REINHARD LAUER

ВОСfIОМИНАНИЯ
о

ЗАБОЛОЦКОМ

МОСКВА
СОВЕТСКИА ПИСАТЕЛЬ
1977

аР2
в 77

В этой книге своими воспоминаниями о круп­
ном советском поэте Николае Заболоцком делят­
ся с читателями Н. Тихонов, П. Антокольский,
С. Чиковани, И. Андроников, М . Алигер, В. Каве­
рин, Л . Озеров и другие советские писатели, оче­
видцы его сложного и во многом поучительного
творческого пути. Начав в двадцатые годы как
поэт экспериментального поиска, Николай Забо·
лоцкий в последний период жизни - пятидесятые
годы - обогатил современную поэзию ясной и
прозрачной философской лирикой, отличающейся
классически завершенной формой стиха.
Страницы сборника по крупице воссоздают
живой облик поэта и человека, труженика и прав·
дивого свидетеля событий эпохи. Выявляется и
вклад Н. Заболоцкого в дело поэтического пере­
вода как одного из путей духовного обогащения
многонациональной советской литературы.

Со ставители: Е. В. Заболоцкая и А. В. Македонов

©

в

Издательство «Советский писатель», 1977

70302-134
083(02)-77

9-76

г.

Н. Тихо нов
Н И КОЛАй ЗАБОЛ О ЦКИй

н

иколай Алексеевич З а болоцкий , выдающийся
русский поэт, родился 7 мая 1 903 года, умер
1 4 октября 1 958 года. Он, несомненно, принад­
лежит к тем поэтам , которых сформировала и
утвердила р еволюция. Будучи своео бр азным и ориги­
нальным талантом, З аболоцкий прошел сложный путь
исканий и опытов, пока стал поэтом широкого звучания
и большо г о дыхания.
Его стихи - живые свидетельства вдохновенного от­
ношения к жизни, любви к родине, к р усской земле, к
советским людям.
Стихи , как мы знаем, не исчезают со смертью поэта.
Они продолжают жить, даже, может быть, более напря­
женно, чем при жизни их создателя, потому что являют­
ся достоянием уже новых читателей, входят в о бщее по­
этическое наследие.
В них со временем все силь нее выступает то главное,
что составляло существо поэзии умершего м астер а, все
то, что он внес в р азвитие советского стиха. Лирический
профиль героя его стихов делается четким, ясным и
окончательно з а вершенным. Конечно, бывает и так, что
при этом стихи р а нних лет з анимают свое особое место,
кажутся буйными, своенравными ручьями, пропадающи­
ми в расщелинах, по сравнению с полноводной рекой
творчества позднейших лет.
Еще в раннем детстве могут проявляться такие черты
будущего характера, которые потом дают себя чувство­
ва ть всю сознательную жиз н ь . Яр кие впечат лени я вызыз

вают желание начать складывать первые стихотворные
строки о всем, что поразило воображение р ебенка.
Не лишена этого и ранняя юность Н иколая З аболоц­
кого. Он родился на ферме под Казанью, где отец слу­
жил агрономом. Но потом семья переехала в глухое село
Сернур, В ятской губернии, где в окружении картин су­
ровой, но прекрасной северной природы прошли его пер­
вые ш кольные годы.
Много позже он благодарно вспоминал эти времена
в а втобиографическом очерке: «Удивительные были м е­
ста в этом Сернуре и его окрестностях! .. Мои первые не­
изгладимые впечатления природы связаны с этими м еста­
ми. Вдоволь наслу шался я там соловьев, вдоволь на­
смотрелся закатов и всей целомудренной прелести
р астительного мира. Свою сознательную жизнь я почти
полностью прожил в больших г ородах, но чудесная при­
р ода С ер нура никогда не умирала в моей душе и ото­
б р азилась во м ногих моих стихотворениях».
Там он и начал писать стихи.
И не стал он педагогом, хотя и окончил в свое время
Педагогический институт имени Герцена в Ленинграде.
Он стал поэтом и остался им на всю жизнь.
Он сам чувствовал, что его путь - в поисках своего,
верно и точно найденного слова, своего, не похожего на
других стиха. Подражания Маяковскому, Блоку, Есени­
ну были не более как упражнения для освоения р азлич­
ных форм стиха. В них нет ни собственного голоса, ни
собственного р исунка.
О глядываясь вокруг, видел он мещан и преуспеваю­
щих предпринимателей, больших и м алых торгашей и
шумную толкучку. Это доживало последние дни нэпов­
ское м ещанство и сопротивлялось изо всех сил, стараясь
своей мутной волной залить как можно больше людей и
п ростра нства.
Поэтому в ранних стихах Николая З аболоцкого, и в
тех, что вошли в сборник «Столбцы», и в тех, что не во­
шли в него, можно встретить изображение этих мещан и
дельцов. Острыми, р езкими строками полосует поэт этот
разноцветный, жуткий пейзаж торгашеского мирка, но
строки эти часто отяжелены слишком громоздкой образ­
ностыо или условной иронической величественностью,
мешающей замыслу.
4

Тяжелодумность стиха, подбор аллегорических фи гур
вместо жизненных и бытовых, о билие условных сцен и
темных мест способствовали неудаче поэмы «Торжество
земледелия», которая должна была, по замыслу а втора,
показать победу ново го порядка над древ ним укладом
дореволюционной деревни, куда пришла новая жизнь.
Но, ища свой творческий неповторимый путь, З а б о ­
лоцкий выходит на дорогу больших тем, ег о гл а з видит
преображение мира, его ум и сердце р адуются победе
строи телей социализма, ги г антскому плану создания но­
вой, могущественной страны - Советской России, Совет­
ског о Союза - вместо нищенской царской империи.
Он создает стихи, где большой пафос созидания ново­
о
г мира изображен лучшими, точными словами, и эти
стихи всей своей внутренней силой связаны со строитель­
ством новой пятилетки и ее людьми.
Поэт стоит в тай ге, у землянки лесорубов на берег у
замерзшего Амур а :
И далеко внизу полыхает пожар,
Ра ссып а я о гонь по реке,
Это печ и с в о и отвор ил сталев а р
В Комсомольске, твоем городке.

Д а, Комсомольск - твой город, мой го р од, город всех,
кто строит новы й мир, хочет сказать поэт. И в стихотво­
р ении, где пафос труда и красота дикого м и р а встре­
чаются, когда творцы дорог, неутомимые труженики, про­
кладывают дорогу через дебри, где царствует изобилие
первобытных скал, трав, деревьев, поэт, отдавая долж­
ное «прелести растительного м и р а», все же полон ощу­
щением тех бог атств земли, которые будут доступны че­
ловеческим рукам с проведением э той необходимой
дороги.
Но в се, ч то здесь до н а с л ежал о втуне,
Мы п одняли и в ынесли на с в ет.

З а таким же новым миром пришли ходоки из бедног о
села к Ленину в первые дни Октября. И Ленин г оворил
с этими ходоками, народными ходата ями:
Говор ил о скудн ом п х районе,
Говор ил о той поре, когда
В ыйдут электрическ ие к он и
На пол я народного труда.
5

Современность живет во многих стихах Николая З а­
болоцкого, принимая самые р азные формы: от сюжетно­
го стихотворения до поэтического раздумья, широкой
оды, пафосного взрыва.
«Но жив народ, и песнь его жива ! » - восклицает он,
слы ш а музыку Р авеля. Огромные стиховые волны вста­
ют в «Севере», в «Седове» и многих других стихах, где
современность звучит своими призывными голосами и
говорит о наших днях, о наших чувствах.
И это совсем другой стих, не похожи й на строки далеких двадцатых годов. Поэт восклицает:
Нет ! Поэзия ставит преграды
Нашим выдумкам, иб о она
Не для тех, кто, игра я в ша рады,
Надевает колпак колдуна.
Тот, кто жизнью живет н ас�·vящей,
Кто к поэзии с детства привык,
Вечно верует в животворящий,
П олн ы й р азума русски й язык.

И с действенной силой этого непреходящего, вечно
молодого русского слова поэт хотел бы соединить и та­
кую же действенность в жизни, высокую дорогу подвига,
служения будущему во славу человеческого знания, во
славу родины !
Н едаром, заканчивая стихотворение «Седов», поэт
пишет со всем волнением сердца :
Л ишь одного просил бы у судьбы я:
Та к умереть, как у мирал Седо в.

В едь и такие родные с детства русские лесные и по­
левые пейзажи, вызыва ющие глубокие р аздумья и р аз­
мышления, доступны не всякому, кто хочет о них писать,
их изобразить:
В очарованье русского пейзажа
Есть подлинная радость, но она
Открыта не дл я каждого и даж е
Не каждому ху до жнику видна.

И, трудясь над стихами неустанно, внимательно, за­
ботливо, понимая всю власть и всю кажущуюся ограни­
ченность слова, поэт, скопивший опыт и богатый словарь,
должен мучительно признаться:
6

О, с ка ким я трудом
На блюдаю земные предм еты ,
В ес ь в тум ане привычек,
Невнимательн ый, суетный, злой!

... Где найти м не слова
Для возвыш енн о й песни живой?

Почему в этих возгласах иногда мы сJ1ышим как бы
признание собственного бессшшя ныразить невыр а зимое,
как говорил когда-то Жуковский?
Может быть, это р азмышление о р одной природе, о
р одном пейзаже, о всем, что хочет обнять стихом поэт,
имеет о бъяснение. Мы читаем в стихотворении «Вчера, о
смерти р азмышляя ... » :
И в се существованья, все нар о ды
Н етленно е хранили бытие,
И с а м я был не детище природы,
Но мы сль ее ! Но зыбкий ум ее !

В этих строках, в их поэтическом содержании м ы
можем узнать голоса замечательных русских поэтов Батюшкова и Б а ратынского с их такими же ощущения­
м и вечности и человеческой мысли, передающей, р азга­
дывающей зыбкий ум природы для утверждения царства
р азума.
Мир, «который мы от века творим по мере наших
сил»,___, то есть мир великого переустройства земли, чело­
века и всех порядков на земле,- этот м и р вошел в твор­
чество З аболоцкого и стал его большой ф илософской
темой.
Н ет в этом окружающем нас мире ненужных красот,
от которых должен отвернуться человек. Н аоборот, эта
красота родной земли такова, что обыкновенный вечер н а
Оке может превратиться в чудо. И , н а блюдая это чудо,
поэт вправе з апечатлеть его в стихах.
Горит весь м и р, прозрачен и духо вен,
Тепер ь·то о н п оистине х о р ош,
И ты, ликуя, м н о жество диковин
В его живых чер тах расп о знаешь .

И действительно, в своих лирических стихах поэт
р аспознавал «множество диковин», показывая нам, ка­
ким богатым миром м ы окружены.
Это высокое поэти ческое м астерство позволило З а бо ­
лоцкому в годы В еликой Отечественной войны в п атрио'

тнчсском порыве в ели кол е пно псµсвести « �Jюво о пол ку
Игор е в е ».
Это ж е поэтич е ско е м асте рство в со един е нии с боль ­
ш о й л юбовью к творч е ству старых и новых грузинских
поэтов одержа ло сл а вную поб еду.
п ринял в сердце первы й звук п анду р и ,
Как в отро честве - первый поцелуй .

5I

Заболоцкий, трудясь годами, п ер е в ел бле стяще Руста­
в е ли - «Витязь в тигровой шкур е », Давида Гурамишви­
ли, Г. Орб елиани, Илью Ч авчавадз е , Важа Пшавела.
П е р е водил он е щ е и других сла вных поэтов р азных
народов, но е го грузи нски е п ер е воды знам е нуют ц елый
п е р иод е го жизни, и орде н Трудового Красного Знам е ни,
пол уче нный им в 1958 году в связи с грузинской де ка­
дой,- заслуже нная н а града за поэтич еский подвиг поэта.
Оригинальны е ж е стихи Николая З а болоцкого - сти­
хи поэта, до посл едн е го дня сво е й жизни остававш егося
в е рным свое му поэтич е скому призванию, стихи патриота,
так искр енн е и се рдечно воспе вше го родную з е млю, со­
в е тскую родину, сов е тских людей, стихи о любви, о в ерно­
сти, о гордости - будут жить до т е х пор, пока жива рус·
екая поэзия, русский стих, русское п есе нное слово!
1959

1

Н. А . Заболо ц юtii
РА Н НИ Е ГОДЫ

н

аш и пр едк и происходят из к р е стьян де р е вни
Красная Гора , Уржумского уе зда , Вятск ой гу­
б е рнии. Д ер е вня располож е на на высоком б е р е ­
гу р е к и Вятк и, рядом с городище м , где , по пр еда­
нию, было укр е п ле ни е уш к уйников, приш едших в ста­
ры е вр е м е на из Н овгорода и ли П скова. В озможно, что
и наши пр едк и приходятся сродни этим сво евольным
колонизаторам Вятск ого края.
Прадедом моим бы л н е к ий Я ко в, кр е стьянин, а де ­
дом - сын е го Агафон , л ичность , к а к мн е пр едставля е т­
ся, во многих отнош е ниях н е заурядная. Высо кого роста ,
к осая с аж е нь в пл е чах, о н до кончины сво е й был физи­
ч ески н еобычайно силе н , гнул в труб ку м едны е е к ате ри­
нински е пята к и и в то ж е вр е м я отлича лся большим
простодуши е м и дов ерчивостью к л юдям. В ни кол а е в­
ски е вр ем е на он двадцать пять л е т прослужи л на во е н­
ной службе , о т бился от кр е стьянства и, в ыйдя в отстав­
ку, записался в уржумски е м ещан е . Р абота л он где -то
в л еснич е ств е лесным объездчи ком. Когда в Крымск ую
войну разн е сся слух о б едствиях русской армии, дед мой
стал во гл ав е дружины добровольце в и пов ел ее п е ш ком
ч е р е з всю Россию на выруч ку С е вастопол я. В е рнул и е го
откуда-то из-под Курска: С е вастополь па л , н е дождав­
шись сво е го нового защитни к а.
Сам я деда н е помню, но зато хорошо помню е го
ж е ну, мою б а б ку , тихую, б езропотную старуш ку, к ото ­
рую дед де ржа л в страх е божи ем . Н а ф отогра фиях ря­
дом с дедом она выгл ядит в есьма сла бы м и смир е нным
11

созданием. Н е думаю, что жизнь ее с супругом была
особенно сладкой. Деда она пережила : Агафон умер еще
в крепких летах от а пош1ексического удара.
Одного из двух своих сыновей, моего отца Алексея
Агафоновича, дед умудрился обучить в Казанском сель­
скохозяйственном училище на казенную стипендию.
Отец стал агрономом, человеком умственного труда.­
первый в длинном р яду своих предков-земледельцев. По
своему воспитанию, нраву и характеру работы он стоял
где-то на полпути м ежду крестьянством и тогдашней ин­
теллигенцJiеЙ. Н е столь теоретик, сколь убежденный
практик, он около сорока л ет проработал с крестьянами,
р азъезжая по полям своего уча стка, чуть л и не треть
уезда перевел с трехполья на многополье и, уже в совет­
ское время, шестидесятилетним стариком, был чествуем
как герой труда, о ч ем и до сих пор в моих бумагах хр а­
нится немудра я уездная грамота.
Отцу были свойственны многие черты старозаветной
патриархальности, которые каким-то странным о бр азом
уживались в нем с его наукой и с его борьбой против
земледельческой косности крестьянства. Высокий, видный
собою, с красивой ч ерной шевелюрой, он нос ил свою
светло-рыжую бороду на два клина, ходил в поддевке и
русских сапогах, был умер енно р елигиозен, науки почи­
тал, в высокие дела мира сего предпочитал не в меши­
ваться и жил интересами своей непосредственной р а боты
и заботами своего м ногочисленного семейства.
С емью он старался держать в строгости, руковод­
ствуясь, вероятно, взглядами, унаследованными с детст­
ва, но уже и среда была не та, и времена были другие.
Женился он поздно, в сорокалетнем возрасте, и взял се­
бе в жены школьную учительницу из уездного города
Н олинска 1, мою будущую мать,- девушку, сочувствую­
щую р еволюционным идеям своего времени. Брак роди­
телей был неудачен во всех отношениях. Трудно пред­
ставить себе, что толкнуло друг к другу этих людей,
столь р азличных по воспитанию и с кладу характера . Се­
мейные раздоры были обычными картинами моего дет­
ства.
5I был первым р ебенком в семье и родился в 1 903 го­
ду, 24 апреля, под Казанью, на ферме, где отец служил
1

Лидию Андреевн у Дьяконо ву. -

12

Ред.

агрономом. Когда мне было лет шесть, у отца случилась
какая-то служебная неприятность, n результате котороii
мы переехали сначала в село Кукмор, а потом в ,Вятскую
губернию. Это был м рачный период в жизни отца : не­
которое время он был без р а боты, в Кукморе служил
даже не по специальности - страховым агентом и вы­
пивал с горя. В прочем, период этот длил с я недолго: в
1910 году мы перебрались в родной отцу Уржумский
уезд, где отец снова получил место агронома в селе
Сернур.
Село было небольшое : площадь с церковью, воJюст­
пым правлением и домами причта и две длинные улицы,
примыкающие к ней с двух концов,- Нурбель и Низов­
ка. Под прямым углом к этим улицам, к площади при­
мыкали две короткие улочки: на одной была сельская
школа, а на другой - больница. Недалеко от ш колы по­
селились и мы в длинном бревенчатом доме, р а зделен­
ном перегородками на отдельные комнаты-клетушки.
Удивительные были места в этом Сернуре и его окре­
стностях! Помнится мне Епифаниевская ферма, поме­
стье какого-то старозаветного богатея священника черный дряхлый дом из столетних бревен, величествен­
н ый, огромный сад, пруды, заросшие ивами, и бесконеч­
н ые угодья: луга и рощи. Мои первые неизгладимые
впечатления природы связаны с этими м естами. Вдоволь
наслушался я там соловьев, вдоволь н асмотрелся зака­
тов и всей целомудренной прелести растительного мира.
Свою сознательную жизнь я почти полностью прожил в
больших городах, но чудесная природа С ернура никогда
не умирала в моей душе и отобразилась во м ногих моих
стихотворениях.
А человеческая жизнь вокруг была такая с кудна я !
Особенно бедствовали м а рийцы - исконные жители это­
го края. Нищета, голод, трахома сживали их со свету.
Купеческое сословие, дом а священников - они стояли
как-то в стороне от нашей семьи : по скудости средств
отец не мог, да и не хотел стоять на равной ноге с ними.
Мы, дети, однако ж, знались между собою, у нас были
общие интересы, игры. В 1912 году, когда повсюду празд­
новалось столетие Н аполеоновской войны, мы, мальчиш­
ки, бредили Кутузовым, Багратионом, Платовым и зна­
ли как свои пять пальцев всех героев двенадцатого года.
Увешанные бумажными орденами, дер евянными сабля13

ми, мы с пиками на п еревес носились по окрестным
садам и веJIИ ожесточенные бои с зарослями !{рапивы,
которая изображала собой воинство Бонапарта. Я неиз­
менно был ата маном казачьих войGк Платовым и нико­
гда не соглашался на более почетные роли, и бо Платов
представлялся мне образцом российского геройства, уда­
л и и молодечества.
В начальной школе я учился старательно. Но школа
была бедная и скудная, ученики - крестьянские маль111ши, и среди них - много марийцев, изнуренных нуждою.
Священник о. Сергий бивал н а с линейкой по рукам 11
ставил на горох в угол. Однажды зимой, в лютый мороз,
в село принесли чудотворную икону, и мой товарищ, ма­
рийский м альчик В аня Мамаев, в худой с воей одежон­
ке с утра до ночи ходил с монахами по домам, таская
церковный фонарь на длинной палке. Бедняга замерз до
полусмерти, измучился и получил в награду лаковую
картинку с изображением J lиколая Чудотворца. Я зави­
доваJI его счастью самой черной завистью.
Уржум, ближайший уездный город, был в шестиде­
сяти верстах от нашего села. В Уржуме было р еальное
училище, отлично оборудованное, в новом корпусе, по­
строенном на средства местного земства - одного из пе­
редовых земств тогдашней России. В 1 9 1 3 году, десяти­
л етним м альчиком, я сдавал туда вступительные экзаме­
ны. Э кзамены шли в огромном з але. Перед стеклянной
дверью в это1 зал толпились и волновались родители.
К.огда мать привела меня в это святилище науки, я слы­
шал, как кто-то сказал в толпе: «Ну, этот сдаст. Смот­
рите, лоб-то какой обширны й ! » И действительно, снача­
л а все шло благополучно .Я хорошо отвечал по устным
предметам - русскому языку, закону божьему, а рифме·
тике. Но письменная арифметика подвела : в задачке я
что-то напутал, долго бился, отчаялся и, каю_ с ь, мало­
душно всплакнул, сидя на своей парте. К. счастью, в
мой листочек заглянул подошедший сзади учитель и, ус­
м ехнувшись, ткнул п альцем J{уда СJ1едовало. Я увидал
ошибку, и з адачка решилась. В списке принятых оказа­
л ась и моя фамилия.
Это было великое, несказанное счастье! Мой мир раз­
двинулся до громадных пределов, и бо крохотный Уржум
представлялся моему взору колоссальным городом, пол­
ным всяких чудес. К.ак была прекрасна эта Большая
.

14

улица с великолепным, красного кирпича собором ! Как
пленительны были звуки рояля, доносившиеся из откры­
тых окон купеческого дома,- звуки, еще никогда в жиз­
ни н е слыханные мною! А Городской сад с оркестром, а
городовые по углам, а м агазины, полные необычайно
дорогих и прекрасных вещей! А эти милые гимназисточ­
ки в кор ичневых платьицах с белыми передничкам и ,
красавицы,- в с е как одна ! - н а которых я боялся под­
нять глаза, смущаясь и робея перед лицом их нежной
прелести! Недаром вот уже три года, как я писал стихи
и, читая поэтов, понабрался у них всякой всячины!
У моего отца была библиотека - книжный шкаф, на­
полненный книгами. С 1900 года отец выписывал «Ниву»,
и понемногу из приложений к этому журн алу у него со­
ставилось порядочное собрание русской классики, кото­
рое он старательно переплетал и приумножал случайны­
ми покупками. Этот отцовский шкаф с р аннего детства
стал моим любимым наставником и воспитателем. З а
стеклянной его дверцей, наклеенное на картоночку, вид­
нелось наставление, вырезанное отцом из календаря.
Я сотни раз читал его и теперь, сорок пять лет спустя,
дословно помню его немудреное содержание. Наставле­
ние гласило: «Милый друг! Люби и уважай книги. Кни­
ги___, плод ума человеческого. Береги их, н е рви и н е пач­
кай. Н аписать книгу нелегко. Для многих книги - все
равно что хлеб».
С ам-то отец, говоря по правде, не так уж часто за­
глядывал в свой шкаф, он скорее уважал его, чем лю­
бил,- однако детская душа восприняла его календар ­
ную премудрость с о всей пылкостью и непосредственно­
стью детства. К тому же каждая книга, п рочитанная
м ной, убеждал а меня в правильности этого н аставления.
Здесь, около книжного шкафа с его календарной пана­
цеей, я н авсегда выбрал себе профессию и стал писате­
лем, сам еще не вполне понимая смысл этого большого
для меня события.
И вот я - реалист. На мне великолепная, черного
сукна фуражка с лаковым козырьком, блестящим гер­
бом и желтыми кантами. Я одет в черную, с теми же
кантами, шинель, и пуговицы мои золотого цвета. Однако
парадная форма положена н а м голубая, и потому н ас,
реалистов, дразнят: «Яичница с луком ! » Но кто драз­
нит? Ученики какого-то Городского училища . Это
от
-

15

з ависти. З а висть же оттого, что в городе одна-единствен­
ная женская гимназия, а мужских училищ два - реаль­
ное и городское. Мы, как кавалеры, без особенного уси­
лия з абиваем их, городских. Отсюда наши вековечные
р а спри.
Иной раз эти распри принимают серьезный оборот.
В городе существует з а брошенное Митрофаниевское
кладбище - м есто свиданий и любовных встреч. Бывают
вечера, когда по незримому телеграфу передается весть:
«Наших бьют!» Тогда все р еалисты, наперекор всем
установлениям и правопорядкам, устремляются к Мит­
рофанию и вступают в бой с городскими. Орудиями боя
чаще всего служат кожаные форменные ремни, оберну­
тые вокруг л адони. Медная бляха, направленная ребром
на противника, действует как булава и может натво­
р ить немало бед. Почти всегда победителям и выходим
м ы , реалисты, но кое-когда достается и нам, если мы
проморгаем нужное время.
Но как тяжко вдали от дом а ! Я устроен «На хлеба»
к хозяйке, Таисии Алексеевне. Вместе со мной в комнате
живет еще один м альчик. Нас кормят, нам стирают
белье, з а нами приглядывают, и все это стоит нашим от­
цам не дешево - по тринадцать рублей с б р ата в месяц.
Наш н адзиратель «Бобка», а то и сам инспектор могут
нагрянуть к нам в любой вечер : посJ1е семи часов вечера
мы не и меем права поя в ляться на улице. Но где же на­
браться силы, чтобы выполнять это предписание? Здесь,
в этом великолепном городе, действует кинем атограф
« Фурор», а там идут картины с участием Веры Холодной
и несравненного Мозжухин а ! Приходится идти на то, что
старшие наряжают м еня девчонкой и тащат с собой на
очередной киносеанс. Все как-то сходило с рук, но од­
н ажды м ы попались: в наше отсутствие явился на квар­
тиру инспектор и устроил скандал. К с частью, в этот
в ечер горела городская лесопилка, и мы отговорились
тем, что были на пожаре. В кондуит мы все же попали,
но это было полбеды.
Реальное училище было великолепно. Каждое утро,
р а здевшись внизу, я, придерживая рукой ранец, подни­
м ался по двум пролетам лестницы и в трех ш а гах от
инспектора щелкал каблуками, кланялся и старался
прошмыгнуть дальше. Но это не всегда удавалось. Об­
разец педантизма, нем ец-инспектор Силяндер был не16

умолимо строг. З ам етив не свеженачищенные ботинки,
он отсылал нерадивого вниз, где под лестницей стояла
скамья со щеткам и и ваксой. Там надлежало привести
обувь в порядок и процедуру представления повтор ить
снова. В перемену, когда мы беззаботно бегали по ко­
ридору или гуляли по залу, к нам мог подойти надзира­
тель, расстегнуть воротник блузы и проверить белье.
И горе тому, у кого белье было цветное или недостаточ­
но чистое,- неряха попадал в кондуит или получал
строгий выговор от начальства. Так школа приучала нас
следить за собой, и это было необходимо, так как со­
став учеников у нас был пестрый - были тут дети и го­
родской интеллигенции, и дети чиновни ков, и дети куп­
цов, и много крестьянских детей. Жизненные навыки у
нас были в одно и то же время и разнообразны, и недо­
статочны.
Наш учебный день начинался в актовом зале общей
м олитвой. Здесь, на передней стене, к которой м ы ста­
новились лицом, висел большой, до самого потолка, па­
радный портрет царя в золотой раме. Царь был изобра­
жен в м антии и во всех регалиях. Классы выстраивались
в установленном порядке, но из них выделялся хор, ко­
торый становился с левой стороны. К:огда все приходило
в порядок и учителя, одетые в мундиры, занимали с вои
м еста, в зале появлялся директор, и м ол итва начина­
лас ь. С начала ка кой - ниб удь м ладе нец- нов ичок ч ита л
« Царю небесный», потом пели, потом отец Михаил, наш
законоучитель , вечно страдающий флюсом, жиденьким
тенорком читал гла ву из Е в ангелия, и все это заканчи­
валось пением гимна «Боже, царя храни». З атем м ы с
облегчением р азбегались по классам.
О борудование школы было не только хорошо, но сде­
лало бы честь л юбому столичному училищу. Впоследст­
вии, будучи ленингр адским студентом, я давал пробные
уроки в некоторых школах Ленинграда, но ни одна из
них не шла в сравнение с нашим р еальным училищем,
расположенным в ста восьм идесяти километрах от же­
лезной дороги.
У нас были большие, чистые и светлы е классы, от­
личные кабинеты и аудитории по- физике и химии, где
скамьи располагались амфитеатром, и нам отовсюду бы­
ли видны те опыты, которые демонстрировал учитель.
Особенно великолепен был класс для р исования. Это то17

же был а м фитеатр, где каждый из нас имел отдельный
мольберт. Вокруг стояли статуи - копии античных
скульптур. Рисование вместе с математикой считались у
нас важнейшими предметами, нас обучали владеть и ка­
р андашом, и акварелью, и м аслом. У нас были свои, ме­
стные художники-знаменитости, и вообще живопись была
предметом всеобщего увлечения. Хорош был также гим­
н астический зал с его оборудованием : турником, кожа­
ной «кобылой», параллельными брусьями, канатами и
ш естами. Н а праздниках «сокольской» гимнастики мы
выступали в специальных рубашках с трехцветными поя­
сами, и любоваться нашими выступлениями приходил
весь город.
Круг учителей был пестрый. Общей нашей любовью
стал В ладисла в Павлович Спасский, учитель истории,
еще молодой тогда человек. В то время когда прочие
учителя ходили в форменных сюртуках, он почему-то но­
сил пиджак, правда, с теми же лацканами и пуговицами.
С принятыми у нас учебниками Иванова он считался
мало, основными движущими силами истории считал ма­
тери альное бытие человечества и по основным вопросам
давал свои формулировки, которые заставлял записы­
вать в тетрадь и требовал от нас хорошего их понимания.
Н икакие ссылки н а учебник не помогали иному л ентяю
в его ответах,- удело м его была неизменная двойка в
дневнике. Это о бстоятельство долгое время обескуражи­
вало нас, но со временем мы поняли, что Спасский - че­
ловек самостоятельной мысли, и это обстоятельство 11е­
обычайно подняло его авторитет в наших глазах. В жиз­
ни он был малоразговорчив, сосредоточен и никогда не
был с нами запанибр ата. Мы уважали его и гордились
тем, что он был нашим классным наставником с первого
класса.
Учитель естествоведения был высок, кривоват на
один глаз, но преподавал увлекательно, был любитель
посмеяться и перед каникулами часто читал нам Чехо­
ва, причем читал так уморительно и так заразительно
смеялся сам, что мы всем классом, конечно, дружно вто­
рили ему. Это был хороший, дружелюбно настроенный
к нам и прогрессивный человек, как то показало его по­
ведение после р еволюции.
Ф едор Л огинович Л огинов, учитель рисования, кра­
савец-мужчина, 1<умир уездных дам, пользовался нашей
18

любовью именно потому, что преподавал любезное наше­
му сердцу рпсование, а т акже потому, что имел поря­
дочный баритон и недурно пел на наших концертах.
Б езусловное влияние на нас имела учительница не­
мецкого языка Эльза Густавовна, по мужу Сушкова.
В своем синем ф орменном платье, педантично аккурат·
ная и в то же время моложавая и миловидная, oua была
с нами настойчива и трудолюбива. Часто на переменах
мы слышали, как она беседует по-немецки с инспекто­
ром, и этот свободный иноязычный р азговор на нас, про­
винциальных мальчуганов, производил большое впечат­
ление.
З ато всем классом, дружно, как по уговору, мы не­
навидели нашу француженку Елизавету Осиповну Вейль.
Это была низенькая, чопорная, в седых а ккуратных
буклях, старая дева, и во всех ее м анерах было что-то
такое, что нам, м аленьким м едвежатам, казалось глубо­
ко чуждым и враждебным. Она почему-то ходила с тро­
стыо и часто гуляла по городу со своей отвратительной
болонкой. С классом у нее не было о бщего языка, о п а
была придирчива и нажила себе среди нас немало в р а ­
гов. В первом же классе м ы однажды устроили на е е
уроке целое представление. Старая дева имела привычку
довольно ч а сто чихать. Чихнув, она величественно от­
крывала свой р идикюль, вынимала платочек, и мы были
обязаны сказать ей хором: «А вотр сантэ! »
П ашка К:оршунов принес в класс нюхательного таба­
ку и в перемену перед французским языком, покуда в се
мы развлекались в з але, р ассыпал табак по партам ,
причем изрядное количество его попало и н а учительскую
кафедру. Начался урок. В се шло по заведенному поряд­
ку, уже было выяснено, какое «ожордви» ч исло и кто из
учеников «сонтапсан», как вдруг учительница вынула
платок и чихнула.
- А вотр сантэ,- сказали мы, и з анятия продолжа­
лись .
Но вот француженка чихнула во второй, в третий, в
четвертый р аз.
- А вотр сантэ! А вотр сантэ! - отвечали мы.
И вдруг и справа, и слева послыш ались чиханья,
сперва легкие и короткие, потом все более ожесточенны е
и, наконец, превратившиеся в сплошное безобразие. Ста­
рушка же, закрывшись платочком, чихала непрерывно,
19

слезы ручьем текли по ее лицу, и класс, сам изнемога я
от нестерпимого зуда n носу 11 глотке, I<рпчал, захлебы­
ваясь:
- А вотр сантэ, а вотр сантэ, мадемуазель!
Кончилось дело тем, что француженка выбежала за
дверь и Пашка Коршунов в одну минуту замел все сле­
ды своего преступления. Явился инспектор. После уро­
ков мы два часа простояли на ногах всем классом. Паш­
ку Коршунова м ы не выдали.
В первые дни революции, когда я учился в четвертом
классе, в квартире француженки были выбиты камнями
все окна, и с тех пор она исчезла с на шего горизонта.
Нечего говорить о том, что по-французски мы были «НИ
В зуб НОГОЙ».
Мальчишеских дурачеств было достаточно, но любо­
пытно, что проявлялись они лишь в отношении немно­
гих, особенно не любимых нами учителей. Однажды нам,
наблюдательным бесенятам, показалось, и, может быть,
не без н екоторого основания, что Спасский и немка не­
р авнодушны друг к другу. Тотчас на классной доске по­
явилась огромная надпись мелом : «В . П. =Э. Г.». То есть
В л адислав П авлович р авняется Эльзе Густавовне. Нем­
ка, увидев эту надпись, покраснела и поспешно вышла
и з класса. Но едва в класс вошел Спасский и увидал на­
ше произведение, он спокойно сел за кафедру и о бычным
голосом сказал:
- Дежурный, сотрите с доски.
Это было сказано так ровно, спокойно и твердо, что
класс с разу понял : тут шутить нельзя. И шутка больше
не повторялась.
Батюшку, отца Михаила, мы не ставили ни во что.
Это был удивительный неудачник, ни в ком не вызыва­
ющий сожаления. Когда-то он окончил юридический фа­
культет университета, но потом, по убеждениям, принял
духовный сан. С о своим вечным флюсом, с багрово-си­
зым носом, с б а бьим тенорком и мочальными волосика­
ми, он производил жалкое впечатление. Жена ему
ежегодно рожала по очередному младенцу, и это тоже
смеш ило нас. Однажды наши озорники прибили ему ка­
лоши гвоздями к полу, так что батюшка, надевая их,
едва не растянулся и упал бы, если бы не подвернув­
шийся под руку швейцар В асилий. На уроках, ко всеоб­
щей нашей потехе, он повествовал об Ионе во чреве кита
20

и всем ставил или пятерки или единицы. Уважать его
оснований не бьIJio.
Остальные учителя были ни то ни се. Русский язык
преподавал Иван Сидорович Баймеков, м а риец по на­
циональности, арифметику и алгебру - молодой бело­
брысый Беляев - личности ничем не примечательные.
Учителем гимнастики был некто Холодковский, о н же
надзиратель, о н же «Бобка». В нем чувствовалось нечто
от старозаветного педеля : с начальством о н был угодлив,
со старшеклассниками держался запаниб р ата, и они уго­
щали его папиросами в уборной. Мы, младшие, его вни­
м анием не пользовались, но инстинктивно считали его
предателем и не доверяли ему.
Во главе училища стоял директор Богатырев Михаи л
Ф едорович. Швейцар Василий, р а здева я е г о внизу, ве­
личал его: «Ваше превосходительство». Директор был
представителен, красив в своей живописной седине, к
тому же он считался незаурядны м м атематиком и ве­
ликолепным шахматистом . Но о н стоял так высоко
над нами и так м ало общался с младшими классами,
что м ы долгое время н е и м ел и о нем определенного
м нения.
Из моих новых товарищей я сразу же подружился с
Мишей Ивановым , сыном учительницы женской гимна­
зии. Это был нежный, тонкий м альчик с прекрасны м и
темными глазами, впечатлительный, скромный, большой
любитель рисования, сразу сделавший большие успехи по
этому предмету. С а м же я был в детстве порядочный
увалень, малоподвижный , застенчивый и, втайне, често­
любивый и настороженный. Когда, бывало, м ать говори­
л а мне в детстве : «Ты пошел бы погулять, Коля!» я неизменно отвечал ей: «Нет, я лучш е посижу». И сидел
один в молчании, и мне н исколько не было скучно, и
голова моя был а, очевидно, з анята каким и-то в ажным и
размышлениями. С нервным и хрупким Мишей Ивано­
вым нас сблизила, как видно, противоположность тем­
перамента при о бщем сходстве интересов: мы оба были
поклонника м и искусства. Наша дружба была верной и
прочной з а все время н аш его ученичества. Мы поверяли
друг другу самые интимные свои тайны, делились самы­
ми смелым и своими надеждами. А их было уже немало
в те ранние наши г оды !
О ба мы были влюблены - постоянно и безусловно.
21

Разница была лишь в том, что Миша никогда не изме­
нял в своих м ечтах юной и прелестной Ниночке Перель·
м ан,- мои же предметы менялись почти еженедельно. Уж
если говорить по пр авде, то еще в Сернуре я был без­
надежно влюблен в свою м аленькую соседку Еню Бара·
н ову. Е е полное t�мя было Евгения, но все, по дом а шней
привычке, звали ее почему-то Еня, а не Женя. У Ени бы­
л и красивые серые глаза, которые своей чистой округ·
лостью заставляли вспоминать о ее фамилии, но это при­
давало ей лишь особую прелесть. После долгих, мучи­
тельных колебаний я однажды совершенно неожиданно
сказал ей басом : «.Я люблю вас, Еня!» Еня с недоуме­
нием и полным непониманием происходящего п одняла на
м еня свои чистые бараньи глазки, и, увидав их, я побаг­
ровел от стыда, повернулся и ударился в малодушное
бегство. Через несколько дней после этого события нас
о боих отвезли в Уржум и отдали м еня в реальное учи­
J1ище, а ее___, в гимназию. И надо же было так случить­
ся, что ежедневно утром, по дороге в школу, мы непре­
м енно встречались с нею, и она смотр ела на м еня так
вопросительно, так недоумевающе... .Я же, надувшись,
едва кланялся ей: этим способом я, несчастный, мстил
ей за свое невыразимое позорище.
Потом появилась у м еня другая любовь - бледная,
как лилия, дочка немца-провизора Рита Витман. В своей
круглой гимназической ш апочке со значком, загадочная
и м олчаливая, она была, безусловно, воплощением со­
вершенства, но о бъясниться с нею я уже не м ог, и она
никогда не узнала о том, как мечтал о ней этот красно­
щекий реалистик, какие пламенные стихи п освящал он
ее красоте!
Вслед за Ритой Витман появились у меня и другие
предметы воздыхания, и среди них курносая и разбитная
Нина П антюхина. С этой девицей был у м еня хотя и не
длинный, но деятельный роман. В начале немецкой вой­
ны м ы собирали пожертвования в пользу р аненых вои­
н ов. Ходили п о дом а м парами: реалист и гимназистка.
Р еалист носил кружку для денег, гимназистка - щиток
с м еталлическими жетонами, которые прикалывались на
грудь жер твователям. В о всем этом деле м оей неизмен­
ной дамой была Нина. И на каждой лестнице, прежде
чем дернуть за ручку з вонка, мы, да простит нам господь
бог, целовались с удовольствием и увлечением. Таким
22

образом, я м ало-помалу начинал постигать искусство
л юбви, в то время как мой бедный друг .Миша Иванов
кротко и безнадежно м ечтал о своей красавице и не дер­
зал даже близко подходить к ней!
Роман Миши Иванова с Ниной Перельман кончился
трагически. Были в нашем классе два оболтуса - Мить­
ка Окунев и Петька Лифанов. Эти великовозрастны е
парни, аккуратные второгодники, сидели рядом н а кам­
ч атке и были воплощением всех пороков, доступных на­
шему воображению. Они не учили уроков, дерзили учи­
телям, курили, немилосердно угнетали нас щелчками,
пинками и подзатыльниками. Лифанов и м ел при этом
необычайно выдающийся кадык и пел в хоре басом. О г­
ненно-рыжий, весь в веснушках, Митька Окунев был
удалец по дамской ч а сти. Когда, после исчезновения
француженки В ейль, на ее место была назначена новая
учительница - великолепная с пышными формами ш а ­
тенка,- Митька О кунев, будучи вызван к ответу, прини­
мал ф атоватую позу л овеласа и молча упирался своими
наглыми глазищами в эту новоприбывшую красавицу.
И весь класс, замирая, видел, как лицо ее начинало по­
крываться багровым румянцем. Она краснела вся, до са­
мых ушей, даже шея ее краснела, на глазах ее появля­
лись слезы, и наконец, з ахлопнув журнал , она убегала
из класса... Товарищ этого молодца - Петька Лифа­
нов - в последние годы нашего ученичества соблазнил
бедняжку Нину Перельман и бросил ее, а Миша Иванов,
неизменный и м олчаливый ее поклонник, сошел с ума
в Москве, куда о н уехал поступать в художественное
училище. Через несколько лет о н умер в Уржуме, у сво­
их р одных ...
МаJJень к ий, захолустный Уржум впоследствии про­
славился как родина С . М. Киров�. В мое время это был
о бычный мещанский городок, о круженный морем полей
и лесов северо-восточной части России. Были в нем два
мизерных з аводика - кожевенный и спиртоводочный, в
семи верстах - пристань на судоходной Вятке. Отцы го­
р ода - местное купечество - развлекались в «Обществе
трезвости», своеобразном городском клубе. Было пять­
шесть церквей, театр в виде длинного деревянного бара­
ка под названием «Аудитория», земская управа, воин­
ское присутствпе, «номера>> Потапова и еще кого-то,
весьма основательный острог на площади, аптека, казар23

м а местного гарнизона. Гарнизон состоял из роты солдат
под командой б равого поручика, кривого на один глаз,
н о л ихого, в перчатках и при ш па ге. Существовала по­
жарная команда с ее выдающимся духовым оркестром.
Н а п а р адах п о царским дням м ы и мели удовольствие
наблюдать все это хра брое воинство. Парад принимал
настоящий генерал, правда, в отставке, по фамилии
Смирнов. Эта еле двигающаяся развалина, одетая в
древний мундир, белые штаны и треуголку, с трудом вы­
лезала из собора, воинство брало «На караул», и еле
слышный старческий голосок поздра влял его с тезоиме­
нитством государя-и м ператора. Воинство гаркало в от­
вет, неистово подав ал ком а нду поручик, пожарни­
ки, хлебнув з а благовременно по чарке, взьшали на
своих трубах и л итаврах, и рота деф илировала к казар­
ме. Толпа торговок, шумя и толкаясь, провожала сво­
их л юбезных восторженным и взглядам и и восклица­
ниями.
Каждую субботу и воскресенье м ы о бязаны были яв­
л ять ся к о б едне и всенощной. Мы, реалисты, построен­
ные в ряды, стояли в правом приделе собора, гимназистки
в своих белых передничках - в левом. З а спиной дежу­
рило начальство, наблюдая за нашим поведением. Днев·
пые службы я не любил: это тоскливое двухчасовое стоя­
ние на ногах, и притом на виду у инспектора, удручало
всю нашу б ратию. Мудрено было жить божественными
м ыслями, если каждую минуту можно было ожидать за ­
мечания за то, что п е крестишься и не кланяешься там ,
где это положено правилами. Но тихие всенощные в по­
лутемной, м ерцающей огоньками церкви невольно распо­
л агали к задумчивости и сладкой грусти. Хор был отлич­
ный, и когда девичьи голоса пели « Слава в вышних богу»
или «Свете тихий», слезы подступали к горлу, и я по­
м альчишески верил во что-то высшее и милосердное, что
парит высоко над нами и, наверное, поможет мне до­
биться настоящего человеческого счастья.
Иногда мы прислуживали в соборе. Одетые в негну­
щиеся стихари, двое или трое из нас ходили зажигать и
тушить свечи перед иконами, помогали в алтаре и поти­
хоньку попивали «теплоту» - разведенное в теплой воде
красное вино, которым запивают причастие. Но, будучи
служкам и, м ы несли еще и другие, не установленные на­
чальством и совершенно добровольные обязанности. Пач24

ю1 л юбовных за писок псрсходшш с н ашей помощью от
реалистов к гимназисткам и обратно в продолжение всей
службы. Это дело требовало ловкости и умения, но м ы
быстро освоились с н и м и почти никогда не попадались
в лапы начальства.
Большим воскресным событием был €Женедельный
базар, собиравшийся на площади перед остр огом. Сюда
съезжались крестьяне со всего уезда. В езли скот, мясо,
муку, дрова, пеньку и все то, что можно было вывезти
из деревни. Домохозяйки всех р ангов с озабоченным и и
вдохновенными лицами сновали в этой толпе: провизия
закупалась н а всю неделю, было о чем позаботиться. Бой­
ко р аботала «монополька». Н ачиная с полудня вокруг
нее лежали живые трупы, слышался б абий вой, воздух
наполнялся смрадом пережженного спирт а , песнями и
руганью. Н е отставало от «монопольки» и «Общество
трезвости». По крутым его ступенькам посетители зача­
стую съезжали на спине и лишь с помощью городового
могли подняться на собственные конечности.
На фоне этой замкнутой и десятками лет узаконен­
ной жизни р езко выделялась и влекла нас к себе другая
жизнь, не слишком богатая, но все же з аметная и все
более р астущая. В «Аудитории» р егулярно р а ботал и
давал свои незамысловатые спектакли любительский
драматический кружок. Существовало музыкальное учи­
лище, музыка повсюду пользовалась почетом и любовью.
В первый год моего ученичества у нас в р еальном учи­
лище силами учителей, интеллигенции и ста р шеклассни ­
ков ставилась (полность ю ! ) «Аида». Правда, о п е р а ш л а
под аккомпанемент р ояля и с помощь ю лишь м естных
ограниченных средств,--, но шла! Концерты давались р е·
гулярно то там, то тут. Р аботали две приличные библио­
теки. И впоследствии, в первые годы р еволюции, когда,
спасаясь от голода, хлынула к нам из столиц а ртистиче­
ская интеллигенция, она нашла в Уржуме добрую почву
для работы, понимание и всеобщее поклонение.
По временам из Сернура приезжал отец и з абирал
меня к себе в номера Потапова. Здесь м ы вели р оскош­
ную жизнь - л а комились и крой, копченой р ыбкой, с ы ­
ром. В се это были деликатесы, недоступные нам в обыч­
ной жизни. Н а р ождественские и пасхальные каникулы
отец увозил м еня домой , в Сернур.
Чудесные зимние доро ги - одно из лучших моих дет-

25

ских воспоминаний. Отец ездил на паре казенных лоша·
дей в крытой повозке или кошевых санях. Он был в
тулупе поверх полушубка, в огромных валенках - на­
стоящий богатырь бородач. Соответственным обр азом
одевали и меня. Усевшись в повозку, мы покрывали ноги
м еховым одеялом и уже пе могли под тяжестью одежды
двинуть ни рукой, ни ногой. Ямщик влезал на козлы,
р а з бирал вожжи, вздрагивал колокольчик на дуге у ко­
ренного, и мы трогались. Предстоял целый день пути при
20-25-градусном мор озе.
И зима, огромная, просторная, нестерпимо блистаю­
щая на снежных пустынях полей, р азвертывала передо
мной свои диковинные картины. Поля были беспредель­
ны, и л и шь далеко на горизонте темнела полоска леса.
Снег скрипел, пел и визжал под полозьями; дребезжал
колокольчик; р азвевая свои седые, покрытые инеем гри­
вы, храпели лошади и протяжно покрикивал ямщик, по­
хожий на рождественского деда с ледяными сосульками
в замерзшей бороде. По временам м ы ехали лесом, и это
было сказочное государство сна, таинственное и непо­
движное. И только з аячьи следы на снегу да легкий тре­
пет какой-то зимней птички, м гновенно вспорхнувшей с
елки и уронившей в сугроб целую охапку снега, говорили
о том, что не все здесь мертво и неподвижно, что жизнь
продолжается, тихая, с крытная, беззвучная, но никогда
не умирающая до конца.
Совсем другой была природа под пасху. Она ожива­
ла вся с р азу и , окончательно еще не проснувшись, была
наполнена смутным и тревожным шумом постепенного
своего пробуждения. Темнел и с м елодичным , еле слыш­
ным звоном таял снег; ручьи уже начинали свои бесша­
б а шные танцы; падали капли; скот р адостно и сдержанно
шумел в деревнях и просился на волю. И р еки, эти за­
мерзшие царственные красавицы, вздрагивали, покры­
в ались туманом и уже грозили н а м неисчислимыми бе·
дами. Однажды мы с отцом попали в р азводье. Лошади
успели проскочить, но тяжела я повозка провалилась и
уперлась передком в твердую льдину. В ода хлестала че­
р ез н а с по м еховому одеялу, и м ы были н а волосок
от гибели. Но добрые кони вынесли, и опасность м ино­
вал а.
Корм или лошадей н а полдороге, в м а р ийской деревне
Ч асовня. Тут мы отдыхали, пили ч ай в вонючей, грязной
26

избе, окµужеппыс полуголыми ребятишками, и с пол а ­
тей, посасывая длинную трубку, неподвижно смотрела н а
н а с дряхлая лысая старуха - существо, лишь отдаленно
похожее на человека. Домой приезжали поздно, при све­
те звезд, когда все село уже спало и только в нашем до­
м е светился огонек: дом а шние ждали нас.
Семье жилось нелегко. Детей у м атери было ш есте­
ро, и я - старший из них. Погруженная в дом а шние
з а боты, м ать старилась р аньше времени и томилась в
захолустье. Когда-то радостная и веселая, теперь она ви­
дела всю безвыходность своего неудачного супружества и
нерастраченные душевные силы свои выр ажала в исступ­
ленной любви к детям. Она чувствовала, что настоящая,
живая жизнь идет где-то стороной, далеко от нее, сама
же она обречена на м едленное душевное умирание. О н а
с гордостью рассказывала нам, что есть на свете л юди,
которые желают добра народу и борются: за его счастье
и за это их гонят и преследуют; что сестра ее, тетя Ми­
ля, сидела n тюрьме за нелегальную работу, так же как
сидел один из отцовых племянников, студент, известный
в нашей семье под кличкой Коля-большой, в отличие от
м еня - Коли-маленького. Коля-большой по временам
приезжал к нам со своей неизм енной гитарой и собирал
вокруг себя целую толпу м естной м олодежи. Он славно
пел свои не ведомые нам студенческие песни и всем сво­
им веселым видом вовсе не напоминал подвижника, по­
страдавшего за народ. Это была загадка, р азгадать ко­
торую я был еще не в силах.
В 1914 году, когда я учился во втором классе, нача­
л ась немецкая война. Н о она была так далеко от нас и
так м ало поддавалась нашему представлению, что вна­
чале больших перемен в нашу жизнь не внесла. Однаж­
ды приезжали в училище бывшие наши выпускники, те­
перь м олодые прапорщики, отправляющиеся на фронт,
прощаться с директором и учителями:. Они были в но­
веньких защитных куртках, в погонах, с еабельками. Мы.
р азинув рот, наблюдали издали за ними и мучительно
завидовали им. Потом р азнесся слух, что убили одного
из них - Кошкина. Труп его в свинцовом гробу привезли
в город, и все реальное училище хоронило его н а город­
ском кладбище. По этому поводу я написал весьма пат­
р иотическое стихотnорение «На смерть Кошкина» и дол­
гое время сч итал его образцом изящной словесности.
27

В о всех домах появились карты военных действий с
передвигающимися флажками, отмечающ ими линию
ф ронта. В начале все это занимало нас, особенно во вре·
м я прусске го наступления, но з атем, когда обнаружи­
лось, что флажки передвигаются не только вперед, но и
н азад, и даже далеко назад,- игра постепенно приел ась,
и мы охладели к ней. И только буйные крики пьяных
ново б р а�щев да женский плач, которые все чаще слыша ­
лись у воинского присутствия, напоминали нам о том ,
что в м ир е творится нечто страшное и беспощадное, ни­
м ало не похожее на это безмятежное передвигание флаж­
ков в глубине уржумского захолустья.
1955

2

.М. Касья нов
О Ю Н О С Т И П О ЭТА

1.

УРЖУМ

о

сенью 1913 года я был принят во второй класс
Уржумского р еального училища.
С четвертого-пятого класса у нас по успехам
в науках о бр азовалось твердое �дро, куда вхо­
дила первая пятерка учеников: хромой С ер ежа Казан­
цев, Мишка Быков, Гриша Куклин - м ой особо з ака­
дычный товарищ, В олодька Марков и я. В от в этой
пятерке и возникла мысль о журнале. Когда мы собра­
лись у Быкова, были и другие товарищи из нашего клас­
са и, кроме того, еще один мальчик. Я с ужасом сказал
Мишке шепото м : «Это же четвероклассник».- «Ничего.­
ответил Миша,- он головастый паренек, стихи хорошие
пишет». Пареиек действительно был л обастый, немного
смущался, но взгляд имел твердый. Это была моя пер­
вая в жизни встреча с Николаем З а болоцким (он писал­
ся тогда - За болотский) . Николай начал слагать стихи
с одиннадцати-двенадцати лет. Он сам считал, что
«это уж до смерти». Мне он как-то сказал: «Знаешь, Ми­
ша, у меня тетка есть, она тоже пишет стихи. И она го­
ворит: «Если кто почал стихи писать (он так и сказал ­
почал ) , то до смерти не бросит». В то время, когда я
впервые с ним познакомился, Николай был белобрысым
м альчиком, смирнягой, со сверстниками не дрался, был
неразговорчив, как будто берег что-то в себе. Говорил он
почти без жестов или с м инимальными жестами, рука­
м и не махал, как мы, все остальные м альчишки, фразы
произносил без страсти, но положительно, солидно.
Страсть и оживление в спорах я увидел в нем уже позд­
нее, в юности.
31

С тех пор я уже не терял связи с I Iиколаем. Затея с
жур н алом длилась , по-видимому, несколько лет. Помню ,
что позднее, уже в 1 9 1 8-м , а может быть, в 1 9 1 9 году,
Никол а й дал , будто бы для помещения в журнал, стихи ,
оканчивающиеся четверостишием:
. .. И если вни маете вы, ис полненные горечи,
К этим моим словам ,
Тогда я скажу вам: с волочи!
Идите ко всем чер тям!

В натуре Николая уже с юных лет, наряду с серьез­
ностью и склонностью к философскому осмысливанию
жизни, было какое-то веселое, а иногда и горькое озор­
ство. В п оследствии оно проявилось , по-моему, более от­
кровенно в некоторых стихотворениях его «Столбцов».
О ктябрьская р еволюция дошла до нашего города в
конце ноября (по старому стилю) . Учебный 1 9 1 6/ 1 9 1 7 год
з акончился, по правде говоря , кое-как. Осенью мы снова
собрались в реальном. После Нового года в Уржум при­
шла книжка какого-то журнала , в которой были напе­
чатаны «двенадцать» Блока , его же «Скифы» и одно
стихотворение Андрея Белого.
В 1 9 1 8 году Николай написал шуточную поэму «Ур­
жумиаду», в которой ф игурировали товарищи по реаль­
ному Борис Польнер , Н иколай С боев, я , а из гимнази­
сток Нюра Громова (моя пылкая и безответная любовь)
и Шурочка Шестоперова. Поэма н е сохранилась , и я, к
сожалению, не помню даже отрывков из нее.
5I н ачал р аботать делопроизводителем еще в 1 9 1 8 го­
ду. В 1 9 1 9 году поступил на службу в какое�то советское
учреждение и Николай. В а преле он даже эвакуировался
со своим учреждением из Уржума в с. К.ичму. На глав­
ной улице я увидел о боз из трех-четырех крестьянских
подвод, на которых лежали тюки дел и кое-какой кан­
целярский инвентарь. На одной из подвод сидела пла­
чущая машинистка , а остальные сотрудники , в их числе
и Николай, шли пешком. Никола й был в п олувоенного
вида ф р енче или тужурке, бриджах и с апогах. В ид у
него был важный и решительный.
Не помню теперь , в каком таком серьезном учрежде­
нии р аботал тогда Н иколай ,- вероятно, в самом уиспол­
коме. В прочем , вскоре на ближайшем к нам участке
фронта наступило улучшение. К.олчаковские части были
32

г.

Уржум. Весенний разлttв.

Н. Заболоцк11й. Уржум.
Март 1919 г.

Н. Заболо11кий. Ленинград. 1921

г.

отброшены. Через полторы-две недели положение выр а в­
нялось, и Николай, все такой же важный, как победи­
тель вернулся в Уржум.
К 1 9 1 9 году в городе осталось мало товарищей из
моего класса и класса Николая. К этому периоду време­
ни относится наиболее близкая дружба наша с Н икола­
ем. Мы виделись почти ежедневно. Чаще всего я прихо­
дил к нему на так н азываемую «ферму» (опытная сель­
скохозяйственная станция) , где р а ботал и жил отец его,
Алексей Агафонович. В семье Никола я отмечали как
старшего из детей и как талант, который был уже явст­
венно в нем виден. В квартире р одителей у Никола я был
свой уголок. Там можно б ыло говорить и спорить о жиз­
ни, ф илософии, о литературе вообще, а главным о б разом
о поэзии. Мы были тогда под влиянием поэтов-символи­
стов, прежде всего Блока и Белого.
Николай вразумил м еня относительно чеканной крат­
кости и эмоциональной н асыщенности стихов Анны Ах­
м атовой, которые он очень любил. Бальмонта и Иго р я
С еверянина мы к 1 9 1 9 году у ж е преодолели. Маяковско­
го мы тогда еще знали мало. Только к лету 1 920 года до
Уржум а дошла книжка : «Все сочиненное Владимиром
Маяковским». А до этого нам становились известными
лишь отдельные стихи и строки Маяковского. Их приво­
зили из столиц приезжавшие на побывку студенты. Ни­
колай относился к Маяковскому сдержанно, хотя иногда
и писал стихи, явно звучавшие в тональности этого поэ­
та (например, то стихотворение, котор о е он дал в наш
журнал ) .
В клубах табачного, в основном м ахорочного, дым а
м ы с Николаем читали друг другу свои стихи, критико­
вали их, осуждали, восторгались и снова осуждали. Из
посвященного мне стихотворения Никол ая помню:
... В темн ице зака т з ол отит ре шетки .
Ш умит пр иб ой , и кто-то ст онет,
И где-то кто-то кого-то хорон ит,
И усталый с апожник набивает кол одки.
А человек п аладин,
Точно, точно ти ра н Сир акузский ,
С улы б кой презрительной, и роническ и узкой
Совершенно один, совершенно один.

Мне это стихотворение очень понравилось, особенно
последние четы р е строки. Оно накидывало на м еня ро2

Воспоминания о Заболоцком

33

мантический плащ. Но Николай мог быть иногда и ко­
варным другом. Нельзя было р аспознать, когда он го­
ворит серьезно и когда подсмеивается над тем, кому
посвящает свои творения.
В то же время, в начале 1 920 года, Николай написал
своего «Лоцмана», стихотворение, которое он очень лю­
бил и считал своим большим и серьезным достижением.
51 гордый лоцман, готовлюсь к отплытию,
Готовлюсь к отпл ытию к други м б ерега м.
М не в етер р иф мой н ахальн о свистнет,
О кр асит дали полуночный ф регат.
Вспл ыву и гордо п од куп ол жизни
Шеп ну б о гу: «З др авствуй , б р а т!»
•••

Стихи были характерны для нашего молодого з адо­
р а. С этим настроением мы вступали в жизнь и на мень­
ш ее, чем на панибратские отношения с богом, не согла­
ш ались.
В течение 1 9 1 9 года у нас с Н иколаем созревало
намерение ехать учиться. В 1 920 году эта мысль стала
приводиться в исполнение. Мы запасались командиров­
ками, характеристиками, начали сушить сухари. В есной
1 920 года Нина Александровна, преподавательница ли­
тературы в классе Николая, и ее подруга Екатерина
Сергеевна уехали из Уржума в Москву, о бещав нам свое
содействие в нашем первоначальном устройстве в сто­
л ице.
К л ету 1 920 года у нас все было готово. Ранним
и юльским утром я с котомкой за плечами отправился
пешочком из города в Шурму, чтобы перед отъездом по­
видаться с р одными. На мосту через Уржумку я встре­
тил гуляющего Владислава Павловича Спасского, наше­
го учителя. «Здравствуйте, Касьянов! Куда вы?» Я о бъ­
яснил ему наши намерени я : «Едем с З аболотским в
Москву поступать на историко-филологический факуль­
тет». В место ожидаемого мною одо бр ения реакция Вла­
дислава П авловича была совсем другой. О н вдруг раз­
вол новался: «Не делайте этой глупости. Я сам всю
жизнь жалел, что пошел по такому пути и стал истори­
ком, да еще педагогuм. Идите в какой-нибудь техниче­
ский институт, в крайнем случае на медицинский фа­
культет».
С этим прощальным напутствием любимого учителя
мы и отпра вились «под купол жизни».
34

2. МОСКВА

Наконец, после длительного путешествия, мы прибы­
ли в Москву и очутились на Каланчевской площади.
В письме Нины Александровны, полученном перед н а ­
ш и м отъездом из Уржума, было написано, что она и Е ка­
терина Сергеевна живут в одном из переулков на Пре­
чистенке и что туда идет от Каланчевки трамвай № 1 7.
Однако сесть на трамвай с нашими вещичками нечего
было и думать. Пришлось идти пешком . После долгого
пути мы добрались до земли о бетованной. Это был
Штатный переулок. Наши знакомые, к счастью, были до­
м а . Оказалось, что они уже подыскали нам жилье.
Приехали мы в Москву задолго, м есяца за полтора,
до экзаменов и довольно быстро съели почти все свои
запасы. Дела же наши были совсем неважны. Мы с Н и ­
колаем кинулись прежде всего на историко-филологиче­
ский ф а культет, где нас о бещали принять, но не о бещали
кормить. Студенты этого ф а культета едва ли и получали
что-нибудь по продовольственным карточкам . Н е помню
теперь, у кого возникла мысль о поступлении нас с Н и ­
колаем на медицинский факультет, с тем чтобы по ве­
черам заниматься литературой, а может быть, даже
и учиться на историко-филологическом факультете
одновременно с учением на медицинском. Студенты-ме­
дики были «милитаризованы» и получали колоссаль­
ный по тем временам паек с ежедневным фунтом хле­
ба. Это и р ешило вопрос, так как жить как-то было
надо.
В так называемом «Лепехинском общежитии для сту­
дентов-медиков» мы сдали вступительные экзамены и
были приняты на первый курс. В Москве были тогда
медицинские факультеты при двух университетах - Пер­
вом и Втором. Распределение вновь поступивших между
этими двумя университетами проводилось по месту жи­
тельства. Мы жили недалеко от В торого университета и
попали в это учебное з аведение.
После начала учебного года сразу же выяснилось,
что мы будем получать в университете паек, если будем
аккуратно посещать практические занятия и сдавать в
срок очередные з ачеты. Приходилось трудиться всерьез.
Н а параллельное о бучение историко-фил9доrичесl{ИМ
наукам никак не могло хватить времени.
2*

35

Жизнь пошла з ав еденным порядком . Утром мы шли в
университет. С Теплого переулка , проходя через церков­
ный двор, мы выходили на Хамовнический. Там была со­
ветская чайная, и в ней почти бесплатно (даже нашей
студенческой стипендии на это хватало) давали кипяток
в большом чайнике и заваренную мор ковь в м аленьком
ч айнике. К: этому прибавлялось немножечко повидлы н а
блюдечке и л и какой-нибудь другой немудрящей и ненор­
мированной сладости. Хлеб , конечно, свой , а , как изве­
стн о : «Хлеб свой , так хоть и к попу на постой». Из чай­
ной мы шли в а натомический театр , где занимались
остеологией. До миологии Николай, кажется , уже не до­
ш ел. Почти исчерпывающее представление о н ашей жиз­
ни дает гимн, слова которого были н аписаны Николаем
в самом начале нашей медицинской деятельности , в пер­
вую неделю сентября 1 920 года:
Утром из ч айной
Рано, чуть с вет,
З айдешь не случайно
В универс итет.

Припе в:
Торты и сдобные хлеб ы,
Сайки , баранк и, какао.
Э й , п одтянис ь потуже,
Будь молодцом!

Первые две строки припева являлись плагиатом. Н а
дверях хамовнической чайной сохранились жестяные вы­
вески с указанием на наличие этих мифических в то вре­
мя тортов , сдобных хлебов , саек, баранок и какао. При­
зыв к подтягиванию животов плагиатом отнюдь не яв ­
л ялся.
Номенклатура,
Костный музей.
Vertebra prorniпens
Ноет с ильней .

В этой строфе упоминалось , конечно, об анатомиче­
ской номенклатуре , которую мы тогда усердно изучали, а
vertebra prominens это выступающий (promineпs) сво·
им остистым отростком под кожей шеи седьмой шейный
позвонок.
-

36

В ауд и тор ии сонноir
Чувства не лгут -

На Малой Б ранной
Хлеб выдают.
На Малую Б р анную
Сбегать н е грех.

Очередь та м небольшая

-

Шестьсот челов ек.
Улица Остоженка,
П речистепский бут,ва р,
Все свои галоши
О вас изорвал.

Сапоги Николая, в которых он приехал в Москву, не
выдержали тяжелых испытаний жизни, подметки их от­
валились. Поэтому, несмотря на прекрасную, солнечную,
сухую московскую осень 1 920 года, Николай важно
вышагивал в сапогах с надетыми на них галошами.
Жили мы от пайка до пайка, который, в том числе и
печеный хлеб, выдавался раз в месяц. В день получения
пайка каждому из нас давали по полтора больших сол­
датских каравая хлеба, сливочное масло, сахарный пе­
сок, селедку или воблу. После получения всех этих благ
мы сейчас же, незамедлительно, шли в чайную (на этот
раз в университетскую) , резали хлеб, намазывали его
м аслом, посыпали сахарным песком и запивали все это
кипятком. Никакие пирожные никогда впоследствии не
доставляли мне такого ярого наслаждения, как эти пос­
лепайковые трапезы. Мы вдвоем съедал и за один
присест четверть каравая, фунтов пять, не меньше,
хлеба.
Дни наши были заняты медициной, а вечера мы де­
лили между посещениями театров, Политехнического му­
зея, кафе поэтов и наших добрых знакомых. В театры
удавалось ходить р едко, ф инансы наши этого нам не поз­
воляли, р азве что иногда посчастливится проникнуть
з айцами, но о бычно уже на второе действие. Николаю,
да и мне особенно нравился театр Мейерхольда. Боль­
шое впечатление на нас произвели «Зори» Э. Верхарна,
когда в последнем действии актер вместо полагающего­
ся по ходу действия монолога з ачитал свежую ф ронто­
ву ю сводку о взятии Перекопа Красной Армией и о лик­
nидацпи врангелевского фронта . Это сообщение было
nстречено громовыми аплодисментами всего зрительного
зала .
37

В Политехнический музей мы ходили на различные

диснуты и на литературные вечера. Там мы не р аз слу­

ш а ли Брюсова, читавш его свои новые стихи. Бывали мы
на вечер ах и пролетарских поэтов - В. Кириллова,
М. Герасимова, А. Гастева. Очень часто там выступал
В . В. Маяковский. На одном из вечеров он чудесно чи­
тал свои произведения, в том числе великолепные: «Не­
о бычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяков­
ским на даче» и «Рассказ о том , как кума о Врангеле
толковала без всякого ума».
В этот вечер Маяковский вообще был в ударе. Пуб­
лика из первых рядов, где сидели его восторженные по­
клонники, окружила стол, с которого читал поэт, и не
выпускала его из плена. Маяковский сказ ал: «Ну, те­
перь стоит только меня побелить, и я буду сам себе па­
м ятник». В другой раз мы слушали Маяковского, декла­
м ировавшего свою тогда только что написанную поэму
« 1 50 ООО 000». Николай не очень любил Маяковского, но
11е мог противиться его темпераменту, проявлявшемуся
во время чтения и особенно во время диспутов с протий·
никами. Тогда Н иколай вместе со всеми аплодировал и
одобрительно кричал. Но стоило закончиться чтению,
как Н икол а й возвращался к обычному сдержанном у от·
ношен и ю к Маяко вскому . Однажды , когда мы с Н ико ·
л аем после окончания вечера спускались по лестнице в
густой толпе, Маяковский сходил вниз рядом с нами и
наступил мне на правую стопу. Николай по этому пово·
ду долго н адо мной и.здевался и советовал мне сдать эту
стопу в музей. При н аших встречах с Ниной Александ·
ровной и Екатериной Сергеевной Никола й несколько раз
повторял одну и ту ж е шутку - хватал мою ногу, подни­
м ал ее кверху для всеобщего обозрения и возглашал:
«Смотрите, вот эта нога!»
Гораздо ч аще, чем в Политехническом музее, мы бы ·
вали в кафе поэтов «Домино» на Тверской. Там был
небольшой зал, где публика чувствовал а себя свободно,
иногда даже слишком свободно. В з ал входили прямо с
улицы, раздевалки не было.
Адуев и Арго н аписали поэму о б этом кафе, и там же
Арго читал ее с эстрады. Поэма была длинная, но остро­
умная и слушалась легко. Внимали мы там и р азным
другим поэтам, в том ч исле и ничевокам. Однако царили
в кафе поэтов тогда имажинисты во главе с В адимом
3�

Шер шеневичем. Были там Мариенгоф, !(усиков и дру­
гие. Но имена и стихи всех их как-то выветрились пз п а ­
мяти. Часто бывал в кафе Сергей Есенин.
В другие вечера, несмотря на грозящие зачеты, м ы
иногда откладывали медицину и, оставаясь дома, начи­
нали писать стихи. Мы упражнялись в таких формах,
как триолеты, октавы, буриме, сонеты. Как-то шутя
Н иколай написал сонет, который назвал вул ьгарным.
При чтении этого произведения у наших милых знакомых
Нина Александровна сказала, что «сонет» и «вульгар­
ный» - понятия несовместимые.
В Москве в 1 920 году Н иколай писал крупную вещь,
которая р азвертывалась одновременно в двух планах лирическом и эпическом. В первом плане действовал а
Коломбина:
К:оло мб ин а не знала , что ее мишурное платье
Отр ажа ет б агровые б л ики огней ...

Другой план, чисто
продразверстке:

реалистический, повествовал о

П о снеж ны м полям скрипит обоз Голодной , холодно й Москве везут хле б . . .

Из мелких стихотворений Николая этого периода мне
особенно нравилось одно .Я его тогда ж е записал. В от
оно:
.

Г розны й Тарта р б урей стонет ,
Тени легк ие летят,
Ду б ы чер ны е скр ипят,
Р адость светлу ю хо р онят.
Где-то там г орит зар я ,
Ар оматы ветер нос ит.
В ер ю , р адость в сер дце б р осит
Золотые якоря.

Во всех этих несерьезных и серьезных упражнениях
в стихосложении, которыми м ы занимались дома, а ино­
гда и публично, в гостях у наших знакомых или у их дру­
зей, Николай всегда забивал м еня быстротой и л егко­
стью, с которой он слагал свои буриме и другие поэтиче­
ские мелочи. Окончательно он убил меня во время встре­
чи нового, 1 92 1 года. Это было где-то в З а москворечье,
у знакомых наших знакомых, в большой, почти нетоп­
ленной комнате. Было предложено объявить конкурс на
39

скорость создашш эпнг р а м мы па люGо го 11з прпсутстnу­
ющих. Николай мгновенно написал четыре строки, по ­
священные Е катерине Сергеевне Левицко й :
Ваша чудная улыбка -­
Есть улыбка Саламбо.
Вы - прекраснейшая рыбJ(а ,
Лучuiе воблы МПО

(Московс1'ое
1ю1ребительское общество)

В от так мы жили, но от месяца к м есяцу все труднее
становилось с едой. В скоре после Н ового года усилен­
ный п а ек у студентов-медиков сняли. Мы стали полу­
ч ать по полфунту, потом по четвертушке, а то и по вось­
мушке хлеба, почти без всяких добавок. Николаю не
имело смысла голодать на не нужном ему м едицинском
ф а культете, и он в ф еврале или в начале марта уехал
в Уржум. А я р ешил остаться, чтобы закончить первый
курс.
После окончания сессии я, ни минуты не медля, по­
ехал домой, в Шурму.
В скоре я получил письмо от Николая в стихах:
Здорово, друг, от праздной лени
Или от праведных трудов
Но пред Шурмою я готов
Сегодн я преJ(лонить к олени!
Прими, задумчивый поэт,
М ой легкомысленный привет!
2
Долготерпению во славу
Не разбирай моих затей.
Здесь н и гекза метр , н и хорей,
Здесь н и Онегин, н и октавы,­
Но просто с брод из всяких с трок,
Не знаю, будет ли в н их прок .

В этом длинном шуточном послании сообщалось:
8
.. .Писал я драму . Были люди.
С редневековый, мрачный пыл.
Н о я, мой друг,- увы - застыл
Н а «Вифлиемск ом перепутье»,­
З овется драма так моя,I(онца же ей не вижу я !

40

9
Но все ж, не разгибая спину,
Усердно я ее строчил
И уж тепер ь перевалил
В чер новиках за половину.
Когда-нибудь мой этот труд
На стр огий твой предстанет суд.

И дале е :
17
. ..I-Iy, н е сердись! Прощаi'� по1<уда".
Хоть драма все еще вчерне Н о надоела страшно мне
Л истов исписанная груда.
Пиши ко м не в Совхоз.

П р о щ а й.
Твой Забо, ю тский Никола й.

21

07

(1921)

Кстати, одно «серьезное» стихотворение:
СИЗИФОВО РОЖДЕСТ130
Просвистел сизый Ибис с папируса
В переулки извилин моих.
И навстречу пичужке вынеслись
Золотые мои стихи.
А на месте, где будет лысина
К двадцати пяти годам.­
Желтенькое солнышко изумилось
Светлейшим моим стихам.
А они , улыбнувшись р одителю,
Поскакали в чужие мозги.
И мои глаза увидели
Панор аму седой тоски.
Не свисти , сизый Ибис, с папи р уса
В переулки извилин моих,
От меня уже не зависят
Золотые мои стихи.
н. з.

В начале августа я отправ и лся в Уржум .
К моменту нашей встречи Николай решил в Москву

не ехать, и в конце а в гу ста мы нап равились в разные
стороны : Николай - в Петроград, где начал новый пери­
од своей жизни, я - обратно в Москву, продолжать свое
м едицинское о бр азование.
1961

Н. С боев
М А Н С А РДА Н А П ЕТ Р О Г РАД С КО Й

(Заболо цкий в 1925-1926 годах)

о

сенью 1 925 года я вынужден был выехать из
р одного Уржума для приискания себе места в
жизни.
У меня был хороший адрес: Ленинград, ул.
Красных Зорь, д. 73/75, мансарда, комн. 5.
Этот адрес я предпочел другим из-за значительности
и з вучности слов «Ленинград» и «мансарда».
Комната 5 до м оего приезда была достаточно заселе­
н а : в ней жили студенты Педагогического института
Блохин Александр Михайлович - тверяк, З аболотский 1
Н иколай Алексеевич - из Уржума и Резвых Н иколай
Петрович - также из Уржума.
Товарищи потеснились, отвели мне угол и помогли
сколотить из большого ящика сооружение для спанья.
Жили в нужде; во владении этой братии были пред­
м еты ф а бричного производства - примус, чайник, коте­
лок для варки пищи, связка бутылок для керосина. Дру­
гие предметы индивидуального пользования были приве­
зены из дома - это были плетенные из ивы корзины,
складные ножики и кое-какая посуда.
Н. П. Резвых был о бладателем карманных часов ­
единственного предмета р оскоши н а четверых.
У нашей комнаты площадью примерно в десять м ет­
ров потолок был скошен по ходу крыш и , и воздуху в ней
было маловато. Окно давало свету достаточно. Вид из
окна был превосходен: за Большой Невкой мы любова1

Орфогр:�фню

cnoci1 фа милии поэт изменил позднее.- Ред.
42

лись частью В ы боргской стороны до Политехнического
института и Сосновки. Паровое отопление работало ис­
правно, но все же при северном ветре вода в чайнике за­
стывала.
Стипендия у студентов в ту пору был а, видимо, очень
незначительна - питались «во вся дни» черным хлебом
с кипятком. Но в какие-то дни благополучия бывал и
приварок - каша с постным м аслом или вареная треска.
Теперь такой трески нет - нет такого запаха: от одной
сваренной трещИны дух шел по всем проходам и комна­
там мансарды. Нередко бывали дни полного безденежья
у всей братии; флегм атичные особи в эти дни томились
н а ложах своих, а другие изматывали последние силенки,
м ыкаясь по стогнам гр ада в поисках любой р а боты, но
р аботы н е было. Случайно удавалось подра ботать на ули­
це при снежных заносах по очистке тра мвайных путей,
на погрузке и разгрузке дров; мне удавалось иногда «ра­
ботать» статистом в Н ародно м дом е (1 рубль за выход) ,
работал я также натурщиком в Академии художеств, в
Художественном училище н а улице Герцена, в Обществе
художников, но все это с.пучайно - при наборах «от во­
рот».
В один из таких голодных дней Н. П. Резвых поднял­
ся с топчана, м рачно, без звука, исчез.
Бедняга не вынес и продал часы (память об отце) ;
принесенную им снедь м ы все вкушали в молчании.
Свойственная м олодости жизнерадостность, впрочем,
не покидала нас: в часы о бщего сбора в комнате возни­
кали острые споры по поводу и политических дел, и дел
искусства, тем более что Н. А. З а б олоцкий часто читал
нам свои стихи и стихи других поэтов. С борники стихов,
отдельные оттиски от м ашинки и просто писанные от
руки, попадали к нам на м ансарду ч а стенько. Общее
п ение допускалось в р едких случаях по причине ч р езвы­
чайного проникновения звуков во все норы м ансарды.
Пели мы: «Вечерний звон», «Быстры , как волны ... »,
«Вниз по м атушке по В олге ... », «Черный ворон» и из ду­
ховных песнопений - «Хвалите имя господне ... », «Се
жених ... », «Чертог твой... ». Голоса у всех были изрядные,
выходило вполне хорошо, о со бенно в ч а сти духовных
песнопени й.
Нужно сказать здесь, что склонности к религиозным
переживаниям м олодежь не и мела, кро м е меня. I-I. А. З а 43

болоцкий как-то р аз сделал даже попытку повлиять
на м еня в сторону отвлечения от р елигиозных настрое­
ний и высказал тот практический аргумент, что атеисти­
ч еское, естественнонаучное мировоззрение недоступно
для насмешки, тогда J{ак верующего оскорбить очень
JJегко.
Утренний, тяжелый воздух нашей комнаты не раз
был поводом для л итературных упражнений («Воздух
туг, упруг и звучен, закатавшийся в шары») . Помню, что
один из наших товарищей по Уржумскому реальному
училищу, Польнер Борис Александрович, уже успел к
тому времени окончить экономический вуз и р аботал
бухгалтеро м в Сарапуле. Он сразу же там женился, что
вызвало в нас, «савр асах без узды», и жалость, и на­
смешки. Этому человеку было сочинено сообща письмо
по поводу поспешной женитьбы и перехода к размерен­
ной, сытой жизни. В письме описывалась вольная жизнь
четыр ех отроков в тесной келье с картинкой поклонения
благочестивых отроков в стихарях топору, парящему в
воздухе, с надписью: «0, топоре святый, како висиши на
воздусе, н ичем не держомый, зело блистающ!»
Н . А. З а болоцкий и Н. П. Резвых о бладали хороши­
ми способностями к р исованию, и наша комната укра­
шалась характерными эпизодами из жизни, карикатура­
ми. Это было свободное творчество, лишенное каких-либо
претензий н а «красоту» или профессию.
К сожалению, все эти памятные записи и картин­
ки не сохранил ись. Не сохранилась и «Уржумиада»
Н. А. З аболоцкого, в которой очень живо и правдиво изо­
бражалась м олодежь Уржума, настроения той молодежи
в то бурное, р еволюционное время.
Рвение к учебе в Пединституте у трех студентов от­
сутствовало. З а бота об учебном деле н аблюдалась лишь
у А. М. Блохина, кончавшего институт для р аботы на
учительском поприще. Н . П . Резвых вскоре окончательно
порваJ1 с учебой, убоявшись бездны премудрости педаго­
гических наук. .. Н. А. З а болоцкий, видимо, о кончил это
заведение, но скорее для проформы,- он уже определил­
ся как литературный р а ботник и для нас, его товарищей
и сверстников, и для многих других л юдей. Помню, в
1 926 году Н . А. пригл асил меня в Дом печати на вечер,
посвященный его поэзии. З ал был полон сочувственной
для Н. А. молодежью. Выступил и я с одобрением его
44

поэзии - в смысле доходчивости для всех живых и про­
стых людей.
В конце 1 926-го или в начале 1 927 года наше совмест­
ное, м ансардное существование кончилось. А. М. Блохин
начал работать преподавателем в Ленингр аде и пере­
ехал. Н. А. З а болоцкий был призван в армию, после
службы поселился на Конной улице и, насколько помню,
жил там в комнате один. Н а с с Н. П. Резвых как не­
плательщиков попросили выехать. Мы проживали н а
Саблинской улице в комнате над кипяточной ( чайник
кипятку одна копейка ) , пользовались готовым теплом.
Безработица еще года два била нас. С 1 929 года, когда
безработица пошла резко на убыль, мы поступили н а
работу, н а постоянную работу!
1963

Т. Лип авская
В СТ Р Е Ч И С Н И КОЛАЕМ АЛ Е КС Е Е ВИЧ Е М
И ЕГО Д Р УЗ ЬЯ МИ

с

Николаем Алексеевичем З аболоцким м еня по­
знакомил Введенский в 1 925 году. В скоре Нико­
лай Алексеевич стал бывать у меня, иногда вме­
сте со всеми своими друзьями - Введенским,
Липавским, Олейниковым, Хармсом, иногда с кем-ни­
будь из них, а то и один.
Я жила тогда в м аленькой комнатке в 7,75 кв. метров
( бывшей людской ) на ш естом этаже, на Кронверкской
улице.
Не помню, почему ко мне должен был прийти в гости
Евг. Р ысс. Я знала его очень мало и п оэтому пригла­
сила Даниила Ивановича Хармса и попросила позвать
всех других, в том числе и Николая Алексеевича. Кроме
того, я сказала, что будут пирожки с р исом.
Собирались надолго, засиживались до утра. Так бы­
ло и на этот р аз. Пришли все, кроме Рысс а ; пока ждали
его, велись серьезные р азговоры на р азные темы. Нико­
лай Алексеевич говорил о стихах, и в частности о стихах
В веденского.
Он говорил о м етафоре, которая, пока жива, всегда
алогична, если же алогичная метафора, говорил Нико­
л ай Алексеевич, перестает для поэта быть только сред­
ством, то есть только поэтическим приемом, и становится
самоцелью, то она превращается в бессмыслицу. Нико­
лай Алексеевич называл это м атери ализацией м етафо­
ры. В озможно, что всякую бессмыслицу в стихах он счи­
тал только м атериализованной м етафорой,- только я не
помню, ведь сказано это было почти полвека тому назад,
в то время, когда он писал «Столбцы».
46

Всех разговоров не помню. Их было много и о многом.
Рысса все не было. Он вообще не пришел. Вдруг Да­
ниил Иванович совершенно неожиданно и совершенно
серьезно спросил :
- Где же пирожки с Рыссом?
В другой р аз у меня был и только Даниил Иванович
и Николай Алексеевич. Они пели дуэтом «Уймитесь, вол­
нения страсти ... » Глинки. Даниил Иванович был исклю­
чительно музыкальным, и он часто прерывал пение, сер­
дился на Николая Алексеевича , поправлял. Никола й
Алексеевич терпеливо и безобидно выслушивал о бъясне­
ния, и они снова начинали петь. Упорству их можно бы­
ло только удивляться, они начинали снова и снова , п р е­
рывали пение чуть ли не по десять р аз. Потом спели
все-таки весь р ом анс. О чень Николай Алексеевич любил
петь.
Жили мы бедно, угощение бывало скромное. Люби­
мым было - вареная картошка с постным м аслом, с чес­
ноком или луком, а то и просто чай с булкой без масла.
Одевались плохо, в том числе и Николай Алексеевич (ка­
жется, в шинели ) . И вот в одну из таких скромных тра­
пез Николай Алексеевич говорил о том, что ра ботать
должны все, невзирая на неудачи и прочие обстоятель­
ства, каждый день, и что сон лучше, чем жизнь. Позднее
он об этом скажет в «Разговорах».
Николай Алексеевич очень любил Баратынского и в
особенности стихи, которые ему прочел Л . Липавский ,
«Пироскаф» (Л. Л . тоже любил Баратынского ) .
Строч ки :
Много мятежных решил я вопросов,
Прежде чем р у ки м а рсельских матросов
Подняли якорь, надежды символ ...
-

очень Николаю Алексеевичу нравились.
Помню, как-то Николай Алексеевич пришел и подал
мне листок , на котором стилизованным почерком было
написано :
Полезно ли человек у писать?
Очень полезно .
А почем у ?
Потом у что на голове появляются у мные
м ы слить.
А что же мыслить?

47

б у горки,

чтобы

О пользе жизни. Кому какая от этого
польза .
А кому какая?
Разная. Где ходят звезды - почему они ходят, а что же
будет, если они перестанут ходить.
Расскажите все подробно .
Та к. Пос м отри м на воздух . Какая же в нем сила? А сила
есть. Сила от него идет сквозь тело , потому человек и ходит.
А если человек не ходит?
Тогда сидит. В нем все кости сидят одна на др угой, пока не
ум рет.
А когда умрет?
Тогда ест червя к. Червя к бывает двойной: один от
мудрости, другой от глупости.
Что такое мудрость?
Т а м, где умный глуп .
А где глупость?
Т а м, где глупый умен.
Вот спасибо. Теперь я понимаю, как и что.
До свидания.
Н.

Заболоцкий.

У Николая Алексеевича (так же, как и у Николая
Макаровича Олейников а ) был двойной юмор - юмор,
который поймут все, даже не знавшие их, и юмор, по­
нятный только тем, кто знал Николая Алексеевича и
Н иколая Макаровича и знал их интонацию, их манеру
говорить. Шуточное стихотворение без интонации Нико­
л а я Алексеевича, без выражения его лица, без его улы б­
ки не звучит, но своей интонацией и м анерой говорить
Н и колай Алексеевич превращал его в о бличение баналь­
ности.
Таково, мне кажется, шуточное стихотворение:
Ах, прекрасная Тамара,
Если б были вы свидетель
Страсти пылкого пожар а
В месте том, где добродетель
Для себя нашла приют,­
Где? Вот в это м м есте! Тут!

Друг Коля

П р и словах: « Где? В от в этом м есте! Тут!» - Нико­
л ай Алексеевич с нарочито серьезным лицом с р азмаху
удар ял себя в грудь с левой стороны. Он знал этот сти­
шок наизусть, ему он очень нравился, и некоторое вре­
мя, при встречах, Николай Алексеевич говорил его вме­
сто о бычного приветствия, с тем же жестом и серьезным
выражением л ица, сквозь которое проскальзывала его
48

улыбка - немножко искривлялся рот в левую сторону и
сверкал золотой зуб. Только тот, кто знал Н икола я Алек­
сеевича и его серьезную м анеру острить, мог бы полно­
стью оценить юмор этого стихотворения.
Позднее, когда мы с Леонидом Савельевичем жили
на Гатчинской улице, летом я уехала в дер евню и полу­
чила от Николая Алексеевича письмо с приклеенной к
нему ф отографией очень скромного Николая Алексеевича
с гла;r,ко причесанными волосами:
«12. VI!.33
Дорогая Тамара Александровн а !
Я долго ждал ... Так долго, что н а моем месте будь
кто другой - я не ручаюсь, что бы с ним стало! Да-с!
Я ждал почти месяц! Многое прошло перед моим унут­
р енним взором за этот месяц! С тайной надеждой я за­
ходил несколько р аз к Л. С., и едва Jrишь дверь откры­
валась передо мной, как я, р асталкивая хозяев, звер ем
бросался в вашу комнату , направлял свой взор н а стенку,
или, вернее,- нацеливался глазом на стенку и тут же па­
дал на диван, с криком отчаянья. Да-с! Мой портрет все
еще висел там ! ! ! Тщетно р асспрашивал я Л . С.- не было
л и от вас спешной депешки - выслать портрет с нароч­
ным - нет, нет и нет! Не было такой депешки !
Как я должен был отнестись к такому явлению? Как
должен был его о бъяснить, истолковать, или, как гово­
р ят ученые,- деза вуировать? Может быть, моя дикая
испанская красота уже потеряла свою вл асть над вашим
духом? Этому поверить не могу, ребенок и тот поймет,
что этого не могло случиться. Может быть, какая-нибудь
случайная интрижка на несколько мгновений покрыла
флером полуз а бвения мой образ? Н ет, нет, нет! Не та­
ковский я человек, чтобы из-за интрижки оказаться под
флером. Я еще сам вполне могу покрыть флером л юбо­
го! Может быть, какое-нибудь случайное недомогание,­
например, ухудшение слуха, или временное окривение
(т. н. ячмень) , ил и р астяжение сухожилия, или, не дай
бог, какая травма - на момент затушевали в вас память
о дорогом лице? Н ет, нет и нет! Во-первых, я еще и сам
могу кого угодно з атушевать, а во-вторых, п о нашим
сведениям , вы живы и здоровы и никакая травма вам не
оказала неприятностей.
4\.1

Таким о бразом все обсудив и зрело обдумав, я при­
шел к твердому з а ключению, что все это с вашей сторо­
ны н е более как кокетство, свойственное женщинам с
момента сотворения земли (ученые до сих пор еще н е
установили, когда произошел этот момент,- sic!) и до
более п оздних исторических времен. История дает нам
много примеров, как кокетничали древние римлянки,
карфагенки, гречанки, галлки и германки,- но увы тако­
го лютого, такого сногсшибательного и упорного кокет­
ства, к а к ваше,- еще не бывало никогда ! Возьмите Тита
Ливия, возьмите Геродота - где вы его там найдете?
А вы? В течение целого м есяца скучая по незабвенным
чертам дорогой вам личности, вы о том даже не намек­
нете никому, как ,бы желая испытать меня - как я сам
отнесусь к такому ф акту. О, я вполне раскусил вас! Вы
принадлежите к тому типу женщин, которые по-француз­
ски называются «ploutovka».
Но я , как в ы видите, не таковский, и очень все хоро­
шо понимаю, что к чему, и поэтому далек от всяких т. н.
эксцессов , т. е. проявлений; я тонко р азобрался в психи­
ческой и индивидуальной игре вашего « Я», а потому, же­
л а я привести ваше «Я» в состояние гармонии, вторично
посылаю вам свои незабвенные черты. Пусть они укра­
сят собою скромную о бстановку вашего дома, пусть лу­
чи, льющиеся из моих очей, непринужденно порхают над
нез атейливым убранством его, т. е. дома. Об одном мо­
л ю - не показывайте мой портрет доверчивым поселян­
кам,- их неопытное сердце может быть жестоко разбито
моими дорогими чертами. В глядитесь, вглядитесь в них,
т. е. в ч ерты, дорогая Тамара Александровна! Какая
роскошная, чисто восточная нега разлил ась тут от края
до края! Подобно двум клинкам направляется этот взор
прямо в сердце! Сколько грации и непринужденной кра ­
соты в этой непокорной ш евелюре небрежно отброшен­
ных волос! А нос? Боже мой, что это за нос! Клянусь,
сам Соломон не отказался ·бы от такого носа. Итак, до ­
рогая Тамара Александровна, вглядываясь еще и еще раз
в эти п еречисленные черты, переживите еще и еще
р а з то чувство внутреннего психологического удовле­
творения, которое очень поможет вашему «Я», очень
его обогатит и в незатейливом убранстве в ашего
дом а м ожет сослужить очень и очень хорошую службу,
ибо это незатейлитюе убранство, заключая в себе та50

кой дикий алмаз, само по себе окажется также драго­
ценным.
Карточек Тынянова и Гра баря не посылаю, да и к
чему они, когда есть эта?
До свиданья, до свиданья!
Baut Н. Заболоц кий»
С 1 93 1 года Н иколай Алексеевич бывал у нас (Липав­
ских) очень часто, просто через день.
В одном из писем ко мне в деревню, от 22 августа
1 932 года, Леонид С авельевич писал : «Заболоцкий ,
Хармс, Олейников и я решили встречаться к аждое вос­
кресенье». Леонид С авельевич н азвал эти встречи « Клу­
бом м алограмотных ученых». Но было всего только две
встречи этого клуба. О многом и р азном, но всегда инте­
ресном, говорили. Разговоры перемежались шуткам и ,
шутливыми стихзми, и ногда совместными с Н икол аем
Макаровичем Олейниковым. К сожалению, стихи эти
пропа.'Iи почти все.
Некоторые р азговоры ( 1 933- 1 934 rr.) с Никол аем
Алексеевичем Леонид С авельевич з аписал. Вот несколь­
ко отрывков.
Из записе й Л. С. Липав ско го
Н а вопрос, что кого интересует, Н. А. ответил:
- Архитектура , правила для больших сооружений.
Символика. Изображение мыслей в виде условного р а с­
положения предметов и частей их. Практика р ел игий по
перечисленным вещам . Стихи. Разные простые явле­
ния - драка, обед, танцы. Мясо и тесто. Водка и пиво.
Народная астрономия. Н ародные числа. Сон. Положени я
и фигуры революции. Северные народности. Музыка, ее
архитектура, фуги. Строение картин природы. Домашние
животные. З вери и н асекомые. Птицы. Доброта - Кра ·
сота - Истина. Фигуры и положения при военных дей­
ствиях. Смерть. Книга, как ее создать. Буквы, знаки,
цифры. Кимвалы, Кора бли.
Н[иколай] А[лексеевич] сказал - удивительна леген­
да о поклонении волхвов, высшая мудрость - поклонение
младенцу.
Н . А . Некоторые находят, что у меня профиль и фас
51

очень разные. Ф асом я будто русский, а п рофилем будто
немец .
Д[аниил] Х[армс]: Что ты? У тебя профиль и фас так
похожи, что их нетрудно спутать.
*

*

*

Н . А. прочел «Обл ака».
Л [еонид] Л[ипавский]. Поэмы прошлого были, по су­
ти, рассказами в стихах, они были сюжетны. Сюжет п р ичинная связь событий и их влияние н а человека. Те­
перь, мне кажется, пи причинная связь, ни переживания
человека, связанные с ней, не интересны. Сюжет - не­
серьезная вещь. Недаром дра матические произведения
всегда кажутся н а писанными для детей или для юноше­
ства . В еликие произведения всех времен имеют неудач­
ные или р асплывчатые сюжеты. Если сейчас и возможен
сюжет, то самый простой, вроде - я вышел из дому и
вернулся домой. Потому что настоящая связь вещей не
видна в их причинной последовательности.
Н . А . Но должна же вещь быть законченной, как-то
кончаться.
Л. Л . По-моему, нет. Вещь должна быть бесконечной
и прерываться лишь потому, что появляется ощущение:
того, что сказано, довольно. Мне кажется, что такова и
есть в музыке фуга, симфония же имеет действительно
конец.
Н . А . Когда-то у поэзии было все. Потом одно за дру­
гим отнималось наукой, религией, прозой, чем угодно.
Последний, уже ограниченный, р асцвет поэзии был при
романтиках. В России поэзия жила один век - от Ломо­
носова до Пушкина. Быть может, с ейчас, после большого
перерыва, пришел новый поэтический век. Если и так, то
сейчас только самое его н ачало. И от этого так трудно
найти законы строения больших вещей.
*

*

*

Н . А . Книга Джинса 1 м рачная, не дающая ни на что
ответа. Поражает страшная пустота вселенной, исклю­
чительность м атерии, еще большая исключительность

1 Д ж и н е Д и с е й м с Х о п в у д ( 1 877- 1 946) - а нrлийский ф и ­
з и к и а стр оном. Вер оятно, р ечь идет о е г о книге «Вселенная во кру г
нас». М.- Л., 1932.- Р ед.
52

планетных систем и почти полная невозможность жизни.
Все - астрономическое - случайность, притом невероят­
ная. Чрезвычайно неуютная вселенность.
Л . Л . В се же она (книга Джинса.- Т. Л.) показыва­
ет, что вселенная имеет рост, рождение и гибель. О н а
дра матичнее и инднвидуальнее, ч ем счит:;�ли прежде.
Н. А. Конечно, звезды нельзя сравнивать с машина­
ми, это так же нелепо, как считать р адиоактивное веще­
ство машиной. В селенная имеет свой н епонятный путь.
Но посмотрите на интересный чертеж в книге - р а спре­
деление шаровых скоплений звезд в плоскости Млечно­
го Пути. Н е пр авда ли, эти точки слагаются в ч еловече­
скую фигуру? И солнце не в центре ее, а на половом
органе, земля точно семя вселенной Млечного Пути.
*

*

*

Н . А. Я тут познакомился с одним человеком, и он
мне даже нравился, пока я не узнал, что его любимая
картина «К:акой простор .. » .
Знаете, мне кажется, что все люди, н еудачники и да­
же удачники, в глубине души чувствуют себя все-таки
несчастными. Все знают, жизнь - что-то особенное, один
раз и больше н е повторится, и поэтому должна бы быть
изумительной. А на самом деле этого нет.
.

*

*

*

Николай Алексеевич видел сон, который взволновал
его,- о тяготении.
Н . А . Тяготения нет, все вещи летят, и З емля мешает
их полету, к а к экран н а пути. Тяготение - прервавшееся
движение, и то, что тяжелее, летит быстрее, нагоняет.
Д . Х. Но ведь известно, что все вещи падают одина­
ково быстро, и потом если сама З емля препятствие на
пути полета вещей, то н епонятно, почему на другой сто­
роне З емли, в Америке, вещи тоже л етят к З емле, з н а­
чит, в противоположном напра влении, чем у нас.
Н. А. сначала растерялся, но потом нашел ответ.
Н. А. Те вещи, которые л етят не по направлению к
З емле, их и нет на земле. Остались только подходящих
н аправлений.
Д . Х. Тогда, значит, если направление твоего полета
такое, что здесь тебя прижимает к З емле, то когда ты
53

попадешь в Америку, то начнешь скользить на брюхе I1d
касательной к З емле. Потому никто и не отрывается от
З емли.
*

*

*

Никола й Алексеевич копироваJI с энциклопедическо­
го словаря автографы, затем играл в «трик-трак» и на­
певал н есложную песенку: «Один адъютант имел аксель­
б а нт, а другой адъютант не имел а ксеJiьбант».
Н[иколай] М [акарович] . .Я видел н есколько р а з во
сне, что я умираю. Пока смерть приближается, это очень
страшно. Н о когда кровь н ачинает вытекать из жил, со­
всем не стра шно и умир ать легко.
И признак жизни уходил из вен и из аорт.
(Из стих. А. В веденского)
Н. А. Мне кажется, я видел даже боJiьше - момент,
когда будто уже умер и растекаешься в воздухе. И это
тоже легко и приятно ... ( ... ) Вообще во сне удивительная
чистота и свежесть чувств. Самая острая грусть и самая
сильная влюбленность переживаются во сне.
Яков С ем енович Друскин, который тоже часто участ­
вовал в этих разговорах, вспомнил, как Николай Алек­
сеевич р ассказывал египетскую легенду. З а точность пе­
редачи Яков Семенович не ручается, но содержание
помнит хорошо. Какому-то мудрецу или жрецу один из
богов сообщил тайну м и р а и жизни. Тайна мира была
з аписана на большой таблице с помощью 52 иерогл ифов,
изображавших слова и м ысли . З атем эти иероглифы
были заменены знаками игр альных карт четырех мастей :
туз, двойка, тройка и т. д. Потом бог велел мудре­
цу р аз р ез ать таблицу на 52 ч а сти и перетасовать их.
По этой л егенде люди играют в карты, р а складывают
пасьянсы в н адежде р а скрыть смысл зашифрованных в
виде знако в и гр альных карт иероглифов, чтобы узнать
тайну м и р а и жизни, з аключенную в определенном, н о
неизвестном н а м расположении карт. Число возможных
перестановок 52 карт р а вн о 52! (Математическая фор­
мул а : 52 ф а кториал) . Это число так велико, что прак­
тически его м ожно считать бесконечным. Поэтому веро­
ятность познать тайну жизни и м и р а близка нулю. Ни­
колаю Алексеевичу очень нравилась эта легенда.
1973

Иг орь Ба.хт ерев
КОГДА МЫ Б ЫЛ И МОЛОД ЫМИ

( Невыдудштый ра сс каз)

з

накома ли вам ф амилия Гарфункель? - спросил Анатолий Александров, литературовед, не
раз озадачивавший меня вопросами о з а бытых
поэтах или живописцах первого послереволю­
ционного десятиле тия.
Мне не пришлось напрягать память. Фамилию Гар­
функель я пом нил в ряду других, близких по созвучи ю :
Харундфинкель, Харланкер, Гарфинкель . . . и з а каждым
словесным обозначением перед глазами вставала одна и
та же загадочн ая личность, сутулая, с рыже-красной бо­
р одой, в длиннополом сюртуке, в черном высоковерхом
ка ртузике.
«Борода моя, бородка, ты цветешь у подбородка, алой
розой-кумачом, так, что носу горячо!» И еще: « Гарфин­
кель входит поперек. Трубит Гарфункель в тайный рог».
Это строчки из пьесы с не менее странным названием :
«Моя мама вся в часах». Два друга, поэт Александр
Введенский и поэт Даниил Хармс, написали пьесу по з а ­
казу «Радикса» - театрального коллектива, нашедшего
приют в Гинхуке - Государственном и нституте худо­
жественной культуры . Имелся такой в Л енинграде, н а
Исаакиевской площади, в бывшем мятлевском особ­
няке.
Сегодня от этой постановки сохранил ось не многое,
скупо составленный анонс на пожелтевшей полосе «:Крас­
ной газеты» да воспоминания очевидцев. Можно н азвать
постановщика спектакля Георгия :Кацмана. Других, ны­
не здравствующих, не припоминаю. Георгий Николаевич
жи JЗет в Таллине и с Алекса ндропым незн аком. Откуда
-

55

же стало известно действующее лицо неопубликованной
пьесы? Последний рукописный экземпляр бесследно ис­
чез задолго до того дня, когда мой собеседник появился
на свет.
Все о бъяснилось просто. Изучая архивы, Александров
переписал два полушуточных стихотворения З аболоцко­
го. В них названы: Данил а,- конечно, Хармс, Шурка,­
р азумеется, Введенский, Игорь - его фамилия Б ахтерев.
Дважды упомянут Гарфункель. Читавший пьесу сразу
определит происхождение этой фамилии. Сложнее дру­
гое: п р авильно понять, что подразумевал автор, когда
писал: «Все мы Гарфункеля сыны».
О рнаментальной поэзией З аболоцкий, как известно,
не занимался. Расшифрованная стихотворная строка по­
могла бы лучше понять эстетические воззрения молодого
поэта, уточнить бытовые и творческие взаимосвязи тех,
кто вместе с З аболоцким составил малоизвестное сего­
дня л итературное содружество.
Рассказать о времени, в биографии З аболоцкого наи­
менее известном, о его современниках, которые постав­
лены в один р яд с фантастическим бородачом, задача не
и з п ростых. Попробуем ее р ешить, взяв в п омощники
память очевидца и ваше воображение, уважаемый чита­
тель.
О Ч Е Н Ь ДА Л ЕКО Е П УТ Е Ш ЕСТВ И Е

Н ажимаем на р ы ч а г еще Уэллсом придуманной ма­
шины времени, покидаем сегодняшний день и возникаем
в Ленинграде середины двадцатых годов. Вскоре каж­
дый убеждается, что город только кажется знакомым.
Время отличает всех, кого мы встречаем. Да иначе и
быть не может. То, что для них далекое, неведомое бу­
дущее, для меня и моих сверстников давно пережитое, с
трудом вспоминаемое прошлое.
Б р одИте, вслушивайтесь, главное - ничему не удив­
л яйтесь: иное время, иные люди, иное всё .
... Перед глазами таинственных пришельцев светлая
весенняя ночь, тихая Надеждинская (в тридцатые годы
улица названа и м енем Маяковского) . По каменным пли­
там тротуар а шагают два запоздалых прохожих. Один ­
Даниил Хармс: высокий, костистый, лицом худощав и
бледен. Другой - Николай За болоцкий : ростом пониже,

розовощекий, округлый. Различны они и складом харак­
теров. Нервозной переменчивости, иррациональным не­
ожиданностям в поступках противопоставлена последо­
в ательность, уравновешенная, р азмеренная определен­
ность. А с ближают молодых л юдей талант, возраст и ко­
нечно же общность вкусов. Хотя иной р аз взгляды очень
р азных, по существу, поэтов расходятся.
- Эй, подвезу! - басит извозчик, н агоняя нетороп­
ливых пешеходов.
Напр асные старания: несколько копеек на дворни­
ка - весь их капитал, да и ехать некуда, пройдут ква р ­
тал, отыщут ночного сторожа и скроются в парадном.
- Аплодируй шепотом, шлёпатом копыта. Оптом,
оптом". Аплодируй звЯкатом, цв6катом копыта".- Харм­
су вспоминались слова, послышался ритм кантаты Олим­
пова. Даниил размахивает тростью, читает в такт ло­
ш адиного топота о булыжную мостовую.
В четырнадцатом году стихами Константина Олимпо­
ва русские футуристы встретили Маринетти, именитого
гостя из Италии, начиналось знакомство аплодисмента­
ми, закончилось - разрывом н авсегда.
В двадцатые годы оба футуриста еще здр авствуют.
Один, ближайший друг дуче, обитает в р имском замке;
наш, отечественный ютится где-то здесь, неподалеку от
З агородного, спит на сундуке, набитом рукописями,
продолжает называть себя величайшим из поэтов все­
ленной. Хармс не раз навещал полубезумного поэта и
всегда заставал з а работой, склоненным над ш ироким
подоконником. Стола в комнате не существовало.
Запоминая понравившиес я строки, Х армс наделял чу­
жие слова з вучностью собственного голоса, выразитель­
ностыо собственной м анеры читать. За·болоцкий говорил
так: сJiушаешь Данилу и произносишь сам , иначе о бъек­
тивного мнения о неизвестных для тебя стихах не соста­
вишь " .
- «ЗвЯкатом - цв6катом», - повторяет З аболоцкий,
следом за Хармсом.- З вонко сказано. Звонко истязает
слова. Можешь, Даня, о бъяснить, з ачем создавать подо­
бие слов, когда в русском словаре столько неповторимо
прекрасных? З ачем звуковые имитации, состязание с
инструментальными звучаниями - все то, чем занимают­
ся баJiьмонты, северянины или вот Олимпов?
Не дождавшись ответа, З аболоцкий читает неожи57

дан1ю громко. Голос у него может быть совсем низкий,
почти бас.
- «Как будто грома грохотанье, тяжелозвонкое ска ­
канье по потрясенной мостовой ... » До осязаемости веще­
ственный, м ногозвучный мир, п не нужны никакие «цво­
каты». Ты согласен? Речь не об Олимпове, бог с ним.
5I хочу сказать о главном - поэтическом пути. Не уберег
подл инное слово, исказил звучание соседними словами,
исковеркал корень или суффикс р ади мнимой звучно­
сти - и ничего путного не создашь, будь у тебя хоть сто
двадцать две пяди во л бу. Чего задумался? 5I же верно
говорю.
Если Хармс начинает понимать правоту не согласно­
го с ним собеседника, он мрачнеет, хмурится, может по­
вернуться и на полуслове уйти, оставив озадаченного
спутника в одиночестве. Случалось подобное, и не р аз.
В есенняя ночь к таким демонстрациям не располагает.
- Никогда ничего не сравниваю. Даже творчество
Пушкина и Олимпова ...
Хармс опять умолкает. В эту чудесную пору ему не до
теоретических дискуссий. Хочется бездумно брести по
Н адеждинской, как до того они молча ш агали по опу­
стевшему Н евскому. З аболоцкий настроен иначе. О бъ­
явив основой жизненной программы самодисциплину, он
с трудом сопротивляется проклятому искушению праздно
проводить время. В такие минуты и случайно обронен­
ная, м алозначительная фраза может стать завязкой глу­
боко принципиального диалога.
- С р а внивать необходимо, Даня. И в жизни, и в ис­
кусстве. Почему не избегал сравнений Велимир?
З аболоцкому известен рецепт вовлечь Хармса в р аз­
говор. В опрос о поэтических сравнениях не оставит его
р авнодушным, а Велимира Хлебникова они оба ставят
первым после Пушкина.
- Ты прав, Хлебников сравнивал. Изредка,- согла­
ш а ется Хармс.- Неизвестно, какими приемами он бы
пользовался сегодня. Пусть уж в наши дни сопоставля­
ют имажинисты. «Луна взлетела дохлой канарейкой».
Кажется, так у Семена?
Хармсу отлично известно, как З а болоцкий относится
к образной системе имажинизма. Хотя бы по его разго­
вору с одним из лидеров ленинградских имажинистов -.
Семеном Полоцким.
58

- Хотите послушать мои новые стихи? - предложJiл
Полоцкий.- Та-та-та - солнце! Та-та-та - волн цель!
Та-та - принц. Та-та - бенц. И нтересно?
- О чень и нтересно, - согл ашается З абол оцкий.­
Узнать бы, что это у вас все та-та да та-та?
Автор озадачен.
- Будущие слова, ничего больше. Слова, рожден­
ные ритмом.
- О браз-рифма, переплавленная в ритм, сегодня это
главное, остальное пустяки,- приходит на помощь еди­
номышленник Полоцкого, поэт Ричиотти.
- Р ассуждения, переплавленные с пустяка м и има­
жинизма,- р езюмировал З а болоцкий свой р ассказ об
этом странном р азговоре.- Московская группа распа­
лась, помяните слово, та же участь ждет н аших зем­
ляков.
З аболоцкий не ошибся. Имажинизм доживал послед­
ние дни литературной жизни. И все же приведенный
Х армсом пример с дохлой канарей кой ничеrо не дока­
зал. Н аличие дурных сравнений не исключ ает существо­
вание хороших.
- Поэзия без яркого найденного образа не поэзия:

сукно и мертвечина,- говорил в те годы З а болоцкий
. "Выть или не быть сравнениям, нужны ли поэтиче­
ские сопоставления? И про многие другие вопросы, об­
суждавшиеся участниками нашего содружества, написал
Василий Клюйков в обстоятельной информ ационной
статье «Левый фланг Ленингр ада ». Сведения давал
Клюйкову я, р едактировал статью З аболоцкий. Мы втро­
ем потратили немало времени, чтобы формулировки вы­
р ажали мнение всех, кто составлял содружество, и ока­
.

з ались приемлемыми для заказчика статьи - Маяков­

ского. Владимира Владимировича заинтересовало н а ш е
содружество , когда о н услышал деклар ацию на диспуте,
устроенном в Л енинградской капелле. Декларацию р аз­
р а ботал З а болоцкий совместно с Введенским.
Сдав статью в журнал «ЛЕФ», вернувшись из Моск­
вы, Клюйков встретился с нами и р ассказал, чт6 говорил

Маяковский, читая статью при ее авторе. Вот один из
комментариев, единственный, сохранившийся в памяти :
- Когда-то я писал: «Лицо как груша» , « Голова
как редиска », «дерево как скала»,- а нужно проще: го­
л ова-редиска, дерево-скала. И счезнувшее «как» ука зы59

вала н а подобие, на сходство, а появившееся тире, иной
р аз мыслимое,- на буквальное восприятие предмета.
Такой образ теряет зыбкость, неопределенность, стано­
вится овеществленным.
Слова Маяковского, дошедшие до нас в пересказе,
запомнились, так как не р аз приводились на диспутах и
о бсуждениях Введенским, Савельевым, Л евиным. «де­
рево-скала» стало понятием, иллюстрировавшим наше
отношение к поэтическому образу. З аболоцкого тоже.
Статья в журнале не появилась. Не захотел напеча­
тать влиятельный член редакционной коллегии, заведу­
ющий критическим отделом, полновластный диктатор
своей вотчины Осип Брик.
Возможно, текст статьи и сохранился в архивных
коллекциях, экземпляр, принадлежавший мне, погиб в
годы войны и блокады.
Судьба р азъездного кор р еспондента, газетчика Васи­
лия В асильевича Клюйкова мне не известна. В послед­
ний р аз о н зашел ко мне в 1 936 году.
В ася Уклейкин (этим прозвищем З аболоцкий незло­
биво наделил Клюйкова, человека почти карликового
роста) появлялся н еожиданно и так же неожиданно н а
цеопределенное время исчезал.
Встреча с Маяковским, дливш аяся в оркестровой Ка­
пеллы не более трех минут, последовавший затем заказ
статьи и не менее неожиданный финал - все это проис­
ходило в преддверии тридцатых годов. Ты же, читатель,
совершил оста новку и закончишь наш первый маршрут
в первой половине двадцатых.
... Н а углу Н адеждинской и Ковенского переулка сто­
ял неопределенного, зеленовато-серого цвета дом. Здесь
жил Хармс. Здесь друзья и завершили ночной путь. Рас­
стояния от Жуковской до Ковенского на дискуссию не
хватило. Н еизвестно, сколько бы времени проговорили
они у подворотни. Ф илософскую беседу вежливо пре­
рвал дежурный дворник.
В доме давно привыкли к чудачествам квартиранта.
Придет з а полночь с товарищами. Постоят у ворот, рас ­
проща ются п начнут друг друга провожать - взад-впе­
ред, пока не попросят открыть калитку и вместе не вой­
дут в нее. З а чем же тогда прощатьсп 1 1л11 теперь с пол­
часа говорить, з а ставлять ждать человека, когда все
р авно не расстанутся, а зайдут в дом?
60

Хармс-хозяин, Заболоцкий-гость поднимаются по су­
мр ачной лестнице. На втором этаже хозяин заглядывает
через окно во двор, показывая пальцам и у лба что-то
вроде рожек. Иррациональные поступки мы н азывали
«фортиками». Без такого «фортика» Хармс в квартиру
не войдет.
Если вам, пришельцам из будущего, удастся п роник­
нуть в комнату Хармса, вы окажетесь свидетелями са­
мого теплого р адушия и гостеприимства . Для ночного
гостя припасено все необходимое, хотя его приход за­
р анее не запланирован. Н а месте З а болоцкого мог ока­
заться Введенский, Левин. Несколькими годами позд­
нее - Владимиров.
Составлены кресла и стулья, старые пальто покрыты
белоснежной хрустящей простыней, одеяло заменит мате­
ринский плед. Даниил снимает штиблеты и в чулках (он
носит одноцветные чулки-гетр ы ) , чуть слышно ступая,
направляется н а кухню раздобыть ужин . Когда хозяйст­
венные дела окажутся законченными и ш то р а на окне
опущена, прерванный на улице разговор о бязательно во­
зобновится и будет завершен под звон посуды и говор .
В семье Ювачевых наступит новый трудовой день.
Псевдоним Хармс Даниил придумал давно,- кажет­
ся, в последнем классе школы. Он зачитывался Кон а н
Дойлем, старался походить на Холмса. И д о последних
дней жизни ему сопутствовали приметы юношеского
увлечения: узаконен ная п аспортом ф амилия, н апоминав­
шая Холме, английская трубка, которой о н постоянно
попыхивал, допотопный отцовский котелок. Иной раз о н
н адевал его, и, ко всеобщему удивлению, шествовал с
непроницаемо суровым выражением п о Надеждинской,
держа в одной руке трость, в другой - поводок, на ко­
тором бежал крохотный репинчер Кэппи. Таким я и уви­
дел впервые Хармса на углу улицы Некрасова и Л итей­
ного.
- А на кого ты хотел бы походить сегодня? - спро­
сил я однажды.
Ответ последовал не сразу, показался неожиданным
ясем, кто находплся в кп м н ате,- В веденскому, З а болОJl­
кому, Савельеву, мне.
- На Гёте,- сказал 011 1 1 JlОба внл : --- Толы<0 такнм
прсдстаВJrяется мне настоящий поэт.
На тот же вопрос ответил и Введенский :
61

- На Е влампия Н адькина, когда в морозную ночь
где-нибудь па Н евском Н адышн беседует у костра с из­
возчиками или пьяными проститутками.
Надькин - популярный в те годы персонаж из «Беге­
мота», ленинградского юмористического журнала. Длин­
ноносый человечек символизировал о бывателя нэпов­
ских лет. Вы бор оказался не случайным, у меня и моих
друзей было немало случаев убедиться в этом.
Вспоминаю и собственный ответ. Моделью для под­
р ажания оказался Давид Бурлюк, «только с двумя гла­
зами» - счел я необходимым оговориться.
Игра продолжалась, очередь дошла до З аболоцкого.
- Хочу походить на самого себя,- ответил он не за­
думыв аясь.
З апомнились не только серьезно прозвучавшие сло­
nа, но и то единодушие, с которым их встретили Хармс,
В веденский, Л еонид Липавский. Стоило З аболоцкому
скрыться за дверью, тут же его обвинили в эгоцентриз­
ме, мании грандиозо, многих других грехах, в р авной
мере незаслуженно.
Безрезультатно пытался я напомнить, что З аболоцкий
действительно никому не подражает, а ему подражали
многие. Примеров подражания каждый из нас знал мно­
жество.
Всегда и во всем оставаясь самим собой, он не был
подвер жен р аспространенному недугу ( иначе не ска­
жешь ) играть заранее придуманную для себя роль. Ак­
терство, не на сцене - в жизни - было не только чуждо,
глубоко отвратительно З аболоцкому.
Я о казался одним из двух очевидцев его знакомства
с известным до революции и в двадцатые годы поэтом и
не м енее известным лицедеем Клюевым. З аболоцкий на­
прямик высказал ему все, что о нем думал, вернее, о
его незаурядном актерском таланте. Вам еще предстоит
познакомиться с подробностями этой примечательной
встречи.
".Отправляясь в наше совместное путешествие, я до
физической боли напрягаю память. Восстанавливаются
значительные события, менее значительные случаи, р аз­
говоры, иной раз жесты, интонация. А хронологию не
вспомнишь, сколько ни думай. Приходится восстанавли­
вать по малопримечатещ,ным, одному мне, может быть,
62

еще Р азумовскому, понятным дста л п м. Сосредоточенно
думаю и сейчас: когда же происходил этот шуточный
опрос? .Ясно вижу комнату Хармса, окна на улицу, а не
во двор. Значит, время действия - конец двадцатых го­
дов. Дату rюдтверждает и р е акция моих друзей на ответ
З аболоцкого.
Тот вече р запомнился еще и потому, что я впервые
заметил недоброжелательность к Николаю, которого в
течение м ногих лет каждый из нас горячо любил. В те­
чение нескольких лет группа казалась монолитной, и
вот обнаружилась трещина. Естественная для всех нас
формулировка «МЫ» приобрела продолжение: «И З а бо­
лоцкий."» Что же произошло?
Да, действительно, оставаясь тем же Николаем З а ­
болоцким, искренним и честным перед собой и другими,
он изменил оценки, отношение к людям, возможно - к
искусству. Н а его поэтической палитре появились новые
краски, они понадобились для более точного р аскрытия
незнакомых ему р анее коллизий. В стихах стали исче­
зать не так давно любимые поэтом алогизмы.
О бъяснение перемены крылось в устойчивых и посто­
янных связях художника с его временем. За болоцкий
оказался одним из тех, кто р аньше других ощутил про­
исходившие в стране перемены. Чутко улавливая ветры
эпохи, он стремился к полному контакту с живым, не­
выдуманным миром, в котором он жил и р а ботал. Так
возникли стихи для детей, отвечавшие непосредственным
требованиям дня, так написалась известна я в тридцатые
годы «Горийская симфония» и многое другое.
. . . Эволюция эстетических взглядов Заболоцкого, пе­
р емены в его творчестве - не до конца р аскрытая, важ­
ная сторона биографии поэта. У нашего путешествия
другая з адача - заглянуть в те дни, когда все мы счита­
лись единомышленниками, да так оно, в сущности, и бы­
ло. К:аждый р а ботал с глубокой верой, что его труд про­
кладывает дорогу в будущее и недалек день, когда
творимое им будет оценено, станет нобходимо людям.
В р емя не подтвердило надежды. Перестал называться
нашим единомышленником З аболоцкий, туберкулез обо­
рвал жизнь Владимирова, а вскоре и В агинова. Осталь­
ные р азбрелись кто в Москву, кто в Харьков... З атем
В еликая Отечественная война. Не стало не только со­
дружества, но и б ывших его участников, кроме двоих 63

Александра Разумовского да организатора вашего путе­
шеств ия.
Вспоминаются споры, беседы, литературные интере,
сы, перечитываешь то, что тогда создавалось, и начина­
ет казаться - все это происходило в другой стране или в
другом стол етии. Могу заверить участников совместного
путешествия - вашему проводнику за сто не перевали­
ло. Все, что вы видели и увидите, происходило в чудес­
ном советском городе. Правда, и полвека, отделяющие
нас от тех дней, очень далекое р асстояние. Преодолеть
его без ф а нтастической машины времени удается, увы,
не каждому .
С ЫН Ы ГОДОВ ДВАДЦАТЫХ

З а кончился наш первый маршрут. Не стану спорить
с теми, кто назовет его сумбурным. Хотелось совершить
прогулку без р азработанного, предварительно продуман­
ного п.пана. Вот вы и не получили ответ на главные для
начала вопросы. Кто же мы? Откуда пришли? Как на­
шли друга друга?
Не берусь показать эпизод, который бы выполнил
такую з адачу. Придется р ассказывать.
В двадцатые годы в типографии ленинградского ко­
оперативного издательства «Прибой» работал нелепого
вида корректо р , именовавшийся «старшим», оди н из луч­
ших корректоров города. Длинные, иной раз нерасчесан­
ные пряди волос спускались на горбатую спину. Неста­
рое л ицо украшали пушистые усы и старомодное пенсне
в оправе на черной л енточке, которую он то и дело по­
правлял, как-то странно похрюкивая.
Особенно нелепый вид корректор приобретал за по­
рогом типографии. Дбма он сменял о бычную для того
времени широкую, без пояса, толстовку на бархатный
камзол, а скромный самовяз н а кремовое ж а бо. И тогда
начинало казаться, что перед вами персонаж пьесы, дей­
ствие которой происходит в XVIII веке. Его жена, Мария
Валентиновна, ростом чуть повыше, вполне соответство­
вала внешности муж а : распущенные волосы, сарафан,
р асшитый жемчугом кокошник. В таком о бличим появля­
лись о н и и на эстраде, дуэтом ч итая стихи уже не кор­
ректора, а известного в Ленингр аде поэта А. В. Туфа­
нова.
64

С. Чиковани и Н. Заболоцкий. Тбилиси, 1936

г.

Н. Заболоцкий. Шарж художн ика Малаховского. 30-е годы.

Н. Заболо t;кий. Л е н и н г рад. 1937

г.

В первые послереволюционные годы Туфанов ходил в
обычном пиджаке и писал о бы чные стихи, считая себя
последователем акмеистов. Е го первый сборник называл­
ся «Эолова арфа». Если воспользоваться им же предл о ·
женной терминологией, его стихи отличались от стихов
а кмеистов «звуковой ориентацией». Потом Туфанов стал
называть свои стихи аллитера ционными, а в начале два­
дцатых годов декларировал поэзию без слов, с заменой
осмысленного слова бессмысленной фонемой. В ту пору
он н азывал себя з аумником, стал главой небольшой
группы полупрофессиональных поэтов. В ходили в нее
преподаватель В игилянский, инженер И горь Марков, на­
зывавший себя «речевбком», приехавший из С и би р и бух­
галтер Матвеев. В начале 1 925 года на квартире Туфа ­
нова появился еще один начинающий поэт, подписывав­
ший свои стихи псевдонимом Хармс.
В то время в Гинхуке в конта кте с живописцами
р аботали два поэта - приехавший из Грузии И горь Те­
рентьев и ленинградец Александр В веденский. Поэты не
поладили с руководством института, но п режде всего
между собой. Дуэт р аспался. Терентьев отошел от поэзии
и вскоре стал театр альным деятелем, одним из интерес­
нейших в Л енингр аде р ежиссеров, создателем театра
Дома печати. Ну, а В веденский оказался в орбите Туфа­
нова. О н б ы никогда не стал сотрудничать с заумника·
ми, если .бы не встреча с Хармсом.
Введенский и Хармс выработали поэтическую плат­
форму «двоих», потребовали отказаться от прежнего на­
звания «заумники», предложuв более нейтральное «Левый фланг».
Возьмите первый сборник ленинградского Союза по­
этов, где Хармс и В веденский поместили по небольшому
стихотворению. Перед фамилиями авторов стоит зага­
дочное слово «чинарь». Этим обозначением и Хармс, и
Введенский подтверждали свое независимое положение
в «Левом фланге». Туфанов хотел поставить перед своей
ф ам илией «заумник», руководство Союза поэтов воспро­
тивилось.
Шесть человек, входивших в «Левый фланг», устрои·
ли несколько совместных выступлений в Домах культу­
ры, заводских и студенческих клубах. Группа п росуще­
ствовала немногим дольше года. О бъявил о конце ис­
кусства, о наступлении эры техники и нау1ш «речевок»
З Воспоминания

о

Заболоцком

65

Марков. О тныне он не напишет ни единой стихотворной
строчки, займется нужным для людей делом, созданием
новых станков. «Речевока» поддержал Вигилянски й : до­
JIОЙ бесполезные виды человеческой деятельности ! Но
почему-то стихи писать не перестал. Разочаровался в
словесных экзерсисах, поэт-бухгалтер, и след его поте­
рялся в сибирских далях. Не знаю, по какому поводу
Введенский поссор ился с Туфановым. К н ачалу 1 926 го­
да «Левый фланг» перестал существовать.
« РАДИКС »

Именно в это время студенты-однокурсники театраль­
ного отделения Института истории искусств реш или
создать свой театр, р а зумеется, непохожий ни на один
театр в мире, зар анее назвав его греческим словом «Ра­
дике». Инициаторов было четверо : Георгий, или Гага,
Кацман, таинственно именовавший себя Кох-Боотом ;
Борис, и л и Боба, Л евин, впоследствии отказавшийся от
своего р а спространенного имени в пользу необычно­
го - Дойвбер. Древнее имя, данное при рождении, стало
подобием псевдонима, которым Левин подписывал свои
литературные труды. В иных случаях он для кого-то
оставался Борисом Михайловичем, для кого-то по-преж­
нему Бобой. Третьим из четырех был Сергей, или С ер е­
жа Цимбал, сегодня автор многочисленных, широко из­
вестных театроведческих книг и статей. Четвертым на­
зову себя.
Н а ш и взгляды не во всем совпадали, но в одном все
ч етверо оказались единодушны. Н овый театр, говорил
каждый из нас, начинается с новой драматургии. Откуда
же взять пьесу, отвечавшую принципам Радикса? Ры­
лись в пьесах русских символистов, куба-футуристов, не­
мецких экспрессионистов, французского др аматурга Кок­
то, ничего подходящего не обнаружили. Тогда-то мы и
решили обратиться к двум ленинградцам-«чинарям» Хармсу и В веденскому.
З адолго до наших драматургических изысканий в
семье популярного тогда композитора Поля Марселя
Л евин познакомился с Хармсом. Теперь через Левина
заказ н а пьесу был п ринят. Начались встречи, чтение
отрывков, о бсуждение прочитанного. Рождалась необыч­
ная пьеса-монтаж, названная по одноименному стихо66

творению Введенского «Моя м ама gся в часах». Вско р е:
инициативная группа пополнилась двумя новыми едино­
м ы шленниками - Введенским и Хармсом.
В муках организационных н еурядиц р а бота н ад пье­
сой и подбор труппы близились к благополучному кон­
цу. Актеры пришли из Л енфильма, студии Форрегера
«Мастфо р а», из полупрофессиональной самодеятельно­
сти. .Я делал эскизы будущего оформления, музыкант
.Яков Друскин подбирал музыку из раздобытых нот со­
временных французских композиторов - Мийо, Пулен­
ка, Сатти. Репетировали у меня, в столовой родитель­
ской квартиры, иной раз в гостиной семьи Введенских.
Словом, р абота закипела.
Последующие события, о которых предстоит р асска­
з ать, покажутся непонятными, если не сказать про само·
го с ебя . .Я не только учился в институте, но еще зани­
м ался живописью, а еще - поэзией. И то, и другое было
главным.
Среди поэтов-профессионалов мои поэтические экспе­
р именты поддерживал студент изобразительного отделе­
ния института Константин В агинов. При обстоятельствах
не совсем обычных за год до нашего з н а комства стихи
у.с лышал и Даниил Хармс. Дело происходило так: одна
из нескольких групп студентов, пи:са вших стихи, устрои­
л а литературное чтение. Пришел студент литературного
отделения, поэт Всеволод Рождественский, поэт Сергей
Нейльдихин, поэт-имажинист Эрлих, много н аших сту­
дентов. Боба Л евин привел на чтени е Даниила Хармса.
В первые в жизни я прочитал несколько своих стихов
публично. Ругали н ещадно, словно договорились. По­
следним встал Хармс.
- .Я тут записывал,- сказал он,- что хорошо, а что
плохо. З аписал много, но говорить буду мало. Из всего,
что здесь читалось, м не понра вился Б ахтерев.
С благодарностью смотрел я на этого необычного по
виду человека в оранжевато-золотистой ш апочке с ви­
сюльками, обр амлявшими его красивое, скандинавского
типа лицо, смотрел и думал: н аверное, так выглядели
средневековые менестрели. Когда-то я встретил Хармса
на улице и навсегда запомнил именно таким - с тростью
и черной собачкой на поводке.
Хармс попросил мои стихи. .Я дал тетрадку, да и
забыл ...
3*

67

ЧТО Ж Е СКАЖЕТ ЗА БОЛОЦКИ Н?

П роходит несколько дней. И вот какое необыкновен­
ное событие происходит в моей жизни.
Во время репетиции Хармс говорит:
- Н еобходим о с тобой поговорить. Никакого отно­
шения к «Радиксу» , так что потом и наедине".
Оказ алось , моя тщедушная тетрадка попала в руки
Введенского. Читал в полном соответ.с твии с характе­
ром - заносчиво и высокомерно, а когда перевернул по­
следнюю страничку, принялся читать вторично. О стихах
не говорил, а про «Левый фланг». Может быть , настало
время его возродить? И назвал возможные кандидату­
р ы : два «чинаря» - З аболоцкий и Б ахтерев.
В печатление, которое произвел на меня тот неожи­
данно возникший р азговор , можно сравнить, ну, хотя бы
с возможными переживаниями начинающего а ктера, ко
всеобщему удивлению получившего роль Гамлета.
З аручившись моим согласием (мог ли я его не дать ! ) ,
Х а рмсу предстояло провести другое, более сложное со­
беседование. От его исхода и зависела судьба нового
фланга.
«Чинари» позна комились с З аболоцким больше года
назад. Их первая встреча произошла на его дебюте в
стенах С оюза поэтов.
- Приняли интересного человека. Советую обратить
внимание,- шепнул Хармсу бессменный секретарь Сою­
за поэт Фрома н.
Мало кому известного З аболоцкого о бъявили послед­
ним. К столу подошел молодой человек, а ккуратно оде­
тый, юнош ески розовощекий.
- А похож на мелкого служащего, любопытно.
Внешность бывает о бм анчива.- Введенский говорил с
видом снисходительного мэтра.
Читал З аболоцкий «Белую ночь», кажется, в более
р аннем варианте, чем тот, который помещен в «Столб­
цах». Триум ф а не было,- настороженное внимание,
сдержанные а плодисменты. «Чинари» переглянулись, не
сговариваясь встали и пошли между рядов навстречу
п оэту. Назвав свои ф амилии, жали ему руку, поздрав ­
ляли. Хармс громогл асно о бъявил : он потрясен, такого
с ним не бывало. В веденский : ему давно не доводилось
слушать «стоящие стихи», наконец повезло - дождался.
68

После собрания отправились н а Н адеждинскую, к
Хармсу. Пили дешевый р азливной портвейн, ч итали сти­
хи. Между «чинарями» и З аболоцким з авязались прия­
тельские отношения.
Все же с Хармсом З аболоцкий встречался ч аще. И те­
перь, сразу после репетиции, к З аболоцкому ехал он
один. Ему предстояло читать мои стихи - так решили и
Хармс, и Введенский. Что же скажет З аболоцкий? Е го
отзыв предопределял дальнейший ход переговоров.
- З асиживаться не хочу. Вернусь - сразу позвоню
тебе и Шуре. Даст Николай согласие - завтра же
встретимся. Н е согласится - тоже позвоню.
И, з а бр ав тетрадку, отправился ...
В Р ЕМЯ ОЖИДА Н И И

З а гляните в мою комнату, от пола и до потолка по­
крытую развеселыми изображениями. Настенные рисун­
ки отвечали легкомысленной жизнер адостности автора,
только не в этот злосчастный вечер.
Неопределенность - бывает ли положение более тя­
гостное? Мне необходимо думать о подвижных конст­
рукциях, вращениях теллярий, хитроумных постановоч­
н ых р ешениях, а думаю о другом. Что сказал З аболоц­
кий? Почему не позвонил Хармс?
Эскиз за эскизом летит в мусорную корзину. Берусь
за очередной лист и слышу мамин голос. Хотя моя м а м а
не из пьесы, оказывается «вся в часах»:
- Время за полночь, только посмотри на ч асы.
У твоих приятелей, наверное, нет ч асов, не знают, что
такое время".
Н е дослушав, бегу к телефону. Звонит В веденский.
Требуется: должен одеть костюм и немедленно ехать. Ку­
да? К Токаревичу. Адресат ясен, но трамваи идут в эту
пору только в противоположную сторону - в парк.
- Садись на извозчика, здесь р асплатимся.
С какой звезды свалилось богатство? О чень интерес­
но. Но спрашиваю про другое: будет ли совещание с
З аболоцким, где и когда?
- Отменяется. Дело в твоих стихах.- В ответе весе­
лое злорадство, так, во всяком случа е, мне кажется. Н е­
определенность приобретает вполне зримые очертания.
69

Телефонная трубка опущена н а рычаг. Надо торо­
п1�ться. И вот я уже на улице.
- С ветерком, к Ф едорову !
Команда принята без дальнейших объяснений. Из­
возчик доставит седока к Токаревичу. У меня двойствен­
ное чувство: р азочарование переплетается с предвкуше­
нием приятного - побывать у Ф едорова , - ведь мне не­
:vшогим более восемнадцати.
Тусклое освещение Невского сменяет темень Малой
С адовой. О гни у входа погашены. Швейцар отказывает­
ся впустить, жестами показывает, что мест нет. Извоз­
чик торопит. Ответным и жестами умоляю открыть дверь.
До трагической р азвязки дело не доходит. За стеклом
возникает длинноволосая голова Введенского.
ПОД С Е НЬЮ ТОКА Р Е В ИЧА

Н еобходимая справка: Федоров - известный в годы
нэпа ленинградский ресторатор, Токаревич - первая
скрипка струнного ансамбля в его р есторации.
Позади холодная осенняя слякоть. Пусть я в душ­
ном, прокуренном, пусть в бутылочном и все же вполне
добротном раю.
Среди толчеи и многоголосья за отдельным столи­
ком, который под п альмой, с трубкой в зубах, непо­
движно сидит Хармс. И чего только перед ним не настав­
лено вместе с царицей бутылок в серебре мельхиора .
... Но у меня вопрос поважнее ...
Ну и предатель , товарищ Введенский , он же меня
р азыгр ал! Когда мы подходили, галантно привстав ,
Хармс п ротянул мне каллиграфически переписанные сти­
хи с цветистыми заставками , напоминающими рисунки
Ф илонова. З аболоцкий не р азрешил Хармсу декламиро­
вать , оставил мою тетрадку у себя, а мне в обмен при­
слал две, возможно , последние вещи - «Красная Бава­
рия» и не вошедшее в «Столбцы» « Осеннее стихотворе­
ние». Листочки сохранялись долго и погибли с домаш­
ним архивом в сорок втором.
Наступит зима , и мы придем вот сюда же и приведем
Николая слушать самого картинного скрипача в городе.
- Смотрите, - скажет Николай.- О н встает на цы­
почки и отрывается от эстрады , удар смычка - и музы­
кант птичкой вспорхнет на пальму . . У меня чувство, буд.

70

то из его страдивария .наши рюмки наполняются тягу­
чим сиропом, липкая жижа течет на скатерть, чудо, если
мы не захлебнемся ... Ваш Токаревич понятие, з а кончен­
ный образ ... О н действительно просится в стихотворение
или на холст. «Токаревич» - хорошее название ...
- А ты напиши,- подзадор ивает Хармс.
- И напишу...
Не написал, и никто не написал. Только я с егодня в
память о тех давних годах ...
Хотя Токар евич сложился в законченный образ, ре­
форматор Даниил чуть было его не р азрушил.
Существовал в нашем институте студент Кальмансон,
писавший под псевдонимом Ро. Ро - з а конченный пер­
сонаж. Было бы непростительным упущением предать
его з абвению, когда-нибудь я восполню пробел, а сего­
дня он пройдет стороной. Получив очередной гонорар,
Кальмансон пригласил Хармса отобедать у Ф едорова.
На следующий день Даниил рассказывал невероятное :
о н видел и ·слушал другого Токаревича - с ерьезного му­
зыканта, игравшего Паганини, Вивальди, строго и вдох­
новенно. Время было р аннее, за столиками никого. Не­
далеко от эстрады сидела немолодая, старше Токареви­
ча, женщина, не сводившая с него глаз.
- Их бывшая супруга,- пояснил Хармсу о фициант,
поймав его заинтересованный взгляд.
З аболоцкий говорил про Кальмансона: если бы этот
студент писал с таким талантом и подъемом, как умеет
врать, у нас бы появился новый Лермонтов. П рослуш а в
р а·ссказ Хармса, З аболоцкий подмигнул Шуре, сказав:
- Данилу пора спасать от пагубного влияния Ро.
Спасательный круг бросил сам Кальмансон - при­
шел к Хармсу и стал требовать деньги з а о бед, которым
сам вызвался его угостить. Ро с шумом изгнали, после
чего он, естественно, перестал называть Хармса «луч­
шим другом» и «учителем», а переадресовался, пред­
ставьте, к Заболоцкому. Изредка показывал стихи, з а ­
бавляя ультрамюнхаузенским враньем, а в других м е­
стах как бы невзначай бросал:
- Ну, как же, мой давнишний друг и учитель Коль­
ка З а болоцки й !
И снова о Токаревиче. Новелла о н е м з а канчива ется
в наше время, когда никого из действующих л и ц не оста­
лось в живых. Из дореволюционных газет я случайно
71

узнал и проверил у музыкантов-старожилов н екоторые
биогр а фические подробности : оказалось, в первом деся­
тилетии века фамилия Токаревича гремела в Е вропе
.Я не оговорился, да, да, в начале века скрипач Токаре­
вич покорил Петер бург, Париж, В ену, совершил успеш­
ное турне по Амер и ке. Он был прелестным ребенком, его
называли русским В илли Ф ерреро ... Неисповедимы судь­
бы ч еловеческие.
. . . Подняв бокал искристого за успех общего начина­
ния, первое, чем я поинтересовался,- причиной встречи
у Ф едорова. В веденский не слишком отчетливо старался
пояснить : З аболоцкий сказал о ряде условий, которые
поставит, если станет участником содружества. Нам то­
же нужно подумать о платформе ... З автра и будем ду­
м ать, с казал наиболее трезвый Даниил.
Остался последний немаловажный вопрос. В ответ я
услышал р ассказ, в который трудно поверить, однако бы­
л о именно так.
Александр ш ел с Даниилом к нему домой. На углу
Н адеждинской и Ковенского В веденский заметил н а
кра ю лужи подозрительную бумажку, оказалось - трех­
р ублевка, стали смотреть вокруг, и вот на безлюдном Ко­
венском насобирали п ачку трехрублевок.
- Самое о быкновенное чудо,- произнес задолго до
Шварца свою излюбленную ф разу Хармс.
- А Шура случайно не удвоил сумму во Владимир­
ском клубе? У меня были некоторые основания поинте­
р есова ться.
В з а вершение ночного путешествия не могу отказать
в удовольствии р ассказать еще одну совсем короткую
новеллу.
В веденский, Хармс и я сложились, получилась скром­
н а я сумма, на которую мы собирались повезти послу­
ш ать Токаревича Шурину жену, нашего о бщего друга
Тамару. Мы подъезжали к Н евскому, когда Шуру осе­
нила неоригинальная для него мысль - удвоить сумму,
з аглянув на несколько минут во Владимирский клуб.
Согласились. Тамара, Даня и я сели за бутылкой нарза­
на в р есторане, а Шура отпр авился н а рулетку. Несколь­
ко м инут з атянулись больше, чем на час. И пошли мы
пешком. Денег не осталось даже на т;)амвай.
- Сами, дур аки, согласились,- з аявил виновник на­
ш его р азорения.- П еняйте на себя.
.

-

72

В СЕ В СБ О Р Е

Мокрую, с талым с негом, ночь сменило блеклое, про­
мозглое утро. Отогреваясь крепчайшим чаем, Введен­
ский и я старались вспомнить: каким образом оказались
у Даниила? А тот набивал трубку, закуривал ; достал
записную книжку и предложил незамедлительно прини­
маться за р аботу, по его совету минувшей ночью отло­
женную «на потом».
В стену с лестницы постучали. Значит, кто-то пришел
не к родителям, не к сестре Л изе, только к Х армсу.
В комнате оказался молодой человек с очень серьезным
выражением юношески нежного лица.
- З аболоцкий,- пробасил он, с внимательным удив­
лением посмотрев на м еня, а протерев з апотевшие очки,
добавил: - Думал, вы постарше.
- Я тоже,- последовал мой ответ.
З аболоцкий улыбнулся.
- Во избежание недоразумений предупреждаю,­
сказал Да.ниил,- в Игоре живут два противоположных
человека : один пишет стихи, с ерьезно рисует, другой ста­
р ается помоднее одеться и бегает по фокстротным тан­
цулькам ...
Именно это мое увлечение З аболоцкий изобразил в
одном из двух шуточных стихотворений, о существовании
которых вам уже известно. Одно из них, датированное
12 марта 1 927 года, написано в комнате Хармса перед
очередным выступлением : «Данька будет генералом,
Шурка будет с амоваром, Шурка будет течь да течь, ге­
нералу негде лечь. И горь будет бонвивантом, с некото­
рым - хе-хе! - талантом. З аболоцкий у него будет вроде
как трюмо ... » Друзья донимали м еня, советовали брать
пример с уравновешенного, во всем положительного З а ­
болоцкого. В тот вечер мы спешили на .выступление, а
Введенский вышел из комнаты и пропал. Отсюда и взял­
ся аллегорический самовар. «А теперь смел ее в путь, п а ­
пиросы не забудь! » Так, обращением к тому же Введен­
скому, заканчивается стихотворение. Александр не выни­
мал из рта папиросу, оставлял где попало коробки «Каз­
бека».
Другое стихотворение написано не на ходу, несколь­
кими часами позднее, когда мы вчетвером вернулись с
концертного выступления.
73

- Н асчет фокстротов - н е скажу, а рисунки серьез­
н ы е,- подтвердил З аболоцкий слова Хармса (два моих
рисунка Хармс повесил у себя в комнате С первых дней
н ашего знакомства) .- А сегодня могу сказать: и стихи
серьезные, хотя не всегда ровные. Больше других мне
понравилась ваша « Натюрея» ...
Этим словом я заменил иностранное «натюрморт».
Стихотворение, говорившее про настольные часы, было
включено в композицию с пектакля. Я сам должен был
его читать с верхотуры конструкции, когда в напряжен­
ный м омент спектакля части конструкции приходили в
движение.
Хорошо, что мы не успели измыслить и записать свою
« платформу», предложения, с которыми пришел к Дани­
илу З а болоцкий , не могли стать «яблоком р аздора», на­
п ротив, должны были устроить каждого; впоследствии
эти мысли обогатили текст декларации, прочитанной в
капелле, и пояснительные статьи, напечатанные в жур­
н але «Афиши Дома печати».
Главное, что беспокоило З аболоцкого (оказалось - и
В веденского) ,- ограничение творческой свободы, диктат
и ндивидуальным вкусам, иные давления, связанные с
дисциплиной внутри содружества , безоговорочным под­
чинением пунктам декларации. Вот почему З аболоцкий
с разу оговорил, и все согласились: имейте в виду, мы не
ш кола , не новый «И З М» , не точно о бусловленное направ­
ление. Н о и поэты, составлявшие группу «кубо-футури­
стов», н е были монолитом. Эту особенность З аболоцкий
предложил возвести в принцип. Участников содружества
будет с ближать не общность, а различие, непохожесть.
У каждого свое в йдение мира, мироощущение, свой ар­
сенал п риемов выразительности. И все же должны быть
п р и нципы, идеи, одинаково близкие для всех. Поэтичес­
кой зыбкости, эфемерности, иносказательности каждый
из нас п ротивопоставляет конкретность, определенность,
вещественность, то, что Хармс н азвал «искусством как
шкап». Каждый должен остерегаться надвигающейся
опасности излишнего профессионализма , который стано­
вится источником штампов и нивелировки.
О бсуждали место, которое займут произведения уча­
стников содружества в общем потоке советской поэзии.
Н аши взгляды совпали С определением, которое год спу­
стя з а писал Маяковский: «Демьян Бедный или Круче·

·

74

ных? Поэтическая р а бота в разных плоскостях: кажда я
из них может существовать, н е вытесняя друг друга и н е
конкурируя». И ной р аз ошибался и дальновидны й автор
классического труда « Как писать стихи».
Название «Левый фланг» н и у кого сомнений не вы­
зывало. Участникам совещания было присвоено звание
«организационной четверки» (и снова я один и з четы­
р ех) . Кто же, кроме нас, будет в содружестве? Кого мы
сочтем достойным? В веденский никого назвать н е смог,
предложил ввести почетным членом Хлебникова и на
каждом выступлении читать его стихи. Тогда почему не
Пушкина, Державина, Л омоносова? З адал вопрос З або­
лоцкий и тут же сделал заявление негативного содер­
жания:
- Н е знаю, кто кроме нас окажется участником
«Левого фланга», но твердо знаю, что в одной творче­
ской организации с Туфановым или ему подобным
«заумником», сиречь б еспредметником, никогда н е ока­
жусь.
Его горячо поддержал Введенский .
Н е уверенный в успехе, я все же предложил канди­
датуру, которую сам считал бесспорной .
- Поэт В а гингейм,- назвал я .
З аболоцкий переспросил, н е знал, что В агинов псевдоним.
- Лучшей кандидатуры и быть не может,- ска­
з ал он.
Я вызвался поехать и договориться с Константином
Константиновичем, был убежден в успехе и не ошибся.
Хармс начал с множества оговорок, сказал, что боит­
ся произнести свою кандидатуру, и все же произнес. О н
н азвал другого Константина Константиновича, по фами­
лии Олимпов. И действительно, поднялась буря, особен­
но яростным противником оказался Введенский.
- З ачем нам старики? - высказал о н свой послед­
ний, самый убедительный аргумент.
- А как ты думаешь, сколько ему лет - пятьдесят,
шестьдесят?
- Не меньше пятидесяти,- убежденно заявил З а бо­
лоцкий.
- Ошибаетесь, други, Олимпов ровесник В агинова .
Ему еще не исполнилось двадцати семи.
75

- Е рунда,- сказал Введенский,- Олимпов встре­
чал Маринетти.
- В ерно, когда он писал кантату, ему было четыр­
надцать с небольшим.
С этой минуты я перестал стыдиться своего возра­
ста - бывали поэты и моложе.
Хармс заверил всех, что полоумный Олимпов пишет
и нтересные стихи.
В протоколе записано: до окончательного р ешения
направить к Олимпову Хармса вместе с З аболоцким.
А пошли мы втроем. Об этом р ассказ впереди.
В а гинов и Олимпов, других кандидатур не поступи­
ло. Тогда З аболоцкий подал правильную мысль: присмот­
р еться к окружавшим нас литератора м и наиболее, го­
воря современным языком, перспективных включить в
особый спи.с ок кандидатов, не говоря им, упаси бог. А за­
тем следить з а их творчеством, стараться направить.
Такой список был постепенно создан, в него входили
поэты и прозаики. Вот кого я вспомнил: Варшавский,
Синельников, Кропачев, Тювелев, Геннадий Гор, Дойв­
бер Л евин.
В нашем полку прибыло, говорили мы. А прибыло за
все годы существования содружества трое - Дойвбер
Л евин, Але:к;сандр Разумовский да Юрий Владимиров.
Так что состоял наш полк из восьми с абель, точнее перьев.
Главная з адача, которую организационная ч етверка
ставила перед «флангом»,- популяризация произведе­
ний участников содружества. З адумывались сборники, но
издать ни р азу не удавалось (требовались деньги, а их­
то и не было ) , з ато выступлений устра ивалось бесчис­
л енное м ножество - с диспутами и без о бсуждений. То­
гда выступления назывались концертными.
Деловито проходило наше первое организационное
совещание, деловитость тона задавал З аболоцкий.
СI<АЗАН И Е О ГАРФУ Н I< ЕЛ Е

Итак, «Левый фланг» возобновлен. Куда ж е приведут
наши новые м аршруты? Прежде всего туда, где литера­
турное содружество задорно и весело заявит о своем су­
ществовании, где пять поэтов начнут выступать, встре­
чаться, проводить время.
76

Поначалу отправимся на Исаакиевскую площадь. За­
ходим в Гинхук, поднимаемся в Белый зал. Внимание!
В 1 923 году художник Татлин именно здесь необычным
зрелищем озадачил петроградских зрителей, поставил
«Зангези» - сложное, разноплановое произведени е В ели­
мира Хлебникова. Сегодня в Б елом зале р епетирует
«Радике». Здесь собираются не только участники спек­
такля, глазеют студенты соседнего ИИИ, из мастерских
Гинхука заглядывают художники Юдин, Ермолаева, Эн­
дар ... всех не перечислишь.
В кото рый раз приходит З аболоцкий. Ему нравится
веселая деловитость, творческий накал. Репетицию «Ра­
дикса» он называет сыгровкой «Персенфанса», где на­
правляющую волю дирижера заменяет коллектив. Акте­
ру «Радикса» дано право проявлять инициативу и в
определении рисунка роли, и в отделке деталей. Над ним
не довлеет ни текст, ни первоначальный р ежиссерский
план. Придуманное реализуют авторы, ф иксируют
постановщики. Так создается живой организм спек­
такля .
Сегодня на репетиции Б о ба Л евин. Полтора м есяца
его не было с нами - уезжал в Белоруссию. Познакомил­
ся с З аболоцким. Кажется, друг другу понравились.
В перерыве, когда у рояля появился плакат «Антракт­
катаракт», Боба р ассказывал про белорусский городок
Ляды, где живут его родители.
В первый день он отправился осматривать родные
места, и куда бы ни приходил - рынок, вокз альный бу­
фет, парикмахерская - встречал одного и того же крас­
нобородого человека. В скобяной лавке Боба не выдер­
жал :
- И долго вы нам ерены меня преследовать?
- Он еще говорит! - взвизгнул рыжебородый.Я через него в милицию бегаю, чтобы разные шаромыж­
ники честному агенту по налогам н а щиколотку не
наступали ...
Этот пустяковый случай З аболоцкий назвал большой
находкой, сказал: на Бабином месте он бы незамедли­
тельно подарил его «Радиксу» для использования. Кто­
то поинтересовался ф а милией агента. Не то Гарфинкель,
не то Гарфункель.
Я предложил использовать форма.11ьный прием из
своей поэмы, в которой основной геро й Е ртышкин приоб77

р етал все новые и новые фамилии: Куртышкин:, Топтыш­
кин, Топорышкин, Чушкин. Так и было сделано: поэт
В игнлянский, получивший роль краснобородого, на про­
тяжении всего спектакля назойливо появлялся в самые
неподходящие моменты, каждый раз под новой фами­
лией. В конце концов его убивали, после чего он продол­
жал появляться, но уже покойником.
Года полтора спустя, в квартире на улице Н екрасова,
где я тогда жил, происходили читка и о бсуждени е двух
п оэм : Хармса, « Комедия города Петербурга» - и моей ­
«Старинные С анктпетербургские слова». Собралось че­
л овек тридцать. В о бсуждении принимали участие Вве­
денский, Р азумовский, О лейников, С авельев.
Взял слово и З аболоцкий: появление двух больших
вещей показывает, что участники нашего содружества не
только куролесят на эстраде или декларируют. «Коме­
дию города Петербурга» Николай назвал вершиной сре­
ди того, что создано Хармсом. Упомянув Ертышкина, ко­
торый м еняет внешность, лексику, фамилии, З аболоцкий
привел пример с рыжей бородой : прием оказался орга­
ничным и для пьесы «Моя мама вся в часах». Заболоц­
кий сказал: одно время Гарфункель становился для нас
живым и существующим. «Все в с боре, а где Гарфун­
кель?», «Введенский, к телефону, Гарфункель зовет!»
Иной р аз фамилия Гарфункель появлялась на рукопис­
ных а ф ишах - то среди поэтов, то рядом с прозаиком
Левиным или кинопрозаиком Разумовским. «для меня,
говорил З а болоцкий, Гарфункель олицетворение главно­
го з а кона искусства: путь из жизни к художественному
о бр азу и снова в жизнь, в быт. З а болоцкий пожелал та­
кую судьбу и моему Ертышкину. Вспомни, читатель,
строчку З аболоцкого о сынах Гарфункеля .
... Н о вернемся на Исаакиевскую площадь. В ту пору
« Радике» представлялся величиной постоянной, и мы
з аботили сь о репертуаре. С каждым автором, кто казал­
ся подходящим, велись переговоры. Цимбал работал над
пьесой «Золотые р оссыпи», Левин: о бдумывал план коме­
дии о чудаке Ф еокрите.
О бещал написать пьесу и З аболоцкий, говорил о не­
бывалом театре м асок. На гладких цветных фонах про­
износят м онологи, ведут диалоги а ктеры, изображающие
животных, р астения, предметы. Есть среди них и люди,
для них маски не требуются. Ни одна из этих пьес напи78

сана не была. В конце двадцатых - н ачале тридцатых
годов Левин написал и нтересный, хотя и незаконченный,
роман «Жизнь Ф еокрита», рукопись погибла в блокад­
ном Ленинграде. Не была написана и пьеса З аболоцко­
го, но кто з нает, может быть, круг персонажей, прием
статичного диалога теплились в его сознании и реализо­
вались в поэмах «Безумный волк», «Торжество земледе­
л ия».
Т Р ЕМ Н ЕЗНА КОМКАМ ...

З а окном с еренький л етний день клонится к вечеру.
По соседству кто-то старательный разучивает на рояле
гаммы. Не хочется н и р аботать, ни разговаривать. В ам
знакомы часы равнодушия и опустошенности? В тот р а з
было именно т а к . З а б олоцкий, Хармс и я полулежали в
его комнате кто где попало. Даже суровый принцип с а ­
модисциплины не препятствовал сонливой бездеятель­
ности.
Вдруг меня осенило. Как же я не вспомнил р а ньше?
У меня дома сохранилась бутылка крепленого. Когда в
карманах ни копейки, настроение м ожет поднять и такое
п устяковое открытие. Предложение вызвало интерес.
Несколько минут быстрого шага - и мы н а улице
Некр асова. Расположились у р аскрытого окна и тут з а ­
метили - у другого р а скрытого окна р асположились три
незнакомки. Девушки смотрели в н ашу сторону с проти­
воположной стороны двора-колодца и смеялись.
Николай предложил отблагодарить девушек за вни­
мание, написать лирическое послание в стихах.
Вскоре оказалось: сочинить эпистолярную поэму н е
проще, чем ее подписать.
Любитель фантастических ш апочек Хармс, как толь­
ко вошел в комнату, н апялил неизвестно откуда взяв­
шийся белый чехол от фуражки. В ернувшись из армии,
З а болоцкий продолжал носить военную гимнастерку.
Мне пришлось немало потрудиться, прежде чем я вклю­
чил рефлектор, осветивший главную из р а списанных в
комнате стен. Три факта и определили наши псевдони­
мы : Хармс написал - пекарь Миллер, З аболоцкий - сол­
дат Дуга нов, я - монтер Топорышкин.
Письмо отправлено не было, увлеклись творчеством
и не заметили - незнакомок за окном как не бывало.
79

А псевдонимы продолжили существование. Хотя и не
Хармс, а З аболоцкий подписывал стихи для детей «.Яков
Миллер». Не я, а Хармс написал «Иван Топорышкин по­
ш ел на охоту», стараниями Хармса и Олейникова, сквоз­
ной персонаж, веселый Топорышкин зашагал по страни­
цам детского журнала. А прозвище «Солдат Дуганов»
н адолго закрепилось за его создателем. Н икола й и
сам иной р аз писал : «Заходил, не застал. Солдат Дуга­
нов ».
Кажется, на следующий день подошла ко мне одна
из трех незнакомок:
- Ну и смехота, ну, мы с подружками и смеялись!
Чего это у вас в комнате все стены поразмалеваны?
Кажется, наши старания были напрасны. Юмор ли­
р ического послания не мог найти одобрения у наших не­
знакомок.
С УТРА ДО В ЕЧ ЕРА

Другое утро, другой год, но те же действующие лица
и то же настроение.
- Могу предложить один поход,- сказал Даниил.­
у меня в записной книжке давным-давно записано: За­
болоцкому вместе с Хармсом зайти к Олимпову. Сходим
втроем? Не пожалеете.
Мы и пошли.
Миновав Детскосельский, ныне В итебский, вокзал,
оказались, кажется, н а Можайской. Входная дверь на­
ходилась в подворотне.
Дверь открыла молодая о бщительная гражданка.
- Очень приятно. Только их нету. Константина Кон­
стантиновича нашего увезли. Больной стал, похоже, ча­
хоточный. Так что в деревне на излечении ...
Отпустить нас соседка не захотела.
- В ы уж не передавайте, а непутевый наш Костень­
ка только пишет, р азве в наше время так можно? Пред­
ставляете, какой: выйдет вечером на Марсово поле, не
побритый, знаете, и встречным билеты предлагает.
В жисть не догадаться - на луну. И смех, и слезы ...
... Расходиться по домам не хотелось никому.
- Могу предложить еще один поход. Чайком напо­
ят, даже с б а ранками, гарантирую,- сказал Хармс.
Мы подчинились. Шли за нашим странным провод80

ником в отцовском котелке в сторону Исаакия. А куда не все ли р авно.
До чего же м ал и тесен город, в котором ж:ивемl Пе­
реходя Садовую, встречаем Введенского.
- Куда, друзья, держите путь?
Даниил объяснил, что ведет нас к поэту Клюеву.
Александр оживился, сказал, что присоединяется к нам.
Теперь шли вчетвером, попали в большой, будто в при­
городе, зеленый двор. Александр бывал у Клюева чаще
Хармса, потому его и направили на рекогносцировку.
В ернулся немедленно, сказал:
- Николай Алексеевич просит к себе.
Входим и оказываемся не в комнате, не в кабинете
широко известного горожанина, а в деревенской избе ку­
лака-мироеда с дубовыми скамьями, коваными сундука ­
м и , киотами с теплющимися лампадами, замысловаты­
ми р айскими птицами и петухами, вышитыми на занаве­
сях, скатертях, полотенцах.
Навстречу к нам ш ел степенный, благостный бородач
в посконной рубахе, молитвенно сложив руки. На скамье
у окна сидел п аренек, стриженный «горшком», в такой
же посконной рубахе.
В сех о бцеловав, Клюев сказал:
- Сейчас, любезные мои, отрока в булочную снаря­
дим, самоварчик поставим ...
Отрок удалился.
- Я про тебя понаслышан, Миколушка,- обратился
он к З аболоцкому,- ясен свет каков, р озовенький да в
теле. До чего хорош, Миколка ! - И уже хотел о бнять
Николая, но тот сладкоголосого хозяина отстранил.
- Простите, Николай Алексеевич,- сказал З аболоц­
кий,- вы мой тезка, и скажу напрямик.
- Сказывай, Миколка, от тебя и терновый венец
приму.
- Венца с собой не захватил, а что думаю, скажу,
уговор - не сердитесь. На кой черт вам весь этот маска­
рад? Я ведь к поэту пришел, к своему коллеге, а попа.11
не знаю куда, к балаганному деду. Вы же университет
кончили, языки знаете, зачем же дурака валять ...
Введенский и Хармс переглянулись.
- Прощай чаек,- шепнул мне Даниил.
Действительно, с хозяином произошло необыкновенное. Семидесятилетний дед превратился в средних л ет
81

человека (ему и было менее сорока) с колючим, холод­
ным взглядом.
- Вы кого мне привели, Даниил Иваныч и Алек­
сандр Иваныч? Дома я или в гостях? Волен 1я вести себя,
как мне з а благорассудится?
От о канья и благости следа не осталось.
- Хочу - псалом спою, а захочу - фр анцузскую
шансонетку.- И, сказав, продемонстрировал знание кан­
кана.
Мы не дослушали, ближе-ближе к двери - и в кори­
дор, смотрим, стоит в темноте отрок со связкой баранок.
- Чего же вы, граждане, н аделали? Злобен он и мсти­
телен. Уходите подобру-поздорову.
Мы задерживаться и не собирались, попробовали за­
глянуть к жившему по соседству художнику Мансуро­
ву - не застали, пытались н авестить Малевича - не было
в окнах света, и Введенский заторопился на очередной
преферанс.
- Жалею, что с вами связался,- ·с казал на про­
щанье Введенский,- теперь к нему не зайдешь.
Л ИЦО М К Л И ЦУ

С п риходом осенних дней заканчивалась пора без­
деятельной созерцательности, наступало время действо­
в ать. Н ачинался сезон выступлений, длившийся до вес­
н ы . Ч итали в клу б ах, Домах культуры, библиотеках, кон­
цертных залах, подгоняемые необъяснимой силой, воз­
можно - биологической потребностью, с большим числом
л юдей поделиться своими литературными с озданиями.
Вот и выступали безотказно бесплатно, где бы такая воз­
м ожность ни появилась.
Мы придерживались принципа самим н айти поболь­
ше мест, выполнить появившиеся з аявки. Устроители
узнавали п р о «Левый фланг» друг от друга, заходили к
Хармсу или звонили п о ·телефону ...
... Выступления «Левого фланга» отличались от
остальных традиционных не только стихами или прозой,
п о и самой подачей - театрализацией.
Мы р азделяли мнение Станиславского, что театр на­
чинается с гардероба. Наши вечера начинались до треть­
его звонка. В зале, на эстраде, если не было занавеса ,
82

мы развешивали плакаты с интригующими изречениями
вроде «Искусство как ш кап», «Стихи - не пироги, мы не с еледки» и м ного других подобных. Ответственные за
программу старались найти сценические приемы, кото­
рые бы помогли слушателям освободиться от традици­
онного восприятия поэзии. В н а шем распоряжении были
свет, звук, необычайные, озадачивающие предметы, их
сочетание, или неожиданные для слушателей выступле­
ния - фокусника Пастухова, балерины Милицы Попо­
вой. Н е раз до нас доходили отзывы слушателей и зри­
телей, что н а ши вечера с оздают атмосферу взволнован­
ной праздничности.
Редкая неделя обходилась без выступления, но толь­
ко некоторые высятся в памяти, словно «скалы-деревья»,
и не всегда лучшие. К примеру, одно из самых неудачных
в «Кружке друзей камерной музыки» (когда-то концерт­
ный зал Шредера, на углу Н евского и Садоной ) .
В едущий выступление Георгий Кох-Боот вышел во
фраке и в цилиндре. Выстрелом из усиленного циркового
пугача он должен был обозначить начало утренника, а
прозвучало жалкое шипение. Так утренник вяло, уныло
и прошипел... На следующий день З аболоцкий уходил
призывником в армию, а когда вернулся, администрация
снова предложила устроить выступление, на этот раз ве­
чером (о нем мы с Разумовским и рассказали в с борнике
«день поэзии» 1 964 года ) .
Учли главную неудачу утренника и постарались со­
брать аудиторию: в клубах и теа трах вывешивали от
руки написанные плакаты. О бзванивали сотни телефо­
нов. Эту обязанность с успехом выполнил З аболоцкий.
Несмотря на то, что официальное извещение о выступле­
нии «Левого фланга» было помещено только в сводной
афише, с бор оказался полным. Администрация была по­
р ажена.
Среди удачных выступлений мы считали два литера­
турных вечера, устроенных в воинской части, где слу­
жил З аболоцкий, выступление на литературном отделе­
нии Института истории искусств (по ходатайству
института З а болоцкий приезжал из армии ) . В обсужде­
нии принимали участие Тынянов, Эйхенбаум, Жирмун­
ский. Осенью 1 927 года произошло событие, имевшее
важное значение для нашего содружества. БыJю созвано
экстренное с овещание «Левого фланга», на котором
83

Хармс сообщил, что директор Дома печати Б аскаков
предлагает «Флангу» войти в состав творческих секций
дома. Не теряя, р азумеется, ·с воего лица. И, что самое
главное - немедленно начать подготовку большого об­
щегородского вечер а-выступления. Только одно непре­
менное условие поставил Баскаков __, изменить прежнее
название.
Мы поздравили друг друга с удачей и р азошлись, по­
лучив задание придумать название, в котором, во-пер­
вых, не участвовало бы слово «левый», а во-вторых, ис­
ключалась возможность появления нового «изма».
Я думал несколько часов подряд и придумал: О бъ­
единение реального искусства. Сокращенно - «Оберну».
Название получило одобрение, с одной поправкой, пред­
ложенной Хармсо м : чтобы затушевать слова, лежащие в
основе, заменить букву «е» на «Э». Так было напечатано
в «афишах Дома печати». И все же потом «Э» исчезло.
С появления «Оберну» начиналась новая стр аница в
жизни нашего содружества.
На первых порах в работе «Оберну» З аболоцкий при­
нимал самое деятельное участие".
Но время путешествия истекло. Мы и так излишне
задержались в прошлом. Покидаем то время, возвраща­
емся в наши дни, чтобы когда-нибудь снова собраться
в путь.
Кажется, я не ошибаюсь, это происходило в 1 947 го­
ду. П исатель А. И. Пантелеев и я поехали к К. И. Чу­
ковскому и р азъехались - Чуковский отправился в Мо­
скву.
- Вы знаете, что здесь, в Переделкине, живет З а бо­
лоцкий ? Сходим к нему,- предложил Пантелеев.
Я согласился, хотя не был уверен в радушном приеме.
К началу тридцатых годов разрыв с «обериутами» до­
ш ел до крайнего градуса отчуждения. Если кто-то из нас
видел приближающегося Николая, старался повернуть
о бр атно или свернуть в сторону. З аболоцкий тоже.
И вот мы у Н иколая. Встреча была неожиданно теп­
лой, даже поцеловались, будто расхождений никогда и
не было. Р адостная и грустная встреча. Впервые З а бо­
лоцкий узнал о судьбе Бобы Л евина. О н погиб, защищая
Ленинград в соро к первом.
84

Говорили о многом, только не о поэзии. Про перево­
ды, над которыми р аботал в то время З аболоцкий, про
пьесу «Полководец Суворов», которую мы написали вме­
сте с Разумовским и теперь вторично должен был по­
ставить (а поставил с некоторым запозданием ) Акаде­
мический театр драмы имени Пушкина.
По делам постановки я уезжал в Ленинград. Догово­
рились: как только вернусь, обязательно встретимся.
В Лени н град е за держался надол го. Больше мы не
увиделись, встреча оказалась последней.
1974

Н . Степ анов
И З В О С П ОМ И Н А Н И Й О Н . З А Б ОЛ О Ц КО М

в

1.

Н АЧАЛ О ЗНАКОМСТВА

конце 1 927 года в просторном холле Института
истории искусств на Исаакиевской площади в
Л енинграде появилась рукописная афиша с изве­
щением о вечере «о бериутов», поэтов «Объедине­
ния реального искусства», который должен был состоять­
ся в ближайшие дни в Доме печати.
Буквы на афише были аккуратно вычерчены тушью,
но имена поэтов - К. В а гинова, Даниила Хармса, Алек­
сандра Введенского и Николая З аболоцкого - мне ниче­
го не говорили. Я знал лишь Костю В агинова с его
доброй, грустной улы бкой и зеленовато-землистым лицом
ч ахоточного. Свои отрешенные от жизни стихи он ч итал
тихим, глухим голосом. Об остальных поэтах я слышал
лишь, что это какие-то чудаки, «заумники».
В о бозначенный на афише день я отправился в Дом
печати, который помещался на Ф онтанке, неподалеку от
Н евского, в старом аристократическом особняке. Уже
войдя в фойе, я увидел, что дом преобр ажен необычай­
ной живописью. Тогдашний директор Дома печати бла­
госклонно относился к «левому искусству», и стены
фойе и зрительного зала были украшены фресками ра­
боты учеников замечательного, несправедливо забытого
художника Ф илонова, основателя школы «аналитическо­
го искусства». На полотнах изображены были нежными,
прозрачными красками лиловые и р озовые коровы и лю­
ди, с которых, казалось, при помощи чудесной хирургии
86

были сняты кожные покровы. Отчетливо просвечива­
л и вены и артерии, внутренние органы. С квозь ф игур ы
прорастали побеги деревьев и трав светло-зеленого
цвета. Удлиненные пропорции, строгая р азмеренность
композиции заставляли вспомнить фрески старинных
мастеров, одухотворенные, лишенные физической плот­
ности.
В этих картинах не было, однако, мертвенности. Н еж­
но прорисованные голубые и розовые п рожилки напоми­
нали радужное цветение человеческого глаза, а п рора­
ставшие сквозь них изумрудные п обеги зелени напоми­
нали о неизменном возрождении жизни.
Я потому упоминаю об этих фресках, что они не толь­
ко сочетались со всем дальнейшим содержанием вечера ,
н о и потому, что картины Филонова и его учеников очень
нравились в те годы З аболоцкому, который и сам иногда
пробовал рисовать в этом же духе.
Большая зрительная зала завершалась эстрадой, со
стоявшим на ней столом. З а столом сидели участники
мало кому ведомого «Объединения реального искусст­
ва». Все они были очень молоды, самый старший - Ко­
стя В а гинов, уже известный в ленинградских кругах по­
эт. Наибольшее внимание привлекал Хармс. Даниил
Иванович Хармс был в длинном клетчатом сюртуке, п о­
ходЯ в нем на Жака Паганеля из «детей капитана Гран­
та». Подчеркнуто серьезный и с п окойный, Хармс дер­
жался с ошеломляющей чопорной вежливостью. На го­
лове его была круглая ш апочка, а на щеке нарисована
зеленая собачка. В ремя от времени он брал со стола кни­
гу и клал ее себе на голову или с необычайно серьезным
видом прикладывал к носу п алец. Рядом с ним Алек­
сандр Введенский с красивым, слегка тронутым ос п ина­
ми лицом. С краю стола сидел невысокий блондин с
соломенно-желтыми, аккур атно р асчесанными на пробор
волосами и нежно-розовым цветом лица, в круглых оч­
ках, прикрывавших голубые близорукие глаза. Слегка
выгоревша·я зеленая гимнастерка, такие же брюки, о б­
мотки и грубые солдатские башмаки свидетельствовали
о том, что их владелец недавно демобилизовался из ар­
мии. Это был Николай Алексеевич З а болоцкий, которого
на этом вечере я увидел впервые.
Ровным, спокойным голосом он прочел декларацию
<�обериутоВ>>, в которой в ученых лингвистических терми87

нах утверждало сь право поэта на интуитивное постиже­
ние р еального мира, его аналитическое разложение на
с о ставные элементы сообразно внутреннему чувству
художник а.
З атем выступали поэты. Первым - Константин Ваги­
нов. Ч итал он монотонно и грустно:
В книговращалищах летя т слова В словохранилище блуждаю я .
Вдруг слово запоет, к а к соловей.­
Я к лест нице бегу скорей.
И предо мною слово : точно коридор,
К ак путе шествие под бурною луной
Из мрака в свет, со скал береговых
На моря беспредельный перелив.
Не в звуках музыка, она
В о измененье образов заключена.
Ни о, н и а , н и звук иной
Ничто пред музыкой такой.
Чита еш ь книгу - вдруг поет
Необъяснимый хоровод,
И хочется с мея ться мне
В нежданном и весеннем дне.

Потом вышел Александр Введенский. Оп прочел не­
сколько произведений, соч етавших стихи и прозу, ли­
шенных не только знаков пунктуации, но и общепонят­
ного смысла.
Верьте верьте
ватошной с м ер ти
верьте папским парусам
ДНИ И НОЧИ
холод пастбищ
голос шашек
птичий срам
ходит в гости тьма �< оленей
летний штык тягучий ад
гром гляди каспийский пашет
хоры резвые
посмешищ
небо грозное кидает
взоры птичьи на Кронш та дт.

Отсутствие знаков пунктуации не имело особенного
значения, так как самые образы лишены были какой­
л и бо м отивировки. Введепсю1i'! вежливо рас кла нялся и,
не дождавшись апл одисментов, удалился.
После него на опустевшую эстраду двое служителей
с большим трудом выдвинули огромный шкаф, на кото88

ром спокойно и неп одв ижно в осседал Даниил И в анов и ч
Хармс. О н громко прочел с вои стихи, порою почти в ы­
пев ая их:
Как-то бабушка махнула,
и тотча с же п а р овоз
детям подал и сказал:
пейте кашу и сундук.
Утр ом дети шли назад.
С ели дети н а за бор
и сказали: во р оной
поработ а й , я не буду.
М аша тоже не т ака я ,
как хоти те может б ыть ,
мы излижем и песочек,
то , что небо в ыразило,
вылезай те н а вокзале.
Здравстнуй , здра вствуй , Грузия.

Стихотв орение Хармса назы в алось «Чинарь взираль­
ник (случай н а железной доро ге ) ». Несмотря н а отсут­
ств ие ло гической с в язи, можно было дог адаться, что в
нем речь ш л а о поездке в Грузию. Но что произошло с
едущими н а поезде детьми, оста в алось н еясным. Одн а ко
в стихах Хармса чувств о в ался юмор, смешная бессмыс­
лица детской считалки.
У Хармса нашлись поклонники: несколько очень мо­
лодых людей бурно ему аплодиро в али. Неподдельный
талант Хармса проя в ился в его произведениях для детей.
Вместе с В в еденским он в скоре пришел, при дружеской
помощи С. Я . Маршака, в ряды писателей для детей.
Последним читал З аболоцкий. В старенькой г имна­
стерке и о бмотках, о н казался сов сем юным, румяным
дерев енским п арнишкой. В то же в р емя серьезность ма­
нер, круглые очки делали его похожим на молодо го уче­
ного, а легкая застенчив ость челов ека, не прив ык­
шего к эстрадным в ыступлениям, в ызы в ала симпатию.
З аболоцкий сначала прочел небольшое стихотворение
«д в ижение», напомни в шее мне р анние футуристические
рисунки :
С идит изв озчик, как на тр оне,
Из ва ты сделана броня .
И бо рода , как на иконе,
Лежит, монета м и з вен я.
А бедны й конь руками машет,
То вытя нется , как налим,
То снова восемь н ог сверкают
В е го блестящем живо те .
89

Н о особенно сильное впечатление на меня, да и на
всех п рисутствующих произвели стихи о Ленинграде.
Ленингр аде времени нэпа с его пыяным пивным баром
на Невском, с мутной накипью крикливого мещанства.
Неожиданно и резко поразило стихотвор ение «На рынке»,
по-фламандски р еальные картины, живописная деятель­
ность образов, словно перенесенных с картины в стихи:
уборе из цветов и к рынок,
В
Открыл
вор ота с та рый рынок .
Здесь бабы толсты , словно кадки ,
Их шаль невиданной к р асы ,
И огурцы , как великаны ,
П рилежно плавают в воде .
Свер кают саблями селедки ,
Их глазки маленькие к ротки ,
Но вот, разрезаны ножо м ,
Они свиваютс я ужом.
И мясо властью топо р а
Лежит , как красна я дыра ,
И колбаса кишкой кровавой
жа ровне плавает ко ря вой ,
В
И вслед за ней кудрявый пес
Несет н а воздух постный нос ...

Здесь уже, бесспорно, явился поэт со своим вИдением
мира, со своим голосом. Поэт необычайной, почти на­
глядной осязаемости вещей, предельной изобразитель­
ной живописности о бр аза. Тщательная выписанность на­
тюрморта, простодушный мужицкий комизм Тенирса или
Брейгеля приобретали трагическую гротескную вырази­
тельность в передаче картин изуродованного нэпом го­
р ода, ленингр адского р ынка двадцатых годов:
Калеки выстр оились в ряд .
Один - игр ает на ги та ре.
Он весь откинулся назад,
Е м у о брубок по могает,
А на обрубке то м костыль ,
Как де ревянна я бутыль.

Эти стихи впоследствии вошли в состав сборника
«Столбцы», появившегося в 1 929 году. Но впервые они
прозвучали в зале Дома печати с его ампирной белизной
и стройными дорическими колоннами.
Стихи Н иколая З аболоцкого подкупали своим непо­
вторимым голосом. П равда, эти стихи 1 926- 1 927 годов
еще лишь намечали тот своеобразный стиль, который
90

сказался в «Столбцах», сложившихся годом позднее. Та­
кие стихотворения, как «Ночной бар» , «Футбол», и в
особенности «На рынке» , уже непосредственно включа­
ются в круг лирических обр азов «Столбцов». З а плеча­
ми З аболоцкого остался период ученичества, когда он
шел вслед то за Маяковским , то з а Блоком , то за Есени­
ным. Здесь он уже нашел свои темы, образы , слова.
В его стихах заклеймен был тусклый и гнилостный ми­
рок нэпа, пытавшийся, впрочем ненадолго, р аскинуть
свои щупальца в тогдашней жизни страны, оправлявшей­
ся после гражданской войны и р азрухи. Н иколаю Алек­
сеевичу было тогда двадцать четыре года , и он со всем
энтузи азмом молодости пережил очистительный пла­
мень р еволюции. Поэтому сурово и гневно осудил он пле­
сень нэповских л ет.
Для меня стало ясно, что в литературу пришел но­
вый, большой поэт.
.Я был свидетелем выступлений футуристов и буйных
вечеров имажинистов в первые годы р еволюции. О н и
были р ассчитаны на эпатаж, на скандал. В ечер «обериу­
тов», несмотр я на чудачества Х армса, как-то не вызывал
атмосферы скандала. Да , по правде говоря , после вы­
ступлений футуристов и имажинистов публику трудно
было чем-либо удивить. Эпатаж казался уже старомод­
ным и бес полезным. В поведении З аболоцкого не чувст­
вовалось никакого вызова. Он просто читал стихи со
всем сознанием своей ответственности перед аудиторией.
После чтения стихов началось их обсуждение. Было
немало насмешливых и враждебных голосов. Я выступил
с взволнованной р ечью, в которой высоко оценил стихи
З аболоцкого.
Когда все устремились в гардеробную з а пальто, я
задержался в зале и вско ре увидел З аболоцкого, казав­
шегося немного р астерянным и взбудораженным. Это
было одно .и з первых его выступлений , особенно для него
важное, так как вечер собрал большую студенческую и
литературную аудиторию.
*

*

*

При выходе из Дома печати я подошел к нему, и мы
познакомились. Оказалось, что мы оба любим поэзи ю
Х лебникова. Я пригл асил З аболоцкого к себе, желая по91

'

знакомить его с неизданными произведениями Хлебни­
кова, которые я в то время подготовлял к печати.
З аболоцкий только что демобилизовался и ходил в
старой военной ш инели со следами споротых петлиц и
пришитыми к ней коричневыми пуговицами. Н а ногах
были солдатские обмотки и грубые армейские ботинки.
В полне штатской была лишь небольшая кепочка на его
коротко остриженной голове, придававшая ему чуть дет­
ский вид.
Вскоре он пришел ко мне на Бронницкую. Порозо­
вевший от мороза, с запотевшими стеклами очков, сняв
которые он стал похож на близоруко щурящегося кресть­
янского паренька. Глаза были добрые и очень голубые.
Заболоцкий в тот р аз много р ассказал о себе. О годах
учения в Уржуме в реальном училище, о приезде в
1 920 году в Москву, где он поступил на медицинский фа­
культет. Там он проучился лишь первый год, а з атем пе­
р еехал в Ленинград и стал студентом Педагогического
и нститута имени Герцена. Вспоминал друга Горького профессора В. А. Десницкого, походившего на древнего
столпника. В. А. Десницкий выделял и ободрял его. Сти­
хи З аболоцкий начал писать еще в р еальном училище,
но л и шь в последние го д-два нашел свой путь.
Мы долго по очереди читали Хлебникова - поэмы его
« Поэт и русалка», «Три сестры», «Ночной о быск»... З а ­
болоцкий запомнил этот вечер и впоследствии несколько
раз говорил мне о нем. Хлебников всегда оставался од­
ним из его любимых поэтов, непосредственное воздейст­
вие его поэзии больш е всего чувствуется в «Торжестве
земледелия».

2. Ф РАГМЕНТЫ ВОСПОМИ НАН И Й

В «Чиже» Н[иколай] А[лексеевич] ,сидел в1сегда ка­
кой-то подтянутый, корректный, лишь улыбаясь на
шутки и ,проделки окружающих. Перед ним лежал акку­
р атно р азгр афленный лист бумаги, отражающий состоя­
ние очер едного �Номера журнала. Иногда и он принимал
уча·стие в шутках, в той постоянно з адорной, задиристой
обстановке, которая его окружала.
Нередко, з аходя в р едакцию в два-три часа дня, я там
92

никого не заставал. Вся компания уходила на обед. Н а ­
против Госиздата (по другую сторону канала Грибоедо­
ва) в то время находилась « Культурная пивная». В ней
можно было пообедать, было чисто и в это время б ыло н е
очень многолюдно. Придя туда, можно было встретить
всю компанию, во главе с редактором Н. М. Олейнико­
вым .
.. .Помню писателей (Шварца, З аболоцкого, Хармса,
Введенского) , художников Л апшина, Мизерницкого, Тра­
вина, Курдова, В аснецова, Стерлигова.
В эти годы Н[иколайJ А[лексеевич] находился в по­
стоянном окружении друзей и сотрудников «Чижа».
Е. Шварц, Н. Олейников, Д. Хармс, А. Введенский,
Л. Савельев, Б. Житков, В. П. Матвеев были с ним осо­
бенно близки. Правда, отношения с ними были не оди­
наковы. Ближе всех Н[иколайJ А[лексеевичJ был с
Е . Шварцем и Д. Хармсом. К А. Введенскому он отно­
сился настороженно. А. И. Введенский был умный и та­
лантливый человек. Но любил оригинальность и экстра­
вагантность во всем. Он писал з аумные, н и н а что не
похожие и непонятные полустихи, полупрозу. Н о все это
было как-то холодно, «от ума». Он был воспитанно веж­
лив и самоуверен.
Сложные отношения были и с Н. М. Олейниковым .
Н[иколайJ М[акарович] очень умный, очень иронический
человек. Он был в этой компании единственный партиец,
юнцом участвовавший в гражданской войне, ушедший из
дома, из кондовой казачьей семьи.
Николай Макарович при всем своем признании поэ­
зии З аболоцкого называл его Фомой О пискиным. Л ю­
бовь Николая Алексеевича к порядку, вера в правоту
своих взглядов и их настойчивое повторение вызывали у
Николая Макаровича, очень чутко и .иронически подме­
чавшего слабости у людей, сопротивление.
... .Я несколько р аз бывал с Ник[олаем] Ал[ексеевичем]
у Хармса .
... Ни:к[олай] Алек[сеевичJ высоко ценил стихи Харм­
са ... Уже незадолго до смерти Ник[олайJ Ал[ексеевиJч не­
сколько раз говорил мне, что он собирается поехать в
Ленинград, чтобы разыс кать рукописи Хармса, в част­
ности, особенно ценимую им « Комедию города С анкт-Пе­
тербурга».
93

Тесная дружба связывала всю компанию с Б. С. Жит1..:овым. Бор[ис] Ст[епанови]ч был зн:ачительно старше нас
n c e x . З а его плечами большой жизненный опыт, з а гра­
ничные путешествия. Был он и о беспеченнее остальных
и л ю бил хлебосольство. Был он небольшого р оста, с лы­
синой, но сохранил высокое мнение о своей наружности,
с гордостью показывал в альбоме свои юношеские фото­
графии. Кроме того, у Бор[иса] Ст[епановича] всегда бы­
вала целая коллекция настоек - на ч ае, на ягодах, н а
травках, полыни, которые о н с а м любовно изготовлял и
охотно угощал посетителей. Следует сказать, что у него
никогда не напивались и беседы за чайным столом ве­
лись серьезные.
Тесная дружба сохранялась с А. И. Г.и товичем. Она
особенно относится к ленинградскому периоду жизни
Ник[олая] А[лексеевича], когда он поселился в доме на
канал е Грибоедова, где п о соседству жил и Гитович. Он
был большим покл онником поэзии З аболоцкого!
Гитович всегда громко кричал, громил литературных
врагов, горячо восхищался стихами Николая Алексееви­
ча, с необычайной энер гией выражал свое мнение, не тер­
пя возражений .
. . . Помню то тяжело е впечатление, которое произвело
на всех, и в частности на Ник[олая] Ал[ексеевич]а, убий­
ство Кирова. Н и колай Алексеевич к Кирову испытывал
особое чувство. О н: был его земляком, из Уржума . ... Ни­
колай Алексеевич написал стихотворение «Памяти Ки­
рова». Это было, пожалуй, первое стихотворение, напи­
санное прямо на конкретную политическую тему. Оно в
какой-то мере явилось толчком к созданию стихотворе­
ния « Север».
*

*

*

Ш ел январь 1 946 года. Мы жили тогда в помещении
Л итературного музея на Моховой улице, напротив
Л енинской би блиотеки ( позже музей Калинина ) . «Квар­
тира» состояла из бывшей барской кухни и при ней ма­
ленькой комнаты для повара. Выходила она на черную
.т.rестницу музея.
В этот день я и моя семья с утра разошлись по р аз­
ным делам. 5I возвр атился часов около двух, незадолго
до обеда. В ойдя в помещение, где начиналась лестница
94

и лежали нарубленные для печки дрова, я неожиданно
обнаружил сидящего на дровах человека. Почти сразу
я узнал его - Коля З аболоцкий!
Это был он. Похудевший, но сохранивший свой дет­
ский румянец. В очках, в какой-то куртке наподобие
бушлата, теплой ушанке, он показался усталым, чуть
стесняющимся своего вида. Мы не виделись восемь
лет. '
... Мы устроили Н[иколая] А[лексеевича] в большой
комнате, где Н[иколаю] А[лексеевичу] пришлось спать н а
обеденном столе, так как на полу было холодно. Да и
сами мы спали на каких-то ящиках. С о свойственной ему
аккуратностью Н[иколай] А[лексеевич] педантично скла­
дывал на ночь свою одежду, а р ано утром был уже та­
кой же чистый, вымытый и розовый, как всегда.
Здесь же начались первые припадки стенокардии.
В морозные дни у него болела грудь. Через несколько
лет стенокардия з авер шилась инфарктом. Н есмотря н а
неопределенность положения, мы жили очень интенсив­
ной , даже веселой жизнью. П риходили друзья повидать
Ник[олая] Ал[ексеевича]. Ираклий Андроников с В ивой 1,
С. Липкин. Мы вместе с Н[иколаем] Ал[ексеевичем] ча­
сто ходили через Каменный мост к Т:ихоновым , где нас
встречали особенно р адушно и приветливо.
У Тихоновых обычно всегда собиралось много наро­
ду. Ужин начинался поздно. Много говорили, смеялись.
Помню, что в то время часто бывал Борис Чирков.
Мария Константиновна, человек исключительный,
добрый, любящий гостей, р адушный , как-то незаметно
умела делать эти вечера веселыми, объединять самых
р азных л юдей. Кого только не было у них: альпинисты,
приезжие грузины, полярные летчики, иногда люди непо­
нятных профессий и склонностей .
... В скоре по приезде в Москву, Н[иколай] А[лексеевич]
выступил с чтением своего перевода «Слова о полку Иго­
реве» в Госуд[арственном] Литературном музее. В то
время заместителем директор а был очень хороший и
отзывчивый человек, старый большевик-подпольщик
М. М. Машкевич , только что демобилизованный (он был
почти всю войну заместителем командир а дивизии по
1 Вивиа

и

а

А б е л е в н а - жена И р аклия Андрон икова .

95

политчасти) . При его содействии удалось устроить это
чтение в зале музея.
П ер евод был встречен большинством присутствовав­
ших весьма одобрительно. Лишь один А. Югов выступал
против, отмечал, по его м нению, важные упущения и
неверные истолкования «Слова». Н[иколай] А[лексеевnч]
эти нападки переживал особенно тяжело. Ведь перевод
«Слова» для него был не только художественным подви­
гом, но и гражданским, п атриотическим делом, его вкла­
дом в о бщенародный военный подвиг.
Перевод довелось о публиковать при содействии
В. П. Ильенкова в журнале «Октябрь». Это была уже
победа. В первые после девятилетнего перерыва имя З а ­
болоцкого появилось в печати .
... О н переехал к Ираклию Андроникову на Арбат.
Андроников ЖИJI тогда с семьей в однокомнатной, прав­
да, отдельной, с крохотной кухонькой, квартире. Наве­
щая Н[иколая] А[лексеевича], я всегда никак не мог по­
нять, где еще там можно было улечься даже на полу,­
там кроме самого И раклия, Вивы, маленькой дочки их
Мананы жила еще нянька, о бычно называемая «ня­
нюньтя».
И р а клий очень добрый. Скольким л юдям он помогал!
С о свойственным ему темпераментом и неудержимостью
таланта. С Н[иколаем] А[лексеевичем] они были старые
приятели, еще по «Чижу» .
... Н[иколай] А[лексеевич] поселился в Переделкине,
сначала на даче В. П. Ильенкова, человека глубоко по­
р ядочного и доброжелательного, а з атем на даче Каве­
риных. Вот в это время он нередко встречался с Ф аде­
евым, жившим в эти годы преимущественно в Передел­
кине и несколько р а з посетившим З аболоцкого. Хотя я
при этих встречах не присутствовал, но Ник. Ал. не р а з
мне о н и х р ассказывал, всегда относился к Ф адееву с
благодарным уважением. Из этих р ассказов мне з апо­
мнился р ассказ об одном из первых посещений Ф аде­
евым, еще на даче у Ильенкова.
Ф адеев пришел невзначай и попросил Ник. Ал. про­
честь стихи. Он с большим вниманием слушал их, но осо­
бенно поразило его стихотворение «Слепой». Прослуша в
его, Ф адеев расплакался ...
Ф адеев не раз помогал Н[икола ю] А[лексеевичу]. По­
мог ему получить квартиру на Беговой, издать книжку
96

стихов. Сейчас опубликован его краткий доброжелатель­
ный отзыв об этой книжке, проходившей трудно. В книж­
ку не вошла большая часть написанных Н[икола ем]
А[лексеевичем] стихов. Сейчас это кажется малопонят­
ным, но само издание даже такой урезанной книжки по
тем временам казалось целым событием.

Последние два года жизни ( 1 957 и 1 958) Н. А. З а бо ­
лоцкий проводил в Тарусе.
В этом тихом, маленьком городке на берегу О ки,
окруженном лес ами, стоящем вдалеке от железной доро­
ги, сохранилось спокойствие, утраченное в подмосковных
местах. Полноводна я Ока, полевые просторы, раскинув­
шиеся напротив высокого берега, на котором располо­
жена Таруса,- все это привлекало З а болоцкого, полю­
бившего этот уголок.
Николай Алексеевич снимал в Тарусе две комнаты с
террасой на улице Карла Либкнехта, немощеной, по-де­
ревенски заросшей травой, почти на вершине холма. Од­
ноэтажные деревянные домики с зелеными заборами и
ставнями окружены были густо засаженными садами, в
которых весной бурно цвели я блони, вишни, сирень, а
летом из-за оград выглядывали яркие цветы - розовые,
красные, желтые, голубые.
На улицах и во дворах сновали петухи, куры , гуси,
цыплята, чувствовавшие себя хозяевами всей террито­
рии. С раннего утра слышалась куриная воркотня, гого­
танье гусей, звонкие задорные выкрики петухов. В доме,
в котором проживал Николай Алексеевич, было о бычно
тихо и безлюдно.
Все помещение состояло из двух комнат - столовой
и примыкавшей к ней спальни. Большую часть дня Н и ­
колай Алексеевич проводил на терр асе, где стоял лежак
с тюфяком и обеденный стол, или, в хорошую погоду,­
в саду .
В Тарусе З аболоцкий поселился после первого ин­
фаркта и поэтому вел малоподвижный образ жизни.
Здесь, в Тарусе, рождались стихи Заболоцкого о
русской природе, навеянные окскими далями, простора­
ми лесов и полей, сдержанной красотой русского пейза­
жа. Николай Алексеевич хотя и восторгался величием
4 Воспоминания о Заболоцком

97

кавказской природы, горами Грузии, цветением крым ­
ских парков, морской панорамой Гурзуфа, но больш е
всего л ю бил скромную, н епышную русскую природу. О н
говорил мне, что горы , закрытый горизонт подавляют, н е
дают такого ощущения простора, к а к ровный пейзаж
р усских полей и лесов. В одном из «тарусских» стихотво­
рений - « В ечер на О ке» - он со свойственной ему точно­
стыо и лирической проникновенностью изобразил этот
приокский пейзаж.
Классическая соразмерность и философическая уг­
лубленность этого пейзажа заставляет вспомнить о Тют­
чеве, поэзию которого З аболоцкий особенно любил и
ценил.
Н иколай Алексеевич много р а ботал. О н переводил
сер бский эпос, обдумывал или писал стихи. В Тарусе
была н аписана поэма «Рубрук». Николай Алексеевич н е
р а з говорил м не, что ему нигде т а к хорошо н е р а бота­
лось, как в Тарусе. Р а ботал он большей частью с утра
до о беда. После обеда отдыхал, беседовал, гулял. Сидя
на террасе или под я блоней, он часами мог думать, на­
блюдать за окружающей его природой. Такие стихотво­
р ения, как «Птичий двор», «Стирка белья», «Летний ве­
чер», « В ечер на О ке», «Гроза идет», « Городок», «Под­
московные рощи», « Н а з акате», не только были написа­
ны в Тарусе, но и н авеяны ее природой, тихой жизнью
городка, далями приокских пейзажей.
Н и колай Алексеевич был уже тяжело болен, пережи­
вал мучительную личную драму. И тем не менее в нем
было столько душевной стойкости, мудрого понимания
окружающего, проникновенной любви к людям и приро­
де, и нтереса к жизни, что я з а бывал о смертельной угро­
зе, над ним нависшей. Он не л юбил говорить о болезни,
жаловаться. Старался только как можно больше сде­
л ать, з авершить р анее начатое. Он любил образцовый
порядок во в сем и старался даже в своем трудном по­
ложении следовать этому порядку.
С идя на открытой террасе, Н иколай Алексеевич мог
долго смотреть на хлопочущих во дворике кур, шутливо
посмеивался над красавцем петухом, который появлялся
из очередного петушьего боя с сильно поредевшим хво­
стом и р азодранным в клочья, окровавленным гребнем.
Больше всего привязался он к небольшой мохнатенькой
собачке с бородкой, смутно н апоминавшей о ее проис98

хождении от каких-то предков из породы скочтерьсров.
Эта собачка терпеливо сидела целыми днями на крыльце
н умиJrыю смотрела на Николая Алексеевича. С обачка
была понятлива и звонко лаяла на незнакомых посети­
телей. Вот об этой собачке он и н аписал в стихотворен и и
« Городок» :
Целый день стирает прачка .
Муж пошел за водкой.
На крыльце сидит собачка
С маленькой бородкой.
Целый день она таращит
У мные глазенки,
Если дома кто заплачет Заскулит в сторонке.

Собачку звали Дружок. Н иколай Алексеевич любил
ней разговаривать.
:Как-то утром он прочел м н е эти стихи , чуть близо­
руко прищури ваясь, с той лукаво-доброй улыбкой, кото­
р ая делала его лицо каким-·то особенно р адушным, чуть
мужицким.
Он как никто любил шутку, но шутил о бычно с са­
мым серьезным видом , н а пуская н а себя простовато не­
понимающий вид.
Из садика виднелись крыши домов, спускающихся к
Оке, море зелени. Было тихо. Лишь изредка где-то в
отдалении слышался гудок п ароходика, н апоминавший о
том, что Таруса не н а краю света , а в трех часах от
Москвы.
с

*

*

*

Ник[олай] Алексr[еевич] был необычайно принципиа­
лен. Даже в мелочах, в житейских и л итературных делах
он не допускал ни малейшего компромисса ... О н никогда
не менял своего мнения. Не приходил в гости, если знал,
что может среди приглашенных встретить человека ему
неприятного. С посторонними всегда был очень сдержан,
даже, иным казалось, высокомерен. Но это была скорее
всего самозащита .
... Вообще вся жизнь его проходила в упорн ом и ор­
ганизованном труде. :Как я уже говорил, о н наводил
ндеальный порядок в «Чиже». Не сомневаюсь , что о п
4*

99

был аккуратнейшим чертежником. Но прежде всего по­
ражает огромность его переводческой деятельности. Ведь
за десять - двенадцать лет он перевел помимо двух ог­
ромных томов грузинской поэзии м ножество стихов укр аинских, венгерских, таджикских и других поэтов.
П р и этом к своей переводческой р аботе Н[иколай] А[лек­
сеевич] относился не менее тщательно и серьезно, чем к
своему собственному творчеству. ."Н[иколай] А[лексе­
евич] р аботал н ад переводом с утра до обеда - часов
пять, а ккуратно выписывая своим четким почерком МНО·
гочисленные варианты. За день он обычно переводил oкo­
JIO тридцати строк, выкуривал чуть не пачку папирос.
Потом переписывал и правил.
".Правда, в тех случаях, когда у него возникал за­
мысел собственного стихотворения, он откладывал вся­
кую другую р а боту и целиком отдавался выполнению
этого з амысла.
Меня всегда поражало исключительно серьезное, ува­
жительное отношение З[аболоцко]го к своему творчест­
ву. Он относился к нему как к Высшему Долгу, священ­
ной обязанности, во имя которой он всегда готов был
пожертвовать и любыми удобствами, и материальной
выгодой.
С интересом и сочувствием следил Н[иколай] А[лек­
сеевич] за творчеством Л. Мартынова, одобрял стихи
П. Семынина, часто к нему приходившего, чувствуя в
них некоторую близость к своим исканиям. Но особенно
любил и ценил последние годы жизни стихи Б. Пастер­
нака, которые часто перечитывал и читал мне вслух.
Многие новые, тогда еще не напечатанные стихотворе­
ния Б[ориса] Л[еонидовича] он самолично переписывал
и даже перепечатал маленькую тетрадку (кроме «Рож­
дественской звезды» там были «Объяснение», «Гамлет»,
« Н а страстной», «Зимняя ночь» ) .
Особенно восхищался он «Рождественской звездой»,
буквально умиляясь, сравнивая ее с картинами старых
фламандских и итальянских м астеров, изображавших с
р авной простотой и благородством «Поклонение волх­
вов» .
«Рождественскую звезду» по проникновенности, по
мудрой простоте и изобразительной силе Н[иколай]
А[лексеевич] считал одним из совершеннейших произве­
дений поэзии.
1 00

... О Б. Л. Пастерн а ке стихотворение «Поэт» 1 953 го­
да, в котором точно переданы и природа Переделкин а , и
самый о блик Пастернака:
Черен б о р за этим старым домом,
Перед домом - поле да овсы,
В нежном небе серебристым комом
Обла ко невиданной красы.
По бокам туманно-лилова то,
П осредине грозно и светло.­
Медленно плывущее куда-то
Р аненого лебедя крыло .
А внизу, на старенько м б алконе.­
Ю ноша с седою головой ,
Ка к портрет в старинном медальоне
Из цветов ромашки п олевой .
Щу рит он глаза свои косые ,
Подмосковным солнышком согрет.­
В ыкованный грозами России
Собеседни к сердца и п оэт.
А леса, к ак ночь, стоят за домом,
А овсы, к а к бешеные, прут . ..
То, что было раньше незнакомы м,
Близким сердцу делается тут.

Давняя и тесная дружба связывала Н[иколая] А[лек­
сеевича] с грузинскими поэтами. Еще в 1 935 году он по­
з накомился с Тицианом Табидзе и Геор гием Леонидзе
и во время их приезда в Л�нингр ад проводил все свое
время с ними. Поездка в Грузию в 1 937 году, на годов­
щину Руставели, особенно з акрепила и упрочила эти
связи.
И когда Н[иколай] А[лексеевич] вернулся, то такой
прекрасный поэт и тонкий и чудесный человек, как Си­
мон Чиковани, не только воскресил прежнюю дружбу, но
и стал вскоре советником и помощником и в переводах
Пшавела, Руставели, Гурамишвили и других грузинских
поэтов.
*

*

*

Последние годы Н(иколай] А[лексеевич] крепко дру­
жил с Э. Казакевичем , жившим несколько л ет в том же
доме на Беговой, на той же лестничной площадке. Каза­
кевич в то время лишь начинал свою писательскую дея­
тельность. Тогда н апечатана была лишь его первая по­
весть «Звезда», сразу же вызвавшая о бщую любовь сво­
им лиризмом, благородной простотой и в то же время
101

романтической взволнованностью. До войны Казакевич
п нсал стихи на еврейском языке, затем был председате­
лем еврейского колхоза в Биробиджане. Войну начал са­
пером-добровольцем, а окончил начальником дивизион­
ной р а зведки, был несколько раз р ан ен и контужен.
... О н хорошо знал поэзию и любил стихи, вниматель­
но и с большим и нтересом относился к творчеству З а бо­
Jюцкого.
В свою очередь Н[иколай] А[лексеевич] читал и лю611Jr произведения Казакевича.
*

*

*

... В последнее десятилетие своей жизни Н[иколай]
А[лексеевич] «чистил» несколько раз свою небольшую,
но тщательно подобранную библиотечку.
Он пережил несколько увлечений. Притом не стиха­
ми. В поэзии его вкусы в основном оставались неизмен­
ными. Он благоговел перед «Словом о полку Игореве»,
высоко ценил русские былины. Одним из последних его
замыслов было перевести на современный язык, обра бо­
тать былины. Он постоянно говорил с сожалением, что
имеющиеся записи былин ( Гильфердинг) слишком мно­
гословны и тяжелы, изобилуют ненужными повторения­
ми. О н мечтал о своде были н по типу « Калевалы». Пере­
вел две былины о б Илье Муромце.
Стихов, в особенности современных поэтов, у него в
би блиотеке было не много. Пушкин, Тютчев, Баратын­
ский, Жуковский занимали почетное место и неоднократ­
но перечитывались. Л ю бил он Козьму Пруткова.
В чтении прозы было н есколько увлечений. Сначала
Чеховым, которого он превосходно знал и постоянно пе­
речитывал. З атем Достоевским, чье полное собрание со­
чинений в издании А. Мар кса он приобрел. И в послед­
шrе годы перечитывал Толстого и Бунина.
Я помню, как восхищался он н екоторыми местами в
(�Войне и мире», перечитывал вслух отдельные ф рагмен­
ты. Даже к одному из стихотворений взял эпиграф Тол­
стого.
Пятитомник Бунина он досконально изучил. Помню,
как он вслух читал и перечитывал поразившую его про­
з а ическую миниатюру «Ка питал». З а ключительную фра1 02

зу этого замечательного рассказа, когда мужик осведом­
ляется о цене квас а : «Мужик жует, думает. Потом со
вздохом, но твердо: «Нет, на семитЕу не взойду. Капи­
тал не дозволяет! » - Н[иколай] А[лексеевич] постоянно
повторял, восхищаясь ее м еткостью, да и всей языковой
выразительностью р ассказа , великолепным м астерством
Бунина.
*

*

*

Когда Н[икОJrай] А[лексеевич] приехал из Италии
( 1 957 ) , он привез довольно много художественных из­
даний, среди них была особенно любимые им художни­
ки - Брейгель, Матисс, Сезанн, Моне, Марк Ш а гал ( его
альбомы были в р азных изданиях) , Боттичелли.
Мы долго р азглядывали эти книги с прекрасными
репродукциями. Особенно умилялся Н иколай Алексеевич
картинами Шагала, и ранними - его рома нтической м е­
стечковой ф антастикой,- и его витражами н а библей­
ские сюжеты.
Н ик. Ал. р ассказывал мне о том огромном впечатл е­
нии, которое произвело на него искусство Италии. Осо­
бенно восхищался он Боттичелли. Будучи во Флоренции,
в галерее Уффици, он шесть часов просидел в зале
с
картинами Боттичелли, художника особенно им цени­
м ого.
Вообще последние годы жизни особенно высоко це­
нил старую классическую живопись. Он купил копию [с
картины] Леонардо да Винчи [«Мадонна Литта»], мечтал
заказать копию «Зимней охоты» особенно любимого им
Питера Брейгеля.
Кроме того, он приобр ел несколько картин русских
художников. Но оставил у себя только две - портр ет р а ­
боты Рокотова (возможно, что копия) и, с м о е й точки
зрения, довольно бездарную безымянную картину, н а
которой изображено было какое-то желтое здание вроде
казармы и омывающий его пенистый поток. Я неодно­
кр атно выражал свое недовольство этой картиной, но
Ник. Ал. по непонятным мне причинам всегда отшучи­
вался, и картина до самой его смерти висела в его ком­
нате.
Николай Алексеевич любил пошутить по поводу этого
1 03

портрета, купленного им у кого-то по случаю. «.Я запла­
тил восемь тысяч эа него,- говорил он,- хочешь, тебе
уступлю за десять?»
Я давал шесть, он со смехом отказывался.
*

*

*

П антеистическое восприятие жизни в ее космическом
единстве и закономерности у З аболоцкого лишено ми­
стических устремлений. В основе его поэтических по­
строений лежит р ационалистический принцип. Разум
В селенной. Все происходящее в мире м ожет быть позна­
но челове1<0м с п омощью разума. Преклонение п еред на­
у кой, перед всесилием человеческого разума. Поэтому и
поэзия его, подобно поэзии Л ом оносова, гениального уче­
ного, проповедовавшего в своих стихах достижения со­
временной науки, в известной мере дидактична.
Стихотворение « t. к нn�h нолшебный прибор Левен­
гука . . » - это гимн н ауке, р аскрывающей перед ч елове­
ком тайны вселенной.
Точное, классически весомое слово, преодоление зыб­
кости, недосказанности, когда найдено логически точное
выражение мысли. Тематическая и синтаксическая за­
вершенность каждой строфы - все это подчеркивает пла­
номерный ход р азмышления автора.
Стихотворение это могло стать дидактичным, если бы
не чувствовались лирические переживания автора, отеп­
ляющие:
.

Та м звездное чую дыханье.

Здесь впервые врывается авторское «Я», здесь чудес­
ное « чую дыханье».
В стихах З аболоцкого нет лирического героя. Они, эа
р едким искл ючением, не автобиогр афичны. Это чаще все­
го философские раздумья автора - наблюдателя, согля­
датая жизни.
Средством выр ажения авторского сознания является
п ейзаж. Пейзаж у З аболоцкого не импрессионистичен и
не СИ'М воличен. О н строго реален, точен в деталях. Про­
должая м ногие принципы философской лирики Баратын­
ского и Тютчева, З аболоцкий по-новому видит мир, его
краски напряженнее, р езче, необычнее.
1 04

*

*

*

Всегда обычно серьезный и сдержанный, Н икола й
Алексеевич любил пошутить, ценил м еткие, острые сло ­
в а . А тмосфера шутки, розыгрыши, царившие в «Еже»,
шутки в дружеском кругу, комические застольные тос­
ты. Произносил их Николай Алексеевич с полной серь­
езностью, лишь лукавый огонек сквозил из-под очков.
Он охотно писал шуточные стихи, в которых давал
волю самому безудержному и вместе с тем милому юмо­
ру. Такова его переписка с С. И. Липкиным, «Записки
аптекаря» или шуточные басни, преподносимы е м н е
о бычно в день рождения, как исследователю Крылова.
Николай Алексеевич любил гостей, был особенно р а ­
душным и приветливым хозяином. К приему гостей о н
относился серьезно, как к особо важному и ответственно­
му делу. Особенно торжественно проходили такие вече­
ра, когда приезжал и грузинские писатели из Тбилиси С и мон Чикова ни, Карло Каладзе, Бесо Жгенти. Стол
тогда проходил по грузинской традиции в обилии тостов,
в которых отмечались бесчисленные заслуги присутству­
ющих. Особенно близок Николаю Алексеевичу был Си­
мон Чиковани, которого, и жену его Марику, глубоко
уважал и любил. Приезд Симона Ивановича превращал­
ся в настоящий праздник.
Николай Алексеевич виртуозно импровизировал тос­
ты, внося в каждый из них серьезный, поучительный,
дидактический смысл. Это не только дань традиционно­
м у грузинскому красноречию, но и дань уважения го­
стю, признание ( и восхваление) его заслуг.
*

*

*

В Никола е Алексеевиче н е было н ичего богемного,
легковесного. Он любил положительность, порядок, со­
.11идность. Всюду, где бы он ни н аходился,- р анее в
Ленинграде, в квартире на Беговой, на даче в Тарусе.­
всюду в его комнате царил порядок, о бдуманная эконо­
мия м еста. Бумаги и рукописи о н или хранил в папках
или переплетал. Н а письменном столе никогда ничего н е
было лишнего, в ящиках в порядке лежали папки и бу­
м аги.
В ремя от времени он пересматривал бумаги и унич1 05

тожал ненужные. Производил пересмотр своей библио­
теки и тщательно « чистил» ее, раздавая ненужные книги.
О бразцом его аккуратности и, конечно, гордой неза­
висимости, м ожет служить тот ф акт, что он из первых
же относительно свободных денег отдал, как он считал,
«ДОЛ·Г И» по точно составленному им списку.
Мы жили на Беговой в одном дом е. Нередко Николай
Алексеевич звонил мне по телефону: «Приходи. Мне надо
прочесть тебе новое стихотворение». Когда я приходил,
Николай АлексеевИ'ч придвигал стул к письменному сто­
лу для м еня, солидно садился в кресло, брал листок бу­
м аги с тщательно, аккуратно написанными строками, ча­
ще всего карандаш о м (лишь в оrюнчател ыrой стадии
р аботы он или переписывал, чаще чернилами, ил и сам
отпечатывал на м а ш инке) . Николай Алексеевич чита.1
стихи н е торопясь, не прибегая к эффектам, я бы ска­
зал - степенно, как и все, что он делал.
Ник. .1.'l.т1. ВНИ!'r'!з.тельно высл у шивал н е только похва­
лы, но и замечания. И ногда с некоторыми частностями,
касающимися отдельных слов, соглашался, отмечал в
рукопис и.
Показывая новое стихотворение, он был всегда по­
особому благостен, серьезен, чуть торжествен.
Н[иколай] А[лексеевич], как правило, добивался окон­
ч ательной, отшлифованной дора ботки своих стихов. Он
всегда многократно переписывал и переделывал их, уни­
чтожая черновики. Ч аще всего предварительная работа
производилась « В карандаше». О бычно в карандашном
варианте он читал их мне или давал самому прочесть.
Это был, в сущности, уже окончательный, неоднократно
переработанный и п ереписанный вариант. Внешне он
также выглядел совершенно завершенны м : был перепи­
сан тонко отточенным карандашом, без помарок, краси­
вым, уверенным почерком .
... В ыслушав мои замечания, чаще всего касавшиеся
отдельных слов или выражений, иногда,- впрочем, не
так уж р едко,- он соглашался с замечаниями и переде­
лывал. Иногда оставлял без последствий. Бывало, что он
и согл а ш ался с отрицательной оценкой таких стихотво­
р ений, как «Смерть врача», которое вызвало мои реши­
тельные возражения (так же, как «Некрасивая девочка»
и некоторые другие) , и все же сохранил стихотворение
в том основном своде, который в году 1 952- м он перепе1 06

ч атал в отдельную книгу, а затем через каждые года два
:п риносил мне вновь переписанные дополнения ( и а кку­
р атно перепечатанные) . В ероятно, что в ряде случаев о н
читал свои стихи до печати еще кое-кому и з друзей В . Каверину, Н. Чуковскому. Н о уже после этих чтений,
а в особенности после напечатания (или перепечатки н а
м ашинке ) он уже не переделывал своих стихов.
Лишь особые о бстоятельства заставляли его изме­
нять этому принципу. Так, после чтения Н. Чуковскому
«Рубрука» Н . А. дописал новый конец поэмы .
... Я пишу обо всем этом вот почему.
О кончательно подготавливая за несколь ко м есяцев до
смерти свои произведения к печати, Н и к. Ал. уже чув­
ствовал, что это его пос ледняя возможность осуществить
м ечту в сей жизни - издать полное собрание своих про­
изведений.
Поскольку стихотворения «Столбцов» и поэма «Тор­
жество земледелия» вызывали неизменно острые нарека­
ния, Ник. Ал. переделал м ногие строки «Столбцов».
196/-1972

В. Кавер ин

С Ч А С Т Ь Е ТАЛА Н Т А

в

стречи с писателями в Институте истории ис·
кусств происходили обычно в Красной гостиной.
За д.п:инным: овз.пьным

стало�:! сидели гости, до-

кладчики, профессора, а все прочие - где при­
дется. На каждом кресле помещались по м еньшей мере
три студента, а па диа апе, покрытом красным штофом,
с красными же, немного бледнее, цветами - едва ли не
в се мои слушатели. Я вел тогда в институте семинар по
соврем енной прозе.
Это было, должно быть, в 1 927 году. Н а встречу при·
шли «обернуты» - Н. З аболоцкий, А. В веденский и
Д. Харм с,- три м олодых человека, которых, судя по
внешности, м ожно было о бъединить только на основе не­
определенных взглядов, изложенных в их «Манифесте».
З аболоцкий был в дли нной солдатской шинели, которую
он так и не снял, ч итая стихи. Харм с - в актерском пид­
жаке, застегнутом у самого подбородка, под которым
был а ккуратно распра в лен детский шелковый бант. Вве­
денский , напроти в , щеголял обыкновенностью прекрасно
сшитого костюм а , с платочком в наружном кармане. Н о
и особливость, и обыкновенность сразу же забылись, ко­
гда поэты стали читать стихи. В озможно, что память из­
м еняет мне, но, кажется, именно в этот вечер З аболоцкий
прочитал «Поприщина», которого оп впоследствии не
включил в основное собрание.
Б езумие Гоголя и Поприщина сопоставлено в этом
стихотв орении. Просв истанный м етелью Петербург рож­
дает не жалкого чиновника с «престранной фамилией»,
1 08

который в кабинете директора департам ента чинит гу­
синые перья, а воинствующего м ечтателя, недаром вооб­
р азившего себя королем Ф ердинандо м . Вопреки воле
департаментского Рока, торжествующая Севилья встре­
ч ает своего короля. В етер, опрокидывающий кареты, по­
корно ложится к его ногам. И он не сдается, не жалует­
ся, не просит м а тушку «спасти своего бедного сына».
«Испанский король» выбирает смерть .
... в последней отваге
Встр еча я слепой ураган,­
К:ачается в бел о й р убахе
И с ме ртвым лицом Ф ердинанд.

2
5I знал Николая Алексеевича З аболоцкого в течение
многих лет. Мы были друзьями. Это не была полная,
о кончательная откровенность, та близость, при которой
м ежду друзьями нет и не может быть никаких тайн. Ме­
жду нами была известная сдержанность,- м ожет быть,
потому, что я инстинктивно чувствовал в нем эту черту.
Он был человеком глубокой мысли и глубокого чувства ,
но выр ажение мысли и чувства было не так-то легко для
него. Все выражалось в слове. А слово было для него не
только элементом речи, но как бы орудием какого-то дей­
ства, свершения. Думая о нем, невольно вспом инается
библейское: «Вначале было слово».
5I не сразу понял по м олодости лет ту главную чер­
ту, которая кажется мне для него необычайно характер­
ной: что происходило с ним, вокруг него, при его участии
или независим о от него - всегда и неизменно было свя­
зано для него с сознанием того, что он был поэтом.
Это вовсе не было ощущением учительства, стремле­
нием поставить себя выше других. Это было чертой, ко­
торая м орально, этически поверяла все, о чем он дум ал
и что он делал. Ощущение высокого призвания было для
него эталоном в жизни. Он был честен, потому что о н
был поэтом. О н никогда н:е лгал, потому что он был поэ­
том. Он никогда не предавал друзей, потому что он был
поэтом. Все нормы его существования, его поведения, его
отношения к людям определялись тем, что, будучи поэ­
том, он не м ог быть одновременно обманщиком , пред�109

телем, льстецом, карьеристом . Прекрасн о понимая, что
л ожь и поэзия «две вещи несовместные», он н е мог пи­
сать то, чего не дум ал.
3

К:о гда я познаком ился с ним, это был розовощекий
м альчик, только что вернувшийся из армии, м а льчик, ко­
то р о му, как это ч а сто бывает с м ол одым и п оэтами, каза­
лось, что он все начинает сначала. Я помню, как однаж­
ды он в стретился у м ен я с Антокольским и как Анто­
кольский, выслушав его стихи, сказал, что они п охожи н а
стихи капитана Л ебядкина 1 • З аб олоцкий н е обиделся.
П о дум ав, он сказал, ч то ценит Л ебядкина выше многих
современных поэтов.
В то м , что писали «обернуты», был о м ного «нового
во что бы то ни стало», которое казалось ·и м важным для
н ашей поэзии то ль·ко п о тому, что оно был о н о вым . С этим
н апра вл ением бор о лись. Поэтов упрекали в семи смерт­
ных грехах.
Н о для меня, тогда еще совсем молодого писателя ,
з а этим мним о новым чудилась подлинная новизна, о бя­
зывающая з адуматься над собственной р а ботой. Это
осталось н авсегда. Стихи З аболоцкого всегда в о звраща­
ли меня к м ысли о б ответственности в собственной ра­
б оте.
Даже для самых слепых или п о меньшей мере бли­
зоруких уже и т о гда в стихах З а бо лоцкого был виден не
только острый и оригинальный талант, но талант соци­
ально направленный - вот что крайне важно отметить.
Лучшие стихи тех лет, вошедшие в последнее, составлен ­
н о е им самим н езадолго до смерти собрание,- это стихи
против пошлости, против косности в быту и сознании.
Странно, что о ни н е были поняты нашей критикой.
Странно хотя бы потому, что в стихотворениях «Н о вый
быт», «Свадьба», «Ива новы» почти впрямую (что редт<:о
для З а бо л оцко го ) дан о его тогда ш нее кредо.
1 В воспоминаниях П . Г. Антокольского этот эпизод описывает­
ся несколько и наче : вечер был у Н . С . Тихонова, и реплику о сходст­
ве стихов Н. Заболоцкого со стихами ка п итана Лебядкина п р оизнесла
жена П . Г. А нтокольского - Зоя Бажанова . Несмотря на расхожде­
н и е в деталях, мемуаристы сходятся в главном - сравнение со сти­
хами капитан а Лсбядкипа и реакция Н . Заболоцкого.- Ред.

1 10

�'жели там найти мне место,
Где ждет меня моя невеста ,
Где стулья выстроились в ряд,
Где горка - словно Арарат Имеет вид отменно важный ,
Где стол стоит и трехэтажный
В железных латах с а м овар
Шумит домашним генералом?
О мир, свернись одним кварталом,
Одной разбитой мостовой,
Одним проплеванным а м баром,
Одной мышиною норой,
Но будь к оружию готов:
Целует девку - Иванов!

В картине м ещанского праздника («Свадьба») , напи­
с анной с бешенством и о твращением, это «оружие» н а ­
звано с определенностью, не о ставляющей и тени со­
мнения :
А т а м - молчанья грозный сон,
Седые полчища заводов,
И над становьями народов Труда и творчества закон.

Одновременно возникает вто рая крайне важная для
З а бо лоцкого тема - природы. 5I н е знаю в н ашей поэзии
друго го поэта, который с такой проникновенной задум ­
чивостью остановился бы перед самым понятием приро­
ды, перед ее бесконечно многообразным воплощением,
перед теми сл ожными, подчас поразительными отнош е­
ниями, которые возникают год з а годом м ежду нею и
человеком. «Школа жуков», «Торжество земледелия»,
«Пр огулка», «Меркнут знаки З одиака ... » - я думаю, что
по м еньшей мере треть всего, что написал З а болоцкий,
связано с размышлениями о природе, с картина м и при­
р оды, с преображением природы.
Поэма «Торжество земледелия» сыгр ал а о с о бенно
важную роль во всей его дальнейшей р а боте. О н был по­
р ажен идеей преображения прир оды, которое только что
начиналось в нашей стране. Странно представить себе,
что это высокопоэтическое произведение было понято как
попытка исказить в нашем представлении это чудо пре­
ображения. Может быть, здесь была виновата нео быч­
ная ф о р м а п оэмы? Н о положите рядо м « Ф а уста» Гёте
и «Торжество земледелия» - и сразу ста н ет видно , о т111

куда идет это стремление взглянуть н а мир глазами бат­
р ака, коня, предков, кулака, сохи, животных, солдата,
тра кториста. Духовный и м атериальный мир природы
глубоко задет духом преображения, спором человека с
прир одой, стремлением человека преобразить и подчи­
нить ее.
Человек с его надеждами, стремлениями, несчастья­
м и , л юбовью поздно появился в стихах З аболоцкого.
Этой теме научила его сама жизнь. «Я умирал не раз.
О, сколько м ертвых тел я отделил от собственного тела ... »
Появилось «Я» З а болоцкого, и тогда оказалось, что при­
годилось все - и ирония, и ненависть к пошлости, и вера
в светлое будущее, без которых он не мог бы жить и ра­
ботать.
4

З аболоцкий провел несколько лет вне литературы,
вне поэзии, вн е той жизни, которой были полны его
друзья по делу литературы. Это были трудные для него
годы, о которых он не рассказывал ничего или почти ни­
чего. Это были годы, когда, р а ботая землекопом, дорож­
н ы м р а бочим, чертежником, он совершил подвиг - не
м огу иначе н азвать - перевод «Слова о полку Иго­
р еве», который является, как мне кажется, одной из вер­
ш и н его м астерства. Можно смело сказать, что каков б ы
ни был суд потомков н а д нашей в о м ногом виноватой и
ни в чем не повинной поэзией, перевод «Слова о полку
Игор еве» займет в ней высокое место.
Многие ли из нас читали «Слово» в подлиннике? Это
очень трудно. Гениальный памятник древнерусской лите­
р атуры , в сущности говоря, никогда не читался. Его изу­
чали л юбители, студенты-филологи (в том числе и я, ко­
гда это было нужно к экзаменам по истории древней
литературы) . Но до появления перевода З аболоцкого
«Слово о полку Игореве» никогда не было «чтением».
Более того � увлекательным чтением.
Здесь дело не только в том, что З аболоцкому удалось
передать с исчерпывающей точностью смысл каждого
слова - в этом легко убедиться, положив рядом ориги­
нал и перевод. И не в том, что ему удалось передать тра ­
гедию Руси, потерпевшей одно и з тяжких своих пораже­
ний, и даже не в том, что он понял «Слово» как интерес"
1 12

н ое чтение и сумел передать читателю это ощущение.
З аболоцкий сделал то, что до н его не удавалось другим
переводчикам, среди которых были великие поэты. О н
перевел «Слово» н а язык современной поэзии.
Это могло быть сдела н о только в наше время, хотя
бы потому, что в н утренне перевод «Слова» связа н не
только с поэтической деятельностью самого З аболоцко­
го. О н входит как н еотъемлемое целое в ту р аботу, кото­
рой лучшие наши поэты отдали годы.
И подумать только, что когда в 1 946 году появился
перевод «Слова о полку Игореве», н игде - н и в газетах,
н и в журналах - не появилось н и строки ! Мож н о было,
пожалуй, вообразить, что в н ашей поэзии подВ'иги совер­
шаются едва ли н е ежедневно !
5

Все, что перевел З аболоцкий, стало фактом русской
поэзии, как это в свое время п роизошло с переводами
Лермо н това, Жуковского. С удивитель н ой силой он ви­
дит и чувствует л и чность другого поэта, в себе самом
н аходит его черты и передает их так же силь н о, как о н и
выраже н ы в ориги н але.
Время, н арод требуют лица п оэта, его поэтического
характера, его позиции в жиз н и и литературе, той пози­
ции, которую н ельзя подменить решитель н о н ичем и ко­
торая долж н а быть такой же силь н ой и своеобразной, как
самый поэтический голос. Вот почему при чте н ии под­
л и нного, глубокого п оэта всегда воз н икает ощуще н ие его
л ичности, его поэтической биогр афии. Стоит только пред­
ставить себе, н асколько образ, воз н икающий при чтен ии
Лермо н това, отличается от н аших представлен ий, когда
мы читаем Некрасова, чтобы оценить все значени е лич­
ности поэта - не позы, а именно личн ости.
Размышляющие глаза З а болоцкого видн ы за его сти­
хами, читая их, вы н еизменно встречаете этот почти в
упор направленный взгляд. Поэзия его поучительна, по ­
тому что о н а построе н а н а требованиях высокого разума.
и в этой поучительности отчетливо видны классически!:'
традиции русской поэзии, ведущие нас от Жуковского
( его влияни е подчас скользит в стихах З аболоцкого) к
Ма н дельштам у.
1 13

Близка ему и грузинская поэзия, в которой всегда бы­
ли сильны м о тивы рыцарской мор али. Он переводил р аз­
ных, не похожих друг н а друга поэтов - Гурамишвили,
О рбелиани, В ажа Пшавела. Каждый раз нужн о был о
открыть новый п отайной ход к чужой душе, р азгадать
новую тайну. Для Гурамишвили нужно был о о бладать
тем жел анием до бра, той поучительностью, о котор ой я
говорил выше. Для В ажа Пшавела нужно был о иметь
р азмышляющее направление ума, нужн о был о уметь ду­
м ать о п оэзии. Ор белиани нельзя было хор ош о переве­
сти, не обладая изяществом, светл о й легкостью чувства.
И во всех этих случаях нужно было прежде всего быть
м астер о м русской п оэзии.
Я перешел к переводам непредна м еренно, хотя, м о ­
жет быть, и н е случайно. В сороковых годах и пятидеся­
тых З а болоцкий отдава л очень м ного времени переводам.
Н о р а б о та над о риги н альными стихами продолжалась,
развивалась, была п олна новых поисков и новых от­
крытий.
Он пишет ряд психологических портретов - «Жена»,
« Н еудачник», « Некрасивая девочка», «Старая а ктри­
с а >> - и как бы подводит итог этим о пытам в стихотво­
рении «0 красоте человеческих лиц».
Есть лица, п одо б ные пышным по р талам,
Где всюду великое чудится в малом.
Есть лица - подобия жалких лачуг,
Где варится печень и мокнет сычуг.
Иные холодные, мертвые лица
Зак р ыты р ешетками, словно темница .
Д р угие - как башни, в котор ых давно
Н икто не живет и не смотрит в окно.
Но малую хижину знал я когда-то,
Была неказиста она, небогата,
Зато из окошка ее на меня
Стр уилось дыханье весеннего дня.
Поистине мир и велик, и чудесен!
Есть лица - подобья ликующих песен.
Из этих, как солнце, сияющих нот
Составлена песня небесных высот.

Это - не только о б « архитектуре» человеческой ду­
ши, но о собственном опыте, жизненном и поэтическом ,
к ото рые переплелись теперь н:еразрывно.
:ж:изнь поэта со всеми ее тревогами, сомнениями, р а ­
зочарованиями в конечном счете направлена к тому, что ­
бы стать самим с о б ой, вы разить себя с н а и большей пол1 14

нотой. Среди немногих счастливцев , которым это уда­
лось , одно из первых м ест принадлежит З аболоцкому.
Однажды м ы говорили о нем с Евгением Шварцем,
нашим о бщим и близким другом. Это было в трудную
для Заболоцкого пору, когда его поэзия была о бъявлена
« юродивой» и даже умные , казалось бы, критики нанес­
ли ему нерасчетливо-беспощ адные удары.
- Нет, он счастлив , - упрямо сказал Ш вар ц ,- ни­
кто не может отнять у него счастья таланта.
Он был прав , потому что самые горшие из несчастий
превращаются в поэзию силой таланта и сча·с тье поэта поэзия , как бы ни сложилась жизнь.
6

В конце жизни оп написал цикл «Последняя любовь»,
десять стихотворений, о бъединенных одной темой - и не­
ожиданных, потому что прежде он не писал о л ю бви
.К его поэзии р аз м ышлений не шла «обыкновенность», ка­
залось бы, давно исчерпанной темы. Но в этом цикле
вдруг открылась такая глубина нежности , которую труJL­
но было прежде разглядеть за поэтической неторопли ­
востью З аболоцкого, за торжественностью его стихового
строя.
.

Я
Я

увидел в о сне можжевеловый куст,
услышал вдали металлический хруст,
Аметистовых ягод услышал я звон,
И в о сне , в тишине, мне понравился он.
Я почуял сквозь сон легкий запах смолы,
Отогнув невысокие эти стволы,
Я за метил в о мраке древесных ветвей
Чуть живое подобье улыбки твоей.
Можжевеловый куст, можжевеловый куст,
Остывающий лепет изменчивых уст,
Легкий лепет, едва отдающий смолой,
Проколовший меня смертоносной иглой!
в ЗО.1!0ТЫХ небесах за окошком МОИМ
Облака проплывают одно за другим.
Облетевши!� мой садик безжизнен и пуст" .
Да простит тебя бог, можжевеловый куст!

Изящество, которое З аболоцкий передал в переводах
грузинской лирики , точность , которой он достиг в стихах
о природе, жадное, неукротимое стремление к правде,
1 15

озарившее весь его поэтический путь,- все соединилось
в цикле «Последняя любовь».
Почти каждое стихотворение - открытие в поэзии З а­
болоцкого, а такие, как «Чертополох» и «Можжевело­
вый куст» , - в русской поэзии ХХ века.
7

В 1 9 3 1 году в издательстве «Academia» вышел сбор­
ник «J\!iнимая поэзия», составленный из произведений
пародической поэзии XVI I I-XIX веков. Н азвание, взя­
тое из одного старинного сборника , м етко определяет
«вторичность» пародийной поэзии , ее утилитарную цель.
О З аболоцком в последнее время пишут заслуженно
м ного. В интересных «Рассказах по памяти» И. Р ахтанов
отметил заслугу С. .Я. Маршака, «привлекшего Д. Харм­
са , А. В в еденского и других «обериутов» к детской поэ ­
зии». В ерно и то, что он рассказывает о талантливой

":н1с:у1

Yl l'l

- " - - -····

r
'-' ·

� -f - - · ·· - " �

1У1а 11 ш а n.. а

D
-

Yl\.... l V .f-1 l'l l'1
· · - - � - ·· · ·

\.. V �Д<1 t1 Y1 11
- � - - - ····�

L1\. Y y n aJlU!j
··- - · - · · - - - -

«ЕЖ» и «Чиж», несомненно представляющих собой со­
вершенно особенное явление в м ировой детской л итера­
туре. Одна ко вопрос о связи творчества З аболоцкого с
детской поэзией сложнее, чем кажется на первый взгляд,
и н е исчерпывается понятием примитивизма или, еще в
меньшей степени, инфантилизма. Между тем его исследо­
в атели, з а бывая о « мнимой поэзии» , часто упоминают
и менно об инфантилизме. Он отдал должное «мнимой
поэзии» , сохранившейся в немногих списках ,- по-види­
м о му, п ротив его воли.
Судя по восстановленным по памяти или случайно
записанным стихам , «мнимая поэзия» заняла в его тво р ·
ч естве свое м есто. Достаточно упомянуть «Записки апте­
каря» , написанные от имени нето ропливо-рассудительно­
го , гордого своими познаниями , идиотически-серьезного
человека :
«Бессмертны мы !» - вскричал мудрец Агриппа,
Но обмишурился и умер он от гриппа .
Как странно: у Ильи-гомеопата ,
Как и у на с, по рупь пятнадцать вата.
Возможно, что в соленом огурце
Довольно много витамина «С».
И т. д.

1 16

«Мн имая поэзия» лежала р ядом с детской - в о б о их
случаях сложное , асс о циа т ивное слово отвергалось. На
смен у ему п риходил и разговорность, подчеркнутые про­
заизм ы , прямота обыкновенно го языка. Детские стихи
З а б олоцкого нельзя сравнить н и с о строй поэзией
Д. Хармса, как бы с раз м аху швыряющего детей в не­
ожиданную словесную игру, ни с манерой А. Введенско ­
го , у которого кл ассически й русский стих слегка сдв инут,
что (в соединении с забавной степенностью) производит
комически-успокоительное впечатление.
З аболоцкий писал стихи для детей н ех о тя , как бы тя­
готясь самим назначением детского чтения. Между тем
он был очень близок к детской поэзии. Более того - я
думаю , что этот ф акт имеет некоторое з н ачение для по­
н имания его твор ч ества в целом. Мн е всегда казалось,
что инсценировки классических произведений р едко уда ­
ются потому , что театр в его н еспецифическом , но тем н е
м енее вполне законченном выражении входит в эти про ­
изведения как органическое начал о. Спектакль в них уже
сыгран - и с б ольшей полнотой , чем это могут сделать
актеры во плоти , вместе с режиссер о м , театраль н ы м и
р а бочим и и директоро м театра. И в с е же и скусствен ные
р оды происходят, да еще п одчас с наложением щипцов.
Так нельзя «вынуть» детскую поэзию из стихов З а ­
б олоцкого. Итальянский перевод его стихов вышел в пе­
р еплете, н а ю'то р ом воспроизведен хо лст Пиросма н и ­
швиJш . З аб олоцкий любил знаменитого ф р а нцузского
примитивиста Анр и Руссо. Самодельное (и самое под­
л и нное) изда н ие «Столбцов» украшено копией его кар­
тины ( на фронтисписе) . Но мне кажется , что для пони­
м а ния творчества З а болоцкого в цело м важен н е при ­
митивизм (с такой силой изображенный и м в стихотво­
ре н ии «движен ие») , а детское зрение, которое с о здает
«до-живопись» , и часто исчезает, ко гда начинаются годы
учен ия. Сравнение с примитивизмом кажется мне в свою
очередь примитивны м , потому что оно говорит лишь о
внешнем сходстве, а не о тех «вых одах» в иное поэтиче­
ско е сознание, которые были связаны у З а болоцкого с
его детским зрением. Б ез зорко сти детского зрен ия , со ­
провождавшего его всю жизнь , они и н е м огли бы состо­
яться. Знаменитое стихотворение «Меркнут з н а ки З одиа ­
ка» построено на детском отношен ии к простейш и м су­
ществам и предметам :
1 17

Меркнут знаки Зодиака
Над простора м и полей.
Спит животное Собака ,
Дремлет птица Воробей.

Это - ко лыбельная, в которой за голосом, укачиваю­
щим р ебенка, чувствуется уходящее в сон детское
сознание .
Меркнут знаки Зодиака
Над п остройками села ,
Спит животное Собака,
Дремлет р ы ба Камбала.
Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей лупа висит.

Н о самоуспокоение только чудится, и детская ко­
л ыбельная вдруг превращается в нравственный само­
отчет:
Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра .
Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и м ы с тобой Полузвери, полубоги З а сыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Таких «выходов» из детской п оэзии м ного в творче­
стве З а болоцкого. Таковы «Лебедь в з оопарке», «Пол­
день», «Осенние пейзажи», «Оттепель » , «Журавли ».
Л ексический строй в этих стихотворениях, очень близ­
ких к детской поэзии, интонационн о углублен, предпола­
гая совсем не детский разговор с неведом ы м читателем
или с самим собой.
Так, в «Отдыхе» веселая, мирная, немного сонная, по­
детски разноцветная картина .грузинской м а сл одельни
вдруг оз ар я ется дра м атическим светом :
Все спокойно. Вечер с нами!
Л и ш ь на улице глухой
Слышу : бьется под ногами
З а глу шен н ый голос мой ...
1 18

8

Р укописное собрание сти хотворений Никол ая З а бо­
.1оцкого л ежит передо м но иu н а столе - сто семьдесят
стихотворений и четыре поэмы. Принято считать, что Тют­
чев написал мал о . Н о он н аписал м ного. Это в полной
м ере относится и к З а болоцкому.
Н а п оследней странице примечание: «Эта рукопись
включает в себя п олное собрание м оих стихотворений и
поэм, установленное м н ой в 1 958 году. Все другие сти­
хотворения, когда-либо написанные и н апечатанные, я
считаю или случайными, или неудачными. Включать их
в мою книгу не нужно ... »
Н еудачными или случайными о н считал, без с ом н е­
ния, и свои шуточные стихи и поэмы . О н был сдержан,
м олчалив, все, что о н делал, было проникнуто глубоким
достоинством поэта. В м есте с тем он был человеко м ори­
гинального юмора, душ евного в еселья. Р едка1я встреча у
него или у его друзей обходилась без шуто чных эпи­
грамм, экспромтов, стихотворных посланий.
Н езадолго до смерти он сжег почти все эти стихи,
среди которых м ногие были н астоящими ш едеврами п о
то нко сти, выдумке, блеску. О н не хотел шутить ни с п о э­
зией, ни со своей ж1и знью, которая, м ожет быть, предста­
л а бы в этих стихах совсем другой, чем о н а была на деле.
Разумеется, бесконечн о жаль, что эти стихи поги бли.
Н о , р азмышляя о светлой и трагической жизни поэта,
н ачинаешь понимать, что он не мог поступить иначе.
«Есть литература н а глубине,- писал Юрий Тынянов о
Хлебникове.- Есть жестокая борьба за новое зрение, с
бесплодными удачами, с нужными, сознательным и о шиб­
ками, с восстаниями решительным и, с переговорами, сра­
жениями и смертями. И смерти при это м бывают под­
л инные, не м етафорические. Смерти людей и поколений».
1969-1974

Л11дия Гинзбург

О ЗА Б О Л О Ц l( О М l( О Н ЦА Д ВАД ЦАТ ЫХ ГОД О В

r

Николаем Алексеевичем З а болоцким я довольно
м ного общалась в 1 928- 1 929 годах. И ногда он
П D ИХОПИЛ ко м н е Ч : нт т е м ы Rf'тnеч я л иl''h v мnиУ
....._... друзей - В и ктор а Гоф� ана и - -�г�- -����r Jс�ф��
Аньоловны Ьогданович. Гофман - он поги б потом в дни
Ленингр адской блокады - был талантливый литер атуро­
вед и ли нгвист, автор книги «Слово оратора» и большой,
очень интересной статьи « Я зык символистов». У Гоф­
м а н а постоянно бывал и Н. Л. Степанов. И м енно к
1 928 году относится начало дружбы З а болоцкого со Сте­
п а новым, дружбы, пережившей все испытания, неизмен­
ной до самого конца. В се мы и еще кое-кто из моло­
дых ленингр адских филологов собирались принять уч а­
стие в з атеянном «обер иутами» ( 1 929) и несостоявшемся
сборнике - он должен был назыв аться « В анна Архи­
м еда».
В 1 927 году З а болоцкий демобилизовался и еще до­
н а шивал красноар м ей скую шинель. Зимой 1 927- 1 928 го­
дов я снимала комнату н а Загородном. Моих хозяев
о бслуживала весел ая девушка Нюша, н едавно пр иехав­
ш ая из деревни. Открыв дверь З а болоцкому, она крича­
ла в коридоре: «Л идия Я ковлевна ! К вам солдат при­
шел ! » Дум аю, что и помимо шинели, что-то в облике
З а болоцкого (несмотря на очки) соответстЕовало пред­
ставлениям Нюши о солдате. Само слово «солдат» бы­
товало тогда в деревне; горожане говорили «красноар­
м еец».
З а болоцкий
1 928- 1 929 годов - это З а болоцкий
А

.

1 20

«Столбцов» и активн ого участия в группе «Обериу». О б
установках З а болоцкого этого времени уже писали, пи­
сал и он сам. З аболоцкому, по-видимому, принадлежат
две первые части опубликован н ой в начале 1 928 года
декларации «обериутов» 1 , призывавшей поэтов обратить­
ся к конкретны м предметам , очищенным от «литератур­
ной и обиходной шелухи». Жажда увидеть мир з аново,
содрать с него шелуху прошлого присуща была в искус­
стве м ногим м олодым школам. Особе нн о сильной, понят­
н о , была она у молодых поэтов послереволюционной
эпохи.
Новый поэт среди крушен ия старых ценностей дол­
жен все сделать сам и все начать с н а чала. В книге «Ни­
колай З аболоцкий» А. В . Македонов приводит рассказ
Александра Гитовича о том, как в 1 927 году З аболоцкий
на вопрос об его отношении к Пастер н а ку ответил :
«Я, з н а ете, не читаю Пастернака. Боюсь, еще нач н ешь
подражать» (поздн ее, в своей автобиографии З а болоц­
кий вспоми н ал, что в ю н ошеских стихах начала двадца­
тых годов подражал «то Маяковскому, то Блоку, то Е се­
нину» ) .
Припоминаю и мой р азговор с З а болоцким , н о уже
лет шесть спустя, в 1 933-м. З аболоцкий н е боялся уже за
свою самобытн ость, и Пастернака он прочитал ; прочи­
тал, но не при н ял ни Пастернака, н и ряд других стар ­
ш и х своих современн иков. Тогда я с З аболоцким спори­
ла, а теперь по н имаю, как неизбежна такая н еспр авед­
ливость, как н евозможн о требовать от писателя всеядн о­
сти, особенно от м олодого, потому, что писатель зрелый
о бычно шире, терпимее, беспристрастнее 2• Но п исатель в
процессе ста н овлен ия ищет и берет то, что ему нужно,
иногда совсем н еожида нн ое 3, на посторо н ний взгляд не­
подходящее, и порой н етерпеливо отталкивает то, что н е
1

«Афи ш и Дома печати», 1 928, № 2.
Из воспоминаний Николая Чуковского явствует, впр очем, что
и в 1 940-1 950-х годах Заболоцкий, поклоняв�ийся тогда Тютчеву,
холодно или отр ица :ельно относился к поэзии Сологуба, Блока, Мая ­
ковско :о. Ахматовои («Встр ечи с Заболоцким», «Нева», 1 955, № 9 ) .
3 1 акой неож иданностью является, нап р имер, интер ес Заболоцко­
го к некотор ым стихотворениям Бенедиктова, малоизвестным, не заме­
ченным сов р еменниками (в отличие от нашумевших п р оизведений
1 830-х годов) . В 1 936-1937 годах я подготавливала издание Бене­
диктова для «Библиотеки поэта». Об этом издании зашла как-то
р ечь с Заболоцким, и он сказал мне, что любит несколько бенедик2

121

м ожет ему сейчас пригодиться , особенно литературу не­
давнего прошлого, JLaжe са мую высокую.
Так, в 1 933 году З аболоцкий отвергал Пастернака ,
Мандельштама. Это бормотание , утверждал он, в искус­
стве надо говорить определенные вещи. Не нужен и Блок
(этот петер бургский интеллигент) . В ХХ веке по-настоя­
щему был один Хлебников. Есенин и тот переживет
Блока.
Тогда же м ы заговорили о прозе, и З аболоцкий ска­
зал , что поэзия для него имеет о бщее с живописью и ар­
хитектурой и ничего о бщего не имеет с прозой. Это раз­
ные искусства, скрещивание которых приносит отврати·
тельные плоды.
Н иколай Макарович Олейников, не входя формально
в « Объединение реального искусства », был гораздо бли­
же к «обериутам», чем, н апример , участник объединения
Вагинов. Антимещанская тема особенно с ближала Олей­
никова с ранним З аболоцким ( вот почему в этой заметке
я и дальше буду упоминать Олейникова) .
Олейнико в с его сильным и ясным умом очень хоро­
ш о понимал , где кончается бытовой эпатаж «обериутоВ>>
и начинается серьезное поэтическое дело. В тридцатых
годах он как-то сказал мне о Хармсе:
- Н е р асстраивайтесь, Хармс сейчас носит необык­
н овенный жилет потому , что у него нет денег на покупку
обыкновенного.
О поэтах символистического и послесимволистическо­
го периода Олейников говорил ��римерно то же, что и З а ­
болоцкий, только с большим пылом и раздражением, чем
сдержанный , о бдумывающий свои речи Никола й Алек­
сеевич.
товских стихотворений 1860-х годов, особенно «Бессонницу», где ему
нравились строки:
Дума,- не дума, а что-то тяжелое
Страшно гнетет мне чело;
Что-то холодное , скользкое, голое
Тяжко на грудь мне легло:
Прочь!
И как всползшую с ядом, с отравою
Дерзкую, злую змею,
Сбросил , смахнул я рукой своей правою
Левую руку свою.
Вежды сомкну лишь - и сердце встревожено
Мыслию: жив ил и нет?
Кажется мне, что н а них уж наложена
Тяжесть двух медных монет".
--

1 22

- Они пишут слова, которые ничего не о значают
ах! - какие они красивые! - говорил Олейников.
А нтиэстетизм в о все н е был и ндивидуальной или груJJ ­
повой черто й воззрений З а бо лоцкого, Олейникова, «обе­
риутов». Все мы, воспитанные поэтико й двадцатых го­
дов, терпеть не м о гли всяческое эстетство, «красивость » ,
стилизаторство; все это были бранные сл о ва. Н о м ы н е
приписывали эти грехи П астернаку, даже Мандельшта­
му, несмотря на его «классицизм».
Отзывы Олейникова сердили меня сначала . Кто - то
сказал : «Если ему нравятся его со бственные стихи, ему
не должны нравиться стихи Мандельштам а » . О чень вер­
но. Это опять проблема выбора и отвержения, нужного
и ненужного для становления поэта. Пр о блема, стояв­
шая и перед З а болоцким , когда он о твергал поэтов
ХХ века . Друго е дел о классика. Мешает, кто сейчас (или
недавно) не так выражает то, что имеет выразить вот
это т поэт, а классики в другое время выражали другие
вещи, иногда о чень нужные. З а болоцкого всегда влекла
классика, в период «Стол бцов» архаическа я ; чем даль­
ше, тем больше он приобщался к русском у XIX веку.
Олейников же знал наизусть лермонтовскую «Люб о вь
м ертвеца». Это стихотворение был о ему нужно, когда он
писал сво ю _балладу «Чревоугодие», варьирующую ф о р ­
м улу Лермонтова:
-

и,

5I перенес з ем н ые страсти
Туда с собой.

Н о это совсем другие страсти - н е л ю бовь, а пеуто­
.1енное желание еды ; о чем прямо и говорится:
Люб ви м н е не надо,
Не н адо страстей,
Хо ч у л имо н ада,
Х о ч у овощей ...

И м олодому З а болоцкому, и Олейникову гротескное,
издевательское сл о воупотребление нужно было н е толь­
ко в их противостоянии о бывателю, н о и в борьбе с си­
стемой красивых слов, носителей уже не существующих
ценностей. Пар одия и словесны й гротеск должны были, в
частности, накрепко за бить вход в символизм.
Еще до р евол юции, в 1 9 1 0-х г одах, радикальную
борьбу с символистическим наследие м начали футуристы.
1 23

Но Хлебников, даже Ма·я ковский были окружены тогда
плотной атмосферой русской «новой поэзии» н ачала ве­
ка. Поэтому борьба была внутренней, она проходила в
столкновении разных начал, и площадкой ей служило их
собственное творчество. Для поколения З аболоцкого
символистическое наследие было уже фактом внешним,
злом, н а которое можно было посмотреть со стороны.
В декларации «обер иутов» З аболоцкий объявил задачей
воспитанного революцией поэта «очищать предмет от
мусо р а истлевших культур». Для этого .н ужно было по­
ко.н чить с доставшимися от прошлого смысловым и орео­
.пами слов, с их установившимися поэтическими значе1-шями. Эти враждебные значения притаились и в творче­
стве поэтов послесимволистической поры - так думал
молодой З аболоцкий, и отсюда настороженное отноше­
ние к П астернаку, Ахматовой, Мандельштаму.
В декларации З а болоц·к ий предла гает поэту посмот­
р еть «на предмет голы м и глазами». Так у р ан него З а­
uuJюцкuго, у Хармса возникло подсказанное хлебников­
ской традицией голое слово, слово без определения. Это
попытка освободить слово от ореолов, пустить его в стро­
ку гол ы м - пускай само набирает значения, какие мо­
жет. Имитация первозданного называния предметов.
З аболоцкий иногда проделывал это вызывающе:
Н а службу вышли Ива н овы
В своих штанах и ба шмаках.

Если бы, скажем, в серых штанах, уже ничего н е
было бы удивительного; энергия слова здесь именно в
отсутствии эпитета.
В « голых словах» авторская оценка дана в скрытом
виде; р аскрыть ее предоставляется читателю. Но З а бо­
Jrоцкий «Столбцов» знает и другое отношение к слову.
По самой своей сути л ирика - своего рода экспозиция
идеалов и жизненных ценностей человека, но также и
а нтиценностей - в гротеске, в обличении и сатире.
В «Столбцах» мир а нтиценностей - это мир м ещанского
понима ния жизни, отраженный в словах умышленно
скомпрометированных, будь то слова грубо-бытовые или
подчеркнуто книжные, «Красивые».
Здесь опять с З аболоцким тридцатых годов сбли­
жается Олейников с его гротескной стихией «галантерей­
ного» языка, в новом обличии. В качестве языка любви,
124

л юбовной лирики, «галантерейный» яз ы к выражает со­
з нание людей, уверенных в том, что на м есте ценности мер з ость, но что в хорошем обществе- о мер з ости говорят
так, как если бы на ее м есте была ценность. Это я з ы к
подложной эротики, м ещанского эстети зм а .
Антицеп ность в поэ з ии всегда соотнесена с ценно­
стью, явной или подра з умеваемой. И у Олейникова
сквоз ь все гротескные наслоения слышится подлинный
голос поэта. В стихах раннего Заболоцкого рядом с р а ­
з облачением живет утверждение - природы , з нания ,
творческой мысли. И, утверждая, За болоцкий , подобно
Хлебн икову, не боялс я прекр асных слов, освящ енных
традицией.
Л иu о коня прекрасней и умней.
Он слышит говор листьев и камней.
Внимательный! О н знает крик звериный
И в ветхой роще рокот соловьин ы й.
И з ная все, кому расскажет он
Свои чудесные виденья?
Ночь глубо1<а. На темный небосклон
Восходят звезд соединенья.
И конь сто ит, как рыцарь на часах,
Играет ветер в легких волосах,
Глаза горят, ·как два огромных мира,
И грива стелется, как царская порфира.

А в «Торжестве з емледелия» - о м огиле Хлебников а :
Вкруг него томятся ночи,
Руки бледные закинув ,
Вкруг него цветы бормочут
В погребальных паутинах ...

Для З аболоцкого все это не было уступкой «истлев­
шим культурам». Одухотворенным предстает л ицо коня,
о Хлебникове говорит бык. З аболоцкому тт онадобились
здесь высокие слова , но в его контекстах они , сохраняя
испытанную временем эмоциональность, должны были
освободиться от своих наследственных с м ыслов; они то­
же должны были стать чистым и точным н аз ыванием
предмета, но только предмета прекрасного.
Н и одному поэту, однако , еще н е удавалось, и не
удастся, в самом деле посмотреть на м и р «голыми гла­
зами». Это иллюз ия, н ередко овладевающая молодыми
.� итературными школами. В поэз ии, даже самой новатор­
ской , утверждение высокого и прекрасного черпает свою
1 25

достоверность в традиции, опирается на традицию ( воль­
но или невольно) ,- так Хлебников, например, опирался
на ф ольклор, на древне руссЕую наниональную культу­
ру. Но в подлинной поэзии традиция служит новым це­
лям. Чем традиция хронологически ближе, тем упорнее
навязывает она слову свои собственные значения. И З а ­
болоцкий среди сложных своих счетов с «истлевшей куль­
турой» недавнего прошлого искал опору в прошлом от­
даленном, в обращении к русскому XVI I I веку.
В конце двадцатых годов имелось у м еня нечто
вроде альбома. Полностью он не уцелел, но сохраниJшсь
листы с автографом З а болоцкого. В доме Гофманов об­
суждался ( вероятно, не очень серьезно) п роект, раздо­
быв м оторную лодку, совершить на ней большое путе­
ш ествие; подробности уж не помню. Путешествие не со­
стоялось, к моему огорчению,- я выросла на Черном
море и на всю жизнь сохранила пристрастие к воде и
всевозможным лодкам. По этому случаю и был написан
в м а е 1 928 года «Дра матический м онолог с прим ечания­
�и» - стихотворение шуточное, пародийное, в значи­
тельной мере стилизованное под XVI I I век (особенно
примечания ) . Стилизован в этом духе даже почер'К.
«Мо1юлог» любопытен тем, что интерес З аболоцкого
к XVI I I веку вышел в н е м на поверхность - в шуточной,
1ю характерной для З аболоцкого форме.
Привожу текст (до сих пор не публиковавшийся)
цел иком, с двумя небольшими купюрами, вызва нными
упоминанием фамилий нескольких литераторов:
ДРАМАТИЧЕСКИИ МОНОЛОГ
С примечаниями
Обл адател ьница альбом а с и
nслнчесгвс1111Lrе

ди т под

здания

сению лавров 1 1 олеандров.

храмов

и

академ 1111. Подходи г

Вдалеке nидны

n в т о р.

Автор

(робко

и

!lесколько растерянно)

Смиряя дрожь своих коленок,
стою у входа в Иллион 1 •
Повсюду тысяча ... . . . .. .
И . . . МИдЛИОН . . . • . • . . •
1

телен.

Аптор нс

снлен

в

м иф олопш, н о

1 26

IJ c e

же терм ин сей примеча­

О Лидья Яковлевн а, каюсь я та к недолго протяну;
куда пойду, куда деваюсь,
в котору сторону шагну? ? ?

(Оглядывается по сторонам, горько улыбается и замолкает. Про­
ходит лщнута .молчания. Затем автор устремляет взор в отверстые
небеса и продолжает мечтательно.)
Одна осталась мне дорога терновый заказать венец,
а также в ымолить у бога
моторной лодки образец.
И перед склонами Урала
про все н а свете поза б ыть,
стрелять волков из самопала 1,
киргизок м аленьких любить".

(Внезатю у,11олкает. Восполшнания тучей ползут на его челе.
Глаза горят uеdобрым пламенем. Скрестив на груди руки, он про­
должает глухилt голосом.)
А здесь люб ить? О S a пcla шater!
Здесь дамы строже старика,
Литературных дел ........ .
и та была не так строга.

(Внезапно спохватившись.)
Ай -а й , я, кажется, не то
хотел сказать... Ну, не буквально ...
Но жизнь, ей-богу, так печальна :
стихи, обед, вино, лото не то! Ей-богу - все не то ...

(Умолкает. Тишина. Вдруг - протягивая руки к обладателышче
альбо,иа.)
Ах, до свиданья, до свида нья!
Бокалы выше головы !
Моторной Jiодки трепетанье
cJiыxaJiи JIЬ вы, слыхали ль в ы ?
.. .Повсюду ти ш ь и гладь реки,
свистят, играя, куJiики,
и воздух вятского затона
прекраснее одеколона.
Дышали ль в ы ?
Нет! Не дышали !

2

1 Употребление сего орудия свидетельствует о героической на­
туре автора, которы й решается выйти на охоту со столь древним при­
способлением .
2 Явный, но неудачный плагиат.

1 27

Слыхали ль вы?
Нет! Не слыхали!
И я как будто не слыхал. ..

(1!ослютрел н а собеседницу. С

ичаяю1Ы/.t

воплем.)

Я, Лидья Я:кольна 1 , нахал!
Мошенник я , мерзавец, тать!
Как можно этим Ва с пытать?

(В крадчиво.)
Но Вы не сетуйте на время,
мой незабвенный меценат,
Виргилий в дебрях «Академий» 2,
в версификациях - Сократ.
Не сетуйте, ведь все мы, люди ,­
мерзавцы, тати и лгуны 3,
но все-таки выходим «В люди» 4
и долетаем до луны 5,
и вот В а м вывод: даже тати
имеют нечто людям дати ... 6

(Секунда

АЮЛЧШtия.

)

Но этот вывод горделивый
хотел б ы я см ягчить. И вот представ ьте дом неприхотливый,
в столовой гроб , в гробу - урод...
Тут, видите ли,- вместо крыс
уральский волк меня загрыз 8•

1

Я знаю: вид такого дома
немножко мрачен для альбома ,
но дело в том , что если гроб то и конец. Довольно! Стоп !9
12/V 1928
Н.
1

Заболоцкий

Сие сокращение слогоIJ как нельзя лучше свидетельствует о
душевном волнении автора .
2 Имеется в виду издательство.- Прщ.�еч ание ав тора .ме1>1уаров.
3 Сего понять невозможно, иначе как явную ложь и клевету.
4 И сне свидетельстIJует лишь о низменном состоянии души со­
чишпеля.
5 Безрассудная самон адеянность и ложь.
6 Сие скорее отъемлют, нежели дают. П оистине
сочинитель по­
творствует падению нравов.
7 Непонятное, неуместное кощунство, которое, однако,
можно
было ожидать после предшествующего.
3 Сие - вредный вздор. Волки, хотя бы и уральские, крысами не
питаются.
9 Оправдание сие - смешно и нелепо. Оно свидетельствует так­
же о вредном свободом ыслии сочинителя , который как б ы не верует
в загробное бытие .

1 28

Л\0 1юлог cci'!
сеть опыт а nторй м алоусnсшноrо, хотя и с а м о ­
увере 1 1 1 1ого. Тат11пы с1111 отнюдь не ра сцветают но п р 11род11ым даро ­
ва 1шяы своим, 110 все же терпеливым прилежанием и трудолюбие м
в достойных авторов обратиться могут. П осему всякое легкое по ­
ощрение и просвещенное содействие сему сочинителю послужит н а
великую пользу».
-

В шуточном «драматическом м онологе», несомненно,
чувствуется З аболоцкий «Столбцов». От «Столбцов» па­
родийность, черты примитива и архаики, даже отдель­
ные о бразы : волк, урод, самопал ... «Монолог» открыто
напом и нает о с n я з и ра ннего За болоцкого с поэзие й
XVI I I ne1< a .
В первые отметил эту связь Н . Степа1rоIЗ в рецензии
1 929 года на «Стол бцы», с тех пор не р а з говорилось о б
о бращении За болоцкого к одической интонации, одиче­
ской лексике Ломоносова или Державина. Но для З а ­
болоцкого н е м енее в ажна и «легкая поэзия» конца
XVI I I
начала XIX века, особенно анакреонтическая
лирика позднего Державина. Именно здесь м о г найти
З а болоцкий ту первозданность восприятия, ·конкретную
н наивную, J<оторую он стремился воссоздать, особенно
в стихах о прир оде (не включенных в «Столбцы»
1 929 года ) .
-

Каждый маленький цветочек
Машет маленькой рукой .
Б ы к седые слезы точит,
Х одит п ышныii , чуть ж и воi'�.
А н а воздухе пустынном
Птица легкая кружится,
Ради песенки старинной
Нежныы горлышком трудится .

Это и з стихотворения З аболоцкого «Прогул ка»
( 1 929) . А вот строки из державинского « В озвращения
nес н ы » 1 797 года :
Сильф ы резвятся, порхают,
Зелень всюду и цветки
Стелют по земле ковра ми;
Рыбы мечутся из вод;
)Куравли, виясь кругами
Сквозь небесный сн 1 ш й свод,
Как валторны, возглашают ;
Соловей гремнт в кустах,
Звери п р ы гают, б р ыкают,
г.�а с их вторнтся в лесах.

В том же 1 797 году написано стихотворение «Разва­
лины», где под именем Киприды воспета неда вно умер­
шая Екатерина I I :
5

!3ос11 о м 1 1 1 1 а 1 1 1 1 я о

З а боло1<ком

1 29

К ипрнда туi' средь Мирt сндела,
Сi11енласL, rJшдн на детеii,
На восклицающих смотрела
П однявших крылья лебеде й ;
Иль на станицу сребробоких
Ей милых сизых голубков;
Или на пестрых, краснооких
Ходящих р ы б среди прудов:
Иль п а собачек , ей любимых,
Х восты несущих в верьх кольцом,
Друг другом с лаяньем гонимых,
Мелькыощнх между леском.

Для пnпыт к и взглянутh па мир «голыми глазами»
годилась не толь ко традиция Хлебни кова, но и традиция
удивительной державинс кой ана к реонти к и. И все же
близость эту не следует понимать бу к вально. Заболоц­
к ий считал себя поэтом «голых, к он к ретных фигур» (де­
к ларация «Оберну» ) , но в его поэзии «голые фигуры»,
« Г () ТJ () Р " Q f)
ттnnnй
f) P
ТJ ... ·- - r - -- -J.1'-P
- TT
- - ()
- f'
-r
- ,...
r PJ.1'TT
- " " P - '!' () TT h TU) () ТJ J.1' () Ы Q J.1'
" � U � тт
ственно сочетающееся с нагнетением очень сложных и
очень современных м етафор.
Но и к чистому называнию предмета З аболоцк ий
прибегает иначе, чем поэты XVI I I ве к а. З а болоцк ий уже
не мог быть н а ивным (об этом уже писали) ; его инфан­
тильность о бдуманная, внутренне противостоящая дру­
г им п оэтичес к им системам. «Целует девку - Иванов» простота подобного словосочетания порождает сложные
ряды представлений.
Поэзия всегда жи вет контек стом, н о по-разному.
В поэзии XVI I I , даже начала XIX век а решающим был
не к онтек ст данного стихотворения, но лежащие за его
п р еделами конте к сты жанров, стилей, откуда слово при­
ходило, уже заряженное определенными п оэтичес к ими
смысл а ми. А ктивность данного, индивидуального к он­
те кста непрерывно возрастала от XIX ве к а к ХХ. Пос­
лесим волистичес к ая поэзия отбросила «сверхчувствен­
ные» з н ачения символизма, но остал ась повышенная
способность слова вызывать неназванные представления,
а ссоциациями з а м ещать про'Пущенное. В символистиче­
с ком н аследстве жизнеспособнее всего о к азалась н апря­
женная ассоциативность.
Р анний З а.болоц к ий - поэт конца 1 920-х годов, чьим
неотъемлемым достоянием является опыт его предше­
ственни ков. С а моутвержда ясь, он боролся с этой поэти_

._. " ... ._. _ ..

......

... " .....

... ..... ... ... � ... " ......

..... r-"I " " ......

1 30

... ... ......

" ...-

... ...... ... " ,

кой, и все же она была у него в крови, поэтика индиви­
дуальных контекстов и ветвящихся ассоциаций.
Коню б ежать не воспящают
Ни рвы , ни частых ветвей связь.
К рутит главой , звучит бр а здам и,
И топ чет б урными ногами,
П рекрасной всадницей гордясь.

Великолепный конь Ломоносова может быть воспри­
нят как самостоятельный образ, отвлечен от текста этой
именно оды. Но кони Заболоцкого обретают свое значе­
ние лишь в о бщем контексте таких вещей, как «Лицо
коня», «движение» («А бедный конь рукам и м ашет ... » ) ,
«Торжество земледелию>. Традиция русского XVI I I ве к а
нужна был а З а болоцкому, но переплавленная опытом
современного поэта.
Под конец еще о «драматическом монологе». Он сви­
детельствует о том, что ранний З аболоцкий именно в
шуточных стихах считал возможным открыто и прямо
говорить от первого лица. В серьезных стихах того же
времени авторское «Я» спрятано. Оно присутствует толь­
ко как лирическ ое сознание, как отношение к миру. Это
тоже, очевидно, .был способ освобождения от «стародав­
них культур», от их носителей - всевозможных лириче­
ских героев, вообще от о бычных форм выражения автор­
ского сознания.
Отсутствие л ирттчес к ой интонации иногда вызывало
сопротивление. Я сказала однажды Олейникову:
- У З аболоцк ого появился какой-то холод...
- Ничего,- ответил Олейников к а к-то особенно
серьезно,- он и меет п раво пройти через это. Пушкин
был холоден, когда писал «Бориса Годунова». З аболоц­
к ий - под влиянием «Бориса Годунова».
Это замечание тогда меня поразило. Есть сопостав­
ления ожидаемые, напрашивающиеся. А есть неожидан­
ные: они приоткрывают в писателе процессы, протекаю­
щие на большой глубине.
Разговор о «Борисе Годунове» относится к 1 933 году,
то есть к моменту, когда для З аболоцкого период « Стол б­
цов» уходил уже в п р ошлое.
1973

5*

Ираклий А ндроников
Н И КО Л А й АЛ Е К С Е И Ч

()
-

днажды - это было в 1 929 году в Ленинграде
(я был студенто м ) - художник С. Г. Бережков
показал мне книжкv стихов какого-то нового
поэта Николая З аболоцкого, «Столбцы» . .Я открыл ее и на бежал на строчку:
"

П р ямые лысые м у жья
Сидят, как вы стр ел и з ружья .. .

- Это что,- сказал мой собеседник,- вы посмотри­
те его стихи в этом журнале. Словно маслом на холсте
писано. Изумительный натюрморт:
Тут тело розово й севрю г и ,
П рекра с не й ше й из всех севрю г ,
Висело, вытянувши руки,
Х востом п рицеплено на крюк.
П од не й к ета пылала мясом ,
Уг ри, подо б ные кол б асам,
В копченой пышности и лени
Дымились, подогнув колен и ,
И среди них, как желты й клык,
С иял на блюде царь - б а лык .

З а этой роскошью красок вставал нэп - убогий, пош­
лый м ещанский мир, на который З аболоцкий изливал
ядовитую иронию, язвительные насмешки, презрение".
Год спустя, окончив университет, я был зачислен н а
должность секретар я детских журналов «Еж» и «Чиж».
Устроил м еня оди н из самых добрых и веселых людей,
только еще начинавший тогда драматург Евгений Льво132

вич Ш Dарц. О н ведал редакцией «Ежа». «Чижа» IЗел
Николай Алексеевич З аболоцкий. Вот уж никогда не по­
дум ал бы, что это автор «Столбцов». Румяный. Блон­
дин. К:осой пробор. Очки. Н егромкий басок. Немного­
словный. Серьезный. Движения степенные. А в интонаци­
ях и в глазах так и сверкает юмор. Реплики в разговоре
весо м ые. Сдержанный смех. И отчетливо выраженное
чувство собственного достоинства.
Почти всю комнату занимал огромный р едакционный
стол. Мне отвели м есто справа от З аболоцкого. О н был
тогда совсем молодым . Но решительно всем внушал глу­
бокое уважение. О бстоятельность, аккуратность его вы­
зывали во мне не только почтение, но и сладкую за­
висть. В се у него было в срок. В назначенный день и
час ему приносили рисунки и стихи для «Чижа». И сам
о н п исал стихи для журнала, подписывая их псевдони­
мом: «Яков Миллер».
В тихие минуты ... хотя что-то не много я помню в
нашей редакции тихих минут. Особенно когда нас на ве­
щал Николай Макарович Олейников, еще недавно ответ­
ственный редактор и «Ежа» и «Чижа», а теперь за ходив­
ший пошутить и прочесть свои иронические стихи. Его
появление вызывало взрывы смеха и ответного юмора,
внезапных шуток, стихотворных экспромтов, прозвищ,
придумок, карикатур, изобр ажений и подража,н ий. Мно­
гие веселые стр аницы журнала возникали из этого сло­
весного серпантина. В комнате всегда ·было многолюд­
но, празднично, весело. К: Олейникову и Шварцу присо­
единялись Даниил Хармс, Александр Введенский. То
художник Лебедев Владимир Васильевич з аглянет, то
друзья из детской юнижной редакции. А З а болоцкий и
реплики подает, и в то же время клеит, нумерует, р ас­
черчивает макет...
В те часы, когда в редакции действительно было ти­
хо и сиде.пи за столом только мы с З аболоцким да по­
жилой молчаливый художник редакции Николай Ф едо­
рович Лапшин, Николай Алексеевич говорил о величии и
совершенстве природы, о Космосе, о Циолковском, с ко­
торым состоял в п ереписке. Говорил о Гёте, советовал
прочесть его натурфилософские работы, хвалил стихо­
творение Баратынского «На смерть Гёте » :
Была ем у звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна ...
1 33

Многие суждения З абоJiоцкого становились для м еня
важными. Когда я в 1 932 году ушел из издательства,
встречи наши стали довольно редкими, но личность и
поэзия З аболоцкого имели уже отношение ко м не само­
му, коль скоро принадлежали высокому таланту, и пре­
красному человеку, к которому я испытывал любовь и
глубочайшее уважение.
В 1 935 году я переехал в Москву.
С н ов а мы встретили сь только в 1 946-м.
Союз писателей решил о бсудить новую р аботу Н ико­
лая Алексеевича - перевод «Слова о полку Иго,р еве».
Был послан вызов. В это время З аболоцкие жили в Ка­
р а ганде. П риехав в Москву, З аболоцкий поселился у
н ашего о бщего друга, литературоведа Николая Леони­
довича Степанова. Степанов р аботал в то время в Лите­
р атурном музее, который предоставил ему для житья
комнату в музейном здании.
О бсуждение перевода прошло успешно. Но срок
командировки кончился. Между тем стоял вопрос о пе­
р еезде Н. А. в Москву. Отъезд о борвал бы хлопоты.
И мы с женой перевезли Н иколая Алексеевича к нам,
н а Ар.бат, в Спасопесковский переулок. В р ем я шло.
Каждый день ответ обещали дать завтра. Жили мы то­
гда в одной 1комнате с десятилетней дочкой и няней. Ни­
кола й Алексеевич гостил у нас, если меня н е подводит
память, с середины марта 1 946 года до Майского празд­
ника. Н а Майские дни его «взяли» к себе Мария Кон­
стантиновна и Н и колай Семенович Тихоновы. От них о н
снова вернулся к нам.
Какие это были для .нас хорошие дни. Близко подру­
житься с Николаем Алексеевичем, следить за тем, как
р ождаются такие стихи, как « Гроза», как «Слепой», «Ут­
ро», пояснения к переводу «Слова о п олку Иrореве».
И «Творцы дорог» читались здесь в разных р едакциях, и
« Го р од в степи», и переводы Григола Орбелиани ...
Жаль, я дал Николаю Алексеевичу уничтожить черно­
вики всех этих стихотворений, когда он от нас уезжал.
Я попросил его оставить мне их на память, а он сказал,
что, з акончив вещь, всегда уничтожает варианты. И оста­
вил мне только карандашные варианты « Слепого». Они
и сейчас у меня. Но процитирую я не «Слепого», а на­
пом н ю « Гр озу»:
134

от м у1<, п робежала на д �1 11 ром за рш1щ1,
Тс1 1 1, от тучн легл а , 11 сли л а с 1" и смешалась с траrю!1.
13сс тр) днес дыша ть, в неб е о б л а ч 1 1 ы i1 вал ше веJштс н ,
Низко стелется птица, пролетев н а д моей головой.

Содроt'а яс1,

Я люблю этот сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновс11ья,
Человеческий шорох травы, вещи й холод н а темной руке,
Э гу молнию мысли и медлительное появленье
П ервых дальних громов - первых слов на родном языке,
Так нз темной воды появляется в мир светлоок;�я дева,
И с тек а ет 110 телу , за м н р а н в восторге, вода,
Т р а в ы п ад а ют в обморок, и н а п р а во бегут и налево
Ув11да вш11е небо .стада .

А она над водой, над просторами круга земного,
Уд ивле н н а я , смотрит в дивном блеске своей наготы.
И, играя гроыамн, в белом о блаке катится слово,
И сняющиl! дождь н а счастливые рвется цветы.

�· нас часто бывали гости, Еще ч аще мы уходили в
гости сами. А За болоц к ий садился решать задач ки дл я
нашей дочери. Толь к о однажды, я помню, мы были все
вместе у Бориса Леонидовича Пастерна к а , и З а болоц к ий
читал ему стихи последнего времени.
Наконец - это было уже в начале второй половины
мая - Ни колай Але ксеевич поселился в город ке писате­
лей Передел к ино, к нему приехала семья. И нас разде·
лило пространство в двадцать пять к илометров.
Два года спустя и З аболоцк и е, и мы получили к вар­
тиры в Мос к ве, на Беговой ули це. И снова м ы стал н
постоянно встречаться. Дружба обогащалась еще и тем,
что у Ни колая Але ксеевича и у нас было м ного о бщих
друзей. И прежде всего Симон и Мари ка Чи к овани, Л ео­
н идзе, Бажаны, Степановы, Гольцевы, Каза к евич. Рабо­
та над переводам и уже давно связала З аболоц кого с
Грузией. Е го переводы - Руставели, Гурамишвили, Гри­
гола Орбелиани, Важа Пшавела - пре к расны п о про·
ни к новению в дух, по животрепещущему звучанию сти­
ха, по точности и свободе.
С к аждой новой р а ботой обнаруживались все новые
стороны его колоссального дарования. В нутренний м и р
челове к а рас к ры вался перед ним все глубже. Зрела и
ширилась мысль. Одно из самых прекр асных творений
советс кой поэзии - «Не к расивая девоч к а». Я хочу про­
честь его с вами:
1 35

С r сд и дру гих и гр а ю щих дсте �"1
О 1 1 а н а поминает лягvшонка.
'
З а п р авлена в трусы худая r убашонка ,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот дл1 111е11, зуб1ш l\ jJ!IFJ Ы ,
Чсrты тща остры и нещJасивы.

Двум м альчуганам, сверстникам ее,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня м альчики, н е торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про нее.
Она ж з а ними бегает по следv.
Чужая радость так же, к ак св.о н,
Томит ее и вон из сердца рветсн,
И девочка ликует J\ смеется,
Ох в аченная счастьем бытин.
Ни тени з а висти, н и умысла худого
Еще н е знает это существо.
Ей все на свете так безмерно ново,
Так живо все, что для иных мертво!
И н е хочу я думать, н а блюдая,
Что будет день, ко гда она, рыдая,
Увидит с у жасом, что 1юс µ еди 1щцµу 1 ·
О н а всего лишь бедн а я дурнушка!
М н е верить хочется, что сердце н е игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламен ь
Который в глубине ее горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит с а м ы й тяжкий камень!
И пусть черты ее нехороши
И печем ей п рельстить воображенье,­
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом е е движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему е е обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Какая глубина ! Благородство. И человечность!
1974

Павел Ант о" ол ь с"и й
« С КОЛ Ь К О З И М И Л ЕТ»

в

первые я увидел Николая Алексеевича З аболоц­
J<ого и познакомился с ним в самом конце двадца­
тых годов - у Тихонова , на зна менитой Зверин­
ской улице. Это могло ,быть в 1 928-м или 1 929 го­
ду, но не раньше, ибо я уже знал его стихотворение о
форварде: слышал из уст Эдуарда Б агрицкого. Он читал
стихотворение восторженно, задыхающимся, астматиче­
ским голосом,- читал наиз усть. Очевидно, прочел его в
журнале «Звезда», где оно было напечатано в 1 927 году.
Николай Алексеевич поражал с самого начал а своим
r r e «поэтическим» обликом : очень молодой, скромный,
физически здоровый, коренастый и застенчивый, в очках,
в а ккуратной синей пиджачной 'паре,- скорее всего он
был похож н а только что кончившего курс студента, р а ­
ботающего над дипломом.
П о приглашению Николая Семеновича начал он чи­
тать стихи, которые впоследствии вошли в его первый
сборник «Столбцы». Он никак не «.подавал» их своим
чтением. Никакой экспресси и ! Но странное дело экстравагантность обр азной структуры, неожиданность
и смелость тем сильнее действовали на слушателя, чем
м еньше заботился об этом автор. И, например, такие
строки :
П р я мые лысые мужь я
С ид я т, к а к в ыстрел из руж ь я ,-

сразу же вызвали дружный смех слушателей. Это по­
вторялось не однажды. Николай Алексеевич спокойно
пережидал реакцию и продолжал свое дело.
1 37

А дело было прос т ое 11 правое - утверждение себя:
«Я есм ь ! » Ясна была цельность поэтической и человече­
ской сути этого юноши, его подлинность, не схожая с
кем бы то ни было из современников, самобытность и
самостийность. Рядом со м ной была моя жена Зоя Ба­
жанова, а ктриса Театра Вахтангова. Внеза·пно она
вспыхнула и сказала нечто, что могло, казалось бы, и
смутить, и даже оскорбить поэта:
- Д а это же капитан Лебядкин!
Я з а м ер и ждал резкого отпора или просто м ол­
чания.
Н о реа кция Заболоцкого была совсем неожиданна.
О н добродушно усмехнулоя, пристально посмотрел
сквозь очки на Зою и, нимало не смутившись, сказал :
- Я тоже дума л о б этом. Но то, что я пишу, не па­
родия, это мое зрение. Больше того : это мой Петер­
бург - Л енинград нашего поколения: Малая Невка, Об­
водный канал, пивные бары на Невском. Вот и все!
Я хорошо

ном н ю :
/Кил н а свете т а р акан ,
Т а ра к а н о т л: етс тв а ,
И потом попал в с т а ка н ,
П о л н ы й мухоедства ...

Такой была эта первая встреча. Хозяин, Н1Iколай Ти­
хонов, довольный тем, как она происходит, похохатывал
и помалкивал. Он явно гордился З аболоцким и любовал­
ся им самим и тем впечатлением, которое он производит
на новых гостей.
З а болоцкий читал м ного. Все это были стихи, вошед­
ш и е в скором времени в «Столбцы».
Книга эта вышла в 1 929 году. З аболоцкий был так
мил, что прислал ее м не. Читал я ее с интересом, близ­
ким к жгучему. Чувство сенсации, новизны, прорыва в
область, никем еще не обжитую до Заболоцкого, главен­
ствовало над всеми прочими чувствами. Думаю, что то
же самое испытывали очень м ногие, не только поэты.
Может быть, для иных это «то же самое» оборачивалось
ощущением скандала. Но это были не лучmие читатели
и не лучшие поэты.
Сейчас, когда .п рошло «столько зим и л ет» после кон­
ца дпадцатых и начала тридцатых годов, когда многое в
общспа родной и личной судьбе каждого отшумело, от1 38

пылало и заросло тра воl'1 забвения на дорогих нам м о ­
гилах, сейчас, говорю я, тогдашняя оценка и н едооценка
поэзии З аболоцкого стал и явлением истор ическим, и
только историческим. И это тем .б олее важно, что путь
самого поэта з авершен и м ы ощущаем - жизненно и
духовно - органичность и прямоту э того пути.
Сейчас легко понять (хотя это совсем не весело) , от­
чего поэма З аболоцкого «Торжество земледелия» была
встречена в штыки в начале тридцатых годов, отчего пря­
мая патетика поэмы, ее утверждающая сила была при­
нята за издевательскую пародию. В едь это был н е един ­
ственный случай ! Новизн а формы выражения всегда
отталкивает от себя л юдей с косыми глазами и косным
мышлением. Развитие в искусстве никогда н е идет п о
накатанным автострадам. Скорее здесь н адо говорить о
ничем н е предусмотренном росте дерева - н е сосны и н е
пальмы, а такого, которое ветвится в узловатых сучыях,
изгибается, богатое наростами и гор былями коры , ме­
няется год от году, .но продолжает рост, к а к все живое.
Так растет художник. Так рос и Н иколай З а болоц­
кий. И в диалектике своей ф илософии, и в п риемах м а ­
стерства. А стиль задан был ему с самого н ачала. Н о и
стиль видоизменялся, становился .проще, если угодно классичнее. Если «Стол бцы» были вызовом общеприня­
тому вкусу и стилю э похи, то зрелый З а болоцкий глуб­
же и спокойнее понял свою связь с великими предшест­
венниками от Ломоносова до Хлебникова. О н принял эту
связь как дар и как систему, а прежде всего - как со­
вершенство самообладания.
Эти стра ницы, однако, н е претендуют на оценку всей
творческой эволюции З аболоцкого. Они посвящены вос­
поминаниям о человеке, который после В ел и кой Отече­
ственной войны оказался духовно мне близким, с коро
сделался и другом . Как это произошло, рассказать в под­
робностях трудно. Но здесь были два узловых момента,
две встречи в ра боте. И это определило м ногое.
Одна из этих встреч была в 1 95 1 году, когда мы о б э.
совместно вели семинар н а втором совещан и и молодых
поэтов при ЦК ВЛ КСМ. Конечно, чему-то мы «учили»
своих питомцев, но больше учились у них. Н иколай Алек­
сеевич серьезно готовился к каждой встрече. Его выступ­
ления всегда были заранее на.п исаны и в силу этого но­
с1иш о ч е н ь деловой характ ер. Он был критиком благо1 39

' .ir
же ательны м, по-своему строгим, 1 1 0 не пр'Идирчивым. Он
л егко схватывал главное - пе в молодом поэте как та­
ковом, н е в его личности, а в самих стихах, в их тексте,
в смысловой н агрузке, а не в форм альных, внешних осо­
бенностях. Ум у н его б,ыл аналитический, и в то же
время склонный к обобщению чужого опыта (или не­
опытности - все равно ) . Большинство наших слушате­
л ей плохо знали З а.болоцкого-поэта : «Столбцы» были
совершенно недоступны в те годы, последующие книжки
тоже. Но к словам его прислушивались очень серьезно,
н бо сразу чувствовали его собственную серьезность, его
заинтересованность в общем деле, н а конец - его чут­
кость к слову, к языку, к м етафоре. Он не был ни говор­
ливым собеседником, ни диагностом с н алету. Порой он
см ахивал на ·педанта, но такое впечатление было лож­
н ы м : п одводил ровный тон его речи. За всем этим стояла
ответственность м астера и уверенность в правоте, выно­
ш енность взглядов на искусство слова. Между тем об­
становка семинара была шумной, говорливой, иногда и
бранчливой. Н а н а ш семинар приходили молодые из
других групп. Все было непринужденно и, если угодно,
беззастенчиво. З аболоцкий был моложе меня на целых
семь л ет, но в такой обстановке он казался самым
старшим, н а и более умудренным в тайнах искусства. А я
( п о з ванию руководитель семинара) невольно пасовал
перед н и м , перед его отчужденным холодом . Говоря
«отчужденность», я, может быть, и преувеличиваю
задни м числом. В ту пору м ы невольно и естественно пе­
р ешли на «ТЫ». Но это нисколько не уменьшило дистан­
цию м ежду двумя р азными характерами.
В дни семинара несколько раз нам пришлось сидеть
вдвоем за ресторанным столиком. И это были случаи,
когда Н иколая Алексеевича покидала его скованная
сдержанность. Он любил хорошо поесть, любил ресто­
ранный быт, его обрядность, ожидание заказа, явление
официанта. Л юбил р аз глядывать посетителей ; правда, он
м олчал, не делился своими наблюдениями, но явно был
доволен, где-то р егистрировал про себя - благодушно и
беспристрастно.
И я .регистрирую тоже задним ч ислом , через м ного
л ет. А задача только одн а : возможно точнее обрисовать
облик человека в З аболоцком, которого все-таки я знаю
больше как поэта, а не как личность.
140

А АО семинара 1 9 5 1 года мы оба nошли n группу
ш�с ател еi'r , ехавших по командировке СП СССР в Гру­

зию. Дело было весной 1 947 года. Группа состояла и з
Тихонова, З аболоцкого, Гольцева, Межирова и меня.
Заболоцкий впервые тогда л етел в самолете. Это
подтверждается замечательным стихотворением « В оз ­
душное путешествие» - настолько первозданно и остро
выrажено з десь впечатлени е от полета :
В крылатом доы1шс, высоко 1 1 a .'l. зсш1с·i·1,

JLвуш1 ревущиы и ыотораыII влеко;1ш i'1 ,

Я 1 1 1юJ1етал вчера дорогоii 11езн аком оi'1,
и облака, скользя, ТОЛПl!ЛИСЬ подо MllOЙ".

Д а л ь ш е это впечатление еще усиливается:
Я к м узыке винтов прислушивалсп, я
Согласный хор винтов р аспределял н а части,
Я изучал и х песнь, я понимал и х страсти,
Я сам изнемогал от счастьн быти н.

П р аво же, здесь очень явственно проступ ает, так и
просится наружу, ищет выр ажения, адекватного пережи­
тому, первое впечатление живого и стр астного человека
от того, что он высоко над землей и летит, черт возьми ,
благодаря великолепно устроенной и благоустроенной
машине. И З аболоцкий не скрывает своих чувств, он дей­
ствителы-rо «изнемогал от счастья бытия» - это сказано
в неистовом востор ге. Человек высокой культуры, он не
прочь от того, что критики .п о обычаю называют «реми­
нисценцией», хотя, по чести сказать, я плохо разумею,
что означает этот р асхожий термин.
Казалось, и з долин за нами гштсп кто-то,
Похитив свой н арнд и перья у орл а .
Быть может, это б ы л неистовы!� Икар".

Да, да, эллинский миф не напрасно вспомнился поэ­
ту. Поэту дано п раво окружить современную р еальность
сказочным климатом многовековой давности - именно
она, эта сказка, подтверждала его изнеможение «от сча­
стья бытия», служила достойным акком панементом вы­
сокому одушевлению. Я сказал «дано право». В сущно­
сти, это сказано слабо, а то и неверно. Дело о бстоит
серьезнее, когда речь идет о поэзии. Вернее сказать, что
это до.'IГ, есл и не неизбежность. Культура, история, миры
141

сказок обступают 11оэtа с тако1�1 силоt1 1шушс11ш1 , n таком
многообразии, что здесь не может быть речн о б оттал ки­
вании или пренебрежении со стороны поэта. Он катали­
з атор сложных химических реакций. А они р азлиты в
воздухе эпохи и одинаково совершаются внутри и вовне
поэта. Счастлив поэт, чьи антенны принимают эти уль­
тра ко роткие волны мировой культуры.
Если З аболоцкий тогда впервые совершал воздуш­
ное путешествие, то в Грузин он был п е впервые. У него
уже было м ного друзей - грузшrских поэтов. Он много
и талантливо переводил пх. В числе его достижений бы­
л и и перевод поэмы Руставели, и Важа-Пшавела, и ро­
мантики начала прошлого века, и друзья-современники.
Но еще больше и яснее о причастности З а болоцкого
к Груз ии, к ее природе, к труду ее людей .говорит весь
корпус его стихотворений, посвященный грузинским в·п е­
чатлениям 1 947- 1 948 годов,- «Храмгэс», «Ночь в Па­
санаури» и многие другие. Никак не скажешь, что они
стоят осо бняком в Tt!UJJ чiccтнe поэта. Это все тот же ли­
рик и ф илософ, эпик и живописец, человек .широкого ды­
хания и на.п ряженной, сосредоточенной любви к делам
и чудесам мира сего. И если порою он кажется уравно­
веше�ным и спокойным созерцателем, то это о бманчи­
вое впечатление. Наоборот, весь мир З а·болоцкого про­
должает оставаться в вечной переплавке, в динамике
перемен и преобр ажений. З а болоцкий прирожденный
диалектик. Для него мир заново создается. Весна и осень
одинаково созидательны, навсегда молоды и первона­
чальны. Это р а бочие дни сотворения мира, без выход­
ных, без статики завер шенного покоя.
В гостинице в Тбилиси Заболоцкий, единственный из
бригады, жил один : Тихонов с Гольцевым, я с Межиро­
вым. Пр авда, З а болоцкий был пятым, то есть ф а ктиче­
ски для него не нашлось соседа . Но .б ыла в этом и своего
рода л огика ·предопределенности : ему пристало такое
одиночество. Оно было нужнее для этого сдержанного,
некомпанейского, неговорливого человека, чем любое со­
седство. В прочем, он ничего не чуждался, никакого шум ­
ного ( и неизбежного в Грузии) застолья не избегал. И в
этих случаях он был на своем месте, как член экипажа
в кают-ком.п анип.
Однажды Георгий Леонидзе з а влек Николая Алексе­
евича и меня в интересную авантюру. Где-то километрах
142

двадцати от Гори пр аздновал свой день рождения один
из долгожителей - колхозник более чем столетний. М ы
попали н а третий день праздника, прои сходившего н а
открытом воздухе. Стояли длинные столы, уставлен н ы е
всеми дарами благодатной природы. З а столом тесни­
лось в основном м ногочисленное пото м ство старца: сы­
новья, дочери, их жены и мужья, в нуки, правнуки, мо­
жет быть, и прапр авнуки з н аменитого ста рца. В с е это
великолепие было в высшей степени п атриархально, с
соблюдением всех вековых обычаев такого застолья. Р а ­
зумеется, гл авным атри.бутом торжества б ы л о свое, де­
р евенское молодое вино. Е го было м ного, слишком м н о го
для нас. Гремел и гла венствовал, конеtнrо, Георгий Лео­
н идзе, давний друг этой семьи, самый почетный и чти м ы й
гость. Н о и двум москвичам б ы л о отдано п о з а кон а м
гостеприимства должное внимание.
Торжество кончилось поздно за .полночь. Н а м п р и ­
шлось заночевать в колхозе, в доме именинника. Мы с п а ­
Jl И н а полу .н а сене, о бложенные подушками, тесно п р и ­
жавшись друг к другу - Л еонидзе, За болоцкий и я . Р а ­
но утром, н и свет н и з а р я, м олодые хозяева р аз буди л и
нас, и б ы л о от чего. Старец тяжело з а болел. Н а м п р и ­
шлось взять е г о с собой. В Г о р и в больнице е г о н е п р и ­
няли. Пришлось везт11 е г о в Тбилиси. Ста р и к страдал,
ему было н е л егко. Как о н выжил, как перенес тряску
в м а шине, не представляю себе. В Тбилиси мы сда л и
больного с рук н а руки в р ач а м . Потом м ы узнали, что
благодаря их з аботам столетний старец выжил, его п о ­
ставили н а .ноги и о н как н и в чем н е б ы в а л о вернулся
домой.
В есь этот эпизод с феноменом выздо р овления и про­
чим прямого отношения к воспоминаниям о З а болоцком
не им еет, но о н восстан авлив ает клим ат н а ш ей тогдаш­
ней а в а нтюр ной поездки. Может б ыть, он хотя бы кос­
венно отр азился где-то в о бертона х грузинских стихов
З а б олоцкого. Конечно, искать эти отражения дело слож­
ное и неблагодарное, н о в таких случаях нельзя прене­
брегать чем б ы то ни было.
Дальнейшие мои воспоминания о Н и кола е Алексееви­
че бессвязны, отр ы вочны и особого интереса н е п р едстав ­
ляют. В течение нескольких л ет м ы ч а сто встречались
как члены бюро с екции пер еводчи ков. Это было дело про­
заическое, организа ционное, чисто «делоыое» и общест13

1 43

венное. О н был сух, а ккуратен, пстово «служил» общему
делу, м ало отличаясь от других товарищей.
Весной 1 953 года ему исполнилось пятьдесят лет.
В м ален ькой квартире на Беговой улице собр ались дру­
зья З а болоцкого. Сын его Никита снимал нас. Е катери ­
н а В асильевна, доб р а я подруга поэта, была хозяйкой
стол а . В се было как всегда в таких случаях - сердечн о
и многословно, н о , п о сравнению с грузинскими сбор и­
щами, сдержанно и , так сказ ать, семейно зам кнуто, без
шумных тостов и п р и косновений к «мировым» простр ан­
ств а м .
Э т о т весенн и й вечер 1 953 .г ода, в сущности, б ы л по­
сл едней встречей моей с Ни колаем Алексеевичем. Даль­
ш е дороги н а ш и ра з ошлись. О н был ш ироко признан,
успел по бывать в Италии, привез оттуда великолепные
стихи, м ного и плодотворно р а ботал. Стихи его пятиде­
сятых годов воо бще одни из лучших. В них сформиро­
в алось м ировоззрение поэта, его историзм, глубина в по­
стижении дв ижущего ся портрета, кото р ы й в ключ ает в
себя биографию изобр аженного героя или героини, н е
только и х .прошлое, н о и будущее.
Отсутствие конта кта м ежду нами - дело, н аверно,
случ а я или судь бы,- это н еважно.
В 1 958 году Ни кол а й Алексеевич безвременно скон­
чался, п ятидесяти пяти лет, в р а сцвете творческих и ду­
шевных сил , на п олдороге. В это в ремя я был во В ьетн а­
ме и узнал о его смерти уже в Москве.
В 1 972 году в ы шел двухтом ник Николая Алексеевич а,
в п е рвые н а иболее полно собравший его л итературное
н аследие. Это - явление большой значимости в нашей
современной культуре. Ему предстоит долгая жизнь.
В сесторонняя оценка двухтомника н е входит в мою з а ­
дачу. О становлюсь н а том, ч т о м н е особенно дорого и
бл изко .
Я и м ею в виду поэму « Безумн ы й волк». Н а этом о б ­
р а з це можно проследить и обнаружить поразительные
поиски и н аходки Н и колая З а болоцкого в о бл асти не­
о ж иданной для н аш е й советской поэзии. Эта область
мистериально-карнавальная драматургия. Я: пользуюсь
тер м и н о м , з а и м ствоnанным у М. М. Б ахтина, из его ге1шальной юrиги о Достоевс ком . Л итератур оведческая
а пп а р атура этого ученого гр андиозно вел и ка . Он возво­
д1п эту драм атургию к а нтпчности, к греко - р и м ской ме-

IH

нип пее, в дальнейшем 1 1 рослеживает ее деформ а цию и
развитие в средних веках, на конец, в Ренессансе, то есть
в карнавале как н а р одном, простонародном и всенарод­
ном .празднестве. Для моих целей эта а п п ар ату р а не п о ­
надобится : речь идет о явлении н а шего века, н аш его
искусства.
В поэм е З а болоцкого м ного действующих лиц. К.то
они?
Медведь. С а м Волк, названный безум н ы м , что ока­
з ы вается оши бкой : безум и е В олка в его особой проница­
тельности и ода ренности. Он - открыватель новых до­
рог, новатор, ген ий, nсегда о бречен н ы й л р и ж и з н и па
непризнание. Все это обнаруживается в п оследней сцене
поэмы, посвященной гибели героя :
П р едседатель
Сегодня годовщина смертн Безумного.
Почтим его п а мять.
В олки

(поют)
В ста ньте, звери, встаньте uраз,
Ударяйте, звери, в таз!
В месте с бурей из ракнт
Тень Безумного летит.

Даitьше они спрашивают:
«Кто т ы , страшный? Ч т о тебе?»

Тень В олка отвеч ает:
- « Я - Летатель. Я - Топор.
Победнтель в аших нор».

Н а ч и н ается диспут. В этом вихревом, перекрестном
споре п оочер едно выступают волки-ученые, волки-сту­
денты, волки-музы канты . Диспут п р одолжа ется долго.
В нем р итм человеческого, а не з вериного, о бщежития и
о бщения, организация нового м и р а .
Председатель кончает .п оэму взрыnом л и кующего от­
чаяния. Можно сказать - и отчаянным л и кованием. О н
обр аща ется к почившему Безумцу как к п ровозвестнику
ноnой эры :
Ты - первый взрыв цепей!
Ты - ре1<а , породи вшая IIJC!

М ы, стоящие на границе веков,
Рабочие молота нашей головы,
Мы запечатали кладбище старого леса
Твоим исковерканным трупом.
Лежи смирно в своей могиле,
Великий Ле та тель Книзу Головой.
Мы, волки, несем твое дело
Туда, па звезды, вперед!

Эта поэма была н аписана в 1 93 1 году, сорок два го­
да, почти пол века н а з ад. Не впервые Шестикрылый Се­
рафим коснулся «перстами легкими, как сон» гл аз рус­
ского поэта н а исто р н ч еском и личном перепутье. А поэт,
«духовной ж а ждою томим», откликнулся суровой э м бле­
м атикой, м ногоз н а ч н ы м явлением духовной и поэтической
культуры. Мощный подтекст поэмы З а болоцкого может
быть расшифрован по-.разному. Н а то 1 1 существует поэ­
зия. Но первая расши фровка кажется мне ясной, и она
н ап р а ш и ва ется сама собою.
Это вековая борьба человека с м I I розда нием, с кажу­
щимся устойчивым порядком . На самом ж е дел е поря­
док н еустойчив, он нуждается в новых коррективах, в
новом угле з р ения, в новой точке отсчета времени. Е сли
ф и з и ки хотя б ы ш в ы р нут глаз на этот мч ащийся ткац­
кий станок времени ( вспомним Гёте : «So s c h a f f' ich ат
S a usendem Webs t u h l e dег Zeit» ) , тогда они усл ы ш ат
музыку в творении З а болоцкого, п атетику и смысл его :
о бщее дело ч еловеческой культуры сдвинуто, может
б ы ть, на одну долю секунды, но оно сдвинуто ра ботой
м н имого Б ез умца , точнее же сказать - того, кто п р и
жизни числился « безумцем», а посмертно воз величен.
Конечно, м о е толкование слиш ком однозначно и оттого
грубо и схем атично. Еще р а з : поэзия ш и р е и глу бже
однолинейных толкований.
Рядом с « Б езум н ы м В олком» стоит з н а м енитое «Тор­
жество з емледелия», как уже сказано, s свое время и с­
толкова н но е неспр а ведливо. Тоже случай нередкий и по­
своем у х а р а ктерн ы й в истории всех искусств.
В двухтом нике З а болоцкий восстановлен как великий
поэт н ашей эпохи, новатор, освеживший язык и р итмы
русской поэзии. Кор н и его глубоки. О н и восходят через
Пушкина к самому н ачалу XVI I I .в ека - к Ломоносову,
но п р и бл и ж а ются к Хл ебникову, к его гениальным по­
искам и н а х одка м.

1 46

Но здесь 51 должен снова вер нуться к М. М . Б ахтину,
к его концепции кар н а валыю-м истерi!ального н а чала в
л итер атуре. Материал Б ахтина - проза, р о м а н , в ч аст­
ности Р абле и Достоевский. Н о его тер м и н ( музыка.тть­
ного происхождения) «.п олифонический р о м а н » прило­
жим и к поэз ии.
Поэзия З аб олоцкого в в ы сш ей степе н и полиф он ич на,
многоголоса. Е ще в ра н ней его поэме «Лодейн и ков» это
сказалось с большой и убедительной я р костью. Н о н а
кар навальной сущности этих м олодых з атей З а болоцко­
го тоже следует н аста и вать!
Кто же в самом деле все эти звери ,в « Б езумном Вол­
ке»? Уж не святочные ли р яженые с Михаил И ванычем
Топтыгш-1ым во гла ве? В олки л и р ядятся в людей или
люди в волков? То и другое один а ково допустим о и р е­
ально.
И если отсюда же, о т карнавально-шутейного х а ­
р а ктер а этой яв но й др а м атургии, о бр атиться к с а м о м у
началу З а болоцкого, к его «Столб цам», то в н и х , в и х
«подпочве»,- Петер бург и посленэповский Ленинг.р ад легко можно о б н а р ужить связь и с петровекой « В сешу­
тейшей ассам блеей», и с м ногими родственными явле­
ниями, прежде всего с м асленичны м и гуляниями и
балаганами в Москве на Новинском, в П итере, кажется,
около Исаакиевского собор а. В незавершенном отрывке,
недавно опу·бли кованном А. С. Долининым, о п р едста в­
лении «Петрушки» в старом Петер бурге р ассказ а н о о
том, что Достоевский очень высоко став и л эту, по его
определению, «народную драм у». «Ска жите, .п очему так
с м ешон Петрушка, почему вам непременно весело, смот­
р я на него, всем весело, и детям, и старикам? Н о и ка кой
х а р а ктер, ка кой цельный художественный х а р а ктер . . . »,
«Как он доверчив, как он весел и ,пр я м одушен, как он н е
хочет верить злу и о б м ану, к а к быстро гнев а ется и бро­
сается н а несправедливость и как тут ж е торжествует,
когда кого-нибудь отлупит палкой». Это Достоевский
говорит о Пульчи нелле (Полишинеле) . И р ядом : «И к а ­
кой же подлец н ер а злучный с н и м этот Петрушка, к а к
он о бм а нывает его, подсмеивается н а д н и м , а тот и н е
пр имечает. Петрушка вроде совершенно обрусевшего
Санчо Па нсы и Лепорелло, но уж совершенно о брусев­
ший и народный х а р а ктер».
147

И Достоевском у пр11 ходит п голову возможность по·
став ить эту « на р одную драму» в Александри нском теат·
р е : « Комедия бессмысJ1енно весел а, а вышло б ы смело и
оригинально . . . » В с е это в разговоре со з н аменитым а кте­
ром и р асска з ч и ко м Горбуновым. Конч а ется этот отры ­
в о к т а к : «Мы после, разумеется, посмеялись, я шутил ... »
Д а , Достоевский шутил, но шутка ,была по-своему
пророческой, если мы вспомним Стравинского и его ба лет «Петрушку», осуществленный Дягилевы м в Париже
в 1 9 1 7 году. Т а к н еожиданно исполнилось желюш с До­
стоевского, по его м нению, «шутливое».
Nlнe кажется, что это имеет прямое отношение к р а н ­
н е м у З а болоцкому, к е г о «Столбцам», к ш утейно-гроте­
сковым образам этих стихотворений: у .�шх, I<а к уж
сказано, глубокие корни, они разветвляются, захваты в а я
о бласти, и ногда соБсем н еожидан н ы е и противоречащие
друг другу. Но почва этих корней глу боко н ародн а, и
п р е жде всего она делщ кра тичн а . Герои « Столбцов », яв­
ные и подр азуменаемы 1:: , в сущнu<.:ти, 1юхuжи д р у г н а
друга : это деклассированный, м елкий н арод, то л и ко­
ренные петроградцы, то л и ком а ндированные из дальн ей
п р овинции. Кор е н н ы е питерцы с п р а вл я ют п асху в ком­
мун альной квартире где-ни будь на П етрогр адской сто­
роне:
И , приниман красный спич,
С идит на стол ике кулич ...

А приезжие в ка кой-то степени поверхностно асси ми­
лируются с в еликим ,городом, но по сути своей они в р ед­
ны. Это о них, б есчисленных и неизбежных «Ива.новых»,
ска з а н о :
О м и р , свернись одним кварталоы,
Одной разбитой мостовой,
Одним проплев а н ным а'>rбаром ,
Одной мышиною норой,
Но будь к оружию готов:
Целует девку - Иванов!

Стихотворение так и н а з ы вается «Ивановы». В из­
в естной мере оно п р о граммно для р а н него З а6олоцкого.
Здесь откр ы в а ется его нена висть, его отчаяние, его
п р о н ицателыюсть в отнош ении женской и деви ческой
судь б ы в большом р а з ворошенном городе, н аселенном
« И в а н овым и » :
148

Они идут. Куда идти,
Кому не сти кровавыii ротик,
У чьей настели бросить ботик
И дернуть кнопку на груди?
Неужто некуда идти?

Б ыло бы о ч ень большой и я в ной неспр аведл ивостью
сказать, что, кроме этих тяжелых, если н е тр а ги ческих,
о бр азов, З а болоцкий не з а м етил в конце двадцатых го­
дов совсем другого, п р отивоположного, ш и роко р а скры­
того в будущее социалистического м ира. У З а болощкого
была своя п атети ка, и она гр андиозно в ы р а ст·а ет как р а з
бл агодаря соседству со всякого р ода «Иван ов ы м и » .
В стихотворении « С вадь б а » показа.но уродство страш но­
го комнатного, идиотического праздничного обр яда :
О 1пашка божья, где твой стыд?
И что к твоей прибавит чести
Жених, приделанный к невесте
И позабывший звон копыт? ..

Но кончается эта свадь ба совсем н еожиданно:
И вслед з а н и м и по засадам,
Ополоумев от вытья,
Огромный дом, виляя задом,
Летит в простра нство бытия.

И, н а кон ец, последняя строфа, которая все ставит
место :

на

А т а м - молчанья грозный сон,
Седые полчища заводов,
И над становьяыи н ародов Т руда и творчества закон.

Здесь и прибавить н е чего !
Н о совер ш енно обязателыно сделать отсюда вы вод.
И он должен прозвучать как тезис. Уже тогда, в с а м о м
на чале поэтического пути, Н икол ай З а болоцкий твердо
з н а,1, что живет во времени истор ическо м . Он был н е
только одиночкой чудаком , но и гражданским поэто м ,
отдающим с е б е отчет в достоинстве этого звания, в его
обяз ательности для себя, для всей н а шей поэзи и .
Т а к что «Торжество земледелия» было и продолже­
н ием гражданского начала, и вещим з н а ком пр еодоле­
ш ш некоторых особенностей «Столбцов», н е всегда по1 49

нятных м11огн м ч нтателям. Е ще р аз надо п о вторить:
путь н а стоящего поэта всегда труден и должен быть
трудн ы м . Л е гкость пути - это признак легковесности и
м отыльковой поверхностности поэта. Т а кие случаи тоже
б ы в а ют, но м ало чего они стоят в искусстве слова и
ритма.
Н о п о р а , н а конец, о бр атиться и к «позднейшему»,
зрелому З а болоцкому, к тем его стихам и поэм ам, ко1 ор ы е з аслужили .н а и большее .п ризнание бла годаря их
совершенству и хр естом а тийной «понятности» и доходчи­
вости. Это и «Некр асивая девочка», и «Ста р а я а ктриса»,
и трижды -семижды «Жу ра влю>, и «Седов», и «Портрет»,
и еще м ногое, ,с лишком м н огое, чтобы .нуждаться в лиш­
нем перечислении и на поми1нании. С юда же, в тот же
избранный р яд, входят и переводы - н е толыко грузин­
ских поэто:в, но Гёте и Шиллера, а та кже «Слова о пол­
ку Игореве». Это п ер евод н е бесспорный, н о - при всех
возможных возражениях - смелы й ; он рифмован и р ит­
м изuва н, т а к что р ечь идет о вольном переложении древ­
нейшего п амяТ>ннка и соответственно вольном толкова­
нии некоторых особенностей, в их числе и коренных.
О другом, ор игинальном творении Н икола я З а болоц­
кого хочется мне сказать н апоследок - о .последней по
времени его поэме «Рубру1к в Монголии». Это X I I I век
н а ш ей э р ы . Рубр у к - монах-фра нцисканец, посланный
ф р а н цузским королем Л юдовиком IX в Азию в связи с
ложными слухами о том, что монгольский х а н склонен
п р инять х ристианство. Путешествие Рубрука было слож­
н ы м . Из Константинополя, через Крым и Кавказ, даль­
ше по С р едней Азии и Южной С и би р и монах добр ался
в Монголию, представился Батыю и Марта ку. О бр атный
его п уть - Астр ахань, Дер бент, Ширван, Шемаха, Тиф­
лис, А р м ения. Рубрук первый доказал, что Каспийское
море н е ч а ст ь о ке а н а , а з а мкнутое в себе гигантское со­
леное озеро, н азванное морем вследстви е своей обширно­
сти и глубины. В конце прошлого века в Пар иже были
впервые изд а н ы з а п и ски Рубрука вместе с з аписками
М а р ко Поло под н а зв а нием «Дв а путешествия в Азию в
X I I I в е ке».
Очевидно, З аболоцкий читал з ап и ски Рубрука в рус­
ском переводе издания 1 9 1 1 года. Но его широкая о све­
домленн о ст ь в и сторических событиях той эпохи связа н а
с другим и книж н ы м и источниками. В о всяком случ ае, о н
1 50

хорошо вооружен для этого творения. Это о б н аружива­
ется в первой же главе, с первых же строк:
В те дни, п о милости Батыев,
Ладони выев до костей,
Еще дымился древний Киев
У ног непрошеных гостей.
Не стало больше песен дивных,
Лежал в гробнице Ярослав,
И замолчалп девы в гривнах,
Последюrl! танец отплясав ...

Мо нах видит дорогу Чингисха н а : «Как первобытный
крематорий, еще .пылал Ч и.нгисов путь ... »
Язык З а болоцкого в этой поэме как будто н а рочито
осовременен. В него вторга ются и музЫ1кальны е тер м и ­
ны. Втор.гаются с неистовой силой и дерз ко . О н и бук­
вально з атопляют повествов ание, все эти C-d ur, «скр и п ­
ки л иственниц и л и п » , смычок - бич, виолончель - б ы ­
чий бок, шестая симфония чертей. И еще, и еще. .. В е с
это создает двуплановость, а т о и многоплановость по­
вествования. Невероятно седая древность - и р ядом с
нею весь этот изощренный, сугубо специ альный словарь,
так что в результате явных а н ахронизмов сама древ­
ность отступ а ет гораздо дальше своего X I I I века, чуть
ли н е к баснослов н ы м временам сотворения м и р а , когда
каждая з а ново сотворенная мелочь требовала для себя
нового имени, п о возможности неожиданного.
Тут, кстати, самое время �показать, как в этой п оэ м е
пр еодолевается р азность я з ы ков европейцев и азиатов,
как идет эта «игра н а гранях языка».
Трепать я з ы к умеет всmшй,
Но надо так трепать язык,
Чтоб щи не путать с кулебнкоii
И с запятыми закавык.

И толм ач-переводчик о п р еделяется, как « н а водчи к с
железной фомкой и ключом». И в 1юнечном счете в ы ­
ходит, что
Здесь пели две клавиатуры
Н а двух различных языках.

Н иколай З а болоцкий под,н имает на свои плечи, н а
плечи родного е м у русского .я зыка, в сущности, непо-

!51

сильную тяжесть, но она в основе замысла этой стр еми­
телыю р азвивающейся поэмы о дав.них временах, в са­
м о й сути этого р ассказа о неудаче, обусловленной исто­
р ически : встретились два стан а , два м и р а и два
м и р о воззрения. Не может быть речи о том, чтобы они
о чем б ы то н и было договорились. Ситуация смахивает
н а с южеты, излю блен.ные в современной фа нтастике,- о
встр ечах людей с и н о планетными существами.
М н е п р едставляется, что именно здесь, в н есходи­
м ости двух р а зных миров - культуры и исторической
с удь бы, когда обе стор оны остаются при своем, та1к и
нс р аз гадав друг друга,- на этом эпизоде ( последнем в
поэме) и осно в а н зам ысел З а болоцкого, как поэта-исто­
р ика. С этой задачей он спра вился блестяще. Таким о б­
разом, последний вывод, который слышится мона ху от1<уда-то с .неба, з вучит весьма недвусм ыслен но и веско:
Твой бог п р и годен здесь постоJ1ику,
Пnrкn.n iiKV M())l<C'T nтт
- - ттnмпчт-.
"
Схв атить ве11гер1(у 1�:Л и пол �ку
И в глушь Сибири уволоЧL>.

Что и говор ить, со вет мудр и весьма реален в своем
лукавстве. С н е бесным и оветилами в разных обстоятель­
ств ах беседовали м ногие герои поэзии, в ча стности Ав­
т а ндил в поэме Руставели, которую ,перевел З а болоцкий.
Там р а з говор был ром античес-ю1 возв ы ш ен, тем более что
это был, со бственно, монолог рыцаря. С ветила благора­
зумно помалкивали. З ато сами боги часто з а просто о б­
р а щались к с м ертн ы м , особенно в эллинских м ифах.
Дата, поста,в лен н а я под поэмой о Рубруке,- 1 958, год
безвременной кончины Николая З а болоцкого.
Н и кто не з н а ет, б ыл а ли у него мысль о том, что, до­
писывая поэму, он прощается с жизнью и с поэзией. Да
и н а м незачем з адумываться на эту тему. Оттого нез а­
чем, что поэтическое н а сл едие Н и колая З а болоцкого не
до конца р азобрано, и сследовано, проанализировано . Это
еще п р едстоит многим из нас. Р а б оты хв атит на всех.
1973

С . Чrщо в аю�
В Е Р Н Ы Й Д Р УГ Г Р УЗ И Н С КО Й П О Э ЗИИ

н

иколай З а болоцкий был уIIор ным и трудолю б и ­
в ы м , благородным и взыскательным, закален­
ным в постоянной борьбе с поэтическим словом
м астером. Он воспевал красочность земли, он
умел находить непривычную к р асоту .в каждом уголке
н ашей ж и з н и и славил величие духа человека в полную
меру своего животворного, с а м обытного таланта. Он был
соратником грузинских .поэтов и не только бережны м
ценителем, н о и , п о существу, своео бр а з н ы м деятелем
грузинской культуры.
Известн ая р аз ность ·н а ш их п оэтичееких н атур н е м е­
шала нам, однако, быть близкими друзьями, н е мешала
поверять друг другу свои з аветн ы е мысли и чу·вства, на
п р отяжении годов совместно о бсуждать вопросы .перево­
дов грузи нской поэзии и , .как о н сам писал ,в одной своей
статье, быть первым дегустатором его творе н и й в этой
области.
Я познакомился с Н и колаем З а болоцким ровно два ­
дцать три года назад в ленинградском клубе писателей,
на вечере грузинской поэзии. К тому времени уже б ы л и
и звестны е г о п ер-вый нашумевший поэтический с б о р н и к
«Столбцы» и поэм а «Торжество земледелия». В округ по­
эмы в тогда шней литературной критике подн ялась цел а я
б у р я . Почти все статьи р езко критико вали м олодого
п оэта, упр екали его в отходе от позиций и стинного реа
лизма. Действительно, творчество Н. З а болоцкого носи­
ло какой -то нарочито н а ив н ы й и в то же время в ы з ы в а ­
ющи й бунтарский характер. Может б ыть, поэто ы у я
·

1 53

п р едставлял себе а втора «Столбцов» ч еловеком с под­
черкн утой поэт и ч ес ко й 13 I I C Ш I Iocтыo и ярк!! м , даже вл а ­
стн ы ы х а р а ктеро м . Ка ково ж е было н а ш е удивление, м о е
и Тициана Та.бидзе, когда один н а ш ста рый з н а комый
п р едставил нам .м олодого полного блонди н а , среднего р о ­
с т а , в оч1ках, с о спокойным и серьезным выражением
лица и ска з а л : « Поз н а ком ьтесь, поэт Ни колай З а болоц­
кий» .Я, и зумленный, глядел на него, и м н е •казалось,
что его внешности н едостает поэтичес.кой у бедительно­
сти. О н больше напоминал степен ного ученого. Но сам
З а болоцкий н еожида н н о опроверг наше з а р а нее сложив­
шееся п редставление о нем . Он вежливо приветствовал
н а с и л юбезно .произнес: «Я большой 'Поклошшк грузин­
ской поээ и и . П р а вда, я лишь недавно начал изучать ее,
но уже успел полюбить н екоторых из грузин·ских iПОЭ­
тов».
Эту коротенькую речь о н произнес с многозначитель­
ными п а у з а м и , сопровождая каждое слово движением
у ко.3ателыюго п альца. Тон беседы был сдер ж а н ный, по­
чти официальный, но внутр енний смысл е го слов друже­
с кий и даже п р едвещающий восторг. Говорил он спо­
кой н о , .без излишн его красноречия, и казалось, что даже
с а м ы е незначительные слова были з а р а н е е им п одо б р а ­
н ы , о бдум а н ы и взвешены. Подобное н есоответствие м е ­
жду е г о внеш ностью и творческой н атурой заинтересо­
вало меня, и я тут ж е попытался снять с моего н ового
з н а комого этот п а н цирь ка жущейся недос яга емости.
О к а з алось, что это было не таким трудн ы м делом.
Н . З а болоц·к•и й в то время п ер·е водил «Заздр а вный тост»
Гр. О р б ел и а н и . Стоило ,м не з атронуть эту тему, как лед
мгновенно тронулся, а вско р е и совсем р а стаял. Мне
с р а з у о'Гкрылась его тонкая, чуткая, благородная душ а ,
и м ежду н а м и з а вязалась непри нужденная дружеская
бесед а .
В з гляды его н а поэзню, н а искусство отличались н а ­
учной точностью и четкостью, и вм есте с т е м ,в душе его
гнездились удивитель н ы е о б р азы, п оэзия п роникла в его
плоть и кровь, вдохновение н а всегда з а вл адело его твер­
дым и .п о-своему упрямым х а р а ктер о м .
Т о т в е ч е р в Л ен и н гр аде положил н ачало н а ш ей бли­
з ости, а год .спустя ,JЗ Минс·ке, где мы встретились .н а
пленуме П р а вления Союз а писателей, посвященном во­
п росам поэз и и , н а ш а дружба окончательно окр епл а . Мой
.

новый друг пригласил к себе в гости ницу Ми колу Б ажа ­
н а , меня и нескольких м осковских товарищей. О н читал
нам свои новые стихи - «Север», «Лодейн И'ков», «Осень»,
« Н а ч ало з1имы»,- которы е всех нас привели в восх�1щение.
Поэт как б ы рисовал с а мостоятельную, дотоле н е
познанную жизнь природы , он к а к б ы постигал душев­
ный л ад мироздания и делал з р·имыми н евиди м ы е до сих
тюр картины. П р и р ода была для .него .н е толь.ко объек­
том прони кновенного вИдени я , но и предметом своео б ­
р аз.ного .поэ11нческого анализа, и поэтому в с е в е г о поэ­
зии �казалось вновь открыты м и научно удостовер енным.
Будто не тронутая, первобытная краса вдруг воплоти­
лась в тщательно отдела•н:н ы е образы, вызывая у слуш а ­
телей невольное чувс11во восхищения, смешанное с удив­
лением. Сильнейшее впечатление произвел и на меня
н а р исованные в стихах п л а стические о б р а з ы природы и
п одлинное чувство величия в нутреннего строя этих обр а­
зов. И хотя поэт р исовал картИ'НЫ бескрайних северных
просторов, я понял, что он м ожет постнчь и образы при­
роды, воссозданные в грузинекой поэзии. И я п опроси л
е г о познакомиться с творчеством В аж а П ш авела и п о ­
пытаться перевести его поэмы. «Обяз ательно поста р а ­
юсь,- ответил м н е Н и.колай За болоцкий.- Я уже з н а ­
к о м с подстрочным переводом «Гостя и хозяина», о н п р и ­
в е л м е н я в востор г и смяте н ие, н о теперь я спешу
з а кончить п еревод стихов Гр игола Ор белиа.ню>. И он
прочитал нам свой замечательн ы й , теперь уже хорошо
известный перевод «З аздра·вного тоста».
Н а чиная с этого дня, между нами воз•никли с а м ы е
тесны е - дружеские и деловые - отношения. И мне к а ­
ж ется, ч т о н а протяжени и этих двадцати двух л ет его
творческая и дом ашняя ж и з н ь прошла у меня на гл азах
и что з авязавшаяся между нами дружеская беседа так
и н е прерывалась до конца его жиз н и . Каз алось, его ра­
бочий стол стоял где-то неподале�у от моего окна, и я
мог вооч·ию н а блюдать з а вдохновен ным трудом л юби­
м ого друга, видеть, к а к п ер еводит о н лучшие творения
г рузинской кл ассики и к а к проверяет на свой остр ы й
слух музыкальность взлетавших с этого стола звучных
строк. Он был вдумчивым и взыскател ьным м астеролr .
О н не сразу открывал н ам свое сердце и не б ыл склонен
поддаваться поверхностным поэтически:v1 впеч атлениям
1 55

и страстям. У него был вид уверенного, делового чело­
века, и если уж он за что-нибудь брался, то всегда вы­
полнял р аботу к намеченному сроку. Обязательность и
принцип.иальность всегда были отличительным и чертами
его характера. Человек исключительной организованно­
сти, дом а он оказывался на· редкость добрым и по-детски
мягким.
П о своей натуре он был настоящим русским чело·ве­
ком , бесконечно влюбленным в свою род�и ну. С детства
пленили его картины север.н ой природы, нес1кончае:м ая
снежная русская зима и резко обозначенное рождение
северной s·есны . В этой неоглядной шири зародились его
первые поэ11ические видения, и глаз его привык к не­
обозримости русских просторов. Но, несмотря на такой,
вполне определенный склад души, он благодаря своим
друзь·ям до конца понял и полюбил нравы и обычаи гру­
з инского народа , великолепие грузинской природы и
своеобразный, на родный. благооодный
аотистизм
rnv­
'
·
зинского гостепр1и И мства; он сам у себя дом а с откры ��й
душой и р а спростертыми объятиями встречал своих тби­
Л'исских друзей, ·С радостью затевал пир л строго пр.и ­
держивался правил грузинского стола. Застолыrые бде­
ния у Заболоцкого были и впрямь похож1и на платонов­
ские пиры, и вместе с заздра1в ным и чашами из ру1к в
руки переда·в алось там драгоценное поэтичеокое слово.
В Тбил.иси JI1И, расцвеченном осенними красками, у жур­
ч ащего ли родника Сагурамо, в просторах ли, обозре­
в а емых с квишхетских балконов, в желтеющем л и ок­
тябрьском гомбороком . лесу, виноградной ли лорой в
Кахетии и К:артли, илlИ в живописном Ча.ргальском
ущелье,- всюду постигал он Грузию, жизнь ее на­
р ода и воссозданные в грузинской поэзии картины ве­
л ичественной грузинской природы. Николай З аболоц­
кий переводил лучшие образцы грузинской поэзии и
тем самым прививал русскому ч итателю любовь к Гру­
зии.
З аболоцкий не говорил по-грузшю�ш, но умел ч1и тать
и отлично чувствовал музыкальное звучание грузинского
стиха. Он знал наизусть - на ,грузиноком языке - целые
строфы из Руста:�зел1и , а также некоторые строки из <<Да ­
витиани» Гура,мишвили. «Диде:ба ш енда, д1иде.ба, .с ахит
мзета мзео ! » ( «Слава тебе, слава, солнцеликая ! » ) - лю­
бил он повторять эти строки Гурамишвили и тут же эа1 56

м ечал, что в п ереводе .н евоз м ожно сохр аl-I'ить велича,в ую
простоту и м уз ыкальность этого стиха. Прямую переда­
чу музыкальной п р,ироды грузинского стиха в русском
п ер еводе З а болоцкий считал невозмож1н ой, но он нахо­
дил о бяз ательным для переводчика знание музы кальной
стороны переводимого м атериала. Н . З а болоцкий б ы л
человеком н еисчерп аемой п оэтической энергии. О коло
пятнадцати л ет р а ботали мы вм есте, и я HJI р азу не з а ­
м ечал у него хоть м ал ей шего п оэтического сп ада и л и
оскудения необы кновенной его ф а нтазии. Послед:ние ,пят­
н адцать лет своей жизни он пос,вя'I'ил переводу на рус­
ский язык лучших образцоs грузинокой поэзии и создал
в этой обл ас11и творчес11ва немало несра внен н ы х ш е­
девров.
Как известно, Н. З аболоцкому принадлежат пере·в о ­
д ы с борни ка стихов Григола ОР'белиа1н и, поэм И . Чавча­
в адзе «Отшелы- ш1ю>, «В иде!-I'ие», «Мать и сын», «Димит­
рий Самопожертвователь» и нескольк,и х его л и рмческмх
стихотворений, пер еводы п оэм В а ж а П ш а вела « Гоготур
и Апшина», «Охотник», «Алуда Ке'!'е лаур и » , « Копал а » ,
« Р аненый барс», «Этерю>, «Б ахтрио1НИ », « Гость и хозя­
ин», «Оленья лопатка», «Кров н а я м есть», «ЗмееД>>, «дза­
глика Хим1икаурю>, «Гила и КвирИ>> 'И до двадцати его
лирических стихотворений, «Д авити ани» Д . Гур амишви­
л и и нескольких лирических жемчужин Акакия Церетели ,
а также целого р яда обра зцов грузинской н а род1Ной поэ­
зии. Н еда1в но о н з а вершил перевод бессм ертной поэ м ы
Шота Руста1вели «Витязь в тигровой ш куре». Всю эту
холоссалыную р а боту, требующую н е только большого
таланта и вдохновения, н о и большой жизне,н ной э н ер ­
гии, физической силы , З аболоцкий п р одел ал с п р и су ­
щим е м у м астерсТtвом и обогатил р усскую поэз·ию само­
бытным и 1и яр1кими ,пер евода м и .
Н . З аболоцкий ·соверш ил своего рода поэтический
подвиг, сделал очень важное для потомств а дело и еще
более укр епил святую духов1ную дружбу м ежду н а шими
н а.родами. Однажды в дружеской беседе он ска зал м н е :
«Моя м ечта - познакомить миллионы с грузинской поэ­
з и ей». И действительно, о н н е жалел сил для в ы п ол нени я
этой благородной з адачи. Имя е г о н авеки связ а н о с
грузинской п оэзией.
Н ем ыслимо, чтобы один поэт (ка1ким б ы ш:ироким
творческим ди ап азоном он ни о бладал) с одина'ковым
1 57

п р о н и кновением и м астерством пер евел таких раз ноха­
р а ктерных п оэтов, I<ак переч 1 1сле.н ные выше грузи нские
классики. Тут необходим своего рода избир ательный
подход к м атери алу, надо н а йти хотя бы отдаленное
р одство между собой и при родой пер еводимого п оэта.
Н и ко л а й З а болоцкий из гру з ю r,ских п оэтов особенно лю­
бил Давида Гурам,и швили и В ажа-Пшавел а . Не все из
н аз в а н н ы х выше поэтов могли быть е м у один аково бл из­
ки, но нужно тем н е м енее падчср кнуть, что буквально
каждый п еревод З а болоцкого отмечен печатью подлин­
но вдох новен ного творческого труда и тонкого поэти­
ч еского вкуса. З а бол оцки й л юбил грузинскую поэзию в
ее цельности, единстве, я р кая живоп исность ее образов
вызывала у н его восхищение, воз буждала и вдохновляла
его. З а м еч ательный м а стер слова, он с искл ючительным
ч увством ответственности относился к своему труду. И з ­
п о д е г о п ер а н е могла появиться неотточенн а я, не.обстру­
ганная С'Грока или вялая поэтическ.ая фр аза. От его
слуха не могл а ускользнуть глуха я или ·Недостаточно
з в уч н а я строчка; я зыковая ткань его пер еводов прозрач­
н а , тонка и благозвучна. Е сл и в переведен ных З а бо­
л оцким поэмах В аж а Пш авела н ап р яженная духовная
жизнь героев передана сравн ительно с1П окойной интон а ­
цией, то зато в них с блеском и точностью воспроизведе­
на живопись и м онумент.а льная карти н ность поэзиш В а ­
жа П ш а вел а, п р а вильно поняты о бщественные устрем­
ления поэта и его сложный духовный м и р .
В перевода х же Да·вида Гур а м,ишвшли З а болоц.кий
с м о г сохранить естественность ,на р одной поэтической ре­
чи, иносказания и афористические поэтические фразы,
н а ш ел м ногочисленные ритмом етрические соот.в етствия и
во всей полифони ческой муз ыкал ьности н многокрасоч­
ност:и воссоздал на р усском языке его п оэзию. С та кой
же тонкой прони кновенностью перенес он в русский пе­
р евод степенную, полную досто инства л и рическую инто­
н ац и ю и богатство пластичесюих образов в произведе1Ни­
я х Григола О р б ел и а н и (поэма «Заздр а в н ы й тост», ли­
р и ка ) . В .п ереводе стихот,ворен1ий Гр. Ор'6елттантт, н апи­
с а н н ы х в м а н е р е « муха м б ази», Н. З а болоцкий сохранил
тбилисский н а родны й колорит, р а з м а х и свободу поэти­
ческой речи. С н е меньшим увл ечением и л юбовью р а ­
ботал З а болоцкий и н ад переводами п р О!и зведений со­
в ет�с.ких грузиноких поэтов.

1 58

Н . За болоцкий с большим увлечением изу11ал дре!З·
негрузшrскую литературу, истор и ю Грузии, сохр а н ив­
ш иеся н а грузинско й земле архитектурные п а мятники,
восхищенно л юбовался чарующей природой Груз.н и, е е
девственной, первоздан ной кр асотой.
Осенью 1 936 года Н. З а болоцыий побывал в Гори и
ч ерез м есяц опубли ковал созданно е п од впеч атлени­
е м этой поездки стихотворение - «Горийскую симфо­
н и ю »,- в котором выразил всю свою глубокую и неж­
ную любовь к груз1шккому пароду.
В бл а гор одных и бл агоз вучных строках этого стихо­
творения воскрешены пленителын ы е картИ'НЫ горийских
о:к,рестностей, щед1ры е кра·с�ыи горийской осени. Гла з по·
эта, пр1и вычный к север1Ной при р оде, .по-своем у увидел
величие грузинской природы и бл агородство трудол ю б и ­
во.го н арода. Здесь .нашел З а·болоцкий излюбленную гар­
монию Ц·в ето:в. Эту ж е п ес1нь оживш и х и з а говоривших
красок природы улов1ил поэт в осеннем ш елесте пожел­
тевших л истьев гом борского леса. Навсе1·да подружшлся
он с горам1и Груз ии. В стихотворении, опубликованном
недавно, За болоцкий писал:
С тех п о р мне собратьямн сде.чались горы,
И нет мне покоя, когда н а трубе
Поют 11 сентябре золотые Гомборы
1-1 гонят 11 п р осторы н манят к себе.

А в стихотворении «Тбилисские ночи» п оэт воспел
ч и стоту и достоинство грузинки, признав е е споко й н у ю
п релесть высш и м проявлением женской красоты.
Пол��юстыо оста�ваясь р усским, он м ысленно перено­
с•ит эту восх·и ти вшую его кр асоту в родн ы е е м у с ев ер н ы е
просторы, окружает ее о б р азами исконн о ,русской, лочти
из песни взятой натуры, окуты вая юж:Н ую красу то в
соболя или м еха золотых песцов и кун:иц, то .в снежный
ворох си·бирских полей. Это редчайший в 1ювой поэзии
пр·имер гармони ч еского слияния предельно рус·ского по­
эти ч ес кого воспj)'иятия с поистине пушки н ской влюблен ·
1rостью в кр а�соту грузи.н ки .
. . . Тюювы внутренний пафос и целеустремленность
поэзи.и Н иколая З а б олоцкого. Он л ю бил сдержив а ть
твор ческий порыв и постигал красоту м ир а, спокой:но и
мудро его созерцая. Он больше опир ался н а поэтиче­
ское вйдение, чем на поэтичестшй восторг. Г а р м о н и ю

ж и во го х а р а ктер а и при р оды он н а ходил и в чисто внеш ­
ш 1 х проявлеш1ях красоты грузинского пей з а ж а . В сп1хотвореН'иях «Хр а м гэс», « Гремю>, « К а збек», « С а гур амо»,
« В оздушное путешестние» с подл и н н ы м блеоком изобра­
жены пленительные пей з а ж и р азлич1ных уголков Грузии,
в м есте с тем в ,них полностью оказалась склонность З а ­
болоцкого к поэтической монументальности.
Т а к а я тяга к мО'нументальности и р а нь ш е была
з а м етна в поэзии З а болоцкого. Его ср авнительно р а'Н'н и е
стихи - «Север», « Л одей ников», « Н а ч а л о з и м ы » , «Се­
дов» - х а р а ктеризовались с воеобра зной духовной гар­
м о ничнос1ъю и монументальностью внешней п оэтической
ф ор м ы . Но особенно р еэко выявилось это чувство мону­
м ентальности в стихах З а болоцкого, пос.в ященных тем а м
соци алистического строительств а . В этих произведеН'иях
поэт н ашел соответствующие краски для воплощения те­
м ы социалистического т,руда и с помощью своеобраз1ной
торжественной и нтон а ци и смог передать героическую п а ­
тетику :tкизни строителей соц1и а л и з rv1 а , показать у т1н�рж"
ден и е новой жизни в глухой тайге 1 1 безл юдных пу·
стынях.
Поэт сумел я р ко и живо изобр а з и ть строительство
дальних дорог, величие ур ал ьски х пятилеток и соци али­
стичеокое преобразова ние ои бироюrх пр осторов. В его
стих а х « Го р од в степи», «Урал», «В та йге», «Творцы до­
рог» и других созда1н совер шенно особый мону1м енталь11ый м и1р. Это - ги м;н социалист;и ческому труду. В звон­
ких, сло·нно 11з бронзы отлитых, строках воспевается
р о жден н а я на безлюдных просто р а х жиз.1-rь и ее неувя­
д а е м а я ч арующая краса.
Этими стихами З а болоцкий открыл новые пути в
русской: советской �поэзии.
Н и кол а й З а,болоцкшй, ка1к .вскользь было з а м еч ено
выше, п рошел сложн ы й и п ротrи вор ечивый путь. В пору
своей поэтической юности он н а ходился п од некото р ы м
влияюrем В . Хл ебников а , хотя « з а у м ь » всегда была чуж­
да п оэтической н атуре I-I . З а болоцкого. Н а п р отив, в п оэ­
з и и он всегда искал и добивался точности слова и поэти­
ческой мысли. З аболоцкого тогда у1вле1кало только
хлебниковокое от1н ошение к природе, его стилизова н н а я
а нтичность и шобовь к древнему русском у фольклору.
Он сам стремился художественно воссоздать современ­
н ость с первозданной поэтической н епосредствен ностью.

1 60

Н. Заболоцкий. Москва. 1946

Тбилиси. 1947

г.

г.

Слева направо: Н. Заболо цкий, А. Межиров,
Н. Тихонов, П. А н токол ь ский.

r-· ·

'

i.
<'>

)\.D

"J'O��.I>,< )f' .uf

� fo �

«

iU. c.rr �

"'"" '

�

�.:

J\w f ..t.
�

1t.r-1} "-7'>-- �

� �(,

� ,ч ,......

Ut�

'

if"

!u.,..J .,.

'

P4114t .ч. -w

4' 1h

'\4.Jd c,. .

�� 4. .

....,.,.,
.. � ...
"

(.с� �ч

1t � � u.ta....r

"""' �

� 3 '14"'

�d

�,

�ч� /
мСЧ<.1.f

1c-ft-

�1-Щ?'t-4.1{ сЧ

� �� , ,

�Q,..

е

� ,,

� ч 'UfL"

-------

А в тограф

стихотворения Н. Заболоцкого «Мир однолик,
нп двойственна п и од а . . . ». 1948 г.

р р

В ст11хотвореш1ях этого перл ода эксцентр ическо е вос­

пр нятн е :vшра сливается с поэтн ческой .м а н ерой ку.1 ьти ­
вирова нного .пубка, а подчеркнутая «наивность» II «удив­
л ение» соста вляют основу его поэтического вйде н и я и
служат своеобр азному остранению поэтической инто н а ­
ц и и . Все это родс11венно тому восприятию действитель­
ности, которое вносили в художественное мышление
французс�ий художн и к Анри Руссо и отчасти Нико Пи­
росманшшвили. Н . З.а болоцк·о го тоже, вероятно, пленяли
народные зрелища, бродячие паяцы, р азлич·н ы е в иды
н ар одного цирка. Но З аболоцкий недолго о ставался
в сфере влия н и я поэзии В. Хлебникова и живописи А н р и
Руссо. Вокоре он все свое вни�м а ние п е р енес на класси­
ческую русскую поэз и ю XVI I I н XIX веков. Постепен но
он склиняется к поэтич ескому мы шлению класс.и ч еской
русской поэзиrи 1 1 оконч атель·но избир ает путь р еалисти­
ческого т.ворчес тва. Его л ю бим ы е поэты
Е. Б а р атын­
ский и Ф. Тютче в . И х влияние сказалось на и нтонацион­
ном зrвуча·нии н екоторы х стихов Н . З а болоцкого.
С воеобразной данью этому увлечению был и з а м етный
н ал ет архаизма в ст.и хах того периода. З аrм еч ательное
стихотворение За·болоцкого «Завещание», о б р ащенiНо е к
будущему поколен�и ю, н е м ожет н е н апомнить строки
Бар атынского:
-

Мой дар убог, п голос мой не громо1<,
J-Io я живу, п на земле мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его наi'!дет далекий мой потомок
В �юих стпхах. Как знать? Душа моя
Окажется с душой его в сношенье.
И как нашел я друга в поколенье,
Читателя на iiду в потомсгве я.

Э ти стихrи Б а.р атынского и стихотворен и е Н. З а болоц­
кого «За·вещание» как бы перекли каются друг с другом.
Здесь, к·о нечно, исключено прямое заи мствование, это
пример сознательного усвоения старых 1поэ11и ческих тра­
диций и их творчеекого р а з·в·итrия . ВоскрешеНrие н е кото­
рых за бытых поэтических прием ов п р1ио 6рета ет в творче­
стве З а болоцкого х а р а ктер новаторства. Советокий поэт,
обраща ясь к будущему покол ению, словно продолжает
н ачатую Б а р атынским лирическую беседу. Н о в «Заве­
ща нии» воссозданы образы новой жизни, н а йдены н о в ы е
краски, созда н самобытный поэтически й м и р :
6 Вос11ом11н2111 1 я о Зд болоrtком

161

О, п нсдароы 13 этоы ынре жнл !
И сладко �1 не стреыитьсп из потеil!ок,

Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний :.1 0й пото �!о!\,
Доделал то, что я не довершил.

Х а р а ктерн о и то, что Бар атынсК!ИЙ ищет в будущем
ч итателя, а З а болоцк·ий - продолжателя своего дела, и
будущее поколе н и е о н считает соуча стником своей р а ­
боты.
В последние годы жизни не тол ь ко тем бром своего
поэтического голоса, но и х а р а ктером своего вос пр1rяти н
п р и р оды З а болоцкий все более сближа ется с русской
кл ассической поэзией. Он очень л ю бил стихотворение
Б а р а ты нокого «За пусте1-1ие» и пре1<р асно его читал, ста­
р а ясь донес11и до слуха друзей всю гл у,би ну этого про­
из ведения. С такой же л ю бовью читал он мне «На см ерть
Гёте» Б а р атынско го, очень радовался тому, что в свое
врем я это произведение н.р авилось Важа Пшавела. Под­
.
н и м а я вверх указательный палец, он м но гознач ител�,но
произноси л : « Это - не случай•но ! » Это стихотворение
к а к б ы приобщало его к творчеству Гёте, помогало ему
постич ь высокий поэтическ·ий строй души автор а «Фа­
уста » . Гёте был для него п р едм етом бла гоговейного вос­
торга и .поклонения.
В ср авнительно ранний период т.в ор чества З а болоц­
кий увлекался своео браз ны.ми эпическими з а рисонками
р уеского пейзажа, ста р а я сь пос11ичь внутренНJие законы
п р и р оды и п р идавая тем самым своим вещам внешний
ф илософский оттенок. О н л ю бил оп исыв ать картины п р и ­
р оды и з атевать с п р и р одой л и рический р аз говор ф ило­
соф ского плана. Автор «Север а» в своей л и рической испо ­
веди о п и р ался пр еимущественно н а ж ивописн о е изобра­
ж е н и е н атуры . В дальнейшем он вернулся к пути, про­
ложенному классиками, и стал более реалистически
восп р и н и м ать п р и р оду, вплетая в о б р аз ы внешнего м и р а
о б р а з своего духовного двойника, и ф илософски осмыс­
лять свои л и р ические эскизы. Если р а нь ш е в его поэзии
ж ивописность н есколько довлела н ад л и рическим излия ­
н ие м , теперь поэт созн ательно о г р а н ич и л свою п алитру и
отвел живописной о б р азности м есто и роль фона глубо­
кой л и р ической и споведи. Н о любовь к изоб р а зительному
и скусству, особенно к живописи, З а болоцкий сохранил
на всегда . В 1 953 году он п и с а л :
162

Л юб 1 1 тс ж 1 1 IJопись, поэты!
Л ишь eii, единственноii, дано
Души из м енчивой п риыеты
Переносить н а полотно.

Эти строки и м ели для З а болоцкого п р инци1пи альнос
значение. Хотя он и о бла.дал незау1р яд•н ы:м музыкальн ы м
�слухом, в с е же его поэ11ическое вдохновение больше тя­
rотело к ЖИ'во:Пtис,и .
Глубошие поэтичеокше пережив аНIИЯ н арушили вне ш ­
!Нее спожой1ствие поэта и обогатили его душу 1юв ы м и В[1е 1ч атлен1ия1ми со1В!р.ем енной жизни.
В его с покой:н у ю
1интонацию вторгоя оилыю д·р.а м атизшрова:нный голос, и з ­
менивший весь строй его души. Глав1н ы м , определяю­
:щи1м качеством поэ11ических замыслов З а1болоцкого ста.11
;rу;м анизм н а шего времени, р ожденны й совеккой дейст­
:вительностыо. На ряду с л ир ическим постижением к р а 1соты п рироды о н увлеченно стал ваять о б р аз ы л юдей.
Причем человеческие образы о н стал восп р и н и м ать так
:же, как и ка:р тины природы : в челоrвеке, как и в п р ир о ·
де, о н видел ярко е отр ажен и е овоей души. Поэта увлек­
.л и беспейзаж1н ы е ка1ртины быстротекущей соврем е1н н о ­
ст·и и обр азы людей с необычной биогр а фией. Пр·и1м е.р н о
rод н азад о н сказал м н е : « Раньше я б ы л увлечен о б р а ­
зам1и природы, а теперь я поста1рел и , видимо, поэтом у
больш е любуюсь людьми и пр�иом атрив а юсь к ним » . К а к
:р езультат этого благородного увлечения появил·и сь н а
свет блистательные, отм ечен н ы е большой л ир�и ч еской
э1юпр есс.ией р еалистические с11ихот,в орени я : «Ста р а я а·к­
тр-иса», «В шнно», « Н·е красиsая девоч1ка», «Последняя
л юбовь», «Слепой» и другие. В этих Пtроиз,ведеrниях З а ­
болоцкий выступает ка:к тонюий з н аток человеческой
души, п е:вец богатых характеров и бла,го·р одных устре м ­
лени й . Художни1к с изыска·н н ы м в.к усом и замечателын ы й
м астер слова, он, кажется, и впрямь поль.зуется кистью
Ро:к отова, соз1да1вая портреты ста1рой а ктрисы, некраеои­
вой девочк1и или своей «незна1юмю1 », встречен ной в
кино.
Н . З а·болоцюий в совершенстве владел богатством
руоского языка и, как н а.с тоящий художник, ис:куо-ю от­
ш л.и фовы1в ал и отчеканивал каждую фразу. Но он н е
был в иртуозом стиха и по своей поэтической п рироде
был даже п ротивником ви ртуоз ности ч р е з м ерной и з о ­
щренности в поэз ии. О н обр ащал особое в:н и м а н и е н а
6*

1 63

поэт.ическу ю речь, стр емился сохранить в ер.ность кл ас­
с и ч еским образцам и донести до ч�итателя свои сокро­
венные помыслы. Каждая его строка была м астерски от­
дел а н а . И каждое слово в строке сверкало червонным
золотом. Т а ким безоши бочным вкусом и высокой поэти­
ч еской культурой х а р а.ктеризуется его п еревод древне­
русской: поэмы «Слово о полку Игореве».
Н . З а болоцкий был п ер едовым поэтом-гуманистом.
С боль ш и м в н и м а нием относ.�1лся он ко всем передовым
н аучным воззрениям, о ткрыт1и ям и от поэзи<и требовал
н аучной точности. С восторгом беседовал он со иной о
з апуске искусствен1ного спутника Земли. Однажды в раз­
гов о р е З а болоцк1ий неожиданно о братился ко м н е : «Зна­
ешь, кто оказал н а м ен я самое сильное вл ияН1и е?» И с а м
ж е ответил н а этот в0:прос : «диалектика п р,и роды»
Ф ридри х а Э·н гельса и труды Конст а н тпна Циолковско­
го». Он по·к азал мне к н и ги Uиотюнс1юго, и на одной из
н их я увидел дарственную н адпись автор а. С а м автор
,ттn,л, я r и л ее Н. З а·болеЦI{Оrv1у. Оказы1в ается, 11uэта и уче�
ного связывала больш а я дружба. Циолковскшй посыл а л
лз Калуги в Лениш:1р ад каждую .к!Нигу овоему молодому
дру�гу. Эти у�в лечения не были для З а болоцкого случай­
ными - он и теснейшим образом были связа·ны со всем
его м ировозз р е н и ем и с ост.а:влял1и основу его �поэтическо­
го м иро·в осприятия.
Поэтический: талант Н . З а.болоцкого с каждым днем
становился все богаче и ярче. С а м а действительность
о богащала поэта новыми и новыми 1нпечатлениями.
С колько новых жел а1ний, околько н овых зам ы слов л у1с·ка ­
ли корни в душе поэта, чтобы дать богатые всходы но­
в ы х о бр азов! В каждый н а ш пр,иезд в Моокву, при каж­
дой н а ш ей новой встрече он был полон поэз1и ей, и жtИзнь
е го б ы л а похожа н а весеннее пробуждение при роды .
Н о с м ер ть, нелепая, безбожная, своим холодным ды­
х а н и ем коснулась его и оста11ювила щедрое сердце и
животвор ящую руку поэта .
1958

Перевод с грузинского Г. Дарахвелuдзе,

Геор гий Мар zвел аш вили

Р АДОСТЬ И С В ЕТ В О С П ОМ И Н А Н И Й

м

о е з•наrюм1ство с Н иколаем Алексеевичем З а ­
болоцким .произошло в том пр1ишюпамятном
году, колда в жур·нале « Ко.с тер» и з номера в
номер п еч а·тался сделанны й им для юношества
перевод-переложен�ие «Витязя в 11игро:вой ш куре». Так
что зна,комс11во было в1п олне заочное и одностороннее,
кстати, и по той причИ1не, что тогда мне едва м.инуло
тринадцать л ет. У.пом'Ин а ю же я о б этом потому, что
трепетно-влюбленное и уважительно-восторженное отно­
шение к а·втару того поистине волше.бною р усского .п ере­
сказа в еликой поэмы з а1родилось у меня име'Н н о то•г да,
получив л1ишь д:ополн ительные под11вержде.ни я в даль­
нейшем, когда я уже стал зрелым ч.итателем сти х а и
тем более проф еосио'Нальны:м литера11оро1м.
Поз·накоммл же нас - 1в прямом смысле этого сло­
ва - в начале 1 949 года В1иктор В1иктаров1ич Гольцев,
О1ДiНО и1м я которого ол.ице11воряло в ту пору едва ли н е
весь ком1плекс р усокю-:груз1инских л1и тер ату1рн ы х вза1имо­
связей. «Витя в тигровой шкуре», как л асково подшу ч и ­
в али его друзья, с т а л в конце сороко•вы х .г:одов, вскор е
после воз·вращени я Н и колая Алексеевича , р едактором
альманаха «дружба н а родов». В. Гольцев п р и гласил
меня, н а ч и на ющего л итер ато р а , н а дол ж ность ответст­
венного секр етаря альм анаха. В редакции же альма'Н а­
ха я впервые увидел Николая Алексееви ч а и воскресил
в себе с новой силой все чувства к нему, с детских лет
идущие и помноженные на поздние впечатления от став­
ших би бл1и олр а ф,и-ческой редкостью «Столбца.в.» и «Вто·
165

рой книги». К этом у же п р имерно времени, точнее - с
1 947 гоtда, возо6новились и грузи нские друже·ские и
творческие связ.и Никола я Алексеев1ича, возникшие еще
в сер ещине 11ридцатых го1дО1в. Оюrа ко я не был ни уч аст­
ником, ни овидетелем пер,в ой по1с левоенной 1Поездки
Н. А. З аболоцкого в Грузию - о б этом прекрасно н а ­
пис а л СиМ'он Чи:ко:ва ни ( м н е довелось перевести на рус­
ский язык его мемуарный очерк ) , об этом пом:нят, пи­
шут и р аооказывают Алексан1д1р Межиров 1 1 грузинские
друзья Николая Алексеевича.
В сорок девятом ж е году, о котором р ечь, Ни;колай
Алекс еевич предстал предо мною окруженный друже­
ской заботой Викто р а Гольцева. В этой за,боте оп тогд а
нуждался. Месяцы, .п роведенны е в Тбилиси и Са1гур аrм о,
в Доме творчест.в а писателей, .помогл1и Никол а ю Алек­
оеевичу опр авиться после первого вслед за возвращен1r­
ем в Мооюву года с н еустроенным бытом и неналажен­
Н Ы:М.и л ело1Быми и л1ит ер а турныМ'и связями, столь необ­
ходи м ы м и для н о р ма льного твор ческого самочу1ВСТiБ1ИЯ.
В Мос•к1в е та:кую а·т мосферу создавали е;м у Н . Т.и хо·н ов,
Н . Степа·нов, В . Гольцев. Н ачать с того, что только что
возрож•д енный алыма1нах «дружба народов» был, 1<а:к го­
вор ится, откры т дл я стихов и пер еводов З а болоцкого.
А н екоторы е члены р едколлеr�и и альм а н ах а (.напр1им ер,
М. Б ажа,н ) и виднейшие ф игуры из его творческого а к­
тива ( скажем , П. Антокольс>Кий ) были давними друзьями
Николая Алексеев.ич а , и о ши вместе с Виктором В и кто­
р ов ичем создавали ту о·бста·но.в ку « наибольшего благо­
п р и ятствования», которую рьяно поддержали и в Гру­
зии и кото р а я та.к была ему нуж1на. Никто р В и кторович
с р азу же включил и м еня в о.р1биту эт.и х своих о бщест­
венно-литературных и нтер есов. В р езультат.е мне вып а ­
л а честь одним и з п ер;вых оценить сначала н а страницах
«дружбы народов», а затем и в других ор1ганах п рессы
целы й р яд пер еводов за.болоцкого. и когда в 1 950 году
я н а1печатал в «Новом м и1ре » р ец·е нзию на тоJ1ы<0 что
выпущенную тогда в Мосюве под р едакцией В. Гольцева
и С. Чикова1н1и а нтолог.ию «Поэз ия Груз:ии», Н икол ай
Алек·с еевич остался доволен крат'КОЙ ха р.а�ктер.истикой
его п е реводческого о п ыта и метода. Ему п р ишлась п о
душе, как о н сказал, точн а я и сжатая формулир'Овка тех
пр.шщи·пиальных уста новок, которых он придержш вался
и кото р ы е он сам собир ался .излож1ить в скором врем е1 66

ни. Н ы н е м н е э·rа х::1 р а,Е'гсрнстиkа ka жeтcst и слишком
сухой, и слишком о бщез начимой, но тогда она, по-види­
м,ому, выглядела н ескольI<о и н аче, хотя бы потому, что
была чуть ли н е единствен.ной. И л1иш ь пото м у, что их
похвалил З а болоцI<ий, привожу здесь эти несколько
с11рок: « Глу бокое н всестороннее ·постшкение творчества
переводимого поэта, а также э.пох,1·1 и л1итер а турной а т­
м осферы, пита вших это твор чест.в о, р едкая добросо'в ест­
ность в сочетании с большим .мастерс11вом, то необходи­
мое чувство мер ы , поэтичеокий такт, кото р ы й дает воз­
можность переводчшку, нс ста новясь р а бо м подстрочни­
ка, сохр анить вместе с тем идейно-обр а з н ы й смысл и
поэтическую стихию п роизведения,- 1в се это о бее1печи л о
Н. З а болощюму большую и з аслуженную творчеокую
победу». Прочнтаu позднее « З а метки переводчи к а » ,
опубл и ко в а н н ы е Н икол аем Алексеевичем в «Молодой
гв ардии», я убедился, что попал, как говорится, в
точку.
Одна ко с ам ые Я'Р кие вос,поми,н ания этой поры свя­
з аны у м ен я с выходом в свет русского пер евода поэм
В аж а-Пшавелы, столь блестяще выполненного Н . А . З а ­
болоцки м. Появление этой книги совпало с п ечальным
р еци,д1ивом вульга ризаторской оценки наследия В а ж а
Пшавела, и Н иколай Алексеевич испытыв а л понятную
тревогу по этому поводу. Мне удалось тогда, откликнув­
ш ись н а просьбу Ни кол а я Алек·сеевнча, з н а вшего мои н а
этот счет взгляды, выступить соответственн о и н а пуб­
личном обсуждении этих п ер еводов в Москве, в Союзе
ниса·гелей, и в п ер иодической прессе того времени ( в
«Литературной газете», а более о бстоятель н о - в груз и н ­
ском журнале «Мнато6и » ) . Я бережно х'р а н ю з алиску
Ни.кол а я Алексебнича от 1 4.VI . 1 952 года, в которой о н
сообщал мне дату обсуждения 1шиги : «Доро.г ой Георгий
Георгие.ш r ч ! Обсуж,дени е книги Важа Пш авела н а з на че­
но н а 1 7 июня no nторшш, в 8 ч. веч. Билет В а м по­
шл ют. Очень прошу В ас, ка•к мы договорились, пр1И нять
участие n это м вечере. Вечер в клу бе п ис ателей, ком н .
8 » . Вечер прошел удач,но. В,печатлен.ие от прочитанных
с а м и м Николаем Ал ексеевичем фр агментов из поэм В а ­
ж а было очень сильным. Я, р а зум еется, выступил, в ы ­
сту�па ли и друnие. С р еди присутствующих и « болеющих»
был Гур а м Ас атиа:ни, а выр а жени,е лица и тон вы ступ­
ления Семе.н а Ли1п кин а до сих пор представляются ине
1 67

о б р а з цо:\1 и п р н iv�ером поэ'г11,iеского, твор ч еского и, я бы
сказаJI , профессионаJi ь ного посторга, опосо6ного з ах·п а­
тить м а стер а , «очевидящего», так сказ ать, победу кол ­
л еги и собр ата . К1стат.и, свою большую - 1В два с лиш­
ним листа - статью о Т!Ворческом подвиге Н иколая З а ­
болоцкого, опубликованную через несколыко м ес яцев 13
ж у р нал.е «Мнато би», я з а ключил нансегда з а�помн1ивши ­
мис я м н е слов ам1и С. И. Ли пкю1а : «З аболоцкiИй п ост11 г
тайну пушю111 1ского ст11 Х а ! Груз11'11сю1i'I т11тан з вучнт п о ­
р усски конгениально ! »
Отюшк мой н а п ереводы З а бол оцкого в «Литер атур ­
ной г а з ете» появился 5 февраля 1 953 года - во м ногом
бл атодаря доброжеJi ательному интересу, проя·вленном у
гл а в н ы м реда ктором газеты К . М. Симоновым, а 13 Гру­
зи1и полный вариа�нт статыи был 11а1печатан в я,нвароком
н ом е р е «Мн а то би » . В середине м а я 1 953 года я получил
таку ю открытку от Николая Алексеевич а : «дорого й Ге­
nогий Геоогиев
и ч ! Тоонvт В а ш и м поздоавлением, б л а ­
'
'
г �д а р ю в а с . В а ш у о б стоЯ тельную и дел овую статью в
«Мнатобiи» м1не здесь перевел и , и о н а , естествен:н о, по­
р адов а л а меня. В . В . Гольцев просит у меня п е р евод хотят поомотреть в «др. н а родов». Не мож1ете л;и В ы в ы ­
сл ать м н е «М1натоб и » No 1 ? У меня н ет. Очень хотелось
бы поговорить с В а ми по р а з1ным дел а м . Когда будете
в Москве , прошу В а с о бязательн о позвонить м н е и встре ­
титься. Жму В а ш у руку. Ваш Н . З а1болоцк,ий».
Я п оздр авлял Н и кол а я Алексеевича с 50-летием, ко­
rорюе иопол н·илось 7 мая того же п ятьдесят '!1ретьего го­
да. И, р аз умеется, з вонил .и встречался с н1и1м в кажды й
с.в ой приез.д в Моок,ву. И м ы , конеч·но, ловор1ил1и «rпо р а з ­
н ы1м дела,м». Особен но п а.м ят.н а ипс встреча, котор.а я
дл1илась четв·е ро суюк и п рои1с ход1ила в ва1гоне .п оезда
М.оск1ва - Тбил иси (в те времена путь этот был вдвое
дольше по сравнению с н ы н е ш ни м ) .
Н о пока еще о моем московском 1 952 годе. Он был
з н а мен ателен для меня такж е и р аботой над н ебольши м
с б о р н и ко м «Избр а н н ы х стихотворений» Акакия Церете­
ли, соста.в.и ть и р еда.ктИ1ровать который я был п р1игл а ­
ш ен Де11лиз·о:м . Э т о б ы л о пер во е послевоенное изда1ние
клас си к а r�руз·инекой позз1ии, и сташила1сь перед ним з а ­
д1а1ча св о его рода « В'Ю ро ю ро жд ения» поэта в новы х пре­
им уществен н о пер еводах. Из прежних р а бот и опытан1ие
временем выде р ж а л и лишь переводы П . Антокольского
1 68

и отдельные удач и В . З вягинцевой. Остальное предстоя ­
л о открывать русскому ч итателю за ново. Б . Пастерн а к,
Н. З а болоцкий, А. Коче'I'ков, В . Державин и молодые
тогда Н. Гребнев, И. С негова, Е. Николаевская - уж е
этот круг ,пр ивлеченных поэтов о беспечил уопех издания.
Успех этот во многом определялся «избир ател ьны м срод­
ством», кото1рое пар:ою возн1и,кает между о р и r�иналом и
поэтом-1пер еводчи-ком, и есл1и уж оно возн.икает, то в е,дет
к я влен·ию поэтичеокого чуда. Так вот, «классическое са­
м оч увс'I'вие» За·болоцкого этой поры, столь с ч а стливо
сказавш ееся н е только в его сы1хах, но и в переводах
нз Грнгола Ор>белиа ни, Илыи Чавча вадзе, В ажа П ш аве­
л а , определило лир1ическ,ий эффект церетеле1вок1их «Рас­
с вета», «Овирели», «Ю.ности», «Волнуйся, м оре», а бле­
стящий о п ы т ра боты над п ереводом п росто н а р одно­
городских стихотворений Орбелиани,
восточных
по
колориту и фор,ме «�м уха1м1базав» поддержал его в бли ­
стателыюм руос�юм преображении деР'етелевского «Му·
хамбази». Н ы не воспр иятие и понимание поэзии Акакия
Церетел:и русским чштателем н емыслимо без этих пере­
водов Н . З а·болоll;кого .
. . . В поезде же «Москва - Т1билиси» и в Москве, н а
Беговой, в квартире Никол ая Алексеевшча, р е ч ь ш л а
пом1имо вс,его прочего и гла:вным, конечно, о бр а з о м о
поэз1и и, о стихах, о .поэтах, о переводах. С ейча с м н е труд­
но восстан:ОВIИ'ТЬ в памяти , когда именно что говорилось.
Но ч асто з,в учал.и стих·и, из новых, ч а1стью вошедших в
сбор1ник 1 948 года, а частью ожидавших встречи с ч и ­
тателем. Шла речь о Тици а н е Та бидзе, Л еонидзе, Чиков а ­
н и , Каладзе. М н е стал понятен хар актер изменения неко­
торых пристр.астий и оценок Никол а я Алек•с еевича, за мет,ных, н а111р1имер , п р и сопоставлени;и стихотворения
1 948 года «Читая стих1и» ( где явно чувствовался отголо­
сок дав-ней, еще довоенной полемики его с «алог.ичной,
тем1ной речью» Пастер1н а к а ) со С'I'и хотворени ем 1 953 года
«Поэт», п р озвучавшем к а к л ю бовное и в о схищенное л и ­
рическое р аздумье о н е м ж е - в переделкинском слия­
н и и с русской п р и р одой .
Н иколай Алексеевшч вм есте с Оимоном Чи.кова н и п о ­
бывал в гостях у Бориса Л ео1-11идови ч а в Передел юи н е,
ч итал там овои НО'В Ые с11ихи из созерца'тельно-философ­
с к 1 1 х , вызвав у Пастер н а ка дружел юбно-шутливую реп­
.1т< у : «Ни колай Ал ексееви ч , да я, о казывается, по срав1 69

нению с в амш - борец ! » О б этом эпизоде р а ссказьша.тrи
м1не Оимо н Чи1ю,ва•ни и са'М Н:ико.тrа й Алексеевич.
А р аз у ж м ы Jюонулж:ъ дружбы З аболоцкого с Чи­
кова1н и , дружбы многолетней и на р едкость - если об
этом м ожно т а к неукшоже сказать - ТI.тrодотворной, то
я хочу, н есколько з а бегая вперед, п риотwрыть «завесу»
над историей возни кновен и я одного 1из лучших грузин­
ских стихотворений З а болоцкого - « Гом борский лес».
Совер ш а я как-то переход ч ерез Гом борский перевал,
один а ково ос.тrепл.енны е и ог.тrушенн ы е красотою здеш­
н ей п р и роды, два поэта, по аза ртному предложен и ю З а ­
болоцкого, з аключили п а р и ИJIIИ договор - !Н ап:исать о б
этом ч у1де стихи. Н ико.тrай А.тrексеевич опередтт.тr С имона
п ример н о н а год - « Гомборский л ес» под.п исан п ятьде­
сят с едь·мым, а «Переход через Гомбори» С:и мон а Чико­
вани пятьдесят восьмым годом. Дум а ю, ·Н е стоит уточ­
нять, кто ВЬ!iигра.тr па1р и,- в в ы илрыше остал а,сь поэз•ия,
и в ы играл читатель.
И п р о'Иlсхождение, и перекличка этих стихотворен.ий р едыий и чистейший образец ср одст.ва душ, слияни я
помыслов, настрое<н1Н ости на одну поэтiическую и душев­
ную волну, благородства этих душ в прямом и искон­
ном - р одословном - знач енни этого слова. И затем :
таким е диным порывом может быть охвачено только
разное, н о в этот час р авновеликое. И уже одна непо­
вто р и м о сть такого ч аса о п р еделила дал ьнейшую ру сскую
судьбу стихотворения С и м о н а Чиковани - его н е дол ­
жен был переводить сам З аболоцкий ! З адачу эту позже
с р едким а1ртисТ<измо1м ВЬ!lполнил Александр Межиров поэт и человек, в р а:вной мере близ11шй им обоим, прони­
цательный о чевидец м н о:nих их о бщений «На земном пла­
тоновском пиру» (это выражение самого Меж.ирова ) .
А о б а стихот.ворения - •прямое подтвержде·н и е реали­
стической достоверности самого что ни .н а есть условно­
м етафор и ческого поэт,ического воплощен,ия,- настоль·ко
я вственно светится в двух в ы п олненных картинах одна и
та же благословенная реальность.
В от облекает в строфы с.вои впечатления Н икол а й
З а болоцки й :
В Гомборском лесу н а гра н ице Кахети
Раскинулась осень. Какой бутафор
Устроил т;шпс пощш�ш о лете
И E I!f!On a p 1, с охрой н а листьях растер?
1 70

Меж кленом и буком юtплсп шнповmш,
Был клен в озаренье и в за реве бук,
И каждый и з них оказался в и новник
1vloиx откровени й , восторгов и мук.

В кизиловой чаще кровавые жилы
Топорщил кустарник. З а чащей вдали
Рядами стояли дубы-старожилы
И тоже к себе, как умели, влекли.
Здесь осень сумела такие п а ссажи
Н а ляпать из охры, огня и белил,
Что дуб бушевал, как Рембрандт в Эрмитаже,
Л клен, как М уr 1 1 л 1.о, н :� кrылы1х п а р нл.

Я лег на поляне, украшенной дубом,
Я весь р астворился в пыланье огн п .

Подобно бесчнсленным а р ф а м н трубам,
Кусты р ассту11 11л11сь и скрыли мен я .

Я сделаJrсп нервной снстемой растений,
Я стал размышлением каменных скал
И опыт осенних моих н а блюдений
Отдать человечеству вновь пожелал ...

А С и мон Чююва1ни ка1к бы сорев1нуе'ГС·Я с ним, откл и
каясь ему, а заодно и Гом·борскому пере.в алу:
В три пополудни, п о тропе оленьей,
По горной тропке пробирались м ы
И за брели в Гомборский лес осенний,
В столпотворенье хрупких светотеней,
Слепящих красок и кромешной тьмы .
... Гудели

Tl!XO

суходолов ульи,

И плющ ка призно задевал плечо,
И, как в ж а ровне тлеющие угла,
Потрескивали кроны горячо.
Хотелось гладить ствол ребристый граба,
С листвой в чащоб а х затевать возню,
Чтоб наши пальцы трепетали слабо,
Как от п рикосновения к огню.
Переливались яркие подвески
З ажженных люстр, и лесу не спалось,
И свет струился нестер п и м о резкий,
Кустарники пронизывая вкось.
Гомборский лес готовился к молебну,
Чего-то ждали ветви и стволы.
А мне казалось - н авсегда ослепну,
Не выберусь вовек из этой мглы.

171

Перед Jrccrюi'r , задсGрсн110i'1 протпкоil
Я замирал н ад мсдленноi'! водоi'!,
Мечтая о фиалке одинокой,
О зелени иорской молодой.

И в грозн о бронзовеющем уборе,
Н а склоне вечереющего дня,
Пылал мятежны\! факеJiом Гомбор11,
И спепеляя красотой меня.

О тдавший первым свой долг Гомборскому лесу, Ни­
кол ай Алексеени ч говор11 1т от своего и мени 11 о себе, где­
то н а меком п о м и н а н и м самим же перевоплоще н н ы й
н едавно важа-1пш а в еловский о б р а з ( «Тум аrны - э т о раз­
м ы шленья могучих гор, седой в е нец их человеч ности» ) ,
п р едвосХJити·вший н ы н ешнюю строку о себе - «Я стал
р а з м ы ш лением каrм енrн ых скал » ; а Сим о н Чи:ковани, вто­
р я ем у, уже сч итает нужным указать и н а п рисутс11в1и с
опутника-друга, н ачи.н а я свое жи'Вопrиса1ни е к а к бы от
и м е н и двоих ( «JПроби.раллсь м ы », «за'6р ел1и в л ес», «На ш и пал ьцы тр епетали сла•бо») и л.ншь з атем сооредото­
ч и ваясь н а овоих «еди н оличных» ощущен иях. И есл�н это
«единолrичное» у:водит мы.ель Чиков а н и от гомбо,рского
буйства как бы по контр асту к более близ1кшм его н атур е
« ф и алке оди1нокой» и «зелени иорокой молодой», 'ГО пе­
р ед З а болоцким оно как б ы мгноизенной вопышкой вы­
свечи вает «эрм итажные» виде1ш1я Рем б р андта и М.у­
р�иJ1ьо - уже по с м еж1юсти ощущеший .
... О ч ем же еще б ьrл.и эы1 беседы - в р а з н ы е годы,
но сли11ные в п а м ят.и?
Р а нее Н и кол ай Ал е.ксеевич, прида.в ая особое значе­
н и е своей р а боте н ад пер е.в ода м и н з В ажа П ш а вела, с
бла года1р1ностыо подчер кивал, что р еда1ктор его книп1,
выдающийся грузи1нск011й ученый и тоН!КИЙ литератор
П. И. И н го р о кв а , пом ог ему, во1Прек.и существов авши м
предрассущк а м , у.твер.,ц.иться в р ешении перевести р яд
поэм В а ж а Пш авел а ч етырехстопным ямбом. Тем сам ым
око н ч ательно была от.брошена догм атическая н нетво р ­
ческая концепция обяз ателыной экв•шр1и11мии в переводе
с поисками всевозмож ных иокус·стrв енных м етри ческих
схем, якобы бли.зких ри1тм у грузшюкого стиха. Уста·нов­
ка эта в свое время во м ногом повред•ил а с6ор11ш ку « Гру­
зинские рома н тики», в ы ш едшему до войrны под р едакци­
ей А . Ф едорова. Неrп лодотворной ока залась 1 1 бытовав·
шая в двадца тых - 'Гридцатых .годах ор.1 1ен таци я в
1 72

переводах Важа Пша·вела на стихот.ворные формы рус­
ского фольклора. В редких слу ч а я х в се эти схемы п р е ­
одолевал·и сь еилою таланта поэта-;пер е13ОДЧ'И'Ка, н о до­
полнительные з атраты творческой энергии явно б ы л и
напр авлены н а взятие искусственно воздвигае м ы х п р е ­
град. В те н а ч альные времена ш л и п оиски путей, и н е ­
верные ш а г и б ы л и н е только допусти м ы и возможны, н о
и неизбежны. Недаром даже поэт та кого тон кого чутья,
к а к Тициан Та бидзе , вполне одо брил в свое время в ы б о р
З а болоцким д л я перевода «Алуды К:етел аури » В а:жа
Пшавела чуть ли не былинного белого стиха, а В и ктор
Гольцев даже в кон це сороковых годов весьма н асторо ­
женно относился к ч ет ы р ех стопному я м бу в п р и м ен е ни и
к грузинским переводам . И вот За болоцКJи й - сл уч а й
р едкий в переводческой п р а ктик е - з а н ово п е р еводит то­
го ж е «Алуду Кетелаур:и» без оглядки н е толь·ко .н а ста­
р ы е теор'И>и, но и н а свой собственный ста1рый, довоенный
пер евод, и достигает е�ц:ва лrи 11-Ie .с амо.го блистателыюго
ус'П еха шо всей овоей 1переrв одческой �р аботе. И Н:шюл а й
Алек·сее.в,ич р ад ·был л,ишний р аз услышать 1под11вержде­
н и е правоты своих новых п р и н цип иальных установок в
этой о бласт•и. Прав;да, �позднее, •ра бота·я ·н ад �новым пол­
ным �переводом поэ м ы Руста,вели (1После ше�р1Воrо - для
юно шес11ва - е е �переложени я ) и, несом:не1Нно, ;добив ­
ш и с ь самого з н ачительного � п о 1сра•В'Не<Н!ИЮ с другими р е­
зультата, о:н соз,на·телыю н е р ешился н а1р ушить незыбле­
мую трад;иЦtию хореического перевыражен и я шоэм ы Ру­
ста.вели. Х!отя, :ка к :м ы зн аем, он уже 1В !Пер:еводах В аж а
Пша.вела дерз н ул в•се тот же - в нешне, 1по м етрической
схеме, совпа·да ющий с :руесыим хореем - «ш а ирю> 1Пере­
вести ч етырехстопным ям бом . Н е 1на:рушил о н и ·11р ади­
ции ч етыр ехкр атной 1р•и фмов:к.и - согла«.шо ор�игиналу ­
руста велиевской строфы, хотя признавался мне, что из
старых :перевода.в преД:поч.итает другим перевод Г. Цага­
р.е ли, а там ·была прнм енен а ,система ,перекрестной риф ­
мовки, более естественной для русского стих а . Я: и в
данном ,вопросе в беседах с Ни1кола ем Але�«сеевичем 'Ис­
ходил из его же опыта .и 6ы.п склонен :поощрять большую
свободу �переводчика в решени.и з адач ч•и сто •Версифи к а ­
ционных, да·бы т·вор ч еокие усил.ия .его :В е щ е 16олышей
м ере были пр иложены ·к сфере г.пу'6ин1Но шоэтичес·к юй, к
о бласти .вы р аз.ительност.и 1И «:в·нутре н н ей формы » стиха .
.Я, собст.венно , �вы сказывал 1им .же самсим -выр а ботан н ы е
1 73

творчесюr .выстр аданны е суждения, но n случа€ е:
« В:итязем 1в т.иг-ровой ш куре» Николай Алексеею1ч н е
считал возможным торо п иться с перерешением карди­
нальных вопросов ( «потому что еще н е :пора»,- мог бы
о н ·ск а з ать словам и �поэта ) , о н шока .еще .считал нужным
п р;идер:лшв аться �господствующей точки з•рен,ия - слиш­
ком прочна была тр ад.ици я и слишком особое было от­
ношение на роди н е Руста вел,и к «Нитязю 1в тигровой
ш куре», ч·юбы �преждевременно экопер:именти1р овать да­
же в ·области <@:н ешней формы». И он �мог бы от.ветить
м н е ощшм ·из пунктов своих .же « З а м еток 1пер еrюдчика»:
« Откуда ты .взял, что твор ч ество ,переводимого тобой
поэта 1пожало:в а н о тебе в в.иде шож:изненной ·в отчи н ы ?
Ш експ и р а �переводили десятI<'И р а з 1и .будут шереводить
не меньше. Успех пер евода - .дело �времен и ; он 1не может
быть столь же ·долговечен, как уопех ОР'Иnинала». И он
с·сыла.11.ся на то, чт·о сам же .,щва р а:за �пере.вел «Алуду
Кетел аурю> и �вот 1во !Второй же р а з 'ВЗЯЛ1ся за перевод
«Вtитязя в т.иг.ровой ш куре».
Удивительно ,интересны были его ·р ассуждения о nру­
з инсJшх класои ках. Я не •стану .н а этом з а.держиваться,
так I<а к главное и м самим изложено в статьях о Руста­
вели и Да.ниде Гу.р а.мт1 ш вили. Да 1и я 1в одной 1из основ­
н ы х �своих р а·бот о З аб олоп;ком еще ·в 1 958 году уделил
осо бое в н и м а11-ше ·внут1р ен.нему «л·ир1ическому» конта1кту
поэта-переводч ика с л и р ическим героем великих грузин­
ских �ПОЭТОВ р а з·н ы х эпох.
" .Од:н ажды р а з говор з а ш ел о стихотво1ре.нии 1 957 года
« Ка з бек». О н о очень точно передавало отношение Н ико­
л а я Алексееви ч а к определенным 1истор1ичесюим событи­
я м и , т а к сказать, •к 1рол1и той или анюй лячности в ·исто­
р ии. Как •всегда у З аболоцкого, здесь не было фельетон­
н о-публ.ицистического решен.ия темы, и с11их,и подн.и м а ­
лись до .высокого ф илософско го обобщения. Э т о ·было
ист,шrно �п оэтическое •воплощен и е философи·и истор:ии ,
н р авственного 1 и человечес-к ого ·с мысла исто:рического
дея ния. О бобщение было т а к глубоко и емко, что могло
о б н ять л ю бой отрезок и стории 1ил,и любой ее с южет, по
н р авственному 1с·воему смыслу �подходящий для этого
о бобщени я. Для .меня о н о удивительн о 1перекликалось со
стихотворением Галактиона Табидзе этой же 'по р ы «На­
р од», конечно ·неиз вестным З а болоцкому, 1но в наше.м
р азговоре м ы оста новились н а другой , еще более явной
11

1 7'1

и н а этот .р а з вполне 1пред,н а м еренной �пер екличке « К а з ­
б е к а » с о б р а з о м того ж е Казбека в « З а писках проез­
жего» Ильи Ча·в ча1ва:дзе. Вспом н и м : «Он �величав, без ­
молвен и оптюен, ·н о такой холодный и 1белый обл1ик его
изу,мляет ,м еня, но не ·11 рогает, mо.вер,г ает 'В холод, а не
согр евает. Од1шм словом, это л едн•и1к. Казбек ,во 1всем его
вел и ч и и - �потрясает, .но любить его •невозмож•но. К ч е ­
му же м н е тогда erro .вел;ичие! . . Мирские .бур,и :и IВИхр и ,
м ир•ские невз годы и р а�ости 1не от.р азЯ'ГСЯ 1н а его ;высо­
ком челе ... Не люблю я ни такой высоты ... ни т акой не­
присту,п ностн. Да ·благослов·ит бог 1все тот же безудерж­
ный, безумный, ш аль.н ой, ·неистовый, 11епокорный, мут­
ный Терек! . . Мне, сыну своей стр а н ы , м илее о б р а з
Терека . . . » И �перечитаем теперь З аболоцкого :
С хевсурами после р а боты
Лежал я и слышал сквозь сон,
Как кто-то, шальной от дремоты,
Окно распахнул на балкон.
П р оснулся и я. Н а ступала
Заря, и , закованный в снег,
Двуглавым обломком кристалла
В окне загорался Казбек.
. .. Земля начинала молебен
Тому, кто блистал и царил.
Но был он мне чужд и враждеб е н
В дыхании этих кадил.
И бедное это селенье,
С копленье домов и закут,
Казалось мне в это мгновенье
Разумно устроенным тут.
У ног ледяного Казбека

С п равляя людские дела,
)Кивап душа человека
Страдала, дышала, жш1 а .
А о н в отдаленье от п а шен,
В надмирноii своей вышине,
Был только бессмысленно стр а шен
И людям опасен вдвойне.

Недаром, спросонок понуры,
В низу, из села своего,
Л и ш ь мельком сыотрелн хсп су р ы
На мертвые г р а н и его.

1 75

Сколько с покой ной, н есуетной �� удрости в этих сти­
хах и сколько ·проницательного .бла:городст.в а 1в этюй бла­
годар но й и у м н о й оглядке на Илью Чавчавадзе , лучшим
п ер е водчiиком ·которого, кстати, был :и остается Николай
З а болоцк.и й .
. . . Дом З аболоцких, их кварти р а на Б еговой,- mопсти­
н е « приют ... трудов и вдохновенья». Московское хлебо­
сольство, скр ещенное с грузинским гостепр иимством. Му­
куз а н и ставилось на стол и в тот день, когда мы в месте
с Сим о ном Ч и ковани •И Александром Межи:р овым гости­
Л:И у З аболоцких :на Б еговой е,два ли не 'В шоследний rр аз.
Это ·со впало с т р у:д ной �полосой ·В л,и чной .ж,изн.и Николая
Алексеевича. В ·тот .день rна.с троение и состояние Николая
Алексеевича было драматическм •На1пряже·н ным. Николай
Алексее�ич шачал .проигрывать 1пла·стинку с з аписью
«Болеро» Ра1JЗел я. Мы свсе �сидели за ·столом. Пласт� нка
проигрыв ал ась до конца, а Никол ай Алексеевич все ста­
вил ее з аново, и та·к н есколько :раз, нам же казалось без конца. И с а м по себе бес.ко.неч.ны й �круговорот р а в е ·
левского р.и11ма , кругов р ащение «:скудного и �печального»
«напева волЫНКiИ», т р а г.ически mодчер��нутое вдруг н а
н а ш и х глазах Н икол а е м Алексеевичем, создавали атмо­
сферу, до таrкой степ ен и .н акален>Ную внутренне, что
nыхода , �<азалось, 1из этого за мrкпутого .юруга �не было.
Этот выход �нашел сам Никол ай Алексеевич, вдруг от­
куда-то .н езаметно доста·вший книжку Бунина и от нача­
л а до конца .прочита вший наrм, з а·в ороженпым, о:колдо­
вюшым, 1по11рясенным, н ебольшой р ассказ «Ида». И так
же, к а к «Болеро», эта «Ида» приобрела какой-то допол­
н итель·н ы й щемящий ·и 1п1юнз1и телыrый с м ысл, то есть не
п ри об р ел а , конечно , а открыла таящуюся <в себе до поры
силу - будто некий светильник 1включюш >В сеть с удrво­
енны м в ольтажем. К:а к передать это н епереда ваемое чте­
пие? П е р е1п исать сюда ·в есь •р ассказ Б унина 1и сопро.в о­
дить текст нотными з н аками? Ф ер м атами, гл исса ндо,
форте и п и ано? Пусть н ап и ш ет о б этом сти хи Межиров . . .
. . . Н е прошло и года .после декады груз·и·не�кой
литер атуры в Мос�ше, �превр атившейся, �кстати, и ·в 11ри­
у м ф :переводов Николая Заболоцкого, как Россия �10те­
ряла о,щного из Rрупнейших своих поэтов, а Грузия nеликого с nоего друга. В те годы еще ,не :были в о бычае
м 1юго:1 ю_1лые похороны. П ровожа.в шие Н и кол ая Алексе­
с- в 1 1 ч а в .последний 1путь грузинские его друзья и •п очи1 76

тателп были явно з а м етны ·в м алочислен'Ной ;пр о цессии.
П р илетели из Ленинграда Вади1м Шефнер 1и Ольга Берг­
гольц ( ка к описать ее - rв слезах - л•ицо ! ) . Я �на всегда
з а помнил Бориса Слуц.кого, ·с солдатской о б я.зательrно­
стыо и п р еданностью взявш его 'Н а себя все деловые хло­
поты и как бы t11есущего �в ахту ... Г1ру.з.и:нскую t11исатель­
скую семью 1представлял1и Б еса Жгенти и rя. В от mередо
мной и телегр а м м а Георг.ия Л ео:н·идзе с ·просыбой з а к а ­
з ать .в еню1 от е г о ·семЬ'и и от Института 1истор1ии •грузин­
ской литературы имени Шота Руста1вел.и . Помн1ится, Бе­
са Жгенти произ нес на .могиле :в зволноваю�ую :р ечь. Т а к
это .было 1 4 о ктя бря 1 958 года. Но ;и с тех ш о р -неразлу­
чен с н а1м.и Н иколай Алексеевич З а болоцк.ий. 2 1 'Но я б р я
1 96 1 года 1В .м алом зале ЦДЛ ( у ж е ·в новом зданrии ) с о ­
стоялся вечер, mосвящен1ный творчеоком у опыту Н . З а ­
болоцкого. П р едседательствовал его дру:г ·и оподви ж н и к
Павел Григорь евич Антоколь·с�ий . .Мне ·была �предостав­
лена ч есть выступить с докладом «Т.в орчеокий �подвиг
Н. З а·болоцкого». На JВечере �пр екрасно .высту1п1или друзья
и коллег.и Ни·к ола я Алексеевича - М. З ен кеви ч , В. Ка­
верин, М. Квл.нвидзе, Н. Л ю б и м ов, Д . С а•мойлов, Б . Слуц­
кий, Н. Степа1нов, Н. Чуковский. Жаль, что н е !Велось
стено гра м м ы . Он )!НJ вет 1В 1сердце каждого чита ющего
груз и н а . В Грузии о нем �пи шут 1исследова·н1ия и щиссер ­
тации, ему аюсвяща ются ра•д•И О- ,и телелередачrи. Чудес­
ные стихи 1поовятш1 ему Гр.игол А б а ш идзе. Н еда·в нее !По­
смертное п р исуждение ему н а циональной Руставел иев­
ской премии - ·ои�м вол·ически выразило меру �бла года р ­
ности 1 1 л ю б ви грузинского 'На рода к евоему русскому
Лвтанд:илу, ·бла го роднейшем у другу л ;по братиму, рьща­
рю поэзии п рыцарю друж·бы.

1975

Никита Заболоцкий
К РАТ К И Е В О С П ОМ И Н А Н ИЯ ОБ ОТ Ц Е
И О НАШ ЕЙ Ж ИЗ Н И

м

1

ои п ер вы е .впечатле11ш я от жизни, сохр а нивш и е­
ся :в п а мят,и, относятся 1к 1 936 году. Л ето того
гола н а ш а семья �провела .н а Укр аине. С мутно
..-..
..._ м·не iЕЮпом111н ается I�ие·вс·к ая ква р т1ир а М. п: Б а ­
жана, у которого м ы �п рожили несколыко дней, mомню,
как ж ил и .в Прохоровке, близ Ка1нева, �потом 'В Святоши­
не, под Киевом. Когда жил.и в Прохоровке, �стояла очень
ж а1р к а я �погода, 1И :мы ·к аж1д ый день ку�пались ·в �протоке
Днеп р а с горячим 1п есч а1н ым �пляжем . О тец rбрал меня
н а руки и
: �н ес .в виду - я rбоялся 1и �визжал. Домой iВ О З ­
вр ащались м1имо большого ду.ба, н а котором ·Ж или ог­
р о м н ы е шершни и :ж:у1юи-олени. Т.р опинка .д алеко о:г.иба­
л а это страшное м есто. От того �вр емени остаЛ1ись 1в ос­
п о м и н а н.и я о черной собаке, которую хозяйокий мальчик
воД;ил з а 1пере,п;ние л а�п ы, о ча.с ах с кукушкой, о 1шсеке
под окна.ми беленько•о дом и ка, о том, ка1к я, 1п а�па и м а ­
м а после обе.да отдыхали 1в са.ду 1на одеяле, юостеленном
н а траву. Трава была совсем близко, интересно было
р ассм атривать л источI{JИ, ·Стебельки, жучrюв, мур а вь ев,
п ч ел, куз нечиков. Я 1ш алшл - ходил 1в ок1ру1г одеял а и шrе­
ьал .в 1�р а ву, а �п апа говори л : « Н е надо �плевать, а то ты
всего себя 1выюл юешь и �ничего от тебя .не останется». Дл я
м ен я жизнь 1в Прохоровке ·была !Временем семейной �идил­
л и и , р адости, света , временем первого познания окружа­
ющего мира.
А потом б ы л а ленинградская осень с желтым1и л исть­
я м и в Михайловском саду, с .J 1 x особым з апа хом, ·к ото р ы й
с м е ш и вался с з а пахом в:� а жной земли. Осен ь с ·в пер вы е

1 78

{)Созшншы 1 1 ш 1шечатлешш м и ул ицы : плиты �п ан елей с з а ­
м ы словаты м и трещинам:и, г-р анитные цокол и дом ов, ка­
менные тум бы :на тротуа рах, ч ер,н а я 1ко р а ста р ы х
деревьев - в с е б ы л о .ново, :все было юrтересно. Н ер едко
я ходил гулять с 1п а1пой. Помню, .ка к он �показал м н е
смешные и стр а ш н ы е головы л юдей, .выреза·н н ы е ш а ство­
л а х деревьев 1В Михайлово:�юм 1са.ду, �пом ню, 1шк од1н аж­
ды один м ал ь ч и к у;п ал ·в �Воду с 'К�р а я ирамор.н ого па­
вильона. За ,н и м ·сразу 1пр ы 11нул какой-то дядя, 1и я ущи­
вился, что вода едва покрьи1а его ·н оги, но �па.п а быстро
у13ел м еш1 с того мест а , п я не ·вндел, что •было далы11 Р.
В начале з11мы в нашеii ·К1J3 а•рт11ре ш а канале Г1р:и б о ·
едова б ы л р ем онт, ,и ·М Ы ·Всей семьей некоторое время
жили в Пете·р гофе, в .гос11иН'ице, которая и спользовалась
писателя.ми .Jшк Дом творчес11ва. Ма1м а ·воз.ил а �меня н а
саночках среди �голых заснежен н ы х деревьев, отец р а ­
ботал. От того :вр ем ени осталась в �п ам яти 1пеоня, �кото­
рую отец �пел .под гитару:
Птицы нас П О Ю I Н V Л I ! Д3IJIIO,
Холода их выгна Jш н з доыу;
Н а полях и по Jiecy пустому
Белое ложится полотно . . .

В н ашей ленингр адской кшартнре �было две ком н а ­
т ы - одна ком н ата была кабиrнетом от.ца, 1в другой р а с ­
полагапись м ы с м амой. Н есмотря н а т о , ч т о большую
часть врем ен и я нажщился в .детской, г ор а зщо л у ч ш е я
з а:пом.ни л ·ка.бипет отца, который •был од:нов�р еменно и
столовой.
В конце комнаты, у ок•н а, стоял отцовсКIИЙ �письм ен­
ный стол. На н ем сто:пка·мл л ежал,и 1па1mш, юниr�и, р у ­
кописи. Отец . в то ·время �м ного ра ботал,- ·в частности,
над п ерер або11кой для детей «Гар гантю а ·и П антаr�р ю­
эля», <<Тиля Ул ен шп и геля». Помню, я :нарезал ·бум а гу
небол ь ш и м и п р я моугольниками и исчеркивал и х каран­
дашом в подражание отцовским рукопися м .
В ка.бИ1нете была �простая зелен а я tк.уш етка с вал.и ­
ком. У·с тав от р а боты з а столом, отец л ож.ился ma эту
куше11ку и �писал лежа. Если я входил в это �время в
комнату, м н е м ожно �было залезть на ·кушетку и пока­
чаться ,на отцовской ноге. В такие минуты отец .иногда
брал с пол ки том и к А. К. Толстого и читал м н е :
Ходнт Спесь надуваючись,
С боку на бок переваJIJшаясь.
1 79

Я по1шмал, что ему самому лра,вится читать, а та.к ­
же нравится, есл.и слушала м а,м а. Первые слова егрок11
читались н а распев, а ·последнее слово отрывисто. Вре­
менами отец даже изображал, как ходит Спесь.
Была 'В доме 1г,ита1р а. Отец �приходил ,в <детскую с ги­
тарой, садился 1и пел «В глу•бокой теснине Дарьяла ... ».
Иногда он .и грал со м1н ой, сооружая из ·кубиков 1крепости
с ВЫСОКИМ·И башНЯ'МИ и стена'МИ.
Вся 1пра1В ая стена 1в ,ка.бинете •была заста1в лена mол­
ками с юшга1ми. Отец ·О ПециалЬ'Iю ·с обирал ,ннтересо·в ав­
ш и е его 1ш,и ги, все менее для пrего интерес'Н'ое отсеи:в а­
лось н а антресоли . Ч то это бьши .за книги, �можно су1дить
по письму, 1на.п.иса1нному <м аме 1неоколько лет опустя с
Дальнего В остока :
« ... Будет нужно, 'Продай �прежде ,всего 20 томов в
картонных крышках библиотеки Брокгауза и Ефро­
н а - Ш експира, Ш иллера, Пушкина, Мольера, Байрона.
Эта библ.и отека .стоила мне 1 700 р. В ероя'!1но, она 1и сей­
час стоит не дешевле,- только �продавать .нуж'НО целыми
комллектам н. В ообще мне хотелось .бы, чтобы ;из моей
библиотеки сох:ран1ились Л<II Ш Ь 1н емног,ие юниги : Пушкина
однотомник, Тютчева томш,к, Баратынского д1в а 'тома , Го­
голь, С ко.в орода, Лер.монто·в , Достоевский, Бунин, Хлеб­
ни1юв; книги, от.но·с ящиеся 1К «Слову о полку Иго:р еве» II
Руставели. Бсть также !Малоценные, ·но нужные м не 1юни ­
ги, �на.пр.и.мер, Памятн.ики отреченной л11пературы, биб­
лиотечка Чудинова ( Нибелунги п пр. ) , и это, кажет­
ся, все. Остальные книги продавай, когда придется
туго »
...

Очень ценил отец также брошюры К. Э, Циолковско­
го, полученные им лично от автора 1И ·переплетенные в
единый томик 1• Эта книга и еще большой однотомник
1 В юшгу Циолковского входили работы, изда н ные и м в Ка­
луге: «Мониз м вселенной» ( 1 925) , «Причина космоса» ( 1925) , «Обра­
зование солнечны х систем и спор ы о причи н е космоса» ( 1 925) , «До­
полнение к образованию солнечных с11стем»
( 1 928) ,
« П рошедшее
«Будущее
Земли» ( 1 928) , «Современное состояние ЗемJIИ» ( 1 929) ,
Земли и человечества» ( 1 928) , «Растение будущего. )!\ивотное кос­
моса. С а мозарождение» ( 1 929) , « В оля
вселенной»
( 1 928) , «Ум и
страсти» ( 1 928) , «Любовь к самому себе, или Истинное себялюбие»
( 1 928) , «Общественная организация человечества»
( 1 928) ,
«Цели
звездоплавания» ( 1 929) , «Литературные отклики» ( 1 928) , «Научн а я
этика» ( 1 930) , «Звездоплавателям» ( 1 930) , «Стратоплан полуреак·
Т!!В!!Ыi'I» ( 1 932) .
180

Пушки н а , единственные сохранившиеся и з ленинград­
ской библиотеки отца , переч итывались им до конца
жизни.
В детской была �поставлена этажерка, на .которой
собира.'шсь кн.иги специалыно для м еня. Читать мне iИХ
было еще рано, родител1и говор:ил1и, что ·Я их 1П р очту че­
р ез нес1колько лет, когда ста•ну постарше.
Над средней к.нижной �п олкой 1Б ка·бинете ·о тца iВ·исели
шестилран.н ые ·Стенные ча·сы с римоким.и п.,ифра м и и боем.
Отец всю ж,и знь имел 1прис11растие к 1ч асам. Как-то о н
р а·сс•казывал, что с де11с11ва ему 1муч1ителыно хотелось
.иметь часы, но :п·р:иобрести ·их щолгое ·время не lбыло воз­
можным . И вот поя:вились часы :не толь:ко ·ка1р м а1н ные,
но ·и •Стенные. А ·В столе 'Рядом с грузи·нским кинжалом и
другим и .и нтересными .вещами лежали ста�.р.и.нны е часы
деда, Алексея А1гафоновшча. О.д наж.ды м н е �в здумалось
покопаться в 1механ"Из!М е этих часо.в, !После чего я узнал,
что такое снятый р ем ень отца.
В те •оды в квар11ире 1поя1в1и ла1сь ту:мбоч1ка .красного
дерева с гра м мофоном. Среди немногих пл астинок пом­
ню «Песнь ,нндийсколо гостя» и сти.хо11воре.н.и е отца
« Горийская симфония» 1в роокошном :иопол1нении Анто н а
Ш.ва'Рца, а также н есколько 1плас11инок с за1Пис.ями Ша­
ля1пина.
Слева в кабинете стоял обеденный �стол, н а ·Ст·е не ви­
сел застекленный шкафчик с ка·кой-то фарфоровой 1Посу­
дой .
На столе обычно стояла ваза с апельсинами. В 1 943
год у в письме к маме отец вспомнил эту вазу.
« . Я ем са•м ы е :за,мечательные .вещи,- ·писал он,- щи с
капустой, хашу 1пшенич1н ую и �пшенную, иногща л апшу, а
также ·и хлеб. Увер.яю тебя, что �все это очень В1кусно, и
там бывает :ма1сло, и я не отказалоя •бы еще от л иш н ей
пор.щии . А .вот н шпиш1и -ка ты мне : что ты ешь? И �по­
мнишь л.и ты ту вазу с а1пелысинами, которая когда-го
стояла н а нашем столе?»
По �вечерам, когда 1Пр11ходил.и знакомые, за столом
бывало до.вольно шу1мно. Я, л ежа в кроватке в сосед'н ей
ком.нате, долго :не м ог з аснуть от разговоров и смеха и
от желания ·быть ·В месте со всеми . Впрочем, бы.в ала, что
вечером отец уходил ·и з дом а ·в ·какую-то свою ·ком1па­
нию, к художникам. Еще с более р аннего ·времен.и сохра­
н.и лась за1П.иска, :В ·которую з авернута �прядь м о1их mep..

181

вых волос : « Катя ! )i уехал к Мсlюрхольду. Ключ nЗяJ!.
Возмож.н о, что �приеду поздно. К.» 1 •
Будучи кома·нд.иром за1па·с а, отец регулярно хо:дил
о бучать краоноа:рмейцев-rпр.и зывников. Один р а з он при­
ш ел С З 3!НЯТИЙ С rбОЛЬШ ИrМ •ПР ЯМО У ГОЛЬНЫМ ЯЩИКОМ.
Я стал п р иставать •К .нему с расе.проса.ми, �подозревая, что
ящик прещназначен для меня. Отец говорил, что .п ринес
ружья с военных з а н я11ий. В конце ·концов выясншлось,
ч то в свертке игрушка .д ля rм еня - 1прик:р епленные к
доске клоуны с чашками. В nерх1н юю чашку следоnало
П ОЛ О Ж l\ТЬ 1ша р И•К - КЛОУНЫ rкув ы р к а Л !I'С Ь, Передавая Ш::l­
j) I I K др у г другу, затем rш 1 р 1rк кат.илсн н 1папа1д ал в од н у
1 1 з лунок. Родители �принимали самое аК1шв1н ое участие
в о своении новой игры . Весной 1 937 года родилась сест ­
р а Наташа. Л етом м ы жили н а даче под Лугой в до­
вольно большом деревянном доме, р асположенном в сос­
новом л есу недалеко от озер а. Меня отпускали гулять в
л ес, н а озеро, н а болото вместе с какой-то девочкой и ее
м амой. ivioя м а м а нянчила Н аташу, отец р аботал. Только
к вечеру выходил он из дом а прогуляться у озер а. Уже
тогда з апомнил я название п оэмы, которую переводил
отец,- «Витязь в тигровой шкуре» ; позднее в доме поя­
вился кусок шелка с портретом Шота Руставели.
Осенью у отца обос11рилось заболева·ние Э·Ндартери­
.1пом, и он уехал л ечиться в Сочи. Я уже умел читать п
получил от него открытку следующего содержания : «Ува­
жаемый Ни.к ита Николаевич! Пишет .вам �профессор Пи­
чужкин из города Сочи. Се1годня r Я �послал .в а м книгу
«Приключения Траво:Кrи » . Из этой �книжки вы узнаете мно­
го 11ювого. До свидан�ия. Скоро я еще на:пишу вам. Про­
ф ессор Пичужкин». Я, конеч·н о, сразу догадался, кто
такой профессор Пичужкин,- ш у тI<'И 1подоб:ного рода бы­
ли у на•с обычным явлением.
И сно1:1а н acтyrПI1Jia зиrма благополучной л енинград­
ской жизни. ,в доме .была •домра·бо11ница, rпомогающая
м а м е вест.и хозяйство и ня.нчить сестру, а 1м1не �р ассказы­
вающая страшные ,истор1ии о б отнен:ной �птице и злых
колдунах. Я 1кю1щый день стал ходить 1в немец.кую лруп­
пу, гулял 1С µ:�_етьми 'И .воспитательницей IПО 1бульва1ру Пе­
рове.к ой и слуrmал чтение немец1шх книг. В:п рочем, овла ·
деть нем ецким языком м.не не !Пришлось ...
Е . В. З а болоцкой, т о б ы л а
1 П о св и детельству
встреч а с В . Э. J'vleiiepxoльдoм .

1 82

еди н ственная

2

Между ле1шнnрадским 1И �московским �периодами !IКИЗ­
ни отца были десять лет странствий и испытаний. З а это
время отец р а1ботал и на Дальнем Востоке, и .н а Алтае,
и ,в :Казахстане. В 1 946 ,nоду он �получил возможно1сть
вернуться к литературной р а1боте и ·в 1 946- 1 94 7 годах
жил под Мос1к·вой, в :д ачном �посел.ке Переделкаш о.
С 1 948 тода ;до ко1нца жизни он �прожил •в Москве, лrа уг­
лу Беговой ул,ицы ·и Хорошевоко.го шоссе.
После �почти семилетней разлук.и я у.видел отца в
ко1нце 1 944-.го �военного �года. В это ·в ремя он .ра1ботал
техником-чертежн.иком •на строителыстве железнодорож­
ной ветки в степях Алтайского К'рая. Сам отец так опи­
сывал образ ·своей ж1и зни того врем ени: 1« ... Оседлой 1Ж1и з­
ни у на1с нет. Мы люди странствующие ; живем ar a м есте,
пока идет строй1ка, окончится она - мы едем дальше, ку­
да назначат. Это может быть и :Крайний Север, и Даль­
ний Восток, и Сред:н яя Аз.ия, и т. д. Отсюда выво1д : наша
м ебель - чемоданы, и.мущеегво - самое необходимое, то,
что 1Полегче 1И �поудобнее для �перевозок. Одна ко теплы е
вещи должны .быть, так к а к суровый климат в н а ш ей
жизяи - дело обыч1н ое. С ква1ртирами 1по1стоянные хло­
поты. З1десь живем ·в .крестьянск1их избах, �зачастую в м е­
сте с хо.з яевами» 1 •
В од.ин 1п.р екрасный з·и�м ний ,день, а точнее - �вечер, в
такую избу приехали и м ы - м а м а , сестра Наташа и я.
Из города У1ржу.м а , :К1и ров�сжой области, rще 1мы жили в
эвакуации, •М Ы пр1ибыли на станц.и ю :Кулун1д а, там �п ере­
сели на местный товарничок и по вновь построенной
ветке желез1ной дороI1И доехали до ста.н ции Михайлов­
ское. Здесь в одиноком ста·нционном ·домике мы распо ­
ложились у жа,рко н атопленной 1печк.и, :и м а:ма с дежур­
ным стали з вонить ло селектору в у1п ра1вление строитель­
ством, �что·бы за нами ·выслали лошадь. :К телефону
удалось выз:вать 01щ а, он с.к азал, что сам приедет за
нами. Ма1ма �потом р а1ссказывал а : «дежур1н ый устроил
нас на прямоугольном .деревя,н�ном .диване н а1п раво от
двери. :Комната совсем м аленЬ!кая с .большой �п ечью. В от
уже стемнело. Де11и д1р емлют, сидя 1на �диване, а я все
выхожу посмотреть, не едут ли. Но нет, н е едут. Уже
1

1 !1

ll!!CloM3

12 . n . З a бoJI01ll<Oi'1

ОТ

1 83

28 сентя бря 1 944

г.

совсем темно. Небо в звездах, степь, тишина. Казалось,
я .не м огу ,пр,и свете с iНИ'М встретиться,- м ожно н е вы­
нести счастья.
Все �нет, 1все ,нет. Я сижу подольше. И на,канец вы­
скакиваю ·и ,сталкиваюсь 1в д верях. Па�па, который не
терпел никакой а ф фектации, опустился перед детьми н а
колени, омотрел, �смотрел ... »
ПохудевiШ иЙ, в ,валенках 11! теплой .курт�ке, отец mоu<а­
зался м не очень бощрым, с быстрым,и Jцзи жения'М'И, IПО­
м олодевший 11! iВеселый. До села, 11де жил отец, ехали на
санях, з апряженных з а индевевшей лошад•кой. От �мороза
нас с Наташей укрыли 'одеяло:м, а когда одеяло снял.и, я
увидел ч ерное небо с ог.р омным ·количеством звезд, а по­
том п очув,с твовал опецифичеокий з а;пах избы. Нас �при­
ветливо 1вст,р етила �ета1рушка хозяйка ,необычным для 'Нас
угощением - пирогами с диким пасленом и солеными ар­
буз а м·и . Б те т,р удные военные �годы все это казалось
несказанным.и ла;комеr1ва.м·и . Тут же, 1в из1бе, ,в ,м орозные
::JИ1мн.и е ночи обитали бараны, •теленок и еще какая-то
Ж'И•в ность. Мы тоже кое-как устроились 'На ночлег прп
свете ,керосиновой л ам пы ,б ез стекла, тускло освещав­
ш ей и коны крашюго угла, 1клеенку стол а J1 баранов, жав­
ши;х,ся к теплой ру•с ской печи.
Утром отец ушел на ра>боту 1в у1пра,в ление, чертить в
проектном отделе. Отцу •н равил а�сь .професоия чертежни­
ка, которая так соответствовала его природной аккурат­
ности и .оклон.нос11и к графике. 1В;прочем, л юбое дело, ка­
кшм ни пришл·ось бы ему зани1м аться, отец стреМ'ился
делать ка,к можно лучше - это ·б ыло в его характере.
Оово.и�в пр.офессию чертежника еще до .войны, он одно
время серьезно �и зучал техническую литерату•ру и �п исал,
что, по слова·м опециал истов, и з Jie гo мог 1бы rюлуч1иться
неплохой архитектор.
Даже в самых тяжелых условиях ра боты ·на лесоза­
готовках он у1м ел �видеть •в труде т.в орческое �н ачало. Не­
даром iз уничтоженном отцом, но сох1ранившемся в архи­
ве Н . Л . Степанова стихо'I'в орении «Начало строй,�и» 1
есть та1кие строки :
".Когда в трущобах кедры вековые,
Под топором тр е ща на перебой,
Вдруг н акреня т свои седые выи.­
Я не вла;tею в этот ден ь собой !
1

«1 !овы i'1 11r rrp», 1 972

r"

No 1 2. ПуGюша � ш я Е.

1 84

За бо.тнщкоj'1 ,

В каt(ое-то i(Opoтi(oc ы г1 16nе1!1,�
я 1 1 3 П ОJ11151ЮСЬ ТС�[ 11збытком CllЛ,
Той благодатной жаждою творенья,
Что поднимает мертвых из могил."

Добывая строительный камень, отец 'с ю1тересом рас­
сматривал оголенные пласты камней и минер алов, р а з ­
мышляя о .геологичееких катаклизмах, 1пород•и вших .их, и
о человеке, извлеюшем ,их .из .зем.ных ·н едр. Позднее он
писал : «В ка·р ьере ·МЫ обнажаем и взла.м ыв а ем веко.в ые
плас ты каменных rrюрод, и стра1ню видеть 1И Х �м атовую
поверхность, в1п ервые от со11ворения мира обнаженную и
увидавшую солнечный свет» 1 •
Одна.ко, с11ремясь находить удовлетворение •и в чер­
тежной работе, ·и на лесО1повале, и ,в ра боте на ка·р ьер е, и
в других делах, которыми отцу приходилось заниматься
в те годы, он .всегда тосковал ·ПО литерату1р ной р а.боте, в
которой ,видел истинное 1с вое призвание.
В 1пись.мах мам е он .писал :
« ... Чем старше я •становлюсь, тем ближе 1МНе дела ет­
ся п рирода. И теперь она стоит передо мной, как огром­
ная тема, и все то, что я !Писал ·о лрироде до сих пор,
мне кажекя только небольшим,и JI робкими �попытка м и
подойти к этой теме» ( 1 9 а1преля 1 94 1 ) .
« .Когда после работы выходишь из этих п рокуренных
комнат .и когда сладкий ·воздух вес-ны .пахнёт в лицо так захочется жить, работать, писать, общаться с куль­
тур.ными л юдьМ'и. И уж .ничего ,не стра!Шно: у ног при р о­
ды и сча1стье, и ,покой, ·и �м ысль» (30 'Ма·р та 1 944 года) .
Толыю оче.нь редко ·неутоленная жажда литературно­
го труда ;прорывалась на.ружу, <И тогда •в �голове с клады­
вались стр·офы шозднее за1писа•н ных ст1и хотво,рений
( «Л есное озеро», «Соловей») или о быч:н ое п исымо вдруг
превращалось в очерк о 1пр:ироде ДалЬ'него Востока
( «Карт,ины Дальнего Востока») .
В те дни жизни 1с реди Кулу.н,д инск·и х степей ·вечера­
ми, после �прихода отца с ра боты, родител,и р а секазьша­
ли друг другу о злоключениях, �которые �пр ишлось mре­
тер:петь каждому из них •в р азлуке. Мама р ассказывала
отцу о ж·изни в осажденном Л ен.и нгра.де, о б э·в а куации в
Кировскую о·бласть, в городок, где �прошло де'Гс11во от1 «Ка ртины Дальнего
ное. М., 1 972, том 2.

Востока».

185

Н. 3 а б о л о ц к и й .

Изб р а н

­

ца ,- У ржум. Т о б ылl! рассказы о бомба рдировках и о б­
стре.1ах Ленинграда, о ночевках в бом·боубежище, о
жестоком голоде и .н евероятных усилиях •сохранить де­
тей. З а несколыко дней до того, .как на.с вывезл.и из
Ленинграда по ледовой Дороге жизни, через Ладож­
ско е озеро, в кварт.и ре Е. Л. Шварца, где мы тогда ж1 1 JШ, в о время очередного обсТ>рела разорвался вражеский
снаряд. По счастью, .все мы ютились .в кухне и от взрыва
не лостра1д али. Н е лог.ибли мы и от голода. После месяч­
ного пребыва·н ия в опециальном стационаре для голода­
ющих ленингра.дцев (в Костроме) вес1н ой 1 942 года мы
оказались ,в глубоком тылу. О нашей военной жизни отец
еще ра ньше кое-что узнал •ИЗ письма мамы. В ответ о н
п исал: «Твое письмо !Первое, из которого я узнал, что
было с вами в Лыrингр аде до эвакуации. С ердце дрож,ит
з а вас, хотя и •прошло �В се это ,и стало .прошлым. Сама
судьб а с б ерегл а .в ас, и я не хочу больше роптать на нее,
раз приключ.илось это чудо. Ах, •ВЫ, 1м о и м алень.кие ге­
!JОИ, 1.:кUJ1ь·ко вам пришлось вынест.и •И пережить! Необы­
чайная жиз.нь выпала 1на долю нам, и что-то еще в1п ереди
будет! » 1
О своей жизни и р а·боте .н а стройках отец •рассказы­
вал скуд:н о. Помню только его рассказ о том, ка.к однаж­
ды на р аботе .в карьере, где добывался строительный
камень, отцу n·р.ишлось лезть н а .высокую, .почти отвесную
скалу, чтобы закрепить на•верху веревки, необходимые
для п одготовк.и к очередному �в зрыву. Приходилось �всем
телом п рижим аться к о брыву и тщательно выбирать еле
заметны е устушы , куда можно было rбы .п остав.ить ноту.
И вдруг какой-то торчащий из кам1н ей корень зацепился
за дужку очков, и очки �повисли ·н а од.нам ухе. Потеря оч­
ков в такой ситуации близорукому человеку грозила
п адением со с.к алы. Руки были за·няты, 'И только :из11иба­
ясь всем телом, с невероят:н ым ус.и лием у.д алось вернуть
очки на свое место. По канатам, закрепленным наверху
о бр ьша, .взбирались люди, и на определенной высоте дол­
били в скале шпуры для вз·р ывчатки. И вот:
Рожок поет протяжно н уныло,­
Давно знакомый утренниii сигнал!
Покуда медлит сонное светнло,
В свои п р ава вступает а м м о н а л ...

(«Творцы дорог.�)
1 Из m 1 с ь ы а к Е. 13. З а болоuкоi'! от 1 8 февраля 1 944
186

г.

По воскресеньям родители ходил1и на рынок за mро­
дуктами, делали всевозможные домашние дел а. Отец
пилил и колол дрова, ходил на колодец за �в одой, а до
нашего приезда каждый вечер залезал на I«рышу и з а ­
крывал трубу мешковиной, чтобы в и з б е лучше сохраня­
лось тепло. О бязанность закрывать ''Грубу перешла ко
мне, и я каждый ра.з поражался зреЛ'ищем о громного
звездного н е ба, которое с крыши открывалось во всей
своей широте.
Вскоре после нашего приезда к отцу я .и Н аташа .за­
болели корью. Помню, во время ·болезни я не мог �пить
непривычную, сильно М1И1нерал,и зова.нную .воду, и отец
приносил мне бидон воды из упра!Вления, которое !Нахо­
дилось за несколько километров от села. Вшоследс'Ilви и
м ы , дет.и , болели довольн о часто, отец вселда беспокоил­
ся и проя1влял в это время к нам особое .внимание. На
фоне обычно сдержанного отношения мне было приятно
ощущать эту за�боту, колда о н 1поедходил 'К моей ,постели ,
смотрел некоторое время, опрашИ1вал что-1нибудь. М ы ле­
жали в постел,и и �слушали вечер·н ие р а зго.в оры родите­
лей, слушал'И, �как отец репетировал ·в из·бе чтение анг­
лийской баллады, которую о·н должен был читать на
Iювогоднем вечере 1в у1п равлении :
Выл ветер среди деревьев,
Стонала ночная мгла.
Полосою лунного света
Дорога в полях легла ...

И далее про р азбойника, который тихо подъехал к ду­
бовым дверям ка1бака, nде дочь кабатчика вплетала
алую ленту в пряди длинных темных воло.с.
Как-то 1в ечером 1В полутьме избы отец запел ·« Выхожу
один я на дорогу ... ». Пел он очень хорошо и очень груст­
но, потом оста·новил·с я. Мама 1пошрооила mеть дальше.
И отец запел дальше: «Уж не жду от :жизни ничего я, и
не жаль мне прошлого Н'И'чуть». С тех 1Пор я н е помню,
чтобы отец пел серьезно. Воо бще отк·р о.в ен1н ые душев.н ые
проявл ения 1н е ·были свойст·в енны сдержа.югому его ха­
рактеру. Но м еня в.сеnда �поражало, что отец м ногое умел
делать, и делать хорошо - чертить, рисовать, п еть, ко­
лоть дрова, р азгова·р.и вать на :р азличны е темы.
В упра,в лении были па1пки для дел, оклеенные �гр а н и ­
толем. Отец :делал и з ю 1 х о ч е н ь акку1р ат.ны е коробки.
В одной из так;их .коробок у него лежали курительные
1 87

принадJ1ежност,и - табак, курительная бумата, мунд­
штук, кустарная з ажигалка. Особый �порядок в э той ко­
р о бке всегда привлекал м еня. Курение казалось мне
очень «уютным» делом. На это отец говорил, что суще­
ствует м ного уютных дел,- на:пример, колле.кциониро­
в ание м а рок. Все, за что ни брался отец, 1пр ио'6 ретало
какую-то особую привлекательность именно тем, что sce
было четко очерчено, систематизировано и делалось об­
стоятеJ1ьно.
На всю жиз,нь осталось у отца особое пр.истрастие к
н е.которым вещам, от которых во време.11а его р аботы на
с11роительст.в ах .за,висело очень м:ногое. Та:к,и:ми ,вещами
были, н а1пример, поясные р емни и �валенки. Позже в мо­
сковс,кой квартире в �п исьменном столе отца всегда ле­
жало несколько аккуратно свернутых �ремней, а на ан­
тресолях несколько �пар ва,1енок, совершен·н о уже
ненужных в у,с ловиях города. Лежали на ант.р есолях
и необычайно .п рочные и тяжелые 1са1поги ,и .походный
бушл ат. Как-то •раз, году в 1 956-м, я �принес домой ту­
ристский м еталл,ический топорик, �предназначенный для
подарка одному моему това,рищу. Отец взял его по­
смотреть и, уже не ·выпуская из рук, 011дал мне ,щвадцать
пять ру,б лей, которые стоил топорик, и апрятал его к .се­
бе. Орудие это отцу, �конечно, никогда не iПОнадобилось
и �п озднее нашло примененпе в кухонном обиходе. А году
в 1 952-м отец ку1пил в комиссионном �ш газ,ине прекрас­
ную р ихтеронскую готовальню, ку1пил и убрал в книж­
ный ш каф,- видно, когда-то намучился с 1плохим �чер­
тежным инструментом.
Так прошли �первые нес'Колько ,месяцев нашей Ж•и зни
после приезда 1к отцу. Это было счастливое время, не­
смотря на .м атериалыные трудност,и, на �плохое !Ж!илье, на
наши болезни. Мы сно.в а • были все вместе, а радио при­
носило р адостные из,вестия о победоносном ;nродвиже­
нии п ашей ар:мии на за.па,д. Б:се 1Понимал·и, что близлтся
победа, что конец войны не за горами, что скоро моЖ'н о
будет заняться мирным трудом ...
3

К концу вимы 1 945 года отец вместе со всем .п ерсона­
лом стройки 1б ыл пере;веден <В город К: а Р а г а нду Ехали в
утепленном товарном ·в агоне в составе эшелона. О те ц,
'

188

·

.

пользуясь свободным :врем енем, занимался со ,м ной древ­
ней историей, литературой и другим1и 1п р едмета1ми и был
восьма удручен, обнаrр ужи в мои посред:ственные знания.
В прочем, в школу я ходил rB тот год толь:ко урывкам.и и,
учась в пятом классе, поменял четыре школы в р азных
частях ст,р аны.
Вместе с нами ·В теплушке ехала 1семья иrн женера
Г. М. Зотова. Стояли сильные морозы, ,и взрослые по
очереди .дежурили у чугунной печки, круглые сутки !Под­
брасывая в iНее уголь. На одной из длительных стоянок
под раскаленной печкой загорелся пол вагона, и топку
пришлось заливать водой, после чего холод в теплушке
стал нестер,п.и мым. Однако 1в-с е мужественно �п ереносили
и холод, и перебои в сна бжении пищей.
Прибыли мы на какие-то запас.ные путrИ близ Кара­
ганды, где н екоторое время жили в эшелоне. Отца, З о­
това и других служащих возили н а р аботу н а грузовиках,
а н ас, школьников, в школу - на розвальнях.
Кончились .продукты. Н а третий день отец и Зотов
получили продукты, но р азразился сильный буран и к
эшелону пришлось идти пешком. Зотов вспоминает:
«Буран был н астолько силен, что снег проник в карманы
костюмов, несмотря на то, что верхняя одежда была з а­
стегнута на все пуговицы. И вот, когда пришли в свой
в агон, р асположились на нар ах, Николай Алексеевич ска­
зал: «да, человек - самое выносливое животное. Какой
зверь в буран может делать такие переходы?» 1
Помню, как м а м а оттирала буквально з абитого сне­
гом отца. К счастью, все о бошлось без обмораживания.
В начале апреля мы �получили жилье в с а манном
Домике в селе Михайловке, ·километрах в трех от Нового
города Кар а,гющы. Родители занятr1сь благоустройством
помещения и борьбой с кло,п ами. Отцу где-то удалось
достать две широченные доски, которые бьши 1Положены
на чурбаки и стали юроазатью. Поя·в ились ящи:rш и дру г а я
подобного рода •мебель. Н о несмотря н а трудности, бук­
вально во всем, появилось ощущение своего дома и
семьи. Я подружился с м альч,иком-казахом из с оседнего
дома, который однашды, ,в памяТ1н ое утро 9 1м ая, з абара­
банил к наrм в окно с р адостным !Крико м : « В ойна кончи­
л ась! Кончилась вой н а ! »
1 И з письма Г. М . Зотова к Е . В . Заболоцкой.
189

Р аботая в Караганде сначала тех.ником-чертежни­
ком, потом начальником канцелярии, отец в свободное от
службы время начал возвращаться к литературному тру�
ду. Мостом, 1по которому отец в ,конце концов вернулсяr
к литерату1р е, -послужила ра.бота над стихотвор,н ым пе­
р е.в одом «Слоrв а о полку Игореве». Перевод этот был:
н ачат еще в Ленинграде. Волею судьбы ру1ко:пись сохра­
нилась .и вместе с н емногими ,другими соХ!ран.и вшим ися:
р уко.пнсями была m1р ивезена мамой ;В Алтайский край.
Много раз за годы р азлуки с отцом я открывал чемодан,
на дне которого лежали ст•ра•нички с ак.куратно на.п исан­
ными строчка•ми стихотворного текста. Пом.н ю за·главiИя:
«Поход» ( та'К называлась пер.в ая часть «Слова») , «Оса­
да Козельс�к а», «Меркнут знаки З од·и ака», «Безумный
волк». Разгл.яды вание и .п ереб.и рание этих рукописей мне
очень нравилось .и в .какой-то степени за1меняло общение
с отцом. К сожалению, позднее все или .почт.и все они
отцом были уничто жены.
Как следует из п исьма к Н . Л. Степанову 1, работу
н ад переводом «Слова» отец задумал возобновить сразу
же после нашего приезда к нему, еще в Алтайском крае,
но только �После ,п олучения со•бственного жилья .под Ка­
р агандой для этого оказались реальные воз м ожности.
Р а б отать было трудно. Не было ни времени, ни не­
обх одимых книг. Продел ав трехкило:vrетровый путь от
кан целярии до до м а, н аскоро поев, отец р асполагался на
кровати (стола не было) и работал. Не сразу, навер­
ное, все получалось. Появилась раздражительность, но
р абота н ад «Словом» стала для отца и любимым
делом, и н адеждой н а лучшее будущее. Степанову он
писал:
« ... Можно ли урывками и .по ночам, после утом·и тель­
ного дневного труда, е�делать это большое дело? Не грех
л и только последние остатки с воих сил тратить на этот
перевод, которому ,можно было бы и целую .ж изнь [10с·в ятить, и все с.в ои интересы подчинить? А я даже стола
не .им ею, где я мог .бы разлол«ить свои бума ги, и даже
лампочки у меня нет, которая м огла бы гореть всю
НОЧЬ» 2•
1 С м . : !-! . 3 а б о л о ц к и й. Изб р а н н ое. М , 1 972
2-му т ому, стр. 297.
2

Там

же.

190

П р н м е ч а ння ко

1 I ом 1штсн к тому же, что rде-то за городом у ш 1 с
б ы л огород, куда мы ездиJъи иногда п о .выходны м дням окучивали ка ртошку, пололи, рыхлил и , поливали. Тем
н е менее уже к июлю р а бота над переводом «Слова»
была в основном завершена. В июле отец получил от­
пуск и дней на десять ездил в дом отды ха в Ак-Куль,
где оконч ательно дора ботал первый вариант своего пе­
ревода.
Осенью нам дали комнату в городской к·в артире в
Ново м городе, где мы прожили всю зан.rу. Отец же в кон­
ае 1 945 года ·сдал дела JIO службе п в •Н ачале нового годз
уехал в Москву, куда в июне переехали и мы.
4

И вот для нас наступило мирное время. В начале
лета 1 946 года мы .поселились под Москвой, в Передел­
кине, на даче .писателя В. П. Ильен1к ова. У отца была
отдельная маленькая тихая комнатка для р аботы на
втором этаже дачи. Окно этой комнаты выходило в б е­
резовую рощу, которая в то врем я была настоящим л е­
сом , так как соседние дачи стояли достаточно далеко.
С раннего утра роща на1полнялась голосам.и птиц, и
иволга тоже пела.
В это !� р още березово й ,
Вд а леке от стр ада ни й и бед,
Где ко ле блется р оз овы й
Н е м ига ющи й ут р ен пн й свет . . .

Отец снова стал �п исать стихи. О н леr�ко и органиче­
ски вошел в круг литерату1р ных интересоrв, в круг лите­
ратурных знакомств. Правда, в переди еще была трудн а я
зима 1 946- 1 947 годов, когда м атериально м ы был.и еще
не устроены - не хватало продуктов, одежды, дро.в. Отец
всегда считал своим ,долгом материально обесш ечивать
семью, и наша неблагоус11роенность того .в ремени застав­
ляла его искать литературную р аботу, которая р егуляр­
но давала бы средс11ва к жизни. Такой р а ботой были
художест·в енные переводы.
В Пер еделкине у нас стала бывать профессор
М. В. IОдина , которая готовила •К изда нию песни Шубер­
та и предложила отцу перевести для нот стихи старых
немецких поэтов. Ма·р ия Вениаминовна .п оявлялась у н а с
с обязательными гостинцами для н ас, детей, и подолгу
191

Муt\1ы 1 а отt�а увязьша tшем слов переводов с музыкаль­
н ы :vш требован июш . Этн требования, впди мо, н с всегда
соВ'падали с поэтическим.и намерениями отца, что в конце
концов з аставило его от.к азаться от такого рода .р аботы.
Но, н есмотря на это, он сделал отличные переводы и не­
котор ы е из них (например, «Рыцарь Тогенбург» Шил­
л е р а ) с удовольствпем читал д1р узьям наряду с собствен­
н ы м и стихами.
Из-за н ач а вшихся в ноябре холодов отец был вынуж­
ден переехать rиз своей холод1юй комнатки на.в ерху к
нам, в о бщую каrмн ату. Работать ему стало трудно, так
как от нас, .детей, �покоя не было целый день, поскольку
кто-11шбудь из нас обычно болел и лежал в той же ком ­
нате. Отца р а здражалп помехи в ра боте, беспокоили
наше плохое здоровье 1 1 школьные дел а - .и з-за болезней
я пропускал м ного за нятий, а дом а занимался неохотно.
Р одители :постоянно говорили, что м н е нуж•но боль:ше р а ­
ботать, ч т о иначе я остану•сь на ,второй год, что rпосле
седьм ого класса меня отдадут в тех1никум и поселят в
о бщежитии. Странно, что при этом, а rможет быть, �благо­
даря этому я хорошо успевал в школе, и в конце года
м еня п р емировал.и «за хорошие уопехи в учебе». Отец
са.м присутствовал на торжественной части выпускного
вечера (школа был а семилетней ) и был, кажется, дово­
л еа-1 м ною. Вrпрочем, отец не только журил, но и ·п омогал
мне писать сочинения, чертить. Помню, rкак он помогал
мне писать сочинение на воль.н ую тему - «Буран в сте­
пи»; сохранилась «Ха1р актери·стика Хлестакова», лаrп и ­
са·н н а я отцом для того, чтобы я 1Поомотрел, как это де­
л ается. Однажды я на1писал в ш кольный журнал стихо­
творе11ш е и п01казал его отцу. Отец .был несколько даже
оза;Цачен, [lОтому что стихо'I'в орение ему ,п онра1в1и лось.
Конечно, он говорил об Э'I'ОМ с иронией, но с некоторой
гордостью .прочитал мое стихотворение одному своему
товарищу по жизни на Во·с токе, который в то время по­
сетил нас. Прочитал серьезно, с той же интонацией, с
какой читал и свои стихи, что мне особенно п ольстило :
Взr лпни на сосн ы , что стоят, как стра жи пред тобоi'1 .
Взrл я � ш н а них.- Что может быть п рекрасне й н х знм оi'I?
С тен ой зеленой средь снегов они одни с тоят,
И пти цы з11мние в ветв я х лншь изредк а !(ри ч ат ...

В Переделкине у н а с часто бывали друзья и знако­
мые отца . Вспоминается в оскресный день в конце нояб1 92

!Jоезд"а в Италию. 1957 г. Л. Мартынов, А . Твардовский,
А. Про"оф ьев, В. Инбер, Б. Слуцкий, Н. Заболоцкий
в груп пе u тальян Сl(llХ п исателей.

Н. Заболо цкий. Таруса. 1957

ff. Заболоцкий. Москва. 1958

г.

г.

ря, когда к .нам •П рИiШЛИ Е. JI. Шварц и Н. К. Чуковский
с женами. Ш·в арцы привезли •гуся, �появилось вино, вод­
ка. На фоне нашей скудной жизни это было н астоящее
пиршество. На следующий день утром ,пришел А. А. Ф а ­
деев. Снова с ели за стол, и начался р азговор отца с Ф а ­
деевым, который затянулся до в ечера. Говорили о л ите­
ратуре, о •писателях, о Дальнем В остоке, отец читал свои
новые стихи, •В том числе стихот:ворение «Слепой». Стихи
Ф адееву понравили1сь, но он сказал, что печатать сейчас
такие с11ихи, как «Слепой», н еевоевременно.
Во в-р емя жиз·ни в Переделкине отец .н еоднократно
встречался с А. А. Ф адеевым, который помог ему в
1 948 году получить квартиру в Москве и в том же году
выпу1стить перiБЫЙ !Послевоенный сборничек стихо,в.
В декабре 1 946 года вышел журнал «ОктRбрь» с на­
печатанным .переводом отца «Слова о �пол:ку Игореве».
Накануне по этому торжественному случа ю к на,м при­
езжали Чико.в ани .и Степановы. Отец снов а читал свои
стих.и и новые �п ереводы. Особенно запомнилось м н е чте­
ние отрывка о природе Дальнего Востока из «Творцов
дорог» :
Под н епр еры вны й г рох от а ммо на ла ,
В е се н ни м и луч а ми о за рен ,
Уж е лет а л, раски ну в оп а х ала ,
Огр ом ны й , как ракет а , м аха он.

и т. д.

Отец читал, подчеркивая со.гласные, более отрывисто
первые две с11роч1ш и пла�но-·в еличес твенно слова «опа­
хала», «огромный», «махаон». В начале 1 947 года поэма
была н апечата.на в «Новом мире», а через месяц «Лит­
газета» .выступила 1с ее резкой критикой.
Насту!Пил Но.в ый, 1 947 год. В своем дневнике я писал :
« ... Какая красота кругом! Погляд1и шь в одну сторону ­
стоят высокие сосны. Тихо, тихо. Видны желтые стволы,
а между н ими ка·жется темно сов1с ем от синевы, верхуш­
ки сосен в и нее. Повернешь гол·о:ву - ·голые б ер ез ы , и
каждая •веточка в инее. Две р азвесистые сосны ,на поля­
не и 'ЮЖе все •в и нее. Дачи стоят какие-то тихие, как
будто совсем необитаемые.. В стречали Но.вый год срав­
н ительно хорошо. 3 1 -го �папа ненадол·го уезжал в Моск­
ву. Когда он приехал, стали украшать ел:ку. Елочка ма­
ленькая, ее .поставили в графин на столе. Игрушки все
самодельные, елоч�ку посыпали ватой, �п рикр епили 10 све7

Воспоминания о Заболоцком

1 93

чей. Па,па и мама никуда .не ходиJI.и. Новый год встреча­
.пи одни, только потом позвали Н. И. (·сестру хозяйки
дачи) . Была бутыJiочка «ЦинандаJIИ», ели севрюгу с соу­
сом, был ли рог с надписью « 1 94 7», «печеньюшки», м ан­
дарины. Л егли во втором часу... » З а столом отец ,п роиз·
н ес краткую торжественную речь. Он оказал, что са�м ое
прекрасное в м ир е - дружба, любовь; н е страшны ника­
кие испытания, когда сохраняю'ГСя эт1и чувства.
Жизнь ,п остепенно устраивалась. С помощью Ильен­
ковых нас прикрепили в хороший м агазин в Москве, ка­
кое-то время мы поJiучали питание в переделкиноком
Доме творчест,ва, отец там недол1го жил. Родител.и ло­
стоянно ездил1и .в Москву по делам, за продуктами, за
керосином. Отец любил в привокзальном ларь'Ке выпить
водки и настраивался на философский л ад. Как-то м ы
ездили в Москву ,всей семьей, и отец говорил нам о лю­
дях, которые каждый день р ан о утром спешат в город и
Еечером, уже ,поздно, возвращаются в свои .пригородные
дом а : «думать з а них должен я, в этом пр1и звание истин­
ного писателя». Мама укоряла отца за то, что он слиш­
ком расхвастался, но в этих словах отца уже бьши от­
голоски тех настроений, которые позднее легли в основу
таких стихотворений, как «В кино». На желез·нодорож­
ной станции отец часто вс11речал слепого старика, пою·
щего «Лазаря». Эти встречи и послуж1и ли поводом для
н а·п исания стихо11ворения «Слепой».
Материальному улучшению нашей жизни во многом
способствовало возобновление отцом литературных свя­
зей с Грузией, которые впервые н аметились еще :в 1 9351 936 годах. История л итературных деловых связей с Г·р у­
зие й хорошо просл еживается по частично опубликован­
ной перепис.ке отца с Симоном Чиllю�ани 1• П оездка отца
в Грузию с брига1д ой московских писателей в начале ле­
та 1 94 7 года и затем .н а ш е двухмесячное пребывание в
Доме творчества Са1г урамо з аложили основу для много­
л етней .ра боты отца над переводами грузинской класси­
ческой и советской !Поэзии.
А еще через год, в начале а1п реля 1 948 года, отец по­
луч,ил двух·ком натную квартиру в Москве, куда мы
нскоре и переехал:и с дачи В . А. Ка1в ерина, в �которой мы
провели вторую зиму нашей жизни в Передел1к ине.
1 Н. 3 а б о л о ц к и й. Избр ан ное. М. , 1 972, т. 2.
194

5

Н аступид послеД�н ий, московский период жизни отца.
То б ыло время материального благошэлучия и постепен­
но растущего прrи знания отца как кру,п нейшего �поэта и
переводч·и ка. Мы, дети, кончали шrюлу, лостJllп али в ин­
ституты, в аапирантуру, а отец р аботал. От м ало:под�в иж­
ного обр аза жизни о н р а сполнел, здоровье ухудшилось.
Но выходили КН'И.ГИ .перевод:ов, собст,венные стихи все ча ще печатались в журналах, в 1 948 году вышел м алень­
к1ий сборнIDк стихов отца, а .за год до смер'тИ отца вышла
следующая и послеД�няя пр�и жизни книжка стихов З а ­
болоцкого. Это р адовало отца т а к же, к а к и другие зна­
ки ·п р изнания, важнейшими из которых были награж­
дение орденом Трудового Красного Знамени и включение
в состав делегации советских писателей ДJI Я поез:дкш в
Италию в 1 957 году.
Творчеакий путь отца, несмотря на свою сложность,
предсгавляется мне чрез,вычайно цельным. Эта цельность
проя,вляется .прежде всего ,в целенапра"В ленности, в по­
стоянном ощущении с,воего пр1и звания. Через все зло­
ключения в жизни и поэтической судьбе пронес о н яс­
ность цели и н еизменность следования по тому пути, ко­
торый избрал себе еще в детские годы. Отец уважал в
себе такое постоянство и, бывало, стреrм ил·ся воапитать
его .в своих детях. «Сла1ва 1и деньги р ан о или поздно
придут сами собой,- говорил он нам с сестрой,- не это
главное; главное в жизни - выбрать с.в ое дело и делать
его с любовью и умением».
Работал отец регулярно и методически. Вставал он
часо,в в девять утра. К этому времени м ы с Наташей
уже уходили в школу. Родители завтракали на кухне, и
отец садился за письменный стол. О бычно он р а·ботал
над переводами до обеда, а ,и ногда и после обеда. И з ­
р едка выходил из-за стола . в ,ванную покурить, з а1бир а я
с собой листочки с толыко что на1писанными с'!"и хами.
В комнате отец никогда не курил, раз,ве что когда бы­
вали гости. О бычно отец устана'вливал для ,себя норму перевести оп'р еделенное 1количес11во стихотворных строк.
К концу с�в оего р аlбочего дня удовлетворенно .говорил,
что сегодня .перевел столько-то строк Бывали дни, когда
р а бота шла особенно споро .и отец сообщал, что перевел
около ста строк. Это был р екорд. Еслп оп нс копчал р а 1 !?5

боту к о беду, он быстро съедал .все поданное ему и, не
дожидаясь, когда мы кончим есть, уходил к ·себе в ком­
нату писать дальше. Н а уговоры м а м ы : « К:оленька, ну
посиди с н а.м и» - только отмахивался. Слыш имость в
квартире между комнатами была отличная, но, видимо,
отец умел отключаться,и наши р азговоры не очень ему
мешали. Впрочем, днем 1нас о бычно не было дом а, а если
и были, то старались ему не .мешать •И не .входили к нему
в ком нату без особой надобности. Иногда звонил теле­
фон, стоящий на ,письменном столе. Отец р азговаривал
или звал кого-нибудь из нас .и терпел наш и р азговоры,
однако перенести теJrефонный аппарат в другое место не
хотел.
Кончив ра·боту, отец читал, .Б'стречался с кем-нwбудь
из соседей-.п исателей, в последующие годы часто слушал
музыку или р аскладывал простенький пасьянс. Ходить
гулять не л ю бил, но иног.да все-таки выходил куда-ни­
будь.
КварТ1ира наша быJiа на первом этаже четырех·к вар­
тирного кир1пичного кор:пуса. Перед окна1ми родитель­
ской комнаты р ас.п олагался небольшой садик, который
был предметом постоянного ухода и з а боты, особенно м а ­
миной. Отец тоже любил, бывало, летним вечером, вы ­
сунув шись из окна, поливать сади�к шз шланга, прове­
денного из в а нной. Л юбил он изредка ,посидеть вечерком
на скамейке под окнами, ,побеседо•в ать с кем-ни·будь из
знакомых, жи1в ущих по соседст.ву . .В1по1следствии именно
этот садик под окнами у�помянул отец в �е·т.ихотворении
«Можжевеловый куст».
Бывали дни, когда отец с ут.р а уезжал по делам в
город в издателЬ'СТIВО, в Союз писателей, к врачу. По
вечерам р одители уходили иногда к кому-нибудь из зна­
комых. Временами, кончив определенный раздел или по­
эму, отец позволял себе день-два отдохнуть, з а н имаясь
р азными домашними делами - наклеивал фот.ог.рафии в
альбом, ездил в мебельный, а нтикварный или юнижный
м а газины, читал. Отец л юбил сам ездить .в мебель·н ый
комиссионный магазин и выбирать солидную мебель
старого етиля. Ку�п ив стол, шкаф или буфет, он был
оч.:нь доволен, а,ккуратно уrстанавливал его н а м есто,
любовался им, показывал з•нако.м ыrм. Помню, как отец
сидел на тахте н апротив только что куrплепного буфета
-

из красного дер ева и восхищался. «Ну и буфет! Н е бу­
ф ет, а •п рямо университет! »
В какое время отец писал собственные стих:и, я н е
знаю. Наверное, он писал их в са1м ое разное .время. П ап­
ка с черновиком нового стихо11в орения некоторое время
постоянно лежала 1на письменном столе, чтобы б1?1ть все­
гда под рукой. После иоправлений стихо'Гворение пере­
печатывалось и опять лежало для новых испра·влений.
В ка кой-то момент отец читаJI стихотворение .мшме, по ­
том I I . Л . Степанову .или кому-нибудь еще из бJ1изких
людей. Так, •постепенно созревая, стихо11ворение счита­
лось написанным и, если не .по;п адало у а.втора в aпaJJ y,
начинало читатьсн за столом для друзей. Проходили д;н и,
недели или месяцы, и поверх этого стихотворен'Ия в па1п­
ку ложился черновик нового стихотворения. Через более
или менее длительное время избранные стих·и пополня­
ли машинописное собра н·и е стихотво·р ений.
В московской нашей квартире периодически стали
собираться люди. За немногими исключениями, это были
литературные друзья и знакомы е отца. Как-то сам собой
вы ра ботал·ся стиль дома и определен·н ые требования к
посетителям. Эти требО'Вания з а ключались примерно в
следующе м : следовало проявлять уважение, но без чрез­
мерных восторгов и дуrШ еизлияний; следовало быть иск­
ренним, но не фамилья1р ным, н е навязывать н асильно
свое о бщество, свой интеллект, свое мнение; ·нель·зя �было
позволять себе вторгатЬ'ся во .внутренний мир, а следо­
вало чувствовать рамки дозволенного; некоторые темы
разговора были нежелательны , и нельзя бьшо ими зло­
употреблять. Отец ревностно охранял свой внутренний
мир от постор онних вторжений. Возможно, именно по­
этому так 11рудно го ворить 1 1 о литературном ·влияни·и
отдель ных личностей на его твоР'ч ест1в о.
Сам отец был неизменно вежли.в, сдержанно-1ра:ду­
шен и чем-то привлекал к себе людей, будь то писатель,
профессор, шофер таК!си или слесарь-·водопроводчик.
Отец никогда не шозволял себе ру1г атель-с-лв и гру•бой или
за1п ани·братской формы разговора, а лишь временами
иронический или шутливый тон .по отношению к бJJизким
ему людям. Правда, в редких случаях он умел сделать
так, что нежелательный посетитель у него больше не по­
являлся. Если это не удаи3алось, он ,просто прятался от
назой.1ивых посетителей. Помню, отец у.в идел в окно, что
1 97

1< 1 1 сму 11дст одн а шш я з ч 1 ш <l я 1юэтссса . Он опсшно ll З H JI
п а 1 1 н 110сы 11 отпра В'! 1лсн курнть 13 ванную, 13СJ1ев 1юм у-то
11з нас сказать, что его нет дом а .
Отцу нравилась грузинская манера общения через
некоторую условность, через застольный р аз говор с длин­
ным и тостами, в которых любовь и уважение к человеку
выражались не непосред:с твенно, а как обряд, часто че­
р ез вспомогательные 01бразы. У отца было много добрых
знакомых среди грузин, и этому во многом способство­
вала традиционная грузинская форма общения. У нас на
Беговой стали бывать Чиковани, Леонидзе, Жгенти, Ка­
ладзе и д1ругие грузинские друзья. Было у отца с ни1ми
м но1·0 общего и в литературных, и в издательских инте­
ресах. З астольная беседа стала ос1ювным опособом об1це11 11я со всеми близкими знакомыми. В соответствии с
этим у нас часто собирались гости. Отец сам заранее
звонил всем пригл а ш аемым с просьбой прийти в опре­
деленное время. З атем с мамой и позднее с нашей домр а ­
ботницей тетей Полей обсуждалось меню, в которое не­
изменно входили пироги с мясо м , капустой, вязигой. На
прием отец выдавал деньги независимо от обычного се­
м ейного бюджета. З а вином он обычно отправлялся сам,
иногда посылал тетю Полю или меня. В м агазине «Гру­
зия» покупалось «Телиани» - в то время это было луч­
шее красное сухое вино, а отец в винах р азбирался
превосходно. Стол сервировался заранее, до прихода го­
стей. Отец тоже пом огал ста1в ить на стол посуду и еду
или, сидя ·на тахте, на·блюдал за при•готовлениями. В ино
наливалось в графины, вокруг графинов р асста·в лялись
закуски, пироги.
Н а чинали съезжаться гости, обычно довольно точно к
назначенному времени. Отец их церемонно встречал в
м аленькой нашей прихожей, ,помогал раздеться. Мама
еще продолжала суетиться: в ,кухне готовилось горячее теJ1ятина, индейка или что-1нибудь в этом р оде. После
непродолжителЬ'ной беседы гости садились за cтoJJ, н а ­
чинались первые тосты и восхищени е м ам иными пирож­
ками. Нас с Наташей тоже сажали за стол, иногда я
фотогр афировал собравших1с я.
После �первых тостов, пирога и горячего мясного блю­
да наступал перерыв в еде, но все продолжали сидеть
за столом, и кто-ни�бу�дь прО1сил отца почитать стихи.
Иногда отец са·м говорил, что пrючтет новое стихотворс1 !:18

ние. Отец брал тонкую па1nку со своими 1-юв ыми стихами
и начннал читать. Наизусть он дома никогда не ч итал.
Все замоJ1кали и слу1Шали чрезвычайно внимательно. По­
сле непродолжительной паузы гости выражали свое
восхищение и просили �прочесть что-нибудь еще. Отец
читал другое стихотворение л и1бо р ешительно закрывал
па1пку и убирал ее. Манер а чтения стихов была у отца
особая. Сохранившаяся за1пись его чтения отры вка из
Руставели, к сожалению, слишком эс11радна и мало от­
ражает то, как он ·ч итал собственные стихи. Характерной
чертой чтения отцом стихов было подчеркивание голо­
сом некоторых з вуков, часто согласных, и з вуковых по­
второв. Конец строки часто читал1с я твердо, даже отры­
висто. Каждое слово произносилось четко и законченно,
и вместе с тем в чтении была своеобразная смысловая
музыкальность.
После чтения стихов начинался о бщий р азговор,
далЬ'н ейшие тосты. Заказывали по телефону так,си, и го­
сти начинали р а сходитыся. Отец провожал их, помогая
одеться. При это1м неиз.м енно повторял изречение:
«В борьбе гостя со своим пальто хозяин должен быть на
стороне гостя». З атем принимал участие в уборке со сто­
ла. Грязный стол на ночь никогда не оставляли. Отец
помогал носить в кухню остатки еды и грязную посу:ду,
приподняв од�но плечо и хитро ухмыляясь при воспо.ми­
нюши о б эпизодах вечера. Прием з авершался проветри­
в анием комнаты. А н а следующий день отец о бязатель­
но обзванивал по телефону всех приглашенных, благо­
дарил за посещение и оправлялся, как они добрались
домой.
6

По случаю дня рождения кого-нибудь из близких или
по иному ПО'Воду отец сочинял стихотвор ения, которые
принято называть .шуто·ч ными. Н о было в них и что-то
серьез;юе - то, что оста•в алось �н еиспользованным в
«серьезных» стихах и требовало выхода еще со времен
«Стол бцов». С другой стороны, особого рода ш утки,
гипер болизация часто заменяли отцу не свойст<Венное
е му в обыденной жизни откровенное душеизлияние и
служили средством о бщения с л юдыми, к которым он ис­
пыты вал л учшие чувст,в а.
199

Шуточные сочинения отец практиковал даже во вре­
мена работы ч ертежником на Дальнем Востоке и в Ал­
тайском крае, р азвлекая ими своих товарищей, подобно
тому, как когда-то в Ленинграде раз1В лекал шуточными
стихами р а ботников Детгиза. Очевидцы вопоминают два
таких случая.
Г. Г. Татосов, с которым отец провел 1 939- 1 943 го­
ды, пишет: «Более всего жалею, что у меня украли на
раскурку лист бумаги, где был рису1но·к Николая Алек­
сеевича и его стихи
1 6 чеканных строк." Я оказался
обладателем 25 п ачек махорки, которая ценилась на вес
з олота. Как-то, когда я собирался л ечь апать и от:�ш нул
одеяло, к по�душке был ,пришпилен л ист, н а котором был
изображен я, огромного р оста, с нимбом вокруг головы,
а в низу, у моих ног, на коленях стоял Н иколай Алексе­
евич, прости1рая ко мне руки. Сверху был заголовок
«Моление о м ахоР'Ке». Я был ,п р иравнен ко всем ску:п ­
цам м ира, н а и более порядочным из которых был Гарпа­
гон, и мне категори ч ески предла галось выдать махорку.
Стихи были великолепными, рисунок тоже."» А в письме
уже упоминавшегося Г. М. Зотова читаем : «Мне nри1110минается один весь1м а �п оказательный случай. Ка1к-то на
работе в свободное время Н иколай Алекс еевич на.писал
условное заЯiвление от имени ;м алогра мотного. Заявленле
с весьма большими за1п росами оплаты и требованиями
бытовых мелочей за предложенные им усJ1уги. Все заяв­
ление на,писано было негра1мотными оборотами речи, с
обычными гру1быми ошибками. Подлинных слов этого
з а явления я, к сожалению, не за1помнил. З апомнилось
только одно з а кл ючительное �предложени е : «Если не да­
дите дополнительных карточек СП, то ра·б отать у вас не
согл асен».
В качестве примера «шуточных» стихотворений я хочу
привести одно из н их, прочитанное отцом гостям, собрав­
ш имся в 1 950 году на день его р ождения :
-

Мне жена подарила пижаму,
И с тех пор, дорогие друзья,
Представляю собой панораму
Исключительно сложную я.
Полосатый, как тигр зоосада,
Я стою, леопарда сильней,
И пасется детенышей стадо
У ноги колоссальной мoeii.
200

У другой же ноги, в о тдаленье,
Шевелится супруга моя ...
Сорок семь мне годков, тем не м ен е Тем не мене - да здравствую я !

Помню, к а к к нам пришли Борис Викторович и Н и ­
колай Борис01в ич Том ашев•с 1ше и отец прочитал и м шу­
точную трагедию из старинной дворцовой жизни Англ и и.
Эта трагедия, к сожалению уничтоженная потом отцом ,
имела неизменный ус1П ех, и Б. В. Томашевский, извест­
ный литературовед, человек очень серьезный, со строги­
ми л итературными требоsаниями, букваль·но заливался
смехом, слушая ее строки.
В июле 1 950 года в письме в Ле11иН1г рад, к Шварцам,
отец писал: «Мое семейство озна.м еновало л ето р ядом
кру�п ных достижений : а) Н аталья сдала экзамены н а
пятерки и перешла в 7 класс, в) Никита, сдав экзаме­
ны, получил аттестат зрелости с пятью четверками,
остальны е - 5, с) ·моя з аконная жен а с отли1ч ными пока­
зателями закончила всемирно известные Ку•р сы Кройки
и Шитья и получила соответствующий дИiплом, вызыва­
ющий удивление во всей округе. Что касается меня, то я
закончил свой труд ( Важа Пшавел а, том поэ м ) и 1 5-го
еду доделать его на м есте и сдать в Тбилиси в изда­
тельство».
В связи с этими «круiп ным и достижениями» вспоми­
нается, что, когда мама поступила на курсы кройки и
шитья, отец принял за свою обязанность помогать маме
чертить всевозможные ш вейные образцы и с явным удо­
вольствием выводил чертежным шрифтом : «Бельевой об­
разец», «Петель·н ый шов» и т. д . Ма.м ин алыбо.м был, ко­
н ечно, лучшим на кур1с ах.
Я же, окончив ш колу, стал готовиться к п осту;п лению
в Сельскохозяйственную академию имени Тимирязева.
М.о й выбор вуза нравился отцу. В его глазах звание аг­
роном а было связано с семейными традициями (мой дед
был агрономом ) и как-то идеализировалось в пла н е
«Торжества земледелия». Через несколыко л ет, когда се­
стра посту.п ила в фармацевти1ч еский и шститут, отец, бы­
вало, говорил : «Ну вот как хорошо! Теперь, н а старости
л ет, и кусок хлеба будет,- гля1д ишь, а1г роном без хлеба
не оставит, и чем полечиться будет ... » Сохран·и лся р ису­
нок отца, на котором кривоногая корова с надеждой
201

смотрит на м еня, а гронома, задумавшегосн над научн ы м
преобразованием сельского хозяй,ства .
Однажды я , придя домой с за нятий в Академии, рас­
ска.з ал, как мы в л абор атории определяли содержание
витамина С в ·соленых огурцах. И скоро в шуточных
«За писках аптекаря» у отца П05ШIIJIOCL> двусти шие:
!3ссьма IJозможно, что IJ соленом oгyptlc
Довольно много витамина С.

После окончания третьего курса я уехал н а сельско­
хозяйственную практику в Сталинград1скую область.
В одно из писем, полученных м ною из дома, было вло­
жено три л источка - ·о т мамы, сестры и отца. Сестра
Н аташа писал а : « ... Как-то ез,д или в Химки с п апой и
Георг. Конст. Цагарели. Проплыли по Москве-реке и
оказались в какой-то довольно н епригля.д ной деревеньке
Ч иверево. Но все-таки я поймала пчелу с обножкой.
Мы ведь теперь пчелами увлекаемся. Мы - я, мама и
даже папа. О н теперь ч итает эту книгу Халифмана ..
.Я к п а пе п риставала, чтобы о н написал тебе пару слов.
И о н написал». Н а отдельном л источке отцовской ру­
кой написано шуточное стихотворение несколько ф р и­
вольного содержания о н екоем а грономе, коровах и па­
стухе.
Я очень хорошо представляю себе лукавую усмешку
отца, котда он согласился на1писать мне «.п ару слов» и
тут же сочинил этот не ·Совсем �п р иличный экспромт .и, ко­
н ечно, был очень доволен, что так ловко вышел из по­
ложения.
.

7

Из увлечений отца следует отметить живопись и м у­
зыку.
К живописи отец всегда относился с больши м и нте­
р есом. Хорошо из:вестна его 'Склонность к та1ким
художникам, как Ф илонов, Брейгель, Руссо, Шагал. По­
мню, как мы с отцом ходили на выставку картин Дрез­
денской галереи в Музее изобразитель·н ых искусств име­
ни Пушкина. Отца там случайно засняли на кинопленку
и потом показывали в кинохронике. Ходил отец на вы ­
ставку картин Н. К. Рериха, которого ценил весьма высо­
ко. Н аверное, п осещал и другие выставки. Регулярно за202

ходил отец n комиссионный м агазин, где продаnалп кар­
тины. Из немногих купленных им картин особенно гор ­
дился женским портр етом школы Рокотова, любил по­
казывать его знакомым, однажды попросил сфотографи­
ровать себя на фоне этого портрета.
На музыкальные концерты отец, кажется, ходил р ед­
ко, но по·ку1пал только что п оя1в·нвшиеся долгоиграющие
пла·с тинки и часто слушал их. Боль1Ше всего у него было
собрано произведений Бетховена, были так.же Моцарт,
Лист, В а гнер, Равель, Чайковский, Прокофыев и другие
авторы, из современных ком1по.зиторО'в - почти исключи­
тельно Шостакович. Чаще других отец прослушивал
м ногие произведения Бетховена, «Неоконченную сим ф о­
нию» Шу1берта, «Болеро» Ра1веля, «Ромео и Джульетту»
Прокофьева. Бывало, окончив дневную порцию р а16оты
над переводами, отец звал меня к се·бе в комн ату и пред­
лагал выпить стаканчик пива. На столе стояла ,п ара-дру­
гая бутылок «Московокого» пива, зву1чал скрИiпичный
концерт Бетховена - отец слуJШал музыку.
В теа11р и кино отец ходить не любил. Театр, видимо,
не устраивал его .своим репертуаром и характером иопол­
нения. Может быть, ему понра1вилось бы что-ни будь вро­
де современного Театра н а Таганке. Я помню, как од­
нажды в 1 957-.м или 1 958 году отец говорил: «5! бы
на1п нсал ,пьесу, в 1юторой де�kтвующи ми лицами были
бы людп, камни, животные, растения, мысли, атомы.
Действие происходило бы в самых р азнообразных
м естах - от межпланетного простр анства до живой
клетки».
Что касается кшю, то отец, посмотрев в кинотеатре
ка:�юй-нибудь фильм, что бывало р едко, о бычно утвер­
Ж�дал, что ничего не понял. До сих пор не знаю, прики­
дывался л и о н таким простачком, опал л и во время се­
анса или действительно не улавливал хода действия.
Однако по телевизору отец ф ильмы иногда смот�р ел.
Почему-то запомнилось, что наканун е инфаркта, в
1 954 году, отец смотрел фИЛЬ1М «I0IIOCTЬ Ма1КСИМа», а
вечером н акануне смерти - «Летят журавлю>. В пользу
интереса отца к кинематографии го�ворит и сохранив­
шийся сценарий для де1'с кого филь м а «Баро н Мюнхау­
зен», написанный отцом в 30-х годах.
Таковы были симпатии и антипати и отца п области
п скусстsа. И ecJiи бы .потребовалось ф ор мулу отца
203

Мысль - О браз - Музыка 1 на1полнить первыми пришед­
шими в голову ассоциация,м и применительно к личности
поэта, я бы сказал: мировоззрение Циолковокого - ,жи­
вопись Брейгеля - музыка Бетховена. Такая конкрети­
зация, конечно приблизительная и неполная, происходит
для меня н е столько даже из анализа стихов отца , сколь­
ко от общего представления о его интересах п пристра­
стиях. НарЯ\1!.У с Циолковским, Брей гелем 1 1 Бетхо·вено.м
можно было бы назвать и другие имена, но мне хотелось
отметить, что именно эти три начала были хара,ктерны
длп внутреннего облика отца - раздумья о мироздании,
о превр ащении м атерии, о месте человека и его разума
в единой и столь сложной природе; упорядоченное про­
стр а нственное расположение о бразов, их ч еткость и жи­
вописность; и, н аконец, то неуловимое начало, которое
сродни музыке и которое делало внутре.н ний мир отца
не сухим и рациональным миром ученого, а страстным,
одухотворенным м иром ,поэта.
Все годы московского .п ериода жизни отец регуляр­
но выезжал куда-нибудь - то в Грузию по литературным
делам или для поездки по реслублике с бригадой писа­
телей, то на Рижокое взморье для ра боты и отдыха, то
н а Украину, то в Крым, то .в Подмосковье на дачу, в Дом
творчества или в сана'I'орий. Последние два лета провел
в Тарусе. Большое впечатление произвела н а отца поезд­
ка в Италию, совершенная им за год до смерти. Помню,
я встречал отца на Белорусском вокзале посл е его воз­
вращения из Италии, и меня поразила перемена , проис­
ш едшая с отцом после этой поездки. У него уже давно
было больное сердце, и он обычно двигался мало, избегал
н осить тяжести. А тут вдруг быстро двигался, энергично
р аспоряжалоя носильщиком, сам нес тяжелый чемодан.
В есело �представил меня ехавшему вместе с ним
А. Т. Твардовскому, шутил .по поводу чего-то. Но ожив­
ление это 1было временным."
К смерти отец был внут,р енне подготовлен - о н луч­
ше врачей знал, что жить ему осталось не м ного, и в
:последний .год жизни постоянно ожидал внезапной с�м ер­
ти, свойственной сердечным больным. БУ'м аги и рукопи­
си его были всегда аккуратно собраны, все лишнее, не­
нужное уничтожено. И если он не уопел собственноручно
1 См. 1-I. 3 а 6 о JI о ц к и i'1 .

Избра11 1 1ос. N\ "

204

1 972, т. 2, стр. 286.

собрать и переплести ,последний вариант своего полн ого
собр ания стихотворений, то за нескол:ыко дней до смерти
з аrпи:сал точные указания, как это следует оделать.
К смерти отец пришел успокоенным 1шк в отношении
благополучия в семье, на·сту�пи1вшего .п осле временных
семейных неуря1диц, так и в отношении своей н еизменной
веры в социальный пролресс и прекрасное будущее ч е­
ловечества. Еще в 1 956 году в письм е к Г. Г. Татосову,
соо бщая о своей жизни в Москве, отец писал : «Пол­
тора года назад хватил меня инфаркт, выжить - выжил,
но с того времени здоровье идет под у1кло·н . Круг дней
близится, види�мо, к за,вершению: ничто бесследно н е
прохо�ит. Но дети подросли, времена при1Шли утеши­
тельные, так что и со здоровьем расста,вать·ся не так
страшно». От с11раха личного уничтожени я отец был за­
щищен с·вои.ми пред:ставлени1я ми о единстве и постоян­
ном взаимапревращен·ии живой и мертвой м а терии 1 , а
также твердой ,верой в то, что его стихи переживут его
и станут известны и близ·ки народу.
И все-таки творческий ,путь отца остался незавершеН··
ным. О н прер·в ался накануне наступления нового, я бы
сказал, синтетического ,периода творчества З аболоцкого,
который вобрал бы в ,себя В'С е лучшее из перлода «Столб ­
цов» и из «кл а ссического» периода. В последних стихах
и за·м ыслах отца уже намечался характер такого пути.
После смерти отца на его п исыменн'Ом столе остался
л ежать чистый лиет бумаги с начатым пла·н ом :
« 1 . Пастухи, животные, ангелы.
2.»
Второй пункт остался незаполненным.
1973

1 Не следует думать, что философская концепция Н. А . Заболоц­
кого являлась для него лишь защитой о т неизбежности смерти. Эта
концепция, возникшая в результате изучения произведений
Гёте,
Циолковского, Энгельса и других авторов, служила для отца той
призмой, через которую о н рассматривал весь естественный мир,
открывая в нем множество новых связей и явлений, п итающих его
поэтическое вдохновение. Концепция отца н е ограничивалась одной
идеей бессмертия на основе единства и nзаимопревращения живой и
мертвой материи, но включала в себя и некоторые другие п редстав­
ления. Например, большое внимание уделял о н ч еловеку как состав­
ной части природы и его роли в организации и самосовершенствова­
нии природы.

Мар гарита A л ttzep

П РОХОЖ И Й

н

ужно было заканчивать нелегкую работу, вре­
мени оставалось чуть, дома было колготно, и я
уехала на десять - двенадцать дней в Передел­
кино, в Дом творчества, раополагавший1ся тогда,
в первые послевоенны е годы, в нескольких пустующих
писательских дачах. З им а стояла енежна.я-·п реснежная,
дорога была белым туннелем среди двух огромных су­
гробов, и если вдали показывалась машина, нужно было
тора.п иться к р азметенным ворота1м, а не то впору хот1,
в сугро б ложиться. Хорошо, машин было н е м ного.
Однажды в конце дня, уже на г�р а ни су1м ерек, я пошла
пог�у лять в сторону станции железной дороги, тогда еще
даже не электрической. Хорошо было, тихо, покойно, и
почему-то мне вспомнилось, что нынче з а о бедом, з а сто­
лом, зашла речь о З а·болоцком и кто-то ска:з ал, что, не­
давно вернувшись с семьей из Казахстана, о н живет
сейчас тут, в Переделкине, на даче Каверина. В Москве
ему жить пока негде, но обещают 1шартиру ... Меня
стра н но встревожила эта сдержанная информаци я : где­
то тут, совсем н еподалеку, живет поэт горькой судьбы и
неповторимой и ндивидуальности, пор азивший меня ко­
гда -то на грани отрочества и юности, Ж'илет, вернув1Ш ись
к жизни, во:з можно, на•верное даже, пишет стихи ... Ка­
кие? Может быть, отважитыся, отыскать дачу Каверина,
просто постучаться, з айти, познакомиться? Может быть,
он был бы даже р ад А вдруг нет? Кто его знает? Что
он за человек, этот странный поэт, ·столь отличный от
других, столь ни на кого н е похожий? . Н ет, пожалуй, не
...

.

206

хватит у меня решительности и л егкости просто посту­
чаться к нему". Но я не м огла отвлечься ·О Т мыслей о
З аболоцком, в.споминала строки и стихи, и читала их
про себя и вслух, и шагала в их р итме, и дышал а в их
р итме, благо была я совсем одна на вечер·еющей снеж­
ной дороге. И вдруг впереди показажя идущий навстре­
чу человек. Он был в валенках, в нахлобученном на глаза
треухе, с заплечным м ешком. Он шагал быстро, он не
гулял, как я, он шел откуда-то и куда-то и прош ел м и­
мо, даже не взглянув н а меня. Да и я в наступающих
сумерках не успела даже взглянуть на него в то мгно­
вение, когда м ы поравнялись. Но почему-то он не толь·ко
не нарушил хода моих раздумий, а как-то странно, со­
вершенно естественно и органично, в1п исался в них, слов­
но бы и он был причастен к пим, слов·н о бы и он был
частью их. Я вспомню этого случайного встречного н а
вечереющей зимней дороге, вопомню через семь с лиш­
ним лет, впервые читая стихотворение «Прохожий»,
вопомню столь же отчетливо, сколь отчетливо я вс.п оми­
нала в тот ранний вечер все свои давние ощущения, свя­
занные с именем Н икол ая З аболоцкого.
Я и видела его только однажды, м ного лет том у
назад, несколько минут, издали. На одном м ноголюдн о м
литературном собрании кто-то из товарищей обрати.'!
мое влимание на несколько н езнакомых м н е до той п о1ры
лиц и пояснил, что это ленинградцы, ленинградские поэ­
ты, и что приехали ою1 з ащищать Николая З аболоцко­
го - его недавно резко критиковали в « Комсомольской
правде». Я читала эту критику не столько с интересом ,
не столько даже с возмущением, сколько с недоумением.
Она была очень при м итивна и даже вульгарна, и меня
изумило, что та1кое ни на что не похожее поэтическое
явление, как «Столбцы», можно критиковать так орди­
нарно, так баналЬ'но. Но зачем,- ·в о второй р аз изуми ­
лась я,- зачем защищать эти стихи? И какими, собст­
венно, средствами можно осуществить та1кую защиту?
Ведь стихи З аболоцкого и р ецензия на них суть явл·е ния
совершенно разного качества и абсолютно разного из­
мерения, неужели же это кому-нибудь н е понятно?
А уж ежели кому и не понятно, то тут р ешительно ничем
не поможешь. По пр авде говоря, я до сих пор остаюсь
п р н тоУr же убеждении, и жизнь м еня в нем поддержи ­
вает. Ведь вот я пишу сегодня воС'п оминания о Н иколае
207

З а болоцком, а о той рецензии никто, наверное, и не по­
мнит.
Среди ленинградцев мне тогда указали и З а,б олоцко­
го. Едва ли я до тех пор задумывалась о том, как бы
он мог выглядеть внешне, но если бы передо мной по­
ста•в или такую задачу, вероятно, я пред1ставила бы себе
человека странной, необычной внешности, думаю, что
высокого и костля·в ого. А оказался он белокурым, голу­
богл азым и даже румяным, довольно плотным и невы­
соким, обыкновенным человеком.
Так вот я и увидела его в�п ервые, издали, на общем
л итературном собрании весной 1 937 года. После этого
м н е долго не приходилось видеть его. Познаком'и лись м ы
много позже, уже .п осле вой'Н ы, л ет через деоять, а т о и
д'в енаддать после той далекой и за1п омнившейся весны
и позже то·го зимнего 'В ечера, той вст·р еч и на з имней до­
роге со случайным прохожим.
Меня всегда волновало его существование, его при­
сутствие в нашей поэзии, я всегда ждала от это,го .п ри­
сутствия каких-то с�верrшений, всегда И'С'п ытывала острый
интерес к тому, что он делает и что о н еще сделает. Бы­
л о и звестно, что он м ного переводит, решает большие и
трудные переводче.с кие задачи, но друзья е:го говорили,
что он и много �п ишет, что у 1-reiгo много прекрасных но­
вых стихов. Стихи эти, однако, нигде не появлялись, про­
читать их, следовательно, было н евозможно, я не реша­
л ась просить о бщих знакомых, даже друзей, дать мне
возможность почитать их,- мне казалось, что З аболоц­
кий чело·век заюрытый и скова'н ный и, посколыку я и са­
м а в какой-то мере такая, едва л и у нас .п олучился бы
контакт, н есмотря даже на то, что до меня дошли его
добрые слава о моих стихах. И вдру,г весной 1 949 года
появилось о бъявление о том, что в Дом е л итераторо·в ,­
кажется, тогда он еще назывался Клубом писателей,­
состоится поэтический в ечер Николая З аболоцкого. Вес­
ной 1 949 года, после долгой суровой зимы, полной до­
статочно противоречивых Вlпечатл ений и переживаний ...
Вечер З аболоцкого, самый факт существования этого
поэта - это казалось подарком судьбы и да•в ало силы
надеяться на нело·бедимость истинной поэзии. В ечер со­
стоялся в одной из гостиных Клуба писателей. Среди
присутствующих м ного было перекочевавших после вой­
ны в Москву ленинградцев, но поэтов было мало, совсем
208

мало, постыдно мало. И З аболоцкий был какой-то ско­
ва1н ный, невеселый, и читал он не много, как-то несво­
бодно, не праздни>ч но. И стихи были какие-то скован­
ные и, по пра1вде гов оря, особенной радости мне не до­
ста'В или. Они были сов1с ем иные, чем те, начал а тридца­
тых годов, совсем иные, словно другим чело1веком н а ­
писанные,- а так, собственно, оно, н аверное, и было.
И мне показалось, что поэт находится в некоем душев­
ном затруднении, что он еще ч его-то не решил, чего-то
не выбрал или же еще не вполне доверяет своим слушrа ­
телям, еще таится о т них, не раскр ывает им самого
главного.
Не прИ:по.м ню сейча•с, до или после вечера появились
в печати «Строители дорог», но и прочтенные глазами
стихи эти в1п олне подкрепляли мои впечатления. Н о з а
этими смутными, неопределенными ощущениями по­
прежнему стоял в1п олне определенный неосла'6евающий
интерес, В'ГIОЛ'Не определенная на1дежда н а то, что впере­
ди предстоят неожиданные и прекрасные встречи с поэ­
том Н иколаем За болоцким, с его новыми стихами, но­
выми свершениями.
В 1 955 году недавно созданная молодая московская
.писательская организация приняла решение о б издании
альманаха московских .п исателей. Была создан а редкол­
л егия, которая охотно согла·силась работать на о бщест­
венных началах, понимая, что работа предстоит большая,
нелегкая , но и по-настоящему интересная.
Я вошла в соста'в этой ред1коллегии, возглавляемой
моим товарищем - Эммануилом Казакевичем. Мы об­
ратились к московским писателям и поэтам с просьбой
передать в новое издание неолу1бликованные произведе­
ния. Одним из первых интересующих н ас поэтов был
и Н иколай З а болоцкий,- всем, кто любил его стихи, было
известно, что у него много нового. З а·болоцкий в ответ
прислал несколько стихотворений, отлично отпечатанных
на отличной бумаге, но я даже не могу сейчас вопом­
нить, какие и,м енно это были стихи. З а1помлила я из них
только одно стихотворение - «Бетховен»,- очень краси­
вое, очень возвышенное, оста·в,и вшее м еня, одн ако, совер­
шенно холодной, как, впрочем, и другие стихи. Все они
были отмечены той самой невеселой скованностью, кото­
рая поразила меня несколыкю л ет тому назад, когда поэт
сам читал свои стихи. Если тогдашнее мое ощущение
209

подтЕерждае·11ся и через пять л ет, то, вероятно, следует
считать его окончательНЬ!IМ и СМ'И риться с тем, что труд­
ные годы, постоянная переводческая р а бота сделали свое
дело и, как это нередко бывает, поэт Н иколай З а болоц­
кий, столь н еобычно начавший, превратился в серьезно­
го, спокойного, пристойно.г о ленингр адского поэта, в ка­
кой-то мере втори'Ч'н ого и даже книжного. Проще всего
было н а том и пореш ить и опубликовать что-либо из
отобранных са.мим З аболоцким стихов. Но что-то во мне
отчаянно сопр'отивлялось подобному решению. Понимая,
что в этот вопрос следует внести полную и окончатель­
ную ясность, я поз·в онила Н иколаю Алексеевичу и по­
просила разрешения встретитЬ"ся с ним. Он охотно, но
сдержанно согла·с ился и пригл асил меня приехать к н е­
му на Беговую. Я приехала к нему днем, и он принял
меня в большой, светлой, очень чистой, .просто обстав­
ленной комнате. Мы сидели за круглым столом у окна,
за которым в п алисаднике - квартира была на первом
этаже - на полуоблетевшем осеннем кусте отчаянно су­
етились воробьи.
- Мы их кор1м им, вот и привадили,- о бъя.с нил Н и ­
колай Алеюсеевич.
Он был, как о бычно, сдержан и немногословен, но
очень внимателен и , насколько это было дл я него воз­
м ожно, з а интересован.
- Л1.ы очень хотим ,ва'С опу,бликовать,- твердила я,­
поэтому у нас должно быть м ного стихов, м ного возмож­
ностей. Д айте на1м еще стихи, поболыше стихов.
Н и колай Алеюсеевич протя1г ивал мне одно за дру�rим
отдельно 011печатанные, прекрасно 011печатанные на пре­
красной бумаге стихи. Я читала их, одно за другим, что­
то откладывала, что-то перечитывала, и меня не поки­
дало ощущение грибника, по1п авшего в грибное место и
безошибочно ощущающего, что где-то рядом сидят же­
ланные, прекрасные, великолепные грибы, что нельзя
уходить 011сюда, .пока во что бы то ни стало не най­
дешь их.
В ходе нашего разговора Н иколай Алексеевич отку­
да-то достал и з ачем-то полож1ил на стол 'Р ядом со мной
·три тоненьких книж.ки. Нее, что он изщал за всю свою
жизнь. Я сразу п редста1вила себе, сколько книг издали
иные мои товарищи, поэты, никак не смеющие претен­
довать на ра венство с Н икол аем З а болоцким. Да 1и у ме210

ня книг было .м ного больше, хотя и ,меныше, чем у другнх
моих ровесников, но все-таки ...
Я ощутил а какое-то смутное чув1С'ГВО, словно бы и я
быда повинна в том, что у 1прекра1сного поэта, м ноrго горя
в жизни хлебнувшего и уже шагнувшего за ттятыдесят,
изда•н о только три ·юненьких книжки. Я н ичего не с·к а­
зала, ничего не омогла сказать, но, вероятно, то, что я
ощутиv1а, было столь сильно, что как-то 'ПРОЯ'в илось. И не
мог сидящий рядом человек, при всем его внешне опо­
койном облике д:остаточно, н аверное, н аmр.я женный и с
о бнаженными нервны ми окончаниями, н е ощутить м оего
состояния. И, может быть, именно это состояние и р а с­
·п оложило его в ,мою полыз:у. Вд:руг З аболоцкий, отодви­
нув в сторону папку с отдел ьными стихами, п р отянуJI
мне толстую, боль1Шую книгу в формат листа писчей бу­
маги, заключенную в твердый .переплет.
- Здесь все, что я на1п исал за несколыю последних
лет, все, что я считаю стоящим. Полистайте сам·и, если
хотите,- ·просто сказал За;болоцкий и вышел из КОМ'Н а ­
ты, оставиrв меня один на один со своими стихами.
Вот тут-то я и н ашла их одно за другим - «Журав­
лей», «Некрасивую девочку», «Прохожего» ... Помню, как
вздрогнула, .п рочитав первые строч1ш « Прохожего » :
1 Jсполнеп душевной трсвопr,

В треухе, с соJщатсюш мешком,
По ш п а л а м Ж<>лезноii дорог��
ill araeт оп ноЧLю пешком ...

Ибо сразу мне В'сшомнилась встреча на з·и мней пе­
ределкинской дороге, ведущей мимо погО1ста к станции ..
И человек, 1п оказав1шийся мне З аболоцким. И то мое вол­
нение. Нее это было на1писано в найденных м н ою н а ко­
нец стихах. И еще много стихов, поразительных стихов,
такого высокого душевного строя и ла.д а, та'КОЙ порази­
тельной чистоты и ясности, что все вокруг них словно
озарилось и за•сверкало. И, второй раз в жизни ошелом­
ленная совершенно иным звучанием, со·вершенн о ины м
светом, совершенно и н о й трансформацией его таланта,
новой поэтической силой давно покорившего меня поэ­
та, я ушла с большой пачкой удивительных стихов, глу­
боко счастливая, :полная решимости и надежды, что эти
прекрасные стихи вырвутся из столь любовно собран­
ной, перепечатанной и переплетенной самодельной книги

.

21 1

и .с танут достоянием всей совет·с кой поэзии и ее несчет­
ных читателей и почитателей.
Сегодня, когда стихи Николая З а.болоцкого неопро­
вержимо и безоrовор•о чно стали классикой советской
поэзии, среди н аших читателей найдется, f!а'в ерное, не­
мало таких, которые недоуменно пожмут плечами, не
понимая чувств, о бу·р евавших меня тогда. Вот и слава
богу, что это уже непонятно. Н е есть ли в этом са·м ый
несомненный знак тех глу:боких и прек•ра'С ных перемен,
которые свершились в нашей л итературе? Но нам при­
шлось, однако, немало поопор•ить с предвзятостью, с
и нерцией - одной из самых долго и далеко дейс11вую­
щих сил, которую не ·просто было преодолеть. Да, пред­
·ставьте себе, тогда н а м приходилось отстаи·вать и Забо­
лоцкого, и Л еонида Мартынова, с·т ихи, ныне широко из­
вестные и признанны е. Собственно, в том и заключалась
н а ш а з адача: пока�ать не только ш ирокому читателю,
но и самой Л'И терату1р е, сколько у нее ярких сил.
Доби·вшИ1сь .публ·икации болышой подборки стихов З а ­
болоцкого, мы тем самым помогл и р ождению но·вого
сборника поэта в издателыстве «Художественная л итера­
тура». Л етом того же года издательство прислало мне н а
рецензию книгу, со:бр анную Николаем Алексеевичем. Нет
нужды, я полагаю, р аспространяться здесь о хар актере
моей р ецен.з ии. Слу'Ч ай но я помню одно из нем ногих кри­
тических замечаний, сдел анных м ною. В стихотворении
« Некра•с ивая девоч'К а» была такая строка : «дурнушка
маленнкая с роти1к ом у·р одца». «дурнушка» и «уродец»
в одной строке,- •п ожалуй, это слиш ком и лексически,
и смыслово, показалось мне, и я высказала в рецензии
соответстнующее замечание. И через н есколько месяцев,
листая только что вышедшую, присла·нную мне автором
новую книжку, я обна-ружил а , что он посчитал•ся с моим
з ам ечанием и изменил строку. Меня, честно говоря, глу­
боко тронула такая реакция, такое отношение замеча­
тельного поэта к моему скромному .за.мечанию.
Мы н икогда н е изливались дру�г другу в овоих чувст­
вах, никогда н е делали друг другу никаких признаний,
но Николаю Алексеевичу, разу1м еется, стало о·ч евидно,
что для меня значит его поэзия, и при всей его сдержан­
ности, даже скованности, я неизменно ощущала его
уважительное внимание, его признательную р асположен­
ность, и у нас само собой установились добрые челове212

ческие отношения. Последние н есколько лет его жизн и
были сложны, и , при всей своей скрытности и в нешнем
спокойствии, 011 и н огда нуждался в человеческом о бще­
стве. Я, бывало, звала его в гости, и он всегда охотно
приходил, неизменно опокойный, сдержанный и коррект­
ный.
Мне казалось иногда, а теперь осо·б енно кажется, что
он долже·н был быть бла.годарен природе за в н ешний об­
лик, которым она его н аделила. Ему было определенно
удобно и.меть такую бла1гообразную, благопристойную,
заурядную внешность,- о н а была для н его естественной
защитной ма·ской, надежно скрывающей от посторонних
глаз глубокие душевные бури, которые ему приходило сь
переживать, сильные чувства и пристальный интерес к
чунствам других людей, все те прозрения и потря�с ения,
которые он переживал сам и понимад в других, о чем
никак было не догадатыся по его виду, что поражало и
изу1м ляло в стихах его !Последнего десятилетия.
Отчетливо помню яркий, солнечный день л ета 1 958 го­
да, когда мы поехали в гости к З а,болоцкому в Тарусу с
нашими общнми друзьями Либединскими. Н а ку�п или
вкусного и даже достали столь любимое Никола ем
Алексееви чем гру.з'И'Н1с кое вино «Телиани». Он оказа лся
дом а один и ужасно нам обр адовался. Жил он дачником
в н ебольшом старом тарусском домике с милым деревен­
ским садом и охотно показывал нам невеликие свои вре­
менные владения,- видимо, он л юбил это место и ему
тут было хорошо и �п окойно. Либединских было двое, и я
была с дочкой, и водитель был за руле�м м ашины, но мы
все-таки втиснули еще и .З а болоцкО'го туда же и поехал и
в с е вместе н а другой берег Оки, в известное Полено·во,
посмотрели сохранившиеся там :картины, зна1м енитых
« Х риста и .блудницу», кот.uры е именно тут, в Поленове, и
писал ись. Потом долго и весело купались в О ке, потом
вернулись к З а·болоцкому и с удоволыствием обе�дал и н а
н ебольшой застекленной терра•с ке. Я всегда со•вершен н о
отчетливо вижу эту терраску, покрытый н е н овой ска­
теркой стол, когда читаю стихотворение «Принесли букет
чертополоха и на стол поставили ... ». В ижу эту тер р аску,
и яркий летний день вокруг, и милого, радушного, до­
вольного приездом гостей Н иколая Алек·с еевича и п р и
всем при том ост.ре ощущаю вокруг н еуловимое, н епре­
одол имое пр.исутствие грусти : «Но и я живу, как видно,
213

плохо, и бо я помочь н е в сила х ей. И встает стена чер­
таполоха между М'НОЙ и р а·достью м оей». И у м еня начи­
н а ет свер бить в горле и щипать в носу.
Пом'НЮ, я прочитала Заболоцкому ходившие тогда в
л итературной среде иронические стихи неиз�вестного поэ­
та Холина, очеви1дно очень поза·б авившие его:
Вот я . Уж дома не был сутки.
А где я был? У Нюрки спал.
А что жене своей сказал?
Сказал, чтоб не было скандала:
«Дела! Н а ч3льство задержало».
..

IIикoJiaй ЛJ1ексееви1ч долго веселился и на р азные Ji а­

д ы , Jiукаво и с видимым удавоJiьст,в ием все ,повторял одну

строчку: «А .где я был? У Нюрки С'п ал». Очень ему при­
шлась по душе ее и нтонация.
Под нотами у нж все время лутала'СЬ з абавная и
милая собачонка, явный гибрид, может быть, черт знает
в каком да,в нем колене, обычной тарусской шавки с не­
коим изысканным и .породистым дачником, каким-нибудь
жесткош ерстным терьером. Собачка была явно заинтере­
сована новым и л юдь'М и и весьм а польщена нашим к н ей
вни м а н нем. А Н иколай Алексеевич в ответ на это вним а­
ние несколь1<о раз повторял : «На крыльце сидит соба11к а с м ал еныкой бородкой». Повторял как некую скоро­
говорку, и я, честно говоря, не восприняла ее как стихи.
Но как вздрогнуло сер1дце, как ожил в чувствах и в п а ·
мяти весь тот чуде1с ный день, когда я прочитала, уже
после смерти автора, стихотворение:
Целый день стирает прачка.
Муж пошел за водкой.
Н а крыльце сидит соба ч ка
С ыаленькой бородкой.
Oii, как худо жить Марусе
В городе Тарусе.
Петухи одни да гуси,
Господи Исусе!

Н ичто не ускользнуло от глаза поэта, ничто увиден­
ное, угаданное, почувствованное не пропало, не ушло в
песок, все откликнулось в его многозвучной, человечной
поэзии.
Среди м илой болтовни, шуток и с.м еха,- говорил и,
разумеется, и о более серьезных вещах,- Николай Алек214

сеевич сказаJJ, что собирается переводить «Нибелунгов».
Я взволновала•с ь : «НибеJiунги» много означали для меня
с дектва, когда отец, бывало, рас·с казывал м н е п о ве­
черам одно за другим увлекательные немецкие сказания.
Я часто вспоминала эти рассказы и свое детское вос ­
приятие их в доJ11г ие годы войны с фаши.змом, и м ногое
из того, что волновало и увлекаJi о n детстве, представля­
лось ло-другому.
- «Нибелунги»? Как и нтересно ... - обрадовалась я .­
Но и ужасно трудно. И не только из-за объема р а1боты,
не только технически, но труднее всего идейная, духо·в­
ная сторона. Вы не боитесь неизбежных ассоциаций с о
страшны:wи годами Германии?
- Вот это и надо .решить в переводе. Это и н адо пре­
одолеть,- ответил Николай Алек-сеев·ич.- Н епременно
надо преодолеть. Нельзя же отдавать нацизму нарою1ый
эпос Германии. Еще чего не хватало!
Я вспомнила об этом разговоре недавно, проч итав в
книге о Тома•се Манне цитату и з его доклада «Страдания
и величие Р ихарда Вагнера», произнесенного в 1 933 го­
ду, на ватнеровских торжествах в связи с 50-летием со
дня смерти ком1п озитор а : «Совершенно недопустимо ис­
толковывать национал истические жесты и обращения
В агнера в современном смысле - в том смысJiе, который
они имел.и б ы сегодня,- говорит Томас Манн.- Это з·на­
чит фальсифицировать их и зJюу11отребJ1ять ими, пятнать
их рома нтическую чистоту. Идея н ационального объеди­
нения в ту пору, когда В а гнер включил ее в качестве
глубоко впечатляющего элемента в свое творчество, ина­
че говоря - до того, как она претворилась в жизнь,­
пребывала в героической, историческ.и оправданной ста­
дии своего существования, была прехрасна , жизненна,
подлинно необходима для будуще:го. Когда в н аши дни
басы с целью произвести, кроме музыкального, еще и
патриотическое в.печатл ение, тенденциозно .подают п рямо
в партер стихи о «немецком мече» - это демагогия».
Это было произ·несено тридцать пять л ет тому назад,
когда фашизм только что при'Шел к вл а.стн и еще не все
понимали, что случ илось. А летом 1 958-.го То:маса Манна
уже три года н е было в ж ивых, но боже, как тесно и
креiПко, словно за руки, дер:жатся лучшие л юди века в
борь·бе своей со зло�м , за победу, за вечное торжес1'во
добр а. Если бы За1болоцкий перевел «Нибелунгов», его
215

р а бота была бы тоже бор1:>бой с демагогией, тоже борь­
бой со злом, за торжество добра. И перевод «Нибелун­
гов», вместе с «Витязем в тигровой шкуре» и «Сер�бским
эпосом», стал бы еще одной колонной в великолеi!lном
здании мировой культуры. Н о эту зада'Чу З аболоцкому
не дано было р азрешить.
В 1 957 году З а болоцкий в числ е других советских по­
этов побывал в Италии, на большой поэтичес•кой В'с тре­
че. Осенью пятьдесят восьмого года несколько италыян­
ских поэтов прилетели в Мос1кву для продолжения бесе­
ды с со1ве11скими поэтами. Мы встречали итальянских
гостей на аэродроме и были очень встревожены состоя­
н и ем н ашего известного гостя Сальва·т оре К1в азимодо он прилетел совершенно больной и едва держался на но­
гах. Н а следующий день, когда мы собрались на откры­
тие встречи, стало из·в естно, что К1в азимодо слег в тяже­
лом состоянии. Председательствующий на на1Шем собра­
нии Сурков сообщил об этом и предложил послать в
гостиницу «Москва» делегацию, для того чтобы передать
·больному Квазимодо привет от всего собрания. Поруче­
ние это было возложено на нас с З а,болоцким. Приехав
в «Москву», мы узнали, что у нашего гостя тяжелый и н ­
ф а ркт и его только что увезли в Воткинскую больницу.
Когда мы вышли на улицу, пошел дождик, и Николай
Алексеевич стал ловить машину, ч то было не так просто
среди дня в центре Москвы. 5I удерживала его,- чего
там, доберемся и на троллейбусе,- помня о том, что у
него у самого н е так да·вно был тяжелый инфаркт. В се­
таки ему удалось найти машину, он за·вез меня домой и
поехал дальше, к себе н а Беговую.
На следующий день на встрече с италь'Я нцами З а ­
болоцкого н е было. Вечером он позвонил к о мне, сказал,
что не совсем здоров и р ешил полежать, и попросил дер­
жать его в курсе дискуссии с итальянцами. Стало быть,
и накануне, когда мы с ним добирались в гостиницу и
оттуда, он уже чувствовал себя, очевидно, неважно. И ни
слова не сказал о б этом, ничем не .подал и виду,- в этом,
пожалуй, весь З а·болоцкий. В течение тех нескольких
дней, покуда длились встречи с итальянцами, мы ежеве­
черне перезванивались, и я старалась как можно подроб­
нее информировать Н иколая Алексеевича о ходе нашей
216

весьма интересной дискуссии. Он надеялся повидать все­
таки итальянцев до их отъезда, мы даже собирались при­
нять их вместе. Они должны были еще съездить в Ленин­
гр ад и , кажется, даже в Грузию, так что времени впереди
б ыло предостаточно.
Но итальянцы съезднли, куда собирались, и верну­
лись в Москву, и собрались воз·в ращаться домой, и уле­
тели, а Николай Алексеевич так и не встал с �постели. А в
середине октября мы его похоронили. И у о ткрытого гро­
ба во время гражданской панихиды, и .п о пути в крема­
торий, и там, по·к а з в�чали последние слова прощания,
мне почему-то все время отчетливо виделась заснежен­
ная дорога в зимнем Переделкине, ведущая к станции м и ­
мо потоста, и тяжело ш агающий по ней человек в треухе,
с мешком за ш1ечам·и. И все я твердила про себя:
А тело бредет по дороге,
Шагая сквозь тысячи бед,
И горе его, и тревоги
Бегут, как собаки, вослед.

А в ер ну вш ись домой, весь вечер читала про себя и
n·слух по1р азивших меня всего-то три года назад «Жу­
равлей» :
Луч огня ударил в сердце птичье,
Быстрый пламень вспыхнуJ1 и погас,
И частица дивного величья
С высоты обрушилась на н а с.
Два крыла, как два огромных горя,
Обняли холодную волну,
И, рыданью горестному вторя,
Журавли рванулись в вышину.
Только там, где движутся светила,
В искупленье собственного злн
Им природа снова возвратила
То, что смерть с собою унесла :
Гордый дух, высокое стремленье,
Волю непреклонную к борьбе Все, что от былого поколенья
П ереходит, молодость, к тебе.
А вожак в рубашке из металла
Погружался медленно на дно,
И заря над ним образовала
Золотого зарева пятно.

Jv!осква, 1973. Jleтo

Николай Чук овс кий
В С ТР Е Ч И С ЗАБОЛ О ЦК И М

я

J . ВОЗВРАЩЕНИЕ

познакомился с За1болоцким в конце двадцатых
годов в Ленинграде. Но знакомство наше было
поверхностное. Я встречался с ним в редакциях,
у нас были общие друзья - Шварц, Олейников,
Каверин,- но ника1к ой близости м ежду на1ми не сущест­
вовало. Осен ью 1 945 года 1, перво1"1 п с с л е военной осенью,
я служ11л уже в Nlоскпе, все еще 1 юс и л военную форму.
И вдруг я услышал, что Николай Алексеевич З а,б олоц­
кий приехал из Кара;ганды в Москву и живет у Николая
Л еонидовича Степанова. Мне захотелось навестить его.
Появлением Заболоцкого в Москве был очень взвол­
нован мой з накомый, поэт-,п ереводч·ик Семен Изр аиле·вич
Липки н . Он никогда не видел З а1болоцкого, но был по­
клонник его стихов и очень хотел с ним познакомиться.
И мы р ешили пойти с ним вдвоем.
Липки н неда1в но демобилизовался, но все еще носил
флотскую шинель. Был декабрьский день с мокрым сне­
гом на улицах. Степановы жили тоnда на Моховой, в до­
ме Л итературного музея. Они з а нимали крохотную, чу­
л анообразную квартирку, вход в которую был прямо со
двора . Мы постучали. Дверь открыл З аболоцкий. Уви­
дев на·с, он вышел на крыльцо и осторожно прикрыл
дверь у себя за опиной.
Меня о н узнал не сразу. На нем была вылиня,вша я
цветная ру·баха поверх брюк, и н а дворе ему было хо­
л одно, одн а ко впустить н ас он м едлил.
Ред.

1

Н . А. З аболоцкий п риехпл

н

218

Москву в я н в а ре

1 946 года.­

51 1 1 <' в и дел его 1юсемь л ет, но 011 пою�заJl'СЯ мне м а .110
изме1швшимся. В молодости благодаря nолноте и солид­
ности его принимали за человека средних л ет; те!lер ь 011
был человеком средних л ет. Он, может быть, похудел ,
но не очень. Узнав меня, он поздоровался сдержанно
.Я предста1вил ему Ли1пкина. Липкин объяснил, Ч1'О о н
знает и л юбит его стихи. Поколебавши·сь, З а1болоцкий
·п р и гласил на·с войти.
Из Степановых дома была только ста рушка м ать.
Разговор в комнате .продолжался так же принужденно ,
как во дворе. З а болоцкий задал м н е н есколько вопросов
о м оей жизни, о .моей семье. Бго жена и дети были еще
в Кара.г анде. Он прожил в Кар агюще год, ра ботая в ка­
кой-то канцелярии. И вот ,п риехаJI один в Моск1ву. Оста ­
нется л и он здесь - неизвестно.
Больwе никаких воiпр·о·с ов мы ему не заrда1в аJш. Пом ­
ню, выяснилось, что он с,пал у Степановых на обеденном
столе. Н икола й Алексеевич немного оттаяJ1, благодарил
нас за посещение, но м ы ·продолжали чувствовать себя
неловко и поспешили уйти.
В ко·н це весны З аболоцкий с семьей п оселился на да­
че Ильенкова, и я, тоже живший тогда в Пе-ределкине,
оказался их бл·и жайшим соседом . Мы виделись каждый
день, очень облизились и оставались в добрых, друже­
ских отношениях до самой кончины Николая Алексе­
евича.
Поселившись в чужой пустой даче, Николай Алексе­
евич начал вить гнездо. П р ежде всего он вскопал в саду
уча�с ток под огород и посадил ка рто'Шку. Эта р а·бота про­
должалась несколько дней, в течение которых Н иколай
Алексеевич трудился от зари до зари, перевор ачивая
землю л опатой. Помню, м еня это нескоJ1ько уди·в ило.
Я и сам , как и он, н е имел в Москве жи.nья и жил с же­
ной и детыми в пустой да�ч е. Как и у н его тогда, м ои л и ­
тературные заработки носили случайный характер 1 1 б ы ­
.1ш крайне скудны. И все-таки я р ассчитывал только н а
литературные заработки и огорода не за1водил . .Я сказал
ему об этом.
- Нет,- ответил он,- пол ожиться можно только н а
свою картошку.
Я понял, до какой степени он чувство13 ал себя не­
устойчиво.
О н в то время был еще силен физически и замеча.

219

тельн о умело орудовал ло1патой и т01поро1М. Помню, до­
стал он дрова - метровые березовые ЧУР'баки страшной
толщины. Он. расставил их, как солдат, целое войско, и
стал показывать мне, как их надо колоть, что·б ы они р аз­
валивались с одного удара. Это искусство б ыл о не совсем
безызвестно и м не, я выклянчил у него колун и поста­
рался доказать, что и я не лыком шит. Мы оба вошли в
азарт и хвастались друг перед другом. Каждый чурбак,
•прежде чем бить, нужно было понять, .п отомrу что успех
уда р а зависит от раоположения суков. В этом понимании
он превосходил меня. Я стал отста·вать, и он был очень
доволен. С каждым ударом румянец у него на щеках
р азрастался, и скоро лицо его лылало, как солнце. Он
улы ба л·ся и впеР'вые показал·ся мне почти счастливым.
Тот гнет, который л ежал у него на душе, как бы слегка
поддалоя, оттаял.
Вообще в нем в то время жило страстное желание
уюта, покоя, мира, сча·стья. Он не знал, кончились ли
уже его иапытан ия, и не позволял себе в это верить. Он
не cмeJI н адеяться, но надежда н а счастье росла в нем
бурно, неудержимо. Жил он на втором этаже, в самой
маленькой комнатке дачи, почти чулане, где ничего не
было, кром е стола, кро·в ати и стула. Чистота и а'Ккур ат­
ность царствовали в этой ко1мп атке - кровать постелена
по-девичьи, книги и бумаги разложены на столе с Не"
о бы кновенной тщательностью. Окно выходило в молощую
лж:тву берез. Б ер езовая роща неизъяснимой прелести,
полная птиц, подсту1п ала к самой даче Ильенкова. Ни­
колай Алексеевич бесконечно л юбовался этой рощей,
улыбался, глядя на нее. Однажды, котда я за�шел к н ему
в комн атку, оп усадил м еня на кровать, сам сел на стул
и прочитал мне свое новое стихотворение, которое начи­
налось так:
В этоi'1 роще Gepeзoвoii,
Вдалеке от страданий 1 1 бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Л ьются листья с высоких ветвей.­
Спой мне, иволга, песню пустьшную,
Песню жизни моей ...

Это стихотворение, щемящее, нежное, лоразило меня
тем, чего не б ыл о в прежних стихах З аболоцкого,- му­
з ыкальностью. В Переделкине он стал писать много сти220

хов - после вось1м илетнего перерыва. Е го новые стихи
р езко отличались от старых; они н ичего н е потеряли,
кром е разве юношеского озорства, но лриобрели пронзи­
тельность боли, и нежность, и, главное, н еобычайную
музыкальн ость. Н аiписав стихотворение, о н ш ел ко мне,
потому что я был ближайший сосед, которому можно
было его прочитать. Меня его стихи восхищали, и я тут
же с горячностью высказывал свое во·схищение. Но сам
он восхищался далеко не всеми своими стихотворениями
и многие из них выбрасывал. Я никак н е мог понять,
чем он руковод:с'Гвовался п р�и от.боре, да, при.з нать·с я, нс
понимаю и сейчас. Иногда он выбра1сывал то, что м н е
особенно нравило1сь. Помню, сидя у меня, .прочел о н сти­
хотворение о боге, и грающем на р ояле, и привел меня в
восторг. Я все по.з абыл, .в п а1мяти у меня оеталось только,
что строчки .были длинные, поющие, что старый сломан­
ный рояль стоял где-то на чеР'д аке, где было очень сухо
и жарко, где пахло пылью, рассохшимiСЯ деревом , пау­
тиной, и что бог иногда по ночам опускался с небес на
чердак, садилс·Я за этот рояль и играл 1• О н прочел это
стихотворение и ушел, и мы не виделись несколько дней .
При следующей встрече я ПОiпросил его прочитать его
мне еще раз.
- Его уже нет,- О'Гветил он.- Я его выбросил.
я возмутился.
- Да�айте я запишу. Как оно на'Чи нало�сь? Вы дол­
жны помнить.
Но он, у·п рямо сжав губы, твердил, что не [JОМНит н и
строчки. Я , возмущаяеь, приста1вал к нему с этим стихо­
творением в те11ение нескольких лет. Но он был н еумо­
ллм. Н е знаю, дейс1шителыю л и он н а чисто з абыл его
или не хотел rюпом:и нап"
Однажды во вторую половину дня, уже поздней осе­
нью, у меня на даче сидели З аболоцкий и Липкин. О н и
сошлись у меня случайно и уже со•бирались уходить, как
вдруг н а крыльце за�гремело и в комнату вошел Фадеев.
Ф адеев, тоже живший в Переделкине, время от вре1 По свидетельству Е. В. Заболоцко1\ содержание этого стихот­
ворения было несколько иное. Старый клавесин стоял на чердаке,
где было сухо, пыль, паутина. По ночам, по р ассохшимся ступен я м
осторожно подымался ста р ик. Пальцы е г о были костлявы и желты ,
но когда он садился з а клавесин и играл,- бог спускался с небес.
11оп.1ощаясь н его музыке.- Ред.

221

мени совершаJI обход писатеJiыских дач н u некоторых из
них застревал надолго. На нашу дачу заходил он и в
л етние м есяцы, когда в ней жили мои родители, и в осен­
ние, в зимние, когда в ней оста·вал:ся только я со своей
семьей. К этому времени я уже хорошо знал его. Он был
человек редкой красоты и обаяния, в каждом слове ко­
торого проблескивали и ум, и талантливость; так и хоте­
л ось довериться ему, до конца отдаться его очарованию,
и я отдавался бы, если бы меня не смущали жесткие нот­
ки, иногда проскальз ывавшие в его речах и смехе.
Когда он вошел в этот раз, мне подуtм алось, что он
явился р ади З аболоцкого. Так и оказалось : он объяс­
нил, что заходил на дачу к З а�болоцкому и, узнав , что
Никола й Алексеевич у меня, з ашел ко м не. Мы все усе­
Jшсь вокруг стола, жена лоста·в ила на стол поллитровку
и пошла жарить мнсо на закуску. З а болоцкий принял
тот степенный и важный IJИд, I<оторый у него всегда бы­
вал при п осторонних. Фадеев был шутлив, весел, говор­
лив, но говорил все о незначитеJiьном, случайном, как
бы н ащупывая почву. После двух-трех первых рюмок он
попросил З аболоцкого прочитать стихи.
Николай Алексеевич всегда охотно читал свои стихи,
если его прос·и ли. На этот раз он читал обдуманно, с
выбором. Л ицо его несколько оживилось, он всегда ин­
тересовался тем, какое впечатление лронзводят его стихи
на слушателя. Ф а·деев слушал внимательно, 1повора1ч ивая
великолепную седую голову, великолепно сидевшую на
великолеп ной ш ее. Свои чувства он выражал, похохаты­
·в а я высоким голосом. Стих·и ему н р авились. После сти­
хов он стал р аес1прашивать З аболоцкого о его жизни.
Н икола й Алексеевич отвечал ску1по, ни на что н е жалу­
ясь и ничего не прося.
Чер ез несколько дней как-то утром я встретил Ф аде­
ева на одной из переделкинских тро1п инок. О н был свеж,
статен , подтянут, весел, высоко нес гордую голо•в у. Оста­
но,вив меня, он стал р асапрашивать о романе, который я
тогда писал.
- Какая радость - ·п исать роман! - сказал он.­
Меся uам и, года м и живешь с одними и теми же героями,
ждешь, что они сделают дальше, а делают они всегда
неожиданное.
В раз•говорах со м ной - и со многими другими - о н
часто жаловал·ся, что .тт.олж1юсть генерального секретаря
222

Союза писателей м еш а ет ему писать. Он даже, казалось,
завидовал тому, что я, при всем моем :житейском небл а­
гополучии. сижу и пишу.
- Какой твердый и ясный человек З аболоцкий.­
сказал он м не.- Он не р азвалился, не озлобился. На н е­
го можно �положиться.
2. САМОД Е.Я Т ЕЛ Ь Н Ы И МУДРЕЦ

Два с лишним года прожили мы с Николаем Алексе­
евичем в Переделкине в ближайшем с оседстве, и за это
врем я я хорошо уз.нал его. Это действительно был твер­
дый и ясный человек, но в то же время человек, изнемо­
гавший под тяжестью невзгод и з абот.
Он жил у чужих людей с женой и двумя детьми. З а ­
р а,батывал он только случайными переводам и , которы х
было м ал о и которы е скудно оплачивались. Почти каж­
дый день ездил он по дела м в город - д1ва километра
пешком до станци1и, пото1м да'Ч ный .п аровичок. Эти поезд­
ки были для него изнурительны - все-таки ш ел е:м у уже
пятый десяток. Д ор ога на станцию, так хор·о шо нам обо­
им знакомая, вела м им о кладбища, осененного высоки­
ми соснами, вершины которых уходили высоко в небо.
Возле самой дор оги была могила лет,ч ика, сбитого под
Москвой во время войны, тогда еще сохранявшая неко­
торы е ,свои украшения - цветные л енты, вылинявшие от
дождя, и деревянный проrпеллер. И это клад1бище, и сос­
новую р ощу, и м огиль·н ый пропеллер с л'е нтами, и .ночное
возвращение домой - из города в Переделкино - уди·в и­
тельно изобразил он в стихотворении «Прохожий», на­
писаююм весной 1 948 ,года :
Свернув в направлении к мосту,
О н входит в весеннюю глушь,
Где сосны, склоняясь к погосту,
Стоят, словно скопища душ.
Тут летчик у края а ллеи
Покоится в ворохе лент,
И мертвый пропеллер, белея ,
Венчает его монумент.
И в темном чертоге вселенноir,
Над сонною этой листвой
Встает тот нежданно мгновенн ы й ,
Пронзающий душу п окой,
223

Тот д ивны й п окой , п р ед котор ы м ,
В ол нуя с ь и вечно с пеша,
Смолкает с о п ущенным взор о м
Ж и в а я л юдс кая душа .
И в легком ш уршании п о чек,
И в м едл енном шум е ветвей
Невидимы й юноша летчик
О чем - то бе седует с ней.
А тело б р едет п о до р оге,
Шагая сквозь ты сячи бед,
И го р е его, и тр евоги
Бегут, как собаки , в ослед.

Так ках я тоже совершал ч астые походы со станции
м имо того же кладбища, он переписал это стихотворение
и подарил его мне. Этот л исток хранится у меня до сих
пор - стихотворение н а1писано на нем остро отточенным
кара ндашом, м елким, ровным, четким почерком. В се
авои стихи он писал и переписывал карандашом, и п р и
его а ккуратности, при тщательности, с которой он делал
любое дело, это получалось у него лучше, отчетливее,
чем на пишущей маши нке.
Все литераторы, жившие тогда в Переделкине, м ного
гуляли. Один только З а1болоцкий не любил прогулок и
избегал их. В свободное время он предпочитал сидеть у
себя в комнате или в саду . .Я н е сразу понял его состоя­
ние и нередко по:дrс меивал·с я над его нежеланием ходить
гулять . .Я стыдил его, что он ни р а зу не ходил в лес, не
прошел по берегу реки.
- Вы как Ф ет,- сказал я ему однажды,- о н тоже,
как вы, был страстный изо·бразитель .природы и не любил
на нее смотреть.
И я р ассказал ему, что когда Ф ет приехал в Неа1поль,
друзья сняли ему комнату с великоле'Пным видом н а
Неа�политанск1ий залив и В езувий, думая, что поэту, изо­
бразителю природы, этот вид доста1в ит особенное удо­
вольствие. Но Фет завесил свое окно .плотной шторой и
так н и р азу не о·юд;винул ее.
З а·болоцкий выслушал мой р ассказ угрюмо. О н ска­
зал, что Ф ет был плохой 1п оэ·т, хотя и не любил Неапо­
литан·ского зали·в а.
Н и колай Алексеевич терпеть н е мог Ф ета, ка·к и мно­
гих других поэтов, с детства меня восхищавших. От этого
меж.ду на·ми возникали постоянные споры, доходившие до
224

настонщсй ярости. Я отстаиnаJI Ф ета с бешенством. Я чи­
тал ему ф етовское описание бабочки :
Ты п р а в : одн и м воздушным очерта н и е м
Я так м и ла,
Весь ба рхат мой с его ж1шыы м и ган ие м Л и шь два крьш а " .

Выслуша·в, он опросил:
- Вы р а·ссматривали когда-нибудь бабочку внима ­
тельно, вблизи? Неужели вы не з а1метили, какая у нее
стр аrшная морда и какое отвратительное тело?
Нет, о.больстить его Ф етом было невозможно. Ни Ф е­
том, ни Яко·в ом Полонским, ни Н екрасо·в ым, ни Сологу­
бом, ни Ходасевичем, ни АхматС1��й. пи Маяковским.
Отношение его к Блоку до такой степени р аздражало
меня, что мы годами не у.п омлнали в н аших р азговор а х
Э'того имени. З ато и о6ожаемого им Хлебникова я поно­
сил, как мог. Я утверж дал, что Хлебников - унылый бор ­
мотальщик, юродивый на грана идиотизма, зеленая ску­
ка, претенциозный гений без гениальности, услада глу­
хих к стиху формали�с тов и сно·бов, что сквозь стихи его
невозможно продратыся, и так далее в том же р оде. О н
слушал меня терпеливо, н и в чем н е согл а шаясь. Н а ш и
сим.патии сходились только на Тютчеве и Мандель­
штаме.
Во вторую половину жизни он выше всех других рус­
ских поэтов ставил Тютчева. Он знал его всего н аизусть
и считал единственным недосягаемым образцом. Воздей­
ствие Тютчева на стихи З а.б олоцкого последнего десяти­
л етия его жизни неоспоримо.
В творчестве З аболоцкого за его жизнь произошла
огромная эволюция. Л итера турные же вкусы его, симпа­
тии и антипатии э·в олюционировали гор аздо м едленнее.
В стихах З аболощюго, на�писанных за последние пятна­
дцать лет его жизни, самое пристальное исследование не
01бнаружит ни малейшего влияния Хлебникова. Одна ко
до конца дней своих он .продолжал утверждать, что Хлеб­
ников - величайший поэт ХХ века. Я ч а сто приписывал
это его упрямству. Пожалуй, упрямство - н е то слово. Он
был н а редкость верный человек - верный во всех своих
приязнях и неприязнях. З а ставить его изменить сложив­
шееся мнение было нелегко. Иногда в наших спорах мне
н ачинало казаться, что в глубине души о н со мною согл а 8 Вuс11ом ш 1 а 1 1 1 1 я

о

З а боло1�ком

225

сен, н о не хочет, чтобы я об этом догадался. Впрочем,
м ожет быть, я оши бался.
Меня особенно сердило, когда он судил о любимых
мною п оэтах, почти н е зная их. Прочел когда-то в м оло­
дости случайно попавшееся стихотворение Ф ета, оно по
случайным причина1м не понравилось ему, показалось
скроенным из банальных элементов,- и он на·всегда от­
верг Ф ета, больше его не читая 1 • Стремясь его переубе­
дить, я нередко читал ему самые разные стихи, которых
он не знал. Он всеnда внимательно и охотно слушал, н о
почти никогда не согла1Шался с моими оценка1м и. З а две­
надцать лет н ашего п остоянного общения мне удалось
переубедить его только в очень немногом. Да и тут я,
пожалуй, слишком самонадеян, полагая, что это м н е уда­
лось переубеl',�:тt:. <:: :'::J. Просто к концу жи:зни отношен·ие
его к некоторым поэтам стало медленно м еняться. Он, на­
пример , открыл для себя Ахматову и стал с ува·ж ением
ч итать ее. О Блоке оп уже не отзывался так, как внача­
л е, и я знал, что о н потихоньку от меня часто его читает.
Я видел, к а к постепенно изм енялось его отношение к П а­
стернаку. В н а1ч але о н Па1с тернака любил мало и знал
плохо. Я помню, как в конце сороковых годов мы были
с ним у Пастернака в гостях. Па·стерн а к проч ел нам не­
с колько стихотворений. З аболоцкий был добр, внимате­
л ен, любопытен, но я видел, что все это произ1вело на
н его не слишко м боль,шое впечатление. О н �прежде на·чал
восх-ищатыся переводами Пастернака, а только потом его
собственным творчеством . В ,последние годы своей жиз­
ни он оценивал стихи Пастернака чрез1вычайно высоко.
Ожесточенные мои споры с Николаем Алексеевичем
н икогда не отражались на наших личных отношениях.
Этот добрый, оправедливый, верный человек был тер­
п и м к чужому м нению. Он был прекр а·с ным другом сво­
их друзей, хотя душевное целомудрие никО'гда не допу1 По свидетельству Е . В . З аболоцкой, в Gиблиотеке Н . А. За­
болоцкого сохранился первый том Полного собр ания стихотворений
А. А. Фета ( издания т-ва А. Ф. Маркса, 1 9 1 2) , где рукою Н. А. З а ­
болоцкого, х а р актерными, аккуратными галочками, отмечены четыре
стихотворения н а стр. 60-6 1 , два стихотворения на стр. 64-65, три
ст и хотворения на стр. 1 38-139, на стр. 268- «Зреет рожь над жаркой
шшой ... », на стр. 270 - «Осень», н а стр. 274 - «Устало uce кругом:
устал п цвет небес . . . », н а стр. 276 -- «12щ е вчера, н а солнце млея ... »,
на стр. 277 - «Чул: 1 1 а н к ;� рт1111а . . . '> , 1 1 а c rp . 2R2 - - « Г.т1убь небес опять
ясна . . . » - Ред.

226

екало его до дружеских из лияний. П р ивязавшись к
кому-нибудь, он привязывался навсегда, до конца. Та­
кими вечными .пр ивя.з анностями его были и Хармс, и
В веденский, и Олейников, и Бвгений Ш·в ар.ц, и I\а1в ерин,
и Степанов, и Ираклий Андронико'В, и Симон Чиковани,
и Антал Гидаш, и в �последние годы Эмм ануил I\а·з аке­
вич, Бори:с Слуцкий. С Тихоновым он р а·сходился во
вкусах и м нениях, но питал к нему глубокую признатель ­
ность, которую не могло поколебать ничто.
З а годы общения с Николаем Алексеевичем для меня
м аJJО-•пом алу стал проя•снятыся путь его умственного р а.з­
вития, я 1-шчал догадыватьея об истории развития его
вкусов. Он р одился и вырос в маленьком глухом городке
и все, что знал, узнавал самоу1ч кой, до всего додумы­
вался самостоятельно и нередко очень поздно узнавал то,
что с дет·с тва известно людям, выросшим в культурной
среде. Он пониrм ал, что он самоучка, и всю жизнь отно­
сился к самоучкам с особой нежностью. Он н азывал их
«Са·модеятельными мудреца м·и », то есть мудре.ц ами, в ос­
нове мудро·сти которых лежит не школьная наука, не
книжность, а собственное, порой наиrвное, но О'Гважное
мышление. Таки м и <«самодеятельными м у�рецами» счи ­
т а л он Григория Сковороду и Циолковского. О н ценил
Циолковско.го не столько за его пророческие открытия в
обла·сти астронавтики, сколько за его статьи по фило­
софско-этическ·и м вопр·оса•м, в которых выражались с мут­
ные м ечты о будущем совершенстве человеЧ'ества ; нее эти
статьи Циолковский издаrвал брошюркам и перед р еволю­
цией и в первые годы после р еволюции, и все эти брошю­
ры - драгоценная библиографическая р едкость - З або­
лоцкий собрал и переплел в один том 1• В еличайшим
«·с а:модентельным мудрецом» считал 0 1 1 , конечно, Хлеб11.икова . «Самодеятельным мудрецо м » был для него и
Даниил Хармс.
Стихи Н иколай АлексееВ"ич любил с отроческих лет,
и первым поэтом, поразивш и м его, зау1ч енным наизусть,
был Алексей Константинович Толстой. Я был удивлен
таким совла�ением: когда мне было лет десять - двена­
дцать, я тоже выше всех поэта.в считал того же Алек·сея
-

1 Брошюры, полученные I-I. А. З а болоцким от К. Э. Циолковского
и переплетенные в один том, издании 1 925- 1 932 годов, доревото­
ционных и зданий среди них н ет.- Ред.

227

Толстого и полюбил его, да еще Жуков·с кого, гораздо
р а ньше, чем Пушкина, Лермонто·в а, Тютчева, Н екрасова,
Блока. В1п оследствии я совсем в нем р азочаровался, то
же было и с З аболоцким, только, по-·видим ому, несколь­
ко позже. З на комиться по-настоящему с русской поэзи­
ей З аболоцкий стал уже взрослым, в Ленинграде. Здесь
он, попав в круг Харм�са и В�веденского, открыл Хл·е�бни­
кова, и Хлебников н адолго заслонил от него всю осталь­
ную поэзию. К Хлебникову он пришел сонсем и н аче, чем
все прочие хлебниковские поклонники. И м нра'Вил·ся
Хлебников з а то, что о н н е похож н а всю предыдущую
п оэзию, которая им приелась. З а•болоцк·и й же полюбил
Хлебникова за то, что это, в сущности, была пер·в ая поэ­
зия, с которой он столкнулся в жизни. Русской поэтиче­
ской классикой он овладел позже, во взрослые годы, и
она наJJожила печать на все его позднее тшорчество. Это
был своеобразный, необычайный путь р азвития - от
ХJJебникова к Тютчеву. Путь этот был пройден трудно
и основатеJJьно, потому что За1боJJоцкий быJJ «са м одея­
теJJьный мудрец», не доверявший чужим суждениям и до
всего доходивший своим умом. Сам, свои м умом, старал­
ся о н р ешить и две величайшие задачи, волнова·в шие
его,- зада•ч у смерти и задачу любви.
О том, как он peшaJJ задачу смерти, я расскажу все,
что знаю.
3. СМ ЕРТИ Н ЕТ

З а болоцкий утверждаJJ, что смерти нет: смерти не
бы,110, нет и никогда не будет. Он утверждаJt это в те­
чение всей своей сознате,п.ыюii жизни, с молодых Jieт до
конца. Утверждал в разговоре с друзьнм н, ут.верждал в
стихах.
В основе этого утверждения J1ежал а мысль, что если
каждый человек, в том числе и он, Николай З а болоц­
кий,- часть природы, а природа в целом бессмерт·н а, то
и каждый: человек бессмертен. Смерти нет, есть только
п р евращения, м етаморфозы. Наиболее полно выразил о н
эту утешительную мысль в одно:м стихо11ворении 1 937 го­
да, которое так и называется «Метаморфозы».
Я
Я
!1
и

умирал не раз. О, сколько меrтвых тел
отдел ил от собственного тела!
CCЛll б ТОЛЬКО f) 3 ЗY�I МОЙ !l f)OЗf)eJI
u зсмтu устреМ!l.11 IIPUIBllТCJIЫ!Ue Ul(O,
228

Он увидал б ы там , среди могил, глубоко
Лежащего меня. О н показал бы мне
Меня, колеблемого на морской волне,
Меня, ле тящего п о ветр у в край н ез римый.­
Мой бедный прах, когда-то т а к любимый,
А я все жив! ..

И дальше:
К а к в с е меняется! Что было раньше птицей,
Теперь лежит написанной страницей;
Мысль некогда была простым цветком;
Поэма шествовала медленным быком;
А то, что было мною, т о, быть может,
Опять р астет и мир растений множит.
Вот так, с трудом пытаясь ра звивать
Как б ы клубок какой-то сложной пряжи ,
Вдруг и увидишь то, что должно н а з ывать
Бессмертием. О, суеверья наши !

К:ак видите, самую мысль о смерти о н называл суе­
в ерием.
Эта же и;цея,- что каждый б ессмертен , потому что
бессмертна природа,- высказывала1сь им и гораздо рань­
ше. Еще в 1 929 году, в стихотворении «Прогулка», он
говор и л :
И смеется вся природа ,
Умирая каждый миг.

В том же 1 929 году в стихотворении «Искушение»,
где рассказывается о смерти девушки, З аболоцкий ста­
р ался убедить чита"Геля, что смерть эта - м н имая, ка­
жущаяся. Мертвую девушку закопали в землю, но
Солнце встанет, глина треснет,
Мигом девица воскреснет.
И з берцовой и з кости
Будет деревце расти.

В 1 936 году он на'П исал:
Вчера, о смерти размыш л ян,
Ожесточилась вдруг душа мон.

Но дальше в э том стихотворении он объясняет, что
душа его ожесточилась зря, .потому что благодаря мни­
мости смерти, благодаря совершающимся в природе ме·
таморфоз а м бессмертны не только тела, но и м ысли
JIIOДeЙ :
229

И я, живой, скитался над полями,
В х одил без страха в лес,
И мысли мертвецов прозрачными столбами
--- Вокруг меня вставали до небес.
И голос Пушкина был над листвою слышен,
И птицы Хлебникова пели v воды.
И встретил камень я . Был к амень
неподвижен,
И проступал в нем лик Сковороды.
И все существованья, все народы
Нетленное хранили бытие,
И сам я был не детище природы,
Но мысль ее! Но зыбкий ум ее!

И одиннадцать лет спустя о н у1П ря1мо писал все о том
же, все о том же:
Я не умру, м о й друг. Дыханием цветов
Себя я в этом мире обнаружу.
Многовековый дуб мою живую душу
Корнями обовьет, печален и суров.
В его больших листах я дам приют уму,
Я с помощью ветвей свои взлелею мысли,
Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли
И ты причастен был к сознаныо моему.

Он ·п родолжал отрицать смерть - 'В о бычном понима­
нии этого слова __, до са.маго конца. В разгО'в орах о н от­
рицал это «суеверие» еще опр еделеннее и беоповоротнее,
чем в стихах.
Мы с ним, оставаясь вдвоем, по русскому о быкнове­
нию, часто «философство,в али». В наших рассуждениях
он н еизменно о бъя1в лял себя «материалистом» и «мони­
стом». Под «монизмом» р азумел он понятие, :пр отивопо­
л ожное «дуализму», и отзывался о «дуализме» с презре­
нием. «дуализмом» он н азывал всякое противопоставле­
ние духовной жизни м атери альной, в1с якое н епонимание
их тождест-в а, полной слитности. Поэтому, говоря о бес­
смертии, он вовсе не имел в виду существования души
вне тела. Он утверждал, что все духовные и телесные
свойства человека бессмертны, потому что в ·п рироде ни­
чего не иоч езает, а только меняет фор1му.
Для меня это много раз повторяемое им рассужде­
ние было н едостаточно убедительно. Я спорил с ним до­
вольно робко. Я согла>Шал·ся, что если живое становится
м ертвым, то это всего только .п ревращения, а не исчезно­
вение, однако для живО'го совершенно безразлично, ис­
чезнет ли оно ил-и «превратится». Если из берцовой кости
230

умершей девушки выра·стет деревце, то это будет уже
не девушка, а другое существо, сознание же девушки,
ее «Я», погибнет без·в оз1в ратно. Хотя природа и беосмерт­
на и в ней ничего не иочезает, но мы с вами смертны и
умрем всерьез, навсегда.
Он не соглашался. Слушал хмуро и у1п ря1м о повторял
свое. Эти р азговоры о смерти происходИЛ'И о бычно
ночью, за вином, у м еня на квартире. В �последни е годы
жизни он ничего не пил, кром е вина, но вина пил м ного
и не умел без него обходиться. К его приходу я за1пасал
несколько бутылок «Телиани», потому что «Телианю> он
предпочитал всем другим винам; думаю, причины этого
предпочтения были прежде всего литературные - он
очень любил и часто по·в торял стихи Мандельштама :
В самом маленьком духане
Т ы товарища найдешь,
Е сли спросишь « Телиани » .
Поплывет Тифлис в тумане ,
Ты в духане поплывешь.

Он приходил часов в семь, читал свои последние сти­
хи, потом мы принимались читать стихи других поэтов.
Ча·сов в девять садились за стол и сидели порой часов
до трех ночn. Он мог вышить вина сколыю угодно, и я
скоро отставал от него. Пьянел он м едленно, становился
все веселее. Потом хмурился и тогда со все возрастав­
шим ожесточением повторял, что м ы не умрем, а только
превратимся.
Н адо сказать, что к таким его р а·ссуждениям я от­
носился недостаточно серьезно, и это привело меня к
ошибке. Я перестал опорить, возражать, а только отшу­
чивался. Я знал, как он был чуток к юмору, и потому ни­
когда не опасался шутить в его присутствии над чем
у.г одно. Уехав летом 1 958 года в Коктебель, я отправил
ему оттуда следующее шуточное стихотворение:
«Н. А . Забол о цкому,
ко торый, выпив три бутылки «Телиани», любит утвер­
ждать, что после см ерти м ы перев опл о тимся в другие
сущ ества .
Т ело , жертва медицины,
Мертвенно, как перла м утр,
Препараты и вакцины
Принимает скорбно внутрь.
231

А луша, пред унижением
Опуская гордый взор,
Уж ведет с уничтоженьем
Предстоящим разговор:

- Н е хочу я превращений
В множество вещей, веществ
Или перевоплощений
В множество иных существ.
Не хочу я вечных странствий
Паром, снегом и водой,
Не хочу лететь в пространстве
О слепительной звездой.
Не хочу я цепью брякать,
Дом хозяйский сторожа,
Птицей петь, лягушкой квакать,
Быть супругою ежа.
В а нечка, гулявший с мамой
Вдоль по берегу ручья,­
Это я был, тот же самый,
Это я, и только я.
Принимая капли н а ночь
У п редела бытия,
Это я, Иван Степаныч,
Это я, все тот ж е я.
Доброй Машею любимый
Мне неведомо з а что,
Это я, неповторимый,
Я , и более никто.
Не боюсь чертей и ада,
С мукой примирюсь любой,
М не ничьей судьбы н е надо,
Дайте б ыть самим собой!
И в ответ гремит н а башне,
Отмечая каждый час,
Звон привычный, звон всегдашний,
Утешительный для нас.

Ничего н е обещая,
Кроме вечной пустоты,
Ничего не предвещая,
Кроме полной темноты».

К моему удивлению, н икакого ответа на это посла­
н и е я н е получил. Через месяц я вернулся в Москву, и
З аболоцкий зашел ко мне. Была уже вторая половина
232

августа, лето он провел в Тарусе и показался м н е по­
свежевшим, поздоровевшим. В Москву з аехал только н а
нескоJrько дней и зашел ко мне, чтобы прочитать м н е
свою новую поэму « Рубрую>. Читал о н весело, увлечен­
но, счастливо, громко смеясь от радости в тех м естах,
которые ему самому казались особенно удачными. Поэ­
ма была написана круто, зорко, щедро, поразила меня
внутр енней веселостью, наблюдательностью, жадным
жизнеJ1юбием. Все это я высказал автору, к его большо­
му удовольствию. Когда разговор о «Рубруке» иссяк, я
спросил его, п олучил ли о н мое послание. И был пора­
жен, как внезапно изменилось его лицо. О н потемнел,
з а м олк, поник. Мне стало жалко его. Я понял, как не­
кстати была моя шутка.
Я понял, что вся эта созданная им теория бессмер­
тия посредством м етаморфоз всю жизнь была для него
з аслоном, защитой. Мысль о неизбежности смерти своей и близких - была для него слишком ужасна. Ему
необходим а была защита от этой м ысли, о н н е хотел
смириться, он был из несмиряющихся. Найти защиту n
представлении о бессмертной душе, существующей не­
зависимо от смертного тела, о н не мог - всякая рел иги­
озная, метафизическая идея претил а его конкретному,
предметному, художественному мышлению. Поэтому он
с таким упорством, непреклонностью, с такой личной з а ­
интересованностью держался за свою теорию превраще­
ний, сулившую бессмертие и ему самому, и всему, что
о н любил, и сердился, когда в этой теории находили
бреши.
О н умер через два месяца после этого нашего сви­
дания.
1962

Марина Чук о вская
В П АМЯТИ И В С Е РД Ц Е

к

огда Заболоцкий в начале 1 946 года появился в
Москве, о н как-то пришел к нам. Степенно пил
ч ай, степенно закусывал бог знает какой послево­
енной едой. А ведь сытым вряд ли был ... Расска ­
зывал о семье, оставленной в Караганде. В Николае
Алексеевиче прежде всего бросалось в глаза его наруж­
ное спокойствие, неторопливость, полное отсутствие ка­
кой б ы то ни было экзальтации. Казалось, р овное и спо­
койное состояние духа не покидает его. А что было внут­
ри - не знаю ... Близко к своей душе он не очень-то п од­
пускал.
Мой двухлетний сынишка во все глаза глядел на
незнако м ого дядю. И вдруг протянул Николаю Алексе­
евичу сухар ь :
- Дядя, н а ...
Н и кола й Алексеевич улыбнулся. Блеснула золотая
короночка на п ер еднем зубе.
- Спасибо! - как взрослого, поблагодарил он ре­
бенка и , п ривстав, крепко пожал ему ручку.
Б ольше он не прибавил ничего. Но, может быть, этот
ничтожный случай запал ему в душу и отозвался в сти­
хотворении «Это было давно»:
... И седая крестьянка
В з аношенном, старом платке
Поднялась от зе мли,
Молчалива, печальна, сутула,
И, творя поминаН!,<',
В морщинистой тем ноii руке
Две л епешки ему
И яичко, крестясь, п ротянула.
234

... И, бросая перо, в ю16111 1етс
Все он бродит один
И пытается серд��ем понять
То, что могут понять
Только старые люди и дети.

Жил Николай Алексеевич по з нако м ы м . З анятый
устройством своих дел в Москве, хлопотам и в свя з и с
перее здом семьи, Никола й Алексеевич м олчал о новых
стихах. Мы не приставали с р асспросами и не з нали, пи­
шет оп или нет. И терпеливо выжидали, когда о н з аго­
ворит сам.
И вот однажды, поздней весной 1 946 года, уже посе­
лившись в Переделкине и ожидая приезда семьи, Н ико­
лай А.1 ексеевич объявил, что написал стихотворение.
И прочел «Слепого» .
...А вокруг старика
Молодые шумят поколения,
Расцвета я в садах,
Сумасшедшая стонет сирень.
В белом гроте черемух
По серебряным листьям ра стений
Поднимается к небу
Ослеrштельный деl!ь...

Мы слушали , мы повторяли, мы не могли наслу­
ш аться ...
Расц вета я в садах,
Сумасшедшая стонет сирень ...

--

как з авороженная, все твердила я, з анимаясь п овседнев­
ными унылыми делами. Я р исовала себе этот яркий и
смелый обра з , и для м еня все будничное тут же превра­
щалось в п р аздничное. Будто волшебная п алочка косну­
лась обыденщины и преобра з ила ее ... Да что говорить!
С тех пор прошло почти тридцать лет, но всякий р а з ,
увидев цветущий куст сирени, я вспоминаю эти пора з и­
тельные строки.
А после « Слепого» Николая Алексеевича словно про­
рвало. Он стал писать стихотворение з а стихотворением.
Все новое он читал нам. В те трудные годы п оэ з ия З а­
болоцкого был а для нас словно р одник живой воды.
С пит ра стение картошка.

(1:Меркпут знаки Зодиака»)

Синее-синее небо. Солнце. И ярко-жеJ1тые деревья на
фоне синего неба.
235

Чудный день выдался 3 октября 1 946 года. По пере­
делкинским дорожкам гуляют писатели . Вот идет Бек,
как всегда, возбужденно, с жаром, доказывающий что­
то своему собеседнику. Идет по улице, на которой за
з абором дача В . П . Ильенкова. Там живет З аболоцкий
с семьей. Живет трудно, м ыкаясь, как и большинство из
нас.
Н о сегодня, в этот прекрасный, сухой день, вся семья
Заболоцких копает н а участке I<артошку, которую пре­
дусмотрительно посадил Николай Алексеевич весной.
П олзает устала я жена, выбирая картошку. Лопатой вы­
капывает е е довольный Н иколай Алексеевич. Дети вед­
р а м и и корзинами таскают ее в дом. Что говорить, кар­
тошка не з адалась - она и м елка, и м ного невкусных
з ел еных клубней. Но ведь и посажена-то был а дрянная,
в ыданная п о карточкам. З ато картошкой обеспечены на
всю зиму. И своего удовольствия Никол ай Алексеевич
не скрывает. Знакомые, проходя мимо, переговаривают­
ся с ним через з а бор. Никол ай Алексеевич р аскраснел­
ся, улыбка не сходит с л ица, короночка блестит. А Ека­
терина В асильевн а все ползает и ползает, устало согнув­
шись в три погибели".
Н иколай Алексеевич был прав: зимой картошка
выручала не только их, но зачастую и нас.
Всю трудную зиму 1 946- 1 947 годов мы жили бок о
б о к в Переделкине и виделись почти ежедневно. Как мог­
ли, о блегчали друг другу нелегкий быт.
К ак-то зимним днем з ашел Николай Алексеевич. В есь
его облик выражал еле сдерживаемое возмущение. О н
пофыркивал, поминутно снимая и протирая очки.
О казалось, что его сын Никита написал стихи. Нико­
л а й Алексеевич их принес и прочел нам. Для четырна­
дцатилетнего м альчика стихи были неплохи, даже хоро­
ши. Никита п одражал стихам отца, и это было естест­
венно.
Но Николая Алексеевича унять было трудно.
- Каков! - негодовал он.- Писать стихи ! Да еще
подр ажать отцу! Нет. Этого не будет. Стихи п исать я
ему н е позволю .
И о н р азорвал листок и выбросил в топившуюся печ­
ку обрывки.
236

Часто зимой я ездила с Николаем Алексеевичем в
Москву. Никакой электрички не б ыло и в помине. Ходил
поезд с грязными и закопченными, ледяными в агонами,
в которых сидели главным образом укутанные молочни­
цы с бидонами, жуя хлеб и лузгая семечки. Поезда
нещадно опаздывали, ждать их приходилось на станции
часами.
Пританцовывая, чтобы не замерзнуть, мы оживл,е нно
болтали с Николаем Алексеевичем о том о сем. Очень
запомнился мне р ассказ Николая Алексеевича, как о н
в Караганде переводил «Слово о полку Игореве». Днем
он был на р аб оте, дома отдельной комнаты у него не
было, и вечером, когда дети з асыпали, а Екатерина В а ­
сильевна в кухне вязала кофточки на заказ, Николай
Алексеевич, отогнув постель, п рикреплял свечку к топча­
ну, на котором спал, и, встав перед ним на колени, тру­
дился до глубокой ночи.
Иногда он заходил в буфет - пропустить рюмочку и
согреться. После р юмочки становился еще оживленнее.
Но никогда Никола й Алексеевич не терял своей благо­
образной, достойной и даже важной осанки. Удивитель­
но опрятно выглядел он в своем легком для зимы пальто
с тщательно р асправленным на шее шарфико м , в кожа­
ной ушанке с мерлушкой, надвинутой н а кончики ушей.
Солидность придавали и очки, за которыми щурились
близорукие гл аза.
Но так или иначе, а мы пережили тяжелую зиму, и
наступила весна. Наши сыновья, учившиеся в сельской
школе, окончили семилетку. По установившейся тради­
ции учителя отмечали выпускной вечер. И на вечер при­
гласил и Николая Алексеевича и меня. Не помню уж, по
какой причине, но выходило так, что я не смогу б ыть на
торжестве. И я не внесла положенной суммы. А когда
торжественный день наступил, оказалось, что я свобод­
на. И Николай Алексеевич уговорил м еня пойти с ним.
Я была в нерешимости: идти, не внеся своей лепты, м н е
был о очень неудобно перед учителями.
- Ерунда ! - махнул рукой Николай Алексеевич.­
В озьмите с собой что-нибудь из продуктов - и все.
И мы отправились. Был прелестный июньский вечер.
Теплый, все зеленело вокруг, гомонил и птицы. О ф ици­
альная часть выпала у меня из па мяти. А вспоминаю я
237

накрытый стол в учительской, незатейливое угощение,
учительниц, хлопотавших у стол а, и торжественного Ни­
кол ая Алексеевича. Внимательно слушал он, что говорнт
о б успехах его сына чуть рпбевшие перед настоящим
поэтом учителя.
Поели, попили. Прово.згласпли положенныР тосты .
Учителя развеселил11сь. И стали хпром пет �, русскне пес ·
ни. И до чего же было сл авно! Николай Алексеевич с н а ­
ч а л а слушал молча, а потом и с а м с воодушевлением
стал подтягивать им. И торжественность слетела с не­
го." А я и не подозревала, что он так м ного знает песен!
Пел и долго - всю ночь. И чем больше пели, тем яснее
была видна давнишняя, прочная связь Николая Алексе­
евича с сельской скромной интеллигенцией. Много было
у н и х общего.
Р азошлись п од утро. Несколько утратив чувство ре­
альности после бессонной ночи, после многочасового пе­
ния, м ы молч а шли домой, изредка перебрасываясь з а­
мечаниями. Солнце стояло высоко, n зеленой листве
снова не умол кая звенели птицы. Ул ыбка не сходил а с
jJ ИЦа I-1 1 1 кол ая Алексеевич а .
-

К л ету 1 947 года материальные дел а З абоJющшх
стал и поправляться. Никол ай Алексеевич много перево­
дил , особенно грузинских поэтов. И на лето семья З або­
Jюцких получила приглашение погостить в Грузии. Ни­
кол ай Алексеевич издавн а был дружен с грузинскимн
поэта ми - Чиковани, Леонидзе, Кал адзе и други мн.
Хлопот было много. Е катерина В асильевна шил а и
перешиnала н е разгибаясь. По тем временам, н ищим, по­
слевоенным, одеть всех было трудно . Помню, как все мы
л и ковали, когда Николаю Алексеевичу купили новый ко­
стю м . Серый костюм отнюдь не сидел на нем с иголоч­
ки - сзади, под воротником, обр азовалась внушительная
складка. Но костюм был без штопок, без заплат, и в
общем Николай Алексеевич выглядел в нем весьма им­
поз а нтно.
В Грузии З аболоцкие провели прекрасное лето. Ни­
кол ая Алексеевича почитал и, баловали. Грузинский
уклад жизни с пирами, тостами, дружбами был очень
ему по в кусу. «Телиани» лилось рекой, тосты за Н ико­
лая АJ1ексеевича не умолкали.
238

Зимой 1 947- 1 948 гг. З аболоцкие п р ожили в пусту­
ющей даче Каверина в Переделкине. А мы с осени пере­
ехали в Москву.
Теперь Николай Алексеевич, приезжая в город, уже
не торопился на поезд, а частенько оставался у нас но­
чевать. С идели допоздна, р азговаривая, читая стихи. Ни­
когда ничего банального не было в речах Н иколая Алек­
сеевича. В се, что он говорил, б ыл о всегда неожиданно­
оригинально. Часто Николай Корнеевич начинал читать
стихи, р аскрывая перед Николаем Алексеевичем то од­
ного, то другого своего любимого поэта. Николай Алек­
сеевич слушал очень внимательно. Да и читал Н иколай
Корнеевич прекрасно, не выделяя смысловую сторону
стихотuорения, а подчеркивая его музыкальную звуч­
ность.
Спать укладывался Николай Алексеевич на п ол у в
кабинете Николая Корнеевича, как мы ни протестовали
и не умоляли его лечь н а единственный диван - раскл а ­
душек тогда не был о и в помине. Прежде ч е м уснуть,
оба еще долго курили и разговаривали, и сквозь сон я
слышала приглушенно-спокойную р ечь Николая Алексе­
евича и взволнованный голос Николая Корнеевича, с
жаром что-то доказывающего ему.
Сын Заболоцкого, хороший ученик, в ш коле отставал
по немецкому. В ойна и трудные обстоятельства жизни
родителей мешали Н иките систематически заним аться
языком. И Екатерина В асильевна надумала взять ему
н а время преподавателя. Не сомневаясь в его согласии,
она сказала о б этом Николаю Алексеевичу.
- Нет,- неожиданно жестко сказал он ,- никаких
преподавателей. Пусть карабкается, по добивается сам.
У меня репетиторов не было.
В своей семье Николай Алексеевич был властелином.
Несмотря на изысканную вежливость и корректность, в
нем иногда п р оступала не только твердость, а даже ка­
кая-то жесткость и беспощадность. А уж прощать Нико­
лай Алексеевич совсем не любил. И н е прощал.
Наконец З аболоцкие получит� скромную двухкомнат­
квартирку.
Было это так.

ную

239

Продкарточки З а б олоцких я нр икрепила в н а шем з а ­
крытом р аспределителе, чтобы вместе получать п р одук­
ты. Я п олучала, а Екатерина Васильевна, приезжая из
Переделкина , з а бирала их. Таким образом она не теряла
время на стояние в очередях. Однажды утром весной
1 948 года позвонил Виктор Викторович Гольцев, стар ы й
приятель Н иколая Алексеевича, очень почитавший его.
И, в олнуясь, стал рассказывать, что вот было р аспр'еде­
ление квартир на Беговой улице, в домиках, которые
строил и пленные н емцы, и ему, Гольцеву, не дали квар­
тиры, и как это несправедливо, но з ато он счастлив, что
Ф адеев дал квартиру З аболоцкому, что дать З аб олоцко­
му было необходимо, что у н его семья, и вообще нет сво­
ей жилплощади на земле, и хоть в этом случае востор­
жествовала справедливость. И м ы с Гольцевым долго и
взволнованно обсуждали это событие. Сообщить эту но­
вость З аболоцким должна была я, так как в тот день
собир алась приехать Е катерина В асильевна за продук­
там и.
Потом потянулся день, полный забот-хлопот, потом
п р иехала Екатерина В асильевна, мы начали волнующий
р азговор о продуктах, п отом она рассказала, как, возвра ­
щаясь поздно вечером с о станции, Николай Алексеевич в
талом снегу утопил калошу, а где взять ордер н а кало­
ши? На рынке покупать очень дорого. И мы долго го­
ворили о калоше, а потом в городе у нее были дела, она
быстро убежала, а я ... я забыла сказать ей о квартире!
В ужасе вспомнила, когда она уже ушла. Но дело м ож­
но было поправить - она должна была вернуться перед
отъездом и забрать тяжелые сумки. С н етерпением под­
ж1и дала я звонка, на чем свет кляня свою забывчивость.
И сразу выпалила ей р адостную новость. Что тут было!
Как девочка, запрыгала Е катерина В асильевн а в перед­
ней и з аявила, что пусть Николай Алексеевич и дети
дум ают что хотят, пусть не спят от беспокойства за нее
хоть всю ночь, н о она не уедет, пока не удостоверится,
что эта новость не пустые слухи. И уехала уже ночью,
последним поездом.
А потом случилось так, что в то же время Екатерине
В асильевне досталось небольшое наследство и З аболоц­
кие смогл и купить себе необходимые вещи и даже л юст­
ру, что б ыл о по тем временам настоящим чудом . Н ико­
лай Алексеевич ходил по убогим магазинам, интересо240

ваJiсн м еб ел ь ю 11 Jr юuuнiю устраивал свой дом, которого
так долго был JI Ишен. «И ничего мне больше не надо,­
часто повторял он.- Состаримся, вырастут дети, и отда­
дим квартиру и м . А что нам со старухой нужно? И под
;rестницей жить будет неплохо»,- шутил он, и весело бле ­
стела короночка.
Наконец-то он мог пригла шать к себе гостей. А го­
стей Николай Алексеевич очень любил, любил длинные
застольные тосты и был отличным и внимательным хо­
зяином.
Так и вижу его за столом - вот он встал, поднял
бокал с красным вином и издалека начинает тост, об­
ращенный к кому-нибудь из гостей. Поначалу даже
трудно догадаться, в кого он метит. Говорит своим глу­
ховатым голосом с еле з аметным северным говорко м ,
скупо, но выразительно жестикулируя свободной рукой,
чуть-чуть склонив набок голову со светлыми, тщательно
приглаженными волосами. И стихи свои он читать не
отказьшался, когда его просили.
Как-то в день его рождения - это было уже в 1 956 го­
ду - попросили его прочесть самое любимое и м стихо ­
творение.
Он подняJrся из-з а стола.
- Я прочту - холодное,- подумав, сказал Николай
Алексеевич.- Я считаю, что стихи и поэзия вообще дол­
жны быть холодными.
И прочел «Лесное озеро».
Расходил ись от Заболоцких всеrла ноздно, р аскр ас­
невшиеся и веселые.
Мы с Екатериной В а сильевной увлекались ш итьем .
Однажды я пришл а к ней, и о н а закалывала на мне
что -то.
Вошел Никол ай Алексеевич. Посмотрел и, кругло
разведя руками, он тут же придумал :
У од н о го поэта
Была жена без жа кета . . .

З асмеялся и вышел.
24 1

Н а одной площадке с З аболоцкими поселился писа­
тель Казакевич. Они подружились. Н икола й Алексеевич
весело с меялся неистощимым колким шуткам Казакеви­
ча, который весь словно был пропитан юмором и насмеш­
ливостью. Юмор же Н иколая Алексеевича был совсем
другим , чем юмор Казакевича,- не такой быстрый и на­
ходчивый, более м ягкий и неторопливый и не рождался
так молниеносно, как юмор Эмм ануила Генриховича.
Правда, порой и Николай Алексеевич умел быть злым ...
Н а досуге Н икола й Алексеевич стал сочинять «Из запи­
сок старого аптекар я » - очень смешные стишки. Оно и
не удивительно: не мог же беспощадный и озорной сар­
казм «Столбцов» угаснуть навсегда, а З а болоцкий пре­
вратиться в святого с нимбом. З апомнила я, к сожале­
нию, м ало, хотя слы ш ала их от него неоднократно. Лу­
каво улыбаясь, стараясь сохранить серьезность, читал он:
Н е спал всю ночь: все вспо "mнал, I<aI< дынн

J3 yчeбl!!II<C зовутся

l l O -ЩJ T Ы l l l l .

11:
О,

CI<OJI!,

Что

ни

BCЛllI< ты, р а зум ЧCJIOBCI< a l
I<в а ртал - т о 1 ю в а н а птсI< а !

Часто Казакевич приходил к Заболоцкому, Никол ай
Алексеевич вытаскивал из буфета бутылочку люб имого
«Телиани», и Казакевич, потягивая веселящее красное
вино, начинал петь еврейские песни, 1<0торых знаJJ мно­
жество и пел их отлично. Он был очень музьшален. За­
болоцкие м ного и часто рассказывали о пении Казаке­
вича, но никогда не пришлось мне слышать его самого.
Иной раз Казакевич приходил со своей сестрой, и они
пели вместе, восхищая За боло ц ких.
В начале пятидесятых годов Казакевич получил 1шар­
тиру n Лаврушинском переулке. А в его бывшую 1ша р ­
тиру переехал л итературовед Дерман, с которым
З аб олоцкие тоже были в н а илучших от1юше11иях.
Дружба паша с З аб0Jюц1ш мн ЩJеш1 а . Мы частенько
в идались друг с друго м . И псегда с н етерпеписм ждаJiи
новых стихов Николая Алексеевича. Е го поэз и и неизмен­
но пос хищаJi а нас. Каж11.ос новое стнхотrюрспис было
как праздник, который он дарил нам щедро, не скупясь.
242

Летом З аболоцкие снимали дачу где-нибудь невдале­
ке от города. Но каких трудов стоило Екатерине В асиль­
с1ше вытащить Николая Алексеевича подыш ать свеж им
воздухом ! Он упорно сопротивлялся под любыми предло­
гами. А когда, недовольный, внимал ее просьбам, боль­
ше суток на даче не мог усидеть, с бегал тут же. О н лю­
бил свою комнату, письменный стол перед окном, книги,
картины на стене, которые сам л юбовно выбирал и по­
купал, работу, размышления - и не терпел никаких пе­
ремен.
Вспо м инаю нашу тревогу, когда в 1 954 году у Нико­
лая Алексеевича был первый инфаркт. Он долго был
болен и лежал дома. Н аконец Екатерина Васильев­
на позвонил а и сказала, что врач разрешил ненадолго
навестить Николая Алексеевича и он с нетерпением ждет
нас.
Мы с Никол аем Корнеевичем пошли. Бледный-блед­
ный лежал Николай Алексеевич в постел и, ныпростав н а
одеяло словно неживые, без крови нки, руки. Он очень
нам обрадовался. Мы входили и сидели у него по очере­
ди, стараясь, как могли, развлечь его. Е катерина В а ­
сильевна ухаживала з а н и м . Она р ассказывала, что ко1-да ему стало плохо, он лежал как мертвый и был бе­
лый, словно мел. А когда сделали укол, стал постепенно
розоветь. Последним порозовел лоб.
Лето м З аболоцкие сняли дачу в Жаворонках, неда­
Jiеко от Москвы. Никол ай Алексеевич понемногу поправ­
лялся, Jieжa на шезлонге в саду. Вокруг дачи росл и
большие дубы, поч ти догола объеденные шелкопрядом .
Пророчеством казалась строчка его стихотворения, на­
писа нного еще в 1 936 году:
Вздохнут дуGы, подн яв остатки рук.

(«Засуха»)

Николай Алексеевич горестно качал головой, глядя на
деревья. И все же, несмотря на болезнь, он м ного стихов
написал в том году. Там, в Жаворонках, он впервые
прочитал нам стихотворение «Бегство в Египет».
Несчастное сердце Николая Алексеевича подпр авили
кое-как. И он снова стал приходи ть к нам.
243

Как-то пришел Николай Алексеевич. Стали говорить
о стихах Мартынова, и Николай Алексеевич заметил, что
в стихотворении Мартынова «Усталость» звучание слов
совершенно соответствует содержанию,- �<Вот признак
подлинной поэзии»,- сказал он 1 • З аболоцкие не р аз р ас­
сказывали, что любить Чехова Николая Алексеевича на­
учила Екатерина В асильевна. В молодые годы она м ного
читала Чехова , пересказывала Никол аю Алек.с еевичу, и
м ало-помалу он тоже полюбил его, хотя р аньше не при­
знавал совершенно.
Помню, как однажды, говоря о Чехове, Николай
Алексеевич сказал : у Чехова нет прямых высказываний
1

УСТАЛОСТЬ

И все, о чем мечталось,
Уже сбылось,
И что не удавалось,
То удалось.
Отсталость н а версталась
Давным-давн о ,
Осталась ли ш ь усталость Не мудрено!
Уст алость разрасталась
В вечерней мгле;
Усталость распласталась
П о всей земле ;
У сталость становилась
Сильнее нас,
Н о где ж, скажи н а милость,
О н а сейчас?
Прилег ты нап о следки,
Едва ды ш а ,
Н о ведь в грудной-то клетке
Живет душ а !
Вздохнул. И что ж осталось?
Твой вздох глубок,
Повеял на усталость,
Ка к ветерок.
Вот тут и ш евельнулась
О н а слегка,
Как будто встрепенулась
От ветерка.
И
легкая усталость,
Не на века ­
Развеялась, умчалась,
Как облака.
-

244

о поэзш1, но в рассказе «Святой 1ючыо» перевозчик го­
ворит о сочинениях монаха Николая так, что сразу вид­
но, как точно Чехов понимал, что подразумевается под
поэзией. «."Нужно, чтобы все было стройно, кратко и
обстоятельно. Н адо, чтоб ы в каждой строчечке была мяг­
кость, ласковость и нежность , чтобы ни одного слова не
было грубого, жестокого или несоответствующего. Так
надо писать, чтобы молящийся сердцем р адовался и пла­
кал, а умом содрогался и в трепет приходил ... » И даль­
ше: « ... Кроме плавности и велеречия, сударь, нужно еще,
чтоб каждая строчечка изукрашена была всячески,
чтоб тут и цветы были, и молния, и ветер, и солнце, и все
предметы мира видимого. И всякое воскл ицание нужно
так составить, чтоб оно было гладенько и для уха воль­
готней ... » Так пишет Чехов. А Заболоцкий: «<Слова дол­
жны обнимать и ласкать друг друга, образовывать жи­
вые гирлянды и хороводы, они должны п еть, трубить и
плакать, они должны перекликаться друг с другом, слов­
но влюбленные в лесу, подмигивать друг другу, подавать
тайные знаки, назначать свидания и дуэли. Не знаю,
можно л и н аучиться такому сочетанию слов. Обычно у
поэта они получаются сами собой, и часто поэт начинает
замечать их лишь после того, как стихотворение напи­
сано» («Мысль - Образ - Музыка») .
Помню, в 1 957 году он приехал в Переделкино к К:ор­
нею Ивановичу. Непроницаемый, за мкнутый, весь в чер­
ном, и церемонно вручил К:орнею Ивановичу только что
вышедшую книжечку стихов. Церемонно просидел,
сколько положено, и уехал. А м ы стали читать - и не
могли оторваться ... К:огда прочитали «Журавли», К:ор ­
н е й Иванович заплакал.
Н ет

в

мир е нич е го пр ек р асн е й б ытия .

.

.

(�завещание»)

Не знаю, утверждал л и так З аболоцкий до конца
своих дней. Дум аю, что утверждал ... Дум а ю, что чувство
это было так сильно в нем , что, несмотря на удары судьбы, он душевно не сломился.
Последние два года жизни были очень тяжелы для
НиколАя Алексеевича. О н отчаянно боролся, стараясь
·

245

р аб отой з а глушить душевную боль. О душевной муке З а­
болоцкого можно судить по его стихам того времени. В те
годы он написал' м ножество стихов, а плодом его разду­
м ий и ощущений явилось последнее его поразительное
стихотворение «Не позволяй душе лениться ... ». И ма­
л енькая заметочка «Почему я не пессимист», в которой
четко и ясно выражено его мироощущение « .. смотри на
мир, работай в нем и р адуйся, что ты - человек!».
Душа его не дрогнула и выдержала все. А сердце
отказало . . .
.

1973

Лев Озеро в
В Н А Ч АЛ Е Б Ы Л О « СЛ О В О »

м

ое знакомство с поэзией Никол ая З аболоцкого
произошло задолго до личного знакомства с
поэтом. «Столбцы», выпущенные издательством
писателей в Ленингр аде в 1 929 году, я, к со­
жалению, не достал и пользовался зачитанным экземп­
.пяром моих друзей. За пользование книгой я обязался
переплести ее, что и было сделано. З ато не менее р ед­
кую, вышедшую тиражом 5300 экземпляров <«Вторую кни­
гу» (Л., ГИХЛ , 1 937) , я раздобыл . В нее я клал все, что
за подписью Николая .З аболоцкого появлялось в газетах
и журналах. Выступления поэта были редки, но за мет­
ны. Помню «Известия» с «Осенью» и -<<Прощанием»
( 1 934) , «Севером» ( 1 936) , «Седовым» ( 1 937) , «Литера­
турный современник» с «Венчанием плодами» ( 1 933) ,
«Началом зимы», «Ночным садом» ( 1 937 ) . Как радовал и
и обнадеживали эти стихи!
В Институте истории, философии и литературы
(ИФЛ И ) , где я учился, и в останкинском общежитии, где
я жил , Николая З аболоцкого знал и. Стихи его нас, мо­
лодежь, студентов, не оставляли равнодушными. Они вы­
зывали споры. Студенты с каким-то особым озорством и
удовольствием читали вслух :
Меркнут знаки Зод11ака
Над просторами полей.
Спит животное Собака,
Дремлет нтица Воробей.
Толстозадые русатш
Улетают п р я мо в небо.
Руки крепкие, как палки,
Груди круглые, как репа.

247

Од п н нач инал, другой подхватываJI :
Меркнут зщ11ш Зодиака
Над постройками села.
Спит животное Собака,
Дремлет рыба Камбала.

Третий был наготове:
Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.

З а бавляло, что луна - небесное тело - писалась у
Николая З а б олоцкого с м алой буквы, а Паук (живот­
ное ! ) - с большой. Л ихо, молодо, задиристо.
Авторитетный в ифлийской среде (да и не только в
ней ! ) , уже к тому времени известный своими « Страной
Мур авией» и «Сельской хроникой», наш студент и това­
ри щ Александр Твардовский подтрунивал над нашей (в
том числе и моей) увлеченностью. Со спокойной, м ожно
даже сказать - тихой, иронией он говорил : « Книжное
все это». И осаживал нас, и охлаждал н а ш пыл. У Три­
фоныча ( как называли мы Твардовского) были свои сто­
ронники. Но лично мне, в ту пору искавшему сочетания
кл ассики и современности, традиции и новизны, нрави­
.ТJ ись стихи Н иколая З аболоцкого. Увлекала его серьез­
ная обращенность к природе (лучше - к Природе с боль­
шой буквы) , к коренным вопросам Б ытия, к искусству
(прежде всего к Живописи,- поздней он скажет: «Лю­
б ите живопись, поэты ! » ) , к слову, к звуку родной речи.
Элегический строй Б атюшкова и Баратынского он соче­
тал с новыми nеяниями. Державина он соединил с Хлеб­
никовым, Тютчева с Белым. Он показывал пример того,
как можно достигать самобытности, оставаясь в преде­
лах канона. Н а этот вопрос - по-другому - отвечали Пастернак и Б агрицкий, Ахматова и Зенкевич. И все же
р ешения Заболоцкого не могли не привлечь самого при­
стального внимания. Лубок и киномонтаж, учение Циол­
конского и новейш ая живопись - все это незримо, но
явно входило в эстетический кодекс поэта .
И
И
И
И

голос Пушкина был над листвою слыr11ен.
птицы Хлебникова пели у воды.
встретил камень я. Был камень неподвижен,
проступал в нем лик Сковороды.

248

Он умел читать письмена на древних степных кам­
нях. О н понимал их р ечь. Это встречало сочувствие одних
н неприязнь других. Помню, какой шум вызвала статья
А. Тарасенкова «Похвала З аболоцкому», названная так
по ассоциации с «Похвалой глупости» Эразма Роттер­
дамского.
З адетый за живое, я две ночи подряд писал ответ ав­
тору статьи. Статья была кр аткой и строгой . .Я отнес ее
в «Литературную газету». В таких случаях у нас гово­
рят: «Литер атурка» заинтересовалась» . .Я несколько р а з
правил статью. Н о я не м о г статью протестующую пере­
делать в одобряющую статью, то есть коренным образом
изменить точку зрения. Итак, «Литературка», заинтере­
совавшись моей статьей, не напечатала ее ...
Мое внимание к творчеству Никол ая З аболоцкого
продлилось и в послевоенную пору. В п а м яти возникали
то одни строки, то другие. Отчетливо врез ались чеканные,
как решетка Летнего сада, строки из стихотворения «На­
чало зимы» ( 1 935) :
Зимы холодное и ясное начало
Сегодня в дверь мою три раза постуча л о .

Это перекликалось с начальными тремя ударами Пя­
той симфонии Б етховена : тра-та-та, та, тра-та-та-та , тра­
та-та-та".
Н акапливался все новый и новый м атериал. П оэт
вдастно и нежно з а ставлял сдедить за собой. Такова бы­
ла сила самих стихов: «Воздушное путешествие», «Сагу­
р амо», « Ночь в П асапаури», «Город в степи», «Читая
стихи», «Поэт», «Некрасивая девочка», «0 красоте ч ело­
веческих л иц», «Последняя любовь» и другие. Никто и
ничто, кроме са мих стихов, не внушали мне этой потреб­
ности - следить за ними. В 1 946 году произошло мое
личное знакомство с Николаем Алексеевичем З аболоц­
ким. Но сперва еще о его поэзии, о его творческом обли­
ке, о том, как я воспринимал его стихи и переводы, его
высказывания о поэзии, о том, как много они значили для
м еня ...
Осенью 1 958 года, незадолго до смерти, Никола й Алек­
сеевич З аболоцкий составил оглавление собрания своих
стихотворений и поэм. Это собрание он р а зделил на две
части : часть первая - «Столбцы и поэмы» ( 1 926- 1 933) и
часть вторая - «Стихотворения» ( 1 932- 1 958) . Полная
249

рукопись собрания объемлет примерно 1 70 стихотворе­
ний и 3 поэмы.
Поэт просил своих наследников и издателей в конце
рукописи сделать следующее примечание:
«Эта рукопись включает в себя полное собрание моих
стихотворений и поэм, установленное мной в 1 958 году.
Все другие стихотворения, когда-либо написанные и на­
печатанные м ной, я считаю или случайными, или неудач­
ными. Вкл ючать их в мою книгу не нужно.
Тексты настоящей рукопиои проверены, исправлены и
установлены окончательно; прежде публиковавшиеся ва­
рианты м ногих стихов следует з аменить текстами, приведенными здесь.
Н. Заболо цкий.
6 октября 1 958 года. Москва»
Теперь, когда м ы знаем, что это писалось з а восемь
дней до смерти поэта, можно только восхищаться его со­
бранностью, взыскательностью, ясностью мысли, чувст­
вом глубокой ответственности перед поэзией и читателя­
ми - настоящими и будущими.
Нет с м ысл а жаловаться на отсутствие вним ания из­
дателей, критики, читателя к творчеству .Н икол ая З або­
Jюцкого, особенно после его смерти. Имя поэта теперь
упоминается в ряду самых заметных имен русских поэ­
тов советской пор ы . Его стихотворения прочно вошли в
а нтологии и хрестом атии.
«Библиотека поэта» в Большой серии выпустила в
1 965 году однотомник, в котором, вопреки з авещанию ав­
тор а , ч а сть вторую ( 1 932- 1 958) сделала первой, а пер­
вую ( 1 926- 1 938) - второй, тем самым нарушив приня­
тый самой же «Библиотекой поэта» хронологический по­
рядок следования произведений. Можно ли объяснить,
можно ли опр авдать такое р ешение р едколлегии? !
Н аиболее полное - двухтомное - собрание избранных
произведений Николая З аболоцкого выпущено издатель­
ством «Художественная литература» в 1 972 году. Пер­
вый том составлен согласно з авещанию поэта. О н состо­
ит из «Столбцов» и поэм и из «Стихотворений». Второй
том составляют: стихотворения р азных лет, не включен­
ные автором в основное собр ание (часть из сборника
«Столбцы», 1 929, ч асть из стихотворений - и более р ан­
них, и более поздних) , переводы ( «Слово о полку Игоре­
ве», грузинские, укр аинские, венгерские, немецкие,
250

итальянские поэты ) , проза (а втобиографические с1 рок11,
письма, статьи и заметки ) .
Это издание снова и снова возвраrцает к творчеству
Николая З аболоцкого и заставляет заново пережить его
стихи, поэмы, переводы, которые были всегда - п о мере
их появления - волну!Qrцими литер атурными событиям и
моей читательской жизни.
Первая мысль, п риходяrцая на ум при чтении этого из­
дания: написано поэтом количественно мало, но какой
б ольшой м атериал дает это немногословное творчество,
как весо м а строка поэта, какие несметные мысл и и стр а ­
сти внушает о н а , толкая на раздумья и спо р ы самого
актуального, самого животрепеrцуrцего характера.
Вслед за этой пер вой мыслью, вместе с ней при чте­
нии Николая З а б олоцкого приходит и вторая мысль - о
цельности этого творчества. От первой до посл едней
строки, при всей р азнохар актерности их, п рослеживает­
ся живой путь художника, именно - путь: одно следует
за другим, одно естественно вытекает из другого. Н ет
двух Заболоцких - З аболоцкого «Столбцов» и З а болоц­
кого «Последней любви», итальянских стихов, «Рубрука
в Монголии». Е сть один цельный поэт, творчество в его
единстве и в его движении.
Как мир меняется! И как н сам меннюсь!
Лишь именем одним я называюсь,На самом деле то, что назьшают мной,­
Н е я один. Нас много. Я
живой.
Чтоб кровь моя остынуть не успела,
Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел
Я отделил от собственного тел а !
-

Это начальные строки стихотворения «Мета морфозы»
( 1 937) . «Я - живоii » . И 11.алес:
А я все жив. Все чаще и пuл11еi'1
Объемлет дух скопленье чудных тварей.
Жи ва природа. Жив среди камней
И злак живой, и мертвы й мoii гербари i"1 .
Звено в звено и форма в форму. Мир
Во всей его живой архитектуре Орган поющий, море труб, клавир ,
Не умирающий ни в радости, ни в буре.

Принято считать, что сперва был З аболоцкий стр а н­
ных, гротесковых построений р аннего п ериода, а потом
явиJ1сн поэт-мыслитель, поэт - создатель гармонически
25 1

стройных форм . В м есте с тем чтение произведений З або­
лоцкого в их хронологической последовательности пока­
зывает, что и в р а н нюю его пору мы найдем у поэта
стихи философского склада, а в позднюю то там, то тут
м елькают обр азы, более присущие ему в н а чальные го­
ды. Для этого достаточно сравнить «Север» ( 1 963) с
«движением» ( 1 927) , а «Лебедя в зоопарке» ( 1 948) с
«Чел овеком в воде» ( 1 930) , что и дел ают, впрочем, ис­
следователи.
Ш кола «Столбцов» не прошл а для поэта бесследно.
Он и с а м говорит о том, что «Столбцы» н аучили его
присматриваться к в нешнему миру - пробудили интерес
к вещам , р азвили способность пластически изображать
явления. В них удалось найти некоторый секрет пласти­
ческих изображений.
В чем, с моей точки зрения, этот секрет?
·
Николай З аболоцкий n «Столбцах» м атериален и
динамичен. Реальность, плоть мира, бытие вещей пока­
з а но н е в состоянии покоя, а в движении. В « Столбцах»
есть прекрасные натюр морты. Достаточно обр атиться к
«Рыбной лавке» или « Н а р ы нке». Флам андская школа с
полотен перешла н а книжную и журнальную страницу.
Это начиналось еще до Николая З аболоцкого, у Михаила
Зенкевнча, Владимира Нарбута, а затем перешло к Эду­
арду Багр ицкому, Леониду Лаврову, Николаю З аболоц­
кому и другим поэтам следующих десятилетий.
Н апомню одно из стихотворений Михаила Зенкеви­
ча,- скажем, «Пригон стада» ( 1 9 1 3) :
. "сл ышн о , п о ступ ь тяжел а к о р о в 1; я М олоч н ы м бременем свисает з ад.
Как ви н о град, о ранжев ою кр о вью
На сол н це н ежные с о сц ы скв оз ят.
И, точ но о т одышки свирепея,
Идет мирско й б одл ивый белы й бык
С к ол ьцо м в ноздрях, и выпирает шея ,
Б олтаясь м я со м хрящев о й кадык.
Скрипит ж у равль, и р озовое вымя,
О мыто е к олодез но й в одой ,
В п одо й н и к мелодич н о л ьет уд о й,
)!(елте ющий цветами п олевыми.

В месте со стремлением показ ать вещность, плотность,
весомость мира природы пошзилось стремление осмыс­
л ить природу вещей.
252

Можно и должно вспомнить Маяковского, его «А в ы
могли бы?», написанное в т о м ж е 1 9 1 3 году, что и сти­
хотворение Зенкевича :
Я сра зу см аз а л карту будня,
плесн увши кра с ку из стакана ;
я пока з ал на б люде студия
косы е с кул ы оке ана.

Показать «на бл юде студня косые скулы океана», то
есть за натюрмортом р азглядеть просторы мира, а таким
обр азом более глубокую природу вещей и явлений,- это
стало программой не только для Маяковского, но и для
всей поэзии. Одним из таких поэтов был и Николай З а ­
болоцкий.
С года м и все более и более мир вещей, переданный в
натюрморте, этюде, з арисовке « Столбцов», р а здвинется и
станет миром природы, миром общества, мирозданьем.
Этот процесс шел медленно, в противоборстве стр астей,
с издержками, подчас мучи тельно, но - неуклонно.
Для Николая З аб олоцкого, несмотря на подчас гру­
бые окрики критики, характерен естественный путь р аз­
вития. Поэт понимал, что голос легко сорв ать, что его
нужно беречь. И он умно и последова тельно занимался
постановкой голоса . В с т ихотворении «Уступи м не, скво­
рец, уголок. . . » ( 1 946) он скажет:
Я и са м б ы стараться гора зд,
Да ш епн ул а мне бабочка- странница :
« Кто б ы вает в ес но ю гор ласт,
Тот б ез голос а к лету оста н етс я».
Н и кол а й З а болоцкий не сорвал голоса. Н апротив, 1·0JIOC его окреп и звуч аJI сильно 1 1 убедительно. О н навер­
няка звучал бы еще сиJiьней и убедительней, да вот бе­
да - песня прервалась на высокой, берущей за душу
ноте.
Разработанные в юности, до «Столбцов» и в «Столб­
цах», основы живописности, передачи м атериального м и­
р а в cJioвe не только остались в теоретических положе­
ниях Николая Заболоцкого. Они получили свое естест­
венное продолжение в зрелых, в позднейших стихах.
Изображение чертополоха в цикле «Последняя любовь»,
птичьего двора, лесной сторожки, одинокого дуба , летнего
вечера, вечера на Оке, стирки белья,- все это говор ит
о том, что Никол ай З абоJющшй не отрекс51 от житей253

ской ш колы юности, но не трудно заметить, что кисть
его стал а точней, выразительней, рисунок благородней ;
жесткий гротеск ушел на второй план, уступив первый
план портрету и пейзажу в их классическом единстве.
Помимо этого пристрастия к живописности Николай
Заболоцкий сохранил от начальной поры динамический
п ринцип. В ещи даны не в статике, а в движении. «Как
м ир меняется! И как я сам меняюсь!»
Принцип м онтажа кинокадров перешел в поэзию.
Л нкуст форваrд п а бегу,
Теперь ему какое дело !
Недаром согнуто в дугу
Его стремительное тело.
Как плащ, л ет11т его душа ,
Ключица стукается звшrко
О перехват его плаща.
Та нцует в ухе перепонка,
Танцует в горл е виноград,
И шар перелетает ряд.

Движущийся гротеск. Съемка. Подчас замедлен·
ная - для демонстр аци и элементов движения. Некоторые
детали укрупнены, как на полотнах Анри Руссо.
МJiаденец кашку составлнст
И з манны зерен голуб ы х .
Зерно, как кубик, вьIJiетаст
Из J1епшх паJiьчиков двоiiных
Зерно к зерну - горшок н а поJ1 1 1 е 1 1 ,
И вот, качансь, он висит,
Как кoJIOKOJI на колокоJiьнс,
Квадратной силой знаменит.

Позднее, в «Лодейникове» ( 1 932- 1 94 7 ) , поэт пока­
жет, I<ак герой повсствова11ш1 лежал в саду и видел :
«Трава пред н и м предстала сте1 юй сосудоn. И л юбой со­
суд светился жилками и плотью».
В « Гурзуфе ночью» ( 1 956) , характерном для поздней
м анеры З аб олоцкого, тот же принцип построения об­
раза:
Здесь две затонувшие в море скаJiы,
К которым стремил ся и П л иний,
Вздымают из влаги тупые угJiы
Своих переломанных линий.

Самый п ринцип вИдения и изображения, заявленный
в « Столбцах», р азвился и утвердился в з релую и позд­
нюю пору.
254

В «Творцах дорог» ( 1 947) встречаем т акие обр а з ы :
<�Уже J1етел, раскинув опахала, огромный, к а к р акет а ,
м а хаон» и «Тяжелый жук, лет ающий скачками, вл ачил,
как шлейф, гиган тские усы». Э т а м анера поначалу была
экспрессионистской, подчеркнуто остраненно-острой, пу­
гавшей своей необычност ью («Свадьбы», 1 928) . Такие
экспрессивные, динамические образы характерны и для
позднего Заболоцкого:
Н а гл адкой шелковой п лощадке,
Чей тон бы л зел ен и л илов,
Стояли в стройном беспорядке
Ряды серебряных стволов.

«Ст ройный беспорядок» - антиномия, взрыв смысл а.
С тройност ь и беспорядок, то есть нестройност ь,- э т о да­
ет новую, сильную краску, стык прот иворечий, живую не­
совмест имост ь, р ождающую живой образ м ира.
«Столбцы» и примыкающие к ним ст ихи - это эпиче­
ские э тюды, подготовиllшие появление тр ех эпических
кар т ин Никол ая Забож1цкого: поэм «Торжест во земле­
делия» ( 1 929- 1 930) , «Безумный волю> ( 1 93 1 ) , «деревья»
( 1 933) .
Привычно р ассматривать путь поэта о т «С толбцов» к
этим поэмам и далее как путь о т р азоблачения лишен­
ного духовности м ещанского мирка к художественному
исследованию мира. По внешним данным э то похоже н а
правду. В действи тельност и же и в раннем З аболоцком
прорываются задушевная лирика, духовность, п антеи ст и­
ческие мот ивы. Все более и более мир п р ир оды и м ир
человеческого обществ а в их единении и контр а стност и
привлекает к себе внимание поэт а. Духовный мир чело­
века в его соот ношении с миром природы - вот что опре­
деляет и организует мысль и чувство, лирику и эпос Ни­
колая З аболоцкого в зрелую его пору, последние два с
лишним десят илетия его р аботы. Н аука и м ечта, Эн­
гельс и Циолковский ( «диалект ику п рироды» п ер вого он
ш тудировал, со в торым состоял в р абочей переписке ) ,
ф изиология и а строномия пит ают л юбознательн ую душу
поэт а. Он далек о т мыслей об утяжелении поэтического
обр аза грузом научных познаний. Н ет, он не желал поэ­
зию рационализи рова ть, то есть л и шить ее чувственного
обаяния, но он реши тельно боролся с б ездумностью . Ни­
колай Заболоцкий не боялся н и науки, н и ее терм инов,
255

ни се положени й . О н был 110эт, и этого было достаточно,
чтоб ы не перейти границу художества.
Сквозь вол шебный прибор Леве нг ука
Н а поверхности капли воды
Обнаружила наша н аук а
Удивительной жи з н и следы.

Поэта увлекает живая цепь явлений, единство мира,
его тайные связи, его р аспорядок. Лишь порой в том или
ином стихотворении дает о себе знать заранее приготов­
ленный каркас, заведомо поставленная з адача. Это чув­
ствуется в «Урале», отрывок из которого приведен в пер­
вом томе двухтомника. «Все дары блистательной табли­
цы элементов здесь улеглись для наших инструментов и
затвердели. Так возник Урал». Сuразная л иства в этом
отрывке отпала, и мы увидели го.:·1ые сучья и ствол. У З а­
болоцкого это р едчайший случ а % . Взыскательный худож­
ник, о н не б р ал в книги то, что, пройдя сквозь периодику,
не выдерживало испытания временем. И менно такого ро­
да стихотворения считал, как явствует из приведенного
в н ачале статьи завещания, «случайными или неудач­
ными».
Поэтический мир Николая Заболоцкого не может в
полной мере быть определен ни тематическим перечнем,
хотя и он достаточно широк, ни его научными интереса­
ми, хотя они внушительны, ни стихотворным мастерст­
вом, хотя оно весьма высоко. Безграничность поэтическо­
го мира - вот что показывает нам Николай З аболоцкий.
Можжевеловый куст, противостояние Марса, стирка
белья, соловей, Sетховен, тайга, гробница Д анте, подмо­
сковные р ощи, монах XII I века Рубрук, путешествующий
по Монголии, строительство гидроэлектростанции в Гру­
зии". Что общего между столь р азрозненными в про­
странстве и во времени явлениями? .Безграничный поэти­
ческий мир, включающий и то, и другое, и третье, и сто
первое в силу органичности восприятия м ир а вещей и
явлений. В о всем, чего бы ни коснулся Николай З аболоц­
кий, проступила его индивидуальность, его особый, толь­
ко ему одному присущий способ видеть и соединять пред­
меты. И менно в силу этого мы свободно передвигаемся
в многообразии поэтического мира Николая Заболоцко­
го, стараясь вникнуть в него и понять его. В этом поэт
нам помогает.
256

Я н с ищу гармu111ш в 1 1 р 1 1 1юдс.
Разумной соразмерности начал
Н и в недрах скал, н и в ясном небосводе
5:1 до сих пор, увы, не различал.

Ра з ум поэ т а видел «огро м ный м ир противоречий», е го
сердце не слышит «правильных созвучий», душ а «не чует
с тройных голосов». Э то надо по м нит ь, вступая в поэ т и ­
ческие владения Николая З аболоцкого. Он не утешает ,
не убаюкивает , не у м иляется. О н хочет, углубляясь в
пред м ет , понять е го двуедины м и усилия м и у м а и сердца.
И в э ти х усилиях т алант Н иколая Заболоцкого т ворит
произведения, исполненные психологической и ф илософ­
ской г.п убины, живописной силы, окрыленности и экспрес­
сии. Здесь и «Некрасивая девочка» , и .« Болеро», и «Гроза
идет », и «С т арая а ктриса», и «На зака те», и «Не позво­
ляй душе лени ться ... », и м ногое другое. Опыт и при м ер
Николая З аболоцкого показывают, ч т о для художествен­
ной передачи м ир а, терзае м ого прот иворечия м и , лишен ­
ного г а р м онии, не надо рвать с тих, дефор м ирова ть сло­
ва, уродова ть р ечь. Напротив, кл ассически ясные и чет­
кие фор м ы способны передать э ту сложность. Прист аль­
ное учение у Державина, Пушкина, Бара т ынского, Тют ­
чева дало Заболоцко м у уверенност ь в правильности
выбра н ного пути.
И в бессмыслице скомканноii речп
Изощренность известная есть.
Но возможно ль мечты человечьи
В жертву этим забавам принесть?
И возможно л и русское слово
Превратить в щебетанье щегла,
Чтобы смысла живая основа
Сквозь него прозвучать не могл а ?

Так спрашивает поэ т и т а к са м о твечает на свой вопрос:
Нет! Поэзия ставит преграды
Нашим выдумкам, ибо она
Не для тех, кто, играя в шарады,
Надевает колпак колдуна.
Тот, кто жизнью живет настоящей,
К.то к поэзии с детства привык,
Вечно верует в животворящий,
Полный р азума русский язык.

Это с тихотворение звучало бы дидактично, если б оно
не и м еJю автобиогр афической основы, если б н е пред9

Воспомннаная

о За бо;1оцком

2q7

cтaJio неред нами страницей днеш-шка 1 1 оэт а , выр ажаю­
щей его сокровенные мысли о языке, стихе, стиле.
В 1 928 году Н икол ай З аболоцкий писал своей буду­
щей жене: «Вера и упорство, труд и честность ... 51 отрек­
ся от житейского благополучия, от «общественного по­
ложешrя», оторвался от своей семьи - для искусства.
Вне его - я ничто ... » Поэт остался верен этим принци­
п а м в жизни и в творчестве.
В поступательном развитии художника есть моменты
особенно интенсивные. Они обретают силу толчков или
взлетов. Попытки художника, его этюды и пробы в некий
м омент являются перед нами в чистом, очищенном от
случайностей виде и являют высокий образец творче­
ства.
Между 1 938 и 1 946 годами в тяжелейших условиях,
вдали от культурных центров, от библиотек, Николай За­
болоцкий р а ботает н ад переводом «Слова о полку Иго­
р еве». Это не просто образцовая работа. Это р абота
рубежная для всей нашей литературы. Она в нашем со­
знании встает р ядом с полотнам и Нест€рова и Корина,
скульптурами Коненкова, гравюр а м и Ф аворского, музы­
кой Прокофьева, то есть рядом с самыми нысокими
образцами русского искусства нашего века. Эта работа
Никол ая З аболоцкого, по общему признанию (среди вы­
сказывавшихся о ней такие люди, как А. С. Орлоrз,
Д. С . Лихачеп, В. И. СтеJiлецкий, К. И. Чуковски й,
В. Б. Шкловский, П. Г. Антокольский) , явила нам талант
его во всем блеске и во всей глубине. В переводе «Слопа
о полку Игореве» поэт делает сильный скачок вперед, к
новому качеству своих оригинальных и переводных соз­
даний. После «Слова» все окажется ему под силу - и
проникновенная лирическая нота, и высокие своды на­
р одного эпоса. Творчество обретает богатырский раз­
м ах,- не зря м ечтой последних лет поэта было создание
свода русских былин, именно свода. Выковать цепь еди­
ного эпического сказания (успел выковать только одно
звено - «Исцеление Ильи Муромца») .
«Слово» послужило началом м оего л ичного знаком­
ства с поэтом . К истории этого знако м ства я и перехожу.
Дело было в журнале «Октябрь» в 1 946 году, где я
в ту пору ведал отделом поэзии.
С едой, худощавый, тщательно скрывавший свою бо­
лезненность, Василий Павлович Ильенков, член р едкол258

легии журнала, неизменно внимательный и чуткий, без
с.1ов положил однажды на мой стол рукопись, аккурат­
ную и р азборчивую. Выделялось название - «Слово о
полку Игореве». Это был а именно не м ашинопись, а ру­
копись. Повеяло какой-то милой старомодностью. Я пе­
релистал рукопись и посмотрел на последнюю ,стр аницу.
- Заболоцкий ? ! - удивился я .
- О н здесь, живет в моей переделкинской даче,- тихо произнес Ильенков и з акашлялся .
Пока хриплы й звук его кашля выталкивался и з
r луб ин легких, я еще р аз успел перелистать рукопись.
- Поглядите внимательно. Я л ично читал несколько
раз. Поэзия ! О ней надо иногда вспоминать, печатая сти­
хи,- иронично сказал взыскательный В асилий Пав­
лович.
Через несколько дней Ильенков появился в р едакции
вместе с З аболоцким . Николай Алексеевич сразу же по­
казался мне человеком внятным и я сным в общении, та­
ким же, как и его рукопись. О н положил на стул порт­
фель и протянул руку. Я тут же .н е выдержал и выпали л :
Есть в Гр узии необычай н ы й город.
Там б уйвол ы , засун ув шею в ворот,
Стоят, как боги древности седой,
Склонив рога над темною водой.
Там основанья каменные хижин
Из первобытных сложены б улыжин ...

Читал я, помнится, чересчур громко. Мне нравились
эти стихи с их мощной живописностью, одической инто­
нацией и полновесной, точной рифмой : «хижин - булы­
жин».
Мягко очерченный круг головы дважды п овторен
строгими окружьям и очков, придававшими З а б олоцкому
не свойственную ему суровость. Но вот он снял очки, и
сразу н а его лице обнаружилась незащищенная доброта
и даже р а стерянность. Аккуратно зачесанные светлы е
волосы сияли, к а к н а голове юноши.
Бледное лицо З аболоцкого осветилось улыбкой, бы­
стро менявшей оттенки : недоумение, поним ание, ирония,
благодарность.
Мне хотелось сделать ему что-нибудь приятное, и
притом немедленно. Я давно любил его поэзию и знал
многие его строки наизусть.
259

О чевидно, Забо,11оцкий вежливо сидел в ожидании де­
л овитого разговора. Но я не унимался:
Богиня сыра , молока,
Главой касаясп потолка,
Стыдливо кутала сорочку
И груди вкладывала в бочку.
И десять струй с тяжелым треском
Стvчали
в кованый металл,
И , при готовленный к п оездка м ,
Бидон, к а к музыка, играл.

З а б олоцкий удивленно смотрел на чудака, который во
время служебных обязанностей кричит на всю комнату
и крик свой выражает стихами и подтверждает жеста ми,
которые могли показаться автору чуть ли не угрозой.
Я н аступал :
В воJiшебном царстве калачей,
Где дым струится над пекарней,
)Келезный крендель , друг ночеi\,
Светил небесных лучезарней ...

Н икол а й Алексеевич робко отодвинул стул, тронул
портфель, з а гремев замком. Я на миг остановился и об­
р а зуыплся.
- « Слово» - прекр асно. Н адо немедля печатать. Ве­
р оятно, нсчадобятся небольшие примечания. Именно небол ьшие. Ве.:�: ь м ы пе академический вестник".
З аболоцкий поблагодарил, з атем молча встал и вы­
шел . В тот первый раз Николай Алексеевич показался
мне человеком очень молчаливым. Он был скромен и
сдержанно любезен.
Через час после ухода З аболоцкого я повторил свой
репертуар в пространном кабинете Ф. И. Панферовп .
Присутствовал п р и этом и его заместитель Г . А . Санни­
ков, следивший не столько за тем, что я читп л , сколько
за реакцией гл авного редактора. А реакция ГЛ(l вного ре­
дактора была самая живая. В который раз я нар аспев
ч итал :
Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья княза удалого?
А воспеть нам, братия, его В похвалу трудам его и ранам По былн н а м времени сего,
НС' гопшrсL н 11ссве з а Бонном.
260

Тот Боян, испол нен дивных си л ,
Приступая к вещему напеву,
Серым в ол ком по п ол ю кружи л ,
Как орел , под о бл аком п арил,
Растека лс я мысли ю п о древу.

Ф едор Панферов сперва сидел смирно, потупясь. По·
том р азвалился в кресле. Потом вышел из·за стола и
стал ходить в своих больших белых бурках по комнате.
Потом потребовал чаю, остановив меня:
- Будете читать все э то на редколлегии! «Слоrю» пе11атаем ...
На редколлегии все повторилось сначала. Успех
«Слова» был несо мненным, голосования не потребова­
лось. Поэма был а напечата•на в 1 0-- 1 1 -й книжках «Ок­
тября» за 1 946 год.
В пору р едакционного движения «Слова» к п ечати
Николай Алексеевич несколько раз появлялся в р едак­
ции. Несколько р аз от его имени передавал поправки
Ильенков. О н же повез Н иколаю Алексеевичу свежую
книжку журнала. Мне было досадно, что я не увижу, как
Николай Алексеевич примет журнал, какие вызовет о н
чувства в нем. Передавали мне, что он был очень обра­
дован появлению своего переложения в журнале.
«Слово» скрепило два периода жизни Никол ая З а ­
б олоцкого. Н е т двух Забол оцких, есть мастер в развитии
от своего «штурм у.н д др а:н га» до своей классики. «Сло­
во» - перевод-исследование, перевод-изобретение - по­
м огло поэту после в ы нужденного перерыва вернуться и
к оригинальным стихам, и к переводческой р аботе, р ас­
ширив их общий плацдарм (стиль, приемы, настрой) .
«Слово» было опорой поэта в его труднейшие дни, не­
дел и, меся цы, годы. «Слово» за менило поэту его собст­
венную исповедь друзьям и читателям и было прош ед­
ш и м сквозь толщу веков гимном русскому мужеству и
долготерпению, а заодно и з а поведью, оставляемой бу­
дущему. Н иколай З аболоцкий через широчайшие и мощ­
ные в своей м ноговековой архитектуре ворот а «Слова»
вошел в поэзию снова, и теперь уже победоносно и навсегда.
Переводя «Слово о полку И гореве», поэт исследовал
его стиль и словарь. О н советовался по ходу дела со
з натоками древнерусской л итер атуры В . П. Адр и а новой­
Перетц и Д. С. Л ихачевым. Он написал интересную р а 261

боту « К вопросу о р итм11ческой структуре «Слова о пол­
ку И гореве». Поэт-переводчик - это однов р еменно иссJ1с­
дователь-мыслитель . . .
« Слово», полож11в начало н ашему зна·ком ству, откры­
ло новые возможности общения .
·наши . беседы б ыли - эпизодичны и кончались
пожеланиями: «Надо встретйться, поговорить как сле­
дует; ну, созвонимся ... » Николай Алексеевич не р аз вы­
р ажал желание послушать мои новые стихи. Есл и он
встречал их в печати, всегда говорил кратко и дельно о
своем впечатлении по телефону и при встречах. Мне за­
помнил ись его слова о стихотворении « В мастерской
скульптор а » :
- В е р н о схватиJi и сут ь , 1 1 0 р н ф м а ч с р сс 1 1 ур 11зыс1{а111 1 а н «J1епетс - лебедю> . Э т о м не м с т а ет . . .
Мельком он говор11л то о П у ш 1\ 1 шс, т о о С 1ю1юроде,
то о ХJ1ебникове, то о Державине, то о нереводим ых им
1 1оэтах, ч а ще всего о В а ж а - П ш а ве.11 ы . Е го умение мо.11 •1ать вводило в за 6 J1уж дс н и е . Он нс был молча.11 ыш1юм
1 ю п рироде, он, вероятно, н а у ч ился м ол ч ать. Мерцающая
на его губах улыбка показывала, что слово на них вспы­
хивает и, непроизнесенное, гаснет. . .
Возможно, это б ы л а боязнь своей остроть1, желание
п ригасить свою яркость, слиться с окружающим, не вы­
деляться ...
За молчанием и кажущейся внешней холодностью
угадыв ал ась постоянная р абота души, упорство и упрям­
ство художника, сказавшего под конец жизни, в 1 958 году:
.

·

Не позволяй дvше лениться,
Ч то б воду в сту пе не толочr.,
J(уша обн1ана труд111ъся
И леm. 1 1 110111" 11 лень 1 1 нп111,,

Мне нрави.тшсь е1·0 неприязнь к какой бы то ни было
позе, естественность, его внешнее спокойствие, умение
слушать других, терпение, которое если и иссякало, то
это выр ажалось в ироническом подергивании и опуска­
н и и краев губ, п р и этом за стеклами очков видны были
веки, прикрывающие его уставшие от пристальности гла­
за. Нечто детское, незащищенное вдруг появлялось в
них, но тут ж е убиралось внутрь существа.
Спокойствие его казалось мне основательным, ка1шм-то эпичес1шм. Присутствие Ни1юлая Алс1{сееви ча на
2G2

собраниях секции переводчиков, за столо м кафе, в ре­
дакционной комнате внушало уверенность в том, что сей­
час происходит что-то в ажное, з н ачительное, нешуточ­
ное.
В среде переводчиков Н иколай Алексееви ч чувство­
вал себя отменно. Здесь он был среди друзей и добро­
желателей, знавших ему истинную цену. Я встречал его
в кругу Антокольского, Каверина, З вягинцевой, Степано­
ва, Л ипкина, Николая Чуковского, Левика, Арсеневой,
Пеньковского, Петровых, Тоома. Р азговор касался всего
на свете и всегда носил характер почтительности друг к
другу, широты. Мы читали друг другу новые стихи и но­
вые переводы, знали о новых замыслах друг друга, и это
создава.10 атмосферу взаимного доверия и уважения.
В этой атмосфере можно было спорить и вовлекать в эти
споры новую, еще не оперившуюся м олодежь.
В такой атмосфере дружелюбия и творческих споров
досуг оказывался тоже - интересным.
Нередко мы усаживались з а стол, пили ч а й или кофе
и перебр асывались рифма м и. Николай Алексеевич обыч­
но начинал эту игру - две строки, я с ходу зарифмовы­
вал их и замыкал строфу. И тут же предл а гал и ему ка­
кие-нибудь две строки, которые он изящно подхватывал
и л ихо придавал им кольцевую форму.
Это выглядело примерно так:
Собеседник:
Нам долго пива н е н е с ут,
)!(дать надоел о, тяжел о.

З аболоцкий (почти без паузы):
Стоит, увы, пустой со суд,
Неприв лекательный зел о.

Другой р аз н ачинает З аболоцкий :
Бифштекс с яйцом и с л уком. Да !
Что ж, порпию двойную н а м бы !

Собеседник:
! ! о водка конч11лась,- бед:� ,
А потому тоскуют я м б1.1 .

Еще слу ч а й. Соnес<'дн н 1с
263

Дарю вам вешнюю зарю
И сто р у б ле й в придачу.

З аболоцкий (без паузы) :
А я взамен вам 11одnрю
Литфондовс1(ую дачу.

Л егкость, с которой он это 1 1родел ыnал, застаnил а
меня однажды спросить его:
- А почему вы так мало пишете? Ведь у вас так лег­
ко идет ...
Н иколай Алексеевич наклонил голову, снял очки и,
подумав, 'f1ИХО ответил вопросом-восклицанием :
- А з а чем спешить? !
И еще тише, удивленно и уверенно :
- А кто сказал, что надо спешить? . .
Другой р аз, боясь быть н азойливым, спра шиваю, по­
чему так р едко выходят его книги.
- А кто сказал, что н адо часто выпускать книги? отвечает он.- Н адо, чтоб это были хорошие книги ...
После Багрицкого у нас не было поэта, который от­
бирал бы стихи дл н 11счати, ДJI Я очередных книг так
скупо, так беспощадно, так серьезно и взыскательно.
Глядя на него, слушан его, н хотел п остичь тайну его
м астерства , а вернее, тайну е1·0 человеческого обаянин :
п очти без слов создавать н а строй, н ежно и уважительно
говорить о человеке. При Заболоцком нельзя б ыло 1111
выругаться, ни сказать о знакомом что-л ибо уничижи­
тельное.
О н был болен, болен о чень серьезно. Но его болезнь
никогда не шла впереди него. Он неизменно казался
подтя нутым и сосредоточенным. Не слышал я, чтобы он
жаловался. Лишь однажды, встретив его в солнечный
день в хорошо отутюженном сером костюме, на улице
Воровского, я услыш ал :
- Ра ньше с утр а до вечера мог сидеть над строфой.
Сейчас быстро устаю, не могу долго сидеть.- И после
1�. аузы : - Ведь я сверхсрочник. В р ачи давно меня списа ­
л и . Жаль - у меня планов м ного ...
Одн1им из таких планов он поделился со м ной:
- Хочу дать свод былин как некую героическую
песнь, слитную н связную. Я смотрел профессора В одо­
возова, знаю н другие попыт1ш. У нас 11ет еще своего

большого эпоса, а он был, как и у многих народов, был,
но не сохранился целиком. У других - «Илиада», «Ни ­
белунгп», «Калевала». А у нас что? . . Обломки хра м а . На­
до, надо восстановить весь хра м .
... В 1 955 году, когда организовалось в Л итературном
институте отделение художественного перевода, я б ыл
пригл а шен в качестве руководителя творческого семина­
ра. Первое, что я сказал : «А З абол оцки й ? ! » Это вызвало
ответное: «Ну конечно, поговорите с ним, а вдруг о н со­
гласится вести параллельный семинар вместе с вами?»
Позвонил я Николаю Алексеевичу со счастливой
мыслью, что вот наконец буду не столько его коллегой,
сколько смогу поучиться у него житейской и поэтической
мудрости. К:ак мне этого хотелось!
- Спасибо. Если позволит здоровье ...
Мы ждали. Здоровье не позволило. В одном из своих
писем Николай Алексеевич, в м арте 1 958 года, писал :
« ... здоровье моего сердца осталось в содовой грязи одно­
го сибирского озер а . Два с половиной года назад быJr
инфаркт, теперь мучит грудная жаба. Но я и мое серд­
це - мы понимаем друг друга». 14 октября 1 958 года от
второго инфаркта Николай Заболоцкий скончался.
Жизнь завершилась. Теперь остается учиться у него по
произведениям его: в них и запечатл ена со всей полнотой
и во всем совершенстве его мудрость.
1973

М . В. Юд llна

С О ВМ Е С Т Н АЯ РАБОТА Н АД Э К В И Р И ТМ И Ч Е С К И М
П Е Р Е В ОД О М П Е С Е Н Ш УБ Е РТА 1

о

З аболоцком опубликованы некоторые превосход­
н ы е статьи, но поэзия его еще далеко не разга­
д ана, н едостаточн о комментирована, не усвоена
в з н ачительной и должной мере современным
ч итателем ...
Хотя, воз можно, поэзию и не следует лиш ать ее про­
роческого, «непостижного уму» обладания тайной.
Н о мы, приверженцы этой вдохновенной поэзии, стре­
м им ся через «знаки» ее (лексику, поэтику, ритм) при­
близиться к возможности ее познания. Николай Алексе­
евич З а б олоцкий и сам помог нам в это м : многие
изумительные стихотворения предоставляют нам ключи
к пониманию его высказываний о природе и человеке, о
метаморфозах мира ( одна из н аиболее дорогих ему тем ) ,
о ходе истории, сокровищах л юдского сердца, о жизни,
смерти, вечности.
Общеизвестно, что З аб олоцкий, замечательный поэт

1 Воспомина ния печатаются п о тексту выступления М. В . IОди­
ной по р адио, хр анящемуся в отдел е рукописей Государственной
биб л иотеки СССР имени В. И. Ленина. Текст этот бы л п одготов лен
ею в J 969 году н а основе ее воспоминаний (хранятся там же) «0 том,
как возник сборник «Песен Шуберта» в переводах Бориса Леони­
довича П а стернака, Никол а я Алексеевича Забол оцкого,
Самуи л а
Яков левич а Маршака и А л ександра Сергеевича Кочетков а под об­
щей моей, Марии Вениаминовны Юдиной, редакцией ( 1 4 песен, Муз­
гиз, 1 949) ».
Составител и опусти л и из текста выступ л ения М. В. Юдиноr1 сти­
хотворения З абол оцкого «Утренняя песня», «Птичьи песни», часть
первую из перевода «Сл ова о п олку Игореве», «Лесное озеро», «Се­
дов» .

266

советской эnох11, продолжил лир ико-философскую линию
русской поэзии, идущую от Б а ратынского, Тютчева и
Ф ета. Но к этим поэтам мы прибавим и В елимира Хле б ­
никова, поэта начала советской эпохи, чрезвычайно л ю­
бимого и чтимого З аболоцким. А две строчки Хлебни­
ков а :
Иди, варяг с уровый,
Неси з акон и честь,-

можно сказать, как бы с точностью воплощены в жизни
и творчестве З аболоцкого.
J\1ноголикая, величественная партитура творчеств а
З аболоцкого и его современников, быть может, и не ис­
крилась бы столь р адужным сиянием, если бы ей н е
предшествовала несколько р анее, а потом и одновремен­
но, эпоха грандиозного расцвета во всех искусствах, от­
м еченная заостренным отрицанием всяческого мещанства
и отмир ающего, запоздалого психологизм а и субъекти­
визма.
З аболоцкий - подвижник, и он «глаголом жег сердЦ а
л юдей». Н о он б ыл как б ы овеян, огражден тишиной сво­
его любимого севера, его муза точно ждала, пока чита­
тель п ридет к ней сам. И о п пришел, читатель. Мы с
В а м и давно уже у ног его муз ы. Одн а ко п стихотворении
«Слепой» он назвал ее: «темнан - грозна я » .
Одн ажды , в пору работы со м 1 1оi'!, в те•1еш1с 1 946 1·0 л. а, Заболоцкий сказал мне :
- Когда я н аписал стихотворение, оно уже живет са­
мостоятельной, не зависящей от меня, своею собственной
жизнью.
Может л и быть более высокое, более истинное опре­
деление призвания поэта?
Что же это была за р абота со мной в течение
1 946 года?
' Р абота была трудная, насыщенная, перспективная, но,
увы, не столь долгая. Длилась она около года. Мы ра­
ботали н ад русскими т екстами песен Шуберта.
О бщеизвестно, что культура поэтического перевода у
нас n СССР чрезвычайно высока. Пламенно любя рус­
скую поэзию ncex веков ( включая нетленную красоту тек­
стов церковносл авянских песнопений) , я считаю необхо­
юrмым слышать у IПуберта, Брамса, Малера, а также у
.

267

.

Баха - р усское слово. Ведь читаем и слышим на сцене
мы греческую трагедию и Шекспира в переводах, порою
гениальных,- например, Лозинского, Пастернака и так
далее. А «русский те1<ст» вокальной литер атуры дает ей
ощутимую, слышимую, зр имую Всемир ность и В ечност1"
ее В селенское начало!
N1 o e личное (не « 1шижное» ) знако м с т во с Николаем
Алексеевичем Заболоцким состоялось в .Клубе писателей
4 марта 1 946 года, когда 13Се м ы , друзья и читател и,
13Стречали его по приезде из Караганды. Он читал свое не могу выразиться иначе - гениальное «Переложение»,
или «Пересочинение», нет, «<Перепоэзию» - «Слово о пол­
ку И гореве».
Я в то время еще не принадлежала к числу его дру­
зей, я была просто читатель .Я н аписала ему потом хва­
л ебную записку «0 Транскрипции «Слова о полку Иго­
р еве» и вообще приветствовал а его возвращение. Нико­
лай Алексеевич сразу мне ответил - тоже кратким и ми­
лым п исьмо м (оно утеряно, увы ! ) , благодарил меня , вы­
р азившись, что я «читательница взыскательная» и что он
слыхал обо мне от Даниила Хармса еще в Ленинграде."
Харм с !
.

Или:

Летом жар,
Зимою холод,
В полдень чирки
Кур-кир-кар !

Видел я во сне горох,
Утро м встал 11 вд р уг оглох.

Ию� (из «Ф ауста » ) (??) :
Фр11др 1 1 х н е ж н ы !� , Фридрих милыii!
Спрячь ме11а в высо к иii шка11,
Чтобы черт железной вилоii
Н с п р о 1 1 з н л ы с ш1 куда 6!

И та к далее ...
<11.а нтастика, почти бессмыслица этих Хар мсовых вир­
шей, музыкальный напор его Prestissimo, инфантильная
наивность и невинность, первозданность э той младенче­
ской поэзии и м ела в ту пору своих восторженных
приверженцев,- среди них, на некотором отдалении,
была и я.
Итак, после кр аткого обмена письмами после «Слова
о полку Игореве», через некоторое время, я предложил а
268

З аболоцкому принять участие в создании русских тек­
стов песен Шуберта. Это было лето 1 946 года. З аболоц­
кие жили тогда в писательском городке Переделкине, на
даче Ильенкова. С трепетом напр авил ась я к поэту, еще
не �н1ая, как буду встречена". Но получилось легко и
отрадно: Никол ай Алексеевич был перед домом, в о дворе
колол дрова, около него были и симпатичные дети. «Вот
Н икита, вот Наташа»,- представил он их мне; дети бы­
л и среднего ш кольного возраста, Никол ай Алексеевич
р ассказал, как далеко - по другую стор ону железной
дороги - находится школ а , как трудно порою, в л юбую
непогоду, путешествовать им туда и обр атно; но ведь
общеизвестно, что Николай Алексеевич никогда ни н а
что не жаловался, т о б ы л а л и ш ь констатация. Я посидела
на пе,н ечке, пока убр али дрова, м ы пошли в его р абочую
комнату, наверх, я рассказала ему подробнее о своем
предложении, он охотно согласился. Николай Алексеевич
любил музыку, особенно симфоническую и ораториаль­
ную. Но конструктивно, теоретически мало ее знал, и н а
некоторое время пришлось взять н а себя роль «учителя » ;
обо и м нам было весело : мне - объяснять, ему - позна­
вать :
«Вот долгий слог, а вот короткий» ( Б орис Пастернак,
«На ранних поездах», стих. «дрозды » ) . В от в этих дол­
гих и коротких-то и «зарыта собака» эквир итмического
перевода. Николай Алексеевич быстро ориентировался в
тайнах ритма, несколько наших собеседований дали ему
полную свободу построения.
В дивном, бл агоухающем соснами, с его далями и
перспективами, Переделкине м ы р аботали еще сравни­
тельно мало, н о и м енно там, летом, Николай Алексеевич
подарил мне «Лесное озеро» ( 1 -й вариант) и также там,
в одну из первых встреч, прочел мне некоторые стихи,
среди них волшебную « Гр озу».
Работа наша тогда лишь начиналась. С осени она по­
шла активнее, быстрее, Н икола й Алексеевич з а и нтересо­
вался музыкой и немецкой поэзией. Заболоцкий не впол­
не ВJ1адел немецким языком. Я писала ему подстрочники
в р азных вариантах, он мог выбирать. Ряд стихов, оза­
главленных и м «Старые немецкие поэты»,- это как бы
его, Заболоцкого, «открытие .Шуберта». Я п р едл а гала ,
показывала е м у самое прекрасное в Шуберте; в этих
стихах есть и некий ( м алоизвестный) Майргофер , друг
269

Ш уберта, тр агическая ф11гура. Шуберт много писал на
его тексты. Избранный мною «Мемнон» Майргофера яп­
л яется, несомненно, его лучшим творением; однако экви­
р итмическая переработка - п о причине именно Шуберто­
вой трактовки стиха - предстанляла здесь для перевод­
чика некоторые трудности; я всегда кр айне осторожно
просила Николая Алексеевича о той или иной модифика­
ции : р абота - р аботой, даже Шуберт - Шуберто м , н о я
всегда знала и понимала кто передо мной, с кем собе­
седую. И когда создание русского текста «Мемнона» ока­
з алось для Забол оцкого сложным, о н сказал : «Мне это
стихотворение нрав ится, я оставлю его для себя ! » (оно
и было н апечатано в сборнике Заболоцкого в 1 957 году ) .
Итак, в «Сборник песен» Шуберта пошли ( в переводах
З аболоцкого ) :
1 . «Прощание Гектора» (Шиллер ) .
2. «Плач Кольмы» ( Оссиа н ) .
3. «Свидание и р азлука» (Гёте) .
4. «Песнь старца» ( Р юккерт) .
5. А «Рыцарь Тогенбург» (Шиллер ) не вошел в сбор­
н ик Шуберта - в основном по своей протяженности.
6. Также не вошла баллада «Порука» ( Шиллер ) 1 1
7 . «2-я песнь Эллен» и з «Девы озер» ( В альтер
Скотт) .
Одн а ко «Порука» была исполнена в марте 1 966 года
в первом занятии моего открытого краткого цикл а «Ро­
м а нтизм - истоки и параллелю> R Московской консерв а ­
тории, В иктором Рыбинским, а « 2 - ю песнь ЭллеН>> из
«Девы озер » В альтер а Скотта спел а Лидия Давыдова.
О б а вокалиста пели с моим сопровождением. Эта див­
ная музыка о боих произведений, глубочайший нравствен­
ный смысл б аллады «Порука», холодная, кристальная
поэзия В ал ьтера Скотта, мастерство и находки дорогого
Н иколая Алексеевича были горячо встречены полным
Малым залом Консерватории.
Таким образом, З аболоцкий н а основе этой нашей
р аботы создал 8 русских текстов из сокровищницы не­
м ецк9й поэзии XVI I I и XIX веков. И немецкие стихи ве­
л иколепны, и русские тексты р авны и м .
Н а основании этой р аботы я намеревалась идти даль­
ш е, уже независимо от музыки ; я написала для Н иколая
Алексеевича точный перевод «Гимнов к ночи» замеча­
тельного поэта- р о м а 11т1ша Новалиса ( Фридриха Гарден-

270

берга ) и передала ему. О н прочел, как все, что совершал
он, внимательно, пристально. И через некоторое время
сказал, и в этом суровом высказывании был оттенок гру­
сти : «Нет уж, когда человек немол од, следует оставать­
ся в том, что знаешь, что тебе близко, н е вдаваясь в но­
вое, пока чужое ... »
Н е берусь утверждать, что слова его переданы мною
абсолютно точно (увы, я тогда их по глупости своей н е
записал а ) , но за смысл, за интонацию ручаюсь. Новалиса
я н ачерно перевела ему, скорбя об отсутстви и русского
Новалиса и в надежде на русский текст - «Новалис Заболоцкий». Возможно, «орфичность» Н овалиса и не
была сродни аполлиническому ( отчасти) Заболоцкому,
но пути поэтического р одства неисповедимы .
... Ведь некоторая метафизичность поэзии Заболоцкого
не может не перекликаться именно с немецкой романти­
ческой поэзией ; далее я мечтала и о стихах: «НО!dеr! in ­
З аболоцкий», «Raiпer Maria Rilke - Заболоцкий» ( Rilke
я, с позволения сказать, и сама переводил а тогда - «Pro
doma sua» пока что ... ) , по эти именно м ечты рухнули.
Быть может, следовало мне предлагать Н икол аю Алек­
сеевичу П. Клоделя ил и В алерИ? . Я, вероятно, тогда о
французской поэзии и н е вспомнила, увы ...
Но мы с Н иколаем Алексеевичем не ограничивались
Шубертом - мы оба любили Тютчева и Хлебникова, о б а
прохладно относились к Маяковскому; я подарила З або­
лоцкому несколько томиков Хлебникова . Н иколай Алек­
сеевич, получив подарок, однажды вдохновенно читал не­
которые стихи Хлебникова и говорил о нем с восхищени­
е м ; подарила я ему и несколько отдельных томиков
Пушкина (издания 1 936 года, с гравюра м и А. Кравчен­
ко) , все это его радовало, а р адостью так долго судьба
его не баловал а ...
Он приезжал осенью, иногда в дождь и бурю, с не­
изменной своей точностью (телефонов ни у меня, н и у
него, ни кругом п очти что в ту пору не было) , м ы услов­
ливались от разу до разу,- согревался каким-либо при­
готовленным мною немудрящим завтр аком, иной р а з н е
свойственной даже стилю моего дом а рюмочкой , и м ы ,
в характере российского « ч а й пить - - н е .п:рова рубить»,
прилежно р а ботали в немецкой культуре. Я и мела сча ­
стье тогда м ногократно слушать чтение Забол оцким сво­
их стихов. Я даже и не просила его, я знала, что он и сам
-

.

271

прочтет ; чи тал о н мне тогда и «Лодейникова», и многое
другое, и «Слепого», и рукопись «Слепого» подарил; го­
ворил о своем любимом Сковороде; изредка я ему игра­
л а - Б етховена больше, нежели Баха.
Однажды о н сказал мне: «С та ким редактором, как
вы, я готов работать всю жизнь! . . » И еще был а в Музы­
кальном издательстве одна великолепная пожилая со­
трудница Ксения Поликарповна, она принимала рукопи­
си и сдавала их на опл ату, милая интеллигентная особа,
вним ательно, бер ежно, ласково встречавшая З аболоцко­
го. Платили хорошо и быстро, платили независимо от
при нятия или непринятия переводов; это пр авильно ведь автор п отратил время, вдохновение и силы ...
Словом, п о этой р аботе, преисполненной высокого по­
этического общения, его зримых и значимых р езульта­
тов,- вне всякой лирики,- я могла надеяться на продол­
жение, на углубление, расширение . . . Кантаты Баха, ро­
м ансы и песни Бр а мса, современная музыка ...
Н о не тут-то было! Видимо, нечто чуждое было как
во мне, так и в самой работе - для З аболоцкого непре­
одолимое. И хотя, п овторяю, ничего негативного ни разу
не было Никол ае м Алексеевичем высказано и, учитывая
его п р ямоту и п равдол юбие - и не п одум ано, при первом
ярком ином зове - о н нас, сиречь меня, Шуберта, музы­
ку, «старых немцев», и покинул. Его похитили у нас гру­
зин ы .
Приступив к грузинским переводам, Забол оцкий сра­
зу, «in шedios res» , нашу р аб оту обрубил.
На этом я могу и кончить свои воспоминания.
Облик З аболоцкого - весь в его суровости:
5I восп и т а н при одой суров й ...
о
р

Здесь и н екоторая абстрактность, и замкнутость; а
я, однако, и не помышляла ни о какой сугубой дружбе; и
я м алость сурова и н е ч ересчур м ногословна. Но и я все­
таки была - как сотрудница, если угодно, как «редак­
тор» - уш и блена внезапным отказом Н иколая Алексее­
вича п родолжать р а боту.
... Н о следы нашей р а боты остал ись.
1969

С . Липкин

Н ЕС КОЛ Ь КО С Т РА Н И Ч Е К О Н . А. ЗАБОЛ О Ц КОМ

н

е и мея дерзкой потребности писать воспомина­
ния о Николае Алексеевиче Заболоцком, я хочу
в ысказать несколько соображений и суждений о
его поэзии. Да и навряд ли у меня есть право
на то, чтобы делиться с читателями воспоминаниями о
замечательном русском поэте, с которым м ы были толь­
ко добрыми знакомыми. Нечего говорить, что мое ува­
жение к нему сочеталось с преклонением перед его ог­
ромным самобытным талантом.
Л юди, стоявшие к нему гор аздо ближе, чем я, дру­
жившие с ним - по-разному и в р азные годы,- едино­
душно отмечают в З аболоцком одну и ту же черту: его
веру в свое поэтическое призвание, т вердо жившее в нем
созна ние важности и н еобходи м ости своего дел а .
Были ли у него, к а к у м ногих других, почт и у всех,
сомнения в п р а вильности избранного пути ? Однажды о н
сказал м н е : « Н е буду предлагать редакциям оригиналь­
ные стихи, буду публиковать только переводы». Эти сло­
ва он сказал после одного эпизода, о которо м я еще
расскажу, но все же я полагаю, что то была м инутная
вспышка, я убежден, что З аболоцкий не только сознавал
истинность своего призвания, но и упорно верил в то, что
его п оэзия нужна л юдям, нужна для того, чтобы их р а­
дова ть и учи ть. В этом смысле о н достойный продолжа­
тел ь великой русской поэзии, чей учительский, пропо­
веднический хар актер общеизвестен.
Вскоре после того, как З аболоцкий вернулся из Ка­
захстана и получил вместе с семьей временное п р иста­
н ище в Подмосковье, я поз накомил его с одним поэтом,
273

весьма искусны м и тонким мастером. З аболоцкий вы­
слушал его стихи, а потом СI<азал мне: «Он р аботает как
слепой ».
Я не р аз м ысленно возвращался 1< этой фразе. Хотел
ли З аболоцкий сказать, что поэт должен мысл ить рацио­
нально, знать н аперед свои возможности, видеть ясно
предметы, подлежащие описанию? Нет, понял я, Николай
Алексеевич хотел от этого поэта ясного понимания своей
художнической цели, хотел, чтобы тот с помощью слов
создавал существо жизни, а не умножал литературные
образцы, хотя и безупречного вкуса.
Некоторые полагают, что творчество З аболоцкого де­
л ится на две чуждые друг другу части : сначала «Столб­
цы» и «Торжество земледелия», в которых он видится
якобы как м одернист крайнего, авангардистского толка,
а потом - новый , совершенно другой З аболоцкий, аполо­
гет традиционного стиха, последователь Тютчева и Ба­
р атынского.
Этот насильственный р аздел души поэта неверен, ибо
н евозможен.
«девственность не дозируется»,- заметил некогда
Бальзак. Не дозируется и душа поэта.
Случается, что сам поэт решает стать иным, решает­
ся, а не может, потому что его поэзия сильнее его само­
го. О н может перестать быть поэтом, но он не может
стать иным поэтом . Даже р езкое изменение политических
взгл ядов не ыеняет поэта'. Как художник Достоевский
пер и ода петрашевцев и увлечения ф илософией Фурье тот же, что и после каторги. Душу и облик п оэта не в си­
лах изменить изменения его изобразительных средств.
Да и так ли изменились эти средства ?
Я впервые прочел «Столбцы», п о совету Багрицкого,
в том году, когда они вышли в свет,- в 1 929-м. Меня,
юного стихотворца, они поразили не только оригиналь­
ностью содержания, трагизмом абсурда, не вымы шлен­
но-лите р атурного, а того, который возникает из-за раз­
рыва м ежду духовно-прекрасным и угр юмо-низменным,­
поразили меня эти стихи и классичностью формы, той
строгой простотой и естественностью, с которой слово
двигалось в строке. Н а помню, что первая книга Заболоц­
кого вышла на фоне словесной вакханалии, которая име­
ла место в ту пору. Многие пишущие разрывали стих,
природную мерность его воспринимали как наивность
274

сладкопевщ1, рнфме прндаnалось некое самосtоятельно�
значение, отдельное от смысла стихов, эпитеты н е о бъ­
ясняли суть дела, а часто запутывали его, так как наме­
ревались восхищать не глубиной увиденного, а необыч­
ностыо.
А в «Столбцах» наш старый, но удивительно, по-мо­
лодому энергичный метр, оригинаJrьный н е от преднаме­
ренности, не от задуманности, а от нового содержани я
стихов, и традиционная р ифма, н е притяги в а ющая к себе,
как у иных, ненужного, специального внимания ( р азве
что иногда непрофессиональной бедностью, например:
«меня - говоря» ) , и точный, р еал истический эп итет реалистический при всей своей внезапности, неожиданно­
сти,- и становилось ясно, что у ракеты живот именно
бенгальский, у больного вспотевший лоб - прямоуголен.
у коров улыбка - бледная, и рядом - эпитеты совсем
уже простые: стремительное тело футболиста, а герой воинственный, а стены - каменные, все, как должно быть.
И рифмы, если вернуться к ним, все дельные, самые не­
обходимые: стены - сирены, колес - волос. А если риф­
м а не получается, то строки остаются без р и ф м ы :
1 l o вот все ДJJсрп р а створилис1"
l [овсюду шепот пробеж а л :
H :i службу вышли Ивановы
В своих шта н а х 11 пидж а к:� х .

l !е з а рифмова но,- зн ач нт, тпк 1 1 надо, это ведь J1 у11ше, чем звонка н , яркан, остра н юкери ф м а , ка к честное
безденежье лучше фальши вого купона.
Поразил меня тогда впервые узнанный З аболоцкий
своей торжественно-подчеркнутой и бесстрашной связью
с русской классикой,- по тем временам это был о боль­
шой р едкостью. В от те же «Столбцы»:
Гляди: не б а л , н е маскарад.
Здесь ночи ходпт невпопад,
Здесь, от вина неузнаваем,
Летает хохот попугаем.
Здесь возле каменных излучин
Бе гут любовники толпой .. .
... А на Невке
Нс то сирены, не то девкп,
Но нет, сирены,- на заре,
Все в синеватом серебре,
Холодноватые ...
Обман с мечтами попол а м !
275

Что м не вспомнил ось, когда я читал эти н е похожие
ни на какие другие стихи?
«Всемогущий Н евский проспект! Единственное раз­
влечение бедного на гуляние Петербурга ! .. Сколько ног
оставило на нем следы свои! И неуклюжий, грязный са­
пог отставного солдата, под тяжестью которого, кажет­
ся, трескается самый гранит, и миниатюрный, Jiе1·кий, как
дым, башм ачок молоденькой дамы ... Создатель! Какие
странные характеры встречаются на Невском проспек­
те! Какая б ыстрая свершается на нем ф а нтасмагория!»
Теперь я пони маю, что эта гоголевская фантасмаго­
р ия и поразила меня в стихах З аболоцкого,- поразила
меня и связью с неумирающим былым русской л итерату­
ры, и новизной з а меченных, и живым, жизнетворным
стихом воспроизведенных «стrанных характеров».
Спокойный пятистопный ямб «позднего» З аболоцкого
спокоен только с виду. «Прекр асное должно б ыть вели­
чаво». З аболоцкий это з нал и утверждал, но он также
знал и утверждал следующее: прекрасное неизменно от
Библии или Гомер а до наших дней, но понятие величаво­
сти подвержено влиянию времени, рождается временем.
Потому-то З а болоцкому «И голос Пушкина был над ли­
ствою слышен, и птицы Хлебникова пели у воды». И во
«Второй книге», и в скупо издаваемых последующих
остал ась та же, что и в «Столбцах», резкость сравне­
ний, та же неожиданность словосочетаний. Прекрасная
вел ичавость «Лебеди в зоопарке» веет смелостью л ите­
р атур ы ХХ века ; р а ньше поэт не сказал бы о высокой
лебеди : «Красавица, дева, дикарка», а тем более - «Жи­
вотное, пол ное грез».
С последней строкой в моей памят1и слит один неве­
селый вечер . Николай Алексеевич позвонил м не, просил
зайти ( м ы тогда были соседями) . Я только что вернулся
домой, устал, ответил в трубку, что увидимся завтр а.
Мне показалось, что Николай Алексеевич б ыл недоволен
моим отказо м . Чер ез час, кажется, позвонила Е катерина
В асильевна, попросила, чтобы я, если могу, пришел се­
годня, хотя было уже поздновато. Я понял : что-то слу­
чилось.
Когда Е катерина В асильевна открыла мне двери в
крохотную прихожую, я увидел : в комнате з а большим
круглы м столом, уставленным бутылками с непродаж­
ны м грузинским вином (видимо, прислали друзья ) , спи276

ной ко мне си дел Н и кола й Алексеев и ч. О н н е сразу, ощу­
т и мо не сразу, обернулся, а когда наконец о бернулся,
чтобы поздороваться, мне н авсегда запало в душу выра­
жен и е его глаз: без обычных очков эт и гл аза стал и очень
русск ими , муж и чь и м и , в н и х была воспаленная тоска.
Мпжет быть, он раньше плакал.
Вот что я узнал. Сотрудн и ца «Н01ю1'0 м и р а», давняя
1нжлошшца 1 юэз ии Заболоцкого, попрос и ла, чтобы оп
пр и нес ст и хи . Такого рода просьбы Заболо ц к и й тогда по­
лучал не часто. Через некоторое вре м я Н и колая Алек­
сеев и ча вызвал в редакци ю Александр Тр и фонови ч Твар­
довск и й . Случ и лось так, что Твардовскому сти х и не по­
нрав и л и сь, но, уважая З аболоцкого, он реш и л с н и м
переговор и ть, и в разговоре он как бы пр и зывал авто р а
ч и стосердечно раздел и ть его, реда ктора, здрав омыслен­
ную точку зрен и я. Мне запомн илась n передаче Н и кол ая
Алексеев и ча фраза, которую с добротой , но укор и зненно
нро и зпес Твардовск и й : «Не м олоден ыш й, а все шу­
т и те».
Можно себе представ и ть, что почувствовал в эт и м и ·
нуты Н и кол ай Алексеев и ч. Как это нередко бывает с
больш и м и поэтам и -современн и кам и , оба он и , Твардов­
ск и й 1и З а болоцк и й, относ и л и сь тогда холодно к творче­
ству друг друга. Потом, после совместной поездк и в
Итал и ю , в и х отношен и ях, насколы<а я знаю, намети л а сь
какая-то бл и зость, но в тот давн и й день, в идя, что автор
вежлшю, но без и нтереса относи тся к ходу его р ассужде­
н и й и даже тяготи тся и м и , Александр Тр и фонов и ч обра­
т и лся к кому-то и з сотрудн и ков журнала, как бы и ща
поддержки : «Он говор и т о лебеди , что она - ж и вотное ,
полное грез». С отрудн и к и р ассмеял и сь.
Н и колаю Алексеев и чу было больно и горько. Боль и
горечь его был и не от того, что он усомн и лся в себе, а
от того, от чего бывает горечь и боль, и ему захотелось,
чтобы кто-н и будь, в чье сочувств и е он вер и л, выслушал
его, успоко и л.
У нас б ыла общность взглядов н а пут и русской поэ­
з ии , общность пер еводчески х и нтересов. Н е только ф и ­
з и ческ и невозм ожно отдел и ть р аннего З аб олоцкого от
позднего - нельзя отдел и ть и З аболо цкого - ор и г и наль­
ного поэта от Забол оцкого-переводч и ка, и б о о чем б ы н и
пел поэт и в каком р оде н и пел бы он, всегда, всю ж и з н ь,
он поет одну песню.
277

В 1 929 году Заболоцкий начал писать поэму «Торже­
ство земледелия», в которой между прочим размышляет
о проявлении р азума у животных. В последствии он при ­
своит р азум и р астениям. В поэме конь говорит:
Люди! В ы напр асно думаете,
Что я мыслить н е умею".

Б ы к з аявляет:
Н а мне сознанья есть печать.

Через много л ет .З аболоцкий переведет с грузинского
поэ м ы В ажа-Пшавелы, и мы прочтем в переводах, став­
ших кл ассически м и :
Кому вдомек, что у цветов,
Столь силен дух самозабвенья ?
Чтобы б ол ящий был здоров,
Готовы жизнь отдать р а стенья!

Готовы, как м ыслящие существа ...
Видный укр аинский поэт опубликовал р ассказ о том,
как он переводил «Евгения О негина». Переводчик обра­
тил внимание н а некоторые музыкальные и версифика­
ционные стороны одной строфы, дейстю1телыю заслужи­
вавшие этого внимания , 1 1 11оказал на пример е, как 0 1 1
ради в оспроизведения эт н х особенностей на украинском
яз1,ше пожертвовал д аже некоторой точностью мыслей.
1 -I икол а ii Алексеевич удивлялся простодушию мастито1·0
переводчика. «Вот уж действительно,- говорил он,- вы­
играл полушку, а потерял червонец».
Когда для настоящих заметок я решил перечесть пе­
реводы З аболоцкого и достал с полки его Важа Пшаве­
ла, я увидел на томике такую надпись, которая еще р а з
может показать, как весел и добр б ыл З аболоцкий в
обыденной жизни :
Семен, напр асно люди врут,
Что Цезарь - я, а Липкин - Брут,
А потому, хоть я и крут,
Дарю тебе сей дивный труд!

М.ы, переводчики, любили после секционного заседа�
ния посидеть в Клубе литераторов небольшим кружком:
М.не кажется, Николаю Алексеевичу по сердцу были эти
беседы, как и р азговоры на узкопрофессиональные те278

мы,- во всяком cJJyчac, оп нринпм аJI u них заинтересо­
ванное участие.
НикоJJай Алексеевич нµевосходно знал русскую поэ­
зию - от Лом оносова и Державина до Хлебникова и
Мандельштама. Но он бьIJI не просто читатеJrем класси­
ков, он чувствовал себя их мл адшим собратом, он считал
себя вправе и ценить их, и судить. В каждом из русских
поэтов он находил то, что ему бьIJio не только близко, но
и нужно. Он восторгался строкой Лермонтова : «Не для
меня кр асы твоей блистанье», и когда он произносил ее,
строка как будто приобретал а новый, прежде скрытый
для м еня смысл .
Е м у не нр авились переводы Ф ета, и , приводя те или
иные переводные строки, казавшиеся ему нескладными,
он удивлялся, как мог их написать тот самый поэт, ко­
торый создал такой шедевр, как «Измучен жизнью, ко­
варством надежды ... ». Н . А. обращал внимание на то, что
это стихотворение Ф ета, как и державинский «Снегирь»
(«Что ты заводишь флейту воешrу ... » ) , по своим р итмам
принадлежат скорее ХХ веку, нежели XVI l l и XIX.
З аболоцкий , насколько я мог понять, б ыл р а вноду­
шен к Блоку и Маяковском у. Он вес больше тобил Хо­
дасевича и Бунина - и прозаика, и поэта, который вос­
хищал его четкостью стихотворного р исунка, ч истотой
голоса, презрением к эффекту. Вообще я заметил, что с
годам и Н иколаю Алексеевичу переставали нравиться
стихи броские, нарядные. Он разделял мнение Пушкина
о том, что женщины, как пр авило, м ало понимают в сти­
хах, и считал, что женщинам писать стихи не следует.
Мои доводы и общеизвестные примеры не производили
на него никакого впечатления.
Мне кажется, что Н . А. несколько позднее, чем это
бывает со всеми, узнавал русскую прозу,- з ато с каким
восторгом он читал ее вслух, как великолепно улавливал
ее музыку! В последние годы он очень увлекся Чеховы м
и, с а м будучи натурой оригинальной, увидел Ч ехова с
неож и данной стороны. Юмор Чехова он понимал и чув­
стrзовал во rзссх тонкостях. Ему много говорила фраза :
«душ Шарко, в а ше превосходительство»,- и в стыке
двух «Ш», повторенных в слове «ваrпс», оп как бы от­
крывал суть чеховского персонажа .
К а к и о других русских поэтах, от Пушкина до Блока
и Пастернака, не прекращаются споры и о З аболоцком.
279

Мне иногда приходилось слышать такое мнение, что он
холоден. Дум аю, что так могут высказываться только те
стихотворцы или читатели, которые привыкли к так на­
зываемому «самовыражению», к художественному кри­
ку, к тому, что Бунин метко, хотя и зло, назвал «писар­
ской душещипательностью». В действительности З або­
л оцкий душевен высшей душевностью, душевностью ума.
И опять - не только поздний, но и р анний. В спомним
форварда из «Столбцо в»:
В с е т а к же вянут н а покое
В лиловом домике обои,
Стареет м а м а с каждым днем ...
Спи, бедный форвард!
Мы живем.

Или написанное тридцать шесть лет наза д сти хотво­
р ение « Все, что б ыл о в душе ... ». Поэт лежит на траве,
ч итает книгу, на странице которой нарисован чертеж
цветка. И в с амую душу нашу входят строки и зовут к
тому, чему и названия нет, но что - м ы хорошо это зна­
е м - прекрасно, а потому вечно:
И кузнечик трубу свою поднял, и при рода внезапно
п рос11улас1"
И запела печальная тва р ь славословьс уму.
И подобье цветка в старой книге моей шевсльпуJюсь
Так, что сердце мое шсвель11улос1, на встречу ему.

Через несколько лет после войны мы, несколько JI И ­
тер аторов, тоже л ежали в подмосковной траве, и Забо­
лоцкий нам ч итал стихи, п эти, и другие, новые, и голос
его доныне звучит во мне.
1973

Б . Петруш евский
Н А Ш С О С ЕД З А Б О Л О Ц К И й

в

срезе угла м ежду Беговой улицей и Хорошевским
шоссе смотрят на Ваганьковский м ост три коттед­
жа с белыми колоннами, похожим и на а мпирные.
Благодаря этим колонна м домики часто принима­
ют з а постройки времен александровской эпохи. В дей­
ствительности же строили их в конце войны пленные гит­
леровские солдаты. Тогда было р ешено создать н а
нустырс между Беговой и Хорошевским шоссе посело к
для интеллигенции. Планировку задумали интересно и
своеобразно -- в городе с его современными жилищны­
м и удобства м и хотели создать подобие з агородной обста­
новки: выстроили несколько десятков двухэтажных кот­
теджей, четырех- и восьмиквартирных (уже б ез колонн ) ,
р азбросав их по о бширной площади и окружив зеленым и
насаждениями.
В конце сороковых годов среди первых жителей этого
посел ка было немало видных представителей советской
интеллигенции. П исатели В. С. Гроссман, Э. Г. Казаке­
вич, Ю. Н. Л ибединский, А. Н . Степанов, В. И. Костылев,
поэты Н. А. З аболоцкий , С . И. Л ипкин, Л. И. Ошанин,
М. С. Петровых, л итературоведы В. В. Гольцев, Н. Л. Сте­
панов, Е. Ф. Книпович, музыканты М. В. Юдина,
Н . И . Пейко, искусствоведы И . К. Станиславский,
А. А. С идоров и м ногие другие.
В июне 1 950 года мой отец, старый л итературный
критик Абра м Борисович Дер ман, получил квартиру в
этом поселке, - выехал Казакевич, и в его квартиру
28 1

въехала наша семья. Н а тоi-1 же площадке первого этажа,
дверь в дверь против нас, была квартира З аболоцких.
Т а кова предыстория нашей встречи.
*

*

*

Должен признаться, что тогда имя З абол оцкого го­
ворило мне не слишком много. С молодых л ет пристра­
стился я к художественной прозе, поэзия же обычно
о ставляла меня спокойным. П равда, я любил Пушкина,
Лерм онтова, Блока, Бунина, Е сенина, с подсказкой отца
познаком и лся с некоторыми современными поэтами, но
самостоятельный живой интерес современная поэзия про­
буждал а р едко.
К этому надо добавить два в ажных обстоятельства .
.Я рос в доме, где имена л итераторов отнюдь не были
о кружены сиянием. На полках отцовских шкафов стояли
кн и ги с автогр а ф а м и Короленко, Бунина, Вересаева,
Горнфельда, Ш мелева, Сергеева-Ценского, с дл и нными
прочувствованными дар ственным и надписями Тренева.
От п и сателей к отцу постоянно приходи ли п и сьм а, тол­
стые журналы и з м есяца в м есяц пр и сылал и о чередные
номера со штампом «на отзыв, без возвращения». Писа ­
тель в нашем доме выглядел обыкновенным чеJювеком.
Так и м он и остался для меня навсегда.
А когда я вырос и сделался геологом, ж и знь сложи­
J1 ась так, что не создалось л ожного п и етета и вокруг имен
ученых .
.Я говорю обо всем этом, чтобы б ыл о ясно, как нача­
л ись наши отнош ения с Николаем Алексеевичем. Они
возникл и буквально на ч и стом месте, без всякого влия­
ния «имени». Н е знаю, м ожет б ыть, именно поэтому они
в короткий срок превратились в достаточно тесные.
*

*

*

.Я не помню точной даты знакомства с З аболоцкими.
Первые два года м ы с женой не ж и ли на :Беговой - не
хотелось стеснять р одителей в небольшой двухкомнатноИ
квартире, и мы бывали здесь только в гостях. В начале
августа 1 952 года отец скоропостижно скончался . .Я был
в геофиз и ческой экспеди ции в Туркмении и как р аз в
день его смерти вышел на ш1111у базу после месячного
282

м п р r 11 р утп 1 ю го р ам 11 равнинам. Получив горестную те­
.п сгр а мму, я полетел в Москву, но это было уже на другой
день после похорон.
Мне тут же пришл ось снова ехать в Туркмению, кон­
чать работу. Когда же, через несколько недель, я совсем
вернулся домой, то впервые услышал о Заболоцких в их
прямом отношении к нашей семье. Говоря о труднейших
для нее днях ср азу вслед з а смертью отца, м ам а , человек
очень сдержанный к мало-мальски «Не своим» л юдям ,
сказала :
- Как же м н е тут помогл а дорогая Е катерина В а ­
сильевна. Как дочь".
Вот с этого дня конца августа или начала сентября
1 !1!)2 года я и числю свое зна�<омство с З аболоцкими.
с ] !)53-го 110 1 956 ГОД ВКJJЮЧИТСJIЬНО я не ездиJI в экс­
педиции и проводпл в Москве значительную часть л ета.
Н е уезжал обычно в эти годы надолго и Н икола й Алек­
сеевич, и началось сбJiижение двух немоJюдых мужчин
( З аболоцкий был старше меня на пять лет) , оставав­
шихся летом бобылями. Впрочем, у Заболоцких была
хозяйственная домоправительница тетя Поля, а у нас та­
кая же домопранительница, старушка В арвара Адриа­
новна.
В своем р ассказе я не буду придерживаться хроноло­
гического порядка. С помощью отдельных набросков, по­
рой отрывочных, преимущественно не связанных непо­
средственно друг с другом , я хочу попытаться нарисовать
образ Николая Алексеевича, каким он мне запомнился.
_

*

*

*

Прежде всего о внешности. НикоJiай Алексеевич не
был красивым человеком, но трудно было не з а м етить
его даже в м но1·0Jiюдной толпе. Крупные черты лица, вы­
сокий крутой лоб, умные, вниматеJrьно-испытующие гла­
з а з а круглыми стекл а м и очков - все это удивительно
гармонировало с его статной фигурой, на которой от­
л ично сидел прекрасно сшитый костюм, а в холодное
время года не менее прекр асно сшитое пальто. Костюм ы
и пальто шились на з а каз, у портного, но и купленная
в ·м агазине ф етровая шляпа приобретал а на голове З а ­
боJюцкого оттенок щегольства. Тщетно примерял я пе283

р ед з еркалом свои шляпы, никогда у меня ничего н е
п олучалось а ! а Забол оцкий ...
Пусть не покажется, что я придаю костюмам Нико­
лая Алексеевича значение большее, чем они того заслу­
живают. В овсе нет! О бычно я видел его в пижамной па­
ре - и когда з абегал к ним, и когда он заходил к нам, и
когда ( ч аще всего) мы встречались в наших садиках и
п одолгу сиживали то на их, то на нашей скамейке, в ы ­
куривая б ез счета папиросы (Заболоцкий) и сигареты
( я ) . Так вот, в обыкновеннейшей, вульгарно-полосатой
по тогдашней моде пижаме внешность Заболоцкого бы­
ла не м енее запоминающейся, чем в лучшем костюме.
Думаю, что главное здесь были его глаза, лоб и необык­
новенная внутренняя гармония всех черт лица.
Владелец этой видной внешности и вел себя под стать
ей. Р ечь его обычно бывала спокойна, звучный барито­
нальный голос повышался редко, жесты были нетороп­
ливы и уверенны, обращение к людям вежливо и уважи­
тельно. Мне случалось в идеть Николая Алексеевича и
р азволновавшимся, и возбужденным, но и тогда он не
терял чувства такта и выдержки. Кажется, лишь однаж­
ды он вышел при мне из себя. На площадке перед на­
шим домом весьма великовозрастные школьники игр али
в футбол, адресуя мяч больше в наши садики, чем друг
другу. П р осьбы перестать не имели, конечно, успеха.
И вот З аболоцкий выскочил из подъезда, почти побежал
к играющим и начал кричать и грозить.
Даже при самой кратковременной встрече Никола·й
Алексеевич и мпонировал своим собеседникам. Много раз
наблюдал я из окна нашей комнаты, как подкатывал он
п а такси к дому, неторопли в о расплачивался, что-то го­
ворил, степенно выходил из машины. И как же потря­
сающе вежливы и п р едупредительны был и привозившие
его шофер ы ! Этого не добьешься никакими чаевыми.
*

*

*

Мы подходим здесь к одной из интереснейших осо­
бенностей характера Николая Алексеевича . Спокойстви:е,
в ыдержка, хладнокровие не оставляли его во время са­
мых острых о бсуждений, на любые темы, в любой об­
становке, даже когда разговор шел с глазу на глаз и
284

можно было не опасаться , что кто-то что-то не так пой­
мет. Но от спора З аболоцк и й обычно уклонялся.
Я же был восп ит ан в почтен ии к необходи мости спо­
ра , есл и ты несогл асен с собеседн и ком по важному во­
просу. У меня б ыло много пр и меров в этом отношени и .
Мой отец, пр и рожденный кр и т и к , с его склонностью а б ­
стр аг и ровать р ассматр и ваемое явлен и е , в идя в этом
укреплен и е своей поз и ции; Аркади й Георг и ев и ч Горн­
ф ельд, н е только острейш и й и умнейш и й кр и т и к , но и
знаток-ун и версал всего , что касалось л итературы , чер­
п авш и й отсюда неож и данные доводы в споре; стр астный
до р езкост и в ди скусс и ях Гроссман. Еще больше ана­
логи чных пр и м еров в и дел я сред и ученых-геологов , для
которых спор - неотъемлемая ч асть научного творчест­
ва. Эти начала вошл и в мою плоть и кровь , я н е мысл и л
и сти нно бл и зки х отношен и й с людьм и без ди скуссии, без
спора.
Н и колай же Алексеев и ч не спор и л. В о всяком слу­
чае , со мной на протяжен ии всех тех лет , что мы б ыл и
знаком ы. В ответ на как и е-то мо и слова и л и соображе­
ния он мог высказать д и аметрально прот и воположное
мнен и е, но не вступал в спор. Я лез на стену , р а з м а хи ­
вал рукам и . З аболоцк и й сдержанно улыбался, говор и л :
- Может быть , все может быть ... Выпейте-ка лучше
еще «Тел и ан и » , - и нал и вал в бокал чудесное густо­
красное в и но.
Так же он вел себя , когда его слова , н е являвш и ес я
ответом н а мо и высказыван и я , вызывал и мой протест.
Спокойно , достойно , хладнокровно , с беззлобной шуткой
уходи л он от спора , п делалось это так обдуманно , что
я пр и в сей моей люб ви к словесным застольным б ата­
л и ям почт и не пытался их устр а и вать.
Но ведь все это только одна сторона , продолжен и е
л и нии респекта бельности, выдержк и, сдержанности .
А есть и другая сторона - и она гор аздо более весома это творчество З аболоцкого. Здесь он выступает в совер­
шенно и ной рол и - поэта , смело и щущего и н аходящего
в поэз ии свои особые пути . У него свое в И ден и е м и р а ,
людей , событи й , отл и чное о т в Иден и я и его предшествен ­
ников и его современн и ков, у него свой поэти чески й
язык с пораз и тельной выпуклостью и с и лой образов, его
ф и лософски е р аздумья в сти хах - это его собственные
мыслн , а не перепевы чего-то чужого. Как известно, рез �85

ко выраженная 1111д1шидуальность творчества в литера­
туре - это почти всегда линия идущего против течения
и утверждающего то, чего не говорили до него. Это ли­
н и я большого спора , длительной - на всю жизнь - дис­
куссии о предметах и явлениях, важных миллиона м л ю­
дей, дискуссии, безбоязненно выносимой на суд этих
миллионов.
Несомненно, что именно здесь главная линия в жиз­
ни поэта З аболоцкого. К:ак совместить эту главную ли­
нию, к которой больше всего подходит название бунтар­
ской, с л и нией повседневной хладнокровности и сдер­
жанности, я могу только предполагать и немного скажу
об этом дальше. Никогда н ичего я не спрашивал на этот
счет у Никол ая Алексеевича.
Это не единственное бросающееся в глаза противо­
речие м ежду творчеством и текущей жизнью З аболоц­
кого. Проникновенно, тонко оп и сывал он природу - поля,
р еки, цветы, звезды. И в то же время, как р аз в период
н аибольших своих успехов, из лета в лето сидел в Мо­
скве, довольствуясь в место природы микроскопическим
садиком под окнами их квартиры. Раза два-три я спра­
ш ивал (возможно, довольно бесцеремонно) , как совме­
стить эти несовместимые вещи : писание великолепных
стихов о природе и почти безвыездную жизнь на Бего­
вой улице. Николай Алексеевич усмехался и говорил :
- Борис Абра мович, я природу так хорошо себе пред­
ставляю и так люблю, что все отлично помню - и цветы,
и грибы, и птиц. А жить здесь - удобнее.
*

*

*

Стремясь н е вступать в полемику, Заболоцкий, одна­
ко, вовсе н е избегал острых формулировок и высказывал
и х порой чрезвычайно откровенно. Однажды з ашел у нас
р азговор о Лермонтове. В ответ н а мое з амечание, что
вот п ослала судьб а н а смену убитому Пушкину второго
гиганта, но и его почти сразу же убили, Николай Алек­
сеевич р ешительно сказал :
- Нет, это ф игура другого м асштаба. Ну, десятка
два первоклассных стихотворений у него найдется, но
р а зве же это Пушкин?
Возмущенный, я чуть не свалился со стула .
К:а1< два десятк а ? ! Что вы такое говорите? !
286

- А 1ют так! EcJiи брать дейст1ттелыю б езупречные
вещи, то двадцать. Ну, м ожет быть, двадцать пять тридцать.
Более строгой и необычной оценки творчества Лер­
монтова я не встречал.
В бумагах отца хранилось несколько стихотворных
автографов Бунина ( периода с 1 9 1 4-го по 1 9 1 9 год) с
его дарственными надписям и отцу и пометками: «Не для
печати» (в большинстве они были опубликованы Буни­
ным пocJie 1 920 года, когда о н жил во Ф ра нции) . Среди
этих бум аг находилась и рукопись довольно длинного
стихотворения неизвестного автора, которое мне нрави­
.ТJось и по духу и по стилю казалось также бунинским.
Как-то я показал все эти бумаги Николаю Алексе­
евичу и спросил о б езымянном стихотвор ении - м ожет л и
оно принадлежать Бунину.
- Не знаю. Возможно, этого и нельзя исключать,­
уклончиво ответиJI Заболоцкий.
- Но вам оно понравилось? Правда, сильная вещь?
Явно далеко не в восторге от стихотворения, но, оче­
видно не желая поливать меня холодной водой, Никола й
Алексеевич н а несколько секунд з амяJiся. Потом с до­
вольным смешком - ответ был им найден,- сочно проr:о·
вор ил:
- rly что Ж , коготь Л Ь R il 11увствуется. Н о ТОJ/ ЬКО ко­
готь, нс больше! 1
З аб олоцкий вообще быJI склонен к юмору, любил
шутку, легкую насмешку, иронию. А вот жалящих ост­
рот, злых сарказмGв я от него пе слышал.
*

*

*

Я ничего не знаю о технике процесса творчества З а ­
болоцкого, не видеJI черновиков его стихов, не спр аши­
вал о б этом. Однако мог убедиться в твердости, с кото­
рой он утверждал свое право употреблять и менно данное
слово, хотя бы некоторые читатели находили его неудач1-1 ым. Дал мне Заболоцкий рукопись стихотворения
«Снеж-н ый чеJiовею> и попросил указать, ·нет л и фактиче­
с ю1 х ошибок или неточностей (в части описания быта,
1 Я п оказывал п от о �1 это стихотворение д руги м людя м , пони­
м а ющим в п оэзии. Они еще б олы11 е Заболо 1щого с о мневали сь в ав­
т о рстве Бу н ина.
287

природы ) . Я сделаJ1 два-три мелких з амечания. Ч то- то
из них автор принял, но с з а м ечанием, что «горные ката­
комбы» в отношении Гималаев звучат неудачно, не со­
гласился. ,Без объяснения.
- Н ет,- сказал он, подумав,- пусть остаются ката­
комбы. Н е буду м енять.
Еще р азительнее кажется мне случай с «Лебедем в
зоонар ке». С идели м ы с женой у З аболоцких, р азговор
зашел о его стихах, жена набралась смелости и сказала,
что никак внутренне не может принять наименования ле­
беди «животным», да еще «полным грез», и особенно в
контексте с таким прекрасным набором предшествую­
щих определений, как «красавица», «дева», «дикарка»,
«высокая лебедь». Я п оддержал жену. Николай Алексе­
евич, не пускаясь в объяснения, вежливо, но твердо о т ­
ветил :
А мне правится. По-моему, даже хорошо.
*

*

*

Р аботал Забол оцкий 13сегда много. З имой и летом, в
будни и в праздники первую половину дня отдавал он
работе. Мы это знали и стар ались до обеда не заходить
к ним. Л етом нередко уже в девяп, - начале десятого
утр а в открытые окна большой ком н аты, в которой жили
I fикол ай Алексеевич и Екатерина В асильевна, где он
р аботал и где семья обедала, слышался стрекот п ишущей
м ашинки - это автор перепечат ывал свои вещи. Он гор­
дился, что научился бойко печатать, и даже немного хва­
стался этим, как и качеством своей машинки марки
« Континенталь», п очти никогда не забывая при этом
пожурить н а с с женой за плохое обращение с нашей
«Эрикой».
Как и большинство пишущих л юдей, Н иколай Алек­
сеевич р едко говорил о своей текущей раб оте, причем о
переводах чаще, чем о собственных стихах. Когда за­
канчивался крупный этап р а бо т ы - перевод главы, боль­
шое стихотворение, целый их цикл,- он говорил об этом
охотнее, но в общем также кратко. Он никогда не пред­
лагал прочитать вслух им написанное ( а мы не просил и ) ,
но и ногда да вал познакомиться с рукописям и некоторых
стихов. Свои публикации он дарил неизменно, с простой
и сердечной надписью.
288

*

*

*

Встречи наши происходили преимущественно на квар­
тl!ре Заболоцких. Может быть, они несколько участи­
л 11сь , 1югда выяснилось, что оба мы л юбител и сухого
Ерасного вина. П пл его З аболощшi'r красиво, как пьют
юж а н е,--- неторопливыми ГJютками, словно бы благода­
р я лозу, подарившую людям такой замечательный на­
шпок. Предпочтение дружно отдавалось грузинскому
вину «Телиани».
Чаще всего мы виделись, когда Николай Алексеевич
довольно долго жил один,- в 1 957- 1 958 годах. Никита,
его сын, в это время уже женился и жил отдельно; Н а ­
таши, дочери, часто не бывало дома. ·Горел а настольная
лампа, в неярком свете которой женский портрет шко­
лы Рокотова на стене над диваном казался еще вол­
шебнее, чем днем. Н еслышно входила и выходила с хо­
зяйственными делами тетя Поля. А м ы сидели вдвоем
и р азговаривали. Тем для бесед было м ного, хотя и с
огр аничениями, установившимися как-то само собой. Так,
за р едчайшими исключениями Николай Алексеевич не ка­
сался своих странствований по Азии в конце тридца­
тых - начале сороковых годов. За все время знакомства
не больше двух-трех р аз о бмолвился он о них очень про­
токольно-сухо. Но почему-то не з атрагивались и некото­
рые, казалось бы, совершенно нейтр альные темы.
Например, не з атрагивались детство, отрочество,
юность. Уже после смерти З аболоцкого выяснилось, что
в 1 9 1 8- 1 9 1 9 годах в Уржуме он постоянно встречался
с Е. С. Левицкой, тетушкой моей жены, и Н. А. Руфиной.
Руфина была преподавательницей литературы в реаль­
ном училище, где обучался З аболоцкий, а Л евицкая пре­
подавала естествознание в другой школе. Обе учитель­
ницы приняли юного З аболоцкого под свое покровитель­
ство, слушали, поощряли и критиковали его первые сти­
хотворные опыты, помогли Николаю Алексеевичу устро­
иться в Москве, когда он переехал туда в 1 920 году, вме­
сте встречали новый, 1 92 1 год. Н а всю жизнь сохранил
Никола й Алексеевич признательность к Е катерине Сер­
геевне. И, несомненно, не знал о ее р одстве со своей бли­
жайшей соседкой , моей женой, В ар в арой Александров­
ной Левицкой. А Е катерина Сергеевна поэта З аболоцкого
посейчас зовет Колей З аболоцким.
1О

Нос11ом1111а1111я

о Заболоцком

289

Как ни удивительно, ср авнительно редко говорили мы
на политические темы.
Таким образом тематика наших разговоров была дале­
ко не безгранична. Чаще всего и больше всего говорилось
о литературе, и здес ь первое слово принадлежало Нико­
л а ю Алексеевичу. Я у слышал от него много интересного:
и сравнительный анализ целых эпох и полос n р азвитии
русской и советской литературы, прежде всего - по�зии;
и характеристику новых поэтических направлений и те­
чений и их видныJ1. представителей с критическими, н о
о б ы ч н о довол ьно м ягкими оценками; и слова уважения
и в осхищения по адресу крупнейших м а стеров Востока
и З апада, прошлого и современности, переводу сочинений
которых З аболоцкий отдал так много самого себя.
У меня к этому времени был длительный опыт экспе­
диционных р абот, были проведены маршруты в многие
тысячи 1шлометров по степному Казахстану, горам Тяньw
! U аня и Копет-Дага, песка м Каракумов. Николай Алек­
сеевич л юб ил слушать рассказы о б эти х местах, о жи­
вущих здесь л юдях, о м елких приключениях, непременно
случа ющихся в геологических экспедициях. Его интере­
совали и подробности,- например, как происходят зем­
л етрясения и как их изучают. Последствия а шхабадско­
го землетрясения 1 948 года были еще свежи в памяти, а
я в это время как раз занимался геологической подопле­
кой сейсмичности.
В идимо, дальние кр ая привлекали Заболоцкого, хотя
во время н ашего соседства путешествовал он не много, в
основном п о Кавказу. Помню, каким событием явилась
для него п оездка в 1 957 году в Италию в составе группы
советских л итераторов. Он неприкрыто волновался, со­
стоится ли она. В ернулся Н . А. из Италии оживленный,
веселый, переполненный самыми р азными впечатления­
ми. Как геолог, часто вынуждаемый своей профессией
быстро, с л ету, схватывать главное среди окружающей
природы, я весь м а оценил и широту наблюдений Н ико­
лая Алексеевича и их точность. З апомнился пер еданный
в л ицах забавный р ассказ о б еседе в отеле с горничной,
понимавшей и говорившей только п о-итальянски, то есть
на языке, на котором ее собеседник ничегошеньки не
знал. Вопрос не терпел отлагательства ( речь шла, если
не ошибаюсь, о срочном глажении белой рубашки ) , пе­
р еводчика н с оказалось, создался тупик. Но Никола�"�
290

Алексеевич быстро нашел в памяти слова, звучащие
одинаково или сходно на многих языках.
- Проблема, синьор а ,- в ажно сказал поэт З аболоц­
к и й горничной.
- Проблема, проблема, синьор ! - затараторила об­
радованная горничная, вдруг увидевшая возможность
о бъясниться с этим респектабельным русским гостем .
И через несколько минут, к удовольствию обеих сто­
рон, проблема глажения рубашки была решена успешно
1 1 так же однословно, как и начал решать ее З аболо i l­
кий. Он был доволен, что н ашел выход из затруднитель1юго положения.
Охотно говорил Николай Алексеевич о живописи.
Приобретение женского портр ета, приписываемого Ро1ютову (или, в о всяком случае, написанному с его уча­
стием) , было событием - Н иколай Алексеевич несколь­
ко раз специально звал полюбоваться картиной, допы­
тывался, удачно ли она повешена, не надо л и ее пере­
весить.
Музыку он предпочитал слушать, а не говорить о неи.
В те годы, когда Н . А. жил один, он пристрастился к
Бетховену. Запускался проигрыватель, ста вились п одряд
пластинки нескольких крупных вещей - двух-трех сим­
ф оний пли двух-трех концертов. Все здесь б ыло - и си·
.т1 а , и ликование, и торжество, и сом нения, и одиночест­
во, и печаль. Тогда мне казалось, что острее всего вы­
ступала печаль. Человек с умным лбом и умными
голубыми глазами, большой поэт, сидел один в пустой
квартире и часами слушал Б етховена. Я старался бы­
стрее пройти мимо открытых о кон его комнаты.
*

*

*

В ежедневной повторяемости встреч с л юдьм и порой
теряется ощущение главного - каковы же характерные
черты твоего собеседника. Н о с З аболоцким это б ыл о
иначе. Прошло больше пятнадцати л ет со дня е г о смер­
ти - срок достаточный для р аздумий, для п ер еоценки
событий и поступков, и собственных, и других л юдей.
Однако, вспоминая эти годы, я уверенно могу сказать,
что те особенности характера поэта З аб ол оцкого, кото­
рые кажутся мне главными сейчас, казались такими и
10*

29 1

прl! его жизни. EcJi и бы быJiо иначе, я , вероятно, не взяJ1ся б ы за попытку написать воспоминания о нем.
Их несколько, этих главных особенностей.
Прежде всего - сдержанность � о чем я уже ·говорил.
В. текущей ж изни она проявл ялась и в мелочах, и в круп­
ном·, от р овности тон а голоса до отношения. к людям, их
поступкам и высказывания м . Исключение делалось лишь
для одного, и оно б ыло чрезвычайно характерно: в сво­
е м творчестве Забол оцкий почти начисто отбр асывал
сдержанность. Однако показательно, что когда дело ка­
салось сугубо личных вопросов, то он оставался сдер­
жанным и в стихах. Примером может служить цикл
«Последняя любовь», написанный в трудный для автора
пер иод. Нередко отказывался Н . А. от сдержанности в
суждениях о литер атуре, хотя дух подлинного литератур­
ного критика был ему явно не свойственен.
Таким образом, по моему убеждению, сдержанность
Никол а я Алексеевича отнюдь не была нерешительно­
стыо или неопределенностью, когда у человека нет ясно­
го мнения о чем-то, почему он предпочитает говорить
уклон1rиво. Отсутствие сдержанности в том, что состав­
ляло для Заболоцкого гJi авное,- в поэтическом творчест­
ве,- сuидетельствует, что его сдержанное поведение в
б ыту было всесторонне и глубоко продуманны м.
С о сдержа нностью тес н о связ а н а друга я особен­
ность характера Н икол ая Алексеевича - его деликат­
ность по отношению к людям, причем не только в глаза,
но .и за глаза. Разумеется, приходилось слышать от него
достаточно нелестные отзывы о разных людях, преиму­
щественно из писательской или так называемой «около­
литературноii » среды. 0JLН <:I I<O по сравн е н и ю с другим11
З аболоцкий высказьша,11 подобные отзывы и реже 1 !
м ягче.
Неоднократно я убеждался еще в одной особенности
характера Никол а я Алексеевича - его величайшей тер­
пимости к людям в трудных л ичных ситуациях. Это про­
изводило очень сильное впечатление. На фоне его сдер­
жанности, дел икатности, благородства эта терпимость
J<аэаласъ завершением достоинств мужчины, которыми
природа одар яет немногих. И от этого мое уважеRие к
Никола ю Алексеевичу не только возросло - я его попро�
сту полюбил.
!3щс ofi одной черте хараюсра Забо.тюцкого. мне пс292

пременно хочется сказать. С ним всегда было интересно
м как-то внутренне н аполненно, о чем бы н и шел р азго­
вор. В чужой компании, в не подходящей для беседы.
обстановке он б ыстро овладевал о бщим вниманием, как
будто бы не делая к тому никаких усилий. Что это, каJ<
не проявление врожденного таланта?
Ну, и, н а конец, самая главная особенность Николая
Алексеевича - поэтическому творчеству было подчинено
все остальное. Вне р аботы, вне писания стихов, своих ли,
переводных (а разве во вторые м еньше вкл адывается са­
мого себя? ) , не было у Заболоцкого жизни, во всяком
случае, в годы н ашего знакомства. Лучшим, наиболее
убедительным свидетельством служит здесь то, что в
пер иод, когда вечера м и о н в одиночестве слушал Бетхо­
вена, днем его м а шинка продолжала стучать так же н а ­
стойчиво и долго, к а к и р а ньше. З а болоцкий работал, и
ничто не могло остановить его!
В н арисованной мной картине не оказалось н и одного
темного пятна. Получилось это н е потому, что Никола й
Алексеевич представляется м н е состоящим и з одних до­
стоинств ; некоторые его недостатки я всегда видел до­
статочно отчетливо,- например , для своих р одных о н
был вовсе не л егким человеком в быту. Покопавшись,
можно н айти и другие недостатки. I-Io ведь все он И н и
в какой мере не определяют общий его облик. Общее это то, что Заболоцкий был не просто н а стоящим поэ­
том, не побоявшимся всю жизнь идти своим путем. Не
менее важно, что этот большой поэт был человеком вы­
сокой души, умным, деликатным и терпимым к чужим
мнениям и поступкам. Даже ес.1rи проявлять деликат­
ность и терпимость можно было, только делая больно са­
мому себе. Таким запомнил я Николая Алексеевича, и
п о"Jт о му и по.п у ч ш� ся он у меня бе:{ темных пятен.
*

*

*

Утром 1 4 октября 1 958 года м ы с женой были первы­
ми знакомыми З аболоцких, вошедшими в их квартиру
после смерти Николая Алексеевича. Торопясь в город, мы
услышали в пткрытые окна комнаты Заболоцких отчаян­
ные восклицания Е катерины В асильевны, вер нулись, по­
зво�-ш ли. Открыла женщина-врач «неотложной помощи»,
1<0ротко сказала , что он умер, и уехала.
293

С м ерть настигла Н икол а я Алексеевича, когда он шел
из в анной после бритья. В пижамных штанах и белой
нижней сорочке л ежал он навзничь, с закрытыми глаза­
ми, еще совершенно теплый, почти не побледневший, чи­
сто выбритый, с чудесной, мягкой, чуточку лукавой
полуулыбкой. В от еще секунда, и раздастся его низкий,
грудной р ассудительный голос, и м ы усJ1ышим насмешку
н·ад самим собой п о поводу наделанного переполоха ...
К.огда мы пришли днем , Николай Алексеевич лежал
строгий, в темном костюме. Улыбка ушла с его губ. Он
уже н е казался спящим.
5I плохо помню траурное собрание в Клубе писателей,
а ч ерез день я уехал в ком андировку в Китай и на по­
хоронах Николая Алексеевича не был.
*

*

*

Другие л юди живут в квартире З аболоцких. З апущен
садик, в котором так м ного р аботала Е катерина Василь­
евна и который поливал обычно Николай Алексеевич из
тоненького резинового шланга, надевавшегося на кран в
кухне. Н о кое-что от стар ого осталось. Разрослись и
р аспространились на соседние участки выращенные Ека­
териной В асильевной л андыши и великолепные разно­
цветные а квилегии с длинными шпор ами. Два дубочка,
посаженных при Николае Алексеевиче, превр атились в
стройные дубки, вытянувшиеся уже выше окон в торого
этажа .
1973

А ндрей Сер г ее в
О З АБОЛ О Ц КО М

в

начале 1 956 года четверо молодых, подающих на­
дежды послали З аболоцкому свои стихи. Адрес м ы
получили в Мосгорсправке, телефон узнали п о
«09», но ввалиться к З аболоцкому с улицы, как к
другим поэтам, или хотя бы даже позвонить п о телефо ­
н у почему-то р обели. Письма с о стихами м ы послали н е
все сразу, а по очереди, договорившись, кто следует з а
кем.
Мы были очень юны, но достаточно начитанны в рус­
ской поэзии и не случайно хотели знать м нение о себе
именно З а б олоцкого. При всем восхищении Пастерна­
ком или Мандельшта мом м ы все же чувствовали, что
они - замкнутые миры и учиться у них м ожно духовно­
му опыту, а не собственно писанию стихов, так как и
Пастернак, и Мандельшта м настолько освоили и исчер­
пали свой м атериал, что всякая попытка писать, следуя
их образцам, обернулась бы бесцельным подражатель­
ством. Другое дело - Хлебников, представляющий со­
бою нечто вроде п оэтического слова р я Даля. Но Хлебни­
ков был далеко, в другой эпохе, а м ы нуждались в совре­
м еннике и из современников и менно в З аболоцком
видели наибольшие для себя возможности . .Я не случай­
но говорю о возможностях, ибо сам З а б олоцкий в своем
р азвитии р азработал лишь некоторые стороны ошелом­
ляющих открытий гомерически образных, гомерически
эпичных «Столбцов», так что другие поэты м огут следо­
вать намеченными, но не пройденным и им путями. Разу­
меется, не все мы думали точно так и таки м и словам и,
295

и я 1 1свол ьно нсрсношу часть моих собстпсшшх сообра­
жений на моих товарищей.
С а м я вперпые прочел Забол оцкого в одной из куцых
п ослевоенных антол огий советской поэзии. Автор «Твор­
цов дорог» не был похож ни на кого недюжинной при­
стальностыо и особы м своим углом зрения. Потом по­
пал ись «Стихотворения» 1 948 года, а чуть позже м ы все
достали по экземпляру «Второй книги». Время было б ас­
нословное : примерно до конца пятьдесят восьмого года в
букинистических магазинах грудами лежали старые сти­
хи. Купить можно был о что угодно и невероятно дешево.
«Столбцы» же не попадались. Очевидно, это была книга
особая. Один из нас, завсегдатай Л енинской библиотеки,
переписал «Столбцы», а я стар ательно перепечатал их н а
полулистах ма шинописного формата и переплел в зеле­
ную бумажную клеенку. То же мы проделали и с «Тор­
жество м земледелия» из журнала. У преподавательницы
иняза В . Н. Клюевой о бнаружился старый альбомчик
стихов - в нем был и неопубликованные стихотворения
З а б олоцкого и Олейникова и варианты глав «Торжест­
ва>>. К разговору с З аб ол оцким м ы подготовились хо­
рошо.
Дня через три после посылки стихов первый из нас
поJiучил ответ, короткий и обстоятеJiьный, н аписанный
аккур атным, м елким почерком, почти без заглавных букв.
Так же незамедJiительно, добросовестно и откровенно
З аболоцкий оценил стихотворения двух других моих то­
варищей. 5I был посл едним. Получив неожиданно о бод­
ряющий ответ, я ошалел от радости и бросился к теле­
фону. З а болоцкий терпеливо выслушал мои нескладные
изъявления благодарн ости и коротко сказал : «Приез­
жайте».
Дверь м не открыл он сам, невысокий, одутловатый,
дом а ш ний, в байковой пижаме и шлепанцах. С изумлени­
ем, почти недоверием рассмотрел м еня сквозь очки и,
пока я путался с п аJiьто, сказал, чтобы я п роходил в
комнату, и ушел.
Комната показалась мне стеклянной , прозрачной, по­
чти аквариумом. 5I не заметил, какая в ней м ебель и что
висит на стенах. Впервые войдя к З аб олоцкому, я уви­
дел только свет и чистоту. Такие же светлые и ч истые
были хозяева, поэт и его жена. Они стояли перед окном
и кор м или кашей залетевшую в форточку птицу.

296

Я бывал у ЗабоJюцкого не часто, но регулярно и каж­
дый раз на лице е го видел изумление, а в комнате ту же
прозрачную чистоту и невероятный порядок. Такой по­
р ядок, должно быть, нельзя поддерживать в доме, где
часто бывают гости , люди.
Трудно рассказать, как мы общались. Бесед не вели,
монологов не произносили. Был а не то р абота, не то
ученье. Николай Алексеевич держал себя просто, но сте ­
пенность и важность тона создавали м ежду нами ста­
ринную дистанци ю учителя и ученика. Л егко и непри­
нужденно я себя не чувствовал, нет, но я чувствовал себ я
хорошо.
Мы р асполагались за обеденным столом в середине
комнаты. Я доставал свои новые стихи и переводы. Ни­
колай Алексеевич их выслушивал или читал сам, хмы­
кал, ч то-то замечал по поводу неудачных строк или
строф или произносил фразу-две о неплодотворных, с его
точки зрения, поэт ических увлечени я х. Не понравились
ему мои переводы из Рильке - не столько сами перево­
ды, сколько чуждая З аболоцкому поэ тика Аекаданса, в
которой он, как можно было понять, усматривал нема­
лую толику шарла танства. Н а мой перевод авангардист­
ской баллады Джойса он неожиданно сказал, что недав­
но пыт ался перечитывать Х лебникова и не испытал того
востор г а, что в былые годы. В ернувшись и з Ит алии, З а ­
болоцкий категорично осудил всех современных италь­
янских поэтов, кроме Умберто С а бы, который пишет
традиционными размерами и в риф м у (замечу в ско б ­
ках, что «Три улицы» Сабы представляются мне лучши м
переводом З аболоцкого) .
Рифме он придавал огромное значение. От себя и о т
других требовал точной рифмовки. Распространенные в
двадцатых - тридцатых годах рифмы типа «гл аза сказал», «мечта - читать» называл неряшлив ы ми.
Разобр авшись с моими новинками, Николай Алексе­
евич сразу переходил к своим стиха м - читал новые, ле­
жавшие на письменном столе, или старые, из солидно
п ереплетенного то м а , который стоял в шкафу среди пе­
чатных книг. С его голоса я впервые услышал стихотво­
р ение « Цирк» и громко хохотал, автор же не скр ы вал
своей радости. Он прочитал мне «движение» :
Сидит извозчи к , к а к на троне,
Из в а ты сделана броня ,
297

И борода, как на иконе,
Лежит, монетами звеня.
А бедн ый конь руками машет,
То вытя н ется, как н а л им,
То снова восемь ног сверкают
В его блестящем животе.

З аболоцкий уверял, что, написав это стихотворение,
долго считал, что о б а четверостишия - рифмованные.
Иногда, как бы поясняя написанное в молодости, Ни­
колай Алексеевич коротко и слитно - обо всех сразу ­
вспоминал о друзьях « В ш ироких шляпах, длинных пид­
жаках, с тетрадям и своих стихотворений».
«Оберну» он р асшифровывал так:
' - « Объединение единственно реалистического искус­
ства», а «у» - это украш ательство, которое мы себе по­
зволяли.
Как-то я принес ему несколько его ранних стихотво­
рений. о существовании которых он давно з а был.
- Это надо выбросить, это левой ногой написано.­
заявил он и, забрав л истки, аккуратно положил их в
ящик письм�нного стола.
Когда я продемонстрировал ему мои рукопечатные
« Столбцы», он р астрогался и понес показывать самодель­
ную книжку дочери, а потом р асписался на титуле.
Что бы З аболоцкий ни говорил о своих ранних сти­
хотворениях, несомненно, он относился к ним всерьез и от
своей молодости не отрекался. Он хотел только, чтобы
его молодость была созвучнее его зрелости и поэтому,
в сущности, переписал «Столбцы» заново. Получился
пельный однотомник поэта З аболоцкого, в который не
вошла цел ая самостоятельная книга - первая р едакция
«Столбцов». И какая книга ! Должен отметить, что стихи
из «Столбцов» Забол оцкий читал мне в первой р едак­
ции, не переделанные.
Кстати, вспоминая о печатании своей первой книги,
Никол ай Алексеевич р ассказал, что познакомился в из­
д ательстве писателей с Кузминым - тот тогда печатал
свою последнюю книгу - и оба друг другу очень понр а­
в ились. Трудно представить себе более не похожих лю­
дей, чем молодой З а б олоцкий и немолодой Кузмин, а
вот в «Столбцах» и «Форели» немало общего.
Сум мируя разговоры, могу сказать, что из современ­
ных поэтов .З аболоцкий ценил некоторые стихи Марты298

нова и даже читал их вслух. Хорошо отзывался он и о
Слуцком. З ато Ахматову отрицал: «Курица не птица,
баба не поэт». Ахм атова знала о б этом и платила З або­
лоцкому ответным непризнанием. Ранний Пастернак Ни­
колаю Алексеевичу был, по-видимому, м ал о интересен,
но о стихах Пастернака сороковых - пятидесятых годов
он говорил не то с восхищением, не то с уважением. Из
личного общения у них вряд ли что могло получиться.
Помню слова Николая Алексеевича :
- Шкловский и Пастернак всегда говорят так сум­
бурно, что хочется попросить их повторить сказанное.
Сам Н икола й Алексеевич говорил как п о-писаному.
С амые высокие слова я слышал от него о русской
классике, в особенности о Б ар атынско м .
Он не р аз р ассуждал вслух, что в пушкинские вре­
мена поэты в восемнадцать лет м огли п исать гениаль­
ные стихи, а сейчас во всем мире подолгу ходят в м оло­
дых и н ачинают писать всерьез лет в сорок. О бъяснял
он это тем, что в пушкинскую пору был единый эстети­
ческий идеал, а теперь, п р и м ножественности идеалов,
м ного л ет уходит, пока поэт сам р азберется, что к чему
и что ему нужно. З аб олоцкий заинтересованно спраши­
вал меня о происходящем в а м ериканской поэзии и удо­
влетворенно хмыкнул, когда я подтвердил, что и в США
молодые поэты - сорокалетние, независим о от того, тра­
диционалисты они или экспери ментаторы, сторонники
классического стиха или уитменовского верлибра.
К переводам З аболоцкий относился двойственно. При
его таланте и добросовестности он просто не смог б ы пе­
реводить плохо. Да и вообще переводить хорошие стихи
увлекательно, и при этом, кажется, бывает что-то вроде
вдохновения. Но вот советовал же он мне не слишком
увлекаться переводами, советовал не один р аз, и чувст­
вовалось, что этот совет относится не только ко мне. Бо­
лее того - слова «инфаркт» и «Перевод» в р азговоре его
сближал ись. Я дум ал: а если бы о н не переводил, вдруг
бы у нас было одним великим стихотворением З аболоц­
кого больше!
Сам я пытался совместить сочинение стихов с перево­
дами и увлекался современной англоязычной поэзией.
Однажды я рассказал Н иколаю Алексеевичу, что нахо­
жу у его Лодейникова черты сходства с элиотовским
Пруфроком. Н иколай Алексеевич заинтересовался и по299

nросил пр инести ему перевод «llруфрока»
предвоен­
ной антологии новой английской поэзии у него не было.
Я обещал, по выполнить обещания пе успел.
На похоронах его народу было не много. По дороге
в крематорий рядом со мной в автобусе оказался его со­
товарищ по Дальнему Востоку. Он спросил, то ли это
З аболоцкий, а потом объяснил , что па Дальнем Востоке
он не подозревал, что его З аболоцкий вообще пишет
стихи да еще крупный поэт.
Да, при жизни З аболоцкого мало знали и недос та­
точно ценили. Мне думается, что и нынешнее его при­
знание еще пе полное. Слишком много путей открьIJI
З а б олоцкий и друзья его молодости. Трудно представить
себе, что будущие русские поэты не за метят этих путей.
-

1973

д. С ам ойло в
Д Е Н Ь С З А Б О Л О Ц К ИМ

п

о дубовому залу старого Дома литераторов ш ел
человек степенный и респектабельный, с боль­
шим портф�лем. Шел Павел Иванович Чичиков
с аккур атным пробором, с р едкими волосам и,
зачесанными набок до блеска. Мне сказали, что это З а ­
болоцкий.
Первое впечатление от него было неожиданно - такой
он был степенный, респектабельный и а,ккуратный. Ка­
кой-нибудь главбух солидного учреждения, неизвестно
почему з атесавшийся в рестор ан Дома л итер аторов. Но
все же это б ыл З а болоцкий, и к нему хотелось присмо­
треться, хотелось отделить от него Павла Ивановича и
главбуха, потому что были стихи не главбуха, н е Павла
Ивановича, и, значит, внешность была з а гадкой , или при­
чудой, или хитростью .
Заболоцкий сидел, поставив на пол рядом с собой гро­
м адный пор тф ель, и слушал кого-то из секции перевод­
чиков. И вдруг понималось: ничего сл адостного и уми­
литеJrьного в л ице. Черты его правильны и строги. Позд­
ний римлянин сидел перед нами и был отр ешен, от­
чужден от всего, что происходит вокруг. Нет, · тут н е
было позы, ничего з адум анного, н ичего для внешнего
эффекта.
Одиночество не показное, гордость скромная. И порт­
фель - талисман, бутафория, соломинка, броня. Он сто�
ял рядом на полу, такой же отчужденный от всего, к а к
и е г о владелец. Он л ежал на полу, как сторожевая со­
бака, готовый в л юбую секунду очутиться в руке. Нет,
301

не в руке П авла Ивановича, может быть, в руке Каре­
пина,-- когда отбрасывался гл авбух, проступал Каренин,
и это было ближе и точнее, но опять-таки не точно и не
близко.
Точно посмертная маска : классик, мастер, мысли­
тель.
З а б олоцкий - характер баховский. Конечно, бахов­
ский, с поправкой на ХХ век. Уже с простодушием изве­
рившимся, гармонией сломанной. Где «баховское», «пан­
теистическое» - лишь форм а , лишь противодействие
л ожному «бетховианству» и насмешка над дур ашливым
Моцартом. И - р азрыв между «важной», спокойной, ста­
ромодной м анерой и пытливой, современной, острой
м ыслью. И отсюда - гротеск.
В р аннем З аболоцком - явный, подчеркнутый. А по­
том - с кристаллизацией «баховской» формы - гротеск,
ушедший в глубь стиха.
Я встречал Николая Алексеевича на р азных обсуж­
дениях и з аседаниях.
А однажды провел с ним целый день. Это было в
Тарусе в середине июля 1 958 года. Я приехал к Гида­
ш а м . Ночевал у них. А утро м пришел он.
Был он в сер о м полотняном костюме, в летней соло­
менной шляпе. Опрятный, сдержанный, как всегда. Уже
не гл авбух, а милый чеховский, очень российский шпел­
лигент. Добрый, шутливый.
Они играли с Гидашем в какую-то поэтическую игру
и именовали друг друга «герцог», «барон». Игра был <1
обоим приятна и забавна.
Мы спустились по крутой улочке к Оке - он, Гидаш ,
Агнеса и е г о дочь, тоненькая большегл азая девочка.
Гидаш и девочка пошли кататься на л одке. А мы се­
ли в р айонном парке на скамей ку, сидели долго и пере­
говаривались неторопливо.
- Про меня пишут - вторая молодость,- говорил
Забол оцкий.- Какая там молодость! С т ихи, которые я
п ечатаю, писаны тому назад лет двадцать." Когда поэта
не печатают, в этом тоже есть польза. Вылеживается, а
лишнее уходит" .
Он м едленно з а куривал длинные папиросы и глядел
на О ку, где в лодке, каза вшейся уже очень маленькой,
плыли Гидаш и его дочь.
302

Потом поглядел на меня и сказал :
- Отчего у в а с л ицо такое ... впечатлительное? Сра­
зу видно, что кукситесь. А вам р аботать надо. Работать,
и все.
Он, наверное, и о себе так думал всю жизнь: р або­
тать - и все. И р аб отой н азывал это вечное отчуждение
от себя м ыслей, чувств и тревог. К:ак работой называют
рубку деревьев, то есть отчуждение дер евьев от леса и
превращение его в дома или дрова. И если б ы лес умел
сам себя уничтожать и еще думать о б этом, то о н так
же просто назвал б ы это работой. Настоящий поэт все­
гда вырубает больше, чем может вырасти. И он вырубал
себя и запросто называл это р аботой, потому что не умел
назвать это «горением», «творчеством», «самоотдачей»
или еще каким-нибудь красивым словом, как это любят
дел ать большинство поэтов, говоря о себе и называя р а­
боту таинством - пр авы они или неправы.
А потом он еще р а з глянул на меня и добродушно
произнес:
- Вы - чудак.- Помолчал и добавил : - А я - нет.
Он, видимо, гордился тем, что не чудак, и думал, что
это отличает его от других поэтов.
Одна литературная дама там же, в Тарусе, сказала
мне с р аздражением и с некоторым недоумение м :
- Какой-то о н странный. Говорит одни б анальности,
проде того, что ему нравится Пушкин.
Бедная дама привыкла к тому, что поэты старают­
ся говорить не то, что другие, и вести себя как-то осо­
бенно.
А ему самоутверждаться не нужно было. Он б ыл гор­
дый, и если и суетный, то не в этом, не в том, что о н на­
зывал - р абота.
Я, может б ыть, поэтому и мало запомнил, о чем мы
говорили. Навер ное, он мало в ысказывал оригинальных
и необычных м ыслей. Их бы я запомнил. И в месте с тем
впечатление от него было огромное. И тогда же я тороп­
л иво и кратко з аписал в тетрадке, что о н мудр, добр ,
собран, несуетен и прекрасен. Это ш л о не от умозрения,
а от другого - от зрения сердцем. И помню тогдашнее
ощущение тайного восторга, когда мы сидели с ним на
лавочке над Окой несколько часов и переговаривались
неторопливо.
303

Почему-то весь день этот мы 1 1 с расставаJшсь. Н е чи­
друг другу стихов, пе веJiи очень умных разговоров.
Но время текJiо быстро и важно, ccJiи так можно сказать
о течении времени.
ЖиJI он в м аленьком домике с высокой терраской.
Почем у-то теперь мне кажется, что домик был пестро
раскр ашен. От улицы отделен он был высоким забором
с тесовыми воротами.
С терраски, поверх забора, видна была Ока. Мы си­
дели и пили «Телиани», любимое его вино. Пить ему был(\
н ельзя и курить тоже.
Помню, тогда он читал стихи Мандельштама об Ар­
мении. И р ассказывал о том, как переводит грузин.
Потом он говорил, что поэтов нынешнего века губит
отсутствие культуры, даже первостепенно талантливых,
вроде Есенина. Он назвал именно Есенина.
- В ы знаете, что я читаю? - спросил он.
И я думал, что п осле р азговор а о культуре он пока­
жет м н е какого-нибудь грека или римлянина или редкую
историческую книгу, но он вынес р астрепанный комп­
лект журнал а «Огонек», не нашего «Огонька», а того,
что издавался до революции, в десятые годы.
Лишь много позже я подумал, что «Огонек» десятых
годов был его способом снятия противоречий, противо­
р ечий м ежду убогим реквизитом и высокими словами
пьесы.
Тогда я вспомнил, что внутри р аскрашенного до­
мика висели м ещанские картинки, и хозяйка была старая
карга, и в ухоженном саду под яблоней дымился само­
вар. И , конечно, здесь был уместен « Огонею>, а н е Гора­
ций или Гесиод. И «Огонек» был тем же портфелем бутафория, соломинка, броня.
Пришел п исатель N и что-то рассказывал , улыбаясь
большим рто м . Но скоро почувствовал, что пе нужен, и
ушел. И м ы снова сидели вместе, и чем больше пили ви­
н а , тем становилось мне грустнее. И тут я понял, отчего:
я понял, что он умирает. И понял, что он сам знает об
этом.
Наверное, это самое удивительное свойство поэтов они знают, что умирают. И им самим кажется, что это
вовремя.
З аболоцкий знал и готовился заранее. Готовился так,
т аJIИ

304

как все Jiюди, 1<оторыс свой способ жит�, н азывают: р а ­
бота.
Один старый шrотник, настоящий мастер, сказал мне:
«Вот дострою этот дом и помру». И Заболоцкий достраи­
вал свой дом. Собрал все стихи в большой том и все, что
ему было не нужно, все, что казалось ему лишним, от­
бросил. Достраивал дом и готов был умереть.
Я думаю, что живые в этом вопросе не должны пол­
ностью считаться с поэтом. Когда он умер, нужно изда­
вать все, что осталось. Н асколько меньше было бы Пуш­
кина, если бы пропали для нас его заметки, строки, не­
оконченные стихи - все, что осталось помимо «достроен­
ного дома».
Н о достоинство поэта в том и заключается, что он
желает оставить дом достроенным, таким, как он его за­
думал сам. А потомки из оставшегося м атериала пусть
построят еще один дом, или пристройку. И поэт в целом
есть эти два дома. А вот Блок построил один дом. И на
этот дом ушло все. И ни н а что больше не осталось. Это
редкий поэт - Блок, поэт, который о себе з н ал все.
Заболоцкий умер той же осенью. Мне позвонила Аг­
неса и сказала, что З аболоцкий умер. Мы тут же поехали
к нему.
Он лежал еще без гроба, на столе. И лицо было важ­
ное, белое и спокойное. Опять - римлян и н . И потому,
что прикрыт он б ыл простыней, как тогой, уже вовсе н е
осталось Павла Ивановича и Каренина. Было важное,
серьезное, скульптурное.
И маленькая женщина, большегл азая и не плачу­
щая,- вот на кого была похожа дочь,- маленькая жен­
щина, его жена, сидела в уголочке и не знала, куда деть
руки.
Так мне это запомнилось, что главное для нее ­
незнание, куда деть руки. Рассказывала, что он по­
шел в ванну побриться. И упал. И умер через десять
минут.
Пришел Слуцкий и привеJI трех скуJi ьпторов. О н и
сразу заполнили комнату делом - готовились снять
маску.
На похоронах было много народу. Не так много, как
на «знатных» похоронах. Но много. И все б ыло к а к сле­
дует - большой зал, и музыка, и р ечи, и почетный ка305

раул. Я в п очетный караул не встал. Потому что каза­
л ось, что он попал в какие-то чужие руки и не м ожет
встать и, забрав портфель, уйти. А должен лежать и
слуш ать речи.
Впрочем, один человек говорил хорошо. Это был
В адим Шефнер. А потом попросили, чтобы все посторон­
ние вышли и з зала и остались одни близкие.
Я н одождал, пока вынесли тело и погрузились в ма­
шины, на кладбище не поехал. Мне казалось, ч то это
уже ему не нужно, вернее, не нужно было р аньше, когда
он у м ир ал и когда думал об этом. И поэтому долг мой
исполнен.
1973

3

Гр иг ол А ба тид зе
Б ЕС С М Е Р Т И Е

Памяти Заболо ц ко г о

н

ебо легло на Москву тяжело,
Улицы колкой крупой занесло . .
В гору брели мы по скользкому снегу,
Лица январь обжигал нам с р азбегу.
Дверь отворилась, и люди толпой
Хлынули, будто их вскинул прибой,
И обозначилась очередь в давке:
Книга твоя их ждала на прилавке.

Разве не так получали они
Хлеб свой насущный в военные дни ?
Со стороны наблюдал я з а ними,
Тихо шепча драгоценное и м я :
- · Верил ты в это с начала пути.
Стоило бремя страданий нести,
Чтоб поделиться бессмертьем со всеми.
Жаль, не застало тебя это время.
1966
Перевод А . ТаркСJвского

ЯО9

Яков Белинский
14 О КТЯ Б РЯ 1 958

Памяти Н. Заболо ц ког о

Б

ыло очень немного народа,
голосов чуть приглушенный гул,
и стояла у гроба природа
и почетный несла караул.
А усталое тело лежало,

словно он на минуту прилег,
и струилось цветов покрывало
от шафранного лба и до ног.
Всё. Ни дерзких С т о л б ц о в, ни р ецензий,
ни дорог, ни волшебных поэм,только скорбные грозди гортензий
и нетающий снег хризантем.
Словно самые дальние дали мир печальных п олей и садов в зал, на траурный м итинг, послали
молчаливых и мудрых послов.
И стоят они - не утешая,

а склоняясь в п оследнем пути ,
словно молча его приглашая
с ними вместе весной прорасти ...

310

Александр Гито вич
П АМЯ Т И П ОЭТА

о

Н. А . З .
н, может, более всего
Любил своих гостей,Не то чтоб жаждал ум его
Особы х новостей,
Но мил ему смущенны й взгляд
Тех, кто ночной порой
Хоть пьют, а помнят: о н - солдат,
Ему наутро в бой.
1961

311

Влади.м ир Лифш иц
Н И l(ОЛ АЮ З А Б ОЛ О Ц l(О М У

ж

ивой цветок и м инерал,
Л есное озеро и вечер,
Ты все в душе своей собр ал
И все для нас очеловечил.
На нартах коченел Седов,
А где-то коршуны кружили,
И пел ковыль из тьмы годов,
И плакал Игорь по дружине ...
Н е странно ль вспоминать о них
Здесь, н а :Гом борском перевале,
Где русский и грузинский стих
Всю ночь, как братья, пировали?
И слышаJI ты, как Jiec гудеJI,
К:а к р ечка Jiепетала звонко,
И н а ,В селенную глядел
ГJiазами мудрого ребенка.
1962

312

Д . Самойлов
ЗА Б ОЛ О Ц l( И й В ТА Р У С Е

м

ы оба сидим над Окою,
Мы оба глядим на зарю.
Напрасно его беспокою,
Напрасно я с ним говорю !
.Я знаю, что он умирает,
И он это чувствует сам,
И память свою умер яет,
Прислушиваясь к голосам ,
Присматриваясь, как к н аходке,
К. тому, что шумит и живет ...
А девочка-дочка на лодке
Далёко-далёко плывет.
Он смотрит умно и степенно
На мерные взмахи весла ...
Но вдруг, словно сталь из м артена,
П о руслу заря потекла .
Он вздрогнул А может, не вздрогнул,
А просто на миг прервалась
И вдруг превратилась в тревогу
Меж нами возникшая связь .
. . .

.Я понял, что тайная повесть,
Н авеки сокрытая в нем,
Писалась з а страх и з а совесть,
Питалась водой и огнем.
313

Ч то все это скрыто от близких
И р едко открыто стихам ...
На соснах, как н а обелисках,
Последний закат полыхал.
Так вот они - наши удачи,
Поэзии польза и прок! . .
- А я не сторонник чудачеств,­
Сказал он и спичку зажег.
1958-1960

Бор ис Слуцкий

З А Б ОЛ О Ц К И й С П И Т В И ТАЛ ЬЯ Н С КО Й
ГО СТ И Н И Ц Е

у

пригласивших было мало денег,
и комнату нам сняли на двоих.
Умаявшись в б анкетах и хожденьях,
мы засыпали тотчас, в один миг.
Потом неврастения, ностальгия,
J1уна или какие-то другие
посJ1едствия пережитого дня
будили неминуемо меня.
Но Забол оцкий сдал. Его черты
темнила ночь Италии. Белила
луна Италии, что с высоты
лучами нашу комнату делила.
Я всматривался в сладостный покой,
усталостью, и возрастом, и ночью
подаренный. Я наблюдал воочью,
как закрывался он от звезд рукой,
как он как бы невольно отстранял
и шепоты гостиничного зданья,
и грохоты 1юллизий мирозданья_,
как будто утверждал : не сочинял
я этого! За это - не в ответе!
Оставьте же меня в концов конце!
И ночью, и тем паче на рассвете
невинность выступала на л ице.
Что выдержка и дисциплина днем
стесняли и з аковывали в л аты,
освобождалось, проступало в нем
р аскованно, безудержно, крылато.
3 15

Как будто атом ямба разложив,
поэзия рванулась к благодати!
Спал З аболоцкий, руку подложив
под щеку; розовую,- как у дитяти,
под толстую и детскую. Она
покоилась на трудовой л адон и
удобно, к а к покоится луна
в косм ической и облач ной ледыни.
Спал З аболоцкий. Сладостно сопел,
вдыхая тибуртинские миазмы,
и содрогался, будто б ы от астмы,
и вновь сопел, как будто что-то пел
в неслыханной, особой, новой гам ме.
Понятно было: не сопит - поет.
И упирался сильными ногами
в гостиничной кровати переплет.
1973

Н А С М Е РТЬ З А Б О Л О Ц КО Г О

у

мирают мои старики,
Мои боги,
Мои педагоги,
Пролагатели торной дороги,
Где шаги мои бьIJ!И легки.
В ы , прикрывшие грудью н а ш возраст
От ошибок,
Угроз
И прикрас,Неужели: дешевая хворость
Одолела ,
Осилил а вас?
Умира ют мои старики.
Завещают мне жить очень долго,
Но не дольше,
Че м нужно по долгу,
Зlб

По з а кону
Строфы и строки.
Угасают -большие огни
И светить
За себя
Поручают .
Не дождались медалей они:
Сразу памятники получают.
1961

Арсений Тарковски й

Палtяти Н. А. Забо л оцко г о

в

енков еловых птичьи л апки
В снегу остались от живых.
Твоя м огила в белой шапке,
Как царь, проходит мимо них,
Туда, к распахн утым ворота м,
Где ты не прах, не человек,
И в обл а ках за поворотом
Восходит снежный твой ковчег.
Н е человек, а черен ue1« 1 ,
Его чело, язык и медь.
З аката огненное веко
Не может в небе догореть.
1962

3 13

А . М акедонов

« Н Е П О З В ОЛ Я И ДУ Ш Е JI Е Н И Т Ь СЯ . . . »

(Вм есто во спом ина ний, вм есто комм ен тар ия,
вм есто по слесловия)

я

его никогда не знал, ни р азу с ним не встречал­
ся, ни разу его не Р идел. Но познакомил ся с ним
очень давно. Впервые - где-то в 1 929 году. Ка­
жется, перед выходом «Столбцов». Познакомил
м еня с ним А. И. Гитович. Он п риехал в С моленск, где
я тогда жил, из Ленинграда, куда незадолго до этого
перебрался,- и как первое и главное впечатление от
своей новой л енинградской жизни сообщил мне о появ­
лении нового замечательного поэта - Н иколая З аболоц­
кого. И читал мне наизусть его стихи, те стихи, которые
вошли в « Столбцы». Читал, восхищался и вновь читал.
Помню впечатление почти ошеломляющее, которое про­
извели эти стихи.
Яркость, новизна, напряженная ассоциативность,
смелая метафоричность, эксцентризм, своеобразное кар­
навальное начало, динамический напор п р едметных о б­
р азов, многосоставные слитные и «смещенные» интона­
ции, повелительная энергия р итма - все это будоражи­
ло, захватывало, покоряло. Позже я был так поглощен
другими интересами и делами, что сильное впеч атл ение
от «Столбцов» как-то сгладилось. Н о точнее - ушло
вглубь. И м ногие стихи врезались н авсегда в память,
в душу.
И когда уже много лет спустя, в 1 957- 1 958 годах,
мне нужно было писать статью о З а болоцком , о его пути,
а под рукой «Столбцов» не было,- вдруг победоносно
поднялись со дна памяти начальные строчки «Красной
Баварии», те самые, с которых началось ч ерез А. Гито­
вича мое знакомство с З аболоцким . Я смог процитиро319

в ать их rю п амяти. Помню также, как победоrюtпо 11ро­
никали «Столбцы» в память других людей, даже тех,
котор ы е их поносили в своих статьях и тем не м енее
почти целико м цитировали наизусть.
В торой р а з я вновь встретился с З аболоцким через
восемнадцать л ет, в 1 947 году, в Заполярье, где я р або­
тал тогда в геологическом учреждении. Инициатором
этой встречи был мой учитель по геологии, выдающийся
советский геолог. один из основоположников геологиче­
ского освоения огромного Печорского б ассейна и Поляр­
ного Ур ала, Константин Генрихович В ойновский,- чело­
век сложной, трудной , богатой судьбы. И м енно он обра­
тил мое внимание н а «Творцов дорог» З аболоцкого, ко­
торые р аньше м еня п рочитал в номере 1 «Нового мира»
з а 1 947 год.
Константин Генрихович сразу ж е переписал это
большое стихотворение в ту з аветную тетрадку, куда
он многие годы п ереписывал особо полюбившиеся ему
стихи; тетрадку, котор ая была и участником его бесед с
самим собой, и участником семейных чтений, и подчас
даже спутником в трудных экспедициях по бурным при­
уральским р ечкам, по горным и тундровым м аршрутам,
где прокладывал он новые геологические пути для но­
вых творцов новых дорог. Как бы символичное совпаде­
ние: в том же году воспел З аболоцкий и Урал, даже чуть­
чуть взглянул на него глазами геолога, попытался р ас­
сказать стихами его геологическую историю - как «ма­
терики столкнулись», как «пустоты скал наполнились
огням и // Чудесных самоцветов. В се дары // Блистатель·
ной таблицы элементов // Здесь улеглись для наших
инструментов // И з атвердели. Так возник Урал». Из
большого потока публиковавшихся тогда стихов , ка­
жется, только стихи Заболоцкого попали в заветную
тетрадку.
К р итика в те годы молчала о «Творцах дорог» или
даже ругала, а один докладчик на ответственном лите­
р атурном совещании заявил, что «нам» такие стихи не
нужны . Но они о казались нужны прежде в сего реальным
творца м дорог. Константину Генриховичу В ойновскому,
в прошлом участнику гражданской войны на Дальнем
Востоке, соратнику знаменитого Л аза, нужны были
вдво йне.
Строител и дорог Дальнего Востока перекликнулись
320

через это стнхотnорепне, через его читателя с те м и, кто
освобождал наш Дальний Восток от интервентов. А те­
н ерь уже миллионы читателей - истинные «МЫ» нашего
нар ода - знают и любят это стихотворение, им оно
нужно.
Эта втор ая встреча с З аболоцки м - другим, но тем
же З аболоцким - продолжалась уже с меньшими пере­
рывами. Все чаще доходили и к нам, р аботникам З апо­
лярья, новые его стихи. И к концу пятидесятых годов уже
не раз з азвучали на м естных вечерах самодеятельности
и стихи о скворце и весне, и стихи о прекрасной некра­
сивой девочке, для которой чужая радость сливалась со
своей; и стихи о любящей и самоотверженной жене; и
стихи о красоте человеч еских лиц; и стихи о Л енине и
народных ходоках, и другие, и другие. Жадно слушали
их самые р азные р абочие люди - геологи, буровики, ме­
ханики, « м атросы тундры», как выразился местный поэт.
Люди - творцы дор ог. И вновь врезались стихи Забо­
лоцкого в п а мять, души, переписывались в заветные
тетрадки.
Так непосредственно я ощутил, что З а болоцкий был
не поэтом какой-то элиты, узкого круга л юдей, а поэтом
народным. Стали п оявляться и первые благожелатель­
ные отклики в нашей печ ати. М ного р аз п одмывало меня
написать самому хотя бы л ичное п исьмо З аболоцкому,
но как-то не р ешался. Р ешился лишь в 1 958 году напи­
сать о нем статью в газете «Литература и жизнь»; помог
опубликовать эту статью - опять пересечение судеб ­
Николай Иванович Рыленков. Его поэзия, путь весь м а
отличались от поэзии, пути З аболоцкого. Несмотря н а
это, Николай Иванович б ыл одним из первых, кто сумел
оценить всю м ощь, з начение его творчества. Статья по­
лучилась у меня хотя и вполне «за З аболоцкого», н о пло­
хонькая, и к тому ж е какая-то редакционная р аботница,
горя жел анием попр авить и улучшить, уже после согла­
сования с ней текста вставила строчку о некоем вредном
влиянии на молодого З а б олоцкого формалистической
группы «обер иутов». Автор статьи не слышал тогда об их
существовании и об их «формал изме». Но так или иначе
произошло углубление знакомства.
И там же, в З а полярье, я н аписал следующую, боль­
шую статью о нем, которая вошла в книгу, изданную
в 1 960 году. Упоминаю об этом потому, что эту статью
11

Воспом и н а н и я о З а болоцком

321

11ерnона11пльно хотел напечатать

тз

«Ноnом мире» Tnap­

JLnвcю r й .

К этому времени Твардовский уже существенно изме­
нил то м нение о поэзии З аболоцкого, о котором упоми­
н а ется и в некоторых воспоминаниях, то отрицательное
м нение, которое он высказал когда-то и в беседе со мной
в 1 948 году, но которое нигде не публиковал. К сожале­
нию, сам З аболоцкий уже не мог узнать об этой переме­
не. Но не случайно и менно Твардовским в номере 1 2-м
« Нового мира» за 1 960 год были опубликованы два по­
следних стихотворения З аболоцкого - в том числе его
стихотворное з авещание «Не позволяй душе лениться».
В шестидесятые годы эта эволюция отношения Твардов­
ского к З аболоцком у продолжалась, и когда в 1 968 году
вышла моя книга о З аболоцком, Твардовский целиком уже без оговоро к - согласился с ней и в беседах, и в
письмах. Хочу здесь подчеркнуть этот ф а кт, так как он
вносит существенное дополнение и корректив к много­
ч исленным - и, бесспорно, достоверным - свидетель­
ства м современников о взаимном р а схождении этих
поэтов, их взаимной недооценке,- несмотря на то, что,
как мне уже приходилось писать, в их творчестве при
всем действительном р азличии были если и не переклич­
ки, то конвергенции. Как известно, это далеко не первый
случай в истории литер атуры, когда большие поэты,
по сути своего творчества не вр аждебные, а скорее вза­
имодополняющие друг друга и даже чем-то перекли­
кавшиеся, друг друга не понимали или даже не прини­
мал и.
О со бенно н аиболее крупные художники с очень изби­
р ательными вкусами, какими были и З а болоцкий, и
Твардовский.
А нам теперь, их современникам и их потомкам, нуж­
но с п олной о бъективностью и любовностью р азобраться
в сложности этих отношений, взаимодействии, взаимоот­
талкивании, и особенно отмечать ниточки взаимопонима­
ния и перекличек, если они в конце концов все же наме­
чалис ь.
Отмечу в этой связи, что единственный р аз, когда я
говорил о З аболоцком с М. В. И саковским , тот отозвался
о нем с большим уважением. Особенно о поздних сти­
хах,- не отвергая и «Столбцы». А для Рыленкова З або­
л оцкий неизменно был одним из классиков нашей поэзии,
322

об этом Рыленков много р аз высказывался - и в пе­
чатных статьях , и в беседах, и в письмах ко мне, и в
неопубл икованном «внутреннем» отзыве на мою моно­
графию о З аболоцком .
Я остановился здесь на этих воспоминаниях об отно­
шении к З аболоцкому трех крупных поэтов-современни­
ков потому, что характер этих отношений, их эволюция
связаны с общей эволюцией роли и места самого Забо­
Jюцкого в советской поэзии , с конкретной сложностью
взаимоотношений и взаимных оценок наших хороших и
р азных поэтов.
Второе мое знакомство с З аболоцким уже без пере­
рыва перешло в третье. Оно началось для м еня в 1 96 1 го­
ду, в Ленинграде , и ему опять помогла новая встреча с
А. И . Гитовичем. Его рассказы о З аболоцком познако­
м или м еня с многим из того, что я не знал о его творче­
стве и судьбе, о его окружении, связях; дали через отра­
жение в любившем , почитавшем и понимавшем его чело­
веке почти непосредственное ощущение личности поэта.
А. И. пытался одно время и проводить , осуществлять его
творческие принципы , как он их понимал , в объединении
м олодых ленинградских п оэтов, которое А. И. в тридца­
тые годы организовал и возглавлял. В это объединение
входил и В. ·Ш ефнер , который в о м ногом является п р о­
должателем пути З аболоцкого. А. И . Гитович сохранял
верность Заболоцкому и в годы его тяжелых бедствий.
И в шестидесятые годы , до конца своей жизни, Гитович
продолжал себя чувствовать его верным младшим дру­
гом.
В беседах со мной не р аз подчеркивал, что З аболоц­
кий был для него не только примером большого поэта,
по и примером большого человека. Главное в его лично­
сти были, по рассказам А. И.,- высоко е чувство ответ­
ственности п оэта , предел ьная требовательность к себе,
не позволяющая душе лениться, предельная внутренняя
правдивость , несовместимость со всякой фальшью. Ни­
кол ай З аболоцкий ничему его не поучал , ничего не на­
вязывал. Но вся личность его убеждала. Л ичность поэта
В ысокого Долга, как сказано и в публи кующихся здесь
воспоминаниях Н. Л . Степанова. И этот пример, говорил
А . И., помогал •ему само.му очищаться от всего суетного,
тщеславного , - найти стезю В ысокого Долга поэта.
и

11*

323

А. И. Гитович не успел записать свои воспоминания о
З а болоцком, и публикуемое нами его письмо-воспомина­
ние - только маленышй фрагмент того, что он р ассказы­
вал.
Н е берусь здесь излагать все, что сохр анилось в м о ­
ей п амяти из этих р ассказов. Но врезалось в память
гл авное общее впечатление - и от личности самого З а ·
болоцкого в передаче его мл адшего друга, поэта и по­
клонника, и от силы воздействия этой личности, силы
памяти о ней.
Вскоре после встречи с А. И . Гитовичем удалось по­
знако миться и с многими другими людьми, знавшими З а ­
болоцкого, начиная с самых е м у близких; удалось боль­
ш е ознакомиться и с творческим наследием поэта, с ис­
торией его жизни. Так продолжались и продолжаются
мои встречи, мое знакомство с ним. И так этот образ
стал уже темой, предметом и моих воспоминаний о лич­
ности поэта, которого не знал лично. Такие воспоминания
также один из примеров воздействия З аб олоцкого как
поэта и человека на его современников, читателей, почи­
тателей. Поэтому я позволил себе начать этими почти
воспоминаниями необходимое небольшое послесловие к
сборнику воспоминаний о Заболоцком .
*

*

*

Собранное в предлагаемом сборнике далеко не охва­
тыва ет ни весь запас воспоминаний о З аболоцком, сохра­
нившихся в па мяти знавших его л юдей, ни тех авторон,
которые могли бы и х написать 1 • Все же и в предлагаемом
составе сборник содержит много существенно новых све­
дений, охватывающих гл авные этапы жизни и творчества
п оэта, хотя степень освещения этих этапов очень нерав­
номер н а и нер авноценна, а некоторые остались еще поч­
ти не освещенными.
Составители стар ались расположить воспоминания по
1 Мы не включили н некоторые у ж е опублн1<ованные воспоми­
н а ния, если они имели очень фрагментарный характер или если о н и
уже широко известны читателю, например, м ы н е воспроизводим
здесь несколько превосходных абзацев, посвященных За болоцкому
и его жизни в Тарусе, из очерка -воспоминания К. П аустовского «На ­
един е с осенью» ( 1963) , так как они многократно оп уб л икованы.

324

возможности в порядке, соответствующем этапности жиз­
ни и творчества З аболоцкого. Воспоминания, котор ы е
охватывают несколько этапов ( Каверина, Степанова, Ан­
токольс1юго ) , р асположены соответственно хронологии их
начальной ф азы.
Воспоминания принадлежат людям р азных профес­
сий, р азной степени близости к поэту, написаны в р азных
м анерах. Многие совмещают в себе те или иные личные
впечатления с анализом творчества З аболоцкого. И все
окрашены тем или иным личным переживанием, отно ­
ш ением.
Мы включили в сборник и несколько стихотворений
о Заболоцком, поско.'IhКУ они также являются откликом
или характеристикой, н.:-которые содержат и элементы
непосредственных воспоминаний ( н апример, стихотворе­
ние Д. Самойлова ) . И предл агаемая подборка стихотво­
р ений также создает образ поэта - и образ воздействия
его п оэзии. В некоторые воспо минания включены но­
вые публикации наследия Заболоцкого - его стихов,
писем.
Во всяких воспоминаниях неизбежны р азличия не
только в мнениях, оценках, но и в самих подборках ф а к­
тов, и в степени точности их воспроизведения. Состав и ­
тели не стремились унифицировать мнения и тем более
не позволяли себе навязывать м емуаристам собственное
мнение. Но составители все же старались устранить, где
можно, явные фактические ошибки. В других случаях м ы
имеем противоречивые свидетельства, основанные, одна­
ко, не на ошибке или недоразумении, п на том, что они
отражают факты, относящиеся к р азным этапам жизни
Заболоцкого, или колебания его тех или иных взглядов
в течение одного и того же отрезка времени.
В воспоминаниях Л. Я. Гинзбург, основанных н а не­
посредственных записях р азговоров, м ы узнаем, что в
нач але тридцатых годов отношение Заболоцкого к Ман­
дельштаму было сложным. Однако Заболоцкий и тогда
питал уважение к Мандельштаму. А из в оспом инаний
Н. К. Чуковского и других о последних годах жизни З а ­
болоцкого м ы узнаем, что он высоко ценил творчество
Мандельштам а .
Если ж е обратиться 1< самому творчеству З аболоцко­
го, то в нем легко вскрываются и несомненная некоторая
связь, преемственность с п оиска ми Манделt>щтам а пер325

вых лет революции, и вместе с тем существенные отличия
в мировоззрении и поэтике. Непродолжительная фаза
отрицательного или полуотрицательного отношения к
Мандел ьштаму в середине тридцатых годов, о которой со­
общает Л . Я. Гинзбург, связана с тенденциями развития
З а болоцкого в этот период.
Другой случ а й - эволюция отношения Заболоцкого к
П а стерн а ку. П о сообщению И . В . Б а хтерева в 1 9261 927 годах З аболоцкий, как и его ближайшее поэтическое
о кружение, любил р анние стихи П астернака и, в частно­
сти, л юб ил цитировать «Метель» («В п осаде, куда ни од­
на нога ... » ) , но прохладно относился к более позднему
творчеству. По воспоминаниям, относящимся к чуть бо­
лее позднему ( 1 928- 1 930) периоду, он, однако, отложил
чтение «Сестры моей жизни» и «Тем и вариаций», опа­
саясь п одпасть под влияние Пастернака (это свидетель­
ство согласуется и с воспоминания м и Гитовича, хотя, ве­
роятно, м ногие стихи из этих сборников З аболоцкий знал
р аньше) , и особенно ценил «Высокую болезнь». В своих
опубликованных высказываниях середины тридцатых го­
дов З а б олоцкий дал довольно отрицательную оценку
всего творчества р аннего Пастернака - и это отр ажало
его собственную метаморфозу, поиски им новой, углуб­
л енной народности стиха. Поздний Заболоцкий, по свиде­
тельству ряда л иц, высоко ценил творчество позднего
П астернака и дал его поэтический п ортрет в прекр а сном
стихотворении «Поэт» ( 1 953) . Здесь эта эволюция мнений
З а б ол оцкого отражал а и эволюцию его творчества, и
эволюцию П астернака. Н аконец, некоторые высказыва­
ния З а б олоцкого, особенно в м олодости, содержали эле­
м енты нарочитого заострения, так сказать, гротеска сво­
ей собственной позиции,- отсюда м а ксималистские оцен­
ки истории п оэзии, хотя они явно не согласуются с
другими свидетельствами современников и высказывания­
ми самого поэта; отсюда же и преувеличенные деклара­
ции тридцатых годов о нежелании читать Пастернака, не
р а з читанного и перечитанного и т. д. Самая преувели­
ченность этих высказываний имеет интерес для понима­
ния личности поэта, но их не следует понимать слишком
буквально.
При чтении воспоминаний нужно также учитывать
особенности личных отношений З а б олоцкого. Как сооб­
щает Е. В. З аболоцкая , и как это отмечено и в неко,326

тор ы х rзоспом11ш1шшх ( папрнмср, I3 . Каверина, С . Чико­

nани) , З аболоцкий был со всеми людьми прямым, доступ­
ным, искренним,- по в м есте с тем всегда сдержанным ,
не склонным к исповедальности, и раскрывался р азным
людям очень по-р азному. Понятие «друзей Заболоцкого»
имеет много градаций. Поэтому особую ценность имеют
uысказывания тех Ji юдей, которые были связаны с ним
действительно очень близкими и многолетними отноше­
ниями,- Н. Л . Степанова, С. Чиковани. В . Каверина. Н о
и тут нужно н е з а бывать, что и оценки самых близких
З аболоцкому людей не всегда и не во всем совпадали с
м нениями самого З аболоцкого. Например, отнош ение мо­
л одого З аболоцкого к его товарищам «обер иутам» было
(судя п о воспоминаниям Б ахтерева, Липавской, Кавер и­
на) более сложным и более близким, чем оно обрисовано
в воспоминаниях Н. Л . Степанова. И только ср авнение
воспоминаний - в месте со сравнительным а нализом са­
мого творчества Забол оцкого в «обериутский период» и
других «обериутов» - позволяет подойти к действитель­
ному познанию этого интересного эпизода творческой
биографии поэта и его позиции.
И вот что особенно интересно, поучительно. Сквозь
все вариации, иной раз самопротиворечия в оценке от­
дельных поэтов и литер атурных явлений,- через всю
жизнь поэта проходят (засвидетельствованные многими
м емуаристами б ез всяких противоречий) несколько
устойчивых, главных, господствующих оценок, л итера ­
турных в кусов, приверженностей. Неизменное, безогово­
р очное преклонение перед Пушкиным, Гёте. Неизменная
л юбовь к Баратынскому, Тютчеву, а из поэтов ХХ века
Хлебникову ( хотя и не б ез оговорок) . Неизменное уваже­
ние, внимание к некоторым классикам русского XVI I I ве­
ка - прежде всего Державину. Н еизменное внимание, ин­
терес к русскому фолшлору, в самых р азнообразных его
жанрах, от былин до лубочных комедий, всей народной
« карнавальной» традиции, столь ясно проявившейся уже
в «Столбцах». Особый интерес к «Слову о полку Игоре­
ве», значение которого для З аболоцкого правильно под­
черкнул Л. Озеров. Интерес к большой «раблезианской»
струе мировой реалистической прозы и к другим образ­
цам реалистического гротеска, соединению сказочного и
конкретно-бытового. И, н а конец, к р азнообразным тен­
денциям и жанрам поэзии других народов, в частности
327

груз и н с кой, что прошшлось 11 11 переводческой деят�ль1юс т и, причем особенно м ожно выделить интерес к Ру­
ставели и В ажа Пшавела. Бросается в глаза преоблада­
ние сознания своей устойчивой связи с широкой кл асси­
ческой, народной реалистической традицией. Н а всех
этапах, начиная с периода «Столбцов». А с другой сторо­
н ы , с какой-то в широком смысле хлебниковской трад и ­
цией, и это вплоть до самых последних л ет, когда на пер­
вый взгляд ничего общего в его собственных стихах с
этой тр адицией нет.
Конечно, прямые высказывания поэта о поэтах, со­
бр анные в предлагаемых читателю воспоминаниях о
нем,- только часть того, что характеризует его .l' итер а ­
турные эстетические взгляды, и только часть его творче­
ской л ичности. И все же совокупность этих высказываний
uместе с другими данными о л итературных интересах и
связях поэта позволяет легче понять глубинные черты
творческой личности З аболоцкого - и ее м еста в истории
поэзии. Тем более учитывая стремление З аболоцкого к
ясному поэтическому самосознанию, даже к известной
прогр а м м ности своего творчества. Устойчивое сочетание,
несколько на первый взгляд парадоксальное, самых
классических эстетических вкусов, даже с оттенком арха­
изма,- и са м ых крайне новейших и новаторских (в поэ­
зии и живописи) было у Заболоцкого не проявлением
эклектизм а , а проявлением поиска новой целостности и
цельности. Целостности, очень устойчивой в течение всей
его жизни, всех его м етаморфоз - от «Столбцов» до са­
мых последних лет. Это была целостность именно нового
синтеза достижений и продолжения традиций классиче­
ского поэтического реализ м а и новых возможностей
поэзии ХХ века, ее самых смелых поисков путей в бу­
дущее.
В классическом насл едии З аболоцкого привлекал
прежде всего р еализм в широком смысл е слова. Этот реа­
лизм включал в себя и богатство форм и м етодов жизне­
подобия, вплоть до того, что Пушкин н азывал «фламанд­
ской ш колы пестрым сором», и богатство форм гротескно­
го, гиперболического, сказочного, условного, символиче­
ского воспроизведения действительности, и главное во всех
этих формах - стремление к наиболее глубокому и обоб­
щающему, м ногозначному в н ее проникновению, во всей
полноте, м ногообразии духовных и чувственных форм бы328

тия. А достижения и поиски поэзии ХХ века, а ссоцииро­
вавшиеся с Хлебниковы м , в творческой практике З аболоц­
кого очень сильно трансформировались на более р ацио­
нальной и по-новому классической основе и включал и в
себя не только хлебниковский, но и более широкий опыт
поэзии ХХ века. В этом опыте Заболоцкого п ривлекали
не те или иные субъективистские выверты и формалист­
ские эксперименты ( от которых он решительно отмеже ·
вался уже в самую р аннюю и экспериментальную фазу
своего развития, как это хорошо видно и в данном сбор­
нике из воспоминаний Бахтерева и других 1 ) , а реальные
поиски р асширения р еальной поэтической свободы, осно­
ванной на постижении, воспроизведении новой действи­
тельности «голыми глазами». Освоение поэзией новых
ш1астов действительности ; небывалое чувство конфликт­
ности остроты п р отиворечий, динамизма истории, челове­
ческой личности, всего бытия ; переходов, совмещений,
взаимопроникновений контр астов, противоположностей,
сближений самого отдаленного и самого близкого, бо­
гатства и неожиданностей всяческих м етаморфоз; более
сложное понимание человеческой личности, м ногосостав­
ности, текучести, взаимопревращений вещей, л юдей, со­
б ытий - все это отразило специфику истории ХХ века ,
эпохи величайших войн и самой грандиозной р еволюции,
вел ичайших конфликтов, метаморфоз, даже своеобраз­
ных «карнавалов» истории, смещений, сдвигов, сочетаний
старого и нового ; эпохи грандиозной и научной и науч­
но-технической р еволюции и первого опыта создания но­
вого общества , его строек и перестроек, самой смелоii
мечты и самой трезвой, ощутимой, подчас суровой ре­
альности преобразования и природы и человек а ; борьбы
с косным, темным, злобным на этом пути. Отсюда и но­
вые пути, новые возможности искусства - п новые труд­
ности, даже болезни, порожденные «мукам и р одов» но­
вого общества. А в творчестве Заболоцкого отразились
1 Сложнее вопрос о б отношении к «обериутам». Связь с ними и
роль в этой группе самого Заболоцкого была не случайным, хотя и
кратковременным, эпизодом. Воспоминания Бахтерева дают в этом
отношении новые интересные сведени я. Они требуют специального
а н ализа. Отмечу только, что по сообщению Бахтерева З аболоuкиi1
познакомился с «обериутами» уже после создания «Белой ночи».
И, следовательно, к поэтике «Столбцов» пришел совершенно незави­
сиАю и до оформления «Оберну» как литературной группы.

329

особые стадия и формы этого процесса в тридцатых пятидесятых годах нашего века , истории нашего на­
рода.
И менно н а этой стадии возникл а необходимость и стал
возм ожным путь к синтезу классического и современно­
го, возрожденных исконных ценностей и м ечты о са мом
отдаленном будуще м . В озникли и новые трудности, про­
тиворечия, опасности, в том числе опасности превр аще­
ния ценностей в ф альшивую монету, в свою противопо­
л ожность.
Поэзия Заболоцкого, весь его путь выразил важные
черты народного сознания и самосознания в эту эпоху,­
п отребность нар ода, проделавшего грандиозный истори­
ч еский опыт, осмыслить всю связь времен и новую связь
ч еловека и природы; н айти л ирика-философский и вместе
с тем пластически конкретный, точный синтез времени,
охватывающий и самое отдаленное, и непосредственно
п р едстоящее, и самое непосредственно чувственное,
п р едметное, и самое высшее духовное. Потребность по­
стигнуть, выразить новое открытие мира очаровательных
тайн, « чудо земли» и чудо самого человека, I<расоту «со­
вершенного творения» и упорное наследие, в новых фор­
мах п одчас «вековой давильни». В ыразить своеобразное
томление, муки и радости поиска ключа к этим тайнам,
поиска высшей р а зумности, высшей сердечности, высшей
творческой силы творцов новых дорог.
Р азмах мечты, перекликающейся с произведениями
типа «Ладомира» Хлебникова,- и трезвость точного, по­
чти о черкового, п очти научного изобр ажения существу­
ющей р еальности, предметного мира, начиная от какой­
нибудь р ыбной л авки и кончая противостоянием Марса
и музыкой космических сфер,- и в самой этой предмет­
ности - н апряжение . самых р азнородных м етаморфоз,
чудесности и низменной прозаичности, «сказки земли» и
кошмаров вздыбленной м ещанской стихии.
П оэтическая аналогия мира современной п ауки с ее
парадоксами и безумием, строгостью и неожиданностью,
даже чудесностью ее логики, с ее реальными полетами
человека в 1<0смос, как бы предвосхищенными некоторы­
м и стихами З аболоцкого и удивительными ф антазиями
Циолковского. И поэзия м етаморфоз современной исто­
р ии, ее н ебывалого динпмизма, суровости ее «жерновов»
и размпхп ее «исполш1ского та�щп». Синтез ее пеJшкого
330

и м алого. Синтез, который о бъединяет в этих метамор­
фозах м аленькую девочку Марусю в городке Тарусе и
«звездное дыхание». В этом синтезе «петухи» поют н а
самых повседневных «сараях... б анях... гумнах. . . » « н а
границах истории» «песню надзвездную». И спадает
обыденности з авеса, и открываются ворота облачных
высот, и сверкает оттуда зеленый луч - в о все м , начиная
с сердца той чудесной некрасивой девочки. И происходит
перекличка через космос с другим поэтом «В другом углу
вселенно й».
И через всю природу и всю поэзию п ер екликаются
голос Пушкина и голо с Хлебникова, и в неподвижном
камне проступает лик народного м ыслителя . И все суще­
ствовапья, все п ароды сливаются в оркестровом и карпа­
nальном богатстве м етаморфоз лаконичного и строгого
поэтического м астерства , в котором р аз мах, смелость
ф антазии небывало совмещаются со строгостью поэтиче­
ской дисциплины, и бьющая фонтаном поэтическая сво­
бода осуществляется в почти железной, иной раз даже
слишком жесткой организованности стиха, и мир очаро­
в ательных - и других - тайн р аскрывается как поэзия
движения напряженной философско-поэтической мысли.
Так достигается небывалый синтез сказочности и почти
научной точности, конкретности, своеобразная и сследо ­
вательская «реалфантастика» (пользуясь выражением
А. В . Луначарского) . Поэзия человека новой науки и но·
вого размаха мечты , соединяющая ум и «безумие», р а ­
зум и сердце; взгляд открытых детских глаз и остро е
зрение искушенного жизнью и мыслью чел овека, прошед·
шего испытания и беды катаклизмов ХХ века, ч еловека,
владеющего волшебным прибором Левенгука и телеско­
пами звездочетов истории. Да, и менно в этом синтезе
видимо - сnоеобраз и е места З аболоцкого в истории со­
ветской и мир овой поэзии, неповторимость его творческой
личности .
На пути этого синтеза у него были удачи и неудачи,
но всегда сохранялся п афос метамор ф оз и единство пу­
ти, многоликость и целостность поэтического «Я». « К а к
м и р м еняется! И к а к я сам м еняюсь! // Лишь и менем од­
ним я называюсь,- // Н а самом деле то, что именуют
мной, // Не я один. Нас м ного » писал о н в одно м из
самых прогр а ммных своих стихотворений ( «Метаморфо­
зы», 1 937) . Н о именно в этом изменении и многоликости
...

331

-

осуществлялось постоянство, более того - «вдруг и уви­
дишь то, что должно называть бессмертием». И «нас мно­
го» оказывается единой личностью и ее бессмертием в
преемственности метаморфоз 1 •
*

*

*

В более узком смысл е этот синтез включает в себн
слияние чувственной конкретности, пластичности стиха,
выпуклой точной изобразительности, продолжающей
опыт классического реализма поэзии и прозы, и живопи­
си, «флам андской школы», так же как классической рит­
м ической и композиционной четкости и «баховской» ор­
кестровки музыки бытия и слова - с новым динамиче­
ским м етафоризмом нового мира «всех метам орфоз»,
б ытия и поэзии ХХ века. В частности - с особым
дина мизмом самой предметности, пластической конкрет­
ности и с новой системой многоголосой, многоликой речи,
интонаций, иной р аз о страненных, как бы несовместимых
сочетаний голосов, которые отражали, выражали все бо­
гатство смешения и карнавала людей, вещей, событий,
их взаимоотражений, перекличек, даже взаимопревраще­
ний, созданных сложной многоголосой целостностью ре­
nолюционной действительности. Мне уже приходилось не
р аз писать о б этом своеобр азии поэтики З аболоцкого.
Здесь приведу лишь два пример а. Сначала - две строч­
ки из стихотворения «Свадьба» в «Столбцах» :
1 Проблема бессмертия, и в том числе проблема своеобразного
личного бессмертия, занимал а большое место в поэтическом созна­
нии Заболоцкого, и этот вопро с специально освещен в литературе о
нем (см., н апример, А. М а кедонов. Николай За болоцкий. Л ., «Совет­
ски й п исатель», 1 968, стр. 1 24, 203, 2 1 4, 266, 272-273, 337) . В настоя­
щем сборнике некоторые стороны отношения З а болоцкого к этой
теме затронуты в воспоминаниях Н. Чуковского. Однако Н. Чуков­
ский неточно и упрощенно воспринял представления Заболоцкого о
личном бессмертии - лишь как своеобразную защиту от неизбежно­
сти смерти и уничтожения своего «Я». Поэтические представления
З аболоцкого о некоей реальности личного бессмертия как частицы
общего единства и взаимопревращения живой и мертвой материи,
своеобразного сохранения в этих метаморфозах человеческой лич­
ности, перекликались с известными высказываниями Гёте, Энгельса,
Циолковского, на которых ссылался и сам З аболоцкий. Он пытался
п оэтически развить эти идеи в духе материалистической диалектики,
исходя из особой роли и возм о ж ностей человека в развитии природы
и всей объективной реальности.

332

Пря мые лысые мужья
Сидят, 1< а к выстрел из ружья.

Сµавнение п о меньшей мере странное, даже «безу м ­
ное». Попробуйте сидеть, как выстрел! Н о тем не м енее
именно потому удивительно точное. О но ассоциативно
передает и зрительный, предметный образ этих «мужей»,
напряженно застывших, торчащих, как дуло ружья пе·
ред выстрелом или как патроны в этом дуле. Но сравне­
ние имеет и другой слой, ассоциативный ряд. Оно созда­
ет иронический контр аст с низменной пошлостью этих
персонажей мещанской, нэповс1<0й свадьбы, которые си­
дят «едва вытягивая шеи // сквозь мяса жирные тран­
шею>. И вместе с тем (это третий сло й сравнения ) пе­
редает их квазипсихологическое состояние, внутреннюю
напряженность, неустойчивость и напряженность всей
этой свадьбы в ее ироническом и зловещем контрасте и
уподоблении некоей битве. Передает и напряженность
общей атмосферы этого мирка, неизбежность «выстре­
л а », которым это напряжение должно р азрядиться. И в
конце стихотворения м ы видим, как вся эта «свадьба» с
ее лысыми прямыми мужьями, мясистым и баба ми, «баг­
ровыми харями», с ее «яичницы кокетство м » и «проклина­
ющим детство» «цыпленком, синим от м ытья», весь этот
мирок превр ащается в «огромный дом» - символ всего
мещанского, злобно напряженного, кошмарного - и ле­
тит этот дом «по з а садам», «виляя з адом » «В простр анстве
бытия», но ему противостоят «седые полчища заводов // и
над становьям и народов // труда и творчества закон».
Ср авнение, касающееся одной детали этой кош м арной и
гротескной «свадьбы», р аскрывается в своем ассоциа­
тивном, многосл ойном смысле всем контекстом стихотво­
рения, всей напряженной его, как выстрел, стремитель­
ной и р азящей динамикой и подготовляет в этой дина ­
мике его заключительный, почти апокалиптический о б ­
раз - вывод - символ и с а м о становится предметным,
дина мическим и целостным в своей крайней противоре­
чивости символом. В двух строчках совмещено несовме­
с тимое; соединено то, что есть и то, что м ожет быть,
должно наступить; соединены статичность и движение,
точность и пар адоксальный алогиз м , выражающий внут­
реннюю логику всей этой напряженной сатирической кар­
тины. Такова эта дина м ическая предметность, метафо­
ричность и многозначность.
333

Д ругой пример динамической предметности Заболоц­
с тихотворе1ше «Футбол». Динамизм здесь создает­
ся и онеществлением невещественного движения
«Ка к
плащ, л етит его душ а»,- которое в свою очередь созда­
ет обр атную связь, усиливает впечатление быстроты са­
мого ф изического, вещественного движения. Создается и
набором чередующихся деталей бега, каждая из которых
также соединяет два р азделенных момента простр анства
и л н времени н перевод ит в движение то, что само по себе,
11 о б ы ч н о м , « р ац н онал ыю м » я вляется нсподn 1 1 ж 11 ы �1 :
«КJ1ючицu стукается звонко // о 1 1 с р с х в а т его ш1 а щ а >> ,
«танцует в ухе перепонка» и т. д. Здесь в точное пред­
метное описание вкл ючается элемент как бы несколько
ф а нтастической, сказочной одушевленности, нарушающей
обычную Jlогику, но опять-таки передающей всю интен­
<.:ивность, силу поэтической логики изображения быстро­
т ы, напряженности движения.
Поздний З аболоцкий, вопреки встречающимся в л и­
тературе утверждениям, отнюдь не потерял эту динамич­
ную м етафоричность. И некоторые авторы публикуемых
воспоминаний правильно это отмечают, отмечалось это и
в л итер атуре о З аболоцком. Здесь подчеркну, что дина­
мическая предметность и многослойный метафоризм у
позднего З аболоцкого становится даже более широким,
м ногосторонним, обогащается, так как сливается с углуб­
.11енной психологической и философско-поэтической ха ­
р актеристикой чуда земли и чуда человечности, и сочета­
ется с прямым изображением конкретного человека, его
судеб , труда души, с более многосторонней духовной
ха р а ктеристикой. В нутренняя дина мичность предметных
и п сихологических метафор в р езультате даже увеличи­
в ается, хотя и пет такого напора чувственно-предметной
стихии образов, как в «Столбцах».
Из ·многочисленных примеров напомню насыщенные
динам ичной метафористичностью и конкретной изобрази­
тельностью пейзажи-переживания в таких стихотворени­
ях, как « Гроза» или «Уступи мне, скворец, уголок ... ».
Вспомним, как скворец с «головкою розовой» поет, «раз­
р ывая сияние струн // в самом горле у рощи березовой».
«Роща» здесь выступ а ет одновременно и как струнный
оркестр ( струны - стволы берез, и ассоциация подкреп­
лена в другой строчке еще более широкой метафорой ве­
сенней «березовой консерватории») , и как своеобразное,
кого

--

--

,

334

единое , одушевленное поющее существо - с одним соби­
рательным «горлом». А скворец поет н е просто, а «раз­
рывая» сияние струн этого оркестрового и п оющего в то
же время весеннего живого существа. В м етафоре соеди­
нены многие логически несовместимые уподобления, ас­
социации, но именно это совмещение создает богатство,
целостность и своеобразную предметную и психологиче­
скую динамику образов. А в еще более поздних стихо­
творениях (в «Сентябре») живет, движется целая систе­
ма сказочных превращений орешины в девушку-царевну
и наоборот и совмещено их движение в душе одновре­
менно и «живописца>>, и поэта . .В пор азительном цикле
«Последняя л юбовь» увиденный во сне «можжевеловый
куст» превращается в еще более многосложный и дин а ­
мичный символ-метафору сложнейших и целостных че­
ловеческих отношений, их прошедшего, настоящего, 11ред­
чувствия их будущего. Такую же н агрузку несет в себе
образ «букета чертопоJiоха», и недаром он сравнивается
с цеJiым организмом, цеJiы м миром переживаний и по­
ступков.
СохраниJI, обогатиJI, трансфор мироваJI поздний З або­
.1оцкий и многоголосие интонаций, р ечевых пластов. В од­
ном из поздних стихотворений, «Петухи поют» ( 1 958) ,
прозаизмы и «поэтизмы» совмещаются в едином выска­
зывании. А малая детаJiь быта - петушиные крики «на
сараях, на б анях, на гумнах» - переходит в сложную
систему м ногозначных м етафор, символов движения вре­
мени и человеческой личности.
В тех стихотворениях позднего З аболоцкого, где н а
первом пJiане точный р ассказ - описание или прямое из­
Jiожение м ыслей, чувств, также явно или скрыто р або­
тают многоголосые интонации и м ногосмысJiовые мета­
форы и любая деталь дана в явном или потенциальном
движении - одновременно духовном и предметном. Это
создает еще более сложную и опять-таки целостную
структуру, синтезирующую разные пласты времени, пе­
реживаний, языка в их взаимно м движении, взаимоотра­
жении, часто взаимопревращении. В спомним хотя б ы з а ­
ключительное стихотворение «Последней любви». Непри­
нужденная б ытовая и психологическая зарисовка жизни
двух ст ариков, «простых, тихих, седых», но в ней описано
будущее как н пстоящее и даже как прошлое и незримо
111нн :у н: т в у ет вес и м и р а нее переж итое и р а нее о л нс а н ное.
335

Но м ал о того. В ткань этой почти очер ковой стихотвор ­
ной сценки неожиданно и в то же время как бы незамет­
но вкл ючено своеобразное лирическое отступление - р аз­
м ышление в ф ор м е р азвернутой системы метафор с ее
самостоятельным движением, и завершается это движе­
ние м етафорой судеб человеческого счастья - «дитя зари,
на светлых конях // оно умчится в дальний край». Таким
образом, «очерковая», квазибытовая c ue 1 1 1< a не только
содержит в себе парадоксальное восп<ншн ание о буду­
щем, но и сопряжена с целым метафuрическим рядом,
создающим еще один смысл и значение всей сцены. Ха­
р а ктер на и завершающая стихотворение неожиданная,
точная и яркая метафора : «И тол ько души их, как све­
чи, // Струят последнее тепло».
А как пример интонационного многоголосья, включа­
ющего в себя и торжественные, приподнятые интонации,
и остр аненные или иронические,- напомню стихотворе­
ние-очерк « Гурзуф ночью» ( 1 956 ) . И, наконец, напомню,
что в самых последних стихах Заболоцкого, таких, как
<(З еленый луч», «На закате», «Не позволяй душе ленить­
ся»,- везде присутствуют и даже господствуют сложные
динамические м етафорические ряды, их переплетение,
nыражающие глубинную многозначность переживаний­
раз мы шлений поэта.
З а б олоцкий не стоял на м есте, он был поэтом вели­
ких метаморфоз и сам переживал разнообразные мета­
морфозы. Но на всех этапах он сохранял единство пути
и на п оворотах сохр анял и умножал добытые ценности,
р азвивал и осуществлял свою юношескую м ечту о соз­
дании нового р еального искусства, достойно воспроизво­
дящего богатство, противоречивость и целостность новой
действительности. Постигающего чудо земли и чудо че­
л овеческой личности, души в о всей глубине и динамиз­
ме, в их сказочной и точной реальности. Отражающего
путь от «животному подобного человека» к действитель­
ному «царю свободы», «разумному орудию», «разумному
хозяину» и другу земли и всего космоса,- путь через
«необозримый мир» «тумаrшых» и нетуманных превра­
щений к лучшим возможностям самой человеческой лич­
ности, ее р азумности и сердечности, к новому, высшему
труду души, творчеству, к непостижимому и постижи­
м ому « миру очаровательных тайн» бытия и ее темных
«11у11rш», к «зеленому лучу» будущего. Путь к синтезу
336

современности и самого отдаленного будущего, дейст·
вительности и м ечты , реальности и сказочности самой
этой реальности, р азум а и сердца, ум а и «безумия» �
к а к высшего ум а, высшей его свободы, многоликости и
цельности, оркестра космоса и оркестр а «чертополоха»
и оркестра любой человеч еской души. Путь своеобразной
поэтической исследовательской «реалфантастики», не·
утомимости поиска, труда души. Тут, кажется, путевод­
ная нить и единая суть творч еской Л'И чности З або­
лоцкого.
*

*

*

В ернемся теперь к самим воспоминания м . Они пока­
зывают наглядно, как проявлялись эта целостность и
эта многосторонность личности и творческого пути З або­
лоцкого во всем его облике, начиная даже с наружности,
манеры общения - и восприятия этого облика другими
людьми.
Воспоминания Д. С амойлова начина ются с того, как
он увидел в Доме литераторов человека , очень похожего
на ... Чичикова. Но это был ... З а болоцкий. По чт.и р ядом
говорится, что по характеру степенной, р еспектабельной
и совсем как будто не поэтической внешности «это был
какой-нибудь главбух солидного учреждения, неизвестно
п очему з атесавшийся в р есторан Дома л итераторов».
И н а той же стр анице его внешность ассоциируется с
внешностью ... толстовского Каренина. И подчеркнут все­
ми этими уподоблениями контраст между внешностью по­
эта и его творчеством. В какой-то мере такой контра ст
отмечается почти всеми, кто знал поэта, хотя, правда,
сравнение с Чичиковым или Карениным другим мемуа­
р иста м не приходило в голову. Н о в воспоминаниях С а ­
мойлова рядом запечатлен и еще один облик: «уже не
главбух, а милый человек, очень р оссийский интеллигент.
Добрый, шутливый». И тут же оговорка, что это «все не­
точно». А что же точно? «Точна посмертная м а ска : клас­
сик, м астер, мыслитель». Н о исчерпывает ли и это? Так
или иначе сумм а впечатлений поразительно разнород­
ных, даже р езко противоречивых: Чичиков, Каренин,
главбух, добрый, шутливый, м илый российский интелли­
гент ; 1<л ассик, м астер, мыслитель. И рядом попытка опре­
делить сам характер того, кто во всех этих внешностях
337

б ыл самим собой. Опять противоречивая - «характер ба­
ховский»,- по с оговоркой, и очень важной ; «конечно, ба­
ховский, с попр авкой на ХХ век... И отсюда гротеск».
В р аннем З аболоцком гротеск явный, даже подчеркну­
тый, в позднем - ушедший в глубь. З атем воспоминания
С амойлова дают еще ряд интересных штрихов, деталей
поведения. А гл авное - сконцентрировано в одной фразе:
«Мудр, добр, н е суетен и прекр асен». И еще подчеркнуто:
предельная самоотдача своему поэтическому труду, при­
званию, полнота, безусловность самоотдачи, чувство от­
ветственности поэта. В се эти характеристики принадле­
жат одному и тому же мемуаристу, касаются одного и
того же короткого периода жизни одного и того же че­
л овека, поэта, сконцентрированы на нескольких ма шино­
писных страничках, объединенных единым дыханием, впе­
чатл ением, переживанием ... В спомним теперь те же слова
из «l'vlетаморфоз » - « Н ас много». В одном Заболоцком
были многие, и в месте с тем это был один, и очень це­
.тостный, очень целеустремленный человек. И был он
мудр, добр, не суетен и прекр асен и безгранично предан
своему поэтическому делу.
Перелистаем страницы всех других воспоминаний.
И то же разнообразие деталей, иной раз очень противо­
речивых, и единство главной общей хар актеристики. Но
почти все отмечают нечто, если не от «главбуха», то, как
пишет Н . Л . Степанов, от «ученого». А в своей вступи­
тельной статье - к двухтомнику - Степанов дает сжатое
и, п о-видимому, весьма точное описание: «Всегда спокой­
ный, с немного детским выр ажением голубых глаз из-за
стекол очков, тщательно одетый, аккур атный, не терпя­
щий никакой позы». Здесь п одмечена еще одна интерес­
ная деталь - немного детское выражение голубых глаз.
Эта деталь гармонирует с определенной стороной, хотя
только одной стороной, творчества поэта. Но бросается в
гла з а видимое противоречие этого внешнего спокойствия
и этой а ккуратности с размахом ф антазии, смелостью
новаторства, подч а с эксцентризмом его поэзии. С другой
стороны, в самых ведь эксцентрических, гротескных сти­
хах п ер иода «СтоJ1бцов» м ы действительно видим ту же
подтянутость, строгость дисциплины стиха, с его класси­
ческой силлаб отоникой, четкой композицией, с принци­
пом порядк а в изображении самого антипоря;т.к а . И нe­
CJI )1 1 r a i'I 1 1u О1та ю 1 с 1 1 1 1 1 1J1 1 1 1 1 а ст1 1 х а 1 1 м l'J1 a 1 1 1 1 р и 1щшшал ыюе
338

общественное значение, была напrавлен а поэтом против
мещанскоii CTИXИiillOCTII .
И в личности, в жизненном п онеде ю ш по·н а, все под­
черкивают именно порядок, целеустремленность, органи­
зованность, единство, предельную самодисциплину. « Ка­
кой твердый и ясный человек»,- говорил п р о него
А. Ф адеев. «Человек исключительной организованно­
сти»,- пишет С. Чиковани. « О н - солдат»,- пиш ет о
нем - стихами - А. Гитович. Здесь речь идет о солдат­
стве в высоком, поэтнческом см ыс.JJс. Художник Стерли­
гов, который п моJюдостн когда-то вместе с З аболоцкнм
отбывал срочную военную службу, рассказывал мне, что
Заболоцкий любил военную дисциплину и был, видимо,
примерным солдатом в буквальном смысле слова. Так
же, как позже, в период своих испытаний, о н был при­
мерным, аккуратным и добросовестным чертежнико м .
Н екоторые мемуаристы отмечают: «Облик З аболоцко­
го - весь в его суровости» (М. Юдина ) . И мемуаристка
цитирует строчки поэта : «Я воспитан природой суровой . . . »
.IУ\ожно вспомнить, что воспитан он был и временем, до­
статочно суровым, и особенно, когда с н и м встречалась
м емуар истка. С. Чиковани говорит о «панцире кажущей­
ся недосягаемости», а все остальные говорят о его пре­
дельной сдержанности, а также иной раз молчал ивости.
«Суровость», видимо, р аспростр анялась иногда и на
близких. М. Чуковская п ишет: «В своей семье был вл а­
стелином. Несмотря на изысканную вежливость и кор­
ректность, в нем иногда проступала не только твердость,
а даже какая-то жестокость и беспощадность. А уж про­
щать Н иколай Алексеевич совсем н е л юбил. И н е про­
щал».
Принципиальность, переходящая в б ескомпромисс­
ность. Н. Л. Степанов пишет: «был необычайно принци­
пиален». Необычайно! «даже в м елочах, в житейских и
.тштературных делах о н не допускал ни м алей шего ком­
промисса ... О н никогда не приходил в гости, есл и знал,
что м ожет среди приглашенных встретить челопска ему
неприятного». В этой связи поучителен рассказ Бахтере­
ва о встрече м олодого Заболоцкого с Клюевым.
Итак, еще некоторые штрихи того же характер а. Пре­
дельная принципиальность, даже непримиримость к тому,
что считал злом или ф альшью, требовательность к поряд­
ку, переходящая и в такую требовательность к другим ,
339

даже к близким, что могл а восприним аться как вл аст­
ность, твердость. А вместе с тем многие говорят о доб­
роте, и он воистину б ыл добр. Н есомненно, видна эта
доброта и в его стихах. Все отмечают и его непринуж­
денность, полную простоту в обращении, отсутствие вся­
кой натянутости, юмор, гостеприимство, даже стремление
п одчас устраивать, как пишет Чиковани, «плато1ювские
пиры». Отмечают, с другой стороны, у этого непримиримо
принципиального человека деликатность, стремление не
о б идеть, уважение к чужому мнению, полное отсутствие
попыто к навязывать кому-либо свое мнение. И то, что
Ч и ковани называет «обязательность». Называет рядом с
«принципиальностью». Это была обязательность по отно ­
шению к своему долгу поэта, но и по отношению к дру­
гим людя м .
Отсюда устойчивость основных дружеских привязан­
ностей, как и основных эстетических вкусов, так и основ ­
ных нравственных принципов. В о многих отношениях
этот суровый, принципиальный человек был настоящим
однолюб ом.
Что касается юмора и шутки, то с ней связана целая
струя в творчестве и л ичной жизни поэта. Даже в «Столб­
цах», кроме беспощадной иронии, сатиры в отношении
к ненавистному мещанству и чиновничеству, есть и струя
более мягкого, как бы снисходительного смеха, улыбки
(например , в том же «Народном доме» ) . Есть и струя
именно юмора и даже жизнерадостного веселья, своеоб­
р азной ком ич еской игр ы . Еще больше эта струя проявля­
л ась в дружеском общении того времени, как это хорошо
видно в публикуем ых воLпом инаниях. Она проявлялась и
в дом ашнем дружеском творчестве - серии шуточных
стихов, шуточных писем, некоторы е из них являются н а ­
стоящими художественными произведениям и (например,
публикуемые в настоящем сборнике письм а к Т. А. Ли­
павской-Савельевой ) , и в шуточных стихах. Отсюда, на­
п р и мер, шуточные письма и стихи, адресованные Шварцу
уже в сороковых годах, отсюда целый цикл шуточных
стихов «Из записок старого аптекаря», до сих пор боль­
шей частью не опубликованный (в этом сборнике пред­
ставлены отдельные образцы ) . Сам Заболоцкий не при­
давал серьезного з н ачения этой струе в своем творческом
наследии и в духе своей суровости б еспощадно уничто­
жил большую часть сво и х шуточных стихов. Они был и
340

рассчитаны на домашнее употребление или на дружеский
круг «платоновских пиров». Но некоторые из этих стихоn
также и меют несомненную художественную ценность.
Более того - струя этого юмора прорывается и в основ­
ном творческом наследии Заболоцкого. В кл юч а я и такие
поздние стихи, как « Городою> или даже «Рубрук в Мон­
голию>. А главное - это нужно подчеркнуть - струя не­
принужденной и доброй шутки, юмора была органиче­
ской стороной его суровой и требовательной натуры .
И мы должны видеть теперь еще одного Заболоцкого.
З аболоцкого улыбающегося, смеющегося, п одчас с чуть
озорной лукавинкой в глазах, каким оп представляется
нам и в одном из его самых поздних п ортретов. Эта часть
его л ичности проявилась и в систем е «карнавальных»
м асок. В озвышенный и чем-то строгий, высокий « бахов­
ский» характер действительно органически, изнутри со­
прягался с гротеском, и это сопряжение было связано с
переплетением не только трагических, но и веселых кар­
навальных воплощений человеческих лиц, лиц прир оды,
лиц вещей, самых р азных и подчас несовместимых че­
ловеческих интонаций и обличий в едином, уже не
баховском , уже очень современном оркестре. О н не искал
гармонии в карнавале и оркестре, включала в себя сим­
фоническая его музыка и все дисгармонии н ашего вре­
мени. И все ж е это н е была только н адломанная гармо­
ния, как п иш ет Д. Самойлов. Нет, он достигал и новой,
высшей в ш ироком смысле гармонии, во всяком случае,
подлинного оркестрового единства, цельности. И, возвра­
щаясь к формулировке Д. С амойлова, можно сказать: во
всем своем творчестве и личности б ыл собран, добр, мудр.
А если говорить о его внешнем облике, то когда я спро­
сил Е. В . З аболоцкую, что же все-таки больше всего бы­
ло характерно для выражения лица З абоJюцкого, она от­
ветила : «Просветленность».
Как говорит Н. Л. Степанов: «Он относился к нему
(своему творчеству) , как к В ысшему Долгу, священной
обязанности, во и м я которой он всегда готов б ыл пожерт­
вовать любыми удобства м и и м атериальной выгодой».
И в другом месте: «Вся его жизнь проходила в упорном,
организованном труде... меня всегда поражало исключ и­
тельно серьезное, уважи rельное отношение к своему твор­
честву». Этот принцип Rьн.:шего Долга определял и его
принципиальность, требовательность, подчас даже суро34 1

rюсть и «Жестокость». Но он включал в себя и мудрость,
11 доброту, 1 1 детскую
чистоту uзгJiяда, и своеобразное
свободное игровое начало, и все это было единством его,
как писал С. Чиковани, «неисчерпаемой поэтической
энергии».
Чувство высшего долга вело его - и особенно в позд­
н их стихах - не только к «суроnости», 110 и к nысшей гу­
м анности. Основное эстетическое начало выступило и
к а к этическое. И в стихах его все больше развивалось 1 1
чувство Высшей Л юбви к человеку, прир оде, к лучшим
человеческим возможностям. Отсюда и пафос таких его
стихов, как «Некрасивая девочка» и «Это было давно»,
и пафос всего цикл а «Последняя любовь», в которой др а­
ма л юбви, личное стр адание осnещепы небыnалым све­
том и м енно человечности, бл агородства, гу м ашюстп,
В ысшей Л юбви. О тсюда и его р езкая полемика с
абстра ктной разумностью, со всякой хищностью, со вся ­
кой неразборчивостью средств. Отсюда пафос его «Про­
тивостояния Марса», его острое чувство человеческих бо­
лей - так, что «уставало сердце плакать от нестерпимых
этих мук».
Может быть, ключевы м и лирическими образами, ме­
тафор а м и-символ а м и всего жизненного и творческого пу­
ти З а б ол оцкого являются образ Прохожего ( в стихотво­
р ении того же названия) в сочетании, контаминации с
образами «творцов дорог» и еще больше образом самого
себя и своего труда души в стихотворении «Не позволяй
душе лениться ... ».
П рохожий идет через обычный мирок п овседневной
жизни, описанной с очерковой точностью, реалиями м еста
и времени. И вдруг неожиданно и закономерно встреча с
п амятником летчика на придорожном кладбище превра ­
щает о бычную бытовую дорогу в дорогу к своеобразному
р азговору )l(изни со Смертью и Бессмертием, детали бы­
т а и природы превращаются в образ Бытия, всего при­
р одного и человеческого. Сосны на кладбище превра­
щаются в «скопище душ», а памятник л етчика становит­
ся живым бессмертным юношей, беседующим с живой
душой Прохожего. И путь Прохожего превращается в
символический путь просветления, преодоления, приоб­
щения человека к вечноживому, бессмертному, и в конце
стихотворения его «тело» хотя по-прежнему «бредет» по
дороге сквозь «тысячу бед», но «горе его и тревоги» как
342

бы отделяются от него и лишь «бегут, как собаки, во­
след».
Прохожий был не только прохожи м, но и творцом до­
рог. Творцом новых дорог и новых строек и, более того,
творцом нового труда и сил души, стремящейся и способ­
ной схватить зеленый луч идеал а, высшей красоты и
человечности. И он видел перед собой воочию «город бе­
логл а вый, отраженный в глубине» и до конца жизни со­
б ирался «В путь-дорогу» «К белогл авому чертогу», стре­
мился добыть «луч зеленый» - «мой зеленый слабый
луч, золотого счастья ключ». А в стихотворении « Н е поз­
поляй дутпе лениться», которое стало как б ы леб единой
песней З аболоцкого, с заключительной, итоговой си­
лой выр ажено все мужество, вся воля этого путника и
творца дорог к зеленому лучу. Стихотворение это ши­
роко известно. Но хочется напомни т ь некоторые его
строки.
Прежде всего поражает энергия умирающего челове­
ка , сознающего свое умирание, только что, в предыдущем
стихотворении « Н а закате», описавшем «час умирания,
1югда // всего печальней нам утрата // незавершенного
труда». И вот с какой настойчивостью он провозглашает:
«душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь ! »
Более того - он не просто призывает трудиться. Он о б ­
ращается с о своей душой с невиданной суровостью:
Гони ее о т до м а к дому,
Тащи с этапа на этап,
П о пустырю, п о бурело му,
Через сугр о б, через ухаб!

Это пишет человек, которого жизнь немало самого
таскала через всяческие ухабы. И дальше он продолжа­
ет с той же жесткостью:
... Держи л ентяйку в черн о м теле
И пе снимай с нее узды!

Узды! Вот он, его принцип дисциплины. Как прежде
всего самодисциплины, со своей собственной душой о б ­
ращение. При этом в с я его жесткость получает и некое
аналитическое обоснование, хотя и с предельной кр а т ко­
стью:
Ко.'1 1 . д п т 1, c i'r п.1,'lу111 :1r1нь поGл � жку,
Uёвоuuждюr от раGот,

343

Она последнюю рубашку
С тебя безжалостно сорвет!

Собственная душа здесь восприним ается как отдель­
ное существо, требующее сурового воспитания.
А ты хватай ее за п лечи,
Учи 11 мучай дотемна ,
Чтоб жить с тобой по-человечь!!
Учнлась заново она.

Ключевое четверостишие. Учить для того, чтобы жить
по-человечьи. И вот следует заключительное опреде­
ление:
Она рабыня и царица,
Она р а ботница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь. И день и ночь!

Сколько противоречивых определений!
Обратите внимание, как в этом стихотворении при
nсей его внешней простоте и целостности единой, пове­
.1ительной интонации проявляется вся сложность поэти­
ческого мышления З аболоцкого. Он опять говорит о се­
бе, как о множественном существе. Резкая контр аст­
ность, о ксюморонность этой характеристи ки придает ис­
ключительную м ногоплановость, казалось бы, однотонно­
му призыву, обращению, повел ению. Повел ительное обра­
щение и к са мому себе, и к собеседнику, к любому друго­
му читателю. Все это делает стихотворение и м ногогоJ10t:ь1 м, и многозначным. И в то же время оно с удивитель­
ной цельностью передает целостность, глубочайшую опре­
деленность основного пафоса л ичности, всего тnорческо­
го пути З абол оцкого. И суть этого пафоса - ответствен­
ность человека, требование воспитания и самовоспита­
ния. Учиться жить по-человечьи, ибо только так можно
схватить «зеленый луч, з олотого счастья ключ», и ключ к
счастью, к будущему в сего человечества !
Многие поэты р азделяли в той и л и иной форме этот
п афос. Но и среди них Заболоцкий выделяется особенным
напряжением требовательности к себе; сознания высшей
л юбви, как высшего долга и, н аоборот, чувства коллек­
т1шности л юбой человеческой л ичности и ответственности
ее перед самим собой и другими, особенным чувством и
344

искусстrюм быть мrюгол 11ю1м 11 целостны м , передать р u з­
мах метаморфо� и единство пути. И его последнее стихо­
творение явJшстся удиватеJJьным примером з аключи­
тельного и тога и урока , стихотворения-з авещания, в
котором прошедший сквозь 1 ысячу бед, умирающий че­
ловек нашел в себе такие силы, такую энергию обра­
щения к себе и ко всем н а м : не позволять душ е ле­
ниться !
Р. S.
В заключение мне хотелось бы здесь привести два
фрагмента воспом и наний А. И . Гитовича, написанных п
форме письма ко мне в �l a J... те 1 966 года. В первом фраг­
менте приводятся интересные ф а кты, характеризующие
историю сложных взаимоотношений Н. А. Заболоцкого и
Б. Л . Пастернака. В о второ м фрагменте, тоже интерес­
ном, р ассказывается о той л итературной обстановке, в
которой появилось стихотворение З аболоцкого «Север »,
и о том отклике , который вызвала эта публикация.
«Отношение З аболоцкого к Пастернаку после возвра­
щения меняется чрезвычайно резко. При наших редких
встречах ( именно потому, что встречи были р едкими) он
как бы искал возможность намекнуть мне на это. Нужно
очень хорошо знать Н . А., чтобы не спрашивать, почему
он мне прямо и просто не сказал об это м . И так же хо­
рошо надо было его знать , чтобы уловить в его голосе
те извиняющиеся нотки, которые появлялись , когда он з а ­
говаривал о Пастернаке. Он п р и мне, например , говорил
Коле Чуковскому - но говорил для меня: «Есл и б ы я
р а ньше знал, что он (Б. П.) написал такие стихи!» Или :
цитируя строки пастернаковского перевода и поглядыв а я
на меня сквозь очки : «Нет , знаете, т а к только о н м о ­
жет ! »
Стихотворение «Поэт» , посвященное П астернаку и
написанное о Пастернаке , принимая во внимание почти
ледяную сдержанность Заболоцкого в его оценках совре­
менных поэтов,- это стихотворение можно не колеблясь
охарактеризовать как почитание и глубокую л юбовь зре­
лого Заболоцкого к своему старшему современни ку.
У л юбого другого поэта такое чувство граничило б ы в
данном случае с преклонением .
У меня кроме всего прочего существует подозрение,
что Н . А. до своих несчастий просто не читал Пастерна­
ка по-настоящел-1у. У м еня есть основания так дум ать.
:i45

П р 1 J 11 с м пс ч птал созпа телыю - оп по большей •1астп в сс­
да поступал сознательно.
З имой 1 927 года (дату можно уста11013юъ почти с
полной точностью : только-только в приложении к «Лен­
п р а вде» поя в илось стихотв орение «Поприщин») я был у
В . Друзина, которому в из в естной степени обязан с воему
переезду из Смоленска в Ленингр ад. Друзип меня, так
сказать, опекал. Постуча в шись предв арительно, вошел
молодой чело в ек в красноармейской гимнастерке, б аш­
м аках и обмотках. О чень а ккур атный. Очень с в етлые
в олосы, гладко причесанные н а пробор, из таких, что ра­
но седеют. Молодой челов ек был р озов олик, что отме­
ч а ется в семи зна в шими его в те неповторимые в ремена.
Друзин - и это было в пошrе естеств енно - го в орил с
З аболоц1ш м как с м олодым, начинающим поэтом. В кон­
це концов , он, Друзин, был пер в ым редактором, напеча­
та в ш и м З аболоцкого. Что касается меня, я не был даже
м олоды м : я был спо собным м альчиком. Так в от, Друзин
и спросил у З аболоцкого, как он относится к П астерна­
ку. .Я абсолютно помню не только что отв етил Н. А., но
и как отв етил. В его отв ете, произнесенном характерным
м олодым баско м , была подчеркнутая категоричность.
Это была броня. П анцирь, защищающий молодого в оина.
Меня не переубедишь, гов орила эта интонация. Даже Вы,
хоть и неплохо ко м не относитесь, печатаете и прочее.
- .Я, знаете, не читаю П астернака. Боюсь, еще нач­
н ешь подражать...
Вот как, оказыв ается, обстояло дело. Он, Заболоцкий,
должен б ыть абсолютно самостоятелен. Уже с самого
начал а . Е ще в едь и «Столбцы» не б ыл и н аписаны. Само­
стоятельность. Неза в исимость. Молодой рыцарь не об­
нажал меча, но на его геральдическом щите - так он
полагал - такой де в из был отчетлив о в иден окружаю­
щим его гяурам.
А если что-либо угрожало его неза в исимости, он
уклонялся от боя. Н е читал П астернака - и в се. Он не
так глуп, как другие м олодые л юди. Поборись с Пастер­
н а ко м - еще и в плен попадешь!
В се это б ыло в есь м а наи в но - этот р адикальный спо­
соб уклоняться от л итературного подражания. В се это
б ыльем поросло. З аболоцкий от души смеялся, когда в
том самом кафе, которое сейчас назыв ается «Чайкой», а
тогда - я имею в в иду 1 936 год - его н азы в али н е инаг

346

че, как «Под тещей», потому что Олейников уверял, что
прямо над з ав едением, на втором этаже, проживает м а ­
тушка е г о супруги, Ларисы,- именно там я р ассказывал
Николаю Алексеевичу, как я впервые его увидел. Р асска­
зывал я точно так же, как пишу сейчас. Отсмеявшись,
Заболоцкий сказал :
- Ну, знаете, Александр Ильич, вы всегда преувели­
чиваете...
Н о почему-то был доволен.
Для начала надо более или менее точно восстановить
в воображении своем - какова была обстановка в Ленин­
гр аде. В поэтическом Ленинграде. Потому что речь
пойдет именно о б этом.
Второе р ождение З аболоцкого в глазах Союза писа­
телей началось в тот день, когда в «Известиях» был опуб­
л икован «Север».
Для меня это было почти личным делом.
В «доме книги» в те времена, на первом этаже вы­
вешивалась «Ленинградская правда». Те, кто не выпи­
сывал газет, а по моим наблюдениям , к таким л юдям от­
носилось подавляющее большинство л итераторов и ху­
дожников, узнавали последние политические новости
именно там - п о соседству с л ифто м . В этот день новости
были сенсационны и п рекрасны : ледокол «Кр асин» спас
перетрусившего Нобиле и его космополитическую экспе­
дицию.
Читаю, радуюсь, как и все. Гляжу - З а болоцкий. По­
ворачивается ко мне и говорит:
- В от, Александр Ильич, всему миру показали!
Сказано это было с той в а ж н о с т ь ю, как это слово
понимали в нач але 1 9-го века. Например, Пушкин. В хо ­
рошем смысле.
Память у м еня вообще отличная. Но эти слова Н . А.
просто врезались в мою память. Возможно, п отому, что
никак я такой патр иотической фразы от него не ждал .
И примерно через неделю б ыло у нас собрание поэтов.
Происходило оно в столовой Ленкублита . Клуба у нас
тогда еще не б ыло. По вечер ам собирались в том месте,
где дне м обедали.
Обсуждалось вроде «итоги года». И выделяли - да,
друг мой,- Корнилова и меня - за «Ар1'!JQЛК>>. ПQп р о347

буй не похвали оборонного поэта. Был и на моей улице
п раздник.
А я возьми да и скажи в своем выступлении среди
всего п рочего, что вот, сидит сейчас среди нас прекрас­
ный п оэт Забол оцкий и вот что он на днях мне сказал у
л ифта. И я знаю, что говорил он со всей искренностью
советского человека. А вот как он в м анере « Столбцов»
или «Торжества земледелия» напишет об этом ? И понес
еще какую-то чепуху ...
Н о для Н иколая Алексеевича это оказалось не чепу­
хой. Е м у в то время (я понял это м ного позже) нужны
были не похвалы в адрес его таланта, а общественно вы­
сказанное убеждение в том, что он, З абол оцкий, глубоко
советский человек и п оэт. И я, не ведая того, попал в
самую точку.
В скоре и был о опубликовано стихотворение «Север».
А м ежду мной и З аболоцким протянулась 11екая ни­
точка».

С ОД ЕРЖА Н И Е
Н. Тихо1юв. Н н колай За болоцкий

3

Н. А. Заболоцкий. Ран ние годы

11

II

М. Касьянов. О юности поэта
Н. Сбоев. Мансарда н а Петроградской (Заб ол оцкий в 1 925- 1 926 годах)
Т. Липавская. В стречи с Николаем Алексеевичем и его друзьями
Игорь Бахтерев. Когда мы были молодыми.
( Н евыдуманный р а ссказ)
. . . .
Н. Степанов. Из воспоминаний о Н. Заболоцком . . . . . . . .
В. Каверин. Счастье тала нта
Лидия Гинзбург. О З а болоцком конца двадцатых годов
Ираклий А ндроников. Никол а й Алекссич
Павел Антокольский. «Сколько зим и лет»
С. Чиковани. Верный друг грузинской поэзи 11
Георгий Маргвелашвили. Радость 11 свет воепоминаний
Никита Заболо11кий. Краткне воспт.1 и н а 1 1 и я
о б отце и о н а ш е й жизни
Маргарита Алигер. П р охожий
Николай Чуковский. Встречи с З а болоцким
Марина Чуковская. В п а м яти и в сердце
Лев Озеров. В н а чале было «Слово»
.
М. В. Юдина. Совместная р а б ота над эквир итмическим перевод.ом «Песен Шуб<>р.

та»

31
42
46
55
86
1 08
1 20
1 32
1 37
1 53
1 65
1 78
206
2 18
234
247

265

С. Липкин. Несколько стр а н ичек о Н. А. З а 273

болоцком

Б. Петрушевский. Н а ш сосед З<1б0Jющшй
А ндрей Сергеев. О З а б олоцко:v1
Д. Сш.юйлов. День с За болоцким

28 1
295
30 1

111

Григол Абашидзе. Бессмертие
Яков Белинский. 1 4 октя бря 1 958
А лександр Гитович. Памяти поэта
Владимир Лифшиц. Николаю За болоцкому
Д. Самойлов. З а болоцкий в Тарусе
Борис Слуцкий. З а болоцкий с п 1 п в т а;1ьянской гостинице. . . . . .
Арсений Тарковский. «Венков еловых 1пичьи
лапки . . J

А . Македонов. «Не позволяй душе лепить­
ся".» (Вместо воспоминаний, вместо ком1.1ентария, в,иесто послесловия)

309
310
31 1
312
313
3 15
318

3 19

ВОСПОМИ Н А Н И Я О ЗАБОЛ ОЦКОМ

Сборник
М., «Советский писатель:. , 1977, 352 стр.
План выпуска 1976 г. No 9
Художник А. И. Гольдман.
Редактор Л. А. Шубин
Худож. редактор Н. С. Лаврентьев
Техн. редактор А. И. Мордовина
Корректор Б. Ш. Котт

ив №

900

Сдано в набор 22/Х 1976 г. Подписано к печати
13/IV 1977 г. А 09748. Формат 84Х1081/з2• Бумага
тип. № 1. Печ. л. 1 1 + вкл. 0,3 1 . Усл. печ. л. 19.
Уч.-изд. л. 17,25. Тираж 15 ООО экз. Заказ № 985.
Цена 1 р. 42 к. Издательство «Советский писа·
тель», Москва Г-69, ул. Воровского, 1 1 . Тульская
типография сСоюзполиграфпрома:. при Государ·
ственном комитете Совета Министров СССР по
делам издательств, полиграфии и книжной торrонли, г. Тула, проспект им. В. И. Ленина, 109