Политическая лингвистика. Вып.5 - Чудинов А.П.

Author: Чудинов А.П.

Tags: социолингвистика употребление языка политология уральский государственный педагогический университет обмен информацией культура и общество филоллогия

ISBN: 1999-2629

Year: 2022

Similar

Новое в археологии Среднего Прииртышья. Вып.4

Мировоззрение населения Южной Сибири и Центральной Азии в исторической ретроспективе. Вып.4

Новое в лингвистике. Выпуск 5. Языковые универсалии

Л.Н. Толстой как критик буржуазной политической экономии

Text

УДК 81’27
ББК Ш100.621
П50

ISSN 1999-2629

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА
POLITICAL LINGUISTICS

5(95)’2022
Политическая лингвистика / гл. ред. А. П. Чудинов ; ФГБОУ ВО
П50 «Урал. гос. пед. ун-т». – Екатеринбург, 2022. – Вып. 5 (95). – 240 с. –
(Цена свободная).
ISSN 1999-2629
Знак информационной продукции 16+.
Журнал призван способствовать обмену новейшей информацией в области политической лингвистики, а также в сфере взаимоотношений языка, культуры и общества. Включает пять основных разделов –
«Теория политической лингвистики», «Политическая коммуникация», «Язык – политика – культура», «Лингвистическая экспертиза: язык и право» и «Зарубежный опыт». Предназначен для филологов, политологов, социологов и всех тех, кто интересуется проблемами политической коммуникации.

УДК 81’27
ББК Ш100.621

Political Linguistics / editor-in-chief A.P. Chudinov ; Fed. St. Bud. HEI
П50 “Ural State Pedagogical University”. – Ekaterinburg, 2022. – Issue 5 (95). –
240 p. – (Free price).
ISSN 1999-2629
Information material certification category – 16+.
The journal is called upon to facilitate exchange of new information in the field of political linguistics, as well
as in the sphere of interaction between language, culture and society. It has five main sections – “Theory of Political Linguistics”, “Political Communication”, “Language – Policy – Culture”, “Forensic Linguistic Expertise: Language and the Law”, and “Foreign Experience”. The journal is addressed to philologists, politologists, sociologists
and all those interested in the problems of political communication.

Благодарим РНФ за материальную поддержку проекта в рамках гранта
№ 22-28-00064 «Теория и методика метафорического моделирования образа
полиции в электронных СМИ России, Украины и Белоруссии: аксиология,
эволюция, ситуационная динамика, прагматика».
We express our thanks to the Russian Science Foundation for financial support for the project within the framework of Grant No 22-28-00064 “Theory and
Methods of the Metaphorical Modeling of the Image of Police in Electronic Media of
Russia, Ukraine and Belarus: Axiology, Evolution, Situational Dynamics and Pragmatics”.

Министерство просвещения Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования
«Уральский государственный педагогический университет»

ПОЛИТИЧЕСКАЯ
ЛИНГВИСТИКА
5(95)’2022
Научный журнал
Учредитель: ФГБОУ ВО «Уральский государственный педагогический университет»


Зарегистрирован Федеральной службой
по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Свидетельство о
регистрации ПИ № ФС77-76161 от 8.07.2019



Зарегистрирован Международным центром
стандартной нумерации сериальных изданий (International Standart Serial Numbering –
ISSN) с присвоением международного стандартного номера ISSN 1999-2629 от
14.05.2008



Материалы журнала размещаются на сайтах: journals.uspu.ru (сайт научных журналов
Уральского государственного педагогического университета); http://politlinguist.ru/

Включен в Объединенный каталог «Пресса
России».
Подписку
можно
оформить
в любом почтовом отделении России.
Индекс 81955



Материалы журнала размещаются на
платформе Российского индекса научного
цитирования (РИНЦ) Российской универсальной научной электронной библиотеки,
id = 28049



Включен в международный каталог периодических
изданий
Ulrich’s
Periodicals
Directory



Включен в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные
результаты диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук,
Решением Президиума Высшей аттестационной комиссии Министерства науки и высшего образования РФ

Екатеринбург 2022

Ministry of Education of the Russian Federation
Federal State Budgetary Higher Education Institution
“Ural State Pedagogical University”

POLITICAL
LINGUISTICS
5(95)’2022
Scientific journal
Founder: FSB HEI “Ural State Pedagogical University”


Registered by The Federal Service for Supervision of Communications, Information Technology and Mass Media. Registration certificate ПИ № ФС 77-76161 of 8.07.2019.



Registered by the ISSN Center and provided
the International Standard Serial Number ISSN
1999-2629 of 14.05.2008



The materials of the journal are published on
the sites: journals.uspu.ru (the site of scientific
journals of the Ural State Pedagogical University); http://politlinguist.ru/

Included in the United Catalog «Russian
Press», Index 81955



The materials published in the journal are
regularly uploaded at the platform of the
Russian Science Citation Index (РИНЦ),
http://elibrary.ru/title_about.asp?id=28049



Included in the catalog of periodicals Ulrich's
Periodicals Directory



Since 2010 by the decision of the Presidium of
VAK of the Ministry of Education and Science
of the Russian Federation the journal has been
included in the list of the leading peer-reviewed
scientific journals and publications in which the
main results of research in candidate and doctoral dissertations should be published

Ekaterinburg 2022

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
Главный редактор: А. П. Чудинов, Уральский государственный педагогический университет,
Екатеринбург, Россия
Заместители главного редактора
Э. В. Будаев
М. Б. Ворошилова

Российский государственный профессионально-педагогический университет, Нижний Тагил, Россия
Российская академия народного хозяйства и государственной службы
при Президенте Российской Федерации, Екатеринбург, Россия
Члены редакционной коллегии:

В. Н. Базылев

Открытый университет экономики, управления и права, Москва, Россия

Ю. В. Богоявленская Уральский федеральный университет, Екатеринбург, Россия
Р. Гусман Тирадо
Университет Гранады, Гранада, Испания
Е. В. Дзюба
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург,
Россия; Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Санкт-Петербург, Россия
С. В. Иванова
Ленинградский государственный университет имени А. С. Пушкина,
Санкт-Петербург, Россия
И. Иньиго-Мора
Севильский университет, Испания
В. И. Карасик
Государственный институт русского языка имени А. С. Пушкина, Москва, Россия
Н. Н. Кошкарова
Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет), Челябинск, Россия
С. Л. Кушнерук
Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия
Лю Хун
Даляньский университет иностранных языков, Далянь, Китай
В. А. Маслова
Витебский государственный университет имени П. М. Машерова, Витебск, Республика Беларусь
Е. А. Нахимова
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург,
Россия
Н. Б. Руженцева
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург,
Россия
П. Серио
Лозаннский университет, Швейцария
О. А. Солопова
Южно-Уральский государственный университет, Челябинск, Россия
З. К. Темиргазина
Павлодарский государственный педагогический университет, Павлодар,
Казахстан
Л. Цонева
Велико-Тырновский государственный университет Св. Кирилла и Мефодия, Болгария
Ян Кэ
Гуандунский государственный университет иностранных языков и внешних связей, Китай
Технический редактор: Д. О. Морозов
Заведующий отделом перевода: С. М. Поляков

ISSN 1999-2629
4

EDITORIAL BOARD
Editor-in-Chief: A. P. Chudinov, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia
Deputy Editors-in-Chief
E. V. Budaev

Russian State Vocational Pedagogical University, Nizhniy Tagil, Russia

M. B. Voroshilova

Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Ekaterinburg, Russia
Editorial Board:

V. N. Bazylev

Open University of Humanities and Economics, Moscow, Russia

Y. V. Bogoyavlenskaya Ural Federal University, Ekaterinburg, Russia
R. Guzman Tirado

University of Granada, Spain

E. V. Dzyuba

Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia;
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, St. Petersburg, Russia

S. V. Ivanova

Leningrad State University named after Alexander Pushkin, St. Petersburg,
Russia

I. Iñigo-Mora

University of Seville, Spain

V. I. Karasik

Pushkin State Russian Language Institute, Moscow, Russia

N. N. Koshkarova

South Ural State University (National Research University), Chelyabinsk,
Russia

S. L. Kushneruk

Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia

Liu Hong

Dalian University of Foreign Studies, Dalian, China

V. A. Maslova

Vitebsk State University named after P. M. Masherov, Vitebsk, Republic of
Belarus

E. A. Nakhimova

Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia

N. B. Ruzhentseva

Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia

P. Seriot

University of Lausanne, Switzerland

O. A. Solopova

South Ural State University, Chelyabinsk, Russia

Z. K. Temirgazina

Pavlodar State Pedagogical University, Pavlodar, Kazakhstan

L. Tsoneva

St. Cyril and St. Methodius University of Veliko Turnovo, Bulgaria

Yang Ke

Guangdong University of Foreign Studies, China

Technical editor: D. O. Morozov
Head of Translations Department: S. M. Polyakov

ISSN 1999-2629
5

Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95)

СОДЕРЖАНИЕ
Редакционные принципы журнала «Политическая лингвистика» ............................................................ 10

РАЗДЕЛ 1. ТЕОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИНГВИСТИКИ
Базылев В. Н.

«Freiland»: истоки и итоги российского
либерально-социалистического дискурса ............................................... 12

Балашова Л. В.

Идеологема «коллективный Запад»
сквозь призму антропоморфной метафоры
(на материале выступлений С. В. Лаврова
после начала специальной военной операции 24.02.2022) ................... 24

Бубнова И. А.

Оценка прошлого как необходимое условие
понимания будущего:
СМК vs реальное содержание языкового сознания ................................ 40

Гридина Т. А.
Коновалова Н. И.

Социокультурные аспекты восприятия
игровых поликодовых текстов
в пространстве современного города ...................................................... 49

Дементьев В. В.

Истерика как оценочная характеристика
в политической коммуникации.................................................................. 60

Карамова А. А.

Средства репрезентации концепта «власть»
в текстах политического дискурса
(на материале предвыборных программ
парламентских выборов 2021 г.) .............................................................. 73

Купина Н. А.

Отмена русской культуры:
идеологический маховик в действии ....................................................... 82

РАЗДЕЛ 2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ
Амиров В. М.
Кудленко Д. С.

Образ «маленького человека» и особенности
его конструирования в батальных журналистских текстах .................... 91

Амосова Т. В.

Лингвистические технологии дискредитации
в медиаповестке англоязычных СМИ
(на примере публикаций о российском спорте) ...................................... 97

Богачанова Т. Д.

Экспрессивная составляющая заголовков
политических интернет-статей ............................................................... 104

Донина О. В.

Применение методов компьютерного анализа
в политической метафорологии ............................................................. 113

Каган Е. Б.

Коммуникационные стратегии и тактики
в прощальной речи Д. Трампа
и языковые средства их реализации ..................................................... 127

Калинин О. И.
Мавлеева Д. В.

Анализ языковой репрезентации
специальной военной операции ВС РФ на Украине
в СМИ КНР, КНДР и Республики Корея ................................................. 135

Козловский Д. В.

Мультимодальные средства интенсификации
эвиденциального воздействия
в политическом медиадискурсе ............................................................. 145

Митякина О. В.

Оппозиция «свой — чужой» как средство делегитимации
политической власти (на материале комментариев
англоговорящих пользователей в социальных сетях).......................... 156
6

Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95)
Михневич О. И.
Чудинов А. П.

Метафорический образ правоохранительных органов
в оппозиционном дискурсе ..................................................................... 163

Нестерова В. Е.

Конструирование ценностной модели
образа полиции России и США в газетном дискурсе ........................... 172

Силкова М. А.

Модальность как средство легитимизации
в видеообращении министра-президента Баварии М. Зёдера ............ 180

Чудинов А. П.
Сегал Н. А.
Мищенко А. Н.

Ассоциативный портрет полицейского
в русском языковом сознании ................................................................ 187

РАЗДЕЛ 3. ЯЗЫК — ПОЛИТИКА — КУЛЬТУРА
Жантурина Б. Н.
Знак Ю. Э.
Новикова З. А.

Синкретизм смыслов в цветовой политической метафоре
красные линии — red lines ...................................................................... 192

Каменева В. А.
Рабкина Н. В.
Горбачева О. Н.

Визуальная стилистика (на материале рекламного текста) ................. 199

РАЗДЕЛ 4. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА: ЯЗЫК И ПРАВО
Сандлер П. В.
Тиллоева С. М.

Гуань Шаоян

Исследование взаимодействия мультимодальной метафоры
и мультимодальной метонимии
в китайских противопандемийных карикатурах .................................... 213

Ли Цзюань

Анализ ошибок перевода речи Си Цзиньпина
на торжественном собрании по случаю 100-летия
со дня основания КПК на русский язык ................................................. 221

Мэн Жу

Полимодальная метафора в российской карикатуре
в контексте теории концептуальной интеграции
(на примере темы эпидемии COVID-19) ................................................ 230

Правила представления авторами рукописей в журнал «Политическая лингвистика» ................................ 237

Political Linguistics. 2022. No 5 (95)

CONTENTS
Editorial Principles of the Journal “Political Linguistics” ................................................................................ 10

PART 1. THEORY OF POLITICAL LINGUISTICS
Bazylev V. N.

“Freiland”: Origins and Outcomes
of the Russian Liberal-Socialist Discourse .................................................. 12

Balashova L. V.

Bubnova I. A.

Assessment of the Past as the Necessary Condition
for Understanding the Future:
Mass Media vs. the Real Content of Linguistic Consciousness .................. 40

Gridina T. A.
Konovalova N. I.

Sociocultural Aspects of the Perception
of Language Game Polycode Texts
in the Space of a Modern City ..................................................................... 49

Dementyev V. V.

Isterika as an Evaluative Characteristic
in Political Communication in Russian ........................................................ 60

Karamova A. A.

Means of Representation of the Concept of “VLAST'”
in Political Discourse Texts
(Based on the Election Programs
of 2021 Parliamentary Elections in Russia) ................................................. 73

Kupina N. A.

Russian Culture Abolition: The Ideological Flywheel in Action .................... 82

PART 2. POLITICAL COMMUNICATION
Amirov V. M.
Kudlenko D. S.

The Image of a “Little Man” and the Specificity
of Its Constructing in Journalistic Texts Describing Battle Scenes .............. 91

Amosova T. V.

Linguistic Technologies of Discrediting
on the Agenda of the English-Language Mass Media
(On the Example of Publications About the Russian Sports) ...................... 97

Bogachanova T. D.

The Expressive Component of the Headlines
of Political Internet Articles ........................................................................ 104

Donina O. V.

Computer Analysis Methods in Political Metaphorology ............................ 113

Kagan E. B.

Communication Strategies and Tactics
in D. Trump’s Farewell Address
and Language Means of Their Implementation ......................................... 127

Kalinin O. I.
Mavleeva D. V.

A Corpus Analysis of the Language Representation
of the Russian Special Military Operation in Ukraine
in the Mass Media of the PRC, DPRK and the Republic of Korea ............ 135

Kozlovskiy D. V.

Multimodal Means of Intensifying the Evidential Impact
of Political Media Discourse ...................................................................... 145

Mityakina O. V.

The Opposition of “Own-Alien”
as a Means of Delegitimation of Political Power
(Based on the Comments of English-Speaking
Social Network Users) ............................................................................... 156
8

Political Linguistics. 2022. No 5 (95)
Mikhnevich O. I.
Chudinov A. P.

The Metaphorical Image of the Law Enforcement Agencies
in the Oppositional Discourse.................................................................... 163

Nesterova V. E.

Construction of a Value-Based Model of Image
of the Russian and American Police in the Newspaper Discourse ............ 172

Silkova M. A.

Modality as a Means of Legitimisation
in the Video Message
of the Minister-President of Bavaria M. Söder ........................................... 180

Chudinov A. P.
Segal N. А.
Mishchenko A. N.

The Associative Portrait of a Police Officer
in the Russian Language Consciousness ................................................. 187

PART 3. LANGUAGE — POLITICS — CULTURE
Zhanturina B. N.
Znak Yu. E.
Novikova Z. A.

Syncretism of Meanings in the Political Color Metaphor
Krasnye Linii — Red Lines ........................................................................ 192

Kameneva V. A.
Rabkina N. V.
Gorbacheva O. N.

Visual Stylistics (On the Material of Advertising Text) ............................... 199

PART 4. LINGUISTIC EXPERTISE: LANGUAGE AND LAW
Sandler P. V.
Tilloeva S. M.

PART 5. FOREIGN EXPERIENCE
Guan Shaoyang

A Study of the Interaction Between
the Multimodal Metaphor and the Multimodal Metonymy
in Chinese Anti-pandemic Cartoons .......................................................... 213

Li Juan

An Analysis of Mistakes in the Russian Translation
of Xi Jinping’s Speech at the Ceremonial Meeting
on the Occasion of the 100th Anniversary
of Foundation of the CPC .......................................................................... 221

Meng Ru

Multimodal Metaphor in the Russian Cartoon
From the Perspective of Conceptual Blending Theory
(On the Example of the COVID-19 Pandemic) .......................................... 230

Manuscripts Requirements ................................................................................................................................... 237

Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95)

РЕДАКЦИОННЫЕ ПРИНЦИПЫ ЖУРНАЛА
«ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА»
Уважаемые авторы и коллеги, мы решили
сформулировать основные редакционные принципы нашего журнала, что позволит легче вливаться в наш коллектив новым авторам, поможет
наладить конструктивное сотрудничество.
Опираясь на наш многолетний опыт, на уже
сформировавшиеся традиции нашего журнала, а
также на принятые в мировой практике основы
редакционной этики (см., например: Кодекс этики
научных публикаций (http://publicet.org/code/),
Code of Conduct and Best Practice Guidelines for
Journal Editors (http://publicationethics.org/resourc
es/code-conduct) и др.), мы представляем общие
редакционные принципы нашего журнала.
Мы надеемся, что данные принципы будут
приняты всеми, кто тем или иным образом участвует в жизни нашего журнала — авторами,
рецензентами, редакторами, издателями, распространителями и читателями.

сятилетий назад, сохраняют свою значимость для
теории и истории науки.
Мы приглашаем к активному сотрудничеству
всех, интересующихся проблемами политической
лингвистики. В частности, мы будем благодарны
за помощь в поиске материалов для раздела
«Зарубежный опыт»: к сожалению, нам все труднее находить переводчиков-волонтеров, и мы
будем благодарны всем, кто либо сам найдет и
переведет интересный текст, либо предложит
свои услуги в качестве переводчика для текста,
подобранного редакцией. Как известно, публикация перевода, в соответствии с решением экспертного совета ВАК, приравнивается для переводчика к публикации научной статьи, что иногда
бывает важным при представлении диссертации
к защите. Также редакционная коллегия будет
благодарна за присланные рецензии на новые
интересные работы, соответствующие тематике
нашего журнала.

Общие принципы журнала
«Политическая лингвистика»

Принципы редактора журнала
«Политическая лингвистика»

Мы уважаем существующие в каждом государстве национальные особенности политической коммуникации, связанные с историей,
культурой и политической системой данного
государства.
Мы считаем необходимым соблюдение
принципов толерантности и политической корректности, в том числе в статьях, созданных
в рамках критического анализа дискурса.
Мы исходим из того, что сам факт анализа
политических текстов, созданных политическими
экстремистами, вовсе не свидетельствует о том,
что автор публикации или редакционная коллегия
в какой-либо степени солидарны с позицией соответствующего политического лидера или журналиста.
В сочетании «политическая лингвистика» для
нас значимы обе части. И хотя мы считаем наш
журнал лингвистическим, стремимся предоставлять трибуну политологам, психологам, социологам и специалистам по иным социальногуманитарным наукам.
Мы стремимся к общедоступности, поэтому
наш журнал представлен в свободном доступе на
сайте научных журналов Уральского государственного педагогического университета journals.uspu.ru, в Научной электронной библиотеке
E-library, а также на сайте cognitiv.narod.ru, где
размещены и иные публикации по проблемам
политической лингвистики, преимущественно
подготовленные в рамках Уральской школы политической лингвистики.
Мы стремимся к сохранению научных традиций, чему в нашем журнале призван служить раздел «Зарубежный опыт», предназначенный для
публикации как современных исследований зарубежных коллег в области политической лингвистики, так и впервые переведенных на русский
язык работ, которые, хотя и написаны много де-

При принятии решения о публикации наши
редакторы руководствуются в первую очередь
научной значимостью рассматриваемой работы и
новизной представленного материала.
Наши редакторы стремятся оценивать интеллектуальное содержание рукописей вне зависимости от расы, пола, сексуальной ориентации,
религиозных взглядов, происхождения, гражданства, социального положения или политических
предпочтений авторов. Учитывая специфику журнала, особенно важно последнее: как уже неоднократно сообщалось, мы против политической
цензуры, с уважением относимся к политическим
взглядам авторов наших публикаций, хотя не всегда и не во всем с ними согласны. Осуществляется двойное «слепое» рецензирование присланных материалов, при котором рецензенты не
знают автора статьи.
Редактор не должен допускать к публикации
информацию, если имеется достаточно оснований
полагать, что она является плагиатом. Напоминаем, что с мая 2012 г. все поступающие в редакцию
статьи тестируются в системе «Антиплагиат».
Мы настроены на тесный контакт с нашими
авторами, поэтому наши редакторы не оставляют
без ответа любые вопросы, касающиеся рассмотренных рукописей или опубликованных материалов, а при выявлении спорной ситуации мы
стремимся сохранить научное равновесие и дать
возможность авторам научно и корректно высказать свою точку зрения.
Принципы автора журнала
«Политическая лингвистика»
Авторы статьи должны представлять достоверные результаты проведенных исследований.
10

Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95)
Заведомо ошибочные или сфальсифицированные утверждения неприемлемы.
Авторы должны гарантировать, что результаты исследования, изложенные в представленной
рукописи, полностью оригинальны. Чрезмерные
заимствования, а также плагиат в любых формах,
включая неоформленные цитаты, перефразирование или присвоение прав на результаты чужих
исследований, неэтичны и неприемлемы.
Необходимо признавать вклад всех лиц, так
или иначе повлиявших на ход исследования, в
частности, в статье должны быть представлены
ссылки на работы, которые имели значение при
проведении исследования.
Авторы не должны представлять в журнал
рукопись, которая была отправлена в другой журнал и находится на рассмотрении, а также статью, уже опубликованную в другом журнале. Подобные «исследования» мы возвращаем создателям с указанием места первоначальной публикации и добрыми пожеланиями.
В качестве соавторов статьи следует указывать
всех лиц, внесших существенный вклад в проведение исследования. Среди соавторов недопустимо
указывать лиц, не участвовавших в исследовании.
Если автор обнаружит существенные ошибки
или неточности в статье на этапе ее рассмотрения или после опубликования, он должен как
можно скорее уведомить об этом редакцию журнала. В таком случае мы публикуем уточняющую
информацию в ближайшем номере.
Мы не имеем возможности оплачивать труд
литературных редакторов и корректоров, а по-

тому ответственность за подбор и точность цитат или иного рода недочеты несут авторы публикаций.

Контакты.
Почтовый адрес: 620091, Екатеринбург,
пр-т. Космонавтов 26, Уральский государственный педагогический университет, кафедра межкультурной коммуникации, риторики и русского
языка как иностранного (каб. 285).
Электронная почта:

ap_chudinov@mail.ru.,
shinkari@mail.ru.

Интернет-сайт: http://politlinguist.ru/

С уважением
и надеждой на сотрудничество:
д-р филол. наук, проф.
Анатолий Прокопьевич Чудинов,
д-р филол. наук, доцент
Эдуард Владимирович Будаев,
канд. филол. наук, доцент
Мария Борисовна Ворошилова,
канд. филол. наук
Даниил Олегович Морозов.

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23

РАЗДЕЛ 1. ТЕОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИНГВИСТИКИ
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:82-31
ББК Ш141.12-51+Ш33(4)5-8,44
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_01

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

В. Н. Базылев
Открытый университет экономики, управления и права, Москва, Россия, v-bazylev@inbox.ru, https://orcid.org/00000001-8952-9485

«Freiland»: истоки и итоги российского
либерально-социалистического дискурса
АННОТАЦИЯ. Статья посвящена рассмотрению наиболее важных вех эволюции либеральносоциалистического дискурса в российской политической лингвокультуре XIX—XXI вв., реализации и воплощению в
условиях российской действительности, началу, расцвету и «окончанию» его восприятия. Эвристический потенциал исследования основан на использовании понятия «константа», которое позволяет успешно исследовать и познавать сложные явления окружающей действительности. В данном конкретном случае речь идет о том, что решающим критерием дискурса оказывается особая языковая среда, в которой создаются языковые конструкции,
проявляющие себя как идеология в актуализируемых текстах, приобретающих социально актуальное значение. Историко-социологический бэкграунд исследования образует феномен неравномерного развития культур. Либеральносоциалистический дискурс анализируется, соответственно, с историко-филологических позиций. Материалом
служит роман Т. Герцки «Freiland» 1890 года, который был разрешен советской цензурой к упоминанию как провозвестник либерально-социалистических идей вплоть до 80-х годов ХХ в. Однако для российской политической
лингвокультуры практические воплощения либерально-социалистического дискурса остались на протяжении двух
веков лишь проекцией идеальной и недостижимой картины мира. Поэтому как подлинные ценности, в том числе
политические, они так и не были восприняты обществом.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: либерально-социалистический дискурс, либерализм, константа, канон, концепты, концептосфера, дискурсные параллели, языковые средства, языковые конструкции, политическая идеология, либерально-социалистические идеи, лингвокультурология, художественные тексты, писатели, романы, литературное
творчество, литературные жанры.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Базылев Владимир Николаевич, доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры общегуманитарных дисциплин, Открытый университет экономики, управления и права (Москва);
109029, Россия, г. Москва, ул. Нижегородская, д. 32; e-mail: v-bazylev@inbox.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Базылев, В. Н. «Freiland»: истоки и итоги российского либерально-социалистического
дискурса / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 1223. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_01.
Vladimir N. Bazylev
Open University of Humanities and Economics, Moscow, Russia, v-bazylev@inbox.ru, https://orcid.org/0000-0001-89529485

“Freiland”: Origins and Outcomes of the Russian Liberal-Socialist
Discourse
ABSTRACT. The article looks at the most important milestones in the evolution of the liberal-socialist discourse in the
Russian political linguoculture of the 19th-21st centuries, its realization and implementation in the situation of the Russian
reality, and the beginning, flourishing and cessation of its perception. The heuristic potential of the study is based on the use
of the notion of “constant”, which successfully allows the researcher to explore and cognize complex phenomena of the surrounding reality. In this particular case, the author argues that the decisive criterion of discourse is a special linguistic environment in which language constructs are created and manifest themselves as ideology in actualized texts that acquire socially relevant meanings. The historical-sociological background of this research creates the phenomenon of asynchronous
development of cultures. The liberal-socialist discourse is analyzed, respectively, from the historical-philological positions.
The novel by Th. Hertzkа “Freiland” constitutes the research material of the study. It was allowed by the Soviet censorship
to be mentioned as a herald of liberal-socialist ideas until the 80s of the twentieth century. However, for the Russian political
linguoculture, the practical examples of the liberal-socialist discourse remained for two centuries only a projection of an
ideal and unattainable picture of the world. Therefore, as genuine values, including political ones, they have never been perceived by society.
KEYWORDS: liberal-socialist discourse, liberalism, constant, canon, concepts, conceptosphere, discourse parallels,
language means, language constructions, political ideology, liberal-socialist ideas, linguoculturology, fiction texts, writers,
novels, literary creative activity, literary genres.
© Базылев В. Н., 2022
12

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23
AUTHOR’S INFORMATION: Bazylev Vladimir Nikolaevich, Doctor of Philology, Professor, Department of the Humanities, Open University of Humanities and Economics, Moscow, Russia.
FOR CITATION: Bazylev V. N. (2022). “Freiland”: Origins and Outcomes of the Russian Liberal-Socialist Discourse.
In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 12-23. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_01.

По небу
тучи бегают,
дождями
сумрак сжат,
под старою
телегою
рабочие лежат.
И слышит
шепот гордый
вода
и под,
и над:
«Через четыре
года
здесь
будет
город-сад!»
…
Я знаю —
город
будет,
я знаю —
саду
цвесть,
когда
такие люди
в стране
в советской
есть!
В. Маяковский. Рассказ Хренова о Кузнецкстрое
и о людях Кузнецка. 1929 г.
ВВЕДЕНИЕ

Кажется, ответ можно найти: во-первых,
в традиции, во-вторых, в ментальности. И то
и другое можно считать константами русской
культуры.
Возможность введения этого понятия в
отечественную филологию принадлежит
Ю. С. Степанову [Степанов 2001: 77]. Он же
оговаривает, что константа не означает
предвечности. Когда-то ее не было, но с тех
пор, как она появилась, она есть всегда.
Константа не означает также неизменности:
в ней есть неизменная и изменчивая части.
Кроме этого, термину «константа» может
быть придано и другое значение — некий
постоянный принцип культуры. Понятие
«константы» и сам термин в гуманитарной
сфере — явление до сих пор редкое и не
часто востребованное. Несмотря на то, что
оно обладает эвристическим потенциалом.
Суть последнего — в нахождении новых
способов разрешения сложных проблем.
Наличие творческого подхода, позволяюще-

Актуальность выбранной нами темы в
исследовательской парадигме политического дискурса обусловлена тем, что к российскому либерально-социалистическому дискурсу на уровне массового сознания у значительной части населения в настоящее
время преобладает достаточно устойчивое
негативное отношение. Это находит подтверждение в реакции огромного числа
людей на события, точнее их последствия,
начала 90-х гг. XX в., когда в России правительством так называемых «младореформаторов» во главе с Е. Гайдаром начались коренные преобразования. Однако
нужно понимать, что речь идет не столько
о том, насколько принципы либерал-социализма хороши или плохи, а о том, как они
реализовывались, находили свое воплощение в условиях российской действительности.
13

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23

го успешно исследовать и познавать сложные явления окружающей действительности. В данном случае речь идет о том, что
решающим критерием дискурса оказывается
особая языковая среда, в которой создаются
языковые конструкции, проявляющие себя
как идеология в актуализируемых текстах,
находящих социальный отклик.
Обращаясь к этой теме, автор отдает
себе отчет в том, насколько она сложна и
многопланова [Опыт… 1997]. Поэтому мы не
берем на себя задачу ее полного освещения. Автор обращает свое внимание на наиболее важные вехи эволюции либеральносоциалистического дискурса в российской
политической лингвокультуре: начало, расцвет и «окончание» восприятия.

ря». Будь то реформаторские идеи М. М. Сперанского при Александре I и Николае I,
П. Н. Милюкова при Николае II, Г. А. Явлинского при М. С. Горбачеве и Б. Н. Ельцине.
Константно также лишь временное одобрение «сверху» тех или иных социальнополитических доктрин.
Сам факт «декретности» говорит о том,
что дискурс не может органично войти в
опять-таки константно модернизируемую
социально-политическую структуру общества. Российское общество отторгало или изменяло до неузнаваемости, порою до гротеска, не только заимствованные западноевропейские модели, в том числе либеральносоциалистические, но и саму дискурсивную
практику, сформированную во взаимодействии западноевропейского протестантского,
католического, рационалистического и оккультистского дискурсов.
Принципы, которые могут быть описаны
как либерально-социалистические, были основаны на работах либеральных, леволиберальных, радикальных и социалистических
экономистов и философов. В России это были А. И. Герцен и П. А. Кропоткин, М. А. Бакунин, Ф. М. Достоевский и Н. Г. Чернышевский
[Ковтун 2005]. Но в основании принципов лежали западноевропейские идеи В. фон Гумбольдта, Дж. Дьюи и Т. Герцки.
Это дает право взглянуть на либерально-социалистический дискурс в первую очередь с историко-филологических позиций.
Дело в том, что Вильгельм фон Гумбольдт,
осуществивший, помимо прочего, реформу
прусского образования, рассматривался либерал-социалистами своим предшественником по работе «Идеи к опыту определения
границ деятельности государства». Дж. Дьюи
воспринимался в России изначально также
как педагог и представитель американского
прагматизма. Н. К. Крупская познакомилась
с его идеями во время своей поездки в Америку в 1909 г. Позже Дьюи приезжал в Советский Союз, чтобы помочь Наркомпросу в
освоении «метода проектов». А. В. Луначар[1]
ский вспоминал, как по совету Ленина после революции вместо прусской модели
ввели американскую: «Ленину очень хотелось, чтобы пролетарские детишки росли
здоровыми, не витали в облаках „всестороннего развития личности“ (что такое „личность“ и сколько у нее сторон — кто знает,
пусть поднимет руку), а как можно раньше
распознавали свое призвание и не болтались в жизненной проруби как круглые отличники» (цит. по: [Дьюи 2000: 240]).
Наконец, последнее из упомянутых нами
имен — Теодор Герцка. Если Гумбольдт в
советскую эпоху воспринимался преимуще-

ЛИБЕРАЛЬНО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ
ДИСКУРС В РОССИИ — ИСТОКИ
Историко-социологический
бэкграунд
нашего исследования образует феномен
неравномерного развития культур, который
при прочих условиях выступает, с одной
стороны, основой взаимодополнения и обогащения культур, с другой же, является одной из основных причин лингвокультурной
конфликтности. Отметим, что процессы, связанные с развитием социально-политических идей, также распространяются неравномерно, затрагивая ту или иную культуру в
большей или же в меньшей степени, а также
в разной степени мировоззренческие фрагменты духовной культуры. Несмотря на весь
«драматизм», сопровождающий названную
эволюционную неравномерность, она является исторической данностью и носит объективный характер. Историко-культурный и
социальный феномен неравномерности —
это предпосылка для постоянного обращения России к воспроизведению европейских
социально-политических моделей общественного развития. Поэтому многие из тех
трудностей, с которыми российская политическая культура сталкивается сегодня, уходят своими корнями в историю — российскую и европейскую. История российской
социально-политической культуры — это
история перманентного отсроченного опыта
адаптации социально-политической культуры Европы к условиям российской цивилизации.
Если говорить о ментальности, то константой при неравномерности эволюции
лингвокультур становится то, что в России с
XVIII века (хронотоп ограничен самим феноменом либерального дискурса в целом) социально-политические модели устроения и
переустроения государства вносятся в «традиционалистский социум» по «декрету ца14

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23

ственно как филолог, а Дьюи — как педагог,
[2]
причем «забытый» вместе со своим «проектным методом» до 90-х годов по идеологическим основаниям, то о Герцки продолжали официально упоминать именно как о
провозвестнике либерально-социалистических идей вплоть до 80-х гг. Он не был «запрещен» советской цензурой и занимал
свое, пусть скромное, место в советской картине мира.
В Большой советской энциклопедии второго (1949–1958 гг.) и третьего (1969–1978 гг.)
издания дословно повторяется статья о Герцки, в которой говорится: «В написанном через 5 лет другом своем утопическом романе — „Entrückt in die Zukunft“ (1895; русский
перевод: „Заброшенный в будущее“, Л.,
1925), Г. сделал значительный шаг вперед
к революционному социализму. В этом романе констатируется полная безуспешность
всех попыток частично реформировать буржуазное общество» [БСЭ 1954, т. 6: 567].
В 1972 г. выходит второй том «Литературной энциклопедии», в котором также есть
словарная статья о Герцки, написанная
[3]
Б. А. Гиленсоном . Последний говорит о
том, что «в 20 в., во время обострения противоречий капиталистического мира и развития широкого социалистического движения, в Советском Союзе широкую известность приобрели романы австрийского писателя Т. Герцка „Свободная страна“ (1890) и
„Заброшенный в будущее“ (1895)» [Литературная энциклопедия 1964, т. 2: 853].
Мы не случайно сосредоточили свое
внимание именно на энциклопедических
статьях советской эпохи. Дело в том, что это
свидетельствует о разрешенном вхождении
текстов Герцки в картину мира советского
человека. По мнению И. Сандомирской, литературное творчество, словарное дело и
политическая цензура оказываются формами лингвофилософских построений. В своей
совокупности они выступают как разновидности авторитетного суждения о мире и как
формы герменевтического толкования этого
мира. Советская цензура, разрешающая
упоминать произведения Герцки, проявляет
себя именно как герменевтический институт.
Энциклопедия в советскую эпоху воплощает
в себе порядок дискурса в не меньшей степени, чем другой письменный документ времени [Сандомирская 2001: 206–207].
Правда, сам роман «Freiland» на русский
полностью переведен не был. В этом не было необходимости по двум причинам. Вопервых, подавляющее большинство революционной русской интеллигенции на рубеже XIX–XX вв. свободно читало по-немецки.
Во-вторых, сам роман был написан на вкус

российского читателя начала XX в. сухим
стилем и больше всего напоминал экономический трактат и план конкретных действий.
Он подан в виде дневниковых записей главного героя. То, что органично воспринималось читателем немецкой лингвокультуры,
не могло найти адресата в лингвокультуре
русской. Поэтому переводчики и популяризаторы идей Т. Герцки ограничились кратким
переводом-изложением романа «Freiland».
Так, например, А. Кирхенхейм дал в 1902 г.
изложение романа в своей книге-пересказе
«Вечная утопия» [Кирхенхейм 1902].
В основном внимание обращали на себя
другие произведения Герцки, которые в
большей степени были посвящены пропаганде либерально-социалистических взглядов автора, были меньше по объему и были
написаны в более популяризаторской стилистике.
Речь идет о романах «Eine Reise nach
Freiland» (1893) и «Entrückt in die Zukunft:
sozialpolitischer Roman» (1895), последний из
которых был переведен на русский язык в
[4]
1925 г. Т. А. Богданович [Герцка 1925].
Тексты Т. Герцки, их либерально-социалистический дискурс, освоенные как на языке оригинала, так и в русских переводах,
легли в основу многих текстов той эпохи,
вплоть до начала 30-х гг. [Витман, Покровская, Эттингер 1926]. Среди наиболее популярных, но потом по понятным причинам
забытых, оказались: «Грядущий мир. Утопический роман» Я. Окунева, «Через тысячу
лет» В. Никольского, «Борьба в эфире»
А. Беляева, «Пять бессмертных» В. Васюлинского, «Дважды рожденный» Ф. Богданова, «Следующий мир» Э. Зеликовича. Демонстрируя образцовое общественное устройство, не существующее пока в реальности, такие тексты давали возможность «очистить» современные тенденции, просмотреть их более отчетливо. Собственно говоря, писателей (и читателей) интересовал не
столько прогноз, сколько анализ современной общественной ситуации. Это стало возможным потому, что, по словам К. Поланьи,
цели либерализма не так уж отличаются от
целей социалистов, так как либерализм и
социализм придают одинаковое значение
понятиям равноправия, равенства, справедливости, свободы и солидарности [Поланьи
2013: 121–122].
[5]

ТЕОДОР ГЕРЦКА И ЕГО РОМАН
[6]
«FREILAND» 1890 ГОДА КАК КАНОН
ЛИБЕРАЛЬНО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО
[7]
ДИСКУРСА
Мы говорим о тексте Герцки как о каноне, имея в виду следующее: в современной
15

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23

теории нарратива канон трактуется как исходный (первичный) текст, содержащий «верные»
и «признаваемые» события; традиционно же
под каноном понимается неизменная (консервативная) традиционная, не подлежащая пересмотру совокупность законов, норм и правил
в различных сферах деятельности и жизни
[8]
человека . Все эти признаки присутствуют в
тексте Герцки, который актуализируется на
протяжении своего существования в лингвокультурах — романо-германской, русской, еврейской, англо-американской — как идеология. Будь то тексты и деятельность Теодора
[9]
[10]
Герцля , Франца Оппенгеймера или Ивана
[11]
Проханова .
Ключевые смыслы либерально-социалистического дискурса, как и положено, отражены в конституции Фриландии, закрепляющей концепты: «права человека», «индивидуальная свобода», «частная собственность», «справедливость», «самоуправление», «самовыражение».
Freilands Grundgesetz besteht aus fünf
Artikeln; diese lauten:
1. Jeder Bewohner Freilands hat das gleiche,
unveräußerliche Anrecht auf den gesamten
Boden und auf die von der Gesamtheit
beigestellten Produktionsmittel.
2. Frauen, Kinder, Greise und Arbeitsunfähige
haben Anrecht auf auskömmlichen, der Höhe
des allgemeinen Reichtums entsprechenden
Unterhalt.
3. Niemand kann, sofern er nicht in die
Rechtssphäre eines andern greift, in der
Betätigung seines freien individuellen Willens
gehindert werden.
4. Die Entscheidungen über öffentliche
Angelegenheiten werden nach den Beschlüssen aller volljährigen (mehr als zwanzigjährigen) Bewohner Freilands ohne Unterschied
des Geschlechts getroffen, die alle das gleiche
aktive und passive Stimm- und Wahlrecht besitzen.
5. Die beschließende sowohl als auch die
ausübende Gewalt ist nach Geschäftszweigen
geteilt und zwar in der Weise, daß die Gesamtheit der Stimmberechtigten für die wichtigsten
öffentlichen Geschäftszweige gesonderte Vertreter wählt, die gesondert ihre Beschlüsse fassen und die Gebarungen der vorstehenden
Verwaltungsorgane überwachen [Hertzka 1890:
113].
В экономике Фриландии передающими
базовые либерально-социалистические смыслы выступают дискурсивные высказывания,
касающиеся предпринимательской деятельности, рынка, права частной собственности,
свободной конкуренции, невмешательства
государства в экономическую деятельность
индивидов, перманентных инноваций.

Das Prinzip der freien Vergesellschaftung
und die freie Beweglichkeit der Arbeitskräfte
führen dem besseren Boden mehr Arbeiter zu
als dem schlechteren [Hertzka 1890: 94].
Der Verbrauch, also die Befriedigung eines
Bedürfnisses, ist die ausschließliche Triebfeder
der Arbeit. Die freie Beweglichkeit der Arbeitskräfte sorgt dafür, daß sich den rentabelsten
Betrieben die meisten Hände zuwenden [Hertzka 1890: 96].
Es betrifft dies vorwiegend die Assoziationen und die noch in geringer Zahl vorhandenen Einzelproduzenten. Die Geschäftsberichte
sind jährlich oder in kürzeren Abständen einzusehen. Der Arbeitsaufwand muß wöchentlich
bekanntgegeben warden [Hertzka 1890: 97].
Правда, наиболее противоречивая с позиции самого либерально-социалистического дискурса оценка роли государства в
регулировании экономических процессов так
и не получает однозначного выражения. Это
очевидно по тем текстам, в которых идет речь
об организации повседневного труда.
Die Arbeitszeit ist für jedermann — ob
Arbeitsvorsteher oder ge-wöhnlicher Arbeiter,
Weißer oder Neger — die gleiche: von 5 bis
10 Uhr vormittags und von 4 bis 6 Uhr nachmittags. Nur in der Erntezeit werden ein bis
zwei Stunden zugegeben. Am Sonntag ruht alle
Arbeit.
Nun zur Tagesordnung: Gegen 4 Uhr wird
aufgestanden, im Edensee ein Bad genommen
und hierauf Toilette gemacht. Das Reinigen und
Ausbessern der Kleider besorgt eine Gruppe
angelernter Suahelis. Die Kleidungsstücke werden jeden Morgen neu ausgetauscht bzw. gereinigt gebracht. Hierauf folgt das Frühstück,
wieder von einer Gruppe Suahelis zubereitet.
Dieses erste Frühstück besteht je nach Wunsch
aus Tee, Schokolade, Schwarzem oder Milchkaffee, Milch oder Suppe; dazu nach Wahl Butter, Käse, Honig, Eier, kalter Braten, Brot und
Gebäck. Nach diesem Frühstück wurde bis
8 Uhr gearbeitet, bis das zweite Frühstück kam,
bestehend aus einer nahrhaften war¬men
Speise: Omelett, Fisch oder Braten mit Brot,
etwas Käse und Früchten und als Getränk
Quellwasser oder erfrischender Bananenwein,
den die Eingeborenen zubereiten. In der Regel
nimmt dies 20 Minuten in Anspruch. Anschließend wird bis 10 Uhr weitergearbeitet, worauf
die große Mittagspause folgt. Diese wird insbesondere in den heißen Monaten von den meisten zu einem zweiten Bad im See benutzt,
dem irgendeine häusliche Zerstreuung, Lektüre,
Konversation oder Spiel folgt. Um 1 Uhr wird
die Hauptmahlzeit gehalten, bestehend aus
Suppe, einem Fleisch- oder Fischgericht mit
Gemüsen, süßem Backwerk und Früchten,
dazu Bananenwein oder Bier aus eigenen
16

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23

die in mündlichen Verfahren, nach bestem Wissen, ihre Entscheidungen treffen. Freiland besitzt kein Strafrecht, sondern nur ein Schutzrecht. Allfällige Verbrecher werden als geistig
und moralisch Kranke angesehen, deren Heilung eine Angelegenheit des öffentlichen
Dienstes ist. Je nach dem Grad ihrer Gemeingefährlichkeit werden sie in Beobachtung oder
Gewahrsam genommen und solange einer
geeigneten Behandlung unterzogen, wie dies
nach dem Urteil kompetenter Fachleute im Interesse der Sicherheit notwendig erscheint [Hertzka 1890: 197].
Парадоксальным, но органичным для
либерально-социалистического
дискурса
выступает система разделений и дискриминаций, в первую очередь касающаяся женщины [Базылев 2020].
Das Weib ist seiner physischen und psychischen Beschaffenheit nach nicht zu produktiver Tätigkeit, sondern einerseits zur Fortpflanzung, andererseits zur Verschönerung und
Veredelung des menschlichen Daseins bestimmt. Solange wir alle uns mit dem Kampf des
Lebens quälten, konnte von Rücksicht auf die
Schwäche und auf den Adel des Weibes keine
Rede sein. Die Schwäche, nicht der Rechtstitel
auf Schonung, mußte zu einem Anreiz der Unterjochung werden … Es blieb, um sein Dasein
zu fristen, angewiesen darauf, … es zu versorgen. Diese von Recht und Sitte geheiligte
Prostitution ist in ihren Wirkungen verheerender, als jede andere ihr Wesen unverhüllt zur
Schau tragende, die sich von ihr bloß dadurch
unterscheidet, daß hier der schmähliche Handel
nicht auf Lebenszeit, sondern für kürzere Zeit
geschlossen wird … Das Weib soll in ihrem
Gatten nicht allein den Versorger, und die Ehe als
einziges Rettungsmittel gegen materielle Not
sehen. Aber auch gemeine' Arbeit soll ihr nicht
überantwortet werden [Hertzka 1890: 114].
Одной из сфер, где либерально-социалистический дискурс Герцки достиг максимума выразительности и непротиворечивости, явилась образовательная система. Базовый концепт — идея обучающегося общества, подразумевающая наличие в обществе
механизмов, стимулирующих индивидов к
постоянному личностному росту. Наиболее
продуктивным инновационным ориентиром в
сфере образования либеральный дискурс
провозглашает свободу индивида в выборе
собственной образовательной практики.
Es gibt zwar überall in Freiland ausreichend
Kindergärten, doch im allgemeinen ziehen es
die freiländischen Mütter vor, ihre Kinder um
sich zu haben. Nur wenn die Damen das Haus
verlassen, um ihren Geschäften und Vergnügungen nachzugehen, werden die Kleinen im
nächsten Kindergarten abgegeben.

Brauereien. Nach dem Speisen wird von
einzelnen ein halbes Stündchen geschlafen,
dann gibt es wieder Konversation, Lektüre,
Spiel. Nachdem die ärgste Hitze vorüber ist,
wird die Nachmittagsarbeit erledigt. Nach dieser
folgt ein drittes Bad. Um 7 Uhr nimmt man
wieder eine dem ersten Frühstück ähnliche
Mahlzeit, sofern es nicht regnet, im Freien und
zu größeren Gesellschaften vereinigt, ein. Hinsichtlich der Mahlzeiten kann jeder wählen, was
und wieviel ihm beliebt. Nur bezüglich der geistigen Getränke hält man es anders, aus Rücksicht auf die Neger. Abends wird Musik gemacht. Ein 45-Mann Orchester von Blas- und
Streichinstrumenten und ein Chor sorgen für
Unterhaltung. Nach Sonnenuntergang kühlt es
empfindlich ab, und in den Nächten sinkt die
Temperatur bisweilen auf 4 Grad Celsius.
Die Sonntage sind ausgefüllt mit mannigfaltigen Veranstaltungen zur Unterhaltung, Belehrung und Erbauung [Hertzka 1890: 70].
Однако экономическая свобода, разнообразные социальные каналы для реализации прав и свобод, свободный доступ к ценностям культуры, универсализация ценностей — все эти постулаты, воплощаемые
в реальности, должны в либерально-социалистической доктрине привести к утверждению социально и экономически сбалансированного общества.
Das Versorgungswesen umfaßt alle Frauen, Kinder, alle Männer über 60 Jahre, alle
Kranken und Invaliden. Ihre Bezüge sind so
hoch bemessen, wie sie dem Stande des allgemeinen Reichtums in Freiland entsprechen.
Alleinstehende Frauen, sofern sie nicht
arbeiten und über kein ge-regeltes Einkommen
verfügen, erhalten 30%, alleinstehende Männer
40%, verheiratete Frauen haben dagegen Anspruch auf 15% des durchschnittlichen Jahresreinertrages; das ist die Entlohnung eines
freiländischen Aktiven. Waisen werden in öffentliche Verpflegung übernommen.
Ansehnliche Ausgabenposten nehmen im
Budget Statistik, Lagerhaus- und Bankwesen
ein. Die Kosten der Verwaltungszweige können
weitgehend eingespart werden, denn Justiz,
Polizei, Militär- und Finanzverwaltung existieren
in Freiland nicht. Freiland hat weder besoldete
Richter noch Polizeiorgane. Außerdem wird
„nicht gestohlen, geraubt oder gemordet“ und
es gibt auch keine Steuerrückstände! Freiland
hält einen Zivil- und Kriminalkodex für unnötig.
Lange Zeit hatte man überhaupt keine geschriebene Verfassung. Eine Art „oberster Ausschuß“ legte seine Maßnahmen in öffentlichen
Versammlungen dar, die der Zustimmung der
Gemeinde bedurften.
Zur Schlichtung etwaiger Streitfälle unter
den Mitgliedern werden Schiedsrichter gewählt,
17

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23

Die Elementarschulen liegen in größeren
Gärten, sie sind vierklassig und koedukativ
geführt. Das Lehramt liegt durchwegs in den
Händen junger Mädchen und Frauen. Nur
Turnen und Schwimmen der Knaben leiten
männliche Lehrer. Mindestens dreimal wöchentlich werden mit jeder Klasse mehrstündige
Ausflüge in benachbarte Berge und Wälder
unternommen
und
Anschauungsunterricht
erteilt. In den Mittelschulen der Zehn- bis Fünfzehnjährigen erfolgt die Trennung in Knaben
und Mädchen. Den Leibesübungen wird hier in
noch größerem Maße Aufmerksamkeit geschenkt. Während die Knaben eine paramilitärische Erziehung erhalten, wird bei den Mädchen großer Wert auf musikalische Ausbildung
gelegt. Die Mädchen bleiben nach der Mittelschule im elterlichen Haus, um sich dort „in
jenen Künsten und Wissenszweigen weiterzubilden, zu denen der Grundstein gelegt wurde“.
Sie haben auch die Möglichkeit als „Ziehtöchter“ in das Haus einer als „hochgebildet und
geistreich“ bekannten Frau zu gehen. Ein
anderer Teil besucht die pädagogischen
Lehranstalten, um sich auf das Lehramt vorzubereiten.
Die Mehrzahl der Knaben absolviert die
gewerblichen Fachschulen, in denen wissenschaftliche und praktische Anleitung zu den verschiedenartigsten Geschäfts und Produktionsarten erteilt wird. Junge Leute, die die Berufung zu höherer geistiger Tätigkeit in sich
verspüren, besuchen die eigentlichen Hochschulen, in denen Professoren, höhere Verwaltungsbeamte, Arzte, Techniker etc. ausgebildet
werden. Doch auch dort wird neben der geistigen Bildung auf die körperliche Ertüchtigung
größter Wert gelegt. Das Institut für „Gau- und
Landesübung“ sorgt dafür, den Eifer für körperliche Ausbildung nicht erlahmen zu lassen [Hertzka 1890: 189].
Как видим, ключевыми концептами либерально-социалистического дискурса Герцки изначально выступали права человека,
индивидуальная свобода, частная собственность, справедливость, самоуправление,
самовыражение. Одним из главных компонентов либерально-социалистического политического дискурса с самого начала являлся концепт всеобщего избирательного
права. Либерально-социалистический дискурс объявляет основным пороком общества
наличие внеправовых регуляторов жизнедеятельности социума.

ти сразу же уходит на периферию семиосферы. Отталкиваясь от идеи Ю. М. Лотмана, можно говорить о том, что пространство, в котором должен был формироваться
семиозис, оказалось ограниченным, как стало принято говорить позже, belles-lettres
style. То есть пространство, представляющее собой условие, необходимую предпосылку для осуществления коммуникаций и
существования не просто дискурса, а дискурсивной практики, ограничилось, за редким исключением (организация с 1927 г.
И. С. Прохановым серии образцовых религиозно-трудовых поселений), созданием
символов. По словам Ю. С. Степанов, первым символом «навязанной» русской лингвокультуре теории благоденствия и выгод становится «Хрустальный дворец» Ф. М. Достоевского из его «Записок из подполья»
1864 года [Степанов 1997: 448–449]. Параллельно формируется символ «Новой России» в четвертом сне Веры Павловны
у Н. Г. Чернышевского.
В этом — принципиальное отличие российского семиозиса либерально-социалистического дискурса от западноевропейского,
который органично встроил в свое пространство конкретные дела: возникновение большого числа «фриландских обществ» в Германии и Австро-Венгрии, скандинавских
странах; основание так называемых кооперативных колоний в Африке, Америке, Австралии, чуть позже — в Палестине [Neubacher 1987: 23–28].
Что касается пореволюционной России,
то в 1926 г. упомянутому выше И. С. Проханову удалось получить разрешение на основание христианского города-коммуны Евангельск. Однако проект был остановлен по
личному распоряжению Сталина [Попов
1996]. Прямых цитат и ссылок на Герцки в
текстах Проханова нет. Но известно, что с
1895 г. на протяжении двух лет он получал
образование в Бристоле, а затем в Лондоне.
По полгода он провел в Берлинском и Парижском университетах. Кроме того, по
скрытым цитатам в текстах Проханова [Проханов 1993] можно предположить, что он
читал популярный на тот момент роман
Герцки.
Наверное, поэтому упомянутый нами
выше П. Н. Милюков, критикуя революцию
1917 г., видел в ней нечто положительное.
А именно: не утопию, а созидание нового
общества. Конечно, с оговорками. Важнейшим позитивным следствием революции
П. Н. Милюков считал уничтожение помещичьего землевладения, иных полуфеодальных пережитков, тормозивших развитие
России. П. Н. Милюков напоминал постоян-

ЛИБЕРАЛЬНО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ
ДИСКУРС В РОССИИ — «ИТОГИ»
Как это ни парадоксально прозвучит, но,
не успев войти в русскую лингвокультуру,
либерально-социалистический дискурс поч18

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23

но, что именно кадетская партия в Думе в
годы Первой русской революции настойчиво
пыталась добиться принятия аграрной реформы. В своих публикациях 20-х гг. П. Н. Милюков внимание уделял именно выяснению
особенностей большевистской модели общественной жизни [Милюков 1923: 6].
Все это позволяет нам рассматривать
либерально-социалистический дискурс сквозь
призму дискурсных параллелей, которыми
так богата русская лингвокультура ХХ в. [Базылев 2014]. В основании всей серии рассматриваемой нами дискурсной практики
изначально лежала идея пересмотра содержания реальности как исходной точки новой
картины мира. Реальность при этом воспринималась как культурный акт творения, совершаемый автором. Текст автора, по словам Г. Н. Зверевой, «предстает в данном
случае не как конечный результат интеллектуальной творческой деятельности, а как
открытое, изменчивое, текучее пространство
культурного — вербального и невербального — со-общения <…> это пространство выражено особыми культурными знаками, символами, образами, и обусловлено сущностными свойствами культурного бытия, автора
текста и адресата» [Зверева 1996: 13]. Реальность, создаваемая и передаваемая автором как культурная реальность, устанавливается в тексте во имя согласования всех
дискурсных элементов картины мира.
Напомним,
либерально-социалистические взгляды были основной идеологией
Конституционно-демократической
партии
(Партии народной свободы, кадетов), программа которой на 1913 год выглядела так:
«…равенство всех российских граждан без
различия пола, религии и национальности;
свобода совести, слова, печати, собраний,
союзов; неприкосновенность личности и жилищ; свобода культурного самоопределения
национальностей; конституция с ответственным перед народными представителями министерством (парламентский строй); всеобщее избирательное право по семичленной
формуле; местное самоуправление на основе всеобщего избирательного права, распространяющееся на всю область местного
самоуправления; независимый суд; реформа
податей для облегчения беднейших классов
населения; бесплатная передача крестьянам земель государственных, удельных, кабинетских и монастырских; принудительный
выкуп в их пользу части земель частновладельческих по справедливой оценке; законодательная охрана труда; 8-часовой рабочий день; всеобщее бесплатное и обязательное начальное образование; культурное
самоопределение всех наций и народностей

(религия, язык, традиции)» [Программа…
1905: 40–49].
Дискурсные параллели на этом не заканчиваются. Мы не случайно предпослали
статье эпиграф из стихотворения Владимира Маяковского. Л. Ю. Брик вспоминала:
«Одной из самых близких ему книг была
„Что делать?“ Чернышевского. Он постоянно
возвращался к ней. Жизнь, описанная в ней,
перекликалась с нашей. Маяковский как бы
советовался с Чернышевским о своих личных делах, находил в нём поддержку. „Что
делать?“ была последняя книга, которую он
читал перед смертью» [В. Маяковский в воспоминаниях… 1963: 633].
Последние исследования Л. Ф. Кациса о
творчестве Маяковского свидетельствуют о
том, что поэт оказался редким примером
того, как утопическая, в сущности, программа жизни в мире после прихода «в терновом
венке революции» реализовалась на практике. Как пишет Кацис: «С самого начала своего творческого пути Маяковский строил
утопию мира, „где бы всей вселенной шла
любовь“. И у него было достаточно предшественников в этих мечтах. И прежде всего —
В. В. Розанов. Причем даже не столько Розанов в чистом виде, сколько розановские
трансформации текстов Достоевского» [Кацис 2000: 751–752].
К сожалению, тогда (да и не только тогда, но и позже — на протяжении всего
ХХ в.) ничего не оставалось иного, как мечтать. Так, в критическом творчестве В. Розанова присутствует понятие утопии, как некоего идеала общественного устройства, к которому устремляются помыслы человека.
Правда, лишь идеала или символа, поэтому
он и будет задаваться вопросом: «О Томас
Мор, русский Томас Мор: отчего же ты не
пишешь „Русскую Утопию“». И вот сам
В. Розанов пытается написать «русскую утопию образования» [Розанов 1990]. Но не он
один. У него был ученик и последователь.
В 1933 г. П. Флоренский пишет «Предполагаемое государственное устройство в будущем», утверждая, что Россия должна сформировать собственную модель политического устройства согласно своим историческим,
культурным и религиозным устоям [Флоренский 1996: 647 сл.].
Оказавшись с самого начала на периферии семиосферы, либерально-социалистический дискурс, как мы могли убедиться, оставаясь обособленной константой, лишь
фрагментарно становится востребованным
в русской лингвокультуре. Последняя на сегодняшний день востребованность названной дискурсивной практики приходится на
революционные по своей сути 90-е гг. ХХ в.
19

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23

Так, в феврале — мае 2019 г. в России отметили 150-летие Проханова. Тогда же прошел ряд конференций (в том числе в Институте Европы РАН), признавших его видным
российским общественным деятелем начала
XX в. [150-летие И. С. Проханова… 2019].
Кроме того, в тот же период либеральносоциалистический дискурс актуализируется
в деятельности сначала избирательного
блока, затем общественного объединения и,
наконец, политической партии «Яблоко»
[Явлинский 1999: 208–212].
Здесь необходимо оговорить важность
разграничения понятий «актуальность» и
«актуализация» в исторической ретро- и
проспективе. Актуализация дискурсного наследия для современной российской политики — это не столько его «музейное» сохранение, сколько извлечение из него нравственных и духовных ценностей, а также, что
не менее важно, практических смыслов. Необходимо осознавать разницу между актуализацией политического дискурсного наследия прошлого и приписыванием конкретным
идеям актуальности. Путаница в словах, как
известно, ведет к путанице в мыслях, а последняя ведет к путанице в деятельности —
деятельности политической. Если мы говорим об актуальности, то мы как бы ставим
знак равенства между эпистемами. По словам Екклесиаста, «1.9. Что было, то и будет;
и что делалось, то и будет делаться, и нет
ничего нового под солнцем». И вот раздаются восторженные возгласы: пусть будет так
же! Давайте воспроизведем этот образец!
Восстановим систему! И т. п. Но в мире все
меняется, время не вернуть назад. В противовес этому, актуализация — это деятельность по включению фрагментов, в нашем
случае фрагментов политического дискурсного наследия, в современную культуру путем их переинтерпретации. Это совершенно
иная задача и совершенно иная деятельность — творческая, по сравнению с механическим воспроизведением, воссозданием,
имитацией или реконструкцией даже самых
прогрессивных находок своего, давно прошедшего времени. Актуализация наследия —
особая разновидность культурной преемственности, определяющая границы значимого
и незначимого, ценного и неценного, наполненного смыслом для сегодняшнего дня (или
для современности) и совершенно бессмысленного.
В 2015 г. «Яблоко» приняло Политический меморандум, представляющий собой
краткое изложение идеологии партии. Новая
редакция меморандума принята в 2019 г.
Содержание меморандума гласит: «Стране
необходимы глубокие и всесторонние поли-

тические реформы, направленные на переход к независимому, справедливому и милосердному правосудию, полноценному
местному самоуправлению, прозрачности
законодательной и исполнительной власти
и их подотчетности гражданам, к честным
выборам и деполитизации силовых структур <…>.
Необходимо полное отделение бизнеса
и собственности от власти (к слиянию которых привела ошибочная политика 1990-х и
2000-х годов), отказ от поддержки олигархического бизнеса из бюджета. Обязателен
переход от сырьевой экономики к современной высокотехнологичной <…>.
Достойное и успешное будущее России
может быть основано только на ценностях
свободы, прав человека, принципах демократии, правового государства и неприкосновенности частной собственности <…>»
[Политический меморандум… 2019].
Однако в очередной раз либеральносоциалистический дискурс оказывается на
периферии семиосферы. Это связано с тем,
что существование «Яблока» как политического субъекта к 2022 г., по мнению политолога Екатерины Шульман, практически исчерпало себя [Оглоблин 2022].
Но главное — не это. Российский либерально-социалистический дискурс не преодолел внутренних противоречий европейской дискурсной параллели, более того,
заложенные внутри европейского либералсоциализма антиномии в условиях российской действительности были радикализованы. Уже в XIX столетии можно было наблюдать большую вариативность либерального дискурса в России, которая была
вызвана разноплановыми интерпретациями либеральных ценностей в российском
обществе.
В русской культуре изначально отсутствовала та практическая (скорее даже прагматическая, по американскому паттерну)
интерпретация историко-культурного текста,
которая эффективно опиралась на либерально-социалистический дискурс. Для русской культуры перевод дискурса в реальность повседневной жизни — это недостижимый идеал, поэтому либеральный социализм оставался возможным лишь в философском (как у Флоренского) или религиозном (как у Проханова) планах. Эта характерная именно для русской культуры интерпретация не согласуется ни с одним прагматически ориентированным постулатом, так как
они всегда должны иметь практическое воплощение — будь то свобода частной собственности и предпринимательства, свобода
волеизъявления, сексуальная свобода и пр.
20

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23

(чего не смогло добиться «Яблоко», также
оставшись на уровне деклараций).
Для русской культуры практические воплощения
либерально-социалистического
дискурса так и остались лишь проекцией
идеальной и недостижимой картины мира.
Поэтому как подлинные ценности, в том
числе политические, так и не были восприняты обществом.

рал… Он видел, что кругом него люди, словно отравленные мухи, бродят, и говорил себе: „Это оттого, что они не сознают себя
строителями своих судеб…“… Но этого мало: либерал не только благородно мыслил,
но и рвался благое дело делать. Заветнейшее его желание состояло в том, чтобы луч
света, согревавший его мысль, прорезал окрестную тьму, осенил ее и все живущее напоил благоволением. Всех людей он признавал братьями, всех одинаково призывал насладиться под сению излюбленных им
идеалов. Хотя это стремление перевести
идеалы из области эмпиреев на практическую почву припахивало не совсем благонадежно, но либерал так искренно пламенел, и
притом был так мил и ко всем ласков, что
ему даже неблагонадежность охотно прощали. Умел он и истину с улыбкой высказать, и простачком, где нужно, прикинуться,
и бескорыстием щегольнуть. А главное, никогда и ничего он не требовал наступя на
горло, а всегда только по возможности…»
[Салтыков-Щедрин 1974: 162].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Вернемся к поставленному в начале статьи вопросу о константности либеральносоциалистического дискурса в российской
политической лингвокультуре XIX–XXI вв.
Ю. С. Степанов в своей работе о концептах русской культуры ввел в научный обиход
отечественной филологии понятие «концепты, получившие особые русские „собственные имена“». Но до конца последовательно
он их не проанализировал: говоря о «некоторым образом собственно русских концептах», он противоречиво оговаривал имеющиеся параллели в европейской культуре
[Степанов 1997: 673–693].
С нашей точки зрения, следовало бы говорить в данном случаен не о собственных/особенных концептах русской культуры,
а об обособленных, т. е. имеющих общие
источники, но обособившихся в своем своеобразии/разнообразии в процессе эволюции
европейской и русской культуры, или же в
романо-германской и славянской цивилизации [Базылев 1999: 90; Базылев 2001: 125].
К одним из таких обособленных (обособившихся) концептов следует отнести, на
наш взгляд, те, из которых конструируется в
семиосфере либерально-социалистический
дискурс в России, отвечая традиции и соответствуя национальной ментальности.
Конечно, логика филолога не соответствует реальной логике политических традиций развития страны или логике национальной картины мира. И там, и там возможен
алогизм. Мы понимаем это так, что историко-литературный текст (в нашем случае
текст Герцки) обладает способностью
трансформироваться в любой вид политического дискурса.
Однако в России либерально-социалистический дискурс практически сконструирован не был. Константой была и остается
лишь система высказываний. Попытки либерально-социалистического дискурса утвердить основные свои положения и сформировать соответствующие практики в России на
протяжении уже почти двухсот лет так и не
увенчались успехом. Очевидно, прав был
М. Е. Салтыков-Щедрин, когда иронично писал: «В некоторой стране жил-был либе-

ПРИМЕЧАНИЯ
Луначарский Анатолий Васильевич
(1875–1933) — русский революционер, советский государственный деятель, писатель, переводчик, публицист, критик, искусствовед; с октября 1917 года по сентябрь 1929 года — первый
нарком просвещения РСФСР.
[2]
Дж. Дьюи «был забыт» для советской
системы образования после принципиальной
реформы средней общеобразовательной школы
вновь по «германскому образцу» в 1934 г. в свете
Постановления Совета народных комиссаров
СССР и ЦК ВКП (б) «О структуре начальной и
средней школы в СССР» от 15 мая 1934 г.
[3]
Гиленсон Борис Александрович (1932–
2018) — советский и российский литературовед,
специалист по американской литературе XX века, античной литературе и зарубежной литературе конца XIX — начала XX века.
[4]
Богданович Татьяна Александровна
(1872–1942), русская, советская писательница,
переводчица.
[5]
Герцка Теодор (1845–1924) — австровенгерский экономист и публицист.
[6]
Цитаты даются по изданию [Hertzka
1890].
[7]
В связи с тем, что жанр статьи предполагает ограничения по объему, мы отказались от
перевода цитируемых фрагментов, а ограничились переводческим комментарием.
[8]
Подробнее о современном понимании
канона см. [Базылев 2001].
[9]
Герцль Теодор (1860–1904) — еврейский
общественный и политический деятель, основатель Всемирной сионистской организации, про[1]

Базылев В. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 12–23
17. Манихин, О. Н. Российская демократическая партия
«Яблоко». Краткий исторический очерк / О. Н. Манихин. —
Москва : Интеграл-Информ, 2003. — 144 с. — Текст : непосредственный.
18. Милюков, П. Н. «Завоевания» или «последствия» революции / П. Н. Милюков. — Текст: непосредственный // Последние Новости. Париж. — 1923. — 4 дек. — С. 6.
19. Оглоблин, В. Главная либеральная партия России утонула в конфликтах и бюрократии, потеряв избирателей /
В. Оглоблин. — Текст : электронный // News.ru. — 2022. —
12 янв. — URL: https://news.ru/politics/kak-vnutrennyaya-bor
ba-dlya-yabloka-stala-vazhnee-politiki/.
20. Опыт русского либерализма : антология. — Москва :
Канон, 1997. — 480 с. — Текст : непосредственный.
21. Поланьи, К. Избранные работы / К. Поланьи. — Москва :
Территория будущего, 2013 — 200 с. — Текст : непосредственный.
22. Политический меморандум партии «ЯБЛОКО». — URL:
https://www.yabloko.ru/mpa. — Текст : электронный.
23. Попов, В. А. И. С. Проханов. Страницы жизни /
В. А. Попов. — Санкт-Петербург : Библия для всех, 1996. —
201 с. — Текст : непосредственный.
24. Программа Конституционно-Демократической партии //
Сборник программ политических партий в России. — СанктПетербург : Наша жизнь, 1905. — Вып. 3. — 72 с. — Текст :
непосредственный.
25. Проханов, И. С. В котле России, 1869–1933 /
И. С. Проханов. — Москва : Протестант, 1993. — 253 с. —
Текст : непосредственный.
26. Розанов, В. В. Сумерки просвещения / В. В. Розанов. —
Москва : Педагогика, 1990. — 624 с. — Текст : непосредственный.
27. Салтыков-Щедрин, М. Е. Либерал / М. Е. СалтыковЩедрин. — Текст : непосредственный // Собрание сочинений. В 20 т. Т. 16. — Москва : Художественная литература,
1974. — С. 162–166.
28. Сандомирская, И. Книга о Родине / И. Сандомирская. —
Текст : непосредственный // Wiener Slawistischer Almanach. — 2001. — 220 c.
29. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры.
Опыт исследования / Ю. С. Степанов. — Москва : Школа
«Языки русской культуры», 1997. — 824 с. — Текст : непосредственный.
30. Флоренский, П. А. Предполагаемое государственное
устройство в будущем / П. А. Флоренский. — Текст : непосредственный // Сочинения. В 4 т. Т. 2 / П. А. Флоренский. —
Москва : Мысль, 1996. — С. 647–681.
31. Явлинский, Г. А. Десять лет. Публикации, интервью,
выступления (1990—1999) / Г. А. Явлинский. — Москва :
ЭПИцентр, 1999. — 568 с. — Текст : непосредственный.
32. Hertzka, Th. Freiland. Ein soziales Zukunftsbild / Th. Hertzka. — Vierte durchgesehene Auflage. — Dresden ; Leipzig :
E. Pierson’s Verlag, 1890. — 480 S. — Text : unmediated.
33. Neubacher, F. Freiland. Eine liberalsozialistische Utopie /
F. Neubacher. — Wien : Verlag fuer Geschichte & Politik,
1987. — 64 S. — Text : unmediated.
REFERENCES
1. The 150th anniversary of I.S. Prokhanov, a recognized Russian religious and public figure of the early 20th century [150letie I.S. Prohanova — priznannogo rossijskogo religioznoobshhestvennogo dejatelja nachala 20-go veka] (n.d.). Retrieved
from https://www.cef.ru/infoblock/news/read/article/1502386#:
~:text/ (In Russ.)
2. Bazylev, V. N. (1999). Canon, standard, stereotype in Language Consciousness and Discourse: materials of scientific discussion at the Institute of Linguistics of the Russian Academy of
Sciences [Kanon, jetalon, stereotip v jazykovom soznanii i
diskurse: materialy nauchnoj diskussii v Institute jazykoznanija
RAN]. In V. V. Krasnykh, A. I. Izotov (Eds.), Language, consciousness, communication [Jazyk, soznanie, kommunikacija]
(Iss. 9, pp. 5–52). (In Russ.)
3. Bazylev, V. N. (1999). Isolated concepts of Russian culture
[Obosoblennye koncepty russkoj kul'tury]. Philological notes
[Filologicheskie zapiski], 1, 90–98. (In Russ.)
4. Bazylev, V. N. (2001). Isolated concepts of Russian culture:
freedom-will [Obosoblennye koncepty russkoj kul'tury: svoboda-

возвестник еврейского государства, доктор
юриспруденции, журналист, писатель.
[10]
Óппенгеймер Франц (1864–1943) — немецкий экономист и социолог, опубликовавший
социально-экономические работы по социологии
государства и по теории происхождения государства.
[11]
Проханов Иван Степанович (1869–1935) —
российский, советский и эмигрантский политик и
религиозный деятель.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. 150-летие И. С. Проханова — признанного российского
религиозно-общественного деятеля начала 20-го века /
CEF.ru. — URL: https://www.cef.ru/infoblock/news/read/article/
1502386#:~:text/. — Текст : электронный.
2. Базылев, В. Н. Канон, эталон, стереотип в языковом
сознании и дискурсе : материалы научной дискуссии в Институте языкознания РАН / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Язык, сознание, коммуникация. Вып. 9 /
отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. — Москва : ДиалогМГУ, 1999. — С. 5–52.
3. Базылев, В. Н. Обособленные концепты русской культуры / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Филологические записки. — 1999. — № 1. — С. 90–98.
4. Базылев, В. Н. Обособленные концепты русской культуры: свобода-воля / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Вестник Казанского государственного педагогического университета. — 2001. — № 3. — С. 125–132.
5. Базылев, В. Н. Сталинские дискуссии: дискурсные параллели / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2014. — № 2. — С. 23–29.
6. Базылев, В. Н. Эротический автопортрет на фоне Кремля: Александра Коллонтай / В. Н. Базылев. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2020. — № 3
(81). — С. 12–22.
7. Большая советская энциклопедия : в 50 т. / ред. С. И. Вавилов, Б. А. Введенский. — 2-е изд. — Москва ; Ленинград :
ГНИ «Большая советская энциклопедия», 1949–1958. —
Текст : непосредственный.
8. В. Маяковский в воспоминаниях современников / под
общ. ред. В. В. Григоренко, Н. К. Гудзия, С. А. Макашина,
С. И. Машинского, Ю. Г. Оксмана, Б. С. Рюрикова ; вступ. ст. З. С. Паперного ; сост., подг. текстов и примеч. Н. В. Реформатской. — Москва : ГИХЛ, 1963. — 731 с. — Текст : непосредственный.
9. Витман, А. М. Восемь лет русской художественной литературы (1917–1925) / А. М. Витман, Н. Д. Покровская,
М. Е. Эттингер. — Москва ; Ленинград : ГИЗ, 1926. —
280 с. — Текст : непосредственный.
10. Герцка, Т. Заброшенный в будущее : социальный роман /
Т. Герцка ; пер. с нем. Т. Богданович. — Ленинград : Колос,
1925. — 190 с. — Текст : непосредственный.
11. Дьюи, Дж. Школы будущего / Дж. Дьюи, Э. Дьюи ;
с коммент. проф. В. В. Кумарина. — Москва : Народное образование, 2000. — 250 с. — Текст : непосредственный.
12. Зверева, Г. И. Реальность и исторический нарратив:
проблемы саморефлексии новой интеллектуальной истории /
Г. И. Зверева. — Текст : непосредственный // Одиссей. —
1996. — № 1. — С. 11–24.
13. Кацис, Л. Ф. Владимир Маяковский. Поэт в интеллектуальном контексте эпохи / Л. Ф. Кацис. — Москва : Языки
русской культуры, 2000. — 776 с. — Текст : непосредственный.
14. Кирхенхейм, А. Вечная утопия. С прил. «Страна свободы Теодора Герцка» / А. Кирхенхейм. — Санкт-Петербург :
Ф. Павленков, 1902. — 320 с. — Текст : непосредственный.
15. Ковтун, Н. В. Русская литературная утопия второй половины XX века / Н. В. Ковтун. — Томск : Изд-во Томского
ГУ, 2005. — 536 с. — Текст : непосредственный.
16. Литературная энциклопедия : в 9 т. / ред. А. А. Сурков. — Москва ; Ленинград : Советская энциклопедия,
1962—1978. — Текст : непосредственный.
22

Bazylev V. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 12–23
18. Miljukov, P. N. (1923, Dec. 4). “Conquests” or “consequences”
of the revolution [«Zavoevanija» ili «posledstvija» revoljucii].
In Latest News [Poslednie Novosti], 6. Paris. (In Russ.)
19. Ogloblin, V. (n.d.). The main liberal Party of Russia
drowned in conflicts and bureaucracy, losing voters [Glavnaja
liberal'naja partija Rossii utonula v konfliktah i bjurokratii, poterjav izbiratelej]. Retrieved from https://news.ru/politics/kak-vnu
trennyaya-borba-dlya-yabloka-stala-vazhnee-politiki/ (In Russ.)
20. The experience of Russian liberalism. Anthology [Opyt
russkogo liberalizma. Antologija] (1997). Moscow: Canon, 480 p.
(In Russ.)
21. Polanyi, K. (2013). Selected works [Izbrannye raboty].
Moscow: Territorija budushhego, 200 p. (In Russ.)
22. YABLOKO Party (n.d.). Political Memorandum of the
YABLOKO Party [Politicheskij memorandum partii «JaBLOKO»]. Retrieved from https://www.yabloko.ru/mpa. (In Russ.)
23. Popov, V. A. (1996). I. S. Prokhanov. Pages of life [I. S. Prohanov. Stranicy zhizni]. St. Petersburg: Biblija dlja vseh, 201 p.
(In Russ.)
24. Constitutional Democratic Party (1905). The program of the
Constitutional Democratic Party [Programma KonstitucionnoDemokraticheskoj partii]. In Collection of programs of political
parties in Russia [Sbornik programm politicheskih partij v
Rossii]. (Iss. 3). St. Petersburg: Nasha zhizn', 72 p. (In Russ.)
25. Prohanov, I. S. (1993). In the cauldron of Russia, 1869–
1933 [V kotle Rossii, 1869–1933]. Moscow: Protestant, 253 p.
(In Russ.)
26. Rozanov, V. V. (1990). Twilight of Enlightenment [Sumerki
prosveshhenija]. Moscow: Pedagogy, 624 p. (In Russ.)
27. Saltykov-Shchedrin, M. E. (1974). Liberal. In Collected
Works (Vol. 16, pp. 162–166). Moscow: Khudozhestvennaya
literatura. (In Russ.)
28. Sandomirskaja, I. (2001). The Book about the Motherland
[Kniga o Rodine]. Wien: Wiener Slawistischer Almanach, 220 p.
(In Russ.)
29. Stepanov, Ju. S. (1997). Constants. Dictionary of Russian
Culture. Research experience [Konstanty. Slovar' russkoj kul'tury.
Opyt issledovanija]. Moscow: Shkola «Jazyki russkoj kul'tury»,
824 p. (In Russ.)
30. Florenskij, P. A. (1996). The proposed state structure in the
future [Predpolagaemoe gosudarstvennoe ustrojstvo v budushhem]. In Essays in four volumes (Vol. 2, pp. 647–681). Moscow: Mysl. (In Russ.)
31. Javlinskij, G. A. (1999). Ten years. Publications, interviews,
speeches (1990–1999) [Desjat' let. Publikacii, interv'ju, vystuplenija (1990—1999)]. Moscow: Epicenter, 568 p. (In Russ.)
32. Hertzka, Th. (1890). Freiland. Ein soziales Zukunftsbild
(Vierte durchgesehene Auflage). Dresden, Leipzig: E. Pierson’s
Verlag, 480 S. (In German)
33. Neubacher, F. (1987). Freiland. Eine liberalsozialistische
Utopie. Wien: Verlag fuer Geschichte & Politik, 64 S. (In German)

volja]. Bulletin of the Kazan State Pedagogical University
[Vestnik Kazanskogo gos. ped. un-ta], 3, 125-132. (In Russ.)
5. Bazylev, V. N. (2014). Stalin’s discussions: discursive parallels [Stalinskie diskussii: diskursnye paralleli]. Political Linguistics [Politicheskaja lingvistika], 2, 23–29. (In Russ.)
6. Bazylev, V. N. (2020). Erotic self-portrait against the background of the Kremlin: Alexandra Kollontai [Jeroticheskij
avtoportret na fone Kremlja: Aleksandra Kollontaj]. Political
Linguistics [Politicheskaja lingvistika], 3(81), 12–22. (In Russ.)
7. Vavilov, S. I., & Vvedensky, B. A. (Eds.) (1949–58).
The Great Soviet Encyclopedia [Bol'shaja sovetskaja jenciklopedija] (In 50 Vols., 2nd ed.). Moscow, Leningrad: Bol'shaja
sovetskaja jenciklopedija. (In Russ.)
8. V. Mayakovsky in the memoirs of contemporaries [V. Majakovskij v vospominanijah sovremennikov] (1963). Moscow:
GIHL, 731 p. (In Russ.)
9. Vitman, A. M., Pokrovskaja, N. D., & Jettinger, M. E.
(1926). Eight years of Russian fiction (1917–1925) [Vosem' let
russkoj hudozhestvennoj literatury (1917–1925)]. Moscow, Leningrad: GIZ, 280 p. (In Russ.)
10. Hertzka, T. (1925). Abandoned into the Future: A Social
Novel [Zabroshennyj v budushhee: Social'nyj roman] (translated
from German by T. Bogdanovich). Leningrad: Kolos, 190 p.
(In Russ.)
11. Zvereva, G. I. (1996). Reality and historical narrative: problems of self-reflection of the new intellectual history [Real'nost' i
istoricheskij narrativ: problemy samorefleksii novoj intellektual'noj istorii]. Odyssey, 1, 11–24. (In Russ.)
12. Kacis, L. F. (2000). Vladimir Mayakovsky. The poet in the
intellectual context of the epoch [Vladimir Majakovskij. Pojet v
intellektual'nom kontekste jepohi]. Moscow: Jazyki russkoj
kul'tury, 776 p. (In Russ.)
13. Kirhenhejm, A. (1902). Eternal Utopia: With adj. of “The
Land of Freedom by Theodor Herzka” [Vechnaja utopija: S pril.
«Strana svobody Teodora Gercka»]. St. Petersburg: F. Pavlenkov,
320 p. (In Russ.)
14. Kovtun, N. V. (2005). Russian literary utopia of the second
half of the XX century [Russkaja literaturnaja utopija vtoroj
poloviny XX veka]. Tomsk: Publishing House of Tomsk State
University, 536 p. (In Russ.)
15. Dewey, J., Dewey, E. (2000). Schools of the future [Shkoly
budushhego] (with a comment. of prof. V. V. Kumarina). Moscow: Public education, 250 p. (In Russ.)
16. Surkov, A. A. (Ed.) (1962–78). Literary encyclopedia [Literaturnaja jenciklopedija] (In 9 vols.). Moscow, Leningrad:
Sovetskaja jenciklopedija. (In Russ.)
17. Manihin, O. N. (2003). Russian Democratic Party “Yabloko”. A brief historical sketch [Rossijskaja demokraticheskaja
partija «Jabloko». Kratkij istoricheskij ocherk]. Moscow: Integral-Inform, 144 p. (In Russ.)

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:808.54
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_02

ГСНТИ 16.21.27

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Л. В. Балашова
Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского, Саратов,
Россия, sarteorlingv@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0002-3979-2143

Идеологема «коллективный Запад» сквозь призму антропоморфной
метафоры (на материале выступлений С. В. Лаврова после начала
специальной военной операции 24.02.2022)
АННОТАЦИЯ. В статье в лингвокогнитивном аспекте анализируются антропоморфные метафоры, зафиксированные в выступлениях министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова после начала военной специальной операции 24.02.2022 при характеристике современной внешней и внутренней политики США, западноевропейских стран
(идеологема «коллективный Запад»). Актуальность темы заключается в том, что такого рода переносы не только
демонстрируют антропоцентризм языковой метафорической системы языка, но и способны трансформироваться, насыщаться идеологически значимыми компонентами, когнитивно точно отражая взгляд министра на роль
США и их союзников в развитии современной мировой социально-экономической и политической ситуации. Цель
работы — установить степень востребованности и системности антропоморфных переносов при репрезентации
идеологемы «коллективный Запад». Материалом для анализа послужили 169 употреблений антропоморфных метафор, зафиксированные в 50 текстовых документах выступлений С. В. Лаврова, опубликованных с 24.02.22 по
12.07.2022 на официальном сайте mid.ru/ru/press_service/minister_speeches. Методологической базой исследования
стало представление о метафоре как о концептуально значимом способе смыслопроизводства, репрезентации
картины мира, идеологических установок участников политической коммуникации (в широком ее понимании). При
анализе применяется комплексная методика системного семантического, дискурсивного и когнитивного анализа
языковых явлений. Установлено, что регулярными источниками переносов становятся семантически ограниченные
группы социальной, физиологической, психологической и личностной антропоморфной лексики. В соответствии
с единой когнитивной матрицей формируется персонифицированный образ «коллективного Запада» как физиологически ущербной, интеллектуально и эмоционально нестабильной личности, основными характерологическими признаками которой являются эгоизм, отсутствие эмпатии и агрессивный прагматизм. В соответствии с этими
личностными свойствами «коллективный Запад» пытается утвердить свое полное господство в мире, подчинив
или уничтожив всех, кто отказывается признавать диктат однополярного мира.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: политическая метафорология, метафорическое моделирование, метафорические модели, антропоморфные метафоры, политическая идеология, идеологемы, коллективный Запад, дипломатический
дискурс, языковая картина мира, официальные дискурс, официальные документы, языковая личность, лингвоперсонология, политические деятели, языковые средства, политическая риторика, политические речи, политические
выступления, Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии, интернетдискурс, интернет-тексты, официальные сайты, специальная военная операция.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Балашова Любовь Викторовна, доктор филологических наук, профессор кафедры теории, истории языка и прикладной лингвистики, SPIN: 8794-4333; ScopusID: 57200184370; Саратовский
национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского, Россия; 410012, Россия, г. Саратов, ул. Астраханская, 83; e-mail: sarteorlingv@yandex.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Балашова, Л. В. Идеологема «коллективный Запад» сквозь призму антропоморфной
метафоры (на материале выступлений С. В. Лаврова после начала специальной военной операции 24.02.2022) /
Л. В. Балашова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 24-39. — DOI:
10.26170/1999-2629_2022_05_02.
Lyubov' V. Balashova
Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky, Saratov, Russia, sarteorlingv@yandex.ru,
https://orcid.org/0000-0002-3979-2143

The Ideologeme of the “Collective West” Through the Prism of
Anthropomorphic Metaphor (Based on the Material of Sergey Lavrov’s
Speeches After the Start of the Special Military Operation
on February 24, 2022)
ABSTRACT. The article analyzes the anthropomorphic metaphors recorded in the speeches of the Minister of Foreign
Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov after the start of the special military operation on February 24,2022 in the
linguocognitive aspect when describing the modern foreign and domestic policy of the United States and the Western European countries (the ideology of the “Collective West”). The urgency of the topic lies in the fact that such transfers of meaning
© Балашова Л. В., 2022
24

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39
do not only demonstrate the anthropocentrism of the linguistic metaphorical system of language, but can also be transformed
and saturated with ideologically significant components, accurately reflecting the Minister's view of the role of the United
States and its allies in the development of the modern global socio-economic and political situation. The aim of the work is to
establish the degree of the urgency and systematicity of anthropomorphic transfers in the representation of the ideologeme
“Collective West”. The practical material for analysis totals 169 uses of anthropomorphic metaphors recorded in 50 transcripts of Lavrov's speeches published from February 24, 2012 to July 12, 2022 on the official website mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/. The methodological basis of the research is determined by the idea of metaphor as a conceptually significant way of production of meaning and representation of the worldview and ideological attitudes of the participants
of political communication (in its broad sense). The analysis uses a comprehensive method of systemic semantic, discursive
and cognitive analysis of linguistic phenomena. It is established that semantically limited groups of social, physiological,
psychological and personal anthropomorphic vocabulary become regular sources of transfers. In accordance with the common cognitive matrix, a personalized image of the “Collective West” is formed as a physiologically flawed, intellectually and
emotionally unstable personality, whose main characterological traits are egoism, lack of empathy and aggressive pragmatism. In accordance with these personal traits, the “Collective West” is trying to assert its complete dominance in the world
by subjugating or destroying all those who refuse to recognize the dictates of the unipolar world.
KEYWORDS: political metaphorology, metaphorical modeling, metaphorical models, anthropomorphic metaphors,
political ideology, ideologemes, Collective West, diplomatic discourse, linguistic worldview, official discourse, official documents, linguistic personality, linguopersonology, politicians, language means, political rhetoric, political speeches, political
statements, Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet texts, Internet
resources, political discourse, official sites, special military operation.
AUTHOR’S INFORMATION: Balashova Lyubov' Viktorovna, Doctor of Philology, Professor of Department of Theory, History of Language and Applied Linguistics, Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky, Saratov, Russia.
FOR CITATION: Balashova L. V. (2022). The Ideologeme of the “Collective West” Through the Prism of Anthropomorphic Metaphor (Based on the Material of Sergey Lavrov’s Speeches After the Start of the Special Military Operation on
February 24, 2022). In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 24-39. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_02.

1. ВВЕДЕНИЕ

логической картины мира. В-третьих, жанровое разнообразие дипломатического дискурса обусловливает взаимодействие внутри
него институциональных, массмедиийных и
других черт. Наиболее ярко это проявляется
в публичных выступлениях официальных
представителей МИДа, что позволяет включить подобные тексты в состав политической
коммуникации в широком ее понимании [Чудинов 2012]. В-четвертых, антропоморфные
метафоры не только наглядно демонстрируют антропоцентризм языка, составляя одну из важных частей его метафорической
системы [Балашова 2014б; Ульянова, Петроченко 2019; Юсупова 2019], но и способны
трансформироваться, насыщаться идеологически значимыми компонентами [Балашова 2018; Игнатенко, Дорофеева 2022; Чудинов 2001].
Цель работы — установить степень востребованности и системности антропоморфных переносов при репрезентации идеологемы «коллективный Запад» (далее КЗ). Материалом для анализа послужили 50 текстовых документов выступлений С. В. Лаврова,
опубликованных с 24.02.22 по 12.07.2022 на
официальном сайте mid.ru/ru/press_service/
minister_speeches. Методологической базой
исследования стало представление о метафоре как о концептуально значимом способе
смыслопроизводства, репрезентации картины мира, идеологических установок участников политической коммуникации (в широком
ее понимании). При анализе применяется
комплексная методика системного семанти-

Объектом настоящей работы стали антропоморфные метафоры как один из способов репрезентации идеологемы «коллективный Запад» в речи министра иностранных дел С. В. Лаврова после начала специальной военной операции в Донбассе (с
24.02.2022). Актуальность подобного исследования обусловлена следующим. Вопервых, рост глобальной нестабильности
современной международной ситуации на
основе идеологического противостояния
двух взглядов на мировое устройство («однополярный мир» с единым центром «принятия решений» и «многополярный мир»
равноправных суверенных государств, руководствующихся принципами Устава ООН)
обусловливает усиление значимости идеологической картины мира и ее компонентов —
идеологем, что, в свою очередь, порождает
интерес к изучению разных способов репрезентации данных феноменов в разных типах
дискурса [Галайда, Антонова 2022; Гусейнов
2002; Купина 2000; Ли Сыци 2022; Одесский,
Фельдман 2008]. Во-вторых, дипломатический дискурс, основная функция которого —
предельно точно и полно отражать точку
зрения государства на международные проблемы, защищать его интересы, регулировать деятельность адресата, побуждая «его
к определенным действиям» [Терентий
2010: 49], непосредственно участвует в процессе формирования и репрезентации соответствующей интересам государства идео25

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39

тоном и Брюсселем (НАТО и ЕС) киевского режима. 25.03.2022; Удивлены ли мы,
что Запад настолько един?… Давно знаем,
как работают наши американские коллеги с активной помощью других англосаксонских стран. 19.03.2022; Наглость англосаксонского альянса не знает пределов. 26.05.2022).
Как показал анализ, важным способом
вербализации концептуального наполнения
идеологемы «коллективный Запад» в выступлениях министра становятся метафоры, в
частности антропоморфные переносы: зафиксировано 169 их употреблений при характеристике деятельности КЗ на международной арене. В лексической системе русского языка антропоморфная лексика чрезвычайно многочисленна и разнообразна по
семантике. Однако в целом в рамках этой
семантической сферы можно выделить несколько субсфер, члены которых квалифицируют человека по следующим параметрам: (1) «Физиология человека» (физиологические характеристики, свойства, состояния,
потребности человека); (2) «Психика человека» (интеллектуальная и эмоциональная
деятельность); (3) «Личностные характеристики человека» (характер и поведение человека); (4) «Социальные характеристики
человека» (социальные связи и отношения,
имущественное положение,
профессиональная деятельность и др.). На базе каждой из указанных субсфер в языке формируется сложно организованная система переносов, в основе которой лежат устойчивые
концептуальные модели (ср.: [Балашова
2014а; 2014б]). В исследуемых текстах обнаруживаются метафоры на базе всех четырех субсфер, однако степень востребованности отдельных их составляющих как источников переносов и их моделируемости
оказывается разной.
2.2. Физиологические модели
метафоризации
В рамках физиологической лексики
С. В. Лавров последовательно использует
два варианта одной языковой концептуальной модели, формируемой на базе семантического поля жизни и смерти (с каузативным
и некаузативным представлением ситуации).
Согласно общей когнитивной матрице, в
первом варианте модели рождение ассоциируется с возникновением какого-л. феномена, жизнь в ее течении — с развитием
данного феномена, а смерть — с его утратой. Соответственно физическое здоровье,
сила и т. п. акцентируют внимание на высоком потенциале в развитии феномена, тогда
как отсутствие этих качеств — на невозможности его полноценного развития и т. п. При

ческого, дискурсивного и когнитивного анализа языковых явлений.
2. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
2.1. Общая характеристика объекта и
предмета исследования
Устойчивое сочетание коллективный
Запад активно используется в последние
несколько лет в современных российских
массмедиа, в речи государственных и политических деятелей РФ для обобщенного
именования США и их союзников (прежде
всего, ЕС, стран НАТО) как проводников
«однополярной» идеологии (ср.: [В. В. Путин]: Так называемый коллективный Запад
во главе с США на протяжении десятилетий ведет себя в отношении России исключительно агрессивно. 07.07.2022). Данное сочетание может трактоваться как идеологема, т. е. «вербальная единица идеологической картины мира», «функцией которой
становится экспликация системы идеологических доминант» [Малышева 2009: 34]
(ср. различные трактовки этого термина в
работах: [Купина 2012; Радбиль 1998; Романова 2019]). Согласно классификации А. П. Чудинова, КЗ можно отнести к идеологемам
второго типа, которые «используются только сторонниками определенных политических взглядов, соответствующие наименования передают специфический взгляд на
соответствующую реалию» [Чудинов 2007:
93] (ср.: [С. В. Лавров]: Теперь, я думаю,
коллективный Запад именно так можно
характеризовать — США и их сателлиты. 28.03.2022).
В исследуемых текстах регулярно употребляется сочетание коллективный Запад и
контекстные синонимы: Запад, США и его
союзники и др. (ср.: Но подавляющее большинство стран мира за пределами исторического и коллективного Запада не желает заниматься игрой «в одни ворота».
… Надо ориентироваться не на провокационные пропагандистские тексты, которыми Запад «играет» в ООН, а на реальное состояние торгово-экономических связей. 25.03.2022 (для сокращения объема
статьи при цитировании исследуемых текстов указывается только дата данного документа); Все эти восемь лет так было …
при полном молчании … западных «цивилизованных демократий». 19.03.2022).
Кроме того, способом вербализации идеологемы могут служить номинации ключевых
участников КЗ (США, англосаксонский мир,
НАТО, ЕС и др.), поскольку именно они определяют международную политику остальных стран-союзников (ср.: Апогеем русофобской линии стала поддержка Вашинг26

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39

честве инструмента сдерживания нашей
страны (как теперь говорят, её «истощения»). 04.06.2022; Запад ясно дает понять, что будет «давить» [на Сербию,
Россию и другие страны], не гнушаясь низкопробными средствами. 06.06.2022; Несмотря на санкционный прессинг …
со стороны США и их сателлитов, нам
удается … поддерживать в рабочем состоянии весь комплекс двустороннего сотрудничества [с Китаем]. 01.06.2022б; Там
[на Генеральной Ассамблее ООН] они [американцы и другие западные страны] могут
путем «выкручивания рук», шантажа …
получить вымученное, насильственно
достигнутое большинство. 25.04.2022;
[США] дирижируют процессами из-за океана. Заодно ослабляют Европу, освобождая ее рынки для своих товаров, технологий, военно-технической продукции. 14.05.
2022).
Примечательно, что данный вариант модели используется значительно чаще
(36 употреблений), а число метафоризуемых
лексем и их первичная семантика гораздо
разнообразнее:
● обобщенная характеристика негативного
воздействия на организм человека — ослаблять, убить, вымучить, насильственно;
● нанесение телесных повреждений, увечья с помощью удара, непосредственного
воздействия на части тела человека и т. п. —
бить, удар, махать дубинкой, выкручивать
руки;
● причинение вреда организму силой тяжести, удушением — давить, давление,
прессинг, подмять под себя, удушать, задушить;
● лишение сил, изнурение человека путем
создания невыносимых условий жизни (голод, сверхнагрузки, безостановочное движение) — истощение, замотать;
● причинение вреда здоровью человека за
счет провоцирования нападения на него
специально обученных собак — травля, науськивание, сказать фас.
Обращает на себя внимание тот факт,
что наряду со стертыми метафорами активно используются образные языковые, речевые и развернутые метафоры, что усиливает их экспрессивно-оценочную функцию (ср.:
Цели не скрываются…: задушить российскую экономику и Россию в целом. 25.03.
2022а; Совершенно удушающие санкции
[в отношении к Сирии], в виде американского «акта Цезаря» просто блокируют …
проекты по сугубо гуманитарной сфере.
08.06.2022; Это [уважение традиций народа
Афганистана] гораздо эффективнее, чем
махать в очередной раз без повода санк-

каузативном представлении ситуации (второй вариант модели) именуемый феномен
выступает в качестве объекта, на развитие
которого оказывается воздействие извне.
Характерно, что при реализации первого и
второго варианта физиологической модели
С. В. Лавров использует преимущественно
лишь одну часть когнитивной матрицы,
а именно номинации негативного состояния
организма человека (ср.: слепой ‘лишенный
способности видеть’ → ‘не понимающий
происходящего вокруг’; агония ‘предсмертное состояние организма’ → ‘состояние,
предшествующее гибели чего-л.’; рецидив
‘возврат болезни после кажущегося полного
выздоровления’ → ‘возобновление чего-л.
(обычно нежелательного)’; убить ‘лишить
жизни’ → ‘уничтожить, погубить’; давить
‘прижимать, наваливаясь всей тяжестью’ →
‘стеснять чью-л. свободу, притеснять’).
В частности, при реализации первого
(некаузативного) варианта модели
(12 употреблений) источником метафоризации являются только те лексемы, которые
именуют физические недостатки, немощь,
болезненные, близкие к смерти состояния
субъекта и т. п. (ср.: слепой, глухой, агония,
болеть, судорожный, рецидив). В роли
субъекта при этом выступает исключительно
КЗ. При переносе указанные единицы подчеркивают неспособность и / или нежелание
«коллективного Запада» и его отдельных
представителей объективно оценить международную политическую, социально-экономическую ситуацию и собственное место в
общемировых процессах, следствием чего
становится усиление негативных тенденций
в развитии этих стран и всего мирового сообщества (ср.: [Мы призывали] наших западных коллег заставить Украину выполнять свои обязательства. Запад был глух
к этому. Так же как был глух к тому, что
Украина публично отказалась выполнять
резолюцию Совета Безопасности ООН.
29.05.2022; Что было нужно Западу? Слепо
поддерживать все, что делает киевский
режим, если это направлено против интересов России. 29.04.2022а; Сейчас Запад
судорожно, в агонии своей реакцией на
действия Российской Федерации в защиту
своих законных интересов пытается
сдержать эти процессы. 17.05.2022).
При реализации второго (каузативного) варианта модели КЗ занимает позицию агенса, который оказывает негативное
воздействие на другие государства, международные организации и т. п. с целью затормозить их самостоятельное развитие,
подчинить своей воле (ср.: Они [США и Великобритания] управляют украинцами в ка27

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39

ционной «дубинкой». 29.04.2022б; Запад …
готов делать «больно» своим гражданам
ради геополитических амбиций. 16.06.
2022б; Соединенные Штаты сказали
«фас», и все эти страны.., поняли, что
«всё дозволено» и что Россию можно
«бить», «запрещать», «отменять культуру» и тому подобное. 17.05.2022; Хотим
равноправный мир. Без войн, без агрессивных проектов, без «науськивания» какойлибо страны против другой. 19.03.2022).
Таким образом, в речи С. В. Лаврова
«коллективный Запад» воспринимается как
физиологически неполноценная и одновременно агрессивно настроенная личность.
2.3. Ментально-эмоциональные модели
метафоризации
Во многом аналогичная картина складывается при анализе метафоризации лексики,
источником которой становятся единицы,
характеризующие психику человека — его
интеллектуальную и эмоциональную деятельность.
Так, среди 27 употреблений переносов на
базе интеллектуальной лексики 20 контекстов включают единицы, первичные значения которых характеризуют неадекватное
психическое состояние человека, причем в
основном это специальные термины (ср.:
фобия (мед.) ‘навязчивое состояние страха
у психических больных’, комплекс (псих.)
‘ошибочное представление человека о своих
физических и психологических недостатках,
их преувеличение, сопровождающееся глубокими и, как правило, скрываемыми от посторонних переживаниями’, мания (мед.)
‘болезненное психическое состояние с сосредоточением сознания и чувств на какойл. одной идее’, мания величия (псих.) ‘тип
самосознания или поведения личности, выражающийся в крайней степени переоценки
своей важности, известности, популярности,
богатства, власти, политического влияния
и т. п.’, паранойя (мед.) ‘хроническое душевное расстройство, характеризующееся устойчивыми бредовыми идеями при сохранении в остальном логичности мышления’, безумие ‘сумасшествие’). На базе терминологии С. В. Лавров может формировать собственные сочетания, например: комплекс
сверхполноценности, комплекс непогрешимости. Носителем всех этих болезненных
состояний является исключительно КЗ, тем
самым подчеркивается, что США и их союзники, опираясь на чувства превосходства,
исключительности, не способны объективно
оценивать современную мировую ситуацию,
что влечет за собой опасность этих государств и проводимой ими политики для всего мира (ср.: Знаем, что у наших западных

друзей много всяких фобий, комплексов:
собственного превосходства, непогрешимости. Но у них ещё есть паранойя.
26.05.2022; Это уже у наших американских
коллег потеря чувства реального, либо
захлестывающий все нормы комплекс
сверхполноценности. Такие комплексы
уже были в истории, мы это знаем. 19.03.
2022; Это западная манера, их мания величия и привычка постоянно врать для
того, чтобы оправдать своё собственное
беззаконие. 04.06.2022; Там [на Западе] всё
больше боятся правды, пытаются уйти
в выдуманную, фейковую реальность,
которой заполняются … любые информационные ресурсы. 06.06.2022).
Примечательно, что, хотя переносы на
базе лексем из антонимической части интеллектуальной парадигмы используются
значительно реже (7 употреблений), они непосредственно связаны с ней, поскольку
указывают не на изначальную способность к
адекватной психической, интеллектуальной
деятельности, а на результат выхода из неадекватного, бессознательного состояния,
причем во всех контекстах ситуация трактуется как гипотетическая и отнесенная к возможному будущему (ср.: Когда закончится
это «бесовство» и Европа придет в себя, посмотрим, как они будут видеть наши
дальнейшие связи. 06.06.2022; Надеюсь,
когда Запад «придет в себя», сможем к
нему [нашему предложению] вернуться.
01.07.2022; Когда они «перебесятся», посмотрим, что они [западные страны] нам
скажут. 04.06.2022). Отсутствие же психических отклонений, способность к адекватному восприятию действительности как постоянная характеристика личности (ср.: вменяемый ‘способный действовать совершенно сознательно и нести ответственность за
свои поступки’), согласно исследуемым текстам, оказывается присущей лишь отдельным политикам в странах Запада (ср.: Эти
риски [вовлечь Запад в военные действия]
прекрасно понимают вменяемые западные
политики, хотя не все. 01.06.2022а).
Менее активно министр иностранных дел
РФ использует переносы на базе эмоциональной
лексики
(10
употреблений).
Но принцип метафоризации здесь тот же,
что и у рассмотренных выше единиц (ср.:
истерия ‘функциональное нервно-психическое заболевание, проявляющееся в припадках, повышенной раздражительности,
судорожном смехе, слезах и т. п.’ → ‘возбужденная, лихорадочная, судорожная деятельность в каком-л. направлении’; остервенелый ‘пришедший в остервенение, в состояние крайней ярости’ → ‘необычайно
28

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39

сильный, неистовый, исступленный’). В данном случае первичные значения слов характеризуют эмоциональную нестабильность,
агрессивно проявляющееся эмоциональное
возбуждение или (в одном контексте) эмоциональную стабилизацию после перевозбуждения (ср.: истерика ‘припадок истерии’;
истерический ‘судорожный, доходящий до
истерики’;
остервенелость
‘состояние
крайней ярости’; успокоиться ‘подавить
свое волнение, тревогу или горячность, возбуждение’). Носителем таких состояний
вновь является исключительно КЗ, тем самым дается однозначно негативная оценка
методам, которые использует США, ЕС и
НАТО в международных отношениях (ср.:
Все эти годы Запад устраивал истерику
по поводу того, что мы приняли решение
выдавать желающим жителям Донбасса
российские паспорта, Запад действительно устраивал истерику и ни словом не
упоминал, что эта практика давно применяется в той же Польше, Румынии.
16.06.2022в; Эти санкции, похожие на истерику … были инициированы Западом.
29.05.2022; Когда последовала истерическая реакция Запада на начало специальной
военной операции…, мы в авральном порядке оказали необходимое содействие в возвращении на Родину граждан, оказавшихся
в тот момент. 14.05.2022; Прежде всего
это хамство, проявление остервенелости или «оборзение» наших западных
партнеров, ощущение их вседозволенности. 17.05.2022).
Таким образом, в исследуемых текстах
«коллективный Запад» персонифицируется
и предстает в образе психологически и эмоционально нестабильной личности, ущербность которой представляет угрозу для окружающих.
2.4. Личностные модели метафоризации
В целом число метафорических употреблений на базе единиц, первичные значения которых именуют личностные свойства
человека, его характер и поведение, относительно невелико (16 вхождений). Кроме того,
в использовании такой лексики при характеристике «коллективного Запада» есть несколько специфических особенностей.
Во-первых, метафоричность соответствующих контекстов может вызывать сомнения. В частности, лишь некоторые из переносов фиксируются в словарях русского литературного языка (ср.: нечистоплотность
‘неопрятность, отсутствие надлежащего ухода за собой, за чистотой своего тела, одежды и жилища’ → ‘неразборчивость в средствах для достижения корыстной цели’; каприз
‘необоснованное, своенравное желание;

прихоть, причуда’ → ‘что-л. неожиданное,
случайное в той или иной области’). Большинство же лексем в лексикографических
источниках даются лишь в первичных значениях (ср.: ретивый ‘усердный, старательный, действующий с рвением’, прихоть ‘каприз, вздорное желание, надуманная затея’,
причуда ‘чудачество, странный каприз, прихоть’). Мы посчитали возможным отнести и
такие примеры к числу переносных, поскольку во всех этих случаях С. В. Лавров использует прием персонификации: личностные
свойства приписываются не отдельным политикам, государственным деятелям, а характеризуют принцип взаимоотношения КЗ с
другими странами мирового сообщества
(ср.: Есть еще один пример нечистоплотности американцев в том, что касается
международного права и внедрения ими
собственных правил по принципу «как хочу, так ворочу». 25.04.2022; Это создает
страховочную «сетку» от «причуд», характерных для поведения нынешнего «коллективного Запада». 22.04.2022; Подавляющее большинство наших партнеров, на
себе ощутивших колониальные, расистские повадки Запада, не присоединяются к
антироссийским
санкциям.
14.05.2022;
Нефтяные рынки не следуют политическим «приказам», «капризам». 04.06.2022).
Во-вторых, именно в этой личностной
метафорической подсистеме С. В. Лавров
употребляет сниженную, в том числе внелитературную (сленговую, жаргонную) лексику,
а также формируемые на их базе окказионализмы (ср.: повадка (разг.) ‘привычка к чемул., манера поведения’; борзый (жарг.) ‘наглый, нахальный, агрессивный’, оборзеть
(жарг.) ‘обнаглеть’ → (окказ.) международное
оборзение). Это, безусловно, усиливает экспрессивно-оценочную составляющую переносных употреблений (ср.: У нас на телевидении есть еженедельная программа «Международное обозрение». То, что мы наблюдаем в действиях Запада, я бы назвал
(в качестве варианта) «Международное
оборзение». Грубое слово, но яркое. Оно
четко отражает действия Запада и мотивы,
которыми
он
руководствуется.
13.05.2022). Эту же функцию выполняют
иронические контексты, активизирующие
систему оценочных коннотаций (ср.: Где-то
слышал, что кто-то из «ретивых» членов
ЕС, из Прибалтики требовали, когда обсуждался шестой пакет «санкций» против
России, лишить Венгрию права голоса, потому что она злоупотребляет правилом
консенсуса. 06.06.2022).
В-третьих, общим свойством первичных
значений личностных лексем является то,
29

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39

что все они именуют те особенности характера и поведения человека, которые связаны с его отношениями с другими людьми и
оказывают на них непосредственное влияние. Именно это, на наш взгляд, обусловливает их востребованность при характеристике особенностей современной международной ситуации и негативной роли Запада в ее
обострении. Не случайно источником личностной метафорической подсистемы, как и
физиологической, интеллектуально-эмоциональной, становятся исключительно лексемы, именующие негативные свойства заносчивого, своенравного и избалованного эгоиста (ср.: В случае возникновения у Запада
какого-то каприза через призму собственного понимания своей безопасности, американцы, к примеру, ни перед чем не останавливаются. 01.07.2022; Во всех частях
мира начинают задумываться, как сделать, чтобы «прихоти» западного мира,
объединившегося в рамках концепции однополярности под «зонтиком» США,
в будущем не влияли на объективные процессы. 22.04.2022; [Западные страны] требуют через своих послов и эмиссаров … от
любых стран (маленьких и больших) присоединяться к антироссийским санкциям
и другим выходкам. 01.07.2022).
2.5. Социальные модели метафоризации
В статистическом и семантическом аспектах метафоры на базе единиц, первичные значения которых именуют человека как
часть социума, оказываются наиболее востребованными и разнообразными в речи
С. В. Лаврова (68 употреблений). Но обращает на себя внимание избирательность в
использовании отдельных социальных лексических подсистем, а также специфика
формируемых в рамках этих подсистем переносов.
Во-первых, достаточно последовательно
(26 употреблений) используются переносы
на базе лексики (в том числе и окказиональной), которая характеризует статус человека в формальной, в том числе закрепленной законодательно иерархии по его
сословному, экономическому, правовому,
административному положению в государственных и межгосударственных отношениях;
по состоянию личной свободы или зависимости (ср.: хозяин, суверен, сюзерен, еврогранд, диктатор, полицейский — слуга,
прислужник, мальчик на побегушках). В речи
министра левый член оппозиции именует
«коллективный Запад» в целом или его отдельных членов (США, наиболее экономически развитые страны Европы) по отношению к другим членам ЕС и НАТО, а также
вне этих блоков. Правый член оппозиции

используется почти исключительно для характеристики положения последовательных
союзников США внутри сообщества КЗ и вне
него. Тем самым С. В. Лавров дает оценку
истинным отношениям в «однополярном»
мире, утвердить который стремятся США и
«коллективный Запад» в целом, пренебрегая основными положениями Устава ООН о
равноправии всех суверенных государств
(ср.: [Давос] решает проблему для США…,
объявивших себя хозяином мира (это однополярное мироустройство). 16.06.2022б;
Это не самостоятельное решение исполняющего обязанности премьер-министра
[Болгарии], имеющего открыто однозначную проамериканскую ориентацию и готового выполнять любые пожелания своего
суверена. 04.07.2022б; В соответствии с
этой концепцией Запад решает всё. При
этом НАТО играет роль глобального полицейского (никакой это не оборонительный альянс). 31.05.2022; На фоне наступательного курса США и их сателлитов на
двойное сдерживание развития наших
стран продолжаем наращивать объемы и
расширять охват практического взаимодействия. 07.07.2022; Но их [страны с «недемократическими» режимами] пригласили
на саммит за демократию, потому что они
были послушными слугами Вашингтона
или их признали таковыми. 29.04.2022а).
Отношения политического и экономического диктата внутри блока КЗ и вне него
могут выражаться также с помощью глагольной и отглагольной лексики, фразеологизмов, именующих действия, типичные для
правителей, руководителей и подвластных,
подчиненных и т. п.; например: командовать
‘быть командиром; приказывать, распоряжаться’; управлять ‘править; руководить,
распоряжаться’; выслужиться ‘прислуживаясь, добиться чьего-л. расположения’; дать
отмашку ‘разрешить’ (ср.: Такая ситуация
выявила стремление наших западных
партнёров вести дела не на основе равноправия, принципов Устава ООН…, а на основе … своей непоправимой убеждённости
в том, что они имеют предназначение
управлять миром. 31.05.2022; Именно это
[сделать ЕС придатком НАТО] сейчас является задачей тех, кто хочет сплотить
Запад под непререкаемым командованием Вашингтона. 01.06.2022а; Что за этим
[отказом Болгарии, Северной Македонии и
Черногории пропустить самолет С. В. Лаврова в Сербию] стоит (приказ либо желание выслужиться), не знаю. 06.06.2022;
Теперь американцы дают [Украине] ракетные системы залпового огня. Тут же
подсуетились англичане, которые, види30

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39

мо, ждали отмашки из Вашингтона: мол,
и мы теперь дадим украинцам РСЗО.
04.06.2022).
Во-вторых, не менее активно (24 употребления) С. В. Лавров использует переносы на базе лексики, характеризующей статус и поведение человека в системе
неформальных или относительно неформальных групп, объединений, где отношения в большей степени носят межличностный характер и регулируются сложившейся традицией и т. п. (семейные, дружеские связи и т. п.). В отличие от первой социальной подсистемы, используемая лексика здесь именует как равноправные, так и
иерархические отношения, причем эти отношения могут иметь как негативный, так и
позитивный характер. Показательно, что использование каждой из таких групп имеет
ситуативные ограничения, напрямую обусловленные концептуальной составляющей
их контекстной семантики.
В частности, номинации равноправных
лиц, связанных близкими (семейными, приятельскими) отношениями: братья и сестры, друзья, товарищи — в речи министра
представлены только в иронических контекстах, а в стенограммах выделены кавычками. Подобного рода употребления характеризуют не реальные отношения западных
стран с Россией, другими государствами, а
то, как они позиционируются со стороны
КЗ. Ирония, кавычки подчеркивают несоответствие слов о дружбе, братстве, равноправном сотрудничестве и практических
действий США, ЕС, НАТО по установлению
своего диктата в однополярном мире (ср.:
Это [поддержка антироссийской политики
Украины] были и есть истинные цели наших западных «друзей». 29.04.2022а; Когда после начала специальной военной операции на Украине, наши западные «друзья» украли у нас более, чем 300 млрд долларов, по факту они украли то, что заплатили сами же за газ. 29.04.2022а; Мы многократно подписывали разные «лозунги»:
«от Атлантики до Тихого океана», «от
Лиссабона до Владивостока», «теперь мы
все братья и сестры». Но они [страны
НАТО] сохраняли свою военную сущность и
продолжали двигать «линию обороны»
вплотную к нашим границам. 26.05.2022).
Подобным же образом министр оценивает
стремление США и их партнеров установить
«дружеские» отношения с другими государствами, что неизбежно обернется, по мнению С. В. Лаврова, утратой этими странами
политической самостоятельности, их вовлечением в конфронтацию с Россией и другими независимыми государствами (ср. ирони-

ческое использование разговорного глагола
обхаживать ‘добиваясь чего-л., во всем
угождать; усиленно ухаживать, оказывать
внимание, стараясь добиться расположения’, который в стенограммах также выделяется кавычками: Сейчас они [страны Запада]
активно «обхаживают» Индию. Хотят
всячески вовлекать её в свои форматы.
Премьер-министр Великобритании Б. Джонсон
ездил, перед этим там были американские
делегаты. 25.04.2022; Ясно, что «Индо»
включено с единственной целью — «обхаживать» Индию и ещё больше пытаться
настраивать её в антикитайском ключе.
19.03.2022).
Преимущественно ироническую тональность, подчеркнутую кавычками, имеют также контексты, которые включают в свой состав лексику, характеризующую иерархические межличностные отношения (старший /
младший, более опытный и сильный / менее
опытный и сильный): старший товарищ,
младший товарищ, большой дяденька. Такого рода окказиональные номинации используются министром исключительно для
характеристики отношений внутри блока
«коллективного Запада» (ср.: С «младшими
товарищами» американцы особо не церемонятся. ЕС окончательно утрачивает
признаки самостоятельности, послушно
встраиваясь в англо-саксонские планы по
утверждению того самого однополярного
миропорядка. 14.05.2022; Какую и чью безопасность укрепили Черногория и Северная
Македония? Зато в качестве инструмента
сдерживания России, «подпевал» больших
«дяденек» они со своей ролью вполне справились. 06.06.2022).
Поведение ведущих западных стран (согласно идеологии «однополярного» мира —
воспитателей, «старших товарищей») по отношению к остальным странам напрямую
зависит от признания авторитета, согласия
действовать в интересах «больших дяденек». Не случайно именно Украина как «анти-Россия» становится единственным государством, по отношению к которому США и
его союзники выступают в роли заботливых
старших родственников, опекунов, воспитателей, защитников и т. п. Для выражения
такого типа ситуаций С. В. Лавров использует языковые и речевые глагольные переносы, но с актуализацией или усилением ироническо-негативной оценки; например: пестовать (устар.) ‘заботливо, с любовью растить (малолетних детей); нянчить’ → (высок.)
‘воспитывать’; лелеять ‘нежить, заботливо
ухаживать за кем-, чем-л.’ → ‘любовно охранять, оберегать’ (ср.: Объявили специальную
военную операцию, когда у нас не осталось
31

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39

никакого способа объяснить Западу, что он
занимается преступной деятельностью,
втягивая Украину в НАТО, лелея, опекая и
всячески пестуя неонацистский режим.
16.06.2022а; Последние восемь лет [страны
Запада] фактически выгораживали полное
нежелание украинских режимов выполнять
Минские договоренности. 14.04.2022).
Функцию «старшего товарища», согласно
идеологии «однополярного» мира, КЗ выполняет и по отношению к тем государствам,
которые сохраняют самостоятельность в
принятии решений: это прежде всего Россия,
отчасти Китай, Индия и др. (ср.: Россия не
будет послушной, у нее есть свое мнение. 27.03.2022). В данной когнитивной матрице такая ситуация трактуется как непослушание, проступок, за которым следуют
«строгие, но справедливые» меры воздействия со стороны «старших» (санкции и т. п.).
Ирония в использовании такого рода контекстов заключается в том, что «провинившиеся» перед КЗ страны отказываются признавать правомочность такого рода отношений
в международной политике (ср.: Они [страны
Запада] сами же и «наплевали» на демократию в международных отношениях. Они
только и говорят, что кому делать.
Они не автократы, они диктаторы. Они
угрожают наказанием людям, странам,
которые не присоединятся к их политике.
Это стыдно. 24.04.2022; Лозунг, выдвигаемый У. фон дер Ляйен [о прекращении поставок газа из РФ], означает, что они готовы даже себе во вред «наказывать»
Россию, в ущерб своим гражданам. 16.06.
2022б; Недавно Министр обороны США
Л. Остин заявил, что они еще не решили,
как наказывать Индию за то, что она купила российские системы С-400. Пока не
решили они. 16.06.2022б; К долларам и к
«благам» международной финансовой системы можно допускать только тех, кто
следует этим самым американским «правилам». Несогласных будут наказывать.
Понятно, что не только Россию. Тем более
что мы дадим сдачи. 14.05.2022).
Более того, министр иностранных дел
РФ прямо указывает на то, что отношения в
однополярном мире реально воспроизводят
другой тип связей — традиционной (средневековой) общины или преступного
сообщества, где решения принимаются
сильным / агрессивным меньшинством, но
ответственность за преступления несут все
(ср.: Многие мои коллеги-европейские министры один на один говорят: мы понимаем,
что это [санкции против РФ] глупость, путь
в никуда, но у нас консенсус. Я сказал одному
из них, что консенсус означает, что если

хотя бы один против, то решения нет. Если
ты против, скажи об этом. Это круговая
порука. Все говорят: я против, но они все
хотят консенсуса. Этот консенсус формируется агрессивным, русофобским меньшинством. 19.03.2022).
В связи с данной трактовкой неслучайным представляется то, что третьим регулярным блоком антропоморфных социальных метафор (18 употреблений) становятся
переносы на базе лексики, характеризующей
асоциальное поведение, связанное с нарушением прав частной собственности
и т. п. (ср.: украсть, воровство, грабеж, пиратство). В роли нарушителя закона, преступника выступает «коллективный Запад»,
а его жертвой становится Россия, а также,
возможно, другие страны, занимающие самостоятельную позицию. В рамках данной
когнитивной матрицы С. В. Лавров характеризует один тип ситуации — введение односторонних экономических санкций и заморозку западными банками финансовых активов суверенных государств и их граждан
(ср.: [Запад] доказал, что ради установления своей гегемонии готов на преступление против тех принципов, которые он
сам исповедовал, включая прямое, открытое воровство и грабеж. 11.05.2022;
Отброшены политкорректность, приличия, правила, правовые нормы. Применяется культура отмены всего русского. Разрешены любые враждебные действия против нашей страны, включая прямой грабеж. 14.05.2022; Грабительскими действиями в отношении чужих материальных
активов западные страны окончательно
подорвали свою репутацию как предсказуемых, договороспособных партнеров. Теперь никто не застрахован от экспроприации, «государственного пиратства».
14.05.2022).
Для того чтобы подчеркнуть абсолютную
неправомочность подобных действий и выделить роль США как наиболее агрессивного
проводника политики «однополярного» мироустройства, С. В. Лавров использует развернутые метафоры, включая такого рода
переносы в исторический контекст — в период освоения западных территорий и «золотой лихорадки» в США (ср.: Действия
США по блокированию на зарубежных счетах активов суверенных государств —
это не просто неприкрытый грабеж «неугодных режимов» в духе «Дикого Запада», а грубое нарушение социальноэкономических прав граждан. 04.07.2022б;
США создавались через принципы «золотой лихорадки» — «первым пришел,
первым обслужен», а «кто первый вы32

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39
2. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С. В. Лаврова по итогам встречи с Президентом Международного Комитета Красного Креста
П. Маурером, Москва, 24 марта 2022 года. — URL: https://
www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1806125/.
—
Текст : электронный.
3. Выступление Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова на заседании Попечительского
совета Фонда поддержки публичной дипломатии имени
А. М. Горчакова, Москва, 25 марта 2022 года (а). — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1806493/. —
Текст : электронный.
4. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи с Президентом Республики Абхазия А. Г. Бжанией, Москва, 25 марта
2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
video/view/1806422/. — Текст : электронный.
5. Выступление Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова на пленарной сессии «Международные отношения в условиях цифровизации общественной
жизни» международной научно-практической конференции
«Цифровые международные отношения 2022», Москва, 14 апреля 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
minister_speeches/1809294/. — Текст : электронный.
6. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова индийскому телеканалу «Индия Тудэй», Москва, 19 апреля 2022 года. — URL: https://www.mid.
ru/ru/press_service/minister_speeches/1810023/. — Текст : электронный.
7. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам переговоров с Заместителем Премьер-министра — Министром
иностранных
дел
Республики
Казахстан
М. Б. Тлеуберди, Москва, 22 апреля 2022 года. — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1810518/. —
Текст : электронный.
8. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова программе «Большая игра» на «Первом канале», Москва, 25 апреля 2022 года. — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1810694/. —
Текст : электронный.
9. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
совместной пресс-конференции по итогам переговоров
с Генеральным секретарем ООН А. Гутеррешем, Москва,
26 апреля 2022 года (а). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1810897/. — Текст : электронный.
10. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе переговоров с Генеральным секретарем ООН А. Гутеррешем, Москва, 26 апреля
2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
minister_speeches/1810782/. — Текст : электронный.
11. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам переговоров с Министром иностранных дел Государства
Эритрея О. Салехом, Москва, 27 апреля 2022 года. — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1811037/. —
Текст : электронный.
12. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова телеканалу «Аль-Арабия», Москва,
29 апреля 2022 года (а). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1811531/. — Текст : электронный.
13. Заявление Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова о ситуации вокруг Афганистана, Москва, 29 апреля 2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/
ru/press_service/minister_speeches/1811428/. — Текст : электронный.
14. Вступительное слово Министра иностранных дел России С. В. Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Алжира Р. Ламамрой, Алжир, 10 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_spe
eches/1812190/. — Текст : электронный.
15. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
совместной пресс-конференции по итогам переговоров с
Министром иностранных дел Султаната Оман Б. Аль-

стрелил, тот и победил». Мы не хотим
быть частью этой игры и не хотим быть
частью этого грабежа. 29.04.2022а).
3. ВЫВОДЫ
Итак, как показал анализ, С. В. Лавров
активно использует антропоморфные метафоры в своей речи — 169 употреблений,
причем переносы, формируемые на базе
лексики, характеризующей человека в социальном аспекте, составляют ядро системы (68 употреблений); в физиологическом
аспекте — околоядерную зону (48 употреблений); в психологическом (интеллектуальным и эмоциональном) плане — ближнюю
периферию (37 употреблений); в личном
аспекте — дальнюю периферию (16 употреблений).
Каждая из подсистем (физиологическая,
психологическая, личностная и социальная)
образуется на базе языковых моделей метафоризации, которые в большей или меньшей степени скорректированы в соответствии с главной целью — дать экспрессивную
и концептуально значимую негативную оценку деятельности «коллективного Запада» по
дестабилизации современных международных отношений, его стремлению утвердить
«однополярное» мироустройство, где действует не Устав ООН, а диктат США и их
союзников.
В речи министра иностранных дел РФ
формируется единый персонифицированный концептуальный образ «коллективного
Запада». Согласно метафорической когнитивной матрице, западные страны во главе с
США предстают в виде физиологически
ущербной, интеллектуально и эмоционально
нестабильной личности, основными характерологическими признаками которой являются эгоизм, отсутствие эмпатии и агрессивный прагматизм. В соответствии с этими
личностными свойствами «коллективный
Запад» пытается утвердить свое полное господство в мире, подчинив или уничтожив
всех, кто стремится сохранить свою самостоятельность и отказывается признавать
диктат КЗ. Именно такие личностные свойства (агрессивный эгоизм в сочетании с физической и психологической неполноценностью)
обусловливают то, что, с одной стороны, КЗ
не способен достичь поставленной цели,
а с другой — смертельно опасен в своем несдержанном желании ее достичь.
ИСТОЧНИКИ
1. Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи
с финалистами трека «Международный» конкурса управленцев «Лидеры России», Москва, 19 марта 2022 года. — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/video/posledniye_dobavlnen
niye/1805180/. — Текст : электронный.
33

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39
Бусаиди, Оман, 11 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/
ru/press_service/minister_speeches/1812687/. — Текст : электронный.
16. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам заседания Совета министров иностранных дел СНГ, Душанбе, 13 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1813294/. — Текст : электронный.
17. Выступление Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова на XXX Ассамблее Совета по
внешней и оборонной политике, Москва, 14 мая 2022 года. —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/181
3377/. — Текст : электронный.
18. Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи
с участниками просветительского марафона «Новые горизонты», Москва, 17 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/
press_service/minister_speeches/1813721/. — Текст : электронный.
19. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи с Генеральным
секретарем ШОС Чжан Мином, Москва, 18 мая 2022 года. —
URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/
1813791/. — Текст : электронный.
20. Видеообращение Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова к участникам VI Форума молодых дипломатов стран Организации исламского сотрудничества, 19 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1813996/. — Текст : электронный.
21. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
совместной пресс-конференции с Министром иностранных
дел и международного сотрудничества Республики Мали
А. Диопом по итогам переговоров, Москва, 20 мая 2022 года. —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/181
4190/. — Текст : электронный.
22. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова телеканалу «RT Arabic», Москва,
26 мая 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
minister_speeches/1814963/. — Текст : электронный.
23. Интервью Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова французскому телеканалу
«TF1», Москва, 29 мая 2022 года. — URL: https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1815148/. — Текст :
электронный.
24. Выступление Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Королевства Бахрейн
А. Л. Аз-Зайяни по итогам переговоров, Манама, 31 мая
2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/mini
ster_speeches/1815430/. — Текст : электронный.
25. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам заседания Совета сотрудничества арабских государств
Персидского залива, Эр-Рияд, 1 июня 2022 года (а). — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1815613/. —
Текст : электронный.
26. Видеообращение Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова к участникам конференции
«Россия и Китай: сотрудничество в новую эпоху», Москва,
1 июня 2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_ser
vice/minister_speeches/1815483/. — Текст : электронный.
27. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова боснийско-сербской телерадиокомпании «Радио и телевидение Республики Сербской», Москва,
4 июня 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
minister_speeches/1816198/. — Текст : электронный.
28. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
пресс-конференции по актуальным вопросам международной
повестки дня, Москва, 6 июня 2022 года. — URL: https://
www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1816449/.
—
Текст : электронный.
29. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С. В. Лаврова по итогам переговоров с
Министром иностранных дел Турецкой Республики М. Чавушоглу, Анкара, 8 июня 2022 года. — URL: https://www.

mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1816794/. — Текст :
электронный.
30. Выступление и ответы на вопросы СМИ в ходе совместной пресс-конференции Министра иностранных дел России
С. В. Лаврова и Министра иностранных дел Республики Армения А. С. Мирзояна по итогам переговоров, Ереван, 9 июня
2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/mini
ster_speeches/1817025/. — Текст : электронный.
31. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
пресс-конференции по итогам заседания СМИД ОДКБ, Ереван, 10 июня 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_s
ervice/minister_speeches/1817245/. — Текст : электронный.
32. Интервью Министра иностранных дел России С. В. Лаврова информационному агентству ТАСС, Санкт-Петербург,
16 июня 2022 года (а). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_ser
vice/minister_speeches/1818188/. — Текст : электронный.
33. Интервью Министра иностранных дел России
С. В. Лаврова телеканалу «Би-Би-Си», Санкт-Петербург,
16 июня 2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1818228/. — Текст : электронный.
34. Интервью Министра иностранных дел России С. В. Лаврова телеканалу НТВ, Санкт-Петербург, 16 июня 2022 года (в). —
URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1818292/. —
Текст : электронный.
35. Ответ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на вопрос программы «Москва. Кремль.
Путин», Москва, 19 июня 2022 года. — URL: https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1818499/. — Текст :
электронный.
36. Статья Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по случаю 30-летнего юбилея Организации
Черноморского экономического cотрудничества, опубликованная в журнале «Международная жизнь», 25 июня 2022. —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/181
9479/. — Текст : электронный.
37. Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на встрече со
студенческой молодежью Республики Беларусь, Минск,
1 июля 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/
video/view/1820268/?lang=ru. — Текст : электронный.
38. Ответ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на вопрос программы «Москва. Кремль.
Путин», 3 июля 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/forei
gn_policy/news/1820305/. — Текст : электронный.
39. Вступительное слово Министра иностранных дел России С. В. Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Боливарианской Республики Венесуэла К. Фариа, Москва, 4 июля 2022 года (а). — URL: https://www.mid.
ru/ru/press_service/video/posledniye_dobavlnenniye/1820413/. —
Текст : электронный.
40. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе
совместной пресс-конференции с Министром иностранных
дел Боливарианской Республики Венесуэла К. Фариа, Москва, 4 июля 2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_
service/minister_speeches/1820504/. — Текст : электронный.
41. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Монголии Б. Батцэцэг, Улан-Батор, 5 июля 2022 года (а). — URL: https://www.mid.ru/ru/pre
ss_service/video/vistupleniya_ministra/1820552/. — Текст : электронный.
42. Выступление Министра иностранных дел Российской
Федерации С. В. Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Монголии Б. Батцэцэг
по итогам переговоров, Улан-Батор, 5 июля 2022 года (б). —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/video/posledniye_do
bavlnenniye/1820537/. — Текст : электронный.
43. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи с Президентом Монголии У. Хурэлсухом, Улан-Батор, 5 июля 2022 года (в). —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/video/view/1820543/. —
Текст : электронный.
44. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи с Председа34

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39
телем Великого Государственного Хурала Монголии
Г. Занданшатаром, Улан-Батор, 5 июля 2022 года (г). — URL:
https://www.mid.ru/ru/press_service/vizity-ministra/1820552/. —
Текст : электронный.
45. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе встречи с Премьерминистром Монголии Л. Оюун-Эрдэнэ, Улан-Батор, 5 июля
2022 года (д). — URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/
news/1820563/. — Текст : электронный.
46. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Социалистической Республики
Вьетнам Буй Тхань Шоном, Ханой, 6 июля 2022 года (а). —
URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1820748/. —
Текст : электронный.
47. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам переговоров с Министром иностранных дел Социалистической Республики Вьетнам Буй Тхань Шоном, Ханой,
6 июля 2022 года (б). — URL: https://www.mid.ru/ru/press_ser
vice/vizity-ministra/1820812/. — Текст : электронный.
48. Вступительное слово Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на встрече с Министром
иностранных дел Китайской Народной Республики Ван И,
Денпасар, 7 июля 2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/
foreign_policy/news/1820953/. — Текст : электронный.
49. Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова по итогам заседания СМИД «Группы двадцати», Денпасар, 8 июля
2022 года. — URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minis
ter_speeches/1821243/?lang=ru. — Текст : электронный.
50. Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова Фонду памяти А. Печерского для
фильма о К. А. Хакимове, Москва, 11 июля 2022 года. —
URL: https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/182
1386/. — Текст : электронный.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
51. Балашова, Л. В. Русская метафора. Прошлое. Настоящее. Будущее / Л. В. Балашова. — Москва : Языки славянских культур, 2014а. — 496 с. — Текст : непосредственный.
52. Балашова, Л. В. Русская метафорическая система в развитии: XI–XXI вв. / Л. В. Балашова. — Москва : Рукописные
памятники Древней Руси : Знак, 2014б. — 632 c. — Текст :
непосредственный.
53. Балашова, Л. В. Медицинская концептуальная метафора
в политическом медиадискурсе XX—XXI вв. (динамический
аспект) / Л. В. Балашова. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2018. — № 2 (68). — С. 10–17.
54. Галайда, Е. Ю., Роль лексики в формировании стереотипов в текстах теленовостей на примере освещения украинского конфликта / Е. Ю. Галайда, В. В. Антонова. — Текст :
непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. —
№ 1. — С. 20–26.
55. Гусейнов, Г. Ч. Советские идеологемы в русском дискурсе
1990-х гг. : дис. … д-ра культурол. наук / Гусейнов Г. Ч. — Москва, 2002. — 503 с. — Текст : непосредственный.
56. Игнатенко, А. В. Политические метафоры в контексте
стереотипизации и когнитивных искажений / А. В. Игнатенко, Е. А. Дорофеева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 3 (93). — С. 27–38.
57. Купина, Н. А. Идеологема «Иностранный агент»: три
дня в июле 2012 года / Н. А. Купина. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2012. — № 3 (41). —
С. 43–48.
58. Купина, Н. А. Языковое строительство: от системы
идеологем к системе культурем / Н. А. Купина. — Текст :
непосредственный // Русский язык сегодня. Вып. 1 / РАН, Ин-т
рус. яз. им. В. В. Виноградова ; [отв. ред. Л. П. Крысин]. — Москва : Азбуковник, 2000. — С. 182–189.
59. Ли, Сыци. Исследование внешнеполитического дискурса Китая / Ли Сыци. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 2. — С. 201–204.
60. Малышева, Е. Г. Идеологема как лингвокогнитивный
феномен: определение и классификация / Е. Г. Малышева. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2009. — № 4 (30). — С. 32–40.

61. Одесский, М. П. Идеологема «патриот» в русской, советской и постсоветской культуре / М. П. Одесский, Д. М. Фельдман. — Текст : непосредственный // Общественные науки
и современность. — 2008. — № 1. — С. 109–123.
62. Радбиль, Т. Б. Мифология языка Андрея Платонова :
моногр. / Т. Б. Радбиль. — Москва ; Нижний Новгород :
Изд-во НГПУ, 1998. — 116 с. — Текст : непосредственный.
63. Романова, Т. В. Идеологемы и аксиологемы русского языкового сознания как отражение констант и динамики национальной ментальности / Т. В. Романова. — Нижний Новгород :
ДЕКОМ, 2019. — 120 с. — Текст : непосредственный.
64. Терентий, Л. М. Дипломатический дискурс как особая
форма политической коммуникации / Л. М. Терентий. —
Текст : непосредственный // Вопросы когнитивной лингвистики. — 2010. — № 1 (022). — С. 47–56.
65. Ульянова, У. А. Антропоморфная метафора в инженерном
дискурсе (на примере жанра Missing Manual) / У. А. Ульянова,
Л. А. Петроченко. — Текст : непосредственный // Вестник
Томского государственного педагогического университета
(TSPU Bulletin). — 2016. — № 6 (171). — С. 86–89.
66. Чудинов, А. П. Дискурсивные характеристики политической коммуникации / А. П. Чудинов. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2012. — № 2 (40). —
С. 53–59.
67. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика / А. П. Чудинов. — Москва : Флинта : Наука, 2007. — 254 с. — Текст :
непосредственный.
68. Чудинов, А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000) /
А. П. Чудинов ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : [б. и.],
2001. — 238 с. — Текст : непосредственный.
69. Юсупова, Л. Г. Метафора с точки зрения антропоморфной семантики / Л. Г. Юсупова. — Текст : непосредственный //
Филология и искусствоведение. — 2019. — Т. 24. — № 2. —
С. 470–472.
MATERIALS
1. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, March 19). Vystuplenie i otvety na voprosy Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
vstrechi s finalistami treka «Mezhdunarodnyy» konkursa upravlentsev «Lidery Rossii», Moskva, 19 marta 2022 goda [Speech
and answers to questions from the Minister of Foreign Affairs of
the Russian Federation Sergey Lavrov during a meeting with the
finalists of the International track of the Leaders of Russia management competition, Moscow, March 19, 2022]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/video/posledniye_dobavlnen
niye/1805180/ (In Russ.)
2. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, March 24). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova po itogam vstrechi s Prezidentom Mezhdunarodnogo Komiteta Krasnogo Kresta P. Maurerom, Moskva, 24 marta 2022 goda [Speech and answers to media
questions by the Minister of Foreign Affairs of Russia S. V. Lavrov following the meeting with the President of the International
Committee of the Red Cross P. Maurer, Moscow, March 24,
2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minist
er_speeches/1806125/ (In Russ.)
3. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, March 25). Vystuplenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na zasedanii Popechitel'skogo
soveta Fonda podderzhki publichnoy diplomatii imeni A. M. Gorchakova, Moskva, 25 marta 2022 goda (a) [Speech by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov at
the meeting of the Board of Trustees of the A. M. Gorchakov
Foundation for the Support of Public Diplomacy, Moscow, March 25,
2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minis
ter_speeches/1806493/ (In Russ.)
4. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, March 25). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode vstrechi s Prezidentom Respubliki Abkhaziya A. G. Bzhaniey, Moskva, 25 marta
2022 goda (b) [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov during a meeting
with the President of the Republic of Abkhazia A. G. Bzhaniya,
Moscow, March 25, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/
ru/press_service/video/view/1806422/ (In Russ.)
35

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39
5. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, April 14). Vystuplenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na plenarnoy sessii «Mezhdunarodnye otnosheniya v usloviyakh tsifrovizatsii obshchestvennoy
zhizni» mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii
«Tsifrovye mezhdunarodnye otnosheniya 2022», Moskva, 14 aprelya 2022 goda [Speech by the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation Sergey Lavrov at the plenary session "International Relations in the Context of Digitalization of Public Life" of
the international scientific and practical conference "Digital International Relations 2022", Moscow, April 14, 2022]. Retrieved
from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/18
09294/ (In Russ.)
6. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, April 19). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova indiyskomu telekanalu «Indiya Tudey»,
Moskva, 19 aprelya 2022 goda [Interview of the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the
Indian TV channel India Today, Moscow, April 19, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_spee
ches/1810023/ (In Russ.)
7. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, April 22). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
peregovorov s Zamestitelem Prem'er-ministra — Ministrom inostrannykh del Respubliki Kazakhstan M. B. Tleuberdi, Moskva, 22 aprelya 2022 goda [Speech and answers to media questions by the
Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov following negotiations with the Deputy Prime Minister Minister of Foreign Affairs of the Republic of Kazakhstan M. B. Tleuberdi, Moscow, April 22, 2022]. Retrieved from https://www.mid.
ru/ru/press_service/minister_speeches/1810518/ (In Russ.)
8. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, April 25). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova programme «Bol'shaya igra» na «Pervom kanale», Moskva, 25 aprelya 2022 goda [Interview of the
Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey
Lavrov to the Big Game program on Channel One, Moscow,
April 25, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_serv
ice/minister_speeches/1810694/ (In Russ.)
9. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, April 26). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
sovmestnoy press-konferentsii po itogam peregovorov s General'nym sekretarem OON A. Guterreshem, Moskva, 26 aprelya 2022 goda (a) [Speech and answers to media questions by Minister of Foreign
Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during a joint press
conference following talks with UN Secretary-General A. Guterres,
Moscow, April 26, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/
ru/press_service/minister_speeches/1810897/ (In Russ.)
10. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, April 26). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode peregovorov s General'nym sekretarem OON A. Guterreshem, Moskva, 26 aprelya
2022 goda (b) [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov during negotiations
with the UN Secretary-General A. Guterres, Moscow, April 26,
2022 ]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minis
ter_speeches/1810782/ (In Russ.)
11. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, April 27). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
peregovorov s Ministrom inostrannykh del Gosudarstva Eritreya
O. Salekhom, Moskva, 27 aprelya 2022 goda [Speech and answers to media questions by the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation Sergey Lavrov following the talks with the
Minister of Foreign Affairs of the State of Eritrea O. Saleh, Moscow, April 27, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/
press_service/minister_speeches/1811037/ (In Russ.)
12. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, April 29). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova telekanalu «Al'-Arabiya», Moskva, 29 aprelya 2022 goda (a) [Interview of the Minister of Foreign Affairs of
the Russian Federation Sergey Lavrov to the Al-Arabiya TV channel, Moscow, April 29, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/
ru/press_service/minister_speeches/1811531/ (In Russ.)

13. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, April 29). Zayavlenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova o situatsii vokrug Afganistana,
Moskva, 29 aprelya 2022 goda (b) [Statement by the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov on the
situation around Afghanistan, Moscow, April 29, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speec
hes/1811428/ (In Russ.)
14. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, May 10). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossii S. V. Lavrova v khode peregovorov s Ministrom inostrannykh del Alzhira R. Lamamroy, Alzhir, 10 maya 2022 goda
[Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of Russia
Sergey Lavrov during negotiations with the Minister of Foreign
Affairs of Algeria R. Lamamra, Algeria, May 10, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_spee
ches/1812190/ (In Russ.)
15. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 11). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
sovmestnoy press-konferentsii po itogam peregovorov s Ministrom inostrannykh del Sultanata Oman B. Al'-Busaidi, Oman,
11 maya 2022 goda [Speech and answers to media questions by
the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey
Lavrov during a joint press conference following negotiations
with the Minister of Foreign Affairs of the Sultanate of Oman B.
Al-Busaidi, Oman, May 11, 2022]. Retrieved from https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1812687/ (In Russ.)
16. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 13). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
zasedaniya Soveta ministrov inostrannykh del SNG, Dushanbe,
13 maya 2022 goda [Speech and answers to media questions by
the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey
Lavrov following the meeting of the CIS Council of Foreign Ministers, Dushanbe, May 13, 2022]. Retrieved from https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1813294/ (In Russ.)
17. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 14). Vystuplenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na XXX Assamblee Soveta po vneshney i oboronnoy politike, Moskva, 14 maya 2022 goda [Speech by
the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey
Lavrov at the XXX Assembly of the Council on Foreign and Defense Policy, Moscow, May 14, 2022]. Retrieved from https://
www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1813377/ (In Russ.)
18. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 17). Vystuplenie i otvety na voprosy Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
vstrechi s uchastnikami prosvetitel'skogo marafona «Novye gorizonty», Moskva, 17 maya 2022 goda [Speech and answers to
questions by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during a meeting with participants in the
New Horizons educational marathon, Moscow, May 17, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_
speeches/1813721/ (In Russ.)
19. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 18). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode vstrechi s General'nym sekretarem ShOS Chzhan Minom, Moskva, 18 maya 2022 goda
[Opening remarks by Minister of Foreign Affairs of the Russian
Federation Sergey Lavrov during a meeting with SCO SecretaryGeneral Zhang Ming, Moscow, May 18, 2022]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1813791/
(In Russ.)
20. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 19). Videoobrashchenie Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova k uchastnikam VI Foruma
molodykh diplomatov stran Organizatsii islamskogo sotrudnichestva, 19 maya 2022 goda [Video message from the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the
participants of the VI Forum of Young Diplomats of the Organization of Islamic Cooperation countries, May 19, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_spee
ches/1813996/ (In Russ.)
21. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 20). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
36

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
sovmestnoy press-konferentsii s Ministrom inostrannykh del i
mezhdunarodnogo sotrudnichestva Respubliki Mali A. Diopom
po itogam peregovorov, Moskva, 20 maya 2022 goda [Speech
and answers to media questions by the Minister of Foreign Affairs
of the Russian Federation Sergey Lavrov during a joint press conference with the Minister of Foreign Affairs and International
Cooperation of the Republic of Mali A. Diop following the talks,
Moscow, May 20, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/
press_service/minister_speeches/1814190/ (In Russ.)
22. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 26). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova telekanalu «RT Arabic», Moskva, 26 maya
2022 goda [Interview of the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation Sergey Lavrov to the RT Arabic TV channel,
Moscow, May 26, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/
press_service/minister_speeches/1814963/ (In Russ.)
23. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 29). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova frantsuzskomu telekanalu «TF1», Moskva, 29 maya 2022 goda [Interview of the Minister of Foreign
Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the French
TV channel TF1, Moscow, May 29, 2022]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1815148/
(In Russ.)
24. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, May 31). Vystuplenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode sovmestnoy press-konferentsii s Ministrom inostrannykh del Korolevstva Bakhreyn A. L. AzZayyani po itogam peregovorov, Manama, 31 maya 2022 goda
[Speech by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov during a joint press conference with the Minister of Foreign Affairs of the Kingdom of Bahrain A. L. Az-Zayani
following the talks, Manama, May 31, 2022.]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1815430/
(In Russ.)
25. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, June 1). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
zasedaniya Soveta sotrudnichestva arabskikh gosudarstv Persidskogo zaliva, Er-Riyad, 1 iyunya 2022 goda (a) [Speech and
answers to media questions by the Minister of Foreign Affairs of
the Russian Federation Sergey Lavrov following the meeting of
the Cooperation Council for the Arab States of the Gulf, Riyadh,
June 1, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_ser
vice/minister_speeches/1815613/ (In Russ.)
26. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, June 1). Videoobrashchenie Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova k uchastnikam konferentsii
«Rossiya i Kitay: sotrudnichestvo v novuyu epokhu», Moskva,
1 iyunya 2022 goda (b) [Video message from the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the
participants of the conference “Russia and China: cooperation in a
new era”, Moscow, June 1, 2022]. Retrieved from https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1815483/ (In Russ.)
27. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 4). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova bosniysko-serbskoy teleradiokompanii
«Radio i televidenie Respubliki Serbskoy», Moskva, 4 iyunya
2022 goda [Interview of the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation S. V. Lavrov to the Bosnian-Serb television
and radio company “Radio and Television of the Republika
Srpska”, Moscow, June 4, 2022]. Retrieved from https://www.
mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1816198/ (In Russ.)
28. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 6). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
press-konferentsii po aktual'nym voprosam mezhdunarodnoy
povestki dnya, Moskva, 6 iyunya 2022 goda [Speech and answers
to media questions by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during a press conference on topical issues on the international agenda, Moscow, June 6, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_
speeches/1816449/ (In Russ.)
29. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 8). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra

inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova po itogam peregovorov s
Ministrom inostrannykh del Turetskoy Respubliki M. Chavushoglu, Ankara, 8 iyunya 2022 goda [Speech and answers to media
questions by the Minister of Foreign Affairs of Russia S. V. Lavrov following negotiations with the Minister of Foreign Affairs of
the Republic of Turkey M. Cavusoglu, Ankara, June 8, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_
speeches/1816794/ (In Russ.)
30. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 9). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI v khode sovmestnoy press-konferentsii Ministra inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova i Ministra inostrannykh del Respubliki Armeniya A. S. Mirzoyana po itogam peregovorov, Erevan, 9 iyunya 2022 goda
[Speech and answers to media questions during the joint press
conference of the Minister of Foreign Affairs of Russia S. V. Lavrov and the Minister of Foreign Affairs of the Republic of Armenia A. S. Mirzoyan following the talks, Yerevan, June 9, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_sp
eeches/1817025/ (In Russ.)
31. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 10). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
press-konferentsii po itogam zasedaniya SMID ODKB, Erevan,
10 iyunya 2022 goda [Speech and answers to media questions by
the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov
during a press conference following the meeting of the CSTO
Ministerial Council of Foreign Affairs, Yerevan, June 10, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_sp
eeches/1817245/ (In Russ.)
32. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, June 16). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova informatsionnomu agentstvu TASS, Sankt-Peterburg, 16 iyunya 2022 goda (a) [Interview of the Minister of Foreign Affairs
of Russia Sergey Lavrov to the TASS news agency, St. Petersburg, June 16, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/pre
ss_service/minister_speeches/1818188/ (In Russ.)
33. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, June 16). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova telekanalu «Bi-Bi-Si», Sankt-Peterburg, 16 iyunya 2022 goda
(b) [Interview of the Minister of Foreign Affairs of Russia Sergey
Lavrov to the BBC TV channel, St. Petersburg, June 16, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_sp
eeches/1818228/ (In Russ.)
34. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022v, June 16). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossii S. V. Lavrova telekanalu NTV, Sankt-Peterburg, 16 iyunya 2022 goda (v)
[Interview of the Minister of Foreign Affairs of Russia Sergey
Lavrov to the NTV channel, St. Petersburg, June 16, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1818
292/ (In Russ.)
35. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 19). Otvet Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova na vopros programmy «Moskva. Kreml'.
Putin», Moskva, 19 iyunya 2022 goda [Answer of the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the
question of the program “Moscow. Kremlin. Putin”, Moscow,
June 19, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_ser
vice/minister_speeches/1818499/ (In Russ.)
36. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, June 25). Stat'ya Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova po sluchayu 30-letnego yubileya Organizatsii Chernomorskogo ekonomicheskogo cotrudnichestva,
opublikovannaya v zhurnale «Mezhdunarodnaya zhizn'», 25 iyunya 2022 [Article by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov on the occasion of the 30th anniversary of the Organization of the Black Sea Economic Cooperation, published in the journal International Affairs, June 25,
2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/mi
nister_speeches/1819479/ (In Russ.)
37. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, July 1). Vystuplenie i otvety na voprosy Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na vstreche so
studencheskoy molodezh'yu Respubliki Belarus', Minsk, 1 iyulya
2022 goda [Speech and answers to questions of the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov at a
meeting with students of the Republic of Belarus, Minsk, July 1,
37

Балашова Л. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 24–39
2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/video/
view/1820268/?lang=ru (In Russ.)
38. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, July 3). Otvet Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na vopros programmy «Moskva. Kreml'. Putin», 3 iyulya 2022 goda [Answer of the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov to the question of
the program “Moscow. Kremlin. Putin”, July 3, 2022]. Retrieved
from https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1820305/ (In Russ.)
39. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, July 4). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossii S. V. Lavrova v khode peregovorov s Ministrom inostrannykh del Bolivarianskoy Respubliki Venesuela K. Faria, Moskva,
4 iyulya 2022 goda (a) [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of Russia Sergey Lavrov during negotiations with the
Minister of Foreign Affairs of the Bolivarian Republic of Venezuela C. Faria, Moscow, July 4, 2022]. Retrieved from https://
www.mid.ru/ru/press_service/video/posledniye_dobavlnenniye/1
820413/ (In Russ.)
40. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, July 4). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode
sovmestnoy press-konferentsii s Ministrom inostrannykh del Bolivarianskoy Respubliki Venesuela K. Faria, Moskva, 4 iyulya 2022 goda (b) [Speech and answers to media questions by the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during a
joint press conference with the Minister of Foreign Affairs of the
Bolivarian Republic of Venezuela C. Faria, Moscow, July 4,
2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minis
ter_speeches/1820504/ (In Russ.)
41. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, July 5). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode peregovorov s Ministrom inostrannykh del Mongolii B. Battsetseg, Ulan-Bator, 5 iyulya 2022 goda (a) [Opening remarks by the Minister of Foreign
Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during negotiations with the Minister of Foreign Affairs of Mongolia B. Battsetseg, Ulaanbaatar, July 5, 2022]. Retrieved from https://www.mid.
ru/ru/press_service/video/vistupleniya_ministra/1820552/ (In Russ.)
42. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, July 5). Vystuplenie Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode sovmestnoy press-konferentsii s Ministrom inostrannykh del Mongolii B. Battsetseg po
itogam peregovorov, Ulan-Bator, 5 iyulya 2022 goda (b)
[Speech by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during a joint press conference with the
Minister of Foreign Affairs of Mongolia B. Battsetseg following the talks, Ulaanbaatar, July 5, 2022]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/video/posledniye_dobavlnen
niye/1820537/ (In Russ.)
43. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022v, July 5). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode vstrechi s Prezidentom Mongolii U. Khurelsukhom, Ulan-Bator, 5 iyulya 2022 goda
(v) [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation S. V. Lavrov during a meeting with the President of Mongolia U. Khurelsukh, Ulaanbaatar, July 5, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/video/view/
1820543/ (In Russ.)
44. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022g, July 5). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode vstrechi s Predsedatelem Velikogo Gosudarstvennogo Khurala Mongolii G. Zandanshatarom, Ulan-Bator, 5 iyulya 2022 goda (g) [Opening remarks
by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation S. V. Lavrov during a meeting with the Chairman of the State Great Khural
of Mongolia G. Zandanshatar, Ulaanbaatar, July 5, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/vizity-ministra/
1820552/ (In Russ.)
45. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022d, July 5). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode vstrechi s Prem'erministrom Mongolii L. Oyuun-Erdene, Ulan-Bator, 5 iyulya 2022 goda (d) [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of the
Russian Federation Sergey Lavrov during the meeting with the
Prime Minister of Mongolia L. Oyuun-Erdene, Ulaanbaatar, July 5,

2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/
news/1820563/ (In Russ.)
46. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022a, July 6). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del
Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova v khode peregovorov s Ministrom inostrannykh del Sotsialisticheskoy Respubliki V'etnam
Buy Tkhan' Shonom, Khanoy, 6 iyulya 2022 goda (a) [Opening
remarks by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov during negotiations with the Minister of Foreign Affairs of the Socialist Republic of Vietnam Bui Thanh Son,
Hanoi, July 6, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/fo
reign_policy/news/1820748/ (In Russ.)
47. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022b, July 6). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
peregovorov s Ministrom inostrannykh del Sotsialisticheskoy Respubliki V'etnam Buy Tkhan' Shonom, Khanoy, 6 iyulya 2022 goda
(b) [Statement and answers to media questions by the Minister of
Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov following the talks with the Minister of Foreign Affairs of the Socialist
Republic of Vietnam Bui Thanh Son, Hanoi, July 6, 2022]. Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/vizity-ministra/
1820812/ (In Russ.)
48. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, July 7). Vstupitel'noe slovo Ministra inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova na vstreche s Ministrom inostrannykh del Kitayskoy Narodnoy Respubliki Van I, Denpasar, 7 iyulya 2022 goda [Opening remarks by the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov at the meeting with
the Minister of Foreign Affairs of the People's Republic of China
Wang Yi, Denpasar, July 7, 2022]. Retrieved from https://www.
mid.ru/ru/foreign_policy/news/1820953/ (In Russ.)
49. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, July 8). Vystuplenie i otvety na voprosy SMI Ministra
inostrannykh del Rossiyskoy Federatsii S. V. Lavrova po itogam
zasedaniya SMID «Gruppy dvadtsati», Denpasar, 8 iyulya 2022 goda [Speech and answers to media questions by Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov following
the G20 Ministerial Council meeting, Denpasar, July 8, 2022].
Retrieved from https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_
speeches/1821243/?lang=ru (In Russ.)
50. The Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation
(2022, July 11). Interv'yu Ministra inostrannykh del Rossiyskoy
Federatsii S. V. Lavrova Fondu pamyati A. Pecherskogo dlya
fil'ma o K. A. Khakimove, Moskva, 11 iyulya 2022 goda [Interview of the Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation
S. V. Lavrov to the A. Pechersky Memorial Foundation for a film
about K. A. Khakimov, Moscow, July 11, 2022]. Retrieved from
https://www.mid.ru/ru/press_service/minister_speeches/1821386/
(In Russ.)
REFERENCES
51. Balashova, L. V. (2014). Russkaya metafora: proshloye,
nastoyashcheye, budushcheye [Russian metaphor: past, present,
future] (Ser.: Studia Philologica). Moscow: Yazyki slavyanskoy
kul'tury, 496 p. (In Russ.)
52. Balashova, L. V. (2014). Russkaya metaforicheskaya sistema v razvitii: XI-XXI vv. [Russian metaphorical system in development: XI-XXI centuries] (Ser.: Studia Philologica). Moscow:
Yazyki slavyanskoy kul'tury, 632 p. (In Russ.)
53. Balashova, L. V. (2018). Meditsinskaya kontseptual'naya metafora v politicheskom mediadiskurse XX—XXI vv. (dinamicheskiy
aspekt) [Medical conceptual metaphor in the political media discourse
of the XX—XXI centuries (dynamic aspect)]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 2(68), 10–17. (In Russ.)
54. Galayda, E. Yu., & Antonova, V. V. (2022). Rol' leksiki v
formirovanii stereotipov v tekstakh telenovostey na primere osveshcheniya ukrainskogo konflikta [The role of vocabulary in the
formation of stereotypes in TV news texts on the example of coverage of the Ukrainian conflict]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 1, 20–26. (In Russ.)
55. Huseynov, G. Ch. (2002). Sovetskiye ideologemy v russkom
diskurse 1990-kh gg.: Dis. … dokt. kul'turol. nauk [Soviet
ideologemes in Russian discourse in the 1990s: Doct. culturol.
sci. thesis diss]. Moscow, 503 p. (In Russ.)
56. Ignatenko, A. V., & Dorofeeva, E. A. (2022). Politicheskiye
metafory v kontekste stereotipizatsii i kognitivnykh iskazheniy
38

Balashova L. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 24–39
[Political metaphors in the context of stereotyping and cognitive
distortions]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics],
3(93), 27–38. (In Russ.)
57. Kupina, N. A. (2012). Ideologema «Inostrannyy agent»: tri
dnya v iyule 2012 goda [Ideologeme “Foreign agent”: three days
in July 2012]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics],
3(41), 43–48. (In Russ.)
58. Kupina, N. A. (2000). Yazykovoye stroitel'stvo: ot sistemy
ideologem k sisteme kul'turem [Language construction: from the
system of ideologems to the system of cultures]. In L. P. Krysin
(Resp. Ed.), Russkiy yazyk segodnya. Vyp. 1 [Russian language
today. Issue. 1] (pp. 182–189). Moscow: RAN. In-t rus. lang.
them. V.V. Vinogradova, “Azbukovnik”. (In Russ.)
59. Li, Siqi (2022). Issledovaniye vneshnepoliticheskogo diskursa
Kitaya [A Study of China's Foreign Policy Discourse]. Poliicheskaya
lingvistika [Political Linguistics], 2, 201–204. (In Russ.)
60. Malysheva, E. G. (2009). Ideologema kak lingvokognitivnyy
fenomen: opredeleniye i klassifikatsiya [Ideologeme as a linguocognitive phenomenon: definition and classification]. Politicheskaya
lingvistika [Political Linguistics], 4(30), 32–40. (In Russ.)
61. Odesskiy, M. P., & Feldman, D. M. (2008). Ideologema
«patriot» v russkoy, sovetskoy i postsovetskoy kul'ture [The ideologeme “patriot” in Russian, Soviet and post-Soviet culture].
Obshchestvennyye nauki i sovremennost' [Social sciences and
modernity], 1, 109–123. (In Russ.)
62. Radbil, T. B. (1998). Mifologiya yazyka Andreya Platonova
[The mythology of the language of Andrey Platonov]. Moscow,
N. Novgorod: Publishing House of NGPU, 116 p. (In Russ.)
63. Romanova, T. V. (2019). Ideologemy i aksiologemy russkogo yazykovogo soznaniya kak otrazheniye konstant i dinamiki

natsional'noy mental'nosti [Ideologems and axiologems of Russian linguistic consciousness as a reflection of the constants and
dynamics of the national mentality]. Nizhny Novgorod: DECOM,
120 p. (In Russ.)
64. Terenty, L. M. (2010). Diplomaticheskiy diskurs kak osobaya forma politicheskoy kommunikatsii [Diplomatic discourse
as a special form of political communication]. Voprosy kognitivnoy lingvistiki [Questions of cognitive linguistics], 1(022), 47–56.
(In Russ.)
65. Ulyanova, U. A., & Petrochenko, L. A. (2016). Antropomorfnaya metafora v inzhenernom diskurse (na primere zhanra
Missing Manual) [Anthropomorphic metaphor in engineering discourse (on the example of the Missing Manual genre)]. Vestnik
TSPU [TSPU Bulletin], 6(171), 86–89. (In Russ.)
66. Chudinov, A. P. (2012). Diskursivnyye kharakteristiki
politicheskoy kommunikatsii [Discursive Characteristics of Political Communication]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 2(40), 53–59. (In Russ.)
67. Chudinov, A. P. (2007). Politicheskaya lingvistika [Political
linguistics]. Moscow: Flinta: Nauka, 254 p. (In Russ.)
68. Chudinov, A. P. (2001). Rossiya v metaforicheskom zerkale:
Kognitivnoye issledovaniye politicheskoy metafory (1991-2000)
[Russia in a Metaphorical Mirror: A Cognitive Study of Political
Metaphor (1991-2000)]. Yekaterinburg: Ural State Ped. Univ.,
238 p. (In Russ.)
69. Yusupova, L. G. (2019). Metafora s tochki zreniya antropomorfnoy semantiki [Metaphor from the point of view of anthropomorphic semantics]. Filologiya i iskusstvovedeniye [Philology
and art criticism], 24(2), 470–472.

Бубнова И. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 40–48
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-552
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_03

ГСНТИ 16.21.29; 16.21.27

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Ирина Александровна Бубнова
Московский городской педагогический университет, Москва, Россия, aribubnova@gmail.com, https://orcid.org/00000002-1024-600X

Оценка прошлого как необходимое условие понимания будущего:
СМК vs реальное содержание языкового сознания
АННОТАЦИЯ. Статья посвящена изучению роли СМК в конструировании стереотипов, касающихся советского прошлого России. Рассматриваются факторы, послужившие основой для изменения главной цели медийного
дискурса — информирования. Доказывается, что в настоящий момент СМК представляют собой элемент стратегических коммуникаций, направленных на управление сознанием целевой аудитории для формирования и закрепления у нее определенных моделей поведения, что позволяет реализовать выработанную глобальную стратегию, связанную в том числе и с изменением общественного мнения, касающегося исторического прошлого.
Предметом исследования являются оценки политиков, стоявших у истоков возникновения СССР и руководивших страной в переломные моменты ее истории — Ленина, Сталина, последнего Президента СССР Горбачева
и первого Президента России Ельцина, транслируемые через медиадискурс, а также представления о данных политиках в языковом сознании молодежи, знания которой в существеннной мере сформированы СМК. Цель статьи
заключается в выявлении степени влияния современных СМК на видение прошлого нашей страны молодыми людьми, что в конечном итоге определяет контуры грядущего будущего. Основным методом исследования содержания
языкового сознания послужил метод семантического дифференциала.
Полученные данные позволяют утверждать, что в настоящий момент деятельность СМК, активно конструирующих восприятие различных событий прошлого в массовом сознании, ведет не к формированию разделяемого
значительной частью молодых людей взгляда на свою историю, а, напротив, к сохранению различий и, следовательно, сохранению социально-политических противоречий.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, российские СМИ, политический дискурс, политические деятели, советское государство, советский период, языковое сознание, массовое сознание, семантический дифференциал,
семантические универсалии, СМК, средства массовой коммуникации.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Бубнова Ирина Александровна, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой зарубежной филологии Института гуманитарных наук, Московский городской педагогический
университет; 129226, Россия, Москва, 2-й Сельскохозяйственный пр-д, д. 4; e-mail: aribubnova@gmail.com.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Бубнова, И. А. Оценка прошлого как необходимое условие понимания будущего: СМК
vs реальное содержание языкового сознания / И. А. Бубнова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 40-48. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_03.
Irina A. Bubnova
Moscow City Pedagogical University, Moscow, Russia, aribubnova@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1024-600X

Assessment of the Past as the Necessary Condition for Understanding
the Future: Mass Media vs. the Real Content of Linguistic Consciousness
ABSTRACT. The article deals with the role of mass media in the construction of stereotypes concerning the Soviet past
of Russia. It discusses the factors that served as the basis for changing the main goal of mass media discourse. It proves that
the present day mass media are an element of strategic communications aimed at controlling the minds of the target audience
to form and consolidate certain behavior patterns in it. This activity of mass media makes it possible to implement a certain
global strategy, connected, among other things, with a change in the public opinion regarding the historical past.
The object of the study comprises assessments of the politicians who stood at the origins of the USSR and headed the country at
the turning points of its history — Lenin, Stalin, the last President of the USSR Gorbachev and the first President of Russia Yeltsin,
translated through media discourse, as well as ideas about these politicians in the linguistic consciousness of young people, whose
knowledge is largely formed by mass media. The aim of the article is to identify the degree of influence of modern mass media on the
vision of the past of our country by young people, which largely determines the contours of the coming future. The main method for
studying the content of linguistic consciousness is the method of semantic differential.
The data obtained allows the author to assert that now the activities of mass media, constructing the perception and understanding of various events of the past in the mass consciousness, do not lead to the formation of a view of their history
shared by a significant part of young people, but, on the contrary, to the preservation of differences and, therefore, preservation of socio-political contradictions.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, Russian mass media, political discourse, politicians, Soviet state, Soviet period, linguistic consciousness, mass
consciousness, semantic differential, semantic universals, means of mass communication.
© Бубнова И. А., 2022
40

Bubnova I. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 40–48
AUTHOR’S INFORMATION: Bubnova Irina Aleksandrovna, Doctor of Philology, Professor, Head of Department of
Foreign Philology, Institute of the Humanities, Moscow City Pedagogical University, Moscow, Russia.
FOR CITATION: Bubnova I. A. (2022). Assessment of the Past as the Necessary Condition for Understanding the Future: Mass Media vs. the Real Content of Linguistic Consciousness. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 40-48. (In Russ.).
DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_03.

ВВЕДЕНИЕ

ни привычки выстраивать все социальные
практики в соответствии с новым типом общества [Коломиец 2017].
В совокупности принципиально иные по
сравнению с прошлым веком условия жизнедеятельности каждой отдельной личности
позволяют любому потребителю медиапродуктов ощущать себя не просто активным
деятелем, но реальным сотворцом размещаемых в печати и социальных сетях публикаций, вступая с авторами сообщений в
спор, оставляя комментарии, выбирая всевозможные по своим идеологическим предпочтениям источники получения сведений и
на основе их анализа составляя свое собственное мнение.
Сложившаяся ситуация, с одной стороны,
осложняет деятельность СМК, с другой — ведет к росту влияния современного массовоинформационного дискурса, окончательно
превратившегося из средства информации
в элемент стратегических коммуникаций,
отличающихся направленностью на управление сознанием целевой аудитории, на
формирование и закрепление у нее конкретных моделей поведения, что, в конечном
итоге, позволяет определенным социальным
институтам реализовывать некую глобальную стратегию, которая «всегда нацелена на
стратегический, то есть отложенный, неочевидный обыденному сознанию результат»
[Гавра 2021: 16].
Однако, несмотря на значительное количество работ, посвященных роли СМК в современной общественной жизни [Gruzd &
Wellman 2014, Gruzd, Jacobson, Wellman, Mai
2016; Gruzd, Jacobson, Wellman, 2017], их
вкладу в политическую поляризацию социума [Bail et al. 2018], специфика деятельности
российских СМК по формированию общественного мнения, степень их влияния на молодежь, особенно когда речь идет о проблемах изначально дискуссионных, глубоко до
сих пор не исследована.
Одним из таких наиболее острых вопросов, обсуждаемых в последнее десятилетие
как в мире науки, так и в российском обществе, является вопрос о будущем, прогноз
возможных контуров которого невозможен
без серьезного научного анализа прошлого.
Однако этот анализ подменяется в СМК выступлениями политизированных историков и
журналистов, в результате чего «в постсоветские годы в политическом классе, час-

Исследования приемов манипулирования сознанием массовой аудитории, применяемых СМК (средствами массовой коммуникации), и методов формирования согласованного общественного мнения по важнейшим вопросам, касающимся самых разных
аспектов деятельности государства, находились в фокусе внимания психолингвистики с
момента ее становления как отдельной
сферы научных изысканий [Леонтьев 1969,
1972, 1983]. В настоящий момент актуальность проблем психолингвистического анализа социальной и массовой коммуникации
в аспекте их влияния на массовое сознание
возрастает с каждым днем, что связано
с целым рядом факторов.
Одной из важнейших причин, определяющих насущную потребность в подобных
работах, является современный неолиберализм — политическая философия, которая
заняла лидирующую позицию не только
в дискурсе американских и западноевропейских, но и современных российских СМК.
Конкретно эта неолиберальная идеология и
ее постулаты диктуют сегодня выбор тем
для публикаций, расстановку акцентов и даже систематическое употребление определенных лексико-грамматических форм [Ming
Liu 2017], тем самым детерминируя требуемую определенными социальными институтами интерпретацию и понимание мира
обычным человеком [Harvey 2007: 22].
Не менее важным основанием для таких
исследований стала и кардинально изменившаяся по сравнению с прошлым столетием структура взаимодействия СМК и аудитории, и прежде всего полная трансформация социальных параметров массовой коммуникации. С одной стороны, широчайший
выбор медийного разнообразия, возникновение всякого рода социальных медиаплатформ обусловили кастомизацию социума,
создание виртуальных сообществ, члены
которых могут быть как совершенно различными по своим демографическим и социальным характеристикам, так и объединенными на основе какого-то фактора, играющего для их интеграции важную роль [Blank
& Lutz 2017]. С другой — современные технологии, цифровизация всех сфер жизни,
погружение человека в интернет-реальность
практически с момента рождения ускорили
формирование у субъектов социальной жиз41

Бубнова И. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 40–48

тично — в массовом сознании сложились,
укоренились и укрепились несколько комплексов антиисторических (если, хотите,
фальсификаторских, по большей части доморощенных) стереотипов понимания прошлого страны, оказывающих заметное и негативное влияние на политику, повседневность и т. д.» [Романовский, 2015: 21].
Одним из ярких примеров создания
«информационных помех» с целью формирования тенденциозных клише о советском
периоде развития России является обсуждение человеческих и профессиональных
качеств тех, кто руководил страной в течение последнего столетия, чьи действия повлияли на ход всего мирового исторического
процесса — В. И. Ленина, И. В. Сталина,
М. С. Горбачева, Б. Н. Ельцина, которое
с новой силой вспыхнуло в СМК в преддверии тридцатилетия исчезновения СССР
с геополитической карты мира.
Так, довольно широко освещалось в медийном дискурсе 90-летие первого и последнего Президента СССР, названного выдающимся, мудрым, дальновидным человеком, исключительным явлением в мировой
политике западными политическими лидерами в своих поздравлениях, размещенных
одновременно в самых разных российских
средствах массовой информации. Весьма
комплиментарно — «Человек с собственным
мнением» — была озаглавлена подборка
высказываний о нем, опубликованная накануне празднования юбилея российским государственным информационным агентством федерального уровня ТАСС [Человек с
собственным мнением www]. Более того,
к этой дате ВЦИОМ опубликовал данные
о росте положительного отношения к М. С. Горбачеву, подчеркивая, что в 2021 г. каждый
второй опрошенный (51%) рассматривал его
как человека, думавшего о благе страны
[Опрос: Горбачев думал о благе страны, но
совершал тактические просчеты www]. В последнем случае важной кажется ремарка
директора по стратегическому развитию
данного центра С. В. Львова, тут же заметившего, что россияне «не собираются пересматривать отношение к исторической
роли Горбачева, даже несмотря на смену
поколений. … Еще долгое время его имя
будет связано с трагедией распада — не
столько коммунистической державы как таковой, а с разрушением сложившихся устоев, государства и его роли в мире, советского общества и его благосостояния. Аргументов, позволяющих примирить россиян с исторической необходимостью, в которой Горбачев был вынужден действовать, попытаться как-то объективировать свои сужде-

ния, крайне мало, и вряд ли они появятся
в обозримом будущем. Эмоциональность
уходит, но рациональные мотивы к оправданию Горбачева не складываются» [ВЦИОМ
www]. Эта фраза явно диссонирует с общим
позитивным фоном сообщения ВЦИОМ, однако становится вполне понятной, если прочитать хотя бы небольшую часть комментариев читателей под официальными анонсами о грядущем юбилее и последующими
хвалебными статьями, а вот цифры, озвученные Всероссийским центром изучения
общественного мнения, напротив, начинают
вызывать большое сомнение.
Подчеркнем, что подобные расхождения
в оценке личностей и деятельности лидеров
нашего государства в СМК и в массовом
сознании скорее закономерность, чем случайность, так как отмеченная тенденция
проявлялась и в 2020 г. во время празднования юбилеев Б. Н. Ельцина [Путь от танка
до гроба www] и В. И. Ленина, и в 2019 —
И. В. Сталина. Выявляемые различия, как
представляется, свидетельствуют о, как минимум, сохранении, если не нарастании
масштабных социально-политических противоречий, существование которых отмечают ведущие отечественные социологи [Левашов 2018]. С другой стороны, в данном
случае нельзя не зафиксировать важный с
позиции социопсихолингвистики факт: авторами текстов комментариев (а это становится очевидным в ходе их анализа) чаще всего
являются активные пользователи, не только
эмоционально вовлеченные в ситуацию, но
и, как правило, жившие в советский период,
а это не могло не повлиять на их систему
мотивов и смысложизненных ориентаций,
отражающихся как в смысловом содержании
вышеупомянутых имен в индивидуальном
сознании, так и в речевой деятельности каждого, кто высказал свое мнение.
Размышления пользователей интернета
о событиях, связанных с советской эпохой и
сменой общественного строя, безусловно,
являются весьма информативным материалом. Но, на наш взгляд, не меньший интерес, особенно в аспекте прогнозирования и
моделирования будущего России и русской
культуры, вызывают оценки нашего прошлого и лидеров, доминирующие среди современного поколения молодых людей, чьи
знания являются «продуктом» их жизнедеятельности в сегодняшнем обществе, в том
числе — медиапространстве, и именно данным обстоятельством была обусловлена
цель нашего исследования, состоявшая:
1) в выявлении представлений о личных качествах политиков, стоявших у истоков возникновения СССР и руководивших страной
42

Bubnova I. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 40–48

в переломные моменты ее истории; 2) предварительной оценке эффективности деятельности СМК, направленной на изменение
общественной атмосферы и переоценку ценностей, что является одной из целей стратегических коммуникаций [Гавра 2021: 16].

Обработка результатов включала в себя:
– выявление групповых универсалий оценки/семантических универсалий — списка
«выделенных для данного стимула координат (оценок по шкалам), одинаково оцениваемых значимым большинством однородной группы испытуемых» [Серкин 2008: 259]
по следующему алгоритму: 1) составление
групповой матрицы данных; 2) выделение
диапазона размаха средних краев шкалы
(в нашем случае — 25 %); 3) вычисление
диапазонов отступа; 4) выделение дескрипторов, среднее значение которых входит
в один из диапазонов отступа, что не может
быть признано случайным и является свидетельством их значимости в сознании 75 % участников эксперимента.
Следует особо подчеркнуть, что, несмотря на кажущуюся простоту метода семантических универсалий, он является не
просто весьма продуктивным методом, но и
обеспечивает построение моделей, которые
«всегда шире, информативнее и валиднее
любой факторной или кластерной модели»
[там же] в силу того, что они свободны «от
ограничений, накладываемых процедурами
математического моделирования» [там же];
– качественный
анализ
универсалий
оценки;
– сравнение и качественный анализ сходств
и различий полученных универсалий оценки
разных стимулов.
Стимулами в исследовании послужили
следующие имена: В. И. Ленин, И. В. Сталин, М. С. Горбачев, Б. Н .Ельцин.
Респондентами в исследовании выступили студенты вуза, обучающиеся на гуманитарных направлениях — социологии, истории, филологии. Общее количество участников — 41 чел., средний возраст — 20 лет.
Группа была гомогенной по составу, что было принципиально важным для реализации
поставленной в работе цели.
Полученные результаты и их обсуждение
Групповой семантической универсалией
представлений студентов о личных качествах В. И. Ленина является следующий список дескрипторов.
● Отсутствующие
качества:
глупый,
скромный, рассеянный, скованный, неуверенный, безвольный, ограниченный, безалаберный, тонкий, неопытный, недоброжелательный, беспечный, посредственность,
мелочный, изнеженный, красивый, закомплексованный, праздный, вредитель.
● Наиболее характерные личностные качества: активный, умный, открытый, сильный,
организованный,
трудолюбивый,
опытный, твердый, эрудированный, знающий, упорный.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ЛИЧНЫХ
КАЧЕСТВАХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СССР
И НОВОЙ РОССИИ В СОЗНАНИИ
СТУДЕНТОВ
Методология, методики и процедура
исследования
Помимо идей, развитых в культурноисторической теории Л. С. Выготского, прежде всего идеи о ведущей роли культурной
линии развития («Все высшие психические
функции суть интериоризованные отношения социального порядка, основа социальной структуры личности. Их состав, генетическая структура, способ действия — одним
словом, вся их природа социальна; даже
превращаясь в психические процессы, она
остается квазисоциальной. Человек и наедине с собой сохраняет функции общения»
[Выготский 1983: 146]), основных принципов
общепсихологической теории деятельности
(А. Н. Леонтьев), а также понимания психологической структуры значения слова в теории речевой деятельности (А. А. Леонтьев),
основу исследования составили положения
о профессиональной специфичности активности человека («профессиональные различия имеют проекцию и в особенностях принятия объектов мира, не являющихся непосредственно профессионально значимыми»
[Артемьева 1999: 265]).
Основным методом исследования явился метод семантического дифференциала,
широко используемый в психолингвистике,
психосемантике и психологии субъективной
семантики, позволяющий изучать особенности использования и функционирования
значений в любом, а не только в речевом,
видах деятельности. В нашей работе применялся униполярный личностный семантический дифференциал [Шмелев, Похилько, Козловская-Тельнова 1988], относящийся к специализированным, предметно-отнесенным характеристикам, с помощью которых оцениваются стимулы в определенной
предметной области (здесь — личностные
качества политика). В список входят 64 личностные черты, оцениваемые в баллах от 0
до 3, что дает возможность выделить как
качества, отсутствующие (по представлениям респондентов) у человека, так и те
характеристики, которые проявляются у него наиболее ярко.
43

Бубнова И. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 40–48

Групповая семантическая универсалия
представлений студентов о личных качествах И. В. Сталина имеет следующий вид.
● Отсутствующие качества: добрый, пассивный, глупый, скромный, рассеянный,
обаятельный, скованный, доброжелательный, неуверенный, тактичный, безвольный,
безалаберный, тонкий, мечтательный, неопытный, естественный, беспечный, отходчивый, посредственность, изнеженный,
красивый, закомплексованный, поэтичный.
● Наиболее характерные личностные качества: активный, умный, сильный, организованный, трудолюбивый, опытный, самодовольный, твердый, грубый, вспыльчивый,
расчетливый, холодный, эрудированный,
знающий, упорный.
Групповой семантической универсалией
представлений студентов о личных качествах М. С. Горбачева является следующий
список дескрипторов.
● Отсутствующие качества: скованный,
гибкий, тактичный, тонкий, изнеженный,
красивый, поэтичный.
● Наиболее характерные личностные качества: спокойный, общительный, активный, умный, открытый, простой, эгоистичный, трудолюбивый, опытный, оптимист, изворотливый.
Групповая семантическая универсалия
представлений студентов о личных качествах Б. Н. Ельцина отражена в следующем
списке:
● Отсутствующие качества: скованный, ограниченный, тонкий, неопытный, остроумный, недоброжелательный, творческий, изнеженный, закомплексованный, поэтичный.
● Наиболее характерные личностные качества: общительный, активный, умный,
простой, оптимист, честолюбивый.
Сравнительный анализ полученных семантических универсалий показывает, что
представления студентов о первых руководителях СССР гораздо шире, чем о М. С. Горбачеве и Б. Н. Ельцине, причем В. И. Ленин
и И. В. Сталин оказываются еще и наиболее
близкими по своим личностным характеристикам. Основное различие заключается
в том, что список качеств, характерных для
И. В. Сталина, значительно больше, сюда,
помимо совпавших с В. И. Лениным черт,
были включены самодовольство, вспыльчивость, расчетливость, грубость и холодность — качества, не проявлявшиеся, по
мнению студентов, в характере В. И. Ленина.
В список несвойственных В. И. Ленину характеристик вошли ограниченность и недоброжелательность, в то время как последний признак отмечается как ярко выраженный у И. В. Сталина.

То, что большинство респондентов не
считают первых руководителей СССР неопытными, безвольными, слабыми, неуверенными, скованными, закомплексованными
личностями и беспечными, безалаберными
людьми, вполне закономерно: эти черты не
согласуются ни с реальными знаниями студентов об этих людях, полученными ими из
разных источников, ни с образами, выстраиваемыми в массовом сознании через СМК.
Не вызывают удивления и приписываемые
В. И. Ленину и И. В. Сталину активность,
ум, сила, организованность, трудолюбие,
твердость и упорство, — данные характеристики, как можно предполагать, связываются респондентами с успешной деятельностью, с достижением поставленных каждым
из оцениваемых лидеров целей (оценка самих этих целей — негативная или положительная — в эксперименте не выявляется).
Особо отметим, что характерными для
В. И. Ленина и И. В. Сталина качествами
считаются знания и эрудиция, причем ни то,
ни другое не проявляется в групповых представлениях о М. С. Горбачеве и Б. Н. Ельцине.
Не менее интересен факт появления дескриптора вредитель, вошедшего с отрицательным знаком в семантическую универсалию представлений о В. И. Ленине. Иначе
говоря, в сознании группы Ленин совершенно однозначно не ассоциируется с данной
характеристикой, тогда как мнение испытуемых о других исследованных персоналиях
резко полярно, о чем свидетельствует отсутствие этого дескриптора в остальных
универсалиях, обусловленное либо самой
высокой, либо нулевой оценкой стимулов.
И эти данные, если учитывать наиболее
распространенные стереотипы о нашей истории, транслируемые СМК уже десятилетиями, также могут оцениваться как весьма
показательные.
Групповое представление о И. В. Сталине как о человеке, лишенном доброты,
скромности, тактичности, тонкости, отходчивости и т. д., также полностью коррелирует с его имиджем, конструируемым в
разных типах дискурсивных практик, а выявившиеся дескрипторы вполне попадают в
список «общеизвестных» фактов о В. И. Сталине, транслируемых через массмедиа, что
заставляет вспомнить ремарку Ж. Бодрийяра [Бодрийяр 2020] о «наименьшей общей культуре», т. е. классической для современного общества ситуации «потребления» информации без реального осознанного выбора.
В отличие от И. В. Сталина, если судить
по составу дескрипторов, вошедших в се44

Bubnova I. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 40–48

мантическую универсалию, В. И. Ленин в
групповом сознании остается человеком,
наделенным всеми качествами, делающими
его практически идеальным политиком.
М. С. Горбачев, как и И. В. Сталин, в представлении студентов отличался отсутствием
такта, подобно В. И. Ленину, был открытым, совпадал с Б. Н. Ельциным по таким
характеристикам, как общительность, простота и оптимизм. Особыми признаками
его личности, по мнению группы, были спокойствие, эгоистичность и изворотливость — данные дескрипторы появились
только при оценке респондентами этого
стимула.
Что касается Б. Н. Ельцина, то единственной чертой, выделяющей его среди всех
исследованных руководителей, оказалось
честолюбие, в список лично у него отсутствующих качеств вошли неопытность (при
этом качества опытный, знающий зафиксированы не были), остроумие, творчество.
Подчеркнем, что в целом семантические
универсалии, отражающие представления
наших респондентов о последнем президенте СССР и первом президенте России, гораздо беднее по содержанию, чем универсалии, репрезентирующие их знания о
В. И. Ленине и И. В. Сталине. Соответственно, значительно слабее их знания об этом
периоде жизни страны, и это косвенно подтверждается примечаниями наших респондентов, прежде всего будущих социологов
(что кажется весьма симптоматичным, учитывая их будущую деятельность), оставленными в анкетах («мало знаю», «не знаком»,
«почти не слышал», «могу оценить лишь
частично» и т. д.). С другой стороны, на содержание выявленных семантических универсалий повлияли и существенные расхождения в оценках личных качеств М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина, даваемых нашими испытуемыми, в силу чего в этих случаях количество дескрипторов, вошедших в диапазоны отступа, оказалось минимальным. Сама
по себе такая ситуация, на первый взгляд,
не может не вызывать вопросов, так как
время политической активности М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина, кардинальные перемены, происходившие в стране под их руководством и затронувшие жизнь каждой семьи, каждого гражданина, гораздо ближе к
нынешнему поколению в исторической перспективе, чем советский период. Однако,
если принимать во внимание не только тональность, но и тематику обсуждений нашего прошлого, полученные результаты кажутся неслучайными: в фокусе, как правило,
оказываются именно В. И. Ленин и И. В. Сталин (последний в большей степени), руково-

дство которых связывается с величайшими
трагедиями, репрессиями, голодом и т. д.,
а период 90-х годов в публичных дискуссиях
рассматривается весьма редко и характеризуется как годы крушения тоталитаризма
и установления демократии и свободы, поэтому оценка молодыми людьми последних
десятилетий ХХ в. практически полностью
зависит от их ближайшего окружения.
ВЫВОДЫ
Таким образом, существуют достаточно
веские основания предполагать, что в определенной степени «мозаичные», отрывочные представления современных студентов
о качествах людей, руководивших СССР и
Россией в ХХ в., являются результатом отсутствия у участников эксперимента структурированных знаний истории, причем не
только знаний о каком-то периоде развития
страны и даже не только знаний всей ее истории, но именно системы исторических
знаний об этапах и тенденциях развития
всего мира. Очевидно, что лишь при наличии таких знаний образ личности политика и,
соответственно, определенного периода
прошлого в массовом сознании, прежде всего в сознании молодежи, будет выстраиваться с учетом всех обстоятельств, характерных для ситуации, в которой он формировался и затем действовал.
Сложившееся положение, на наш взгляд,
является яркой иллюстрацией известного
тезиса А. Н. Леонтьева, подчеркивавшего,
что в определенных случаях суждения человека об историческом прошлом определяются прежде всего идеологическими представлениями социума, когда индивид, в силу отсутствия личных переживаний, может идти
только путем усвоения «извне „готовых“ значений — знаний, понятий, взглядов, которые
он получает в общении, в тех или иных
формах индивидуальной или массовой коммуникации. Это и создает возможность внесения в его сознание, навязывания ему искаженных или фантастических представлений и идей, в том числе таких, которые не
имеют никакой почвы в его реальном, практическом жизненном опыте. ˂…˃ превращаясь в стереотипы, они, как и любые стереотипы, способны к сопротивлению. ˂…˃ Но и
их разрушение не ведёт еще к дезинтегрированности сознания, его неадекватности,
само по себе оно создает лишь его опустошение, способное обернуться психологической катастрофой» [Леонтьев 2004: 119]
(курсив автора. — И. Б.). Соответственно,
сам риск возникновения подобной катастрофы (на уровне индивида или в национальном
масштабе) связан непосредственно с дея45

Бубнова И. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 40–48

тельностью различных социальных институтов, предлагающих индивиду выбор, причем
«это выбор не между значениями, а между
сталкивающимися общественными позициями, которые посредством этих значений выражаются и осознаются» [там же: 119].
Можно предполагать, что в данной ситуации маркером существующей сегодня
если не катастрофы, то заметной «спутанности» сознания у молодого поколения являются именно существенные расхождения
в оценках личных качеств обсуждаемых политиков, даваемых нашими испытуемыми:
значительная часть полученных ответов тяготела к полярным оценкам, что в итоге повлияло на количество дескрипторов, вошедших в диапазоны отступа. Яркой иллюстрацией этого положения оказывается уже
упоминавшийся выше дескриптор вредитель, и здесь, как, собственно, и в случае
выбора крайних значений для других качеств
оцениваемого стимула, можно предполагать
зависимость мнения респондента от их выбора в ситуации столкновения мнений официальных СМК и ближайшего окружения либо оценок, даваемых альтернативными источниками информации.
И, наконец, нельзя не отметить вклад
в создание неопределенности и даже дезинтеграции сознания, обусловленный особенностями подачи материала, отличающими
большинство СМК, которые не могут не влиять на представления наших респондентов
о качествах рассматриваемых политиков.
Известно, что доверие, особенно в ситуации конфликта мнений (а оценка личностей
руководителей нашей страны, как свидетельствуют многие исследования, до сих
пор неоднозначна), вызывает информация,
представляемая не менее чем двумя источниками, причем оба собеседника (автора) показывают предмет обсуждения с нескольких сторон, приводя разные аргументы в защиту своей точки зрения [MaywegPaus & Jucks 2018; Hendriks & Jucks 2020].
В современных условиях, как показал анализ опубликованных к юбилеям статей, этот
принцип практически никогда не соблюдается. В итоге какая-то часть аудитории принимает транслируемые мнения без реального осознанного выбора, другая, напротив,
отрицает все, даже рациональные доводы,
причем эта вторая часть значительно
больше по количеству, так как, к примеру,
качества доброты, заботы о стране и народе, мудрости и т. д., приписываемые
Горбачеву и Ельцину СМК, не нашли отражения в полученных результатах, а следовательно, отсутствуют в групповом представлении о последнем руководителе

СССР и первом Президенте России в сознании студентов-гуманитариев.
В целом полученные экспериментальные
данные демонстрируют, что групповая оценка
личностных качеств политиков, чьи действия
оказали огромное влияние на дальнейшее
развитие России, далеко не всегда совпадают с той интерпретацией их характеров, которая активно продвигается через различные
СМК. И в этом случае можно с большой долей уверенности утверждать, что деятельность СМК, которые, безусловно, доминируют в информпространстве и активно конструируют восприятие различных событий
прошлого в массовом сознании, в настоящее
время ведет не к формированию разделяемого значительной частью молодых людей
взгляда на свою историю, а, напротив, к сохранению различий и, следовательно, сохранению социально-политических противоречий. Именно в этом и заключается парадокс ситуации, сложившейся в современном
российском обществе на современном этапе
его развития, и причины этой ситуации, как
нам представляется, требуют самого пристального внимания исследователей, так как
построение нашего будущего невозможно
без достижения консенсуса относительно
нашей недавней истории.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Артемьева, Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики / Е. Ю. Артемьева ; под ред. И. Б. Ханиной. — Москва : Наука : Смысл, 1999. — 349 с. — Текст : непосредственный.
2. Бодрийяр, Ж. Общество потребления / Ж. Бодрийяр. —
Москва : АСТ, 2020. — 384 с. — Текст : непосредственный.
3. Выготский, Л. С. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 3. Проблемы развития психики / Л. С. Выготский ; под ред. А. М. Матюшкина. — Москва : Педагогика, 1983. — 369 с. — Текст :
непосредственный.
4. Гавра, Д. П. Стратегические коммуникации и тексты
стратегических коммуникаций: к теоретическому обоснованию категорий / Д. П. Гавра. — Текст : непосредственный //
Российская школа связей с общественностью. — 2021. —
№ 22. — С. 10–30.
5. Коломиец, В. П. Социология массовой коммуникации в
обществе коммуникационного изобилия / В. П. Коломиец. —
Текст : непосредственный // Социологические исследования. —
2017. — № 6. — С. 3–14. — DOI: 10.7868/S0132162517060010.
6. Левашов, В. К. Новые социально-политические противоречия на пути достижения устойчивого развития / В. К. Левашов. — Текст : непосредственный // Социологические
исследования. — 2018. — № 12. — С. 107–119. — DOI:
10.31857/S013216250003174-4.
7. Леонтьев, А. А. Язык, речь, речевая деятельность /
А. А. Леонтьев. — Москва : Просвещение, 1969. — 216 с. —
Текст : непосредственный.
8. Леонтьев, А. А. К психологии речевого воздействия /
А. А. Леонтьев. — Текст : непосредственный // Материалы
Всесоюзного симпозиума по психолингвистике и теории
коммуникации. — Москва : Академия наук СССР, Институт
языкознания. — 1972. — С. 28–41.
9. Леонтьев, А. А. Язык пропаганды: социально-психологический аспект / А. А. Леонтьев. — Текст : непосредственный // Язык как средство идеологического воздействия :
сб. обзоров. — Москва : ИНИОН АН СССР, 1983. — С. 15–
33.
46

Bubnova I. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 40–48
10. Леонтьев, А. Н. Деятельность. Сознание. Личность /
А. Н. Леонтьев. — Москва : Смысл : Академия, 2004. —
352 с. — Текст : непосредственный.
11. Романовский, Н. В. Будущее как проблема современной
социологии / Н. В. Романовский. — Текст : непосредственный // Социологические исследования. — 2015. — № 11. —
С. 13–22.
12. Серкин, В. П. Методы психологии субъективной семантики и психосемантики / В. П. Серкин. — Москва : ПЧЕЛА,
2008. — 378 с. — Текст : непосредственный.
13. Шмелев, А. Г. Практикум по экспериментальной психосемантике (тезаурус личностных черт) / А. Г. Шмелев, В. И. Похилько, А. Ю. Козловская-Тельнова. — Москва : Изд-во
Моск. ун-та, 1988. — 208 с. — Текст : непосредственный.
14. Bail, C. A. Exposure to opposing views on social media can
increase political polarization / C. A. Bail [et al.]. — Text : electronic // Pnas. — 2018. — 115 (37). — P. 9216–9221. — URL:
https://doi.org/10.1073/pnas.1804840115.
15. Blank, G. Representativeness of social media in Great Britain: Investigating Facebook, LinkedIn, Twitter, Pinterest,
Google+, and Instagram / G. Blank, C. Lutz. — Text : electronic //
American Behavioral Scientist. — 2017. — Vol. 61. — P. 741–
756. — URL: https://doi.org/10.1177/0002764217717559.
16. Gruzd, A. Social Media and Society: Introduction to the
Special Issue / A. Gruzd, J. Jacobson, B. Wellman. — Text :
electronic // American Behavioral Scientist. — 2017. — Vol. 61. —
Iss. 7. — P. 647–652. — URL: https://doi.org/10.1177/0002764
217717567.
17. Gruzd, A. Understanding communities in an age of social
media: The good, the bad, and the complicated. / A. Gruzd, J. Jacobson, B. Wellman, P. H. Mai. — Text : electronic // Information, Communication & Society. — 2016. — Vol. 19. —
Iss. 9. — P. 1187–1193.
18. Gruzd, A. Networked influence in social media: Introduction to the special issue / A. Gruzd, B. Wellman. — Text : electronic // American Behavioral Scientist. — 2014. — Vol. 58. —
Iss. 10. — P. 1251–1259.
19. Harvey, D. Neoliberalism as Creative Destruction / D. Harvey. — Text : electronic // The Annals of the American Academy
of Political and Social Science. — 2007. — Vol. 610. — Iss. 1. —
P. 21–44. — URL: https://doi:10.1177/0002716206296780.
20. Hendriks, F. Does Scientific Uncertainty in News Articles
Affect Readers’ Trust and Decision-Making? / F. Hendriks,
R. Jucks. — Text : electronic // Media and Communication. —
2020. — Vol. 8. — Iss. 2. — P. 401. — URL: https://doi. org/10.
17645/mac.v8i2.2824.
21. Mayweg-Paus, E. Conflicting Evidence or Conflicting Opinions? Two-Sided Expert Discussions Contribute to Experts’
Trustworthiness / E. Mayweg-Paus, R. Jucks. — Text : electronic //
Journal of Language and Social Psychology. — 2018. — Vol. 37. —
Iss. 2. — P. 203–223. — URL: https://doi.org/10.1177/0261927
X17716102.
22. Ming, Liu. “Contesting the Cynicism of Neoliberalism”:
A Corpus-Assisted Discourse Study of Press Representations of
the Sino-US Currency Dispute / Ming Liu. — Text : electronic //
Journal of Language and Politics. — 2017. — Vol. 16. — Iss. 2. —
P. 242–263. — URL: https://doi:10.1075/jlp.15010.li.
ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСЫ
23. ВЦИОМ: доля россиян, негативно оценивающих деятельность Горбачева, снизилась / ВЦИОМ. — URL: https://
tass.ru/obschestvo/10815565 (дата обращения: 06.04.2022). —
Текст : электронный.
24. Опрос: Горбачев думал о благе страны, но совершал тактические просчеты. — URL: https://rg.ru/2021/03/02/opros-gorba
chev-dumal-o-blage-strany-no-sovershal-takticheskie-proschety.html
(дата обращения: 06.04.2022). — Текст : электронный.
25. Путь от танка до гроба. История Бориса Ельцина в фотографиях — к его 90-летию. — URL: https://360tv.ru/news/
tekst/borisu-eltsinu-90/ (дата обращения: 07.04.2022). —
Текст : электронный.
26. «Человек с собственным мнением». Высказывания о
Михаиле Горбачеве. — URL: https://tass.ru/info/10807011
(дата обращения: 06.04.2022). — Текст : электронный.
REFERENCES
1. Artemyeva, E.Yu. (1999). Osnovy psikhologii sub"yektivnoy
semantiki [Fundamentals of the Psychology of Subjective Seman-

tics] (Eds. I. B. Khanina). Moscow: Nauka, Smysl, 349 p.
(In Russ.)
2. Baudrillard, J. (2020). Obshchestvo potrebleniya [Consumer
Society]. Moscow: AST, 384 p. (In Russ.)
3. Vygotskij, L. S. (1983). Sobranie sochinenij [Collected
works] (Vol. 3. Problemy razvitiya psihiki [Problems of the development of the psyche], Eds.: A. M. Matyushkin). Moscow:
Pedagogika, 369 p. (In Russ.)
4. Gavra, D. P. (2021). Strategicheskie kommunikacii i teksty
strategicheskih kommunikacij: k teoreticheskomu obosnovaniyu
kategorij [Strategic Communications and Texts of Strategic
Communications: Toward a Theoretical Substantiation of Categories]. Rossijskaya shkola svyazej s obshchestvennost'yu, 22, 10–
30. (In Russ.)
5. Kolomiets, V. P. (2017). Sotsiologiya massovoy kommunikatsii v obshchestve kommunikatsionnogo izobiliya [Sociology
of Mass Communication in a Society of Communication Abundance]. SOCIS. Sotsiologicheskiye issledovaniya — SOCIS. Sociological research, 6, 3–14. Retrieved from http://doi.org/10.7868/
S0132162517060010 (In Russ.)
6. Levashov, V. K. (2018). Novyye sotsial'no-politicheskiye
protivorechiya na puti dostizheniya ustoychivogo razvitiya [New
socio-political contradictions on the way to achieving sustainable
development]. SOCIS. Sotsiologicheskiye issledovaniya —
SOCIS. Sociological research, 12, 107–119. Retrieved from
http://doi.org/10.31857/S013216250003174-4 (In Russ.)
7. Leontiev, A. A. (1969). Yazyk, rech, rechevaya deiatelity
[Language, speech, speech activity]. Moscow: Prosvestenie,
216 p. (In Russ.)
8. Leontiev, A. A. (1972). K psychology rechevogo vozdeystviya [To the psychology of speech impact]. In Material vsesoyuznogo symposium pau psycholinguistics yi theory communications [Materials of the All-Union Symposium on Psycholinguistics and Communication Theory] (pp. 28–41). Moscow: Academy
nauck SSSR, institutes yazykoznaniya (In Russ.)
9. Leontiev, A. A. (1983). Yazyk propaganda: sotsialno-psychological aspect [The language of propaganda: socio-psychological aspect]. In Yazyk kak sredstvo ideological vozdeystviya
[Language as a means of ideological influence] (A collection of
reviews, pp. 15–33). Moscow: Inion AN SSSR (In Russ.)
10. Leontyev, A. N. (2004). Deiatelity. Soznaniye. Lichnost
[Activity. Consciousness. Personality]. Moscow: Smysl, Academy, 352 p. (In Russ.)
11. Romanovskij, N. V. (2015). Budushchee kak problema
sovremennoj sociologii. Sociologicheskie issledovaniya. Sotsiologicheskiye issledovaniya — SOCIS. Sociological research, 11,
13–22 (In Russ.)
12. Serkin, V. P. (2008). Metody psikhologii sub"yektivnoy
semantiki i psikhosemantiki [Psychology methods of subjective
semantics and psychosemantics]. Moscow: Izdatel'stvo PCHELA,
378 p. (In Russ.)
13. Shmelev, A. G., Pokhilko, V. I., & Kozlovskaya-Telnova,
A. Yu. (1988). Praktikum po eksperimental'noy psikhosemantike
(tezaurus lichnostnykh chert) [Workshop on Experimental Psychosemantics (Traits Thesaurus)]. Moscow: Izd-vo Mosk. un-ta,
208 p. (In Russ.)
14. Bail, C. A., et al. (2018). Exposure to opposing views on
social media can increase political polarization. Pnas, 115 (37),
9216–9221. Retrieved from https://doi.org/10.1073/pnas.1804
840115
15. Blank, G., & Lutz, C. (2017). Representativeness of social
media in Great Britain: Investigating Facebook, LinkedIn, Twitter, Pinterest, Google+, and Instagram. American Behavioral
Scientist, 61, 741–756. Retrieved from https://doi.org/10.1177/00
02764217717559
16. Gruzd, A., Jacobson, J., & Wellman, B. (2017). Social Media and Society: Introduction to the Special Issue. American Behavioral Scientist, 61(7), 647–652. Retrieved from https://doi.org/
10.1177/0002764217717567
17. Gruzd, A., Jacobson, J., Wellman, B., Mai, P. H. (2016).
Understanding communities in an age of social media: The good,
the bad, and the complicated. Information, Communication & Society, 19(9), 1187–1193.
18. Gruzd, A., Wellman, B. (2014). Networked influence in
social media: Introduction to the special issue. American Behavioral Scientist, 58(10), 1251–1259.
47

Бубнова И. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 40–48
19. Harvey, D. (2007). Neoliberalism as Creative Destruction.
The Annals of the American Academy of Political and Social
Science, 610(1), 21–44. Retrieved from https://doi:10.1177/00027
16206296780
20. Hendriks, F., & Jucks, R. (2020). Does Scientific Uncertainty in News Articles Affect Readers’ Trust and Decision-Making?
Media and Communication, 8(2), 401. Retrieved from https://doi.
org/10.17645/mac.v8i2.2824
21. Mayweg-Paus, E., & Jucks, R. (2018). Conflicting Evidence
or Conflicting Opinions? Two-Sided Expert Discussions Contribute to Experts’ Trustworthiness. Journal of Language and Social
Psychology, 37(2), 203–223. Retrieved from https://doi. org/10.
1177/0261927X17716102
22. Ming, Liu (2017). “Contesting the Cynicism of Neoliberalism”: A Corpus-Assisted Discourse Study of Press Representations of the Sino-US Currency Dispute. Journal of Language and
Politics, 16(2), 242–263. Retrieved from https://doi 10.1075/jlp.
15010.li

INTERNET RESOURCES
23. VTSIOM (n.d.). VTSIOM: dolya rossiyan, negativno
otsenivayushchikh deyatel'nost' Gorbacheva, snizilas' [VTsIOM:
the share of Russians who negatively assess Gorbachev's activities has decreased]. Retrieved Apr. 6, 2022, from https://tass.ru/ob
schestvo/10815565 (In Russ.)
24. Opros: Gorbachev dumal o blage strany, no sovershal
takticheskiye proschety [Poll: Gorbachev thought about the good
of the country, but made tactical mistakes] (n.d.). Retrieved Apr.
6, 2022, from https://rg.ru/2021/03/02/opros-gorbachev-dumal-oblage-strany-no-sovershal-takticheskie-proschety.html (In Russ.)
25. Put' ot tanka do groba. Istoriya Borisa Yel'tsina v fotografiyakh — k yego 90-letiyu [The path from tank to coffin. The
story of Boris Yeltsin in photographs — to his 90th birthday]
(n.d.). Retrieved Apr. 7, 2022, from https://360tv.ru/news/tekst/
borisu-eltsinu-90/ (In Russ.)
26. «Chelovek s sobstvennym mneniyem». Vyskazyvaniya o
Mikhaile Gorbacheve [“A man with his own opinion.” Statements
about Mikhail Gorbachev] (n.d.). Retrieved Apr. 6, 2022, from:
https://tass.ru/info/10807011 (In Russ.)

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42
ББК Ш141.12-51
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_04

ГСНТИ 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Татьяна Александровна Гридина1, Надежда Ильинична Коновалова2
1,2
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург, Россия
2
Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Екатеринбург, Россия
1
tatyana_gridina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0003-3993-5164
2
sakralist@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8541-1014

Социокультурные аспекты восприятия игровых поликодовых текстов
в пространстве современного города
АННОТАЦИЯ. Объектом рассмотрения в статье выступает одна из новых креативных практик организации пространства современного города, представленная серией игровых плакатов в Литературном квартале
г. Екатеринбурга. Данный проект, обозначенный слоганом «Читай знаки», включает в себя совокупность поликодовых текстов, в составе которых соединяются прецеденты разных семиотических систем: видоизмененные или
придуманные (несуществующие) дорожные знаки и цитатные фрагменты известных художественных произведений. Предметом анализа являются механизмы игровой перекодировки символики дорожного знака в свете соотношения с литературными аллюзиями. Цель исследования — выявление актуальных социокультурных аспектов современного прочтения классики в игровом поликодовом тексте. Методология изучения анализируемых феноменов базируется на концепции ассоциативного потенциала слова как достояния социума и индивидуума. Игровой поликодовый текст описывается как креативная структура, смоделированная с использованием конструктивных принципов
ассоциативной провокации, ассоциативного наложения, ассоциативного отождествления и ассоциативной интеграции. Это дает возможность исследовать смысловую многоплановость игровых трансформ в плане их порождения и восприятия. Экспериментально верифицируется характер восприятия и глубина дешифровки вербального и
невербального компонентов игрового текста представителями разных социальных страт городского населения.
Считывание сложной архитектоники игрового поликодового текста, согласно полученным экспериментальным
данным, варьирует в диапазоне от буквального прочтения идеи плаката (в русле прагматики правил дорожного
движения) до осознания метафорического смысла литературного прецедента в современном социокультурном
контексте. В интерпретациях анализируемых плакатов (при всем различии предлагаемых версий их осмысления
респондентами) лейтмотивом является тема размышлений о непреходящих нравственных ценностях, а также о
судьбах России в переломные моменты ее развития.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: поликодовые тексты, игровой эргонимикон, психолингвистический эксперимент, восприятие текста, социокультурный контекст, городское пространство, город.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Гридина Татьяна Александровна, доктор филологических наук, профессор,
заведующий кафедрой общего языкознания и русского языка, Уральский государственный педагогический университет; 620091, Россия, Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26, офис 281; e-mail: tatyana_gridina@mail.ru.
Коновалова Надежда Ильинична, доктор филологических наук, профессор кафедры общего языкознания и русского языка, Уральский государственный педагогический университет; 620091, Россия, Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26, офис 281; профессор кафедры русского языка для иностранных учащихся, Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Россия, Екатеринбург, пр-т Ленина, 51; e-mail:
sakralist@mail.ru.
БЛАГОДАРНОСТИ: исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 22-28-20075,
https://rscf.ru/project/22-28-20075/.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Гридина, Т. А. Социокультурные аспекты восприятия игровых поликодовых текстов в
пространстве современного города / Т. А. Гридина, Н. И. Коновалова. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 49-59. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_04.
Tat'yana A. Gridina1, Nadezhda I. Konovalova2
1,2
Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia
2
Ural Federal University named after the first President of Russia B. N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia
1
tatyana_gridina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0003-3993-5164
2
sakralist@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8541-1014

Sociocultural Aspects of the Perception of Language Game Polycode Texts
in the Space of a Modern City
ABSTRACT. The scope of consideration in the article embraces one of the new creative practices of organizing the
space of a modern city, represented by a series of game posters in the Literary Quarter of Ekaterinburg. This project, marked
by the slogan “Read the Signs”, includes a set of polycode texts, which combine the precedents of different semiotic systems:
© Гридина Т. А., Коновалова Н. И., 2022
49

Гридина Т. А., Коновалова Н. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 49–59
modified or invented (non-existent) road signs and quotation fragments of famous works of fiction. The object of analysis is
the mechanisms of game transcoding of the symbolism of a road sign in the light of the relationship with literary allusions.
The aim of the study is to identify the actual sociocultural aspects of the modern reading of classics in the game polycode
text. The methodology of investigating the phenomena under analysis is based on the concept of the associative potential of
the word as a unit belonging both to society and the individual. The game polycode text is described as a creative structure
modeled using the constructive principles of associative provocation, associative overlay, associative identification and associative integration. This makes it possible to explore the semantic diversity of game transformations in terms of their generation and perception. The nature of perception and the depth of decoding of the verbal and nonverbal components of the
game text by representatives of different social strata of the urban population is experimentally verified. The perception of
the complex architectonics of the game text, according to the experimental data obtained, varies in the range from the literal
understanding of the poster idea (in line with the pragmatics of traffic rules) to the awareness of the metaphorical meaning of
a literary precedent in the modern sociocultural context. The interpretations of the posters under analysis (with all the differences in the proposed versions of their interpretation by respondents), suggest the leitmotif of the theme of reflections on
enduring moral values, as well as on the fate of Russia at crucial moments of its history.
KEYWORDS: polycode texts, language game ergonyms, psycho-linguistic experiment, text perception, sociocultural
context, city space, city.
AUTHOR’S INFORMATION: Gridina Tat'yana Aleksandrovna, Doctor of Philology, Professor, Head of Department
of General Linguistics and Russian Language, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia.
Konovalova Nadezhda Il'inichna, Doctor of Philology, Professor of Department of General Linguistics and Russian
Language, Ural State Pedagogical University; Professor of Department of Russian for Foreign Students, Ural Federal University named after the first President of Russia B. N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia.
ACKNOWLEDGMENTS: the current research was carried out with financial support of the grant of the Russian Science Foundation No. 22-28-20075, https://rscf.ru/project/22-28-20075/.
FOR CITATION: Gridina T. A., Konovalova N. I. (2022). Sociocultural Aspects of the Perception of Language Game
Polycode Texts in the Space of a Modern City. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 49-59. (In Russ.). DOI:
10.26170/1999-2629_2022_05_04.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

ванным регистром функционирования и соответственно восприятия <его смысла>
(включая культурный фон)» [Гридина 2021:
119]. В данном случае речь пойдет об одной
из креативных техник создания поликодовых
текстов, соединяющих в себе игровую перекодировку некоего литературного прецедента и знаков дорожного движения, что в совокупности создает эффект их метафорического осмысления. Дешифровка таких текстов
требует как интеллектуальных усилий, так и
актуализации навыков лингвокреативного
мышления адресата [Гридина, Коновалова 2022].

Современная языковая ситуация, в которой чрезвычайно высок рейтинг игровых
практик номинации и коммуникации, включает активное использование поликодовых
(креолизованных) текстов разного типа, в
том числе в организации пространства городской среды [Вепрева 2019; Клименко, Рут
2018; Ремчукова 2020; Шмелева 2020 и др.].
Поликодовый текст, представляя собой
сложное семиотическое образование, предполагает многослойность его восприятия —
как в плане лингвистической техники, так и в
плане считывания когнитивных и социокультурных пропозиций, лежащих в его основе.
Такого рода феномены обнаруживают
«…сложные диалогические и игровые отношения между разнообразными подструктурами текста, образующими его внутренний
полиглотизм, и являются механизмами
смыслообразования … <При этом> текст
перестает быть пассивным носителем
смысла, а выступает в качестве динамического явления» [Лотман 2002: 190–191].
Сказанное определяет актуальность обращения к исследованию игровых поликодовых текстов в свете их ассоциативного наполнения и восприятия носителями той или
иной лингвокультуры: «…ассоциативное поле <в том числе поликодового текста> организуется по принципу ядра и периферии,
отражая разные типы реакций, … связанные
с личностным, контекстуально ориентиро-

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
В качестве материала анализируется
совокупность игровых поликодовых текстов,
размещенных в Литературном квартале
[1]
г. Екатеринбурга. Авторы данного проекта
при создании креолизованного текста (плаката) используют соотношение портрета того или иного писателя — с сопровождающей
цитатой из его произведения или цитатой
литературных критиков по поводу этого произведения; второй, невербальный, компонент плаката — один из знаков дорожного
движения, дополненный деталями, отсылающими к соответствующему литературному прецеденту. В целом проект обозначен
призывным слоганом «Читай знаки», который сам по себе является «игремой» (термин Т. А. Гридиной), соединяющей прямой и
переносный смысл выражения: восприятие
50

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59

не помнишь, откуда цитата, трудно объяснить смысл плаката); в) способностью
переключаться с буквального на условный
код восприятия игрового креолизованного
текста (здесь всё надо воспринимать как
метафору); г) нахождением собственного
алгоритма интерпретации (надо расшифровать дорожный знак, вспомнить, откуда
цитата, и тогда будет понятно, как они
связаны; можно рассматривать дорожный
знак как иллюстрацию к цитате; нужно
внимательно рассмотреть знак с добавленными к нему рисунками и надписями,
потом сравнить с цитатой).
В случае успешности дешифровки игрового кода плаката у адресата должен сложиться новый (парадоксальный) взгляд на
содержание соотносимых знаков разных семиотических систем. При этом интерпретация связи данных знаков допускает вариативность и многоплановость восприятия
смысла креолизованного текста в процессе
[4]
его индивидуального осмысления .
Особый интерес представляет считывание респондентами социокультурных аспектов, «заложенных» в игремах данного типа.
Это мировоззренческие векторы содержания
прецедентных прототипов (известных произведений русской литературы), интерпретированные в свете ценностных приоритетов
современного общества.
Представление рассматриваемого материала в статье осуществляется по следующему алгоритму: 1. Анализ соответствующего плаката как игрового поликодового текста
в соотношении его невербальной и вербальной составляющих — с отсылкой к обыгрываемым
прототипам.
2. Интерпретация
смысла текста респондентами разных возрастных и профессиональных групп. 3. Комментарии авторов статьи.
Особое внимание уделяется характеристике социокультурных доминант восприятия данных текстов, транслирующих ценностные ориентиры общественного сознания:
взгляд на будущее России (рис. 1, рис. 3
с реминисценциями из произведений Н. В. Го[5]
голя и А. П. Чехова) ; нравственные нормы
человеческих поступков, определяющие «границы дозволенного» обществом (рис. 2 с реминисценциями из романа Ф. М. Достоевского).
Проиллюстрируем сказанное примерами
трактовки плакатов, предложенных респондентам для декодирования.

буквального значения иконического знака и
его интерпретацию в новом ассоциативном
ключе, заданном литературной аллюзией.
Для выявления характера осмысления
предложенных игровых текстов нами были
использованы процедуры психолингвистического эксперимента, основанного на показа[2]
ниях обыденного сознания представителей
разных страт городского социума. С учетом
отсылки игрового текста к символике дорожного знака и содержанию художественного
произведения к исследованию были привлечены как специалисты в области литературоведения и лингвистики, так и респонденты, не имеющие филологического образования. В соответствии с методикой прямого
толкования, позволяющей выявить актуальные для говорящих ассоциации и смыслы
сообщения (слова, высказывания, текста),
[3]
перед респондентами
были поставлены
следующие вопросы, предлагавшиеся в
форме анкеты: 1. Что обозначает дорожный знак, изображенный на плакате? Является ли он аутентичным (реально существующим) или видоизмененным? 2. Знакомы ли Вам цитаты, сопровождающие
визуальный ряд? Откуда они? 3. Как вы думаете, почему авторы проекта соединили
знаки дорожного движения и эти цитаты?
Объясните смысл плаката.
Экспериментальная гипотеза предполагала, что заданные вопросы, стимулирующие респондентов к рефлексии над содержанием поликодовых плакатов, позволят
выявить ассоциативную глубину считывания
(восприятия и декодирования) игрового текста.
АНАЛИЗ МАТЕРИАЛА
Ответы респондентов на поставленные
вопросы в ходе интерпретации стимульных
текстов позволяют отметить ряд факторов,
способствующих или препятствующих дешифровке полимодального игрового кода
(с учетом специальных знаний и общего интеллектуального уровня адресата, на которого рассчитан посыл авторов проекта).
В частности, успешность решения поставленной интеллектуальной задачи, согласно рефлексии участников эксперимента, определяется: а) сложностью игрового кода
(сложно понять, как связаны дорожный знак
и цитата); б) знанием/незнанием реального
значения трансформированного дорожного
знака и/или литературного прецедента (если
не знаешь, что это за дорожный знак или

Гридина Т. А., Коновалова Н. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 49–59

\
Рис. 1. ГОГОЛЬ
Обыгрываемые прототипы — знак затора на дороге, дополненный надписью: «Эх,
тройка! Птица тройка! Кто тебя выдумал?!» —
отсылающей к поэме Н. В. Гоголя «Мертвые
души». Вербальный ряд игрового текста
представлен цитатой «Не будьте мертвыми
душами, но живыми». Аллюзия, с одной стороны, коррелирует с буквальным смыслом
дорожного знака: «надо быть осторожным на
дороге при обгоне», а с другой стороны —
отсылает к образу гоголевской тройки как
символу размышлений писателя о будущем
России, надежде на ее возрождение. При
восприятии невербального компонента поликодового текста срабатывает «конструктивный принцип ассоциативного отождеств[6]
ления» (три автомобиля = тройка лошадей,
ср. также возможную ассоциацию с лошадиная сила — «единица измерения мощности
автомобиля»). Вербальный компонент плаката основан на принципе «ассоциативного
[7]
наложения» : быть «живыми, а не мертвыми душами» — своеобразное завещание
Гоголя будущим поколениям — актуализирует одновременно прямой смысл (не погибнуть в дорожной аварии) и переносный
(сохранять человеческое начало в любых
жизненных обстоятельствах, ставя духовное
выше прагматического). Прецедентной импликатурой при интерпретации данного креолизованного текста выступает ставшая
крылатой фраза Н. В. Гоголя «И какой же
русский не любит быстрой езды?», которая
осмысляется в ироническом ключе (невозможность быстрой езды на российских дорогах с автомобильными заторами — некий
метафорический аналог трудного пути Рос-

сии к лучшему будущему). Ср. ассоциативно
всплывающую
знаменитую
гоголевскую
фразу: «Русь! Куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа…»
Рассмотрим фрагменты интерпретаций
данного плаката, наиболее показательные в
плане уровня считывания респондентами
отмеченных смыслов:
(инженер-технолог, ж., 59 л.) В потоке
машин не мчись, как птица-тройка, держи
дистанцию и не лихачь;
(налоговый инспектор, м., 36 л.) Знак —
отсылка к «Мертвым душам», где Гоголь
сравнивает Россию с «запряженной тройкой лошадей», несущейся в неведомую
даль. Приведенная цитата — также о
«мертвых душах». Времена меняются, меняется форма, но суть — неизменна. Оставайтесь людьми!
(учитель-словесник, ж., 22 г.) Знак предупреждающий — о возможном преувеличении скорости со стороны обгоняющих соседей. Цитата внутри знака — из «Мёртвых душ», а цитата Гоголя, наверное, из
дневниковых записей. Суть: стремясь в
чём-то обогнать других, не забывай, что
на самом деле важно (любовь, мир и другие
вечные ценности). Знак привлекает внимание к проблеме духовности (или её отсутствия в современном мире);
(учитель-словесник, м., 23 г.) Вряд ли
такой знак существует. Это точно цитата Н. В. Гоголя. В мире очень много
«мёртвых душ», мы их встречаем на каждом шагу… что же с этим делать? Вопрос
риторический, такой же, как и на знаке
(о птице-тройке, символизирующей Русь).
52

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59

Не знаю… плакат, кажется, призывает
быть «живой» душой, доброй душой, но не
мёртвыми душами, подобными гоголевским
персонажам;
(филолог, асп., ж., 34 г.) Знак, предупреждающий о дорожной пробке? А подпись,
наоборот, отсылает к пассажу из «Мертвых душ», посвященному любви русских к
быстрой езде. Несколько ироничная тоска,
связанная с невозможностью нестись на
высокой скорости по дороге. Цитата под
портретом больше похожа на цитату из
писем Гоголя, но в соединении с дорожным
знаком еще раз отсылает к «Мёртвым
душам». Плакат призывает к выбору свободы, простора и скорости, возможно, не
слишком совместимым с ездой в пробках на
российских дорогах;
(к.ф.н., ж., 33 г.) Знак дорожного затора
ассоциируется со знаменитой гоголевской
птицей-тройкой. Птица-тройка переносится в современность;
(д.ф.н., ж., 75 л.) Знак «Затор» (опасный
участок дороги, на котором образовалось
скопление машин). Надпись на знаке: «Эх,
тройка! птица тройка, кто тебя выдумал?..» (цитата из поэмы Н.В. Гоголя
«Мертвые души»). Цитата (правильная!):
«Будьте не мертвые, а живые души»
(из «Духовного завещания» Н. В. Гоголя).
«И какой же русский не любит быстрой езды? <…>… и сам летишь, и все летит…
летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье…». Товарищи автолюбители! Соблюдайте правила

дорожного движения, чтобы остаться
«живыми», а не «мертвыми душами»!
Комментарий. Приведенные интерпретации со всей очевидностью отражают факт
разной глубины считывания респондентами
смысла игровой трансформы по принципу ее
ассоциативного отождествления с прецедентным прототипом — цитатой, спроецированной на современную ситуацию движения
на переполненной машинами трассе: размышление Гоголя о судьбе России коррелирует с темой «опасного обгона». Игровая
составляющая сводится к ассоциативному
отождествлению автомобиля с птицейтройкой в ироническом ключе. Самый элементарный уровень считывания смысла плаката касается его буквальной «привязки» к
призыву соблюдения правил дорожного
движения (не лихачь, соблюдай дистанцию);
более глубокий уровень восприятия данного
плаката связан с актуализацией темы быстрой езды (хоть на тройке, хоть на современном автомобиле) как черты характера русского человека; на самом высоком уровне
интерпретации смысла плаката его вербальная и невербальная составляющие характеризуются в условно-аллегорическом
ключе, когда восприятие значения дорожного знака и цитатных фрагментов сопровождается их символической перекодировкой:
на первый план выходит тема исторического
пути России (на фоне сигнального знака об
опасных для жизни ситуациях на автомобильных дорогах срабатывают литературные аллюзии, соединяясь с призывом не
быть «мертвой душой» для общества).
2

Рис. 2. ДОСТОЕВСКИЙ
53

Гридина Т. А., Коновалова Н. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 49–59

(учитель-словесник, ж., 22 г.) Знак предписывающий (то есть предполагает обязательное выполнение правила). Многие
считают, что цитата приписана Достоевскому. Быть может, она из дневниковых
записей? С одной стороны, знак намекает
на неизбежность одного из вариантов
(преданность / предательство) в нашем
безумном мире. С другой стороны, можно
предположить, что по-настоящему «право
имеющий» (в смысле «сильная личность») — тот, кто испытывает гнёт
предательства (зла в целом) со стороны
других, но при этом не предает / не желает никому зла сам;
(филолог, асп., ж., 34 г.) Трансформированный знак пешеходного перехода предупреждает о возможном появлении людей на
проезжей части. Человек с топором на знаке отсылает к Раскольникову из «Преступления и наказания» Достоевского. Возможно, надпись на знаке обыгрывает преданность Раскольникова своей идее. Сопутствующая цитата («Каждый из нас
предан. Кому-то или кем-то») призывает к
осторожному выбору объекта своей преданности;
(д.ф.н., ж., 75 л.) Знак «Пешеходный переход». Изображен идущий человек с топором. Надпись на знаке: «Внимание! Переход
от твари дрожащей к право имеющему».
Здесь отсылка к роману Ф.М. Достоевского
«Преступление и наказание». Человек с
топором — Раскольников, идущий «на пробу». Проверить ему надо: «тварь ли он
дрожащая» или «право имеющий», сможет
ли он переступить (через кровь) или не
сможет. Что из этого вышло, известно
всем. Цитата: «Каждый из нас предан. Кому-то или кем-то» имеет продолжение:
«каждый, кто совершает преступление,
предаёт в себе человека. И лишь вера и
преданность того, кто рядом, может помочь „восстановлению погибшего человека“» (Ф. М. Достоевский).
Комментарий. В толкованиях данного
игрового текста отражены три основных
уровня его смыслового декодирования:
– смысл плаката трактуется в координатах
правил дорожного движения, без учета литературного прецедента. «Право имеющий» —
буквально «тот, кто имеет, согласно сигнальному знаку, приоритет на дороге, тот, кто на
ней главный». В подобных толкованиях превалирует прагматический вектор интерпретации, обусловленный представлением о
назначении игрового текста как напоминании
о правилах дорожного движения;
– смысл плаката трактуется в опоре на литературные аллюзии, представленные цита-

На плакате представлен дорожный знак
«Пешеходный переход», дополненный предупреждающей фразой «Внимание! Переход
от твари дрожащей к право имеющему» и
изображением человека с топором, что отсылает к фигуре главного персонажа романа
Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Сопровождающая знак надпись аллюзивно связана с доктриной «сверхчеловека»,
которой увлечен Родион Раскольников,
стремящийся проверить, «тварь ли он дрожащая или право имеет», поправ христианский принцип «Не убий». Цитата под портретом писателя, очевидно, принадлежит самому Достоевскому («Каждый из нас предан.
Кому-то или кем-то»). Парцеллированная
конструкция и подчеркнуто вариативная сочетаемость слова предан обыгрывает его
контрастные смыслы, намечая нравственную альтернативу поведения личности
в обществе, а также ее самооценки в соответствии с нравственными ориентирами.
Легко прочитывается и прототипический
смысл дорожного знака: «Пешеход имеет
право переходить улицу в строго отведенных местах (= по пешеходному переходу),
а водитель, чтобы не стать „убийцей“, должен быть особо внимательным в месте, где
стоит этот знак». Одновременно актуализируется многозначная семантика существительного переход, нагруженного символикой тонкой грани между дозволенным и недозволенным. Ассоциативное наложение
смыслов исходной аллюзии и прагматического контекста обыгрываемых правил дорожного движения создает многослойность
игровой трансформы.
Отмеченные выше аспекты восприятия
игрового креолизованного текста в той или
иной мере представлены и в интерпретациях респондентов:
(д.ф.н., м., 66 л.) Знак предупреждающий. Аллюзия на «Преступление и наказание» (топор Раскольникова). В словах цитаты
констатируется
аномальность
межличностных отношений («каждый предан кому-то или кем-то»). В контексте
творчества писателя — это оценка буржуазного общества. В связке знака и цитаты — призыв разрубить товарноденежное отношение к человеку;
(к.ф.н., ж., 33 г.) Знак пешеходного перехода. Изображение символического человечка с топором в руках и надписью «Переход от твари дрожащей к право имеющему» … — сомнительный призыв. Нельзя
стать «сверхчеловеком» путем насилия;
(инженер-технолог, ж., 59 л.) На этот
знак ты имеешь право переходить и становишься на дороге главным;
54

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59

тами и дополняющим дорожный знак невербальным символом убийства (топор
в руках пешехода = топор Раскольникова).
Ассоциативный контекст восприятия семантически многослойного плаката ограничивается только отсылкой к литературному
прецеденту. Считанная аллюзия на образ
Раскольникова и его доктрину сверхчеловека, «право имеющего», не связывается в
таких толкованиях с условно-игровой реальностью плаката, ср.: «Убийца / самоубийца — тот, кто не соблюдает правил перехода дороги»;
– соотнесение вербальной и невербальной частей плаката создает стереоскопический эффект его восприятия как почву для
размышлений о содержании романа Достоевского в свете визуализированной идеи перехода за грань дозволенного. Такая трактовка в полной мере соответствует высоко-

му уровню считываемости игрового кода
и креативного посыла авторов плаката.
Ассоциативное наложение смыслов «соблюдение правил поведения на дороге» и
«нравственные нормы поведения» в целом
определяет интерпретационную доминанту
толкований данного игрового текста в социально-психологическом ключе. Соединение
символики видоизмененного дорожного знака и цитатных прецедентов определяет два
вектора интерпретации креолизованного
текста: идею нравственного выбора, воплощенную в романе Достоевского, и проблему
человеческих отношений в реальности. Дорожный знак как игровая трансформа выполняет функцию триггера, позволяющего
выйти в виртуальное пространство художественного произведения применительно к
новому ракурсу его восприятия в плакатном
коллаже.
3

Рис. 3. ЧЕХОВ
На плакате изображен дорожный знак
«Оборудованное место отдыха», дополненный надписью «Вишневый сад», отсылающей к известной пьесе А. П. Чехова, в которой тема уходящей красоты природы и прошлого противопоставляется прагматике будущего: на месте вырубленного вишневого
сада предполагается строительство дачных
участков и т. п. Цитата под портретом писателя («Не надо обманывать себя, надо хоть
раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза») принадлежит герою пьесы Пете Трофимову. Он адресует эти слова Раневской —
владелице вишневого сада, которая не хочет и не может принять ценностные ориентиры нового рационального века, романтизируя уходящее, находясь в плену иллюзий
о возможности сохранить свой привычный
мир дворянского быта. Дорожный знак можно рассматривать как отражение потреби-

тельского, прагматичного отношения современного социума к природе, когда человек
ограничен в своем выборе специально отведенными для отдыха местами. Соотнесение
надписи «Вишневый сад» с визуальным образом на дорожном знаке (покосившаяся
елка, рядом с которой то ли скамейка, то ли
пенек) моделирует эффект «ассоциативной
[8]
провокации» , скептически иллюстрирующий «печальные» последствия вырубки
вишневого сада — преобразование природы
как разрушение, а не как созидание.
Такой эффект «обманутого ожидания»
отмечается и в интерпретациях плаката респондентами, в том числе и в подчеркнуто
ироническом ключе:
(студ., ж., 21 г.) Знак «Осторожно, падают деревья». Подпись под знаком — отсылка к вырубленному вишневому саду. Цитата тоже отсылает к произведению (она
55

Гридина Т. А., Коновалова Н. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 49–59

из него), ведь там главные герои обманывали себя, не хотели быть реалистами;
(учитель-словесник, ж., 22 г.) Информационный дорожный знак «Место отдыха».
Цитата из «Вишнёвого сада» Чехова.
Странно, правда, «местом отдыха» называть вишнёвый сад: не успеешь отдохнуть, его уже вырубят. Знак намекает на
то, что важные решения в жизни необходимо обдумывать, причём «не обманывая»
себя;
(учитель-словесник, ж., 23 г.) Знак —
знаменитая «кривая пизанская ёлка», значит, что где-то рядом должно быть место
для привала, место, где можно отдохнуть
в дороге. Предположу, что цитата под
портретом Чехова из комедии «Вишневый
сад»… Знак призывает остановиться на
пути (жизненном, вероятно), осознать
какие-то вещи, сказать себе какую-то
правду, и уже с этой правдой продолжить
путь;
(учитель-словесник, м., 23 г.) Абсолютно
не знаком со знаками ПДД. Предполагаю,
что изображено какое-то опасное место
отдыха: вдруг может упасть дерево. Цитата либо принадлежит самому автору
(используется как афоризм), либо взята из
его произведения, может быть, из «Вишнёвого сада». Изображено дерево, лавка —
это главные атрибуты в саду. Мне кажется, соединяясь с цитатой, знак несёт такой посыл: «Присядь под деревцем на скамеечку, задумайся о жизни, не обманывай
себя — всё ли так хорошо?». Ещё вариант:
Чехов в «Вишнёвом саде» показывает Россию на распутье: прошлое-настоящеебудущее — так, может, стоит сесть
и задуматься об этом? Посмотреть правде в глаза? А это уже экзистенциальный
смысл получается;
(филолог, асп., ж., 34 г.) Знак места для
отдыха водителей. Знак говорит о том,
что можно остановить автомобиль и расположиться на отдых, однако отсылка к
«Вишневому саду» намекает, что отдых
будет недолгим или иллюзорным. Цитата
из пьесы «Вишневый сад». Возможно, знак и
подпись объединяются из-за общей сферы —
природа (ель, лес и сад). Не рассчитывать
на отдых и единение с природой?
(д.ф.н., м., 66 л.) Дорожный знак указывает, что есть оборудованное место для
отдыха. Цитата из пьесы «Вишневый сад»,
произносит ее Петя Трофимов. «Вишневый
сад» в пьесе — субститут рая, но рай утраченный и утрачиваемый дворянами.
А для идущего на смену дворянам Лопахина
вырубка вишневого сада — это новый проект, такие новые прагматики думают,

что для них здесь, на дачных участках на
месте вырубленного вишневого сада тоже
будет рай. Слова Пети (цитата под портретом Чехова) относятся как к дворянам,
так и к лопахиным: и те и другие обманывают пустыми надеждами, рай рационального поколения — это тоже фантом. Для
воспринимающего плакат нашего современника
(посетителя
Литературного
квартала) данные смыслы могут и не
всплывать, но общечеловеческий смысл
идеи Чехова (нужно трезво смотреть в
лицо будущему, не теша себя напрасными
иллюзиями, понимая при этом, что новое
не должно быть разрушающим) прочитывается вполне явственно;
(д.ф.н., ж., 75 л.) Дорожный знак «Место
отдыха» (на открытой местности) —
столик и изогнутая ель рядом (может
быть, изогнутость выступает как знак
укрытия?). Надпись на знаке «Вишневый
сад». Цитата — слова Пети Трофимова из
III-го действия комедии А.П. Чехова «Вишнёвый сад»: «Не надо обманывать себя,
надо хоть раз в жизни взглянуть правде
прямо в глаза» (произнесенные им в ответ
на просьбу Раневской, с тревогой ожидающей результата торгов: «Спасите меня,
Петя. Говорите же что-нибудь, говорите…»). Бывает, что человек, особенно молодой, убеждённый в своей правоте, точно
знает, чтО есть правда, и способен смело
взглянуть ей «прямо в глаза». Он и других
призывает к этому. На самом же деле
этот человек столь категоричен лишь
потому, что он не успел ещё «перестрадать ни одного… вопроса». Он «смело
смотрит вперед» потому, что не знает
жизни, сложность её «еще скрыта» от его
«молодых глаз». «Никто не знает настоящей правды…» («Дуэль»): «настоящая
правда», по Чехову, — синоним сложности
жизни (здесь нет и не может быть однозначности), утверждение необходимости
её (правды) трудных поисков. В этом долгом пути к «настоящей правде» встречаются «остановки жизни» (Л. Н. Толстой),
когда кажется, что сбился с пути. И как
важно, чтобы в этот момент была опора
(дом, родной кров, свой «вишнёвый сад» или
своя ель над столом). Надо отдохнуть —
и идти дальше. И еще один смысл: категоричные и безапелляционные люди часто не
способны понять состояние другого человека, а потому не находят единственно
нужных слов поддержки или утешения.
Комментарий. Визуализированный образ места отдыха в сочетании с надписью
«Вишневый сад» подталкивает респондентов к обнаружению парадокса между изо56

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59
[10]

бражаемым и называемым, а цитата из пьесы является стимулом для актуализации импликатур, связанных с символическим смыслом образа вишневого сада. Смысловая
многоплановость плаката наиболее полно
представлена в двух последних интерпретациях, предложенных профессорами-филоло[9]
гами . Здесь акцент в толковании сделан на
цитате, сопровождающей дорожный знак.
Отмечены интертекстуальные векторы осмысления идеи чеховской пьесы в историколитературном контексте. Трактовка самой
игровой трансформы получает развитие
в русле идеи «остановка для отдыха на дороге — остановка для осмысления своих
целей на жизненном пути». Вишневый сад
(равно как и ель над столом, родной дом и
т. п.) выступает как опора в искреннем поиске чего-то важного для каждого человека и
человечества, определяя перспективы его
существования в этом мире. Особую социальную значимость в интерпретации плаката
приобретает выведение респондентами общечеловеческого смысла пьесы А. П. Чехова
(нужно трезво смотреть в лицо будущему,
не теша себя напрасными иллюзиями, понимая при этом, что новое не должно быть
разрушающим). Одним из ожидаемых векторов восприятия плаката являются иронические комментарии респондентов, отзеркаливающие провокативный код плаката,
в частности, изображение кривой «пизанской» елки с несоответствующей рисунку
подписью трактуется как отсылка к теме
вырубки вишневого сада (иронически осмысляется сама ситуация отождествления
примитивного места отдыха, изображенного
на дорожном знаке, и образа цветущего
вишневого сада).
Еще одним нюансом в выведении смысла игрового кода является идея иллюзорности жизненной гармонии в рамках предлагаемого дорожным знаком сценария «единения человека с природой».

компонент
(дорожный знак и портрет писателя) как начальный стимул, запускающий
ассоциативный процесс дешифровки игрового кода. Вместе с тем глубина считывания
авторского посыла невозможна без соединения символики невербального знака с
вербальным рядом (в нашем случае это аллюзивное прочтение цитатных прецедентов
литературной классики в проекции на современность).
2. Данные пилотного эксперимента выявляют как собственно прагматические (часто
личностные), так и социально отфильтрованные смыслы декодируемых поликодовых
текстов. Толкование значения видоизмененного дорожного знака требует его осмысления в другой системе координат, определяя
переход от буквального прочтения его конвенционального смысла к выведению связи
с социальной проблематикой литературного
произведения. В интерпретациях предложенных респондентам плакатов лейтмотивом
является тема размышлений о непреходящих
нравственных ценностях, а также о судьбах
России в переломные моменты ее развития.
Не менее актуален и мотив пути, в частности,
в преломлении к необходимости соблюдать
правила дорожного движения ради собственной безопасности и безопасности других.
Этот прагматический вектор восприятия
смысла (даже не будучи соединенным с литературными реминисценциями) — один из
запрограммированных результатов воздействия на городское население.
3. Креативная техника создания поликодовых плакатов данного типа обнаруживает
продуктивность таких конструктивных принципов организации игрового текста, как ассоциативная провокация, ассоциативное
отождествление, ассоциативное наложение
и ассоциативная выводимость, доказывая
универсальность применения данного инструментария к анализу не только вербальных, но и невербальных компонентов игровых трансформ.
4. Само название проекта «Читаем знаки»
имеет социальную ориентацию, призывающую через аллюзивное погружение в содержание классических произведений русской
литературы осмыслить реалии прошлого
в свете настоящего. Этот проект, таким образом, многофункционален: он имеет развлекательную направленность, апеллирующую
к креативности адресата в расшифровке игровых знаков, дидактическую и культурно-просветительскую направленность, заставляющую обратиться к литературно-художественному наследию: вспомнить или прочитать
произведение, отсылка к которому стала вербальной составляющей игрового текста.

ВЫВОДЫ
1. Креативный (игровой) ресурс организация пространства современного города является особым способом воздействия на
адресата. Специфика этого воздействия определяется сложной архитектоникой поликодового текста, в котором взаимодействуют
два начала передачи информации — вербальное и невербальное. Оптика восприятия
таких текстов ориентирована на адресата,
способного к актуализации и соединению
передаваемой информации в условноигровом (символическом) ключе. В этом
процессе важную (часто превалирующую
роль) играет перцептивно яркий визуальный
57

Гридина Т. А., Коновалова Н. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 49–59
4. Гридина, Т. А. Ассоциативный потенциал слова и его
реализация в речи (Явление яз. игры) : специальность
10.02.01 «Русский язык» : дис. … д-ра филол. наук / Т. А. Гридина. — Текст : непосредственный. — Москва, 1996. — 566 с.
5. Гридина, Т. А. Словарь В. И. Даля и современная ассоциативная лексикография / Т. А. Гридина. — Текст : непосредственный // Филологический класс. — 2021. — Т. 26. —
№ 4. — С. 117–126. — DOI 10.51762/1FK-2021-26-04-10.
6. Гридина, Т. А. Экспериментальный ресурс диагностики
и тренинга вербальной креативности / Т. А. Гридина. —
Текст : непосредственный // Филологический класс. —
2014. — № 2 (36). — С. 30–35.
7. Гридина, Т. А. Лингвокреативный потенциал эргономинаций в аспекте их порождения и восприятия: экспериментальное исследование / Т. А. Гридина, Н. И. Коновалова. —
Текст : непосредственный // Вопросы психолингвистики. —
2022. — № 2 (52). — С. 30–45. — DOI 10.30982/2077-59112022-52-2-30-45.
8. Караулов, Ю. Н. Русский ассоциативный словарь как
новый лингвистический источник и инструмент анализа
языковой способности / Ю. Н. Караулов, Г. А. Черкасова,
Н. В. Уфимцева, Ю. А. Сорокин, Е. Ф. Тарасов. — Текст :
непосредственный // Русский ассоциативный словарь. Т. 1.
От стимула к реакции. — Москва : Астрель, 2002. — С. 750–782.
9. Клименко, Е. Н. Неофициальные урбанонимы Екатеринбурга в социолингвистическом аспекте / Е. Н. Клименко,
М. Э. Рут. — Текст : непосредственный // Вопросы ономастики. — 2018. — Т. 15. — № 2. — С. 210–222. —
DOI 10.15826/vopr_onom.2018.15.2.022.
10. Коновалова, Н. И. Ресурсы речевой психодиагностики
в образовательном процессе / Н. И. Коновалова. — Текст :
непосредственный // Педагогическое образование в России. — 2015. — № 11. — С. 195–202.
11. Лотман, Ю. М. История и типология русской культуры /
Ю. М. Лотман. — Санкт-Петербург : Искусство-СПб,
2002. — 768 с. — Текст : непосредственный.
12. Пищальникова, В. А. Ассоциативный эксперимент: теоретические и прикладные перспективы психолингвистики :
моногр. / В. А. Пищальникова, К. С. Карданова-Бирюкова,
Н. С. Панарина, Н. И. Степыкин, А. И. Хлопова, С. И. Шевченко. — Москва : Р.Валент, 2019. — 200 с. — Текст : непосредственный.
13. Ремчукова, Е. Н. Глава 5. Прецедентные имена культуры в ономастическом пространстве современного города /
Е. Н. Ремчукова, Т. П. Соколова. — Текст : непосредственный // Лингвистика креатива — 5. — Екатеринбург : Уральский гос. пед. ун-т, 2020. — С. 327–341.
14. Ружицкий, И. В. Ассоциативный словарь в преподавании русского языка как иностранного / И. В. Ружицкий. —
Текст : непосредственный // Психолингвистические аспекты
изучения речевой деятельности. — 2019. — № 17. — С. 179–
189.
15. Уфимцева, Н. В. Значение слова как отображение социокультурной реальности / Н. В. Уфимцева. — Текст : непосредственный // Вопросы психолингвистики. — 2015. —
№ 25. — С. 83–92.
16. Чудинов, А. П. Политическая метафорология: дискурсивный поворот : моногр. / А. П. Чудинов, Э. В. Будаев, О. А. Солопова. — Москва : Флинта, 2020. — 236 с. — Текст : непосредственный.
17. Шмелева, Т. В. Великий Новгород: ономастический
портрет / Т. В. Шмелева. — Великий Новгород : ТПК «Печатный двор», 2020. — 288 с. — Текст : непосредственный.
REFERENCES
1. Bubnova, I. A. (2020). Rol' cifrovoj sredy v organizacii
individual'nogo mental'nogo opyta [The role of the digital environment in the organization of individual mental experience].
Psiholingvisticheskie aspekty izuchenija rechevoj dejatel'nosti,
18, 5–10. DOI 10.26170/pla20-01-01 (In Russ.)
2. Butakova, L. O. (2010). Cennostnye koncepty v strukture
jazykovogo soznanija shkol'nikov [Value concepts in the structure
of the language consciousness of schoolchildren]. In Psiholingvisticheskie aspekty izuchenija rechevoj dejatel'nosti (Iss. 8, pp. 3–
16). (In Russ.)
3. Vepreva, I. T. (2019). Sovremennyj jergonimikon: v poiske
novyh form vyrazhenija [Modern Russian Ergonymii: in Search

ПРИМЕЧАНИЯ
Учёный секретарь Объединенного музея
писателей Урала Марина Пальчик, директор музея Ирина Евдокимова и другие сотрудники. Дизайн: Павел Матяж.
[2]
Об объяснительной силе психолингвистических экспериментов см.: [Караулов 2002;
Пищальникова 2019] и др.
[3]
Всего было опрошено 52 респондента,
что для пилотного эксперимента является репрезентативной группой. Ввиду ограниченного
объема статьи предпочтение в выборке ответов
для иллюстрации отдавалось интерпретациям,
выявляющим многослойность смысла игрового
текста.
[4]
Об организации индивидуального ментального опыта см., например: [Бубнова 2020;
Бутакова 2010; Уфимцева 2015] и др.
[5]
См. в этой связи моделирование образа
России в виде когнитивной метафоры дороги,
пути: [Чудинов, Будаев, Солопова 2020].
[6]
Данный принцип моделирует ассоциативный контекст восприятия игремы на основе
парадоксальной идентификации разнородных
объектов, в приведенном примере это идентификация прецедентов разных семиотических систем
(см. выделение данного и других конструктивных принципов моделирования игровой трансформы в [Гридина 1996; Гридина 2014 и др.]).
[7]
Принцип ассоциативного наложения
создает смысловую двуплановость восприятия
игровой трансформы [Там же].
[8]
Конструктивный принцип ассоциативной провокации состоит в создании эффекта обманутого ожидания, переключающего восприятие игровой трансформы в парадоксальный регистр (см.: [Гридина 1996; Гридина 2014 и др.]).
[9]
Отметим в этой связи тот факт, что
именно филологическое образование респондентов дает импульс к обнаружению смысловой
многомерности замысла, заложенного в игровом
тексте. Для многих респондентов-нефилологов
считывание игрового кода данного плаката оказалось сложным (ср. комментарии типа затрудняюсь ответить; не вижу связи и т. п.).
[10]
Об особенностях восприятия целостного
перцептивного образа см.: [Коновалова 2015:
195–202].
[1]

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Бубнова, И. А. Роль цифровой среды в организации индивидуального ментального опыта / И. А. Бубнова. — Текст :
непосредственный // Психолингвистические аспекты изучения речевой деятельности. — 2020. — № 18. — С. 5–10. —
DOI 10.26170/pla20-01-01.
2. Бутакова, Л. О. Ценностные концепты в структуре языкового сознания школьников / Л. О. Бутакова. — Текст :
непосредственный // Психолингвистические аспекты изучения речевой деятельности. — 2010. — № 8. — С. 3–16.
3. Вепрева, И. Т. Современный эргонимикон: в поиске новых форм выражения / И. Т. Вепрева. — Текст : непосредственный // Вопросы ономастики. — 2019. — № 4. — С. 168–
179.
58

Gridina T. A., Konovalova N. I. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 49–59
for New Forms]. Problems of Onomastics, 16(4), 168–179.
(In Russ.)
4. Gridina, T. A. (1996). Associativnyj potencial slova i ego
realizacija v rechi (Javlenie jaz. igry) [Associative potential of
the word and its implementation in speech (The phenomenon of
the language of the game)] [Doctoral Thesis of Dr. of Philol. Sciences]. Moscow, 566 p. (In Russ.)
5. Gridina, T. A. (2021). Slovar' V.I. Dalja i sovremennaja
associativnaja leksikografija [V. I. Dahl’s Dictionary and Modern
Associative Lexicography]. Philological Class, 26(4), 117–126.
DOI: 10.51762/1FK-2021-26-04-10 (In Russ.)
6. Gridina, T. A. (2014). Jeksperimental'nyj resurs diagnostiki
i treninga verbal'noj kreativnosti [Experimental resource of diagnostics and training of verbal creativity]. Philological Class,
2(36), 30–35. (In Russ.)
7. Gridina, T. A., & Konovalova, N. I. (2022). Lingvokreativnyj potencial jergonominacij v aspekte ih porozhdenija
i vosprijatija: jeksperimental'noe issledovanie [Linguistic and
creative potential of ergonominations in terms of their generation
and perception: an experimental study]. Voprosy psiholingvistiki,
2(52), 30–45. DOI: 10.30982/2077-5911-2022-52-2-30-45
(In Russ.)
8. Karaulov, Ju. N., Cherkasova, G. A., Ufimceva, N. V., Sorokin, Ju. V., & Tarasov, E. F. (2002). Russkij associativnyj
slovar' kak novyj lingvisticheskij istochnik i instrument analiza
jazykovoj sposobnosti [Russian associative dictionary as a new
linguistic source and tool for the analysis of language ability].
In Russkij associativnyj slovar' (Vol. 1. From a stimulus to a
reaction, pp. 750–782). Moscow : Astrel'. (In Russ.)
9. Klimenko, E. N., & Rut, M. Je. (2018). Neoficial'nye
urbanonimy Ekaterinburga v sociolingvisticheskom aspekte [Unofficial Urbanonymy of Ekaterinburg: a Sociolinguistic Study].
Problems of Onomastics, 15(2), 210–222. DOI: 10.15826/vopr_
onom.2018.15.2.022 (In Russ.)

10. Konovalova, N. I. (2015). Resursy rechevoj psihodiagnostiki v obrazovatel'nom processe [Resources of speech psychodiagnostics in educational process]. Pedagogical Education
in Russia, 11, 195–202. (In Russ.)
11. Lotman, Ju. M. (2002). Istorija i tipologija russkoj kul'tury
[History and typology of Russian culture]. St. Petersburg: Iskusstvo-SPb, 768 p. (In Russ.)
12. Pishhal'nikova, V. A., Kardanova-Birjukova, K. S., Panarina, N. S., Stepykin, N. I., Hlopova, A. I., & Shevchenko, S. I.
(2019). Associativnyj jeksperiment: teoreticheskie i prikladnye
perspektivy psiholingvistiki [Associative experiment: theoretical
and applied perspectives of psycholinguistics] [Monograph].
Moscow: R.Valent, 200 p. (In Russ.)
13. Remchukova, E. N., & Sokolova, T. P. (2020). Glava 5.
Precedentnye imena kul'tury v onomasticheskom prostranstve
sovremennogo goroda [Chapter 5. Precedent names of culture in
the onomastic space of a modern city]. In Lingvistika kreativa-5
(Ch. 5, pp. 327–341). Ekaterinburg: Ural St. Ped. Univ. (In Russ.)
14. Ruzhickij, I. V. (2019). Associativnyj slovar' v prepodavanii
russkogo jazyka kak inostrannogo [Associative Dictionary in
Teaching Russian as a Foreign Language]. In Psiholingvisticheskie aspekty izuchenija rechevoj dejatel'nosti (Iss. 17, pp. 179–
189). (In Russ.)
15. Ufimceva, N. V. (2015). Znachenie slova kak otobrazhenie
sociokul'turnoj real'nosti [The meaning of the word as a reflection
of socio-cultural reality]. Voprosy psiholingvistiki, 25, 83–92.
(In Russ.)
16. Chudinov, A. P., Budaev, Je. V., & Solopova, O. A. (2020).
Politicheskaja metaforologija: Diskursivnyj povorot [Political
metaphorology: a discursive turn] [Monograph]. Moscow: Flinta,
236 p. (In Russ.)
17. Shmeleva, T. V. (2020). Velikij Novgorod: onomasticheskij
portret [Veliky Novgorod: an onomastic portrait]. Velikij Novgorod: TPK «Pechatnyj dvor», 288 p. (In Russ.)

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81\42:81'38
ББК Ш105.51+Ш105.55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_05

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.51

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Вадим Викторович Дементьев
Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского, Саратов,
Россия, sarteorlingv@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0002-7532-5788

Истерика как оценочная характеристика
в политической коммуникации
АННОТАЦИЯ. Задача исследования — раскрыть содержание (семантику и прагматику) «истерики» как характеризующей (оценочной) номинации субъектов и объектов политической коммуникации. Обращается внимание
на, с одной стороны, частотность лексем истерика, истеричный, истерично, истеричность в современной политической коммуникации, с другой — их многозначность. Подчеркивается, что выбор авторами политических текстов
принципиально амбивалентной оценочной номинации истерика / истерично только частично связан с объективным содержанием описываемого политического события: главной является оценочная характеристика, а истерике
могут приписываться не только личностно-характеризующие смыслы и целеполагание, но и речевая структурность.
Объект описывается по модели, включающей параметры: общая ситуация и культурный контекст (обострение
политической обстановки в современном мире; нарастание агрессии и манипулятивности политики ряда стран; появление новых возможностей и типов влиятельности и лидерства благодаря Интернету); семантика (тематика);
прагматика: ролевая структура (субъекты и объекты); жанры; внутренняя (прагмасемиотическая, интенциональная)
структура; парадигматика (синонимы и антонимы истерики) и синтагматика (причины и результаты).
Противопоставляются истерика бессознательная и сознательная — только в последнем случае можно говорить о иллокуциях. В текстах политиков, политологов истерика и доведение до истерики часто предстают как
активная, но ошибочная политика в неблагоприятной ситуации, чьи результаты крайне редко оцениваются позитивно. В большинстве случаев подчеркиваются негативные результаты: утрата доверия, ухудшение отношений
между странами, взаимонепонимание, вражда.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: истерика, политическая коммуникация, политические тексты, политический дискурс,
лексемы, политическая обстановка, агрессия, манипуляция сознанием, манипулирование сознанием, массовое сознание.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Дементьев Вадим Викторович, доктор филологических наук, профессор кафедры теории, истории языка и прикладной лингвистики, Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского; 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, e-mail: sarteorlingv@
yandex.ru; SPIN: 8445-5394; ScopusID: 57170556000.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Дементьев, В. В. Истерика как оценочная характеристика в политической коммуникации / В. В. Дементьев. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 6072. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_05.
Vadim V. Dementyev
Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky, Saratov, Russia, sarteorlingv@yandex.ru,
https://orcid.org/0000-0002-7532-5788

Isterika as an Evaluative Characteristic in Political Communication
in Russian
ABSTRACT. The aim of the study is to reveal the content (semantic and pragmatic) of “isterika” (hysteria or hysterics) as a characterizing (evaluative) nomination of subjects and objects of political communication in Russian. On the one
hand, attention is drawn to the frequency of the lexemes isterika, isterichnyy, isterichno, isterichnost' in modern political
communication, on the other hand, to their polysemantic nature. It is emphasized that the choice by the authors of political
texts of the fundamentally ambivalent evaluative nomination isterika/isterichno is only partially related to the objective content of the political event described: it is the evaluative characteristic that is of prime importance, and isterika can be considered to possess not only personality-characterizing meanings and goal-setting, but also speech structurality.
The object is described according to a model that includes the following parameters: general situation and cultural context (aggravation of the political situation in the modern world; growing aggression and manipulativeness of the policies of a
number of countries; the emergence of new opportunities and types of influence and leadership thanks to the Internet); semantics (topics); pragmatics: role structure (subjects and objects); genres; internal (pragmasemiotic, intentional) structure;
paradigmatics (synonyms and antonyms of isterika) and syntagmatics (causes and results).
Unconscious and conscious isteriki are contrasted — only in the latter case can one speak of illocutions. In the texts of
politicians and political scientists, isterika and dovedenie do isteriki (bringing to uncontrolled tears) often appear as an
active but erroneous policy in an unfavorable situation, the results of which are extremely rarely evaluated positively.
In most cases, negative results are emphasized: loss of trust, deterioration of relations between countries, mutual misunderstanding, and hostility.
© Дементьев В. В., 2022
60

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72
KEYWORDS: isterika (hysterics), political communication, political texts, political discourse, lexemes, political situation, aggression, manipulation of consciousness, manipulating consciousness, mass consciousness.
AUTHOR’S INFORMATION: Dementyev Vadim Viktorovich, Doctor of Philology, Professor of Department of Language Theory and History and Applied Linguistics, Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky, Saratov, Russia.
FOR CITATION: Dementyev V. V. (2022). Isterika as an Evaluative Characteristic in Political Communication in Russian. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 60-72. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_05.

1. ВВЕДЕНИЕ

давать желающим жителям Донбасса российские паспорта, Запад действительно
устраивал истерику и ни словом не упоминал, что эта практика давно применяется в той же Польше, Румынии (интервью
министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова
телеканалу НТВ, 16.06.22)), с другой —
очень обширный набор называемых так ситуаций, их разнородность, даже противоречивость. Эти нюансы не учитываются в приведенном словарном значении истерики.
Истерика может быть: индивидуальная
и массовая; вербальная и невербальная;
агрессивная и неагрессивная; пассивная
(обессиливающая своего субъекта) и активная (не обязательно агрессивная); ведущая
к сплочению (вокруг кого / против кого) и ведущая к изоляции, отгораживанию от окружения, эскапизму. Истерика в коммуникативном поведении политиков, публичных деятелей и т. п. является сигналом ораторского
бессилия и силы; проистекает из страданий,
физических и моральных потерь («изнутри»)
и информации «извне»; из страха за себя и
из возмущения несправедливостью (не обязательно по отношению к себе). Истерика
может быть в персональной и массовой
коммуникации, а также в «коммуникации»
стран. Номинация истерика (и производные
истеричный, истерический, истеричность)
может обозначать эмоции и общее эмоциональное состояние, отдельные действия или
общую коммуникативную тональность (ср. наречие истерично, часто используемое в качестве ремарки в пьесах).
Прагматика использования слова истерика в политической коммуникации тоже отличается большим многообразием: может
быть или не быть результатом целенаправленной политики издания, автора или авторского коллектива (возможно, но не обязательно встраивание издания в борьбу, информационную войну и другие централизованные мероприятия власти).
Всё это безусловно значимые противопоставления для коммуникативного поведения людей — субъектов и объектов политической коммуникации — и их оценки.
Таким образом, задача исследования —
раскрыть содержание (семантику и прагматику) понятия «истерика» в политической
коммуникации.

В статье истерика / истеричность рассматривается как оценочная (характеризующая) номинация субъектов и объектов
политической коммуникации, т. е. в перенос1
ном значении . Данная характеристика всегда негативная, даваемая политическим
противникам, субъективная, часто образная.
Невозможно не только перформативное
*Истерично заявляю, но и перфектное *Как
я истерично сказал… (возможно только
в виде самокритики: …как я сказал несколько истерично, о чем жалею) при возможности Как Х истерично сказал, где Х — противник говорящего.
Детали же этой характеристики, особенности ее семантической и прагматической
структуры, а также динамические процессы,
представляющие интерес как для политической лингвистики, так и коммуникативной
прагматики и семиотики в целом, еще не
были изучены — им и посвящена эта статья.
Обращает на себя внимание, с одной
стороны, частотность оценочной характеристики истерика / истеричность в политической коммуникации (как в неофициальной,
сильно жаргонизированной речи политических блогеров, участников политических токшоу и т. п., так и в речи официальных лиц и
учреждений — МИДа, посольств РФ), несмотря на изначально разговорную окраску
(ср.: Эти санкции, похожие на истерику (я
бы даже сказал где-то на агонию), были
инициированы Западом (интервью министра
иностранных дел РФ С. В. Лаврова французскому телеканалу «TF1», 29.05.22); Все
эти годы Запад устраивал истерику по
поводу того, что мы приняли решение вы1

Прямым вслед за словарями считаем медицинское значение: 1. мед. Нервный припадок с
судорогами и слезами на почве истерии; 2. разг.
Крайне нервное, возбуждённое состояние, доводящее до потери самообладания и выражающееся в немотивированных болезненных поступках, в резкой смене настроений. В поведении
людей, таким образом, истерика = неконтролируемые отрицательные эмоции, прежде всего
паника, отчаяние, страх, тревога, злоба, ненависть/фобии  агрессия. Это же значение истерика имеет в политическом дискурсе. По крайней
мере, отдельного «политического значения» словари не выделяют. Возможно, зря.
61

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72

Материалом послужили русскоязычные
СМИ, блоги, а также устные выступления
политиков и политологов (политические заявления, интервью, ток-шоу). Бóльшая часть
материала отбиралась на одном основании:
использование слов истерика, истеричный,
истеричность, истерично в политическом
контексте. В единичных случаях для нас определяющими были синонимы истерики,
когда (считаем мы с достаточно большой
уверенностью) эти слова — истерика, истеричный, истеричность, истерично —
м о г л и быть использованы.
Период, охватываемый материалом, —
с 2019 по июль 2022 г. При этом мы не ставили целью привязывать исследование к
конкретным событиям, даже очень значительным, таким как специальная военная
операция РФ на Украине, когда произошел
всплеск не только «языка вражды», но и использования ярлыка «истерика» применительно к политическим оппонентам. Мы, однако, не осуществляем сравнения «истерики
до и после 24.02.2022»: исходим из того, что
ее главные семантические и прагматические
характеристики остались прежними, сравнительный анализ — дело будущего.

чаться от Суб1, но внутренние различия
очень существенны: субъекту 2 не присущи
качества а) и в).
Суб0 не находится в состоянии истерики,
но своими действиями или сообщаемой информацией доводит до состояния истерики
другого — Суб1, который, став жертвой манипуляции, одновременно является объектом
истерики — Об1. Внутренне Суб0 совпадает
с Суб2, хотя внешне ничем не напоминает ни
Суб2, ни Суб1.
В политической коммуникации Об1
(= Суб1) — различные части народонаселения страны — своей, чужой (враждебной или
невраждебной). По отношению к позиции
Суб2 (Суб0) позиция Об1 может быть враждебной или невраждебной (совпадающей с Суб2
или нейтральной).
Соответственно
противопоставляются
конкретные действия, составляющие истерику (истеричное поведение): V1 — субъекта
Суб1, V2 — субъекта Суб2 и V0 — субъекта
Суб0.
Об2 — тот, на кого направлены агрессивные действия субъекта (Суб1 или Суб2), —
враг субъекта: истинный враг субъекта Суб2
(и Суб0) и вероятный — Суб1 (поскольку интеллектуальные способности Суб1 снижены,
то ошибки вероятны).
Всем названным субъектам и объектам,
так или иначе участвующим в истерике, противопоставлен NomИ — автор текста политических СМИ, блога и т. п., использующий
номинацию истерика в своем тексте применительно к ним, т. е. субъектам и объектам
истерики, в различных значениях, с различными целями — понятно, что об истинных
целях NomИ мы чаще всего можем судить
лишь предположительно, но вообще именно
его
речекоммуникативная
деятельность
в нашем исследовании часто выходит на
первый план (при этом NomИ может быть =
= Суб0 или даже Суб2, а использование им
номинации истерика — V0 или V2).
Описывая конкретные ситуации взаимодействия людей, включающие выделенные
роли — субъекты и объекты, мы опираемся
на прагмасемиотические модели, разработанные К. Ф. Седовым [Седов 2016: 93, 108]
для отчасти сходных феноменов — агрессии и манипуляции (агрессия близка истерике Суб1, манипуляция — Суб0 и Суб2) и их типов, выделяемых на различных основаниях
(табл. 1) (конечно, эти основания нас тоже
интересуют).

2. МЕТОДИКА
Описываем объект — истерику в политической коммуникации в качестве оценочной характеристики — по модели, включающей параметры: общая ситуация и культурный контекст; семантика (тематика); парадигматика и синтагматика; прагматика: жанры; внутренняя (прагмасемиотическая, интенциональная) структура; ролевая структура (субъекты и объекты).
Последнее, т. е. ролевая структура,
представляется наиболее значимым и включает отчетливо противопоставляемые роли:
Субъект истерики является а) деморализованным и депрессивным, б) агрессивным, в) его интеллектуальные способности
резко снижаются. Все это делает его удобным объектом манипуляций, в том числе
политических.
Выделяются следующие субъекты истерики:
Суб1, или истинный субъект, характеризуется всеми названными признаками истерики (а, б, в).
Суб2 демонстрирует состояние истерики,
не переживая его на самом деле: это манипулятор. Внешне Суб2 может ничем не отли-

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72

Таблица 1
Агрессия
Критерий
дифференциации
Способ знакового
выражения
Направленность речевого акта: нападение / защита
Наличие/отсутствие
дополнительных
иллокуций

Виды речевой
агрессии
Вербальная /
невербальная
Инициативная /
реактивная

Характер речевого
контакта
Своеобразие модели
речепорождения
Присутствие/отсутствие
рационального начала
Наличие/отсутствие
иллокуции
враждебности
Степень активности
речевого акта
По интенсивности
воздействия
Степень косвенности
речевого акта

Непосредственная /
опосредованная
Спонтанная /
подготовленная
Эмоциональная /
рациональная
Враждебная /
невраждебная

Манипуляция
Критерий дифференВиды речевой манициации
пуляции
Способ знакового выраВербальная / невержения
бальная
Направленность речеИнициативная / ответвого акта
ная

Инструментальная /
неинструментальная

Характер иллокуции:
побуждение к действию
/ воздействие на сознание
Характер речевого контакта
Своеобразие модели
речепорождения
Степень осознанности
речевого акта
Перлокутивный эффект
(со знаком плюс или
минус)

Инструментальная / неинструментальная
Непосредственная /
опосредованная
Спонтанная / подготовленная
Осознанная / неосознанная
Продуктивная / непродуктивная (конфликтная)

Активная / пассивная
Сильная / слабая
Прямая / непрямая

В таблице нами выделены совпадающие
для двух феноменов критерии и виды; есть и
частично совпадающие («присутствие/отсутствие рационального начала» и «степень
осознанности речевого акта», «наличие/отсутствие иллокуции враждебности» и «перлокутивный эффект (со знаком плюс или минус)»).
В терминах К. Ф. Седова, истерика, в зависимости от конкретных субъекта и объекта, может быть: у Суб1 (он же Об1) — реактивная, непродуктивная; у Суб2 — инициативная, сознательная, подготовленная, рациональная. С точки зрения же Об2, истерика
может быть сильная / слабая и враждебная /
невраждебная. Только демонстрируемая
истерика Суб2 может быть продуктивная, хотя
и всегда нечестная.

нально оценивать события. Такими манипуляторами чаще всего бывают политики и
религиозные деятели, умеющие доводить
толпу (паству) до состояния экстаза, фанатизма, с тем чтобы потом побудить совершать требуемые агрессивные действия
[Horney 1937; Walker 1994; Waldron 2012;
Шейгал 2004; Тирских 2020].
Обсуждались агональные составляющие
(стратегии, жанры) политического дискурса,
включающие в качестве приемов истерику
[Шейгал, Дешевова 2009]: навязывание оппоненту иного, выгодного для себя направления (стиля, «правил») дискуссии и поведения в целом. Отмечается также способность заражать и заражаться чужой и своей
собственной истерикой [Черватюк 2006].
Такие приемы активно использовались
тоталитарными режимами, особенно в эпоху, когда стали набирать силу массовые
коммуникации («оруэлловская» истерика)
(ср. о шельмовании и травле «врагов нации»
и «врагов народа» в гитлеровской Германии
и сталинском СССР в: [Клемперер 1998; Романенко 2000; Данилов 2001]).
Но в последнее время данное явление
стало приобретать бóльшие масштабы
в связи с:
 общим обострением политической обстановки (конфликты между странами, группами стран, партиями и социальными группами внутри одной страны); увеличением
числа поводов для глобальных конфликтов

3. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
3.1. Культурный контекст
Начнем с общей характеристики современной политической и риторической ситуации, делающей актуальным исследование
истерики.
В риторике истерика давно и рассматривалась, и использовалась как образец некорректной, нечестной, манипулятивной, но
по-своему действенной стратегии ритора,
стремящегося управлять аудиторией: вызывать у нее отрицательные и панические
эмоции, запугивать, а как результат — лишать воли, способности понимать и рацио63

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72

(ковид и проблемы борьбы с ним, борьба
«ваксеров» и «антиваксеров», мировая климатическая повестка и повестка «зеленых»,
борьба меньшинств за свои права (БЛМ, Миту)); как результат — нарастанием усталости
и депрессивности в обществе [Лассуэлл
2021; Плахотная 2022; Руженцева 2022];
 нарастанием агрессивности и манипулятивности политики ряда стран Запада, претендующих на мировую гегемонию, что отмечается многими политиками и политологами в России и не только в ней, ср.: Бесконечная истерика как признак упадка всей
западной цивилизации (К. Шахназаров, РТР,
13.03.2022); ср. также языковую игру: Истерики лидеров государств, политиков, дипломатов и «общественности», буйство
«украинских партнёров» — это всего лишь
внешние признаки неумолимого всемирноистерического процесса (Д. Юрьев, vz.ru,
14.02.2022). Следствием такой политики
стали сокращение рациональной аргументации, основанной на логике и фактах («аргументы хайли-лайкли»), и, наоборот, нарастание нечестных, демагогических приемов,
использование дезинформации, «грязных»
политтехнологий [Лассуэлл 2021; Фурсов
2016];
 беспрецедентными попытками названных стран Запада, с одной стороны, оказать
давление на Россию (санкции и т. п.), с другой — обосновывать это давление (травля,
демонизация России) внешне разумными, логичными и даже морально-нравственными, но
по сути лицемерными аргументами;
 распространением «цветных революций»: они разжигаются теми же странами
Запада и сметают неугодные им режимы.
В организации «цветных революций» очень
важно эмоционально заряжать толпу, поэтому состояние истерики желательно;
 значительной девальвацией юридических норм и законности в целом — ср. попытки Запада «легитимизировать правила,
а не международное право» (по выражению
С. В. Лаврова); в результате, например, многие выносимые судами решения сомнительны с точки зрения законности; зато при их
принятии резко возрастает роль эмоций, в
том числе истерики (см. об этом в: [Кургинян
2012]);
 глобальным распространением и влиятельностью Интернета, а отсюда — новых
возможностей и типов влиятельности, лидерства, манипулирования (и новых лидеров, чье реальное влияние на умы — при
весьма сомнительном интеллекте, информированности и ответственности — необычайно велико) [Ловинк 2019].

Ср.: Агрессивная современная интернетсреда (а она всегда агрессивная) консолидирует, радикализирует и сводит с ума любые
тематические группы! … Возьмите группу
любителей орхидей — очень скоро могут договориться до того, что надо убивать и расчленять всех, кто не любит орхидеи! (С. Михеев, РТР);

 общим сдвигом культуры и культурных
приоритетов в сторону эмоциональности
(«лайкоцентризм» и «хайпоцентризм») [Делягин 2022; Карасик 2012].
3.2. Тематика и прагматика истерики
в политической коммуникации
3.2.1. Тематика и тематические группы
Существует ли вообще тематическая
привязка истерики в политической коммуникации? Полагаем, потенциально ограничений нет, т. е. истерику может вызвать в с ё :
важно лишь, к а к подается тема.
На практике же, конечно, есть тематические предпочтения, определяемые идеологией, политическим контекстом, конъюнктурой («российская угроза», «агрессия на Украине», «российский спорт», «российский
газ», «авторитаризм», «зеленые», гомофобы, мигранты, ковид и «антиваксеры»).
Как и в целом в политике, конкретная
тема (в том числе «тема истерики») лишь
предлог, под которым удобно брать власть.
Отсюда — на первый взгляд абсурдное,
но по сути закономерное появление понятия
«правильной» истерики в политической коммуникации (например, по отношению к русским в современном западном мире и на Украине): ее не только оправдывают, но и поощряют, более того — сознательно используют (вплоть до предоставления трибуны
ООН истеричкам наподобие Греты Тунберг).
Хотя высказывания: *Я одобряю / оправдываю истерику Х; *Х был прав, устроив истерику — все же невозможны из-за изначальной сильной негативной коннотации
слова истерика, но вполне возможно и понимание истерики «своих», и даже прямое
высказывание об этом: Я не одобряю /
не оправдываю истерику Х, но я его понимаю, — ср.:
«Патриотичные» жовто-блакитные телеграмм-каналы цитируют Билецкого о том,
что вся украинская армия готова провести
деблокаду Мариуполя и солдатам нужен
только приказ, который не отдает генштаб.
Истерика нацика № 1 понятна тамошней
публике на все сто процентов: под русским
огнем гибнут самые майданутые сторонники
«незалежності», без которых не удастся урвать кусок пожирнее, когда будет заключен
договор и на Украину пойдет западная помощь (А. Ситников, svpressa.ru, 20.03.2022).
64

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72

3.2.3. Прагматика: иллокутивная
структура («истеричные» действия V1, V2,
V0)
Воспользовавшись критериями оценки
агрессии по К. Ф. Седову, выделяем истерику бессознательную и сознательную, в последнем случае можно говорить о целях /
иллокуциях.
Говорить о иллокуциях бессознательный
истерики (у Суб1) некорректно — здесь могут
быть выделены только иллокутивные состояния (по Дж. Серлю). Авторами СМИ,
блогерами довольно часто подчеркивается
неэффективность таких истерик:
Зачем истерит Эрдоган? Это большой
и по сути безответный вопрос. Сильно
больших бонусов он от этого определенно не
получит, возможности повлиять на Кремль,
например, скорее всего тоже. Тогда метод
остается непонятным, с точки зрения результативности и с точки зрения реальных
последствий такой истерики (М. Тирских,
cont.ws, 9.02.2020).
Говорят только о причинах, но не целях
истерик Суб1:
Политик, генерирующий истерические
настроения, формирующий вместо мотивирующей повестки для общества истерическую повестку, приводит политическую ситуацию к состоянию коллапса и ухода
в депрессивный тренд. Но вряд ли именно
депрессивный тренд (скорее способствующей смене правящих элит, а не их укреплению) можно признать успешным. Тогда почему политики (а многие из них в политике не
первый год) используют метод разжигания
истерии? Политик должен быть убежден
в своих силах. Но если у некоторых политиков, например, В. В. Путина, убеждение в своих силах кроется в понимании сильных и слабых сторон того или иного процесса, а также устойчивости своих оснований (работа на
уровне «это правильно, а значит, хоть сейчас оно не приносит результата, это правильное нужно делать»), то у некоторых
других такая убежденность основывается на
квазирелигиозном мнении о своей уникальности, мессианском пути, уготовленном конкретному политику, его абсолютном опыте
и умениях. И в тот момент, когда оказывается, что получается далеко не все, что задумывалось психика такого политика выдает истерику, как наилучший ответ кризисам (М. Тирских, cont.ws, 9.02.20).
У Суб2 же иллокуции, безусловно, существуют и отличаются разнообразием (данная
тема активно и весьма успешно разрабатывается практиками-провокаторами — мы,
естественно, не ставим таких целей, хотя
некоторые мысли в «методичках» нам небезынтересны).

«Правильной» может считаться и истерика врага (Суб1 / Об1) — как состояние, в которое его желательно привести; ср.:
И мы правильно делаем: это привело их
<западные страны. — В. Д. > в истерику
(К. Шахназаров, РТР);
Мне нравится такое состояние американского правящего класса! Я удовлетворен
истерикой и потерей ориентации (Д. Куликов, РТР).
«Неправильная» же истерика, противоречащая господствующей идеологии, пресекается, иногда очень жестко — ср. движение
«Желтых жилетов» во Франции, протесты в
Капитолии (США) в январе 2021 г., протесты
в Западной Европе против мигрантовмусульман.
3.2.2. Жанры и жанровый контекст
«Жанры истерики» менее многообразны,
чем темы: вероятно, сама природа истерики
имеет скорее жанровый, чем тематический
характер — так, при невозможности выражений *тема истерики, *на тему истерики,
возможно и даже употребительно (хотя остается метафорическим) жанр истерики —
ср.: Истерика — очень популярный жанр
у маргинальных политиков на постсоветском пространстве (Известия, 23.05.2003),
что подчеркивает не только распространенность явления, но и определенную стандартность, и структурность.
Более корректно говорить о встречаемости / допустимости / распространенности истерики в конкретных жанрах политического
дискурса (от блог-постов и кАментов — до
межправительственной коммуникации, программ партий и даже конституций стран (Украина)) — здесь, как и в случае с тематикой
истерики, правильнее говорить не об абсолютной, а относительной (вероятностной)
привязке.
«Жанры истерики» — скандалы и обвинения, споры и дискуссии (в последних истерика
скорее неуместна, понимается как порочная
аргументация), в политической коммуникации — претензии, ультиматумы, ноты, выставление условий, как и другие составляющие
«языка вражды». В современной политической
лингвистике [Waldron 2012; Шейгал 2004; Черватюк 2006; Шейгал, Дешевова 2009] неоднократно отмечалась активизация в современном политическом дискурсе агрессивных, агональных и манипулятивных типов дискурса /
жанров / стратегий / тактик.
Следует разграничивать жанры политической коммуникации, в которых встречается /
используется истерика, и жанры СМИ, политических блогов и т. п., авторы которых используют лексему истерика (NomИ).
65

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72

Именно противопоставление Суб1 и Суб2
в рассматриваемых нами текстах часто выводится на первый план: отмечается, что
(демонстрируемая) истерика Суб2 1) может
использоваться как средство запугать и деморализовать своих противников, 2) быть
переданной своим потенциальным сторонникам с целью, запугав, склонить общественное мнение к принятию непопулярных
решений:
По поводу очередного «отравления» или
«поджога» разгораются невероятные политические страсти и пропагандистские истерики. Громко проговариваются варианты
«санкций из ада», которыми нас вот-вот накажут. Американские конгрессмены сулят
России скорый мучительный конец. В Европе
это поручено делать от имени всего ЕС лидерам поляков и прибалтов. Если у кого-то
нервы слабенькие, то можно и струхнуть.
Политическое крещендо доходит до верхнего регистра, буря самая настоящая,
сейчас как все бабахнет!.. Ан нет, в последний момент где-то на самом верху гром и
молнию отменяют. Наступает затишье, но
все понимают, что это — до следующей бури
(КП, 7.12.2021);
Сегодня эмоциональный фон зашкаливает и является частью новостей. То, что
изображено, является "ужасным", "ужасающим" или классифицируется как преступление <…> Потому что любой, кто отвергает данное чувство, является либо бессердечным подонком, либо врагом. Даже рассудок, трезвая отстраненность, которая на
самом деле необходима именно для оценки
событий военного времени, затем искажает
то, что определяется как человеческое. Эта
форма эмоционального принуждения, при
такой интенсивности, похожа на ту, которая впервые была использована в Германии
при нападении на Югославию, но с тех пор
постепенно, война за войной, поднималась на
новые высоты, и трансформировалась в
ежедневный эмоциональный террор. Что
теперь, опять же, значительно упрощает
игру в отношении Украины (Иван Давид. Депутат Европарламента из Чехии от партии
Svoboda a přímá demokracie).
Наиболее распространенная цель политического Суб2, фиксируемая в политических медиа, — получить политические дивиденды:
Там, где немцы искали нефть (на Донбассе. — В. Д.), Киев может попробовать «найти» локальное, но громкое поражение для русских. Которое не сможет кардинально повлиять на обстановку на фронте, но позволит
поднять истерику в медиапространстве
и получить политические дивиденды —
например, новые переговоры для затягивания
боевых действий (vz.ru, 22.04.2022).

Задача-максимум — приход к власти,
поражение противника.
Безусловно, можно говорить о иллокутивных целях использования лексемы истерика применительно к тому или иному действию политика (NomИ). Назвать оппонента
(действие / высказывание оппонента) истерикой = обвинить в 1) психологической и социальной неадекватности и слабости, 2) неспособности воспринимать рациональные
аргументы и принимать разумные решения,
а следовательно, 3) в некомпетентности,
4) агрессивности и потенциальной опасности. Как многие оценочные характеристики,
характеристика истерика амбивалентна: это
а) неопасный враг, б) опасный враг (так как
неадекватный).
Выбор номинации истерика только частично связан с объективным содержанием
собственно политического события: главной
становится оценочная характеристика. Так,
показательно, что, комментируя заявление
В. В. Путина Западу о предоставлении гарантий безопасности России 17.12.2021, использовали слово истерика и сторонники,
и противники: противники назвали истерикой само это заявление, сторонники — реакцию Запада на него:
Скорее всего этот ультиматум России с
её 2% мирового ВВП, обращенный к НАТО с
половиной мирового ВВП, есть исключительно и полностью результат клинической
истерики от застарелых комплексов неполноценности и обиды, от страха за себя любимого. Лучший друг уже бегал с автоматом
в таком истерическом страхе и говорил
невозможные глупости. Вот теперь и Кремль
отличился. В истерическом припадке бьют
посуду и говорят такое, что потом на долго
разрушает отношения. Тут под удар поставлен и Северный Поток и, что самое
главное, репутация Кремля перед собственными гражданами и миром. В истерике перестают понимать действительные пользы и
действительный вред от своих действий. Г-н
Путин и его друзья построили такую систему единовластья в России, что истерике
"первого" никто не решится противиться в
аппарате, "Думе", "Госсовете" (А. Зубов, Радио Свобода — признано иноагентом);
Выступление Путина вызвало истерику
у западных СМИ (Россия 24);
Сообщение президента России Владимира
Путина о новом вооружении, которого нет
ни у кого в мире, вызвало у западных СМИ бурную реакцию, местами напоминающую истерику. Прежде всего, у ведущих американских
телеканалов, которые выдавали информацию
о речи Владимира Путина как главную новость
дня. Ключевые слова во всех западных СМИ —
"угроза" и "предупреждение" (vesti.ru);
66

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72

Китайские СМИ: заявление Путина о новых боевых системах у ВС РФ вызвало истерику на Западе (ФАН).

тожая гражданские объекты Украины, убивая
мирное население, посягая на государственный суверенитет и территориальную целостность Украины с целью установления оккупационного контроля, — говорится в этом
как бы официальном документе, в котором
украинский генерал врет, не утруждая себя
никакими фактическими доказательствами. —
Республика Беларусь совместно с Российской
Федерацией ведет войну против Украины,
пренебрегая положениями международного
права, элементарными нормами человеческой
морали и ценностями жизни”. Заканчивает
свою истерику украинский генерал и вовсе
шедеврально: “"МЫ ПОБЕДИМ! БУДЬТЕ ВЫ
ПРОКЛЯТЫ, ТВАРИ! С ПРЕЗРЕНИЕМ! Председатель Госпогранслужбы Украины генералмайор Сергей Дейнеко”. Еще раз, это официальная межведомственная межгосударственная переписка. Больше тут добавлять нечего. Разве что пора звонить психиатрам (А. Гришин, kp.ru, 26.02.2022).

Манипулятивность такого использования
ярлыка истерика в СМИ широко известна,
частотно высмеивается — ср. анекдот:
Расклад такой: если оставят условку
(А. Навальному. — В. Д.), значит у Путина
истерика, а если заменят на реальный срок,
значит Путин в панике (сайт anekdot.ru,
3.02.2021).
Цели истерики / доведения до истерики
активно обсуждаются в самих СМИ. Представляют интерес пояснения авторов статей,
чтó именно (какие именно речи, заявления
или даже конкретные части этих заявлений — иногда с конкретными текстовыми
примерами) является истерикой:
…Не участвовать в русофобской истерике коллективного Запада, будь то риторика публичных лиц или практические попытки вписаться в заведомо антироссийские
инициативы вроде «санкционных войн» (vz.ru,
26.11.2021);
Весной и особенно в конце года Украина
поднимала истерику на предмет якобы
подтягивания российских войск к границе,
уверяя, что Путин вот-вот устроит танковую прогулку в сторону Киева. В России же
всерьез опасались, что эти слова являются
своего рода завесой (vz.ru, 8.01.22);
Политическая истерика проявляется
по-разному. В том числе, порывами провести расследование того, что и так понятно.
Например, в пяти европейских странах приступают к расследованию причин газового
кризиса. Местные власти намерены сформулировать общие правила по накоплению запасов "голубого топлива", чтобы попытаться избежать или хотя бы смягчить столь
значительные скачки цен в будущем (К. Двинский, Царьград, 6.10.2021);
Зеленский заявил, что "заграница им
поможет", и что он поставил вопрос
о членстве в ЕС. А украинские генералы
бьются в истерике и чуть ли не матом
посылают своих зарубежных коллег
в официальной переписке. В это трудно
поверить, но царящая сейчас в высших эшелонах истерика власти достигла такой степени накала, что прорвалась даже в межгосударственную переписку. В телеграм-канале
Юлии Витязевой опубликован скан письма, отправленного главой Госпогранслужбы Украины генерал-майора Сергея Дейнеко его белорусскому коллеге председателю госпогранкомитета Белоруссии генерал-лейтенанту Лаппо: “Российские подразделения на украинско-белорусском участке
границы при содействии Республики Беларусь наносят ракетно-бомбовые удары, унич-

В текстах политиков, аналитиков истерика часто предстает как подчеркнуто активная, но ошибочная политика в неблагоприятной ситуации (дополнительный смысл —
в этой ситуации обвиняют Россию):
Для Запада возникает проблема советской контрпропаганды: к ней привыкают и
перестают верить. И чем сильнее взвинчивается градус истерики, тем сильнее желание защититься от шока. Психологическая экспансия выигрывает в краткосрочной
перспективе, но как долгое оружие она проигрышна. От неё просто устают (А. Халдей,
cont.ws, 16.06.22);
Энергетическая лихорадка в Европе продолжается. На биржах наблюдается устойчивый рост стоимости природного газа,
нефти и угля. Глава России Владимир Путин метко описал конъюнктуру европейского рынка словом "истерика". По мнению
президента нашей страны, причина евроколлапса — непродуманные решения в области
форсированного внедрения "зелёной" энергетики (К. Двинский, Царьград, 6.10.2021).
Подчеркиваются низкий интеллектуальный уровень, а также воспитание, социальный статус, моральные качества субъектов
истерики — и Суб1, и Суб2:
Вся классическая блатная истерика
кремлевских (мы на краю, до Москвы ракетам
5 минут лёту, нам некуда отступать, мы
всех порвем, дайте нам Зону до Адриатики)
была затеяна прежде всего для того, чтобы
подключить Байдена к их давлению на Украину и заставить ее принять путинское приглашение на казнь (А. Пионтковский, Эхо Москвы — признано иноагентом).
Авторы СМИ иногда выделяют в качестве дополнительного удобства политических
67

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72

ствами: паникой, психозом, психопатией,
паранойей и под.) неотличима от истерики,
что показывают многочисленные примеры:
Посольство РФ: США раскручивают русофобскую истерию (РТР, 27.05.2022);
США раздули истерию вокруг "войны"
с Россией для остановки "Северного потока —
2", написал профессор политологии из Колорадского колледжа Дэвид Хендриксон в статье под названием "Почему Вашингтон сошел с ума из-за Украины", опубликованной
в журнале National Interest (РИА «Новости»,
13.02.2022);
В связанном множеством коммуникаций
мире можно как легко нагнетать массовую
истерию, так ее и останавливать. Для последнего, кстати, даже не надо прилагать
особых усилий, надо просто перестать «качать тему». Ведь, на самом деле, обывателя вопросы мировой политики интересуют
не так уж сильно. Если не заниматься распространением истерии, она довольно быстро сойдет на нет (Т. Шерзад, vz.ru, 25.
03.2022).

истерик (у Суб2 и Суб0, а также NomИ) интернет-формат: сейчас, в условиях сформированного Интернетом «клипового мышления»,
именно так политику часто удобнее всего
эмоционально напомнить аудитории о себе,
при этом избегая упоминания о собственных
промахах:
А для социальных сетей, для мессенджерканалов, коротких объявлений в выпусках новостей характерна подача материала по
принципу «заинтересовать получателя» —
«насадить свой контент-материал» —
«помочь объекту забыть содержание, но
с сохранением ощущения фона». И в такой
ситуации именно истерический вариант
подачи материала, зачастую используемый в вирусном распространении, оказывается наиболее действенным и значимым. И именно этим и пользуются. Клиповое мышление на уровне общества порождает истерические сценарии в деятельности политиков. Такова жизнь. Таково
время (М. Тирских, cont.ws, 9.02.20);
Я уверен, что эта гипержёсткость — она
на какое-то ограниченное количество времени. Сейчас решается ситуация на Украине.
А знаете, почему столько истерики? Потому что привыкли жить в режиме видеоклипа, который длится три минуты. Поэтому
я думаю, что расчёт Запада сейчас такой:
достать неким шоком, попробовать тупо
напугать. Но, в конечном итоге, думаю, сам
Запад в таком режиме долго жить не сможет. Особенно если мы совершенно чётко
будем артикулировать наши ответные меры, потому что они им могут очень не понравиться (С. Михеев, РТР, 7.03.2022).
3.3. Парадигматика и синтагматика
3.3.1. Парадигматические отношения
Синонимы
Синонимический ряд истерики (и ее составляющих: состояний, субъектов, объектов, действий), представленный в рассматриваемом материале, достаточно богат и
разнообразен. В большинстве случаев синонимы используются в одном контексте
с собственно лексемами истерика / истеричность, в остальных — слово истерика
с большой уверенностью подразумевается
(синонимия прочитывается).
Говоря о контекстных синонимах политической истерики, на первое место по частотности в нашем материале следует поставить однокоренную истерию. Как было показано выше, истерия не является синонимом истерики, а связана с ней причинноследственными отношениями: истерия —
как психофизиологическое расстройство —
является причиной истерики. Но в качестве
политического ярлыка истерия (вместе с
другими психофизиологическими расстрой-

 Всё это номинации для состояния истерики. Кроме названных истерии, паники,
психоза, психопатии, паранойи, в качестве
таких номинаций используются контекстные
синонимы фобия (ксенофобия, русофобия),
экзальтация, эмоциональный террор, психологическая экспансия, кликушество, медийный шум, хайп, утрата адекватности,
победобесие, «синдром Греты Тунберг»;
 номинации истерических действий:
крик, вопли, визг / визжать, бесноваться,
завывания, всхлипывания и причитания,
патетические вскрики (С. Лавров), жесты
отчаяния, рвать на себе волосы, заламывать руки;
 номинации Суб1: истерик, истеричка,
кликуша, «всепропальщик», демшиза, таран против (…);
 номинации Суб2: истерик, истеричка,
провокатор, разжигатель, демагог, лицемер, ханжа, безответственный политик;
 номинации Суб0: провокатор, разжигатель, демагог, лицемер, ханжа, безответственный политик;
 номинации действий и состояний Суб2
или Суб0, приводящих к истерике (VСуб2):
вброс, клевета, нагнетание (…), демонизация, демагогия, лицемерие, ханжество,
камлание, мантры и заклинания, шоковое
влияние, непрофессионализм, безответственность, идеологические догматы, закошмарить население, вызвать праведный
гнев (…). Ср. также фразу, приписываемую
Гарри Трумэну: Хотите заставить страну
подчиниться — доведите страну до
чертиков!
68

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72

В целом контекстные синонимы очень
многочисленны и разнообразны: от нейтральных
возмутиться,
рассердиться,
опубликовать пост до весьма жестких:
"ЭТО ФИКТИВНОЕ РЕШЕНИЕ": ГЛАВА
МИД БРИТАНИИ УСТРОИЛА ИСТЕРИКУ ПОСЛЕ ПРИГОВОРА НАЁМНИКАМ В ДНР. Глава
МИД Британии Трасс назвала приговор британским наемникам в ДНР нелегитимным.
"Они военнопленные. Это фиктивное решение", — возмутилась она в Twitter. Глава
МИД Великобритании Лиз Трасс осудила
смертный приговор, вынесенный двум британским наёмникам в ДНР. Министр опубликовала полный негодования пост в соцсети Twitter (Царьград, 9.06.2022);
Как и во время агонии нацистского Берлина, лютуют современные эсэсовцы, бьются
остатки кадровой армии, психует фольксштурм (обыватели на волне истерического ура-патриотизма оказавшиеся в одном
строю с нациками (К. Кеворкян, ukraina.ru);
Украинские СМИ и "ястребы" не устают
повторять, что страна на пороге "агрессии" и
"вторжения России", военные не останавливаются в нагнетании паники, рассказывая
о планах отражения "российского наступления", а политики и официальные лица продолжают заламывать руки, репетируя роли будущих "жертв". Даже при Порошенко, кстати,
не было такой истерики, которая сейчас продолжается уже не один месяц (А. Гришин, kp.ru).
Ср. явление дисфемизации для названия истерики:
Своё мнение по поводу истерии Запада
вокруг спецоперации на Украине, а также по
поводу того, как это преподносится в западной прессе, в эфире Первого канала высказала официальный представитель МИД России
Мария Захарова. Смягчать краски и формулировки дипломат категорически отказалась. Высказала всё как есть. "У меня складывается ощущение, что это сводки из
дурдома, — отметила Захарова. — Подругому и не могу сказать". Дипломат особо
подчеркнула, что до западных микрофонов
добрались люди, которые не только не
владеют знаниями и не знают фактов, но
даже просто "дурно воспитаны". Захарова
также обратила внимание и на то, что сегодня мы уже "подошли к той черте, после
которой начинается точка невозврата"
(Царьград, 26.02.2022).
Или, наоборот, «политкорректный» синоним истерики:
«Содержание и тон требований украинской
стороны, к сожалению, становятся всё более
истеричными. Буквально недавно посол Украины в ФРГ провёл совершенно несоразмерные исторические параллели», — сказал Котре ТАСС (russian.rt.com, 4.02.2022);

а также такой оригинальный иронический
«синоним»:
Грета Тунберг исходит буквально на
тонны экологически чистого удобрения в
кампании против «домашних» авиарейсов,
которые она и те люди, которые стоят за
ней, обвиняют в выработке немереного количества CO2 (Игорь Мальцев, vz.ru, 2.11.2021).
Для обозначения истерики используются
прецедентные тексты и прецедентные
ситуации:
Всё это напоминает истерику: «Гипс
снимают, клиент уезжает!». Но на самом
деле это отражает растерянность их элиты: они действительно не понимают, что
происходит: вроде бы всё должно было идти
по плану, но… (С. Михеев, РТР).
В свою очередь, слово истерика в некоторых контекстах выступает как синоним —
высшей степени страха:
По его словам <Володина>, подобная резолюция ещё раз говорит о том, что «США
не хотят сильной России». «Боятся до истерики. Делают всё, чтобы нас ослабить,
а затем разрушить. Для этого им необходимо, чтобы у нас сменилась власть», — отметил Володин (РТР);
гипертрофированной инвективы:
Понятно, критика нужна. Но звериная
злоба неприятна. Русским не понравится
смотреть и слушать тех, кто их предал,
бросил, и, перебежав в стан врага, истерит
и призывает на головы русских все кары
небесные (Г. Садулаев, vz.ru).
Антонимы
Истерика / истеричность противопоставляется рациональным аргументам, научному анализу, объективности, здравому
смыслу, справедливости, законности, профессионализму, честности, ответственному
подходу, нацеленности на равноправное
взаимоуважительное взаимодействие:
Министр <Сергей Лавров> признался,
что был поражён, с какой скоростью Запад
занял русофобскую позицию после начала
спецоперации России на Украине. И речь шла
уже о всеобъемлющей политике, когда русофобия стала поощряться уже на бытовом
уровне, подчеркнул Лавров. Впрочем, по мере
развития событий истерия стала спадать
и появились здравые голоса — «люди возмущаются решениями запретить преподавание в западных школах Ф. М. Достоевского,
Л. Н. Толстого, менять названия улиц». Тем
не менее власти недружественных стран
продолжают свою линию. И «это тревожит»,
подчеркнул Сергей Лавров (kremll.info);
«В Восточной Европе есть несколько государств, которые фактически добиваются
развязывания военного конфликта между
69

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72

НАТО и Россией из-за Украины. Никаких конструктивных предложений по урегулированию ситуации от них не поступает. Вместо этого есть только нагнетание напряженности и истерика», — считает
председатель Комиссии Совета Федерации
по информационной политике и взаимодействию со СМИ Алексей Пушков (vz.ru).

и только в ироническом смысле — ср. приведенный пример: Мне нравится такое состояние американского правящего класса!
Я удовлетворен истерикой и потерей ориентации (Д. Куликов), ср. также:
"В России по поводу моего украинского
паспорта уже разгорается отличнейшая истерика, — пишет Невзоров в своем блоге. —
Пока завывает всякая мелюзга <…> Легко
предсказать, что меня публично лишат гражданства" (mk.ru, 4.06.2022).
В абсолютном большинстве случаев
подчеркиваются негативные результаты:
ухудшение отношений между странами,
взаимонепонимание и недоверие, вражда:
Джен Псаки сказала, что никто не запрещал МакДональдсу уходить из России. Но в
обстановке этой массовой истерики они
знают, что завтра какая-нибудь полоумная
актриса скажет, что они… (М. Симоньян,
РТР, 15.03.2022).
Иногда отмечается, что п р а в и л ь н а я реакция на истерику — отсутствие реакции:
Признаков «Хасавюрта-2» я пока не вижу
никаких. А для меня таковыми являются: остановка боевых действий, налаживание связи
и взаимодействия с командованием противника, остановка наступления. Ничего этого я
сейчас не вижу. Поэтому ни на какие истерики и заявления людей, не включённых в ведение боевых действий или принятие политических решений реагировать не готов
(В. Шурыгин, РТР, 29.03.2022).
Важной, часто отмечаемой особенностью прагматической синтагматики истерики
является ее самоподдерживание: истерика
вызывает только истерику:
При этом 31 января пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что
истерика, раскручиваемая США, приводит в
свою очередь к истерике на Украине. По его
словам, американские СМИ в последние месяцы публикуют очень большое количество непроверенной, искаженной и заведомо лживой и
провокационной информации о том, что происходит на Украине и вокруг нее (iz.ru,
31.01.2022).

Истерика противопоставлена взрослому взгляду/подходу (истерит только психологическое Дитя):
Вместо того, чтобы разобраться, попытаться встать на нашу точку зрения,
рассмотреть наши аргументы… истерика
некоторых нынешних невзрослых — напоминает истерику тех персонажей, которых
изображали Кукрыниксы (С. В. Лавров, РТР).
Ср. простое, даже парадоксальное, но
действенное противопоставление журналиста Тимура Шерзада: перестать «качать
тему» — т. е. антонимом истерики выступает ее прекращение:
В связанном множеством коммуникаций
мире можно как легко нагнетать массовую
истерию, так ее и останавливать. Для последнего, кстати, даже не надо прилагать
особых усилий, надо просто перестать «качать тему». Ведь, на самом деле, обывателя вопросы мировой политики интересуют
не так уж сильно. Если не заниматься распространением истерии, она довольно
быстро сойдет на нет (vz.ru, 25.03.2022).
3.3.2. Синтагматические отношения
Начнем с наиболее очевидной языковой
синтагматики, которую дает поисковик «Яндекс» (на начало 2022):
истерика России — 5 млн результатов,
истерика РФ — 4 млн результатов,
истерика Украины — 2 млн результатов,
истерика США — 2 млн результатов,
истерика Европы — 2 млн результатов,
истерика ЕС — 2 млн результатов,
истерика политика — 2 млн результатов,
истерика Путина — 1 млн результатов,
истерика Запада — 1 млн результатов,
истерика в политике — 1 млн результатов,
истерика Зеленского — 0,5 млн результатов,
истерика Байдена — 0,3 млн результатов.
Прагматическую синтагматику мы в основном уже рассмотрели — как действия,
вызывающие истерику (V2 и V0) (левый контекст), и цели истерики (у Суб2 и Суб0): иллокуции и отчасти перлокуции (правый контекст).
Говоря о последствиях истерики, авторы крайне редко оценивают их позитивно,

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Логика наших рассуждений — от общего
культурного и риторического контекста до
конкретного распределения сильных и слабых ролей субъектов и объектов истерики —
подтверждает то, что истерика неэффективна и деструктивна, а политические отношения и общий политический ландшафт, в которых количество истерики увеличивается,
нездоровы. (И выводы, к которым мы пришли в настоящем лингвистическом исследо70

Dementyev V. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 60–72
7. Ловинк, Г. Критическая теория интернета / Г. Ловинк. —
Москва : Ад Маргинем Пресс : Музей современного искусства «Гараж», 2019. — 304 с. — Текст : непосредственный.
8. Плахотная, Ю. И. «Кризис демократии» в англоязычном
политическом медиадискурсе / Ю. И. Плахотная. — Текст :
непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. —
№ 3 (93). — С. 73–81.
9. Политическая истерика // Известия. — 2003. —
23 мая. — URL: https://iz.ru/news/276936. — Текст : электронный.
10. Романенко, А. П. Советская словесная культура: образ
ритора / А. П. Романенко. — Саратов : Изд-во Сарат. ун-та,
2000. — 212 с. — Текст : непосредственный.
11. Руженцева, Н. Б. Справедливость и несправедливость:
речевое представление ценностей и антиценностей в современном медиадискурсе (на материале печатных СМИ) / Н. Б. Руженцева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 2 (92). — С. 52–59.
12. Седов, К. Ф. Общая и антропоцентрическая лингвистика / К. Ф. Седов. — Москва : Издательский дом ЯСК, 2016. —
440 с. — (Studia philologica). — Текст : непосредственный.
13. Тирских, М. Истерика как символ современной политики / М. Тирских. — Текст : электронный // Exlegis: правовые
исследования. — 2020. — 9 февр. — URL: https://cont.ws/@sir
maxmerfie/1580272.
14. Фурсов, А. И. Мировая борьба. Англосаксы против планеты / А. И. Фурсов. — Москва : Книжный мир, 2016. —
510 с. — Текст : непосредственный.
15. Черватюк, И. С. Власть как коммуникативная категория :
автореф. дис. … канд. филол. наук / Черватюк И. С. — Волгоград, 2006. — Текст : непосредственный.
16. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса /
Е. И. Шейгал. — Москва : Гнозис, 2004. — 326 с. — Текст :
непосредственный.
17. Шейгал, Е. И. Агональность в коммуникации: структура
понятия / Е. И. Шейгал, В. В. Дешевова. — Текст : непосредственный // Вестник Челябинского государственного университета. — 2009. — № 34 (172). — С. 145–148. — (Филология.
Искусствоведение ; вып. 36).
18. Horney, K. The neurotic personality of our time / K. Horney. — New York : Norton, 1937. — Text : unmediated.
19. Walker, S. Hate Speech: The History of an American Controversy / S. Walker. — Lincoln, Nebraska : University of Nebraska Press, 1994. — 217 p. — Text : unmediated.
20. Waldron, J. The Harm in Hate Speech / J. Waldron. — Harvard University Press, 2012. — 304 p. — Text : unmediated.
REFERENCES
1. Danilov, S. Yu. (2001). Rechevoy zhanr prorabotki v
totalitarnoy kul'ture: Avtoref. dis. … kand. filol. nauk. [Speech
genre elaboration in a totalitarian culture] [Cand. philol. sci. thesis
diss]. Yekaterinburg. (In Russ.)
2. Delyagin, M. (2022, June 2). Novyy perekhod: Semʹ
zakonov obshchestvennoy transformatsii [New transition: Seven
laws of social transformation]. Zavtra [Tomorrow]. Retrieved
from https://zavtra.ru/blogs/novij_perehod (In Russ.)
3. Karasik, V. I. (2012). Lingvosemioticheskoye modelirovaniye tsennostey [Semiotic linguistic modeling of values]. Politicheskaja lingvistika [Political Linguistics], 1(39), 43–50.
(In Russ.)
4. Klemperer, V. (1947). LTI. Notizbuch eines Philologen.
Berlin.
5. Kurginyan, S. Ye. (2012). Sutʹ vremeni. V 4-kh tomakh [The essence of time] (In 4 volumes). Moscow: MOF ETTS. (In Russ.)
6. Lasswell, H. D. (2021). Tekhnika propagandy v mirovoy
voyne [Propaganda Technique in the World War]. Moscow: Russian Academy, Center for Social. scientific-inform. research,
Dept. Political Science, Dept. Sociology and Social psychology,
237 p. (In Russ.)
7. Lovink, G. (2019). Kriticheskaya teoriya interneta [Critical
Theory of the Internet]. Moscow: Ad Marginem Press, Garage
Museum of Contemporary Art, 304 p. (In Russ.)
8. Plakhotnaya, Yu. I. (2022). "Krizis demokratii" v angloyazychnom politicheskom mediadiskurse ["The Crisis of Democracy" in the English-Language Political Media Discourse]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 3(93), 73–81.
(In Russ.)

вании, во многом значимы не столько для
характеристики собственно языка, сколько
современного общества.) При этом показательна довольно большая независимость и
политической истерики, и способов ее описания от конкретной политической позиции
ее субъектов — только в очень немногочисленных синонимах истерики эта позиция
отражена (ср. демшиза, победобесие). Выводы практического характера оставляем
политтехнологам; в теоретическом плане
представляется интересным тот аспект дискурсивного анализа, для которого является
актуальным изучение (политической) истерики и который сам, в свою очередь, много
может дать для ее осмысления — содержательноцентричный, аксиологический, с подчеркнутым вниманием, с одной стороны,
к эмоциям, с другой — к выводимым, не выраженным прямо смыслам, прежде всего —
манипулированию и манипулятивным стратегиям и тактикам в политической коммуникации и не только в ней.
С одной стороны, общее преобладание
в теории дискурса изучения содержательных
категорий, с другой — востребованность и
даже преобладание эмоций в современной
коммуникации, особенно массовой — представляются значимыми для обсуждения
проблемы власти и конкретных способов
прихода к власти / удержания власти —
главной проблемы политической лингвистики. При этом, по нашему мнению, заслуживает внимания использование авторами политических текстов (NomИ) принципиально
амбивалентной оценочной номинации истерика / истерично для достижения политических целей — в этих случаях действия NomИ
могут быть равны действиям V0, V2 или даже
V1, а истерике могут приписываться не
только личностно-характеризующие смыслы,
но и целеполагание, и структурность.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Данилов, С. Ю. Речевой жанр проработки в тоталитарной
культуре : автореф. дис. … канд. филол. наук / Данилов С. Ю. —
Екатеринбург, 2001. — 20 с. — Текст : непосредственный.
2. Делягин, М. Новый переход: Семь законов общественной трансформации / М. Делягин. — Текст : электронный //
Завтра. — 2022. — 2 июня. — URL: https://zavtra.ru/blogs/
novij_perehod.
3. Карасик, В. И. Лингвосемиотическое моделирование
ценностей / В. И. Карасик. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2012. — Вып. 1 (39). — С. 43–
50.
4. Клемперер, В. LTI. Язык Третьего рейха: записная
книжка филолога / В. Клемперер. — Москва : ПрогрессТрадиция, 1998. — 384 с. — Текст : непосредственный.
5. Кургинян, С. Е. Суть времени : в 4 т. / С. Е. Кургинян. —
Москва : МОФ ЭТЦ, 2012. — Текст : непосредственный.
6. Лассуэлл, Г. Д. Техника пропаганды в мировой войне /
Г. Д. Лассуэлл. — Москва : РАН. ИНИОН, Центр социал.
научн.-информ. исследований, Отд. политической науки,
Отд. социологии и социальной психологии, 2021. — 237 с. —
Текст : непосредственный.
71

Дементьев В. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 60–72
14. Fursov, A. I. (2016). Mirovaya borʹba. Anglosaksy protiv
planety [World wrestling. Anglo-Saxons against the planet].
Moscow: Book world, 510 p. (In Russ.)
15. Chervatyuk, I. S. (2006). Vlastʹ kak kommunikativnaya
kategoriya: Avtoref. dis. … kand. filol. nauk [Power as a communicative category] [Cand. philol. sci. thesis diss]. Volgograd.
(In Russ.)
16. Sheygal, E. I. (2004). Semiotika politicheskogo diskursa
[Semiotics of political discourse]. Moscow: Gnozis, 326 p.
(In Russ.)
17. Sheygal, E. I., & Deshevova, V. V. (2009). Agonalʹnostʹ v
kommunikatsii: struktura ponyatiya [Agonality in communication: the structure of the concept]. Vestnik Chelyabinskogo
gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Chelyabinsk State
University], 34(172; Ser.: Filologiya. Iskusstvovedeniye, Iss. 36),
145–148. (In Russ.)
18. Horney, K. (1937). The neurotic personality of our time.
NY: Norton.
19. Walker, S. (1994). Hate Speech: The History of an American Controversy. Lincoln, Nebraska: University of Nebraska
Press, 217 p.
20. Waldron, J. (2012). The Harm in Hate Speech. Harvard
University Press, 304 p.

9. Politicheskaya isterika [Political hysteria] (2003, May 23).
Izvestia. Retrieved from https://iz.ru/news/276936 (In Russ.)
10. Romanenko, A. P. (2000). Sovetskaya slovesnaya kul'tura:
obraz ritora [Soviet verbal culture: the image of a rhetorician].
Saratov: Saratov un-ty Publishing House, 212 p. (In Russ.)
11. Ruzhentseva, N. B. (2022). Spravedlivostʹ i nespravedlivostʹ: rechevoye predstavleniye tsennostey i antitsennostey v
sovremennom mediadiskurse (na materiale pechatnykh SMI)
[Justice and Injustice: Verbal Representation of Values and
Antivalues in Modern Media Discourse (Based on Printed Mass
Media)]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 2(92),
52–59. (In Russ.)
12. Sedov, K. F. (2016). Obshchaya i antropotsentricheskaya
lingvistika [General and anthropocentric linguistics] (Ser.:
Studia philologica). Moscow: LRC Publishing House, 440 p.
(In Russ.)
13. Tirskikh, M. (2020, Feb. 9). Isterika kak simvol sovremennoy politiki [Hysteria as a symbol of modern politics]. Exlegis:
pravovyye issledovaniya [Exlegis: legal studies]. Retrieved from
https://cont.ws/@sirmaxmerfie/1580272 (In Russ.)

Karamova A. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 73–81
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'27
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-006.2
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_06

ГСНТИ 16.21.47; 16.21.51

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Айгуль Айратовна Карамова
Бирский филиал Башкирского государственного университета, Бирск, Россия, Kar_AA@mail.ru,
https://orcid.org/0000-0001-5892-6541

Средства репрезентации концепта «власть» в текстах политического
дискурса (на материале предвыборных программ парламентских
выборов 2021 г.)
АННОТАЦИЯ. Цель статьи — систематизация и описание средств репрезентации концепта «власть» в политическом дискурсе. Материалом послужили тексты программ политических партий, участвовавших в выборах
в Государственную думу 2021 г. В статье используется метод концептуального анализа, заключающийся в разноаспектном (этимологическом, семантическом, контекстуальном, словообразовательном, грамматическом, парадигматическом) исследовании имени концепта — лексемы власть. В процессе анализа выявляется сложность полевой организации структуры самого концепта и средств его репрезентации. Рассмотрение этимологии слова во
многом проясняет его современную семантику. Исследование семантических и грамматических особенностей показывает, что для политического дискурса свойственны не абстрактные рассуждения о власти как форме управления, праве и возможности управлять, а в большей мере конкретное наполнение понятия власти, соотнесение ее с
действующей/действовавшей/моделируемой властью, ее органами, лицами, полномочиями. Контекстуальный
и парадигматический аспекты рассмотрения слова власть демонстрируют его денотативную соотнесенность
со сложно структурированным объектом. Власть — четко организованная по горизонтали и вертикали структура, со сложным внутренним взаимодействием, с определенными функциями и полномочиями каждого компонента
данной структуры. Деривационный аспект рассмотрения обнаруживает манипулятивный потенциал лексемы
власть. Исследование позволяет утверждать, что политический концепт «власть» — достаточно устоявшаяся,
хорошо осмысленная ментальная единица, имеющая базовый характер именно для политического типа дискурса.
Это коррелирует с сущностью самой политики как борьбы за власть и с основной функцией политического дискурса — быть средством борьбы за власть. Концепт «власть» представлен в языковом сознании большим многообразием концептуальных признаков, в том числе прагматически нагруженных (эмоционально-психологических и суггестивных). Результаты проведенного исследования можно использовать в практике составления словарей концептов, в практике анализа и структурирования других концептов и средств их репрезентации, в разработке классификаций концептов.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: политический дискурс, концептосфера, политические концепты, политическая
власть, концепт «власть», языковая репрезентация, средства репрезентации, структура концептов, парламентаризм, политические партии, предвыборные кампании, предвыборные программы, политические деятели.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Карамова Айгуль Айратовна, доктор филологических наук, доцент, профессор, факультет филологии и межкультурных коммуникаций, Бирский филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Башкирский государственный университет»;
452450, Россия, Республика Башкортостан, г. Бирск, ул. Интернациональная, 10, к. 6; e-mail: Kar_AA@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Карамова, А. А. Средства репрезентации концепта «власть» в текстах политического
дискурса (на материале предвыборных программ парламентских выборов 2021 г.) / А. А. Карамова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 73-81. — DOI: 10.26170/19992629_2022_05_06.
Aygul' A. Karamova
Birsk Branch of Bashkir State University, Birsk, Russia, Kar_AA@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-5892-6541

Means of Representation of the Concept of “VLAST'” in Political Discourse
Texts (Based on the Election Programs of 2021 Parliamentary Elections
in Russia)
ABSTRACT. The aim of the article is to systematize and describe the means of representation of the concept “vlast'”
(power) in the Russian political discourse. Texts from the programs of political parties that participated in the elections to
the State Duma in 2021 served as the material for analysis. The article uses the method of conceptual analysis involving a
multidimensional (etymological, semantic, contextual, derivational, grammatical, paradigmatic) study of the name of the
concept — the lexeme “vlast'”. The analysis reveals the complexity of the field structure of the concept itself and the means
of its representation. Consideration of the word etymology in many respects clarifies the modern semantics of the word. The
study of semantic and grammatical features shows that political discourse is characterized not only by abstract discussions
about power as a form of government and the right and ability to govern, but, to a greater extent, the concrete content of the
© Карамова А. А., 2022
73

Карамова А. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 73–81
concept of power, its correlation with the current / former / modeled power, its bodies, persons, and potential. The consideration of the contextual and paradigmatic aspects of the word “vlast'” demonstrates its denotative correlation with a complex
structured object. Power is a structure clearly organized horizontally and vertically with complex internal interaction, certain functions and authority of each component of this structure. The consideration of the derivational aspect reveals the
manipulative potential of the lexeme “vlast'”. The study suggests that the political concept of “vlast'” is a fairly wellestablished, well-thought-out mental unit which has a basic character just for the political discourse. This correlates with the
essence of politics itself as a struggle for power and with the main function of political discourse that is to be a means of
struggle for power. The concept of “vlast'” is represented in the linguistic consciousness by a wide variety of conceptual
features, including pragmatically loaded ones (psycho-emotional and suggestive). The results of the study can be applied in
compiling dictionaries of concepts, in analyzing and structuring other concepts and means of their representation, and in
developing classifications of concepts.
KEYWORDS: political discourse, conceptosphere, political concepts, political power, concept of “vlast'”, language
representation, representation means, concept structure, parliamentarism, political parties, election campaign, election programs, politicians.
AUTHOR’S INFORMATION: Karamova Aygul' Ayratovna, Doctor of Philology, Professor of the Faculty of Philology and Intercultural Communication, Birsk Branch of Bashkir State University, Birsk, Russia.
FOR CITATION: Karamova A. A. (2022). Means of Representation of the Concept of “VLAST'” in Political Discourse Texts (Based on the Election Programs of 2021 Parliamentary Elections in Russia). In Political Linguistics. No 5 (95),
pp. 73-81. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_06.

Исследование опирается на понимание
концептов как ментальных единиц, «которые
представляют собой хранящиеся в памяти
человека значимые осознаваемые типизируемые фрагменты опыта» [Карасик 2009:
24]. В общей структуре концептов заметно
выделяются политические концепты — элементы «национального политического сознания» [Чудинов 2007: 43].
В числе политических концептов выделяют базовые, или ключевые, концепты:
«власть», «политик», «политика», «свой/чужой», «Россия», «кризис», «модернизация»,
«протест» «благо», «целедостижение», «народ», «государство», «интерес» [Шейгал
2000: 95–131; Гаврилова 2003: 98; Гаврилова: 2006; Карамова 2013: 78; Юздова 2017:
503].
Статья посвящена рассмотрению одного
из базовых политических концептов —
«власть». Учитывая сущность самой политики, определяемой как борьба за власть,
вполне целесообразно считать анализируемый концепт ключевым. Политический дискурс (далее — ПД) как разновидность дискурса — «текста, погруженного в жизнь»
[Арутюнова 1998: 137], «коммуникативного
события» [Дейк 2000: 121–122], выступает
средством борьбы за власть. Власть в ПД
становится, с одной стороны, объектом активного обсуждения со стороны субъектов
политической коммуникации, с другой стороны — целью, к которой стремятся субъекты,
вступая на путь этой борьбы. Обсуждая тему
власти, адресант дает положительные либо
отрицательные характеристики существующей/существовавшей власти, предлагает
свое видение организации власти, обозначая тем самым стремление самому стать ее
частью, приобщиться к ней. Поэтому средства репрезентации концепта «власть» пред-

ставлены значительным числом единиц в
политическом дискурсе.
Цель исследования — систематизация и
описание средств репрезентации концепта
«власть» в политическом дискурсе.
Материалом исследования послужили
предвыборные программы политических
партий, участвовавших (на разных этапах) в
выборах в Государственную думу 2021 г.
Выбор материала обоснован следующим.
Именно в условиях предвыборной кампании создаются тексты, максимально «погруженные» в борьбу за власть. Поэтому
в них концепт «власть» в наибольшей мере
актуализируется и наполняется новыми
смыслами.
В статье используется известная методика концептуального анализа, апробированная нами и ранее [Карамова 2020; Карамова 2021] при разноаспектном рассмотрении имени концепта — лексемы власть по
следующей схеме: 1) этимологический аспект; 2) семантический аспект; 3) контекстуальный аспект; 4) словообразовательный
аспект; 5) грамматический аспект; 6) парадигматический аспект.
ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
По материалам этимологических словарей, слово власть заимствовано из старославянского языка. Образовано «с помощью
суффикса -ть от ⃰ voldti (>власти, см. владеть): voldtь > volstь > власть». Словарная
статья отсылает к власти в значении «владеть, господствовать» [Шанский 1994: 85].
Происхождение во многом объясняет современную семантику. Власть — это господство, возможность владеть, а также те, кто
имеет эту возможность.

Karamova A. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 73–81

политический строй» [Там же]: Коммунистическая партия Российской Федерации вела
бескомпромиссную борьбу против … уничтожения Советской власти (КПРФ);
сильная президентская власть как гарантия политической стабильности и незыблемости
конституционного
строя
(«Единая Россия») и т. п.
Таким образом, слово власть наиболее
активно употребляется в ПД в значении «органы государственного и местного управления, их права и полномочия; лица, входящие
в эти органы, начальство, администрация».
Несмотря на то, что это достаточно широкое
значение, с семантическими сдвигами, оно
является денотативным, конкретным. Два
других указанных выше значения значительно реже актуализируются в политических
контекстах. То есть в ПД, и в частности в
предвыборном дискурсе, понятие власти
максимально конкретизируется, связывается
с конкретной властью, ее органами, лицами,
имеющими к ней отношение.

СЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Словари указывают на наличие смысловых оттенков, обширность смыслового членения данного слова, на тонкие семантические сдвиги в значении слова [Словарь русского языка 1985: 184; Толковый словарь
русского языка начала ХХI века 2007: 211].
Примечательно, что в словаре актуальной
лексики [Толковый словарь русского языка
начала ХХI века 2007: 211] не фиксируются
те значения, которые денотативно не соотносятся строго с политической сферой,
типа:
– «3. Право и возможность распоряжаться,
повелевать, управлять кем-, чем-л.: власть
председателя, родительская власть» [Словарь русского языка 1985: 184] (ср.: «1. Право и возможность распоряжаться кем-чем-н.,
подчинять своей воле. Родительская власть.
Превышение власти. Под чьей-н. властью
быть, находиться» [Ожегов, Шведова 2003:
86]);
– «4. чего. Могущество, господство, сила.
Власть слова, живого слова — огромна. Герцен» [Словарь русского языка 1985: 184].
К слову, употребления слова власть
в данных «неполитических» значениях в
анализируемых контекстах единичны. Поэтому для анализа возьмем за основу словарь актуальной лексики [Толковый словарь
русского языка начала ХХI века 2007: 211–
212].
Слово власть употребляется чаще всего
(в 80 % употреблений) в значении «3. Органы государственного и местного управления,
их права и полномочия; лица, входящие в
эти органы, начальство, администрация»
[Толковый словарь русского языка начала
ХХI века 2007: 211]. При этом следует отметить, что это достаточно широкое значение:
Власть стала синонимом коррупции (Партия народной свободы); И теперь власти
выражают озабоченность процессами, на
которые первой указала ЛДПР (Либерально-демократическая партия России) и т. п.
Широта значения отражает сложность
самой структуры управления.
Гораздо меньше частотность употребления слова в значении «2. Право и возможность управления страной, политическое господство» [Там же]. Это абстрактное значение
актуализируется приблизительно в 17 % случаев словоупотреблений: приход к власти
конституционным путем (Партия за справедливость); Демократия есть власть
большинства (Народно-патриотическая партия России — Власть народу) и т. п.
Наименее частотно употребление слова
в значении «1. Форма управления страной,

ГРАММАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Существительное власть в значении,
наиболее частотно употребляющемся в ПД,
может использоваться как в единственном,
так и во множественном числе: Власть не
может быть выше закона («Справедливая
Россия»); При попустительстве властей
всех уровней в стране массово совершаются экологические преступления («Гражданская инициатива») и т. п. Данная грамматическая особенность свойственна конкретному лексико-грамматическому разряду существительных. Слово власть, употребляемое в двух других проанализированных
выше значениях, может использоваться
только в единственном числе, что свойственно абстрактному лексико-грамматическому разряду имен существительных.
Таким образом, рассмотрение грамматического аспекта существительного власть
подтверждает высказанную ранее мысль о
том, что для ПД свойственна конкретизация
концепта «власть», соотнесение ее с конкретной властью (действующей/действовавшей/моделируемой), с конкретными органами власти, лицами, их полномочиями. Абстрактные рассуждения о власти как форме
управления страной, политическом строе,
праве и возможности управления страной,
политическом господстве наименее свойственны ПД.
КОНТЕКСТУАЛЬНЫЙ АСПЕКТ
Конкретные контексты со словом власть
в указанном значении (в том числе в составе
устойчивых сочетаний) денотативно соотно75

Карамова А. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 73–81

сят его со сложной структурой власти (ветви
власти, органы власти), их полномочиями.
Существительное власть наиболее активно
употребляется в следующих контекстах.
1. Общие обозначения органов власти:
Власть стала синонимом коррупции (Партия народной свободы) и т. п.
2. Ветви власти: Принцип разделения
властей, заложенный в Конституции Российской Федерации, должен соблюдаться
неукоснительно! («Справедливая Россия»)
и т. п., в том числе конкретно:
– законодательная власть: упразднение Совета Федерации и перехода к однопалатной системе законодательной власти (Партия прогресса) и т. п.;
– исполнительная власть: Исполнительная власть должна, наконец, стать
лишь одной из ветвей власти (Партия
народной свободы) и т. п.;
– судебная власть: Судебная власть
должна быть самостоятельной ветвью власти… («Новые люди», «Справедливая Россия») и т. п.;
– «четвертая власть»: ЛДПР, не считая средства массовой информации
«четвертой властью», видит в них
реальную силу… (Либерально-демократическая партия России) и т. п.
3. Уровни власти: Реализацией принятых
законов занимается пирамида исполнительной власти, назначаемая сверху вниз
(Народно-патриотическая партия России —
Власть народу) и т. п.; в том числе конкретно:
– федеральные: Проникающая с верхних этажей власти коррупция разъедает мораль и ценности общества
(Партия народной свободы) и т. п.;
– региональные: Массовой становится практика назначения так называемых сити-менеджеров при участии и
настоянии региональной власти («Справедливая Россия») и т. п.;
– местные: Наша цель — создать
власть на местах доступной для граждан («Родина») и т. п.
Значительная часть рассмотренных словоупотреблений входит в состав устойчивых
сочетаний терминологического характера:
разделение
властей,
законодательная
власть, исполнительная власть, судебная
власть, высшие эшелоны власти, представительная власть и т. п.; нетерминологического характера: четвертая власть,
вертикаль власти и т. п.
Контекстуальный аспект употребления
слова власть (в том числе в составе устойчивых сочетаний) свидетельствует о широте
его конкретного значения, что, в свою очередь, говорит как о сложности самого кон-

цепта, так и сложности денотата. Органы
власти — организация, структурированная
по горизонтали и вертикали, со сложным
внутренним взаимодействием, с определенными функциями и полномочиями каждого
компонента данной структуры. Активность
устойчивых сочетаний терминологического
характера с компонентом власть свидетельствует, на наш взгляд, о том, что концепт «власть» — достаточно устоявшаяся,
хорошо осмысленная ментальная единица.
ДЕРИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ
Следует отметить, что производные
слова власть в ПД гораздо менее частотны
по употреблению, по сравнению с именем
концепта — словом власть (употребляются
в соотношении примерно 1:13).
Самым частотным производным является существительное народовластие (примерно 60 % от числа других производных),
имеющее значение с высокой стилистической окраской «власть народа, демократия»
[Ожегов, Шведова 2003: 391]: Главный принцип, которым мы руководствуемся, — народовластие (Партия народной свободы)
и т. п. Слово производно от власть в значении «форма управления страной, политический строй» [Толковый словарь русского
языка начала ХХI века 2007: 211].
Довольно частотно прилагательное властный (около 30 % от всех дериватов), производное от власть в значении «органы государственного и местного управления, их
права и полномочия; лица, входящие в эти
органы, начальство, администрация» (наиболее часто актуализируемом в политическом контексте) [Толковый словарь русского
языка начала ХХI века 2007: 212]: властные
органы, властные полномочия, властные
структуры, властные вертикали, властная иерархия, властная элита.
Встречаются также:
– производный глагол властвовать, производное от власть в значении «право и
возможность управления страной, политическое господство» [Толковый словарь русского языка начала ХХI века 2007: 212]: …властвует бесконечно далекое от народа, насквозь коррумпированное чиновничество
(Российский общенародный союз) и т. п.;
– существительное всевластие (производное от власть в «неполитическом» значении «право и возможность распоряжаться,
повелевать, управлять кем-, чем-л.» [Словарь русского языка 1985: 184], имеющее
значение «неограниченная власть, всесилие» [Ожегов, Шведова 2003: 86]: ограничение всевластия бюрократии (Партия национальной свободы) и т. п.
76

Karamova A. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 73–81

ститут президентства, диктатура пролетариата, в том числе оценочные обозначения: с положительной оценкой: рациональная управленческая конструкция, управленческое мастерство, с отрицательной
оценкой: клановость, господство однопартийного режима («Гражданская свобода»),
культ незаменимости лидера и отсутствие
альтернативы
(Народно-патриотическая партия России — Власть народу)
и т. п.

Исследование
словообразовательного
аспекта выявляет активность употребления,
по сравнению с другими дериватами, существительного народовластие. Синонимичность со словом демократия, на наш взгляд,
возводит его до статуса полиидеологической
смысловой идеологемы — разновидности
политической идеологемы, в которую «вкладываются идеологические смыслы, значимые не только для одной идеологии» [Карамова 2013: 202]. Здесь мы обращаемся
к теории Э. Лаклау и Ш. Муффа (в описании
С. Жижека [Жижек 1999: 45–46]) о так называемой идеологической «пристёжке». Предыдущие исследования показали, что слово
демократия, «само по себе не являющееся
собственно идеологемой, становится таковой, „пристёгиваясь“ к определённой идеологии, становясь обозначением её принципа» [Карамова 2013: 202]. Подобная «пристежка» становится возможной благодаря
положительному значению слова демократия (и, в нашем случае, народовластие),
когда «разные идеологии „подтягивают“ понятие демократии к своим идеям, принципам, по-своему её толкуя» [Карамова 2013:
202]. Такие полиидеологемы обладают мощным суггестивным потенциалом [Карамова
2013: 330–331]. Примечательно, что и слово
демократия достаточно активно употребляется в предвыборном дискурсе (в соотношении со словом власть примерно как 1:4).
Таким образом, деривационный аспект обнаруживает манипулятивный потенциал номинации власть.

2. Органы власти:
2.1) названия органов власти:
2.2.1) онимы:
– законодательные органы власти: реально функционирующие: Федеральное
Собрание Российской Федерации, Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, Совет
Федерации
Федерального
собрания
Российской Федерации; предлагаемые в
программах партий к созданию в ходе
реформирования системы власти: Высший народный Совет (ВНС) (Народнопатриотическая партия России — Власть
народу), Губернская Дума (Либеральнодемократическая партия России), Государственный совет (Партия прогресса)
и т. п.;
– исполнительные органы власти: реально функционирующие: Правительство Российской Федерации, Совет по
правам человека при президенте Российской Федерации; предлагаемые в программах партий к созданию в ходе реформирования системы власти: возрожденное Министерство по делам национальностей России (Российский
общенародный союз); Правительство
развития (Партия роста); Администрация Роста (Партия роста) и т. п.;
– судебные органы власти: реально
функционирующие: Европейский суд по
правам человека, Верховный суд Российской Федерации, Конституционный
суд Российской Федерации; предлагаемые в программах партий к созданию
в ходе реформирования системы власти:
Народный суд (Народно-патриотическая
партия — Власть народу) и т. п.;
2.2.2) нарицательные обозначения: государственные органы, институты госуправления, государственный аппарат, вертикаль
и т. п., в том числе:
– законодательные органы власти: законодательный орган, региональный
парламент, парламентская партия
и т. п., в том числе их оценочная характеристика: Сегодня Совет Федерации

ПАРАДИГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Антонимическая парадигматика
Наблюдается контекстуальное противопоставление репрезентантов концепта власть
и концепта народ, главным образом по признаку «верхи» — «низы»: Чиновники —
не высшая каста общества, а слуги народа («Патриоты России») и т. п.
Тематическая парадигматика
Как уже отмечалось, слово власть многозначно, помимо того, имеет множество оттенков значения. Да и наиболее активно актуализируемое значение слова власть в ПД
имеет довольно широкое значение, отражающее сложную структуру органов власти,
их полномочий, представителей. Денотативная соотнесенность со сложно структурированным, многогранным объектом находит
отражение в разнообразии тематической
структуры наименований анализируемого
лексико-семантического поля.
1. Государственное управление, формы,
принципы управления: управление, ин77

Карамова А. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 73–81

является бутафорским законодательным органом («Гражданская платформа»);
– исполнительные органы власти: верховный орган государства, правительственные круги, кабинет министров
и т. п.;
– судебные органы власти: суд, суд
присяжных, суд общей юрисдикции, административный суд, арбитражный
суд, административный суд («Гражданская платформа») и т. п.;
– региональные органы власти: глава
субъекта Российской Федерации, губернатор, глава региона, глава губернии (Либерально-демократическая партия России) и т. п.;
– местные органы власти: органы местного самоуправления, местное самоуправление, органы самоуправления,
земское (местное) самоуправление (Российский общенародный союз) и т. п.;
2.2) полномочия органов власти: Государственной Думе должно быть
предоставлено
право
парламентского расследования по
делам государственной важности («Гражданская платформа»);
Ввести
парламентский
контроль деятельности и финансирования силовых структур
(«Гражданская инициатива») и т. п.;
2.3) превышение должностных полномочий: коррупция, бюрократия,
правонарушения должностных лиц,
в том числе оценочные наименования: коррупционные действия, бюрократические барьеры, использование административного ресурса, хищение бюджетных средств
(Партия малого бизнеса России),
политическое манипулирование высшим руководством страны («Гражданская платформа») и т. п.;
2.4) предотвращение превышения должностных полномочий: борьба
с коррупцией, борьба с коррупцией
и казнокрадством, антикоррупционные правительственные комиссии.

ская партия России), а также оценочные: с положительной оценкой:
лидер, вождь, национально-государственный лидер, которому народ вверяет свою судьбу (Российский общенародный союз) и др.;
с отрицательной оценкой: правящая
элита, господствующий класс, узкая группа лиц, контролирующая
экономику и политику («Патриоты
России») и т. п.;
3.2) другие лица власти: управленец,
чиновник, государственный служащий, руководитель, местная
администрация, судейский корпус
и т. п., в том числе предлагаемые
в программах партий к созданию
в ходе реформирования системы
власти: председатель Исполкома
(Народно-патриотическая
партия
России — Власть народу), а также
оценочные: с положительной оценкой: корпус специально подготовленных, высокооплачиваемых карьерных чиновников (Российский общенародный союз), …чиновники —
не высшая каста общества, а слуги народа («Патриоты России»)
и т. п.; с отрицательной оценкой: откровенные антироссийские министры (Либерально-демократическая
партия России); чиновничья орда
и тесно взаимодействующие с ней
олигархические кланы (Российский
общенародный союз) и т. п.;
3.3) права и обязанности лиц власти:
президентские полномочия, неприкосновенность депутатов, ответственность судей за принятие ошибочных и незаконных решений («Патриоты России»); в том
числе оценочные наименования:
сословные привилегии чиновников
(Партия национальной свободы),
иммунитет от судебного преследования депутатов и чиновников
всех уровней (Партия национальной свободы)и т. п.
4. Приход к власти:
4.1) выборы на должность: выборы,
выборы в Государственную Думу
Федерального Собрания Российской Федерации, выборы Президента Российской Федерации, выборы глав субъектов Федерации
и т. п., в том числе оценочные: с положительной оценкой: свободные
и честные выборы, с отрицательной оценкой: избирательная гонка;

3. Лица органов власти:
3.1) верховная власть: Президент,
премьер-министр, Председатель
Совета Федерации, Председатель
Правительства, руководство страны и т. п., в том числе предлагаемые в программах партий к созданию в ходе реформирования системы власти: Верховный Правитель
(Либерально-демократиче78

Karamova A. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 73–81

– выборное законодательство: выборное законодательство, избирательное
право, право граждан избирать и быть
избранным («Патриоты России») и т. п.;
в том числе оценочные: с положительной оценкой: максимальная прозрачность выборов, легитимность избираемых органов и должностных лиц;
с отрицательной оценкой: псевдолиберальное избирательное законодательство («Гражданская платформа»), политика манипулирования общественным мнением и фальсификации выборов
(«Яблоко») и т. п.;
– предвыборная борьба: конкурентная борьба, допустить к участию в выборах и т. п.;
– процедура выборов: избирательные
процедуры, избирательный процесс,
прозрачные процедуры подсчета голосов и т. п.;
– результаты выборов: закрепить
приоритет избранной власти («Новые
люди»), избранные депутаты и т. п.;
– претенденты на выборную должность: кандидат, избираемое должностное лицо, выборное должностное лицо, в том числе оценочные: достойный
кандидат и т. п.;
4.2) назначение на должность: процедура назначения / снятия министров («Новые люди»), утверждать
министров Государственной Думы;
4.3) лишение должности: лишение депутатских мандатов, вынесение
общественного вотума недоверия,
импичмент и отзыв избираемых
должностных лиц и депутатов
(«Гражданская инициатива») и т. п.

тической группе «Превышение должностных
полномочий» более 75 % оценочных наименований с отрицательной оценкой, что отражает саму суть явления, в целом осуждаемого обществом. В тематической группе
«Государственное
управление,
формы,
принципы управления» большая часть наименований — оценочные с отрицательной
оценкой (более 60 %). В группе «Верховная
власть» более 50 % наименований с отрицательной окраской. Анализируя принципы и
систему современного управления, современную власть, политические партии главным образом оценивают их негативно. Положительная оценка встречается в контекстах с темпоральным образом будущего,
с желательной, долженствующей семантикой: Тогда … впервые возникнет государство народа, где политические руководители — всего лишь нанимаемые на
службу управляющие, контролируемые
населением и увольняемые им (Народнопатриотическая партия России — Власть
народу) и т. п.
Среди собственных обозначений органов власти, а также лиц власти четко прослеживается разделение на две группы: реально функционирующие органы власти
и предлагаемые к созданию в ходе реформирования системы власти. Политические
партии в своих программах значительное
внимание уделяют реформам системы власти, с одной стороны, критикуя существующую власть (о чем свидетельствуют оценочные наименования), с другой — предлагая
создать новые структуры, при этом многие
детально прорабатывают данный вопрос,
внося предложения по конкретной номинации данных структур.
В целом следует отметить активность
лексико-фразеологических репрезентантов
концепта «власть» в ПД. Так, из ограниченного корпуса текстов размером 205 500 слов
было выбрано и проанализировано более
1000 лексико-фразеологических единиц, репрезентирующих данный концепт. Частотность употребления самого имени концепта
власть в анализируемом корпусе текстов
составляет 0,002 (2000 ipm). Для сравнения,
в Национальном корпусе русского языка
частотность употребления слова власть
составляет 0,0001 (100 ipm) (соотношение
составляет 1:20). Это существенный разрыв
в соотношении, даже с учетом специфики
корпуса проанализированных текстов, где
репрезентанты концепта «власть» предсказуемо активны.
Таким образом, анализ частотности
употребления имени концепта — слова
власть приводит к выводу о том, что кон-

Таким образом, парадигматический аспект репрезентантов концепта «власть»
представлен главным образом тематическим разнообразием, отражающим сложную
структуру концепта. В дополнение к контекстуальному аспекту лексемы власть (рассмотренному выше), отражающему горизонтально-вертикальную структуру денотата,
тематическая парадигматика выявляет еще
дополнительные компоненты данной структуры: формы, принципы управления, полномочия и превышение полномочий органов
власти, предотвращение таких превышений,
лица органов власти, их права и обязанности, способы прихода к власти (выборы, назначение), лишение власти.
В результате исследования можно отметить, что в отдельных группах слов значительную часть обозначений составляют
оценочные слова и сочетания. Так, в тема79

Карамова А. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 73–81

Ближнюю периферию поля концепта
составляют когнитивные признаки:
– «способ прихода к власти», репрезентанты — лексемы тематической группы «выборы на должность», «назначение на должность», «лишение должности»;
– «имеющий отношение к власти», репрезентант — прилагательное властный;
– «реформирование власти», репрезентанты — онимы тематической подгруппы
«органы власти, предлагаемые к созданию в
ходе реформирования системы власти»,
лексемы всех тематических групп с положительной окраской, положительные контексты
имени концепта власть;
– «негативная характеристика власти»,
репрезентанты — лексемы всех тематических групп с отрицательной окраской, негативные контексты имени концепта власть;
– «положительная характеристика власти», репрезентанты — лексемы всех тематических групп с положительной окраской,
положительные контексты имени концепта
власть.
Дальнюю периферию составляют когнитивные признаки:
– «право и возможность распоряжаться,
повелевать, управлять», репрезентант —
имя концепта власть в соответствующем
значении;
– «могущество, господство, сила», репрезентант — имя концепта власть в соответствующем значении;
– «иметь власть», репрезентант — производный глагол властвовать;
– «неограниченная власть», репрезентант —
производное существительное всевластие;
– «верхушка общества», репрезентанты —
контекстуальные антонимы;
– «эмоциональное психологическое воздействие на адресата», репрезентанты —
экспрессивная лексика и фразеология;
– «скрытое психологическое воздействие
на адресата», репрезентанты —дериват народовластие, его синоним демократия.
Таким образом, рассмотрение средств
репрезентации концепта «власть» в текстах
политического (предвыборного) дискурса
позволяет сделать выводы о месте концепта
в политической концептосфере, о его структуре, о коррелирующей с ней структуре лексико-семантического поля его репрезентантов. Практическая значимость исследования
заключается в возможности применения его
результатов в практике составления словарей концептов, в практике анализа и структурирования других концептов и средств их
репрезентации, в разработке классификаций
концептов.

цепт «власть» — не только ключевой для ПД
концепт, но и специфический именно для
этого типа дискурса. И это вполне соизмеряется с сущностью самой политики как борьбы за власть и с основной функцией политического дискурса — быть средством борьбы
за власть. То есть власть в политическом
дискурсе — это и объект обсуждения, и
цель. Адресанты политической коммуникации, борясь за внимание народа-адресата,
обсуждают современное устройство, состояние власти, моделируют будущую ее
структуру.
Проведенный анализ позволяет также
сделать выводы о структуре концепта
«власть». Здесь мы вновь, как и при анализе
структуры других ключевых концептов ПД
(«Россия», «народ») [Карамова 2020; Карамова 2021], обратимся к пониманию концепта как полевой структуры, где «к ядру будут
относиться прототипические слои с наибольшей чувственно-наглядной конкретностью, первичные наиболее яркие образы;
более абстрактные признаки составят периферию концепта» [Попова, Стернин 2001:
60]. Данная структура, как уже показывает
предыдущий опыт [Карамова 2020; Карамова 2021], коррелирует с лексико-семантическим полем его репрезентантов.
Ядро поля концепта «власть» составляют
когнитивные признаки «органы власти (в том
числе их горизонтально-вертикальная структура: ветви власти, уровни власти)», «лица
власти», репрезентанты — имя концепта
власть в наиболее часто актуализируемом
в ПД значении, устойчивые терминологические сочетания с компонентом власть.
Центр поля концепта составляют когнитивные признаки:
– «право и возможность управления страной, политическое господство», репрезентант — имя концепта власть в соответствующем значении;
– «форма управления страной, политический строй», репрезентанты — имя концепта
власть в соответствующем значении, лексемы
тематической группы «государственное управление, формы, принципы управления»;
– «полномочия органов власти», репрезентанты — лексемы тематических групп
«полномочия органов власти», «превышение
должностных полномочий», «предотвращение должностных полномочий»;
– «лица органов власти», репрезентанты
— лексемы тематических групп «верховная
власть», «другие лица власти», «права и
обязанности лиц власти»;
– «власть народа, демократия», репрезентанты — дериват народовластие, его синоним демократия.
80

Karamova A. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 73–81
18. Юздова, Л. П. Концепты российского политического
дискурса (на примере анализа текстов Г. А. Зюганова) /
Л. П. Юздова. — Текст : непосредственный // Образ России в
условиях информационной войны конца ХХ — начала ХХI в.
Тенденции обновления политического дискурса : материалы
Междунар. науч. конф. / под ред. С. Г. Шулежковой. —
2017. — С. 501–509.
MATERIALS
1. Programs of political parties. Retrieved Oct. 1, 2021, from
https://minjust.gov.ru/ru/pages/politicheskie-partii/#section-764
(In Russ.)
REFERENCES
2. Arutyunova, N. D. (1998). Discourse. In V. N. Yartseva
(Ed.), Big Encyclopedic Dictionary. Linguistics (pp. 136–137).
Moscow: Great Russian Encyclopedia. (In Russ.)
3. Gavrilova, M. V. (2006). Key Concepts of Russian Political
Discourse “People”, “Power”, “Russia” in Inaugural Speeches of
Russian Presidents. Politex, 1. (In Russ.)
4. Gavrilova, M. V. (2003). Critical discourse analysis in
modern foreign linguistics. St. Petersburg: Publishing House of
St. Petersburg. un-ta, 241 p. (In Russ.)
5. Dake, T. A. van (2000). Language. Cognition. Communication. Blagoveshhensk: BGK im. I.A. Baudouin de Courtenay,
308 p. (In Russ.)
6. Zizek, S. (1999). Sublime object of ideology. Moscow: Art
magazine, 234 p. Retrieved Jan. 12, 2021, from http://yanko.lib.
ru/books/philosoph/jijek-vozv_o_ideologii-8l.pdf (In Russ.)
7. Ermakov, S. V. (2004). Power in the Russian linguistic and
ethnic picture of the world. Moscow: Znak, 408 p. (In Russ.)
8. Karamova, A. A. (2013). Contemporary political discourse
(end of the 20th — beginning of the 21st century) [Thesis. …
Dr. philol. science). Ufa. (In Russ.)
9. Karamova, A. A. (2020). Means of representation of the
concept “Russia” in the texts of political discourse (on the material of the election programs of the presidential elections in 2018).
Political Linguistics, 4, 32–39. (In Russ.)
10. Karamova, A. A. (2021). Means of representing the concept
“people” in the texts of political discourse (based on the preelection programs of the presidential elections in 2018). Political
Linguistics, 5(89), 15–24. (In Russ.)
11. Karasik, V. I. (2009). Language keys. Moscow: Gnosis,
406 p. (In Russ.)
12. Ozhegov, S. I., & Shvedova, N. Yu. (2003). Explanatory
dictionary of the Russian language. Moscow, 944 p. (In Russ.)
13. Evgenieva, A. P. (Ed.) (1985). Dictionary of the Russian
language (In 4 vols., Vol. 1). Moscow, 696 p. (In Russ.)
14. Sklyarevskaya, G. N. (Ed.) (2007). Explanatory Dictionary
of the Russian Language at the Beginning of the 21st Century.
Actual vocabulary. Moscow: Eksmo, 1136 p. (In Russ.)
15. Chudinov, A. P. (2007). Political linguistics [Textbook].
Mosocw: Flinta: Nauka, 256 p. (In Russ.)
16. Shansky, N. M., & Bobrova, T. A. (1994). Etymological
dictionary of the Russian language. Moscow: Proserpina, 400 p.
(In Russ.)
17. Sheigal, E. I. (2000). Semiotics of political discourse [Diss.
… Doctor of Philolog. Sciences]. Volgograd, 440 p. (In Russ.)
18. Yuzdova, L. P. (2017). Concepts of the Russian political
discourse (on the example of the analysis of G.A. Zyuganov's
texts). In S. G. Shulezhkova (Ed.), Image of Russia in the conditions of the information war of the late 20th — early 21st centuries. Trends in the renewal of political discourse (Materials of the
International scientific conference, pp. 501–509). (In Russ.)

ИСТОЧНИКИ
1. Программы политических партий. — URL: https://min
just.gov.ru/ru/pages/politicheskie-partii/#section-764 (дата обращения: 01.10.2021). — Текст : электронный.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
2. Арутюнова, Н. Д. Дискурс // Большой энциклопедический словарь. Языкознание / под ред. В. Н. Ярцевой. — Москва : Большая российская энциклопедия, 1998. — С. 136–
137.
3. Гаврилова, М. В. Ключевые концепты русского политического дискурса «народ», «власть», «Россия» в инаугурационных выступлениях российских президентов / М. В. Гаврилова. — Текст : непосредственный // Политекс. — СанктПетербург, 2006. — № 1.
4. Гаврилова, М. В. Критический дискурс-анализ в современной зарубежной лингвистике / М. В. Гаврилова. — СанктПетербург : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. — 241 с. —
Текст : непосредственный.
5. Дейк, Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация /
Т. А. ван Дейк. — Благовещенск : БГК им. И. А. Бодуэна
де Куртенэ, 2000. — 308 с. — Текст : непосредственный.
6. Жижек, С. Возвышенный объект идеологии / С. Жижек. —
Москва : Художественный журнал, 1999. — 234 с. — URL:
http://yanko.lib.ru/books/philosoph/jijek-vozv_o_ideologii-8l.pdf
(дата обращения: 01.12.2021). — Текст : электронный.
7. Ермаков, С. В. Власть в русской языковой и этнической
картине мира / С. В. Ермаков. — Москва : Знак, 2004. —
408 с. — Текст : непосредственный.
8. Карамова, А. А. Современный политический дискурс
(конец ХХ — начало ХХI в.) : дис. … д-ра филол. наук / Карамова А. А. — Уфа, 2013. — Текст : непосредственный.
9. Карамова, А. А. Средства репрезентации концепта
«Россия» в текстах политического дискурса (на материале
предвыборных программ президентских выборов 2018 г.) /
А. А. Карамова. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2020. — № 4. — С. 32–39.
10. Карамова, А. А. Средства репрезентации концепта «народ» в текстах политического дискурса (на материале предвыборных программ президентских выборов 2018 г.) / А. А. Карамова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2021. — № 5 (89). — С. 15–24.
11. Карасик, В. И. Языковые ключи / В. И. Карасик. — Москва : Гнозис, 2009. — 406 с. — Текст : непосредственный.
12. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка / С. И. Ожегов,
Н. Ю. Шведова. — Москва : [б. и.], 2003. — 944 с. — Текст :
непосредственный.
13. Словарь русского языка. В 4 т. Т. 1 / под ред. А. П. Евгеньевой. — Москва, 1985. — 696 с. — Текст : непосредственный.
14. Толковый словарь русского языка начала ХХI века. Актуальная лексика / под ред. Г. Н. Скляревской. — Москва :
Эксмо, 2007. — 1136 с. — Текст : непосредственный.
15. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие. — Москва : Флинта : Наука, 2007. — 256 с. — Текст :
непосредственный.
16. Шанский, Н. М. Этимологический словарь русского
языка / Н. М. Шанский, Т. А. Боброва. — Москва : Прозерпина, 1994. — 400 с. — Текст : непосредственный.
17. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса : дис.
… д-ра филол. наук / Шейгал Е. И. — Волгоград, 2000. —
440 с. — Текст : непосредственный.

Купина Н. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 82–90
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1’42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_07

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.55; 17.82.32

Код ВАК 10.02.01; 10.02.19 (5.9.5; 5.9.8)

Наталия Александровна Купина
Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Екатеринбург, Россия,
natalia_kupina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-4154-7323

Отмена русской культуры: идеологический маховик в действии
АННОТАЦИЯ. В статье анализируются идеологические принципы разработанного коллективным Западом
проекта отмены русской культуры. Объект исследования — извлеченные из российских СМИ высказывания и тексты, объединенные темой информационной войны периода Специальной военной операции на Украине. Хронологические рамки языкового материала: конец февраля — середина августа 2022 года. В процессе лингвистического и
аксиологического анализа, проведенного с опорой на теоретические источники, реализована цель исследования —
выявление стратегических задач проекта отмены культуры, интерпретация средств речевой агрессии, акций, направленных против русского языка, литературы, искусства. Отмечается агрессивный идеологический заряд ключевых идеологем «русофобия», «изоляция», «уничтожение», используемых в странах Европы как инструмент ущемления прав и свобод простых российских граждан, артистов, спортсменов, творческих коллективов и русского мира
в целом. Установлено, что в информационном публичном пространстве формируется противопоставление идеологемы «русофобия» и номинаций традиционных ценностей. Наблюдения показывают, что характерная для пропаганды русофобии модальность долженствования редуцируется под влиянием аксиологического сопротивления.
Описаны индивидуальные, а также приобретающие общероссийский и международный масштаб формы сопротивления. Специально анализируются концептуальные суждения академика Пиотровского о политике отмены культуры в сопоставлении с советскими идеологическими практиками и в контексте органических культурных связей
между Россией и Европой. Исследуется украинская модель дерусификации, предполагающая искоренение русского
языка в публичном пространстве, сферах обыденной коммуникации, переименования, исключение русского языка и
русской литературы из образовательных программ, борьбу с памятниками, блокирование идеи русско-украинского
единства. Сформулирован вывод о целесообразности развития политики межкультурного сотрудничества и отмены культуры отмены. Материалы статьи могут быть использованы в учебном процессе в целях формирования
навыков толерантной коммуникации студентов и школьников, а также в редакционных практиках СМИ.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, политический дискурс, российские СМИ, русский язык, русская
культура, аксиологическое сопротивление, политическая идеология, информационная война, отмена русской культуры, межкультурный диалог, русский мир, русофобия.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Купина Наталия Александровна, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка, общего языкознания и речевой коммуникации, Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина, Уральский гуманитарный институт; 620000, Россия, г. Екатеринбург, пр-т Ленина, 51, каб. 312; e-mail: natalia_kupina@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Купина, Н. А. Отмена русской культуры: идеологический маховик в действии / Н. А. Купина. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 82-90. — DOI:
10.26170/1999-2629_2022_05_07.
Nataliya A. Kupina
Ural Federal University named after the first President of Russia B. N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia,
natalia_kupina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-4154-7323

Russian Culture Abolition: The Ideological Flywheel in Action
ABSTRACT. The article studies the ideological principles of the project of Russian culture abolition developed by the
Collective West. The object of the study includes utterances and texts extracted from the Russian media, united by the topic of
the information warfare during the period of the Special Military Operation in Ukraine. The language material chronologically lies within the period from late February to mid-August 2022. The aim of the study – to identify the strategic objectives
of the culture abolition project, to interpret the means of verbal aggression and actions against the Russian language, literature, and art – is achieved in the process of linguistic and axiological analysis, based on theoretical sources. The author
highlights the aggressive ideological charge of the key ideologemes “rusofobiya” (Russophobia), “izolyatsiya” (isolation),
“unichtozhenie” (destruction), which are used in European countries as a tool to infringe on the rights and freedoms of
common Russian citizens, artists, athletes, creative teams, and the Russian world as a whole. It has been found that the opposition of the ideologeme “rusofobiya” and the nominations of traditional values are being formed in the information public
space. Observations show that the modality of obligation, which is typical of Russophobia propaganda, is reduced under the
influence of axiological resistance. The author describes individual forms of resistance, as well as those acquiring an allRussian and international scale. Academician Piotrovsky’s conceptual judgments on the policy of culture abolition are specially analyzed in comparison with Soviet ideological practices and in the context of organic cultural ties between Russia and
Europe. The study investigates the Ukrainian model of derussification, which implies the eradication of the Russian language
© Купина Н. А., 2022
82

Kupina N. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 82–90
in public space, in the spheres of everyday communication, as well as renaming, the exclusion of the Russian language and
Russian literature from educational programs, the fight against monuments, and blocking the idea of Russian-Ukrainian
unity. The author arrives at the conclusion that it is vitally important to develop cross-cultural cooperation policy and to stop
the process of the Russian culture abolition. The materials of the article can be used in the education process in order to
form students’ and schoolchildren’s skills of tolerant communication, as well as in mass media editorial practices.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, political discourse, Russian media, Russian language, Russian culture, axiological resistance, political ideology, information warfare, Russian culture abolition, intercultural dialogue, Russian world, Russophobia.
AUTHOR’S INFORMATION: Kupina Nataliya Aleksandrovna, Doctor of Philology, Professor of Department of the
Russian Language, General Linguistics and Speech Communication, Ural Federal University named after the first President
of Russia B. N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia.
FOR CITATION: Kupina N. A. (2022). Russian Culture Abolition: The Ideological Flywheel in Action. In Political
Linguistics. No 5 (95), pp. 82-90. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_07.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

дами оставалась культура. Объективна всечеловечность русской культуры. Именно поэтому идеологическая установка на ее отмену не подлежит логической аргументации.
Любая информационная война насаждает определенные концепты и «представления о действительности» [Басовская 2004:
262]. Сегодня в информационной войне доминируют вербализованные концепты-контраксиологемы «Антироссия», «русофобия»,
«изоляция». Ненависть пропитывает своим
ядом идеологически значимые слова и высказывания, «ставит их на службу» массовой
манипуляции [См.: Клемперер 1998: 26], оправдывает вандализм, стимулирует акции
отмены русской культуры. Параллельно возникает языковое и аксиологическое сопротивление, сторонники которого отстаивают
«отмену отмены».
В статье на материале российских СМИ
(конец февраля — середина августа 2022 г.)
предпринят срезовый анализ высказываний
и отдельных текстов, отражающих состояние
аксиологической реальности, ее болевые
точки. Цель исследования — интерпретация
информационной войны с позиции носителей русской культуры — осуществляется
в процессе выявления и описания задач
и форм реализации политики русофобии,
отмены русской культуры в странах Европы
и на Украине. Специально анализируются
процессы аксиологического противостояния
и сопротивления.

В период Специальной военной операции (СВО) на Украине, начатой 24 февраля
2022 года, развернулась информационная
война против России. Исконное по происхождению слово война в славянских языках
употребляется в значении «Вооруженное
столкновение между государствами и народами, между какими-нибудь группами внутри
государства» [ТСРЯ 2008: 105–106]: война
(в.) с Наполеоном; Первая мировая в.; в.
с гитлеровской Германией; гражданская в.
Словари фиксируют также переносное значение: «Состояние вражды, борьбы между
отдельными лицами, группировками» [ТСУ
1935. Т. 1: 347]. В текущее время актуальность приобрели «милитарные метафоры»
[Чудинов 2001: 105–106]: экономическая в.;
санкционная в.; информационная в.
Проблема информационных войн рассматривается в специальной литературе
[см.: Грешневиков 1999; Почепцов 2000
и др.]. В каждом конкретном случае выделяются «цели, задачи, методы, формы» информационной войны [Крысько 1999].
Информационная война периода СВО
проникнута русофобией — ненавистью ко
всему русскому. Ненависть, по наблюдению
психологов, — это «сложный аффект»
[Изард 1980: 58], «перекрывающий собой
другие имеющие всеобщее распространение
агрессивные аффекты…» [Кернберг 1999:
117]. Ненависть поглощает способность
мыслить здраво, вытесняет рациональное
восприятие объективного мира, порождает
«злокачественную агрессию», которая чревата «деструктивными» последствиями [Фромм
2004].
С лингвистической точки зрения, агрессия включает «разрушение гармонического
строя коммуникации; наступательное доминирующее поведение; вербализированное
эмоциональное реагирование; коммуникативный дисбаланс» [Комалова 2015: 60].
В самые суровые времена «мостом понимания» [Карасик 2019] между разными наро-

РУСОФОБИЯ: ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ
ДАВЛЕНИЕ В ПЕРИОД УКРАИНСКОГО
КРИЗИСА
Лексема русофобия в текстах российских
СМИ характеризуется высокой частотностью. С 24 февраля по 10 августа 2022 года
базой данных «Интегрум» (Integrum.ru) зафиксировано 3590 употреблений, свидетельствующих об антироссийской направленности информационной войны. По словам министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова, разработанный проект «Антироссия»
83

Купина Н. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 82–90

направлен «против всего русского: экономи1
ки, языка, культуры» (ТК 1. 10.03.22) . Американоцентрическая часть мира пытается
демонизировать Россию, а западные СМИ
провоцируют волну русофобии (ТВЦ. 17.03.
22). При этом старушка-Европа оказывается в заложницах: Американцы хотят разорвать все связи между Европой и Россией
(ТК Р1. 18.07.22), а Европа себе во вред
обеспечивает не снижающуюся интенсивность антироссийской пропаганды (ТК 1.
11.05.22).
Шокируют безобразные припадки ненависти к России (Там же. 31.05.22). Так, США
решили вытеснить Россию из торговли
продовольствием (РИА «Новости». 14.07.22),
а польский премьер Моравецкий призвал к
дерусификации мировой экономики (ТК 1.
19.03.22). Он объявил о необходимости искоренить русский мир как раковую опухоль
(РБК. 13.05.22). Не унимаются отдельные
лица из бывших политиков. Один из них,
тайный нацист (Радио КП. 26.07.22), предложил сжигать всех русских в печах (ТК Р1.
15.07.22); другой, отрекшийся от славянского
братства Лех Валенса, призвал сократить
население России до 50 миллионов человек
(Lenta.ru. 11.07.22).
Рупором русофобской политики становятся СМИ. Об этом говорит итальянский
историк Анджело Дорси: «Мы дошли до самого низкого уровня в истории западной и в
особенности итальянской журналистики. Газеты превратились в военный аванпост»
(РГ. 28.04.22).
Идеологический маховик не щадит простых граждан: Как только звучит русская
фамилия, человека в странах Европы начинают преследовать и травить (РГ. 1.07.22);
Даже в клиниках отказывают в медицинской помощи обладателям русских паспортов (ТВЦ. 12.03.22). Российских спортсменов лишают права участия в международных
соревнованиях. Замораживают активы рядовых предпринимателей.
Отдельные ситуации приобретают анекдотический характер. Так, главным поводом
для скандала на саммите НАТО стал русский салат (ТВЦ. 1.07.22). Газеты не без
юмора отмечают, что, несмотря на моду, в
Европе отказываются от всего русского и
на ценник в 8 евро, салат, что называется,
«зашел». Как пишет агентство Reuters, за
пару часов разобрали все порции (РГ.
30.06.22). Название блюда в информацион-

ных сообщениях соседствует с ключевыми
идеологемами, отражающими стратегические основы политики НАТО: Натоизация и
милитаризация Европы при всяческом содействии США, наращивание на порядок
численности войск на восточном фланге,
превращение вражды с Россией в главный
смысл существования не только Североатлантического альянса, но и Евросоюза и, неожиданно, «Русский салат» — таковы ингредиенты завершающегося сегодня в Мадриде
саммита НАТО. Бизнес, что предсказуемо,
отстраняется от политической истерии с помощью переименования: «Русский салат» попрежнему стоит 8 евро, но называется
«традиционным» (ТК Р1. 30.06.22).
Поставить заслон русофобии стремятся участники проходящих в России международных мероприятий: Почти 30 государств стали участниками промышленной
выставки ИННОПРОМ в Екатеринбурге
(ОГ. 7.04.22). Заключение многочисленных
контрактов способствует укреплению и развитию межгосударственных связей в области промышленного производства. Петербургский международный юридический форум одобрил меры по защите прав россиян
за рубежом (РГ. 4.07.22).
Энергия взаимопонимания не ослабевает в странах БРИКС, консолидация которых
способствует созданию новой эры глобального развития. На встрече лидеров стран
БРИКС, которая состоялась 24 июня 2022 г.,
была принята итоговая «Пекинская декларация»… о содействии построению еще
более тесного… партнерства БРИКС
в интересах отстаивания международной
справедливости и возрождения глобального развития (ОГ. 27.07.22).
Вопиющая несправедливость русофобии
в значительной мере мотивирует протесты в
европейских странах: Остановить русофобию призвали митингующие в Берлине.
Это уже третий митинг протеста (ТК
Р24. 5.06.22); Все больше французов выступают против русофобии. Заявить об
этом вышли участники акции протеста
в Марселе (РГ. 2.08.22); В Италии обнаружены чаты политиков — противников русофобии. <…> Итальянские парламентарии намеренно ушли в информационные
окопы, поскольку опасаются травли (РГ.
4.04.22). Очевидно, что антироссийские
санкции обернулись против экономики Запада. Именно поэтому трезвые головы призывают к возврату экономических и дипломатических контактов с Россией.
Знаменательно, что европейская общественность стала прислушиваться к мнению
российских политиков: Глава европейской

Извлечения из текстов СМИ передаются
светлым курсивом; цитаты из статей, выступлений и интервью официальных лиц, общественных деятелей, ученых, деятелей культуры заключаются в угловые кавычки.
84

Kupina N. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 82–90

дипломатии Жозеп Боррель в интервью
радио Cadena SER пожаловался, что СМИ
цитируют его меньше, чем министра иностранных дел России Сергея Лаврова (Газета.ru. 27.07.22). Российские официальные
лица, деятели культуры, журналисты занимаются информационным разминированием (ТК Р1. 24.05.22). Результатом, как можно
надеяться, станет возобновление диалога с
Европой. Обратим внимание в этой связи на
точку зрения немецкого политолога Александра Рара, который исследует корни процесса изоляции нашей страны от европейского сообщества. Представляя российским
читателям находящуюся в производстве книгу
«Ослепление. Как Европа теряет Россию»
(2022), ее автор справедливо отмечает, что
«Россию попросту выталкивают из Европы».
Он формулирует вывод о необходимости
возобновления диалога, базой которого
должна стать не только «общая история», но
и «накопившаяся масса непонимания и
обид» (РГ. 11.10.21). Россия, позиционируя
себя как независимый центр силы (РГ.
17.03.22), не препятствует возобновлению
конструктивного диалога с Западом при условии официального отказа от идеологической платформы оголтелой русофобии.
Таким образом, на информационном поле противостоящие русофобии традиционные ценности, жизненные потребности людей, историческая правда обусловливают
сопротивление беспрецедентному идеологическому давлению.

чевые слова: уничтожить, отменить, запретить, закрыть и отглагольные существительные. «Российская газета» регулярно
сообщает об акциях отмены. Широкий резонанс в мире вызвала отмена цикла лекций
итальянского слависта Пауло Нори о жизни и творчестве Достоевского (30.03.22);
Новый скандал разразился на международном конкурсе скрипачей имени Родольфо
Липицера. На этот раз на нем запретили
исполнять произведения Петра Чайковского, Дмитрия Шостаковича, Сергея Прокофьева и других русских композиторов
(27.05.22). Нельзя не вспомнить о том, что
22 июня 1942 года в Лондоне состоялась
мировая премьера Седьмой (Блокадной)
симфонии
Шостаковича
(РГ. 22.06.22);
19 июля симфония прозвучала в Нью-Йорке;
9 августа — в блокадном Ленинграде (См.:
РГ. 9.08.22). Благодарственные телеграммы
Шостаковичу прислали выдающиеся деятели искусства. В их числе Чарли Чаплин,
Поль Робсон (Там же). Проходящие традиционно в России международные конкурсы
исключаются из мирового культурного пространства: Всемирная федерация международных музыкальных конкурсов (WFIMC)
голосованием на внеочередном заседании
Генеральной ассамблеи WFIMC исключила
из своего состава Конкурс имени П. И. Чайковского (РГ. 21.04.22). Аксиологический
довод не выдерживает критики: «Особенно
во время военных действий мы считаем необходимым поддерживать диалог с теми, кто
доверяет нам и разделяет наши ценности», — говорилось в заявлениях федерации
(Там же). Главной «ценностью» объявлена
русофобия, призванная уничтожить высокое
искусство по принципу этнической принадлежности композиторов. Под угрозой закрытия оказался также Международный Кантовский конгресс — этот «чемпионат мира
среди философов» планировалось провести в Калининграде к 300-летию знаменитого кенигсбергского мудреца, в 2024 году.
Калининградцы шутят, что, может быть,
Запад отречется и от Канта, признав его
русским, ведь профессор вместе со всеми
кенигсбержцами принял присягу на верность российской короне, когда Пруссия
в ходе Семилетней войны была взята Российской армией (РГ. 11.04.22).
Коммерческий интерес способствует
трансформации культуры отмены в культуру
подмены. Сообщается, что в Лиссабоне развесили афиши, на которых «Лебединое
озеро» названо «классическим украинским
балетом» (РГ. 9.06.22):

ОТМЕНА РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
ИЛИ ОТМЕНА ОТМЕНЫ?..
Как уже отмечалось, неотъемлемая составляющая информационной войны —
проект отмены русской культуры. «Запад, —
по словам В. В. Путина, — навязывает миру
модель либерального тоталитаризма и культуру отмены» (ТК 1. 7.07.22). Тоталитарной
идеологии свойственно тиражировать идею
уничтожения «как духовную позицию»
[Клемперер 1998: 150]. Последнее в значительной степени объясняет максимализм
русофобов: Российская культура должна
исчезнуть из европейского пространства
(ТВЦ. 16.04.22). Сомнение вызывает модальность долженствования: возможна ли
глобальная «чистка» мира культуры с помощью технологий запрета? Попытаемся ответить на этот вопрос, выделив пропагандистские акции отмены, проникнутые «агрессивным намерением» [Бэрон, Ричардсон
2001: 27].
В странах Европы запрещают русских
писателей, композиторов, художников. Клю85

Купина Н. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 82–90

Чувства россиян задевает война с памятниками. В телеэфире демонстрируют
акции их разрушения и осквернения: В Латвии спешно демонтируют памятники советским освободителям (ТВЦ. 5.07.22);
Вильнюс объявил войну памятникам солдат, сражавшихся за освобождение Прибалтики (ТК Р24. 24.02.22). Ср.: Мэру Флоренции звонили, чтобы убрал памятник
Достоевскому — он отказался наотрез
(РГ. 6.07.22).
Особый объект агрессии — русский
язык. Зараженные русофобией, политики
сражаются за его запрет на вверенной им
территории: Счастье, по мнению президента Латвии, наступит после уничтожения
русского языка (ТВЦ. 23.10.21). В то же время не утихают протесты русскоязычных граждан против «языкового террора». Каждая
из отмеченных акций, а также русофобские
высказывания и призывы не что иное, как
«маркеры слабости позиции» атакующей
стороны [Базжина 2004]. Достижения русской культуры, ее вклад в культуру мировую
неоспоримы. Именно поэтому с пониманием
воспринимается сознательное игнорирование политики отмены: «Ла Скала» откроет
сезон оперой «Борис Годунов» (РГ. 8.06.22).
Уважения заслуживает протестное высказывание президента Сербии Александра Вучича: «Я не могу участвовать в этой истерии,
когда Достоевского вышвыривают из школьных программ только потому, что он русский» (ТВЦ. 2.04.22).

Свободный аксиологический выбор демонстрируют руководители международных
культурных центров, организаторы и участники международных конкурсов и фестивалей. И снова обратимся к «Российской газете»: В Белграде прошел международный
форум «Золотой век русского реализма:
опыт прочтения». Главными героями стали Достоевский, Тургенев, Лев Толстой и
Чехов. Такой форум является знаковым
культурным событием (1.07.22). Гендиректор РГБ В. Дуда рассказывает: «В начале
марта некоторые зарубежные библиотечные
ассоциации… требовали отстранить Россию
от участия в ИФЛА (Международной федерации библиотечных ассоциаций и учреждений). Но правление ИФЛА буквально сразу
приняло резолюцию: ни один библиотекарь
и ни одна библиотека не могут быть исключены по национальному признаку, мы занимаемся сохранением истории, национальной
идентичности и должны быть нейтральны
к политическому фону» (25.07.22). Сообщается также, что под лозунгом «Через искусство к миру и взаимопониманию» в Белоруссии состоялся традиционный фестиваль
«Славянский базар»: В числе участников и
гостей — представители 30 стран, прибывшие на фестиваль в том числе по специально действующему безвизовому режиму (14.07.22). В России успешно прошел
инициированный Денисом Мацуевым конкурс Рахманинова. Один из его участников,
ставший лауреатом, Фредерик Кэмф (Лон86

Kupina N. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 82–90

дон) рассказывает: «Пианисты играли самый
сложный репертуар, существующий в фортепианной литературе. Мы слушали „Ночного Гаспара“ Равеля, „Петрушку“ Стравинского. То же касается произведений Рахманинова — его сонаты, этюды» (27.06.22). Акции
противостояния политике отмены отстаивают эстетическую ценность русской культуры,
стремление продолжать национальные традиции. Духовный порыв отражает девиз
«Нас не отменишь» молодежного фестиваля
«Таврида. АРТ» (РГ. 16.08.22).
В России русофобия не порождает еврофобию. Ценители классического искусства попрежнему отдают предпочтение произведениям, авторы которых относятся к разным этносам и представляют разные страны. «Областная газета» сообщает, что в Екатеринбурге
прошел фестиваль классической музыки «Безумные дни»: 36 тысяч слушателей; 100 концертов на 8 площадках, 500 артистов, более
30 оркестров — и все это за три дня (30 июня — 2 июля). Подтверждающая незыблемость сложившегося диалога культур выставка в ГМИИ им. А. С. Пушкина собрала многочисленных посетителей. Встреча в залах музея французских и русских художников —
лейтмотив выставки (РГ. 18.07.22).
К сожалению, культура отмены направлена на блокирование и даже конфискацию
экспонатов российских музеев за рубежом.
Об этом говорит директор Эрмитажа академик Пиотровский в интервью «Российской
газете» (23.06.22). Он оценивает культуру
отмены в широком историческом контексте и
с опорой на выставочную практику Эрмитажа в текущее время. Отдельные факты: запланированные выставки отменяют; конфискуют картины из фондов Эрмитажа — и это
лишь малая часть «боевых действий на
культурном фронте». М. Пиотровский отмечает копирование советских идеологических
технологий: «Атака на нас в сфере культуры —
это, конечно, подобие того, что было у нас
в советское время. Когда по приказу прекращались все связи, в секунду, по щелчку
появлялись протесты. У меня ощущение, что
Советский Союз с его идеологическим диктатом перекинулся на Запад. Никак не ожидал, что буду читать в либеральных западных газетах: „Эрмитаж — императорский
музей, проповедующий имперскую идеологию, его никуда не пускать! Ни в коем случае
не открывайте Эрмитаж в Барселоне!“» Аналогия имеет основания. Достаточно вспомнить «философский пароход», идеологические нападки на формализм, Постановление
ЦК ВКП (б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“ (1946 г.), в котором А. Ахматова и
М. Зощенко обвинялись в клевете на совет-

скую действительность [См.: НЭС 2000: 410],
ярлыки «буржуазный писатель», «классово
враждебная литература», «сумбур вместо
музыки», показательный процесс над «литературным трутнем» И. Бродским. Лингвистическая аналогия напрашивается при сопоставлении вербальной поддержки проекта
«Антироссия» и группы идеологем-советизмов, номинирующих инакомыслие и инакомыслящих (антисоветский — антисоветчина — антисоветчик). В специальном лексикографическом издании зафиксировано
более 20 таких единиц [Мокиенко, Никитина
1998: 35–37]. Вслед за разоблачением антисоветских идей следовало выдворение их
носителей за пределы отечественного культурного пространства. Сегодня, как подчеркивает М. Пиотровский, на Западе наблюдается «идеологизация по советскому образцу.
Но если эта советская зараза у них так пошла, то пусть они одни и болеют. Нам не
надо. У нас есть исторический иммунитет
против этого».
Взвешенным является напоминание
М. Пиотровского о том, что Эрмитаж — это
«энциклопедия мировой культуры, написанная по-русски». Не менее важен тот факт,
что «Щукин и Морозов, русские бизнесмены
из старообрядческой среды, в значительной
мере определили развитие европейской
культуры». Руководитель крупнейшего музея
мировой культуры отвечает на вечный вопрос: «Является ли Россия Европой?» Приведем соответствующее аксиологическое суждение: «Это наш давнишний выбор, мы неразрывны с европейской культурой и самой
Европой. Специальная военная операция на
Украине тут ничего не меняет. Внутри Европы
было с избытком разногласий и войн — от
Тридцатилетней до Первой мировой. Мы —
Европа и в какие-то моменты больше Европа,
чем многие из ее классических стран. И безусловно, чем ЕС, который сейчас превращается в Советский Союз». Директор Эрмитажа
обосновывает невозможность культурной
изоляции России и призывает «не поддаваться соблазну культуры отмены».
Мировое культурное пространство, органической частью которого является культура
России, — общее достояние человечества.
Его сохранение и развитие зависит от возобновления конструктивного межкультурного диалога.
УКРАИНА ПОД РУСОФОБСКИМ
КОЛПАКОМ: ОТМЕНА РУССКОГО ЯЗЫКА
И КУЛЬТУРЫ
В текстах российских СМИ общим местом является суждение о том, что Киев нужен Западу, чтобы разыграть карту про87

Купина Н. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 82–90

тив России (ТВЦ. 12.03.22), а США заказывают… антироссийский сценарий (РИА
«Новости». 18.07.22), в соответствии с которым Украина выступает как «статист» в играх Запада. Показательный пример: Американское посольство в Киеве представило
картину Репина «Запорожцы пишут письмо
турецкому султану». В центре картины —
Байден (ТК 1. 23.05.22). Ключевой становится идеологема антироссийский: Зеленский
уволил сразу пять послов, которые проводили недостаточно антироссийскую политику (ТК Р24. 25.06.22).
В стране с исторически сложившимися
связями между двумя культурами, естественно функционирующим украинско-русским
билингвизмом целенаправленно осуществляется геноцид в отношении русской культуры (РГ. 29.07.22). Глава министерства
культуры Александр Ткаченко предложил
создать специальный совет, который займется уничтожением всего русского на
Украине, включая сносы памятников и переименования топонимов (РГ. 9.06.22). Русская культура объявляется врагом украинства, препятствующим осознанию и закреплению этнической идентичности. Запреты утверждаются законодательно: Рада поддерживает запрет на русскую музыку и ввоз
книг из России и Белоруссии (РИА Новости.
19.06.22). Продолжается борьба с памятниками (ТК 1. 6.06.22): Националисты предлагают снести памятник Булгакову в Киеве, а вместо памятника Пушкину соорудить памятник Бандере (ТВЦ. 25.06.22).
Неадекватность замены очевидна: агрессивная идеологическая стратегия искажает
культурно-историческую память. Ужас и боль
вызывают разрушение церквей, захват храмов, принадлежащих православной церкви
(ТВЦ. 3.06.22).
На передовом фронте информационной
войны — искоренение русского языка в публичной сфере: С завтрашнего дня будут
штрафовать госслужащих Украины, которые в публичной речи употребляют русский язык (ТК Р1. 18.07.22). Задолго до СВО
начался агрессивный отказ от русского
языка в пространстве городов (ТВЦ.
25.06.22). В Киеве решили переименовать
более 300 улиц (Там же). В магазинах, зонах
отдыха, на вокзалах демонстративно отказываются отвечать на русскоязычные просьбы
и вопросы. При этом, по не лишенному иронии замечанию билингва Евгения Водолазкина, «сторонники дерусификации „р i д н у
м о в у“… знают еще нетвердо» [Водолазкин
2019: 294].
Русский язык и литература при поддержке правительства Украины планомерно ис-

ключаются из образовательного процесса.
Политико-идеологические предписания обязательны для исполнения: Языковой омбудсмен Украины Тарас Кремень предложил
полностью запретить изучение русского
языка и литературы в учебных заведениях
всех уровней, заменив освобождающиеся
урочные часы украинским и английским
языками. Также Кремень считает нужным
исключить из программы зарубежной литературы всех русских писателей, поскольку им «по-прежнему уделяется слишком много внимания» (РГ. 21.04.22). О соответствующих изменениях в Одессе и Одесской области объявили мэр города и глава
департамента и науки Одесской облгосадминистрации: Со следующего года не будут
ни в каком виде преподавать русский язык и
литературу. Становится известным, что из
образовательной программы убрали всех
русских писателей, а учебники изъяли (РГ.
24.06.22). В августе Минобразования и науки… исключило из программ всех российских писателей, не родившихся на территории УССР или Малороссии (РГ. 18.08.22).
Более того, школьные программы оснащаются
понятийным инструментарием, способствующим, как полагают официальные идеологи, окончательной дерусификации. Ключевыми
становятся идеологемы «рашизм», «русский
коллаборационизм» (Там же).
Анализирует процесс вытеснения русского языка и литературы из образовательного и культурного украинского пространства
Михаил Швыдкой: «Всерьез поставлен вопрос об искоренении „русского мира“, который, по мнению украинских идеологов, создавали классики русской литературы. <…>
Исключение предполагают сделать только
для отдельных произведений Гоголя, где он
описывает красоты украинской природы»
(РГ. 8.06.22). Идеологическую значимость
приобретают принципы перевода гоголевских текстов: слово “русский” регулярно заменяется словом “украинский” (ТК 1. 6.06.22).
Блокируется идея русско-украинского единства, которую поддерживал Гоголь, соединивший, по мнению Е. Водолазкина, «украинский патриотизм с общерусским взглядом
на мир» (РГ. 1.02.2019).
Русские украинцы не могут покорно следовать официальным идеологическим предписаниям: включаются «механизмы языковой самообороны» [Вежбицка 1993]. Борьба
за юридический статус русского языка —
органическая составляющая многолетнего
аксиологического сопротивления людей, сохранивших родной язык и верность традиционным духовным ценностям: Цивилизационный выбор, сделанный нашими предками,
88

Kupina N. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 82–90

<…> это русский язык и русская культура
(ТК1. 24.05.22). Приведем пример, свидетельствующий о ментальном аксиологическом выборе жителей Луганска. Военный корреспондент сталкивается с группой горожан:
— Куда бежите? Бомбоубежище рядом.
— Мы бежим не от обстрелов. Хотим
успеть на концерт. Душой отдохнуть (ТК
Р24. 11.06.22).
По данным СМИ, около ста российских
артистов приехали на Донбасс. Несмотря на
продолжающиеся обстрелы, их выступления
неизменно сопровождались аншлагами.
Россияне организуют акции по сбору
книг — учебников, детской литературы на
русском языке для библиотек и образовательных учреждений Украины. Дело в том,
что там практически не осталось русскоязычных книг. Кроме того, во время боев фонды многих библиотек сгорели. А ведь
скоро начнется учебный год… (РГ. 21.07.
22). «Не исключено, — прогнозирует председатель ГД РФ Вяч. Володин, — что к учебникам по русскому языку и литературе придется вернуться» (ТК Р24. 25.07.22).
Вопреки сложившимся обстоятельствам
формируются контакты между городамипобратимами: Специалисты из Петербурга
восстановят в Мариуполе театр с парком
и филармонию (РГ. 16.06.22). Москва и Луганск разрабатывают перспективные культурно-образовательные проекты. При этом
отмена всего русского, введенная в политический оборот на Украине, не встречает отмены всего украинского в России.
Русскоязычное население Украины и
связанные с ним узами братства россияне
стремятся «расколпаковать» русофобский
колпак, внедрить в жизнь отмену культуры
отмены.

диалог между Россией и Европой. От вируса
русофобии должна избавиться Украина, для
жителей которой русский язык был и остается родным или вторым родным, а классическая русская литература — учебником жизни
для подрастающего поколения.
ИСТОЧНИКИ
ТК1 — Первый канал
ТК Р1 — телевизионный канал «Россия 1»
ТК Р24 — телевизионный канал «Россия 24»
ТВЦ — ТВ Центр
РИА «Новости»
РБК
Радио КП — радио «Комсомольская правда»
Lenta.ru
Газета.ru
РГ — Российская газета
ОГ — Областная газета (Екатеринбург)
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Базжина, Т. В. Агрессия как маркер слабости позиции /
Т. В. Базжина. — Текст : непосредственный // Агрессия
в языке и речи : сб. ст. / сост. и отв. ред. И. А. Шаронов. —
Москва : РГГУ, 2004. — С. 242–254.
2. Басовская, Е. Н. Творцы черно-белой реальности: о вербальной агрессии в средствах массовой информации /
Е. Н. Басовская. — Текст : непосредственный // Критика
и семиотика. — 2004. — № 7. — С. 257–263.
3. Бэрон, Р. Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. — СанктПетербург : Питер, 2001. — 352 с. — Текст : непосредственный.
4. Вежбицка, А. Тоталитарный язык в Польше: механизмы
языковой самообороны / А. Вежбицка. — Текст : непосредственный // Вопросы языкознания. — 1993. — № 4. — С. 107–
125.
5. Водолазкин, Е. Брисбен / Е. Водолазкин. — Москва :
АСТ : Редакция Елены Шубиной, 2019. — 440 с. — Текст :
непосредственный.
6. Грешневиков, А. Информационная война: о тайных
планах западников, секретном оружии и новых технологиях
уничтожения России / А. Грешневиков. — Москва : Русскiй
мiръ ; Рыбинск : Рыбин. подворье, 1999. — 397 с. — Текст :
непосредственный.
7. Изард, К. Е. Эмоции человека / К. Е. Изард. — Москва :
МГУ, 1980. — 552 с. — Текст : непосредственный.
8. Карасик, В. И. Языковые мосты понимания /
В. И. Карасик. — Москва : Дискурс, 2019. — 523 с. — Текст :
непосредственный.
9. Кернберг, О. Агрессия при расстройствах личности /
О. Кернберг. — Текст : непосредственный // Психология
человеческой агрессивности : хрестоматия / сост. К. В. Сельченок. — Минск : Харвест, 1999. — С. 115–168.
10. Клемперер, В. LTI. Язык Третьего рейха. Записная
книжка филолога / В. Клемперер. — Москва : ПрогрессТрадиция, 1998. — 384 с. — Текст : непосредственный.
11. Комалова, Л. Р. Язык и речевая агрессия : аналитический обзор / Л. Р. Комалова. — Москва : РАН. ИНИОН,
Центр гуманит. науч-информ. исслед., отд. языкознания,
2015. — 75 с. — Текст : непосредственный.
12. Крысько, В. Г. Секреты психологической войны (цели,
задачи, методы, формы, опыт) / Владимир Крысько ; под
общ. ред. А. Е. Тараса. — Минск : Харвест, 1999. — 447 с. —
Текст : непосредственный.
13. Мокиенко, В. М. Толковый словарь языка Совдепии /
В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. — Санкт-Петербург : Фолио-Пресс, 1998. — 704 с. — Текст : непосредственный.
14. НЭС = Новый энциклопедический словарь. — Москва :
Большая Российская энциклопедия, 2001. — 1456 с. — Текст :
непосредственный.
15. Почепцов, Г. Г. Информационные войны / Г. Г. Почепцов. — Москва : Рефл-бук : Ваклер, 2000. — 574 с. —
Текст : непосредственный.
16. Рар, А. Ослепление. Как Европа теряет Россию / А. Рар. —
Москва : Олма : Просвещение-Союз, Просвещение, 2022. —
222 с. — Текст : непосредственный.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Стратегическая задача информационной
войны, развязанной Западом в период Специальной военной операции на Украине, —
вытеснение России из Европы и «очищение»
мирового культурного пространства от культуры России. Проведенный анализ приводит
к выводу о том, что энергия запущенного
идеологического маховика постепенно иссякает под влиянием еще не сложившейся
в единый международный проект созидательной деятельности, которая цементирует
отмену культуры отмены. Историческая
правда, социальная справедливость, объективный вклад России в развитие мировой
культуры вселяют надежду на то, что «вся
эта пена с отменой русской культуры сойдет» (академик Чубарьян. РГ. 15.04.22), возобновится конструктивный межкультурный
89

Купина Н. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 82–90
17. ТСРЯ = Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / отв. ред. Н. Ю. Шведова. — Москва : Азбуковник, 2008. — 1175 с. — Текст :
непосредственный.
18. ТСУ = Толковый словарь русского языка. В 4 т. Т. 1 /
под ред. Д. Н. Ушакова. — Москва : Советская энциклопедия, 1935. — 1564 с. — Текст : непосредственный.
19. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности /
Э. Фромм. — Москва : АСТ, 2004. — 635 с. — Текст : непосредственный.
20. Чудинов, А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000) /
А. П. Чудинов. — Екатеринбург : Урал. гос. пед. ун-т,
2001. — 238 с. — Текст : непосредственный.
REFERENCES
1. Bazzhina, T. V. (2004). Agressiya kak marker slabosti pozitsii [Aggression as a Marker of Position Weakness]. In I. A. Sharonov (Ed.), Aggression in Language and Speech (Collection of
Scientific Papers, pp. 242–254). Moscow: Russian State University for the Humanities. (In Russ.)
2. Basovskaya, E. N. (2004). Tvortsy cherno-beloy real'nosti: o
verbal'noy agressii v sredstvakh massovoy informatsii [Creators
of Black and White Reality: About Verbal Aggression in the
Media]. Critique and Semiotics, 7, 257–263. (In Russ.)
3. Baron, R., & Richardson, D. (2001). Agressiya [Human Aggression]. Saint Petersburg: Piter, 352 p. (In Russ.)
4. Wierzbicka, A. (1993). Totalitarnyy yazyk v Pol'she: mekhanizmy yazykovoy samooborony [Antitotalitarian Language in
Poland: The Language of Self-Defense Mechanisms]. Voprosy
yazykoznaniya, 4, 107–125. (In Russ.)
5. Vodolazkin, E. (2019). Brisben [Brisben]. — Moscow:
AST: Redaktsiya Eleny Shubinoy, 440 p. (In Russ.)
6. Greshnevikov, A. (1999). Informatsionnaya voyna : O taynykh planakh zapadnikov, sekretnom oruzhii i novykh tekhnologiyakh unichtozheniya Rossii [Information Warfare: On the
Secret Plans of the Westerners, Secret Weapons, and New Technologies for the Destruction of Russia]. Moscow: Russkiy mir;
Rybinsk: Rybinskoe podvor'e, 397 p. (In Russ.)
7. Izard, C. E. (1980). Emotsii cheloveka [Human Emotions].
Moscow: Moscow State University, 552 p. (In Russ.)

8. Karasik, V. I. (2019). Yazykovye mosty ponimaniya [Language
Bridges of Understanding]. Moscow: Diskurs, 523 p. (In Russ.)
9. Kernberg, O. (1999). Agressiya pri rasstroystvakh lichnosti
[Aggression in Personality Disorders and Perversions]. In K. V. Sel'chenok (Ed.), Psychology of human aggression (Reader, pp. 115–
168). Minsk: Harvest. (In Russ.)
10. Klemperer, V. (1998). LTI. Yazyk Tret'ego reykha.
Zapisnaya knizhka filologa [Language of the Third Reich. Notebook of the Philologist]. Moscow: Progress-Traditsiya, 384 p.
(In Russ.)
11. Komalova, L. R. (2015). Yazyk i rechevaya agressiya [Language and Verbal Aggression]: an analytical review. Moscow:
RAN. INION, 75 p. (In Russ.)
12. Krys'ko, V. G. (1999). Sekrety psikhologicheskoy voyny
(tseli, zadachi, metody, formy, opyt) [Secrets of Psychological
Warfare (Goals, Tasks, Methods, Forms, Experience)]. Minsk:
Harvest, 447 p. (In Russ.)
13. Mokienko, V. M. (1998). Tolkovyy slovar' yazyka Sovdepii
[Explanatory Dictionary of the Language of the Soviets]. SanktPeterburg: Folio-Press, 704 p. (In Russ.)
14. Novyy entsiklopedicheskiy slovar' (2001). Moscow:
Bol'shaya Rossiyskaya entsiklopediya, 1456 p. (In Russ.)
15. Pocheptsov, G. G. (2000). Informatsionnye voyny [Information Warfare]. Moscow: Refl-buk: Vakler, 574 p. (In Russ.)
16. Rahr, A. (2022). Osleplenie. Kak Evropa teryaet Rossiyu
[Blinding. How Europe is losing Russia]. Moscow: Olma :
Prosveshchenie-Soyuz, Prosveshchenie, 222 p. (In Russ.)
17. Shvedova, N. Yu. (Ed.) (2008). Tolkovyy slovar' russkogo
yazyka s vklyucheniem svedeniy o proiskhozhdenii slov [Explanatory Dictionary of the Russian Language with Etymology of
Words]. Moscow: Azbukovnik, 1175 p. (In Russ.)
18. Ushakov, D. S. (Ed.) (1935). Tolkovyy slovar' russkogo
yazyka [Explanatory Dictionary of the Russian language] (Vol. 1).
Moscow: Sovetskaya entsiklopediya, 1564 p. (In Russ.)
19. Fromm, E. (2004). Anatomiya chelovecheskoy destruktivnosti [The Anatomy of Human Destructiveness]. Moscow: AST,
635 p. (In Russ.)
20. Chudinov, A. P. (2001). Rossiya v metaforicheskom zerkale:
Kognitivnoe issledovanie politicheskoy metafory (1991–2000)
[Russia in the Metaphorical Mirror: A Cognitive Study of Political Metaphor (1991–2000)]. Ekaterinburg: Ural State Pedagogical
university, 238 p. (In Russ.)

Amirov V. M., Kudlenko D. S. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 91–96

РАЗДЕЛ 2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_08

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19; 10.01.10 (5.9.8; 5.9.9)

Валерий Михайлович Амиров1, Дарья Сергеевна Кудленко2
1,2
Уральский федеральный университет, Екатеринбург, Россия
1
vestnik-va@mail.ru, https://orcid.org/0000-0003-3371-2939
2
kudlenkods@yandex.ru

Образ «маленького человека» и особенности его конструирования
в батальных журналистских текстах
АННОТАЦИЯ. В статье на основе анализа батальных текстов корреспондентов изданий «Русский репортер» и «Комсомольская правда» раскрываются особенности репрезентации образа «маленького человека», испытывающего лишения и страдания от боевых действий. Выделены и охарактеризованы, подкреплены значительным
количеством примеров основные приемы конструирования такого образа. Среди этих приемов — презентация
портретных черт и эмоционального состояния «маленького человека». Активно используемое в журналистских
текстах цитирование позволяет придать образу документальную точность. Другие выделенные приемы: контраст, презентация значимых биографических фактов, обращение к социальным аспектам, показ стойкости и
смирения героев. Особая категория образов «маленького человека» в батальной журналистике — дети войны, у которых, в силу возраста, свое восприятие происходящего. Специфика конструирования образа «маленького человека»
в российской батальной журналистике определяется тем, что в образе изначально всегда присутствует идея невиновности. Конкретные чувства, возникшие у читателя после знакомства с героем, определяют его история, мотивация, взгляды на жизнь. Задача автора в этом случае — максимально объективно и непредвзято изобразить их.
Статья основана на внушительной теоретической базе, представляющей многочисленные публикации российских ученых по вопросам создания образа в журналистском произведении. При анализе используются характеристики типажа «маленького человека», описанного на материале русской художественной литературы критиком
В. Г. Белинским в 1840-х гг.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, российские СМИ, война, герой, маленький человек, образ маленького человека, боевые действия, батальные тексты.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Амиров Валерий Михайлович, доктор филологических наук, профессор кафедры периодической печати и сетевых изданий, Уральский федеральный университет им. первого Президента
России Б. Н. Ельцина; 620000, Россия, Екатеринбург, пр-т Ленина, 51; e-mail: vestnik-va@mail.ru.
Кудленко Дарья Сергеевна, бакалавр, выпускница департамента «Факультет журналистики», Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина; 620000, Россия, Екатеринбург, пр-т Ленина,
51; e-mail: kudlenkods@yandex.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Амиров, В. М. Образ «маленького человека» и особенности его конструирования в батальных журналистских текстах / В. М. Амиров, Д. С. Кудленко. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 91-96. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_08.
Valeriy M. Amirov1, Dar'ya S. Kudlenko2
1,2
Ural Federal University named after the First President of Russia B.N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia
1
vestnik-va@mail.ru, https://orcid.org/0000-0003-3371-2939
2
kudlenkods@yandex.ru

The Image of a “Little Man” and the Specificity of Its Constructing
in Journalistic Texts Describing Battle Scenes
ABSTRACT. The article, based on the analysis of battle scene texts of correspondents of the magazines “Russian Reporter” and “Komsomolskaya Pravda”, describes the features of the representation of the image of a “little man” experiencing deprivation and suffering from hostilities. The basic techniques of constructing such an image are highlighted and characterized, supported by a significant number of examples. These techniques include the presentation of portrait features and
the emotional state of the “little man”. The citation actively used in journalistic texts makes it possible to give the image
documentary accuracy. Other techniques highlighted in the study comprise contrast, presentation of significant biographical
facts, appeal to social aspects, and demonstration of the resilience and humility of the little people described. A special category of images of the “little man” in battle scene journalism are war children, who, due to their age, have their own perception of what is happening. The specificity of constructing the image of a “little man” in Russian battle scene journalism is
determined by the fact that the idea of innocence is always immanent in the image. The specific feelings that the reader has
© Амиров В. М., Кудленко Д. С., 2022
91

Амиров В. М., Кудленко Д. С. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 91–96
after meeting the character are determined by their story, motivation, and outlook on life. The author's task in this case is to
portray them as objectively and unbiasedly as possible.
The article is based on an impressive theoretical foundation, representing numerous publications of Russian scholars on
the creation of an image in a journalistic work. The analysis uses the characteristic features of the “little man” type described by the critic V. G. Belinsky in the 1840s on the material of Russian fiction.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, Russian media, war, character, little man, image of a little man, hostilities, battle scene texts.
AUTHOR’S INFORMATION: Amirov Valeriy Mikhaylovich, Doctor of Philology, Professor of Department of Periodicals and Online Publications, Ural Federal University named after the First President of Russia B.N. Yeltsin,
Ekaterinburg, Russia.
Kudlenko Dar'ya Sergeevna, Bachelor, Graduate of the Department “Faculty of Journalism”, Ural Federal University
named after the First President of Russia B.N. Yeltsin, Ekaterinburg, Russia.
FOR CITATION: Amirov V. M., Kudlenko D. S. (2022). The Image of a “Little Man” and the Specificity of Its Constructing in Journalistic Texts Describing Battle Scenes. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 91-96. (In Russ.). DOI:
10.26170/1999-2629_2022_05_08.

Одной из значимых традиций российской
батальной журналистики является обращенность к судьбам людей, так или иначе вовлеченных в водоворот вооруженного конфликта, формирование их образов. Важность этой традиции для современного этапа развития отечественных СМИ подтверждает мысль Е. А. Кобелевой о том, что
«процессу глобализации массмедиа противостоит обратный процесс — персонификации» [Кобелева 2017: 3304].
Е. В. Зеленина и Т. Ю. Порецкая, анализируя выпуски журнала «Русский репортер»,
пришли к выводу, что общество устало от
скандалов, интриг, бесконечных разоблачений и расследований, и теперь в центре
внимания находится «рядовой гражданин,
представитель активной, трудоспособной
части населения» [Зеленина, Порецкая 2014:
158].
Теперь инфоповодом становится достойный поступок, через который транслируется великодушие, смекалка, патриотизм и
упорство личности, а также выдающаяся
профессиональная деятельность героя, достижение успеха трудом и непрерывной работой над собой.
При этом у отечественных исследователей нет единства мнений относительно того,
как формируется образ в журналистском
произведении. Так, например, С. И. Симакова, рассуждая о визуальных образах, говорит, что образ — это универсальный коммуникатор, носитель смыслов и ценностных
характеристик. И он «по всем параметрам
гораздо более впечатляющ, чем вербальное
сообщение» [Симакова 2020: 31].
Напротив, Е. В. Зеленина считает, что
применять понятие «образ» к журналистике
не совсем корректно, поскольку «журналистика „не дотягивает“ до „образа“, ей не хватает художественной полноты, жанровых
форм, также препятствуют этому временные
ограничения». Образ, по мнению Е. В. Зеле-

ниной, является «синтезом представлений
из истории, религии, литературы, кино, театра, музыки, живописи» и его стоит относить к
философской рефлексии, а к журналистике
следует применять понятие «портрет» [Зеленина 2014: 38].
С ней не согласна А. Н. Тепляшина, которая утверждает, что «образ — это способ
предъявления журналистского факта и один
из способов отображения социальных процессов в журналистском произведении» [Тепляшина 2000]. Такая интерпретация наиболее близка нам, и далее мы будем принимать ее за основу.
Нет единства мнений исследователей и
относительно технологий конструирования
образа в журналистском произведении.
О. В. Ильина считает, что качественное
конструирование образа любого героя, будь
то простой человек или известная личность,
предполагает одновременное использование практик конструирования тождественности и практик конструирования самости, где
тождественность выражается как сходство с
кем-либо, а самость — как самобытность и
уникальность личности [Ильина 2012: 61].
А. В. Колесниченко различает «холодное»
(без знакомства с героем) и «теплое» написание образов [Колесниченко 2008 www].
В ряде исследований подчеркивается
важность личностного осмысления журналистом образа героя, влияние на проблематику
конструирования образа позиции автора:
«Как показывает своих героев журналист,
какие их черты представляются ему важными, а какие — второстепенными, какими методами передаются убеждения и принципы… — все это, разумеется, решает сам
журналист, осмысливая происходящее с помощью своих внутренних установок» [Амиров 2020].
Существуют и иные подходы к проблематике конструирования образа героя в журналистском материале, однако, при всем их
92

Amirov V. M., Kudlenko D. S. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 91–96

различии, можно констатировать, что для
создания образа необходимо проанализировать следующие важные обстоятельства:
– морально-нравственные качества героя;
– условия и особенности формирования
личности;
– особенности презентации взглядов;
– психологическое состояние;
– поступки, совершаемые в тех или иных
обстоятельствах, и другие.
Проявления этих обстоятельств можно
увидеть в высказываниях героя и его окружения, в поступках, совершаемых героем,
в его намерениях и взглядах на жизнь.
Проблематику конструирования образа
героя в журналистском тексте интересно и
эффективно рассмотреть на примере батальных материалов, поскольку они обычно
отличаются как высоким эмоциональным напряжением, так и наличием большого количества психологически травмирующих элементов, а также попытками авторов проникнуть во
внутренний мир своих персонажей на фоне
опасности, обнажающей характеры.
При анализе большого количества таких
текстов становится заметно различие подходов к конструированию «милитарных» образов, как с точки зрения авторского творчества, так и по причинам идеологического характера.
Термин «маленький человек» ввел в оборот знаменитый литературный критик Виссарион Белинский. Позже под «маленьким человеком» стали понимать личность «невысокого социального положения и происхождения, не одаренную выдающимися способностями, не отличающуюся силой характера» [Маленький человек 2001].
В нашем случае это солдаты или офицеры, честно выполняющие свой долг на
полях сражений, но не заметные в своих
действиях и чаяниях для миллионов людей
большой страны, а также граждане, случайно вовлеченные в водоворот батальных событий, жертвы вооруженного конфликта.
Образы таких героев конструируются журналистами для того, чтобы через них показать
подлинные события боевых действий, боль
и несправедливость войны.
Отметим при этом, что, по мнению О. Ф. Автохутдиновой, роль жертвы может транслироваться «через смыслы беды и опасности,
грозящих жертве» [Автохутдинова 2017: 57],
а Е. М. Меркулова, размышляя о практиках
конструирования образов жертв среди мирного населения, пишет, что в образе жертвы в
любом случае «доминирует идея невиновности и беззащитности» [Меркулова 2012: 140].
Проанализируем конструирование образа героя в журналистском произведении

на примере «маленького человека» в батальном материале. Обратимся к образам
незнаменитых участников и жертв боевых
действий в публикациях военных корреспондентов журнала «Русский репортер», известных авторов — Игоря Найденова (репортажи посвящены грузино-югоосетинскому
вооруженному конфликту 2008 г.) и Ольги
Тимофеевой-Глазуновой, а также к материалам издания «Комсомольская правда»,
текстам Александра Коца и Дмитрия Стешина (материалы по теме боевых действий
в Донбассе 2014 г.).
Обратимся к текстам.
Используется презентация эмоционального состояния героев. Так, например, показываются матери, мужья и сыновья
которых отправляются на войну: «Женщины
возле Верховной рады Украины в Киеве. Заплаканные красные лица». «С глазами матерей — только в петлю»; «мамы не хотят мертвых героев»; «Встрепанные
женщины охраняют своих мужчин, чтобы
их не забрали на войну. Они сидят на ступеньках и бетонных клумбах, спят на бетонных блоках у дороги и прямо на земле,
подстелив, что придется».
В образах героев прослеживается усталость и обреченность, привычка к состоянию
тревоги, понимание неизбежной перспективы существования в условиях боевых действий: «Родственник погибших, Шурман, машинально выбирает куски бетона, вытаскивает уцелевшие вещи. Он никого не ругает: ни Саакашвили, ни русских. Просто
машинально разбирает завал»; «Максим
еще не вышел из шока, на который наложилась смерть отца»; «Пожилой грузин с
заговорщицким видом» «обещает показать
что-то интересное» и везет журналистов в
огород, где лежат «три неразорвавшиеся
кассетные бомбы неясной национальной
принадлежности»; «Не страшно только
жителям соседнего села Мегврекиси. Они
считают трусостью пригибаться, даже
когда работает снайпер»; «Хорошо, что
сейчас каникулы, детей в школе нет».
Из приведенных отрывков видно потрясение людей, оказавшихся волею судьбы в
центре военных событий. Эти люди потрясены происходящим, их нормальные в мирной жизни эмоции подавлены трагическими
событиями.
Особо выделяются портретные черты, что позволяет понять психологическое
состояние героя, переживающего, возможно,
самые драматические дни своей жизни:
«Пожилой грузин с заговорщицким видом»;
«Заплаканные красные лица»; «И на этих
руинах, как правило, пожилой дед с впавши93

Амиров В. М., Кудленко Д. С. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 91–96

ми глазами, который не знает, как теперь
доживать свой век».
Для создания образа активно используется цитирование, которое позволяет
придать образу документальную точность:
«У нас беда! — причитает его жена. —
У нас горе! У нас у всех болит! У нас состояние психологическое! — она смотрит
безумными глазами»; «Я думал, что салют, — говорит другой мальчишка. —
В небе были искры, а потом так БОМБ!
Влетел один снаряд, потом второй. Но он
не взорвался, его МЧС увезли. А потом был
взрыв из этой квартиры. И все пошли
вниз».
Через цитирование речи героев показан
и коллективный образ «маленьких людей» — жителей небольшого села: «Мы своих детей не отдадим, мы их растили не
для войны, мы за мир. Мы войны не искали.
Пусть идут воевать те, кто скакал на
Майдане. Мы одно село, одна семья. Мы
отсюда никого не отпустим! — кричали
люди. — Яценюк вопил на Майдане про “пулю в лоб”, вот пусть и идет!»; «Я за мир.
Моя мечта посетить Санкт-Петербург.
Я не злостный западенец. Я к Западу отношусь географически»; «За что в нас
стреляют? За то, что на другом языке
говорим? Так у нас в Былбасовке язык свой,
былбасовский».
Документальная точность образов обеспечивается также детализацией при описании внешности героев: отстаивать мужчин пришли разные женщины: «молодые,
старые, с детьми», к трехсотому полку в
Черновцах пришли «пожилая женщина в белом платке» и «миниатюрная девушка в черном платье с белыми цветами». Пожилая
«жует краюху хлеба» и заглядывает военкому
через плечо, она приехала из деревни и «провела ночь под открытым небом», а та, что
помоложе — «орет на военкома, и военком
оправдывается перед ней».
Активно используется контраст. Автор
по-разному характеризует «деревенскую»:
«белый платок в мелкий цветочек, синие
войлочные тапки, поверх простого чистого халата накинута куртка, сумку крепко
прижимает к себе» — и «городскую»:
«У нее стрижка, темные очки, укороченные
брюки».
Важной стратегией конструирования образа «маленького человека» в батальном
материале становится презентация значимых биографических фактов: «Пани Мария особенная: ее отец был священником,
сама она никогда не выходила замуж, но
первая в Волоке села за руль машины,
а однажды погрузила в нее телевизор и вы-

бросила в реку Дерелуй. Она считала, что
от телевизора люди ссорятся и перестают молиться… А теперь, как началась
война, она не спит ночами, пишет стихи на
румынском о том, что люди воюют, как
Каин и Авель».
Конструируя образы, авторы нередко
обращаются и к социальным аспектам:
«Один из погибших — Сергей Руденко, водитель школьного автобуса. Его знает вся
Былбасовка, все без исключения, несколько
поколений. Сергею было 54 года, осталось
трое детей»; «Он на пенсии был, а она в
энергостроительном техникуме работала
дежурной»; «В первый день бомбардировки
здесь погибла пожилая женщина и 9-летняя
девочка»; «молодая мама с девчушкой».
Поставив перед собой задачу создания
образа беззащитного перед реалиями войны
и далекого от политики мирного жителя, авторы часто обращаются к травмогенным элементам: «Боюсь, парни, боюсь съемки —
они же ночью придут и вырежут нас. А у меня мать, сеструха. Батьку-то на моих глазах убило, мне ногу зацепило чуток, царапнуло. Мы — единственный безоружный
пост был. <…> дружок у меня лежит, дергается — в него попали, я ему лбом в подошвы ботинок уперся»; «Очень сильно
бомбили сегодня, и прямо по жилым домам.
Так страшно, что жить не хочется.
А ехать некуда. Вот маме 73 года, свекрови 83. Мы же не бросим их на погибель».
Особая категория образов «маленького
человека» в батальной журналистике — дети войны, у которых, в силу возраста, свое
восприятие происходящего: «Дети все лето, сидя в подвалах, ждали этого праздника, когда можно будет сделать красивую
прическу, надеть новые туфли и вступить
в новую, почти взрослую жизнь»; «— Бомбят ваш район? — спрашиваем восьмиклассниц. — Бывает! — смеются они. —
Сегодня в 4 утра такооой будильник бахнул! — И не страшно на утро в школу? —
А мы уже привыкли».
Несомненно, принципиально значимым
аспектом репрезентации образа современного «маленького человека» является показ
стойкости и смирения героев, готовности
преодолевать самые тяжелые испытания,
сохраняя в себе лучшие человеческие качества: «Не страшно только жителям соседнего села Мегврекиси. Они считают трусостью пригибаться, даже когда работает снайпер».
Демонстрация этих черт осуществляется
чаще всего при помощи цитирования, отражающего морально-нравственную позицию
героя журналистского материала: «Мы не
94

Amirov V. M., Kudlenko D. S. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 91–96
2. Амиров, В. М. Российская журналистика вооруженных
конфликтов: современные практики и тенденции развития :
10.01.10 : дис. … д-ра филол. наук / В. М. Амиров ; [Место
защиты: Уральский федеральный университет им. первого
Президента России Б. Н. Ельцина]. — Екатеринбург, 2020. —
311 с. — Библиогр.: с. 269–311 (210 назв.). — Текст : непосредственный.
3. Зеленина, Е. В. «Портрет героя»: ценностно-смысловые
и творческие аспекты / Е. В. Зеленина. — Текст : непосредственный // Вопросы теории и практики журналистики. —
2014. — № 2. — С. 33–49.
4. Зеленина, Е. В. Медиагерой нашего времени (по результатам контентанализа журнала «Русский репортер») / Е. В. Зеленина, Т. В. Порецкая. — Текст : непосредственный // Известия Иркутской государственной экономической академии. — 2014. — № 5 (97). — С. 157–166.
5. Ильина, О. В. Практики конструирования образа персонажа
в прессе: между тождественностью и самостью / О. В. Ильина. —
Текст : непосредственный // Известия Уральского федерального
университета. Сер. 1, Проблемы образования, науки и культуры. — 2012. — № 2 (101). — С. 60–64.
6. Кобелева, Е. А. Современный портретный очерк: жанровые и стилистические особенности / Е. А. Кобелева. —
Текст : непосредственный // Общество. Наука. инновации
(НПК-2017) : сборник статей (Всероссийская ежегодная научно-практическая конференция, Киров, 01–29 апр. 2017 года) /
Вятский государственный университет. — Киров : Вятский
государственный университет, 2017. — С. 3303–3308.
7. Колесниченко, А. В. Практическая журналистика : учеб.
пособие / А. В. Колесниченко. — Москва : Изд-во Моск. унта, 2008. — URL: http://www.evartist.narod.ru/text28/0044.htm
(дата обращения: 5.11.2021). — (Публикация сайта
Evartist.url). — Текст : электронный.
8. Маленький человек // Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А. Н. Николюкина. — Москва :
Институт научной информации по общественным наукам
РАН : Интелвак, 2001. — Стб. 494–495. — Текст : непосредственный.
9. Меркулова, Е. М. Средства вербализации жертвы в российском и американском военных дискурсах / Е. М. Меркулова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2012. — № 4. — С. 139.
10. Симакова, С. И. Визуальный медиаобраз — реализация
эстетического потенциала журналистских материалов / С. И. Симакова. — Текст : непосредственный // Известия Уральского
федерального университета. Сер. 1, Проблемы образования, науки
и культуры. — 2020. — Т. 26, № 1 (195). — С. 30–36.
11. Тепляшина, А. Н. Сатирические жанры современной
публицистики / А. Н. Тепляшина. — Санкт-Петербург :
Санкт-Петербургский государственный университет, 2000. —
95 с. — Текст : непосредственный.
REFERENCES
1. Avtokhutdinova, O. F. (2017). Syuzhetnaya rol' «zhertva»
kak narrativnyy mekhanizm konstruirovaniya natsional'no-grazhdanskoy identifikatsii rossiyan v tekstakh informatsionnogo
agentstva «RBK» [The plot role of the “victim” as a narrative
mechanism for constructing the national-civil identification of
Russians in the texts of the RBC news agency]. Izvestiya
Ural'skogo federal'nogo universiteta. Ser. 1, Problemy obrazovaniya, nauki i kul'tury, 23(4(168)), 55–65. (In Russ.)
2. Amirov, V. M. (2020). Rossiyskaya zhurnalistika vooruzhennykh konfliktov: sovremennye praktiki i tendentsii razvitiya
[Russian journalism of armed conflicts: modern practices and
development trends] [Doctoral Thesis of Dr of Philological Sciences]. Ekaterinburg, 311 p. (In Russ.)
3. Zelenina, E. V. (2014). «Portret geroya»: tsennostnosmyslovye i tvorcheskie aspekty [“Portrait of a hero”: value-semantic and creative aspects]. Vopr. teorii i praktiki zhurnalistiki,
2, 33–49. (In Russ.)
4. Zelenina, E. V., & Poretskaya, T. V. (2014). Mediageroy
nashego vremeni (po rezul'tatam kontentanaliza zhurnala
«Russkiy reporter») [Media hero of our time (according to the
results of the content analysis of the Russian Reporter magazine)].
Izv. Irkut. gos. ekon. akad, 5(97), 157–166. (In Russ.)
5. Il'ina, O. V. (2012). Praktiki konstruirovaniya obraza
personazha v presse: mezhdu tozhdestvennost'yu i samost'yu

живем, мы просто дышим. Хозяйством
своим держимся. Не умираем. Не поставят
нас на колени — жили тут и будем жить»;
«Кто вас попросил помочь с погибшими,
отец? <…> Бог попросил»; «Каждый за себя
отвечать должен».
Одной из стратегий конструирования образа является выражение личного мнения
автора, который выступает в роли эксперта: «Дети войны везде одинаковы. Они
до конца не понимают, что их так напугало. И от испуга отходят быстро, с любопытством разглядывая пришельца с фотокамерой и естественно позируя»; «Так
говорят дети, перенесшие тяжелейшую
психологическую травму. И не получившие
после никакой помощи».
Таким образом, можно констатировать,
что при конструировании образа «маленького человека» авторы, используя различные методы, стремятся показать такие качества личности, как сила духа, стойкость,
смелость, трудолюбие, милосердие, готовность прийти в трудную минуту на помощь,
любовь к Родине, мужественное принятие
ситуации.
Изучив публикации журналистов, написанные непосредственно в местах вооруженных конфликтов, мы определили, что
стратегии конструирования образов прямо
зависят от взглядов конкретного автора, его
эмоциональности, а также от специфики задачи, поставленной цели, творческого замысла. В арсенал методов изображения людей современного батального корреспондента входят: детализация при описании внешности героев; презентация значимых биографических фактов; портретные черты; презентация эмоционального состояния героев;
трансляция травмогенных элементов и др.
Специфика конструирования образа
«маленького человека» в российской батальной журналистике определяется тем,
что в образе изначально всегда присутствует идея невиновности. Это характерно для
каждого человека, будь то ребенок, женщина, пожилой мужчина или мобилизованный
юноша. Конкретные чувства, возникшие у читателя после знакомства с героем, определяет его история, мотивация, взгляды на
жизнь. Задача автора в этом случае — максимально объективно и непредвзято изобразить их.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Автохутдинова, О. Ф. Сюжетная роль «жертва» как
нарративный механизм конструирования национальногражданской идентификации россиян в текстах информационного агентства «РБК» / О. Ф. Автохутдинова. — Текст :
непосредственный // Известия Уральского федерального
университета. Сер. 1, Проблемы образования, науки и культуры. — 2017. — Т. 23, № 4 (168). — С. 55–65.
95

Амиров В. М., Кудленко Д. С. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 91–96
[Practices of constructing the image of a character in the press:
between identity and selfhood]. Izvestiya Ural'skogo federal'nogo
universiteta. Ser. 1, Problemy obrazovaniya, nauki i kul'tury,
2(101), 60–64. (In Russ.)
6. Kobeleva, E. A. (2017). Sovremennyy portretnyy ocherk:
zhanrovye i stilisticheskie osobennosti [Modern portrait essay: genre
and stylistic features]. In Obshchestvo. Nauka. innovatsii (NPK-2017)
(Collection of articles of All-Russian annual scientific and practical
conference, Kirov, April 01–29, 2017, pp. 3303–3308). Kirov:
Vyatskiy gosudarstvennyy universitet. (In Russ.)
7. Kolesnichenko, A. V. (2008). Prakticheskaya zhurnalistika.
Uchebnoe posobie [Practical journalism] [Textbook]. Moscow:
Izd-vo Mosk. un-ta. EVARTIST. Retrieved Nov. 5, 2021, from
http://www.evartist.narod.ru/text28/0044.htm (In Russ.)
8. Nikolyukin, A. N. (Ed.) (2001). “Malen'kiy chelovek” [“Little man”]. In Literaturnaya entsiklopediya terminov i ponyatiy

(pp. 494–495). Moscow: Institut nauchnoy informatsii
po obshchestvennym naukam RAN, Intelvak. (In Russ.)
9. Merkulova, E. M. (2012). Sredstva verbalizatsii zhertvy v
rossiyskom i amerikanskom voennykh diskursakh [Victim Verbalization Means in Russian and American Military Discourses].
Political Linguistics, 4, 139. (In Russ.)
10. Simakova, S. I. (2020). Vizual'nyy mediaobraz —
realizatsiya esteticheskogo potentsiala zhurnalistskikh materialov
[Visual media image - the realization of the aesthetic potential of
journalistic materials]. Izvestiya Ural'skogo federal'nogo
universiteta. Ser. 1, Problemy obrazovaniya, nauki i kul'tury,
26(1(195)), 30–36. (In Russ.)
11. Teplyashina, A. N. (2000). Satiricheskie zhanry sovremennoy publitsistiki [Satirical genres of modern journalism]. St. Petersburg: St. Petersburg State University, 95 p. (In Russ.)

Amosova T. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 97–103
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.111'42:811.111'381
ББК Ш143.21-51+Ш143.21-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_09

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Татьяна Владимировна Амосова
Иркутский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации, Иркутск, Россия,
motv@mail.ru

Лингвистические технологии дискредитации в медиаповестке
англоязычных СМИ (на примере публикаций о российском спорте)
АННОТАЦИЯ. В статье анализируются лингвистические технологии дискредитации на примере освещения
событий, связанных с российским спортом, в авторитетных англоязычных средствах массовой информации. Материалом для исследования послужили тексты печатных и электронных СМИ и комментарии к ним в период 2014–
2021 гг. Прагмалингвистический анализ показал, что освещение спортивных событий с участием российских атлетов представляет собой нарративы, конструирующие заданные версии событий и явлений, связанных со спортом. Инструментально они создаются с применением соответствующих лингвистических технологий, выявлены
их элементы и этапы (поиск и квалификация дискредитирующих информационных поводов, их вывод в медиаповестку, создание эффекта медианегатива, формирование негативного нарратива, его перевод в политическую медиаповестку). С целью раскрытия взаимосвязи различных аспектов информационного медиаконтента, посвященного российскому спорту, установления сущности и итога информационного воздействия на аудиторию посредством
дискредитирующих лингвистических технологий автор прибегает к мультимодальному анализу текста. Материал
статьи подтверждает, что ведущие глобальные новостные агентства и издания, сосредоточив у себя колоссальные ресурсы и возможности, в состоянии создавать в случае необходимости альтернативную медиареальность.
Эта реальность базируется в основном на ценностях западной цивилизации, формируется англоязычными СМИ.
Основным механизмом функционирования западных СМИ в пропаганде определенных политических установок
является agenda setting — установление повестки дня, медиаповестки, поскольку традиционный принцип нейтралитета медиа в освещении событий в англоязычном мире исключает прямое воздействие на граждан
и общественное мнение.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, англоязычные СМИ, английский язык, освещение событий,
лингвистические технологии, российский спорт, медиаповестка, мультимодальный анализ.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Амосова Татьяна Владимировна, кандидат филологических наук, доцент, зав.
каф. общегуманитарных и социально-экономических дисциплин, Иркутский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации; 664035, Россия, г. Иркутск, ул. Шевцова, 1; e-mail: amotv@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Амосова, Т. В. Лингвистические технологии дискредитации в медиаповестке англоязычных СМИ (на примере публикаций о российском спорте) / Т. В. Амосова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 97-103. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_09.
Tat'yana V. Amosova
Irkutsk Law Institute (Branch) of the University of the Prosecutor’s Office of the Russian Federation, Irkutsk, Russia,
motv@mail.ru

Linguistic Technologies of Discrediting on the Agenda
of the English-Language Mass Media (On the Example of Publications
About the Russian Sports)
ABSTRACT. The article analyzes linguistic technologies of discrediting by the example of publications related to the
Russian sports in quality English-language mass media. The research material comprises texts of print and electronic media
and comments on them in the period 2014-2021. The pragmalinguistic analysis carried out by the author has shown that the
coverage of sports events with the participation of Russian athletes includes narratives that construct pre-determined versions of events and phenomena related to sports. Instrumentally, they are created using appropriate linguistic technologies;
the study reveals their elements and stages (search and qualification of discrediting information reasons, their inclusion in
the media agenda, the creation of a media negative effect, the formation of a negative narrative, its translation into the political media agenda). In order to disclose the interrelations between various aspects of information media content dealing with
the Russian sports, and to establish the essence and outcome of the information impact on the audience through discrediting
linguistic technologies, the author carries out a multimodal text analysis. The material of the article confirms the fact that
having concentrated enormous resources and opportunities, the leading global news agencies and publications are able to
create, if necessary, an alternative media reality. This reality is based mainly on the values of the Western civilization and is
formed by the English-language media. The main mechanism of functioning of the Western media in the promotion of certain
political attitudes is agenda setting — setting the current agenda, the media agenda, since the traditional principle of media
neutrality in the coverage of events in the English-speaking world excludes direct impact on citizens and public opinion.
© Амосова Т. В., 2022
97

Амосова Т. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 97–103
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, English-language mass media, English language, coverage of events, linguistic technologies, Russian sports,
media agenda, multimodal analysis.
AUTHOR’S INFORMATION: Amosova Tat'yana Vladimirovna, Candidate of Philology, Associate Professor, Head
of Department of General Humanitarian and Socio-Economic Disciplines of the Irkutsk Law Institute (branch) of the University of the Prosecutor’s Office of the Russian Federation, Irkutsk.
FOR CITATION: Amosova T. V. (2022). Linguistic Technologies of Discrediting on the Agenda of the EnglishLanguage Mass Media (On the Example of Publications About the Russian Sports). In Political Linguistics. No 5 (95),
pp. 97-103. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_09.

Технология традиционно понимается как
совокупность (система) правил, приемов,
методов получения, обработки или переработки сырья, материалов, изделий. В более
широком смысле под технологией подразумевают сложную реальность, которая функционально обеспечивает те или иные цивилизационные завоевания и представляет
собой, по сути, сферу целенаправленных
усилий в управлении, интеллектуальном и
ресурсном обеспечении, модернизации, политике, оказывая воздействие на социальные институты, человеческую деятельность,
ценности, картины мира и пр. [Новая философская энциклопедия, Электронная библиотека ИФ РАН]. Другими словами, в настоящее время использование технологий
позволяет не только достигать беспрецедентного прогресса в научно-технической
сфере и производстве, но также изучать и
предсказывать социальные изменения, получать предсказуемый социальный результат, влиять на общественную жизнь.
Технологии характеризует операциональность, этапность, процедурность, воспроизводимость [Труфанова, Яковлева 2012:
301–318].
Понятие «лингвистические технологии»
базируется на теории социального конструктивизма, согласно которой люди конструируют мир в процессе социальной деятельности и язык играет в этом процессе важную
роль [Бергер, Лукман 1995]. В рамках теории
дискурсивной репрезентации последние
рассматриваются как способ объективации
мира в дискурсе и включают в себя и факты,
и нарративные версии действительности
[Плотникова 2014: 41–46, Potter, Hepburn 1998:
275–293].
Средства массовой информации в современном обществе, которое называют
информационным, становятся главным источником знаний о мире для миллионов людей. Медийный текст в XXI веке, несмотря
на декларативную установку авторитетных
СМИ на объективность подачи информации,
представляет собой одну из форм убеждающей коммуникации, в ходе которой
субъект, осуществляя коммуникативный акт,
приводит аргументы или настойчиво просит

изменить мнение либо образ действий партнера по коммуникации [Dictionary by MerriamWebster]. Таким образом, целью убеждения
как действия является попытка изменения
взглядов, чувств и, как следствие, поведения
другой стороны с использованием коммуникативных средств.
В этой связи трудно переоценить степень воздействия СМИ на формирование
общественного мнения в отношении того
или иного события, явления, социального
института, поскольку из всех видов печатного текста медийный текст самый мощный по
воздействию, в первую очередь с точки зрения охвата его адресатов. Это особый тип
языкового употребления и особый вид текста, относящийся к специфической социокультурной деятельности, который аудитория интерпретирует на основе своего
опыта общения со СМИ [Ван Дейк 1989:
111–160]. Кроме того, автор текста как субъект убеждения занимает по определению
доминирующее положение по отношению к
реципиенту (читателю) и играет активную
роль в убеждающей коммуникации [Lakoff
1982]. Инициатива по выбору языковых
средств, способов, приемов воздействия
принадлежит автору текста – журналисту, он
воздействует на читателя / зрителя как на
объект убеждения, формируя с разной степенью успешности взгляды, отношение,
оценки аудитории [Boeva-Omelechko, Posternyak et alia 2019].
Ведущие глобальные новостные агентства и издания, сосредоточив у себя колоссальные ресурсы и возможности, в состоянии создавать в случае необходимости альтернативную медиареальность. Эта реальность базируется в основном на ценностях
западной цивилизации, формируется англоязычными СМИ. Согласно результатам
мониторинга и сопоставительного исследования наиболее конкурентоспособных языков мира, англоязычные СМИ (из имеющих
международный идентификатор ISSN) лидируют по количеству среди мировых средств
массовой информации с большим отрывом —
703 938. Французский язык, для сравнения,
используют 419 745 изданий, немецкий —
96 183, русский язык — 31 820 СМИ. Разрыв
98

Amosova T. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 97–103

между языками по численности пользователей Глобальной сети, выбравших его в качестве языка общения, еще больше. В 2019 г.
англоязычный сегмент интернета составил
1 186 451 052 человека, или, в процентном
выражении, 25,9 %, в то время как русским
языком в Сети пользуются 116 353 942 человека, что не превышает 2,5 % [Индекс положения русского языка в мире www]. Очевидно, массированная экспансия ценностей
западного мира в иные культуры объективно
обусловлена.
В ценностях культуры отражен весь социальный опыт народа, они пронизывают
его бытие, определяют поведение и деятельность людей той или иной культуры.
К безусловным ценностям культуры, если
понимать их как фиксированное в сознании
человека отношение к объекту, относится
стремление людей к солидарности, гордость
за принадлежность к своей культуре, стране.
Гордость за страну вполне измерима ее конкретными достижениями в определенных
сферах. Переоценить вклад, который вносит
спорт больших достижений в сохранение
и укрепление чувства гордости и патриотизма, сложно [Фабрикант, Магун 2017].
Достижения спортсменов на национальных и международных стартах в значительной мере формируют имидж страны и таким
образом напрямую влияют на становление
у соотечественников положительной оценки
своей страны, заставляют их переживать эмоциональный подъем, испытывать чувство воодушевления и патриотизма. Неудачи спортсменов на крупных турнирах, выявленные
случаи применения допинга, нарушения, связанные с этической стороной спорта, приводят
к прямо противоположным результатам.
Закономерно, что в условиях обострившихся противоречий в борьбе за доминирование в мировом спорте медийный спортивный дискурс становится в последние годы
инструментом формирования нужного общественного мнения. Медиа с успехом используют новостные тексты как средство политического воздействия с целью артикулирования
и продвижения целей и задач определенных
субъектов политического процесса, в том числе и власти [Казанцева, Амосова 2022].
Основным механизмом функционирования СМИ в этом процессе является agenda
setting — установление повестки дня, медиаповестки, поскольку традиционный принцип нейтралитета медиа в освещении событий в англоязычном мире исключает прямое
воздействие на граждан и общественное
мнение. Очевидно, что актуальность событий, их оценка активной частью общества
в публичном пространстве зависит преиму-

щественно от того, освещаются ли эти события в средствах массовой информации. То,
чего нет в новостях, в общественном сознании не существует, и наоборот. Таким образом, медиаповестка [Беленькая 2015] выступает главным фактором формирования общественного мнения как выраженного отношения общества, отдельных социальных
групп к значимым вопросам общественной
жизни.
Влияние на медиаповестку является
предметом пристального внимания заинтересованных сторон. Так, например, Всемирная организация здравоохранения в период
пандемии коронавирусной инфекции разработала методические рекомендации для национальных органов государственной власти
в сфере здравоохранения под названием
«Определение повестки дня в СМИ», где
разъяснялось, как эффективно работать со
средствами массовой информации для продвижения «посланий» и «обеспечения сбалансированного
отражения
вопросов».
На поставленный вопрос о том, как можно
влиять на медиаповестку, были даны следующие рекомендации:
1) убедитесь, что вас хорошо знают ведущие журналисты;
2) регулярно звоните им, приглашайте посетить ваш офис и принять участие в мероприятиях;
3) установите доверительные отношения
с основными СМИ и журналистами [Документ
ВОЗ в поддержку безопасности вакцин].
Российский спорт после Олимпиады в
Сочи 2014 г. находится под пристальным
вниманием англоязычных СМИ, которые выводят в свою информационную повестку как
реальные, так и несуществующие проблемы
российского спорта. В фокусе медиаповестки — российские спортсмены, тренеры,
спортивные чиновники, в конечном итоге
статус России, и не только как спортивной
державы. Достижения российских спортсменов на международных стартах, успехи ведущих российских спортивных школ освещаются крайне скупо и уступают место допинговым скандалам, разоблачениям, обвинениям и дискредитации спортсменов. Медиа выбирают российских спортсменов
в качестве объектов явной и скрытой критики, которая неизбежно распространяется на
страну, которую эти спортсмены представляют. Отрицательная медиаповестка сама
по себе не может не сказываться на репутации российского спорта. Она последовательно формирует негативный имидж российских спортсменов, что неизбежно вызывает отрицательные эмоции аудитории —
неприязнь, гнев, презрение.
99

Амосова Т. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 97–103

Известно, что функция неприязни как
эмоции заключается в самосохранении, устранении чего-либо неприятного, опасного,
разрушительного, гнев и презрение является
реакцией на угрозу целостности общественного порядка. Основаниями для критики
служат различные аспекты российского
спорта, которые связывают с чертами национального характера в соответствии с негативным стереотипом «Russians». К ним
относят лживость, халатность, неумение
признавать ошибки, незаконопослушность
российских спортсменов и спортивных чиновников, деятельность государства в сфере
спорта, отношение тренеров и руководителей спортивных организаций к спортсменам
[Казанцева, Амосова 2022].
Процесс установления медиаповестки,
как правило, проходит три стадии. Первая —
поиск достойных освещения (с точки зрения
медиа) событий. Затем следует отбор наиболее значимых из них. Даже незначительное событие может стать резонансным, попав в медиаповестку. И наоборот, важные
события остаются незамеченными, если они
не освещались в эфире, на страницах изданий и др. В том случае, если опубликованная
информация вызывает резонанс, она переходит в системную медиаповестку. Это —
вторая стадия. Далее, на третьей стадии
выбираются способы освещения отобранных ранее событий — формирование видеоряда, определение перечня интервьюируемых, поиски предыстории и пр. [Беленькая 2015: 313].
Очевидно, что допинг в российском
спорте в настоящее время закрепился в зарубежной медиаповестке и находится на
третьей стадии ее формирования, когда освещение любого спортивного события с участием российских спортсменов сопровождается неявной, а чаще открытой негативной оценкой спортсменов и тренеров исключительно по
признаку принадлежности к стране.
Агрессивное продвижение идей, пропагандирующих дискриминацию по национальному признаку, выходит далеко за рамки
общепринятого в современном медийном
(и не только) дискурсе. Явно их СМИ не артикулируют. Но эти идеи — о проблемах
в российском спорте, — находясь постоянно
в фокусе внимания СМИ, создают эффект
медианегатива. Как следствие, широко обсуждаемые в социальных сетях, в форме
общественного мнения, они постепенно переходят в системную, а затем и в институциональную, т. е. политическую повестку.
Для того чтобы вопрос из медиаповестки
перешел в общественную повестку, т. е. перешагнул «порог публичного внимания»

[Neuman 1990], он должен широко освещаться — достичь и сохранять некоторое
время высокий медиаранг.
Так, за ситуацией, связанной с положительным тестом на допинг едва ли не самой
заметной российской спортсменки на Олимпийских играх в Пекине, лидера российской
сборной по фигурному катанию Камилы Валиевой, пристально следили не только российские, но практически все ведущие зарубежные СМИ. Достаточно сказать, что газета
«The New York Times» с 12 по 17 февраля
2022 г. ежедневно посвящала этому информационному поводу, несмотря на правовой
статус спортсменки и неоднозначность ситуации, развернутые публикации под говорящими
сами за себя заголовками: «Рухнула одна русская звезда и в слезах взошла другая, прыгая
и падая» [The New York Times. 2022.02.17].
Очевидно, что медиа в данном случае вышли
далеко за пределы конкретного информационного повода, использовали новостное событие для того, чтобы вывести в медиаповестку
обширный круг претензий к российскому спорту, которые приводились выше. За такими
публикациями последовали сотни по большей
части негативных комментариев.
Такая единодушная реакция аудитории
на событие или явление говорит о том, что
последнее — часть институциональной медиаповестки, которая, как известно, охватывает круг вопросов, требующих рассмотрения и принятия определенных политических,
юридических и организационных решений,
что случается регулярно в последние годы:
лишение российских спортсменов флага и
гимна на прошедших трех Олимпиадах, отстранение от соревнований без внятного
правового обоснования, применение принципа коллективной ответственности и др.
Как работает технология перевода информационного повода из системной медиаповестки в институциональную (политическую), хорошо видно на примере интервью, которое дала известный спортивный
журналист Кристин Бреннен телекомпании
«ABC News» 15 февраля 2022 г. [ABC News
17.2.2022]. В первой части интервью она
пространно и очень экспрессивно (в стилистическом смысле слова) комментирует, не
приводя факты, ситуацию с допингом в российском спорте: «…и после этого думаешь о
России. О тотальном полном обмане. … системе допинга, которая поддерживается государством…» Во второй части интервью
уже после глубокой дискурсивной проработки аудитории следуют выводы: «Нужно запретить им участие в чемпионатах мира по
фигурному катанию на несколько лет. … отстранить от двух следующих Олимпийских
100

Amosova T. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 97–103

игр. Всех русских, включая тех, кто чист»
[ABC News 17.2.2022]. Вывод о необходимости отстранения российских спортсменов
усиливается argumento ad passiones — употреблением фразового глагола kick out (выкинуть, пнуть) и далее идиомой lock and barrel (со всеми потрохами).
Здесь необходимо отметить, что интерпретация аудиторией устного текста, результативность убеждающего дискурса во
многом зависит от мультимодального использования языка. Телевизионный текст
представляет собой разновидность устной
речи (устного дискурса). Исключительно
важным компонентом последней является
просодия, которая отвечает за ее сегментацию. Дискурс, как известно, продвигается
вперед элементарными дискурсивными единицами (ЭДЕ), которые отождествляются
при помощи совокупности критериев, важнейшими из которых являются просодический центр и паузы. В устной речи ЭДЕ более чем в половине случаев реализуются
как предикатно-аргументные структуры [Кибрик 2010]. В тех случаях, когда Кристин
Бреннен излагает факты или говорит о
спортсменах не из России, она пользуется
преимущественно предикатно-аргументными
структурами:
«Если Вам необходимо встретиться со
мной через 15–20 минут [предполагаемый
типичный ответ нероссийского спортсмена
на телефонный звонок допинг-офицера о
заборе у спортсмена пробы на допинг] пауза
меня в это время дома не будет пауза, но я
скоро вернусь».
Тематический переход к России и российским спортсменам меняет сегментацию.
Журналист выделяют в ЭДЕ словосочетания
и даже отдельные слова:
«Спортсменке [о Камилле Валиевой],
пауза которая сдала положительный тест на
допинг, пауза два пауза месяца назад пауза
разрешено соревноваться пауза, она участвует в Олимпийских играх пауза, и может
пауза выиграть не одну пауза, а две пауза
олимпийские медали» [ABC News 17.2.2022].

Таким образом предикатно-аргументные
структуры фрагментируются, и каждый из
фрагментов, не имея предикации, по сути,
не сообщает факты, но апеллирует к эмоциям, несет негативную информацию, связанную не столько с конкретной ситуацией,
сколько с позорными явлениями в спорте в
целом — допингом, нарушением олимпийских принципов, нечестной победой.
Отдельного внимания заслуживает акцентное выделение слов в рассматриваемом тексте. Как известно, акцентно выделенные слова усиливают аргументацию автора, призваны усилить убеждающее воздействие на адресата, и в то же время обнаруживают интенцию автора [Николаева
1982; Скорикова 2019: 91–102].
Смысловая нагрузка акцентно выделенных слов в данном фрагменте очевидно связана с интенцией автора вызвать возмущение у аудитории.
Таким образом в медиапространстве активно формируется дискурс, в рамках которого ставится знак равенства между допингом и российскими спортсменами. Лейтмотивом спорных (в лингвистическом смысле
слова) дискурсивных стратегий является
утверждение о том, что России присуща
«глубоко укоренившаяся культура терпимости к допингу» [The Gardian 06.12.2017]. Зарубежные издания регулярно публикуют без
прозрачного и достаточного обоснования
результаты расследований WADA, Международного олимпийского комитета, других
организаций о массовом применении допинга российскими спортсменами. Так, авторитетный британский журнал, не специализирующийся на спортивной тематике, «The
Economist» во время проведения Олимпийских игр в Токио в 2021 г. опубликовал статью под названием «Россия и Кения занимают призовые места в соревнованиях по
допингу», в которой были опубликованы результаты глобального исследования некой
независимой организации — Athletic Integrity
Unit — по применению допинга в легкой

Таблица. Смысловые нагрузки акцентного выделения слов в тексте
СПОРТСМЕНКЕ
РАЗРЕШЕНО
ОЛИМПИЙСКИХ
МОЖЕТ
ДВЕ

акцентирует масштаб скандала, связанного с российской спортсменкой
акцентирует резко отрицательную оценку решения спортивного арбитража
о допуске российской спортсменки к турниру
акцентирует недопустимость посягательства на ценности олимпийского
движения
указывает на разрушительные последствия для олимпийского движения
решения спортивного арбитража о допуске российской спортсменки к
Олимпиаде
акцентирует вероятность наступления крайне отрицательных последствий
для мирового спорта в связи с допуском российской спортсменки к соревнованиям
101

Амосова Т. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 97–103
ния : сборник научных трудов. — Москва : Институт психологии
РАН, 2010. — С. 134–152. — Текст : непосредственный.
7. Науменко, Т. В. Убеждающая коммуникация и ее роль
в управлении современными социально-экономическими
процессами. — Текст : непосредственный / Т. В. Науменко,
А. С. Матвеев. — Текст : непосредственный // Проблемы
современной экономики. — 2015. — № 1. — С. 166–169.
8. Николаева, Т. М. Семантика акцентного выделения /
Т. М. Николаева. — Москва : Наука, 1982. — 102с. — Текст :
непосредственный.
9. Скорикова, Т. П. Акцентное выделение слова как фактор организации устного научного текста / Т. П. Скорикова. —
Текст : непосредственный // Вестник Северо-Восточного федерального университета. — 2019. — № 1 (69). — С. 91–102.
10. Фабрикант, М. С. Гордость за страну и базовые ценности
россиян / М. С. Фабрикант, В. С. Магун. — Текст : непосредственный // XVII Апрельская международная научная конференция
по проблемам развития экономики и общества. Книга 4. – Москва :
Издательский дом НИУ ВШЭ, 2017. — С. 31–38.
11. A Russian Star Falls and Another Rises in a Blur of Jumps,
Tumbles and Tears // New York Times. — URL: https://www.ny
times.com/2022/02/17/sports/olympics/kamila-valieva-falls-four
th-figure-skating.html (date of access: 01.04.2022). — Text :
electronic.
12. Boeva-Omelechko, Natalya B. Two Images of Russia in the
British Political Mass Media Discourse of 1991 – 1993 and 2013 –
2019: Pragmastylistic Aspect / Natalya B. Boeva-Omelechko,
Ksenia P. Posternyak et alia. — Text : electronic // Online Journal
of Communication and Media Technologies. — 2019. — № 9
(4). — P. e201926.
13. Christine Brennan: Russia should be banned from next
Olympics over doping // ABC News. — 2022. — Febr. 17. —
URL: https://www.yahoo.com/gma/christine-brennan-russia-banned
(date of access: 10.03.2022). — Text : electronic.
14. Dictionary by Merriam-Webster. — URL: https://www.mer
riam-webster.com/thesaurus/persuasion (date of access: 25.05.2021). —
Text : electronic.
15. Lakoff, R. T. Persuasive Discourse and Ordinary Conversation, with Examples from Advertising / R. T. Lakoff. — Text :
unmediated // Analyzing Discourse: Text and Talk / ed. D. Tannen. — Washington DC : Georgetown University Press, 1982. —
P. 25–42.
16. Lebedeva, S. V. New Characteristics of Current Neology:
Social Background / S. V. Lebedeva, E. I. Erpilova, V. V. Denisova. — URL: https://doi.org/10.1051/shsconf/20196900034
CILDIAH-2019 (date of access: 01.04.2022). — Text : electronic.
17. Of course Russian sport is corrupt, but then so are the
Olympic. — URL: https://www.theguardian.com/commentisfree/
2017/dec/06/russian-sport-corrupt-olympics (date of access: 10.
03.2022). — Text : electronic.
18. Russia and Kenya take the podium in the athletics doping
contest // The Economist. — 2021. — August 5. — URL: https://
www.economist.com/graphic-detail/2021/08/05/russia-and-kenyatake-the-podium-in-the-athletics-doping-contest (date of access:
25.03.2022). — Text : electronic.
REFERENCES
1. Belen'kaya, Yu. P. (2015). Televizionnye novosti kak sredstvo formirovaniya regional'noy informatsionnoy povestki dnya v
elektoral'nyy period [Television news as a means of forming a
regional information agenda in the electoral period] [Dis. of
Cand. of Philol. Sciences]. Stavropol', 313 p. (In Russ.)
2. Van Deyk, T. A. (1989). Analiz novostey kak diskursa
[Analysis of news as a discourse]. In V. V. Petrova (Comp.), V. I. Gerasimov (Ed.), Yazyk. Poznanie. Kommunikatsiya (pp. 111–160).
Moscow: Progress. (In Russ.)
3. WHO (n.d.). Dokument VOZ v podderzhku bezopasnosti
vaktsin [WHO paper in support of vaccine safety]. Retrieved May 25,
2021, from https://www.euro.who.int/__data/assets/pdf_file/0004/
373297/vss-media-agenda-rus.pdf (In Russ.)
4. Pushkin Institute (n.d.). Indeks polozheniya russkogo yazyka
v mire [Index of the position of the Russian language in the
world]. Retrieved May 25, 2021, from https://www.pushkin.insti
tute/news/index1.pdf (In Russ.)
5. Kazantseva, N. V., & Amosova, T. V. (2022). Doping in
Russian sport: technologies for forming a negative assessment
media agenda. Memoirs of NovSU, 4(43), 375–379. (In Russ.)

атлетике, с предсказуемыми выводами
[The Economist. 05.08.2021]. В соответствии
с требованиями объективного освещения
событий, автор публикации отмечает в заключение статьи, что, возможно, страны,
которые возглавляют список нарушителей,
занимают эти позиции просто потому, что их
спортсмены не умеют так «изощренно» уклоняться от тестирования на допинг, как их
соперники, но негативный эффект для репутации указанных в заголовке спортивных
держав очевиден.
Итак, на международном уровне в сфере
спорта высших достижений так называемая
борьба за целостность и чистоту спорта ведется очень избирательно по отношению к
спортсменам и странам, которые они представляют, антидопинговая риторика служит
скорее инструментом политического воздействия на российский спорт.
В анализируемой технологии дискредитации прослеживаются как минимум следующие элементы/этапы: поиск и квалификация дискредитирующих информационных
поводов, их вывод в медиаповестку, создание эффекта медианегатива, формирование
негативного нарратива, его перевод в политическую медиаповестку. Но политизированный спорт утрачивает имманентно присущие ему признаки исключительно важного
системообразующего социального института, призванного реализовывать воспитательную, просветительскую, гармонизирующую, гедонистическую и многие другие
функции, теряет аксиологическую составляющую, превращается в свою противоположность — инструмент разобщения людей,
дискриминации спортсменов и стигматизации целой страны.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Беленькая, Ю. П. Телевизионные новости как средство
формирования региональной информационной повестки дня
в электоральный период : 10.01.10 : дис. … канд. филолог.
наук / Беленькая Юлия Петровна. — Ставрополь, 2015. —
313 с. — Текст : непосредственный.
2. Дейк, Т. А. ван. Анализ новостей как дискурса /
Т. А. ван Дейк / Язык. Познание. Коммуникация. — Текст :
непосредственный / составитель В. В. Петрова ; под ред. В. И. Герасимова. — Москва : Прогресс, 1989. — С. 111–160.
3. Документ ВОЗ в поддержку безопасности вакцин. —
URL: https://www.euro.who.int/__data/assets/pdf_file/0004/3732
97/vss-media-agenda-rus.pdf (дата обращения: 25.05.2021). —
Текст : электронный.
4. Индекс положения русского языка в мире. — URL: https://
www.pushkin.institute/news/index1.pdf (дата обращения: 25.05.
2021). — Текст : электронный.
5. Казанцева Н. В., Амосова Т. В. Допинг в российском
спорте: технологии формирования негативно-оценочной
медиаповестки / Н. В. Казанцева, Т. В. Амосова. — Текст :
непосредственный // Ученые записки Новгородского государственного университета. — 2022. — № 4 (43). — С. 375–
379.
6. Кибрик, А. А. Мультимодальная лингвистика / А. А. Кибрик. — Текст : непосредственный // Когнитивные исследова102

Amosova T. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 97–103
Media Discourse of 1991 – 1993 and 2013 – 2019: Pragmastylistic Aspect. Online Journal of Communication and Media
Technologies, 9(4), e201926.
13. Christine Brennan: Russia should be banned from next
Olympics over doping (2022, Feb. 17). ABC News. Retrieved
March 10, 2022, from https://www.yahoo.com/gma/christinebrennan-russia-banned
14. Merriam-Webster (n.d.). Dictionary by Merriam-Webster.
Retrieved May 25, 2021, from https://www.merriam-webster.
com/thesaurus/persuasion
15. Lakoff, R. T. (1982). Persuasive Discourse and Ordinary
Conversation, with Examples from Advertising. In D. Tannen
(Ed.), Analyzing Discourse: Text and Talk (pp. 25–42). Washington DC: Georgetown University Press.
16. Lebedeva, S. V., Erpilova, E. I., & Denisova, V. V. (n.d.).
New Characteristics of Current Neology: Social Background.
Retrieved Apr. 1, 2022, from https://doi.org/10.1051/shsconf/
20196900034 CILDIAH-2019
17. Of course Russian sport is corrupt, but then so are the
Olympic (n.d.). Retrieved March 10, 2022, from https://www.the
guardian.com/commentisfree/2017/dec/06/russian-sport-corrupt-o
lympics
18. Russia and Kenya take the podium in the athletics doping
contest (2021, Aug. 5). The Economist. Retrieved March 25,
2022, from https://www.economist.com/graphic-detail/2021/08/
05/russia-and-kenya-take-the-podium-in-the-athletics-dopingcontest

6. Kibrik, A. A. (2010). Mul'timodal'naya lingvistika [Multimodal linguistics]. In Kognitivnye issledovaniya (Collection
of scientific papers, pp. 134–152). Moscow: Institut psikhologii
RAN. (In Russ.)
7. Naumenko, T. V., & Matveev, A. S. (2015). Ubezhdayushchaya kommunikatsiya i ee rol' v upravlenii sovremennymi
sotsial'no-ekonomicheskimi protsessami [Persuasive communication and its role in the management of modern socio-economic
processes]. Problemy sovremennoy ekonomiki, 1, 166–169.
(In Russ.)
8. Nikolaeva, T. M. (1982). Semantika aktsentnogo vydeleniya
[Semantics of accentuation]. Moscow: Nauka, 102 p. (In Russ.)
9. Skorikova, T. P. (2019). Aktsentnoe vydelenie slova kak
faktor organizatsii ustnogo nauchnogo teksta [Emphasis of a word
as a factor in the organization of an oral scientific text]. Vestnik
SVFU, 1(69), 91–102. (In Russ.)
10. Fabrikant, M. S., & Magun, V. S. (2017). Gordost' za stranu
i bazovye tsennosti rossiyan [Pride for the country and basic
values of Russians]. In XVII Aprel'skaya mezhdunarodnaya
nauchnaya konferentsiya po problemam razvitiya ekonomiki i
obshchestva (Vol. 4, pp. 31–38). Moscow: Izdatel'skiy dom NIU
VShE. (In Russ.)
11. A Russian Star Falls and Another Rises in a Blur of Jumps,
Tumbles and Tears (2022). New York Times. Retrieved Apr. 1,
2022, from https://www.nytimes.com/2022/02/17/sports/olym
pics/kamila-valieva-falls-fourth-figure-skating.html
12. Boeva-Omelechko, Natalya B., Posternyak, Ksenia P., et
alia (2019). Two Images of Russia in the British Political Mass

103

Богачанова Т. Д. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 104–112
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_10

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.29; 16.21.33

Код ВАК 10.02.01 (5.9.5)

Татьяна Дмитриевна Богачанова
Новосибирский архитектурно-строительный университет, Новосибирск, Россия, tdbogachanova@mail.ru, https://
orcid.org/0000-0003-0474-1829

Экспрессивная составляющая заголовков политических
интернет-статей
АННОТАЦИЯ. Целью данной статьи является изучение приемов и способов создания экспрессивного и эффективного заголовка статьи политического характера в сети Интернет. Материалом исследования послужили
политические статьи, размещенные на сайтах «ngs.ru», «rbc.ru», «vk.com», отражающие состояние г. Новосибирска в период 2020–2022 гг. под руководством мэра Анатолия Локтя. Объектом изучения выступают заголовки политических статей, включающие экспрессивный компонент. Анализ материала проводится в рамках политической
лингвистики, лингвоперсонологии, включая использование понятий дискурса, метаязыкового сознания, вторичного
текста и языковой личности автора и реципиента. Изучение экспрессивной составляющей заголовков осуществляется посредством лингвистического анализа, дополняясь количественной и содержательной обработкой данных.
Автор настоящего исследования исходит из того, что заголовок является важнейшей коммуникативной единицей в
общении адресанта и адресата, обладающей множеством функций, которые должны быть реализованы в статьях для достижения желаемого результата. Блок проанализированного материала позволяет утверждать, что в
большинстве своем заголовок политической статьи может включать экспрессивную составляющую. Итак, заголовок политической статьи в целом характеризуется такими свойствами, как информативность, коммуникативность и диалогичность, оценочность, эстетическая и лексическая привлекательность для читателя, которые могут быть реализованы при помощи включения средств языковой выразительности, эмоционально-оценочной лексики, прецедентных текстов, стилистической неоднородности, всевозможных сокращений, парцелляции, актуализации имен и фамилий известных личностей и т. д. Заголовок может одновременно включать множество способов
достижения функции привлечения внимания. Количество и качество приемов экспрессивности зависит от автора
статьи и от манипулятивных и коммуникативных целей новостного сайта.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, политический дискурс, политическая лингвистика, политические статьи, заголовки статей, интернет-статьи, прецедентные тексты, тропы, тема политики, экспрессивность.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Богачанова Татьяна Дмитриевна, кандидат филологический наук, доцент кафедры русского языка, Новосибирский архитектурно-строительный университет; 630124, Россия, г. Новосибирск,
ул. Новороссийская, д. 116, e-mail: tdbogachanova@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Богачанова, Т. Д. Экспрессивная составляющая заголовков политических интернетстатей / Т. Д. Богачанова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 104112. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_10.
Tat'yana D. Bogachanova
Novosibirsk State University of Architecture and Construction, Novosibirsk, Russia, tdbogachanova@mail.ru, https://
orcid.org/0000-0003-0474-1829

The Expressive Component of the Headlines of Political Internet Articles
ABSTRACT. The purpose of this article is to study the techniques and methods of creating an expressive and effective
headline of a political article on the Internet. The research material comprises political articles posted on websites ngs.ru,
rbc.ru, vk.com reflecting the state of the city of Novosibirsk in the period 2020-2022 under the leadership of Mayor Anatoly
Lokot. The object of research includes the headlines of political articles, containing an expressive component. The analysis of
the material is carried out within the framework of political linguistics and linguopersonology, including the concept of discourse, metalinguistic consciousness, the secondary text and the linguistic personality of the author and the recipient.
The study of the expressive component of headlines is carried out through linguistic analysis, supplemented by quantitative and
content data processing. The author of this study proceeds from the fact that the headline is the most important unit in the communication between the addressant and the addressee. It has many functions that must be implemented in articles to achieve the
desired result. The block of the material analyzed allows the author to assume that, for the most part, the headline of a political
article may include an expressive component. So, the headline of a political article as a whole is characterized by such properties as informative, communicative and dialogical, evaluative, aesthetic and lexical attractiveness for the reader, which can be
realized by including means of linguistic expressiveness, emotional and evaluative vocabulary, precedent texts, stylistic heterogeneity, all kinds of abbreviations, parcellation, inclusion of the names and surnames of famous personalities, etc. The headline
can simultaneously include many claiming attention techniques. The quantity and quality of expressive techniques depends on
the author of the article and on the manipulative and communicative goals of the news site.
© Богачанова Т. Д., 2022
104

Bogachanova T. D. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 104–112
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, political discourse, political linguistics, political articles, article headlines, Internet articles, precedent texts, tropes, the topic of policy, expressiveness.
AUTHOR’S INFORMATION: Bogachanova Tat'yana Dmitrievna, Candidate of Philology, Associate Professor of
Department of the Russian Language, Novosibirsk State University of Architecture and Construction, Novosibirsk, Russia.
FOR CITATION: Bogachanova T. D. (2022). The Expressive Component of the Headlines of Political Internet Articles. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 104-112. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_10.

ПОНЯТИЕ И ФУНКЦИИ ЗАГОЛОВКА

Заголовок — «формально выделенный
элемент структуры текста, занимает по отношению к тексту определенную функционально закрепленную позицию» [Кожина
1988: 167]. Многие ученые считают, что заголовок является частью произведения, которую нельзя отделить от последнего, например, И. Р. Гальперин сообщает, что это
«компрессированное, нераскрытое содержание текста, которое можно метафорически
изобразить в виде закрученной пружины,
раскрывающей свои возможности в процессе развертывания» [Гальперин 1981: 133],
т. е. заголовок и текст являются неразрывно
связанными друг с другом. Такого же мнения
придерживается И. А. Сыров, определяя заглавие как «коммуникативную единицу в позиции перед текстом, являющуюся его названием, имеющую синтаксическое оформление, прямо или косвенно указывающее на
содержание текста и отграничивающее одно
речевое высказывание от другого» [Сыров 2002: 59].
Изучается внутренняя и внешняя стороны заголовков. Э. А. Лазарева предложила
дробную классификацию заголовков, за основу которой взято соотношение «заголовок —
текст» и понятие полноты — неполноты
смысловой отраженности текста в заголовке
[Лазарева 1989: 26–39]. Н. В. Сабурова делит заголовки на три степени смыслового
отражения текста («прозрачные», «полупрозрачные» и «непрозрачные») [Сабурова
2007]. М. И. Шостак [Шостак 2001: 61–67]
ориентируется на эмоционально-смысловую
связь заголовков с дальнейшим текстом;
А. А. Тертычный — на цели эмоционального
воздействия на читателя и уровень их сложности [Тертычный 2004: 80–82] и т. д.
Однако, по мнению Н. А. Фатеевой, заголовок может трактоваться как самостоятельная и независимая текстовая единица,
т. е. представлять собой «полнозначную
единицу уровня целого текста, в которой отражены внутренние характеристики всего
номинируемого текста» [Фатеева 2001: 395].
Такой же точки зрения придерживаются
Т. Г. Добросклонская [Добросклонская 2008]
и А. А. Амзин [Амзин 2011].
Заголовки играют множество функций.
Номинативная, пожалуй, основная и главная
[Богданова 2007: 117], так как первостепен-

Окружающий нас мир — это всеобъемлющий текст, который хранит в себе множество знаний и информации. Он становится
живым и говорящим, соприкасаясь с человеком, стремящимся не только познать его, но
и проинтерпретировать и по возможности
передать будущим поколениям. Человек —
языковая личность, создающая, трактующая
тексты, стала центральной фигурой исследования в трудах таких ученых, как Г. И. Богин [Богин 1982], Н. Д. Голев [Голев, Сайкова
2007], Е. В. Иванцова [Иванцова 2010],
В. И. Карасик [Карасик 2002], Ю. Н. Караулов
[Караулов 2014], и других специалистов
в области лингвоперсонологии, теории языковой личности (далее ЯЛ). Дальнейшие исследования лингвистики в данном направлении возможны благодаря уже имеющимся
трудам по теории деривации текста [Мельник 2011], изучении метаязыкового сознания
[Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты
2009], вторичного текста (далее ВТ). Работы
ученых Барнаульско-кемеровской лингвистической школы позволили ввести и использовать понятие метатекста [Ростова 2000],
встречающееся в работах по психолингвистике, металингвистике и политической лингвистике в связи с тем, что любая ЯЛ, обладающая навыками интерпретационной коммуникативной деятельности, способна создавать неограниченное количество ВТ
[Ким 2010], их комментировать, истолковывать и т. д.
Заголовок — часть любого текста, несущая определенную смысловую нагрузку.
Изучению заголовков посвящено множество
исследований. Учеными отмечаются синтаксические, стилистические, функциональные,
социокультурные нюансы данного феномена.
Но эти признаки не являются статичными,
они трансформируются посредством совершенствования технологий, ввиду стремительно увеличивающегося информационного
потока, меняющихся требований и пожеланий
читателей, СМИ ориентированы на преобразования как формы, так и смысла заголовков
текстов. Можно предположить, что наиболее
активно и гибко этот процесс осуществляется
в интернет-среде, в онлайн-СМИ.
105

Богачанова Т. Д. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 104–112

СОЗДАНИЕ ВТОРИЧНОГО ТЕКСТА
И ДЕЙСТВИЕ МЕТАЯЗЫКОВОГО
СОЗНАНИЯ В РАМКАХ ПОНЯТИЯ
ДИСКУРСА

ной задачей этого структурного элемента
является формулировка сути текста. Информативная функция нацелена на обобщение содержания и темы текста [Мухаметгалеева, Мухаметшина 2017: 17]; прогнозирующая становится отправной точкой для
прочтения, «дает опору для прогноза возможного круга тем и создает преднастройку,
очень важную для понимания целого»
[Шехтман 2008: 129]; структурирующая организует расположение и последовательность
информации статьи; идентифицирующая
отличает эту информацию от другой в огромном библиографическом поле; выделительная отвечает за графическое оформление заголовка [Комаров 2003]. Н. Б. Руженцева отмечает текстообразующую и текстозаместительную, которые связаны с понятием заголовочного комплекса [Руженцева
2012: 34]. Также известны функции заголовков, которые характерны для художественного текста, например, метафорическая, метонимическая, символическая, оценочная
[Трубникова 2010: 121], их следует выделять
в отдельные группы и изучать применительно к текстам СМИ.
Таким образом, заголовок можно охарактеризовать как вступление в основной текст.
Он становится проводником в дальнейшее
повествование, зависит от адекватности
раскрытия смысла содержимого читателем.
Заголовок, как индикатор, во многом предопределяет судьбу восприятия, прочтения
своими адресатами. Читатель может ориентироваться на него, прогнозируя смысл,
а может пойти и ретроспективным путем,
возвратясь к нему, обобщая прочитанное.
Несомненно, заголовок должен быть связанным с текстом. По праву его можно считать
ключевым элементом, коммуникативной составляющей частью произведения. Иными
словами, самостоятельным и грамматически
правильно оформленным мини-текстом.
От оформления самого заголовка зависит
дальнейшее знакомство с последующей
статьей и реализация принципа ожидания
смысла, заложенного в самом начале [Чудинов 2006: 172]. Автор, создавая свое произведение, в выборе заголовка должен руководствоваться тем, что его идея, высказанная в начале, далее призвана распространиться по всей ткани повествования. Следовательно, автор вправе следовать таким тезисам: соотнесенность, адекватность, правдивость заголовка.

Рассматриваемые стороны изучения заголовка напрямую соотносятся с понятием
дискурса, которое получило широкое освещение в работах Э. В. Будаева, А. П. Чудинова, где трактовалось как «сложное коммуникативное явление, включающее кроме
текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели
адресата), необходимые для понимания текста» [Караулов, Петров 1989: 8], т. е. текст
воспринимается как определенная структура
с различными факторами, оказывающими на
него влияние. Преимущество такого подхода
в том, что дискурс не ограничивается рамками собственно текста, а включает также
социальный контекст коммуникации, характеризующий ее участников, процессы продуцирования и восприятия речи с учетом
фоновых знаний [Будаев, Чудинов 2007].
Текст создается ЯЛ. Уровень и способы
познания текста у другой ЯЛ, его воспринимающей, отличаются. При знакомстве с материалом между автором и адресатом организуется коммуникация; важным элементом
этого мероприятия становится цель — идея,
которую пишущая ЯЛ собиралась донести
до потенциального собеседника. В тот момент, когда реципиент воспринял содержание и начал давать ответную реакцию, активируется деятельность метаязыкового сознания (МЯС) [Савельева 2019; Мельник 2011], продуктом действия которого являются ВТ.
Когда речь идет о политическом дискурсе, важно помнить о том, что автор ставит
своей целью информационно заинтересовать читателя сперва на уровне заголовка,
оставив интригу. Автор ориентирован на соблюдение баланса между информативностью и переизбытком сообщения, который
может оттолкнуть читателя, сделавшего вывод из заключающего основную мысль заголовка. Перед автором стоит задача вовлечения читателя в дискурс, чтобы добиться
ответной реакции реципиента, а не только
прочтения заголовка.
Когда мы говорим о текстах СМИ, в частности политических статьях, следует помнить
о проблеме языкового манипулирования сознанием ЯЛ реципиента, знакомящегося с предложенным материалом. Этот феномен оказывается в круге научных интересов не только
политиков, социологов, психологов, психолингвистов, но и собственно лингвистов.
Лингвистический аспект проблемы состоит в выявлении механизмов и языковых
106

Bogachanova T. D. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 104–112

законов формирования информационного
массмедийного пространства, установлении
особенностей его влияния на адресата дискурса, т. е. воспринимающую ЯЛ, и, как результат, прогнозировании результатов такого
воздействия. Манипулятивные техники направлены на формирование нужного общественного мнения, которое на данный момент
обозначено политической программой.
Выбор того или иного новостного политического материала для ознакомления, понимания, интерпретации и возможного создания комментария изучается исследователями и с точки зрения дискурса как полноценной коммуникативной ситуации. Современное информационное цифровое поле
представляется необъятным по своему количественному и качественному наполнению, поэтому участнику дискурса приходится
проводить кропотливую работу в отборе текстов, представляющих интерес. Считается,
что ключевым фактором в этом выборе становится заголовок, который обладает множеством индикаторов, влияющих на сознание ЯЛ. Зачастую читатели останавливаются на прочтении и интерпретации только заголовка: весь остальной текст статьи их интересует мало, это может быть определено
как лингвистическими параметрами самого
подаваемого материала (понятность, лаконичность, информативность, исчерпаемость),
так и экстралингвистическими факторами.
В рамках лингвоперсонологии рассматривается влияние этих двух факторов, подробно
описанных ранее [Богачанова 2016]. Текстопорожение и текстовосприятие обусловлено
разным характером, социальным и профессиональным статусом, возрастом и т. д. ЯЛ,
участвующих в коммуникативной ситуации.
Процедура анализа метатекстов-комментариев политической статьи в сети Интернет
была ориентирована на установление степеней проявленности МЯС ЯЛ [Богачанова
2021], включающих текстоориентированные
и персоноориентированные метапоказатели
[Богачанова 2020а; Богачанова 2020б].
Таким образом, понятие дискурса включает принцип создания и оформления заголовка статьи с учетом влияния лингвистических и экстралингвистических факторов.

чают среди специфических особенностей
заголовков британских медиатекстов лаконичность, использование аббревиатур, ключевых слов, репрезентации прямой речи.
Заголовки американских политических статей сдержанны, лишены тропов, воздействие на читателя осуществляется за счет
синтаксической структуры [Шуйская, Анисимов, Дроздова 2021: 171].
Ю. Н. Грицкевич в своем исследовании
[Грицкевич 2015] отмечает возможность использования номинативных единиц, которые
выражают статичность подаваемой картины,
а вопросительные конструкции и информационная недосказанность нацелены на привлечение внимания реципиента. По мнению
ученого, «опора в заголовке на пословицу,
поговорку, фразеологизм невольно вызывает доверие к дискурсу автора, т. к. они оцениваются как обобщение человеческого
опыта, народная мудрость» [Грицкевич 2015:
159], это говорит о прецедентности текстов,
но это действенно только в том случае, если
читатель обладает достаточным количеством фоновых знаний.
Общефоновые знания читателей пригождаются также в том случае, когда в заголовках используется стандартизованность,
клишированность, наряду с экспрессией,
новинкой, выделяясь из общего списка, т. е.
экспрессивность заголовков достигается путем включения в известный фразеологизм
новой информации или его трансформация,
а также деформации текста [Комаров 2003:
125–127]. Наличие окказионализмов [Радбиль, Маринова, Рацибурская, Самыличева,
Шумилова, Щеникова, Виноградов, Жданова
2014: 205–223], антонимов, заимствований,
метафор, парцелляции [Богоявленская 2013;
Богоявленская 2015], а также стилистической неоднородности [Киндеркнехт, Степанюк 2016: 95] также является актуальным
приемом насыщения не только экспрессивностью, но и оценочностью заголовка [Добросклонская 2008: 119; Рянская, Алексеева
2020: 51; Шехтман 2008: 129]. Экспрессивность соседствует с оценочностью: «…многие заголовочные выражения содержат
очень широкий спектр оценок… чтобы безотносительно к социальным и психологическим факторам воспринимающей личности
пробудить в ее сознании как можно больше
эмоций» [Руженцева 2004: 91].
Таким образом, было выявлено большое
количество приемов создания эффективного
заголовка. Необходимо проследить их актуальность на примере лингвистического анализа
заголовков политических интернет-статей.
Целью данной статьи является выделение средств экспрессивности в заголовках

ПРИЕМЫ И СПОСОБЫ СОЗДАНИЯ
ЭКСПРЕССИВНОСТИ В ЗАГОЛОВКАХ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ
Структурные особенности как самой политической статьи, так и собственно заголовка давно обратили на себя внимание исследователей.
А. И. Мухаметгалеева и Э. Е. Мухаметшина
[Мухаметгалеева, Мухаметшина 2017] отме107

Богачанова Т. Д. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 104–112

режим ЧС из-за подтопления; в сквере за
НОВАТом сделают заборы из кустарников
возле трамвайных путей. В результате читатель сразу может оценить, интересен ли
ему текст. Или синтаксические приемы:
Третий день стоим: водители встали
в глухую пробку на Станиславского; Само
растает: Анатолий Локоть отменил в Новосибирске режим ЧС по снегу (ngs.ru).
Множество заголовков построено по такому
принципу: экспрессивно-эмоциональное выражение, дополненное пояснением после
двоеточия.
Эмоционально-оценочный характер выражения присутствует почти во всех заголовках, взятых с ngs.ru. Этот прием включает в себя жаргонизмы, разговорную лексику,
лексику эмоционально-оценочного характера (положительную, отрицательную), уничижительного и негативного свойства. Такими
способами внимание привлекается легко,
интерес к статье повышается: «Нюхать эту
вонь невозможно»: Анатолий Локоть поручил ликвидировать дым от свалки в Новосибирске; Скандально известный павильон
на площади у вокзала сдают за 400 тысяч — архитекторы считают, что проект
уродует город. Лексика такого характера
отражает не только настроение автора, оценочное восприятие действительности, но и
актуализирует аттрактивную функцию. Усиливает этот эффект включение иронии, сарказма: Власти пообещали замерзающим
жителям левого берега подключить отопление (в прошлый раз не вышло); Станет
ли когда-нибудь Новосибирск городом без
пробок (надежды мало, но она есть). Проявление насмешливого отношения к описываемому событию заключается в скобки после основного текста заголовка, выражая
сомнение в успешности мероприятия.
Использование тропов оказывает положительное действие на восприятие интернет-пользователем. Многообразие метафор
[Афанасьева 2014], олицетворений, эпитетов, сравнений, гипербол также является
элементом качественного политического заголовка: «Ямы размером с колесо»: Андрей
Травников раскритиковал…; Дороги для
богатых шишек. Смотрим, как после ремонта…; Трамвай № 13 смял «Лексус»
в Октябрьском районе Новосибирска.
Включение в заголовок прецедентных
текстов и их возможная трансформация, актуализирование цитат также являются преобладающей чертой анализируемых текстов:
«Не резать хвост ящерицы кусочками,
а сразу решить проблему»: мэрия объяснила, почему Ватутина перекрыли полностью; Режим повышенной готовности из-

статей общественно-политического характера, связанных с деятельностью мэра г. Новосибирска Анатолия Локтя в период 2020–
2022 гг.
Новизна данной работы заключается
в установлении специфических черт экспрессивности заголовков политических статей г. Новосибирска.
Объектом данной научной работы стали
заголовки российских политических интернет-статей, размещенных на сайтах г. Новосибирска ngs.ru (рубрики «Дороги и транспорт», «Город»), vk.com (личная страница мэра Анатолия Локтя), rbc.ru (лента новостей)
в период с февраля 2020 по июль 2022 г.
В результате подробного лингвистического анализа порядка 500 заголовков были
выделены основные способы экспрессивности и привлечения внимания в текстах политического характера.
Каждый из новостных сайтов преследует
свою цель — привлечь внимание читательской аудитории именно к своему контенту.
На наш взгляд, основными функциями политических статей становятся номинативные,
информативные и воздействующие, оценочные. Исходя из этого положения, можно выделить следующие принципы, приемы формирования экспрессивности и привлечения
внимания заголовка политической статьи.
Информативность как средство привлечения внимания, способ формирования и
реализации номинативной функции, считаем
возможным рассматривать первостепенно,
поскольку любой текст содержит в себе новую информацию и доносит ее до адресата.
«Заголовок, предваряя текст, несет в себе
определенную информацию о содержании и
об авторской оценке. Так как человек выбирает только то, что его интересует, руководствуясь названиями публикаций, выделяют
несколько основных требований к заголовку:
информативность, соответствие содержанию и выразительность» [Милованова 2010:
368–369]. Например: Мэрия назвала сроки
ремонта разрушенного переезда на любимой дороге Локтя; Жители взбунтовались
против стройки торгового павильона на
месте обещанного мэрией и депутатом
сквера (ngs.ru). Заголовки такого характера
сообщают о какой-то определенной новости,
доводя ее до читателя в полном или сокращенном виде.
Сокращения — частый прием формирования заголовка, причем здесь может идти
речь как об аббревиатурах, так и о синтаксических и лексических приемах. Данный способ экономит время воспринимающей стороны, а также ориентирован на привлечение
внимания: В Новосибирске всё-таки вводят
108

Bogachanova T. D. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 104–112

за мусорного коллапса снимают в Новосибирске; «Чистое небо»: власти хотят убрать провода, портящие вид Новосибирска.
Данные приемы отсылают к общеизвестным
фактам, событиям, литературным произведениям, пословицам, фразеологизмам, чем
провоцируют возможное доверие к тексту.
Цитирование представителей власти также
повышает интерес к статье, возникает эффект доверия, убежденность в том, что проблема будет решена. Также важным аспектом при формировании заголовка является
включение имен и фамилий известных людей — в нашем случае речь идет о мэре
А. Локте и губернаторе А. Травникове: «Мешают пешеходам и самокатам»: Анатолий
Локоть поручил сократить количество
рекламных щитов на тротуарах; «Помочь
украинцам излечиться от заразы»: как
прошла акция «Za мир без нацизма» — речи
мэра и губернатора. Фокусировка на фамилии градоначальника в заголовке потенциально вызывает у реципиента ощущение
того, что власти знают о проблеме, прокомментировали ее и готовы решить. Рассмотренные примеры являются иллюстративным
материалом так называемых заголовков —
сегментированных конструкций, подробно
изученных с точки зрения лексико-грамматических особенностей в работе исследователя Т. Н. Ишмекеевой [Ишмекеева 2006: 8].
Стилистическая неоднородность также
характерна для рассматриваемого текстового материала. Язык СМИ претерпевает многочисленные изменения, находясь на стадии
становления, поэтому вбирает в себя все
возможные приемы стилистического смешения; к таковым можем отнести одновременное использование клише, определенных
штампов с элементами разговорной речи,
например: Сибирячка создала петицию
против пыли в Новосибирске — ее подписали уже 9 тысяч человек. Кроме того, комический эффект заголовка создается при
помощи оксюморона.
Формирование диалога с читателемреципиентом организуется путем обращений
или призывов, т. е. модальных конструкций,
например: Как мэр и депутаты решали,
что делать с пылью в Новосибирске, —
НГС попросили удалиться с совещания, но
мы всё узнали; Стартовал ямочный ремонт горячим асфальтом: смотрим, как
его делают на улице Бориса Богаткова;
Как продвигается стройка платного моста через Обь? Смотрим фото. Иллюстративный материал, представленный далее в
статье, подкрепляет информацию фактически, что повышает правдоподобность высказываний.

После аналитической работы над заголовками на портале rbc.ru и vk.com можем
выдвинуть тезис о том, что в большинстве
своем в рассматриваемом материале преобладает прием информативности. Данный
контент направлен на передачу информации
широкому кругу пользователей, поэтому
лексико-синтаксические приемы выразительности и аттрактивности сведены к минимуму. Обратимся к примерам стандартных
заголовков: Подрядчик назвал степень готовности станции метро «Спортивная»;
Уголовное дело возбудили из-за нарушений
на крупной новосибирской свалке (rbc.ru).
Также были выявлены заголовки с включением лексических и синтаксических сокращений:
В Новосибирске завершена модернизация
электроснабжения ЛДС «Сибирь»; Определен предел роста тарифов ЖКХ в Новосибирске. Заголовки статей на личной станице
мэра vk.com также носят информативноописательный характер, включающий допустимые сокращения: Открыли автовокзал на
площади им. Гарина-Михайловского; Продолжаем ремонт проспекта Карла Маркса.
Однако стоит учитывать тот факт, что заголовок — это сложная коммуникативная
единица, передающая содержание самой
статьи, направленная на доведение определенной информации до читателя и воздействующая на него, по этой причине следует
отметить, что заголовок может демонстрировать множество из перечисленных параметров. Данные приемы могут переплетаться, усиливая экспрессию и воздействие на
читателя. Кроме того, большинство перечисленных качественных признаков политического заголовка указывает на оценочность
со стороны автора. Соответственно, авторская оценка посредством заголовка передается его читателям, воспринимающей стороне, — именно с таким эмоционально-негативным настроением реципиент знакомится
далее со статьей.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, можно сделать следующие выводы. Во-первых, разнообразные новостные ленты в сети Интернет ориентированы на привлечение внимания пользователей-реципиентов. Во-вторых, такая коммуникативная черта текста, в частности заголовка, как информативность, является определяющей и во многом главенствующей
среди всех остальных, что соотносится
с одной из первостепенных функций заголовка — номинативной. Так, заголовок статьи в первую очередь называет определенное событие, т. е. доводит до читателя информацию. В-третьих, было выявлено дос109

Богачанова Т. Д. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 104–112
венный // Политическая лингвистика. — 2013. — № 1 (43). —
С. 128–132.
11. Будаев, Э. В. Методологические грани политической
метафорологии / Э. В. Будаев, А. П. Чудинов. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2007. —
№ 1 (21). — С. 22–31.
12. Гальперин, И. Р. Текст как объект лингвистического
исследования / И. Р. Гальперин. — Москва : Наука, 1981. —
138 с. — Текст : непосредственный.
13. Голев, Н. Д. Лингвоперсонология: проблемы и перспективы / Н. Д. Голев, Н. В. Сайкова. — Текст : непосредственный // Вопросы лингвоперсонологии. — 2007. — Ч. 1. —
С. 7–12.
14. Грицкевич, Ю. Н. Влияние заголовка на построение и
реализацию политического дискурса в масс-медийном пространстве / Ю. Н. Грицкевич. — Текст : непосредственный //
Вестник Псковского государственного университета. Серия:
Социально-гуманитарные науки. — 2015. — Вып. 1. —
С. 154–161.
15. Добросклонская, Т. Г. Медиалингвистика: системный
подход к изучению языка СМИ: (современная английская
медиаречь) : учеб. пособие / Т. Г. Добросклонская. — Москва :
Флинта : Наука, 2008. — 263 с. — Текст : непосредственный.
16. Иванцова, Е. В. Лингвоперсонология: основы теории
языковой личности : учеб. пособие с грифом УМО /
Е. В. Иванцова. — Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. — 160 с. —
Текст : непосредственный.
17. Ишмекеева, Т. Н. Сегментированные конструкции в современном русском языке: на материале газетных заголовков : автореф. дис. … канд. филол. наук / Т. Н. Ишмекеева ; Волгоградский гос. пед. ун-т. — Волгоград, 2006. — 18 с. — Текст :
непосредственный.
18. Карасик, В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В. И. Карасик. — Волгоград : Перемена, 2002. — 477 с. —
Текст : непосредственный.
19. Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность /
Ю. Н. Караулов. — 8-е изд. — Москва : Книжный дом «Либроком», 2014. — 264 с. — Текст : непосредственный.
20. Караулов, Ю. Н. От грамматики текста к когнитивной
теории дискурса / Ю. Н. Караулов, В. В. Петров. — Текст :
непосредственный // Язык. Познание. Коммуникация /
Т. А. ван. Дейк. — Москва : Прогресс, 1989. — С. 5–11.
21. Ким, Л. Г. Вариативно-интерпретационное функционирование текста: теоретико-экспериментальное исследование :
дис. … д-ра филол. наук / Ким Л. Г. — Кемерово, 2010. —
405 с. — Текст : непосредственный.
22. Киндеркнехт, А. С. Способы привлечения внимания в
заголовках СМИ / А. С. Киндеркнехт, В. В. Степанюк. —
Текст : непосредственный // Филологические науки. Вопросы
теории и практики. — 2016. — № 8 (62). — Ч. 2. — C. 94–97.
23. Кожина, H. A. Заглавие художественного произведения:
онтология, функции, параметры типологии / Н. А. Кожина. — Текст : непосредственный // Проблемы структурной
лингвистики. — Москва : Наука, 1988. — С. 167–183.
24. Комаров, Е. Н. Ценностные ориентиры в заголовках
французских и российских средств массовой информации :
дис…канд. филол. наук / Комаров Е. Н. — Волгоград,
2003. — 210 c. — Текст : непосредственный.
25. Лазарева, Э. А. Заголовок в газете / Э. А. Лазарева. —
Свердловск : Изд-во Урал. ун-та, 1989. — 96 с. — Текст :
непосредственный.
26. Мельник, Н. В. Деривационное функционирование русского текста: лингвоцентрический и персоноцентрический
аспекты : дис. … д-ра. филол. наук / Мельник Н. В. — Кемерово, 2011. — 403 с. — Текст : непосредственный.
27. Мухаметгалеева, А. И. Особенности заголовка современного британского политического медиатекста / А. И. Мухаметгалеева, Э. Е. Мухаметшина. — Текст : непосредственный // Terra Linguae — Казань : Изд-во Казан. ун-та. —
2017. — Вып. 3. — С. 17–20.
28. Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и
гносеологические аспекты : коллективная моногр. Ч. 1 /
отв. ред. Н. Д. Голев. — Кемерово ; Барнаул : [б. и.], 2009. —
400 с. — Текст : непосредственный.
29. Радбиль, Т. Б. Русский язык начала XXI века: лексика,
словообразование, грамматика, текст: Коллективная моно-

таточное количество различных способов и
приемов привлечения внимания и выражения экспрессивности в анализируемых заголовках. Авторы политических статей активно
привлекают экспрессивно-оценочную лексику, различные способы сокращения, тропы,
применяют смешение стилей, включают
прецедентные тексты, модальные конструкции. Также лингвистический анализ показал,
что изученный материал, взятый с портала
ngs.ru, снабжен перечисленными приемами
экспрессивности в 70 % случаев опубликованных статей, в то время как на личной
странице мэра vk.com и rbc.ru данные приемы в заголовках актуализированы в меньшей степени. Представляется возможным
исследовать это направление на большем
материале
политических
интернет-заголовков, подключая рубрики других тематик,
а также другие новостные городские сайты
и т. д. В качестве перспективы исследования
кажется любопытным отследить тенденции
в трансформации основных приемов и способов актуализации экспрессии и аттрактивности заголовков интернет-статей политического характера в разные периоды публикационной активности.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Амзин, А. А. Новостная интернет-журналистика / А. А. Амзин. — Москва : Аспект Пресс, 2011. — 144 с. — Текст : непосредственный.
2. Афанасьева, А. Р. Метафора в заголовках статей как
прием речевого воздействия / А. Р. Афанасьева. — Текст :
непосредственный // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. — 2014. — № 4 (30). — С. 72–75.
3. Богачанова, Т. Д. Логическая степень выражения метаязыкового сознания языковой личности в вербально-семантическом аспекте функционирования текстов политического
характера / Т. Д. Богачанова. — Текст : непосредственный //
Современный ученый. — 2020а. — № 6. — С. 168–173.
4. Богачанова, Т. Д. Метаязыковой потенциал интернеткомментариев политического характера / Т. Д. Богачанова. —
Текст : непосредственный // Филологические науки. Вопросы
теории и практики. — 2020б. — № 7. — С. 125–129.
5. Богачанова, Т. Д. Метаязыковые факторы формирования оценочности (на материале интернет-комментариев политического характера) / Т. Д. Богачанова. — Текст : непосредственный // Известия Волгоградского государственного
педагогического университета. — 2021. — № 9 (162). —
С. 122–130.
6. Богачанова, Т. Д. Персонализация и деперсонализация в
сфере языкового сознания (на материале вторичных текстов) :
дис. … канд. филол. наук / Богачанова Т. Д. — Кемерово,
2016. — 295 с. — Текст : непосредственный.
7. Богданова, О. Ю. Лингвостилистический анализ заголовка как элемента англоязычного текста / О. Ю. Богданова. — Текст : непосредственный // Вестник Костромского
государственного университета имени Н. А. Некрасова. —
2007. — № 1. — С. 116–119.
8. Богин, Г. И. Концепция языковой личности : автореф.
дис. … д-ра фиолол. наук. / Богин Г. И. — Ленинград,
1982. — 36 с. — Текст : непосредственный.
9. Богоявленская, Ю. В. Воздействующий потенциал парцелляции в медиатексте / Ю. В. Богоявленская. — Текст :
непосредственный // Филология и человек. — 2015. —
№ 2. — С. 93–103.
10. Богоявленская, Ю. В. Парцелляция в сильных позициях
медиатекста / Ю. В. Богоявленская. — Текст : непосредст110

Bogachanova T. D. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 104–112
графия / Т. Б. Радбиль, Е. В. Маринова, Л. В. Рацибурская,
Н. А. Самыличева, А. В. Шумилова, Е. В. Щеникова, С. Н. Виноградов, Е. А. Жданова. — Нижний Новгород : Изд-во ННГУ
им. Н. И. Лобачевского, 2014 . — 325 с. — Текст : непосредственный.
30. Ростова, А. Н. Метатекст как форма экспликации метаязыкового сознания / А. Н. Ростова. — Кемерово : Кемер. гос.
ун-т. ; Томск : Изд-во Том. ун-та, 2000. —193 с. — Текст :
непосредственный.
31. Руженцева, Н. Б. Дискредитирующие тактики и приемы
в российском политическом дискурсе : моногр. / Н. Б. Руженцева ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : [б. и.],
2004. — 294 с. — Текст : непосредственный.
32. Руженцева, Н. Б. Базовые ценности межнационального
дискурса в заголовках первой русской газеты в Африке / Н. Б. Руженцева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2012. — № 4 (42). — С. 34–39.
33. Рянская, Э. М. Прагматический компонент заголовков
научных текстов (на примере англо- и русскоязычных публикаций по истории) : моногр. / Э. М. Рянская, Л. В. Алексеева ;
Нижневартовский гос. ун-т. — Нижневартовск : [б. и.],
2020. — 99 с. — Текст : непосредственный.
34. Сабурова, Н. В. Заголовочная игра слов как смыслоформирующий механизм текста (на примере англоязычной публицистики) : автореф. … канд. филол. наук / Сабурова Н. В. —
Санкт-Петербург, 2007. — 204 с. — Текст : непосредственный.
35. Савельева, И. В. Интернет-комментарий как вторичный
текст: семиотическая модель текстопорождения / И. В. Савельева. — Текст : непосредственный // Вестник Кемеровского государственного университета. — 2019. — Т. 21. —
№ 3. — С. 839–849.
36. Сыров, И. А. Функционально-семантическая классификация заглавий и их роль в организации текста / И. А. Сыров. — Текст : непосредственный // Филологические науки. — 2002. — № 3. — С. 59–68.
37. Тертычный, А. А. Заголовок — слово главное / А. А. Тертычный. — Текст : непосредственный // Журналист. —
2004. — № 1. — С. 80–82.
38. Трубникова, Ю. В. Текст и его заголовок: проблема
структурного и семантического взаимодействия / Ю. В. Трубникова. — Текст : непосредственный // Известия Алтайского
государственного университета. — 2010. — № 2. — С. 121–
126.
39. Фатеева, Н. А. Заглавие и текст в русской поэзии конца
ХХ века: параллельная динамика / Н. А. Фатеева. — Текст :
непосредственный // Текст. Интертекст. Культура : сб. докл.
междунар. науч. конф. (Москва, 4–7 апр. 2001 г.) / ред.-сост.
В. П. Григорьев, Н. А. Фатеева. — Москва : Российская академия наук, Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова, 2001. —
С. 395–411.
40. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие / А. П. Чудинов. — Москва : Флинта : Наука, 2006. —
256 с. — Текст : непосредственный.
41. Шехтман, Н. Г. Реализация текстообразующей функции
концептуальной метафоры в политическом тексте / Н. Г. Шехтман. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2008. — № 3 (26). — С. 128–131.
42. Шостак, М. И. Репортер: профессионализм и этика /
М. И. Шостак. — Москва : РИП-холдинг, 2001. — 137 с. —
Текст : непосредственный.
43. Шуйская, Ю. В. Синтаксические средства формирования
образа политического деятеля в заголовках ведущих американских газет / Ю. В. Шуйская, Р. Ю. Анисимов, Е. А. Дроздова. —
Текст : непосредственный // Научный диалог. — 2021. —
№ 4. — С. 168–180.
REFERENCES
1. Amzin, A. A. (2011). Novostnaya internet-zhurnalistika
[Internet news journalism]. Moscow: Aspekt Press, 144 p.
(In Russ.)
2. Afanas'eva, A. R. (2014). Metafora v zagolovkakh statey
kak priem rechevogo vozdeystviya [Metaphor in the headings of
articles as a method of speech influence]. Vektor nauki Tol'yattinskogo gosudarstvennogo universiteta, 4(30), 72–75.
(In Russ.)
3. Bogachanova, T. D. (2020). Logicheskaya stepen' vyrazheniya metayazykovogo soznaniya yazykovoy lichnosti v verbal'no-

semanticheskom aspekte funktsionirovaniya tekstov politicheskogo kharaktera [The logical degree of expression of the metalinguistic consciousness of a linguistic personality in the verbalsemantic aspect of the functioning of texts of a political nature].
Sovremennyy uchenyy, 6, 168–173. (In Russ.)
4. Bogachanova, T. D. (2020). Metayazykovoy potentsial internetkommentariev politicheskogo kharaktera T.D. Bogachanova [Metalanguage potential of political Internet comments]. Filologicheskie
nauki. Voprosy teorii i praktiki, 7, 125–129. (In Russ.)
5. Bogachanova, T. D. (2021). Metayazykovye faktory formirovaniya otsenochnosti (na materiale internet-kommentariev
politicheskogo kharaktera) [Metalinguistic factors in the formation of appraisal (based on Internet comments of a political
nature)]. Izvestiya Volgogradskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta, 9(162), 122–130. (In Russ.)
6. Bogachanova, T. D. (2016). Personalizatsiya i depersonalizatsiya v sfere yazykovogo soznaniya (na materiale vtorichnykh
tekstov) [Personalization and depersonalization in the sphere of
linguistic consciousness (on the material of secondary texts)]
[Dis. of Cand. of Philol. Sciences]. Kemerovo, 295 p. (In Russ.)
7. Bogdanova, O. Yu. (2007). Lingvostilisticheskiy analiz zagolovka kak elementa angloyazychnogo teksta [Linguistic and
stylistic analysis of the title as an element of the English text].
Vestnik KGU im. N.A.Nekrasova, 1, 116–119. (In Russ.)
8. Bogin, G. I. (1982). Kontseptsiya yazykovoy lichnosti [The
concept of linguistic personality] [Abstact of Doctoral Thesis of
Dr of Philol. Sciences]. Leningrad, 36 p. (In Russ.)
9. Bogoyavlenskaya, Yu. V. (2015). Vozdeystvuyushchiy
potentsial partsellyatsii v mediatekste [Influencing potential of
parcellation in the media text]. Filologiya i chelovek, 2, 93–103.
(In Russ.)
10. Bogoyavlenskaya, Yu. V. (2013). Partsellyatsiya v sil'nykh
pozitsiyakh mediateksta [Parcellation in strong positions of media
text]. Political Linguistics, 1(43), 128–132. (In Russ.)
11. Budaev, E. V., & Chudinov A. P. (2007). Metodologicheskie grani politicheskoy metaforologii [Methodological facets of
political metaphorology]. Political Linguistics, 1(21), 22–31.
(In Russ.)
12. Gal'perin, I. R. (1981). Tekst kak ob"ekt lingvisticheskogo
issledovaniya [Text as an object of linguistic research]. Moscow:
Nauka, 138 p. (In Russ.)
13. Golev, N. D., & Saykova, N. V. (2007). Lingvopersonologiya: problemy i perspektivy [Linguopersonology: problems and
prospects]. In Voprosy lingvopersonologii (Ch. 1, pp. 7–12).
(In Russ.)
14. Gritskevich, Yu. N. (2015). Vliyanie zagolovka na postroenie i realizatsiyu politicheskogo diskursa v mass-mediynom
prostranstve [Influence of the title on the construction and implementation of political discourse in the mass media space]. Vestnik
Pskovskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Sotsial'nogumanitarnye nauki, 1, 154–161. (In Russ.)
15. Dobrosklonskaya, T. G. (2008). Medialingvistika: sistemnyy
podkhod k izucheniyu yazyka SMI: (sovremennaya angliyskaya
mediarech') [Medialinguistics: a systematic approach to the study
of the language of the media: (modern English media speech)]
[Textbook]. Moscow: Flinta, Nauka, 263 p. (In Russ.)
16. Ivantsova, E. V. (2010). Lingvopersonologiya: Osnovy
teorii yazykovoy lichnosti [Linguopersonology: Fundamentals of
the Theory of Linguistic Personality] [Textbook with the UMO
stamp]. Tomsk: Izd-vo Tom. un-ta, 160 p. (In Russ.)
17. Ishmekeeva, T. N. (2006). Segmentirovannye konstruktsii v
sovremennom russkom yazyke: na materiale gazetnykh zagolovkov [Segmented constructions in modern Russian: based on
newspaper headlines] [Abstract of Dis. of Cand. of Philol. Sciences]. Volgograd, 18 p. (In Russ.)
18. Karasik, V. I. (2002). Yazykovoy krug: lichnost', kontsepty,
diskurs [Language circle: personality, concepts, discourse]. Volgograd: Peremena, 477 p. (In Russ.)
19. Karaulov, Yu. N. (2014). Russkiy yazyk i yazykovaya
lichnost' [Russian language and linguistic personality] (8th ed.).
Moscow: Knizhnyy dom Librokom, 264 p. (In Russ.)
20. Karaulov, Yu. N., & Petrov V. V. (1989). Ot grammatiki
teksta k kognitivnoy teorii diskursa [From grammar of the text to
the cognitive theory of discourse]. In T. A. van Deyk, Yazyk.
Poznanie. Kommunikatsiya (pp. 5–11). Moscow: Progress.
(In Russ.)
111

Богачанова Т. Д. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 104–112
21. Kim, L. G. (2010). Variativno-interpretatsionnoe funktsionirovanie teksta: teoretiko-eksperimental'noe issledovanie [Variational-interpretative functioning of the text: theoretical and experimental research] [Doctoral thesis of Dr of Philolog. Sciences].
Kemerovo, 405 p. (In Russ.)
22. Kinderknekht, A. S., & Stepanyuk, V. V. (2016). Sposoby
privlecheniya vnimaniya v zagolovkakh SMI [Ways to attract
attention in the media headlines]. Filologicheskie nauki. Voprosy
teorii i praktiki, 8(62, p. 2), 94–97. (In Russ.)
23. Kozhina, N. A. (1988). Zaglavie khudozhestvennogo
proizvedeniya: ontologiya, funktsii, parametry tipologii [Title of a
work of art: ontology, functions, typology parameters]. In Problemy strukturnoy lingvistiki (pp. 167–183). Moskva: Nauka.
(In Russ.)
24. Komarov, E. N. (2003). Tsennostnye orientiry v zagolovkakh frantsuzskikh i rossiyskikh sredstv massovoy informatsii
[Value orientations in the headlines of the French and Russian
mass media] [Thesis of Cand. of Philol. Sciences]. Volgograd,
210 p. (In Russ.)
25. Lazareva, E. A. (1989). Zagolovok v gazete [Newspaper
headline]. Sverdlovsk: Izd-vo Ural.un-ta, 96 p. (In Russ.)
26. Mel'nik, N. V. (2011). Derivatsionnoe funktsionirovanie
russkogo teksta: lingvotsentricheskiy i personotsentricheskiy
aspekty [Derivational functioning of the Russian text: linguocentric and personacentric aspects] [Doctoral Thesis of Dr of
Philological Sciences]. Kemerovo, 403 p. (In Russ.)
27. Mukhametgaleeva, A. I., & Mukhametshina, E. E. (2017).
Osobennosti zagolovka sovremennogo britanskogo kongressa
mediateksta [Features of the title of the modern British political
media text]. In Terra Linguae — Kazan' (Iss. 3, pp. 17–20). Kazan: Izd-vo Kazan. un-ta. (In Russ.)
28. Golev, N. D. (Resp. ed.) (2009). Obydennoe metayazykovoe
soznanie: ontologicheskie i gnoseologicheskie aspekty [Ordinary
metalinguistic consciousness: ontological and epistemological
aspects] (Collective monograph, p. 1). Kemerovo, Barnaul, 400 p.
(In Russ.)
29. Radbil', T. B., Marinova, E. V., Ratsiburskaya, L. V., Samylicheva, N. A., Shumilova, A. V., Shchenikova, E. V., Vinogradov, S. N., & Zhdanova, E. A. (2014). Russkiy yazyk nachala
XXI veka: leksika, slovoobrazovanie, grammatika, tekst [Russian
language of the early XXI century: vocabulary, word formation,
grammar, text] [Collective monograph]. Nizhniy Novgorod:
Izd-vo NNGU im. N.I. Lobachevskogo, 325 p. (In Russ.)
30. Rostova, A. N. (2000). Metatekst kak forma eksplikatsii
metayazykovogo soznaniya [Metatext as a form of explication of
metalinguistic consciousness]. Kemerovo: Kemer. gos. un-t.;
Tomsk: Izd-vo Tom. un-ta, 193 p. (In Russ.)
31. Ruzhentseva, N. B. (2004). Diskreditiruyushchie taktiki i
priemy v rossiyskom politicheskom diskurse [Discrediting tactics
and techniques in Russian political discourse] [Monograph].
Ekaterinburg: Ural St. Ped. Univ., 294 p. (In Russ.)
32. Ruzhentseva, N. B. (2012). Bazovye tsennosti mezhnatsional'nogo diskursa v zagolovkakh pervoy russkoy gazety v Afrike
[Basic values of international discourse in headlines of the first

Russian newspaper in Africa]. Political Linguistics, 4(42), 34–39.
(In Russ.)
33. Ryanskaya, E. M, & Alekseeva, L. V. (2020). Pragmaticheskiy komponent zagolovkov nauchnykh tekstov (na primere
anglo- i russkoyazychnykh publikatsiy po istorii) [Pragmatic
component of titles of scientific texts (on the example of Englishand Russian-language publications on history)] [Monograph].
Nizhnevartovsk: Nizhnevartovsk State Univ., 99 p. (In Russ.)
34. Saburova, N. V. (2007). Zagolovochnaya igra slov kak
smysloformiruyushchiy mekhanizm teksta (na primere angloyazychnoy publitsistiki) [Heading pun as a meaning-forming mechanism of the text (on the example of English journalism)] [Abstract of Thesis of Cand. of Philol. Sciences]. St. Petersburg,
204 p. (In Russ.)
35. Savel'eva, I. V. (2019). Internet-kommentariy kak vtorichnyy tekst: semioticheskaya model' tekstoporozhdeniya [Internet
commentary as a secondary text: a semiotic model of text generation]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta,
21(3), 839–849. (In Russ.)
36. Syrov, I. A. (2002). Funktsional'no-semanticheskaya klassifikatsiya zaglaviy i ikh rol' v organizatsii teksta [Functionalsemantic classification of titles and their role in text organization].
Filologicheskie nauki, 3, 59–68. (In Russ.)
37. Tertychnyy, A. A. (2004). Zagolovok — slovo glavnoe
[The title is the main word]. Zhurnalist, 1, 80–82. (In Russ.)
38. Trubnikova, Yu. V. (2010). Tekst i ego zagolovok:
problema strukturnogo i semanticheskogo vzaimodeystviya [Text
and its title: the problem of structural and semantic interaction].
Izvestiya Altayskogo gosudarstvennogo universiteta, 2, 121–126.
(In Russ.)
39. Fateeva, N. A. (2001). Zaglavie i tekst v russkoy poezii kontsa XX veka: parallel'naya dinamika [Title and text in Russian poetry of the late twentieth century: parallel dynamics]. In V. P. Grigor'ev,
N. A. Fateeva (Eds.), Tekst. Intertekst. Kul'tura (Collection of reports of the Intern. scientific conf, Moscow, 4–7 Apr. 2001,
pp. 395–411). Moscow: Rossiyskaya akademiya nauk, In-t rus.
yaz. im. V.V. Vinogradova. (In Russ.)
40. Chudinov, A. P. (2006). Politicheskaya lingvistika [Political
linguistics] [Textbook]. Moscow: Flinta, Nauka, 256 p. (In Russ.)
41. Shekhtman, N. G. (2008). Realizatsiya tekstoobrazuyushchey funktsii kontseptual'noy metafory v politicheskom tekste
[Implementation of the text-forming function of conceptual metaphor in a political text]. Political Linguistics, 3(26), 128–131.
(In Russ.)
42. Shostak, M. I. (2001). Reporter: professionalizm i etika [Reporter: professionalism and ethics]. Moscow: RIP-kholding,
137 p. (In Russ.)
43. Shuyskaya, Yu. V., Anisimov, R. Yu., & Drozdova, E. A.
(2021). Sintaksicheskie sredstva formirovaniya obraza politicheskogo deyatelya v zagolovkakh vedushchikh amerikanskikh gazet
[Syntactic means of forming the image of a politician in the headlines of leading American newspapers]. Nauchnyy dialog, 4, 168–
180. (In Russ.)

112

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.111'42:811.111'27
ББК Ш143.21-51+Ш143.21-006.2
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_11

ГСНТИ 16.21.51

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Ольга Валерьевна Донина
Воронежский государственный университет, Воронеж, Россия, olga-donina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-1053540X

Применение методов компьютерного анализа
в политической метафорологии
АННОТАЦИЯ. В работе рассматривается, как в двадцати вариантах английского языка категоризуется
и метафоризуется такое явление, как политика, а также на основе проведенного исследования предлагаются возможности применения различных методов компьютерного анализа при работе с корпусными данными. Криптоклассный анализ показал, что в вариантах английского языка имя «politics» в первую очередь рассматривается как
небольшой предмет, способный поместиться в руке (криптокласс Res Parvae); во вторую очередь политика категоризуется как нитевидный предмет (криптокласс Res Filiformes); третьим приоритетом выступает метафора
длинно-тонкого объекта (криптокласс Res Longae Penetrantes); также в лингвистических корпусах были обнаружены окказиональные примеры «жидкой» политики (криптокласс Res Liquidae), «острой» политики (криптокласс Res
Acutae) и «круглой» политики (криптокласс Res Rotundae). Полученные количественные данные были использованы
для дальнейшего компьютерно-когнитивного моделирования и интеллектуального анализа (Data Mining, Text
Mining). Так, в результате построения самоорганизующихся карт Кохонена варианты английского языка сгруппировались в пять кластеров, соответствующих географическим ареалам и категоризующих политику сходным образом. Были рассчитаны коэффициенты корреляции как для всех двадцати вариантов английского языка (67 %), так
и для выделенных кластеров (86,0–99,7 %). Корреляционные коэффициенты позволили визуализировать сходства и
различия категоризации имени «politics» двадцатью вариантами английского языка при помощи средств сетевого
анализа. Также были созданы правила на основе дерева решений, которые в дальнейшем могут быть использованы
для создания компьютерной программы, способной устанавливать ареальную принадлежность варианта английского языка. Полученные результаты были обобщены в виде когнитивного континуума категоризации политики
в формате многомерной диаграммы.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: метафоры, информационные технологии, английский язык, варианты английского
языка, политика, тема политики, корпусные исследования, криптоклассный анализ, компьютерный анализ, компьютерно-когнитивное моделирование, самоорганизующиеся карты Кохонена.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Донина Ольга Валерьевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры
теоретической и прикладной лингвистики, Воронежский государственный университет; 394036, Россия, г. Воронеж, пл. Ленина, 10; e-mail: olga-donina@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Донина, О. В. Применение методов компьютерного анализа в политической метафорологии / О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 113126. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_11.
Ol'ga V. Donina
Voronezh State University, Voronezh, Russia, olga-donina@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-1053-540X

Computer Analysis Methods in Political Metaphorology
ABSTRACT. The paper examines how such a phenomenon as politics is categorized and metaphorized in twenty Englishes. The study also suggests different ways of using various methods of computer analysis when working with corpus data.
Cryptotype analysis has shown that in English variants, the name “politics” is primarily considered as a small object that
can fit in the hand (cryptotype Res Parvae); secondly, politics is categorized as a threadlike object (cryptotype Res
Filiformes); the third priority is the metaphor of a long, thin object (cryptotype Res Longae Penetrantes); also, occasional
examples of “liquid” politics (cryptotype Res Liquidae), “acute” politics (cryptotype Res Acutae) and “round” politics
(cryptotype Res Rotundae) were found in linguistic corpora. The quantitative data obtained were used for further computational cognitive modeling and intellectual analysis (Data Mining, Text Mining). Thus, as a result of constructing Kohonen
self-organizing maps, English language variants were grouped into five clusters corresponding to geographical areas and
categorizing politics in a similar way. Correlation coefficients were calculated both for all twenty variants of the English
language (67%) and for the detected clusters (86.0–99.7%). The correlation coefficients made it possible to visualize the
similarities and differences in the categorization of the name “politics” in twenty variants of the English language using
network analysis tools. Rules based on the decision tree were also created, which can later be used to create a computer
program capable of establishing the areal affiliation of an English language variant. The results obtained were summarized
in the form of a cognitive continuum of politics categorization in the format of a multidimensional diagram.
KEYWORDS: metaphors, information technologies, English language, Englishes, politics, the theme of politics, corpus studies, cryptotype analysis, computer analysis, computational cognitive modeling, Kohonen self-organizing maps.
© Донина О. В., 2022
113

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126
AUTHOR’S INFORMATION: Donina Ol'ga Valer'evna, Candidate of Philology, Associate Professor of Department
of Theoretical and Applied Linguistics, Voronezh State University, Voronezh, Russia.
FOR CITATION: Donina O. V. (2022). Computer Analysis Methods in Political Metaphorology. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 113-126. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_11.

Несмотря на 60-летний опыт использования компьютерных технологий и невероятный прогресс IT-сферы в целом, в социальных науках компьютерные технологии
все еще не стали повсеместно применяемым инструментом исследований [Wiedemann 2013]. Именно поэтому так важно поддержание нового направления исследований, называемого «цифровые гуманитарные
технологии» («digital humanities» (DH), или
«eHumanities»). Цифровые гуманитарные
науки являются инновационной междисциплинарной сферой исследований, объединяющей методы гуманитарных, социальных
и компьютерных наук с целью изучения возможностей применения новых цифровых
технологий в гуманитарных науках. Последние несколько лет степень дигитализации
гуманитарных наук активно растет: проводятся ежегодные конференции, создаются
институты и центры цифровых гуманитарных
технологий, финансируются долгосрочные
международные проекты.
В среде европейских исследователей до
сих пор существует очевидное четкое разграничение между количественными и качественными методами. При этом с точки зрения цифровых гуманитарных наук качественные и количественные подходы должны
рассматриваться как дополняющие друг друга, а не конкурирующие. Последние разработки в сфере компьютерного анализа могут
кардинально изменить обстоятельства, которые в прошлом были серьезными препятствиями для плодотворной интеграции качественных и количественных методов. Вопервых, доступность и технологичность полнотекстовых архивов (например, различных
национальных корпусов), позволяющих исследователям сочетать методологические
стандарты обеих парадигм, так как вместо
небольшой выборки, выполненной вручную
(n < 100), может быть проанализировано
статистически представительное подмножество (n > 1000) или целый корпус (n >
100 000). Во-вторых, активно развиваются
компьютерные методы обработки полученной информации (в том числе в области
корпусной лингвистики для количественной
оценки лингвистических данных и дальнейшего статистического анализа).

Подход компьютерной лингвистики позволяет исследователю работать с большими объемами данных и при этом уделять
внимание лингвистическим деталям, что
вряд ли можно достичь, используя исключительно качественные методы [Mautner 2009].
Некоторые лингвисты убеждены, что единицы языка можно изучать только в контексте
фактического использования языка [Teubert
2006], на что часто и нацелены языковые
корпуса. Учитывая разделение Ф. де Соссюра на означающее и означаемое, утверждается, что дискурс следует изучать путем наблюдения за языком в контексте его порождения и использования, выдвигая минимальное количество предварительных предположений [Pêcheux 1995], так как значение
является результатом метафорических отношений (отбора и замены), специфическим
для определенного текста (ср.: meaning is
«an effect of metaphoric relations (of selection
and substitution) which are specific for (the
conditions of production of) an utterance or
a text» [Helsloot 2007: 25]).
В сфере политических исследований интерес представляет, например, проект
PolMine, разрабатываемый университетом
Дуйсбург-Эссен, в рамках которого оцифровываются протоколы немецких федеральных и государственных парламентов и предоставляются возможности применения по
отношению к этим данным функций корпусного анализа.
Проведем корпусное исследование имени politics. Согласно этимологическому словарю: «politics (n.) — 1520s, “science of government,” from politic (adj.), modeled on Aristotle's ta politika “affairs of state,” the name of his
book on governing and governments, which
was in English mid-15c. as “Polettiques”»
[Online Etymology Dictionary]. Merriam-Webster Dictionary добавляет «The Greek word
polis, meaning “city” or “community,” and the
related word polītēs, meaning “citizen,” give us
the roots polis and polit. Words from Greek
polis and polītēs have something to do with cities or communities or the citizens who live in
them. A metropolis is the most important city in
an area. The police are a group that enforces
the law so as to protect citizens. Politics is the
science and art of governing citizens» [Webster’s Dictionary www].

114

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126

Рис. 1. Количество употреблений имени politics в корпусе NOW с разбиением по годам
(2010–2022 гг.)
Описываемое исследование проводилось на основе двух корпусов М. Дэвиса —
Corpus of Global Web-Based English (GloWbE)
[Davies 2013] (1,9 млрд слов) и NOW Corpus
(News on the Web) [Davies 2016] (16,1 млрд
слов) [Донина 2020a, 2021], в которых представлены 20 региональных вариантов английского языка (или идиомов): британский
(British
English),
ирландский
(HibernoEnglish/Irish English), американский (American
English), канадский (Canadian English), австралийский (Australian English), новозеландский (New Zealand English), ямайский (Jamaican English), индийский (Indian English), пакистанский (Pakistani English), филиппинский
(Philippine English), сингапурский (Singapore
English), шриланкийский (Sri Lankan English),
гонконгский (Hong Kong English), малайзийский (Malaysian English), бангладешский
(Bangladeshi English), кенийский (Kenyan
English), южноафриканский (South African
English), нигерийский (Nigerian English), ганский (Ghanaian English) и танзанийский (Tanzanian English).
Корпус NOW позволяет сравнивать статистику употребления имен по годам и по
вариантам английского языка. Согласно статистике корпуса, употребление имени politics
в последние 12 лет находится на высоком
уровне (рис. 1). При этом, несмотря на то
что в абсолютных величинах максимальное
число примеров с данным именем было об-

наружено в американском варианте английского языка (рис. 2), в относительных величинах (количество употреблений имени на
1 млн словоупотреблений) наибольшее количество
словоупотреблений оказалось
в вариантах английского языка Нигерии, Кении, Пакистана, Шри-Ланки и Ганы — в этих
идиомах имя politics встречается более
120 раз на каждый 1 миллион словоупотреблений (рис. 3).
При помощи компьютерного анализа на
основе результатов проведенного исследования (подробности ниже) мы попытались
сгруппировать двадцать вариантов английского языка. В литературе по компьютерному анализу текста можно найти различные
типологии. Например, М. Шарков [Scharkow
2012] выделяет три аспекта компьютерного
анализа текста: 1) неконтролируемые vs.
контролируемые подходы, и внутри контролируемых он выделяет: 2) статистические
vs. лингвистические и 3) дедуктивные vs.
индуктивные подходы. Если алгоритм при
анализе использует непосредственно текстовые данные, без человеческого контроля,
то его определяют как «неконтролируемый».
К таким подходам, например, относится кластеризация, при которой происходит группировка набора изначальных данных по различным кластерам. Именно кластеризацию
мы и решили использовать для группировки
рассматриваемых вариантов.

115

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126

Рис. 2. Соотношение абсолютных частот употребления имени politics в различных вариантах
английского языка (по данным корпуса NOW)

Рис. 3. Соотношение относительных частот употребления имени politics в различных вариантах
английского языка (по данным корпуса NOW)
тельных, или криптоклассов, выделенных
О. О. Борискиной в монографии «Криптоклассы английского языка» [Борискина
2011a] (рис. 3), т. е. внутренняя структура
входных данных была визуализирована путем подстройки весов нейронов карт, где
определенным оттенком обозначены области, содержащие приблизительно одинаковые входы для анализируемых примеров.

При помощи методов Data Mining [Донина 2015a, 2016a, 2017a, 2017b, 2018, 2019a]
была проведена кластеризация методом kmeans (k-средних), а также построение самоорганизующихся карт Кохонена, являющихся разновидностью нейросетевых алгоритмов. Посредством нейронной сети Кохонена были сформированы карты входов
нейронов шести скрытых классов существи116

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126

В результате векторного квантования отдельные варианты английского языка были
сгруппированы в пять кластеров, соответствующих географическим ареалам и категоризующих политику сходным образом
(рис. 4): американский (языковые варианты
английского языка Америки и Канады), австралийский (варианты Австралии и Новой
Зеландии), европейский (варианты Великобритании и Ирландии), азиатский (варианты
английского, на котором говорят в Индии,
Сингапуре, Гонконге, Шри-Ланке, Бангладеш, Пакистане, Малайзии и на Филиппинах), а африканский (варианты английского
как официального государственного языка
Ганы, Нигерии, Танзании, Кении и ЮАР) и
карибский (вариант английского на Ямайке)
ареалы попали в один кластер. Высокий коэффициент близости между кластерами ка-

рибского и африканского ареалов, должно
быть, объясняется тем, что ямайский креольский язык, существующий на территории
Ямайки наравне с ямайским вариантом английского языка, подвергся влиянию языков
Западной Африки в связи с появлением
в XVII в. рабов с африканского континента
[Донина 2016a].
Была рассчитана средняя относительная
частота употреблений имени politics по географическим ареалам (рис. 5), которая показала, что чаще всего о политике говорят
в новостном дискурсе африканского ареала,
на втором месте находится азиатский ареал,
далее следуют австралийские страны, вариант Ямайки, европейский ареал и на последнем месте американские варианты английского языка.

Рис. 4. Самоорганизующиеся карты Кохонена для имени politics

Рис. 5. Соотношение употребления имени politics по географическим ареалам
117

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126

Рис. 6. Криптоклассный портрет имени politics по данным корпуса GloWbE
Мы провели криптоклассный анализ
[Boriskina 2016; Борискина 2016b; Донина
2016b, 2016c, 2016d, 2017c, 2022] имени politics в корпусе GloWbE. Под криптоклассом
понимают «лексико-грамматическую категорию существительного, состоящую в распределении имен по классам в соответствии
с семантическими признаками при обязательной выраженности классной принадлежности имени в структуре предложения
через классификатор (конструкцию или словоформу) и имеющую соответствие в явной
грамматической категории хотя бы одного
языка мира» [Кретов 2010: 9]. В данном исследовании мы проводим анализ шести
криптоклассов английского языка, имеющих
соответствие в виде явных лексикограмматических категорий других языков
мира: Res Liquidae (эталон — ‘вода’), Res
Acutae (эталон — ‘шип’), Res Filiformes (эталон — ‘нить’), Res Rotundae (эталон — ‘мяч’),
Res Parvae (эталон — ‘куриное яйцо’), Res
Longae Penetrantes (эталон — ‘палка’) [Борискина 2011a, 2011b; Донина 2013a, 2019b;
Donina 2021b; Кретов 2017a, 2017b].
В результате анализа имени politics было обнаружено 527 релевантных нашему
исследованию примеров. Имя politics входит
во все шесть именных криптоклассов английского языка. Одним из способов представления результатов криптоклассного анализа выступают криптоклассные портреты
имен [Борискина 2010, 2011a]. Вычисление
меры соотнесенности имени с каждым из
криптоклассов английского языка и оценка
активности имени по каждому криптоклассу
позволяют осуществить сравнение разных
криптоклассных проекций имени. Данные о
распределении имени в криптоклассе, представленные средствами компьютерной графики, составляют его криптоклассный портрет. В данном случае криптоклассный портрет (рис. 6), представленный в виде круго-

вой гистограммы, был построен на основании данных всего корпуса GloWbE, без разделения на региональные варианты.
Результаты количественной обработки
данных корпуса GloWbE показали, что в первую очередь (69 %, или 365 примеров) политика воспринимается как небольшой предмет, способный поместиться в руке (т. е. является метафоронимом криптокласса Res
Parvae во всех рассматриваемых вариантах
английского языка; примеры 1). При этом во
всех идиомах, кроме кенийского, данная
криптопроекция имени politics является доминирующей (в кенийском же варианте она
занимает вторую позицию).
(1) It would be a mistake to cast Chinese
politics at an elite level as wholly predictable (HK).
Both civilian and military politics are
caught in a web of immaturity (BD).
We cannot grasp the underlying politics which bounds all of us together
(LK).
It was prudent to have a firm grasp on
languages and politics and the learning's of the church (IE).
"Radical feminism" has an iron grip on
both Swedish politics and jurisprudence (GB).
Despite the Communist party's vice-like
grip on politics and the economy, a
slowing China is unavoidable (IN).
Baathist party has a strong grip on Syrian politics (PK).
Mr. Medvedev often questioned the
Kremlin's tight grip on business and
politics (US).
More worrisome is the paranoia that
grips Georgian politics (US).
Many experts in SC 34 take the high
politics already in evidence (GB).
Taking closed-door politics to new extremes (US).
118

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126

Abbott is downright dangerous. He's
taking Australian politics to a place
few want it to go (AU).
A written constitution with grand ideas
of equality and fraternity takes French
politics beyond the prosaic (GB).
Anarchists take (or ought to take) their
politics directly from past and contemporary struggle, not a few dead guys (GB).
And if you took your politics from RTE
and the Irish Times you would have
been wrong too (IE).
The idea of Chumbawamba was interesting if not effective — take the politics of Crass and their imitators and put
it to music the masses would find palatable (AU).
Despite the decades of war and the
destructive direction in which the LTTE
took Tamil politics (LK).
This means that Saraki literally took
Kwara politics and its people wherever
he wished (NG).
You do that like the Obama campaign
did it — by taking politics to the grassroots via the new technologies and
communications tools (CA).
Regional government is not a way of taking politics to the people; it is a way of
taking it away from the people (IE).
Sometimes people will be throwing attitude and politics at you just for the
sake of their own ventilation (HK).
Actually, it was Hitler who threw race
politics into fascism (US).
Chavez's sickness has thrown its politics into turmoil in the run-up to the
election on 7 October (IN).
Во вторую очередь политика категоризуется как нитевидный предмет (18 %, или 98
примеров), т. е. является метафоронимом
именного криптокласса Res Filiformes (примеры 2). Это явление наблюдается во всех
20 идиомах, причем в кенийском английском
это первый таксон для имени politics, что
можно связать с важностью образа «нитевидной политики» для языкового коллектива,
стоящего за этим идиомом.
(2) The problem is that Presidents and officials are giants and minions bound by
bureaucracies and politics, and worse,
by ignorance and incompetence (PH).
The American public has become deaf
to the politics that bind us (US).
Language and politics are very much
intertwined in South Africa, as they
are everywhere (ZA).
In most Muslim countries, religion and
politics are closely intertwined (BD);
Roman religion, much like Druidism,

was inherently intertwined with politics
(GB).
Technology policy and power politics
have been intertwined since the Roman empire (GB).
Science has become so thoroughly intertwined with politics and popular
prejudice that one can hardly tell where
the one leaves off (GB).
European banking and politics are
very closely intertwined (CA).
It goes without saying that religion and
politics were deeply intertwined in
Hebrew faith and self-understanding
(AU).
Humanity, science and politics intertwine with intriguing twists and turns
(AU).
Muslims in the west is a highly complex
and multilayered phenomenon, intertwined with the politics of identity
(GB).
International sport and politics are inextricably intertwined, nations being
inherently political entities (IE).
Had we been a British colony there is
no way they would have let our politics
get so intertwined with criminality
(JM).
These elections have been an eye
opener for me as far as ethinicity and
politics are intertwined in Kenya (KE).
Buddhist philosophy became intimately
intertwined with politics (LK).
Domesticity the story of the birth of Jesus is completely intertwined with politics (TZ).
It is far out of the scope of technology
because education is so intertwined
with politics and economics in the US
(US).
The underlying thread of Tamil politics
became political emancipation (LK).
The quest has brought to light the
deeply corrupt state of Russian politics
and its ties with organised crime (CA).
My personal theory is that in the old
days, politics was more starkly tied to
economics, and some degree of leftprogressive-liberal organizing was engaged (US).
Umno weaved its race-based politics
into the fabric of the nation (MY).
The Party attempted to weave its sectarian revolutionary politics into its
day-to-day defense of workers, usually
with only limited success (US).
Третьим приоритетом при категоризации
политики выступает криптокласс Res Longae
Penetrantes (6 % примеров; примеры 3). По119

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126

литика рассматривается как длинно-тонкий
предмет в девяти региональных вариантах
английского языка (например, в идиомах
американского ареала и в половине вариантов английского языка в Азии), при этом указанный криптокласс не был обнаружен в
ареале Карибского бассейна и в 80 % идиомов африканского ареала.
(3) In Taiwan, according to our research,
politics already penetrated almost
every layer of their daily lives (AU).
Politics, inevitably, penetrates many
aspects of Cuban healthcare (GB).
He knew resolution might take many
years, and yet he tried to point the politics of the day in the proper direction
(US).
…philosophy expresses Scotland's distinct sense of itself and a politics
which points to more than a romanticised past (GB).
For more than a decade, politics have
pointed toward one direction and evidence has pointed toward another (US).
The government was unable to end the
thrust of popular politics and mass
action. Ayub Khan was forced to resign
(BD).
My own research has illustrated the authoritarian thrust of his politics in relation to the peasantry in general (BD).
But in the post-independence period
the thrust of Vellahla politics went beyond the borders of Jaffna to impact on
the national scene (LK).
Помимо этого, политику сопоставляют с
жидкостью (криптокласс Res Liquidae представлен 5 % словоупотреблений — примеры
4), что подтверждается в девяти идиомах
английского языка (например, в американском и европейском ареалах). Примеры жидкого криптокласса не были обнаружены в
карибском ареале, а также в 75 % идиомов
азиатского ареала.
(4) I hunkering down and going out of our
way to avoid the deluge of politics
(US).
…when he gets in office are pretty nasty, and dripping with dog-whistle politics (AU).
Those are the premises from which a
coherent European politics must flow
(GB).
Thus imprisoned between these twin
embankments, the river of politics
flows in a single direction with no
manoeuvring room whatsoever (GB).
This is an issue above and beyond the
normal flow of party politics and
needs to be treated as such (GB).

My emphasis again: political education
is vital; and not all politics flows from
analyses of experience or class composition (GB).
…evidence that this latest election is
just another ebb in the normal flow of
national politics (US).
Mindful of the flow of politics in Nigeria, we may not have seen the last of
this sort of unjustifiable… (NG)
The employees under me would surely
reply in tersely written emails leaking
politics and reeking of something more
hidden away (US).
Politics spilled into the public realm
(CA).
…the internal politics of RTE spilled
over into the public arena (IE).
At times board politics would spill
over in to the team causing rift, ill feeling and distrust (LK).
Indeed, Sri Lanka Tamil politics have
frequently spilled over into Tamil Nadu,
and the Tigers, the Tamil Eelam (LK).
I have never seen politics spill over
into bashing an American product (US).
All streams of the old politics carry
neo-liberals, Tony Abbott led a neoliberal coup against Turnball (AU).
However, the Buguma crisis and
stream of politics at the time stalled
the continuity of the scheme (GH).
Dirty money and politics trickling
down into the wonderful city of Lakeville (US).
it doesn't make it worse when I tell you
that liberal presidents often cause politics to trickle down further into the officer ranks (US).
В трех идиомах (вариантах европейского
ареала, а также в австралийском английском) были обнаружены примеры «острой»
политики (криптокласс Res Acutae представлен 1 % примеров — примеры 5).
(5) …the Stars provides a physical embodiment of how public politics had punctured private life in Dublin of the 1910s
and 1920s (IE).
Stung by ineffectual politics, a rapidly
expanding population and the ravages
of climate (GB).
Smith's scholarship and sharp politics
attracted a crowd of activists, intellectuals and radicals of all stripes to his
courses (GB).
…and they tried to make the case that the
politics were not sharp enough (AU).
В четырех региональных вариантах английского языка (австралийском, британском,
индийском и американском) были обнаруже120

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126

ны окказиональные примеры употребления
криптокласса Res Rotundae (1 % словоупотреблений описывает круглое свойство имени; примеры 6).
(6) …in order to increase the income for
better life without considering the roll of
bad politics, markets for our products
or services (GB).
Its politics were rolled by the movie
furnace of the much diameter in an too
rectangular education (IN).
His work is music, drama, painting, sociology, folktale, history, politics and
cinema all rolled into one (US).
Множественный коэффициент корреляции, рассчитанный для всех двадцати вариантов английского языка, составил 67 %, что
говорит о средней тесноте связи между
региональными
вариантами.
Наиболее
сильная ареальная корреляция оказалась в
американской подгруппе и составила 99,7 %,
также высокий показатель у региона Австралии — 99,6 %, на третьем месте идет Европейский континент — теснота региональных
вариантов данного региона составляет
98,6 %. Азиатские идиомы оказались близки
на 88 %, при этом ни в одном из региональных вариантов данного региона не была обнаружена острая характеристика политики
(криптокласс Res Acutae). Коэффициент корреляции африканских вариантов составил
86 %, и в данном регионе оказались не представлены острое (криптокласс Res Acutae) и

круглое (криптокласс Res Rotundae) свойства
рассматриваемого имени.
При помощи корреляционных коэффициентов была построена карта имени politics
по данным корпуса GloWbE (рис. 7), где длина линии, соединяющей все идиомы, указывает на тесноту их связи: чем короче линия,
тем выше коэффициент корреляции между
ними и теснее связь. На карте выделилось
два кластера, в зависимости от лидирующего
при категоризации политики криптокласса —
в первом кластере, содержащем 95 % идиомов, первым таксоном является криптокласс
Res Parvae (левая часть карты), а во второй
кластер входит только кенийский идиом
(правая часть карты), рассматривающий политику в первую очередь как нитевидный
предмет (криптокласс Res Filiformes). При
этом, чем ближе на карте региональный
вариант английского языка располагается к
варианту Кении (KE), тем более значимым
для него оказывается свойство нити. Внутри первого кластера можно выделить несколько крайних точек, указывающих на лидирование определенных характеристик по
сравнению с другими идиомами. Так, в варианте Бангладеш (BD) наиболее ярко
представлена характеристика длинно-тонкого предмета (криптокласс Res Longae
Penetrantes), в идиомах Нигерии (NG) и Ирландии (IE) максимальные показатели жидкого криптокласса (Res Liquidae), а в индийском английском (IN) выражено круглое
свойство (криптокласс Res Rotundae).

Рис. 7. Карта politics по данным корпуса GloWbE

121

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126

На основе проведенного криптоклассного анализа была рассчитана статистика по
криптоклассам, которая отразила общие
тенденции, характерные для исследовательского корпуса в целом (рис. 8). Полученные данные показали, что в 90 % случаев доля представленности криптокласса Res
Rotundae не превышает 1,3 %, что является
самым низким значением среди криптоклассов, т. е. данный класс наименее представлен в сформированном корпусе. В 85 % примеров представленность криптокласса Res
Acutae находится в диапазоне от 0 % до
0,8 %, т. е. он выступает пятым по представленности. Четвертым по распространенности оказывается криптокласс Res Liquidae:
в 85 % случаев доля представленности данного криптокласса варьируется от 0 % до 7 %.
Криптокласс Res Longae Penetrantes является третьим по частотности: в 90 % случаев
его доля представленности находится в
диапазоне от 0 % до 16,3 %. На втором мес-

те находится криптокласс Res Filiformes, доля представленности которого в 85 % случаев располагается в диапазоне от 6 % до
36 %. Лидирующим же в превалирующем
большинстве словоупотреблений оказывается криптокласс Res Parvae, доля представленности которого в 95 % случаев составляет от 45 % до 92 %.
Следующим шагом было создание правил на основе дерева решений [Донина
2020b; Donina 2021a], позволяющих написать компьютерную программу, способную
устанавливать ареальную принадлежность
варианта языка. Деревья решений являются
методом автоматического анализа данных,
формирующим последовательную структуру
правил, где каждому объекту соответствует
единственный узел, дающий решение. Результаты подобного анализа могут быть
представлены как в виде иерархии (рис. 9),
так и в виде набора правил, описывающих
классы (рис. 10).

Рис. 8. Частотность криптоклассной представленности в исследовательском корпусе

Рис. 9. Дерево решений

122

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126

Рис. 10. Правила

Рис. 11. Значимость атрибутов
При этом при создании правил наиболее
значимыми оказались криптоклассы Res
Parvae, Res Filiformes, Res Acutae (рис. 11).
Это говорит о том, что именно в данных
криптоклассах наблюдаются основные различия между вариантами английского языка,
в то время как показатели криптоклассов
Res Rotundae, Res Longae Penetrantes и Res
Liquidae находятся примерно в одном диапазоне во всех идиомах.
Многомерная диаграмма [Борискина
2016a], построенная по данным криптоклассного анализа имени politics (рис. 12),
отразила максимальную представленность
криптокласса Res Parvae, т. е. данное имя
категоризуется в первую очередь по аналогии с рукоятным предметом, а наиболее выражено это в американском и британском
вариантах, на что указывают самые высокие
точки графа.

Таким образом, в статье было показано,
как можно объединить качественные и количественные методы при работе с политической метафорологией. С одной стороны, был
проведен криптоклассный анализ имени politics в двадцати вариантах английского языка.
С другой же стороны, были рассчитаны коэффициенты корреляции внутри выделенных кластеров; при помощи методов компьютерно-когнитивного моделирования была
построена карта имени politics, а при помощи
разнообразных методов Data Mining в программе «Deductor Academic 5.3» была проведена кластеризация, рассчитана статистика, построено дерево решений, а также многомерная диаграмма.
В качестве перспектив исследования мы
рассматриваем возможность проведения
криптоклассного анализа имени политика в
других европейских языках с целью последующего определения меры межъязыковой
эквивалентности данного имени [Донина 2013b, 2015b, 2017d].

123

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126

Рис. 12. Многомерная диаграмма. Когнитивный континуум категоризации политики
по идиомам (в рамках шести криптоклассов)
«выгода») / О. В. Донина. — Текст : непосредственный //
Проблемы лексико-семантической типологии. — Воронеж,
2013b. — С. 99–112.
8. Донина, О. В. Способы визуализации результатов криптоклассного исследования / О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Вестник Воронежского государственного
университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. — 2015a. — № 3. — С. 105–112.
9. Донина, О. В. Криптоклассные данные для определения
меры межъязыковой эквивалентности / О. В. Донина. —
Текст : непосредственный // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. — 2015b. — № 1. — С. 108–110.
10. Донина, О. В. Скрытая категоризация эмоций в вариантах языка : 10.02.19 : дис. … канд. филол. наук: : защищена
2017.04.13 : утв. 2017.08.20 / Донина О. В. — Воронеж,
2016a. — 533 c. — Текст : непосредственный.
11. Донина, О. В. Языковая категоризация кризисных явлений в
различных вариантах английского языка / О. В. Донина, О. О. Борискина. — Текст : непосредственный // Иноязычная коммуникативная культура в повышении качества профессиональной подготовки специалистов. — 2016b. — С. 256–258.
12. Донина, О. В. Эмотивная лексика в аспекте ареальной
вариативности / О. В. Донина, О. О. Борискина. — Текст :
непосредственный // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. — 2016c. — № 4. — С. 41–45.
13. Донина, О. В. О категоризации эмоций в вариантах английского языка / О. В. Донина. — Текст : непосредствен-

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Борискина, О. О. Об остроте непредметных сущностей.
Еще один подход к изучению метафорики политического
дискурса / О. О. Борискина. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2010. — № 1. — С. 153–158.
2. Борискина, О. О. Криптоклассы английского языка /
О. О. Борискина. — Воронеж : Истоки, 2011a. — 333 c. —
Текст : непосредственный.
3. Борискина, О. О. Английский криптокласс «Res Longa»,
или И все-таки они колются / О. О. Борискина, О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Проблемы лексико-семантической типологии. — Воронеж, 2011b. — С. 84–95.
4. Борискина, О. О. Ареальная вариативность английского
языка как когнитивный континуум / О. О. Борискина, К. М. Шилихина, О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Седьмая международная конференция по когнитивной науке.
Тезисы докладов. — 2016a. — С. 168–169.
5. Борискина, О. О. Корпусные технологии в политической метафорологии: «террор» и «терроризм» по данным
электронных ресурсов / О. О. Борискина, О. В. Донина. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2016b. — № 4 (58). — С. 167–171.
6. Донина, О. В. Место именного криптокласса «Res
Acutae» в криптоклассных таксономиях английских непредметных имен / О. В. Донина. — Текст : непосредственный //
Дайджест-2013. Дипломные работы студентов факультета
РГФ ВГУ. — Воронеж, 2013a. — С. 43–51.
7. Донина, О. В. Межъязыковая эквивалентность слов
в аспекте криптоклассного анализа (на примере лексемы
124

Donina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 113–126
ный // Проблемы лексико-семантической типологии. —
2016d. — С. 32–44.
14. Донина, О. В. Применение методов Data Mining для решения лингвистических задач / О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Вестник Воронежского государственного
университета. Серия: Системный анализ и информационные
технологии. — 2017a. — № 1. — С. 154–160.
15. Донина, О. В. Использование методов Data Mining и
компьютерно-когнитивного моделирования в рамках криптоклассного анализа / О. В. Донина, М. Панков. — Текст : непосредственный // Информатика: проблемы, методология,
технологии. — 2017b. — С. 240–245.
16. Донина, О. В. Новый подход к изучению языковой категоризации чувств и эмоциональных состояний / О. В. Донина,
О. О. Борискина. — Текст : непосредственный // Когнитивные исследования языка. — 2017c. — № 30. — С. 115–118.
17. Донина, О. В. Коммуникативные особенности русских и
американцев, или Anger и гнев — это одно и то же? /
О. В. Донина. — Текст : непосредственный // Территория
науки. — 2017d. — № 1. — С. 181–187.
18. Донина, О. В. Анализ Big Data при исследовании языкового сознания носителей вариантов английского языка / О. В. Донина, О. О. Борискина. — Текст : непосредственный // Жизнь
языка в культуре и социуме — 7. — 2018. — С. 96–99.
19. Донина, О. В. Компьютерно-когнитивное моделирование лингвистических объектов / О. В. Донина, В. В. Гаршина. —
Текст : непосредственный // Сборник студенческих научных
работ факультета компьютерных наук Воронежского государственного университета. — Воронеж, 2019a. — С. 89–94.
20. Донина, О. В. Варианты английского языка сквозь
призму скрытой категоризации / О. В. Донина. — Текст :
непосредственный // Вариативность в языке и речи. —
2019b. — С. 77–78.
21. Донина, О. В. Автоматизация процесса сбора данных из
лингвистических корпусов четвертого поколения / О. В. Донина, Д. С. Дмитриев. — Текст : непосредственный // Информатика: проблемы, методы, технологии. — 2020a. —
С. 1607–1610.
22. Донина, О. В. Возможность использования методов машинного обучения для автоматического выявления стертых
метафор / О. В. Донина, Д. С. Дмитриев. — Текст : непосредственный // Лингвистический форум — 2020. Язык и искусственный интеллект / Институт языкознания РАН. — Москва, 2020b. — С. 83–84.
23. Донина, О. В. Автоматизация выгрузки результатов поиска в корпусах четвертого поколения / О. В. Донина. —
Текст : непосредственный // Корпусная лингвистика — 2021.
Труды международной конференции. — Санкт-Петербург,
2021. — С. 219–224.
24. Донина, О. В. Как варианты английского языка категоризуют коронавирус / О. В. Донина. — Текст : электронный //
Russian Linguistic Bulletin. — 2022. — № 5 (33). — URL:
https://rulb.org/archive/5-33-2022-september/10.18454/RULB.
2022.33.3 (дата обращения: 09.09.2022).
25. Кретов, А. А. Роль скрытых категорий в типологическом описании грамматики романских языков / А. А. Кретов,
В. Т. Титов. — Текст : непосредственный // Вестник Воронежского
государственного университета. Серия «Лингвистика и межкультурная коммуникация». — 2010. — № 1. — С. 7–12.
26. Кретов, А. А. Скрытые категории в исследованиях воронежской лексико-типологической школы / А. А. Кретов,
О. О. Борискина, О. В. Донина. — Текст : непосредственный //
Языковые категории и единицы: синтагматический аспект. —
2017a. — С. 267–270.
27. Кретов, А. А. Экспликация имплицитного в вариантах
языка / А. А. Кретов, О. О. Борискина, О. В. Донина. — Текст :
непосредственный // Эксплицитное и имплицитное в языке и
речи. — 2017b. — С. 47–49.
28. Boriskina, O. O. Comprehension of metaphor of grief in the
English language variants / O. O. Boriskina, O. V. Donina. —
Text : unmediated // Metaphor as means of knowledge Communication // International Symposium: book of abstracts. — 2016. —
P. 19–20.
29. Davies, M. Corpus of Global Web-Based English / M. Davies. — 2013. — URL: http://corpus.byu.edu/glowbe/ (date of
access: 15.07.2022). — Text : electronic.

30. Davies, M. NOW Corpus / M. Davies. — 2016. — URL:
http://corpus.byu.edu/now/ (date of access: 15.07.2022). — Text :
electronic.
31. Donina, O. V. How To Use Machine Learning To Automatically Detect Dead Metaphors / O. V. Donina. — Text : unmediated // RaAM14. Conference Book of Abstracts. — 2021a. —
P. 247–248.
32. Donina, O. V. Corpus-Based Contrastive Study Of Englishes / O. V. Donina, O. O. Boriskina. — Text : unmediated // Current Issues In Modern Linguistics And The Humanities / Institute
of Foreign Languages (RUDN University). — 2021b. — P. 22–
23.
33. Helsloot, N. Pêcheux's contribution to discourse analysis /
N. Helsloot, T. Hak. — Text : electronic // Forum: Qualitative
Social Research. — 2008. — 8 (2). — URL: http://nbn-resolv
ing.de/urn:nbn:de:0114-fqs070218 (date of access: 14.01.2022).
34. Mautner, G. Checks and balances: How corpus linguistics
can contribute to CDA / G. Mautner. — Text : unmediated //
Methods of critical discourse analysis. — 2009. — P. 122–143.
35. Online Etymology Dictionary / Douglas Harper. — 2001. —
URL: www.etymonline.com (date of access: 30.08.2022). —
Text : electronic.
36. Pêcheux, M. Automatic discourse analysis / M. Pêcheux,
T. Hak, N. Helsloot. — Amsterdam : Rodopi, 1995. — 276 p. —
Text : unmediated.
37. Scharkow,
M.
Automatische
Inhaltsanalyse
und
maschinelles Lernen / M. Scharkow. — Berlin : epubli, 2012. —
288 p. — Text : unmediated.
38. Teubert, W. Korpuslinguistik, Hermeneutik und die soziale
Konstruktion der Wirklichkeit / W. Teubert. — Text : electronic //
Linguistik Online. — 2006. — Vol. 28. — Iss. 3. — URL: http://
www.linguistik-online.de/28_06/teubert.html (date of access:
30.01.2022).
39. Webster's dictionary. — 2010. — URL: http://www.merriamwebster.com// (date of access: 28.08.2022). — Text : electronic.
40. Wiedemann, G. Opening up to big data: computer-assisted
analysis of textual data in social sciences / G. Wiedemann. —
Text : unmediated // Historical Social Research. — 2013. —
Vol. 38. — Iss. 4. — P. 332–357.
REFERENCES
1. Boriskina, O. O. (2010). Ob ostrote nepredmetnyh sushchnostej. Eshche odin podhod k izucheniyu metaforiki politicheskogo
diskursa [About the sharpness of non-objective entities. Another
approach to the study of the metaphorics of political discourse].
Political Linguistics, 1, 153–158. (In Russ.)
2. Boriskina, O. O. (2011a). Kriptoklassy anglijskogo yazyka
[Cryptotypes of the English Language]. Voronezh: Istoki, 333 p.
(In Russ.)
3. Boriskina, O. O., & Donina, O. V. (2011b). Anglijskij kriptoklass «Res Longa» ili i vse-taki oni kolyutsya [English cryptotype
“Res Longa” or and yet they prick]. In Problemy leksikosemanticheskoj tipologii (pp. 84–95). Voronezh. (In Russ.)
4. Boriskina, O. O., Shilihina, K. M., & Donina, O. V. (2016a).
Areal'naya variativnost' anglijskogo yazyka kak kognitivnyj
kontinuum [Areal variability of the English language as a cognitive
continuum]. In Sed'maya mezhdunarodnaya konferenciya po kognitivnoj nauke. Tezisy dokladov (pp. 168–169). (In Russ.)
5. Boriskina, O. O., & Donina, O. V. (2016b). Korpusnye tekhnologii v politicheskoj metaforologii: “terror” i “terrorizm” po dannym elektronnyh resursov [Corpus technologies in political metaphorology: “terror” and “terrorism” according to electronic resources]. Political Linguistics, 4(58), 167–171. (In Russ.)
6. Donina, O. V. (2013a). Mesto imennogo kriptoklassa “Res
Acutae” v kriptoklassnyh taksonomiyah anglijskih nepredmetnyh
imen [The place of the nominal cryptotype “Res Acutae” in the
cryptotype taxonomies of English non-nominal names]. In Dajdzhest-2013. Diplomnye raboty studentov fakul'teta RGF VGU
(pp. 43–51). Voronezh. (In Russ.)
7. Donina, O. V. (2013b). Mezh"yazykovaya ekvivalentnost'
slov v aspekte kriptoklassnogo analiza (na primere leksemy “vygoda”) [Interlanguage equivalence of words in the aspect of
cryptotype analysis (on the example of the lexeme “benefit”)].
In Problemy leksiko-semanticheskoj tipologii (pp. 99–112). Voronezh. (In Russ.)
8. Donina, O. V. (2015a). Sposoby vizualizacii rezul'tatov
kriptoklassnogo issledovaniya [Ways to visualize the results of
125

Донина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 113–126
cryptotype analysis]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo
universiteta. Seriya: Lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikaciya,
3, 105–112. (In Russ.)
9. Donina, O. V. (2015b). Kriptoklassnye dannye dlya opredeleniya mery mezh"yazykovoj ekvivalentnosti [Cryptotype data for
determining the measure of interlanguage equivalence]. Vestnik
Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Lingvistika i
mezhkul'turnaya kommunikaciya, 1, 108–110. (In Russ.)
10. Donina, O. V. (2016a). Skrytaya kategorizaciya emocij v
variantah yazyka [Hidden categorization of emotions in language
variants] [PhD Thesis: 10.02.19]. Voronezh, 533 p. (In Russ.)
11. Donina, O. V., & Boriskina, O. O. (2016b). Yazykovaya kategorizaciya krizisnyh yavlenij v razlichnyh variantah anglijskogo
yazyka [Linguistic categorization of crisis phenomena in Englishes].
In Inoyazychnaya kommunikativnaya kul'tura v povyshenii kachestva
professional'noj podgotovki specialistov (pp. 256–258). (In Russ.)
12. Donina, O. V., & Boriskina, O. O. (2016c). Emotivnaya leksika v aspekte areal'noj variativnosti [Emotive vocabulary in the
aspect of areal variability]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikaciya, 4, 41–45. (In Russ.)
13. Donina, O. V. (2016d). O kategorizacii emocij v variantah
anglijskogo yazyka [About categorization of emotions in Englishes]. In Problemy leksiko-semanticheskoj tipologii (pp. 32–44).
(In Russ.)
14. Donina, O. V. (2017a). Primenenie metodov Data Mining
dlya resheniya lingvisticheskih zadach [Application of Data Mining
methods for solving linguistic problems]. Vestnik Voronezhskogo
gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Sistemnyj analiz i informacionnye tekhnologii, 1, 154–160. (In Russ.)
15. Donina, O. V., & Pankov, M. (2017b). Ispol'zovanie metodov
Data Mining i komp'yuternokognitivnogo modelirovaniya v ramkah
kriptoklassnogo analiza [Using Data Mining and computer cognitive modeling methods in the framework of Cryptotype Analysis].
In Informatika: problemy, metodologiya, tekhnologii (pp. 240–245).
(In Russ.)
16. Donina, O. V., & Boriskina, O. O. (2017c). Novyj podhod k
izucheniyu yazykovoj kategorizacii chuvstv i emocional'nyh
sostoyanij [A new approach to the study of linguistic categorization
of feelings and emotional states]. In Kognitivnye issledovaniya
yazyka, 30, 115–118. (In Russ.)
17. Donina, O. V. (2017d). Kommunikativnye osobennosti
russkih i amerikancev ili anger i gnev — eto odno i to zhe? [The
communicative features of Russians and Americans, or are anger
and gnev the same thing?]. Territoriya nauki, 1, 181–187. (In Russ.)
18. Donina, O. V., & Boriskina, O. O. (2018). Analiz Big Data pri
issledovanii yazykovogo soznaniya nositelej variantov anglijskogo
yazyka [Big Data analysis in the study of the linguistic consciousness of native speakers of Englishes]. In ZHizn' yazyka v kul'ture i
sociume-7 (pp. 96–99). (In Russ.)
19. Donina, O. V., & Garshina, V. V. (2019a). Komp'yuternokognitivnoe modelirovanie lingvisticheskih ob"ektov [Computercognitive modeling of linguistic objects]. In Sbornik studencheskih
nauchnyh rabot fakul'teta komp'yuternyh nauk VGU (pp. 89–94).
Voronezh. (In Russ.)
20. Donina, O. V. (2019b). Varianty anglijskogo yazyka skvoz'
prizmu skrytoj kategorizacii [Englishes through the prism of hidden
categorization]. In Variativnost' v yazyke i rechi (pp. 77–78).
(In Russ.)
21. Donina, O. V., & Dmitriev, D. S. (2020a). Avtomatizaciya
processa sbora dannyh iz lingvisticheskih korpusov chetvertogo
pokoleniya [Automating the process of data collection from fourthgeneration linguistic corpora]. In Informatika: problemy, metody,
tekhnologii (pp. 1607–1610). (In Russ.)
22. Donina, O. V., & Dmitriev, D. S. (2020b). Vozmozhnost'
ispol'zovaniya metodov mashinnogo obucheniya dlya avtomati-

cheskogo vyyavleniya stertyh metafor [Using machine learning
methods to automatically identify erased metaphors]. In Lingvisticheskij forum 2020: YAzyk i iskusstvennyj intellekt. Institut
yazykoznaniya RAN (pp. 83–84). (In Russ.)
23. Donina, O. V. (2021). Avtomatizaciya vygruzki rezul'tatov
poiska v korpusah chetvertogo pokoleniya [Automation of downloading search results in fourth-generation enclosures]. In Korpusnaya lingvistika-2021. Trudy mezhdunarodnoj konferencii
(pp. 219–224). Sankt-Peterburg. (In Russ.)
24. Donina, O. V. (2022). Kak varianty anglijskogo yazyka kategorizuyut koronavirus [How Englishes categorize coronavirus].
Russian Linguistic Bulletin, 5(33). Retrieved from https://rulb.org/ar
chive/5-33-2022-september/10.18454/RULB.2022.33.3 (In Russ.)
25. Kretov, A. A., & Titov, V. T. (2010). Rol' skrytyh kategorij v
tipologicheskom opisanii grammatiki romanskih yazykov [The role
of hidden categories in the typological description of the grammar
of Romance languages]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo
universiteta. Seriya «Lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikaciya», 1, 7–12. (In Russ.)
26. Kretov, A. A., Boriskina, O. O., & Donina, O. V. (2017a).
Skrytye kategorii v issledovaniyah voronezhskoj leksikotipologicheskoj shkoly [Hidden categories in the research of the
Voronezh lexico-typological school]. In Yazykovye kategorii i edinicy: sintagmaticheskij aspekt (pp. 267–270). (In Russ.)
27. Kretov, A. A., Boriskina, O. O., & Donina, O. V. (2017b).
Eksplikaciya implicitnogo v variantah yazyka [Explication of the
implicit in language variants]. In Eksplicitnoe i implicitnoe v yazyke
i rechi (pp. 47–49). (In Russ.)
28. Boriskina, O. O., & Donina, O. V. (2016). Comprehension of
metaphor of grief in the English language variants. Metaphor as
means of knowledge Communication. In International Symposium:
book of abstracts (pp. 19–20). (In Russ.)
29. Davies, M. (2013). Corpus of Global Web-Based English.
Retrieved July 15, 2022, from http://corpus.byu.edu/glowbe/
30. Davies, M. (2016). NOW Corpus. Retrieved July 15, 2022,
from http://corpus.byu.edu/now/
31. Donina, O. V. (2021a). How To Use Machine Learning
To Automatically Detect Dead Metaphors. In RaAM14. Conference
Book of Abstracts (pp. 247–248).
32. Donina, O. V., & Boriskina, O. O. (2021b). Corpus-Based
Contrastive Study Of Englishes. In Current Issues In Modern Linguistics And The Humanities (pp. 22–23). Moscow: Institute
of Foreign Languages (RUDN University).
33. Helsloot, N., & Hak, T. (2008). Pêcheux’s contribution to discourse analysis. Forum: Qualitative Social Research, 8(2). Retrieved Jan. 14, 2022, from http://nbn-resolving.de/urn:nbn:de:0114fqs070218
34. Mautner, G. (2009). Checks and balances: How corpus linguistics can contribute to CDA. In Methods of critical discourse
analysis (pp. 122–143).
35. Harper, Douglas (2001). Online Etymology Dictionary. Retrieved Aug. 30, 2022, from www.etymonline.com
36. Pêcheux, M., Hak, T., & Helsloot, N. (1995). Automatic
discourse analysis. Amsterdam: Rodopi, 276 p.
37. Scharkow, M. (2012). Automatische Inhaltsanalyse und
maschinelles Lernen. Berlin: epubli, 288 p.
38. Teubert, W. (2006). Korpuslinguistik, Hermeneutik und die
soziale Konstruktion der Wirklichkeit. Linguistik Online, 28(3).
Retrieved Jan. 30, 2022, from http://www.linguistik-online.de/28_
06/teubert.html
39. Webster’s dictionary (2010). Retrieved Aug. 28, 2022, from
http://www.merriam-webster.com//
40. Wiedemann, G. (2013). Opening up to big data: computerassisted analysis of textual data in social sciences. Historical Social
Research, 38(4), 332–357.

126

Kagan E. B. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 127–134
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.111'42:808.54
ББК Ш143.21-51+Ш143.21-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_12

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.55

Код ВАК 10.02.19; 10.02.04 (5.9.8; 5.9.6)

Елена Борисовна Каган
Институт международных связей, Екатеринбург, Россия, lena-kagan@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0001-7608-3170

Коммуникационные стратегии и тактики в прощальной речи
Д. Трампа и языковые средства их реализации
АННОТАЦИЯ. Статья посвящена исследованию коммуникационных стратегий и тактик, использованных
Президентом США Дональдом Трампом в его прощальном обращении к нации 19 января 2021 года. Любая политическая речь произносится политиком в целях донесения до массовой аудитории своей позиции и является инструментом не только убеждения, но и манипуляции общественным сознанием. Мотивируемая неречевыми задачами,
эта речь имеет максимальный эффект при осознанном ее планировании и выборе политиком оптимальной для конкретной ситуации коммуникационной стратегии и тактики, которые вербализуются посредством языковых
средств. Особое значение имеет прощальная речь политического лидера, в которой он стремится так преподнести
информацию, чтобы выставить себя в выгодном свете; создать благоприятный эмоциональный фон, необходимый
для будущего влияния на сознание граждан. Для анализируемой речи Д. Трампа характерен широкий диапазон коммуникативных тактик (тактика «анализ „с плюсом“», самопрезентации, анализа «с минусом», кооперации, предостережения, размежевания, прогнозирования). Чтобы убедить американцев в «невероятных результатах» своего президентства, Д. Трамп воздействует на глубинные культурные коды, используя метафору дороги/путешествия, развертывание которой позволяет не прибегать к тактике самооправдания, а объяснять допущенные ошибки сложностями и опасностями путешествия, сопряженного с напряжением внутренних сил, ума и
прогностических способностей. Тактика кооперации в варианте унификации реализуется в том числе за счет семантической вариативности местоимения «we», которое становится идеологемой объединения. То же местоимение, используемое в эксклюзивном значении, свидетельствует о реализации интенции неявной самопрезентации.
Политик четко выстраивает свою речь композиционно, отбирает экспрессивные языковые средства на лексическом и синтаксическом уровнях (прилагательные в превосходной степени, эпитеты, метафоры, антитезы, повторы, параллельные конструкции, инверсию и др.), чтобы психологически воздействовать на массового адресата,
а также взаимодействовать с ним.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: политическая риторика, политические речи, языковая личность, лингвоперсонология,
политические деятели, американские президенты, английский язык, политический дискурс, политические тексты,
прощальные речи, коммуникативные стратегии, коммуникативные тактики, речевое манипулирование, экспрессивные языковые средства.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Каган Елена Борисовна, кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка и перевода, Институт международных связей; 620144, Россия, г. Екатеринбург, ул. О. Шмидта,
д. 58, e-mail: lena-kagan@yandex.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Каган, Е. Б. Коммуникационные стратегии и тактики в прощальной речи Д. Трампа и
языковые средства их реализации / Е. Б. Каган. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2022. — № 5 (95). — С. 127-134. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_12.
Elena B. Kagan
Institute of International Relations, Ekaterinburg, Russia, lena-kagan@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0001-7608-3170

Communication Strategies and Tactics in D. Trump’s Farewell Address
and Language Means of Their Implementation
ABSTRACT. The paper seeks to address the communication strategies and tactics used by President Donald Trump in
his farewell address to the nation on January 19, 2021. Any political speech is made by a politician in order to convey their
position to a mass audience and is not only an instrument of persuasion, but also manipulation of public consciousness. Motivated by non-verbal tasks, this speech has the maximum effect when it is consciously planned and the politician chooses the
communication strategy and tactics optimal for a particular situation, which are verbalized through language means.
Of particular importance is the farewell speech of a political leader, in which they seek to present information in such a way
as to put themselves in a favorable light; to create a favorable emotional background necessary for future influence on the
consciousness of the citizens. The speech of D. Trump analyzed in this paper is characterized by a wide range of communication tactics (tactics of analysis “with a plus”, self-presentation, analysis “with a minus”, cooperation, warning, demarcation,
prediction). To make the Americans believe in the “incredible results” of his presidency, D. Trump influences the deep cultural codes using the metaphor of the road / journey, the use of which allows him not to resort to self-justification tactics, but
to explain the mistakes made by the difficulties and dangers of travel, associated with the strain of internal forces, mind and
prediction capabilities. The tactics of cooperation in the unification variant is implemented, among other things, through
semantic variability of the pronoun “we”, which becomes an ideologeme of unity. The same pronoun used in the exclusive
meaning indicates the realization of the intention of implicit self-presentation. The composition of the speech is absolutely
© Каган Е. Б., 2022
127

Каган Е. Б. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 127–134
clear and transparent; the politician carefully selects expressive language means on the lexical and syntactic levels (superlative adjectives, epithets, metaphors, antitheses, repetitions, parallel constructions, inversion, etc.) in order to psychologically
influence the mass addressee, as well as interact with his country people.
KEYWORDS: political rhetoric, political speeches, linguistic personality, linguopersonology, politicians, American
presidents, English language, political discourse, political texts, farewell addresses, communication strategies, communication tactics, verbal manipulation, expressive language means.
AUTHOR’S INFORMATION: Kagan Elena Borisovna, Doctor of Philology, Associate Professor of Department of
English and Translation, Institute of International Relations, Ekaterinburg, Russia.
FOR CITATION: Kagan E. B. (2022). Communication Strategies and Tactics in D. Trump’s Farewell Address and
Language Means of Their Implementation. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 127-134. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_12.

Прощальная речь политического лидера
в связи с его уходом с поста является наряду с инаугурационной речью элементом
публичной дипломатии и относится к визуальным коммуникативным технологиям. Финальное выступление — это не просто подведение итогов пребывания на высоком государственном посту, но и послание внутренней и внешней аудитории, в котором политический лидер стремится:
– так преподнести информацию, чтобы
выставить себя в выгодном свете;
– создать благоприятный эмоциональный
фон, необходимый для будущего влияния на
сознание граждан и побуждения их к выгодным для политика действиям.
Такая речь, безусловно, характеризуется
продуманным выбором коммуникативных
стратегий и тактик и целенаправленно отобранными языковыми средствами. Как подчеркивает О. С. Иссерс, речевая коммуникация — это стратегически процесс, базисом
для которого является выбор оптимальных
языковых ресурсов [Иссерс 2008: 10].
Вслед за С. Дацюк в данной статье под
коммуникативной стратегией понимается
«выбор того или иного коммуникативного
пространства, той или иной среды коммуникации, того или иного типа воздействия, того
или иного места зарождения смысла, и, тем
самым, одного или нескольких дискурсивных
измерений, относительно которых строится
дискурс коммуникации» [Дацюк 2006: 214
www]. Если речевая стратегия представляет
собой комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативных
целей, то коммуникативная тактика — это
речевое действие, соответствующее определенному этапу реализации коммуникативной стратегии.
Для прощальной речи политического лидера, как, впрочем, любой политической речи, характерна строгая композиция, т. е. закономерное, мотивированное содержанием
и замыслом расположение всех компонентов
выступления [Кохтев 1992: 102]. Согласно
Е. Н. Зарецкой, они включают в себя обращение, называние темы, повествование,

описание (рассмотрение по частям и в целом), доказательство (приведение различного рода аргументов), опровержение (как укрепление доказательства), воззвание (обращение к сердцам, эмоциям слушателей),
заключение (итог, перспективы) [Зарецкая1999: 91].
Как известно, с прощальной речью к нации Д. Трамп как Президент США обратился
19 января 2021 г. за день до инаугурации
Д. Байдена, победившего на выборах 46 президента страны. На протяжении четырехлетнего пребывания Д. Трампа в Белом доме
демократы вели с ним постоянную войну,
пытаясь чуть ли не открыто саботировать
его решения, отставки и увольнения членов
кабинета, руководителей федеральных ведомств и ответственных сотрудников Белого
дома превратились в бесконечную череду
скандалов [Дональд Трамп. Основное о президенте США… www]. Уход Д. Трампа с поста Президента произошел на фоне ряда международных кризисов, включая пандемию
COVID-19 и последовавшую за ней рецессию,
а также протесты и беспорядки после убийства Джорджа Флойда полицией. Обвиненный
палатой представителей в подстрекательстве
к мятежу после штурма его сторонниками Капитолия, где проходил подсчет голосов выборщиков и официальное оформление победы Байдена на президентских выборах
2020 года, Д. Трамп стал единственным федеральным чиновником в американской истории, которому дважды объявлялся импичмент (24.09.2019 и 13.01.2021).
Дональд Трамп — политик популистского типа, личность спорная и противоречивая. Лингвостилистический анализ его инаугурационной речи, выступлений в ООН, перед американским Конгрессом проводился
отечественными и зарубежными исследователями. Ими также изучались коммуникативные стратегии и тактики политика, интенции.
В основе нашего анализа коммуникативных стратегий и тактик в прощальной речи
Д. Трампа лежит классификация О. Л. Михалевой, которая выделяет:
128

Kagan E. B. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 127–134

1) стратегию на понижение, реализуемую
через тактику анализа «с минусом» (разбор
ситуации, предполагающий имплицитное
выражение отрицательного отношения к описываемому), тактику обвинения, тактику безличного обвинения, тактику обличения, тактику оскорбления, тактику угрозы;
2) стратегию на повышение, обслуживаемую тактикой анализа «с плюсом» (разбор
ситуации, предполагающий имплицитное
выражение положительного отношения к описываемому), тактикой презентации, тактикой
неявной (само)презентации, тактикой отвода
критики, тактикой (само)оправдания;
3) стратегию театральности, которая представлена тактикой побуждения, тактикой
кооперации, тактикой размежевания, тактикой информирования, тактикой обещания,
тактикой прогнозирования, тактикой предупреждения, тактикой иронизирования, тактикой провокации [Михалева 2009: 70].
Прощальная речь Д. Трампа начинается
с традиционного ритуального обращения
«My fellow Americans…», определения цели
собрания «As I conclude my term as the 45th
President of the United States, I stand before
you…» и выражения благодарности своим
родным, администрации Президента, вицепрезиденту и его семье, команде борта № 1.
В рамках стратегии на повышение Д. Трамп
использует тактику презентации. Для характеристики своих соратников и помощников
он выбирает лексические единицы с ярко
выраженной положительной коннотацией:
«amazing people, the dedicated members of
the White House staff, and the cabinet», «a truly exceptional group of people» («замечательные люди, преданные своему делу члены
аппарата Белого дома и кабинета министров, поистине исключительная группа людей»), метафорическое выражение: «and all
of the incredible people across our administration who poured out their heart and soul to fight
for America» («все невероятные люди в нашей администрации, которые вложили свои
сердца и души в борьбу за Америку»).
Описывая свои чувства по отношению
к тем, с кем он работал на протяжении 4 лет,
Д. Трамп воздействует на эмоциональную
сферу адресатов, граждан страны, не оставляя шанса усомниться в верности и преданности своей команды миссии «to make
America great again for all Americans» («снова
сделать Америку великой для всех американцев»), миссии, заявленной Д. Трампом
в инаугурационной речи.
Тактика «анализ +» используется для
характеристики американского народа в целом: «We must never forget that while Americans will always have our disagreements, we

are a nation of incredible, decent, faithful, and
peace-loving citizens who all want our country
to thrive and flourish and be very, very successful and good. We are a truly magnificent nation»
(«Мы никогда не должны забывать о том,
что, хотя у американцев всегда будут свои
разногласия, мы — нация невероятных, порядочных, верных и миролюбивых граждан,
которые все хотят, чтобы наша страна развивалась и процветала, была очень, очень
успешной и благополучной. Мы поистине
поразительная нация»). Д. Трамп как блестящий оратор прибегает к приему градации
нарастания, т. е. расположения слов и словосочетаний в порядке возрастания их смысловой и экспрессивно-эмоциональной значимости.
Тактика «анализ +», как и любая иная,
диктует набор речевых средств и коммуникативных ходов, с помощью которых достигается необходимое воздействие на адресатов. Одним из таких средств является имплицитное противопоставление, при котором
использование отрицательных конструкций
усиливает утверждение: «In America, we
don’t insist on absolute conformity or enforce
rigid orthodoxies and punitive speech codes.
We just don’tdo that. America is not a timid nation of tame souls who need to be sheltered
and protected from those with whom we disagree. That’s not who we are» («В Америке мы
не настаиваем на абсолютном соответствии
и не навязываем жестких ортодоксальных
норм и карательных кодексов. Мы просто
этого не делаем»).
Стратегия на повышение в анализируемом тексте главным образом реализуется
посредством
тактики
самопрезентации.
В социальной психологии выделяют два типа самопрезентации личности: искреннюю и
манипулятивную [Жичкина, 1999: 78]. В первом случае речь идет о спонтанном самовыражении, во втором случае человек так выстраивает свое коммуникативное поведение,
чтобы соответствовать ожиданиям социума.
Прощальная речь президента — тщательно
подготовленное публичное выступление,
которое не предполагает спонтанной реакции, которое направлено на определенное
воздействие на аудиторию, поэтому в данном случае следует говорить о манипулятивной самопрезентации. М. Р. Битянова
определяет манипулятивную самопрезентацию как осознанное создание о себе выгодного впечатления как посредством вербальных, так и невербальных составляющих, таких как цветовая палитра, стиль в одежде,
аксессуары, поведенческие приемы (походка, жесты, мимика и пр.) [Битянова 2001:
246]. «Four years ago, I came to Washington
129

Каган Е. Б. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 127–134

то, для чего вы меня избрали»). Использование анафорического повтора (I did not
seek), антитезы (the easiest — the most difficult) обеспечивает безусловное привлечение
внимание адресатов.
Любое путешествие имеет пункт назначения, к которому стремятся и приходят,
достигая таким образом результата. Результат своего президентства Д. Трамп сформулировал достаточно емко: «We restored
American strength at home and American leadership abroad. The American dream was restored … in just a few short years» («Мы восстановили американскую мощь у себя дома
и американское лидерство за рубежом. Американская мечта была восстановлена …
за несколько коротких лет»).
Стратегия на понижение в анализируемой нами речи Д. Трампа реализуется через
тактику анализа «с минусом». Имплицитно
Президент выражает свое отрицательное
отношение к ситуации, когда США сталкиваются с постоянными угрозами и вызовами
из-за границы и опасностью потери уверенности в национальном величии внутри страны: «As the world’s most powerful nation,
America faces constant threats and challenges
from abroad But the greatest danger we face is
a loss of confidence in ourselves, a loss of
confidence in our national greatness».
В прощальной речи Д. Трампа стратегия
театральности представлена целым набором тактик. Наиболее активно Президент
прибегает к тактике кооперации, которая заключается в обращении к аудитории с отсылками к ее ценностям и идеям. Благодаря
универсальному прагматическому потенциалу этой тактики политику удается объединить людей разных взглядов и повысить
эффективность речевого манипулирования.
Реализация тактики происходит через унификацию: Д. Трамп имплицитно причисляет
себя к американскому народу, в том числе
через коллективный образ «патриотов».
«Together with millions of hardworking Patriots
across this land, we built the greatest political
movement in the history of our country. We also
built the greatest economy in the history of the
world» («Вместе с миллионами трудолюбивых патриотов по всей стране мы создали
величайшее политическое движение в истории нашего государства. Мы также построили величайшую экономику в истории мира»).
Особенно сильную положительную реакцию
аудитории вызывает речевая репрезентация
патриотизма. Не случайно Д. Трамп вспоминает о том, с каким патриотическим подъемом
встречали его кортеж американцы: «As I think
back on the past four years, one image rises in
my mind above all others. Whenever I traveled

as the only true outsider ever to win the presidency. I had not spent my career as a politician,
but as a builder looking at open skylines and
imagining infinite possibilities. I ran for president
because I knew there were towering new summits for America just waiting to be scaled.
I knew the potential for our nation was boundless as long as we put America first. So I left
behind my former life and stepped into a very
difficult arena, but an arena, nevertheless, with
all sorts of potential if properly done. America
had given me so much and I wanted to give
something back» («Четыре года назад я
приехал в Вашингтон как единственный истинный аутсайдер, когда-либо выигравший
президентский пост. Я провел свою карьеру
не как политик, а как строитель, глядящий на
открытые горизонты и воображая безграничные возможности. Я баллотировался в президенты, потому что знал, что для Америки
существуют новые высокие вершины, которые только и ждут того, чтобы их покорили.
Я знал, что потенциал нашей страны безграничен, пока мы ставим Америку на первое место. Так что я оставил свою прежнюю
жизнь и вышел на очень сложную арену, но,
тем не менее, на арену со всеми видами потенциала, если всё делать правильно. Америка дала мне так много, и я хотел что-то ей
вернуть взамен»).
С тем, чтобы убедить американцев
в «невероятных результатах» своего президентства, Д. Трамп воздействует на глубинные культурные коды, используя метафору
дороги/путешествия. «I’d like to begin by
thanking just a few of the amazing people who
made our remarkable journey possible»
(«Я хотел бы начать с благодарности, но это
лишь те немногие из всех замечательных
людей, которые сделали возможным наш
выдающийся пройденный путь»). Развертывание этой метафоры в тексте позволяет
Д. Трампу, который, безусловно, сознавал,
что ошибки им и его Администрацией были
допущены, не прибегать к тактике самооправдания, а объяснить их сложностями и
опасностями путешествия, сопряженного с
напряжением внутренних сил, ума и прогнозирования: «I did not seek the easiest course.
By far, it was actually the most difficult. I did not
seek the path that would get the least criticism.
I took on the tough battles, the hardest fights,
the most difficult choices because that’s what
you elected me to do» («Я не искал самого
легкого пути; но, безусловно, это было на
самом деле самым трудным. Я не искал пути, который вызвал бы наименьшую критику.
Я принял на себя тяжелые битвы, самые
тяжелые бои, мне приходилось делать самый тяжелый выбор, потому что это было
130

Kagan E. B. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 127–134

Он верит в силу единства и сплоченности»
[Tchaparian 2018 www] (перевод наш. —
Е. К.). В прощальной речи Д. Трамп также
использует местоимения «I» и «we» и их
производные (табл. 1).
Президент подчеркивает, что именно
вместе со всем американским народом
(включая его самого) удалось восстановить
самоуправление, идею о том, что в Америке
никого не забывают, потому что каждый
имеет значение и у каждого есть право голоса. «Together, we put the American people
back in charge of our country. We restored selfgovernment. We restored the idea that in America no one is forgotten because everyone matters and everyone has a voice». Вербальный
знак интеграции «Together» (вместе) [Шейгал 2004] позволяет политику отождествлять
себя с аудиторией, апеллировать к общей
национальной принадлежности. Идея единства также вербализуется через использование местоимений «we» и «our» в следующем абзаце речи Д. Трампа: «A nation is only
as strong as its spirit. We are only as dynamic
as our pride. We are only as vibrant as the faith
that beats in the hearts of our people» («Нация
настолько сильна, насколько силен её дух.
Мы динамичны настолько, насколько динамична наша гордость. Мы живы настолько,
насколько вера бьется в сердцах наших людей»). В приведенном примере анафорический повтор в сочетании с синтаксическим
параллелизмом подчеркивает серьезность и
важность национального единства и создает
особый эмоциональный эффект.
Однако, несмотря на то, что отечественные и зарубежные исследователи трактуют местоимение «we» («мы») как идеологему объединения, достаточно часто это
местоимение в речах политических деятелей используется как эксклюзивное мы, или
«The Royal We» («Королевское мы»). Sergy
Lauren отмечает, что «The Royal We» восходит к латинскому pluralis majestatis, и дает
такое толкование: «There’s a layer of meaning in the Latin term that is important: it’s the
majesty that matters. This is when “We” is
used to bolster the aura of the majesty of

all along the motorcade route, there were thousands and thousands of people. They came out
with their families so that they could stand as
we passed and proudly wave our great American flag. It never failed to deeply move me.
I knew that they did not just come out to show
their support of me. They came out to show me
their support and love for our country. This is a
republic of proud citizens who are united by our
common conviction, that America is the greatest nation in all of history. We are and must always be a land of hope, of light, and of glory to
all the world» («Вспоминая последние четыре
года, я вспоминаю один образ, выделяющийся на фоне всех остальных. Когда бы я
ни проезжал по маршруту вместе с кортежем, там были тысячи и тысячи человек.
Они выходили со своими семьями, чтобы
оказаться там, когда мы проезжали мимо, и
с гордостью размахивали нашим великим
американским флагом. Это всегда меня глубоко трогало. Я знал, что они вышли не просто, чтобы выразить мне свою поддержку;
они вышли, чтобы показать мне свою поддержку и любовь к нашей стране. Это республика гордых граждан, которых объединяет наша общая убежденность в том, что
Америка — величайшая нация за всю историю. Мы есть и всегда должны быть страной
надежды, света и славы для всего мира»).
Благодаря большой вариативности семантического
содержания
местоимение
«we» («мы») становится идеологемой объединения. Анализируя инаугурационную речь
Д. Трампа с точки зрения лингвистики, Vicky
Tchaparian из Ливанского университета отмечал, что Д. Трамп использовал местоимение «I» три раза, в то время как местоимение «We» 35 раз. Исследователь пишет:
«This shows that the President’s speech focuses on American people (including himself) rather than only on himself. By this, he aims to
share everything with American people. He
believes in the power of unity and togetherness» («Это показывает, что фокус речи
президента направлен на американский народ (включая его самого), а не только на него самого. Этим он показывает, что стремится разделить все с американским народом.

Таблица 1
Использование местоимений в прощальной речи Д. Трампа
Местоимение
I
Me
My
We
Us
Our

Количество использований
32
7
14
91
2
58
131

Каган Е. Б. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 127–134

ковыми средствами реализации предупреждения являются перформативные глаголы,
побудительные и особенно условные высказывания «если А, то В». Передавая власть
вновь избранному Президенту, Д. Трамп
апеллирует к американцам, утверждая, что
ключ к величию нации лежит в поддержании
и укреплении общей национальной идентичности, и предупреждая их о возможных последствиях утраты веры в Америку. «The key
to national greatness lies in sustaining and instilling our shared national identity. That means
focusing on what we have in common, the heritage that we all share. At the center of this heritage is also a robust belief in free expression,
free speech, and open debate. Only if we forget
who we are and how we got here could we ever
allow political censorship and blacklisting to
take place in America» («Ключ к национальному величию лежит в поддержании и укреплении нашей общей национальной идентичности. Это означает сосредоточение
внимания на том, что у нас общего: на наследии, которое мы все разделяем. В основе
этого наследия также лежит твердая вера в
свободу самовыражения, свободу слова и
открытые дискуссии. Только если мы забудем, кто мы и как сюда попали, мы сможем
когда-либо допустить в Америке политическую цензуру и занесение в черные списки»).
Использование инверсионной конструкции
«Only if…» в условном высказывании позволяет политику заострить внимание адресатов
на исключительной необходимости твердой
веры в свободу самовыражения, свободу
слова и открытые дискуссии.
Для политического дискурса характерна
тактика размежевания, которая заключается
в построении оппозиции «свои — чужие».
Прибегая к ней, Д. Трамп стремится отстраниться от негативных действий предыдущей
администрации и тем самым представить
себя в более выгодном свете. В качестве
примера можно привести следующие пассажи речи Президента. «For years, the American people pleaded with Washington to finally
secure the nation’s borders. I am pleased to
say, we answered that plea and achieved the
most secure border in US history» («В течение
многих лет американский народ умолял Вашингтон наконец обезопасить границы страны. Я рад сообщить, что мы ответили на
этот призыв и установили самую безопасную
границу в истории США»). Манипулятивный
потенциал этого небольшого отрывка речи
Д. Трампа, который строится на противопоставлении, поистине огромен. Под метонимическим Вашингтоном в виду имеются правительства и администрации предыдущих президентов страны, которые на протяжении

a single individual. That use of Royal We is
exclusive» («В латинском термине есть важная смысловая составляющая: значение
имеет величие. „Мы“ используется для усиления ауры величия отдельного человека.
Это использование Royal We является эксклюзивным») [Sergy www]. Нам представляется, что в прощальной речи, когда Д. Трамп
перечислял достижения Америки за четыре
года своего президентства, он использовал
местоимение «we» именно как эксклюзивное. Приведем несколько примеров:
– «We did what we came here to do and so
much more» («Мы сделали то, для чего пришли сюда, и многим больше»);
– «We confirmed three new justices of the
United States Supreme Court. We appointed
nearly 300 federal judges to interpret our Constitution as written» («Мы утвердили трех новых судей Верховного суда США. Мы назначили почти 300 федеральных судей для толкования нашей Конституции в том виде,
в котором она написана»);
– «We reclaimed our sovereignty by standing
up for America at the United Nations and withdrawing from the one-sided global deals that
never served our interests» («Мы вернули себе суверенитет, отстаивая интересы Америки в Организации Объединенных Наций и
отказавшись от односторонних глобальных
сделок, которые никогда не служили нашим
интересам»);
– «We revitalize our alliances and rallied the
nations of the world to stand up to China like
never before» («Мы оживили союзы и сплотили народы мира, чтобы противостоять Китаю, как никогда раньше»).
Эти и другие дела, о которых говорит
глава государства, находятся в компетенции
именно Президента, а не народа, который
его избрал. Не случайно в комментариях
политических обозревателей отмечалось,
что прощальная речь Д. Трампа была не чем
иным, как хвастовством. «The majority of the
speech consisted of Trump boasting about his
accomplishments» [Rupar 2021 www]. Возьмем на себя смелость утверждать, что местоимение «we» употреблено в прощальной
речи Д. Трампа главным образом именно
в его эксклюзивном значении, что свидетельствует о реализации интенции неявной
самопрезентации политика.
В рамках стратегии театральности в своей прощальной речи Д. Трамп обращается
также к тактике предупреждения (предостережения). Специфическая функция предупреждения заключается в том, чтобы повлиять на действия слушающего, проинформировав его о последствиях происходящих
в высказывании действий. Активными язы132

Kagan E. B. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 127–134

многих лет игнорировали такую ценность
граждан США, как их защищенность. Использование лексемы «pleaded» подчеркивает насущную необходимость в обеспечении безопасности граждан. Имплицитно
Д. Трамп выражает свое несогласие с действиями своих предшественников, эксплицитно — удовлетворенность установлением
самой безопасной границы в истории США
(речь идет о границе с Мексикой).
В следующем пассаже тактика размежевания вербализуется путем использования
местоимения «they» в противовес местоимению «we» («они — мы»), а на синтаксическом уровне — путем построения сложного предложения с противительным союзом
«but» («но»). «When our nation was hit with the
terrible pandemic, we produced not one, but
two vaccines with record-breaking speed and
more will quickly follow. They said it couldn’t be
done, but we did it. They called it a medical
miracle. And that’s what they’re calling it right
now, a medical miracle» («Когда нашу страну
поразила ужасная пандемия, мы с рекордной скоростью произвели не одну, а две вакцины, и вскоре появятся новые. Нам говорили, что это невозможно, но мы сделали это.
Они называют это „медицинским чудом“,
и именно так называют это прямо сейчас: „медицинским чудом“»). Следует подчеркнуть, что
в приведенных примерах тактика размежевания сочетается с тактикой самопрезентации,
что позволяет политику представить себя
в максимально выгодном свете, внушить доверие аудитории и сделать политическую
коммуникацию более эффективной.
Без сомнения, Д. Трамп делает это намеренно и целенаправленно, ведь он не собирается уходить с политической арены,
о чем недвусмысленно заявляет в своей
прощальной речи: «Now, as I prepare to hand
power over to a new administration at noon on
Wednesday, I want you to know that the
movement we started is only just beginning»
(«Теперь, когда я готовлюсь к передаче власти новой администрации в полдень в среду,
я хочу, чтобы вы знали, что движение, которое мы начали, только начинается»).
Как политик и незаурядный оратор,
в конце своего выступления Д. Трамп прибегает к тактике прогнозирования, т. е. рисует
картину будущего. Картину оптимистичную.
«Our communities will flourish. Our people will
be prosperous. Our traditions will be cherished.
Our faith will be strong and our future will be
brighter than ever before» («Наш народ будет
преуспевающим. Наши традиции будут бережно храниться. Наша вера будет сильной,
и наше будущее будет ярче, чем когда-либо
прежде»). Параллелизм кратких предложе-

ний придает особую ритмичность речи Президента, делает ее доступнее для адресатов, высокоэмоциональной, внушает аудитории уверенность в прогнозе.
Проанализировав прощальную речь Дональда Трампа, мы пришли к заключению,
что она включает широкий спектр речевых
тактик, направленных на достижение определенных коммуникативных целей. Осмысленно и целенаправленно политик четко выстраивает свою речь композиционно, отбирает экспрессивные языковые средства на
лексическом и синтаксическом уровнях (прилагательные в превосходной степени, эпитеты, метафоры, антитезы, повторы, параллельные конструкции, инверсию и др.), прежде всего чтобы психологически воздействовать на массового адресата и взаимодействовать с ним.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Битянова, М. Р. Социальная психология: наука, практика и
образ мыслей : учеб. пособие / М. Р. Битянова. — Москва :
ЭКСМО-Пресс, 2001. — 576 с. — Текст : непосредственный.
2. Дацюк, С. Коммуникативные стратегии / С. Дацюк. —
Текст : электронный // Центр гуманитарных технологий. —
2006. — URL: http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/2006/2751
(дата обращения: 19.07.2022).
3. Дональд Трамп. Основное о президенте США и его
борьбе за Белый дом // Рамблер. — URL: https://news.rambler.
ru/conflicts/45145322/?utm_content=news_media&utm_medium
=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 27.07.
2022). — Текст : электронный.
4. Жичкина, А. Е. Особенности социальной перцепции
в Интернете / А. Е. Жичкина. — Текст : непосредственный //
Мир психологии. — 1999. — № 3. — С. 72–80
5. Зарецкая, Е. Н. Риторика: теория и практика речевой
коммуникации / Е. Н. Зарецкая. — Москва : Дело, 1999. —
480 с. — Текст : непосредственный.
6. Иссерс, О. С. Коммуникативные стратегии и тактики
русской речи / О. С. Иссерс. — Изд. 5-е. — Москва : Изд-во
ЛКИ, 2008. — 288 с.
7. Кохтев, Н. Н. Основы ораторской речи / Н. Н. Кохтев. — Москва : Изд-во МГУ, 1992. — 238 с. — Текст : непосредственный.
8. Михалева, О. Л. Политический дискурс. Специфика манипулятивного воздействия / О. Л. Михалева. — Москва :
Либроком, 2009. — 256 с. — Текст : непосредственный.
9. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса /
Е. И. Шейгал. — Москва : Гнозис, 2004. — 325 с. — Текст :
непосредственный.
10. Rupar, A. The most bizarre thing about Trump’s farewell
speech is how normal it sounds / A. Rupar. — Text : electronic //
Vox. — 2021. — Jan. 19. — URL: httpswww.vox.com/2021/1/
19/22239471 (date of access: 15.8.2022).
11. Sergy, L. The Royal We: Trump’s Inauguration Speech /
L. Sergy. — URL: https://laurensergy.com/the-royal-we-trumpsinauguration-speech/ (date of access: 24.07.2022). — Text : electronic.
12. Tchaparian, V. Linguistic Analysis of the Two Speech
Functions in President Donald Trump’s Inaugural Speech /
V. Tchaparian. — URL: http://publications.ysu.am/wpcontent/up
loads/2018/05/Vicky_Tchaparian.pdf (date of access: 08.08.
2022). — Text : electronic.
REFERENCES
1. Bityanova, M. R. (2001). Sotsial'naya psikhologiya: nauka,
praktika i obraz mysley [Social psychology: science, practice and
way of thinking] [Textbook]. Moscow: EKSMO-Press, 576 p.
(In Russ.)
2. Datsyuk, S. (2006). Kommunikativnye strategii [Communication strategies]. Tsentr gumanitarnykh tekhnologiy. Retrieved
133

Каган Е. Б. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 127–134
July 19, 2022, from http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/2006/
2751 (In Russ.)
3. Rambler (2022, July 22). Donal'd Tramp. Osnovnoe
o prezidente SShA i ego bor'be za Belyy dom [Donald Trump.
The main thing about the President of the United States and his struggle for the White House]. Retrieved July 27, 2022, from: https://news.
rambler.ru/conflicts/45145322/?utm_content=news_media&utm_
medium=read_more&utm_source=copylink (In Russ.)
4. Zhichkina, A. E. (1999). Osobennosti sotsial'noy pertseptsii
v Internete [Features of social perception on the Internet]. Mir
psikhologii, 3, 72–80. (In Russ.)
5. Zaretskaya, E. N. (1999). Ritorika: teoriya i praktika
rechevoy kommunikatsii [Rhetoric: Theory and Practice of Speech
Communication]. Moscow: Delo, 480 p. (In Russ.)
6. Issers, O. S. (2008). Kommunikativnye strategii i taktiki
russkoy rechi [Communicative strategies and tactics of Russian
speech] (Ed. 5th). Moscow: Izd-vo LKI, 288 p. (In Russ.)

7. Kokhtev, N. N. (1992). Osnovy oratorskoy rechi [Fundamentals of oratory]. Moscow: Izd-vo MGU, 238 p. (In Russ.)
8. Mikhaleva, O. L. (2009). Politicheskiy diskurs. Spetsifika
manipulyativnogo vozdeystviya [Political discourse. Specifics of
manipulative influence]. Moscow: Librokom, 256 p. (In Russ.)
9. Sheygal, E. I. (2004). Semiotika politicheskogo diskursa [Semiotics of political discourse]. Moscow: Gnozis, 325 p. (In Russ.)
10. Rupar, A. (2021, Jan. 19). The most bizarre thing about
Trump’s farewell speech is how normal it sounds. In Vox. Retrieved
Aug. 15, 2022, from httpswww.vox.com/2021/1/19/22239471
11. Sergy, L. (n.d.). The Royal We: Trump’s Inauguration
Speech. Retrieved July 24, 2022, from https://laurensergy.com/
the-royal-we-trumps-inauguration-speech/
12. Tchaparian, V. (n.d.). Linguistic Analysis of the Two Speech
Functions in President Donald Trump’s Inaugural Speech. Retrieved Aug. 8, 2022, from http://publications.ysu.am/wpcontent/
uploads/2018/05/Vicky_Tchaparian.pdf

134

Kalinin O. I., Mavleeva D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 135–144
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81'42:81'38
ББК Ш105.51+Ш105.554.5
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_13

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Олег Игоревич Калинин1,2, Дарья Владимировна Мавлеева2,3
1
Военный университет Министерства обороны, Москва, Россия, okalinin.lingua@gmail.com
2
Московский государственный лингвистический университет, Москва, Россия
3
selezneva_dv@mail.ru

Анализ языковой репрезентации специальной военной операции
ВС РФ на Украине в СМИ КНР, КНДР и Республики Корея
АННОТАЦИЯ. В статье рассматриваются средства репрезентации специальной военной операции ВС РФ на
Украине в китайских, южнокорейских и северокорейских СМИ (материал составили 90 новостных сообщений ведущих информационных агентств КНР, 90 южнокорейских статей и 42 статьи СМИ КНДР). Критические и дескриптивные исследования репрезентации политических событий, проводимые на основе анализа медиадискурса, значимы как с теоретической точки зрения, так как позволяют глубже понять суть механизма формирования общественного мнения, так и с практической точки зрения, так как являются важным прогностическим и защитным
механизмом в процессе перманентного информационно-психологического воздействия. С позиций когнитивного
подхода с использованием методов качественно-количественного контент-анализа корпуса текстов авторы рассматривают оценочный и содержательный компоненты событий на Украине. Анализ показал, что военная операция в КНР рассматривается с содержательной стороны, с детальным описанием экономического, политического
и исторического контекста, а оценочность при этом позитивно-нейтральная. Анализ публикаций в РК демонстрирует намерение южнокорейских СМИ создать негативный образ действий РФ, что характеризуется поддержкой
позиции союзников в лице США. Репрезентация СВО в СМИ КНДР носит положительный характер, действия России рассматриваются как необходимые в данной исторической ситуации.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, политический дискурс, китайские СМИ, корейские СМИ, корпусный анализ, языковая репрезентация, средства репрезентации, специальная военная операция, освещение событий.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Калинин Олег Игоревич, кандидат филологических наук, докторант 40 кафедры (дальневосточных языков) Военного университета МО РФ, доцент кафедры китайского языка МГЛУ;
119034, Россия, г. Москва, ул. Остоженка, д. 38, стр.1; е-mail: okalinin.lingua@gmail.com.
Мавлеева Дарья Владимировна, кандидат филологических наук, доцент кафедры восточных языков МГЛУ;
119034, Россия, г. Москва, ул. Остоженка, д. 38, стр.1; е-mail: selezneva_dv@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Калинин, О. И. Анализ языковой репрезентации специальной военной операции ВС РФ
на Украине в СМИ КНР, КНДР и Республики Корея / О. И. Калинин, Д. В. Мавлеева. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 135-144. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_13.
Oleg I. Kalinin1,2, Dar'ya V. Mavleeva2,3
1
Military University of the Ministry of Defense, Moscow, Russia, okalinin.lingua@gmail.com
2
Moscow State Linguistic University, Moscow, Russia
3
selezneva_dv@mail.ru

A Corpus Analysis of the Language Representation of the Russian Special
Military Operation in Ukraine in the Mass Media of the PRC, DPRK
and the Republic of Korea
ABSTRACT. The article examines the means of representation of the special military operation of the Armed Forces of
the Russian Federation in Ukraine in the Chinese, South Korean and North Korean media (the material for analysis comprises 90 news reports of the leading news agencies of the PRC, 90 South Korean articles and 42 articles of the DPRK media). Critical and descriptive studies of the representation of political events conducted on the basis of the analysis of the
media discourse are significant both from the theoretical point of view, as they provide a deeper understanding of the mechanism of formation of public opinion, and from the practical point of view, as they are an important prognostic and protective mechanism in the process of permanent information and psychological impact. From the standpoint of the cognitive approach using the methods of qualitative and quantitative content analysis of the corpus of texts, the authors consider the
evaluative and the factual content components of events in Ukraine. The analysis showed that the special military operation
in the People's Republic of China is considered from the content aspect, with a detailed description of the economic, political
and historical context, and the evaluation is positive or neutral. The analysis of publications in the Republic of Korea demonstrates the intention of the South Korean media to create a negative image of the Russian Federation, which is characterized
by the support for the position of the United States by its ally. The representation of the special military operation in the
DPRK media is positive; Russia's actions are considered necessary in this historical situation.
© Калинин О. И., Мавлеева Д. В., 2022
135

Калинин О. И., Мавлеева Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 135–144
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, political discourse, Chinese media, Korean media, corpus analysis, language representation, representation
means, special military operation, coverage of events.
AUTHOR’S INFORMATION: Kalinin Oleg Igorevich, Candidate of Philology, Doctoral Student of Department
No 40 (Far Eastern Languages), Military University of the Ministry of Defense, Associate Professor of the Chinese Language
Department, Moscow State Linguistic University, Moscow, Russia.
Mavleeva Dar'ya Vladimirovna, Candidate of Philology, Associate Professor of Department of the Oriental Languages,
Moscow State Linguistic University, Moscow, Russia.
FOR CITATION: Kalinin O. I., Mavleeva D. V. (2022). A Corpus Analysis of the Language Representation of the
Russian Special Military Operation in Ukraine in the Mass Media of the PRC, DPRK and the Republic of Korea. In Political
Linguistics. No 5 (95), pp. 135-144. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_13.

ВВЕДЕНИЕ

России на Украине (далее СВО). По оценкам
многих экспертов, СВО во многом будет определять архитектуру будущего мироустройства, так как представляет собой критически важный шаг по переходу к многополярному мировому устройству. Не вдаваясь
в политологический анализ, мы отметим, что
события на поле боя постоянно сопряжены с
не менее «ожесточенным сражением», которое развернулось среди лидеров мнений
мировой общественности.
На фоне фактически безоговорочной
массовой критики действий России в западных СМИ особый интерес представляют
альтернативные мнения в других частях мира, среди которых одним из наиболее значимых представляется оценка СВО со стороны КНР, одной из крупнейших экономик
мира, постоянного члена Совета Безопасности ООН и страны, принимающей все более
активное участие в решении всех глобальных проблем. Не менее интересным представляется оценка СВО, репрезентируемая
в СМИ Республики Корея, одного из важных
союзников США в АТР, и в официальных
газетах КНДР, главного антагониста западного мира.
Исходя из актуальности изучения проблемы медиарепрезентации общественнополитических событий в целом и важности
описания СВО в СМИ азиатских стран, мы
ставим целью данного исследования рассмотреть средства языковой репрезентации
специальной военной операции ВС РФ на
Украине в СМИ КНР, КНДР и Республики
Корея.

Коммуникация в области политики на современном этапе носит перманентный характер, что обусловлено фактически полным
ее слиянием со средствами «доставки» информации, то есть со СМИ. Новостное сообщение, появляясь в СМИ или социальной
сети, мгновенно доносится до адресата, а
поток новостей не иссякает ни на минуту.
Также нельзя не отметить, что политическая
коммуникация вследствие слияния с медиадискурсом приобрела массовой характер.
Так, информационные потоки во многом похожи на цунами, где каждый человек, по сути, постоянно находится в «прибрежной зоне», и скрыться от воздействия или последствий информационной волны нет никакой
возможности.
В этой связи мы полагаем, что исследование репрезентации тех или иных значимых
социально-политических событий в средствах
массовой информации является важным
и неизменно актуальным, так как:
1) анализ репрезентации того или иного
события позволяет прогнозировать и контролировать общественное мнение;
2) исследование политической коммуникации через анализ СМИ позволяет выявлять
механизмы формирования общественного
мнения и корректировать этот процесс и/или
противодействовать ему;
3) указанные процессы являются значимыми с точки зрения обеспечения информационной безопасности государства.
Так, мы видим, что критические и дескриптивные исследования репрезентации
политических событий, проводимые на основе анализа медиадискурса, значимы как с
теоретической точки зрения, так как позволяют глубже понять суть механизма формирования общественного мнения, так и с практической точки зрения, так как являются
важным прогностическим и защитным механизмом в процессе перманентного информационно-психологического воздействия.
Одним из событий мирового масштаба
явилась специальная военная операция ВС

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
ИССЛЕДОВАНИЯ
Материалом данного исследования стали 90 новостных сообщений ведущих информационных агентств КНР («Синьхуа»,
«China.com», «Жэньминь жибао», «Феникс»
и др.), опубликованные в период с 24 февраля по 24 мая 2022 г., общим объемом
195 084 иероглифических знака.
Для анализа репрезентации СВО на Украине в корейских медиа мы отобрали
136

Kalinin O. I., Mavleeva D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 135–144

90 южнокорейских статей ведущих новостных ресурсов РК («Ёнхап ньюс», «Чунан
ильбо», «Тона ильбо», «Хангук ильбо», YTN)
общим объемом 45 069 знаков и 42 северокорейские статьи общим объемом 36 285.
Так как СМИ в КНДР четко транслируют позицию Трудовой партии, меньшее количество статей для Севера также является репрезентативным. Основным средством массовой информации там является Центральное
телеграфное агентство Кореи (ЦТАК), а также центральный печатный орган ежедневная
газета «Нодон синмун».
Методический инструментарий анализа
репрезентации СВО представлен корпусным
контент-анализом, который технически состоит из двух этапов:
1) количественный анализ — использование программы-конкордансера для составления списка наиболее частотных лексем и
списка коллокаций по ключевым словам;
2) качественный анализ — группировка
частотных лексем по тематическим блокам,
выявление смысловых закономерностей в
употреблении ключевых слов и коллокаций.
Контент-анализ проводился при помощи
программы построения конкорданса и анализа текста AntConc (Build 3.5.8) [Anthony
2013]. Эта программа имеет ряд возможностей для детального анализа большого объема текстовой информации и выявления
наиболее характерных для заданной выборки лексических элементов и их сочетаний.
Функция «Word List» этой программы подсчитывает все слова в корпусе и создает их
упорядоченный список. С помощью этого
инструмента можно быстро определить частоту появления слова в корпусе.
При количественном подсчете наиболее
употребительной лексики в собранных нами
корпусах мы, руководствуясь большим объемом корпуса, принимали во внимание только те лексические единицы, которые употреблялись более 28—30 раз для СМИ КНР и
РК и более 15 раз для СМИ КНДР ввиду
меньшего объема анализируемого материала для последней выборки. После количественного анализа мы разбивали выявленные
значимые лексемы по тематическим группам, анализируя количественное распределение частотности лексем в каждой из групп.
Кроме того, значимым этапом в нашем исследовании явился качественный анализ
отдельных предложений, которые отражают
позиции автора медиасообщения относительно СВО.
На наш взгляд, подобный методический
подход является действенным инструментом получения валидных выводов о состоянии политической повестки в том или ином

государстве, потому что: 1) в его основе лежит анализ корпуса текстов, что позволяет
избежать неточностей, характерных при исследовании отдельных медиатекстов; 2) тематическая группировка и качественный
анализ позволяют уточнять выводы, полученные в результате количественного анализа.
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА
ИССЛЕДОВАНИЯ
Теоретической основой исследования
является когнитивно-дискурсивный подход, в
рамках которого репрезентация общественно-политического события в СМИ рассматривается как результат концептуализации в
сознании массового адресата, а медиадискурс является отражением вербализации
этого процесса. На наш взгляд, именно концептуализация, первичная или вторичная,
лежит в основе формирования общественного мнения и потому является ключевым
инструментом информационно-психологического воздействия.
На современном этапе развития отечественной лингвистики вопросы воздействия
в СМИ, связанные с формирование общественного мнения, рассматриваются в рамках
междисциплинарного направления «Лингвистика информационно-психологической
войны» [Колмогорова, Калинин, Талдыкина
2016; Копнина 2018; Кушнерук, Чудинов
2019; Приходько 2021; Сковородников,
Копнина 2016].
Это направление исследований последовательно рассматривает различные методологические основания политического
информационного противоборства в его
языковом выражении, представляя собой
совокупность подходов и методов исследования проявлений информационного воздействия.
Многие исследователи указывают, что
основой информационно-психологического
противоборства является воздействие на
когнитивном уровне. Так, С. Л. Кушнерук пишет, что коммуникативные приемы идеологического воздействия на психику целевой
аудитории детерминируются макроструктурой дискурсивного мира информационнопсихологической войны, который формируется из тематических макрофреймов и относящихся к ним когнитивных структур (фреймов и субфреймов), объединенных наличием общего семантического ядра [Кушнерук 2020: 14–17].
Медиадискурс сейчас также активно изучается как инструмент непосредственной
реализации коммуникативных стратегий и
тактик, связанных с информационно-психо137

Калинин О. И., Мавлеева Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 135–144

логическим противоборством, реализуемым
на когнитивном уровне. Как мы указывали
ранее, «любое общественно-политическое
событие посредством освещения в СМИ,
поступает к массовому адресату в виде языковой репрезентации нового концепта или
изменения содержания имеющегося концепта, который, соединяясь с ментальными установками каждого отдельного адресата,
то есть его базовыми знаниями и набором
персонального опыта, концептуализируется,
категоризируется и интерпретируется» [Калинин 2020: 94].
Кроме того, медиадискурс часто рассматривается как важный инструмент формирования или изменения образа государства или его институтов, что является одной
из форм реализации внутренней и внешней
политики. Так, Сунь Минцин рассмотрел основные этапы формирования образа России
в Китае посредством анализа газетных заголовков [Сунь 2018]. В нашем прошлом исследовании мы также уже рассматривали
новостные медиа как определяющий инструмент в процессе создания образа одной
страны в сознании народа другой страны,
изучив, в частности, репрезентацию событий
на Украине в свете изменения образа России в Китае [Калинин 2015]. Кроме того,
в исследовании А. В. Игнатенко и Е. А. Дорофеевой была проанализирована метафоричность политического дискурса с точки зрения механизма манипуляции общественным
мнением в СМИ России, Украины, Китая и
США в контексте признания независимости
ЛНР и ДНР российским правительством,

а также начала проведения СВО [Игнатенко,
Дорофеева 2022].
Таким образом, мы полагаем, что медиапространство — это важнейший канал
формирования общественного мнения о любом государственном институте или об общественно-политическом событии, которое
осуществляется языковыми средствами на
когнитивном уровне. В этой связи анализ
языковой репрезентации события или института представляется нам простым и действенным методом срезового анализа общественного мнения и прогнозирования внутрии внешнеполитической ситуации.
РЕЗУЛЬТАТЫ И АНАЛИЗ
1. Количественный анализ китайского
медиадискурса
В результате количественного анализа
новостных текстов на китайском языке, связанных с описанием СВО ВС РФ на Украине,
мы выделили тематически значимые лексемы, исключив из анализа общеупотребительную и служебную лексику. Полученные
лексемы мы разделили на 4 тематических
группы: стороны конфликта (наименования
стран, международных организаций, имена
политиков); военная сфера (наименования
населенных пунктов на территории Украины,
военная лексика, отражающая непосредственно боевые действия); политика и экономика (лексемы, характеризующие политикоэкономический аспект проведения СВО); история (лексемы, описывающие исторический
контекст).
Таблица 1

Результаты количественного анализа китайского медиадискурса
Стороны конфликта
乌克兰–
Украина
1632
俄罗斯–
Россия
1015
北约 – НАТО
美国 – США
波兰 – Польша
基辅 – Киев

202
182

西方 – Запад

161

欧洲 – Европа
德国 – Германия
莫斯科 – Москва

119

177
174

83
81

Военная сфера

Политика и экономика

История

战争 – война

206

经济 – экономика

苏联 – СССР

俄军 – ВС РФ
冲突 – конфликт
军队 – войска

143

哥萨克 – казаки

133
116

天然气 – газ
工业 – промышленность
制裁 – санкции

42
34

85
60

乌军 – ВСУ
军事 – военный
马里乌波尔 –
Мариуполь
顿巴斯 – Донбасс

113
87

能源 – энергетика
问题 – проблема

历史 – история
克里米亚 – Крым
独立 – независимость
帝国 – Империя
沙皇 – царь
赫鲁晓夫 – Хрущев
东扩 – расширение на восток
苏俄 – советская
Россия

东部 – восток
武器 – вооружение

32
113

发展 – развитие

统治 – господство
控制 – контролировать

谈判 – переговоры

138

158

66
47

31
31
42

Kalinin O. I., Mavleeva D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 135–144
Окончание таблицы 1
Стороны конфликта
俄乌 – российскоукраинский
80
白俄罗斯 –
Белоруссия
48
俄国 – Россия
80
欧盟 – ЕС

普京– Путин
日本 – Япония
立陶宛 – Литва

50
45

ВСЕГО

4221
(1574)

Военная сфера

Политика и экономика

战斗 – бой
顿涅茨克 Донецк
部队 части
战略 – стратегия
作战 – вести
бой
打击 – удар

重要 – важный

50
44

安全 – безопасность
建立 – создать

49
48

结束 – завершить

40
38

世界 – мир
提供 – предоставить

46
46

士兵 – солдат
领土 – территория
进攻 – атака
爆发 – вспыхнуть
导弹 ракета
入侵 – вторжение
占领 – захват
军事行动 –
боевые действия

援助 – помощь

38
37

威胁 – угроза
局势 – тенденция
形成 – сформировать
政治 – политика

43
41

支持 – поддержка

38
32
35
39

49
1708

41
41

1266

На наш взгляд, даже подобный довольно
поверхностный анализ дает достаточно информации о том, какова содержательная
сторона описания СВО на Украине в текстах
китайских новостных сообщений. Если не
принимать во внимание наиболее частотные
лексемы «Россия» и «Украина», так как очевидно, что они упоминались в каждой новости многократно, то в процентном соотношении наиболее значительными стали тематические блоки «Военная сфера» (33,3 %)
и «Стороны конфликта» (30,4 %), что не является странным, так как, очевидно, новость
сообщает новую информацию, а новостные
сообщения о боевых действия не могут не
содержать информации о военном аспекте
конфликта сторон. Более интересным является значительный пласт лексики политикоэкономического характера (24,4 %), что свидетельствует о достаточно большом внимании в китайских СМИ к экономическому и
политическому контексту происходящих событий. Кроме того, значительный разброс
упоминаемых сторон конфликта (ЕС, США,
Польша, Литва) также демонстрирует, что в
китайских новостях значительное внимание
уделяется большому количеству сторон, которые оказались вовлечены в события, связанные с военной операцией. Наиболее интересным и неожиданным результатом данного этапа анализа является значимый

История

624

удельный вес лексем, которые мы соотнесли
с тематической группой «История» (12,06 %).
Это явно подчеркивает внимание к историческому контексту происходящих событий,
попытку не только описать, но и объяснить
происходящее.
Далее мы детальнее рассмотрим отдельные лексемы, постараемся выявить их
роль в формировании той или иной оценки
СВО среди китайской аудитории. Для этого
последовательно остановимся на каждой из
выделенных тематических групп.
Тематическая группа «Стороны конфликта» прежде всего обращает на себя
внимание большим разнообразием стран и
регионов: Литва, Польша, Германия, ЕС, Европа, США, Япония. Все эти страны и регионы упоминались более 30 раз, а упоминание
НАТО составило 282 раза. Эти статистические данные прежде всего свидетельствуют
о том, что в медиадискурсе КНР СВО рассматривается в широком внешнеполитическом контексте, где западные страны и военно-политические организации считаются
активно вовлеченными в конфликт.
Детальный анализ семантики лексем тематической группы «Военная сфера» позволяет понять формируемое в Китае отношение непосредственно к военной операции,
к ее методам и применяемым средствам.
Прежде всего стоит отметить, что мы не вы139

Калинин О. И., Мавлеева Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 135–144

промышленность; и взаимодействие стран
с Украиной: помощь, поддержка и т. д.
Тематический блок «История» свидетельствует о том, что китайские медиа стремятся дать очень глубокий исторический обзор взаимоотношений между двумя странами: казаки, царь, СССР, расширение на
восток (НАТО) — все эти лексемы относятся к разным периодам истории, и их высокая
частотность показывает, что в китайских
СМИ СВО рассматривается как следствие
исторических противоречий, а также результат внешнеполитических причин.

явили среди значимых лексемы, которые так
или иначе связаны с пострадавшими или
жертвами боевых действий. Например, лексема 牺牲 (пострадавший, жертва) встретилась 4 раза, 杀死 (убивать) — 3 раза, 平民
(мирный житель) — 7 раз, даже широко тиражируемый в западных СМИ топоним 布恰
(Буча), относящийся к месту, где произошли
невыясненные события, в результате которых погибло определенное количестве мирных жителей, упоминается только лишь
5 раз. Это говорит о том, что китайские СМИ
очень малое внимания уделяют «темной»
стороне конфликта, т. е. жертвам, пострадавшим; в них не тиражируются неподтвержденные обвинения в военных преступлениях, не описывается жестокость ни одной из
сторон. Если взглянуть на самые частотные
лексемы в этом тематическом блоке, то мы
увидим, что это наиболее характерные для
военного дела слова: воинская часть, атака,
удар, оружие, солдат, вести бой и проч. Отдельно стоит упомянуть, что наряду с термином 战争 (война) для описания происходящих
событий также используется более нейтральное 冲突 (конфликт), и в целом концепт
«ВОЙНА» в китайской лингвокультуре не идентичен русскому [Kalinin, Mavleev 2019], война в
сознании носителей китайской ментальности
соотносится с противостоянием, соперничеством, а не с жестокостью и смертью.
Рассмотрим далее тематическую группу
«Экономика и политика», где мы видим довольно широкий с содержательной точки зрения разброс лексем. В целом все они отражают
сложившуюся вокруг России политико-экономическую ситуацию: санкции, газ, энергетика,

2. Количественный анализ
южнокорейского и северокорейского
медиадискурса
В результате количественного анализа
новостных текстов, связанных с описанием
СВО ВС РФ на Украине, мы выделили значимые лексемы, которые для южнокорейского дискурса (таблица 2) были разделены на
3 тематические группы: стороны конфликта
(наименования стран, международных организаций, имена политиков); военная сфера
(наименования населенных пунктов на территории Украины, военная лексика, отражающая непосредственно боевые действия);
политика и экономика (лексемы, характеризующие политико-экономический аспект
проведения СВО); для северокорейского
(таблица 3) — 2 тематические группы: стороны конфликта; международная политика. Наличие всего 2 тематических групп в выборке
по Северной Корее позволяет сделать вывод
о том, что ситуация на Украине рассматривается руководством страны как исключительно
международный политический конфликт, развязанный США и их союзниками.

Таблица 2
Результаты количественного анализа южнокорейского медиадискурса (от 28 и выше)
Стороны конфликта
806
우크라이나/
우크라
Украина
764
러시아 –
Россия
106
푸틴– Путин

Военная сфера
전쟁– война

미국/ 미 – США

197

유엔 – ООН

젤렌스키 – Зеленский
서방 (+서방국) –
Запад

64
60

122

Политика и экономика
경제 – экономика,
экономический

러시아군 /러군– ВС
РФ
공격 – атака

305

제재 – санкции

111

병력 – войска, личный состав
우크라이나군/
우크라군
– ВСУ
침공 –вторжение

세계 – мир, мировой
방문 – визит

금융 – финансовый

국제 – международный
시위– демонстрация

마리우폴 – Мариуполь

160
139

140

103

Kalinin O. I., Mavleeva D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 135–144
Окончание табл. 2
Стороны конфликта
51 (16)
유럽 (유럽연합) –
Европа
51
영국– Англия

Военная сфера
돈바스 – Донбасс

동부 – восток

친러 – пророссийский

무기 – оружие

전투 – бой
점령 – оккупация
아조우스탈
/아조브스탈 – Азовсталь
군사 – военный
민간인 – гражданский
포위 – окружение,
охват
병사 – солдат
국방부 – МО
대피 – эвакуация
군인 – военнослужащий
장악 – захват
휴전 – перемирие
포격 – арт. обстрел
남부 – юг
크림반도 – Крымский
полуостров

33
40
40

ВСЕГО: 4474

2163
(48,3%)

Политика и экономика
지원 – поддержка

인도주의 – гуманизм
협상 – переговоры

가입 – вступление
평화 – мир, мирный

31
29

50
91
31
33
48
64
31
43
35
32
54
37
1786 (40%)

525 (11,7%)

Таблица 3
Результаты количественного анализа северокорейского медиадискурса (от 15 и выше)
Стороны конфликта
우크라이나 –
Украина
로씨야 –
Россия
미국 – США
서방 (+서방나라) – Запад
유럽 (+유럽나라,
유럽동맹성원국) – Европа
나토 (+나토성원국) – НАТО
영국– Англия
일본 – Япония

ВСЕГО: 1099

70
155
194
96
36
31
26
25

Международная политика
경제 – экономика, экономический

제재 (+제재광증/제재명단/
제재조치/제재전/제재책동) – санкции
세계 – мир, мировой
납입 – поставки (оружия)
평화 – мир, мирный

우크라이나사태 – ситуация вокруг Украины
계기– повод
나토가입– вступление в НАТО
대로씨야/반로씨야 – антироссийский
나라 – страна
대응 – противодействие, ответное
действие
동맹 – союзник
비난 – критика
안전 – безопасность
안정 – стабильность
압박 – давление
위협 – угроза
패권 – превосходство, империалистический

633 (57,5%)

61
17
22

15
15
28
35
22
17
19
15
24
18
16
15
466 (42,5%)

141

Калинин О. И., Мавлеева Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 135–144

3. Качественный анализ репрезентации
СВО в китайском медиадискурсе
Далее в рамках анализа коллокаций
проведем краткий анализ лексики, которая
связана с наиболее характерными обозначениями СВО в китайских СМИ, а именно
战争 (война) и 冲突 (конфликт). Функция
«Collocates» в программе AntConc позволяет
выявить наиболее частотные лексемы, которые стоят справа и слева от искомой на определенном расстоянии. Анализ коллокаций
с лексемой 战争 не демонстрирует какихлибо лексем, репрезентирующих негативное или, напротив, позитивное отношение.
Это все слова, которые частотно сочетаются с 战争 — 开始 (начать), 结束 (закончить),
进行 (вести), 持续 (длиться). Единственной
лексемой, контекст которой может быть
связан с определенной оценочностью —
это 罪行 (преступление), всего 7 словооупотреблений.
Рассмотрим некоторые примеры употребления этих лексем в более широком контексте:
BBC
5月18日报道称，迄今为止，乌克兰
已经确定了俄罗斯可能犯下的10000多起“战争罪
行” — По сообщению BBC от 18 мая до настоящего момента Украина уже подтвердила возможные 10 000 случаев военных
преступлений России. В этом предложении
понятие «военное преступление» соотносится с действиями России, однако со ссылкой
на другой источник информации (BBC) и
в «потенциально возможном» контексте.
卫报乌克兰已将为俄罗斯军队犯下的“暴行”
作为伸张正义的优先事项。即使在布满地雷的地
区，乌克兰检察官也在冒着生命危险收集战争罪
行的证据 — По сообщению «Гардиан», Украина сделала своим приоритетом поиск
справедливости в вопросе совершенных
российской армии «зверств», и несмотря
на заминированность района Бучи, следователи, рискуя жизнью, ищут доказательства военных преступлений. В этом предложении опять мы встречаем отсылку на
сторонний источник с Запада («Guardian»),
кроме того, лексема с негативной коннотацией 暴行 (зверства) взята в кавычки.
Анализ коллокаций с лексемой 冲突
(конфликт) не выявил значимых оценочных
сочетаний. Стоит выделить только наличие
в поле сочетаемости таких единиц, как 因为
(так как), 结果 (результат), 来龙去脉 (причинно-следственные связи), что свидетельствует о нарративе, связанном с поиском причин
и последствий конфликта.

В результате анализа удалось выявить,
что для Республики Корея (далее РК) наиболее значимыми оказались группы «стороны конфликта» — 48,3 %, а также «военная
сфера» — 40 %. Доля тематического блока
«политика и экономика» (11,7 %) сравнительно низкая. РК официально поддерживает Украину, выделила гуманитарную помощь
на ее восстановление, присоединилась
к ряду санкций, но также добилась исключения из правила прямого иностранного продукта (FDPR), отказываясь ввязываться
в далекий от страны конфликт. Накануне
визита президента РК Юн Сок Ёля в Мадрид
на саммит НАТО в РК был проведен опрос
общественного мнения, результаты которого
показывают, что «более 70 процентов граждан Республики Корея (РК) считают, что Сеул не должен вмешиваться в конфликт на
Украине и помогать Киеву оружием и боеприпасами, ограничившись поставками гуманитарной помощи».
Наибольшую частотность в тематической группе «стороны конфликта» имеют
лексемы 우크라이나/우크라 — Украина (806)
и 러시아 — Россия (764). Европейская территория представлена лексемами 유엔 ООН
(35), 서방/ 서방국 — Запад (60), 유럽 (유럽
연합) — Европа/Евросоюз (51) и 영국 — Англия (51). При этом лексема 나토 — НАТО
упоминается всего 21 раз и не является частотной. Таким образом, можно заметить, что
для РК НАТО не является важной стороной
конфликта.
Что касается КНДР, то на основе частотности лексем тематического блока «стороны
конфликта» можно сделать вывод о том, что
в СМИ КНДР главными участниками конфликта являются не 우크라이나 — Украина
(70) и 로씨야 — Россия (155), а 로씨야 Россия (155) и 미국США (194). При этом в свойственной северокорейскому агитпропу манере США также именуются как 미국이라는것은
(досл. «То, что называется США») и 미국실
패권 (досл. «гибельный режим США»).
О том, что главным виновником конфликта
на Украине в КНДР считают США, свидетельствуют и заголовки северокорейских
статей, например: 도발자는 과연 누구인가?
«Кто провокатор?» или 정세격화의 주범은
누구인가? — «Кто виновник эскалации?».
Стоит отметить, что Северная Корея вслед за
Сирией признала независимость ДНР и ЛНР.
В отличие от медиадискурса РК, частотность
лексемы НАТО в северокорейских новостях
составила 31, что позволяет говорить о том,
что организация также рассматривается руководством страны как участник конфликта.
142

Kalinin O. I., Mavleeva D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 135–144

материально-технического обеспечения, а
также проблемами с командованием.
Как можно увидеть из контекста, лексемы 침공 «вторжение» и 점령 «оккупация»,
«захват» почти повсеместно используются в
отношении действий России и в окружении
лексемы 러시아 «Россия» или 러군 «российская армия». Термин «война» используется
в более нейтральном контексте, для обозначения боевых действий в целом, зачастую
без обозначения сторон конфликта. Лексема
분쟁 «конфликт» практически не встречается.
В северокорейском медиадискурсе, в свою
очередь, используется нейтральная лексема
우크라이나사태 «ситуация на Украине».
Тематический блок «Международная политика» в медиадискурсе КНДР представлен
лексемами 계기 «повод», 위협 «угроза», 압박
«давление», 패권 «превосходство, империалистический» и др., что свидетельствует
о намерении сформировать оценочный компонент характеристик ситуации на Украине.
Репрезентация СВО происходит в контексте
серьезной критики действий США и западных стран.

4. Качественный анализ репрезентации
СВО в южнокорейском и
северокорейском медиадискурсе
Подробное рассмотрение семантики используемых в СМИ лексем тематической
группы «Военная сфера» в южнокорейском
дискурсе позволяет понять формируемое в
СМИ РК отношение к СВО и действиям сторон конфликта. Для обозначения ситуации
используются лексемы 침공 «вторжение»
(160) и 전쟁 «война» (122), но частотность
первой выше. Таким образом, предпочтение
отдается стилистически окрашенному термину с негативной коннотацией, что формирует агрессивный образ России. Для обозначения действий России используется и
лексема 점령 «оккупация», «захват» (40).
Рассмотрим контекст:
미국은 23일(현지시간) 러시아군이 우크라
이나 전면 침공 준비를 마쳤으며 침공이
임박했다고 경고하고 나섰다. — 23 числа США
предупредили о том, что российские войска завершили подготовку к полномасштабному вторжению в Украину, а также о
том, что вторжение неизбежно.
미국 국무ㆍ국방장관이 러시아의 우크라이
나 침공 후 처음으로 현지를 방문한다. — Государственный секретарь и министр обороны США впервые после вторжения России
прибыли с визитом в Украину.
우크라이나 공군은 전쟁 과정에서 최소
15대의 전투기를 잃었고, 지난달 18일에는 서부
리비우에 위치한 군용기 정비창도 공격받았
다. — С начала войны ВВС Украины потеряли не менее 15 истребителей, а 18 числа
прошлого месяца был нанесен удар по
авиационно-ремонтному заводу Львова.
전쟁
발발
직후
미국은
러시아산
석탄ㆍ석유ㆍ천연가스 수입을 전면 금지했지만,
우라늄은 금수 대상에서 제외됐다. — Сразу
после начала войны Соединенные Штаты
полностью запретили импорт российского
угля, нефти и природного газа, но уран был
исключен из-под эмбарго.
에네르호다르시는
우크라이나
최대
원자력발전소인 자포리자 원전이 근접한
지역으로, 러군의 원전 점령 시도와 함께
집중포화를 받은 접전 지역이다. — Российская
армия нанесла сосредоточенный удар по
городу Энергодар, который находится недалеко от Запорожской атомной электростанции, в попытке овладеть им.
그러나 러시아군은 키이우 점령 작전을
전개한 직후 부실한 전략과 심각한 병참
부족으로 고전했다. — Сразу же после начала
операции по захвату Киева российская армия столкнулась с серьезной нехваткой

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, проведенный нами качественно-количественный контент-анализ средств
лексической репрезентации СВО в китайском и корейском медиадискурсах свидетельствует о валидности предложенного
подхода для анализа процесса формирования общественного мнения.
Среди практических выводов мы можем
отметить, что в медиадискурсе КНР скорее
отсутствует стремление сформировать оценочный компонент концептуального знания о
ситуации на Украине. При этом мы видим,
что значительное внимание уделяется историческому контексту взаимоотношений России и Украины и внешнему социальноэкономическому фону. Все это дает нам основания полагать, что репрезентация СВО
на Украине в китайских медиа носит позитивно-нейтральный характер, в Китае создается образ внешнего далекого конфликта,
который имеет глубокие исторические корни,
весьма серьезные экономико-политические
последствия, но в целом Китая не касается,
поэтому КНР не стремится выбрать какуюлибо из сторон конфликта, постулируя данный факт как через свою дипломатию, так и
через СМИ посредством соответствующей
репрезентации происходящих событий.
Анализ публикаций в РК демонстрирует
намерение южнокорейских СМИ создать негативный образ действий РФ, что характеризуется поддержкой позиции союзников в ли143

Калинин О. И., Мавлеева Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 135–144

це США. Сам военный конфликт описывается как «вторжение» и «оккупация» со стороны России, а действия ВС РФ преподносятся
в отрицательном ключе.
Репрезентация СВО в СМИ КНДР носит
положительный характер, действия России
рассматриваются как необходимые в данной
исторической ситуации. При этом еще более
значительное внимание уделяется тому, что
причиной конфликта служат действия США и
их союзников.

11. Anthony, L. A critical look at software tools in corpus linguistics / L. Anthony. — Text : unmediated // Linguist. Res. —
2013. — Vol. 30. — Iss. 2. — P. 141–161.
12. Kalinin, O. WAR in cognition and language: comparative
analysis of Russian and Chinese cultures / O. Kalinin,
R. Mavleev. 2020. (In print).
REFERENCES
1. Ignatenko, A. V., & Dorofeeva, E. A. (2022). Politicheskie
metafory v kontekste stereotipizacii i kognitivnyh iskazhenij
[Political metaphors in the context of stereotyping and cognitive
distortions]. Political Linguistics, 3, 27–38. (In Russ.)
2. Kalinin, O. I. (2015). Politicheskij imidzh Rossii v SMI
KNR: k voprosu o tonal'nosti teksta v svyazi s sobytiyami na Ukraine [The political image of Russia in the PRC media: on the
question of the tone of the text in connection with the events in
Ukraine]. Political Linguistics, 1, 98–103. (In Russ.)
3. Kalinin, O. I. (2020). Sravnitel'naya harakteristika yazykovoj reprezentacii koncepta TORGOVAYA VOJNA v SMI KNR i
SSHA [Comparative characteristics of the language representation
of the concept TRADE WAR in the media of China and the USA].
Filologiya: nauchnye issledovaniya, 11, 93–107. (In Russ.)
4. Kolmogorova, A. V., Kalinin, A. A., & Taldykina, Yu. A.
(2016). Yazykovye markery manipulyacii v polyarizovannom
politicheskom diskurse: opyt parametrizacii [Language Markers
of Manipulation in Polarized Political Discourse: Parametrization
Experience]. Political Linguistics, 4, 194–199. (In Russ.)
5. Kopnina, G. A. (2018). «Lingvistika informacionno-psihologicheskoj vojny» v Sibirskom federal'nom universitete: prezentaciya nauchnogo proekta [“Linguistics of information-psychological warfare” at the Siberian Federal University: presentation of
a scientific project]. In Informacionnye vojny kak bor'ba geopoliticheskih protivnikov, civilizacij i razlichnyh etosov: sbornik
trudov Vserossijskoj nauchnoj konferencii (pp. 338–348). Novosibirsk. (In Russ.)
6. Kushneruk, S. L. (2020). Diskursivnyj mir informacionnopsihologicheskoj vojny: reprezentacionnaya struktura po dannym
korpusa [The Discursive World of Information-Psychological
Warfare: Representational Structure Based on Corpus Data].
Political Linguistics, 5, 12–21. (In Russ.)
7. Kushneruk, S. L., & Chudinov, A. P. (2019). Razvitie
lingvistiki informacionno-psihologicheskoj vojny: metodologicheskaya neodnorodnost' i pervye rezul'taty [Development of
Linguistics of Information-Psychological Warfare: Methodological Heterogeneity and First Results]. Ekologiya yazyka i kommunikativnaya praktika, 4, 105–118. (In Russ.)
8. Prikhodko, M. V. (2021). O kommunikativnyh strategiyah
informacionnyh vojn sovremennosti [On communicative strategies of modern information wars]. Political Linguistics, 3, 117–
125. (In Russ.)
9. Skovorodnikov, A. P., & Kopnina, G. A. (2016). Lingvistika
informacionno-psihologicheskoj vojny: k obosnovaniyu i opredeleniyu ponyatiya [Linguistics of information-psychological
warfare: to the justification and definition of the concept]. Political Linguistics, 1, 42–50. (In Russ.)
10. Sun, M. (2018). Imidzh Rossii v sovremennom kitajskom
mediadiskurse i ego yazykovaya reprezentaciya (na osnove
zagolovkov «ZHen'min' zhibao» i «Guanmin zhibao» za 20002017 gg.) [The image of Russia in modern Chinese media discourse and its linguistic representation (based on the headings
“People's Daily” and “Guangming Daily” for 2000–2017)].
Sociologiya, 4, 155–166. (In Russ.)
11. Anthony, L. (2013). A critical look at software tools in corpus linguistics. Linguist. Res, 30(2), 141–161.
12. Kalinin, O., & Mavleev, R. (2020). WAR in congnition and
language: comparative analysis of Russian and Chinese cultures.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Игнатенко, А. В. Политические метафоры в контексте
стереотипизации и когнитивных искажений / А. В. Игнатенко, Е. А. Дорофеева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 3 (93). — С. 27–38.
2. Калинин, О. И. Политический имидж России в СМИ
КНР: к вопросу о тональности текста в связи с событиями на
Украине / О. И. Калинин. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2015. — № 1 (51). — С. 98–103.
3. Калинин, О. И. Сравнительная характеристика языковой
репрезентации концепта ТОРГОВАЯ ВОЙНА в СМИ КНР и
США / О. И. Калинин. — Текст : непосредственный // Филология: научные исследования. — 2020. — № 11. — С. 93–107.
4. Колмогорова, А. В. Языковые маркеры манипуляции в
поляризованном политическом дискурсе: опыт параметризации /
А. В. Колмогорова, А. А. Калинин, Ю. А. Талдыкина. — Текст :
непосредственный // Политическая лингвистика. — 2016. — № 4
(58). — С. 194–199.
5. Копнина, Г. А. «Лингвистика информационно-психологической войны» в Сибирском федеральном университете:
презентация научного проекта / Г. А. Копнина. — Текст :
непосредственный // Информационные войны как борьба
геополитических противников, цивилизаций и различных
этосов : сборник трудов Всерос. науч. конф. — Новосибирск,
2018. — С. 338–348.
6. Кушнерук, С. Л. Дискурсивный мир информационнопсихологической войны: репрезентационная структура по данным
корпуса / С. Л. Кушнерук. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2020. — № 5 (83). — С. 12–21.
7. Кушнерук, С. Л. Развитие лингвистики информационнопсихологической войны: методологическая неоднородность и
первые результаты / С. Л. Кушнерук, А. П. Чудинов. —
Текст : непосредственный // Экология языка и коммуникативная практика. — 2019. — № 4-1. — С. 105–118.
8. Приходько, М. В. О коммуникативных стратегиях информационных войн современности / М. В. Приходько. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2021. — № 3 (87). — С. 117–125.
9. Сковородников, А. П. Лингвистика информационнопсихологической войны: к обоснованию и определению понятия / А. П. Сковородников, Г. А. Копнина. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2016. — № 1
(55). — С. 42–50.
10. Сунь, М. Имидж России в современном китайском медиадискурсе и его языковая репрезентация (на основе заголовков
«Жэньминь жибао» и «Гуанмин жибао» за 2000–2017 гг.) /
Сунь М. — Текст : непосредственный // Социология. —
2018. — № 4. — С. 155–166.

144

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.111'42:811.111'38
ББК Ш143.21-51+Ш143.21-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_14

ГСНТИ 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Дмитрий Валентинович Козловский
Саратовский государственный технический университет, Саратов, Россия, kozlovskydv@yandex.ru, https://orcid.org/
0000-0002-1413-8882

Мультимодальные средства интенсификации эвиденциального
воздействия в политическом медиадискурсе
АННОТАЦИЯ. В статье рассматривается специфика функционирования категории «эвиденциальность»
в политическом массмедийном дискурсе. Активное развитие цифровых технологий приводит к необходимости исследования мультимодальной природы формируемого дискурсивного пространства, а также дает основания переосмысления различных языковых категорий, в частности, эвиденциальности. Материалом исследования являются
1000 эвиденциальных дискурсивных контекстов, полученных методом сплошной выборки из электронной версии
британского журнала «The Economist» за 2021–2022 год, а также данные словарных дефиниций из словаря
«Longman Dictionary of Contemporary English». Методом исследования послужил лингвосинергетический анализ модусной категории «эвиденциальность», репрезентирующий универсальный способ исследования функционирования
данной категории в дискурсе. В ходе проведения исследования было установлено, что в качестве мультимодальных
средств, используемых автором дискурса для усиления эвиденциального воздействия на адресата/читателя, могут
выступать невербальные ресурсы (74 % случаев), включающие в себя гиперссылки (50 % случаев) и визуальные средства воздействия (24 % случаев) на читателя. Обращение к указанным средствам дает автору возможность достичь комплексного прагматического результата убеждения адресата в достоверности/недостоверности передаваемых сведений, вызвать необходимую эмоциональную реакцию читателя, сформировать у него определенное
представление о полученной информации и ее источнике, а также способствует реализации интенциональной доминанты политического медиадискурса. Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что в рамках
политического медиадискурса мультимодальные эвиденциальные средства выступают в качестве дополнительных
ресурсов убеждения за счет многоплановости выражения, предполагающей возможность их комбинирования
с различными лингвистическими эвиденциальными показателями в зависимости от коммуникативной цели автора.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, политический дискурс, английские СМИ, английский язык, эвиденциальность, модусные категории, языковые категории, лингвосинергетический анализ, эвиденциальный дискурсивный контекст, авторы статей, читатели, мультимодальность.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Козловский Дмитрий Валентинович, кандидат филологических наук, доцент,
доцент кафедры «Переводоведение и межкультурная коммуникация», Саратовский государственный технический
университет имени Гагарина Ю. А.; 410054, Россия, г. Саратов, ул. Политехническая, 77; e-mail: kozlovskydv@
yandex.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Козловский, Д. В. Мультимодальные средства интенсификации эвиденциального воздействия в политическом медиадискурсе / Д. В. Козловский. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 145-155. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_14.
Dmitriy V. Kozlovskiy
Yuri Gagarin State Technical University of Saratov, Saratov, Russia, kozlovskydv@yandex.ru, https://orcid.org/0000-00021413-8882

Multimodal Means of Intensifying the Evidential Impact of Political
Media Discourse
ABSTRACT. The article deals with the functioning specificity of the category of “evidentiality” in the political mass
media discourse. The active development of digital technologies leads to the need to study the multimodal nature of the
emerging discursive space, and also gives grounds for rethinking modal categories such as evidentiality. The material of the
study totals 1000 evidential discursive contexts obtained by the continuous sampling method from the electronic version of
the British magazine “The Economist” published 2021-2022, as well as dictionary definitions from the Longman Dictionary
of Contemporary English. Linguo-synergetic analysis of the modus category of “evidentiality” served as the main research
method. This method can be regarded as a universal technique of investigating the functioning of this category in discourse.
In the course of the study, it was found that non-verbal resources (68% of cases) can act as multimodal means used by the
author of the discourse to enhance the impact on the addressee / reader. The multimodal resources include hyperlinks (50 %
of cases) and visual means (24% of cases) of influencing the reader. The use of these means gives the author the opportunity
to achieve a complex pragmatic result of persuading the addressee in the relevance / irrelevance of the transmitted information, to evoke the necessary emotional response of the reader, and to form a certain idea of the information received and
its source. In addition, the multimodal resources facilitate the realization of the intentional dominant of political media discourse. The research carried out by the author allows him to conclude that multimodal evidential means are used as a sup© Козловский Д. В., 2022
145

Козловский Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 145–155
plementary resource of persuasion in political media discourse due to the diversity of their expression. The multimodal evidential means can combine with various linguistic evidential sources, depending on the communication purpose of the author.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, political discourse, English media, English language, evidentiality, modus categories, language categories,
linguo-synergetic analysis, evidential discourse context, authors of articles, readers, multimodality.
AUTHOR’S INFORMATION: Kozlovskiy Dmitriy Valentinovich, Candidate of Philology, Associate Professor of Department of Translation Studies and Intercultural Communication, Yuri Gagarin State Technical University of Saratov, Saratov, Russia.
FOR CITATION: Kozlovskiy D. V. (2022). Multimodal Means of Intensifying the Evidential Impact of Political Media
Discourse. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 145-155. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_14.

1. ВВЕДЕНИЕ

кации не лимитирован вербальной формой —
значительная доля транслируемых электронными СМИ сведений приходится на невербальные компоненты [Hugot 2007; Дутова
2014]. Тем самым одной из наиболее значимых идей современной лингвистики является утверждение о мультимодальной природе
дискурса [Кибрик, Молчанова 2014; Кибрик,
Николаева, Федорова 2015]. В подобном ракурсе рассмотрения дискурсивное пространство объединяет вербальные и невербальные средства оказания воздействия на конечного адресата / читателя, а мультимодальность становится одним из ключевых
параметров анализа синергии различных
каналов передачи информации в процессе
коммуникации.
Актуальность настоящего исследования
обусловлена необходимостью уточнения
специфики функционирования модусной категории «эвиденциальность» в политическом медиадискурсе, характеризующемся
мультимодальной семантикой. Новизна работы состоит в том, что эвиденциальное
воздействие может осуществляться не только посредством базовой и добавочной эвиденциальной семантики, но и с помощью
мультимодальных средств. Цель исследования — системное описание особенностей
репрезентации мультимодальных ресурсов,
усиливающих эвиденциальное воздействие
автора на адресата / читателя и способствующих реализации интенциональной доминанты политического массмедийного дискурса. Немаловажно, что ранее нами уже
были детально рассмотрены особенности
актуализации эвиденциальности в массмедийном дискурсивном пространстве [Козловский 2022]. Тем не менее данные исследования не учитывали мультимодальные эвиденциальные показатели.

Активное развитие информационных
технологий ознаменовало начало глобальной цифровизации. Данный процесс связан с
переводом печатных текстов в электронный
формат, при этом взаимодействие между автором текста и его конечным адресатом происходит с помощью интернет-страниц, представляющих собой цифровые средства передачи различного рода сведений. Конструируемая в ходе данного процесса цифровая среда
характеризуется такими признаками, как динамичность, глобальность, виртуальность,
многокомпонентность, интерактивность, субъектная направленность, а также ситуационная
обусловленность [Сидорова 2014: 10].
В контексте цифровизации дискурс выступает как элемент коммуникативной, информационной и виртуальной системы медиапространства и актуализирует современную форму представления и обработки данных [Иванова 2017: 34]. Следствием цифровизации пространства дискурса становится
появление новых дискурсивных регуляторов
упорядочивания содержания транслируемой
информации, репрезентирующих картину
мира автора, его восприятие и оценку сведений, а также особенности оказываемого
воздействия на адресата дискурса [Спиридонова 2019]. В этой связи принципиальное
значение приобретает изучение характера
передаваемых сообщений, а также источника получения информации о событии. Данные показатели являются ключевыми при
идентификации эвиденциальной семантики
и обусловливают необходимость рассмотрения функционирования модусной категории «эвиденциальность» в дискурсивном
медиапространстве.
В контексте цифровизации осуществляется переход от линейного текста к гипертексту, обладающему рядом структурных и
функциональных особенностей [Никонова
2022: 107]. В частности, традиционное выделение исключительно вербального кода
передачи сведений как предмета лингвистического анализа дискурса становится ограничением. Очевидно, что процесс коммуни-

2. МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
ИССЛЕДОВАНИЯ
В качестве материала исследования послужили электронные версии статей ведущего британского издания The Economist за
2021–2022 год. Исследование проводилось
146

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155

sion, foresee, project), умственного восприятия (call back, mind, recollect), а также чувственного восприятия (apprehend, observe,
see) [Козловский 2022].
В силу того, что указание на источник
передаваемой информации, а также выражение отношение автора/субъекта коммуникации к передаваемому сообщению относится к числу значимых составляющих дискурса, релевантность изучения функционирования эвиденциальности в дискурсивном пространстве не вызывает сомнений. Кроме того, в связи с тем, что основная функция модусных категорий состоит в репрезентации
субъективного отношения автора к сведениям в ходе отражения действительности,
эвиденциальность следует рассматривать
как оценочную дискурсивную константу, репрезентируемую с помощью определенных
языковых показателей.
«Лингвосинергетический анализ» эвиденциальности представляет собой универсальный способ исследования актуализации
данной категории в дискурсивном пространстве. Данный метод предполагает изучение
особенностей взаимопроникновения и взаимодополнения полимодальных смыслов,
являющихся итогом синергии эвиденциальных операторов различных групп с маркерами других модусных категорий. В подобном
ракурсе рассмотрения категория «эвиденциальность» (Ev) предстает как центральный
элемент синергетической эвиденциальной
модели и включает в себя значения модусных категорий «авторизация» (A), «восприятие» (Ap), «персональность» (Ps), «темпоральность» (T), формирующих базовую эвиденциальную семантику (Evs=Ev+A+Ap+Ps+T).
Кроме того, эвиденциальность (Evs) может
дополняться семантикой категорий «отрицание» (D), «модальность» (M), «оценочность»
(Evl), «персуазивность» (P), «экспрессивность» (Ex), «эмотивность» (Emt) и «аппроксимация» (Aprx). Различные комбинации модусных значений Evs и D, M, Evl, P, Ex, Emt,
Aprx составляют добавочную эвиденциальную семантику.
Выявление особенностей реализации
базовой и добавочной эвиденциальной семантики становится возможным в ходе проведения лингвосинергетического анализа
эвиденциальных дискурсивных контекстов,
объединяющих в себе ситуационный и речевой компоненты, первый из которых содержит описание ситуации и окружающий ее
контекст, а второй репрезентирует одно или
несколько эвиденциальных высказываний.
При этом любое эвиденциальное высказывание содержит профазу (предварительную
фазу), в ходе которой автор / субъект ком-

в два этапа. На первом этапе методом
сплошной выборки было отобрано 200 статей политической направленности, в рамках
которых было выделено 1000 эвиденциальных дискурсивных контекстов, характеризующихся базовой и добавочной эвиденциальной семантикой и составивших эмпирическую базу исследования. Затем нами были
выделены дискурсивные контексты, содержащие гиперссылку, добавочный визуальный модус либо сочетание указанных мультимодальных ресурсов. Значимость определения коммуникативно-прагматической направленности данных мультимодальных ресурсов обусловила проведение второго этапа исследования. Обращение к лингвосинергетическому анализу эвиденциальных дискурсивных контекстов позволило выявить
базовую и добавочную эвиденциальную семантику, установить интеграцию эвиденциальности с гиперссылкой, а также с визуальным модусом в ходе реализации интенциональной доминанты политического медиадискурса.
3. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ
ИССЛЕДОВАНИЯ
Достижение целей исследования требует представления краткой характеристики
лежащих в его основе понятий «эвиденциальность», «лингвосинергетический анализ»,
«базовая эвиденциальная семантика», «добавочная
эвиденциальная
семантика»,
«эвиденциальный дискурсивный контекст»,
«эвиденциальное воздействие», «интенциональная доминанта», «гиперссылка» и «визуальный модус».
В рамках настоящего исследования под
«эвиденциальностью» понимается модусная
категория, служащая для указания на источник получения сведений и выражающая отношение субъекта коммуникации к передаваемой информации, что обеспечивает возможность смыслообразования с целью оказания необходимого воздействия на адресата / читателя. Эвиденциальность может выражаться с помощью лингвистических средств,
включающих глаголы, модальные слова, наречия, прилагательные, существительные и
ряд устойчивых словосочетаний. Данные
показатели формируют 10 групп операторов
модусной категории «эвиденциальность»:
явного указания (declare, say, tell), неявного
указания (imply, mention, whisper), усиления
значимости высказывания (accent, claim,
stress), выражения мнения (assume, believe,
maintain), мыслительной деятельности (contemplate, imagine, think), уверенности в знании (confidently, surely, understand), сомнения
(admit, pause, temporize), предчувствия (envi147

Козловский Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 145–155

муникации обозначает источник сведений
и квалифицирует информацию с помощью
того или иного эвиденциального оператора,
а также эпифазу (фазу реализации), трансформирующую или результирующую значение, присущее профазе. С позиции лингвосинергетики, точки указания на источник информации, а также точки актуализации оператора составляют узловые точки развертывания, в то время как к промежуточной области развертывания относится все остальное пространство эвиденциального дискурсивного контекста.
Алгоритм лингвосинергетического анализа контекста включает в себя 5 ступеней:
определение границ и структурно-тематической организации эвиденциального дискурсивного контекста; изучение субъектнообъектной организации эвиденциального
дискурсивного контекста; идентификация
эвиденциальных операторов и описание базовой эвиденциальной семантики, присущей
эвиденциальному дискурсивному контексту;
рассмотрение взаимодополнения и взаимопроникновения модусных смыслов, обозначение добавочной / мультимодальной эвиденциальной семантики дискурсивного контекста; определение особенностей эвиденциального воздействия автора дискурсивного контекста на адресата / читателя.
Под «эвиденциальным воздействием»
мы понимаем языковой прием, реализуемый
в контексте функционирования синергетической эвиденциальной модели и ориентированный на достижение коммуникативных
целей автора дискурса. Эвиденциальное
воздействие предполагает осуществление
контроля над сознанием конечного адресата /
читателя при помощи субъективной репрезентации источника информации, а также
квалификации транслируемых сведений.
При этом мастерство автора заключается
в грамотном внедрении в сознание конечного адресата / читателя заранее сформированных намерений, желаний, оценок, отношений, установок или убеждений. Немаловажно, что эвиденциальное воздействие
может обладать эксплицитным либо имплицитным характером. Эксплицитное воздействие на адресата реализуется в узловых
точках, в то время как имплицитное воздействие актуализируется в промежуточной области развертывания эвиденциального дискурсивного контекста. Кроме того, особенности эвиденциального воздействия автора на
адресата / читателя целесообразно изучать
в рамках обращения к различным дискурсам. В частности, в настоящей работе исследуется политический массмедийный дискурс.

В качестве основополагающего параметра, позволяющего разграничивать дискурсы, выступает «интенциональная доминанта». Т. В. Шмелева выделяет 5 основных
интенций, характерных для медиасферы:
«информировать, разъяснять с опорой на
анализ и оценки, убеждать, рационально и
эмоционально воздействуя, развлекать,
привлекать и побуждать» [Шмелева 2012:
43]. Они определяют специфику интерпретации репрезентируемой автором информации, указание на ее источник и являются инструментом формирования конечного восприятия сведений читателем. Интенции играют ведущую роль в ходе развертывания
эвиденциального дискурсивного контекста.
При этом несмотря на несомненную «диффузность» и «гибридизацию» в любом дискурсе представляется возможным выделить
«интенциональную доминанту», определяющую характер повествования, его направленность и обусловленную коммуникативными
намерениями автора дискурса. В рамках политического дискурса интенциональная доминанта репрезентирует стремление автора
убедить читателя посредством рационального и эмоционального воздействия [Шибаева 2010]. Данное положение находит отражение в работе Л. Р. Дускаевой, выделяющей персуазивные дискурсы, «способствующие выработке какой-либо формы поведения у аудитории» [Дускаева 2013: 53].
Таким образом, интенциональная доминанта дискурса влияет на выбор автором
эвиденциальных операторов, формируемую
полимодальную семантику и определяет
специфику эвиденциального воздействия на
конечного адресата / читателя. Для политического дискурса массмедиа характерна суггестивная стратегия, осуществляемая в случае, когда квалификация и авторская оценка
преподносятся в готовой форме для того,
чтобы навязать мнение, подчинить адресата
своей воле, ввести его в заблуждение,
сформировать иллюзию свободного принятия решения либо переложить ответственность за происходящее на потенциального
читателя. При этом эвиденциальное воздействие автора на адресата может усиливаться с помощью мультимодальных средств,
к числу которых относится гиперссылка,
а также визуальный модус.
«Гиперссылка» представляет собой выделенную часть электронного дискурса,
предлагающую дополнительную информацию по теме и представленную фрагментом
высказывания, а также скрытым от пользователя адресом, указывающим место перехода в другом или том же документе [Фримен 2012]. Расположение гиперссылок в
148

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155

4.1. Интенсификация эвиденциального
воздействия с помощью гиперссылок
Как уже упоминалось ранее, в 50 % случаев эвиденциальное воздействие усиливается посредством гиперссылок. Обращение
к данным мультимодальным ресурсам отражает стремление автора к фактическому
представлению информации в отрыве от
личностных и психологических характеристик читателя. Транслируемые таким образом сведения могут изменять восприятие
реального мира, а также ценностные установки адресата. Гиперссылки также могут
использоваться автором для обозначения
факта того, что передаваемые сведения находятся вне интересов и потребностей читателя. Употребление гиперссылок также может создать иллюзию самостоятельно принятого конечным адресатом решения, что
позволит автору дистанцироваться от сообщаемой информации и тем самым снять с
себя ответственность за достоверность актуализируемых данных. Кроме того, использование гиперссылок может способствовать
объективации оценки передаваемого сообщения автором, детализации заявленной
информации, а также углублению знаний
адресата по освещаемой проблематике.
Специфика усиления эвиденциального воздействия с помощью гиперссылок может
быть проиллюстрирована следующими примерами:
Some Conservatives have argued that this
week’s fine is no more serious than a speeding
ticket. In fact, it proves that the police have in
effect concluded that Mr Johnson either lied to
Parliament or was wildly ignorant of his government’s policy on the biggest and most urgent issue of the day. He has, in other words,
been a knave or a fool — and few would call
the biographer of Churchill and Shakespeare a
fool [The Economist] / Некоторые консерваторы утверждают, что штраф на этой
неделе не более серьезен, чем талон за
превышение скорости. На самом деле это
доказывает, что полиция фактически
пришла к выводу, что мистер Джонсон
либо солгал парламенту, либо абсолютно
ничего не знал о политике своего правительства по самому важному и насущному
вопросу дня. Другими словами, он либо
плут либо дурак — хотя мало кто назовет
дураком автора биографии Черчилля и
Шекспира (здесь и далее перевод наш. —
Д. К.).
Анализируемый дискурсивный отрывок
репрезентирует фрагмент статьи, посвященной деятельности бывшего премьерминистра Великобритании Бориса Джонсона. Автор статьи (С1) рассуждает о значимо-

дискурсе играет значительную роль в их
восприятии адресатом/читателем: целевые
переходы внутритекстовых гиперссылок
воспринимаются как относящиеся к этому же
дискурсивному отрывку [Клочкова 2009].
В контексте настоящего исследования
«визуальный модус» представляет взаимосвязь изображения и электронного дискурса,
при этом изображение может иллюстрировать и подкреплять транслируемые автором
сведения. Подобное взаимодействие изображения и дискурса приводит к их синергии
в процессе восприятия адресатом/читателем и является примером мультимодальности. Тем самым дискурс и изображение отражают необходимые части одного смысла,
репрезентируемые исключительно в процессе их интеграции [Barthes 1977].
4. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Как показали результаты проведенного
лингвосинергетического анализа, с точки
зрения функционального аспекта мультимодальность выступает в качестве средства
интенсификации эвиденциального воздействия в пространстве политического медиадискурса. Было установлено, что в ходе развертывания эвиденциального дискурсивного
контекста мультимодальность может актуализироваться в контексте обращения автора
к гиперссылкам и визуальному модусу с целью усиления эвиденциального воздействия
на адресата/читателя. Таким образом, в пространстве политического медиадискурса базовая и добавочная эвиденциальная семантика эвиденциального дискурсивного контекста дополняется гиперссылками (50 % случаев) и визуальным модусом (24 % случаев).
Необходимо отметить, что в целом использование мультимодальных средств направлено на модификацию эффекта воздействия, оказываемого эвиденциальным дискурсивным контекстом — гиперссылки и визуальный модус уточняют источник информации и содержание сообщения, способствуют более тщательной интерпретации
и оценке сведений с целью оказания необходимого воздействия на адресата / читателя с опорой на рациональные обоснования,
а также
эмоционально-оценочные
средства воздействия. Мультимодальная
семантика позволяет усилить авторскую
аргументацию,
упрощает
объективацию
транслируемых сведений, выражение уверенного/неуверенного знания субъекта коммуникации с учетом достоверности/недостоверности оценки содержания информации,
а также способствует реализации интенциональной доминанты политического массмедийного дискурса.
149

Козловский Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 145–155

сти соблюдения установленного законодательства не только рядовыми гражданами
страны, но и представителями правительства, в частности, самим господином Джонсоном, который недавно был оштрафован за
нарушение локдауна.
Эвиденциальная семантика репрезентируется при помощи оператора усиления значимости высказывания argue / утверждать
(to state, giving clear reasons, that something
is true, should be done [LDOCE] / обозначать,
приводить явные доводы в пользу того,
что что-либо является правдой, должно
осуществляться), актуализирующего косвенную эвиденциальность суждений представителей Консервативной партии Великобритании (С2) касательно низкой значимости
полученного штрафа для Б. Джонсона; операторов усиления значимости высказывания
in fact / на самом деле (used when you are
adding something, especially something surprising,
to emphasize what you have just said [LDOCE] /
используется для того, чтобы добавить
что-либо, в особенности, удивительное,
чтобы подчеркнуть то, что вы только
что сказали) и prove / доказывать (to show
that something is true by providing facts,
information etc. [LDOCE] / показывать, что
что-либо является правдой, предоставляя
факты, информацию и т. д.), выражающих
логическую засвидетельствованность позиции С1 по поводу результатов полицейского
расследования; а также операторов выражения мнения conclude / приходить к выводу (to decide that something is true after
considering all the information you have
[LDOCE] / решать, что что-либо является
правдой, проанализировав всю имеющуюся
информацию) и in other words / другими словами (used when you are expressing an idea
or opinion again in a different and usually
simpler way [LDOCE] / используется, когда
вы выражаете идею или мнение другим и,
как правило, более простым способом), отражающих выводы сотрудников полиции
(С3) о причинах нарушения бывшим премьер-министром действующего законодательства.
В анализируемом эвиденциальном контексте автор (С1) выстраивает повествование определенным образом, грамотно оперирует данными о правонарушении, совершенном господином Джонсоном, стремится
повысить достоверность сообщаемых фактов и их источника, подкрепляя субъективные выводы о ситуации мнением С2, а также
представляет свою собственную негативную
оценку поступка Б. Джонсона в форме выводов С3. С1 квалифицирует информацию посредством комбинирования эвиденциальных

операторов усиления значимости высказывания и выражения мнения, тем самым модифицируя восприятие транслируемой информации конечным адресатом / читателем
(O) и формируя критическое отношение
к политику. В процессе оказания воздействия на сознание адресата С1 стремится
подчеркнуть безапелляционность приводимых выводов, практически полностью основывающихся на субъективных предположениях. При этом эвиденциальность (Evs) дополняется семантикой персуазивности (P),
актуализирующейся в узловых точках развертывания рассматриваемого эвиденциального
контекста. Персуазивные маркеры argue / утверждать, in fact / на самом деле, prove / доказывать совпадают с описанными выше эвиденциальными операторами и усиливают суггестивный эффект воздействия на О.
Выявленная полимодальная эвиденциальная семантика (Evs + M) дополняется
мультимодальностью, что выражается в использовании С1 гиперссылки, усиливающей
эвиденциальное значение оператора argue /
утверждать, направляющей О к статье, содержащей более детальную информацию
о деятельности Б. Джонсона на посту премьер-министра, описывающей допущенные
политиком административные ошибки и проступки и характеризующей его с негативной
стороны. Тем самым указанный оператор
получает дополнительное обоснование, повышающее достоверность сообщаемой информации и усиливающее персуазивное
воздействие С1 на О. Использование гиперссылки в одной из узловых точек развертывания эвиденциального дискурсивного контекста также свидетельствует об эксплицитном и императивном характере воздействия
вне учета личностных характеристик O.
Enter Ranil Wickremesinghe, who took over
as president on July 21st, a week after Mr
Rajapaksa fled the country. It’s evident that the
burden of guiding Sri Lanka out of its worst-ever
economic crisis now falls on him. Protesters
remain in the streets. Anger over power cuts
and shortages of food, fuel and medicine is unabated. Yet somehow Mr Wickremesinghe must
persuade his people to endure more pain, because the reforms needed to turn Sri Lanka round
will involve further sacrifice [The Economist] /
Ранил Викремесингхе занял пост президента 21 июля спустя неделю после того,
как господин Раджапакса бежал из страны.
Очевидно, что бремя вывода Шри-Ланки из
тяжелейшего экономического кризиса теперь ложится на него. Протестующие остаются на улицах. Гнев по поводу отключения электроэнергии и нехватки продовольствия, топлива и лекарств не ослабе150

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155

вает. Тем не менее, каким-то образом господин Викремесингхе должен убедить свой
народ вытерпеть еще больше боли, потому что реформы, необходимые для того,
чтобы изменить Шри-Ланку, потребуют
дальнейших жертв.
Данный эвиденциальный дискурсивный
контекст является отрывком статьи, посвященной описанию проблемы нестабильной
политической обстановки в Шри-Ланке. После массовых протестов в Коломбо президент страны Готабая Раджапакса был вынужден уйти в отставку, а к власти пришел Ранил Викрамасингхе. Автор статьи (С1) размышляет о решениях, которые должен принять новый президент для разрешения бушующего в стране экономического кризиса.
Косвенная непосредственная эвиденциальность рассматриваемого дискурсивного
отрывка актуализируется посредством эвиденциального оператора уверенности в знании evident / очевидно (easy to see, notice, or
understand [LDOCE] / легко увидеть, заметить или понять), а также оператора усиления значимости высказывания persuade /
убедить (to make someone believe something
or feel sure about something [LDOCE] / заставить кого-либо поверить во что-то или
удостовериться в чем-либо), демонстрирующих абсолютную уверенность С1 в истинности высказываемых суждений, основанных на уже имеющихся фактах.
Выбор и расположение эвиденциальных
операторов уверенности в знании в структуре анализируемого эвиденциального дискурсивного контекста позволяет реализовать
коммуникативную стратегию С1, связанную с
оказанием императивного воздействия на
восприятие реальности конечным адресатом /
читателем (O). С1 может стремиться обосновать и убедить О в необходимости принятия
жестких мер для стабилизации экономической ситуации в стране. Эвиденциальное
воздействие интенсифицируется благодаря
дополнению базовой эвиденциальной семантики (Evs) модусными смыслами персуазивности (P) в узловых точках развертывания дискурсивного контекста. Совпадение
эвиденциальных и персуазивных показателей evident / очевидно и persuade / убедить
осуществляется в рамках реализации принципа лингвосинергетического взаимопроникновения модусных смыслов.
Наряду с этим эвиденциальность комбинируется с мультимодальностью в рамках
употребления С1 гиперссылки. Обращение к
данному ресурсу позволяет усилить эффект
суггестивного воздействия на О за счет расширения эвиденциального значения. Гиперссылка отсылает читателя к первоисточнику,

содержащему перечень принятых и потенциальных реформ, включающих повышение
процентных ставок и налогов, а также сокращение общих расходов. При этом использование описанного мультимодального
ресурса в промежуточной области развертывания эвиденциального дискурсивного
контекста свидетельствует об имплицитном
характере воздействия, призванным углубить знания О по освещаемой проблематике, а также позволяет С1 снять с себя ответственность за достоверность сведений,
представленных в указанной статье.
4.2. Интенсификация эвиденциального
воздействия с помощью визуального
модуса
Эвиденциальное воздействие автора на
конечного адресата также может быть усилено с помощью визуального модуса. В ходе
проведенного исследования было выявлено
24 % эвиденциальных дискурсивных контекстов, дополняющихся визуальными мультимодальными ресурсами. С помощью визуального модуса автор апеллирует не только
к сознанию, но и к подсознанию, чувствам и
эмоциям конечного адресата и, как следствие, оказывает воздействие на контрольнорегулятивную функцию психики читателя.
Подобный вектор эвиденциального воздействия может понизить критичность оценки и
восприятия полученной информации и ее
источника, увеличивает вероятность последующего обращения к сведениям без активного восприятия, детального логического
анализа и интерпретации. Наряду с этим,
визуальный модус может использоваться
для того, чтобы вывести адресата из состояния психологического равновесия, усилить драматический эффект, повысить привлекательность и достоверность сообщения,
а также играть на чувствах читателя. Рассмотрим усиление эвиденциального воздействия с помощью эвиденциального модуса
на следующих примерах:
Can Liz Truss fix Britain? The new prime
minister must eschew pantomime radicalism if
she is to succeed. During liz truss’s campaign
to become leader of the Conservative Party, her
team tweeted a promise to “hit the ground
from day one”. The post was widely derided
and swiftly modified, but it inadvertently captured the scale of the problems facing Britain’s
new prime minister. Ms Truss, now ensconced
in Downing Street, has an enormous job in
front of her [The Economist] / Сможет ли Лиз
Трасс починить Британию? Новый премьер-министр должен избегать пантомимного радикализма, если она хочет добиться успеха. Во время предвыборной
кампании Лиз Трасс на роль главы Консер151

Козловский Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 145–155

вативной партии, ее команда опубликовала
в «Твиттере» обещание «взяться за дело с самого первого дня». Пост был осмеян
широкой общественностью и быстро изменен, но он непреднамеренно отразил
масштаб проблем, стоящих перед новым
премьер-министром Великобритании. Госпоже Трасс, которая сейчас обосновалась
на Даунинг-стрит, предстоит выполнить
колоссальную работу.

ность транслируемой информации. С1 умело переплетает свою точку зрения с позицией С2, тем самым убеждая конечного адресата / читателя (О) в истинности своих выводов. Немаловажно, что восприятие O транслируемых сведений формируется С1 с помощью презентации информации в определенном ключе, что выражается сочетанием
базовой эвиденциальной семантики (Evs) со
смыслами, выражаемыми иными модусными
категориями.
В частности, в промежуточной области
развертывания дискурсивного контекста
эвиденциальность дополняется экспрессивностью (Ex), актуализируемой с помощью
показателей fix / чинить и hit the ground /
взяться за дело, способствующих квалификации С1 и С2 перспектив и методов работы
Лиз Трасс. Эвиденциальность также сочетается с семантикой оценочности (Evl), репрезентируемой маркером enormous / колоссальный, используемым для отражения
субъективной оценки С1 масштаба предстоящих работ. Наконец, добавочная персуазивная семантика (P), выражаемая маркерами must / должен и promise / обещание,
призвана продемонстрировать абсолютную
уверенность С1 и С2 в истинности приводимых доводов, базирующихся как на подтвержденных фактах (в случае С2), так и на
субъективном восприятии действительности
и сопутствующих выводах (С1).
Эвиденциальность также сочетается
с мультимодальностью, актуализируемой
с помощью визуального модуса. Базовая и
добавочная эвиденциальная семантика дополняется иллюстрацией, в гипертрофированном виде отражающей весь спектр проблем, с которыми предстоит столкнуться
новому премьер-министру. Образ Лиз Трасс,
с улыбкой идущей по темному городу на фоне разрушенных зданий, свалок мусора, ураганов, пожаров и протестов, может указывать на стремление С1 усилить эвиденциальное воздействие на О. В то время как
вербальная эвиденциальная семантика воздействует на сознание О, мультимодальная
эвиденциальность может быть призвана повлиять на область его подсознания, с одной
стороны, подчеркивая значимость решения
имеющихся проблем, а, с другой — снижая
критичность оценки транслируемых сведений и убеждая О в вероятности положительного исхода ситуации.
Win or lose, Jair Bolsonaro poses a threat
to Brazilian democracy. All the signs are that
he will lose an election and say he won it. Joe
biden was talking about the United States
when he warned, on September 1st, that “Democracy cannot survive when one side be-

Рассматриваемый эвиденциальный дискурсивный контекст представляет собой
фрагмент статьи, описывающей приход к
власти нового премьер-министра Великобритании Лиз Трасс, сменившей на этом посту Бориса Джонсона. Автор статьи (С1) говорит о шагах, которые необходимо принять
госпоже Трасс для того, чтобы вывести
страну из системного кризиса.
Эвиденциальность данного дискурсивного контекста выражается с помощью оператора уверенности в знании promise / обещание (to tell someone that you will definitely do
or provide something or that something will
happen [LDOCE] / сказать кому-либо, что
вы обязательно сделаете или обеспечите
что-либо или что это произойдет), актуализирующего непосредственную засвидетельствованность позиции членов предвыборной команды Лиз Трасс (С2), и оператора
явного указания capture / отражать (to succeed in recording, showing, or describing a situation or feeling, using words or pictures
[LDOCE] / преуспеть в записи, демонстрации или описании ситуации или чувства,
используя слова или изображения), репрезентирующего выводы С1, базирующиеся на
высказывании С2 и описывающие объем
административных задач, стоящих перед
госпожой Трасс.
Данный эвиденциальный дискурсивный
контекст отражает эвиденциальную модель
Evs, объединяет источники сведений — С1,
С2 (Ev), автора сообщения — С1 (A), особенности несовпадения С1 с С2 (Ps), интерпретацию данных C1 и С2 (Ap), а также временные рамки эвиденциального отрывка (T).
Дифференциация С1 от С2 может указывать
на стремление автора повысить достовер152

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155

тирующих уверенное знание С1 касательно
итогов выборов, а также возможной реакции
на их результаты господина Болсонару; оператора выражения мнения talk about / говорить о (to produce words and express
thoughts, opinions, ideas etc. [LDOCE] / произносить слова и высказывать мысли,
мнения, идеи и т. д.) и оператора предчувствия warn / предупреждать (to tell someone
about something before it happens so that they
are not worried or surprised by it [LDOCE] / говорить кому-либо о чем-то до того, как
это произойдет, чтобы они не волновались
или не удивлялись этому), представляющих
непосредственную эвиденциальность слов
действующего президента США Джо Байдена (С2); оператора выражения мнения believe / считать (to think that something is true
or possible, although you are not completely
sure [LDOCE] / полагать, что что-либо является правдой либо возможно, однако не
быть до конца уверенным в этом), актуализирующего косвенную эвиденциальную семантику высказывания С2; сочетания оператора уверенности в знании every poll says /
согласно всем опросам с оператором сомнения probably / вероятно (used to say that
something is likely to happen, likely to be true
etc. [LDOCE] / используется для того, чтобы говорить о вероятности какого-либо
события или истинности чего-либо), что
позволяет С1 избежать категоричности в оценке вероятного проигрыша Ж. Болсонару в ходе
грядущих выборов. Необходимо ответить,
что С1 повторно использует эвиденциальный оператор say / говорить для выражения
комбинированной эвиденциальности высказывания, сочетающего точку зрения С2
о принятии результатов выборов и ее квалификацию С1, выражающего уверенность
в поражении действующего президента.
Анализируемый дискурсивный контекст
характеризуется базовой эвиденциальной
семантикой (Evs). В процессе интерпретации
транслируемых сведений и маркировки их
источника С1 осуществляет суггестивное
воздействие на потенциального адресата /
читателя статьи (О) с помощью эвиденциальных операторов различных групп. Комбинируя и чередуя операторы уверенности
в знании, явного указания и выражения мнения, С1 может стремиться активизировать
не только область сознания, но и подсознания О. Информация, полученная из официальных источников, представленных официальными данными проведенных опросов
населения, дополняется высказываниями
С2, а также выводами С1, формируя необходимую картину действительности О. Важно подчеркнуть, что семантика Evs настоя-

lieves there are only two outcomes to an election: either they win or they were cheated.” He
might as well have been talking about Brazil.
Next month its president, Jair Bolsonaro, faces
an election that every poll says he will probably lose. He says he will accept the result if it is
“clean and transparent”, which it will be [The
Economist] / Вне зависимости от победы
или поражения, Жаир Болсонару представляет угрозу для бразильской демократии.
Все предпосылки таковы, что он проиграет выборы и скажет, что выиграл их. Когда 1 сентября Джо Байден говорил о ситуации в Соединенных Штатах, он предупреждал, что «о демократии не может
быть речи, когда одна из сторон-участников считает, что у выборов есть только два исхода: либо она побеждает, либо
результаты сфальсифицированы». С тем
же успехом он мог говорить о выборной
кампании в Бразилии. В следующем месяце
действующему президенту Жаиру Болсонару предстоят выборы, которые, согласно всем опросам, он, вероятно, проиграет. Он говорит, что примет любой
результат, если он будет «чистым и прозрачным», каким он и будет.

Анализируемый эвиденциальный дискурсивный контекст содержит описание возможной реакции действующего президента
Бразилии Жаира Болсонару на результаты
очередных всеобщих выборов, которые состоятся в октябре 2022 г. Автор статьи (С1)
отмечает сходство в поведении господина
Болсонару и бывшего президента США Дональда Трампа, а также пытается спрогнозировать итоги голосования.
Эвиденциальность настоящего отрывка
актуализируется посредством эвиденциального оператора уверенности в знании sign /
предпосылки (an event, fact etc. that shows
that something is happening or that something
is true or exists [LDOCE] / событие, факт
и т. д., который указывает на то, что
что-либо происходит или является правдой) и оператора явного указания say / сказать (to express an idea, feeling, thought etc.
using words [LDOCE] / выражать идею, чувство, мысль посредством слов), репрезен153

Козловский Д. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 145–155

щего дискурсивного эвиденциального контекста дополняется значениями категорий
«модальность» (M) и «персуазивность» (P).
Семантика модальности (M) обнаруживается в показателе might / может и указывает на нежелание С1 давать категоричную
оценку, а также брать на себя ответственность за достоверность передаваемых сведений о возможности имплементации высказываний С2 на политическую ситуацию в Бразилии.
В рамках реализации принципа взаимопроникновения модусных смыслов, эвиденциальные операторы signs / предпосылки и
every poll says / согласно всем опросам одновременно служат показателями персуазивности (P) и могут использоваться C1 для
убеждения O в исключительной достоверности высказываемых прогнозов.
Кроме того, эвиденциальная семантика
усиливается посредством мультимодальности, представленной визуальным модусом.
Полимодальная эвиденциальная семантика
дополняется изображением действующего
президента Бразилии на фоне государственного флага страны. При этом в тени, отбрасываемой политиком, легко угадывается
образ бывшего президента США Д. Трампа.
Выбор С1 данного визуального модуса может быть обусловлен опасениями, что в случае отрицательного для себя исхода выборов
господин Болсонару способен спровоцировать
протесты, подобные тем, которые пережила
Америка, когда сторонники Д. Трампа ворвались в Капитолий 6 января 2021 г. (упоминание об этом содержится в тексте статьи).
Такого рода добавочная мультимодальная
семантика может оказывать воздействие на
контрольно-регулятивную функцию психики
О, выводить его из состояния психологического равновесия, способствуя созданию
негативного образа Ж. Болсонару в сознании О и интенсифицируя эффект эвиденциального воздействия на адресата.

ального модуса. Указанные мультимодальные средства вступают во взаимодействие с
лингвистическими эвиденциальными показателями, дополняют базовую / добавочную
эвиденциальную семантику и способствуют
реализации интенциональной доминанты
политического медиадискурса, связанной с
убеждением и побуждением адресата / читателя к тем или иным действиям, а также
представлением событий в необходимом
автору дискурса ключе. Тем самым мультимодальные средства усиливают эвиденциальное воздействие автора на адресата,
выступая в качестве дополнительного инструмента актуализации интенциональной доминанты политического медиадискурса. При
этом интенсификация эвиденциального воздействия происходит за счет:
1) детализации / углубления уже имеющихся сведений посредством дополнительных
источников, повышающих достоверность и
значимость информации для адресата;
2) внедрения вспомогательных визуальных
образов в сознание читателя, нивелирующих критическое восприятие, а также логический анализ полученных сведений.
Необходимо отметить, что эксплицитный/имплицитный характер формируемого
воздействия определяется областью актуализации мультимодальной семантики в структуре эвиденциального дискурсивного контекста, а также стоящими перед автором дискурса коммуникативными задачами. Данное обстоятельство обусловливает более частый
выбор гиперссылок (50 % примеров) по сравнению с визуальным модусом (24 % примеров) в качестве средств интенсификации
эвиденциального воздействия. Мультимодальные ресурсы позволяют достичь прагматического эффекта убеждения читателя
в достоверности/недостоверности новой /
имеющейся информации, вызвать необходимую эмоциональную реакцию и сформировать определенное представление о сведениях и их источнике.

5. ВЫВОДЫ

ИСТОЧНИКИ
1. Longman Dictionary of Contemporary English. — 2022. —
URL: https://www.ldoceonline.com/ (дата обращения: 10.09.
2022). — Текст : электронный.
2. The Economist. — 2022. — URL: https://www.economist.
com/ (дата обращения: 10.09.2022). — Текст : электронный.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
3. Дускаева, Л. Р. Журналистский дискурс в аспекте речевых жанров / Л. Р. Дускаева. — Текст : непосредственный //
Жанры речи. — 2013. — № 1 (9). — С. 51–58.
4. Дутова, Н. В. Гендерные особенности функционирования невербальных компонентов в коммуникативном поведении языковой личности: межкультурный аспект : автореф.
дис. … канд. филол. наук / Дутова Н. В. — Улан-удэ, 2014. —
23 c. — Текст : непосредственный.
5. Иванова, С. В. Дискурсивная адаптация культурно обусловленных языковых знаков в политическом дискурсе СМИ
(на материале политического массмедийного дискурса США) /

Глобальная цифровизация обусловила
внедрение современных технологий в различные сферы жизни и производства, при
этом наряду с экономическими преобразованиями можно наблюдать изменения и в
гуманитарной сфере. В частности, постепенный переход от печатного к цифровому
медиадискурсу повлек за собой изменения в
функционировании различных лингвистических категорий, в частности эвиденциальности, которая в настоящее время может выражаться не только с помощью лингвистических средств, но и посредством мультимодальных ресурсов — гиперссылок и визу154

Kozlovskiy D. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 145–155
C. В. Иванова. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2017. — № 1 (61). — С. 31–42.
6. Кибрик, А. А. Каналы мультимодальной коммуникации:
относительный вклад в понимание дискурса / А. А. Кибрик,
Н. Б. Молчанова. — Текст : непосредственный // Мультимодальная коммуникация: теоретические и эмпирические исследования : сб. ст. — Москва : [б. и.], 2014. — С. 99–114. —
Текст : непосредственный.
7. Кибрик, А. А. Структура устного дискурса: взгляд со
стороны мультимодальной лингвистики / А. А. Кибрик,
Ю. В. Николаева, О. В. Федорова. — Текст : непосредственный // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии. — Москва, 2015. — С. 487–500.
8. Клочкова, Е. С. Лингвопрагматические особенности
электронного гипертекста на немецком языке : автореф. дис.
… канд. филол. наук / Клочкова Е. С. — Самара, 2009. —
URL: http://samaraaltlinguo.narod.ru/diss/klochkova.doc. —
Текст : электронный.
9. Козловский, Д. В. Реализация модусной категории
«эвиденциальность» в условиях цифровизации дискурсивного пространства / Д. В. Козловский. — Текст : непосредственный // Вестник Пермского университета. Российская и
зарубежная филология. — 2022. — Т. 14, вып. 2. — С. 27–35.
10. Никонова, Е. А. Гиперссылка как мультимодальный
маркер эвиденциональности в электронных СМИ / Е. А. Никонова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 1 (91). — С. 106–111.
11. Сидорова, И. Г. Коммуникативно-прагматические характеристики жанров персонального интернет-дискурса:
сайт, блог, социальная сеть, комментарий : автореф. дис. …
канд. филол. наук / Сидорова И. Г. — Волгоград, 2014. —
24 с. — Текст : непосредственный.
12. Спиридонова, Т. А. Оценочный потенциал цитат в новостном дискурсе / Т. А. Спиридонова. — Текст : непосредственный // Магия ИННО: интегративные тенденции в лингвистике и лингводидактике : сборник научных трудов. —
Москва : МГИМО-Университет, 2019. — С. 196–202.
13. Фримен, Э. Изучаем HTML, XHTML и CSS / Эрик
Фримен, Элизабет Робсон. — Санкт-Петербург : Питер,
2012. — 656 с. — Текст : непосредственный.
14. Шибаева, Л. В. Жанры в теории и практике журналистики / Л. В. Шибаева. — 2010. — URL: https://www.relga.ru/
Environ/WebObjects/tguwww.woa/wa/Main?level1=main&level
2=articles&textid=1434 (дата обращения: 10.09.2022). —
Текст : электронный.
15. Шмелева, Т. В. Медийное речеведение : сборник статей /
Т. В. Шмелева. — 2012. — URL: https://www.novsu.ru/file/11
45792 (дата обращения: 10.09.2022). — Текст : электронный.
16. Barthes, R. Image, Music, Text / R. Barthes. — 1977. —
Fontana Press. — 218 p. — Text : unmediated.
17. Hugot, V. Eye gaze analysis in human-human interactions.
Master of sciencethesis / V. Hugot. — Stockholm, 2007. —
56 p. — Text : unmediated.
MATERIALS
1. Longman Dictionary of Contemporary English. 2022. Retrieved from https://www.ldoceonline.com/
2. The Economist. 2022. Retrieved from https://www.econo
mist.com/
REFERENCES
3. Duskaeva, L. R. (2013). Zhurnalistskiy diskurs v aspekte
rechevykh zhanrov [Journalistic discourse in the aspect of speech
genres]. Zhanry rechi, 1(9), 51–58. (In Russ.)

4. Dutova, N. V. (2014). Gendernye osobennosti funktsionirovaniya neverbal'nykh komponentov v kommunikativnom povedenii
yazykovoy lichnosti: mezhkul'turnyy aspect [Gender features of
the functioning of non-verbal components in the communicative
introduction of a linguistic personality: an intercultural aspect]
[Abstract of Dissertation of Cand. of Philol. Sciences]. Ulan-ude,
23 p. (In Russ.)
5. Ivanova, S. V. (2017). Diskursivnaya adaptatsiya kul'turnoobuslovlennykh yazykovykh znakov v politicheskom diskurse SMI
(na materiale politicheskogo massmediynogo diskursa SShA)
[Discursive adaptation of culturally-based language signs in political mass media discourse (based on political mass media discourse of the USA)]. Politicheskaya lingvistika [Political Linguistics], 1(61), 31–42. (In Russ.)
6. Kibrik, A. A., & Molchanova, N. B. (2014). Kanaly
mul'timodal'noy kommunikatsii: otnositel'nyy vklad v ponimanie
diskursa [Channels of Multimodal Communication: Relative
Contribution to Understanding Discourse]. In Mul'timodal'naya
kommunikatsiya: teoreticheskie i empiricheskie issledovaniya (pp.
99–114). Moscow. (In Russ.)
7. Kibrik, A. A., Nikolaeva, Yu. V., & Fedorova, O. V. (2015).
Struktura ustnogo diskursa: vzglyad so storony mul'timodal'noy
lingvistiki [The Structure of Oral Discourse: A View from Multimodal Linguistics]. In Komp'yuternaya lingvistika i intellektual'nye tekhnologii (pp. 487–500). Moscow. (In Russ.)
8. Klochkova, E. S. (2009). Lingvopragmaticheskie osobennosti elektronnogo giperteksta na nemetskom yazyke [Linguistic
and pragmatic features of electronic hypertext in German] [Abstract of Dissertation of Cand. of Philol. Sciences]. Samara. Retrieved from https://samaraaltlinguo.narod.ru/diss/klochkova.doc
(In Russ.)
9. Kozlovsky, D. V. (2022). Realizatsiya modusnoy kategorii
«evidentsial’nost’» v usloviyakh tsifrovizatsii diskursivnogo
prostranstva [Realization of the Modus Category of Evidentiality
in the Context of Digitalization of Discourse]. Vestnik Permskogo
universiteta. Rossiyskaya i zarubezhnaya filologiya, 14, 27–35.
(In Russ.)
10. Nikonova, E. A. (2022). Giperssylka kak mul'timodal'nyy
marker evidentsional'nosti v elektronnykh SMI [Hyperlink as a
Multimodal Marker of Evidentiality in Electronic Mass Media].
Political Linguistics, 1(91), 106–111. (In Russ.)
11. Sidorova, I. G. (2014). Kommunikativno-pragmaticheskie
kharakteristiki zhanrov personal'nogo internet-diskursa: sayt,
blog, sotsial'naya set', kommentariy [Communicative-pragmatic
characteristics of personal Internet-discourse: Website, blog,
social network, comment] [Abstract of Dissertation of Cand. of
Philol. Sciences]. Volgograd, 24 p. (In Russ.)
12. Spiridonova, T. A. (2019). Otsenochnyy potentsial tsitat v
novostnom diskurse [Citation in news media discourse: From
evaluation to persuasiveness]. In Magiya INNO: integrativnye
tendentsii v lingvistike i lingvodidaktike: sbornik nauchnykh
trudov, 1, 196–202. (In Russ.)
13. Frimen, Erik, & Robson, Elizabet. (2012). Izuchaem HTML,
XHTML i CSS [Learning HTML, XHTML and CSS]. 656 p.
(In Russ.)
14. Shibaeva, L. V. (2010). Zhanry v teorii i praktiki zhurnalistiki [Genres in theory of journalistics practice]. Retrieved from
https://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tguwww.woa/wa/Main
?level1=main&level2=articles&textid=1434 (In Russ.)
15. Shmeleva, T. V. Mediynoe rechevedenie [Media rhetoric].
Retrieved from https://www.novsu.ru/file/1145792 (In Russ.)
16. Barthes, R. (1977). Image, Music, Text. Fontana Press. 218 p.
17. Hugot, V. (2007). Eye gaze analysis in human-human interactions. Master of sciencethesis. Stockholm, 2007. 56 p.

155

Митякина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 156–162
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.111'42:811.111'38
ББК Ш143.21-51+Ш143.21-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_15

ГСНТИ 16.21.51

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Ольга Викторовна Митякина
Кемеровский государственный университет, Кемерово, Россия, olgamityakina72@mail.ru, https://orcid.org/0000-00018855-8524

Оппозиция «свой — чужой» как средство делегитимации
политической власти (на материале комментариев англоговорящих
пользователей в социальных сетях)
АННОТАЦИЯ. Данная статья посвящена рассмотрению оппозиции «свой — чужой» на примере откликов
англоговорящих пользователей на публикации мэра Нью-Йорка в социальных сетях. Семантика дихотомии «свой —
чужой» заключается в разделении общества на тех, кто входит в круг своих, и тех, кто остается за его пределами. Цель настоящей работы — произвести анализ средств реализации оппозиции «свой — чужой», используемых
при дискредитации действующей власти пользователями социальных сетей. Достижение указанной цели предполагает выявление и описание речевых приемов реализации дихотомии «свой — чужой» в комментариях американских
пользователей. Объектом исследования являются политические дискурсы, репрезентирующие стратегии и тактики подрыва легитимности действующей власти в США. Предмет исследования представляют речевые приемы,
используемые для выражения оппозиции «свой — чужой» и направленные на дискредитацию действующей власти.
В результате работы выделены семантические компоненты, реализующие индивидуальные черты образа мэра
Нью-Йорка. Лингвистический анализ интернет-комментариев показал, что оппозиция «свой — чужой» транслируется лексическими и грамматическими средствами при помощи семантических инвариантов на морфологическом и
синтаксическом уровнях. Анализируемая семантическая оппозиции «свой — чужой» представлена как имплицитно,
так и эксплицитно разнообразными языковыми средствами. Выявлено, что языковые средства, используемые авторами интернет-комментариев, обусловлены тематикой постов регионального политика США. Исследование
содержания интернет-комментариев к выступлениям политического актора свидетельствует о недоверии к власти. Исследование строится на применении методов лингвистического и компонентного анализа откликов пользователей интернет-сетей. Данные методы позволяют определить семантические инварианты значений языковых
единиц в дискурсе интернет-комментаторов, направленном на дискредитацию действующей власти.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, социальные сети, интернет-пользователи, интернеткомментарии, политический дискурс, английский язык, языковые средства, политическая власть, делегитимация,
свой — чужой.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Митякина Ольга Викторовна, старший преподаватель кафедры иностранных
языков, институт филологии, иностранных языков и медиакоммуникаций, Кемеровский государственный университет; 650000, Россия, г. Кемерово, ул. Красная, 6, к. 5309; e-mail: olgamityakina72@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Митякина, О. В. Оппозиция «свой — чужой» как средство делегитимации политической власти (на материале комментариев англоговорящих пользователей в социальных сетях) / О. В. Митякина. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 156-162. — DOI: 10.26170/19992629_2022_05_15.
Ol'ga V. Mityakina
Kemerovo State University, Kemerovo, Russia, olgamityakina72@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-8855-8524

The Opposition of “Own-Alien” as a Means of Delegitimation of Political
Power (Based on the Comments of English-Speaking Social Network Users)
ABSTRACT. This article deals with the opposition of “own-alien” on the example of the comments of Englishspeaking users on the publications of the Mayor of New York on social networking sites. The semantics of the dichotomy of
“own-alien” consists in the division of society into those who are within its circle and those who remain outside it. The aim
of this paper is to analyze the realization means of the opposition “own-alien” used by social networks users to discredit the
current government. The achievement of this goal implies the identification and description of the speech techniques of realizing the dichotomy “own-alien” in the comments of American users. The scope of the study includes the political discourse,
which represents the strategies and tactics of undermining the legitimacy of the government in the United States. The research object embraces speech techniques used to express the opposition “own-alien” and targeted at discrediting the authorities. As a result, the study has singled out the semantic components, which implement the individual features of the image of the Mayor of New York. The linguistic analysis of the Internet comments shows that the opposition “own-alien” is
translated by lexical and grammatical means with the help of semantic invariants at morphological and syntactic levels.
The semantic opposition “own-alien” under analysis is represented both implicitly and explicitly by various language means.
It has been revealed that the language means used by the authors of Internet comments depend on the topics of the posts of a
© Митякина О. В., 2022
156

Mityakina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 156–162
regional politician of the United States. The study of the content of Internet comments on the speeches of a political actor
demonstrates their distrust of the political power. The research is based on the application of linguistic and component analysis methods to study Internet users' comments. These methods make it possible to identify the semantic invariants of the
meanings of linguistic units in the discourse of Internet commentators, aimed at discrediting the current government.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, social networking sites, Internet users, Internet comments, political discourse, English language,
language means, political power, delegitimation, “own – alien”.
AUTHOR’S INFORMATION: Mityakina Ol'ga Viktorovna, Senior Lecturer of Department of Foreign Languages,
Institute of Philology, Foreign Languages and Media Communications, Kemerovo State University, Kemerovo, Russia.
FOR CITATION: Mityakina O. V. (2022). The Opposition of “Own-Alien” as a Means of Delegitimation of Political
Power (Based on the Comments of English-Speaking Social Network Users). In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 156-162.
(In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_15.

ВВЕДЕНИЕ

конфликты с ним, которые не могут быть разрешены ни предпринятым заранее установлением всеобщих норм, ни приговором „непричастного“ и потому „беспристрастного“ третьего» [Шмитт 1992: 27].
Дихотомия «свой — чужой» в политическом дискурсе может проявляться в виде
диаметрально противоположных социокультурных ценностей. Отличия могут находить
выражение в разных аспектах социальной
жизни людей. Ю. С. Степанов отмечает, что
оппозиция «свой — чужой» генерируется
объективным и субъективным сознанием,
а следовательно, является отражением точки
зрения определенного объединения людей
[Степанов 2004: 127]. По мнению О. С. Иссерс,
каждая культура имеет свое понимание добра и зла и понимание того, что хорошо и что
плохо [Иссерс 2021: 115].
Наиболее релевантным для нашей работы при исследовании дихотомии «свой —
чужой» является противопоставление разных социальных статусов, идеологий, национальностей, которое отражается в непрофессиональном дискурсе рядовых граждан. Такое противопоставление приобретает
социальную значимость и актуализируется в
языке в процессе коммуникации, в том числе
политической.
По мнению Е. И. Шейгал, содержание политической коммуникации состоит из трех
ключевых компонентов: ориентации, интеграции и агональности. «Ориентация есть не что
иное, как идентификация агентов политики
(кто есть кто? где свои и где чужие?), интеграция — сплочение „своих“, агональность —
борьба против „чужих“ и за „своих“» [Шейгал
2000: 150]. В нашем исследовании мы считаем
возможным применить данную триаду в отношении непрофессионального политического
дискурса, который мы определяем как мгновенный/спонтанный отклик пользователей к
постам политиков в социальных сетях.
Для уточнения определения понятий
«свой» и «чужой» обратимся к толковому
словарю С. И. Ожегова: «свой — ˂ …˃ родной или связанный близкими отношениями,

В современной научной парадигме имеется целый ряд исследований, посвященных
изучению языковой личности. Наиболее
важным аспектом ее изучения является
коммуникативный.
Лингвоперсонологический подход в исследовании позволяет изучать средства
языковой манипуляции с учетом персональных особенностей, типологических характеристик и национальных черт как политических акторов, так и рядовых читателей в политическом дискурсе, не являющемся профессиональным. «Тексты, создаваемые
пользователями сети на просторах Интернета, в том числе онлайн-комментарии сетевых статей, являются отражением новейших
тенденций в языке и дают возможность наблюдать и вычленять как общее, так и единичное в языковом сознании человека»
[Мельник 2017: 197]. Отличительной чертой
нашего исследования является лингвоперсонологическое
осмысление
дихотомии
«свой — чужой». Актуальность работы заключается в рассмотрении данной оппозиции сквозь призму интернет-лингвистики
(способа общения в онлайн-пространстве),
что позволяет увидеть в ней новые грани, а
именно, каким образом условия интернеткоммуникации сказываются на специфике
реализации этого противопоставления.
Разделение на «своих» и «чужих» имело
место еще первобытном обществе. Согласно Ю. С. Степанову, противопоставление
«свой — чужой» является для общества
главной культурной составляющей [Степанов 2004: 126]. По мнению К. Шмитта, оппозиция «свой — чужой» заключается в определении уровня близости. В таком случае «не нужно, чтобы политический враг был морально
зол, не нужно, чтобы он был эстетически безобразен, не должен он непременно оказаться
хозяйственным конкурентом, а может быть,
даже окажется и выгодно вести с ним дела. Он
есть именно иной, чужой, и для существа его
довольно и того, что он есть нечто иное и чуждое и что в экстремальном случае возможны
157

Митякина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 156–162

совместной деятельностью». «Чужой — не
свой, не собственный, принадлежащий другим; не родной, не из своей семьи, посторонний; далекий по духу, по взглядам» [Ожегов
1991: 703]. Оппозиция «свой — чужой» выражает типы отношений между коммуникантами
в общении, например: свой — чужой, свой —
не свой, родной — чужой, близкий — неблизкий и т. п. [Захарова 2001: 157]. Данные определения помогают понять важность оппозиции
«свой — чужой» и определить грани ее рассмотрения в рамках нашей работы для исследования стратегии на понижение.
Антропоцентрическая
направленность
лингвистических исследований позволяет
рассматривать семантическую оппозицию
«свой — чужой» как аксиологическую категорию, тесно связанную с категорией оценки.
К объекту оценки можно отнести действия,
поступки, качества людей. Авторы комментариев с помощью большого разнообразия
языковых средств создают «свой круг», чтобы выразить собственную оценку и отношение к личности и действиям политика в рамках дихотомий «хорошо — плохо», «добро —
зло», «свой — чужой» [Канчани 2007: 10].
Такие бинарные оппозиции актуализируют
уровень политического настроения населения. Получить доступ к названным компонентам дихотомий «лучше всего через средства языка, через слово, предложение, дискурс» [Маслова 2018: 40]. С точки зрения
Т. В. Алиевой, «выбор языковых средств для
выражения оценочного суждения зависит от
того, кто является объектом оценки: друг или
враг, приверженец близких автору и читательской аудитории ценностей или исповедующий чуждую им идеологию» [Алиева
2012: 184]. О. Л. Михалева пишет, что противопоставление «свой — чужой» реализуется эксплицитно, при помощи специальных
маркеров, выраженных языковыми средствами лексического и грамматического уровней, которые являются базовыми для выражения вышеназванной оппозиции [Михалева
2009: 77]. Этой же точки зрения придерживается Е. В. Гордиенко, говоря о том, что
проявление оппозиции «свой — чужой» многопланово и включает средства разных языковых уровней [Гордиенко 2018: 21].
Стратегия на понижение реализуется
через тактики посредством вербальной агрессии. Наиболее распространенными языковыми средствами ее выражения являются
инвективы и пейоративная лексика. Согласно О. В. Демидову, «пейоративная лексика
часто приобретает просторечно-сниженную
тональность. Активно используется разговорная, грубая, бранная лексика, отличающаяся высокой экспрессивностью, отра-

жающая накал политических страстей в обществе» [Демидов 2007: 120]. Применение
таких средств базируется на отсутствии
уважения к политику, а следовательно, дает
право говорящему обвинять, оскорблять,
критиковать политического актора. Таким
образом, отсутствие уважения — это ключевой компонент, который и является делегитимирующим. Нет уважения, нет доверия,
потому что политик «чужой». Я, комментатор, — «свой», и у нас, комментаторов, принято, чтобы быть «своим», обвинять, критиковать, оскорблять. Субъективность оценки
авторов интернет-комментариев определяется прагматической целью высказывания,
о чем свидетельствует выбор говорящим
лингвистических способов наиболее эффективного воздействия на собеседника [Яковлева 2010: 176–177].
Н. Д. Арутюнова пишет о том, что «оценка, более чем какое-либо другое значение,
зависит от говорящего субъекта. Связь оценочного значения с автором речи многогранна. Оценка выражает личные мнения и вкусы говорящего, а они различны у разных
людей. Во внутреннем мире человека оценка отвечает мнениям и ощущениям, желаниям и потребностям, долгу и целенаправленной воле» [Арутюнова 1988: 6]. Авторская
оценка в откликах наиболее ярко выражает
аксиологическое осмысление комментируемых событий. Аксиологическая категория отражает связь различных ценностей, а именно
связь между социальными, культурными факторами. Говоря об аксиологической категории
как категории лингвистической, мы можем утверждать, что данная категория выражает
лингвистическую репрезентацию социальных
и культурных ценностей.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
В своем исследовании мы рассматриваем комментарии, размещенные к публикации
мэра Нью-Йорка Билла де Блазио на социальной сетевой платформе «Facebook»
(соцсеть «Facebook» запрещена на территории РФ, принадлежит компании «Meta», признанной экстремистской и запрещенной на
территории РФ) за период 2016—2020 гг.
Всего проанализировано 1560 комментариев. Стимулом для написания откликов послужили наиболее резонансные политические и экономические события, отраженные
в постах политика.
В контексте нашей статьи аксиологическая категория связана с доверием к политику, с ценностями, которые он репрезентирует, а также оценкой его успешности или неуспешности как политика среди населения,
конкретно — комментаторов.
158

Mityakina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 156–162

В дискурсе интернет-комментаторов оппозиция «свой — чужой» реализуется открыто,
при помощи особых маркеров, выраженных
языковыми средствами лексического и грамматического уровней. При этом «свой» политик маркируется положительно окрашенной и
идеологически нагруженной лексикой, а для
демонстрации его «чуждости» используется
негативно окрашенная лексика и задействованы ресурсы экспрессивного синтаксиса. Кроме
того, оппозиция «свой — чужой» передается
имплицитно посредством прагматического использования политической терминологии и ситуативного применения оценочной лексики.
В результате работы выделены семантические компоненты, реализующие индивидуальные черты образа мэра Нью-Йорка.
Лингвистический анализ интернет-комментариев показал, что оппозиция «свой — чужой» транслируется лексическими и грамматическими средствами при помощи семантических инвариантов на морфологическом и
синтаксическом уровнях. Анализируемая
семантическая оппозиция «свой — чужой»
представлена как имплицитно, так и эксплицитно разнообразными языковыми средствами. Выявлено, что авторы интернет-откликов используют ситуативный подбор языковых средств, обусловленный субъективным
восприятием событий, отраженных в постах
политика. Исследование содержания интернет-комментариев к выступлениям политического актора свидетельствует о недоверии к
власти. В комментариях к посту мэра НьюЙорка четко прослеживается оппозиция «свой —
чужой». Классификация, учитывающая категорию чуждости, предложенная Е. П. Захаровой,
в нашем материале позволяет выделить следующие грани оппозиции: «родной — иностранный», «свой — не свой».
Подтвердим данные выводы примерами
функционирования категории «свой — чужой» в комментариях, явившихся откликом
на публикации мэра Нью-Йорка. Среди откликов наибольшим количеством представлены примеры, в которых пользователи называют политика «не своим».
Stefani Robinson Sullivan: How tacky of
you to give a press conference right in front of
President-elect Trump's home acting so selfrighteous and self-important. You weren't
elected President; you failed miserably. So
you just get to pick which federal laws you don't
like and, therefore, break? I guess anyone can
do the same, right? If people don't want to pay
taxes; that is fine too? You are the biggest idiot I've ever seen in public office, but you
won't last long, thankfully. You are going to
shelter illegal alien felons from the law. That
really makes NYC more safe!

Nina Ricci Williams: WHAT AN IDIOT !!!
What are you going to do when your city is
overrun by illegals ? As of now, your New York
shitty will lose it's appeal as a place to visit. We
need to be able to get away from illegals ! What
are you going to do about keeping your ill
Paul Davis: You sir are obviously clueless. Federalism supercedes statism. By your
action and by your words you along with anyone infringing on a federal investigation are a
criminal. Its called ubstruction of justice. Just as
its a crime to do so against local
Tammy Godfrey Moates: I'm so glad
I don't live in New York, you're such a clueless, elitist nut Give away all of your money
and get a construction job for about a year, then
come back and talk to me about illegals.
Joanne M Mackey: ….did you read the
stats?…..stop and frisk worked! You are blind
not to cooperate and get behind new administration …..your party lost "buddy" …. Quit
grandstanding показуха and show some respect so "your people" get on the right side!!!
Michael J. Hazlett: You are such a whinner! Trump WON…..remember when your boy
Obama said those exact same words 8 years
ago? Suck it up and stop the lies and corruption against Trump.
Judy Lynn Stella: He is allowing those terrible demonstrations in front of Trump Tower…he is aiding and abetting violence. THE
IMMIGRANTS that came to NEW YORK….first
went to Ellis Island to be SCREENED you idiot!
Michael John Pennell: just another asshole using minorities for votes,, it stops now,, if
your here illegally and you are harboring them
your breaking the law,, remember blasio your
not above the laws !!!
Marie Elena: Shut up you moron!!! Stop n
frisk did not cause a divide…YOU DID!!! Stop
n frisk created LAW AND ORDER!!! Go back
under from which the rock you crawled you
IDIOT!!! You are HATED by New Yorkers!!!
Can't wait for you to leavе!!!
В приведенных примерах авторы комментариев выражают негативную оценку
личности политика и его действий. Комментаторы относят мэра Нью-Йорка к грани оппозиции «не свой», создают портрет самодовольного (self-righteous), высокомерного
(self-important), властолюбивого (elitist), глупого (idiot, clueless, moron), недальновидного
(blind), психологически невыносливого (whinner) человека, а также человека, покрывающего преступные действия иммигрантов
(harboring), нарушающего законы (breaking
the law), вызывающего ненависть (hated) и
отвращение (asshole), лжеца и коррупционера (lie and corruption), желают его отставки
(Go back under from which the rock you
159

Митякина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 156–162

crawled you IDIOT). Такой образ воплощается средствами всех языковых уровней.
На лексико-грамматическом уровне используется пейоративная и обсценная лексика
(имена существительные, глаголы с отрицательной коннотацией, атрибутивные лексемы, идиомы, метафоры). Авторы применяют
синтаксический параллелизм, эмфатические
конструкции, неполные предложения, вопросы-утверждения, характерные для разговорного стиля. Комментаторы, задавая вопросы, уверены в ответе и хотят лишь получить
подтверждение своей точки зрения.
Авторы комментариев выражают оценку не
только эксплицитно, но и имплицитно. Скрытые
смыслы являются одним из эффективных
приемов манипуляции. Приведем примеры
прагматических приемов, содержащих импликатурные коммуникативные смыслы.
Sonny Zackeo: Yeah…why would you
want to offend the criminals!!! Stop and Frisk
makes criminals upset….then they cry. We cant
have that. UNREAL! Nathan Robinson: OH
Yes They can. Ever heard of Marbury v. Madison? You cannot decide what federal laws
you're going to abide by and what Federal
Laws you're not going to abide by. Just wait
til the new attorney general sues your ass and
takes you to federal court. Bil.
Scott Fletcher: Its called illegal for a reason, and they have no rights, go back and do it
the right way like millions did. We need to fix
this country first before we start taking this
on. Millions of Americans are out of work and
your concern is illegal people.
Vincent Howard: Congratulatuons for being part of the problems. We dont care about
your feelings or opinions we care about the
immigration laws bieng enforced we care about
facts and We need Real Americans in public
office who care about American citizens and
protecting the lives of Americans not illegals
that dont need to be here.
Leena Marie Meola-Coonce: does the
word ILLEGAL mean nothing to you??? Are you
gonna have a safe zone for murders and rapist
too? thats also ILLEGAL!
Интерпретация приведенных откликов
раскрывает негативную оценку действий и
личности политика. Кроме того, авторы намекают на то, что мэр Нью-Йорка не соблюдает законы. В своих комментариях авторы
имплицируют свое отношение к политику как
к неродному, иностранному, ставя его на
одну ступень с иммигрантами, незаконно
попавшими в страну (We need Real Americans in public office). Автор, навешивая на
политика ярлык иностранца, снижает его
статус и пренебрегает его мнением. Непрямая критика в откликах выражается посред-

ством гипофоры. Используя вопросноответную форму комментария, авторы упрекают политика в содействии преступному
миру. В комментариях политик представляется чужим, далеким для комментаторов, так
как их взгляд на происходящие события отличен от действий мэра города. В своих откликах авторы также призывают де Блазио
прекратить бессмысленные действия в отношении преступного мира и заняться насущными вопросами. Лексико-грамматический уровень комментариев представлен
повелительным наклонением, лексическими
повторами, отрицательными конструкциями,
фамильярным обращением. Свидетельством эмоционального состояния авторов и
субъективности их оценки является экспрессивный синтаксис, например, риторические
вопросы, повторы, знаки препинания, прописные буквы.
ВЫВОДЫ
В ходе исследования выявлено, что в рамках определенных языковых условий дихотомия «свой — чужой» может иметь эксплицитную/имплицитную оценочную семантику.
Противопоставление «свой — чужой»
разворачивается в ходе комментирования и
имеет логическое завершение. Компонент
«чужой» представлен в виде обратной реакции, в сторону отторжения, враждебности,
следовательно, делегитимации. У комментаторов появляется своего рода схема оправдания своего поведения. В этой связи выделяются компоненты «чужой» — политик и
«свой» — комментатор.
В комментариях прослеживается субъективная оценочность. Для комментатора политик «не свой», так как не соответствует
представлениям о том, каким должен быть
политик, и образ данного политика не вписывается в картину мира автора. Человек не
будет порочить и дискредитировать того, кто
принадлежит кругу «своих».
В ходе исследования были выделены
уникальные семантические компоненты,
реализующие специфические черты образа
конкретного политика, а именно Билла де
Блазио: несведущий, недалекий, нерешительный человек, способный на деструктивные действия, поддерживающий криминальные группы. Исходя из этого, комментаторы
считают возможным указывать политику на
то, что ему делать и как. Свои указания авторы выражают посредством языковых
средств грамматического уровня, например,
через императивные конструкции. Негативное отношение авторов интернет-комментариев передается через отрицательные конструкции.
160

Mityakina O. V. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 156–162

Таблица 1
Речевые приемы реализации оппозиции «свой — чужой» и их процентное соотношение
Речевые приемы
%
8
ярлыки
Когнитивные приемы
метафоры
80
Семантические приёмы

оценочная лексика
лексико-грамматические конструкции

Прагматические приемы

импликатуры

7. Демидов, О. В. Инвективные высказывания в речи политического деятеля / О. В. Демидов. — Текст : электронный //
Знак: проблемное поле медиаобразования : электрон.
журн. — 2007. — Вып. 1 (1). — URL: https://cyberleninka.ru/ar
ticle/n/invektivnye-vyskazyvaniya-v-rechi-oliticheskogo-deyatel
ya (дата обращения: 31.05.2022).
8. Захарова, Е. П. Хорошая речь: моногр. / Е. П. Захарова,
О. Б. Сиротинина, Н. И. Кузнецова, Е. В. Дзякович [и др.]. —
Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 2001. — 320 с. — Текст : непосредственный.
9. Иссерс, О. С. Речевое воздействие / О. С. Иссерс. —
Москва : Флинта, 2021. — 240 с. — Текст : непосредственный.
10. Канчани, П. Оппозиция «свои — чужие» как прагматическая доминанта политического дискурса : 10.02.19 «Теория
языка» : автореф. дис. … канд. филол. наук / Канчани П. ;
Моск. гос. лингв. ун-т. — Москва, 2007. — 44 с. — Текст :
непосредственный.
11. Маслова, В. А. Введение в когнитивную лингвистику :
учеб. пособие / В. А. Маслова. — 9-е изд. — Москва : Флинта, 2018. — 296 с. — Текст : непосредственный.
12. Мельник, Н. В. Лингвоперсонологические стратегии
восприятия текста (на материале интернет-комментариев к
политическим статьям) / Н. В. Мельник, И. В. Савельева. —
Текст : непосредственный // Вестник Кемеровского государственного университета. — 2017. — № 4. — С. 197–201.
13. Михалева, О. Л. Политический дискурс: специфика манипулятивного воздействия / О. Л. Михалева. — Москва :
Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. — 256 с. — Текст : непосредственный.
14. Ожегов, С. И. Словарь русского языка / С. И. Ожегов. —
Москва : Рус. яз., 1991. — 917 с. — Текст : непосредственный.
15. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса :
10.02.01 «Русский язык», 10.02.19 «Общее языкознание, социолингвистика, психолингвистика» : дис. д-ра филол.наук /
Шейгал Е. И.; Ин-т языкознания РАН ; Волгогр. гос. пед. ун-т. —
Волгоград : Перемена, 2000. — 368 с. — Текст : непосредственный.
16. Яковлева, Е. В. Механизм референции. Тенденции изучения / Е. В. Яковлева. — Текст : непосредственный // Научные ведомости. Серия «Гуманитарные науки». — 2010. —
№ 18. — С. 175–182.
17. Степанов, Ю. С. Константы: словарь русской культуры /
Ю. С. Степанов. — Изд. 3-е, испр. и доп. — Москва : Академический проект, 2004. — 992 с. — Текст : непосредственный.
18. Шмитт, К. Понятие политического / К. Шмитт. —
Текст : непосредственный // Вопросы социологии. — 1992. —
№ 1. — С. 37–67.
MATERIALS
1. Comments on New York City Mayor's Posts (1). Retrieved
from https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1179
317628828851&id=175360322557925
2. Comments on New York City Mayor's Posts (2). Retrieved
from https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2307
446716015931&id=175360322557925
3. Comments on New York City Mayor's Posts (3). Retrieved
from https://www.facebook.com/22085921165/posts/pfbid0Gzdt

Результаты проведенного исследования
мы можем представить в виде таблицы
(табл. 1).
Лингвоперсонологический анализ речевых средств реализации семантической оппозиции «свой — чужой» показал, что в процентном соотношении преобладающими являются семантические приемы, выражающие субъективную оценку авторов комментариев. Грубое, невежливое речевое поведение комментаторов выражается с помощью
оценочной лексики и лексико-грамматических
конструкций, например инвектив, представленных лексическими единицами с отрицательными коннотациями, превосходной степенью прилагательного. Пользователи, оценивая действия и личностные качества политика, меньше всего используют такие приемы
речевого воздействия, как импликатуры, ярлыки и метафоры. Характер использования
языковых средств выражает негативное отношение к политику. В связи с этим проблема
дискредитации действующей власти представляется значимой для дальнейшего исследования в лингвистическом плане.
ИСТОЧНИКИ
1. Комментарии к постам мэра Нью-Йорка (1). — URL:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=117931762
8828851&id=175360322557925. — Текст : электронный.
2. Комментарии к постам мэра Нью-Йорка (2). — URL:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=230744671
6015931&id=175360322557925. — Текст : электронный.
3. Комментарии к постам мэра Нью-Йорка (3). — URL:
https://www.facebook.com/22085921165/posts/pfbid0GzdtKUQd
f1MxpnGjZLedfnkvtiYErigjQmKTCPhZyDJcLQZm222E8NZdi
TwPTarpl/. — Текст: электронный.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
4. Арутюнова, Н. Д. Типы языковых значений. Оценка, событие, факт / Н. Д. Арутюнова. — Москва : Наука, 1988. —
339 с. — Текст : непосредственный.
5. Алиева, Т. В. Оппозиция «Свой — чужой» в англоязычной прессе: лексические средства выражения / Т. В. Алиева. —
Текст : непосредственный // Вестник МГИМО Университета. — 2012. — № 3. — С. 182–187.
6. Гордиенко, Е. В. Оппозиция «свой — чужой» в новостных медиатекстах газеты The Guardian / Е. В. Гордиенко. —
Текст : непосредственный // Studia Germanica, Romanica et
Comparatistica. — Донецк : ДонНУ, 2018. — Т. 14. —
С. 19–30.
161

Митякина О. В. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 156–162
KUQdf1MxpnGjZLedfnkvtiYErigjQmKTCPhZyDJcLQZm222E
8NZdiTwPTarpl/
REFERENCES
4. Arutjunova, N. D. (1988). Tipy jazykovyh znachenij. Ocenka, sobytie, fakt [Types of language meanings. Evaluation,
event, fact ]. Moscow: Nauka, 339 p. (In Russ.)
5. Alieva, T. V. (2012). Oppozicija «Svoj chuzhoj» v anglojazychnoj presse: leksicheskie sredstva vyrazhenija [Opposition
“Friend or foe” in the English-language press: lexical means of
expression]. Vestnik MGIMO Universiteta, 3, 182–187. (In Russ.)
6. Gordienko, E. V. (2018). Oppozicija «svoj-chuzhoj» v novostnyh mediatekstah gazety The Guardian [Opposition “friend or
foe” in news media texts of The Guardian newspaper]. Studia
Germanica, Romanica et Comparatistica. Doneck: DonNU, 14,
19–30. (In Russ.)
7. Demidov, O. V. (2007). Invektivnye vyskazyvanija v rechi
politicheskogo dejatelja [Invective statements in the speech of a
politician]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovanija [Electr.
journal], 1(1). Retrieved May 31, 2022, from https://cyberleninka.
ru/article/n/invektivnye-vyskazyvaniya-v-rechi-politicheskogodeyatelya (In Russ.)
8. Zaharova, E. P., Sirotinina, O. B., Kuznecova, N. I., Dzjakovich, E. V., et al. (2001). Horoshaja rech' [Good speech] [Monograph]. Saratov: Izd-vo Sarat. un-ta, 320 p. (In Russ.)
9. Issers, O. S. (2021). Rechevoe vozdejstvie [Speech influence]. Moscow: Flinta, 240 p. (In Russ.)
10. Kanchani, P. (2007). Oppoziciya «svoi — chuzhie» kak
pragmaticheskaya dominanta politicheskogo diskursa [Opposition “Friends — Foes” as a pragmatic dominant of political dis-

course] [Abstact of Diss. of Cand. of Philolog. Sciences]. Moscow: Mosk. gos. lingv. un-t, 44 p. (In Russ.)
11. Maslova, V. A. (2018). Vvedenie v kognitivnuju lingvistiku
[Introduction to cognitive linguistics] [Textbook] (9th ed.). Moscow: Flinta, 296 p. (In Russ.)
12. Mel'nik, N. V., & Savel'eva, I. V. (2017). Lingvopersonologicheskie strategii vospriyatiya teksta (na materiale internetkommentariev k politicheskim stat'yam) [Linguistic and personal
strategies of text perception (based on Internet comments on
political articles)]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo
universiteta, 4, 197–201. (In Russ.)
13. Mihaleva, O. L. (2009). Politicheskij diskurs: Specifika
manipuljativnogo vozdejstvija [Political discourse: the specifics of
manipulative influence]. Moscow: Knizhnyj dom «LIBROKOM», 256 p. (In Russ.)
14. Ozhegov, S. I. (1991). Slovar' russkogo jazyka [Dictionary
of the Russian language]. Moscow: Rus. jaz., 917 p. (In Russ.)
15. Shejgal, E. I. (2000). Semiotika politicheskogo diskursa
[Semiotics of political discourse] [Doctoral Thesis of Dr. of Philol. Sciences]. Moscow: In-t jazykoznanija RAN, Volgogr. gos.
ped. un-t., Peremena, 368 p. (In Russ.)
16. Jakovleva, E. V. (2010). Mehanizm referencii. Tendencii
izuchenija [Mechanism of reference. Trends in study]. Nauchnye
vedomosti. Serija Gumanitarnye nauki, 18, 175–182. (In Russ.)
17. Stepanov, Ju. S. (2004). Konstanty: Slovar' russkoj kul'tury
[Constants: Dictionary of Russian Culture] (Ed. 3rd., corr. and
addit.). Moscow: Akademicheskij Proekt, 992 p. (In Russ.)
18. Shmitt, K. (1992). Ponjatie politicheskogo [The concept of
the political]. Voprosy sociologii, 1, 37–67. (In Russ.)

162

Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 163–171
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_16

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.51

Код ВАК 10.02.20 (5.9.8)

Ольга Игоревна Михневич1, Анатолий Прокопьевич Чудинов2
1
Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина, Екатеринбург, Россия,
mikhnevich-olga@rambler.ru, https://orcid.org/0000-0002-8658-5462
2
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург, Россия, ap_chudinov@mail.ru,
https://orcid.org/0000-0001-5436-5273

Метафорический образ правоохранительных органов
в оппозиционном дискурсе
АННОТАЦИЯ. В данной работе рассматривается метафорический образ правоохранительных органов в оппозиционном дискурсе. В качестве материала исследования были выбраны подкасты ютьюб-блогера А. Г. Невзорова за 2018–2022 гг. Анализ материала производился с опорой на методику метафорического моделирования. В качестве исследовательского подхода применялся когнитивно-дискурсивный анализ. В речи блогера сильно выражена
установка на ироничность и сарказм, используются развернутые метафоры, метафорические цепочки. Доминантными моделями, репрезентирующими правоохранительные структуры, являются анималистическая, теологическая
и милитарная метафорические модели. Анализ смысловых компонентов показывает наличие аксиологической
асимметрии: подавляющее большинство метафор актуализируют сниженные образы представителей силовых
структур, конструируют и закрепляют негативные стереотипы в сознании адресата. Используя экспрессивные
языковые средства, автор создает отрицательные, уничижительные образы, выбор которых формирует негативное отношение к представителям правоохранительных органов («слепни», «орки», «садисты», «питекантропы»,
«кретины» и т. д.). В рамках рассмотренных метафорических моделей реализуются смысловые компоненты «непрофессионализм», «трусость», «жестокость», «глупость», «безнаказанность» представителей силовых структур. Подобные метафоры нацелены на дискредитацию сотрудников полиции, подрывают доверие к правоохранительным органам. Рассмотренный материал позволяет утверждать, что, эффективно используя различные языковые средства, ведущую роль среди которых играет концептуальная метафора, автор разрушает положительный имидж сотрудников полиции.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, социальные сети, медиаобразы, правоохранительные
органы, органы внутренних дел, полиция, полицейские, образ полиции, журналистика, медиалингвистика, медиадискурс, медиатексты, СМИ, средства массовой информации, язык СМИ, языковые средства, политическая метафорология, метафорические модели, метафорическое моделирование, оппозиционный дискурс, оппозиционные блогеры.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Михневич Ольга Игоревна, кандидат филологических наук, преподаватель
кафедры иностранных языков и образовательных технологий, Уральский федеральный университет имени первого
Президента России Б. Н. Ельцина; 620026, Россия, Екатеринбург, ул. Куйбышева, 48а, ауд. 511; e-mail: mikhnevicholga@rambler.ru.
Чудинов Анатолий Прокопьевич, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой межкультурной коммуникации, риторики и русского языка как иностранного, Уральский государственный педагогический университет; 620091, Россия, г. Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26, к. 285; e mail: ap_chudinov@mail.ru.
БЛАГОДАРНОСТИ: исследование выполнено при финансовой поддержке РНФ № 22-28-00064 «Теория и методика метафорического моделирования образа полиции в электронных СМИ России, Украины и Белоруссии: аксиология, эволюция, ситуационная динамика, прагматика».
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Михневич, О. И. Метафорический образ правоохранительных органов в оппозиционном дискурсе / О. И. Михневич, А. П. Чудинов. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2022. — № 5 (95). — С. 163-171. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_16.
Ol'ga I. Mikhnevich1, Anatoliy P. Chudinov2
1
Ural Federal University named after the first President of Russia B.N.Yeltsin, Ekaterinburg, Russia, mikhnevicholga@rambler.ru, https://orcid.org/0000-0002-8658-5462
2
Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia, ap_chudinov@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-5436-5273

The Metaphorical Image of the Law Enforcement Agencies
in the Oppositional Discourse
ABSTRACT. The article deals with the metaphorical image of the law enforcement agencies in the oppositional discourse. The podcasts of the YouTube blogger A. G. Nevzorov of the period 2018-2022 were chosen as the practical material
for investigation. The analysis of the material was carried out based on the method of metaphorical modeling. Cognitivediscursive analysis was used as the basic research approach. The blogger's speech is characterized by irony and sarcasm; he
© Михневич О. И., Чудинов А. П., 2022
163

Михневич О. И., Чудинов А. П. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 163–171
often uses extended metaphors and metaphorical chains. The dominant models include animalistic, theological and military
metaphorical models. The analysis of semantic components has shown the presence of axiological asymmetry: the vast majority of metaphors actualize negative images of representatives of law enforcement agencies and construct and reinforce
negative stereotypes in the mind of the addressee. By using expressive linguistic means, Nevzorov creates negative pejorative
images the choice of which forms a negative attitude towards the police officers (gadflies, orcs, sadists, pithecanthropus,
idiots, etc.). The metaphorical models considered express the semantic components of “unprofessionalism”, “cowardice”,
“cruelty”, “stupidity”, and “impunity” of the representatives of the law enforcement agencies. Such metaphors are aimed at
discrediting police officers and undermining the trust of the people in the police forces. The material under consideration
allows asserting that by effectively using various language means, the leading role among which belongs to conceptual metaphor, the author destroys the positive image of the Russian police officers.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, social networking sites, media images, law enforcement agencies, internal affairs bodies, police,
police officers, image of police, journalism, media linguistics, media discourse, media texts, mass media, mass media language, language means, political metaphorology, metaphorical models, metaphorical modeling, oppositional discourse,
oppositional bloggers.
AUTHOR’S INFORMATION: Mikhnevich Ol'ga Igorevna, Candidate of Philology, Senior Lecturer of Department of
Foreign Languages and Education Technologies, Ural Federal University named after the first President of Russia
B.N.Yeltsin, Ekaterindurg, Russia.
Chudinov Anatoliy Prokop'evich, Doctor of Philology, Professor, Head of Department of Intercultural Communication,
Rhetoric and Russian as a Foreign Language, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia.
ACKNOWLEDGMENTS: the study has been carried out with financial support of the Russian Science Foundation
Grant № 22-28-00064 “Theory and Methods of Metaphorical Modeling of the Image of Police in the Electronic Media
of Russia, Belarus and Ukraine: Axiology, Evolution, Situational Dynamics, and Pragmatics”.
FOR CITATION: Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. (2022). The Metaphorical Image of the Law Enforcement Agencies in the Oppositional Discourse. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 163-171. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_16.

ВВЕДЕНИЕ

ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ

Развитие коммуникационных технологий
расширяет информационное пространство:
появляются новые формы, жанры политической коммуникации. Среди новых медиаформатов особое место занимают политические блоги, популярность которых возрастает
последнее время. Очевидно, что политические блогеры имеют определенные политические предпочтения — будучи лидерами
общественного мнения, транслируют свои
позиции аудитории. Деятельность ряда политических блогеров может быть использована
разного рода политическими образованиями
для продвижения тех или иных идей.
Используя различные языковые средства (ирония, сарказм, метафора), блогеры
создают и тиражируют определенные аксиологически маркированные образы, которые
оказывают влияние на восприятие окружающей действительности аудиторией, формируют отношение к различным государственным институтам, включая работу правоохранительных органов. От того, какие образы формируют медиа, во многом зависит
имидж полиции как социального института,
отношение граждан к представителям данных
структур. В данной работе мы попытаемся
проанализировать метафорический образ
правоохранительных органов, предлагаемый
оппозиционным ютьюб-блогером А. Г. Невзоровым*.

Выявить метафорические модели, репрезентирующие представителей правоохранительных органов РФ в оппозиционном
дискурсе. Определить доминантные метафорические модели, смысловое наполнение
метафорических словоупотреблений.
ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ
Существует достаточное количество работ, посвященных теме метафорического
моделирования [Будаев 2009; Мищенко, Сегал 2017; Солопова 2015; Тамерьян, Цаголова 2014; Чудинов 2001 и др.], в которых исследователи отмечают значительный воздействующий, манипулятивный потенциал
метафор. Авторы теории концептуальной
метафоры полагают, что «обыденная понятийная система, в рамках которой мы думаем и действуем, по сути своей метафорична» [Лакофф 2017: 25].
К исследованию политических метафор
в оппозиционном дискурсе на материале
телеграм-каналов обращался Э. В. Будаев:
на основе зооморфных метафор были рассмотрены лингвокогнитивные механизмы
дискредитации властей Белоруссии. Автор
приходит к выводу, что «зооморфные метафоры однозначно привязаны к вопросам политической борьбы в форме дискредитации
существующей власти и организации уличных протестов [Будаев 2022: 32]. Анализу
текста оппозиционного политика А. Наваль164

Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 163–171

ного была посвящена работа Ф. Г. Фаткуллиной и В. А. Казанцева, где исследователи
отмечают, что «большинство метафор используется не столько для называния, номинации в переносном значении, сколько для
описания и характеристики социальнополитической ситуации через отвлеченные
понятия, которые, в свою очередь, формируют определенные представления в сознании, побуждают воспринимать обозначаемое
под конкретным углом» [Фаткуллина 2020:
416]. На материале российских оппозиционных интернет-изданий были исследованы
концептуальные метафоры, отражающие
российско-украинский конфликт. Исследователи указывают на повышенную метафоричность оппозиционных изданий [Резанова 2015].
Проблеме восприятия правоохранительных органов в СМИ посвящены работы
А. И. Золотайко и В. Е. Нестеровой (2022),
В. Е. Нестеровой (2021). Авторы отмечают,
что «даже при всем стремлении подчеркнуть
изъяны существующей правоохранительной
системы образ полиции России не представлен односторонне» [Золотайко 2022: 97].
В ходе анализа контекстов, представленных
в оппозиционных изданиях, «был выявлен
ряд примеров моделирования положительного образа социального института полиции
посредством имплицитной вербализации
таких ценностных компонентов, как „профессионализм“, „законность“ и „гуманность“ [Там
же]. Исследованию медийного образа сотрудника полиции посвящена работа А. В. Карповой, где отмечается, что «сформировать
позитивный имидж сотрудника правопорядка
гораздо сложнее, чем его потерять» [Карпова 2021: 211].
В рамках данного исследования особого
внимания заслуживают работы, посвященные изучению блогосферы [Лазуткина 2016;
Шляховой 2019]. «В процессе коммуникации
в блогосфере на первый план выходит личность, вокруг которой и строится блог» [Лазуткина 2016: 52]. М. В. Никифорова отмечает, что «любой медиатекст — это в первую
очередь авторский текст, в котором позиция
автора, скрытая или явная, чрезвычайно
важна, поскольку любая оценка и способ ее
выражения зависят в том числе и от индивидуальной системы координат автора» [Никифорова 2022: 61], с другой стороны, это
текст, демонстрирующий определенную политическую идеологию. Журналист становится «соорганизатором общественно-политических процессов, происходящих в мире»
[Мартыненко 2020: 141].
Следует отметить, что большинство работ
по метафорическому моделированию было

выполнено на анализе текстового материала
(газеты / посты). Исследования метафорического образа полиции в оппозиционном дискурсе немногочисленны, особенно на материале политических блогов, авторы которых
являются лидерами общественного мнения.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
В качестве материала исследования были выбраны подкасты А. Г. Невзорова* (журналист, телеведущий, в настоящий момент
популярный ютьюб-блогер, обладающий
широкой аудиторией —1,9 млн подписчиков)
за период с 2018 по 2022 г., из которых были
отобраны 200 контекстов, посвященных деятельности правоохранительных органов.
В ходе работы был применен контекстуальный анализ языкового материала, использовались количественные методы. Анализ материала производился с опорой на методику
метафорического моделирования [Чудинов 2012; Будаев 2009]. В качестве исследовательского подхода применялся когнитивно-дискурсивный анализ.
АНАЛИЗ И РЕЗУЛЬТАТЫ
В ходе работы были выявлены следующие сферы-источники метафорической экспансии: мир животных (28 %), мир религии
(22 %), война (20 %), криминал (12 %), медицина (10 %), театр (4 %), кулинария (2 %),
физиология (2 %). Как показал анализ, доминантными метафорическими моделями
являются анималистическая, теологическая
и милитарная метафорические модели.
АНИМАЛИСТИЧЕСКАЯ
МЕТАФОРИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ
Для репрезентации деятельности правоохранительных органов и их представителей
автор активно использует анималистические
образы. По мнению Э. В. Будаева, зооморфные метафоры «выступают безошибочными
маркерами кризисной коммуникации и радикальных интенций авторов, выстраивавших
оппозицию между властью (чужие) и оппозиционерами (свои), предлагая читателям
идентифицировать себя с „героями“, помогающими спасти „жертву“ от „злодея“» [Будаев 2022: 32]. Подавляющее большинство
метафор данного типа нацелены на дискредитацию силовых структур. Например, ряд
метафор способствует реализации интенций
автора по имплицитной вербализации смысла «непрофессионализм» представителей
правоохранительных органов. Высмеиваются сотрудники российских спецслужб ФСБ
при помощи сравнения их с коровой. Комический эффект усиливает эпитет осторожная, определение по сырому бетону.
165

Михневич О. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 163–171

Ср.: Это все-таки такой типичный русский след, отчетливый, как след очень
осторожной коровы по сырому бетону
(26.05.2021).
Контаминация реализуется в примере,
приведенном ниже. Окказиональные слова
нацелены на передачу эмоционально-оценочного отношения к представителям правоохранительных структур. Слово «фсина»,
с одной стороны, обыгрывает словообразовательную модель существительного «псина» (сниженная разговорная лексика), с другой — очевидно отсылает к аббревиатуре
ФСИН (Федеральная служба исполнения
наказаний). Демонстрируется уничижительное, презрительное отношение к данной организации. Зооморфный образ детализируется метафорой по следу, относящейся
к фрейму «Действия животных».
Ср.: Понятно, что какая-нибудь фсина
всегда пронесет по следу (12.02.2020).
Анималистическая метафора, характеризующая представителей силовых структур,
может быть встроена в контекст с прецедентными именами (используются имена героев
произведений Р. Киплинга). Так, Росгвардия
репрезентируется как группа животных — стадо. Здесь метафора актуализирует разные
смыслы, в том числе связанные с многочисленностью сотрудников данной структуры.
Ср.: Да, очень опасная аллегория, потому что, если у нас есть Шерхан, у нас
есть и Маугли. Где находится Маугли и его
фамилию, мы знаем. И что Маугли сделал
в результате с Шерханом, прогнав по нему
стадо Росгвардии (21.04.2021).
Анализ контекстов, посвященных деятельности правоохранительных органов, позволяет утверждать, что автор при помощи
анималистических образов фрейма «Поведение животных» транслирует идею о том,
что представителям силовых структур свойственны такие качества, как трусость, малодушие, страх перед силой. Приведенные
ниже контексты демонстрируют презрительное отношение автора к сотрудникам правоохранительных органов.
Ср.: И Управление «Э» — управление
по борьбе с экстремизмом, — оно каждый
раз поджимает хвост в этих случаях и,
по сути дела, оказывается прямым покровителем экстремизма (29.08.2018). Они
попискивают, говорят: «Мы чеченского
языка не знаем. Может быть, он нас с китайским новым годом таким образом поздравлял» (2.02.2022).
Ряд анималистических образов нацелен
на дегуманизацию, лишение человеческих
черт. Актуализируются негативные значения, закрепленные за образами определен-

ных животных. Так, поведение хищников не
предполагает сочувствие, сострадание, жалость по отношению к жертве. Очевидно, что
метафорическая единица гиена имеет негативную коннотацию: актуализируется метафорическая схема хищник — жертва. Здесь
создается импликатура о том, что полиция
ведет себя неоправданно жестоко в некоторых ситуациях.
Ср.: А милиция, полиция, она на жертвенность реагирует просто как гиена на
раненого гну. Она бросается на жертвенность мгновенно (7.10.2020).
В метафорическом представлении правоохранительных структур фигурируют образы насекомых (слепни). Подобные метафорические выражения обеспечивают негативное восприятие реципиентом сотрудников полиции. Сниженный образ, закрепленный за кровососущими насекомыми, усиливают биологические термины — головная
капсула, режуще-сосущий ротовой аппарат.
Автор словно характеризует биологический
вид. Посредством подобных контекстов
формируются стереотипные представления
о сотрудниках правоохранительных органов
как о людях, умственно ограниченных, с низким уровнем интеллекта.
Ср.: И вообще, надо сказать, что я много
видел разных личных дел российских чиновников. Почему-то в эти личные дела никогда не вставляется характеристика
рта — ротовых органов на головной капсуле. А вообще это чудесная штука. Потому что бывает несколько видов ртов.
Например, режуще-сосущий ротовой аппарат, втягиваемый внутрь головы
в покое, понимаете, у слепней. Вот такой рот характерен для головных капсул правоохранителей (31.03.2021).
Приведем еще примеры, где метафоры
содержат импликатуру о том, что представителям правоохранительных органов свойственны такие качества, как отсутствие интеллекта, ограниченность, примитивизм мышления. Питекантроп — ископаемое существо, имеющее сходное строение с человеком
[Толковый словарь Ушакова], при этом обнаруживает много сходных черт с обезьяной.
Метафора закрепляет стереотипные представления о сотрудниках полиции.
Ср.: И вот сейчас идет великая кровопролитная, смертельная битва за то, возбуждать дело в отношении этого питекантропа, который прославился на площади Восстания или не возбуждать… Известно, что сотрудники милиции, которые
куда-то волокли какого-то мальчишку, что
называется, с ноги мощно нокаутировали
питерского педагога, математика Марга166

Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 163–171

риту Викторовну Юдину, которая всего
лишь задала им вопрос, свирепо, тупо, без
всякой необходимости и очень умело показав квалификации хорошего питекантропа (27.01.2021).
Таким образом, обсуждая различные ситуации, связанные с деятельностью правоохранительных органов, политический блогер активно использует анималистические
метафоры, актуализирующие исключительно негативные образы.

Следует отметить особенность авторского стиля, которая заключается в использовании метафорических цепочек. Так, в библейский сюжет — аллюзию на казнь Иисуса
Христа — встраивается событие, связанное
с арестом А. Навального. Опираясь на традиционные образы, фоновые знания реципиента, автор предлагает взглянуть на данное событие в ироническом ключе.
Ср.: А тут ведь у Навального получился
идеально образ мученика в сочетании
с невиновностью особенно ярко, очень рельефно. Все безупречно исполнено. Вот куплен билет на трон и за него сполна заплачено комой, полусмертью, сроком, позором
и так далее. Он сознательно взошел на
Голгофу, сознательно распялся в надежде на то, что на этом кресте ФСИНа всего 2 года надо повисеть, потом снятие,
краткое оплакивание и триумфальное
политическое воскресенье. То есть он
все делал правильно. И тут — бац! — выясняется, что висеть надо не 2 года,
а 12 лет (29.09.2021).
Комический эффект создается при помощи апелляций к прецедентным феноменам. Выражение «дорога к храму» отсылает
к фразе «Зачем эта дорога, если она не ведет к храму» из фильма «Покаяние» Т. Абуладзе. Иносказательно — путь к истине [Энциклопедический словарь крылатых слов и
выражений]. В предложенном контексте
фраза обретает буквальный смысл: сопоставляется с реальной ситуацией. Таким
приемом достигается комический эффект,
целью которого является высвечивание отрицательных эпизодов, негативно влияющих
на имидж полиции.
Ср.: Он тревожился, все ли правоохранители смогут найти дорогу к храму…
Вот тут, кстати, будет очень уместна
новость, что полковник милиции на БМВ
со всей дури врезался в стену московского
действующего монастыря (28.11.2018).
Таким образом, теологические метафоры используются для создания сниженного
образа правоохранительных органов посредством комического эффекта, иронии.

ТЕОЛОГИЧЕСКАЯ МЕТАФОРИЧЕСКАЯ
МОДЕЛЬ
Как свидетельствует анализ, автор иронически относится к сфере религии, высмеивает различные религиозные традиции,
обряды, служителей церкви. При этом блогер называет себя атеистом. Согласно данным «Википедии» (https://ru.wikipedia.org/wiki/
Невзоров,_Александр_Глебович), А. Г. Невзоров* был певчим в церковном хоре и учился
в Московской духовой семинарии. Возможно,
этим объясняется широкое использование
теологических метафор. Например, предлагая собственную интерпретацию происходящих событий (провокационная фотосессия на фоне храма Василия Блаженного
блогера Руслана Бобиева — девушка в куртке с надписью полиция в недвусмысленной
позе), автор использует библейский сюжет —
притчу о блудном сыне. Метафоры содержат
имплицитные представления адресанта о том,
что данный инцидент не содержит никаких
оскорблений чувств верующих, а всего лишь
забавная шутка. Номинация полиции блудной дочерью может трактоваться как то, что
данная организация функционирует неэффективно, сотрудники дезориентированы и
действуют не в интересах народа.
Ср.: А по замыслу это, может быть,
просто возвращение полиции, блудной
дочери к народу, в отношении которого
она там много напакостила. Но возбудились, причем возбудились за оскорбление
чувств верующих (6.10.2021).
В рамках теологической метафорической
модели зафиксированы эпитеты, которые
посредством иронии отражают смысловые
компоненты, связанные с вседозволенностью, безнаказанностью, особым положением силовых структур.
Ср.: Смотри, у нас тут в Питере взяли
двух росгвардейцев, которые, прикрываясь
священностью погон, они вымогали у мальчишки 300 тысяч, подкидывали наркотики,
избивали, а на суде они оправдывались, что
ипотеки у них, тещи злые, кастрюли маленькие. Вот интересно, они в какой момент
потерял сакральный статус? (8.09.2021).

МИЛИТАРНАЯ МЕТАФОРИЧЕСКАЯ
МОДЕЛЬ
В рамках милитарной метафорической
модели зафиксированы исторические аллюзии, ономастические метафоры. В приведенном ниже примере автор проводит параллель между временами Ивана Грозного и
современными реалиями. Метафорическое
отождествление В. Золотова (директор Федеральной службы войск национальной
гвардии РФ) с образом Малюты Скуратова,
167

Михневич О. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 163–171

олицетворяющего жестокость, тиранию, насилие, повышает негативную тональность по
отношению к Росгвардии. Негативный образ
закрепляется в сознании адресата дополнительными элементами: дисфемизмом шмотки, деминутивной формой бороденки, — демонстрирующими пренебрежительное отношение автора к данной организации. Используются интертекстуальные метафоры —
метафоры, в основе которой нарицательное
имя, восходящее к историческим реалиям
[Будаев 2022: 16]. Так, метафора опричнина
реализует смыслы, связанные с жестокостью и насилием.
Ср.: Но ведь на самом деле Малюта
Скуратов — это же Золотов того времени. А опричнина — это очень важная скрепа. Росгвардия того времени. И заявление
было, конечно, очень рискованным. Чтобы
эту ситуацию понять, нужно, чтобы каждый
сейчас мысленно переодел бы Золотова,
Путина в шмотки того времени, нарастил
бы им бороденки (1. 09.2021).
Анализ примеров показывает, что автор
регулярно использует аллюзии, отсылки к
прецедентным текстам. Например, строки из
произведения Льюиса Кэрролла продолжаются перечислением организаций, относящихся к правоохранительным структурам,
чем, с одной стороны, автор косвенно обвиняет названные структуры в непрофессионализме, с другой — указывает на огромное
количество их подразделений.
Ср.: И вся королевская конница и вся
королевская рать, спецназы в миллионных экипировках, ОМОН и Росгвардия никак не могут справиться в течение долгого
времени с грустным одиноким пузачом, вооруженным какой-то дрянью (25.12.2019).
В метафорическом представлении правоохранительных органов фигурируют образы оружия, например, метафора наган
в предложенном ниже контексте актуализирует аспекты страха, опасности, кроме того, данная метафора может вводить дополнительные смыслы, связанные с криминалом, репрессиями, революцией. Передаваемые метафорой прагматические смыслы,
связанные с опасностью, усиливаются негативным прогнозом. Здесь также наблюдается противопоставление «злодей — жертва»,
где жертва — это народ, а злодеем репрезентируется государство, оружием которого
являются правоохранительные органы. Таким способом выстраивается образ врага.
Ср.: Потому что ведь и Росгвардия
и ОМОН — это же наган, приставленный
к затылку только народа, он не способен выполнять никаких других задач вне
народных волнений. И понятное дело,

что этот наган когда-то сработает
и разнесет народу голову (21.08.2019).
В текстах А. Невзорова* представители
правоохранительных органов обозначены
дуболомами: дуболомы с запотевшими забралами, дуболомы из ГРУ, дуболомы со
звездочками. Негативная оценка может усиливаться ярлыком «каратели», который навязывает смысловые ассоциации с оккупационными войсками, нацизмом, репрессиями. С одной стороны, выстраивается негативный образ представителей правоохранительных организаций, с другой — демонстрируется отрицательное отношение к льготам, предоставляемым сотрудникам полиции. Номинация дуболомы также может отсылать к сказочной повести А. Волкова «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Дуболомы — деревянные солдаты, изготовленные Урфином Джюсом для завоевательных целей [https://izumgorod.fandom.com/ru/
wiki/%D0%94%D1%83%D0%B1%D0%BE%D0
%BB%D0%BE%D0%BC%D1%8B].
Ср.: Судя по тому, что принято решение на 100% дать надбавку к зарплатам
Росгвардии и МВД, срочно обеспечить детям дуболомов и карателей внеочередные поступления в вузы. Если иметь в виду, что опять гарантированы какие-то
безумные выплаты и безумные льготы на
эту карательную армию в 400 тысяч человек Росгвардии (10.02.2021).
Метафора орки используется в сравнительной конструкции. Орки — персонажи фантастических произведений Дж. Р. Толкина, которые характеризуются кровожадностью, скудоумием, воинственностью, соответственно,
метафора орки передает негативные ассоциации, разрушает имидж силовых структур.
Ср.: И вот эта девочка, которая воспринимает этот ОМОН как толкиеновских орков, которые за небольшие деньги
продались государству (21.08.2019).
Таким образом, доминантные метафорические модели предлагают отрицательные
образы представителей правоохранительных
органов, транслируют устойчивые негативные
ассоциативные ряды. Cледует заметить, что
выбор тех или иных метафорических средств
определяется творческой индивидуальностью
автора: характеризуя ситуации, связанные с
представителями правоохранительных органов, блогер активно использует анималистические, теологические и милитарные метафоры.
СРЕДНЕ- И НИЗКОЧАСТОТНЫЕ
МЕТАФОРИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ
Метафорический образ правоохранительных органов дополняют метафоры, относящиеся к сферам-источникам «Театр», «Меди168

Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 163–171

таких вот одышливых и пузатых вдруг
превратились в ряженых садистов, решив, что они тоже силовики (28.08.2019).
Слово эпидемия ассоциируется с быстрым распространением, увеличением количества. То есть автор закрепляет в сознании
реципиента мысль о том, что количество
сотрудников силовых структур неоправданно
возрастает.
Ср.: Дело в том, что у нас, обрати
внимание, эпидемия «силовичизма». У нас
все очень хотят быть силовиками. Понятно, что процесс полковника Захарченко необыкновенно повысил престиж полиции.
Понятно, что все школы МВД имеют теперь сумасшедшие конкурсы, потому что
всем стало понятно, какие огромные финансовые возможности открывают полицейские звания (30.10.2019).
Использование метафоры кретины
обеспечивает негативное
восприятие
представителей правоохранительных органов реципиентом. Основные прагматические смыслы, которые транслируют подобные метафоры: низкий уровень интеллектуальных
способностей;
дополнительные
смыслы связаны с отсутствием консенсуса,
солидарности между представителями разных силовых структур.
Ср.: Но, вообще, мне кажется, что этот
вопрос, он главный и всеобъемлющий вопрос
России, потому что в России кретинами
друг друга считают все без исключения.
ФСБ, например, убеждена в кретинизме
МВД и наоборот. Таможня убеждена, что
кретинами являются пограничники, а пограничники считают кретинами таможенников. Росгвардия примерно так думает
о Генштабе, а Генштаб именно так представляет себе Росгвардию (19.06.2019).
Ономастическая метафора из сферы
криминала (Ленька Пантелеев — представитель преступного мира) создает импликатуру
о том, что сотрудники МВД — это преступники. Подобные приемы призваны подрывать
доверие к представителям правоохранительных органов.
Ср.: Заодно МВД, может быть, переименовать в имени Леньки Пантелеева.
Короче говоря, появился еще один объект
веры (7.03.2018).
Итак, рассмотренные метафоры дополняют образ правоохранительных органов,
усиливая негативные образы, транслируемые доминантными метафорическими моделями.

цина», «Криминал» и др. Анализ показал, что
в речи А. Невзорова* данные модели востребованы в меньшей степени, однако обладают
значительным прагматическим потенциалом,
оказывают влияние на образ полиции в целом
и привносят дополнительные смыслы.
Приведем примеры метафор со сферойисточником «Театр».
Здесь метафоры нацелены на дискредитацию судейского корпуса. По мысли автора,
судья, выносившая обвинительный приговор
А. Навальному, действовала не самостоятельно, выполняла волю вышестоящего руководства.
Ср.: И вот когда она выносила тот позорный приговор, она не знала, что ей все
равно предстоит умереть, и у нее был шанс
войти в историю русской юриспруденции
очень красиво: не пугалом, не какой-то радиоуправляемой из Кремля куклой с написанным заранее приговором, а фигурой,
умницей, поступившей, что называется, по
совести (29.09.2021).
Приведем еще один пример, где встречаются подобные смыслы. Автор использует
элементы языковой игры, встраивая фамилию сотрудника полиции (С. Музыка) в известную поговорку, которая обретает новый
смысл. То есть подразумевается, что сотрудники полиции не способны признавать
свои ошибки и действуют согласно воле вышестоящего руководства.
Ср.: И вот началась эта война — возбуждать, не возбуждать. Но, как известно,
кто платит, тот и заказывает Музыку
(27.01.2021).
В рамках морбиальной метафорической
модели актуализируются аспекты, связанные с жестокостью, свирепостью (сотрудники правоохранительных органов — это садисты). Кроме того, метафора накладывается
на криминальное понятие вор в законе —
представитель элиты преступного мира, его
лидер, своего рода посвященный [Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого]. Дополнительные смыслы привносит слово штамповать, в переносном значении обозначающее «делать что-н. быстро, не продумывая,
по трафарету» [Толковый словарь Ожегова].
Так, увеличение количества сотрудников
полиции, по мнению автора, является чрезмерным, нецелесообразным. Проиллюстрируем это примерами.
Ср.: И они через это, конечно, штампуют этих садистов в законе. Потому
что люди переполняются ощущением того, что они при исполнении. И сами по себе
они достаточно безвредны. Но вот создалось войско, в котором тысячи беззлобных,

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проанализированный материал позволяет сделать следующие выводы.
169

Михневич О. И. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 163–171
4. Будаев, Э. В. Милитарные метафоры как средство концептуализации белорусской милиции в российских СМИ /
Э. В. Будаев. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2022. — № 4 (94). — С. 12–20.
5. Золотайко, А. И. Моделирование положительного образа полиции в российских оппозиционных газетах / А. И. Золотайко, В. Е. Нестерова. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2022. — № 2 (92). — С. 92–99.
6. Карпова, А. В. Медийный образ сотрудника полиции как
результат деятельности СМИ / А. В. Карпова. — Текст : электронный // Закон и право. — 2021. — № 11. — URL: https://cyber
leninka.ru/article/n/mediynyy-obraz-sotrudnika-politsii-kak-rezultat-d
eyatelnosti-smi (дата обращения: 10.06.2022).
7. Лазуткина, Е. В. Лидеры мнений в информационном
пространстве блогосферы Рунета / Е. В. Лазуткина. — Текст :
электронный // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. — 2016. — № 6. — URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/lidery-mneniy-v-informatsionn
om-prostranstve-blogosfery-runeta (дата обращения: 07.
06.2022).
8. Мартыненко, Е. В. Новые тенденции в современной
журналистике: конструктивный и деструктивный потенциал
блогосферы / Е. В. Мартыненко, Н. М. Фахрутдинова. —
Текст : электронный // Современное педагогическое образование. — 2020. — № 5. — URL: https://cyberleninka.ru/artic
le/n/novye-tendentsii-v-sovremennoy-zhurnalistike-konstruktiv
nyy-i-destruktivnyy-potentsial-blogosfery (дата обращения:
13.06.2022).
9. Мищенко, А. Н. Песенный дискурс как источник метафорического моделирования / А. Н. Мищенко, Н. А. Сегал. —
Текст : электронный // Лингвокультурология. — 2017. —
№ 11. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pesennyy-dis
kurs-kak-istochnik-metaforicheskogo-modelirovaniya (дата обращения: 13.06.2022).
10. Нестерова, В. Е. Формирование имиджа сотрудника органов внутренних дел средствами массовой информации /
В. Е. Нестерова. — Текст : электронный // Вестник Уральского института экономики, управления и права. — 2021. — № 1
(54). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/formirovanieimidzha-sotrudnika-organov-vnutrennih-del-sredstvamimassovoy-informatsii (дата обращения: 29.05.2022).
11. Никифорова, М. В. Образ России в американских СМИ
2021 года (на материале статей журнала Foreign Affairs) /
М. В. Никифорова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 1 (91). — С. 59–68.
12. Солопова, О. А. Диахроническая сопоставительная метафорология: исследование моделей будущего в политическом дискурсе : моногр. / О. А. Солопова. — Москва : Флинта : Наука, 2015. — 312 с. — Текст : непосредственный.
13. Тамерьян, Т. Ю. Метафорическое моделирование образа
канцлера Германии А. Меркель / Т. Ю. Тамерьян, В. А. Цаголова. — Текст : непосредственный // Коммуникативные исследования. — 2014. — № 2. — С. 70–78.
14. Фаткуллина, Ф. Г. Реализация метафорических моделей
в политическом дискурсе / Ф. Г. Фаткуллина, В. А. Казанцев. —
Текст : непосредственный // Мир науки, культуры, образования. — 2020. — № 2 (81). — С. 416–417.
15. Резанова, З. И. Украина и Россия в условиях социального конфликта: метафорическое моделирование образа в российском медиадискурсе / З. И. Резанова, К. С. Шиляев. —
Текст : непосредственный // Русин. — 2015. — № 4 (42). —
С. 217–234.
16. Толковый словарь Ушакова / Д. Н. Ушаков. — URL:
https://dic.academic.ru/dic.nsf/ushakov/1093778 (дата обращения: 30.05.2022). — Текст : электронный.
17. Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого / И. Мостицкий. — URL: https://
mostitsky_universal.academic.ru/1213/вор_в_законе (дата обращения: 9.06.2022). — Текст : электронный.
18. Чудинов, А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991–2000) :
моногр. / А. П. Чудинов ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : [б. и.], 2001. — 238 с. — Текст : непосредственный.
19. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие / А. П. Чудинов. — 4-е изд. — Москва : Флинта : Наука,
2012. — 256 с. — Текст : непосредственный.

Выбор средств во многом зависит от
особенностей языковой личности политического блогера, определяется его творческой
индивидуальностью. Тексты А. Г. Невзорова* отличаются высокой плотностью метафор. В речи блогера сильно выражена установка на ироничность и сарказм, автор
предлагает яркие, оригинальные, запоминающиеся образы, обладающие значительным прагматическим потенциалом, использует развернутые метафоры, метафорические цепочки.
Как показал анализ, доминантными моделями являются анималистическая, теологическая и милитарная метафорические модели, в рамках которых аудитории предлагается отрицательный образ правоохранительных органов.
Анализ смысловых компонентов показывает наличие аксиологической асимметрии:
подавляющее большинство метафор актуализируют сниженные образы представителей силовых структур, конструируют и закрепляют негативные стереотипы в сознании
адресата.
Используя
экспрессивные
языковые
средства, автор создает отрицательные,
уничижительные образы, выбор которых
формирует негативное отношение к представителям правоохранительных органов
(слепни, орки, садисты, питекантропы, кретины и т. д.).
В рамках рассмотренных метафорических моделей реализуются смысловые компоненты «непрофессионализм», «трусость»,
«жестокость», «глупость», «безнаказанность»,
относящиеся к представителям силовых
структур. Подобные метафоры нацелены на
дискредитацию сотрудников полиции, подрывают доверие к правоохранительным органам. Таким образом, рассмотренный материал позволяет утверждать, что, эффективно
используя различные языковые средства,
ведущую роль среди которых играет концептуальная метафора, автор разрушает положительный имидж сотрудников полиции.
ПРИМЕЧАНИЕ
* 22 апреля 2022 года Минюст России
внес А. Г. Невзорова в список СМИ — «иностранных агентов».
ИСТОЧНИКИ
1. Official YouTube Channel of Alexandr Nevzorov. — URL:
https://www.youtube.com/c/NevzorovTV
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
2. Будаев, Э. В. Зооморфные метафоры в оппозиционном
дискурсе белорусских телеграм-каналов / Э. В. Будаев. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2022. — № 2 (92). — С. 25–34.
3. Будаев, Э. В. Метафорический образ России в современном мире / Э. В. Будаев ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : [б. и.], 2009. — 305 с. — Текст : непосредственный.
170

Mikhnevich O. I., Chudinov A. P. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 163–171
20. Шляховой, Д. А. Моделирование обобщенного речевого
портрета блогера (на материале немецкой военной блогосферы) / Д. А. Шляховой. — Текст : электронный // Вестник
Российского университета дружбы народов. Серия: Теория
языка. Семиотика. Семантика. — 2019. — № 4. — URL: https://
cyberleninka.ru/article/n/modelirovanie-obobschennogo-reche
vogo-portreta-blogera-na-materiale-nemetskoy-voennoy-blogosfe
ry (дата обращения: 10.06.2022).
21. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений / В. В. Серов. — Москва : Локид Пресс, 2003. — URL:
https://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_wingwords/769/Дорога (дата
обращения: 30.05.2022). — Текст : электронный.
MATERIALS
1. Official YouTube Channel of Alexandr Nevzorov. — URL:
https://www.youtube.com/c/NevzorovTV
REFERENCES
2. Budaev, E. V. (2022). Zoomorfnye metafory v oppozicionnom diskurse belorusskih telegram-kanalov [Zoomorphic
Metaphors in the Oppositional Discourse of Belarusian Telegram
Channels]. Political Linguistics, 2(92), 25–34. (In Russ.)
3. Budaev, E. V. (2009). Metaforicheskij obraz Rossii v sovremennom mire [Metaphorical image of Russia in the modern
world]. Ekaterinburg: Ural St. Ped. Univ., 305 p. (In Russ.)
4. Budaev, E. V. (2022). Militarnye metafory kak sredstvo
konceptualizacii belorusskoj milicii v rossijskih SMI [War Metaphors as a Means of Conceptualization of Belarusian Militia in
the Russian Media]. Political Linguistics, 4(94), 12–20. (In Russ.)
5. Zolotajko, A. I., & Nesterova, V. E. (2022). Modelirovanie
polozhitel'nogo obraza policii v rossijskih oppozicionnyh gazetah
[Modelling of the Positive Image of Police in Russian Opposition
Newspapers]. Political Linguistics, 2(92), 92–99. (In Russ.)
6. Karpova, A. V. (2021). Medijnyj obraz sotrudnika policii
kak rezul'tat deyatel'nosti SMI [Media image of a police officer as
a result of the activities of the media]. Zakon i pravo, 11. Retrieved June 10, 2022, from https://cyberleninka.ru/article/n/me
diynyy-obraz-sotrudnika-politsii-kak-rezultat-deyatelnosti-smi
(In Russ.)
7. Lazutkina, E. V. (2016). Lidery mnenij v informacionnom
prostranstve blogosfery Runeta [Opinion leaders in the information space of the Runet blogosphere]. Vestnik NGU. Seriya:
Istoriya, filologiya, 6. Retrieved June 6, 2022, from https://cyber
leninka.ru/article/n/lidery-mneniy-v-informatsionnom-prostranstv
e-blogosfery-runeta (In Russ.)
8. Martynenko, E. V., & Fahrutdinova, N. M. (2020). Novye
tendencii v sovremennoj zhurnalistike: konstruktivnyj i destruktivnyj potencial blogosfery [New trends in modern journalism:
constructive and destructive potential of the blogosphere].
Sovremennoe pedagogicheskoe obrazovanie, 5. Retrieved June
13, 2022, from https://cyberleninka.ru/article/n/novye-tendentsiiv-sovremennoy-zhurnalistike-konstruktivnyy-i-destruktivnyypotentsial-blogosfery (In Russ.)
9. Mishchenko, A. N., & Segal, N. A. (2017). Pesennyj diskurs
kak istochnik metaforicheskogo modelirovaniya [Song discourse
as a source of metaphorical modeling]. Lingvokul'turologiya, 11.
Retrieved June 13, 2022, from https://cyberleninka.ru/article/n/pe
sennyy-diskurs-kak-istochnik-metaforicheskogo-modelirovaniya
(In Russ.)
10. Nesterova, V. E. (2021). Formirovanie imidzha sotrudnika
organov vnutrennih del sredstvami massovoj informacii [For-

mation of the image of an internal affairs officer by the media].
Vestnik Ural'skogo instituta ekonomiki, upravleniya i prava,
1(54). Retrieved May 29, 2022, from https://cyberleninka.
ru/article/n/formirovanie-imidzha-sotrudnika-organov-vnutren
nih-del-sredstvami-massovoy-informatsii (In Russ.)
11. Nikiforova, M. V. (2022). Obraz Rossii v amerikanskih SMI
2021goda (na materiale statej zhurnala Foreign Affairs)
[The Image of Russia in the 2021 American Mass Media (Based
on the Articles of the Foreign Affairs Magazine)]. Political Linguistics, 1(91), 59–68. (In Russ.)
12. Solopova, O. A. (2015). Diahronicheskaya sopostavitel'naya metaforologiya: issledovanie modelej budushchego
v politicheskom diskurse [Diachronic comparative metaphorology: the study of models of the future in political discourse]
[Monograph]. Moscow: Flinta, Nauka, 312 p. (In Russ.)
13. Tamer'yan, T. Yu., & Cagolova, V. A. (2014). Metaforicheskoe modelirovanie obraza kanclera Germanii A. Merkel'
[Metaphorical modeling of the image of German Chancellor A. Merkel]. Kommunikativnye issledovaniya, 2, 70–78. (In Russ.)
14. Fatkullina, F. G., & Kazancev, V. A. (2020). Realizaciya
metaforicheskih modelej v politicheskom diskurse [Realization of
metaphorical models in political discourse]. Mir nauki, kul'tury,
obrazovaniya, 2(81), 416–417. (In Russ.)
15. Rezanova, Z. I., & Shilyaev, K. S. (2015). Ukraina i Rossiya
v usloviyah social'nogo konflikta: metaforicheskoe modelirovanie
obraza v rossijskim mediadiskurse [Ukraine and Russia in conditions of social conflict: metaphorical modeling of the image in
Russian media discourse]. Rusin, 4(42), 217–234. (In Russ.)
16. Ushakov, D. N. (n.d.). Tolkovyj slovar' Ushakova [Explanatory Dictionary of Ushakov]. Retrieved May 30, 2022, from
https://dic.academic.ru/dic.nsf/ushakov/1093778 (In Russ.)
17. Mostitsky, I. (n.d.). Universal'nyj dopolnitel'nyj prakticheskij tolkovyj slovar' I. Mostickogo [Universal additional practical
explanatory dictionary of I. Mostitsky]. Retrieved June 9, 2022,
from
https://mostitsky_universal.academic.ru/1213/%D0%B2
%D0%BE%D1%80_%D0%B2_%D0%B7%D0%B0%D0%BA%
D0%BE%D0%BD%D0%B5 (In Russ.)
18. Chudinov, A. P. (2001). Rossiya v metaforicheskom zerkale:
Kognitivnoe issledovanie politicheskoj metafory (1991–2000)
[Russia in a metaphorical mirror: a cognitive study of political
metaphor (1991–2000)] [Monograph]. Ekaterinburg: Ural. gos.
ped. un-t., 238 p. (In Russ.)
19. Chudinov, A. P. (2012). Politicheskaya lingvistika [Political
linguistics] [Textbook] (4th ed.). Moscow: Flinta, Nauka, 256 p.
(In Russ.)
20. Shlyahovoj, D. A. (2019). Modelirovanie obobshchennogo
rechevogo portreta blogera (na materiale nemeckoj voennoj blogosfery) [Modeling of a generalized speech portrait of a blogger
(on the material of the German military blogosphere)]. Vestnik
RUDN. Seriya: Teoriya yazyka. Semiotika. Semantika, 4. Retrieved June 10, 2022, from https://cyberleninka.ru/article/n/mode
lirovanie-obobschennogo-rechevogo-portreta-blogera-na-materia
le-nemetskoy-voennoy-blogosfery (In Russ.)
21. Serov, V. V. (2003). Enciklopedicheskij slovar' krylatyh
slov i vyrazhenij [Encyclopedic dictionary of “winged” words and
expressions]. Moscow: Lokid Press. Retrieved May 30, 2022,
from https://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_wingwords/769/Doroga
(In Russ.)

171

Нестерова В. Е. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 172–179
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81’42:81'38
ББК Ш105.51+Ш105.554.5
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_17

ГСНТИ 16.41.21; 16.21.27

Код ВАК 12.00.05; 10.02.00; 10.02.19; 10.02.20 (5.9.8; )

Валерия Евгеньевна Нестерова
Уральский юридический институт МВД России, Екатеринбург, Россия, karaelan@mail.ru, https://orcid.org/0000-00027467-0029

Конструирование ценностной модели образа полиции России и США
в газетном дискурсе
АННОТАЦИЯ. В статье рассматривается вопрос о моделировании ценностной модели образа правоохранительных органов в русскоязычном и англоязычном газетном дискурсе. В политическом медиадискурсе одной из наиболее эффективных в плане оказания речевого воздействия на адресатов категорий является категория оценки
и оценочности, с помощью которой полиция и ее сотрудники наделяются определенными профессиональноделовыми и морально-нравственными качествами. Изучение ценностных компонентов образа, актуализированных
в газетном дискурсе, и построение на их основе ценностной модели образа социального института полиции может
способствовать, с одной стороны, повышению уровня доверия населения к правоохранительным органам и улучшению функционирования всей структуры МВД, а с другой стороны, позволит выявить изъяны в деятельности силовых структур с перспективами их дальнейшего устранения. В ходе лингвистического анализа аргументов и аргументативных актов, репрезентированных в медиатекстах и освещающих деятельность правоохранительных органов России и США за период с 1 января по 30 ноября 2021 г., были сделаны выводы, что актуализация таких ценностных смыслов, как эффективность, компетентность, беспристрастность, ответственность, сострадание
и эмпатия, выделенных в рамках компонентов «профессионализм» и «законность» образа полиции, способствует
конструированию позитивно-ценностной модели образа российской и американской полиции.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, политический дискурс, российские СМИ, американские СМИ,
медиаобразы, правоохранительные органы, органы внутренних дел, образ полиции, газетный дискурс, стратегия
оценочной аргументации, оценочная аргументация, ценностные модели, российская полиция, российские полицейские, американская полиция, американские полицейские.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Нестерова Валерия Евгеньевна, старший преподаватель кафедры иностранных языков, Уральский юридический институт МВД России; 620017, Россия, Екатеринбург, ул. Корепина, 66;
e-mail: karaelan@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Нестерова, В. Е. Конструирование ценностной модели образа полиции России и США
в газетном дискурсе / В. Е. Нестерова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5
(95). — С. 172-179. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_17.
Valeriya E. Nesterova
Ural Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Ekaterinburg, Russia, karaelan@mail.ru,
https://orcid.org/0000-0002-7467-0029

Construction of a Value-Based Model of Image of the Russian
and American Police in the Newspaper Discourse
ABSTRACT. The article highlights the issue of the construction of a value-based model of the image of law enforcement agencies in Russian and English newspaper discourse. In the political media discourse, one of the most effective categories in terms of exercising verbal impact on the addressee is the category of value and evaluation through which the police
and its officers are attributed with certain professional and moral qualities. The study of the value-based components of the
image actualized in newspaper discourse and the construction on this ground of a value-based model of the image of the
social institution of the police, on the one hand, can increase the level of public confidence in law enforcement bodies and
improve the functioning of the entire structure of the Ministry of Internal Affairs and, on the other hand, may allow identifying drawbacks in the police activities with the prospects for their further elimination. In the course of linguistic analysis
of arguments and argumentative acts represented in media texts and covering the activities of the law enforcement agencies
in Russia and the USA for the period from January 1 to November 30, 2021, it was concluded that the actualization of such
value-based meanings as efficiency, competence, impartiality, responsibility, compassion and empathy identified within the
components of “professionalism” and “legality” of the police image, contributes to the construction of a positive valuebased model of the image of the Russian and American police.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, political discourse, Russian media, American media, media images, law enforcement agencies, internal affairs
bodies, image of police, newspaper discourse, strategy of evaluative argumentation, evaluative argumentation, value-based
models, Russian police, Russian police officers, American police, American police officers.
AUTHOR’S INFORMATION: Nesterova Valeriya Evgen'evna, Senior Lecturer of Department of Foreign Languages,
Ural Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Ekaterinburg, Russia.
© Нестерова В. Е., 2022
172

Nesterova V. E. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 172–179
FOR CITATION: Nesterova V. E. (2022). Construction of a Value-Based Model of Image of the Russian and American Police in the Newspaper Discourse. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 172-179. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_17.

ВВЕДЕНИЕ

риод с 1 января по 30 ноября 2021 г. в таких
печатных изданиях, как «Российская газета»,
«Газета.Ru», «Новая газета», «Ведомости»,
«Известия», «The New York Times», «The Washington Post», «The Associated Press»
и «The Wall Street Journal». Выбранный период ознаменован резонансными социальными и политическими явлениями, в результате которых на правоохранительные органы
обеих стран, помимо привычных служебных
обязанностей по предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию уголовных
преступлений и административных правонарушений, обеспечению безопасности дорожного движения и прочее, были возложены дополнительные обязанности по обеспечению общественной безопасности во время
проведения несанкционированных митингов
в поддержку А. А. Навального, вооруженного
захвата здания Капитолия сторонниками экспрезидента Д. Трампа, а также по предупреждению распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19.

С каждым годом во всем мире возрастает интерес общественности к деятельности
правоохранительных органов, обусловленный внутриполитическими и внешнеполитическими событиями и реакцией граждан конкретной страны на эти события. Одобрение
или осуждение населением тактических действий полиции зачастую зависит не только
от признания легитимности правоохранительной структуры, но также от образа стражей порядка, моделируемого в средствах
массовой информации (СМИ).
На сегодняшний день существует несколько подходов к рассмотрению социального института полиции, каждый из которых
конструирует определенную модель, например, социальную [Давыдов 2006], эвристическую [Злоказов 2014], концептуальную [Корнейчук 2007], юридическую [Тюнь 2016].
На наш взгляд, наибольший интерес для исследования представляет ценностная модель социального института полиции, рассматриваемая в рамках социокультурного
подхода [Пьянов 2011], так как «человек, его
права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав
и свобод человека и гражданина — обязанность государства» [Конституция РФ: www],
а правоохранительные органы, являясь проекцией государственной власти [Золотайко 2020:
15], могут выступать как блюстителями, так и
разрушителями абсолютных, гражданскоправовых, государственно-политических, экономических, этических, коммунитарных и
других ценностей. Таким образом, адресанты, вербализуя в медиатекстах доминантные
ценностные компоненты образа полиции и
апеллируя к традиционным для конкретного
социума ценностям, влияют на общественное мнение и способствуют признанию института полиции ценностью или антиценностью, которые в политическом медиадискурсе чаще всего представлены в «виде оппозиции, составляющей основу аксиологической сетки» [Руженцева 2022: 54].
В настоящей статье был проведен контекстуальной анализ медиатекстов с целью
выявления таких доминантных ценностных
компонентов образа правоохранительных
органов, как «профессионализм» и «законность», выделенных в рамках стратегии
оценочной аргументации. Материалом исследования послужили 517 медиатекстов
(301 — Россия, 216 — США), освещающих
деятельность полиции России и США за пе-

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ
Оценка тесно связана с понятием «ценности», которая является сущностной характеристикой языка [Попова 2012: 72] и может
рассматриваться как «исторически сложившиеся, обобщенные представления людей
о типах своего поведения, возникшие в результате оценочно-деятельностного отношения к миру, образующие ценностную картину мира, закрепленную в сознании представителей отдельного этноса и зафиксированную в языке этого этноса» [Усачева 2002:
26]. Изучению категории оценки и ценности
как лингвистической категории посвящено
много исследований как отечественных
(Н. Д. Арутюнова, С. Н. Виноградов, В. И. Карасик, Т. А. Светоносова, С. С. Хидекель, Г. Г. Кошель), так и зарубежных авторов (A. C. Garnett, S. C. Pepper, R. B. Perry, S. Robertson,
Ch. L. Stevenson).
Современные русскоязычные и англоязычные СМИ стремятся к объективности
в подаче информации, однако, несмотря на
это, все газетные медиатексты субъективно
маркированы и всегда возможно проследить
авторскую позицию на всех уровнях создания медиатекста. Оценка, производимая адресантами в политическом медиадискурсе,
может выражаться как явными оценочными
суждениями, так и скрытно внушаться адресатам с помощью различных коммуникативно-прагматических средств, а оценочность
на уровне высказывания или целого контек173

Нестерова В. Е. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 172–179

ста может передаваться также посредством
тематизации, тональности, экспрессивности,
модальности, эмпатии и других категорий
[Серебренникова 2008: 30].
Таким образом, можно утверждать, что
апелляция к национальным ценностным ориентациям адресатов и языковое выражение
оценки тактических действий представителей
закона в медиатекстах будут способствовать
формированию мелиоративного или пейоративного образа института полиции и конструированию его ценностной модели.
Рассмотрим яркие примеры моделирования образа правоохранительных органов
России и США в газетном дискурсе, осуществляемого посредством апелляции к различным ценностным ориентирам граждан страны
с помощью разнообразных языковых средств,
коммуникативных стратегий и тактик.
Медиатекст «Адвокат рассказал, что грозит пловчихе, на которую завели дело после
конфликта из-за маски» [Воропаев www]
служит примером аргументации законности
действий
правоохранительных
органов,
стоящих на страже абсолютных ценностей. В анализируемом контексте адресантом в имплицитной форме приводятся аргументы в пользу законных действий сотрудников полиции, которым пришлось задержать тренера и доставить в участок после грубого отказа на просьбу сотрудников
полиции надеть медицинскую маску. Ссылка на слова юриста М. А. Калинова: Как показывает практика, доказать, что действия сотрудников полиции были неправомерными очень тяжело. Да, место действия аэропорт, там есть камеры, но это
все равно будет очень проблематично —
свидетельствует о правомерности действий
полицейских, в которых не предусматривается превышение должностных полномочий,
несмотря на применение ими физической
силы. Кроме того, компонент «законность»
имплицируется с помощью ссылки на законодательство РФ: …ей предъявили обвинение по 319-й статье за оскорбления младшего инспектора и инспектора линейного
отдела МВД России, а также упоминания
меры пресечения за подобные деяния:
…до 40 тысяч, обычно 20. Может быть
и назначен судебный штраф, если дело будет решено до суда. Перлокутивный эффект
убеждения достигается с помощью эпитета
грубый отказ, юридической терминологии административное дело, судебный штраф, освобождение от ответственности, подписка
о невыезде и наречия проблематично.
В медиатексте под заголовком «В Красноярске полиция разбила дубинкой Mercedes пьяного водителя» [Машуков www] адре-

сант аргументирует действия сотрудников
полиции, которые были вынуждены применить «физическую силу, спецсредства
и средства ограничения подвижности» к
водителю с признаками опьянения. Интенции адресанта по конструированию мелиоративного образа правоохранительных органов, ответственно выполняющих свои
должностные обязанности по обеспечению
безопасности дорожного движения, реализуются в контексте с помощью глаголов и
глагольных сочетаний обратили внимание,
удалось догнать, пришлось разбить стекло, надели наручники. Перлокутивный эффект убеждения адресатов в законности
действий инспекторов ГИБДД достигается с
помощью таких аргументов, как «требование остановиться он проигнорировал»,
«вел себя „агрессивно и неадекватно“»,
«просьбу предъявить документы он не выполнил», «медицинское освидетельствование показало, что водитель пьян». Таким
образом, анализируемый контекст направлен на моделирование образа профессиональных, квалифицированных, соблюдающих законодательство представителей власти, следящих за соблюдением абсолютных ценностей, так как пьяный водитель
может нести угрозу жизни и здоровью других
участников дорожного движения и гражданско-правовых ценностей.
Аргументация в контексте, взятом из медиатекста «МВД: Попытки провести несанкционированные акции будут пресекаться»
[Степанов www], направлена на убеждение
адресатов в эффективности правоохранительных органов по предупреждению и пресечению незаконных действий во время
публичных мероприятий. Импликация компонента «профессионализм» реализуется
благодаря юридической терминологии (административная ответственность, наказание в виде административного ареста,
по факту участия в несанкционированной
акции), профессиональной лексики (предварительное расследование, решение об изоляции по месту жительства, законные
требования), ссылке на нормативно-правовые акты (ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»), а также приведения конкретных цифр
(к административной ответственности
привлечено 267 человек, 110 из них судом
назначено наказание в виде административного ареста). Призыв Помните, что
вас призывают к участию в несанкционированных акциях… употребляется адресантом с целью апелляции к сознанию законопослушных граждан и свидетельствуют о компетентности сотрудников полиции, которые
174

Nesterova V. E. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 172–179

будут незамедлительно реагировать на
правонарушения и предпримут все необходимые меры. Наречие незамедлительно,
определительное местоимение все и прилагательное необходимые направлены на усиление перлокутивного эффекта по моделированию образа оперативной и высокоэффективной полиции, которая действует
взвешенно и предпринимает превентивные
меры по борьбе с правонарушениями и преступлениями (…в полиции призвали граждан
не поддаваться на провокации, …не принимать участия в несогласованных публичных
мероприятиях, а также соблюдать законные
требования сотрудников правоохранительных органов). Таким образом, в рассматриваемом контексте полицейские репрезентируются в качестве лиц, стоящих на страже общественного порядка, то есть государственно-политических ценностей.
В медиатексте «„Нервы были как струна,
не сдержался“. Петербуржец Николай Девятый получил 4,5 года колонии за „нападение
на сотрудников ДПС во время митинга“»
[Леонов www] освещается инцидент, произошедший при участии сотрудника полиции, выполняющего свои служебные обязанности по охране общественного порядка,
и Н. Девятого, который в ответ на „корректное предложение успокоиться“… ударил кулаком в лицо полицейского. В начале
статьи адресант с помощью ссылки на слова
судьи привлекает внимание аудитории к проблеме пренебрежения отдельными членами
общества абсолютными, коммунитарными и этическими ценностями, ставя
под угрозу безопасность и благополучие
мирных граждан (Нагло и цинично, действуя из хулиганских побуждений, на почве
явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, желая выразить
открытый вызов общественному порядку,
противопоставить себя окружающим и продемонстрировать пренебрежительное к ним
отношение…). Градация в приговоре используется адресантом с целью противопоставления агрессивно настроенного гражданина мирному, терпеливому инспектору
ГИБДД, который, несмотря на хулиганские
действия осужденного (Когда инспектор
ГИБДД Владислав Ломаченко попытался
вернуть ограждения на место, Девятый
ударил ногой по ограждению и выбил его из
рук полицейского), проявляет терпимость,
уважение и корректно просит успокоиться,
получая в ответ удар кулаком в лицо. Однако на этом нападавший не останавливается
и избивает еще одного полицейского, который догнал мужчину и тоже получил удар
кулаком, от которого рухнул на асфальт.

Перлокутивный эффект по убеждению адресатов в законности, обоснованности и справедливости вынесенного приговора усиливается благодаря употреблению наречий
нагло, цинично, рефлекторно, юридической
терминологии хулиганские побуждения, эпитетов явное неуважение, открытый вызов,
пренебрежительное отношение и сравнения нервы были как струна. Таким образом,
на фоне отрицательного контекста конструируется мелиоративный образ сотрудника
полиции, квалифицированно выполняющего
свой служебный долг по обеспечению общественного порядка (государственно-политические ценности), а также следящего
за безопасностью жизни и здоровья граждан
(абсолютные ценности).
В медиатексте под заголовком «Cyber
Daily: Hackers Circle as Individual Investors
Pour Cash Into Crypto» [Cyber Daily… www]
адресант привлекает внимание аудитории к
острой проблеме XXI в. — киберпреступности и конструирует образ правоохранительных органов США, в частности Федерального бюро расследований, результативно
и оперативно борющихся с различными видами преступлений в сфере информационнотелекоммуникационных технологий, представляющих угрозу не только для отдельных
индивидов, но и на государственном уровне.
Несмотря на сложности, с которыми сталкивается полиция в процессе предупреждения,
пресечения, раскрытия и расследования незаконных и преступных действий с использованием IT-технологий, компьютеров и информационно-коммуникационных сетей (The
shift makes law enforcement investigations
more complex…), адресантом приводятся
примеры успешного выявления (The Federal
Bureau of Investigation warned the company
about the intrusion, prosecutors said) и раскрытия отдельных преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина, касающихся воспрепятствованию
осуществления избирательных прав граждан
и работе избирательных комиссий (The two
suspects, Seyyed Mohammad Hosein Musa
Kazemi and Sajjad Kashian, were charged with
cyber-related crimes, allegedly engaging in voter intimidation and election interference ahead
of the 2020 U.S. election) и собственности
(«Hackers demanded $4 million in bitcoin.
A spokesman for the company said police advised not to pay the ransom», «$3.5 Billion.
Amount seized in cryptocurrency by the Internal
Revenue Service’s Cyber Crime Unit over the
past fiscal year, accounting for 93% of all of its
seizures, the IRS said in its annual report»).
Итак, в рассматриваемом нейтральном контексте адресантом конструируется образ
175

Нестерова В. Е. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 172–179

стражей порядка, стоящих на защите экономических, государственно-политических и гражданско-правовых ценностей.
В контексте, взятом из медиатекста под
заголовком «EXPLAINER: Who has been
charged in the deadly Capitol riot?» [Richer
www], адресантом конструируется образ
компетентных и высокоэффективных органов правопорядка, привлекших к ответственности около ста участников беспорядков
в Капитолии (Capitol Police arrested just more
than a dozen people the day of the breach
while D.C. police arrested around 70). Масштабность возлагаемой на правоохранительные органы работы по расследованию
посягательств на жизнь и здоровье конгрессменов (абсолютные ценности) и государственную собственность (экономические ценности) обосновывается в аргументе It can take weeks for investigators to go
through photos and video, identify suspects,
interview witnesses and write a complaint to
secure an arrest. Перлокутивный эффект по
убеждению адресатов в оперативности и
квалифицированности полиции и импликация ценностного компонента «профессионализм» в анализируемом контексте достигается благодаря употреблению юридической
терминологии: to bring to justice, charging local and federal cases, curfew violations, gun
crimes, violent entry and disorderly conduct,
theft of public money, property or records, theft
of government property. Кроме того, данный
контекст можно рассматривать в качестве
примера вербализации компонента «законность» действий офицеров полиции, применивших огнестрельное оружие на поражение. Так, аргумент A Capitol Police officer died
after he was hit in the head with a fire extinguisher as rioters descended on the building
and many other officers were injured служит
обоснованием необходимости и целесообразности применения насильственных мер,
направленных на восстановление общественной безопасности (государственнополитические ценности) и предотвращение дальнейшего кровопролития (абсолютные ценности), а перлокутивный эффект по убеждению аудитории в правомерности действий полицейских усиливается за счет эпитетов violent mob, violent
demonstrators и юридического термина illegally inciting violence, направленных на
обоснование наличия угрозы, исходящей
от подстрекателей.
В медиатексте «Police Identify Woman
Shot by Capitol Police as Ashli Babbitt»
[Duehren, Caldwell, Lubold… www] адресантом нейтральным тоном констатируется
факт о применении служебного оружия офи-

цером полиции в отношении гражданского
лица. Обоснованием правомерности действий полицейского в сложившейся ситуации
служит упоминание информации о нахождении жертвы в толпе мятежников, пытающихся сорвать президентские выборы (…she
(Ashli Babbitt) was part of the crowd aiming to
disrupt the certification of the 2020 presidential
election). Однако несмотря на законность
действий полицейского, автором статьи моделируется образ работников полиции, ставящих на первое место абсолютные ценности, в результате чего в отношении сотрудника полиции, применившего служебное
оружие, приняты своевременные меры по
отстранению от занимаемой должности на
период расследования инцидента (…the officer who shot her had been placed on leave
while her death is investigated). В следующем
аргументе жестокость полицейского, застрелившего Эшли Бэббит, смягчается описанием действий других офицеров, оказывающих
помощь пострадавшей: In the videos, multiple
police officers appear to provide first aid to Ms.
Babbitt, who was taken to a hospital and later
died of her injuries. Таким образом, адресантом в рассматриваемом медиатексте акцентируется внимание адресатов на факте неодобрения правоохранительными органами
применения насильственных методов урегулирования конфликтов и одновременно аргументируется положение о том, что правоохранительные органы заботятся о соблюдении абсолютных, государственнополитических и гражданско-правовых
ценностей.
ВЫВОДЫ
Таким образом, конструирование ценностной модели правоохранительных органов
с помощью языковых средств, коммуникативных стратегий и тактик не только способствует изучению скрытых механизмов речевой деятельности и их потенциала, но также
позволяет получить объективные знания о
функционировании российской и американской правоохранительной системы. Стратегия оценочной аргументации, в основе которой находятся ориентации индивидов на
выработанные социумом и принятые субъектом сознания ценности, является одной из
самых эффективных стратегий с позиции
лингвистического моделирования образа
социального института полиции в политическом медиадискурсе.
В результате лингвистического анализа
контекстов, репрезентированных в русскоязычных (301) и англоязычных (216) медиатекстах, мы пришли к заключению о том, что
превалирующими ценностями, к которым
176

Nesterova V. E. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 172–179

Рис. 1. Апелляция к ценностям в российском и американском газетном дискурсе
Прим. I — абсолютные ценности, II — гражданско-правовые ценности, III — государственно-политические
ценности, IV — этические ценности, V — экономические ценности

Государственная
ценность

Общественная
ценность

Личностная
ценность

Рис. 2. Признание института полиции ценностью в российском и американском газетном дискурсе
кретных цифр. Перечисленные коммуникативно-прагматические средства направлены
на вербализацию в контекстах таких ценностных смыслов, как эффективность, компетентность, беспристрастность, ответственность, сострадание и эмпатия,
способствующих конструированию ценностной модели образа социального института
полиции России и США, которая позволяет
приравнять правоохранительные органы
к государственной (Россия — 15 %, США —
43 %), общественной (Россия — 50 %,
США — 22 %) и личностной ценности (Россия — 35 %, США — 35 %) (рис. 2).
Перспективами дальнейшего исследования образа правоохранительных органов
может стать изучение неаргументированной
концептуализации института полиции в газетном дискурсе с целью выявления механизмов формирования образа в общественном сознании посредством апелляции к стереотипам и ложным установкам.

апеллируют адресанты в российских печатных изданиях с целью актуализации компонентов «профессионализм» и «законность»
и формирования на их основе мелиоративного образа полиции, являются гражданскоправовые (41 %) и абсолютные (31 %) ценности, в то время как американские авторы
акцентируют внимание на государственнополитических (39 %) и экономических (24 %)
ценностях. Наименьшее внимание в российском газетном дискурсе уделяется этическим ценностям (3 %), а в американском —
гражданско-правовым (6 %) (рис. 1).
Основными языковыми средствами экспликации ценностных компонентов «профессионализм» и «законность» образа полиции России и США выступают наречия,
прилагательные, глаголы и глагольные словосочетания с положительной семантикой, а
импликация реализуется с помощью таких
прагматических средств, как употребление
юридической терминологии и профессиональной лексики, ссылок на законодательство и нормативно-правовые акты, а также
приведение статистических данных и кон-

ИСТОЧНИКИ
1. Воропаев, В. Адвокат рассказал, что грозит пловчихе, на
которую завели дело после конфликта из-за маски / В. Воро177

Нестерова В. Е. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 172–179
паев. — URL: https://www.gazeta.ru/sport/news/2021/11/24/n_1
6909099.shtml (дата обращения: 17.09.2022). — Текст : электронный.
2. Леонов, М. «Нервы были как струна, не сдержался». Петербуржец Николай Девятый получил 4,5 года колонии за
«нападение на сотрудников ДПС во время митинга» /
М. Леонов. — URL: https://novayagazeta.ru/articles/2021/08/06/
nervy-byli-kak-struna-ne-sderzhalsia (дата обращения: 13.09.
2022). — Текст : электронный.
3. Машуков, Д. В Красноярске полиция разбила дубинкой
Mercedes пьяного водителя / Д. Машуков. — URL: https://
rg.ru/2021/04/13/reg-sibfo/v-krasnoiarske-policiia-razbila-dubin
koj-mercedes-pianogo-voditelia.html (дата обращения: 01.09.
2022). — Текст : электронный.
4. Степанов, А. МВД: Попытки провести несанкционированные акции будут пресекаться / А. Степанов. — URL:
https://rg.ru/2021/01/28/reg-cfo/mvd-popytki-provesti-nesankcio
nirovannye-akcii-budut-presekatsia.html (дата обращения: 08.
09.2021). — Текст : электронный.
5. Cyber Daily: Hackers Circle as Individual Investors Pour
Cash Into Crypto. — URL: https://www.wsj.com/articles/cyberdaily-hackers-circle-as-individual-investors-pour-cash-into-crypt
o-11637590342?mod=Searchresults_pos8&page=7 (date of access: 02.10.2022). — Text : electronic.
6. Duehren, A. Police Identify Woman Shot by Capitol Police
as Ashli Babbitt / A. Duehren, A. A. Caldwell, G. Lubold. —
URL: https://www.wsj.com/articles/police-identify-woman-shotby-capitol-police-as-ashli-babbitt-11610055730 (date of access:
28.10.2022).
7. Richer, A. D. EXPLAINER: Who has been charged in the
deadly Capitol riot? / Alanna Durkin Richer. — URL: https://
apnews.com/article/joe-biden-donald-trump-district-of-columbiariots-arrests-3cd5b02adb60929afdd058aee620eea9 (date of access: 25.10.2022).
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
8. Арутюнова, Н. Д. Об объекте общей оценки / Н. Д. Арутюнова. — Текст : непосредственный // Вопросы языкознания. — 1985. — № 3. — С. 13–24.
9. Виноградов, С. Н. К лингвистическому пониманию
ценности / С. Н. Виноградов. — Текст : непосредственный //
Русская словесность в контексте мировой культуры : материалы Междунар. науч. конф. РОПРЯЛ. — Нижний Новгород : Изд-во Нижегородского ун-та, 2007. — С. 93–97.
10. Вольф, Е. М. Функциональная семантика оценки /
Е. М. Вольф. — Москва : Наука, 1985. — 228 с. — Текст :
непосредственный.
11. Давыдов, А. А. Системная социология / А. А. Давыдов. —
Москва : КомКнига, 2006. — 185 с. — Текст : непосредственный.
12. Злоказов, К. В. Особенности формирования образа сотрудника полиции: социально-психологическая модель и
индикаторы оценки / К. В. Злоказов. — Текст : непосредственный // Вестник Уральского юридического института МВД
России. — 2014. — № 2. — С. 58–61.
13. Золотайко, А. И. Метафорическое моделирование образа правоохранительных органов в неинституциональном
полицейском интернетдискурсе США и Великобритании :
дис. … канд. филол. наук / Золотайко А. И. — Екатеринбург,
2020. — 246 с. — Текст : непосредственный.
14. Карасик, В. И. Культурные доминанты в языке /
В. И. Карасик. — Текст : непосредственный // Языковой круг:
личность, концепты, дискурс. — Волгоград : Перемена,
2002. — С. 166–205.
15. Конституция Российской Федерации : (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020). —
URL:
http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_2
8399/. — Текст : электронный.
16. Корнейчук, Б. В. Институциональная экономика : учеб.
пос. для вузов / Б. В. Корнейчук. — Москва : Гардарики,
2007. — 255 с. — Текст : непосредственный.
17. Попова, Т. Г. Категория «Ценность» как сущностная
характеристика языкa / Т. Г. Попова, Ю. С. Бокова. — Текст :
непосредственный // Вестник Южно-Уральского государственного университета. — 2012. — № 2. — С. 72–73.
18. Пьянов, А. И. Социальный институт семьи как структурный и ценностно-нормативный компонент социума /

А. И. Пьянов. — Текст : непосредственный // Исторические,
философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. —
Тамбов : Грамота, 2011. — № 3 (9). — Ч. I. — C. 160–168.
19. Руженцева, Н. Б. Справедливость и несправедливость:
речевое представление ценностей и антиценностей в современном медиадискурсе (на материале печатных СМИ) /
Н. Б. Руженцева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 2 (92). — С. 52–59.
20. Светоносова, Т. А. Сопоставительное исследование
ценностей в российском и американском политическом дискурсе : дис. … канд. филол. наук / Светоносова Т. А. — Екатеринбург, 2006. — 174 с. — Текст : непосредственный.
21. Серебренникова, Е. Ф. Аспекты аксиологического лингвистического анализа / Е. Ф. Серебренникова. — Текст :
непосредственный // Этносемиометрия ценностных смыслов :
коллективная моногр. — Иркутск : ИГЛУ, 2008. — С. 8–31.
22. Тюнь, А. П. Полиция как социальный институт в современном российском обществе: теоретико-прикладной анализ /
А. П. Тюнь. — Текст : непосредственный // Вестник Краснодарского университета МВД России. — Краснодар, 2016. —
№ 4 (34). — С. 157–160.
23. Усачева, А. К. Лингвистические параметры концепта
«состояние здоровья» в современном английском языке : дис.
… канд. филол. наук / Усачева А. К. — Волгоград, 2002. —
167 с. — Текст : непосредственный.
24. Хидекель, С. С. Оценочный компонент лексического
значения слова / С. С. Хидекель, Г. Г. Кошель. — Текст :
непосредственный // Иностранные языки в школе. — 1981. —
№ 4. — С. 7–10.
25. Garnett, A. C. A Non-Normative Definition of “Good” /
A. C. Garnett. — Text : unmediated // Values and Moral Development / ed. by Th. C. Hennessy. — New York : Paulist Press,
1976. — P. 122–130.
26. Pepper, S. C. Evaluation and Discourse / S. C. Pepper. —
Text : unmediated // The Language of Value / ed. by Ray Lepley. — New York, 1957. — P. 77–93.
27. Perry, R. B. General Theory of Value: the Meaning and
Basic Principles Constructed in Terms of Interest / R. B. Perry. —
[S. l.] : Harvard Univ. Pr., 1967. — 702 p. — Text : unmediated.
28. Robertson, S. Changing Meanings and Values of Words /
S. Robertson, F. G. Cassidy. — Text : unmediated // Essays on
Language and Usage / ed. by Leonard, Stevenson F. Dean and
Kenneth G. Wilson. — 2nd ed. — New York, 1963. — P. 29–39.
29. Stevenson. Ch. L. Ethics and Language / Ch. L. Stevenson. —
New Haven : Yale University Pr., 1958. — 338 p. — Text : unmediated.
MATERIALS
1. Voropaev, V. (n.d.). Advokat rasskazal, chto grozit plovchikhe, na kotoruyu zaveli delo posle konflikta iz-za maski [The
lawyer told what threatens the swimmer, who was prosecuted
after the conflict because of the mask]. Retrieved Sept. 17, 2022,
from
https://www.gazeta.ru/sport/news/2021/11/24/n_16909
099.shtml (In Russ.)
2. Leonov, M. «Nervy byli kak struna, ne sderzhalsya».
Peterburzhets Nikolai Devyatyi poluchil 4,5 goda kolonii za
«napadenie na sotrudnikov DPS vo vremya mitinga» [“Nerves
were like a string, I could not restrain myself.” Petersburger Nikolai Devyaty received 4.5 years in prison for “attacking traffic
police officers during a rally”]. Retrieved Sept. 13, 2022, from
https://novayagazeta.ru/articles/2021/08/06/nervy-byli-kak-stru
na-ne-sderzhalsia (In Russ.)
3. Mashukov, D. (n.d.). V Krasnoyarske politsiya razbila dubinkoj
Mercedes p'yanogo voditelya [In Krasnoyarsk, the police smashed a
drunk driver's Mercedes with a baton]. Retrieved Sept. 1, 2022, from
https://rg.ru/2021/04/13/reg-sibfo/v-krasnoiarske-policiia-razbiladubinkoj-mercedes-pianogo-voditelia.html (In Russ.)
4. Stepanov, A. (n.d.). MVD: Popytki provesti nesanktsi
onirovannye aktsii budut presekat'sya [MVD: Attempts to conduct unauthorized actions will be suppressed]. Retrieved Sept. 8,
2021,
from
https://rg.ru/2021/01/28/reg-cfo/mvd-popytkiprovesti-nesankcionirovannye-akcii-budut-presekatsia.html
(In Russ.)
5. Cyber Daily: Hackers Circle as Individual Investors Pour
Cash Into Crypto (n.d.). Retrieved Oct. 2, 2022, from https://
www.wsj.com/articles/cyber-daily-hackers-circle-as-individual-in
178

Nesterova V. E. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 172–179
vestors-pour-cash-into-crypto-11637590342?mod=Searchresults_
pos8&page=7
6. Duehren, A., Caldwell, A. A., & Lubold, G. (n.d.). Police
Identify Woman Shot by Capitol Police as Ashli Babbitt. Retrieved Oct. 28, 2022, from https://www.wsj.com/articles/policeidentify-woman-shot-by-capitol-police-as-ashli-babbitt-11610055730
7. Richer, A. D. (n.d.). EXPLAINER: Who has been charged in
the deadly Capitol riot? Retrieved Oct. 25, 2022, from https://
apnews.com/article/joe-biden-donald-trump-district-of-columbiariots-arrests-3cd5b02adb60929afdd058aee620eea9
REFERENCES
8. Arutyunova, N. D. (1985). Ob ob’ekte obshchei otsenki [About
the object of general assessment]. Voprosy yazykoznaniya, 3, 13–
24. (In Russ.)
9. Vinogradov, S. N. (2007). K lingvisticheskomu ponimaniyu
tsennosti [Toward a linguistic understanding of value]. In Russkaya slovesnost' v kontekste mirovoi kul'tury (Materials of the
Intern. scientific conf. of ROPRYAL., pp. 93–97). N. Novgorod:
Izd-vo Nizhegorodskogo un-ta. (In Russ.)
10. Vol'f, E. M. (1985). Funktsional'naya semantika otsenki
[Functional semantics of evaluation]. Moscow: Nauka, 228 p.
(In Russ.)
11. Davydov, A. A. (2006). Sistemnaya sotsiologiya [System
sociology]. Moscow: KomKniga, 185 p. (In Russ.)
12. Zlokazov, K. V. (2014). Osobennosti formirovaniya obraza
sotrudnika politsii: sotsial'no-psihologicheskaya model' i indikatory otsenki [Features of the formation of the image of a police
officer: a socio-psychological model and indicators of assessment]. Vestnik Ural'skogo Yuridicheskogo instituta MVD Rossii,
2, 58–61. (In Russ.)
13. Zolotaiko, A. I. (2020). Metaforicheskoe modelirovanie obraza pravookhranitel'nykh organov v neinstitutsional'nom politseiskom internetdiskurse SShA i Velikobritanii [Metaphorical modeling
of the image of law enforcement agencies in the non-institutional
police Internet discourse of the USA and Great Britain] [Thesis of
Cand. of Philol. Sciences]. Ekaterinburg, 246 p. (In Russ.)
14. Karasik, V. I. (2002). Kul'turnye dominanty v yazyke [Cultural dominants in the language]. In Yazykovoi krug: lichnost',
kontsepty, diskurs (pp. 166–205). Volgograd: Peremena. (In Russ.)
15. Russian Federation (n.d.). Konstitutsiya Rossiiskoi Federatsii [Constitution of the Russian Federation] (adopted by popular
vote on 12.12.1993 with changes approved during the nationwide
vote on 07.01.2020). Retrieved from http://www.consultant.ru/do
cument/cons_doc_LAW_28399/ (In Russ.)
16. Korneichuk, B. V. (2007). Institutsional'naya ekonomika
[Institutional economics] [Textbook for universities]. Moscow:
Gardariki, 255 p. (In Russ.)
17. Popova. T. G., & Bokova. Yu. S. (2012). Kategoriya «Tsennost'» kak sushchnostnaya kharakteristika yazyka [Category
“Value” as an essential characteristic of the language]. Vestnik
YuUrGU, 2, 72–73. (In Russ.)

18. P'yanov, A. I. (2011). Sotsial'nyi institut sem'i kak strukturnyi i tsennostno-normativnyi komponent sotsiuma [The social
institution of the family as a structural and value-normative component of society]. Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i
yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy
teorii i praktiki, 3(9, part 1), 160–168. Tambov: Gramota.
(In Russ.)
19. Ruzhentseva, N. B. (2022). Spravedlivost' i nespravedlivost': rechevoe predstavlenie tsennostei i antitsennostei v
sovremennom mediadiskurse (na materiale pechatnykh SMI)
[Justice and Injustice: Speech Representation of Values and Antivalues in Modern Media Discourse (Based on the Material of
Print Media) ]. Political Linguistics, 2(92), 52–59. (In Russ.)
20. Svetonosova, T. A. (2006). Sopostavitel'noe issledovanie
tsennostei v rossiiskom i amerikanskom politicheskom diskurse
[Comparative study of values in Russian and American political
discourse] [Thesis of Cand. of Philol. Sciences]. Ekaterinburg,
174 p. (In Russ.)
21. Serebrennikova, E. F. (2008). Aspekty aksiologicheskogo
lingvisticheskogo analiza [Aspects of axiological linguistic analysis]. In Etnosemiometriya tsennostnykh smyslov (Collective monograph, pp. 8–31). Irkutsk: IGLU. (In Russ.)
22. Tyun', A. P. (2016). Politsiya kak sotsial'nyi institut v sovremennom rossiiskom obshchestve: teoretiko-prikladnoi analiz
[Police as a social institution in modern Russian society: theoretical and applied analysis]. Vestnik Krasnodarskogo universiteta
MVD Rossii, 4(34), 157–160. Krasnodar. (In Russ.)
23. Usacheva, A. K. (2002). Lingvisticheskie parametry kontsepta «sostoyanie zdorov'ya» v sovremennom anglijskom yazyke
[Linguistic parameters of the concept of “State of Health” in modern English] [Thesis of Cand. of Philol. Sciences]. Volgograd,
167 p. (In Russ.)
24. Hidekel', S. S., & Koshel', G. G. (1981). Otsenochnyi komponent leksicheskogo znacheniya slova [Estimated component of
the lexical meaning of the word]. Inostrannye yazyki v shkole, 4,
7–10. (In Russ.)
25. Garnett, A. C. (1976). A Non-Normative Definition of
“Good”. In Th.C. Hennessy (Ed.), Values and Moral Development (pp. 122–130). N. Y.: Paulist Press.
26. Pepper, S. C. (1957). Evaluation and Discourse. In Ray
Lepley (Ed.), The Language of Value (pp. 77–93). N. Y.
27. Perry, R. B. (1967). General Theory of Value: the Meaning
and Basic Principles Constructed in Terms of Interest. Harvard
Univ. Press, 702 p.
28. Robertson, S., & Cassidy, F. G. (1963). Changing Meanings
and Values of Words. In Stevenson F. Dean Leonard, & Kenneth
G. Wilson (Eds.), Essays on Language and Usage (2nd ed.,
pp. 29–39). N. Y.
29. Stevenson, Ch. L. (1958). Ethics and Language. New Haven: Yale University Press, 338 p.

179

Силкова М. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 180–186
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.112.2'42:808.54
ББК Ш143.24-51+Ш143.24-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_18

ГСНТИ 16.21.51

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Мария Александровна Силкова
Кемеровский государственный университет, Кемерово, Россия, maria.silkova@mail.ru, https://orcid.org/0000-00023382-6170

Модальность как средство легитимизации в видеообращении
министра-президента Баварии М. Зёдера
АННОТАЦИЯ. В исследовании рассмотрены средства выражения модальности в видеообращении регионального политика Германии, а также тактики и речевые приемы, используемые интернет-комментаторами для легитимизации политических решений министра-президента Баварии. Одной из важнейших функций политического
дискурса является манипуляция сознанием и поведением адресата, и модальность представляет собой один из наиболее действенных способов ее реализации. В этой связи в статье рассмотрены субъективная и объективная модальности, а также коммуникативные модусы, характерные для дискурса немецкого политика.
Цель работы заключается в определении эффективности/неэффективности выбранных политическим актором средств выражения модальности в его институциональном интернет-дискурсе. Цель обусловила постановку
следующих задач: определить индивидуальные речевые средства политика, а также их перлокутивное воздействие
посредством анализа интернет-комментариев.
Предмет исследования составили речевые средства выражения модальности политика и словесное оформление,
реализующее легитимное отношение комментаторов к политическим решениям министра-президента Баварии.
Для реализации поставленных задач использованы методы лингвистического и контекстуального анализа.
Практическая значимость исследования состоит в возможности использовании его результатов при подготовке выступлений политика и его эффективного взаимодействия с аудиторией. Результаты исследования и выводы: определены средства выражения модальности, характерные для политического дискурса Маркуса Зёдера.
В ходе анализа выявлено, что модальность в дискурсе немецкого регионального политика реализуется на всех языковых уровнях. Наиболее представлены средства выражения субъективной модальности. В результате анализа
интернет-комментариев определены тактики и речевые приемы, легитимирующие политические решения министра-президента Баварии.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, социальные сети, интернет-комментарии, видеообращения, политическая риторика, политические речи, языковая личность, лингвоперсонология, политические деятели,
языковые средства, речевые приемы, средства легитимизации, региональные политики, региональная политика,
легитимизация власти.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Силкова Мария Александровна, старший преподаватель кафедры иностранных языков, институт филологии, иностранных языков и медиакоммуникаций, Кемеровский государственный университет; 650000, Россия, г. Кемерово, ул. Красная, 6, к. 5309; e-mail: maria.silkova@mail.ru.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Силкова, М. А. Модальность как средство легитимизации в видеообращении министрапрезидента Баварии М. Зёдера / М. А. Силкова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2022. — № 5 (95). — С. 180-186. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_18.
Mariya A. Silkova
Kemerovo State University, Kemerovo, Russia, maria.silkova@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-3382-6170

Modality as a Means of Legitimisation in the Video Message
of the Minister-President of Bavaria M. Söder
ABSTRACT. The study deals with the means of modality expression in a video message of the German regional politician M. Söder as well as the tactics and speech techniques used by Internet commentators to legitimize the political decisions
of the Bavarian Minister-President. The manipulation of addressee's consciousness and behavior is one of the most important functions of political discourse, and modality is one of the most effective means of its realization. In this regard, the
paper examines subjective and objective modalities as well as the communicative modalities characteristic of the German
politician's discourse.
The aim of the paper is to determine the effectiveness/ineffectiveness of the means chosen by a political actor to express
modality in their institutional Internet discourse. The aim presupposes the performance of the following tasks: to reveal
a politician's individual speech devices and their perlocutionary effect by analyzing Internet comments.
The scope of the research is outlined including the verbal means of expressing the politician's modality and the verbal
design realizing the commentators' legitimate attitude to the political decisions of the Bavarian Minister-President.
The methods of linguistic and contextual analysis have been used to implement the objectives set.
The practical significance of the research consists in the possibility of using its results in the preparation of politician's
speeches and their effective interaction with the audience. As a results of the study, the means of expressing modality char© Силкова М. А., 2022
180

Silkova M. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 180–186
acteristic of the political discourse of Söder have been revealed. The analysis has shown that modality in the discourse of the
German regional politician is realized on all linguistic levels. The means of expressing subjective modality are most widely
represented. The analysis of Internet comments has helped to discover the tactics and speech devices that legitimize the political decisions of the Minister-President of Bavaria.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, social networking sites, Internet comments, video addresses, political rhetoric, political speeches,
linguistic personality, linguopersonology, politicians, language means, speech techniques, means of legitimization, regional
politicians, regional policy, legitimization of power.
AUTHOR’S INFORMATION: Silkova Mariya Aleksandrovna, Senior Lecturer of Department of Foreign Languages,
Institute of Philology, Foreign Languages and Media Communications, Kemerovo State University, Kemerovo, Russia.
FOR CITATION: Silkova M. A. (2022). Modality as a Means of Legitimisation in the Video Message of the MinisterPresident of Bavaria M. Söder. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 180-186. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_18.

ВВЕДЕНИЕ

В обязанности политической власти входит
принятие и исполнение решений, влияющих
на экономическую, культурную, образовательную и другие сферы жизни населения.
Политические решения транслируются посредством политической коммуникации, являющейся неотъемлемой частью политики.
Политическая коммуникация не только передает информацию, но и оказывает воздействие на адресата и преобразует существующую в его сознании политическую картину мира [Чудинов 2006: 8]. Это же определение справедливо и для политической интернет-коммуникации. Благодаря «гибкости», «масштабируемости» и «живучести»
[Кастельс 2016: 40] социальные сети представляют собой идеальную площадку для
диалога с электоратом. Чаще всего политическая коммуникация следует разным схемам, применение которых подразумевает
необходимый политическому актору перлокутивный эффект.
Ш. Балли пишет, что «в процессе коммуникации нарушается „бесстрастное“ соответствие слов, выражающих думы и чувства
говорящего», так как «говорящему обычно
вовсе не безразлично то, о чем он говорит»
[Балли 1955: 44]. В политической коммуникации важным фактором является отношение говорящего к действительности и к содержанию высказывания, иными словами
модальность, проявляющая себя как инструмент воздействия и манипулирования.
Понятие модальности первоначально
разрабатывалось в философии и формальной логике, и, выходя за их пределы, переходит в сферу других наук, в том числе лингвистики. В отличие от модальности в логике, где сообщение анализируется с точки
зрения истинности/ложности, возможности/необходимости, модальность в лингвистике связана с отношением содержания высказывания к действительности. Тем не менее ученые часто сочетают типологии логической и лингвистической модальности для
наиболее полной ее интерпретации. В современной научной парадигме существуют

Актуальность настоящей работы определяется ее лингвоперсонологической направленностью. Проблематика исследования
находится в русле политической лингвистики и
заключается в выявлении, анализе и оценке
эффективности речевых средств, используемых политическим актором для легитимации
политических решений. Легитимность является одним из важнейших аспектов политической власти. Риторика каждого политика
специфична и имеет манипулятивный характер. Ее можно анализировать и интерпретировать как с позиции адресанта, так и с позиции адресата. Изучение речевых средств,
легитимирующих политическую деятельность, с течением времени не теряет своей
актуальности, так как при подготовке выступлений политику важно понимать, какие речевые приемы необходимо использовать
для одобрения электоратом его решений
и действий.
В словаре основных политологических
понятий и терминов понятия легитимности и
легитимности власти определяются следующим образом: легитимность (лат. legitimus — «законный») — «убеждение в том
(прежде всего моральное), что принятый политический порядок справедлив и законен;
признание обществом и основными политическими силами правомерности существующей государственной власти, методов и механизмов её деятельности, а также способов
её становления (наследования, избрания или
захвата). Легитимная власть — власть, опирающаяся на подобные убеждения большинства населения» [Словарь основных политологических понятий и терминов www].
Легитимность власти зависит от многих
факторов, в том числе и от личности властвующего субъекта, «от его компетентности,
управленческих навыков, желания и стремления учитывать в своей деятельности интересы подвластного, опираясь при этом на
общепризнанные в государстве нормы и
иные духовные ценности» [Иванов 2012: 7].
181

Силкова М. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 180–186

различные точки зрения на понимание модальности [Балли 1955; Колшанский 1961;
Ахманова 1966; Краснова 2002; Кураков
2002; Абрамов 2004; Золотова 2004; Темиргазина 2019; Давлетбаева 2019; Киреева
2019], однако ученые едины во мнении, что
модальность представляет собой самостоятельную категорию, реализуемую на всех
языковых уровнях.
В контексте нашей работы, с опорой на
типологию логической категории модальности, в рамках объективной и субъективной
модальностей определились и другие прагматические разновидности (табл. 1). Так,
в рамках объективной модальности выделена алетическая модальность, имеющая отношение к установлению истинности или
ложности суждения. В рамках субъективной
модальности выделены эпистемические и
аксиологические языковые средства ее реализации. Модальность, выраженная самими
модальными глаголами, так называемая
внутрисинтаксическая (внутренняя, модальность диктума), дополнилась в исследовании деонтической разновидностью, т. е. модальностью долженствования.

пущения/сомнения. Кроме того, в анализируемой речи политика прослеживается модус эмпатии, авторизованный и аргументативный модусы. Отметим, что модусы часто совмещаются друг с другом, как например, ментальный модус оценки и эмотивный модус.
Так как речевые средства выражения
модальности в дискурсе политика призваны
легитимировать политические решения министра-президента Баварии, то эффективность их воздействия можно проследить, проанализировав интернет-комментарии к видеообращению политика. Для интерпретации содержания откликов использована типология
тактик порождения интернет-комментариев,
предложенная С. Ж. Ергалиевой и Н. В. Мельник [Ергалиева 2019: 48].
Обратимся к способам выражения модальности в речи немецкого регионального
политика и оценим эффективность их применения, проанализировав интернет-комментарии. В качестве материала исследования выбрано видеообращение министрапрезидента Баварии Маркуса Зёдера в период пандемии COVID-19, опубликованное
в январе 2022 г. в социальной сети Facebook
(запрещена в России, принадлежит компании «Meta», признанной в РФ экстремистской организацией) [Видеообращение министра-президента Баварии]. К этому времени
уже активно проводилась кампания по вакцинированию населения Баварии и Германии в целом, и в обществе шли споры о необходимости и целесообразности вакцинации и ревакцинации по истечении трех месяцев. Цель обращения М. Зёдера — попытка примирить общество, так как в Германии
большое количество населения выступает
против прививок. Однако главной целью обращения политика является убеждение граждан в необходимости вакцинации. Он дает
понять, что в отношении несогласных будут
приняты меры. Обращение политика имеет
структуру: 1) начало обращения, 2) цель выступления, 3) аргументация, 4) конец обращения. В рамках исследования мы не затрагиваем профессиональную составляющую
политической коммуникации, а рассматриваем коммуницирующую языковую личность
[Мельник 2017: 48].
Таблица1

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Центральное место в нашем исследовании занимает адресант политического дискурса, его идиостиль, характерные для него
обороты и речевые приемы, а также их
прагматическая составляющая. Для данного
исследования особый интерес представляет
субъективная модальность, так как именно
через нее проявляется личность политика и
легитимируются его политические решения.
Однако нельзя правильно интерпретировать
субъективную модальность, не обращая
внимания на объективную, вследствие того
что субъективная и объективная модальности находятся в непосредственной зависимости друг от друга. Отметим, что субъективная модальность синонимична понятию
модуса и отражает отношение говорящего к
содержанию высказывания.
Основываясь на типологии модусов
Н. Д. Арутюновой [Арутюнова 1988: 108],
в дискурсе министра-президента Баварии М. Зёдера мы выделили следующие типы модуса:
эмотивный, волитивный модусы и модус домодальность
подтипы
модальности

объективная
алетическая

внутрисинтаксическая
деонтическая

субъективная
эпистемическая
аксиологическая

модусы

сомнения/допущения

волитивный

эмпатии
эмотивный
авторизованный
аргументативный

182

Silkova M. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 180–186

В ходе анализа содержания выступления
министра-президента Баварии на лексическом уровне были выделены средства выражения модальности, представленные метафорой, оценочной лексикой, лексической
анафорой, персонификацией. Грамматический уровень маркирован модальными глаголами, личным местоимением, инверсией
предложения, синтаксической анафорой,
превосходной степенью прилагательного,
парцелляцией.
Рассмотрим перечисленные средства
выражения модальности политика на примерах из его выступления подробнее:
Leider hat Corona auch Gräben in unserer
Gesellschaft aufgerissen und leider vertiefen
sie sich. Wir dürfen daher Corona nicht nur virologisch sehen, sondern müssen auch versuchen, unsere Gesellschaft wieder zu heilen und
zu versöhnen. Das ist vielleicht die wichtigste
Aufgabe neben der Pandemie Bekämpfung,
dass das stramme Verkünden von Maßnahmen
alleine nicht reicht. Wir müssen besser erklären, uns mehr Zeit für die Sorgen der Menschen nehmen und versuchen, alle mitzunehmen. Niemand soll mit seinen Sorgen und
Zweifeln alleine gelassen werden. Denn auch
wenn der Verstand es akzeptiert, kommt die
Seele manchmal nicht nach. Andererseits bieten wir all denen entschlossen die Stirn, die
unter dem Deckmantel von Corona versuchen,
unsere Demokratie auszuhöhlen. / К сожалению, «корона» также вызвала раскол в нашем обществе, и, к сожалению, он становится все больше. Поэтому мы не должны
воспринимать коронавриус только как вирус, но также должны попытаться исцелить и примирить наше общество. Пожалуй, самой важной задачей, помимо борьбы с
пандемией, является то, что лишь оглашения строгих мер недостаточно. Нам нужно
лучше объяснять, уделять больше времени
проблемам людей и стараться вовлечь
всех. Никто не должен оставаться наедине
со своими тревогами и сомнениями. Потому
что даже если разум принимает, сердце делает это не сразу. С другой стороны, мы
решительно противостоим всем тем, кто
пытается подорвать нашу демократию под
прикрытием коронавируса (здесь и далее
перевод наш. — М. А. Силкова).
М. Зёдер начинает свое выступление
с оценки ситуации. Leider hat Corona auch
Gräben in unserer Gesellschaft aufgerissen
und leider vertiefen sie sich. Данная оценка
является объективно-субъективной, так как,
с одной стороны, она отражает истинное
положение дел (общество расколото), с другой — политик выражает сожаление по поводу сообщаемого факта. Так как главной

функцией модальности в политическом дискурсе мы можем назвать манипулятивную,
политик усиливает воздействие на эмоциональную сторону восприятия информации,
употребив метафору Gräben aufgerissen /
vertiefen sich. В сознании адресата она
мгновенно рисует образ увеличивающейся
пропасти. Метафора очень точно характеризует раскол, возникший в немецком обществе. В конце обращения министр-президент
также использует метафору как средство с
предупреждающим аргументативным потенциалом с целью запугивания населения
в случае невыполнения предписаний по
борьбе с коронавирусной инфекцией: Andererseits, die unter dem Deckmantel von Corona
versuchen, unsere Demokratie auszuhöhlen.
Метафора die Stirn bieten, усиленная лексемой entschlossen, содержит скрытую угрозу
противникам вакцинации.
Субъективная оценка в высказывании
министра-президента реализуется в модусе
эмпатии наречием leider (Leider hat Corona
auch Gräben in unserer Gesellschaft aufgerissen und leider vertiefen sie sich). Анафоричный повтор подчеркивает сожаление политика по поводу происходящего, показывает,
что ему, так же как и жителям Баварии, такая ситуация неприятна.
М. Зёдер обвиняет в происходящем коронавирус, он персонифицирует его. Лексема Сorona выступает в роли подлежащего,
это он (вирус) виноват в том, что мнения в
обществе разделились. Таким образом, политик снимает с себя ответственность за
происходящее.
Далее министр-президент переходит к
цели своего обращения. Он говорит о том,
что не стоит воспринимать коронавирус
только как инфекцию. Он имплицирует
мысль о том, что этот вирус не только влечет за собой проблемы со здоровьем, но и
оказывает влияние на все сферы жизни общества, в том числе и на межличностные
отношения. Поэтому он призывает людей
попытаться оздоровить и примирить общество (wir … müssen auch versuchen, unsere
Gesellschaft wieder zu heilen und zu versöhnen). Для вербализации своей цели он прибегает к языковым средствам деонтической
модальности, а именно модальным глаголам
dürfen, müssen. Эти глаголы выражают обязательность в отношении сопутствующего
им действия и являются трансляторами волитивного модуса. Обращает на себя внимание употребление двух модальных глаголов долженствования. Аудитория может отреагировать психологически отрицанием, не
желая быть обязанной выполнять что-то помимо своей воли или когда что-то запреща183

Силкова М. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 180–186

ют делать. При этом не важно, что именно
запрещено, запрет очень часто провоцирует
негативную реакцию адресата. Однако местоимение wir призвано «смягчить» прескриптивность модальных глаголов. Политик
авторизует свои слова, намеренно употребив
местоимение wir, чтобы показать: я вместе
с вами, мне тоже нельзя, я тоже должен, мы
будем действовать совместно.
Эмоционально сильными являются финальные фразы политика: Niemand soll mit
seinen Sorgen und Zweifeln alleine gelassen
werden. Denn auch wenn der Verstand es akzeptiert, kommt die Seele manchmal nicht
nach. Andererseits bieten wir all denen entschlossen die Stirn, die unter dem Deckmantel von Corona versuchen, unsere Demokratie
auszuhöhlen. Политик пытается заверить
слушателей в том, что они найдут поддержку
со стороны государства и общества, опираясь на эмоции и аксиологические оценки реципиентов. Волитивный модус транслируется через модальный глагол sollen, который
выражает необходимость, «продиктованную
требованием <…> общества в целом, возводящего требование в ранг общественного
долга» [Кураков 2002: 8]. Тем не менее политик не делает конкретных заявлений относительно мер и сроков. На морфологическом уровне политик прибегает к превосходной степени прилагательного wichtig,
делая акцент на аксиологическую оценку
адресата (примирение в обществе важно
для людей): Das ist vielleicht die wichtigste
Aufgabe neben der Pandemie Bekämpfung,
dass das stramme Verkünden von Maßnahmen alleine nicht reicht.
Модальность в обращении политика выражается и грамматическими формами: Leider hat Corona auch Gräben in unserer Gesellschaft aufgerissen und leider vertiefen sie sich.
Инверсия предложения, синтаксическая
анафора, указывающие на эмоциональное
возбуждение политика, объективируют эмотивный модус в речи М. Зёдера, а парцеллятивное предложение и инверсия усиливают
концентрацию внимания аудитории на сообщаемой министром-президентом информации: Niemand soll mit seinen Sorgen und
Zweifeln alleine gelassen werden. Denn auch
wenn der Verstand es akzeptiert, kommt die
Seele manchmal nicht nach.
В обращении М. Зёдера присутствует
и объективная модальность: Das ist vielleicht
die wichtigste Aufgabe neben der Pandemie
Bekämpfung, dass das stramme Verkünden
von Maßnahmen alleine nicht reicht. В приведенном примере объективная модальность
выражена при помощи оператора алетической модальности vielleicht. Политик пред-

полагает, что самой важной задачей на данный момент является единение общества.
Хотя наречие vielleicht и имеет значение
очень высокой степени вероятности, однако,
так как оно выражает сомнение, уже само
его употребление снижает уверенность в словах политика и в важности реализации поставленной им задачи, а, по классификации
Н. Д. Арутюновой, это наречие относится
к модусу допущения, «оставляющего говорящему свободу „отречения“» [Арутюнова
1988: 110].
Так как мы имеем дело с интернетпубликацией, можно проследить за реакцией
адресата на обращение политика и оценить
правильность выбранных им средств выражения модальности по комментариям к видеообращению. Все комментарии имеют негативный характер: нами не выявлено ни
одного положительного или нейтрального.
Исходя из оставленных к публикации откликов, можно предположить, что немецкоязычных интернет-комментаторов действительно
интересует освещаемая М. Зёдером проблема. В центре комментария преимущественно находится личность самого министрапрезидента. Авторы комментариев применяют тактику эмоциональности, высказываясь о проблеме, заявленной в тексте. Они
прибегают к экспрессивно окрашенным речевым средствам реализации негативного
отношения к видеообращению политика.
Проявляя свои эмоции, пользователи Интернета обвиняют министра-президента Баварии во лжи: Claus Springborn. Wenn die
Lügerei nicht bald aufhört geht die Menschheit
zu Grunde!! Und Punkt! (здесь и далее орфография и пунктуация авторов сохранены. —
М. С.) / Если вранье не прекратится, человечество погибнет; Carmen Adriana
Margina. Lügen ohne Ende
/ Бесконечная ложь; Lydia Halbach. Stimmt doch gar
nicht! Herr Scholz sagt es gibt keine Spaltung
(Ironie off) / Неправда! Господин Шольц говорит, что раскола нет (без иронии). Авторы комментариев называют министрапрезидента Баварии богом Солнца, нарциссом и обвиняют в расколе общества: Horst
Stern. CSU nein danke zu viel! Lügen von dem
Sonnengott aus Bayern — CSU / …нет, спасибо, слишком много! Ложь от солнечного
бога из Баварии!; Johann Haag. Du hast mit
deinem narzisstischen verhalten diese Spaltung geschaffen. Also lebe mit den Konsequenzen / Ты создал этот раскол своим
нарциссическим поведением. Вот и живи с
последствиями. Для обвинения в расколе
общества интернет-комментаторы прибегают к тактике копиальности содержания. Авторы используют ключевые слова текста184

Silkova M. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 180–186

стимула. При этом модальность интернетпользователей и модальность политика контрадикторны [Арутюнова 1988: 108]: Angela
Lehmann. Corona hat diese Gräben nicht aufgerissen. An diesen Gräben haben sie ganz
kräftig mitgebuddelt und buddeln immer noch.
Lehre Worte und keine Taten…..erst alle mitnehmen wollen und dann Bürgern aus allen
Schichten die Stirn bieten wollen. / «Корона»
не раскалывала общество. Эти ямы вырыли вы и все еще роете. Пустые слова и никаких действий… сначала хотите всех вовлечь, а потом противостоять гражданам
из всех слоев; Jürgen Hentschel. Ja nicht
Coronna halt das Land gespalten, sondern so
MACHTHUNGRIGE Politiker wie Sie Herr söder!!! / Да не корона расколола Баварию,
а ЖАДНЫЕ ДО ВЛАСТИ политики, как Вы,
Господин зёдер!!! Ты создал этот раскол
своим нарциссическим поведением. Вот и
живи с последствиями. Как следует из корпуса примеров, интернет-комментаторы формируют образ лживого, жаждущего власти,
самовлюбленного политика. Авторы обвиняют правительство Баварии, а именно министра-президента, в том, что происходит
в обществе.

следовательно, политическое решение политика не было легитимизировано. Такой
результат является следствием неточности
обещаний в формулировках министрапрезидента, угрозы в адрес населения,
а также в целом негативной эмоциональной
окраски сообщения.
ИСТОЧНИКИ
1. Словарь основных политологических понятий и терминов. — URL: https://sociology.mephi.ru/docs/polit/html/sl_pol.
html (дата обращения: 30.05.2022). — Текст : электронный.
2. Видеообращение министра-президента Баварии. —
URL:
https://www.facebook.com/BR24/videos/116807168372
6021 (дата обращения: 10.02.2022). — Видео : электронное.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
3. Абрамов, Б. А. Теоретическая грамматика немецкого языка. Сопоставительная типология немецкого и русского языков :
учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Б. А. Абрамов ;
под ред. H. H. Семенюк, O. A. Радченко, Л. И. Гришаевой. —
Москва : Гуманитар. изд. центр «ВЛАДОС», 2004. —
286 с. — Текст : непосредственный.
4. Арутюнова, Н. Д. Типы языковых значений. Оценка.
Событие. Факт / Н. Д. Арутюнова. — Москва : Наука,
1988. — 341 с. — Текст : непосредственный.
5. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов /
О. С. Ахманова. — Москва : Советская энциклопедия,
1966. — 607 с. — Текст : непосредственный.
6. Балли, Ш. Общая лингвистика и вопросы французского
языка / Ш. Балли. — Москва : Изд-во иностранной литературы, 1955. — 416 с. — Текст : непосредственный.
7. Давлетбаева, А. Ф. Соотношение понятий «модальность» и «модус» / А. Ф. Давлетбаева, Ф. Г. Фаткуллина. —
Текст : непосредственный // Доклады Башкирского университета. — Уфа, 2019. — № 6. — С. 673–678.
8. Ергалиева, С. Ж. Лингвоперсонологический потенциал
политических интернет-комментариев / С. Ж. Ергалиева,
Н. В. Мельник. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2019. — № 3 (75). — С. 46–53.
9. Золотова, Г. А. Коммуникативная грамматика русского
языка / Г. А. Золотова, Н. К. Осипенко, М. Ю. Сидорова. —
Москва : [б. и.], 2004. — 544 с. — Текст : непосредственный.
10. Иванов, Р. Л. Легитимность государственной власти /
Р. Л. Иванов. — Текст : непосредственный // Вестник Омского университета. Серия «Право». — 2012. — № 1 (30). —
С. 6–17.
11. Кастельс, М. Власть коммуникации : учеб, пособие /
М. Кастельс ; пер. с англ. Н. М. Тылевич ; под науч. ред. А. И. Черных ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — Москва : Изд. дом Высшей школы экономики, 2016. — 564,
[4] с. — Текст : непосредственный.
12. Киреева, Е. З. Категория модальности и ее выражение в
тексте официального документа (на материале регионального
законодательства) : 10.02.01 : дис. … д-ра филол. наук / Киреева Елена Закировна. — Архангельск, 2019. — 440 с. —
Текст : непосредственный.
13. Колшанский, Г. В. К вопросу о содержании языковой категории модальности / Г. В. Колшанский. — Текст : непосредственный // Вопросы языкознания. — 1961. — № 1. — 37 с.
14. Краснова, Т. И. Субъективность — Модальность (материалы активной грамматики) / Т. И. Краснова. — СанктПетербург : Изд-во СПбГУЭФ, 2002. — 189 с. — Текст :
непосредственный.
15. Кураков, В. И. Модальность: учебно-методические пособие по практической грамматике немецкого языка / В. И. Кураков. — Волгоград : Издательство ВолГУ, 2000. — 48 с. —
Текст : непосредственный.
16. Мельник, Н. В. Лингвоперсонология политического интернет-комментария / Н. В. Мельник. — Текст : непосредственный // Материалы Междунар. науч. конф. «Один пояс —
один путь. Лингвистика взаимодействия». — Екатеринбург :
[б. и.], 2017. — С. 47–50.
17. Темиргазина, З. К. Модальные значения как эффективное
средство языкового воздействия в речи политиков / З. К. Те-

ВЫВОДЫ
Таким образом, можно сделать следующий вывод: модальность в речи политика
реализуется на лексическом, морфологическом и синтаксическом языковых уровнях
(фонетический уровень в настоящем исследовании мы не рассматривали).
В приведенном интернет-обращении министра-президента Баварии выделены способы выражения субъективной, внутрисинтаксической и объективной модальностей.
В количественном отношении преобладает
субъективная модальность, использующая
ментальный и эмотивный модусы. Субъективная модальность не существует сама по
себе, она проникает во внутрисинтаксическую и объективную. Средствами реализации субъективной модальности являются
оценочное наречие leider, превосходная
степень прилагательного, инверсия. Для выражения внутрисинтаксической модальности
политик использует волитивный модус и актуализирует его модальными глаголами
dürfen, müssen, sollen. В рамках объективной
модальности выделены авторизованный и
аргументативный модусы.
В качестве трансляторов объективной
модальности выявлены глаголы в изъявительном наклонении, модальное наречие
vielleicht. Несмотря на разнообразие приемов в речи политика, его обращение не вызвало ожидаемого перлокутивного эффекта,
185

Силкова М. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 180–186
миргазина. — Текст : непосредственный // Политическая
лингвистика. — 2019. — № 6 (78). — С. 44–50. — DOI 10.261
70/pl19-06-05.
18. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие / А. П. Чудинов. — Москва : Флинта : Наука, 2006. —
254 с. — Текст : непосредственный.
MATERIALS
1. Dictionary of basic political science concepts and terms. Retrieved from https://sociology.mephi.ru/docs/polit/html/sl_pol.
html.
2. Video message from Bavaria's minister-president retrieved
from
https://www.facebook.com/BR24/videos/116807168372
6021.
REFERENCES
3. Abramov, B. A. (2004). Teoreticheskaja grammatika
nemeckogo jazyka. Sopostavitel'naja tipologija nemeckogo i russkogo jazykov [Theoretical grammar of the German language.
Comparative typology of German and Russian languages] [Textbook for students of higher institutions] (Eds. H. H. Semenjuk,
O. A. Radchenko, L. I. Grishaeva). Moscow: Gumanitar. izd.
centr VLADOS, 286 p. (In Russ.)
4. Arutjunova, N. D. (1988). Tipy jazykovyh znachenij:
Ocenka. Sobytie. Fakt [Types of language meanings. Estimation.
Event. Fact]. Moscow: Nauka, 341 p. (In Russ.)
5. Ahmanova, O. S. (1966). Slovar' Lingvisticheskih Terminov
[Dictionary of linguistic terms]. Moscow: Sovetskaja jenciklopedija, 607 p. (In Russ.)
6. Balli, Sh. (1955). Obshhaja lingvistika i voprosy francuzskogo jazyka [General linguistics and questions of the French
language]. Moscow: Izdatel'stvo Inostrannoj literatury, 416 p.
(In Russ.)
7. Davletbaeva, A.F., & Fatkullina, F. G. (2019). Sootnoshenie
ponjatij «modal'nost'» i «modus» [Correlation between the concepts of “modality” and “modus”]. Doklady Bashkirskogo universiteta, 6, 673–678. (In Russ.)
8. Ergalieva, S. Zh., & Mel'nik, N. V. (2019). Lingvopersonologicheskij potencial politicheskih internet-kommentariev
[Linguistic and personal potential of political Internet comments].
Political Linguistics, 3(75), 46–53. (In Russ.)

9. Zolotova, G. A., Osipenko, N. K., & Sidorova, M. Ju. (2004).
Kommunikativnaja grammatika russkogo jazyka [Communicative
grammar of the Russian language]. Moscow, 544 p. (In Russ.)
10. Ivanov, R. L. (2012). Legitimnost' gosudarstvennoj vlasti
[Legitimacy of state power]. Vestnik Omskogo universiteta. Serija
«Pravo», 1(30), 6–17. (In Russ.)
11. Kastel's, M. (2016). Vlast' kommunikacii [The power of
communication] [Textbook] (transl from Engl. by N. M. Tylevich, under scientific ed. of A. I. Chernyh). Moscow: Izd. dom
Vysshej shkoly jekonomiki, 564, [4] p. (In Russ.)
12. Kireeva, E. Z. (2019). Kategorija modal'nosti i ee vyrazhenie v tekste oficial'nogo dokumenta (na materiale regional'nogo
zakonodatel'stva) [The category of modality and its expression in
the text of an official document (based on regional legislation)]
[Doctoral Thesis of Dr. of Philol. Sciences]. Arhangel'sk, 440 p.
(In Russ.)
13. Kolshanskij, G. V. (1961). K voprosu o soderzhanii jazykovoj kategorii modal'nosti [On the content of the language
category of modality]. Voprosy jazykoznanija, 1, 37. (In Russ.)
14. Krasnova, T. I. (2002). Subjektivnost' — Modal'nost'
(materialy aktivnoj grammatiki) [Subjectivity — Modality (materials of active grammar)]. St. Petersburg: Izd-vo SPbGUJeF,
189 p. (In Russ.)
15. Kurakov, V. I. (2000). Modal'nost': Uchebno-metodicheskie
posobie po prakticheskoj grammatike nemeckogo jazyka [Modality: teaching aids on practical grammar of the German language].
Volgograd: Izdatel'stvo VolGU, 48 p. (In Russ.)
16. Mel'nik, N. V. (2017). Lingvopersonologija politicheskogo
internet-kommentarija [Linguopersonology of political Internet
commentary]. In Odin pojas — odin put'. Lingvistika vzaimodejstvija
(Materials of the International scientific conf. “One Belt, One Road.
Linguistics of interaction”, pp. 47–50). Ekaterinburg. (In Russ.)
17. Temirgazina, Z. K. (2019). Modal'nye znachenija kak jeffektivnoe sredstvo jazykovogo vozdej-stvija v rechi politikov
[Modal meanings as an effective means of linguistic influence in
the speech of politicians]. Political Linguistics, 6(78), 44–50.
DOI 10.26170/pl19-06-05 (In Russ.)
18. Chudinov, A. P. (2006). Politicheskaja lingvistika [Political
linguistics] [Textbook]. Moscow: Flinta, Nauka, 254 p. (In Russ.)

186

Chudinov A. P., Segal N. А., Mishchenko A. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 187–191
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1’36
ББК Ш141.12-003
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_19

ГСНТИ 16.21.51

Код ВАК 10.02.01 (5.9.5)

Анатолий Прокопьевич Чудинов1, Наталья Александровна Сегал2, Анна Николаевна Мищенко3
1
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург, Россия, ap_chudinov@mail.ru ,
https://orcid.org/0000-0001-5436-5273
2,3
Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского, Симферополь, Россия
2
natasha-segal@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8213-5050
3
anutik-anutik18@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-7088-0942

Ассоциативный портрет полицейского в русском языковом сознании
АННОТАЦИЯ. Статья посвящена комплексному моделированию ассоциативного портрета полицейского
в русском языковом сознании. С помощью анализа ассоциативных реакций представляется динамичная организация
ассоциативного поля «полицейский» и выявляются его национально-культурные особенности. С опорой на полученные в результате эксперимента ассоциативные реакции формируются ассоциативные модели «характеристика
личности сотрудника полиции», «характеристика деятельности полицейского или результата его деятельности»,
«внешний вид и атрибуты полицейского», которые позволяют выявить ядерные и периферийные составляющие при
формировании образа полицейского в языковом сознании современника. Обращает на себя внимание, что все номинации — субъектные характеристики полицейского представлены словами мужского рода, так как в России профессия полицейского традиционно считается мужской; факт привлечения девушек к работе в органах МВД как для
«бумажной работы», так и в ряды оперативных служб не находит отражения среди ассоциативных реакций респондентов. При рассмотрении функциональных характеристик оказалось, что отрицательные качества, навязанные кинематографом, пережитками прошлого, уходят на второй план и составляют незначительный процент
ассоциативных реакций. Проведенное исследование может послужить источником для анализа образа полицейского как служителя закона, представителя профессии, важной и значимой в условиях современных социополитических реалий. Представляется перспективным комплексное моделирование ассоциативного портрета полицейского
с учетом гендерных, возрастных и социальных особенностей информантов; попытка построения ассоциативного
образа идеального полицейского.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ассоциативный эксперимент, ассоциативный портрет, ассоциативные модели, ассоциативные реакции, языковая личность, языковое сознание, образ полиции, российская полиция, российские полицейские, правоохранительные органы, органы внутренних дел, лингвокультурология.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Чудинов Анатолий Прокопьевич, доктор филологических наук, профессор,
заведующий кафедрой межкультурной коммуникации, риторики и русского языка как иностранного, Уральский
государственный педагогический университет; 620091, Россия, г. Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26, к. 285;
e-mail: ap_chudinov@mail.ru.
Сегал Наталья Александровна, доктор филологических наук, доцент кафедры русского, славянского и общего
языкознания, Институт филологии, Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского; 295007, Россия,
Республика Крым, г. Симферополь, пр-т Вернадского, 4; e-mail: natasha-segal@mail.ru.
Мищенко Анна Николаевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры русского, славянского и общего
языкознания, Институт филологии, Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского; 295007, Россия,
Республика Крым, г. Симферополь, пр-т Вернадского, 4; e-mail: anutik-anutik18@mail.ru.
БЛАГОДАРНОСТИ: исследование выполнено при финансовой поддержке РНФ № 22-28-00064 «Теория и методика метафорического моделирования образа полиции в электронных СМИ России, Украины и Белоруссии: аксиология, эволюция, ситуационная динамика, прагматика».
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Чудинов, А. П. Ассоциативный портрет полицейского в русском языковом сознании /
А. П. Чудинов, Н. А. Сегал, А. Н. Мищенко. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. —
№ 5 (95). — С. 187-191. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_19.
Anatoliy P. Chudinov1, Natal'ya А. Segal2, Anna N. Mishchenko3
1
Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia, ap_chudinov@mail.ru, https://orcid.org/0000-0001-5436-5273
2,3
V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Russia
2
natasha-segal@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8213-5050
3
anutik-anutik18@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-7088-0942

The Associative Portrait of a Police Officer
in the Russian Language Consciousness
ABSTRACT. The article examines complex modeling of the associative portrait of a police officer in the Russian language consciousness. With the help of the analysis of associative reactions, the article presents the dynamic organization of
© Чудинов А. П., Сегал Н. А., Мищенко А. Н., 2022
187

Чудинов А. П., Сегал Н. А., Мищенко А. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 187–191
the associative field “police officer” and reveals its national and cultural specific features. Based on the associative reactions obtained as a result of the experiment, the authors have built associative models “characteristics of the personality
of a police officer”, “characteristics of the activity of a police officer or the result of their activity”, “appearance and attributes of a police officer”, which allow identifying the core and peripheral components in the formation of the image of a police officer in the linguistic consciousness of a contemporary. It is noteworthy that all the nominations – the subject characteristics of a police officer – are represented by masculine gender words, since in Russia, the profession of a police officer is
traditionally considered male; the fact of attracting girls to work in the bodies of the Ministry of Internal Affairs both for
“paperwork” and in the ranks of operational services has not been registered among the associative reactions of the respondents. When considering the functional characteristics, it turned out that the negative qualities imposed by the cinema
and remnants of the past, fade into the background and make up an insignificant percentage of associative reactions.
The research conducted can serve as a source for analyzing the image of a police officer as a servant of the law, a representative of a profession that is important and significant in the situation of modern sociopolitical realities. Comprehensive
modeling of the associative portrait of a police officer, taking into account the gender, age and social characteristics of informants, is promising for future research; it can be used to create an associative image of an ideal police officer.
KEYWORDS: associative experiment, associative portrait, associative models, associative reactions, linguistic personality, linguistic consciousness, image of police, Russian police, Russian police officers, law enforcement agencies, internal affairs bodies, linguoculturology.
AUTHOR’S INFORMATION: Chudinov Anatoliy Prokop'evich, Doctor of Philology, Professor, Head of Department
of Intercultural Communication, Rhetoric and Russian as a Foreign Language, Ural State Pedagogical University,
Ekaterinburg, Russia.
Segal Natal'ya А., Doctor of Philology, Associate Professor of Department of Russian, Slavic and General Linguistics
of the Institute of Philology, V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Russia.
Mishchenko Anna N., Сandidate of Philology, Associate Professor of Department of Russian, Slavic and General Linguistics of the Institute of Philology, V.I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Russia.
ACKNOWLEDGMENTS: the study has been carried out with financial support of the Russian Science Foundation
Grant № 22-28-00064 “Theory and Methods of Metaphorical Modeling of the Image of Police in the Electronic Media
of Russia, Belarus and Ukraine: Axiology, Evolution, Situational Dynamics, and Pragmatics”.
FOR CITATION: Chudinov A. P., Segal N. А., Mishchenko A. N. (2022). The Associative Portrait of a Police Officer
in the Russian Language Consciousness. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 187-191. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_19.

ВВЕДЕНИЕ

– согласно грамматической и тематической классификациям распределены слова и
конструкции, моделирующие ассоциативный
портрет полицейского, установлены наиболее частотные ассоциативные модели;
– доказана значимость языковых единиц,
моделирующих ассоциативный портрет полицейского, в языковом сознании представителей русской лингвокультуры, неоднозначное отношение к представителям данной
профессии, наличие у них положительных и
отрицательных характеристик.

Антропоцентрическая парадигма современной лингвистики предполагает привлечение исследовательского внимания к концептуальным составляющим картины мира человека, его системы ценностей, приоритетов,
особенностей восприятия окружающей действительности. Бесспорным является тот факт,
что человек видит мир через призму языка,
а развитие самого языка зависит от происходящих в обществе изменений. Такие изменения наиболее полно фиксируются в динамичной системе ассоциаций, характерных для
представителей того или иного этноса, социальной или возрастной группы и т. д.
Цель предлагаемой статьи заключается
в моделировании ассоциативного образа
полицейского как одного из ключевых акторов современной социополитической реальности, установлении ядерных и периферийных характеристик при создании его портрета на материале ассоциаций жителей Республики Крым.

ОБСУЖДЕНИЕ
Ассоциативная парадигма коммуникативно-прагматической лингвистики позволяет
глубоко и полно представить концептуальную
природу объектов реальной действительности и на основе этого построить концептуальные модели языковой картины мира. Таким
образом, изучение ассоциативного значения
слова стало одним из наиболее популярных и
разработанных направлений в исследовании
вербальных ассоциаций. Э. Сепир справедливо отмечал, что бессознательность стереотипов социального поведения заключается
«в какой-то таинственной функции национального или общественного мышления, отраженной в умах отдельных членов общества, и просто в типичной для индивида не-

РЕЗУЛЬТАТЫ
В результате исследования:
– выявлен корпус языковых фактов, формирующих ассоциативный портрет полицейского в русском языковом сознании;
188

Chudinov A. P., Segal N. А., Mishchenko A. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 187–191

осознанности тех структурных особенностей,
границ и значащих элементов поведения,
которыми он имплицитно все время пользуется» [Сепир 2022: 56]. По мнению И. Р. Гальперина, ассоциативные связи возникают
«в силу свойственной нашему сознанию
привычки связывать изложенное вербально
с накопленным личным и общественным
опытом» [Гальперин 1981: 115].
В контексте установления роли экспериментальных методик обращает на себя внимание глубокая по своему значению фраза
В. фон Гумбольдта: «Люди …прикасаются
к одним и тем же клавишам инструмента своего духа, благодаря чему у каждого вспыхивают в сознании соответствующие, но не тождественные смыслы» [Горошко 2001: 12–13], которая стала одним из значимых тезисов в психолингвистической теории языка.
Ключевым преимуществом ассоциативного эксперимента, по мнению Н. В. Уфимцевой, является тот факт, что «его результаты можно рассматривать как специфичный
для данной культуры и языка „ассоциативный
профиль“ образов сознания. Они интегрируют
умственные и чувственные знания, которыми
обладает конкретный этнос» [Славянский ассоциативный словарь 2004: 4–5].
Ввиду того, что восприятие социумом сотрудников правоохранительных органов остается неоднозначным, актуальным представляется изучение формирования образа
полицейского и выявление позитивного/негативного мнения жителей Республики Крым
о деятельности работников органов внутренних дел, об их роли в соблюдении порядка и обеспечении безопасности граждан.
Как отмечается в лингвистических исследованиях, сами работники полиции свою
профессию «ассоциируют с призванием, работой, служебным долгом, проявляя позитивное отношение к избранной профессии»
[Воробьева 2019: 34]. При этом важной составляющей для формирования ассоциативного портрета полицейского является
определенный набор характеристик, содержащих впечатление от профессии в целом и
о ее работниках в частности. Среди таких
черт может быть уровень профессиональной
подготовки,
ответственность,
отношение
к своим трудовым обязанностям, нормы и
правила поведения, взаимоотношения с коллегами, гражданами, оптимизм, моральноэтические качества, стрессоустойчивость,
лидерские качества, черты характера, внешний вид, привычки и многое другое.
Интересно отметить, что ассоциативный
портрет полицейского, построенный на основе результатов проведенного ассоциативного эксперимента, в значительной степени

отличается от самоидентификации представителей данной профессии.
С целью моделирования образа полицейского в языковом сознании современного
крымчанина и описания его лексических
вербализаторов нами был выполнен свободный ассоциативный эксперимент. Эксперимент проводился в письменной форме и
включал ответы на три вопроса: 1. Какие качества полицейского Вы считаете наиболее
важными? 2. Какие качества Вы считаете
для полицейского недопустимыми? 3. Какие
ассоциации у Вас возникают, когда Вы слышите слово «полицейский»?
Результаты исследования показывают,
что реакции отличаются разнообразными
грамматическими признаками: слова различной частеречной принадлежности —
96 % (из них: 91 % — имена существительные, 5 % — имена прилагательные, 4 % —
глаголы) и словосочетания — 4 %.
Такие ассоциативные модели, как «характеристика личности сотрудника полиции», «характеристика деятельности полицейского или результата его деятельности»,
«внешний вид и атрибуты полицейского»,
составляют 84 % из общего числа реакций,
что говорит о прочном закреплении данных
характеристик в сознании современников.
Обратимся к обозначенным ассоциативным моделям. Так, модель «характеристика
личности сотрудника полиции» включает
как позитивно, так и негативно коннотированные языковые единицы. Обозначим наиболее частотные.
Позитивно коннотированные языковые
единицы: честность (37), ответственность
(31), справедливость (30), смелость (28),
добросовестность (24), отвага (22), отзывчивость (20), доброжелательность (20), самоотверженность (18), решительность (17),
доброта (14), порядочность (14), трудолюбие
(10), хладнокровие (9), патриотизм (8), мужество (7), бесстрашие (5), рассудительность (5), понимание (4), пунктуальность (3),
воспитанность (3), твердость характера (3),
дисциплина (3), самопожертвование (2), наличие интеллекта (2), работа по желанию,
а не принуждению, знание своих обязанностей, прохождение особой подготовки, высшее образование, уважение, знание своих
обязанностей, непредвзятость, совестливость, умение критически мыслить, бескорыстность, сострадание, помощь, преданность
народу, соблюдение закона, непоколебимость, надежность, разумность, твердость,
целеустремленность, самодисциплина, исполнительность, здравоумие, любовь к народу, человечность, чувство справедливости, знание законов, хорошая боевая подго189

Чудинов А. П., Сегал Н. А., Мищенко А. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 187–191

товка, знание и соблюдение законов, знание
тюремного лексикона, благородство, не продажный, любовь к профессии, дисциплинированность, собранность, серьезность, храбрость, ум, доброта, желание помочь, способность разобраться в любой ситуации,
адекватная оценка происходящего, внимательность, взаимоуважение, трудолюбие,
вежливость, компетентность, неподкупность
и др. Всего — 419 единиц.
Негативно коннотированные языковые
единицы: несправедливость (52), взяточничество (46), коррумпированность (19), жестокость (19), безразличие (12), злость (12), хамство (11), агрессия (9), трусость (8), лживость
(8), корыстность (7), злоупотребление властью (7), рукоприкладство (7), грубость (6),
лень (6), лицемерие (5), агрессивность (5),
эгоизм (4), предвзятость (4), халатность (4),
жадность (4), гнев (3), жажда к деньгам (2),
неблагодарность, недостаток образования,
недальновидность, нерациональность, склонность к коррупции, безответственность, необразованность, высокомерие, наглость, жажда наживы, легкомыслие, продажность, глупость, неуверенность, лишний вес, некомпетентность, недобросовестность, распущенность, своенравие, своеволие, сквернословие, пугливость, ненависть к определенному
типу людей, связанному с гендером и прочим, мнение о том, что всё позволено, злопамятность, алчность, подкупность, безответственность и др. Всего — 398 единиц.
Интересным является тот факт, что положительной оценки образа полицейского
больше, что свидетельствует о росте уважения и степени доверия к данной профессии
среди населения.
Модель «характеристика деятельности
полицейского или результата его деятельности»:
– локативные характеристики: тюрьма (6),
полицейский участок (3), КПЗ, ментура;
– субъектные характеристики:
а) номинации полицейского: коп (8), страж
порядка (6), милиционер (3), дядя Степа, инспектор, хозяин, папа, мужчина,
вежливые люди, мент;
б) номинации нарушителя: преступник (7),
нарушитель (4), вор (2), убийца, Чикатило.
Отметим, что все представленные номинации мужского рода, так как в России профессия полицейского традиционно считается мужской, однако все чаще к работе в органах МВД привлекаются девушки, как для
«бумажной работы», так и в ряды оперативных служб. Данный факт не находит отражения среди ассоциативных реакций респондентов, хотя Россия, как и многие другие

государства, стремится к реализации принципа гендерного равенства, в том числе и на
службе в органах;
– функциональные характеристики:
а) положительные и нейтральные: защита
(22), охрана (13), помощь (7), страж порядка (2), соблюдение закона, способность быстро ориентироваться в любой ситуации, человек, который может помочь и к которому можно обратиться на улице, защитник народа,
страны и мира, человек, хорошо знающий закон, человек, имеющий обязанности хранить закон и граждан. Наибольшее число положительных реакций
составила лексема «защита», так как сегодня ведется активная работа по реформированию полиции, включая формирование имиджа. Отношение самого
работника к своей профессии в стремлении защитить жизнь и здоровье граждан, уберечь их собственность определяет доверительное отношение и положительное общественное мнение о полицейском как защитнике;
б) отрицательные: взяточничество (4),
коррупция (4), агрессия (2), грубость
(2). Отрицательные качества, навязанные
кинематографом,
пережитками
прошлого, уходят на второй план и составляют незначительный процент ассоциативных реакций.
Модель «внешний вид и атрибуты полицейского»: форма (41), оружие (6), фуражка (3), синий цвет, шапка, человек в
форме с собакой, дубинка, погоны, человек
в форме, высокий человек. Среди ассоциативного ряда крымчан в отношении внешнего вида и атрибутов отметим, что полицейский представлен весьма традиционно,
в форме и фуражке классического цвета,
в погонах с хорошей физической подготовкой, что является стереотипным для представителя русской лингвокультуры.
При этом наиболее частотные ассоциации, связанные с образом полицейского, можно обозначить так: закон (64), форма (41), порядок (34), штраф (31), защита (22), справедливость (21), тюрьма (17), охрана (11).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, определение и систематизация ассоциативных признаков, формирующих представление о мире и его ценностных ориентирах, является важным условием анализа языковой личности. Качественная интерпретация результатов проведенного ассоциативного эксперимента подтверждает значимость ассоциативного метода при понимании специфики формирова190

Chudinov A. P., Segal N. А., Mishchenko A. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 187–191
посредственный // Методологические проблемы когнитивной
лингвистики : научное издание / под ред. И. А. Стернина. —
Воронеж : Воронежский государственный университет,
2001. — 182 с. — С. 126–129.
13. Сепир, Э. Язык. Введение в изучение речи / Э. Сепир. —
Москва : Юрайт, 2022. — 210 с. — Текст : непосредственный.
14. Славянский ассоциативный словарь: русский, белорусский, болгарский, украинский / под ред. Н. В. Уфимцевой,
Г. А. Черкасовой, Ю. Н. Караулова, Е. Ф. Тарасова. — Москва : [б. и.], 2004. — 792 с. — Текст : непосредственный.
15. Чудинов, А. П. Политическая лингвистика : учеб. пособие / А. П. Чудинов. — Москва : Флинта : Наука, 2006. —
256 с. — Текст : непосредственный.
16. Шмелев, А. Д. Русский язык и внеязыковая действительность / А. Д. Шмелев. — Москва : Языки славянской
культуры, 2002. — 496 с. — Текст : непосредственный.
REFERENCES
1. Budaev, E.V., & Chudinov, A.P. (2020). Modern Russian
Political Metaphorology (2011–2020) [Sovremennaja rossijskaja
politicheskaja metaforologija (2011-2020 gg.)]. Philological
class, 2(25), 103–113. (In Russ.)
2. Vezhbitska, A. (1996). Language. Culture. Cognition
[Yazyk. Kul'tura. Poznanie]. Moscow: Russian dictionaries,
416 p. (In Russ.)
3. Vorobeva, K. I.(2019). Representations of Police Officers
about their Profession and about Themselves as a Professional. In
Actual problems of science and practice [Aktual'nye problemy
nauki i praktiki] (pp. 32–39). Kabarovsk. (In Russ.)
4. Gak, V. G. (1998). Russian Dynamic Language Picture of
the World. In Russian language in its functioning [Russkiy yazyk
v ego funktsionirovanii] (Proceedings. report intl. conf. Third
Shmelev Readings, pp. 18–20]. Moscow. (In Russ.)
5. Galperin, I. R. (1981). Text as an Object of Linguistic Research [Tekst kak ob"ekt lingvisticheskogo issledovaniya]. Moscow: Nauka, 139 p. (In Russ.)
6. Goroshko, E. I. (2001). An Integrative Model of a Free Associative Experiment [Integrativnaya model' svobodnogo
assotsiativnogo eksperimenta]. Kharkiv: Ed. group “RA — Caravel”, 320 p. (In Russ.)
7. Gridina, T. A.(1996). Language game: stereotypes and creativity [Yazykovaya igra: stereotip i tvorchestvo]. Yekaterinburg:
Ural St. Ped. Univ., 215 p. (In Russ.)
8. Dziuba, E. V. (2015). Linguocognitive Categorization in
Russian
Linguistic
Consciousness
[Lingvokognitivnaya
kategorizatsiya v russkom yazykovom soznanii]. Yekaterinburg:
Ural State Pedagogical University, 286 p. (In Russ.)
9. Zalevskaya, A. A. (1990). Word in the Human Lexicon:
Psycholinguistic Study [Slovo v leksikone cheloveka: Psikholingvisticheskoe issledovanie]. Voronezh: Voronezh Univ. Publishing House, 205 p. (In Russ.)
10. Krasnykh, V. V. (2001). Fundamentals of Psycholinguistics
and Communication Theory [Osnovy psikholingvistiki i teorii
kommunikatsii]. Moscow: ITDGK “Gnosis”, 270 p. (In Russ.)
11. Martinek, S. V. (2003). Explication of Word Valencies in an
Associative Experiment. Culture of the peoples of the Black Sea region [Kul'tura narodov Prichernomor'ya], 44, 130–134. (In Russ.)
12. Morozova, I. A. (2001). Associative Experiment as a Method of
Cognitive Research . In I. A. Sternin (Ed.), Methodological problems
of cognitive linguistics: Scientific publication [Metodologicheskie
problemy kognitivnoy lingvistiki: Nauchnoe izdanie] (pp. 126–
129). Voronezh State University. (In Russ.)
13. Sapir, E. (2022). Language. Introduction to the Study of
Speech [Yazyk. Vvedenie v izuchenie rechi]. 210 p. (In Russ.)
14. Ufimtseva, N. V., Cherkasova, G. A., Karaulova, Yu. N., &
Tarasova, E. F. (Eds.) (2004). Slavic Associative Dictionary:
Russian, Belarusian, Bulgarian, Ukrainian [Slavyanskiy assotsiativnyy slovar': russkiy, belorusskiy, bolgarskiy, ukrainskiy]. Moscow, 792 p. (In Russ.)
15. Chudinov, A. P. (2006). Political Linguistics (Textbook)[Politicheskaya lingvistika: ucheb. posobie]. Moscow:
Flinta, Nauka, 256 p. (In Russ.)
16. Shmelev, A. D. (2002). Russian Language and Extralinguistic Reality [Russkiy yazyk i vneyazykovaya deystvitel'nost'].
Moscow: Languages of Slavic culture, 496 p. (In Russ.)

ния ассоциативного портрета полицейского,
поскольку с помощью этого метода можно
судить об особенностях функционирования
языкового сознания человека, его восприятия представителей определенной профессии или сферы деятельности. Доминирование позитивных коннотаций над негативными приводит к выводу о преимущественно
конструктивном восприятии полицейского
представителями русской лингвокультуры,
однако широкий спектр негативных ассоциаций подтверждает неоднозначность в восприятии полицейских, недостатки отдельных
представителей данной профессии.
Проведенное исследование может послужить источником для анализа образа полицейского как служителя закона, представителя профессии, важной и значимой в условиях современных социополитических
реалий. Перспективой дальнейшей работы
мы видим комплексное моделирование ассоциативного портрета полицейского с учетом гендерных, возрастных и социальных
особенностей информантов; попытку построения ассоциативного образа идеального
полицейского.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Будаев, Э. В. Современная российская политическая метафорология (2011–2020 гг.) / Э. В. Будаев, А. П. Чудинов. —
Текст : непосредственный // Филологический класс. — 2020. —
№ 2 (25). — С. 103–113.
2. Вежбицка, А. Язык. Культура. Познание / А. Вежбицка. —
Москва : Русские словари, 1996. — 416 c. — Текст : непосредственный.
3. Воробьева, К. И. Представления сотрудников полиции о
своей профессии и о себе как профессионале / К. И. Воробьева. — Текст : непосредственный // Актуальные проблемы
науки и практики. — Хабаровск, 2019. — С. 32–39.
4. Гак, В. Г. Русская динамическая языковая картина мира /
В. Г. Гак. — Текст : непосредственный // Русский язык в его
функционировании : тез. докл. междунар. конф. «Третьи
Шмелевские чтения». — Москва : [б. и.], 1998. — С. 18–20.
5. Гальперин, И. Р. Текст как объект лингвистического исследования / И. Р. Гальперин. — Москва : Наука, 1981. — 139 c. —
Текст : непосредственный.
6. Горошко, Е. И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента / Е. И. Горошко. — Харьков ; Москва : Изд. группа «РА — Каравелла», 2001. — 320 с. —
Текст : непосредственный.
7. Гридина, Т. А. Языковая игра: стереотип и творчество /
Т. А. Гридина ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : Урал.
ГПИ, 1996. — 215 с. — Текст : непосредственный.
8. Дзюба, Е. В. Лингвокогнитивная категоризация в русском
языковом сознании / Е. В. Дзюба ; Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург : [б. и.], 2015. — 286 с. — Текст : непосредственный.
9. Залевская, А. А. Слово в лексиконе человека: психолингвистическое исследование / А. А. Залевская. — Воронеж :
Изд-во Воронежск. ун-та, 1990. — 205 с. — Текст : непосредственный.
10. Красных, В. В. Основы психолингвистики и теории
коммуникации / В. В. Красных. — Москва : ИТДГК «Гнозис», 2001. — 270 с. — Текст : непосредственный.
11. Мартинек, С. В. Экспликация валентностей слова в ассоциативном эксперименте / С. В. Мартинек. — Текст : непосредственный // Культура народов Причерноморья. —
2003. — № 44. — С. 130–134.
12. Морозова, И. А. Ассоциативный эксперимент как метод
когнитивного исследования / И. А. Морозова. — Текст : не191

Жантурина Б. Н., Знак Ю. Э., Новикова З. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 192–198

РАЗДЕЛ 3. ЯЗЫК — ПОЛИТИКА — КУЛЬТУРА
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81'42:81’27:808.54
ББК Ш105.51+Ш105.55+Ш100.623
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_20

ГСНТИ 16.21.29; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Бахыт Нурмухановна Жантурина1, Юлия Эдуардовна Знак2, Зоя Александровна Новикова3
1
Военный университет МО РФ (ВУМО), Москва, Россия, uvaursi@inbox.ru, https://orcid.org/0000-0003-1259_403X
2,3
Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РФ, Москва, Россия
2
levi-julia@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0002-1873-2889
3
9618761@gmai.com

Синкретизм смыслов в цветовой политической метафоре
красные линии — red lines
АННОТАЦИЯ. В статье рассматриваются лингвистически значимые проблемы языкового расширения в условиях межкультурной коммуникации. Новые реалии, понятия и концепты актуального политического дискурса,
вербализуемые сходным образом в разных языках, вводятся в практику межкультурного диалога путем расширения
семантического пространства и изменения уже существующих содержательных форм. Освоенным языковым механизмом расширения являются средства вторичной номинации, а именно новые политические метафоры, формирующиеся нередко на базе уже существующих метафор и в моделях, сходных с метафоризацией в предшествующие
политические эпохи. Метафоры цвета, традиционно эксплуатирующие реальность и образность цветовой палитры человека, складываются в фрагменты языковой картины мира, характерной для национального сообщества,
и относятся к метафорам на основе перцептивного (зрительного) компонента в семантической структуре признакового слова. Перцептивный компонент цветового признака входит в прототипическое содержание значения
и открывает пути для метафоризации по разным основаниям. Материалом для исследования в настоящей статье
послужила новая цветовая политическая метафора «красные линии — red lines», рассмотренная нами в заголовках
новостных и аналитических статей за период с ноября прошлого по сентябрь нынешнего года. В статье описаны
две политические метафоры, образованные на основе перцептивного компонента, синкретично совмещающие разные смыслы и способствующие расширению семантического пространства политического дискурса.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: синкретизм, политический дискурс, межкультурная коммуникация, политическая метафорология, метафорическое моделирование, метафорические модели, политические метафоры, цветовые метафоры, цветообозначение, перцептивный компонент значения, концептуальный сдвиг, расширение семантического пространства, языковая картина мира, национальная картина мира, прототипический денотат, цветовые концепты, «красные линии», «red lines», журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации,
медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Жантурина Бахыт Нурмухановна, доктор филологических наук, профессор
кафедры английского языка, Военный университет МО РФ (ВУМО); 123001, Россия, Москва, ул. Б. Садовая; e-mail:
uvaursi@inbox.ru.
Знак Юлия Эдуардовна, кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка № 6, МГИМО (университет) МИД РФ; 119454, Россия, Москва, пр-т Вернадского, 76, к. 3105; e-mail: levi-julia@yandex.ru.
Новикова Зоя Александровна, кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры английского языка № 6, МГИМО (университет) МИД РФ; 119454, Россия, Москва, пр-т Вернадского, 76, к. 3105; e-mail:
9618761@gmai.com.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Жантурина, Б. Н. Синкретизм смыслов в цветовой политической метафоре красные
линии — red lines / Б. Н. Жантурина, Ю. Э. Знак, З. А. Новикова. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 192-198. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_20.
Bahyt N. Zhanturina1, Yuliya E. Znak2, Zoya A. Novikova3
Military University of the Ministry of Defense of the Russian Federation, Moscow, Russia, uvaursi@inbox.ru 
MGIMO University, Moscow, Russia
2
levi-julia@yandex.ru, https://orcid.org/0000-0002-1873-2889
3
9618761@gmai.com
1

2,3

Syncretism of Meanings in the Political Color Metaphor Krasnye Linii —
Red Lines
ABSTRACT. The article considers significant problems of linguistic expansion in the epoch of intercultural communication. Verbalized identically in different languages, new realities, notions and concepts of actual political discourse are
© Жантурина Б. Н., Знак Ю. Э., Новикова З. А., 2022
192

Zhanturina B. N., Znak Yu. E., Novikova Z. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 192–198
used in intercultural communication through the expansion of semantic fields and transformation of the existing content
forms. The well-known mechanism of semantic expansion includes means of secondary nomination such as new political
metaphors not infrequently formed on the basis of already existing ones and in the models similar to those of earlier political
epochs. The color metaphors that traditionally exploit the reality and imagery of the human color palette shape some parts of
the national linguistic worldview and refer to metaphors as they contain a perceptual (visual) component in the semantic
structure of the qualifying word. The perceptual component of the color is part of the prototypical content of the meaning and
opens the ways for metaphorization in different areas. The research material presented in the article is the new political color metaphor “krasnye linii (red lines)” examined in headlines and analytical articles from November 2021 to September
2022. The article describes two perceptually based political metaphors that syncretically combine different meanings and
expand the semantic space of political discourse.
KEYWORDS: syncretism, political discourse, intercultural communication, political metaphorology, metaphorical
modeling, metaphorical models, political metaphors, color metaphors, denoting color, perceptual component of meaning,
conceptual shift, expansion of semantic space, linguistic worldview, national worldview, prototypical denotation, color concepts, “krasnye linii”, “red lines”, journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media
language, language means.
AUTHOR’S INFORMATION: Zhanturina Bakhyt Nurmukhanovna, Doctor of Philology, Professor of Department of
English, The Military University of the Ministry of Defense of the Russian Federation, Moscow, Russia.
Znak Yuliya Eduardovna, Candidate of Philology, Associate Professor of Department of English No 6, MGIMO University, Moscow, Russia.
Novikova Zoya Aleksandrovna, Candidate of History, Senior Lecturer of Department of English No 6, MGIMO University, Moscow, Russia.
FOR CITATION: Zhanturina B. N., Znak Yu. E., Novikova Z. A. (2022). Syncretism of Meanings in the Political Color
Metaphor Krasnye Linii — Red Lines. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 192-198. (In Russ.). DOI: 10.26170/19992629_2022_05_20.

1. ВВЕДЕНИЕ

можно считать важной характеристикой когнитивной структуры, представленной в семантической структуре слова в виде перцептивного компонента значения [Жантурина 2018: 19].
Человек воспринимает внешний мир через ощущения, которые «есть результат
превращения энергии внешних раздражений
в факт сознания. Мысли человека, чтобы
быть переданными, получают материальночувственное выражение» [цит. по: Серебренников 2009: 133], но именно в этом контексте можно говорить о познавательной
роли языка, когда имеется в виду познание
не научное, а языковое, т. е. первичное, наивное. «Языковая картина мира (ЯКМ) отражает именно то самое целостное представление о мире, включающее и наивное первичное знание, и логическое осмысление
мира, и знания, не поддающиеся логическому объяснению, и явные заблуждения»
[Корнилов 2003: 19]. ЯКМ, чувственная основа познания и формирования знания о мире
(а цвет — это чувственное познание) составляют наши базисные знания, внося конкретное и дискретное в продукты мыслительной деятельности человека. Наивное /
ненаучное познание всегда апеллирует к
«внешнему человеку», к органам чувств.
Человек не только мыслит и познает, но
также ощущает, оценивает, представляет
что-либо не существующее в реальном мире, испытывает эмоции, т. е. чувствует, таким образом, язык выражает человеческое сознание, имеющее несколько компонентов: логико-понятийный, сенсорно-рецептивный, эмо-

В лингвистическом дискурсе к проблеме
синкретизма ученые начинают обращаться
уже со второй половины XX в., но еще от
Плутарха стало известно, что древнегреческое слово συγχρητισμός, к которому восходит термин «синкретизм», означало «примирение враждующих сторон для борьбы против общего врага» и употреблялось для обозначения «союза народностей Крита». Синкретизм в широком смысле этого слова —
нерасчлененность различных видов культурного творчества, свойственная ранним
стадиям его развития; в области искусства
этот термин применяют к фактам исторического развития музыки, танца, драмы, поэзии. В лингвистике под синкретизмом понимают совпадение в процессе развития языка
функционально различавшихся прежде грамматических категорий и грамматических форм
в одной форме, отождествляют с контаминацией и игрой слов, применяют к неоднородным явлениям, разным понятиям.
Цель нашего исследования — обосновать концептуальный сдвиг при метафоризации в исследуемом словосочетании.
2. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
«Мир цвета» в языке складывается из
результатов восприятия и интерпретации
человеком информации об окружающей
среде при использовании органов чувств и
перцептивных систем. Перцептивные (психический и физиологический) смыслы в организации семантики цветового термина
193

Жантурина Б. Н., Знак Ю. Э., Новикова З. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 192–198

ционально-оценочный, нравственно-ценностный, мифологический. В человеческом сознании объективный мир не отражается зеркально (и сознание не стремится к этому),
а преломляется, превращаясь в форму особого мира. Именно этот отраженный в языке
вторичный мир и представляет собой ЯКМ.
«У ЯКМ, по нашему убеждению, лишь одна
функция: фиксировать в национальном языковом сознании национальный способ видения мира и передавать его от поколения
к поколению» [Корнилов 2003: 107].
Языковое членение мира отличается
у разных народов. В процессе деятельности
в сознании человека возникает субъективное отражение существующего мира. Человек осваивает язык так же, как и окружающую действительность; при этом наряду
с логической (понятийной) картиной мира
возникает и языковая, которая не противоречит логической, но и не тождественна ей.
Благодаря способности рецепторов-анализаторов разлагать мир на отдельные части и осознавать их как ощущения становится
возможным различение отдельных качеств
предмета — именно с этого и начинается
познание окружающего мира. Прежде чем
отразить его как целое, необходимо отразить его отдельные стороны. Таким образом,
при ощущениях возникает дробление, расчленение внешнего воздействия, своего рода анализ. Но для приспособления к окружающей действительности одной способности различения отдельных свойств предметов недостаточно. С изменением условий
существования жизненно важное значение
приобретает все больший круг внешних воздействий, охватывающий все большее число
предметов, вследствие чего возникает необходимость появления слитной реакции на
сложный комплекс раздражений, идущий от
целостных предметов и ситуаций. «Живой
организм, находящийся в подобных условиях,
имеет дело не только с отдельными свойствами, но и с целостными предметами, познание которых в их целостности составляет не
менее важную жизненную задачу, поэтому
познание общих свойств предметов превращается в особо важный и необходимый этап
познания» [Серебренников 2009: 167].
Однако уже в самом акте ощущения присутствует синтез. Если бы ощущение устанавливало лишь различие предметов, то оно
и не могло бы возникнуть, так как определенность ощущения связана в первую очередь с синтезом различных отношений. «Отражая внешний мир, ощущение выделяет и
группирует раздражители определенного
качества, уподобляет каждое данное раздражение всем раздражениям того же каче-

ства, которые были или когда-либо будут
восприниматься организмом» [там же].
Способность к синтезированию, к выявлению общего имеет огромное значение
в познании мира. И именно знание общего,
зафиксированное через ЯКМ, используется
как средство для познания нового.
Сегодня с позиции когнитивистики ученые размышляют о невербальных способах
опосредования ментальных процессов. Таким образом, ЯКМ — это один из двух планов двукодового представления мира, где
репрезентации фрагментов мира могут быть
картиноподобными (образами) и языкоподобными (слова естественных языков и другие формальные системы). Образами, соответствующими лексическим единицам, являются так называемые прототипы обозначаемых объектов (этот термин дал название
целому новому семантическому направлению — прототипической семантике). Значение слова можно рассматривать как описание обобщенного зрительного образа объекта, т. е. прототипа. Введение понятия прототипа позволяет определить понятие «национальный образ мира» как совокупность прототипов, существующих в коллективном национальном сознании. Тогда «национальная
языковая картина мира» (НЯКМ) — это совокупность лексических эквивалентов этих
прототипов. Однако НЯКМ не может и не
должна претендовать на роль носителя исчерпывающей информации о национальном
мировоззрении, но она является важнейшим
его элементом [Корнилов 2003: 83].
3. МЕТОДИКА И МАТЕРИАЛ
ИССЛЕДОВАНИЯ
Исследуя базовые цветообозначения
в индоевропейских языках, А. П. Василевич
уделил особое внимание наиболее употребляемым именованиям красного цветового
признака в русском и английском языках и
установил, что самым распространенным и
употребляемым цветом для русского языкового сознания является красный, изначально
имевший значение «красивый», что само по
себе выходит далеко за пределы простого
обозначения цвета. Красный как термин
цвета в свое время вытеснил из русского
языка термины рдяный и чермный (червленый, червчатый), которые раньше были основными. Рдяный имеет общеиндоевропейский корень, сохранившийся во многих языках (англ. red, нем. rot и т. д.). Изначально
красный цвет в русской национальной картине мира важен настолько, что означал
«красивый»: Красная площадь, красное
крыльцо, красна девица, — но постепенно
к концу XVIII века обрел нынешнее цветовое
194

Zhanturina B. N., Znak Yu. E., Novikova Z. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 192–198

значение [Василевич 2007: 11]. Этимологическое отличие русского красный от английского red обусловлено тем, что в русском
языке это цветообозначение восходит к группе
слов, означающих «краса», «красивый», «хвалиться», «слава» и т. д.
В цветообозначении красный / red перцептивный компонент входит в интенсионал
значения наряду с категориальным признаком «хроматический контраст (красный) —
ахроматический контраст (белый или черный)». Этот же признак «заимствован» как
свойство денотатов материальной и природной среды, проявляющееся в перцептивном (зрительном) опыте человека. Колористическая семантика, например у Е. В. Рахилиной [Рахилина 2007: 35], соотносится со
стабильным фокусом цветового концепта,
указывающим на сферу денотации, а градиентные оттенки монохромного цвета уточняются каждый раз другим термином цвета.
Согласно В. Г. Кульпиной [Кульпина 2007:
130], собственно семантика цветового термина заключается в указании на эталонный
предмет-прототип и прототипический денотат, например, для концепта красного цвета
это кровь, для синего — небо, море, для
жёлтого — солнце и т. д.; цветовое значение
выводится на основе ассоциативной связи с
предметами, для которых данный признак
является наиболее устойчивыми.
В русском языке цветовой признак красный толкуется как «1. цвета крови. Красная
краска. Красное знамя. Красное вино. 2. относящийся к революционной деятельности,
к советскому социалистическому строю,
к Красной Армии. Красные войска. Красные
(сущ.) вступили в село. 3. употр. в народной
речи для обозначения чего-н. хорошего, яркого, светлого и т. п. К. денек. К. угол (почетный, передний). Красная девица. Долг платежом красен (посл.). 4. употр. для обозначения наиболее ценных сортов чего-н
(спец.). Красная рыба (напр. осетр). К. зверь
(напр. медведь)» [Ожегов 1978: 278]. Вполне
очевидно, что на базе перцептивной реальности красного цвета в словарной статье
закреплены переносное значение (2) и оценочные значения (абсолютная оценка на
шкале «хороший — плохой» в 4).
В английском языке признаковое значение red также опирается на перцептивный
компонент, включая значения цвета (1) и
предметы-носители цветового признака (2,
3): «1. Any of a group of colors that may vary in
lightness and saturation and whose hue is similar to that of blood; the hue of the long-wave
end of the spectrum; one of the additive or light
primaries; one of the psychological primary
hues evoked in the normal observer by the

long-wave of the spectrum. 2. A pigment or dye
with a red hue. 3. Something that has a red
hue. 4. a. A Communist. b. a revolutionary activist» [Webster’s: 928]. Оценочные значения
отсутствуют, а производные непрототипические значения (4.а, 4.b) метафорически «обновляют» связь с цветовым признаком, приравнивая реальность красного цвета к носителям «красной, революционной, коммунистической», а не «белой» идеологии начала
XX в. с основанием для переосмысления
«разный цветофон — красный и белый пигменты».
Рассмотрим исследуемые разнородные
значения в словосочетаниях красные линии /
red lines в 8 заголовках новостных и аналитических статей на английском языке.
PUTIN WARNS RUSSIA WILL ACT IF
NATO CROSSES ITS RED LINES IN UKRAINE (REUTERS, November 2021).
PUTIN’S ‘RED LINE’ OVER UKRAINE:
A NEW TEST OF EUROPEAN AND TRANSATLANTIC RESOLVE (CIDOB, December 2021).
RUSSIA PUBLISHES ‘RED LINE’ SECURITY DEMANDS FOR NATO AND US (FINANCIAL TIMES, December 2021).
BIDEN DIDN’T ACCEPT PUTIN’S ‘RED
LINES’ ON UKRAINE — HERE’S WHAT IT
MEANS (CNBC, December 2021).
WHY IS RUSSIA’S PUTIN DRAWING
“RED LINES” OVER UKRAINE? (The Economic Times, January 2022).
WEAPONS OF MASS DESTRUCTION
COULD BE ‘THE RED LINE’ PUTIN CROSSES
TO DRAW NATO INTO HIS WAR (CBC
NEWS, March 2022).
RUSSIAN ENVOY DESCRIBES GERMAN
ARMS DELIVERIES TO UKRAINE AS CROSSING ‘RED LINE’ (ANADOLU AGENCY, September 2022).
RUSSIA THREATENS U.S. AND LAYS
DOWN ‘RED LINE’ (NEWSWEEK, September
2022).
Приведем также блок сходных заголовков новостных и аналитических материалов,
опубликованных в российском политическом
медиадискурсе:
ПУТИН НАЗВАЛ КРАСНОЙ ЛИНИЕЙ
ДЛЯ РФ РАСШИРЕНИЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ
НАТО НА УКРАИНУ (Интерфакс, ноябрь
2021).
МЫ ИХ ЧЕСТНО ПРЕДУПРЕДИЛИ: ПЕРЕД НАТО ПРОВЕДЕНА «КРАСНАЯ ЛИНИЯ» (РИА «Новости», декабрь 2021).
ПУТИН ОБЪЯСНИЛ ЗНАЧЕНИЕ «КРАСНЫХ ЛИНИЙ» ДЛЯ РОССИИ (Газета, декабрь 2021).
ПУТИН: РОССИЮ УЖЕ «ПРИПЕРЛИ»
К «КРАСНОЙ ЛИНИИ» (Известия, декабрь
2021).
195

Жантурина Б. Н., Знак Ю. Э., Новикова З. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 192–198

БАЙДЕН ПОСЛЕ СЛОВ ПУТИНА: Я НЕ
ПРИНИМАЮ НИЧЬИ «КРАСНЫЕ ЛИНИИ»
(Коммерсантъ, декабрь 2021).
ПУТИН ОТВЕТИЛ НА ВОПРОС ПРО
«КРАСНЫЕ ЛИНИИ» В СПЕЦОПЕРАЦИИ
НА УКРАИНЕ (RGRU, июнь 2022).
На первый взгляд расхождение в грамматических формах числа в английском и
русском языках связано с правилом сложения морфем согласовательного класса в свободном словосочетании с атрибутивной связью. Флективный грамматический строй русского языка обусловливает словоизменение
по числу в имени существительном и прилагательном; аналитический грамматический
строй английского языка требует не грамматических, а семантических согласовательных форм внутри атрибутивного сочетания
по референции Specific (Countable, Singular
and Plural) — Generic (Uncountable, Singular).
Метафоризация затрагивает лишь предметное значение имени существительного и построена на возможности графического отображения формы предмета и представления
наглядного образа линии / line и линий /
lines, например, на анатомическом атласе
кровеносной системы человека, где вены и
артерии обозначены красным и синим цветом red / blue lines, или в виде маршрута
следования по городу на туристической карте, или линий в метро — red line(s), или государственных границ на географической
или политической карте мира — a red borderline. Метафорический концепт имеет конкретную (Specific) референцию и, соответственно, вербализуется в формах единственного и множественного числа.
Более внимательный взгляд на широкое
семантическое поле приводит к мысли, что
метафорический концепт, сопровождающий
эти выражения, выстраивается также на переосмыслении признакового значения цветового термина «красный / red» и на образовании несвободного совокупного значения
словосочетания, не подчиняющегося правилу семантической конъюнкции.
В сквозном текстовом пространстве повторяющихся статей обнаруживаем парадигму контекстуальных синонимов по линии
Specific — Generic (long-term) security guarantee(s) — долгосрочные гарантии безопасности, (Russia’s) proposal(s) — предложения
(России), measure(s) — меры, (Putin’s) demand(s) — требования Путина, warning(s) —
предупреждение, concern(s) — озабоченность, (economic and political) consequence(s) — (экономические и политические)
последствия, a test for resolve — поиск (правильного) решения, a mechanism for dialogue — диалог.

Обобщенная (Generic) референция поддержана специальным термином из профессионального языка политики, где red line —
красная линия / красная черта — это та
черта, которую нельзя «пересекать», позиция, при нарушении которой «безопасность
более не гарантирована» [Википедия]. Такой
предел терпения обычно заявляется оппоненту во избежание необратимых действий,
при ведении переговоров красной линией
обозначаются «секретные» уступки, на которые договаривающиеся готовы пойти.
Метафорический смысл при этом крайне
обобщен как семантическим полем на стыке
возможных конкретных (Specific) значений
имени существительного линия / line, так и
широтой признакового значения цветового
термина красный / red, сообщающего не
столько о конкретной специфике цветового
пигмента в красном суперцвете, сколько о
наличии выделения особо значимых позиций с помощью контраста «хроматический и
ахроматический контраст, цвет — отсутствие
цвета» (во французском языке, например,
в подобных случаях используется цветофон
«желтый»: la ligne jaune — желтая линия
[Википедия]). Новый метафорический концепт сообщает признаковому значению цвета градуально-оценочный смысл «предельный, крайний, последний» (ср. «последняя
черта»), не связанный с исходным прототипическим значением цвета.
4. ВЫВОДЫ
Таким образом, нами осуществлен семантический анализ признакового прототипического значения цвета в именах прилагательных «красный / red» в конкретной реальности прототипа «кровь», показана
«мертвая» языковая метафора, сформированная собственно цветовым признаком
«красный / red — революционный, коммунистический» с основанием для переноса
«красный пигмент — белый пигмент» и конкретной референцией к новым денотатам.
Новое метафорическое значение, проявляющееся в политическом дискурсе, состоит
во взаимодействии с профессиональным
политическим термином «красная черта» со
значением «предельная позиция (при обеспечении безопасности страны)» и основанием для метафорического переноса «наличие
цветового пигмента — отсутствие цветового
пигмента» с обобщенной референцией. Синкретизм значений в цветовой политической
метафоре «красные линии / red lines» состоит в объединении двух метафорических переносов по двум разным основаниям, выводимым из значения цветового термина,
а именно по интенсиональным признакам
196

Zhanturina B. N., Znak Yu. E., Novikova Z. A. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 192–198
испр. и доп. — Москва : ЧеРо, 2003. — 349 с. — Текст : непосредственный.
23. Ожегов, С. И. Словарь русского языка / С. И. Ожегов. — Москва : Русский язык, 1978. — 846 c. — Текст : непосредственный.
24. Рахилина, Е. В. О семантике прилагательных цвета /
Е. В. Рахилина. — Текст : непосредственный // Наименования цвета в индоевропейских языках: системный и исторический анализ / отв. ред. А. П. Василевич. — Москва, 2007. —
С. 29–39.
25. Серебренников, Б. А. Роль человеческого фактора
в языке: язык и мышление / Б. А. Серебренников ; отв. ред. В. М. Солнцев. — Изд. 2-е. — Москва : Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,
2010. — 248 с. — Текст : непосредственный.
26. Coulson, S. Metaphor and Conceptual Blending / S. Coulson. — Text : unmediated // Encyclopedia of Language and Linguistics. — Elsevier Ltd, 2006. — P. 32–39.
27. Webster’s II New College Dictionary. — Boston ; NewYork : Houghton Mifflin Company, 1995. — 1514 p. — Text :
unmediated.
MATERIALS
1. Vikipedia (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://ru.wi
kipedia.org/wiki/красная_черта (politika) (In Russ.)
2. Gazeta (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
gazeta.ru/politics/news/2021/12/26/17066095 (In Russ.)
3. Izvestija (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
iz.ru/1269916/2021-12-26/putin-rossiiu-uzhe-priperli-k-krasnoi-li
nii (In Russ.)
4. Interfaks (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://
www.interfax.ru/russia/805785 (In Russ.)
5. Kommersant# (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://
www.kommersant.ru/doc/5114459 (In Russ.)
6. RIA Novosti (n.d.). Retrieved from https://ria.ru/20211217/
nato (In Russ.)
7. Great Russian Encyclopedia (n.d.). Syncretism. In Great
Russian Encyclopedia. Retrieved from https://bigenc.ru/ethno
logy/text/3664448 (In Russ.)
8. CIDOB (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
cdob.org/en/publications/publication_series_/opinion/2021/putin_
a_red_line_over_ukraine
9. CNBC (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
cnbc.com/2021/12/08/biden-didn’t-accept-putins-red-line-overukraine
10. CBC (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
cbc.ca/news/worldvladimir-putin-nato-red-line-1.6394192
11. FINANCIAL TIMES (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from
https://www.ft.com/content/493da5ea-6ef2-42cc-8be1-c7255030cf839
12. NEWSWEEK (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://
www.newsweek.com/russia-threatens-us-lays-down-red-line-1743304
13. RGRU (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://www.
rg.ru/2022/06/17/putin-otvetil-na-vopros-pro-krasnye-linii-vsped
coperacii-na-ukraine
14. REUTERS (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from https://
www.reuters.com/markets/stocks/putin-warns-russia-will-act-ifnato-crosses-its-red-lines-ukraine-2021-11-30
15. The Economic Times (n.d.). Retrieved Sept. 18, 2022, from
https://economictimes.indiatimes.com/news/international/world/news/why-is-russias=putin-drawing-red-lines-overukraine/article
show/89139544
REFERENCES
16. Bondarko, A. V. (2001). Osnovy funkcional'noj grammatiki:
Jazykovaja interpretacija idei vremeni [Fundamentals of functional grammar: linguistic interpretation of the idea of time]. Saint
Petersburg: Izd-vo SPbGU, 260 p. (In Russ.)
17. Vasilevich, A. P. (2007). Jetimologija cvetoimenovanij kak
zerkalo nacional'no-kul'turnogo soznanija [Etymology of color
names as a mirror of national and cultural consciousness]. In A. P. Vasilevich (Ed.), Naimenovanija cveta v indoevropejskih jazykah:
Sistemnyj i istoricheskij analiz (pp. 9–29). Moscow: KomKniga.
(In Russ.)
18. Vezhbickaja, A. (1996). Jazyk. Kul'tura. Poznanie [Language. Culture. Cognition] (Transl. from English, Ed. M. A. Krongauz, introd. by E.V. Paducheva). Moscow: Russkie slovari,
416 p. (In Russ.)
19. Vol'f, E. M. (2006). Funkcional'naja semantika ocenki [Functional semantics of evaluation]. Moscow: KomKniga, 280 p.
(In Russ.)

прототипического значения «хроматический
и ахроматический контраст» и «разность
хроматических пигментов».
ИСТОЧНИКИ
1. Википедия. — URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/крас
ная_черта_(политика) (дата обращения: 18.09.2022). — Текст :
электронный.
2. Газета. — URL: https://www.gazeta.ru/politics/news/2021/
12/26/17066095 (дата обращения: 18.09.2022). — Текст : электронный.
3. Известия. — URL: https://www.iz.ru/1269916/2021-1226/putin-rossiiu-uzhe-priperli-k-krasnoi-linii (дата обращения:
18.09.2022). — Текст : электронный.
4. Интерфакс. — URL: https://www.interfax.ru/russia/805785
(дата обращения: 18.09.2022). — Текст : электронный.
5. Коммерсантъ. — URL: https://www.kommersant.ru/doc/5
114459 (дата обращения: 18.09.2022). — Текст : электронный.
6. РИА «Новости». — URL: https://ria.ru/20211217/nato (дата обращения: 18.09.2022). — Текст : электронный.
7. Синкретизм // Большая российская энциклопедия. —
URL: https://bigenc.ru/ethnology/text/3664448 (дата обращения:
27.09.2022). — Текст : электронный.
8. CIDOB. — URL: https://www.cdob.org/en/publications/pu
blication_series_/opinion/2021/putin_a_red_line_over_ukraine (date of access: 18.09.2022). — Text : electronic.
9. CNBC. — URL: https://www.cnbc.com/2021/12/08/bidendidn’t-accept-putins-red-line-over-ukraine (date of access: 18.09.
2022). — Text : electronic.
10. CBC. — URL: https://www.cbc.ca/news/worldvladimirputin-nato-red-line-1.6394192 (date of access: 18.09.2022). —
Text : electronic.
11. FINANCIAL TIMES. — URL: https://www.ft.com/content/
493da5ea-6ef2-42cc-8be1-c7255030cf839 (date of access: 18.09.
2022). — Text : electronic.
12. NEWSWEEK. — URL: https://www.newsweek.com/russiathreatens-us-lays-down-red-line-1743304 (date of access: 18.09.
2022). — Text : electronic.
13. RGRU. — URL: https://www.rg.ru/2022/06/17/putin-otve
til-na-vopros-pro-krasnye-linii-vspedcoperacii-na-ukraine (date of
access: 18.09.2022). — Text : electronic.
14. REUTERS. — URL: https://www.reuters.com/markets/
stocks/putin-warns-russia-will-act-if-nato-crosses-its-red-lines-uk
raine-2021-11-30 (date of access: 18.09.2022). — Text : electronic.
15. The Economic Times. — URL: https://economictimes.in
diatimes.com/news/international/world/-news/why-is-russias=puti
n-drawing-red-lines-overukraine/articleshow/89139544 (date of
access: 18.09.2022). — Text : electronic.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
16. Бондарко, А. В. Основы функциональной грамматики:
языковая интерпретация идеи времени / А. В. Бондарко. —
Санкт-Петербург : Изд-во СПбГУ, 2001. — 260 с. — Текст :
непосредственный.
17. Василевич, А. П. Этимология цветоименований как зеркало национально-культурного сознания / А. П. Василевич. —
Текст : непосредственный // Наименования цвета в индоевропейских языках: системный и исторический анализ / отв. ред. А. П. Василевич. — Москва : КомКнига, 2007. — С. 9–29.
18. Вежбицкая, А. Язык. Культура. Познание : пер. с англ. /
А. Вежбицкая ; отв. ред. М. А. Кронгауз, вступ. ст. Е. В. Падучевой. — Москва : Русские словари, 1996. — 416 с. —
Текст : непосредственный.
19. Вольф, Е. М. Функциональная семантика оценки /
Е. М. Вольф. — Москва : КомКнига, 2006. — 280 c. — Текст :
непосредственный.
20. Жантурина, Б. Н. Метафоры на основе перцептивного
компонента / Б. Н. Жантурина. — Москва : ФЛИНТА-Наука,
2018. — 136 с. — Текст : непосредственный.
21. Кульпина, В. Г. Система цветообозначений русского
языка в историческом освещении / В. Г. Кульпина. — Текст :
непосредственный // Наименования цвета в индоевропейских
языках: системный и исторический анализ / отв. ред. А. П. Василевич. — Москва : КомКнига, 2007. — С. 126–185.
22. Корнилов, О. А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов / О. А. Корнилов. — 2-е изд.,
197

Жантурина Б. Н., Знак Ю. Э., Новикова З. А. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 192–198
20. Zhanturina, B. N. (2018). Metafory na osnove perceptivnogo komponenta [Metaphors based on the perceptual component]. Moscow: FLINTA-Nauka, 136 p. (In Russ.)
21. Kul'pina, V. G. (2007). Sistema cvetooboznachenij russkogo
jazyka v istoricheskom osveshhenii [The system of color terms of
the Russian language in historical coverage]. In A. P. Vasilevich
(Ed.), Naimenovanija cveta v indoevropejskih jazykah: Sistemnyj
i istoricheskij analiz (pp. 126–185). Moscow: KomKniga.
(In Russ.)
22. Kornilov, O. A. (2003). Jazykovye kartiny mira kak proizvodnye nacional'nyh mentalitetov [Linguistic pictures of the
world as derivatives of national mentalities] (2nd ed., corrected
and additional). Moscow: CheRo, 349 p. (In Russ.)

23. Ozhegov, S. I. (1978). Slovar' russkogo jazyka [Dictionary of the
Russian language]. Moscow: Russkij jazyk, 846 p. (In Russ.)
24. Rahilina, E. V. (2007). O semantike prilagatel'nyh cveta
[On the semantics of adjectives of color]. In A. P. Vasilevich
(Ed.), Naimenovanija cveta v indoevropejskih jazykah: Sistemnyj
i istoricheskij analiz (pp. 29–39).
25. Serebrennikov, B. A. (2010). Rol' chelovecheskogo faktora
v jazyke: Jazyk i myshlenie [The role of the human factor in language: language and thinking] (Ed. V. M. Solncev, 2nd ed.). Moscow: Knizhnyj dom «LIBROKOM», 248 p. (In Russ.)
26. Coulson, S. (2006). Metaphor and Conceptual Blending.
In Encyclopedia of Language and Linguistics (pp. 32–39). Elsevier Ltd.
27. Webster’s II New College Dictionary (1995). Boston, NewYork: Houghton Mifflin Company, 1514 p.

198

Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 199–207
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81'42
ББК Ш105.51
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_21

ГСНТИ 16.21.27; 16.21.55

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Вероника Александровна Каменева1, Надежда Владимировна Рабкина2, Ольга Николаевна Горбачева3
1,2
Кемеровский государственный университет, Кемерово, Россия
1
russia_science@mail.ru, orcid.org/0000-0001-8146-9721
2
nrabkina@mail.ru, orcid.org/0000-0002-6623-6679
3
Средняя общеобразовательная школа № 19, Кемерово, Россия, olga-go2005@yandex.ru, orcid.org/0000-0001-79800219

Визуальная стилистика (на материале рекламного текста)
АННОТАЦИЯ. Вследствие процесса глобализации современная интернет-реклама направлена на так называемого глобального пользователя / глобального реципиента (с точки зрения теории дискурса) — усредненного интернет-пользователя с самым базовым знанием английского языка. Чтобы в процессе коммуникативного акта
предотвратить неизбежную в такой ситуации частичную потерю информации, создатели интернет-рекламы
прибегают к визуальным стилистическим тропам. Объект представленного исследования — креолизованные тексты англоязычной социальной и коммерческой интернет-рекламы. Предмет — визуальные стилистические средства. Цель — проанализировать визуальные стилистические средства, используемые в интернет-рекламе, на материале креолизованных текстов англоязычной социальной и коммерческой интернет-рекламы. Материалом послужили 100 образцов социальной и 100 образцов коммерческой интернет-рекламы постерного типа, отобранные
методом направленной выборки. В исследовании применялись методы стилистического и дискурсивного анализа.
Результаты позволили описать систему визуальных стилистических средств — целостную коммуникативную систему, включающую в себя следующие тропы: метафора, сравнение, аллюзия, синекдоха, гипербола, литота, графон,
эвфемизм, персонификация, деперсонификация и градация. Были уточнены определения данных визуальных стилистических тропов, описан механизм их воздействия на реципиента. Подтверждено, что частота использования
того или иного визуального стилистического средства зависит от цели рекламы (коммерческая или социальная),
при этом визуальная метафора, сравнение и аллюзия оказались наиболее распространенными в обоих видах интернет-рекламы. Визуальные стилистические средства создаются по принципам словесных аналогов, что позволяет
повысить воздействие на передачу информации. И в коммерческой, и в социальной рекламе визуальные стилистические средства выполняли оценочную, аргументативную, агитационную, моделирующую, эстетическую и эвристическую функции, а в коммерческой рекламе дополнительно и манипулятивную функцию.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, интернет-реклама, рекламный дискурс, рекламные тексты,
интернет-пользователи, визуальная стилистика, стилистические приемы, креолизованные тексты, визуальные метафоры, метафорическое моделирование, метафорические модели, визуальные аллюзии, визуальные сравнения.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Каменева Вероника Александровна, доктор филологических наук, профессор,
профессор кафедры педагогики и психологии, Институт образования, Кемеровский государственный университет;
650000, Россия, г. Кемерово, ул. Красная, 6; e-mail: russia_science@mail.ru.
Рабкина Надежда Владимировна, кандидат филологических наук, доцент кафедры переводоведения и лингвистики, Институт филологии, иностранных языков и медиакоммуникаций, Кемеровский государственный университет; 650000, Россия, г. Кемерово, ул. Красная, 6; e-mail: nrabkina@mail.ru.
Горбачева Ольга Николаевна, кандидат филологических наук, учитель иностранного языка, средняя общеобразовательная школа № 19; 650001, Россия, г. Кемерово, ул. Назарова, 8; e-mail: olga-go2005@yandex.ru.
БЛАГОДАРНОСТИ: работа выполнена в рамках КНТП полного инновационного цикла «Разработка и внедрение комплекса технологий в области разведки и добычи твердых полезных ископаемых, обеспечения промышленной
безопасности, биоремедиации, создания новых продуктов глубокой переработки из угольного сырья при последовательном снижении экологической нагрузки на окружающую среду и рисков для жизни населения». Распоряжение
Правительства от 11.05.2022, №1144-р, мероприятие №7 «Геоинформационная система цифрового регионального
управления».
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Каменева, В. А. Визуальная стилистика (на материале рекламного текста) / В. А. Каменева, Н. В. Рабкина, О. Н. Горбачева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5
(95). — С. 199-207. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_21.

Каменева В. А., Рабкина Н. В., Горбачева О. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 199–207
Veronika A. Kameneva1, Nadezhda V. Rabkina2, Ol'ga N. Gorbacheva3
1,2
Kemerovo State University, Kemerovo, Russia
1
russia_science@mail.ru, orcid.org/0000-0001-8146-9721
2
nrabkina@mail.ru, orcid.org/0000-0002-6623-6679
3
secondary school № 19, Kemerovo, Russia, olga-go2005@yandex.ru, orcid.org/0000-0001-7980-0219

Visual Stylistics (On the Material of Advertising Text)
ABSTRACT. As a result of the global process, the modern Internet advertising targets the so-called global user, or
global recipient, i.e., an average Internet user with the most basic knowledge of the English language. In order to prevent the
inevitable loss of a part of information in the communicative act, the Internet advertisers resort to visual stylistic tropes.
The scope of research of this study comprises creolized texts of the English-language social and commercial Internet
advertizing. The object includes visual stylistic means. The aim of the study is to analyze the visual stylistic means used in
Internet advertizing on the example of creolized texts of the English-language social and commercial Internet advertisements.
The sample contains 100 texts of social and 100 texts of commercial poster-type Internet advertising collected via the continuous sampling method. The research methods include stylistic and discourse analyses. The results made it possible to describe the system of visual stylistic means as a holistic stylistic system embracing such tropes as metaphor, simile, allusion,
synecdoche, hyperbole, litote, graphon, euphemism, personification, depersonification, and gradation. The article specifies
their definitions and the mechanism of their impact on the recipient. The analysis has shown that the popularity of each device depends on the aim of advertisement (commercial or social), and that visual metaphor, simile, and allusion turn out to
be more widely spread in both types of Internet advertisements. Visual stylistic devices are based on the principles of their
verbal analogs, which increases their impact on the global recipient. Both in commercial and social advertizing, visual stylistic devices play the evaluative, argumentative, propagating, modeling, aesthetic and heuristic functions. Commercial
advertizing perform the additional manipulative function.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, Internet advertisements, advertizing discourse, advertizing texts, Internet users, visual stylistics,
stylistic devices, creolized texts, visual metaphors, metaphorical modeling, metaphorical models, visual allusions, visual
similes.
AUTHOR’S INFORMATION: Kameneva Veronika Aleksandrovna, Doctor of Philology, Professor, Department of
Pedagogy and Psychology, Institute of Education, Kemerovo State University, Kemerovo, Russia.
Rabkina Nadezhda Vladimirovna, Candidate of Philology, Associate Professor of Department of Translation Studies
and Linguistics, Institute of Philology, Foreign Languages and Media Communications, Kemerovo State University, Kemerovo, Russia.
Gorbacheva Ol'ga Nikolaevna, Сandidate of Philology, Foreign Language Teacher, Secondary School No 19, Kemerovo, Russia.
ACKNOWLEDGMENTS: the study has been carried out within the research innovative cycle program “Design and
Implementation of a complex of technologies in the field of exploration and production of solid minerals, ensuring industrial
safety, bioremediation, and creation of new products of deep processing of the coal raw materials, accompanied by gradual
reduction of environmental stress and population risks”. Government Order of 11.05.2022, №1144-р, Event No 7 “GeoInformational System of Digital Regional Management”.
FOR CITATION: Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. (2022). Visual Stylistics (On the Material of Advertising Text). In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 199-207. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_21.

ВВЕДЕНИЕ

va 2019; Lock 2003; Mishra 2017; Sifaki 2015;
Torelli 2013]. Несмотря на принципиальные
отличия социальной и коммерческой рекламы [Каменева 2015; Тупикова 2013], эти два
вида рекламы имеют ряд общих функций и
используют одни и те же принципы подачи
информации.
Примечательно, что терминология лингвистической стилистики была впервые применена к феномену невербальных стилистических приемов именно на материале социальной рекламы и только потом на материале коммерческой рекламы [Каменева 2015].
Социальной рекламе требуется гораздо более эффективный и мощный рычаг воздействия на глобальную аудиторию, которая
априори не заинтересована в ее объекте.
Проблема в том, что социальная реклама не
представляет товар или услугу, а требует от

Современные специалисты по рекламе
сталкиваются с проблемой поиска новых
нелингвистических средств воздействия,
которые по эффективности не уступали бы
вербальным [Hall 2002; Kover 1995; Mackenzie 1986]. Чтобы создавать рекламные сообщения, направленные на новую целевую
аудиторию — глобального реципиента, в
тексты коммерческой и социальной рекламы
стали помещать универсальные инструменты воздействия — визуальные стилистические средства. При этом манипулятивный
потенциал невербального компонента креолизованных текстов интересует не только
специалистов в области рекламы, но и лингвистов, культурологов, политологов, социологов, психологов, историков [An 2007;
Arnheim 1969; Feinstein 1982; Kamene200

Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 199–207

своего реципиента какого-то определенного
действия, неких усилий. Анализ социальной,
социально-коммерческой и антикоммерческой рекламы выявил активный процесс использования визуально-когнитивных единиц,
которые способны формировать желаемое
отношение к той или иной социальной проблеме, и этот процесс начался именно
в сфере англоязычной рекламы, таргетирующей глобального реципиента вне его
лингвокультурного контекста [Там же].
Феномен визуальной метафоры уже признан научным сообществом [Bolognesi 2017;
Forceville 1996; Johns 1984], однако потенциал ее воздействия остается малоизученным. Сторонники субституционального подхода определяют визуальную метафору как
визуальную репрезентацию одной идеи посредством другой [Forceville 2002; Lock
2003; Tay 2017]. Они разделяют визуальную
метафору и визуальное сравнение [Горбачева 2014]. Согласно компаративному подходу, визуальная метафора — это визуальный комплекс как часть текста или дискурса, объединяющий два эмоционально окрашенных визуальных образа, которые реципиент
ассоциирует
непосредственно
с объектом визуализации [Lagerwerf 2012;
Sarna 2005].
Другой официально признанный исследователями визуальный стилистический
прием — визуальный эвфемизм — нейтральная визуальная репрезентация объекта или
процесса, который считается оскорбительным, неприятным, неприличным или чересчур откровенным [Allan 1991; Burridge 2005;
Farr 1992].
Но проведенный нами анализ доказал,
что метафора и эвфемизмы — не единственные визуальные приемы, использующиеся в этой сфере. Объект представленного
исследования — креолизованные тексты
англоязычной социальной и коммерческой
интернет-рекламы. Предмет — визуальные
стилистические средства. Цель — проанализировать визуальные стилистические средства, используемые в интернет-рекламе,
на материале креолизованных текстов англоязычной социальной и коммерческой интернет-рекламы постерного типа.

В исследовании применялись методы
стилистического и дискурсивного анализа.
Для отнесения к визуальной метафоре объект рекламы рассматривался как сложный
образ, позволяющий реципиенту связать
область источника метафоры с областью
цели. При идентификации визуальной персонификации объект рекламы исследовался
на наличие характеристик, типичных для
одушевленного существа, при деперсонификации — для неодушевленного объекта.
Анализ визуального сравнения начинался
с выделения в визуальной составляющей
рекламы двух образов, после чего описывались их сходства и отличия. Для визуальной
аллюзии идентифицировался узнаваемый
персонаж или объект, обладающий определенными легко воспроизводимыми чертами
и ассоциациями. Для описания визуальной
градации рекламный образ рассматривался
на наличие стадий, которые отражали бы
изменения в качестве объекта рекламы.
Анализ визуальной синекдохи оценивался по
шкалам часть — целое и частное — общее.
Визуальная гипербола определялась по наличию преувеличения каких-либо качеств или
свойств объекта рекламы, а визуальная литота — по наличию преуменьшения таковых.
В случае визуального графона изображение
содержало визуальную имитацию звуковых
характеристик объекта рекламы.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Некоторые исследователи считают, что
визуальная метафора объединяет два зрительных образа, которые вместе создают
новый концепт, актуализируя в сознании
смотрящего черты, присущие объекту сравнения [Терских 2014]. По нашему мнению,
в социальной интернет-рекламе визуальную метафору можно интерпретировать как
замену визуальной информации: визуальная
метафора затемняет социальную проблему,
представляя ее таким образом, что реципиент начинает осознавать последствия социального бездействия или игнорирования
этой проблемы. Социальная реклама представляет визуальный образ той сферы,
в рамках которой общественные организации или государство хотели бы, чтобы люди
воспринимали, оценивали и корректировали
свое поведение. В коммерческой интернетрекламе визуальная метафора служит инструментом повышения продаж: это сложный
образ, который заставляет потребителя связывать два отдельных понятия, тем самым
приписывая рекламируемому товару некие
внешние привлекательные черты. Независимо от вида рекламного текста визуальная
метафора представляет собой сложный об-

МЕТОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
Методом направленной выборки были
отобраны 100 креолизованных текстов англоязычной социальной и 100 креолизованных текстов англоязычной коммерческой
интернет-рекламы, оформленных в виде
статичных постеров без активных ссылок,
звукового сопровождения или анимированных элементов.
201

Каменева В. А., Рабкина Н. В., Горбачева О. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 199–207

раз, позволяющий реципиенту связать область источника метафоры с областью цели:
визуальная метафора направлена на изменение эмоционального состояния реципиентов, чтобы заставить воспринимать объект
рекламы определенным образом и направлять их поведение.
Визуальная метафора, используемая
в креолизованных текстах социальной рекламы, затрагивает следующие социальные
проблемы: правила поведения в обществе,
охрана окружающей среды, безопасность
дорожного движения, курение, алкоголизм,
СПИД / ВИЧ, здоровое питание, проблемы
пожилых людей. Метафорические образы
в этих объявлениях заимствованы из разных
сфер.
В коммерческой рекламе визуальная метафора охватывает гораздо более широкий
спектр объектов: продукты питания, всевозможные промышленные товары, различные
услуги и т. д. Такая популярность может
быть объяснена универсальным характером
метафоры, способной объединять понятия,
на первый взгляд не имеющие ничего общего. Механизм метафоры заставляет реципиента увидеть и оценить рекламируемый
объект таким, каким он был задуман дизайнерами рекламы.
Одним из интересных результатов анализа стало обнаружение зоонимической
метафоры. В социальной рекламе она визуализирует необходимость соблюдения правил поведения в общественном транспорте:
например, человек с головой лягушки перепрыгивает барьер для билетов в метро; девушка с головой курицы разговаривает по
мобильному телефону в общественном
транспорте. Такие изображения демонстрируют поведение, не одобряемое обществом,
и позволяют потенциальному нарушителю
посмотреть на свое поведение глазами осуждающей общественности.
А вот в коммерческой рекламе зоонимическая метафора, наоборот, передает некую
идею с положительной оценочностью. Это
частотный прием в рекламе автомобилей:
новые модели метафоризируются как различные животные. Образы тигров, быков и
мустангов подчеркивают мощь автомобиля,
а образы африканских антилоп, гепардов и
ягуаров помогают донести до потребителя,
что главным достоинством рекламируемого
автомобиля является его скорость и изысканный дизайн. Способность автомобиля к
передвижению и маневрированию в условиях бездорожья раскрывается через образ
акулы-ската, мелких рептилий и кошек, в то
время как образ жука передает компактность
и простоту обслуживания.

Доля визуальных зоонимических метафор в коммерческой и социальной рекламе
практически одинакова: на каждые 100 текстов, принятых за 100 %, в социальной рекламе приходится 0,6 % зоонимических метафор, а в коммерческой — 0,7 %.
Примечательно, что в социальной рекламе сфера-источник визуальной метафоры
в 83 % содержит негативную оценочность.
К примеру, визуальная метафора, нацеленная на проблему пассивного курения, использует образы, связанные с преступлением,
убийством и самоубийством. Деструктивное
влияние курения раскрывается через образы
ружья, черепа, виселицы, петли, ножа, рогатки или набора игральных карт. Те же самые образы убийства, войны и преступности
используются в социальной рекламе, посвященной экологическим проблемам.
Коммерческая реклама, напротив, использует как позитивные, так и негативные
метафорические образы. В то же время современная коммерческая реклама обнаруживает навязчивую стереотипность метафорических образов. С одной стороны, это делает описание товара более понятным, а с
другой — ослабляет рекламный эффект и
делает практически невозможным создание
запоминающегося образа, отличного от того,
что используют конкуренты. Например, реклама моющих средств постоянно использует
сферу-источник войны и боевых действий.
Грязь, нечистоты, жир и ржавчина метафорически изображаются как вражеские агенты
или захватчики, а чистящие средства — как
оружие. Шоколад и сладости ассоциируются
с концепцией сладкой жизни, а реклама фотоаппаратов использует изображения атлетов-победителей и счастливых семей.
Эта общность метафорических образов
в коммерческой рекламе — еще одна причина актуальности исследований визуальных
стилистических средств и их потенциальной
рыночной эффективности.
Визуальное сравнение — один из трех
наиболее распространенных визуальностилистических приемов, используемых современными рекламодателями. В отличие
от визуальной метафоры, этот механизм
основан на двух контрастных изображениях
и передает прямой, не завуалированный
подход к продвижению объекта. Визуальная
метафора же, напротив, представляет собой
сложный образ, который тонко манипулирует
восприятием реципиента, побуждая его к определенному социально одобряемому действию или покупке товара в зависимости от
типа рекламы.
В коммерческой рекламе визуальное
сравнение можно определить как зритель202

Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 199–207

ный комплекс, составленный из двух изображений в рамках одного рекламного текста. Одно изображение дает негативно окрашенную визуализацию ситуации, в которой у покупателя нет рекламируемого товара. На другом изображена ситуация после
покупки, наглядно демонстрирующая потенциальному покупателю, что объект рекламы
принесет некоторые положительные изменения в его жизнь.
В социальной рекламе визуальное сравнение представляет собой визуальный комплекс, объединяющий два изображения
в рамках одного рекламного текста. Одно
изображение визуализирует социальную
проблему, а другое показывает возможные
последствия, которые будут наблюдаться, если реципиент продолжит данную социальную
проблему игнорировать. Рекламному тексту
требуются оба изображения, чтобы донести до
получателей то, как именно они должны воспринимать и оценивать ситуацию.
Как показывают примеры, чтобы считаться визуальным сравнением, визуальный
стилистический прием должен включать два
визуальных образа, иллюстрирующих две
ситуации, которые можно оценить как хорошую или плохую.
Коммерческая реклама использует визуальное сравнение для продвижения моющих
средств, бытовой техники, оборудования для
сада и фитнеса — всевозможных товаров,
которые не дают мгновенного результата.
Визуальное сравнение использует технику
монтажа, чтобы вырезать процесс применения объекта рекламы между актом покупки и
результатом. Создается иллюзия, что потребитель может добиться желаемого положительного результата, просто купив рекламируемый товар.
В социальной рекламе визуальное сравнение обычно иллюстрирует такие социальные проблемы, как курение, расизм, насилие
в семье и несоблюдение правил дорожного
движения.
Социальная реклама задействует два
механизма визуального сравнения. Первый
подразумевает два противоположных образа, дающих общую характеристику социальной проблемы. Например, интернетплакат против семейного насилия можно
визуально разделить на две части, первая
из которых представляет собой картину идеальной семьи, а вторая — картину насилия,
жестокого обращения с детьми, страха и
беспомощности. Тот же механизм используется в рекламе, предостерегающей от нарушений правил дорожного движения: на первом
изображении — мотоциклист, на втором —
человек в инвалидной коляске. На обоих

изображениях присутствуют два колеса, и
проистекающее из этого факта сопоставление позволяет реципиенту восстановить логическую цепочку: безрассудное вождение
приводит к печальным последствиям. Еще
одна социальная проблема, которая часто
доводится до получателя посредством визуального сравнения, это загрязнение окружающей среды. К примеру, два вертикально
соединенных изображения вместе составляют нечто вроде солнечных часов: верхнее
изображение — некая идеальная Земля,
а нижнее — планета, пораженная экологической катастрофой.
Второй механизм визуального сравнения — метонимический: он противопоставляет два объекта, как-либо связанных с социальной проблемой. Например, антитабачные интернет-постеры противопоставляют
изображения сигареты и пули / черепа / виселицы / могилы / гроба и т. д. Курение, таким образом, сравнивается с самоубийством или убийством пассивных курильщиков, позволяя реципиенту сделать неизбежный вывод о том вреде, который курение может нанести здоровью его самого
или его близких.
Визуальная аллюзия также является
одним из популярных визуальных стилистических средств. В социальной рекламе визуальная аллюзия — узнаваемый образ из
сферы политики, экономики, спорта и т. д.,
визуально включенный в рекламный текст.
Он выполняет ряд функций, в том числе
оценочную, интертекстуальную, связующую
и т. д. Использование изображения знаменитости или вымышленного персонажа массовой культуры способствует привлечению
внимания к тому или иному социальному
вопросу и подсказывает ход рассуждений,
необходимый для желаемой оценки социальной проблемы.
Социальная реклама прибегает к визуальной аллюзии для репрезентации таких
социальных проблем, как СПИД / ВИЧ, курение, неграмотность и донорство крови. Например, в популярной интернет-кампании по
повышению осведомленности о ВИЧ используется образ Супермена под капельницей, который может предупредить юную целевую аудиторию о том, что от этой беды
никто не застрахован.
В коммерческой же рекламе визуальная
аллюзия представляет собой узнаваемый
образ (реально существующей знаменитости или вымышленного персонажа), интегрированный в текст в виде фотографии или
рисунка. Этот образ служит для привлечения
внимания к рекламируемому объекту и повышения продаж. Когнитивный механизм
203

Каменева В. А., Рабкина Н. В., Горбачева О. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 199–207

визуальной аллюзии вызывает в сознании
реципиента следующую ассоциацию: успех
+ восхищение + деньги + рекламируемый
объект. В то время как первые три компонента труднодостижимы, рекламируемый
объект становится единственной возможностью ассоциировать себя со знаменитостью.
Таким образом, покупая объект рекламы,
потребитель приобретает не только товар,
но и так называемую социальную валюту.
Визуальная персонификация и деперсонификация также являются частыми изобразительно-стилистическими
средствами
в современном многогранном и многоканальном коммуникативном пространстве.
Объект, задействованный в механизме персонификации / деперсонификации, как правило,
непосредственно связан с лексико-семантическим полем текста. Как уже упоминалось, оба
приема чаще используются в коммерческой
рекламе, чем в социальной.
В коммерческой рекламе визуальная
персонификация — визуальное представление неодушевленного предмета как человека для создания необходимых ассоциаций и
реализации коммуникативных целей креолизованного текста. Персонификация — популярный прием в рекламе пищевых продуктов: различные продукты питания (шоколадки, печенье и т. д.) приобретают антропоморфные черты, испытывают эмоции и, так
сказать, живут полноценной человеческой
жизнью. В рекламе стоматологической хирургии персонифицируются человеческие
зубы, в рекламе моющих средств — микробы и т. д.
Однако в коммерческой рекламе визуальная персонификация может быть частью
и более сложных метафорических переносов. К примеру, один известный производитель пива активно использовал персонифицированные пивные бутылки и открывалки
для бутылок в серии интернет-рекламы своей продукции. В отличие от более примитивных персонификаций рекламы кондитерских
изделий и чистящих средств, эти предметы
были лишены каких-либо антропоморфных
черт: их персонифицировала сама прецедентная ситуация, в которую они были вписаны. Примечательно, что эти ситуации были основаны на взаимоотношении полов, где
бутылка выступала в роли женщины, а открывалка — мужчины. На этих интернетпостерах открывалка «изучала» объявление
в газете с подписью «позвони мне», на которой была изображена пивная бутылка, лежащая в cумке-холодильнике, будто в ванне
с пеной; открывалка преследовала пивную
бутылку в темном переулке; бутылка пива
смотрела на открывалки разной формы че-

рез одностороннее стекло, как во время
процедуры опознания в полиции. Хотя сама
персонификация была максимально ненавязчива (у объектов не было пририсованных
дизайнером рук, ног, лиц, одежды), упомянутые выше прецедентные ситуации были
максимально конкретны и легко декодировались реципиентом: поскольку бутылка пива
столь же желательна, как и красивая женщина, и при этом весьма легкодоступна,
простой акт распития пива приобретает значение полового акта. Очевидно, что данная
рекламная кампания была нацелена преимущественно на мужскую аудиторию.
В социальной рекламе персонификация
часто используется, чтобы донести до аудитории идеи о защите окружающей среды. Например, планета Земля может быть
изображена как человек, задыхающийся от
выхлопных газов, а на плакате, демонстрирующем последствия вырубки лесов, —
как человек с ампутированными конечностями.
В рамках данного исследования визуальная персонификация использовалась
в два раза чаще, чем визуальная деперсонификация. Визуальная деперсонификация
уподобляет образ человека образу неодушевленного предмета, который вызывает
у реципиента необходимые ассоциации.
В антиалкогольной социальной рекламе человек уподобляется таким объектам, как
разбитая бутылка, треснувший стакан или
смятая пенопластовая чашка. Получатель
легко расшифровывает логическую цепочку
алкоголь = опасность = разрушение =
смерть.
В социальной рекламе как визуальная
персонификация, так и деперсонификация
выполняют оценочную, аргументативную и
агитационную функции в рамках следующих
тем: загрязнение окружающей среды, нарушение правил дорожного движения, вредные привычки, пропаганда здорового образа
жизни. У этих двух визуальных тропов примерно одинаковое процентное соотношение
в тематическом плане: 80 % текстов с визуальной персонификацией / деперсонофикацией связаны с экологическими проблемами,
а остальные 20 % делятся между плакатами
о нарушении правил дорожного движения
и о вредных привычках.
Исследование показало, что визуальные
синекдоха, гипербола, литота, графон, эвфемизм и градация используются в интернетрекламе гораздо реже, чем проанализированные выше стилистические средства.
Визуальная синекдоха в социальной
рекламе изображает часть объекта / частное
понятие вместо целого объекта / общего по204

Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 199–207

нятия для экспликации приемлемой социальной оценки той или иной социальной
проблемы или явления. Социальная реклама прибегает к визуальной синекдохе в текстах, затрагивающих проблемы охраны окружающей среды, нарушения правил дорожного движения или пропагандирующих здоровый образ жизни.
В коммерческой рекламе зрительная синекдоха — это изображение части объекта /
частного понятия вместо целого объекта /
общего понятия в целях акцентирования
наиболее привлекательных частей рекламируемого объекта или наихудшего аспекта
проблемы, которую рекламируемый объект
должен решить. На плакатах, рекламирующих такие продукты питания, как кетчуп, чай,
кофе и сок, вместо продукта в целом изображаются ингредиенты, что призвано передать идею экологичности продукта и отсутствие в его составе химических добавок.
В коммерческой рекламе визуальная синекдоха может сочетаться с другими визуальностилистическими средствами, такими как
олицетворение. К примеру, плакат рекламы
пива изображает изогнутые контуры двух
перевернутых пивных бутылок, которые под
определенным углом напоминают женские
ноги.
Визуальная гипербола в социальной
рекламе — заведомо преувеличенное изображение социального объекта или явления,
обычно используемое для демонстрации
масштаба социальной проблемы или бедствия. В коммерческой рекламе он, как правило, предполагает намеренное преувеличение преимуществ, приписываемых рекламируемому объекту.
Визуальная литота в социальной рекламе представляет собой намеренно преуменьшенное изображение социального предмета или явления, обычно демонстрирующее бесперспективность разрозненных действий при решении тех или иных социальных
проблем. В коммерческой рекламе — преднамеренно уменьшенное количество рекламируемого продукта, призванное подчеркнуть его эффективность. В коммерческой
рекламе визуальная литота и гипербола
часто идут рука об руку. Например, реклама
моющих средств часто использует образ
нереально огромного количества грязной
посуды, которую можно отмыть крошечной
каплей средства для мытья.
Визуальная градация в социальной
рекламе представляет собой изображение,
совмещающее ряд других образов, отличающихся друг от друга по силе выраженности определенного признака и последовательно усиливающих или, наоборот, пони-

жающих эмоциональное восприятие и позволяющих однозначно интерпретировать
желаемую социальную оценку рассматриваемой социальной проблемы. Визуальная
градация часто используется в креолизованных текстах, посвященных загрязнению окружающей среды, нарушению правил дорожного движения и здоровому образу жизни. В коммерческой рекламе визуальная
градация — изображение, объединяющее в
себе ряд изображений, отличающихся друг
от друга по степени выраженности определенной характеристики и демонстрирующих
эффективность рекламируемого продукта.
Подобно литоте и гиперболе, визуальная
градация чаще всего используется в плакатах, рекламирующих различные моющие
средства.
Визуальный
эвфемизм подменяет
объект, изображение которого табуировано
обществом, так как связано с сексуальной
сферой жизни, определенными частями тела и телесными функциями, смертью или
болезнями. К примеру, без визуальных эвфемизмов невозможна реклама средств
личной гигиены или лекарств, связанных с
заболеваниями мочеполовой системы. Случаи использования визуального эвфемизма
были зафиксированы в коммерческой рекламе, но не в социальной. Отсутствие визуальных эвфемизмов в социальной интернетрекламе может быть связано с тем, что основная ее цель — раскрыть социальную
проблему через прямое, ничем не завуалированное высказывание.
Визуальный графон стал наименее используемым визуальным стилистическим
приемом в рамках данного исследования.
В социальной рекламе он представляет собой визуализацию коммуникативных особенностей лиц с речевыми нарушениями с
целью формирования толерантности к таким
людям.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Как показал анализ, система визуальных
стилистических средств представляет собой
целостную коммуникативную систему, включающую в себя следующие тропы: метафора, сравнение, аллюзия, синекдоха, гипербола, литота, графон, эвфемизм, персонификация, деперсонификация и градация.
Принцип их построения оказался идентичным принципу построения соответствующих
вербальных стилистических средств.
Согласно полученным результатам, визуальная метафора, визуальное сравнение
и визуальная аллюзия оказались преобладающими визуальными стилистическими
средствами как в социальной, так и в ком205

Каменева В. А., Рабкина Н. В., Горбачева О. Н. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 199–207

мерческой рекламе. Визуальная персонификация стала одним из наименее частотных
тропов социальной рекламы и одним из ведущих инструментов коммерческой. Синекдоха, гипербола, литота, графон, эвфемизм,
персонификация и градация использовались
в обоих видах рекламы в равной степени.
И в коммерческой, и в социальной рекламе визуальные стилистические средства
выполняли оценочную, аргументативную,
агитационную, моделирующую, эстетическую и эвристическую функции. Отличие состояло в том, что визуальные стилистические средства, используемые коммерческой
рекламой, выполняли также и манипулятивную функцию.
Подводя итог, отметим следующие моменты:
– визуальные стилистические средства
достаточно широко используются как в коммерческой, так и в социальной интернетрекламе, поскольку современная интернетреклама ориентирована на так называемого
глобального реципиента;
– частотность использования того или иного визуального стилистического средства
зависит от того, коммерческая это реклама
или социальная;
– визуальные стилистические средства
создаются по принципам их словесных аналогов, что позволяет повысить их воздействие на передачу информации.

9. Burridge, K. Weeds in the garden of words: further observations on the tangled history of the English language / K. Burridge. —
Cambridge : Cambridge University Press, 2005. — 196 p. —
Text : unmediated.
10. Farr, J. The passion of Emily Dickinson / J. Farr. — Cambridge : Harvard University Press, 1992. — 390 p. — Text : unmediated.
11. Feinstein, H. Meaning and visual metaphor / H. Feinstein. —
Text : unmediated // Studies in Art Education. — 1982. —
Vol. 23. — № 2. — P. 45–55.
12. Forceville, Ch. Pictorial metaphor in advertising /
Ch. Forceville. — London, New York : Routledge, 1996. —
233 p. — Text : unmediated.
13. Forceville, Ch. The identification of target and source in
pictorial metaphors / Ch. Forceville. — Text : unmediated // Journal of Pragmatics. — 2002. — Vol. 34. — № 1. — P. 1–14.
14. Johns, B. Visual metaphor: lost and found / B. Johns. —
Text : unmediated // Semiotica. — 1984. — Vol. 52. — № 3-4. —
P. 291–333.
15. Hall, B. F. A new model for measuring advertising effectiveness / B. F. Hall. — Text : unmediated // Journal of Advertising Research. — 2002. — № 42. — P. 23–31.
16. Kameneva, V. A. The visual code of advertising: covert
suggestion / V. A. Kameneva, N. V. Rabkina. — Text : unmediated // Political Linguistics. — 2019. — № 4 (76). — P. 83–102.
17. Kover, A. J. Creativity vs. effectiveness? An integrating classification for advertising / A. J. Kover, S. M. Goldberg, W. L. James. — Text : unmediated // Journal of Advertising Research. —
1995. — Vol. 35. — № 6. — P. 29–40.
18. Lagerwerf, L. Processing visual rhetoric in advertisements:
interpretations determined by verbal anchoring and visual structure / L. Lagerwerf, Ch. M. J. Hooijdonk, A. Korenberg. — Text :
unmediated // Journal of Pragmatics. — 2012. — Vol. 44. —
№ 13. — P. 1836–1852.
19. Lock, G. Being international, local and Chinese: advertisements on the Hong Kong Mass Transit Railway / G. Lock. —
Text : unmediated // Visual Communication. — 2003. —
Vol. 2. — № 2. — P. 195–214.
20. Mackenzie, S. C. The role of attitude toward the ad as a mediator of advertising effectiveness: a test of competing explanations / S. C. Mackenzie, R. J. Lutz, G. E. Belch. — Text : unmediated // Journal of Marketing Research. — 1986. — Vol. 23. —
№ 2. — P. 130–143.
21. Mishra, S. From self-control to self-improvement: evolving
messages and persuasion techniques in weight loss advertising
(1930–1990) / S. Mishra. — Text : unmediated // Visual Communication. — 2017. — Vol. 16. — № 4. — P. 467–494.
22. Sarna, A. Visual metaphor in the discourse of ideology /
A. Sarna. — Text : unmediated // Political Sphere. — 2005. —
№ 4. — P. 55–60.
23. Sifaki, E. Advertising modern art: a semiotic analysis of
posters used to communicate about the Turner Prize award / E. Sifaki, M. Papadopoulou. — Text : unmediated // Visual Communication. — 2015. — Vol. 14. — № 4. — P. 457–484.
24. Tay, D. Metaphor construction in online motivational posters / D. Tay. — Text : unmediated // Journal of Pragmatics. —
2017. — № 112. — P. 97–112.
25. Torelli, C. J. Globalization, culture and branding: how to
leverage cultural equity for building iconic brands in the era of
globalization / C. J. Torelli. — London : Palgrave, 2013. —
181 p. — Text : unmediated.
REFERENCES
1. Gorbacheva, O. N., & Kameneva, V. A. (2014). Vizual’nyye stilisticheskiye sredstva v sotsial’noy internet-reklame, ili
zarozhdeniye vizual’noy stilistiki teksta [Visual stylistic means in
social Internet advertising or the beginning of visual text stylistics]. Politicheskaya lingvistika, 2(48), 124–127. (In Russ.)
2. Kameneva, V. A., & Gorbacheva, O. N. (2015). Global’naya sotsial’naya internet-reklama. Vozdeystvuyushchiy potentsial vizual’nogo olitsetvoreniya i oveshchestvleniya v sotsial’noy
internet-reklame [Global social Internet advertising: manipulative
effect of visual personification and objectificatrion]. Politicheskaya lingvistika, 2(52), 144–149. (In Russ.)
3. Terskikh, M. V., & Pavchun, M. G. (2014). Spetsifika metaforizatsii v sovremennom reklamnom diskurse: vizual’nyy komponent [Specific fatures of metaphorization in modern advertising

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Горбачева, О. Н. Визуальные стилистические средства в
социальной интернет-рекламе, или Зарождение визуальной
стилистики текста / О. Н. Горбачева, В. А. Каменева. —
Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. —
2014. — № 2 (48). — С. 124–127.
2. Каменева, В. А. Глобальная социальная интернет-реклама.
Воздействующий потенциал визуального олицетворения и овеществления в социальной интернет-рекламе / В. А. Каменева,
О. Н. Горбачева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2015. — № 2 (52). — С. 144–149.
3. Терских, М. В. Специфика метафоризации в современном рекламном дискурсе: визуальный компонент / М. В. Терских, М. Г. Павчун. — Текст : непосредственный // Лингвокультурология. — 2014. — № 8. — С. 164–167.
4. Тупикова, А. М. Идеологическая деконструкция немецкоязычной рекламы для детей с позиций гендерного стереотипизирования / А. М. Тупикова, В. А. Каменева. — Текст :
непосредственный // Вестник Кемеровского государственного университета. — 2013. — № 2-2 (54). — С. 178–183.
5. Allan, K. Euphemism and dysphemism: language used as a
shield and weapon / K. Allan, K. Burridge. — Oxford : Oxford
University Press, 1991. — 256 p. — Text : unmediated.
6. An, D. Advertising visuals in global brands' local websites:
a six-country comparison / D. An. — Text : unmediated // International Journal of Advertising. — 2007. — Vol. 26. — № 3. —
P. 303–332.
7. Arnheim, R. Visual thinking / R. Arnheim. — Berkeley,
CA : University of California Press, 1969. — 345 p. — Text :
unmediated.
8. Bolognesi, M. Conceptual metaphors and metaphorical expressions in images / M. Bolognesi. — Text : unmediated // Cognitive
modelling in language and discourse across cultures. — Cambridge :
Cambridge Scholars Publishing, 2017. — P. 367–383.
206

Kameneva V. A., Rabkina N. V., Gorbacheva O. N. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 199–207
discourse: visual component]. Lingvokul'turologiya, 8, 164–167.
(In Russ.)
4. Tupikova, A. M., & Kameneva, V. A. (2013). Ideologicheskaya dekonstruktsiya nemetskoyazychnoy reklamy dlya detey s
pozitsiy gendernogo stereotipizirovaniya [Ideological deconstruction of German advertising for children from the standpoint of
gender stereotyping]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo
universiteta, 2-2(54), 178–183. (In Russ.)
5. Allan, K., & Burridge, K. (1991). Euphemism and dysphemism: language used as a shield and weapon. Oxford : Oxford
University Press, 256 p.
6. An, D. (2007). Advertising visuals in global brands' local
websites: a six-country comparison. International Journal of Advertising, 26(3), 303–332.
7. Arnheim, R. (1969). Visual thinking. Berkeley, CA: University of California Press, 345 p.
8. Bolognesi, M. (2017). Conceptual metaphors and metaphorical expressions in images. In Cognitive modelling in language
and discourse across cultures (pp. 367–383). Cambridge: Cambridge Scholars Publishing.
9. Burridge, K. (2005). Weeds in the garden of words: further
observations on the tangled history of the English language.
Cambridge: Cambridge University Press, 196 p.
10. Farr, J. (1992). The passion of Emily Dickinson. Cambridge:
Harvard University Press, 390 p.
11. Feinstein, H. (1982). Meaning and visual metaphor. Studies
in Art Education, 23(2), 45–55.
12. Forceville, Ch. (1996). Pictorial metaphor in advertising.
London, New York: Routledge, 233 p.
13. Forceville, Ch. (2002). The identification of target and
source in pictorial metaphors. Journal of Pragmatics, 34(1), 1–14.
14. Johns, B. (1984). Visual metaphor: lost and found.
Semiotica, 52(3–4), 291–333. DOI 10.1515/semi.1984.52.34.291.

15. Hall, B. F. (2002). A new model for measuring advertising
effectiveness. Journal of Advertising Research, 42, 23–31.
16. Kameneva, V. A., & Rabkina, N. V. (2019). The visual code
of advertising: covert suggestion. Political Linguistics, 4(76), 83–
102. DOI 10.26170/pl19-04-10.
17. Kover, A. J., Goldberg, S. M., & James, W. L. (1995). Creativity vs. effectiveness? An integrating classification for advertising. Journal of Advertising Research, 35(6), 29–40.
18. Lagerwerf, L., Hooijdonk, Ch. M. J., & Korenberg, A.
(2012). Processing visual rhetoric in advertisements: interpretations determined by verbal anchoring and visual structure. Journal of Pragmatics, 44(13), 1836–1852. DOI 10.1016/j.pragma.
2012.08.009.
19. Lock, G. (2003). Being international, local and Chinese:
advertisements on the Hong Kong Mass Transit Railway. Visual
Communication, 2(2), 195–214.
20. Mackenzie, S. C., Lutz, R. J., & Belch, G. E. (1986). The role of
attitude toward the ad as a mediator of advertising effectiveness:
a test of competing explanations. Journal of Marketing Research,
23(2), 130–143. DOI 10.1177/002224378602300205.
21. Mishra, S. (2017). From self-control to self-improvement:
evolving messages and persuasion techniques in weight loss advertising (1930–1990). Visual Communication, 16(4), 467–494.
DOI 10.1177/1470357217717376.
22. Sarna, A. (2005). Visual metaphor in the discourse of ideology. Political Sphere, 4, 55–60.
23. Sifaki, E., & Papadopoulou, M. (2015). Advertising modern
art: a semiotic analysis of posters used to communicate about the
Turner Prize award. Visual Communication, 14(4), 457–484.
DOI 10.1177/1470357215593850.
24. Tay, D. (2017). Metaphor construction in online motivational posters.
Journal of Pragmatics, 112, 97–112.
DOI 10.1016/J.PRAGMA.2017.03.006.
25. Torelli, C. J. (2013). Globalization, culture and branding:
how to leverage cultural equity for building iconic brands in the
era of globalization. London: Palgrave, 181 p.

207

Сандлер П. В., Тиллоева С. М. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 208–212

РАЗДЕЛ 4. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА: ЯЗЫК И ПРАВО
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81'42:81'373:81'38
ББК Ш105.51+Ш105.554.5
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_22

ГСНТИ 16.41.21; 16.21.27

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Павел Владимирович Сандлер1, Саодат Махмадкуловна Тиллоева2
1,2
Уральский государственный педагогический университет, Екатеринбург, Россия
1
pavelsandleo178@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1504-8256
2
Saodat9@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8511-7894

Синтаксическая специфика религиозных текстов
экстремистско-террористической направленности
(по материалам аудиозаписей канала «Истину не скрыть»,
запрещенного на территории Российской Федерации)
АННОТАЦИЯ. Цель данного исследования — выявление синтаксической специфики религиозных текстов экстремистско-террористической направленности. Специфика религиозных текстов экстремистско-террористической направленности обусловлена тем, что для них характерна особая концептосфера, данные тексты чрезвычайно манипулятивны по своей природе, характеризуются внутренней и внешней прецедентностью.
Актуальность исследования видится в обращении в современных условиях информатизации общества к анализу продуктов речевой деятельности, включающих иноязычные фрагменты. Специфика текстов экстремистскотеррористической направленности требует также дальнейшей разработки теоретических подходов и практических основ для проведения лингвистических исследований. Объектом работы является письменный, зафиксированный в печатной форме религиозный текст экстремистско-террористической направленности. Предмет исследования — синтаксическая специфика религиозных текстов экстремистско-террористической направленности. Научная новизна заключается в том, что впервые по материалам аудиозаписей канала «Истину не скрыть», запрещенного на территории Российской Федерации, проведено исследование религиозных текстов экстремистскотеррористической направленности. Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты могут быть использованы в различных лингвистических, лексикологических и семасиологических семинарах, при чтении курсов «Современная лексикология», «История языка», «Лингвистический анализ текста», написании квалификационных работ, где разрабатываются теоретические, методологические вопросы лексикологии, лексикографии,
«Теории и практики массовой информации», «Стилистики современных СМИ» и др.
Теоретико-методологической базой исследования явились научные работы отечественных и зарубежных авторов в следующих областях: юридическая лингвистика (Ю. М. Антонян, А. Г. Брагина, К. И. Бринев, А. Н. Баранов,
Н. Голев и др.); стилистика (Н. С. Болотнова, Л. Г. Кайда, М. Н. Кожина и др.); методология лингвистического
анализа (Е. И. Галяшина, В. Макашова, А. Н. Баранов, М. Б. Ворошилова и др.); лингвистическая семантика
(Ю. Д. Апресян, С. А. Лишаев, Ю. Н. Караулов, С. Е. Никитина, Д. Лайонз); когнитивная лингвистика
(В. А. Маслова, А. П. Чудинов, В. И. Шаховский); теория диалога (Н. П. Волченкова, П. А. Ольхов, Л. Б. Тремблей).
В статье были использованы следующие методы исследования: дискурсивно-контекстуальный анализ, элементы
корпусной лингвистики (автоматизированное извлечение информации, методы обработки естественного языка),
а также методы интент-, контент- и дискурс-анализа.
В качестве результатов исследования можно указать, что анализ языкового материала позволяет констатировать: авторы религиозных текстов экстремистско-террористической направленности используют различные стилистические приемы для акцентирования внимания реципиента на постоянном противопоставлении идеологии Исламского государства и воззрений своих противников.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: журналистика, медиалингвистика, СМИ, средства массовой информации, медиадискурс, медиатексты, язык СМИ, языковые средства, политический дискурс, телевидение, телеканалы, телевизионные каналы, религиозный экстремизм, экстремистский дискурс, экстремистские тексты, экстремистские материалы, экстремистская идеология, терроризм, религиозные тексты, аудиозаписи, дари, синтаксическая специфика,
синтаксические приемы, анафора, параллелизм, сложноподчиненные предложения.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ: Сандлер Павел Владимирович, соискатель кафедры профессиональноориентированного языкового образования, Уральский государственный педагогический университет; 620091, Россия, Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26; федер. гос. казенное учр. «1340 ЦОМТИ» (1340 Центр обеспечения медицинской техникой и имуществом) Минобороны России, начальник отделения; 454074, Россия, г. Челябинск, ул. Сормовская, 19-А; e-mail: pavelsandleo178@gmail.com.
Тиллоева Саодат Махмадкуловна, доктор филологических наук, профессор кафедры профессиональноориентированного и языкового образования, Уральский государственный педагогический университет; 620091, Россия, Екатеринбург, пр-т Космонавтов, 26; e-mail: saodat9@mail.ru.
© Сандлер П. В., Тиллоева С. М., 2022
208

Sandler P. V., Tilloeva S. M. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 208–212
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Сандлер, П. В. Синтаксическая специфика религиозных текстов экстремистскотеррористической направленности (по материалам аудиозаписей канала «Истину не скрыть», запрещенного на территории Российской Федерации) / П. В. Сандлер, С. М. Тиллоева. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 208-212. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_22.
Pavel V. Sandler1, Saodat M. Tilloeva2
1,2

Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia
pavelsandleo178@gmail.com, https://orcid.org/0000-0002-1504-8256
2
Saodat9@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-8511-7894
1

Syntactic Specificity of Religious Texts of Extremist-Terrorist Orientation
(Based on Audio Recordings of the Channel “Truth Cannot Be Hidden”,
Banned on the Territory of the Russian Federation)
ABSTRACT. The aim of this study is to reveal the syntactic specificity of religious texts of extremist-terrorist orientation. The specificity of religious texts of extremist-terrorist orientation stems from the fact that they are characterized by a
special conceptosphere; these texts are extremely manipulative in nature and display internal and external precedent.
The urgency of the study can be attributed to the possibility of analysis of the products of speech, including foreign language fragments, under the modern conditions of informatization. The specificity of extremist-terrorist texts also requires
further development of theoretical approaches and practical foundations for linguistic research. The scope of the study covers the written, printed religious text of extremist-terrorist orientation. The object of the study is the syntactic specificity of
religious texts of extremist-terrorist orientation. The scientific novelty lies in the fact that for the first time, based on the
materials of audio recordings of the channel “Truth Cannot Be Hidden”, banned on the territory of the Russian Federation,
a study of religious texts of extremist-terrorist orientation is conducted. The practical significance of the work consists in the
fact that the research results can be used in various linguistic, lexicological and semasiological seminars, when reading lecture
courses in “Modern Lexicology”, “History of Language”, and writing qualification papers, where theoretical and methodological issues of lexicology, lexicography, theory and practice of mass media and stylistics of the modern media are developed.
The theoretical and methodological basis of the research consists of the works of domestic and foreign authors in the
following areas: legal linguistics (Yu. M. Antonyan, A. G. Bragina, K. I. Brinev, A. N. Baranov, N. Golev and others); stylistics (N. S. Bolotnova, L. G. Kaida, M. N. Kozhina and others); methodology of linguistic analysis (E. I. Galyashina, V. Makashova, A. N. Baranov, M. B. Voroshilova and others); linguistic semantics (Yu. D. Apresyan, S.A. Lishaev, Yu.N. Karaulov,
S. E. Nikitina, D. Lyons); cognitive linguistics (V. A. Maslova, A. P. Chudinov, V. I. Shakhovsky); theory of dialogue (N. P. Volchenkova, P. A. Olkhov, L. B. Tremblay). The following research methods were used in the article: discursive-contextual
analysis, elements of corpus linguistics (automated information extraction, natural language processing methods), as well as
the methods of intent, content and discourse analysis.
By way of summing up the results of the study the authors of this research assume the following: the authors of religious texts of extremist-terrorist orientation use various stylistic techniques to focus the recipient's attention on the constant
opposition between the ideology of the Islamic State and the views of their opponents.
KEYWORDS: journalism, media linguistics, mass media, media discourse, media texts, mass media language, language means, political discourse, television, TV channels, television channels, religious extremism, extremist discourse, extremist texts, extremist materials, extremist ideology, terrorism, religious texts, audio recordings, Dari, syntactic specificity,
syntactic devices, anaphora, parallelism, complex sentences.
AUTHOR’S INFORMATION: Sandler Pavel Vladimirovich, Candidate Degree Applicant of Department of Professionally Oriented Language Education, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia; FGKU “1340 TSOMTI”
of the Ministry of Defense of the Russian Federation, Head of Department, Chelyabinsk, Russia.
Tilloeva Saodat Makhmadkulovna, Doctor of Philology, Professor of Department of Professionally Oriented Language
Education, Ural State Pedagogical University, Ekaterinburg, Russia.
FOR CITATION: Sandler P. V., Tilloeva S. M. (2022). Syntactic Specificity of Religious Texts of Extremist-Terrorist
Orientation (Based on Audio Recordings of the Channel “Truth Cannot Be Hidden”, Banned on the Territory of the Russian
Federation). In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 208-212. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_22.

ВВЕДЕНИЕ

ния» [Наумкин 2008: 474]. При этом нельзя
сбрасывать со счетов, что свои идеологические
построения экстремисты и террористы от религии возводят не на голом месте, а уверенно
апеллируют к религиозной традиции, к священным религиозным текстам и сочинениям уважаемых теологов. Другой вопрос — насколько
радикалы извращают дух и букву религии.
Терроризм в любых его проявлениях —
и «религиозной окрашенный» терроризм
в особенности — феномен крайне сложный,
многомерный и многоуровневый.

Экстремизм, терроризм с религиозной
мотивацией — сложные, многосоставные
феномены, не поддающиеся простым объяснениям.
Как справедливо замечает российский
востоковед В. В. Наумкин, «ужасающие акты
террора, совершенные представителями исламского мира, не могут не бросить тень и на
их единоверцев, хотя подавляющее большинство из них не имеет к ним никакого отноше209

Сандлер П. В., Тиллоева С. М. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 208–212

Мы зовём тебя, о мусульманин, не от
своей слабости или беспомощности, а желая наставления тебе, любя тебя и проявляя сострадание к тебе.
Даже если сегодня крестоносцы начали
притеснять мусульман, которые все ещё
находятся в странах креста, ведя за ними
слежку, арестовывая и допрашивая, то
очень скоро вы увидите, как они начнут
убивать всех мусульман, заключая их под
стражу, изгоняя их из своих земель.
Следует заметить, что практически все
анализируемые предложения построены по
определенной модели: три-четыре развернутых предложения общим объемом до
20 слов, два-три высказывания, включающих
6–7 слов. Такая модель высказывания позволяет акцентировать внимание реципиента на высказывания меньшего размера и
усиливает общее риторическое воздействие
выступления.
Нами были выявлены следующие сложноподчиненные предложения:
– с изъяснительными придаточными:
Мы напоминаем и зовём тебя, чтобы на
тебя не пал гнев Аллаха, чтобы он не
подверг тебя мучению и наказанию,
чтобы мимо тебя не прошло это благо,
которое получают моджахеды на пути
Аллаха, из блага этого мира и мира вечного, как, например, прощение грехов и
быть в числе удостоенных рая, возвышение степени и близости к Аллаху;
– с определительными придаточными:
Пророк (да благословит его Аллах
и приветствует) уже сообщил нам о
кровопролитных сражениях, которые
состоятся в конце времен, он сообщил
нам радостную весть и пообещал — мы
выйдем победителями в тех сражениях,
ведь он — правдивый, он тот, чья правдивость подтверждена Аллахом.
Следует заметить, что наиболее частыми являются сложноподчиненные предложения с определительными придаточными.
Такая особенность обусловлена тем, что на
протяжении своего выступления спикер
должен предоставить адресату значительный объем дополнительной информации,
сведений, которые необходимы для адекватного восприятия высказывания.
В аудиообращениях превалируют высказывания, включающие стилистические фигуры, в частности, риторический вопрос. Риторический вопрос используется с целью привлечения аудитории к размышлению:
Где самолеты правителей Аравийского
полуострова от иудеев, которые оскверняют место вознесения нашего Пророка
(да благословит его Аллах и приветству-

С учетом взрывного характера развития
медийных и информационных средств коммуникации более пристального внимания
потребовало исследование методов их использования международными террористическими организациями. Овладевшим
этим опасным орудием террористам удается посеять панику и страх у значительной части населения многих стран. А вбрасываемый зачастую ими самими тезис
о возможности
использования
средств
массового поражения способствует внушению порой гипертрофированного ужаса
и преувеличению их силы и значимости
[Эмануилов 2016: 14].
Таким образом, за не очень продолжительный срок тема международного терроризма выдвинулась в число наиболее острых проблем в списке глобальных вызовов,
угрожающих современному миру.
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Условием исследования устных высказываний является наличие их дословной
письменной расшифровки, в данном случае
письменного перевода текста на русском
языке с устного текста на дари, размещенного в сети Интернет пользователем.
На синтаксическом уровне анализ специфики звучащей речи террориста на материале
трех аудиообращений, переведенных с языка
дари на русский язык, позволил выявить следующие специфические особенности.
Каждое предложение включает 20–
25 слов. Аудиообращение является подготовленным сообщением, преимущественно
включает в себя развернутые предложения
с причастными и деепричастными оборотами. Вследствие детальности описания, такая структура предложения позволяет спикеру при выступлении быть более убедительным:
О мусульмане, неужели вы надеетесь
прожить в мире с иудеями, христианами и
остальными кяфирами, ожидая от них взаимности? Разве это возможно, будучи приверженцами своей религии?
О мусульманин, насколько ты подчинился приказам твоего Господа, который
приказал тебе «поститься» в одном аяте,
а совершать джихад и сражаться в десятках аятов, насколько ты подчинился своему Пророку, о следовании которому ты
заявляешь, который (Пророк) потратил
свою жизнь, будучи моджахедом Аллаха,
убивая врагов?
Мы объявляем всеобщую мобилизация,
приказывая каждому мусульманину совершить хиджру в исламское государство, и
сражаться там, где он находится.
210

Sandler P. V., Tilloeva S. M. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 208–212

ет) и подвергают мучениям народ Палестины из числа мусульман?
Где ревность правителей арабского
полуострова перед пленницами, которых
насилуют каждый день в различных землях
мусульман?
Где помощь правителей Мекки и Малины мусульманам в Китае, Индии, которых
убивают, насилуют, сжигают, расчленяют, грабят, заключают под стражу?
Где их помощь мусульманам Индонезии,
Кавказа, Африки, Хуросана и во всех других
местах?
Анализ религиозного текста экстремистской направленности на синтаксическом
уровне позволил отметить частое употребление стилистических средств, используемых для эмфатического усиления.
Америка и её союзники из числа иудеев,
христиан, безбожников и муртадов полагают, что их война ведется ради помощи
слабым и угнетённым, нуждающимся и пострадавшим, ради освобождения порабощенных, ради защиты невинных и мирных,
ради сохранения их жизни. Они полагают,
что их лагерь на стороне истины, блага и
справедливости, полагают, что они сражаются с ложью.
Данное высказывание — яркий пример
использования приема параллелизма. В анализируемых аудиообращениях данный прием используется в основном для выделения
какого-либо факта.
Весьма распространенным стилистическим приемом является анафорический
повтор:
О Аллах, как же вы прекрасны, вы преподали всему миру хороший урок в том,
что величие принадлежит Аллаху, его посланнику и верующим, так крепитесь, как
же вы прекрасны!
О Аллах, как же вы прекрасны, о, герои
ислама! Вы пишете историю своими сражениями и возвращаете былую славу ислама, как же вы прекрасны!

следования специфики религиозных текстов
экстремистско-террористической направленности.
ИСТОЧНИКИ
1. Sudast. — URL: http://sudast.ru (дата обращения: 20.05.
2021). — Текст: электронный.
2. Hadis. — URL: http://hadis.info/xadis-o-malom-i-bolshomdzhixade/19920/ (дата обращения: 12.03.2021). — Текст: электронный.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
3. Али-заде, А. Исламский энциклопедический словарь /
А. Али-заде. — Москва : Ансар, 2007. — URL: http://darulilm.ucoz.ru/enciklopediya/ehnciklopedija. pdf (дата обращения:
20.04.2020).
4. Антонян, Ю. М. Экстремизм и его причины / Ю. М. Антонян. — Москва : Логос, 2013. — 310 с. — Текст : непосредственный.
5. Антонян, Ю. М. Портреты преступников. Криминологопсихологический анализ / Ю. М. Антонян. — Москва : Норма :
ИНФРА-М, 2014. — 238 с. — Текст : непосредственный.
6. Антонян, Ю. М. Этнорелигиозный терроризм / А. М. Антонян. — Москва : Аспект Пресс, 2006. — 317 с. — Текст :
непосредственный.
7. Апресян, Ю. Д. Избранные труды. Т. 1. Лексическая семантика: синонимические средства языка / Ю. Д. Апресян. —
Москва : Языки русской школы : Восточная литература,
1995. — 472 с. — Текст : непосредственный.
8. Болотнова, Н. С. Коммуникативная стилистика текста :
словарь-тезаурус : учеб. пособие / Н. С. Болотнова. — Москва :
Флинта : Наука, 2009. — 381 с. — Текст : непосредственный.
9. Брагина, А. Г. Оскорбление представителя власти: юридический и лингвистический аспекты / А. Г. Брагина. —
Текст : непосредственный // Право и экономика. — 2010. —
№ 8. — С. 50–54.
10. Галяшина, Е. И. Судебная лингвистическая экспертиза:
становление и развитие / Е. И. Галяшина. — Текст : непосредственный // Закон. — 2005. — № 7. — С. 92–99.
11. Ищенко, Е. П. Виртуальное пространство как объект
криминалистического познания / Е. П. Ищенко. — Текст :
непосредственный // Криминалистика и судебно-экспертная
деятельность в условиях современности : материалы Междунар. науч. конф. : в 2 т. / Краснодарский университет МВД
России. — Краснодар, 2013. — С. 16–23.
12. Кайда, Л. Г. Стилистика текста: от теории композиции — к декодированию : учеб. пособие / Л. Г. Кайда. —
Москва : Флинта : Наука, 2005. — 207 с. — Текст : непосредственный.
13. Караулов, Ю. Н. Лингвокультурное сознание русской
языковой личности: моделирование состояния и функционирования / Ю. Н. Караулов. — Москва : Азбуковник, 2009. —
354 с. — Текст : непосредственный.
14. Кожина, М. Н. Стилистический энциклопедический
словарь русского языка / Н. М. Кожина. — Москва : Флинта,
2006. — 696 с. — Текст : непосредственный.
15. Лайонз, Д. Лингвистическая семантика: введение /
Д. Лайонз. — Москва : Языки славянской культуры, 2003. —
397 с. — Текст : непосредственный.
16. Липатова, Ж. Н. Экспертиза материалов экстремистской
направленности: юридический аспект, в свете деятельности
следователя / Ж. Н. Липатова. — Текст : непосредственный //
Теория и практика судебной экспертизы. — 2014. — № 4
(36) — С. 31.
17. Лишаев, С. А. Метаморфозы слова / С. А. Лишаев. —
Санкт-Петербург : Алетейя, 2011. — 231 с. — Текст : непосредственный.
18. Макашова, В. Слово как «орудие преступления» /
В. Макашова. — Текст : непосредственный // Журналист. —
2015. — № 2. — С. 79–81.
19. Маслова, В. А. Введение в когнитивную лингвистику :
учеб. пособие / В. А. Маслова. — Москва : Флинта : Наука,
2008. — 293 с. — Текст : непосредственный.
20. Наумкин, В. В. Ислам и мусульмане: культура и политика / В. В. Наумкин. — Москва ; Нижний Новгород, 2008. —
474 с. — Текст : непосредственный.

ВЫВОДЫ
В результате проведенного исследования можно сделать следующие выводы:
– предварительная подготовленность аудиообращений обусловливает частотное
использование сложных предложений с развернутой структурой;
– особый пафос высказываниям придают
стилистические приемы (анафорический повтор, параллелизм), позволяющие спикеру
акцентировать внимание адресата на предмете высказывания.
В заключение отметим, что данная работа намечает перспективы дальнейшего ис211

Сандлер П. В., Тиллоева С. М. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 208–212
21. Никитина, С. Е. Семантический анализ языка науки: на
материале лингвистики / С. Е. Никитина. — Москва : URSS :
[ЛИБРОКОМ, 2010]. — 146 с. — Текст : непосредственный.
22. Ольхов, П. А. Диалог как путь в историю / П. А. Ольхов. —
Текст : непосредственный // Вопросы философии. — 2011. —
№ 8. — С. 58–66.
23. Османова, Н. О. Коран / Н. О. Османова. — Москва :
Ладомир, 1999. — 350 с. — Текст : непосредственный.
24. Словарь таджикского языка : в 2 т. — Москва : Советская энциклопедия, 1969. — Текст : непосредственный.
25. Сердюк, Л. В. О проблеме предупреждения насилия
против представителей власти / Л. В. Сердюк. — Текст :
непосредственный // Российская юстиция. — 2015. — № 1. —
С. 56–59.
26. Таджикско-русский словарь. — Душанбе, 2006. —
783 с. — Текст : непосредственный.
27. Тихонов, А. Н. Энциклопедический словарь-справочник
лингвистических терминов и понятий / А. Н. Тихонов. —
[Б. м.] : Русский язык, 2008. — Т. 1. — 839 с. — Текст : непосредственный.
28. Тремблей, Л. Б. Легитимность судебного контроля :
границы диалога между судами и органами законодательной
власти / Л. Б. Тремблей. — Текст : непосредственный // Сравнительное конституционное обозрение. — 2006.— № 2. —
С. 119–136
29. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности /
Э. Фромм. — Москва : АСТ, 1998. — 670 с. — Текст : непосредственный.
30. Черняховская, Л. А. Текст и перевод / Л. А. Черняховская. — Москва : Наука, 1988. — 164 с. — Текст : непосредственный.
31. Чудинов, А. П. Финансовая метафора в политической
речи / А. П. Чудинов. — Текст : непосредственный // Русская
речь. — 2003. — № 4. — С. 51–55.
32. Шаховский, В. И. Эмоции: долингвистика. Лингвистика. Лингвокультурология / В. И. Шаховский. — Москва :
URSS : ЛИБРОКОМ, 2010. — 124 с. — Текст : непосредственный.
MATERIALS
1. Sudast (n.d.). Retrieved May 20, 2021, from http://sudast.ru
2. Hadis (n.d.). Retrieved March 12, 2021, from http://hadis.
info/xadis-o-malom-i-bolshom-dzhixade/19920/
REFERENCES
3. Ali-zade, A. (2007). Islamskij jenciklopedicheskij slovar'
[Islamic Encyclopedic Dictionary]. Moscow: Ansar, 2007. Retrieved Apr. 20, 2020, from http://darul- ilm.ucoz.ru/enciklope
diya/ehnciklopedija. pdf (In Russ.)
4. Antonjan, Ju. M. (2013). Jekstremizm i ego prichiny [Extremism and its causes]. Moscow: Logos, 310 p. (In Russ.)
5. Antonjan, Ju. M. (2014). Portrety prestupnikov.
Kriminologo-psihologicheskij analiz [Portraits of criminals. Criminological and psychological analysis]. Moscow: Norma, INFRAM, 238 p. (In Russ.)
6. Antonjan, Ju. M. (2006). Jetnoreligioznyj terrorizm [Ethnoreligious terrorism]. Moscow: Aspekt Press, 317 p. (In Russ.)
7. Apresjan, Ju. D. (1995). Izbrannye trudy. T. 1: Leksicheskaja semantika: Sinonimicheskie sredstva jazyka [Lexical semantics: Synonymic means of language]. Moscow: Jazyki russkoj
shkoly, Vostochnaja literatura, 472 p. (In Russ.)
8. Bolotnova, N. S. (2009). Kommunikativnaja stilistika teksta :
slovar'-tezaurus : uchebnoe posobie [Communicative stylistics of the
text: thesaurus dictionary]. Moscow: Flinta, Nauka, 381 p. (In Russ.)
9. Bragina, A. G. (2010). Oskorblenie predstavitelja vlasti:
Juridicheskij i lingvisticheskij aspekty [Insulting a representative
of the authorities: Legal and linguistic aspects]. Pravo i jekonomika, 8, 50–54. (In Russ.)
10. Galjashina, E. I. (2005). Sudebnaja lingvisticheskaja
jekspertiza: stanovlenie i razvitie [Forensic linguistic expertise:
formation and development]. Zakon, 7, 92–99. (In Russ.)
11. Ishhenko, E.P. (2013). Virtual'noe prostranstvo kak ob''ekt
kriminalisticheskogo poznanija [Virtual space as an object of

forensic cognition]. In Kriminalistika i sudebno-jekspertnaja
dejatel'nost' v uslovijah sovremennosti (Materials of Intern. Scien.
conf., in 2 Vols, pp. 16–23). Krasnodar: Krasnodarskij universitet
MVD Rossii. (In Russ.)
12. Kajda, L. G. (2005). Stilistika teksta: ot teorii kompozicii —
k dekodirovaniju : uchebnoe posobie [Stylistics of the text: from
the theory of composition to decoding ]. Moscow: Flinta, Nauka,
207 p. (In Russ.)
13. Karaulov, Ju. N. (2009). Lingvokul'turnoe soznanie russkoj
jazykovoj lichnosti : modelirovanie sostojanija i funkcionirovanija [Linguocultural consciousness of the Russian language personality]. Moscow: Azbukovnik, 354 p. (In Russ.)
14. Kozhina, M.N. (2006). Stilisticheskij jenciklopedicheskij
slovar' russkogo jazyka [Stylistic encyclopedic dictionary of the
Russian language]. Moscow: Flinta, 696 p. (In Russ.)
15. Lajonz, D. (2003). Lingvisticheskaja semantika : Vvedenie
[Linguistic semantics: Introduction]. Moscow: Jazyki slavjanskoj
kul'tury, 397 p. (In Russ.)
16. Lipatova, Zh. N. (2014). Jekspertiza materialov jekstremistskoj napravlennosti: juridicheskij aspekt, v svete dejatel'nosti
sledovatelja [Examination of extremist materials: legal aspect, in
the light of the investigator's activities]. Teorija i praktika
sudebnoj jekspertizy, 4(36), 31. (In Russ.)
17. Lishaev, S. A. (2011). Metamorfozy slova [Metamorphoses
of the word]. Sankt-Peterburg: ALETEJJa, 231 p. (In Russ.)
18. Makashova, V. (2015). Slovo kak «orudie prestuplenija»
[The word as a “tool of crime”]. Zhurnalist, 2, 79–81. (In Russ.)
19. Maslova, V. A.(2008). Vvedenie v kognitivnuju lingvistiku :
uchebnoe posobie [Introduction to cognitive linguistics]. Moscow: Flinta, Nauka, 293 p. (In Russ.)
20. Naumkin, V. V. (2008). Islam i musul'mane: kul'tura i politika [Islam and Muslims: Culture and politics]. Moscow,
N. Novgorod, 474 p. (In Russ.)
21. Nikitina, S. E. (2010). Semanticheskij analiz jazyka nauki :
na materiale lingvistiki [Semantic analysis of the language of
science : on the material of linguistics]. Moscow: URSS,
LIBROKOM, 146 p. (In Russ.)
22. Ol'hov, P. A. (2011). Dialog kak put' v istoriju [Dialogue as
a path to history]. Voprosy filosofii, 8, 58–66. (In Russ.)
23. Osmanova, N. O. (1999). Koran [Koran]. Moscow:
Ladomir, 350 p. (In Russ.)
24. Slovar' tadzhikskogo jazyka [Dictionary of the Tajik language] (1969). Moscow: Sovetskaja jenciklopedija (In 2 Vols).
(in Tajik.)
25. Serdjuk, L. V. (2015). O probleme preduprezhdenija nasilija
protiv predstavitelej vlasti [On the problem of preventing violence
against government officials ]. Rossijskaja justicija, 1, 56–59. (In
Russ.)
26. Tadzhiksko-russkij slovar' [Tajik-Russian dictionary]
(2006). Dushanbe, 783 p. (in Tajik.)
27. Tihonov, A. N.(2008). Jenciklopedicheskij slovar'-spravochnik lingvisticheskih terminov i ponjatij [Encyclopedic dictionary-reference book of linguistic terms and concepts] (Vol. 1).
Russkij jazyk, 839 p. (In Russ.)
28. Tremblej, L. B. (2006). Legitimnost' sudebnogo kontrolja :
granicy dialoga mezhdu sudami i organami zakonodat. vlasti [The
legitimacy of judicial control : the boundaries of the dialogue between courts and legislative bodies. the authorities]. Sravnitel'noe
konstitucionnoe obozrenie, 2, 119–136. (In Russ.)
29. Fromm, Je. (1998). Anatomija chelovecheskoj destruktivnosti [Anatomy of human destructiveness]. Moscow: AST, 670 p.
(In Russ.)
30. Chernjahovskaja, L. A. (1988). Tekst i perevod [Text and
translation]. Moscow: Nauka, 164 p. (In Russ.)
31. Chudinov, A. P. (2003). Finansovaja metafora v politicheskoj rechi [Financial metaphor in political speech]. Russkaja
rech', 4, 51–55. (In Russ.)
32. Shahovskij, V. I. (2010). Jemocii: Dolingvistika. Lingvistika. Lingvokul'turologija [Emotions: Pre-linguistics. Linguistics]. Moscow: URSS, LIBROKOM, 124 p. (In Russ.)

212

Guan Shaoyang. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 213–220

РАЗДЕЛ 5. ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.581'42
ББК Ш171.1-51
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_23

ГСНТИ 16.21.33; 16.21.27

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Гуань Шаоян
Даляньский университет иностранных языков, Далянь, КНР, guanshaoyang@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-07639726

Исследование взаимодействия мультимодальной метафоры
и мультимодальной метонимии в китайских противопандемийных
карикатурах
АННОТАЦИЯ. С наступлением эры новых медиа способы получения информации людьми стали более разнообразными. По мере обогащения коммуникативных каналов метафоры выходят за границы исключительно текстовых метафор, существуют метафоры в различных модальностях, таких как изобразительная (рисунки) и аудиальная (звуки), а по мере необходимости возникают мультимодальные метафоры. В связи с тем, что метонимия
выполняет роль когнитивного механизма человеческого мозга, появились некоторые исследования мультимодальной
метонимии. В области лингвистики изучение мультимодальной метафоры и метонимии является новой темой
в разделе анализа дискурса, и объект таких исследований также стал пониматься шире — от буквальной метафоры и метонимии до мультимодальной метафоры и метонимии. В данной статье в качестве объекта исследования
берется основная серия карикатур, опубликованных в специализированном разделе «Карикатуры» новостного портала «China Daily», обсуждается роль мультимодальной метафоры и метонимии в китайских противопандемийных карикатурах, а также рассматриваются основные типы мультимодальных метафор в них. Исследование показало, что данная серия иллюстраций в основном представлена изображениями, дополненными текстом, и в полной мере использует различные элементы мультимодальной метафоры и метонимии для передачи смысла. Наиболее типичные темы — метафорические сферы-источники — это «война», «персонажи» и «архитектура». Карикатуры участвуют в формировании мультимодальных метафор и метонимий, и в результате когнитивных процессов в виде проекции элементов сферы-источника на сферу-мишень возникает новый смысл, то есть формируются мультимодальные метафоры «борьба с эпидемией — это битва», «китайские медицинские работники — это
супермены», «китайские медицинские работники — это прочная стена». Карикатуры передают трудный процесс
борьбы Китая с эпидемией, а также демонстрируют мудрость китайского народа и китайский дух.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, политическая метафорология, метафорическое моделирование, метафорические модели, мультимодальные метафоры, мультимодальная метонимия, борьба с эпидемией,
противопандемийная карикатура, пандемия, коронавирус, инфекции.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Гуань Шаоян, лектор, Даляньский университет иностранных языков; 116044,
КНР, Далянь, 6, Xiduan, Nanlu, Lvshun; e-mail: guanshaoyang@mail.ru.
БЛАГОДАРНОСТИ: молодежный проект Ляонинского фонда планирования социальных наук в 2021 году
«Исследование взаимодействия мультимодальных метафоры и метонимии в политических карикатурах»
(L21CYY006).
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Гуань, Шаоян. Исследование взаимодействия мультимодальной метафоры и мультимодальной метонимии в китайских противопандемийных карикатурах / Гуань Шаоян. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 213-220. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_23.
Guan Shaoyang
Dalian University of Foreign Studies, Dalian, China, guanshaoyang@mail.ru, https://orcid.org/0000-0002-0763-9726

A Study of the Interaction Between the Multimodal Metaphor
and the Multimodal Metonymy in Chinese Anti-pandemic Cartoons
ABSTRACT. With the advent of the new media era, the ways in which people receive information have become more
diversified. As communication channels develop, metaphors break through the boundaries of purely textual metaphors. There
emerge metaphors of different modalities, such as visual (pictures) and auditory (sounds); and if necessary, multimodal metaphors can also be formed. Due to the fact that metonymy acts as a cognitive mechanism of the human brain, some research
on multimodal metonymy has emerged. In the field of linguistics, the study of multimodal metaphor and metonymy is a new
topic of discourse analysis, and this research object has also shifted from the area of verbal metaphor and metonymy to multimodal metaphor and metonymy. The scope of research of this paper covers a series of cartoons published in a specialized
section of the news portal China Daily. The author discusses the role of multimodal metaphor and metonymy in Chinese antipandemic cartoons, and examines the main types of multimodal metaphors in them. The study has revealed that this series of
© Гуань Шаоян, 2022
213

Гуань Шаоян. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 213–220
illustrations is mainly represented by images supplemented with text and makes full use of various elements of multimodal
metaphor and metonymy to convey the desired meanings. The most typical themes (metaphorical source domains) are “war”,
“characters” and “architecture”. Cartoons are used to form multimodal metaphors and metonymies, and through cognitive
processes new meaning emerge in the form of projection of the elements of the source domain on the target domain. As a
result, there emerge multimodal metaphors “fighting an epidemic is a battle”, “Chinese healthcare workers are supermen”,
“Chinese healthcare workers are a solid wall”, etc. The cartoons convey China's difficult process of fighting the epidemic as
well as demonstrate the Chinese wisdom and Chinese spirit.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, political metaphorology, metaphorical modeling, metaphorical models, multimodal metaphors,
multimodal metonymy, countering the epidemic, anti-pandemic cartoon, pandemic, coronavirus, infections.
AUTHOR’S INFORMATION: Guan Shaoyang, Senior Lecturer, Dalian University of Foreign Studies, Dalian,
China.
ACKNOWLEDGMENTS: the study is accomplished within the Liaoning Social Science Planning Foundation Youth
Project in 2021 “Research on the interaction of multimodal metaphor and metonymy in political cartoons” (L21CYY006).
FOR CITATION: Guan Shaoyang. (2022). A Study of the Interaction Between the Multimodal Metaphor and the Multimodal Metonymy in Chinese Anti-pandemic Cartoons. In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 213-220. (In Russ.). DOI:
10.26170/1999-2629_2022_05_23.

1. ВВЕДЕНИЕ

ли достигнуты в рамках других противоэпидемических мероприятий. Китайская сеть
новостей «China Daily» (http://cartoon.china
daily.com.cn/index.shtml) открыла специальный карикатурный раздел «Единство в борьбе с эпидемией», стремясь помочь аудитории быть в курсе новой информации, связанной с пандемией COVID-19, посредством
карикатур. В данном исследовании новостные политические карикатуры на тему
«Единство в борьбе с эпидемией» выбраны
в качестве лингвистического корпуса, позволяющего в ходе критического рассмотрения
мультимодальных когнитивных структур
описать лежащую в их основе идеологию и
объяснить когнитивный механизм ее экспликации с использованием мультимодальных
символических ресурсов. Мы надеемся, что
наше исследование поможет читателям
лучше понять китайские аксиологические
установки, передаваемые новостными политическими карикатурами. В то же время работа призвана способствовать формированию у читателей навыков, позволяющих рассматривать полученную информацию с критической точки зрения в эпоху новых цифровых медиа.

Непрерывное развитие информационных технологий сделало распространенной
полимодальную форму дискурса. Дискурс и
культура общества тесно связаны между
собой, т. е. в конкретных историко-культурных отношениях люди используют язык и
другие коммуникативные средства для достижения определенных целей и эффектов в
социально-коммуникативной деятельности
[Ши Сюй 2017: 5]. В эпоху доминирования
визуального коммуникативного канала появились новостные карикатуры, предполагающие объединение новостных сообщений
с карикатурами. В качестве реалистического
графического кода новостные карикатуры
имеют две модальности: изображение и
текст, типичные для мультимодального дискурса.
Ван Дейк определяет политический дискурс как дискурс, имеющий политический
характер [Van Dijk 2002: 17]. Включение других символов (модальностей), отличных от
языковых, в тексты политического дискурса
приводит к формированию мультимодального политического дискурса. Новостные карикатуры освещают самые разные темы,
включая политику, и процесс кодирования
информации неизбежно дает результат
в виде смешения идей разных сфер в сознании автора, в связи с чем итоговый текст
можно воспринимать не только как новую
форму новостного сообщения, но и как важный мультимодальный политический метод
передачи информации, выражения мнений и
распространения центральных для дискурса
ценностей.
В начале 2020 г. внимание всего мира
привлекло начало пандемии коронавируса
нового типа, и значительная роль отводилась мерам противоэпидемической профилактики, также выдающиеся результаты бы-

2. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
Развитие современной науки и техники
привело к формированию мультимодальности в социальных медиа. Такие средства
передачи информации, как изображения,
тексты и звуки, могут стать носителями информации при ее обмене и передаче.
Ч. Форсвилл кратко определяет модальность
как «символическую систему, интерпретируемую с использованием конкретных процессов восприятия», которая связывает модальность с человеческим восприятием
[Forceville 2009: 22]. Различные средства
передачи информации задействуют разные
214

Guan Shaoyang. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 213–220

перцептивные процессы и интерпретируемые системы символов, которые наибольшим образом связаны с определенными органами чувств, такими как зрение и слух, поэтому образы, слова, звуки и т. д. также
можно относить к своим модальностям. Чжу
Юншэн определяет «дискурс, который использует две или более модальности одновременно» [Чжу Юншэн 2007: 83] как мультимодальный дискурс. Исходя из широкого
определения мультимодального дискурса,
китайские противопандемийные карикатуры,
как разновидность политических карикатур,
имеют два канала восприятия (изображение
и текст), а значит, относятся к мультимодальному дискурсу. Такой мультимодальный
дискурс более интуитивен и эффективен,
чем одномодальный линейный текст [Ворошилова 2013: 85].
Дж. Лакофф и М. Джонсон впервые
предположили, что «метафора — это не
только риторическое средство, но и способ
мышления», что позволило при изучении
метафоры совершить переход от риторики к
анализу концептуального мышления [Lakoff,
Johnson 1980]. Появление мультимодального дискурса актуализировало изучение метафор. Метафоры концептуальны по своей
природе и не ограничиваются языковыми
символами, т. е. метафоры существуют не
только в вербализуемых модальностях, но и
в других, нелитературных модальностях
[Forceville 1996: 46]. На данном этапе результаты исследований мультимодальных
метафор в карикатурах достаточно представительны. Ф. Юс по результатам исследования карикатур пришел к выводу, что понимание метафорической информации требует
мультимодальной комбинации изображений
и текста [Yus 2009]. Э. Эль Рефайе обнаружила, что метафоры в политических карикатурах широко распространены и воспринимаются более интуитивно, а понимание читателями и интерпретация политических карикатур тесно связаны с их социальным и
культурным происхождением, контекстом,
личным образованием и личным опытом
[El Refaie 2009]. М. Б. Ворошилова, проводившая исследования на материале карикатур, пришла к выводу, что метафоры в карикатурах широко распространены и в
большей степени интуитивно понятны, чем
текстовые метафоры [Ворошилова 2013].
Цзя Мэнмэн исследовала наиболее распространенные метафоры, примеры метафорического конструирования и скрытые смыслы
в национальных карикатурах, а также то, как
метафоры выстраивают идеологию в современном социуме [Цзя Мэнмэн 2019]. Политические карикатуры — это дискурс с двумя

режимами восприятия (текстовый и изобразительный). Творческая традиция и креативность авторов проявляются в использовании
суждений и привлекающих публику средств
для показа реальных людей и событий в социальной, политической и культурной сферах. В эпоху все более разнообразных методов передачи информации карикатуры часто
становятся важными разделами для крупных
средств массовой информации и быстро обновляются. Хотя исследование мультимодальных метафор в новостных политических
карикатурах на данном этапе все еще находится в стадии разработки, формирования
методов и теории, уже установлено, что язык
новостных и политических карикатур обладает рядом характеристик, таких как критичность, универсальность и своевременность,
а изучаемые мультимодальные метафоры
являются типичными и особенными.
С активным развитием исследований
мультимодальных метафор мультимодальная метонимия также начала входить в поле
зрения ученых. Когда Ч. Форсвилл изучал
мультимодальные метафоры в коммерческой рекламе, он предположил, что логотипы
компаний и изображения продуктов часто
отсылают к продуктам или производителям с
помощью
мультимодальной
метонимии
[Forceville 1996: 96]. Пан Яньян сравнивает и
анализирует китайско-американские военные фильмы по четырем функциональным
уровням мультимодальной метонимии [Пан
Яньян 2020]. Среди исследований мультимодального дискурса крайне мало работ собственно по метонимии, чаще в них рассматриваются сразу два объекта — метафора и метонимия. Это соответствует выводу исследования Е. В. Падучевой, что «метафоры часто
основаны на метонимии», «метафоры полны
метонимии» [Падучева 2004: 189].
Метафора и метонимия, как два основных метода когниции человека, переплетены
и влияют друг на друга. Их взаимосвязи и
взаимодействия также требуют исследовательского внимания и представляют интерес
для теории мультимодального дискурса.
Чжао Сюфэн использует концептуальную
метонимию и метафору, а также их взаимодействие и интеграцию в качестве отправной
точки для изучения динамического процесса
построения общего значения мультимодального дискурса в коммерческой рекламе
и мультимодальной природы иронической
графики и текстов [Чжао Сюфэн 2010, 2019].
Чжун Шунэн сосредоточил свое исследование на онлайн-видеорекламе и обнаружил,
что главным образом основу для реализации мультимодальных метафор в видеорекламе составляет метонимия [Чжун Шунэн
215

Гуань Шаоян. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 213–220

3.1. Мультимодальные метафоры
и метонимия тематической группы «Война»

2014]. Ван Цзя изучала способ взаимодействия метафоры и метонимии в политических
карикатурах и влияние политических карикатур на них [Ван Цзя 2014]. В настоящее время существует достаточное количество
серьезных исследований взаимодействия
метафоры и метонимии в аспекте языка
рекламы и видео, и все еще остаются лакуны для исследований в аспекте языка политических карикатур.

Чаще всего появляются карикатуры, связанные с «войной». Это явление известно по
историческим источникам массовой китайской культуры, отсылки к нему формируют
следующее мультимодальное метафорическое и метонимическое значение: «борьба с
новой эпидемией коронавируса — это битва». Юань Ин указал, что «метафора войны
имеет универсальность и культурное происхождение» [Юань Ин 2004:37]. На протяжении
всего исторического развития китайской культуры война играла важную роль для общества
и оставляла глубокие следы в народном сознании, воздействовала на национальное мировоззрение. Другими словами, война изменила представление людей о жизни и научила
их уважать жизнь. Таким образом, социолингвистические корни характеристик концепта
«война» достаточно глубоки.
В основной серии карикатур «Единство в
борьбе с эпидемией» метафора войны является наиболее часто используемой языковой стратегией, что также находит отражение в интерактивных отношениях между
мультимодальной метафорой и метонимией.
Такие карикатуры могут пробудить у людей
ощущение кризиса, когда одна нация сталкивается с крупными бедствиями. Авторы
новостных карикатур могут использовать
относительно абстрактные формы, т. е. обращаться к взаимодействию мультимодальных метафор и метонимий, чтобы изобразить эту внезапную «борьбу с новой эпидемией коронавируса» как бескровную войну.
На рисунке 1, озаглавленном «Атака при
генеральном сражении», показана сцена с
«гигантскими иглами и лекарствами, нацеленными на новый коронавирус».

3. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Исследовательский корпус данной статьи составила основная серия карикатур,
опубликованных на информационно-новостном портале «China Daily» в разделе «Единство в борьбе с эпидемией», для анализа и
интерпретации выбраны в основном три карикатуры с ярко выраженными мультимодальными метафорами и метонимией. Как
часть мультимодального дискурса, эта серия
карикатур представляет собой визуальный
модальный жанр, который сочетает в себе
текст и изображения, нацелен на выражение
противопандемийной коннотации. Из этих
составляющих модальность изображения
лежит в основе карикатуры, взаимодействуя
с модальностью текста для создания предпосылок к комплексной смысловой интерпретации. По результатам предварительного
наблюдения и анализа в карикатурах в основном встречаются три основных типа репрезентаций мультимодальных метафор и
метонимии, которые будут представлены
ниже с опорой на характерные карикатурные
иллюстрации.

Рис. 1. Атака при генеральном сражении

216

Guan Shaoyang. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 213–220

На карикатуре совмещается изображение двух ситуаций. Первая связана с настенным плакатом: картина на стене — это
игла, а лекарство нацелено на высокомерный вирус, а согласно второму смысловому
слою, медицинская работа поддерживает
гигантскую иглу, а лекарство нацелено на
вирус. В соответствии с названием карикатуры фундаментальную роль приобретает
мультимодальная метонимия: вирус метонимирует новую коронавирусную эпидемию,
шприц с иглой и лекарственное средство —
оружие. Автор изображает кампанию через
три элемента (персонажи, гигантские иглы и
вирусы), чем осуществляется построение
мультимодальной метафоры «борьба с эпидемией — это битва».
В этой битве солдаты были представлены медицинскими работниками, которые боролись с вирусами, а оружием, которое они
использовали, стали увеличенные иглы и
лекарства. Кроме того, эта карикатура изображает китайских медицинских работников
в их борьбе с эпидемией, а также отражает
процесс их молчаливого сотрудничества,
таким образом формируя представление о
сообществе практиков.
Медицинские работники Китая придерживаются позиции сотрудничества и взаимовыгодности и единодушно вкладывают много
сил в борьбу с эпидемией. В то же время воплощается положительный образ китайских
медицинских работников, создающийся в
противопандемийных карикатурах с помощью
мультимодальных символов, таких как текст,
цвет и изображения. На основе взаимодействия мультимодальных метафоры и метонимии выражается мысль об огромной социальной ответственности медицинских работников в борьбе с эпидемией, а также создается героический образ всего народа, объединившегося в защите родины.
3.2. Мультимодальные метафоры и
метонимия тематической группы
«Известные персонажи»
Как основные участники борьбы с новой
эпидемией коронавируса, люди играют важ-

ную и положительную роль. Каждый человек
играет в жизни самые разные социальные роли. Китайские противопандемийные карикатуры
обращаются к знакомым типичным персонажам
(см. рис. 2) для изображажения наиболее представительной группы людей, борющихся на
переднем крае против пандемии: медсестер,
врачей и т. д. Подчеркивается, что они самые
смелые люди, и их дработа — это замечательная история об обычных людях.
Рисунок 2 озаглавлен «Медицинские работники на передовой — супергерои»,
а наибольшую площадь изображения занимает такой персонаж, как супермен, снимающий форму врача. Супермен (Superman) — супергерой из американских комиксов DC, первый супергерой в истории американских комиксов, дебютировавший в
«Экшен-комиксах» (Action Comics). У него
врожденные сверхспособности и сильное
чувство справедливости и сочувствия. Во
времена кризиса он носит синие колготки и
красный плащ, превращаясь в супермена,
чтобы бороться за справедливость и спасать
мир. В рамках текстового режима восприятия дополнительная информация передается надписью «Сovid-19», поясняющей, что
врач наденет костюм супермена для борьбы
с новой эпидемией коронавируса. В этот
момент у читателей, смотрящих на карикатуру, естественным образом сформируются
в сознании мультимодальные метафорические отношения отображения: «врач — борец с пандемией — это супермен».
Врач, занимающий наибольшую площадь на изображении, — это не только один
конкретный врач, а обобщенный образ всех
медицинских работников. Использование
модели мультимодальной метонимии, в которой члены категории репрезентируют всю
категорию, формирует положительный образ
китайских медицинских работников в условиях эпидемии. Именно они поддерживают при
эпидемии мир в устойчивом состоянии.

Рис. 2. Медицинские работники на передовой — супергерои
217

Гуань Шаоян. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 213–220

3.3. Мультимодальные метафоры
и метонимия тематической группы
«Архитектура»
Архитектурные метафоры имеют очевидные положительные ассоциации, выражая человеческое стремление к успеху и
красоте. Архитектурная метафора материализует определенные цели в виде конкретных объектов. Завершение архитектурного
объекта требует добавления кирпичей и черепиц, а реализация цели метафоры —
вложения человеческих, материальных и
финансовых ресурсов. С архитектурой в
сознании ассоциативно связывается понятие
«солидность», поэтому перенос представлений об архитектуре в другие сферы вызывает у публики такую же психологическую реакцию.
На рисунке 3 китайские медицинские работники сначала превратились в кирпичи,
а затем кирпичи вплотную выстроились в
стены; так формируется архитектурная метафора «китайские медицинские работники — сплошная стеня». Мультимодальная
метонимия представлена вирусом в правом
нижнем углу, а «вирусная клетка» относится
к «эпидемии нового коронавируса», которая
составляет основу мультимодальной метонимии.
Автор карикатуры представил целевую
область «китайские медицинские работники»
с помощью соответствующей исходной области «твердая стена», что активирует серию когнитивных операций, связанных с
борьбой с эпидемией. Этот тип архитектурного строительства предполагает представления о строительных материалах, свойствах и назначении сооружения. В данной карикатуре медицинские работники — строительные материалы, крепкие кирпичи, свой-

ство стены — оборона, а цель — заблокировать нашествие нового коронавируса. При
этом карикатура шире по смыслу, согласно
имплицитному значению, элементы стены
наглухо скреплены вместе, чтобы новый вирус «короны» не мог проникнуть, что полностью отражает оборонительный характер
произведения архитектуры. Тем самым выражается метафора о том, что при постоянной профилактике и контроле медицинских
работников деятельность по противоэпидемической профилактике идет нормированно
и в конечном итоге увенчается успехом.
Рисунок 3 активирует архитектурную
мультимодальную метафору и метонимию,
сопоставляя исходную область «стена» с
целевой областью «медицинские работники». Это отражает высокий уровень профессиональной этики китайских медицинских
работников перед лицом катастроф и стихийных бедствий, а также огромную социальную ответственность, которую они несут
как граждане КНР.
4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На основе теории мультимодальной метафоры и метонимии в статье выполнен
мультимодальный метафорический анализ
серий карикатур «Единство в борьбе с эпидемией», опубликованных в специальном
разделе карикатур на новостном портале
«China Daily». Уточняется, что взаимодействие мультимодальной метафоры и метонимии может активировать у читателей формирование когнитивной связи явлений, обусловить сопоставление исходной и целевой
области, операцию с абстрактными понятиями, тем самым делая процесс интерпретации смысла более результативным и насыщенным.

Рис. 3. Стена

218

Guan Shaoyang. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 213–220
2. Падучева, Е. В. Метафора и ее родственники / Е. В. Падучева. — Текст : непосредственный // Сокровенные смыслы:
слово. Текст. Культура. — Москва : Языки славянской культуры, 2004. — C. 187–203.
3. Dijk, T. A. Van. Ideology: Political Discourse and Cognition / T. A. Van Dijk. — Text : unmediated // Politics as Text and
Talk. — Amsterdam : John Benjamins Publishing Company,
2002. — P. 15–34.
4. El Refaie, E. Metaphor in political cartoons: Exploring audience responses / E. El Refaie. — Text : unmediated // Multimodal Metaphor. — Berlin : De Gruyter Mouton, 2009. —
P. 173–196.
5. Forceville, C. Pictorial Metaphor in Advertising / C. Forceville. — Text : unmediated // London ; New York : Routledge,
1996. — 231 p.
6. Forceville, C. Nonverbal and multimodal metaphor in
a cognitivist framework: Agendas for research / C. Forceville. —
Text : unmediated // Multimodal Metaphor. — Berlin ; New
York : De Gruyter Mouton, 2009. — P. 19–42.
7. Lakoff, G. Metaphors We Live By / G. Lakoff, M. Johnson. —
Chicago : Chicago Univ. Pr., 1980. — 191 p.
8. Yus, F. Visual metaphor versus verbal metaphor: A unified
account / F. Yus. — Text : unmediated // Multimodal Metaphor. — Berlin : Mouton de Gruyter, 2009. — P. 147–172.
9. 林永年.新闻报道形式大全 [M]. 杭州: 浙江大学出
版社, 2003: 434. = Линь, Юннянь. Энциклопедия форм отчетности о новостях / Линь Юннянь. — Ханчжоу : Изд-во
Чжэцзянского ун-та, 2003. — 434 с. — Текст : непосредственный.
10. 贾梦梦. 2019. 凸显与隐藏: 近代报刊中的国货漫画
隐喻研究[J].编辑之友, (10) 93–100. = Цзя, Мэнмэн. Выдающееся и скрытое: исследование метафоры отечественных
продуктов в современных газетах и периодических изданиях /
Цзя Мэнмэн. — Текст : непосредственный // Друзья редактора. — 2019. — № 10. — С. 93–100.
11. 潘艳艳. 2020. 战争影片的多模态转喻批评分析[J].
外语教学, (2): 13–18. = Пан, Янян. Анализ полимодальной
метонимической критики военных фильмов / Пан Янян. —
Текст : непосредственный // Преподавание иностранных
языков. — 2020.— № 2. — С. 13–18.
12. 施旭.什么是话语研究 [M]. 上海: 上海外语教育出
版社, 2017: 5. = Ши, Сюй. Что такое дискурсивные исследования / Ши Сюй. — Текст : непосредственный. — Шанхай :
Shanghai Foreign Language Education Press, 2017. — P. 5.
13. 袁影. 2004. 论战争隐喻的普遍性及文化渊源 [J].
外语研究, (4): 36–39. = Юань, Ин. Об универсальности и
культурном происхождении военных метафор / Юань Ин. —
Текст : непосредственный // Исследования иностранных
языков. — 2004. — № 4. — С. 36–39.
14. 王佳. 2014. 政治漫画多模态隐喻和转喻的互动方
式研究[J].北京科技大学学报 (社会科学版), (6): 20–25. =
Ван, Цзя. Исследование взаимодействия мультимодальной
метафоры и метонимии в политических карикатурах / Ван
Цзя. — Текст : непосредственный // Журнал Пекинского
университета науки и технологии (Social Science Edition). —
2014.— № 6. — С. 20–25.
15. 赵秀凤 苏会艳. 2010. 多模态隐喻性语篇意义的认
知构建——多模态转喻和隐喻互动下的整合[J].北京科
技大学学报 (社会科学版), (4): 18–24. = Чжао, Сюфэн.
Когнитивное построение мультимодального метафорического значения дискурса: интеграция в условиях мультимодальной метонимии и метафорического взаимодействия /
Чжао Сюфэн, Су Хуйянь. — Текст : непосредственный //
Журнал Пекинского университета науки и технологий (издание социальных наук). — 2010.— № 4. — С. 18–24.
16. 赵秀凤. 2019. 多模态反讽与概念隐/转喻的互动整
合—以图文反讽为例[J].外语教学, (5): 8–12. = Чжао, Сюфэн. Интерактивная интеграция мультимодальной иронии и
концептуальной метафоры/метонимии на примере графической
иронии / Чжао Сюфэн. — Текст : непосредственный // Преподавание иностранных языков. — 2019.— № 5. — С. 8–12.

При анализе мультимодальных метафор
и метонимий в китайском языковом корпусе
мы пришли к некоторым содержательным
выводам. Во-первых, новостные карикатуры
связывают противопандемийные действия с
уже известными, познанными объектами таких сфер, как «война», «известный персонаж» и «архитектура», представляя текущее
положение Китая в борьбе с эпидемией нового коронавируса. Таким образом создается
многомерная картина противостояния пандемии, ответственной работы медицинского
персонала и широкой общественности, а также общих ожиданий китайского народа. Вовторых, рассмотренные карикатуры укрепляют твердую веру людей в «победу над эпидемией» с помощью метонимических элементов, таких как иглы, медицинские работники и новый коронавирус; совместно с ними
метафорические элементы, апеллирующие к
общему фонду знаний, также передают настоятельную необходимость преодоления
эпидемии. Концепция взаимовыгодного сотрудничества формирует чувство общности,
вдохновляющее на совместное преодоление
трудностей и решительную победу в битве с
эпидемией. Чувство общности сформировало
идентичность всего китайского народа как
сообщества, отражает сущность патриотизма, самоотверженности и гармонии, основных социалистических ценностей.
Наконец, на основе анализа и изучения
корпуса в статье делается вывод о том, что
тематика и особенности новостных карикатур не просто отражают социальные проблемы с сатирической и критической точки
зрения, но и широко формируют позитивную
социальную атмосферу, повышают боевой
дух людей по всей стране во время эпидемии, продвигают дух единства с осознанием
общего будущего для человечества и демонстрируют чувства китайской нации.
Таким образом, новостные карикатуры
привлекают внимание людей благодаря использованию мультимодальных метафор и
метонимий, проникают глубоко в сердца людей и отражают социальные проблемы образными, яркими и юмористическими средствами, выражая позитивное отношение общественности к борьбе с эпидемией, что акцентирует внимание на способности всего народа работать сообща, чтобы справиться с этой
широко распространенной и жестокой чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения и повысить эффективность руководства и твердость убеждений.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Ворошилова, М. Б. Политический креолизованный текст:
ключи к прочтению / М. Б. Ворошилова ; Урал. гос. пед. ун-т. —
Екатеринбург : [б. и.], 2013. — Текст : непосредственный.
219

Гуань Шаоян. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 213–220
17. 钟书能 李丹婷. 2014. 网络视频广告多模态隐喻
与转喻的认知构建[J].山东外语教学, (4): 35–39. = Чжун,
Шунэн. Когнитивное построение мультимодальной метафоры и метонимии в онлайн-видеорекламе / Чжун Шунэн, Ли
Дантин. — Текст : непосредственный // Преподавание иностранных языков в Шаньдуне. — 2014.— № 4. — С. 35–39.
18. 朱永生. 2007. 多模态话语分析的理论基础与研究
方法 [J]. 外语学刊,(5): 82–86. = Чжу, Юншэн. Теоретические основы и методы исследования мультимодального дискурсивного анализа / Чжу Юншэн. — Текст : непосредственный // Журнал иностранных языков. — 2007.— № 5. —
С. 82–86.
REFERENCES
1. Voroshilova, M. B. (2013). Politicheski kreolizovanny
tekst: klyuchi k prochteniyu [Political creolized text: keys to reading]. Yekaterinburg: Ural State Pedagogical University. (In Russ.)
2. Paducheva, E. V. (2004). Metafora i ee rodstvenniki [Metaphor and its relatives]. In Innermost meanings: Word. Text. Culture (pp. 187–203). Moscow: Languages of Slavic Culture.
(In Russ.)
3. Van Dijk, T. A. (2002). Ideology: Political Discourse and
Cognition. In Politics as Text and Talk (pp. 15–34). Amsterdam:
John Benjamins Publishing Company.
4. El Refaie, E. (2009). Metaphor in political cartoons: Exploring audience responses. In Multimodal Metaphor (pp. 173–196).
Berlin: De Gruyter Mouton.
5. Forceville, C. (1996). Pictorial Metaphor in Advertising.
London, New York: Routledge, 231 p.
6. Forceville, C. (2009). Nonverbal and multimodal metaphor
in a cognitivist framework: Agendas for research. In Multimodal
Metaphor (pp. 19–42). Berlin, New York: De Gruyter Mouton.
7. Lakoff, G., & Johnson, M. (1980). Metaphors We Live By.
Chicago: Chicago Univ. Pr., 191 p.

8. Yus, F. (2009). Visual metaphor versus verbal metaphor:
A unified account. In Multimodal Metaphor (pp. 147–172). —
Berlin: Mouton de Gruyter, 2009.
9. Lin, Yongnian (2003). Encyclopedia of News Reporting
Forms. Hangzhou: Zhejiang University Press, 434 p. (In Chinese)
10. Jia, Mengmeng (2019). Highlighting and Hiding: A Study
on the Metaphors of Domestic comics in Modern Newspapers and
Magazines. Friends of the Editor, 10, 93–100. (In Chinese)
11. Pan, Yanyan (2020). Critical analysis of multimodal metonymy
of war films. Foreign language teaching, 2, 13–18. (In Chinese)
12. Shi, Xu (2017). What is discourse research. Shanghai:
Shanghai Foreign Language Education Press. (In Chinese)
13. Yuan, Ying (2004). On the Universality and Cultural Origin of
War metaphors. Foreign Language Studies, 4, 36–39. (In Chinese)
14. Wang, Jia (2014). Research on the interaction between multimodal metaphors and metonymy in Political comics. Journal of
Beijing University of Science and Technology (Social Sciences
Edition), 6, 20–25. (In Chinese)
15. Zhao, Xiufeng, & Su, Huiyan (2010). The cognitive construction of the meaning of multimodal metaphorical discourse-the integration of multimodal metonymy and metaphorical interaction. Journal of Beijing University of Science and Technology
(Social Sciences Edition), 4, 18–24. (In Chinese)
16. Zhao, Xiufeng (2019). The interactive integration of multimodal irony and conceptual implication/metonymy — taking
graphic irony as an example. Foreign language teaching, 5, 8–12.
(In Chinese)
17. Zhong, Shuneng, & Li, Danting (2014). Cognitive construction of multimodal metaphors and metonymy in online video
advertising. Shandong Foreign Language Teaching, 4, 35–39. (In
Chinese)
18. Zhu, Yongsheng (2007). The theoretical basis and research
methods of multimodal discourse analysis. Journal of Foreign
Languages, 5, 82–86. (In Chinese)

220

Li Juan. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 221–229
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 81’25
ББК Ш118
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_24

ГСНТИ 16.31.41; 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Ли Цзюань
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Москва, Россия, 475851797@qq.com,
https://orcid.org/0000-0002-9969-4318

Анализ ошибок перевода речи Си Цзиньпина на торжественном
собрании по случаю 100-летия со дня основания КПК на русский язык
АННОТАЦИЯ. В статье изучается перевод как процесс мыслительной деятельности человека, обладающего
переводческими компетенциями. Основываясь на базовых положениях когнитивной и интерпретационной теорий,
мы рассматриваем особенности перевода политических речей государственных лидеров с китайского на русский
язык. Материалом исследования выступил оригинал и текст перевода речи Си Цзиньпина на торжественном собрании по случаю 100-летия со дня основания КПК. Анализ перевода речи проводился с позиций оценки эквивалентности текста перевода оригиналу, были представлены и прокомментированы конкретные примеры из речи, в которых отмечается переводческое несоответствие на семантическом и стилистическом уровнях.
Автор статьи полагает, что анализ переводческих несоответствий позволяет, во-первых, объективно оценить эквивалентность текста перевода оригинальному, во-вторых, оценить уровень развития компетенций переводчика и, наконец, сформировать общее представление об особенностях мышления переводчика, его индивидуальной стратегии перевода. Выявление этих особенностей имеет высокую теоретическую и практическую ценность
в рамках теоретических, методических и дидактических исследований перевода с китайского на русский язык и
очень важно для повышения качества межъязыковой коммуникации.
По результатам исследования сделан вывод о том, что в переводческих несоответствиях находит отражение
стратегия перевода, выбранная переводчиком. Выбирая стратегию перевода, переводчик определяет для себя методы и способы выполнения перевода, а также приоритеты в сохранении эквивалентности на разных уровнях.
Изучение основных несоответствий текста перевода и оригинала позволяет выявить, что важную роль имеет
развитие многосторонних компетенций и формирование особого билингвистического мышления у переводчика ,
которые позволят ему осуществлять интерпретацию более эффективно и производить более качественные
тексты.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: политическая риторика, политические речи, языковая личность, лингвоперсонология,
политические деятели, языковые средства, китайские политики, политические тексты, переводоведение, переводческая деятельность, переводческие стратегии, переводческие ошибки, эквивалентность, переводческие несоответствия, политический перевод.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Ли Цзюань, аспирант Высшей школы перевода Московского государственного
университета имени М. В. Ломоносова, IRID 337449922; 119296, Россия, Москва, Ломоносовский пр-т, д. 4, к. 1;
e-mail: 475851797@qq.com.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Ли, Цзюань. Анализ ошибок перевода речи Си Цзиньпина на торжественном собрании
по случаю 100-летия со дня основания КПК на русский язык / Ли Цзюань. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 221-229. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_24.
Li Juan
Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia, 475851797@qq.com, https://orcid.org/0000-0002-9969-4318

An Analysis of Mistakes in the Russian Translation of Xi Jinping’s Speech
at the Ceremonial Meeting on the Occasion of the 100th Anniversary
of Foundation of the CPC
ABSTRACT. The article looks at translation as a process of translator’s mental activity. Based on the main ideas of
the cognitive and interpretive theories, the author considers the specific features of translations of political speeches of state
leaders from Chinese into Russian. The original and the Russian translation of the text of Xi Jinping's speech at the ceremonial meeting on the occasion of the 100th anniversary of the foundation of the CPC make up practical material of research.
The analysis of the speech translation was carried out from the standpoint of assessing the equivalence of the text of the
translation to the original. Specific examples from the speech were presented and commented on, in which translation inconsistencies were noted at the semantic and stylistic levels.
The author of the article argues that the analysis of translation inconsistencies allows, firstly, to objectively assess the
equivalence of the translation text to the original, secondly, to measure the level of development of the translator's competences, and, finally, to form a general idea of the peculiarities of the translator's thinking and their individual translation
strategy. The identification of these specific features is of high theoretical and practical value in the framework of theoretical, methodological and didactic investigation of translation from Chinese into Russian and is very important for improving
the quality of interlanguage communication.
© Ли Цзюань, 2022
221

Ли Цзюань. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 221–229
Based on the results of the study, it was concluded that the translation inconsistencies reflect the translation strategy
chosen by the translator. By choosing a translation strategy, the translator determines for themselves the methods and ways
of translation, as well as the priorities in maintaining equivalence on different levels. The study of the main inconsistencies
between the text of translation and the original allows the author of the article to conclude that the development of multilateral competences and the formation of special bilingual thinking of the translator play an important role, which may enable
them to translate more efficiently and to produce better texts.
KEYWORDS: political rhetoric, political speeches, linguistic personality, linguopersonology, politicians, language
means, Chinese politicians, political texts, translation studies, translating activity, translation strategies, translation mistakes, equivalence, translation inconsistencies, political translation.
AUTHOR’S INFORMATION: Li Juan, Post-Graduate Student of the Higher School of Translation and Interpreting
(Faculty), Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia.
FOR CITATION: Li Juan. (2022). An Analysis of Mistakes in the Russian Translation of Xi Jinping’s Speech at the
Ceremonial Meeting on the Occasion of the 100th Anniversary of Foundation of the CPC. In Political Linguistics. No 5 (95),
pp. 221-229. (In Russ.). DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_24.

ВВЕДЕНИЕ

факторов, которые приводят к порождению
переводческого решения, представленного в
тексте перевода [Гарбовский, Костикова
2018: 18–19]. Исходя из идеи, что перевод
является деятельностью по принятию решений, предложенной А. А. Воюцкой, следует,
что в процессе перевода переводчик сталкивается с препятствиями, которые можно
преодолеть, выбирая различные пути решения [Воюцкая 2017]. Эта идея тесно связана
с понятием «стратегии перевода» как набора
методик, техник и приемов перевода, которые необходимы для достижения репрезентативности перевода, направленного на решение конкретной коммуникативной задачи
переводчиком [Кафискина 2017]. В связи с
этим изучение стратегии перевода политических речей представляется актуальным.

В контексте продвижения совместных
политических и экономических инициатив
России и Китая особую значимость приобретает решение проблемы языковых контактов. Н. К. Гарбовский отметил, что «реализация инициативы „один пояс, один путь“ …
предполагает значительное расширение
международных обменов во всех областях
общественной жизни» [Гарбовский 2017: 7].
На примере инициативы «Один пояс и один
путь» Чжао Х. и О. В. Дубкова также приходят к выводу, что «языковое общение становится проблемой, которую нужно решить
в первую очередь» [Чжао, Дубкова 2017: 87].
Более того, рост инструментов «мягкой силы» Китая и политика «выхода вовне» способствовали расширению объема и содержания информации, переводимой с китайского на русский язык.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ
По мнению Н. К. Гарбовского и О. И. Костиковой, любой перевод представляет собой
когнитивную деятельность индивида, который обладает соответствующими компетенциями [Гарбовский, Костикова 2018: 17]. Переводчик выполняет роль «коммуникативного медиатора», и его деятельность способствует разрешению конфликтов, возникающих на почве различий в межъязыковой
коммуникации.
Исходя из положения о том, что перевод
представляет собой когнитивный процесс,
следует отметить, что существуют различия
в мыслительном процессе переводчика при
переводе с родного языка на иностранный и
при переводе с иностранного языка на родной. Исследователь Мэн С. отмечает, что
процесс знаковой трансформации перевода
в первом случае, когда необходимо перевести информацию с родного языка на иностранный, осуществляется в два этапа. Первый этап предполагает восприятие информации на родном языке, а второй этап —
выражение этой информации на иностранном языке. При этом данная модель преобладает в сознании переводчика, более того,

АКТУАЛЬНОСТЬ
Рост контактов России и Китая в разных
сферах обусловил многообразие видов перевода с китайского на русский язык, которые встречаются на практике. Среди них
двусторонний китайский и русский, письменный и устный, перевод с применением технических средств или без, трехсторонний
перевод, при котором используется языкпосредник (как правило, в качестве языкапосредника в паре китайский — русский язык
выступает английский язык). Использование
языка-посредника, как правило, встречается
в сфере устного перевода речей на международных конференциях, когда все речи переводятся сперва на английский язык, а затем на другие языки (например, перевод речи Си Цзиньпина на конференции ООН осуществлялся с китайского на английский,
а затем с английского на русский язык).
Перевод, выступая в качестве системной
интеллектуальной деятельности, сталкивается с воздействием внешних (социальные,
информационные и другие) и внутренних
222

Li Juan. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 221–229

она способна оказывать негативное влияние
на качество перевода, поскольку «позитивное мышление на родном языке с особенностями самого языка и его культуры будет
препятствовать выражению информации на
иностранном языке» [Мэн 2017: 73].
Описывая механизм мышления переводчика, Хуан Я. и Бай В. характеризуют его
следующим образом: «…переводчик воспринимает информацию (через прослушивание или чтение) на языке оригинала и выражает сообщение на другом языке (через говорение или написание) после обработки
информации» [Хуан, Бай 2017: 32]. Каждый
переводчик имеет разную способность к пониманию и выражению понятого. Как отмечают Хуан Я. и Бай В., «правильное понимание является предпосылкой правильного
выражения» [Там же: 28]. Следовательно,
когнитивные способности переводчика, особенности его мышления оказывают значительное влияние на «правильное выражение», качественность перевода. Если переводчик не понимает смысла оригинального
текста, вполне вероятно, что в переводе
найдет отражение неправильное восприятие
исходной информации, которое приведет к
возникновению ошибок в переводе и снижению его качества.
Стоит отметить, что качество перевода
во многом зависит от компетенций переводчика. Согласно модели профессиональных
переводческих компетенций, предложенной
М. Е. Коровкиной, компетенции переводчика
включают коммуникативную компетенцию,
экстралингвистическую компетенцию и специальную компетенцию [Коровкина 2018:
20]. Мэн С. были рассмотрены особенности
переводческих компетенций, среди которых
в качестве ключевой выделена синонимическая трансформационная компетенция. Высокий уровень развития данной компетенции
свидетельствует о легкости установления
эквивалентов языковой трансформации [Мэн
2017: 71]. Достижение высокой эквивалентности перевода также требует от переводчика наличия текстовой компетенции, позволяющей ему соединять различные компоненты в единый текст, выступающий результатом процесса перевода [Гу, Ли 2017: 51].
Многогранность переводческих текстов
приводит к наличию разных неточностей.
К их числу У. Н. гызы Алиева относит ошибки семантического порядка, вызванные элементарным незнанием или плохим знанием
языка подлинника, ошибки стилистического
характера, свидетельствующие об уровне
стилистической дифференциации переводчика [Алиева 2018: 62]. Эти ошибки свидетельствуют о несоответствии перевода ка-

чественным критериям адекватности и эквивалентности. При этом степень эквивалентности является более объективным критерием, по сравнению с адекватностью [Моисеенко 2018: 32]. В то же время эквивалентность перевода — это относительная категория, поскольку достичь абсолютной эквивалентности в переводе невозможно, а возможна лишь взаимозамена сравниваемых
объектов «только в каком-либо отношении»
[Гарбовский 2007: 265].
Следовательно, когнитивный процесс
перевода, протекающий в мышлении переводчика, зависит от ряда факторов, среди
которых важную роль играет уровень развития переводческих компетенций. Он во многом определяет результат деятельности переводчика и является ключевым при создании качественного текста перевода. Представляется невозможным создание абсолютно эквивалентного текста в процессе перевода, тем не менее высокий уровень компетентности переводчика позволяет создать
качественный текст перевода, обладающий
максимальной степень эквивалентности.
Вопросы перевода текстов общественнополитической сферы с китайского на русский
язык поднимались в трудах многих российских и китайских авторов. В русле теории
политической лингвистики данную проблему
рассматривала Т. Н. Лобанова, предложив
лингвопрагматические модели структурирования текста, использование которых позволило бы создавать тексты перевода более
высокой адекватности [Лобанова 2013].
Проблема восприятия китайского политического текста в переводе на русский язык русскоязычными носителями частично была
рассмотрена в статье Е. М. Пак, которая
обозначила основные особенности китайского политического дискурса [Пак 2017].
О. М. Антоненко, рассмотрев основные особенности перевода общественно-политических текстов с китайского языка на русский,
выделила необходимость использования
политкорректной лексики, наличие большого
количества специальных политических терминов, различных сокращений и аббревиатур, фразеологических оборотов (чэнъюй),
стилистических фигур (метафор, гипербол и
других), вэньянизмов (элементов древнего
литературного языка) [Антоненко 2018].
Проблему адекватного и эквивалентного
перевода речей политического лидера КНР
изучал В. В. Круглов. Используя для анализа
материал известного двухтомного издания
«Си Цзиньпин „О государственном управлении“», исследователь провел анализ переводческих стратегий в отношении передачи
чэнъюя 持之以恒 на русский язык. В. В. Круг223

Ли Цзюань. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 221–229

лов приходит к выводу, что передача фразеологизмов, используемых в речах государственного лидера КНР, с китайского языка на русский требует анализа контекста и
обращения к первоисточнику фразеологической единицы [Круглов 2020: 83]. Cтилистические особенности речи Си Цзиньпина и
их перевод на русский язык были изучены
Ван Цуем, Мэн Ся, Сюй Сюэцином, которые
отметили, что при переводе речей китайского политического лидера важно в максимальной степени точно отражать личный
стиль Си Цзиньпина, характеризующийся
использованием определенных изобразительно-выразительных языковых средств,
позволяющих выразить оратору собственную позицию [Ван, Мэн, Сюй 2019]. Метафора в речах лидера КНР была изучена в статье Сюй Лихун, который отметил, что достоверная передача идей лидеров государств
при переводе, а также выражение политической позиции с учетом культурных особенностей другой стороны играют важную роль в
развитии двусторонних отношений Китая и
России. При этом речи государственных лидеров, по мнению исследователя, характеризуются риторическими особенностями, и в
отношении выступлений Си Цзиньпина Сюй
Лихун выделил среди таких особенностей
способность в простых словах передать глубокий смысл, использование кратких формулировок для передачи ведущих идей, цитирование классиков и известных стихов
[Сюй 2017: 135–136]. Ван Вэйся также отмечает, что выразить политическую позицию
Си Цзиньпину помогают эффективные языковые средства, соответствующие времени
и месту, среди которых исследователь выделяет изобразительно-выразительную лексику, которую анализирует достаточно подробно в своей статье [Ван 2018: 126].
Анализ степени изученности перевода
политических речей с китайского языка на
русский позволяет сделать вывод, что в работах современных авторов достаточно подробно рассмотрена проблема передачи стилистических особенностей речи Си Цзиньпина. В то
же время перевод политических речей Си
Цзиньпина в русле когнитивной и интерпретационной концепций требует более глубокого рассмотрения.

Изучение опыта перевода как мыслительной деятельности переводчика позволяет проникнуть в «рабочий механизм черного
ящика» — процесс мышления переводчика.
Путем анализа ошибок, возникающих в процессе перевода, можно объективно оценить
эквивалентность текста перевода оригинальному, уровень развития компетенций переводчика, а также сформировать общее представления об особенностях мышления переводчика, его индивидуальной стратегии перевода, что представляет теоретическую и
практическую значимость для последующих
исследований теоретических, методических и
дидактических аспектов перевода с китайского языка на русский и повышения качества
межъязыковой коммуникации.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Анализ посредством материалов и методов, описанных выше, дал следующие результаты.
(1) 为了拯救民族危亡，中国人民奋起反
抗，仁人志士奔走呐喊，太平天国运动、戊戌变
法、义和团运动、辛亥革命接连而起，各种救国
方案轮番出台，但都以失败而告终。
Во имя спасения нации от гибели китайский народ смело поднялся на сопротивление, самоотверженные борцы и
высокоидейные патриоты без устали
призывали к борьбе, одно за другим следовали
движение
тайпинов,
реформы
1898 года, движение ихэтуаней и революция 1911 года, предпринимались различные
попытки спасения Родины, но все они закончились поражением.
Переводческий комментарий: в данном предложении фразеологический оборот
仁人志士 был переведен переводчиком как
«самоотверженные борцы и высокоидейные
патриоты». Чэнъюй имеет значение «относиться к человеку с доброжелательным
сердцем, благородной честью и сильной волей». Он служит образным экспрессивным
обозначением для людей с высокими идеалами, патриотов. Перевод чэнъюя не совсем
эквивалентен, поскольку переводчик дополнил его словосочетанием «самоотверженные борцы», о которых в речи политического
лидера не сказано. С точки зрения экспрессивности, результат перевода за счет данного добавления стал более выразительным в
стилистическом плане, однако с точки зрения эквивалентности менее точным. Это позволяет предположить, что в своей переводческой стратегии переводчик придерживался идеи передать стилистические особенности речи, при этом сохранение формы
и содержания перевода для него не было
столь первостепенно.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В качестве материала исследования послужил полный текст выступления Си
Цзиньпина на торжественном собрании по
случаю 100-летия со дня основания КПК, перевод которого был представлен 1 июля
2021 г. на официальном сайте газеты «Жэньминь жибао».
224

Li Juan. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 221–229

Рассмотрим следующий пример перевода отрывка речи китайского политического
лидера.
(2) 在中国人民和中华民族的伟大觉醒中，
在马克思列宁主义同中国工人运动的紧密结合
中，中国共产党应运而生。
Наряду с великим пробуждением китайского народа и китайской нации, в процессе соединения марксизма-ленинизма с
китайским рабочим движением родилась
Коммунистическая партия Китая.
Переводческий комментарий: в данном примере некорректно передана синтаксическая структура оригинала. Проблема
состоит в неточности использования предлога «наряду». Конструкция 在… 中, используемая в оригинале (在中国人民和中华民族的
伟大觉醒中), семантически служит препозицией среди, то есть в условиях чего-либо.
Поэтому в оригинале идет речь о том, что
Коммунистическая партия Китая родилась
на фоне великого пробуждения китайского
народа и китайской нации, следовательно
использование предлога «наряду» является
не эквивалентным оригиналу.
Рассмотрим следующий пример переводческого несоответствия.
(3) 中国产生了共产党，这是开天辟地的
大事变，深刻改变了近代以后中华民族发展的方
向和进程，深刻改变了中国人民和中华民族的前
途和命运，深刻改变了世界发展的趋势和格局。
Рождение в Китае Коммунистической
партии — это великое эпохальное событие, которое кардинально изменило направление и ход развития китайской нации
с периода новой истории, коренным образом изменило перспективы и судьбу китайского народа и китайской нации, существенно изменило тенденцию развития мира
и мироустройство.
Переводческий комментарий: в отрывке из речи Си Цзиньпина трижды встречается лексема 深刻, присутствуя в начале каждого простого предложения в составе сложного, при этом в переводе ей соответствуют
три варианта: кардинально, коренным образом, существенно. 深刻 в китайском языке
является прилагательным, имеющим два
значения: 1) свойство чего-то глубокого и
обстоятельного, затрагивающего суть вещей
(например, глубокое понимание); 2) характеристика глубокого впечатления или сильного чувства (например, глубокие воспоминания, глубокое осознание). Си Цзиньпином
трижды использовано данное прилагательное (которое, отметим, в переводе представлено в морфологической форме наречия, что обусловлено различиями на грамматическом уровне в русском и китайском

языках), возможно с целью усиления экспрессивности и концентрации внимания воспринимающих речь на том, что перемены,
произошедшие с момента создания Коммунистической партии Китая, очень значительны, глубоки, серьезны. Тем не менее переводчиком данная стилистическая особенность не передана и использованы три разных синонима, близкие по значению к прилагательному «глубоко». Можем предположить, что переводчик стремился сделать
текст более выразительным для русского
читателя, используя синонимический ряд
для придания экспрессивности, а не повтор.
В данном случае можно наблюдать, как выражается индивидуальность переводчика в
тексте перевода, которая, тем не менее, негативным образом влияет на эквивалентность на стилистическом уровне.
(4) 一百年来，中国共产党团结带领中国人
民进行的一切奋斗、一切牺牲、一切创造，归结
起来就是一个主题：实现中华民族伟大复兴。
На протяжении ста лет вся борьба
Коммунистической партии Китая, которая
сплачивала и вела за собой китайский народ, все жертвы, на которые она пошла, и
все ее начинания были направлены на достижение одной цели — великого возрождения китайской нации.
Переводческий комментарий: в примере выше присутствует семантическая неточность, связанная с переводом существительного 主题. В китайском языке данное
существительное имеет два значения:
1) основная идея, лежащая в конкретном
художественном образе в известных литературных произведениях; 2) основное содержание статей, выступлений, лекций, встреч.
Это в большей степени соответствует русскому слову «главная тема». При этом отметим, что существительное цель в китайском
языке, как правило, обозначается с помощью слов 目标 и 目的. Также в оригинале
отсутствует глагол «направлять» (были направлены на достижение одной цели).
В связи с этим более эквивалентным, возможно, был бы вариант перевода «все это
может быть сведено к единой теме».
(5) 中国共产党和中国人民以英勇顽强的奋
斗向世界庄严宣告，中国人民站起来了，中华民
族任人宰割、饱受欺凌的时代一去不复返了！
Коммунистическая партия Китая и китайский народ своей мужественной и
упорной борьбой торжественно объявили
миру: китайский народ встал во весь
рост, а те времена, когда китайская нация
подвергалась произвольным притеснениям
и унижениям, безвозвратно ушли в прошлое.
225

Ли Цзюань. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 221–229

Переводческий комментарий: в данном отрывке отмечается семантическая неточность в переводе прилагательного 英勇.
В китайском языке оно имеет значение
«доблестный, героический», то есть «смелый, решительный и храбрый» в превосходной степени. Поэтому перевод данного прилагательного как «мужественный» не отражает семантического оттенка высокой степени решительности и храбрости. Возможно,
перевод «героической и упорной борьбой»
был бы в большей степени эквивалентным,
поскольку позволил бы передать необходимый семантический оттенок.
Также необходимо отметить, что переводчик передал 站起来了 выражением
«вставать во весь рост», при этом в оригинале отсутствуют слова «во весь рост».
В данном случае метод перевода с добавлением позволил переводчику сделать перевод более образным, однако на уровне
семантической эквивалентности — менее
качественным.
(6) 我们进行社会主义革命，消灭在中国延
续几千年的封建剥削压迫制度，确立社会主义基
本制度，推进社会主义建设，战胜帝国主义、霸
权主义的颠覆破坏和武装挑衅，实现了中华民族
有史以来最为广泛而深刻的社会变革，实现了一
穷二白、人口众多的东方大国大步迈进社会主义
社会的伟大飞跃，为实现中华民族伟大复兴奠定
了根本政治前提和制度基础。
Путем осуществления социалистической революции нам удалось ликвидировать систему феодальной эксплуатации и
гнета, просуществовавшую в Китае несколько тысячелетий, создать основные
системы социализма. В процессе продвижения социалистического строительства
нам удалось пресечь диверсионно-подрывную деятельность и вооруженные провокации со стороны империализма и гегемонизма, осуществить самые широкие и самые глубокие в истории китайской нации
социальные преобразования, совершить
великий скачок, благодаря которому крайне
бедная страна на Востоке мира с ее
многочисленным населением широкой поступью вышла на путь развития социалистического общества. Все это послужило
коренной политической предпосылкой и
институциональным фундаментом для
осуществления великого возрождения китайской нации.
Переводческий комментарий: в данном примере отмечается синтаксическое
несоответствие оригинала и текста перевода. Во-первых, Си Цзиньпин начинает свою
речь с местоимения 我们 — мы, используя
предикативную конструкцию 我们进行 — «мы

осуществили». Однако в переводе имеется
другая конструкция, а глагол оригинала осуществили преобразуется в существительное осуществление. Во-вторых, в описании
Китая — 一穷二白、人口众多的东方大国 также
отмечается отсутствие максимальной эквивалентности перевода. Чэнъюй 一穷二白 переведен как «крайне бедная страна», несмотря на то что он имеет значение не только бедности, но и культурной отсталости, что
привело к неполной передаче смысла оригинала. Далее следует отметить, что на синтаксическом уровне используются два фразеологических выражения подряд и за проанализированным выше оборотом следует
人口众多, который имеет значение «густонаселенная». Следовательно, придерживаясь
синтаксической структуры оригинала, перевод должен принять форму «бедная и культурно отсталая, густонаселенная восточная
держава» (здесь в оригинале приводится
лексема 大国, имеющая значение великой
державы, крупного государства). Таким образом, в этом отрывке были обнаружены
несоответствия как на семантическом уровне, так и на синтаксическом, что негативно
повлияло на эквивалентность перевода оригинальному тексту.
(7) 中国共产党和中国人民以英勇顽强的奋
斗向世界庄严宣告，改革开放是决定当代中国前
途命运的关键一招，中国大踏步赶上了时代！
Коммунистическая партия Китая и китайский народ своей мужественной и упорной борьбой торжественно объявили миру:
реформы и открытость — это ключевой
шаг, который определяет перспективы и
судьбу современного Китая и позволяет
ему широкой поступью догонять эпоху!
Переводческий комментарий: существительное «поступь» в русском языке имеет
основное значение «манера ступать, походка». В оригинале речь идет о том, что реформы и открытость позволили Китаю
большими шагами догнать эпоху. Переводчиком достаточно точно передан образ из
оригинального текста, но, тем не менее, на
семантическом уровне отмечается незначительная неточность. Также необходимо отметить, что 关键一招 переведено как «ключевой шаг», несмотря на то что имеет в китайском языке семантику «ключевой метод»,
и в данном случае отмечается большее семантическое расхождение с оригиналом.
(8) 我们…战胜一系列重大风险挑战，实现
第一个百年奋斗目标，明确实现第二个百年奋斗
目标的战略安排，党和国家事业取得历史性成就
、发生历史性变革，为实现中华民族伟大复兴提
供了更为完善的制度保证、更为坚实的物质基础
、更为主动的精神力量。
226

Li Juan. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 221–229

Мы преодолели ряд серьезных рисков и
вызовов, осуществили цель, приуроченную
к столетнему юбилею КПК, четко наметили стратегический план по осуществлению цели, запланированной к столетию
КНР. В деле партии и государства были
достигнуты исторические успехи и совершены исторические преобразования. Все
это предоставило более совершенные институциональные гарантии, более прочную материальную основу и более активную духовную силу для осуществления великого возрождения китайской нации.
Переводческий комментарий: в данном случае переводчик выполнил перевод
战胜 как «преодолеть», и, на наш взгляд, такой вариант не позволяет в полной мере выразить экспрессивность речи Си Цзиньпина.
Это обосновывается тем, что в китайском
языке глагол 战胜 имеет основное значение
«победа в войне или соревновании». Поэтому в данном случае для передачи экспрессивности необходимо рассматривать не
просто преодоление серьезных рисков и вызовов, а победу над рисками и вызовами, что
в большей степени выражается глаголом
«победить».
(9) 我们要用历史映照现实、远观未来，从
中国共产党的百年奋斗中看清楚过去我们为什么
能够成功、弄明白未来我们怎样才能继续成功，
从而在新的征程上更加坚定、更加自觉地牢记初
心使命、开创美好未来。
Мы должны на основе обобщения исторического опыта постигать реальность и
заглядывать в далекое будущее. Оценивая
столетнюю борьбу Коммунистической
партии Китая, мы должны ясно понять,
в чем кроется наш успех в прошлом,
и что может гарантировать наш успех
в будущем. Таким образом, в новом походе
мы будем более твердо и сознательно
помнить изначальную цель и возложенную
на нас миссию, создавать более светлое
будущее.
Переводческий комментарий: в данном примере в оригинальной речи говорится
о том, что 看清楚过去我们为什么能够成功、弄
明白未来我们怎样才能继续成功 — досл. «увидеть ясно в прошлом, мы почему смогли
быть успешными, понять в будущем, мы как
должны продолжить достигать успеха». Переводчиком данный отрывок был переведен
как «мы должны ясно понять, в чем кроется
наш успех в прошлом, и что может гарантировать наш успех в будущем». В оригинале
встречается глагол 继续, имеющий значение
«продолжать, наследовать», однако в переводе он отсутствует, при этом глагол «гарантировать», имеющийся в тексте перевода,

в оригинале отсутствует. Следовательно,
можно отметить семантическое несоответствие текста перевода оригиналу.
(10) 办好中国的事情，关键在党。
Успех дела Китая коренным образом
зависит от нашей партии.
Переводческий комментарий: анализируя данный отрывок, сначала дадим его
дословный перевод: 办好 — выполнить
должным образом, как следует (о деле, задании); 中国的事情 — китайское дело или
дело Китая; 关键 — ключ; 在 — в (предлог);
党 — партия — «выполнение должным образом дела Китая, ключ в партии». Смысл данного высказывания сводится к тому, что от
партии зависит успех дела Китая. Несоответствие отмечается в том, что для передачи иероглифов 关键 переводчик использовал
словосочетание «коренным образом», которое соответствует слову 根本, в котором 根
имеет значение «корень».
ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ
И ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В результате анализа было выявлено,
что результат перевода зависит от особенностей мыслительных процессов переводчика. Уровень развития переводческих компетенций определяет способность переводчика выполнить качественный перевод.
В целом перевод речи Си Цзиньпина
выполнен достаточно грамотно, отмечается
минимальное количество несоответствий
переводного текста оригиналу. Данные несоответствия представлены в основном неточностями на семантическом, стилистическом и синтаксическом уровнях, и их наличие не ведет к искажению общего смысла
текста перевода.
Было обнаружено, что в переводческих
несоответствиях находит отражение стратегия перевода, выбранная переводчиком.
Сделан вывод о том, что если переводчик в
своей стратегии приоритетной целью выбирает сохранение стилистических особенностей речи, то при достижении этой цели он
не будет уделять особенное внимание эквивалентности на семантическом уровне. Следовательно, выбирая стратегию перевода,
переводчик определяет для себя методы и
способы выполнения перевода, а также приоритеты в сохранении эквивалентности на
разных уровнях. Результаты исследования
еще раз подтвердили мнение Н. К. Гарбовского о том, что сохранить эквивалентность
на всех уровнях и достичь ее абсолютной
степени на практике неосуществимая задача. Тем не менее изучение основных несоответствий текста перевода и оригинала по227

Ли Цзюань. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 221–229
16. Полный текст речи Си Цзиньпина на торжественном
собрании по случаю 100-летия со дня основания КПК. —
URL:
http://russian.people.com.cn/n3/2021/0701/c31521-9867
521.html. — Текст : электронный.
17. Сюй, Лихун. Метафора в речи председателя КНР Си
Цзиньпина / Сюй Лихун. — Текст : непосредственный //
Политическая лингвистика. — 2017. — № 6. — С. 135–140.
18. Хуан, Я. Переводческая деятельность и механизм мышления переводчика / Хуан Я., Бай В. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Сер. 22, Теория перевода. — 2017. — № 3. — С. 26–36.
19. Чжао, Х. Востребованность и подготовка в КНР переводчиков-русистов в период строительства «одного пояса и
одного пути» / Чжао Х., О. В. Дубкова. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Серия 22,
Теория перевода. — 2017. — № 3. — С. 86–96.
20. 习近平.
在庆祝中国共产党成立100周年大会上的讲话
(2021年7月1). — URL: http://www.gov.cn/gongbao/content/
2021/content_5623049.htm.
REFERENCES
1. Alieva,U.N. (2018) K voprosu o specificheskih aspektah
perevoda – On the issue of specific aspects of translation. Vestnik
Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya perevoda. No. 3,
pp. 51–64 (In Russ.)
2. Antonenko O.M. (2018) Perevod tekstov obshhestvennopoliticheskoj tematiki s kitajskogo yazyka na russkij – Translation
of social and political texts from Chinese into Russian. URL: https://
elib.bsu.by/bitstream/123456789/216805/1/15-18.pdf (In Russ.)
3. Garbovskij N.K. (2007) Teoriya perevoda – Translation theory. Moscow: Moscow St. Univ. Publ. 544 p. (In Russ.)
4. Garbovskij N.K. (2017) Ustnyj perevod v usloviyah novyh
politicheskih i jekonomicheskih iniciativ: teoriya, praktika, didaktika – Interpretation in the context of new political and economic
initiatives: theory, practice, didactics. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya perevoda. No. 3, pp. 6–25 (In Russ.)
5. Garbovskij N.K., Kostikova O.I. (2018) Perevod i obshhestvo – Translation and society. Vestnik Moskovskogo Universiteta.
Seriya 22. Teoriya perevoda. 2018. No. 1, pp. 17–40 (In Russ.)
6. Gu H., Li X. (2017) O strategiyah russko-kitajskogo ustnogo
perevoda na osnove analiza svyaznosti teksta – On the Strategies
of Russian-Chinese Interpretation Based on Text Connectivity
Analysis. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya
perevoda. No. 3, pp. 50–59 (In Russ.)
7. Huang Ya., Bai W. (2017) Perevodcheskaya deyatel'nost' i
mehanizm myshleniya perevodchika – Translation activity and
the mechanism of the translator's thinking. Vestnik Moskovskogo
Universiteta. Seriya 22. Teoriya perevoda. No. 3, pp. 26–36
(In Russ.)
8. Kafiskina O.V. (2017) Strategiya perevoda kak termin
perevodovedeniya – Translation strategy as a term of translation
studies. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya
perevoda. No. 1, pp. 4–19 (In Russ.)
9. Kruglov V.V. (2020) Problemy perevoda politicheskih rechej
Si Czin'pina i sintaksicheskie osobennosti ispol'zovaniya frazeologicheskih oborotov na primere chjen#juya tradicii Iczina –
Problems of translation of political speeches of Xi Jinping and
syntactic features of the use of phraseological units on the example of chengyu of the Yijing tradition. Sovremennaya nauka:
aktual'nye problemy teorii i praktiki. Seriya «Gumanitarnye
nauki». No. 10-2, pp. 76–83 (In Russ.)
10. Lobanova T.N. (2013) Problema perevoda politicheskih
tekstov v lingvopragmaticheskom aspekte (na materiale gazet
KNR) – The problem of translation of political texts in the linguopragmatic aspect (on the material of Chinese newspapers).
Obshhestvo. Kommunikaciya. Obrazovanie. No. 172, pp. 226–
230. (In Russ.)
11. Meng Xia. (2017) Sinonimicheskaya kompetenciya kak
kljuch kompetencij perevoda s rodnogo yazyka na inostrannyj:
aspekt mehanizma rechevogo porozhdeniya – Synonymic competence as a key of competences of translation from native language
into a foreign language: an aspect of the mechanism of speech
generation. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya
perevoda. No. 3, pp. 69–77 (In Russ.)
12. Moiseenko D.A. (2018) Dostizhenie jekvivalentnosti i adekvatnosti pri perevode frazeologizmov v stat'yah sredstv massovoj

зволяет выявить, что важную роль имеет
развитие многосторонних компетенций и
формирование особого билингвистического
мышления у переводчика, которые позволят
ему осуществлять интерпретацию более
эффективно и производить более качественные тексты.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Алиева, У. Н. гызы. К вопросу о специфических аспектах перевода / У. Н. гызы Алиева. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Сер. 22, Теория
перевода. — 2018. — № 3. — C. 51–64.
2. Антоненко, О. М. Перевод текстов общественнополитической тематики с китайского языка на русский /
О. М. Антоненко. — URL: https://elib.bsu.by/bitstream/12345
6789/216805/1/15-18.pdf. — Текст : электронный.
3. Ван, Вэйся. Языковые особенности в речах китайского
лидера Си Цзиньпина / Ван Вэйся. — Текст : непосредственный // Мир лингвистики и коммуникации : электронный
науч. журн. — 2018. — № 1. — С. 122–136.
4. Ван, Цуй. Стилистические особенности речи Си Цзиньпина и их перевод на русский язык / Ван Цуй, Мэн Ся, Сюй
Сюэцинь. — Текст : непосредственный // Известия Волгоградского педагогического университета. — 2019. — № 5. —
С. 198–202.
5. Воюцкая, А. А. Теория принятия решений в трансдисциплинарной науке о переводе / А. А. Воюцкая. — Текст :
непосредственный // Вестник Московского университета.
Сер. 22, Теория перевода. — 2017. — № 2. — C. 4–19.
6. Гарбовский, Н. К. Устный перевод в условиях новых
политических и экономических инициатив: теория, практика,
дидактика / Н. К. Гарбовский. — Текст : непосредственный //
Вестник Московского университета. Сер. 22, Теория перевода. — 2017. — № 3. — C. 6—25.
7. Гарбовский, Н. К. Перевод и общество / Н. К. Гарбовский, О. И. Костикова. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Сер. 22, Теория перевода. —
2018. — № 1. — С. 17–40.
8. Гарбовский, Н. К. Теория перевода : учебник / Н. К. Гарбовский. — Москва : Изд-во Моск. ун-та, 2007. — 544 с. —
Текст : непосредственный.
9. Гу, Х. О стратегиях русско-китайского устного перевода
на основе анализа связности текста / Гу Х., Ли С. — Текст :
непосредственный // Вестник Московского университета.
Сер. 22, Теория перевода. — 2017. — № 3. — С. 50–59.
10. Кафискина, О. В. Стратегия перевода как термин переводоведения / О. В. Кафискина. — Текст : непосредственный //
Вестник Московского университета. Сер. 22, Теория перевода. — 2017. — № 1. — С. 4–19.
11. Круглов, В. В. Проблемы перевода политических речей
Си Цзиньпина и синтаксические особенности использования
фразеологических оборотов на примере чэнъюя традиции
Ицзина / В. В. Круглов. — Текст : непосредственный // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики.
Сер. «Гуманитарные науки». — 2020. — № 10-2. — С. 76–83.
12. Лобанова, Т. Н. Проблема перевода политических текстов в лингвопрагматическом аспекте (на материале газет
КНР) / Т. Н. Лобанова. — Текст : непосредственный // Общество. Коммуникация. Образование. — 2013. — № 172. —
С. 226–230.
13. Моисеенко, Д. А. Достижение эквивалентности и адекватности при переводе фразеологизмов в статьях средств
массовой информации / Д. А. Моисеенко. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Сер. 22,
Теория перевода. — 2018. — № 3. — C. 31–43.
14. Мэн, С. Синонимическая компетенция как ключ компетенций перевода с родного языка на иностранный: аспект
механизма речевого порождения / Мэн С. — Текст : непосредственный // Вестник Московского университета. Сер. 22,
Теория перевода. — 2017. — № 3. — C. 69–77.
15. Пак, Е. М. Особенности политического языка в КНР /
Е. М. Пак. — Текст : непосредственный // Научный вестник
Южного института менеджмента. — 2017. — № 1. — С. 88–92.
228

Li Juan. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 221–229
informacii – Achieving equivalence and adequacy in the translation of phraseological units in media articles. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya perevoda. No. 3, pp. 31–
43 (In Russ.)
13. Pak E.M. (2017) Osobennosti politicheskogo yazyka v
KNR – Features of the political language in the PRC. Nauchnyj
vestnik JuIM. No. 1, pp. 88–92 (In Russ.)
14. Polnyj tekst rechi Si Czin'pina na torzhestvennom sobranii
po sluchaju 100-letiya so dnya osnovaniya KPK – Full text of Xi
Jinping's speech at the solemn meeting on the occasion of the
100th anniversary of the founding of the CCP. URL:
http://russian.people.com.cn/n3/2021/0701/c31521-9867521.html
(In Russ.)
15. Vojuckaya A.A. (2017) Teoriya prinyatiya reshenij v transdisciplinarnoj nauke o perevode – Decision theory in the transdisciplinary science of translation. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya perevoda. No. 2, pp. 4–19 (In Russ.)
16. Wang Cui, Meng Xia, Xiong Xueqin (2019). Stilisticheskie
osobennosti rechi Si Czin'pina i ih perevod na russkij yazyk –
Stylistic features of Xi Jinping's speech and their translation into

Russian. Izvestiya Volgogradskogo pedagogicheskogo universiteta. No. 5. pp. 198–202 (In Russ.)
17. Wang Wanxia (2018). Yazykovye osobennosti v rechah
kitajskogo lidera Si Czin'pina – Linguistic features in the speeches of the Chinese leader Xi Jinping. Mir lingvistiki i kommunikacii: jelektronnyj nauchnyj zhurnal. No. 1, pp. 122–136
(In Russ.)
18. Xiong Lihui (2017). Metafora v rechi predsedatelya KNR Si
Czin'pina – Metaphor in the speech of Chinese President Xi
Jinping. Politicheskaya lingvistika. No. 6, pp.135-140 (In Russ.)
19. Zhao H., Dubkova O.V. (2017) Vostrebovannost' i podgotovka v KNR perevodchikov-rusistov v period stroitel'stva «odnogo poyasa i odnogo puti» – Demand for and training of Russian
translators in the PRC during the construction of "one belt and
one road". Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriya 22. Teoriya
perevoda. No. 3, pp. 86–96 (In Russ.)
20. Xi Jinping. Speech at the Celebration of the 100th Anniversary of the Founding of the Communist Party of China (July 1,
2021). URL: http://www.gov.cn/gongbao/content/2021/content_
5623049.htm (In Chinese)

229

Мэн Жу. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 230–236
Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95).
Political Linguistics. 2022. No 5 (95).
УДК 811.161.1'42:811.161.1'38
ББК Ш141.12-51+Ш141.12-55
doi: 10.26170/1999-2629_2022_05_25

ГСНТИ 16.21.33

Код ВАК 10.02.19 (5.9.8)

Мэн Жу
Хэйлунцзянский университет, Харбин, Китай, 17843084090@163.com

Полимодальная метафора в российской карикатуре в контексте
теории концептуальной интеграции (на примере темы эпидемии
COVID-19)
АННОТАЦИЯ. В современной лингвистике актуальны исследования в области теории поликодового текста.
Изучение полимодальной метафоры является важным направлением в дальнейшем исследовании концептуальной
метафоры. В данной работе отобраны 30 карикатур с российского сайта «карикатура.ру», которые тематически
связаны с коронавирусом — COVID-19 и содержат полимодальные метафоры. Исследование показало, что 1) полимодальные метафоры, репрезентирующие коронавирус в карикатурах, в основном сосредоточены на четырех
целевых доминантах: сам «новый коронавирус», «врачи», «вакцины» и «нежелательные социальные явления»;
2) соответствующие полимодальные метафоры отражают общее полученное знание и опыт, разделяемые людьми, но также подвержены влиянию исторических и культурных факторов, характерных для России; 3) некоторые
из рассмотренных целевых доменов появляются вместе в одной карикатуре, образуя метафоры более высокого
уровня, и таким образом участвуют в выстраивании метафорических сценариев. Основываясь на теории концептуальной интеграции, в данной работе выбраны два типичных метафорических сценария из карикатур о коронавирусе, чтобы исследовать процесс построения смысла в родовом пространстве (РП), входных пространствах (ВП),
выходном смешанном пространстве (ВСП). Кроме того, полимодальный анализ и интерпретация его результатов
позволяют продемонстрировать, как изучаемый феномен позволяет углублять понимание широким кругом неспециалистов острых социальных проблем.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Интернет, интернет-пространство, интернет-коммуникация, интернет-технологии,
интернет-дискурс, интернет-тексты, интернет-ресурсы, социальные сети, метафорическое моделирование, метафорические модели, карикатуры, концептуальная лингвистика, концептуальные метафоры, пандемия, коронавирус, инфекции, COVID-19, концептуальная интеграция, полимодальные метафоры, смысловая конструкция.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ: Мэн Жу, аспирант (филология), Хэйлунцзянский университет, Харбин, Китай;
Китай, провинция Хэйлунцзян, г. Харбин, район Наньган; e-mail: 17843084090@163.com.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Мэн Жу. Полимодальная метафора в российской карикатуре в контексте теории концептуальной интеграции (на примере темы эпидемии COVID-19) / Мэн Жу. — Текст : непосредственный // Политическая лингвистика. — 2022. — № 5 (95). — С. 230-236. — DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_25.
Meng Ru
Heilongjiang University, Harbin, China, 17843084090@163.com

Multimodal Metaphor in the Russian Cartoon
From the Perspective of Conceptual Blending Theory
(On the Example of the COVID-19 Pandemic)
ABSTRACT. Investigation of the polycode text theory is an urgent trend of modern linguistics. The study of multimodal
metaphor presents an important area of the conceptual metaphor research. This paper examines the sample of 30 cartoons
from the Russian website Caricatura.ru that are thematically related to the coronavirus COVID-19 and contain multimodal
metaphors. The research has shown that: (1) multimodal metaphors representing coronavirus in cartoons mainly focus on
four target dominants: “novel coronavirus” itself, “doctors”, “vaccines”, and “undesirable social phenomena”. (2) the
corresponding multimodal metaphors reflect a common cognition and experience shared by the people, but are also under
the influence of Russia's historical and cultural factors. (3) some of the target domains considered appear together in one
cartoon to form higher-level metaphors and thus taking part in constructing metaphorical scenarios. Based on the framework
of conceptual blending theory, this paper selects two typical metaphorical scenarios of the novel coronavirus cartoons to
explore the process of the meaning construction in the input spaces, generic space, and blending space. In addition, the
polymodal analysis and interpretation of its results allows demonstrating how the phenomenon under study can deepen the
understanding of urgent social issues by a wide range of non-specialist readers.
KEYWORDS: Internet, Internet space, Internet communication, Internet technologies, Internet discourse, Internet
texts, Internet resources, social networking sites, metaphorical modeling, metaphorical models, cartoons, conceptual linguistics, conceptual metaphors, pandemic, coronavirus, infections, COVID-19, conceptual blending, polymodal metaphors, semantic construction.
AUTHOR’S INFORMATION: Meng Ru, Post-Graduate Student (Philology), Heilongjiang University, Harbin, China.
© Мэн Жу, 2022
230

Meng Ru. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 230–236
FOR CITATION: Meng Ru. (2022). Multimodal Metaphor in the Russian Cartoon From the Perspective of Conceptual
Blending Theory (On the Example of the COVID-19 Pandemic). In Political Linguistics. No 5 (95), pp. 230-236. (In Russ.).
DOI: 10.26170/1999-2629_2022_05_25.

ВВЕДЕНИЕ

их когнитивные закономерности. Затем в
контексте теории концептуальной интеграции рассматривается, как россияне воспринимают эпидемию коронавируса.

Изучение политической карикатуры —
это одно из самых важных направлений
в современной лингвистике. Карикатура относится к жанру поликодового (полимодального) текста, «в котором сообщение закодировано семиотически разнородными средствами — вербальным и невербальным компонентами, объединение которых представляет собой определенную структуру, характеризующуюся проявлением взаимозависимости составляющих как в содержательном,
так и в формальном аспектах» [Анисимова 1992: 71].
Е. В. Середина считает, что в более узком смысле карикатура — это особый жанр
изобразительного искусства (как правило,
графики), являющийся основной формой
изобразительной сатиры и обладающий ясной идейной социально-критической направленностью [Середина 2012: 606]. Карикатура привлекает значительное внимание
исследователей России и Китая, поскольку в
ней используются как текстовые, так и изобразительные средства для совместного
выстраивания смысла и широко применяются метафоры, метонимия, и олицетворение
и т. д. Например, С. Ю. Павлина в своей статье рассматривает, как борьба с вирусом
COVID-19 находит отражение в политических карикатурах [Павлина 2022: 163].
Е. М. Позднякова и О. А. Блинова предприняли попытку проанализировать языковые
средства в политической карикатуре, такие как
игра слов, чтобы определить место политической карикатуры в актуальном общественнополитическом медиадискурсе США [Позднякова 2021: 48]. Ю. В. Рогозинникова исследовала
образы президентов России и США через собранные политические карикатуры.
За недавний период событием в сфере
здравоохранения, которое привлекло внимание всего мира, стала эпидемия СОVID-19
в 2020 г. Изучение российских карикатур,
связанных с СОVID-19, представляет несомненную актуальность. Кроме того, лингвистический анализ российских карикатур
в Китае в настоящее время недостаточно
разработан, требует дополнительного развития.
В связи с этим в данной статье предпринимается попытка с использованием в качестве корпуса российских карикатур на тему
коронавируса обобщить полимодальные метафоры в карикатурах и проанализировать

1. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ БАЗА. ТЕОРИЯ
КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ ИНТЕГРАЦИИ
Концептуальная интеграция (conceptual
integration or conceptual blending) , осуществляемая на основе ментальных пространств,
описанная Ж. Фоконье, является в настоящее время «одним из наиболее перспективных и многообещающих исследований в области метафоры» [Ковальчук 2011: 97]. Теория концептуальной интеграции была создана для объяснения того, как происходит интеграция информации, накопленной в человеческом опыте [Киреева 2012: 9].
В рамках схемы концептуальной интеграции, предложенной Ж. Фоконье и М. Тернером, два традиционных входных пространства (input spaces) пополняются двумя
дополнительными: родовым пространством
(generic space) и выходным смешанным пространством (blended space). Взаимодействие
содержательных пространств приводит к концептуальному смешению.
Ж. Фоконье предлагает модель взаимоотношений между четырьмя ментальными
пространствами в теории концептуальной
интеграции. Во-первых, между двумя входными пространствами существуют сходные
элементы. В. Крофт и Д. А. Круз [Croft, Cruse
2004: 207] отмечают, что входные пространства соотносятся с областью-источником и
областью-целью в теории концептуальной
метафоры. Родовое пространство содержит
в себе такие элементы, которые являются
общими для исходных пространств. Между
соответствующими элементами выполняется межпространственное отображение для
формирования абстрактной структуры, объединительной для двух исходных пространств в общем пространстве. В модели
Ж. Фоконье и М. Тернера [Ковальчук 2011:
47] эти пространства комбинируются посредством
образно-схематического
выстраивания концепта и производят еще одно, независимое выходное смешанное пространство (ВСП), или бленд, несущее результирующую интегрированную структуру.
Эмерджентная структура — результат операции композиции (composition), завершения
(completion) и развития (elaboration) и является в высшей степени абстрактной структурой.

231

Мэн Жу. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 230–236

Таблица 1. Целевые домены и домены-источники
Целевой домен
COVID-19

Медицинский
персонал

Вакцина

Отрицательное
социальное явление

Домен-источник

Количество

Человек: враги (3), младенцы, беспризорники, знаменитости, путешественники, чучела
Животное: собака, черный лебедь
Тяжелые объекты: гора
волны
добыча
бесы
двигатель
боулинг
мины
шашлык
мост
солдат
ангел
человек, который двигает горы
пуля
ружье
подарок
бак
волны

Общее
количество

2
2
1
1
1
1
1
1
1
1
1
2
1
1
1
1
1
1

2. МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
И КОРПУСНЫЙ АНАЛИЗ

2.2. Корпусный анализ
Автор статьи прежде всего провел классификацию целевого домена и домена —
источника карикатур (см. табл. 1).
Из данных таблицы 1 видно, что «полимодальные метафоры» в российских карикатурах в основном тематически связаны с
«коронавирусом», «врачами», «вакцинами»
и «отрицательными социальными явлениями», выбор доменов-источников также не
случаен или бессистемен: в основном для
понимания коронавируса авторы обращаются к таким сферам, как «Животные», «Природные явления», «Искусственные объекты», а также «Мифы и легенды». Поскольку
вирус очень вредоносен, при когниции он
наделялся людьми сниженными характеристиками, вредоносность и опасность демонстрировалась через уничижительное сопоставление с негативно воспринимаемыми
объектами [Lan Chun 2013:19] (например,
черные лебеди, мины, демоны и т. д.).
2.2.1. Полимодальная метафорическая
репрезентация самого COVID-19
Проведя анализ корпуса, автор данной
работы обнаружил, что метафоры коронавируса COVID-19 в карикатурах в целом представлены двумя типами:
1) обычные метафоры. Под влиянием российской военной истории и культуры россияне, включая художников, часто метафо-

2.1. Методы исследования
Автор провел поиск изображений на российском сайте «карикатура.ру» по ключевому слову «коронавирус». В соответствии
с рабочим определением, сформулированным Г. Эггертссоном и К. Форсвилем (G. Eggertsson, C. Forceville), — «метафора, в которой домены источника и цели совместно
конструируются при участии более двух модальностей, является мультимодальной метафорой» — было выбрано 30 карикатур,
связанных с коронавирусом и содержащих
полимодальные метафоры.
Эти 30 российских карикатур, освещающих борьбу с вирусом COVID-19, стали материалом для исследования. Кроме тематического аспекта, критерием отбора текстов
явилось наличие лингвистического компонента, представленного как минимум несколькими лексемами.
Главной методологией формирования
выборки карикатур явился мультимодальный критический дискурс-анализ, базирующийся на признании того, что смысл текста
создается за счет взаимодействия различных семиотических средств, основные из
которых — вербальный и изобразительный
коды.
232

Meng Ru. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 230–236

рически представляют вирус врагом, разрушительной силой. На это влияет богатая и
долгая военная история России. Примером
может служить карикатура (рис. 1), основную
часть которой занимает стена. Над стеной
президент России Владимир Путин кричит
людям: «Граждане половцы и печенеги, оставайтесь дома на карантине». На изображении показан только домен-источник, а
именно вторжение половцев и печенегов.
Целевой домен — коронавирус — представлен текстом над карикатурой. В русской истории общими чертами двух войн, которые
вели враги — половцы и печенеги, были малые масштабы, молниеносное вторжение,
быстрое бегство. Итогом этих войн стала
победа Древнерусского государства. С одной стороны, карикатура демонстрирует, что
Российское государство осознает серьезность вируса, а с другой — полную уверенность в победе над эпидемией;
2) новые, «свежие» метафоры. В отличие
от мертвых и обычных метафор, которым
противопоставлены по этому параметру,
являются вновь созданными [Huo Sitong
2017: 212]. Было обнаружено, что коронави-

рус в отобранных карикатурах часто метафорически связывается с «туннелями» и
«беспризорниками», чем демонстрируются
богатое воображение и креативность создателей карикатур. Примером может служить
рис. 2, на котором текст «Конец пандемии
COVID-19» и заголовок «Конец уже видно!»
активируют в сознании зрителя целевой домен — коронавирус. Через текст «Конец»,
иллюстрацию с фигурой, туннелем и светом
в конце туннеля устанавливаются следующие отношения между целевым доменом
«COVID-19» и доменом-источником «туннель»: «Эпидемия коронавируса продолжается по сей день» (это изображает «длинный
и узкий темный туннель»), а «преодоление
эпидемии» воспринимается как «выход из
туннеля» и «возможность увидеть свет». Поэтому между «человеком, который одиноко
идет» на этой карикатуре и «теми, кто отважно борется с эпидемией» естественным
образом создается связь. Модальности текста и изображения работают вместе, чтобы
передать реципиенту уверенность в том, что
«пока русский народ мужественно борется с
вирусом, свет в конце концов придет».

Рис. 1. Коронавирус, половцы и печенеги (Сергей Елкин)

Рис. 2. Конец уже видно! (Александр Троицкий)
233

Мэн Жу. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 230–236

2.2.2. Полимодальная метафорическая
репрезентация вакцины против
коронавируса «Спутник V»
В контексте глобальной эпидемии коронавируса вопрос о том, как быстро разработать безопасную и эффективную вакцину,
оказался в фокусе внимания руководства
всех стран. Российская вакцина «Спутник V»
стала одной из первых успешных вакцин в
мире. Согласно результатам, опубликованным
журналом «The Lancet» в феврале 2021 г.,
вакцина эффективна на 91,6 % и хорошо
влияет на излечение от нового коронавируса. Жители России, как показали проанализированные карикатуры, также метафорически называют эту вакцину наименованиями
различных положительных объектов, таких
как пули в пистолетах, мощное оружие в вакцинной войне, российские танки с тяжелым
вооружением. Все представляющие вакцину
на отобранных карикатурах предметы воспринимаются положительно, отражают позитивное отношение людей к вакцинам.

конструируется сцена войны. Процесс смыслообразования можно представить следующим образом (см. рис. 1): текст карикатуры
указывает на то, что на картинке изображен
президент России Путин, который напомнил
русскому народу о вторжении врагов — половцев и печенегов, что мысленно обращает
реципиентов к Русско-половецкой войне (конец XI — середина XIII в.) и Русско-печенежским войнам (875–1036 гг.), в результате моделируется метафорическая сцена битвы с
вражеским нашествием. Формируется исходное пространство 1, включающее такие
элементы, как воины, враги (половцы и печенеги), оружие и выжидательные действия, исходное пространство 2 включает такие элементы, как противоэпидемический
персонал, вирус, противоэпидемические
меры и противоэпидемические процессы.
Между двумя пространствами формируются
отношения: солдат ждет и видит вторжение
врага, т. е. персонал по профилактике эпидемий тщательно защищает народ от коронавируса, солдат (Путин) с оружием соответствует персоналу по профилактике эпидемий, оружие соответствует противоэпидемическим мерам, а оборона во время осады соответствует противоэпидемическому
процессу. Два пространства основаны на
общей структуре: агент сражается с врагом,
образуя третье пространство — общее пространство. На основе этой общей структуры
элементы двух исходных пространств выборочно объединяются в смешанное пространство для установления новых связей,
за счет чего до реципиента доносится
мысль, что сотрудники противоэпидемической службы борются с общим врагом русского народа — вирусом. Через текстовый
модус «Коронавирус, половцы и печенеги» и
графический модус «Путин призывает остерегаться нашествия половцев и печенегов»
карикатура выражает смысл «сопротивления
нашествию половцев и печенегов». В сочетании с фактами истории России (борьба с
половцами и печенегами увенчалась победой) это позволяет с помощью воображения
формировать эмерджентную структуру, т. е.
внушать: коронавирус будет побежден, как
половцы и печенеги.

3. МЕТАФОРИЧЕСКИЙ СЦЕНАРИЙ
РОССИЙСКИХ КАРИКАТУР
НА КОРОНАВИРУС С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
ТЕОРИИ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ
ИНТЕГРАЦИИ
Исследователи Шилперуд и Мэйс [Xie
Qing 2021: 89] предположили, что «общей
чертой метафор новостных комиксов является их сценографический характер». Боксерские матчи часто используются в качестве доменов-источник для создания метафорических сцен: включаются такие элементы,
как сражающиеся стороны, места проведения и конфликты в матче. Анализ предложенного корпуса позволил выявить, что репрезентация домена-источника не осуществляется авторами случайно, особенно метафорическое представление коронавируса,
которое часто сочетается с метафорическим
представлением медицинского персонала и
вакцин; в анализировавшемся материале
изображения и/или слова взаимодействуют
друг с другом, формируются метафоры более высокого уровня, за счет чего создаются
метафорические сцены. В этом разделе статьи, основываясь на теории концептуальной
интеграции, предложенной Ж. Фоконье, мы
выбрали для анализа типичную метафорическую сцену карикатур о коронавирусе,
чтобы лучше понять механизм их формирования.
В собранном корпусе карикатур целевые
домены «коронавирус» и «медицинские работники» часто метафорически обозначаются как враги, оружие, бойцы и т. д. Когда они
появляются вместе на одной карикатуре,

4. ВЫВОД
В данной статье в качестве исследовательского корпуса взяты 30 карикатур, связанных с COVID-19 и относящихся к полимодальным метафорам, с российского сайта
«карикатура.ру» (caricatura.ru). Проведенный
анализ показал, что российская карикатура,
связанная с COVID-19, тематически касается
самого вируса, врачей, вакцин и отрица234

Meng Ru. Political Linguistics. 2022. No 5 (95). P. 230–236
12. Lakoff, G. Metaphors We Live By / G. Lakoff, M. Johnson. —
Chicago : University of Chicago Press, 1980. — Text : unmediated.
13. Lakoff, G. The neural theory of metaphor / G. Lakoff. —
Text : unmediated // The Cambridge Handbook of Metaphor and
Thought / C. R. Gibbs (ed.). — Cambridge : Cambridge University Press, 2008.
14. Lakoff, G. Whose Freedom? The Battle over America’s
Most Important Idea / G. Lakoff. — New York : Farrar, Straus
and Giroux, 2006. — Text : unmediated.
15. 蓝纯,蔡颖.电视广告中多模态隐喻的认知语言学
研究——以海飞丝广告为例[J].外语研究, 2013(05):17-23. =
Lan, Chun. Dianshi guanggao zhong duo motai yinyu de renzhi
yuyanxue yanjiu—— yi hai fei si guanggao weili / Lan Chun, Cai
Ying. — Text : unmediated // Waiyu yanjiu. — 2013. —
Iss. 5. — P. 17–23.
16. 霍四通.新奇隐喻的语篇呈现、语体分布及认知解
释[J].语言研究集刊, 2017(02): 212–227+384. = Huo Si Tong.
Xinqi yinyu de yupian chengxian, yu ti fenbu ji renzhi jieshi //
Yuyan Yanjiu Jikan. — 2017. — Iss. 2. — P. 212–227+384. —
Text : unmediated.
17. 谢琴,匡芳涛. 概念整合理论视阈下“新冠病毒”新
闻漫画多模态隐喻的意义构建[J]. 外国语文, 2021, 37(3):
86–96. = Xie, Qin. Gainian zhenghe lilun shi yu xia“
xinguanbingdu” xinwen manhua duo motai yinyu de yiyi goujian /
Xie Qin, Kuang Fangtao. — Text : unmediated // Waiguo
yuwen. — 2021. — Vol. 37. — Iss. 3. — P. 86–96.
MATERIALS
1. Elkin, S. (n.d.). Koronavirus, polovtsy i pechenegi [Coronavirus, Cumans and Pechenegs] [Image]. Retrieved from
https://caricatura.ru/art/elkin/url/daily/elkin/2174/?ysclid=l8wrhn
ejqf380187477
2. Troitskiy, A. (n.d.). Konets uzhe vidno! [The end is already
in sight!]. Retrieved from https://caricatura.ru/top/2021/url/daily/
troitskiy/2338/?ysclid=l8wrqql0bc803420029
REFERENCES
3. Anisimova, E. E. (1992). Paralingvistika i tekst (k probleme
kreolizovannykh i gibridnykh tekstov) [Paralinguistics and text
(on the problem of creolized and hybrid texts)]. Voprosy
yazykoznaniya, 1, 71–78. (In Russ.)
4. Kireeva, D. M. (2012). Proiskhozhdenie teorii kontseptual'noy integratsii [Origin of the theory of conceptual integration].
Mir nauki, kul'tury, obrazovaniya, 4(35), 78–80. (In Russ.)
5. Koval'chuk, L. P. (2011). Teoriya kontseptual'noy integratsii
Zh. Fokon'e i M. Ternera [The theory of conceptual integration by
J. Fauconnier and M. Turner]. In Filologicheskie nauki. Voprosy
teorii i praktiki (Iss. 1, pp. 97–101). Tambov: Gramota. (In Russ.)
6. Pavlina, S. Yu. (2022). Pragmaticheskie i stilisticheskie
osobennosti britanskikh i amerikanskikh politicheskikh karikatur
na temu COVID-19 [Pragmatic and stylistic features of British
and American political cartoons on the topic of COVID-19].
Russian Journal of Linguistics, 26(1), 162–193. DOI: 10.22
363/2687-0088-27107. EDN OVKGOV. (In Russ.)
7. Pozdnyakova, E. M., & Blinova, O. A. (2021). Pandemiya
Covid-19 v politicheskikh karikaturakh amerikanskoy pressy:
opyt mul'timodal'nogo analiza [The Covid-19 pandemic in the
political cartoons of the American press: the experience of multimodal analysis]. Nauchnyy dialog, 1, 48–62. (In Russ.)
8. Seredina, E. V. (2012). Elementy tragizma i komizma v
politicheskoy karikature [Elements of tragedy and comedy in
political
caricature].
Nauchnyy
zhurnal
Kubanskogo
gosudarstvennogo agrarnogo universiteta, 79(05), 606–618.
(In Russ.)
9. Croft, W., & Cruse, D. A. (2004). Cognitive Linguistics.
Cambridge University Press.
10. Eggertsson, G．T., & Forceville, C. (2009). Multimodal
Expressions of the HUMAN VICTIM IS ANIMAL Metaphor in
Horror Films. In C. Forceville & E. Urios-Aparisi (Eds.), Multimodal Metaphor (pp. 429–449). Berlin: Mouton De Gruyter.
11. Fauconnier, G., & Turner, M. (2002). The Way We Think:
Conceptual Blending and the Mind’s Hidden Complexities. New
York.
12. Lakoff, G. Metaphors We Live By / G. Lakoff, M. Johnson. — Chicago : University of Chicago Press, 1980． — Text :
unmediated.

тельных социальных явлений. Кроме того,
мультимодальная метафорическая репрезентация «COVID-19» отражает базовые результаты познания и опыт, разделяемые
людьми, а также испытывает влияние особой истории и культуры России. Коронавирус часто метафорически представляют как
«врагов», «беспризорных детей», «мины»,
«черных лебедей» и другие предметы, подчеркивая стремительное распространение
вируса и неопределенность его происхождения и опасности. Более того, метафорические репрезентации «коронавируса» часто
сочетаются с метафорическими репрезентациями «медицинского персонала» и «вакцины», создавая метафоры более высокого
уровня и метафорические сцены.
Конечно, на данном этапе исследования
корпус включает только материалы русского
сайта, количество отобранных карикатур
невелико, а источники корпуса ограниченны.
В будущем представляется возможным
расширить корпус и попытаться выйти на
важные обобщения, сравнивая карикатуры о
новом коронавирусе из России и Китая.
ИСТОЧНИКИ
1. Елкин, С. Коронавирус, половцы и печенеги / С. Елкин. —
URL:
https://caricatura.ru/art/elkin/url/daily/elkin/2174/?ys
clid=l8wrhnejqf380187477. — Изображение : электронное.
2. Троицкий, А. Конец уже видно! / А. Троицкий. — URL:
https://caricatura.ru/top/2021/url/daily/troitskiy/2338/?ysclid=l8w
rqql0bc803420029. — Изображение : электронное.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
3. Анисимова, Е. Е. Паралингвистика и текст (к проблеме
креолизованных и гибридных текстов) / Е. Е. Анисимова. —
Текст : непосредственный // Вопросы языкознания. — 1992. —
№ 1. — С. 71–78.
4. Киреева, Д. М. Происхождение теории концептуальной
интеграции / Д. М. Киреева. — Текст : непосредственный // Мир
науки, культуры, образования. — 2012. — № 4 (35). — С. 78–80.
5. Ковальчук, Л. П. Теория концептуальной интеграции
Ж. Фоконье и М. Тернера / Л. П. Ковальчук. — Текст : непосредственный // Филологические науки. Вопросы теории и
практики. — Тамбов : Грамота, 2011. — № 1. — С. 97–101.
6. Павлина, С. Ю. Прагматические и стилистические особенности британских и американских политических карикатур на тему COVID-19 / С. Ю. Павлина. — Текст : непосредственный // Russian Journal of Linguistics. — 2022. — Т. 26. —
№ 1. — С. 162–193. — DOI: 10.22363/2687-0088-27107. —
EDN OVKGOV.
7. Позднякова, Е. М. Пандемия Covid-19 в политических
карикатурах американской прессы: опыт мультимодального
анализа / Е. М. Позднякова, О. А. Блинова. — Текст : непосредственный // Научный диалог. — 2021. — № 1. — С. 48–62.
8. Середина, Е. В. Элементы трагизма и комизма в политической карикатуре / Е. В. Середина. — Текст : непосредственный // Научный журнал Кубанского государственного
аграрного университета. — 2012. — № 79 (05). — С. 606–618.
9. Croft, W. Cognitive Linguistics / W. Croft, D. A. Cruse. —
Cambridge University Press, 2004. — Text : unmediated.
10. Eggertsson, G．T．Multimodal Expressions of the HUMAN VICTIM IS ANIMAL Metaphor in Horror Films /
G. T. Eggertsson, C．Forceville. — Text : unmediated // Multimodal Metaphor / C. Forceville, E. Urios-Aparisi (eds.). — Berlin : Mouton De Gruyter, 2009. — P. 429–449.
11. Fauconnier, G. The Way We Think: Conceptual Blending
and the Mind’s Hidden Complexities / G. Fauconnier, M. Turner. — New York, 2002. — Text : unmediated.
235

Мэн Жу. Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95). С. 230–236
13. Lakoff, G. The neural theory of metaphor / G. Lakoff. —
Text : unmediated // The Cambridge Handbook of Metaphor and
Thought / C. R. Gibbs (ed.). — Cambridge : Cambridge University Press, 2008.
14. Lakoff, G. Whose Freedom? The Battle over America’s
Most Important Idea / G. Lakoff. — New York : Farrar, Straus
and Giroux, 2006. — Text : unmediated.

15. Lan, Chun, & Cai, Ying (2013). Dianshi guanggao zhong
duo motai yinyu de renzhi yuyanxue yanjiu—— yi hai fei si
guanggao weili. Waiyu yanjiu, 5, 17–23. (In Chinese)
16. Huo Si Tong (2017). Xinqi yinyu de yupian chengxian, yu ti
fenbu ji renzhi jieshi. Yuyan Yanjiu Jikan, 2, 212–227, 384. (In
Chinese)
17. Xie, Qin, & Kuang, Fangtao (2021). Gainian zhenghe lilun
shi yu xia “xinguanbingdu” xinwen manhua duo motai yinyu de
yiyi goujian. Waiguo yuwen, 37(3), 86–96. (In Chinese)

236

Political Linguistics. 2022. No 5 (95)

ПРАВИЛА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ АВТОРАМИ РУКОПИСЕЙ
В ЖУРНАЛ «ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА»
«Политическая лингвистика» издается как узкоспециализированный научный журнал, ориентированный на максимально широкий круг читателей и многонациональный состав авторов, представляющих различные научные школы и направления в России и других странах.
Журнал «Политическая лингвистика» адресован филологам, политологам, социологам, журналистам
и политикам. Редакционная коллегия приглашает к сотрудничеству всех специалистов по политической
лингвистике и смежным проблемам.
Мы против политической цензуры, с уважением относимся к политическим взглядам авторов наших
публикаций, но за соблюдение принципов толерантности и политической корректности, в том числе в
статьях, созданных в рамках критического анализа дискурса.
Авторы, предлагающие статьи для публикации, должны учитывать проблематику журнала, который
включает следующие разделы:
1. Рубрика «Теория политической лингвистики» предоставляет трибуну ведущим специалистам по политической лингвистике.
2. Рубрика «Политическая коммуникация» включает теоретические статьи, в которых значительное место занимает практический анализ языковых фактов.
3. В разделе «Язык — политика — культура» представлены исследования публицистических, рекламных,
разговорных и художественных текстов, в той или иной степени значимые для политической лингвистики.
4. Раздел «Лингвистическая экспертиза: язык и право» объединяет статьи по проблемам, находящимся
на пересечении политической и юридической лингвистики.
5. В рубрике «Зарубежный опыт» публикуются как современные исследования зарубежных коллег в области политической лингвистики, так и впервые переведенные на русский язык работы, которые, хотя и
написаны много десятилетий назад, сохраняют свою значимость для теории и истории науки.
6. Рубрика «Рецензии. Хроника» представляет современный научный дискурс: в ней публикуются рецензии на самые новые и актуальные научные труды по политической лингвистике, освещаются крупные научные конференции.
7. Непостоянная рубрика «Дискуссии» предоставляет площадку для полемики между представителями
различных или диаметрально противоположных взглядов на проблемы политической лингвистики и когнитивистики. Как правило, в разделе публикуется несколько материалов, излагающих соперничающие концепции.
Основная специальность: 10.00.00 — Филологические науки
Научные направления:
10.01.10 «Журналистика (филологические науки)»
10.02.01 «Русский язык»
10.02.04 «Германские языки»
10.02.19 «Теория языка»
10.02.20 «Сравнительно-историческое, типологическое
и сопоставительное языкознание»
Издательство: ФГБОУ ВО «Уральский государственный педагогический университет»
Адрес редакции: 620091, Екатеринбург, пр. Космонавтов 26, каб. 285
Главный редактор: доктор филологических наук, профессор Чудинов Анатолий Прокопьевич
E-mail: ap_chudinov@mail.ru
Выпускающий редактор: кандидат филологических наук Ворошилова Мария Борисовна
Телефон: 8-922-6128661
E-mail: shinkari@mail.ru
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технология и
массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации ПИ №ФС 77-76161 от 8.07.2019
Зарегистрирован Международным центром стандартной нумерации сериальных изданий (International
Standart Serial Numbering — ISSN) с присвоением международного стандартного номера ISSN 1999-2629
от 14.05.2008
Включен в в Объединенный каталог «Пресса России». Индекс 81955.
С 2010 года решением Президиума ВАК Министерства образования и науки РФ включен в Перечень
ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные результаты диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидат наук.
Материалы журнала регулярно размещаются на платформе Российского индекса научного цитирования (РИНЦ). http://elibrary.ru/title_about.asp?id=28049.
Материалы для публикации присылаются в электронном виде. Набор должен быть выполнен в текстовом редакторе WORD в соответствии со следующими требованиями:
● Объем статьи не менее 18 и не более 44 тыс. знаков с пробелами.
● Формат страницы — А4; гарнитура — Times New Roman; размер кегля — 14; межстрочный интервал — 1,5.
237

Политическая лингвистика. 2022. № 5 (95)
● Ссылки на литературу делаются в тексте в квадратных скобках. Например: [Иванов 2000: 56—57].
Список литературы (по алфавиту) помещается после текста статьи и оформляется по ГОСТ Р 7.0.100.2018 (см. образец).
● Отдельными файлами прилагаются: рисунки (только черно-белые, без полутонов) — в векторных
форматах — AI, CDR, WMF, EMF; в растровых форматах — TIFF, JPG с разрешением не менее 300 точек/дюйм в реальном размере; диаграммы из программ «MS Excel», «MS Visio» и т. п. вместе с исходным
файлом, содержащим данные.
Для публикации статья должна, помимо основного текста, содержать следующие сведения на русском
и английском языках.
1. Сведения об авторах (если их несколько, то обо всех):
● Фамилия, имя, отчество автора полностью.
● Ученая степень, звание, должность.
● Полное и точное место работы автора.
● Подразделение организации.
● Открытый идентификатор автора и исследователя — ORCID ID (для получения необходима регистрация на сайте https://orcid.org).
● Контактная информация (e-mail, почтовый адрес для рассылки и для публикации в журнале).
2. Название статьи.
3. Аннотация (объемом 200 слов, или 2000 знаков с пробелами).
4. Ключевые слова (5—10 слов).
5. Тематическая рубрика, УДК, ГСНТИ и код ВАК.

Списки литературы следует оформлять по ГОСТ Р 7.0.100—2018. Образцы оформления:
СТАТЬИ ИЗ ЖУРНАЛОВ И СБОРНИКОВ
Адорно, Т. В. К логике социальных наук / Т. В. Адорно. — Текст : непосредственный // Вопросы философии. — 1992. — № 10. — С. 76—86.
Crawford, P. J. The reference librarian and the business professor: a strategic alliance that works / P. J. Crawford,
T. P. Barrett. — DOI 10.1300/ J120v27n58 08. — Text : unmediated // The Reference Librarian. — 1997.—
Vol. 3. — № 58. — P. 75—85.
Корнилов, В. И. Турбулентный пограничный слой на теле вращения при периодическом вдуве/отсосе /
В. И. Корнилов. — Текст : непосредственный // Теплофизика и аэромеханика. — 2006. — Т. 13. — № 3. —
С. 369—385.
Кузнецов, А. Ю. Консорциум — механизм организации подписки на электронные ресурсы /
А. Ю. Кузнецов. — Текст : непосредственный // Российский фонд фундаментальных исследований: десять
лет служения российской науке. — Москва : Научный мир, 2003. — С. 340—342.
МОНОГРАФИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
Тарасова, В. И. Политическая история Латинской Америки : учеб. для вузов / В. И. Тарасова. — 2-е изд. —
Москва : Проспект, 2006. — 412 с. — Текст : непосредственный.
Философия культуры и философия науки: проблемы и гипотезы : межвуз. сб. науч. тр. / под ред.
С. Ф. Мартыновича ; Сарат. гос. ун-т. — Саратов : Издательство Саратовского университета, 1999. —
199 с. — Текст : непосредственный.
Райзберг,
Б. А.
Современный
экономический
словарь
/
Б. А. Райзберг,
Л. Ш. Лозовский,
Е. Б. Стародубцева. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва : ИНФРА-М, 2006. — 494 с. — Текст : непосредственный.
АВТОРЕФЕРАТЫ
Глухов, В. А. Исследование, разработка и построение системы электронной доставки документов в библиотеке : специальность 05.25.05 «Информационные системы и процессы» : автореф. дис. … канд. техн.
наук / Глухов Виктор Алексеевич ; Институт научной информации по общественным наукам Рос. акад. наук. — Новосибирск, 2000. — 18 с. — Место защиты : Государственная публичная научно-техническая библиотека СО РАН. — Текст : непосредственный.
ДИССЕРТАЦИИ
Фенухин, В. И. Этнополитические конфликты в современной России: на примере Северо-Кавказского региона : специальность 23.00.02 «Политические институты, процессы и технологии» : дис. … канд. полит.
наук / Фенухин Владимир Иванович ; Московский гос. открытый пед. ун-т им. М. А. Шолохова. — Москва,
2002. — 162 с. — Текст : непосредственный.

238

Political Linguistics. 2022. No 5 (95)
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ
Экономика и политика России и государств ближнего зарубежья : аналит. обзор, апр. 2007 / Рос. акад. наук, Ин-т мировой экономики и междунар. отношений. — Москва : ИМЭМО, 2007. — 39 с. — Текст : непосредственный.
ПАТЕНТЫ
Патент № 2122745 Российская Федерация, МПК GO2B23/12, GO2B26/06. Оптико-электронный аппарат :
заявл. 02.07.1996 : опубл. 27.11.1998 / Еськов Д. Н., Бонштедт Б. Э., Корешев С. Н., Лебедева Г. И., Серегин А. Г. ; заявитель ВНЦ «ГОИ им. С. И. Вавилова». — 1 з. п. ф-лы : ил. — Текст : непосредственный.
МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИЙ
Археология: история и перспективы : сб. ст. Первой межрегион. конф / [редкол.: д-р ист. наук
А. Е. Леонтьев (отв. ред.) и др.]. — Ярославль : Ярославский музей-заповедник : Музей-заповедник «Рост.
Кремль», 2003. — 350 с. — Текст : непосредственный.
Марьинских, Д. М. Разработка ландшафтного плана как необходимое условие устойчивого развития города (на примере Тюмени) / Д. М. Марьинских. — Текст : непосредственный // Экология ландшафта и планирование землепользования : тезисы докл. Всерос. конф. (Иркутск, 11—12 сент. 2000 г.). — Новосибирск,
2000. — С. 125—128.
ИНТЕРНЕТ-ДОКУМЕНТЫ
Официальные периодические издания : электронный путеводитель / Рос. нац. библиотека, Центр правовой информации. — [Санкт-Петербург], 2005— . — URL: http://www.nlr.ru/lawcenter/izd/ (дата обращения:
18.01.2007). — Текст : электронный.
Логинова, Л. Г. Сущность результата дополнительного образования детей / Л. Г. Логинова. — Текст : электронный // Образование: исследовано в мире : междунар. науч. пед. интернет-журн. — 2003. — 21 нояб. —
URL: http://www.oim.ru/reader.asp?nomer= 366 (дата обращения: 17.04.2007).
Российская национальная библиотека : официальный сайт. — Санкт-Петербург, 1998— . — Обновляется в
течение суток. — URL: http://www.nrl.ru/ (дата обращения: 20.02.2007). — Текст : электронный.
Рынок тренингов Новосибирска: своя игра. URL: http://nsk.adme.ru/news/2006/07/03/2121.html (дата обращения: 17.10.2008).
Лэтчфорд, Е. У. С Белой армией в Сибири / Е. У. Лэтчфорд ; пер.: В. Крупник. — Текст : электронный //
Восточный фронт армии адмирала А. В. Колчака : сайт. — URL: http://east-front.narod.ru/memo/latchford.htm
(дата обращения: 23.08.2007).

239

Цена свободная

НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА
2022. ВЫПУСК 5 (95)

Адрес редакции:
620091, Екатеринбург, пр-т. Космонавтов 26, Уральский государственный педагогический университет, каб. 285.
Адрес учредителя:
620091, Екатеринбург, пр-т. Космонавтов, 26, Уральский государственный педагогический университет
Адрес издателя:
620091, Екатеринбург, пр-т. Космонавтов, 26, Уральский государственный педагогический университет
Для детей старше 16 лет.
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-76161 от 8.07.2019.
Подписано в печать 27.10.2022. Формат 60х84/8.
Дата выхода в свет: 31.10.2022.
Бумага для множительных аппаратов. Печать на ризографе.
Уч.-изд. л. — 27,1. Усл. печ. л. — 28,8. Тираж 500 экз. Заказ 5365.
Оригинал-макет отпечатан в издательском отделе
Уральского государственного педагогического университета
620091, Екатеринбург, пр. Космонавтов, 26
E-mail: uspu@uspu.me