К.Н.  НЕКЛЮТИН
 ОТ  САМАРЫ  ДО  СИЭТТЛА
 Воспоминания  министра
Колчаковского  Правительства,
сына  Самарского  городского  головы

Константин  Николаевич  Неклютин
 фото  1938  года

К.Н.  Неклютин
 От  Самары  до  Сиэттла
 Воспоминания  министра  продовольствия  и
снабжения  в  Правительстве  Верховного
правителя  России  адмирала  А.В.Колчака,
последнего  председателя  Самарского
биржевого  комитета,
сына  Самарского  городского  головы
 Самара
 2011

ББК  63.3  (2)
Н47
 Научный  консультант  -  П.С.Кабытов,  заслуженный
деятель  науки  РФ,  доктор  исторических  наук,  профессор,
заведующий  кафедрой  Российской  истории  Самарского
государственного  университета.
 Перевод  с  английского  -  Т.А.Муравицкая,  доктор
философских  наук.
 Редактор  -  А.Ю.Чухонкин,  директор  Муниципального
учреждения  культуры  «Музей  истории  города  Самары
им.М.Д.Челышова».
 Неклютин  К.Н.
 Н47  От  Самары  до  Сиэттла.  Воспоминания  /
К.Н.Неклютин;  [пер.  с  англ.  Т.А.Муравицкой].  -  Самара:
ООО  «Самарский  дом  печати»,  2011.  -  208  с.,  ил.
 ISBN  978-5-91866-010-2
 Воспоминания  министра  продовольствия  и  снабжения
в  Правительстве  Верховного  правителя  России  адмира¬
ла  А.В.Колчака,  последнего  председателя  Самарского
биржевого  комитета,  сына  Самарского  городского  голо¬
вы.
 Книга  Неклютина  -  ценный  источник  информации  по
истории  г.Самары  и  его  жителей  конца  XIX  -  начала  XX
вв.,  предреволюционных  событий  и  гражданской  вой¬
ны.  Воспоминания  будут  интересны  не  только  профес¬
сиональным  историкам,  но  и  всем  любителям  истории
России.
 ISBN  978-5-91866-010-2 	©  Перевод.  Т.А.Муравицкая,  2011.
 ©  Оформление,  составление,  издание
на  русском  языке.  А.Ю.Чухонкин,  2011.

К  ЧИТАТЕЛЯМ
 Музей  истории  города  Самары  продолжает  публика¬
цию  документационных  источников  по  истории  нашего
города.  На  этот  раз  мы  предлагаем  Вам  познакомиться  с
воспоминаниями  нашего  земляка  Константина  Николае¬
вича  Неклютина,  сына  Самарского  городского  головы,
председателя  Самарского  биржевого  комитета,  министра
продовольствия  и  снабжения  в  правительстве  Верховно¬
го  правителя  России  адмирала  А.В.Колчака.  Его  жизнь
была  весьма  насыщенной  и  интересной.  События  бурно¬
го  XX  столетия  в  полной  мере  нашли  отражение  в  его  вос¬
поминаниях.  В  них  представлен  широчайший  диапазон
фактов  от  семейной  истории  (генеалогия:  предки  со  сто¬
роны  отца  и  матери  -  в  девичестве  Анастасии  Матвеевны
Шихобаловой),  повествуется  об  общественной  и  предпри¬
нимательской  деятельности  его  отца.  Читатель  найдёт  в
воспоминаниях  К.Н.Неклютина  множество  свидетельств
о  его  повседневной  жизни  в  Москве,  Санкт-Петербурге,
Самаре.  Особый  интерес  представляет  рассказ  о  револю¬
ционных  событиях  1917  г.  и  его  жизни  и  деятельности  в
период  Гражданской  войны.  Думается,  что  публикация
воспоминаний  К.Н.Неклютина  будет  стимулировать  про¬
цесс  изучения  истории  Самары  конца  XIX  -  первой  трети
XX  вв.
 Октябрь,  2010  г.
 Профессор  П.С.  Кабытов
 5

ПРИВЕТСТВИЕ  РЕКТОРА
РОССИЙСКОГО  ГОСУДАРСТВЕННОГО
ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО  УНИВЕРСИТЕТА
 Сердечно  поздравляю  организаторов  издания  и  чита¬
телей  с  подготовкой  публикации  книги  мемуаров  Кон¬
стантина  Николаевича  Неклютина  (1887-1978)  «От  Са¬
мары  до  Сиэттла».  Издание  воспоминаний  сына  Самар¬
ского  городского  головы,  последнего  председателя  Са¬
марского  биржевого  комитета,  министра  продоволь¬
ствия  и  снабжения  в  Правительстве  Верховного  прави¬
теля  России  А.В.Колчака  -  новый  и  заметный  вклад  в
дело  познания  истории  нашего  Отечества,  в  раскрытие
забытых,  а  то  и  вовсе  неизвестных  страниц  и  деталей
отечественной  истории,  особенно  времён  революции  и
Гражданской  войны.
 К.Н.Неклютин  -  без  сомнения  личность  незаурядная.
Вынужденный  после  падения  Правительства  А.В.Кол¬
чака,  в  котором  он  занимал  весьма  заметный  пост,  че¬
рез  Манчжурию  эмигрировать  в  США,  он  и  тут  проявил
себя  и  талантливым  инженером,  и  замечательным  орга¬
низатором  производства,  пройдя,  несмотря  на  то,  что
был  эмигрантом,  чужаком  в  Америке,  путь  от  инженера
завода  «Боинг»  до  вице-президента  крупной  компании
«Фергюсон  Матч».
 6

Для  меня  очень  важным  является  и  то,  что  К.Н.Нек-
лютин  -  выпускник  Московского  коммерческого  учи¬
лища,  от  которого  ведёт  свою  историю  современный
Российский  государственный  торгово-экономический
университет  (РГТЭУ).  В  нашем  Университете,  находя¬
щемся  под  покровительством  Главы  Российского  Им¬
ператорского  Дома  Е.И.В.  Государыни  Великой  Княги¬
ни  Марии  Владимировны,  поддерживается  не  только  ат¬
мосфера  глубокого  уважения  к  российской  истории  в
целом,  но  и  интерес  и  уважение  к  истории  самого  Уни¬
верситета,  к  традициям  российского  коммерческого  об¬
разования,  к  истории  и  традициям  тех  учебных  заведе¬
ний,  которые  легли  в  основу  создания  нынешнего
РГТЭУ,  в  том  числе  к  истории  и  традициям  Московско¬
го  коммерческого  училища,  основанного  по  инициати¬
ве  и  на  средства  Московского  купеческого  общества  в
1804  году,  к  памяти  о  выпускниках  этого  училища.
 От  всей  души  приветствую  и  под  держиваю  инициати¬
ву  Музея  истории  города  Самары,  осуществляющего  це¬
лую  серию  публикаций  документальных  материалов,
связанных  с  историей  этого  прекрасного  русского  горо¬
да  и  его  жителей.  Желаю  Вам  новых  успехов  в  Вашей
важной  и  благородной  деятельности.
 С  уважением,
 С.Н.  Бабурин,
доктор  юридических  наук,  профессор,
 ректор  РГТЭУ
 г.Москва,  декабрь,  2010  г.
 7

О  К.  Н.  НЕКЛЮТИНЕ  И  ЕГО  АРХИВЕ
 В  1978  г.  the  Camming  G.  Henry  Reseach  Center  at  Northwestern
State  University  of  Louisiana  (штат  Луизиана,  США)  приобрёл
архив  Константина  Николаевича  Неклютина  (1887  -  1978),
талантливого  русского  бизнесмена,  инженера  и  общественного
деятеля.
 К.  Н.  Неклютин  родился  в  г.  Самаре,  в  семье  Н.Г.  Неклю¬
тина,  самарского  миллионера  и  городского  головы  Самары
конца  19  в.  Константин  был  прекрасно  образован,  владел
тремя  европейскими  языками.  Он  успешно  закончил  Москов¬
ское  коммерческое  училище,  одно  из  лучших  учебных  заведе¬
ний  России  того  времени,  а  затем  блестяще  учился  в  Петер¬
бургском  Политехническом  институте,  став  профессиональ¬
ным  инженером.
 Проявив  яркий  интерес  к  инженерному  делу,  К.Н.  Неклютин
стал  одним  из  пионеров  авиастроения  в  России:  он  самостоя¬
тельно  сконструировал  и  смог  создать  с  помощью  своих  друзей
несколько  летательных  аппаратов,  на  которых  и  совершал
полёты.
 В  27  лет,  после  смерти  отца,  Неклютин  был  вынужден  воз¬
главить  семейный  бизнес,  в  чём  значительно  преуспел  и  стал
известен  в  Самаре  как  деловой  человек.  Он  был  избран  глас¬
ным  Самарской  городской  думы.
 В  1918  г.  самарские  большевики  экспроприировали  всю
собственность  Неклютиных.  Сам  Константин  Николаевич  был
под  угрозой  расстрела.  Поэтому  семья  была  вынуждена  бежать
в  Сибирь.  Там  К.Н.  Неклютин  присоединился  к  белой  армии
Колчака  и  был  избран  на  должность  Секретаря  (уровень  ми¬
нистра)  Комитета  правительства  по  поставкам  продовольст¬
вия  и  обмундирования  колчаковской  армии.
 После  падения  колчаковского  правительства,  с  угрозой  для
собственной  жизни,  К.Н.  Неклютин  пробирается  на  Дальний
Восток,  вместе  с  семьёй  переезжает  сначала  в  Манчжурию,  а
 8

затем  в  США.  В  1929  г.  он  становится  гражданином  этой
страны.
 В  США  карьера  Неклютина  также  складывается  удачно:
сначала  он  работает  как  инженер  на  заводе  “Боинг”  в  Сиэтгле,
а  затем  проходит  путь  от  рядового  сотрудника  до  вице-
президента  крупной  компании  Ferguson  Match.  Company  of
Ferguson,  Mo.  K.H.  Неклютин  стал  известным  специалистом
в  области  электромеханики,  опубликовал  монографию  и
множество  статей  в  этой  области,  запатентовал  ряд  изобре¬
тений.
 Умер  К.Н.  Неклютин  в  возрасте  91  года  в  г.  Накитош,  штат
Луизиана,  после  чего  его  архив  был  передан  наследниками  в
университетскую  библиотеку  этого  города.
 Архив  К.Н.  Неклютина  содержит  237  папок,  в  которых  мож¬
но  найти  его  мемуары  (около  300  стр.),  воспоминания  о
революциях  1905  и  1917  гг.,  о  его  опасном  путешествии  через
Сибирь  во  время  гражданской  войны,  статьи  о  марксизме,  об
убийстве  царской  семьи,  а  также  несколько  десятков  рукописей
по  инженерному  делу.  Архив  содержит  переписку  с  русскими
эмигрантами,  жившими  в  США,  Швейцарии,  Франции,  Вен¬
грии.  Очень  интересны  фотографии,  содержащиеся  в  архиве:
они  отражают  российскую  и  американскую  действительность
с  середины  19  в.  до  80-х  гг.  20  в.
 Архив  является  важным  источником  информации  для  иссле¬
дователей  русской  истории  19-20  вв.,  истории  Самары  и  может
быть  интересен  для  всех,  кто  изучает  прошлое  России.
 Т.А.  Муравицкая,
доктор  философских  наук
 9

ОТ  ИЗДАТЕЛЯ
 Воспоминания  К.Н.Неклютина,  предлагаемые  вниманию
читателя,  были  написаны  в  США  в  начале  70-х  гг.  XX  века.
 К.Н.Неклютин  (1887-1978)  -  представитель  известной  са¬
марской  купеческой  семьи.  Его  отец,  купец  1  -й  гильдии  (1897)
Николай  Гаврилович  Неклютин,  немало  потрудившийся  на
благо  Самары,  был  преемником  П.В.Алабина  на  посту  Са¬
марского  городского  головы.  Мать  -  Анастасия  Матвеевна
Шихобалова,  дочь  одного  из  самых  состоятельных  купцов
Самары.
 В  1906  г.  Константин  Николаевич  с  золотой  медалью  за¬
кончил  Московское  коммерческое  училище,  а  в  1913  году,  так¬
же  с  отличием,  электромеханический  факультет  Санкт-Петер¬
бургского  политехнического  института.
 Возглавив  семейное  дело,  он  не  только  успешно  вёл  его,
но  и  активно  и  плодотворно  участвовал  в  делах  города.
 В  1913-1918  гг.  К.Н.Неклютин  -  гласный  Самарской  город¬
ской  думы.  В  1917  году  он  избирается  председателем  Самар¬
ского  биржевого  комитета.  Фактически  в  возрасте  30  лет
К.Н.Неклютин  был  признанным  руководителем  торгово-про¬
мышленного  класса  Самары.
 10

В  начале  октября  1918  года,  вместе  с  отходящими  войска¬
ми  КОМУЧа,  Неклютин  навсегда  покидает  родную  Самару.
В  1919-1920  гг.  он  занимает  пост  министра  продовольствия  и
снабжения  в  Правительстве  А.В.Колчака.  В  этот  период
К.Н.Неклютин  становится  непосредственным  участником
важнейших  исторических  событий,  неоднократно  встречает¬
ся  с  Верховным  Правителем  адмиралом  А.В.Колчаком,  с  во¬
енными  руководителями,  в  т.ч.  генералом  В.О.Каппелем,  ве¬
дёт  переговоры  с  предпринимателями  и  иностранными  дип¬
ломатами.  После  большевистского  приказа  об  объявлении  чле¬
нов  колчаковского  правительства  вне  закона,  в  феврале  1920
г.  К.Н.Неклютину  вместе  с  семьёй  удалось  выехать  из  Рос¬
сии.
 *  *  *  *  *
 Нельзя  не  отметить,  что  выход  в  свет  настоящего  издания
стал  возможен  благодаря  энергичной  деятельности  Т.А.Му-
равицкой.  От  неё  мы  узнали,  что  в  библиотеке  Северо-Запад¬
ного  университета  штата  Луизианы  находится  архив  К.Н.  Не-
клютина,  в  составе  которого  сохранились  его  воспоминания
на  английском  языке.  По  нашей  просьбе  Тамара  Алексеевна
провела  необходимые  переговоры  с  руководством  универси¬
тетской  библиотеки,  а  также  большую  работу  по  переводу
мемуаров  на  русский  язык.
 Т.А.Муравицкая  -  известный  российский  учёный,  доктор
философских  наук  (2004).
 В  1985-1993  гг.  работала  в  институте  философии  и  права
Академии  наук  Молдавской  ССР  (г.Кишинев),  в  1991  г.  за¬
щитила  диссертацию  на  степень  кандидата  философских
наук.  С  1995  г.  в  Уральском  педагогическом  университете,  а
затем  в  Российском  государственном  профессионально-педа¬
гогическом  университете  (г.Екатеринбург).  В  2003-2005  гг.  -
профессор  кафедры  теоретической  и  экспериментальной  пси¬
хологии.
 Т.А.Муравицкой  опубликованы  54  научные  работы,  среди
них  две  монографии  по  истории  русской  философии  и  педа¬
 11

гогики  19  в.,  несколько  хрестоматий  по  педагогической  ант¬
ропологии  в  России,  статьи  по  истории  русской  философии,
педагогики,  психологии.
 В  настоящее  время  проживает  в  США,  является  членом
Американской  ассоциации  славянских  исследований  (The
American  Association  for  the  Advancement  of  Slavic  Studies),
Американской  ассоциации  женщин-исследователей  славянс¬
ких  культур  (The  Association  for  Women  in  Slavic  Studies),  a
также  членом  Американской  ассоциации  независимых  иссле¬
дователей  (National  Council  of  Independent  Researchers).
 *  *  *  *  a|e
 Для  Музея  истории  города  Самары  публикация  воспоми¬
наний  К.Н.Неклютина,  накануне  120-летия  со  дня  избрания
его  отца,  Н.Г.Неклютина,  на  пост  Самарского  городского  го¬
ловы,  является  знаменательным  событием.
 А.Ю.  Чухонкин,
 директор  Музея  истории  города  Самары
 12

К.Н.  Неклютин
 От  Самары  до  Сиэттла

Вадиму  Константиновичу  Неклютину
 ПРЕДИСЛОВИЕ
 Единственная  цель  этих  воспоминаний  -  дать  некоторое
представление  о  прошлом  нашей  семьи  и  о  тех,  кто  был  с  ней
связан.
 Если  ты  когда-нибудь  будешь  в  России,  то  эта  книга,  может
быть,  поможет  тебе  найти  родственников  и  понять,  кто  они;
это  также  поможет  тебе  найти  и  осмотреть  наши  бывшие
владения.  У  меня  нет  намерения  осветить  только  те  факты,
которые  дают  повод  для  привлечения  внимания.  Доброе
прошлое  не  имеет  особого  влияния  на  настоящее,  а  также  не
сможет  определить  твоё  будущее.  Дело  не  в  том,  насколько
успешны  или  неуспешны  были  твои  предки:  ценность
человека  определяется  только  его  собственными  качествами.
 ПРЕДКИ  СО  СТОРОНЫ  ОТЦА
 Прежде  всего  я  хочу  описать  семью  моего  отца,  семью
матери,  а  затем  -  мою  собственную  жизнь.
 Предки  моего  отца  происходили  из  Новгорода,  древнего
города  на  северо-западе  европейской  части  России.  В  XIV-
XV  вв.  это  был  центр  огромной  территории.  Новгородцы  были
искусными  моряками,  хорошими  купцами.  И  как  гласит  леген¬
да,  свои  купеческие  вояжи  вниз  по  Волге  они  сочетали  с
грабежами  лодок,  которые  они  встречали  во  время  своих  длин¬
ных  и  опасных  путешествий.
 В  определённом  смысле,  Новгород  был  республикой,  управ¬
ляемой  гражданами.  Все  политические,  финансовые  и  выбор¬
ные  дела  решались  на  собрании  граждан,  а  голосование  прово¬
дилось  открыто  и  устно.  Если  “да”  не  перекрывало  “нет”  силой
 14

голосов,  тогда  вопрос  решался  в  кулачном  бою  на  мосту  через
Волхов.  Для  этого  группы  голосующих  расходились  по  проти¬
воположным  берегам  реки  и  затем  встречались  на  середине
моста.  Партия,  вытесненная  с  моста,  считалась  проигравшей.
В  конце  XV  в.  великий  князь  московский  Иван  III  подчинил
себе  вольный  Новгород  и  присоединил  его  к  московским  зем¬
лям.
 В  это  время  другие  русские  земли  подвергались  набегам
татар,  которые  вторглись  в  Европу  в  XIII  в.  Русские  князья
пытались  объединить  независимые  земли  под  своим  руко¬
водством.  Но  эти  усилия  оставались  безуспешными.
 Татары  были  объединены  в  две  группы.  Одна  находилась  в
Астрахани  на  Волге,  около  Каспийского  моря,  другая  -  вокруг
Казани  как  столицы.  Казань  была  расположена  на  Волге,  неда¬
леко  от  Москвы  и  близко  к  Нижнему  Новгороду,  расположен¬
ному  при  слиянии  Оки  и  Волги.
 Для  защиты  русских  земель  необходимо  было  окончательно
разбить  татар,  что  и  сделал  московский  царь  Иван  Грозный  в
середине  XVI  в.
 Политика  русских  времён  царя  Ивана  Грозного  заключалась
в  том,  чтобы  укрепить  свою  независимость  от  монголо-татар.
Для  этого  было  необходимо  построить  деревни  и  небольшие
форпосты  для  защиты  от  татарских  набегов.  Иван  Грозный  с
этой  целью  приказал  построить  такие  укреплённые  посты  на
правом  берегу  Волги,  напротив  Казани.  Пять  семей  были  по¬
сланы  для  этого  из  Новгорода:  четверо  из  новгородской  слобо¬
ды  и  одна  -  из  самого  Новгорода.  Эти  семьи  осели  в  деревне
Услон.  Позднее  образовалось  две  деревни  -  Верхний  Услон  и
Нижний  Услон.  Наши  предки  были  из  этих  семей,  и  Иван
Грозный  не  ошибся,  приказав  новгородцам  поселиться  так
близко  от  новой,  хорошо  защищённой  столицы  татар,  Казани.
 В  это  время  фамилия  нашей  семьи  была  Воробьёвы.  Это
были  “государственные”  крестьяне,  поэтому  могли  свободно
переезжать  с  места  на  место.  Они  перебрались  на  Волгу,  стали
заниматься  сельским  хозяйством,  но  были  свободными  в  то
время,  когда  царь  Борис  Годунов  учредил  крепостное  право.
 15

Жители  Услона  были  “государственными”  крестьянами,  и  они
не  обязаны  были  служить  в  армии  до  того  времени,  как  Алек¬
сандр  II  приказал  служить  всем.  Эти  крестьяне  могли  свободно
переезжать  с  места  на  место  с  того  времени,  как  угроза  со
стороны  татар  исчезла,  и  русские  начали  продвигаться  на
восток,  за  Волгу.
 Я  не  располагаю  большой  информацией  о  жизни  наших
предков  в  ХУН-ХУШ  вв.  Но  слышал,  что  многие  из  наших
предков  избирались  для  службы  в  качестве  писарей,  старост
деревни.  Видимо,  они  были  грамотными  в  то  время,  когда
большинство  крестьян  не  умели  ни  читать,  ни  писать.  Кто-то
из  нашей  семьи  ещё  в  XVII  в.  переехал  в  Москву  и  стал  там
дьяком.
 В  XVIII  в.  один  из  наших  предков  сменил  фамилию.  Он
был  необычным  человеком,  делая  то,  что  обычно  не  делали,
шёл  против  мнения  большинства.  Он  хотел  отличаться  от  дру¬
гих,  это  сказывалось  даже  в  его  манере  одеваться:  например,
он  носил  меховую  шапку  и  шубу  весь  год,  говоря,  что  они
предохраняют  как  от  холода,  так  и  от  жары.  Из-за  этих  стран¬
ностей  он  получил  издевательскую  кличку  “Михрюй”.  По  мере
его  старения,  рос  его  авторитет,  и  его  стали  называть  уважи¬
тельно  “дядя  Михрюй”.  И  согласно  легенде,  он  стал  кем-то
вроде  судьи  в  деревне  и  советчиком  для  тех,  у  кого  были  какие-
то  затруднения.
 Его  дети  уже  не  носили  фамилию  Воробьёвы,  а  стали  назы¬
ваться  Михрютины,  и  постепенно  это  превратилось  в  фами¬
лию  нашей  семьи.  Именно  особость  Михрюя  была  причиной
того,  что  его  семья  с  гордостью  стала  носить  другую  фамилию,
отделившись  от  клана  Воробьёвых.
 В  детстве  я  слышал  об  особом  уме  дяди  Михрюя,  который
позволял  ему  быть  судьёй  в  деревне,  но  я  не  придавал  этому
значение,  обратив  внимание  только  на  то,  что  истории  о  нём
рассказывались  в  семье  на  протяжении  ста  лет  после  его  смер¬
ти.
 В  начале  XIX  в.  мой  дед  Гавриил  Михрютин  оставил  дере¬
вню  и  ушёл  в  Самару,  чтобы  попытать  счастья  в  торговле.
 16

Сначала  он  зарабатывал,  закупая  и  продавая  зерно,  как  ра¬
ботник  у  каких-то  купцов.  Потом  он  женился  и  начал  своё
собственное  дело.  Успехи  его  были  средними,  тем  не  менее
он  приобрёл  первую  собственность  —  около  трёх  четвертей
здания  (city  block)  в  северо-восточной  части  города.  Это  мес¬
то  может  быть  легко  найдено,  так  как  в  1914  г.  город  постро¬
ил  гараж  для  машин  около  этого  места,  поэтому  это  здание  -
к  западу  от  гаража  и  выходит  на  Полевую  улицу.
 Мой  дед  оборудовал  там  место  для  обработки  гречи.  Тягло¬
вой  силой  были  лошади,  вертящие  колесо  так,  что  когда  они
шагали,  колесо  вращалось,  а  они  оставались  на  месте.  Обра¬
ботанная  греча  продавалась  на  местном  рынке,  и  когда  дело
стало  расширяться,  дед  начал  вывозить  зерно  на  баржах  в
северные  районы  волжского  побережья.
 Со  временем  дед  обнаружил,  что  его  фамилия,  которой  он
так  гордился  в  деревне,  в  городе,  где  никто  не  знал  дядю  Мих-
рюя,  звучит  не  очень  красиво.  Он  посоветовался  со  своим  бра¬
том  Даниилом,  который  оставался  в  деревне,  не  сменить  ли
им  фамилию.  Но  в  деревне  никто  даже  не  помышлял  об  этом.
Через  несколько  лет  дед  подал  прошение  на  имя  Его  Величе¬
ства  с  просьбой  изменить  фамилию.  Прошение  было  удов¬
летворено,  были  изменены  четыре  буквы  -  так  появилась
новая  фамлиия  -  Неклютин.
 У  моего  деда  было  четверо  детей:  Анна  (вышла  замуж  за
Ивана  Головкина),  Николай  (мой  отец),  Александр,  Анаста¬
сия  (вышла  замуж  за  Николая  Полякова).  Оба  сына  помогали
в  ведении  дел.  Они  получили  скудное  образование,  так  как
расширяющийся  бизнес  требовал  всё  их  внимание.  Нужно
сказать,  что  в  то  время,  как  Николай  становился  всё  больше
правой  рукой  отца,  Александр  старался  избегать  ответствен¬
ности  и  предпочитал  весело  проводить  время.
 Деловые  связи  позволяли  моему  отцу  встречаться  с  важны¬
ми  людьми.  Так  он  познакомился  с  семьёй  Шихобаловых,  од¬
ной  из  самых  богатых  семей  Самары  (они  также  вышли  из
деревни).  Он  полюбил  дочь  Матвея  Шихобалова,  Анастасию.
Она  приняла  его  предложение  руки  и  сердца,  но  это  предло¬
 17

жение  отклонила  её  семья.  В  те  времена  было  в  обычае,  что¬
бы  родители  строили  матримониальные  планы  своих  детей.
Матвей  Шихобалов,  человек  с  железной  волей,  запретил  этот
брак,  но  Анастасия  ясно  дала  понять,  что  она  собирается
выйти  замуж  за  Николая  Неклютина,  с  разрешения  отца  или
без  него.  Как  мать  рассказывала  мне,  её  отец  угрожал  лишить
её  наследства  из-за  этого  брака.  Он  говорил,  что  ему  нравит¬
ся  этот  молодой  человек,  но  он  недостаточно  богат.  Анаста¬
сия  попросила  отца  дать  благословение  без  выделения  части
наследства  для  неё.  Так  он  и  сделал.
 Мой  отец  женился  2  февраля  1862  г.  в  возрасте  22  лет,  моей
матери  в  это  время  было  16  лет.  Дед  Матвей  благословил  их,
но  отказался  дать  за  дочерью  даже  обычное  в  таких  случаях
приданное,  выполнив  условия  их  договора.
 СЕМЬЯ  МОЕЙ  МАТЕРИ
 Сейчас  надо  рассказать  о  семье  моей  матери.  Основатель
шихобаловских  миллионов,  Николай  Шихобалов,  был  крес¬
тьянином,  выходцем  из  деревни  Кольцовка.  У  него  было  пять
сыновей:  Иван,  Михей,  Николай,  Матвей  и  Антон.  Они  были
“государственные”  крестьяне,  поэтому  могли  свободно  уехать
из  деревни.  Я  предполагаю,  что  их  предки  были  старовера¬
ми,  которые  пострадали  за  отказ  принять  церковную  рефор¬
му,  и  поэтому  они  переехали  за  Волгу.
 Николай  Шихобалов  начал  своё  дело,  покупая  скот,  откар¬
мливая  его  в  самарских  степях  и  продавая  затем  в  Москву  и
другие  большие  города  Центральной  России.  Зимой  он  брал
контракты  на  перевозку  местных  товаров  туда  же,  возвраща¬
ясь  назад  с  промышленными  товарами.  Его  богатство  возра¬
стало  от  года  к  году,  как  и  влияние  семьи  Шихобаловых.  Пос¬
ле  его  смерти  семья  разделилась.  Семья  Ивана  не  была  ус¬
пешной.  У  Михея  было  пять  дочерей,  которые  вышли  замуж
и  разделили  его  богатство  между  пятью  другими  семьями.  Я
знаю  только  три  из  них:  Новокрещеновы,  Карповы  и  Дьяко¬
вы.  Николай  имел  сына  Ивана  и  трёх  внуков:  Павла,  Ивана  и
 18

На  фото  первый  справа  Константин  Неклютин.  В  центре  -
А.  М.  Неклютина.
 Самара,  конец  1890-х  гг.  Фото  библиотеки  Университета  штата
Луизианы.
 Петра  Шихобаловых,  которые  унаследовали  его  имущество.
У  Матвея  был  один  сын,  Иван,  который  рано  женился  и  умер
молодым,  оставив  одну  дочь,  Елизавету.  Она  вышла  замуж
за  богатого  дельца  Андрея  Субботина.  У  Матвея  еще  была
одна  дочь,  Анастасия,  моя  мать.
 Антон,  младший  сын  Николая  Шихобалова,  имел  двух  до¬
черей.  Екатерина  вышла  замуж  за  Ивана  Курлина,  богатого
земле-  и  скотовладельца,  а  Мария  была  женой  Василия  Су-
рошникова,  который  помогал  своему  отчиму  в  управлении
большим  делом.
 В  моё  время  через  Шихобаловых  мы  были  связаны  со  все¬
ми  богатыми  и  влиятельными  семьями  Самары,  собственни¬
ками  недвижимости,  больших  мельниц  и  других  предприя¬
тий.
 19

СЕМЕЙНОЕ  ДЕЛО  ОТЦА
 Дело  моего  деда  росло  и  процветало,  но  вдруг  случилась
катастрофа.  В  то  время  было  обычным  делом  продавать  това¬
ры  в  кредит  на  6  или  9  месяцев,  получая  расписки  от  покупа¬
теля  и  продавая  их  банкам,  в  ожидании,  что  покупатель  по¬
лучит  их  после  выплаты  долга.  Эта  процедура  предполагала,
что  полученные  деньги  можно  было  вложить  в  дело.
 В  1857  (или  в  1860)г.  на  севере  России  разразилась  эконо¬
мическая  депрессия.  Покупатели  продукции  деда  не  могли
расплатиться  с  ним,  и  он  был  вынужден  погашать  их  креди¬
ты.  Но  с  какого-то  момента  его  деньги  кончились.  Он  впал  в
уныние,  корил  себя  и  считал,  что  его  жизнь  кончилась.  Для
того,  чтобы  понять  его,  нужно  знать,  что  такое  были  мораль¬
ные  обязательства  в  бизнесе  того  времени.  Практически  не
было  письменных  контрактов,  слова  дельца  было  достаточ¬
но.  Бумаги  подписывались,  когда  этого  требовали  банки,  в
других  случаях  договор  заключался  словесно.  Бухгалтерские
книги  обычно  не  велись,  так  как  собственник  чаще  всего  не
умел  писать  и  не  мог  нанять  кого-нибудь  для  ведения  этих
книг,  так  как  и  читать  не  умел.  Поэтому  в  малом  бизнесе  соб¬
ственники  заводили  деревянные  палочки  для  каждого  клиен¬
та  и  ставили  на  них  зарубки  или  кресты  для  обозначения  дол¬
говой  суммы.  Если  покупатель  медлил  с  выплатами,  креди¬
тор  мог  только  угрожать:  “Или  ты  платишь,  или  я  прерываю
дела  с  тобой”.  Как  это  ни  смешно,  но  эти  угрозы  были  очень
эффективны:  это  означало  потерю  доверия,  “потерю  лица”
того,  кому  отказывали  в  дальнейшем  кредитовании.  Наибо¬
лее  чувствительные  к  этому  дельцы  считали  невозможным
просить  об  откладывании  выплат,  так  как  это  привело  бы  к
потере  репутации.  К  сожалению,  мой  дед  принадлежал  к  это¬
му  типу  людей.
 Мой  отец  один  принял  на  себя  ответственность  за  долги,
так  как  сёстры  были  замужем,  а  брат  Александр  не  хотел  ве¬
 20

сти  прогоревшее  дело.  Первый  год  был  очень  неопределён¬
ным:  отец  продолжал  управлять  делом,  как  он  мог,  и  одно¬
временно  работал  в  городской  администрации  для  дополни¬
тельного  дохода.  Ни  он,  ни  моя  мать  не  обратились  за  помо¬
щью  к  деду  Матвею,  а  он  никогда  не  предлагал  им  этого.
 Когда  я  слушал  рассказы  старших  о  том,  как  моим  родите¬
лям  удавалось  выживать  в  те  годы,  я  испытывал  гордость  за
них.  Особенно  я  гордился  тем,  что  мать,  дочь  миллионера,
сама  вела  всё  хозяйство  и  растила  детей,  делая  это  без  всяких
жалоб.  Эта  история  объясняет  ту  близость,  которая  была  меж¬
ду  Елизаветой  Субботиной  и  моей  матерью.  Елизавета  была
единственным  человеком,  кто  помогал  растить  детей,  когда
мои  родители  были  не  в  состоянии  купить  необходимое  для
них.
 Елизавета  была  единственной  племянницей  моей  матери.
Она  вышла  замуж  с  согласия  своего  деда  Матвея,  поэтому
никогда  не  знала  нужды.  Насколько  я  понимаю,  она  получа¬
ла  всё,  чего  только  могла  пожелать,  кроме  денег.  Поэтому  она
помогала  матери  одеждой  и  игрушками  для  детей,  что  цени¬
лось  моей  матерью  даже  более,  чем  деньги.
 Через  несколько  лет  все  долги  были  выплачены  и  стало  воз¬
можным  расширить  бизнес.  Репутация  отца  к  тому  времени
стала  очень  высокой  -  он  доказал,  что  ему  можно  доверять.
 Затем  дела  пошли  в  гору.  Примерно  через  десять  лет  после
разорения,  отец  начал  скупать  скот,  и  несколькими  годами
позднее  у  него  появился  шанс  обогатиться.  Я  полагаю  это
произошло  в  1886  г.  Он  послал  моего  брата  Виктора  с  20  ты¬
сячами  рублей  золотом  на  Восток.  Брату  было  тогда  16  лет.
Он  познакомился  с  пятью  или  шестью  скотоводами,  которые
направлялись  на  восток  верхом.  По  пути  они  замечали,  где
есть  ручьи,  небольшие  озера,  хорошая  трава,  где  есть  дере¬
вья,  небольшие  холмы,  и  запоминали  это  для  обратного  пути.
Это  делалось  с  целью  так  проложить  путь  назад,  чтобы  скот
имел  водопой  на  ночных  стоянках.  Идея  состояла  в  том,  что¬
бы  гнать  скот  медленно,  сочетать  продвижение  на  запад  с
откормом  скота,  что  не  позволяло  терять  его  вес.
 21

Они  прошли  Оренбург  на  реке  Урал,  который  считался  гра¬
ницей  между  Европой  и  Азией,  а  затем  продвинулись  в  ази¬
атские  степи  на  600-700  миль  вглубь.  Эта  территория  была
занята  киргизскими  кочевниками,  основное  богатство  кото¬
рых  были  скот  и  лошади.  Там  брат  с  компаньонами  начали
покупать  скот  и  двинулись  медленно  назад,  откармливая  его.
При  этом  продолжали  прикупать  скот,  когда«стречали  стада.
Эта  экспедиция  требовала  большой  бдительности,  и  её  учас¬
тники  были  постоянно  начеку.  На  этих  территориях  кража
скота  считалась  удальством,  а  не  преступлением.  Хотя  не  было
особой  угрозы  для  жизни  людей,  так  как  киргизы  были  дру¬
желюбными  и  гостеприимными  людьми,  но  их  понимание
воровства  скота  как  спорта  служило  причиной  ночной  трево¬
ги,  когда  они  пытались  совершить  набег.
 Скот  был  пригнан  в  Самару  в  хорошем  состоянии  и  был
погружен  на  баржи  для  доставки  в  Петербург.  Продажа  оку¬
пила  примерно  в  10  раз  затраты  на  покупку  скота.
 Затем  отец  начал  покупать  земли  между  Самарой  и  Орен¬
бургом  по  очень  низкой  цене  (от  1  до  2  рублей  за  акр)  и  сде¬
лал  заявку  на  покупку  доли  большой  мельницы.  Эта  доля  при¬
надлежала  группе  Шихобаловых:  Антону  Шихобалову,  Анд¬
рею  Субботину,  Ивану  Курлину  и  другим,  чьи  имена  я  не
помню.  После  долгих  переговоров  эта  доля  была  распределе¬
на  между  Шихобаловым,  Субботиным  и  Неклютиным  с  ус¬
ловием,  что  мой  старший  брат  Матвей  будет  ею  управлять.
Мой  отец  принял  на  себя  обязательство  выплатить  свою  часть
в  этой  доле  в  течение  трёх  или  пяти  лет.
 В  течение  80-х  годов  отец  продолжал  работать  в  городской
управе,  а  также  был  избран  гласным  в  городскую  думу.  По
его  инициативе  в  Самаре  была  создана  городская  водная  служ¬
ба,  первая  в  России  среди  городов  размера  Самары.  Росла  его
популярность  в  деловых  кругах,  и  он  получил  предложение
от  банков  служить  в  Кредитном  комитете,  что  было  почётно
для  каждого  делового  человека.  Эти  должности  были  почёт¬
ными  (за  работу  в  Кредитном  комитете  не  платили),  но  они
позволяли  хорошо  знать  финансовое  положение  других  ком¬
паний,  и  важность  этого  фактора  возрастала.
 22

В  это  время  дед  Матвей  Шихобалов  изменил  своё  мнение  о
нашей  семье:  он  пришёл  в  дом,  дал  несколько  деловых  сове¬
тов  и  взял  моего  брата  Ивана  на  лето  в  своё  поместье  для
того,  чтобы  обучать  его  фермерскому  делу  в  большом  хозяй¬
стве.
 Мой  отец  верил  в  важность  образования,  поэтому  все  его
дети  были  посланы  на  учёбу  в  лучшие  школы,  которые  толь¬
ко  мог  себе  позволить  зажиточный  человек.  Но  дед  Матвей
твёрдо  держался  мнения,  что  практический  опыт  в  делах  бо¬
лее  важен,  чем  общее  образование.  Под  влиянием  деда  Иван
делал  всё,  чтобы  избежать  школы.  В  конце  концов  он  добил¬
ся  этого,  и  это  определило  всю  его  жизнь.  Он  проводил  всё
время  в  поместье  деда,  и  когда  отец  купил  земли,  то  опреде¬
лил  Ивана  организовывать  хозяйство  по  разведению  скота.
 Произошёл  случай  в  жизни  Ивана,  который  объясняет  мно¬
гое  во  взаимоотношениях  русских  и  азиатов  (киргизов  и  баш¬
кир).  Когда  Иван  стал  управляющим  большими  имениями,
местные  киргизы  и  башкиры,  владельцы  земель,  стали  при¬
глашать  его  участвовать  в  их  праздниках.  Это  была  простая
жизнь:  гости  или  наблюдали  за  празднеством,  или  сами  в  нём
участвовали.  Были  скачки  на  лошадях,  много  еды,  главным
образом,  ягнятина,  поджаренная  прямо  на  огне.  Не  было  сто¬
ловых  приборов,  мясо  брали  руками  из  общего  котла.  Один
обычай  огорчал  Ивана:  он,  как  почётный  гость,  должен  был
есть  самые  жирные  куски,  которые  предлагал  хозяин,  беря  их
грязными  руками.  Отказ  означал  оскорбление,  поэтому  брат
должен  был  изображать  признательность  за  эту  честь.
 В  конце  концов,  Иван  приобрёл  множество  друзей.  Один  из
них  решил  поучить  его  манерам.  Он  сказал,  что  местные  лю¬
бят  Ивана,  и  поэтому  они  огорчаются,  когда  он  ведёт  себя  не
должным  образом.  Иван  хотел  знать,  что  же  не  так.  Друг  объяс¬
нил,  что  когда  он  просто  говорит  “спасибо”  хозяину,  то  тот  не
считает  это  искренним  выражением  благодарности.  Гость
должен  не  просто  поблагодарить,  но  ещё  и  отрыгнуть  еду,  тогда
хозяин  знает,  что  человек  действительно  насладился  угоще¬
нием.  После  такого  совета  Ивану  пришлось  учиться  отрыги¬
 23

вать.  То,  что  принято  в  одном  обществе,  может  быть  не  при¬
емлемо  в  другом.
 Вообще,  русские,  продвигавшиеся  на  Восток,  старались  сле¬
довать  местным  обычаям,  поэтому  они  воспринимались  мес¬
тными  не  как  завоеватели  или  посторонние,  а  просто  как  со¬
седи.
 Практически  каждый  год  мой  отец  увеличивал  свои  угодья,
прикупая  их  вокруг  основного  имения.  К  началу  90-х  гг.  у
него  было  3  больших  имения:  20  тыс.  акров  (Точковский)  в
110  км.  от  Оренбурга,  25  тыс.  акров  (Мельничный  или  Боль¬
шой  Уран),  недалеко  от  ст.  Новосергиевская,  5  тыс.  акров
(Алябинский)  недалеко  от  этого  же  места.
 Я  думаю,  дед  Матвей  умер  в  1891  г.,  и  моя  мать  получила,
совершенно  неожиданно,  половину  его  собственности,  и  это
увеличило  наше  состояние  в  два  раза.  Она  наследовала  сле¬
дующие  имения:  Малый  Уран,  15  тыс.  акров,  соединив  их  с
отцовским  Большим  Ураном;  Землянский,  25  тыс.  акров  зем¬
ли  возле  Бузулука;  Перовский,  22  тыс.  акров  в  145  км  на  юг
от  Самары  и  недалеко  от  большого  села  Большая  Глушица;
Сестринский,  16  тыс.  акров,  недалеко  от  Перовского.
 Кроме  земель,  моя  мать  получила  городской  дом  своего  отца,
который  стал  местом  жительства  нашей  семьи  на  протяже¬
нии  всей  моей  жизни  в  Самаре.  Этот  дом  был  дважды  расши¬
рен  отцом:  первый  раз,  когда  они  переезжали  в  него,  второй
раз  -  в  1902  г.,  после  чего  дом  стал  лучшим  в  городе.  Он  на¬
ходился  в  трёх  кварталах  восточнее  от  площади  с  памятни¬
ком  Александру  II,  на  северной  стороне  Заводской  улицы  (пос¬
ле  революции  -  ул.  Венцека).  Дом  занимал  центральную  часть
квартала.  Длина  его  была  90  метров  после  приобретения  от¬
цом  участка  земли  рядом  с  домом  деда.
 Так,  в  начале  90-х  гг.,  мой  отец  стал  известным  миллионе¬
ром  со  128  тыс.  актами  земли,  быстро  поднимающейся  в  цене,
т.  к.  самарские  земли  всё  более  заселялись  землевладельцами
с  юга  России,  и  с  третью  собственности  большой  мельницы,
стоимостью  в  750  тыс.  рублей,  но  с  большей  реальной  сто¬
имостью.
 24

Я  хотел  бы  упомянуть,  что  название  этой  мельницы  было
“Мельница  товарищества”.  Она  была  расположена  на  юж¬
ном  берегу  Самарки,  примерно  в  километре  от  того  места,
где  Самарка  впадает  в  Волгу.  На  противоположном  берегу  в
1913-1915  гг.  был  построен  огромный  элеватор  Государствен¬
ного  Банка.
 Управление  всеми  делами  было  распределено  между  мои¬
ми  старшими  братьями  так:  Матвей  -  главный  управляющий
мельницы,  Иван  -  управляющий  восточными  землями  около
Оренбурга,  Виктор  управлял  двумя  южными  имениями  око¬
ло  Большой  Глушицы.  Ведение  дел  было  перестроено:  фер¬
мы  стали  более  прибыльными  за  счёт  покупки  и  выращива¬
ния  скота;  огромное  внимание  уделялось  разведению  поро¬
дистого  скота,  такого  как  молодые  коровы  и  лошади  для  ар¬
мии;  проводились  эксперименты  по  выведению  наиболее  под¬
ходящих  для  нашего  климата  сортов  зерновых.
 Во  время  этой  интенсивной  деловой  деятельности  отец  ни¬
когда  не  забывал  о  городских  делах.  Он  был  избран  гласным
городской  думы  в  1881  г.  и  переизбран  в  1885,  1889  гг.,  слу¬
жил  членом  городской  Управы,  исполнительного  органа  го¬
родского  самоуправления.  В  1893  г.  стал  городским  головой
Самары  (Так  в  рукописи,  прим.  ред.).
 СЛУЖБА  ОТЦА  В  ГОРОДСКОЙ  УПРАВЕ
 Муниципальные  выборы  в  России  были  совершенно  сво¬
бодны  от  политики,  так  как  право  голосовать  обуславлива¬
лось  собственностью.  Например,  наша  семья  имела  два  голо¬
са:  один  -  благодаря  собственности  на  дом,  другой  -  на  мель¬
ницу.  Избиратели  были  заинтересованы  в  разумном  управле¬
нии  городскими  делами,  они  не  могли  бы  позволить  управе
совершать  необдуманные  поступки,  так  как  именно  они  пла¬
тили  прямой  налог  в  городскую  казну.  Считалось  за  честь
быть  избранным  в  Городскую  думу;  гласные  думы  не  получа¬
ли  платы  за  работу,  лишь  члены  управы  и  городской  голова
получали  мизерную  заработную  плату.
 25

В  1891  -1892гг.  разразилась  засуха.  Мой  отец  был  назначен
на  организацию  работ  для  пострадавших  людей,  горожан  и
крестьян.  Проекты,  созданные  с  этой  целью,  были  важными
для  деловой  жизни  Самары.  Самый  крупный  из  них  состоял
в  строительстве  длинной  дороги  от  реки  Самарки  на  юг,  че¬
рез  те  территории,  которые  заливало  водой  во  время  весенне¬
го  половодья  и  делало  их  недоступными  в  течение  двух  меся¬
цев.  Несколько  тысяч  людей  работало  на  этом  строительстве.
Усилия  отца  были  высоко  оценены  за  достижение  двойного
результата  -  помощь  людям,  оставшимся  без  работы,  и  полу¬
чение  максимально  эффективного  результата.  По  представ¬
лению  губернатора  Самарской  губернии  отец  был  награждён
орденом  Св.  Станислава  3-ей  степени.
 На  следующих  выборах,  в  1893  г.  (так  в  рукописи,  Т.М.)
отец  стал  городским  головой.  Он  ушел  в  отставку  в  сентябре
1896  г.,  после  смерти  моего  брата  Матвея,  чтобы  посвящать
больше  времени  семейному  делу.  Но  вновь  был  избран  город¬
ским  головой  в  1901  гг.,  и  оставался  им  до  своей  смерти  4
июля  1904  г.
 Хотя  отец  не  получил  образования  официально,  он  посвя¬
щал  всё  своё  свободное  время  чтению  -  его  кабинет  был  зас¬
тавлен  книгами.  Особенно  он  интересовался  вопросами  тех¬
нического  прогресса.  Из  книг  он  получал  много  полезной  ин¬
формации.  Как  городской  голова,  отец  должен  был  уделять
внимание  важным  гостям,  интересующимся  городом.  Однаж¬
ды  профессор  из  петербургского  института  был  приглашён
на  обед  к  нам  в  дом.  Разговор  шел  исключительно  между  го¬
стем  и  отцом.  Ближе  к  концу  обеда  профессор  спросил  отца,
какой  университет  тот  заканчивал.  Мы,  дети,  прыснули  от
смеха,  когда  отец  ответил,  что  не  закончил  даже  средней  шко¬
лы.  Тогда  гость  предположил,  что  отец,  видимо,  много  раз
бывал  за  границей.  Мы  выскочили  из  столовой  в  ужасе  -  отец
никогда  не  покидал  России.
 Отец  провёл  через  думу  проекты  строительства  городской
электростанции,  а  также  организации  уличного  освещения
керосиновыми  лампами,  строительства  тротуаров,  канализа¬
 26

ции.  К  1900  г.  в  городе  уже  не  было  необорудованных  троту¬
арами  улиц.  В  качестве  эксперимента,  при  обустройстве  Дво¬
рянской  улицы  был  использован  асфальт,  взятый  на  Сызран-
ском  асфальтовом  заводе  в  100  км  от  Самары.  Отец  стремил¬
ся  привнести  в  жизнь  Самары  новые  технологии.  При  под¬
держке  местных  деловых  людей  в  Самаре  было  организовано
крупное  производство  спирта.  Он  управлял  делами  города
таким  образом,  что  после  его  смерти  Самара  не  имела  ни  ко¬
пейки  долга,  а  в  казне  было  300  тыс.  рублей  наличными.
 За  свою  работу  в  качестве  городского  головы  отец  был  пред¬
ставлен  к  награде  орденами  Св.  Станислава  3-ей  и  2-ой  сте¬
пени,  а  также  Св.  Анны  3-ей  степени.
 Самый  значительный  вклад  отца  в  жизнь  города  мало  из¬
вестен,  но  именно  это  позволило  развиваться  Самаре  наибо¬
лее  быстро.  Я  имею  в  виду  историю  строительства  государ¬
ственной  железной  дороги  в  80-е  гг.
 Правительство  планировало  строительство  дороги  через
Волгу  около  Сызрани  в  двух  направлениях  -  в  сторону  Орен¬
бурга  и  в  сторону  Уфы.  Отец  узнал,  что  предполагается  про¬
вести  дорогу  в  10  км  восточнее  Самары,  по  южному  берегу
Самарки.  Инженеры  планировали  пересечение  дорогой  Са-
марки  в  50  км  восточнее  Самары,  и  затем  построить  две  вет¬
ки,  на  Оренбург  и  на  Уфу  через  деревню  Кинель.
 Отец  попытался  убедить  инженеров,  что  дорога  должна
пройти  через  р.Самарка  около  города,  в  пойме  рек  Волга  и
Самарка.  Проектировщики  не  соглашались,  указывая  на  то,
что  проект  будет  стоить  дороже  из-за  моста  через  Самарку  и
что  объём  работ  тоже  увеличится.
 Огласка  этих  трений  была  опасна,  так  как  это  могло  со¬
здать  конфликт  с  Министерством  путей  сообщения  в  Петер¬
бурге.  Поэтому  отец  решил  действовать  самостоятельно  и  без
огласки.  Он  поехал  в  Петербург  и  там  вёл  переговоры,  но
никто  не  принимал  его  предложения  всерьёз.  Ему  помог  Иван
Логинович  Горемыкин,  тогда  еще  молодой  человек.  Он  от¬
нёсся  к  проекту  отца  внимательно  и  дружески,  особенно  пос¬
ле  того,  как  увидел,  что  у  отца  нет  личной  выгоды  в  этом
деле.
 27

Отец  понял,  что,  на  его  счастье,  он  не  пытался  дать  взяток:
люди,  бравшие  деньги,  не  были  способны  повлиять  на  окон¬
чательное  решение.  Вопрос  состоял  в  том,  где  и  как  встре¬
тить  нужных  людей.  Для  создания  полезных  связей  нужны
были  месяцы,  петербургские  чиновники  неохотно  вступали  в
отношения  с  чужаками.  Горемыкин  стал  советчиком  и  помощ¬
ником  отца  в  этом.  Он  ввёл  отца  в  дом  влиятельного  человека
и  посоветовал  принять  участие  в  карточных  играх,  показать
хорошую  игру,  но  в  конце  проиграть.  При  этом  не  рассказы¬
вать  по-началу  о  планах,  с  которыми  он  приехал  в  Петербург.
Видимо,  отец  произвёл  хорошее  впечатление  на  хозяев,  так
как  они  стали  его  приглашать  в  дом.  Прошло  два  месяца  преж¬
де,  чем  он  познакомился  с  помощником  министра  путей  со¬
общения.  Тут  он  раскрыл  свои  карты  и  был  приглашён  для
официальной  встречи  в  министерство.  Отцу  удалось  убедить
чиновников  изменить  прежний  проект,  что  и  было  сделано.
 Если  вы  едете  по  железной  дороге  в  Самару  с  запада  (через
Сызрань),  то  можете  видеть,  что  дорога  практически  прохо¬
дит  около  Самары,  затем  резко  поворачивает  на  север  и  идёт
через  р.  Самарка  около  города.  Также  можно  видеть,  что  Са¬
мару  окружают  железнодорожные  пути  для  грузовых  соста¬
вов,  что  делает  город  важным  узлом,  связывающим  торговые
пути  в  Центральную  Россию,  Сибирь  и  Среднюю  Азию.  И
мало  кто  знает  в  Самаре,  что  это  является  заслугой  именно
моего  отца.  Члены  городской  думы,  естественно,  знали  об
этом,  и  его  избрание  в  думу  на  следующий  срок  было  гаран¬
тировано,  потому  что  всегда  и  везде  нужны  люди  с  лидерски¬
ми  качествами.
 Когда  бы  речь  ни  заходила  о  коррупции  в  Петербурге,  мой
отец  подчёркивал,  что  высшие  официальные  лица  честны  и
делают  всё,  что  могут  на  своих  постах.  Коррупция  же  суще¬
ствует  только  среди  чиновников  нижних  рангов.  Когда  Горе¬
мыкин  стал  премьер-министром,  и  пресса,  включая  и  нашу,
местную,  осуждала  его  политику  как  консервативную,  моя
мать  (отца  уже  не  было  в  живых)  очень  огорчалась,  что  нельзя
 28

рассказать  о  том,  что  Горемыкин  сделал  для  развития  нашего
города,  благодаря  своей  способности  предвидеть  события.
 В  то  время,  когда  отец  был  связан  с  городской  управой,  в
России  происходили  большие  социально-политические  изме¬
нения.  Освобождение  крестьян  по  указу  Александра  II  в  1861
г.  дало  возможность  многим  способным  людям  идти  в  бизнес
свободно,  не  спрашивая  ни  у  кого  разрешения.  До  этого  лишь
немногие  крестьяне  могли  стать  свободными  гражданами  и
быть  успешными  в  деловой  сфере.
 Постепенно  всё  больше  и  больше  инициативных  людей  ухо¬
дили  из  деревни  в  город,  и  также  постепенно  вчерашние  кре¬
стьяне  начали  преуспевать  в  бизнесе.  Они  становились  соб¬
ственниками  и,  следовательно,  могли  принимать  участие  в
городских  выборах.  С  каждым  годом  число  таких  избирате¬
лей  росло,  и  увеличивалось  число  предпринимателей  в  го¬
родской  думе,  которые  постепенно  вытесняли  дворян  и  на¬
следников  крупных  землевладений.  Часть  дворян  приветство¬
вала  появление  новых  деловых  людей,  но  некоторым  дворя¬
нам  не  нравилось  это  усиливающееся  влияние  со  стороны  ку¬
печества.  Среди  первых  был  городской  голова  Алабин,  кото¬
рый  делал  многое  для  улучшения  города.  Например,  при  нём
начали  крыть  тротуарами  улицы,  создавать  городские  скве¬
ры.  Представители  же  другой  группы  дворян  были  в  посто¬
янной  оппозиции  всем  мерам,  предлагаемым  деловыми  людь¬
ми,  гласными  думы.
 В  течение  первого  срока  правления  (1891-1896  гг.)  мой  отец
всегда  старался  сотрудничать  с  оппозиционным  меньшин¬
ством,  в  составе  которого  были  наиболее  образованные  люди,
умеющие  прекрасно  выступать  перед  публикой.  Отец  нашёл
способ  управления  городом  через  предварительные  обсужде¬
ния  новых  проектов  не  в  думе,  а  у  себя  дома.  Он  обычно  при¬
глашал  представителей  поддерживающего  его  большинства
для  обсуждения  новых  мер  приватно.  Некоторые  из  деловых
людей,  непривычные  выступать  публично  и  никогда  не  про¬
износившие  ни  слова  в  думе,  в  домашней  обстановке  давали
очень  ценные  советы  по  практическому  воплощению  проек¬
 29

тов  в  жизнь.  После  этих  дискуссий  предложение  приобрета¬
ло  окончательную  форму,  в  которой  и  представлялось  в  думу.
В  думе  не  было  сильной  защиты  проекта,  но  оппозиция  отти¬
ралась  в  сторону,  и  проект  проходил.
 Если  кто-то  из  оппозиции  поднимал  вопрос,  который  не  был
обсуждён  предварительно  в  приватной  обстановке,  то  отец
совещался  с  членами  управы,  и  если  они  одобряли  решение,
то  он  объявлял,  что  управа  поддерживает  идею.  Тогда  обыч¬
но  большинство  голосовало  “за”.
 Старые  гласные  думы,  с  которыми  я  работал  после  1913  г.,
рассказывали  мне,  что  отцовская  честность  и  открытость  по¬
степенно  ослабили  остроту  оппозиции.  Это  привело  к  сбли¬
жению  поднимающегося  класса  деловых  людей  и  дворян,  ко¬
торые  постепенно  теряли  своё  влияние.  В  то  же  время,  нео¬
фициальные  собрания  сделали  официальные  заседания  бо¬
лее  короткими  и  продуктивными.
 В  общественной  жизни  эти  две  группы  обычно  не  смеши¬
вались.  Губернатор  Самарской  губернии  Брянчанинов  и  осо¬
бенно  госпожа  Брянчанинова,  заинтересованные  в  социаль¬
ной  поддержке,  внесли  большой  вклад  в  процесс  сближения
дворян  и  семей  купцов,  организовывая  вечера,  создавая  бла¬
готворительные  комитеты,  делая  визиты  известным  предпри¬
нимателям.  Губернатор  и  мой  отец  были  близкими  друзьями,
и  в  моём  детстве  (в  90-е  гг.)  коляску  губернатора  часто  можно
было  видеть  перед  нашим  домом.
 В  марте  1893  г.  отец  собрал  всех  предпринимателей,  свя¬
занных  с  мукомольным  бизнесом  для  обсуждения  вопроса  о
создании  зерновой  биржи.  Он  призвал  навести  порядок  в  этом
важном  бизнесе,  для  этого  была  организована  Самарская  хлеб¬
ная  биржа.
 Хотя  отец,  в  основном,  занимался  своим  бизнесом,  значи¬
тельную  часть  времени  он  посвящал  городским  делам.  Кро¬
ме  описанной  выше  деятельности,  он  помогал  школам  и  цер¬
квям  деньгами  и  конкретными  делами.  Он  был  сторонником
изменения  школьных  программ  с  целью  их  приближения  к
требованиям  времени.  Когда  в  Москве  в  90-е  гг.  появился
 30

новый  тип  школ  (с  изучением  экономических  наук  в  допол¬
нение  к  основной  программе),  он  настоял  на  том,  чтобы  меня
и  моего  старшего  племянника  Николая  послали  учиться  в
Москву  в  1898  г.  Эти  школы  существовали  на  средства  спон-
соров-бизнесменов.  И  такая  школа  была  открыта  в  Самаре  в
1902  г.,  куда  и  поступил  мой  племянник  Александр.
 Из-за  того,  что  в  это  время  я  жил  в  Москве,  мне  редко  уда¬
валось  быть  с  отцом.  Поэтому  я  запомнил  только  два  его  выс¬
казывания.  Когда  мы  ехали  в  коляске  по  городу,  ему  часто
приходилось  снимать  шляпу,  так  как  у  него  было  очень  мно¬
го  знакомых,  о  чём  я  сказал  ему.  В  ответ  услышал:  “  Да,  это
все  мои  знакомые,  но  запомни,  если  ты  собираешься  делать
что-то  для  других,  то  у  тебя  будет  много  молчаливых  друзей
и  очень  много  разговорчивых  врагов.”  Я  запомнил  ещё  одно
его  высказывание:  “Заботься  о  людях,  которые  работают  для
тебя,  даже  если  это  стоит  денег  -  и  ты  получишь  не  только
награду  после  смерти,  но  и  прибыль.”
 На  наших  фермах  мы  всегда  хорошо  кормили  сезонных  ра¬
бочих  и  оказывали  им  медицинскую  помощь.  Обычно  сразу
во  многих  хозяйствах  нанимали  на  работу,  но  там,  где  это
делали  раньше,  могли  предложить  более  низкую  плату.  По¬
том  она  поднималась,  так  как  свободных  рабочих  рук  стано¬
вилось  меньше.  Обычно  мы  начинали  нанимать  рабочих  рань¬
ше,  а  значит  и  дешевле,  так  как  урожай  у  нас  созревал  быст¬
рее,  чем  в  других  хозяйствах.  Но  наши  работники  не  уходили
к  другим  хозяевам,  даже  если  те  предлагали  более  высокую
оплату  труда.  Они  оставались  работать  у  нас  подолгу,  потому
что  у  нас  условия  труда  были  лучше,  а  это  делало  себестои¬
мость  нашей  продукции  ниже  обычной.
 МОЯ  ЖИЗНЬ,  ВЛИЯНИЕ  МАТЕРИ,  НАШИ
ХОЗЯЙСТВА
 Сейчас  я  хотел  бы  рассказать  кое-что  из  моей  жизни,  это
может  быть  интересным.
 31

До  1896  г.,  когда  умер  мой  брат  Матвей,  я  рос  вместе  со
своими  братом  и  сестрой,  которые  были  младше  меня.  Я  был
одиноким  ребенком,  так  как  не  было  никого  в  семье  моего
возраста  и  мне  не  с  кем  было  играть.  Зимой  мы  жили  в  город¬
ском  доме.  Лето  я  обычно  проводил  в  Большом  Уране,  нашем
поместье,  среди  загонов  со  скотом,  наблюдая  за  взрослыми  и
пытаясь  подражать  им.  Лучшим  времяпрепровождением  для
меня  была  рыбалка  на  речушке,  которая  была  перекрыта  дам¬
бой  и  образовывала  пруд.  Иногда  я  ходил  рыбачить  один  и
пытался  делать  это  как  взрослые.  Однажды  это  чуть  не  сто¬
ило  мне  жизни.  Я  видел,  как  иногда  мои  взрослые  приятели
прикармливали  рыбу  в  тихих  местах.  Я  сделал  также  в  тайне
от  других  и  пошёл  рыбачить.  Мне  посчастливилось  поймать
большую  рыбину,  но  она  затащила  меня  в  пруд,  так  как  я  не
мог  выпустить  из  рук  свою  удочку.  Меня  спасли,  но  я  не  хо¬
тел  идти  домой  до  тех  пор,  пока  не  высохну.
 С  1896  г.  я  жил  в  семье  брата  Матвея,  поэтому  лето  я  прово¬
дил  в  Перовском  и  там  начал  учиться  вместе  с  сыном  брата
Николаем.  В  1898  г.  мы  вместе  с  ним  поехали  в  Москву  сда¬
вать  вступительные  экзамены.  Я  поступил,  а  он  -  нет.  Но  было
решено  не  разнимать  нас,  поэтому  мы  оба  начали  учиться  в
подготовительном  классе  Александровского  коммерческого
училища,  куда  и  поступили  потом  вместе  в  первый  класс.  Так
в  августе  1898  г.  начался  новый  период  моей  жизни,  в  Моск¬
ве.
 Я  учился  на  класс  ниже,  чем  мог  бы  по  моему  возрасту.
Может  быть,  поэтому  я  обычно  не  принимал  участие  в  ребя¬
чьих  играх.  Может  быть,  этому  способствовала  дисциплина,
установленная  в  училище:  весь  день  был  расписан  по  часам.
Но  я  обычно  занимался  тогда,  когда  многие  просто  убивали
время  ничегонеделаньем.
 В  ноябре  в  училище  разразилась  эпидемия  тифа,  я  тоже  за¬
болел.  Училище  было  закрыто  до  Рождества,  но  я  смог  вер¬
нуться  только  в  феврале.  Из-за  этого  в  третьей  четверти  я  за¬
нял  только  второе  место  по  успеваемости.  Первое  было  за
Колей  Ветчинкиным.  Но  затем,  в  конце  учебного  года,  я  опять
 32

стал  первым  учеником,  и  мы  с  Колей  стали  лидерами  в  клас¬
се.  Так  началась  наша  дружба  и  тесный  союз.
 Сейчас  я  вернусь  к  летнему  времяпрепровождению.  Каж¬
дый,  кто  достигал  10-тилетнего  возраста,  получал  на  лето
лошадь.  Младшие  могли  только  ездить  на  старой  лошади,
которая  никогда  никого  не  травмировала.  Она  останавлива¬
лась,  если  наездник  начинал  с  неё  сползать;  если  он  падал,  то
лошадь  останавливалась.  Самое  большое  удовольствие  было
-  скакать  на  лошади.  Так  как  поместье  занимало  22  тыс.  ак¬
ров,  то  пространство  для  скачек  было  огромным.  Мы  устраи¬
вали  скачки,  нарушая  запрет.  Но  кто  из  нас  обращал  на  это
внимание?  Ещё  было  одно  удовольствие  -  купаться  в  одном
из  четырёх  прудов,  образованных  дамбами  в  широкой  доли¬
не,  где  находились  постройки  поместья.
 Моя  мать  всегда  пыталась  внушать  нам,  мальчикам,  что  мы
должны  изучать  дело.  Было  правило,  что  мы  не  имеем  права
использовать  работников  без  серьёзной  причины,  связанной
с  делом.  Если  мы  хотели  просто  покататься  на  лошадях,  то
мы  должны  были  сами  поймать  лошадей  в  загоне,  седлать  их
и  привести  в  порядок  после  прогулки.  Если  же  поездка  была
связана  с  какими-то  полевыми  работами,  то  работники  мог¬
ли  это  сделать  за  нас.
 Как  только  я  научился  считать  и  решать  простые  геометри¬
ческие  задачи,  я  начал  работать  как  учётчик  во  время  уборки
урожая  в  соседнем  поместье  Сестринском.  Работа  состояла  в
том,  чтобы  сосчитать  площадь,  где  убран  урожай  и  насчитать
оплату  за  работу.  Это  занимало  только  один  день  в  неделю,
но  этот  рабочий  день  начинался  с  рассветом,  около  5  час.  утра,
и  продолжался  до  10-11  час.  вечера.  Целая  очередь  выстраи¬
валась  перед  кассой.
 Я  помню  первую  свою  ошибку.  Старый  татарин  подошёл  к
окошку  кассы  и  подал  мне  деньги,  сказав:  “Пересчитай!”  Я
сосчитал  деньги,  сверил  сумму  с  ведомостью  и  обнаружил,
что  выплатил  больше,  чем  полагалось.  Я  сказал  ему  об  этом,
на  что  он  с  удивлением  ответил:  “Это  же  неправильно,  разве
не  так?”  Позднее  я  стал  обнаруживать  свои  ошибки,  так  или
 33
 2  -  Неклютин

иначе,  и  заметил,  что  возвращали  деньги  почти  исключитель¬
но  только  мусульмане  (татары  и  башкиры),  а  не  христиане.
Если  же  обсчёт  был  не  в  пользу  работника,  то  об  этом  сооб¬
щали  как  те,  так  и  другие.  С  этого  времени  я  стал  уважать
мусульман.
 После  каждого  дня  получки  документы  возвращались  в  кон¬
тору  для  проверки.  Обычно,  обнаруживалась  недостача  в  не¬
сколько  рублей,  которые  я  переплачивал,  и  работники  их  не
возвращали.
 Кроме  дальних  поездок  по  полям,  иногда  мы  участвовали  в
полевых  работах,  когда  денег  было  недостаточно,  чтобы  оп¬
латить  работу.  Особенно  это  касалось  льна.  Тогда  мы  работа¬
ли,  не  покладая  рук  с  рассвета  до  заката.
 По  мере  того,  как  мы  росли,  мы  втягивались  в  другую  дея¬
тельность  -  начали  ходить  на  охоту.  В  прудах  вокруг  помес¬
тья  было  очень  много  уток,  а  водяных  и  степных  курочек,
дроф,  птиц  размером  с  индейку  и  такого  же  вида,  можно  было
найти  повсюду.  С  конца  августа  начиналась  охота  на  лис  и
волков.  Практически  каждый,  кто  мог  держаться  на  лошади,
принимал  в  этом  участие.  У  каждого  на  длинном  поводке  была
собака  на  волков.  Это  была  дикая,  азартная  охота,  когда  всад¬
ники  вытаптывали  степь  на  протяжении  многих  километров,
и  это  продолжалось  до  тех  пор,  пока  собаки  не  заканчивали
гон.  Волков  брали  живыми  и  сохраняли  их  до  зимних  холо¬
дов,  пока  их  шерсть  не  становилась  более  густой.  Целью  охо¬
ты  было  уничтожение  диких  животных,  которые  были  опас¬
ны.
 Между  детьми  хозяев  и  работников  не  было  никакого  раз¬
деления:  мы  работали  и  играли  по  воскресеньям  вместе.
 Такая  жизнь  продолжалась  до  1905  г.,  после  которого  изме¬
нились  отношения  между  людьми.  Обычно  мы  отдавали  в
аренду  часть  наших  земель  под  покосы,  но  эти  покосы  оста¬
вались  нашей  собственностью,  и  мы  отвечали  за  них.  После
революции  1905  г.  воровские  выкосы  травы  и  выпасы  скота
на  чужой  земле  стали  обычным  делом.  Наши  работники  боя¬
лись  воров,  поэтому  мы  наняли  оренбургских  казаков  для
 34

охраны,  полагая,  что  они  хорошие  наездники  и  владеют  ору¬
жием.  В  то  время,  как  наши  работники  боялись  ловить  во¬
ров,  казаки  просто  ничего  не  делали,  прохлаждаясь  под  сто¬
гами  сена  далеко  от  нашего  поместья.
 Мы  решили  нанять  черкесов.  Они  были  известны  как  от¬
личные  лошадники  и  гордые,  независимые  люди.  Для  начала
на  юг  был  послан  человек,  чтобы  нанять  черкесов.  Он  обсу¬
дил  все  дела  со  старшинами,  а  не  с  каждым  нанимаемым.
Было  достигнуто  соглашение  об  оплате  и  количестве  наня¬
тых.  Но  явилось  гораздо  больше  людей.  Нанятые  привели  с
собой  родственников,  кто  -  брата,  кто  -  племянника,  которые
тоже  могли  работать.  И  они  не  понимали  нашего  удивления.
Мы  не  могли  отослать  лишних  назад  и  наняли  всех,  увели¬
чив  число  охраны  в  каждом  поместье  и  отправив  самого  стар¬
шего  и  самого  младшего  в  нашу  летнюю  усадьбу  под  Самару.
Охрана  собственности  явно  улучшилась  с  приходом  черке¬
сов.  Я  хочу  описать  три  случая,  которые  показывают,  как  они
работали  и  понимали  свои  обязанности.  Надо  сказать,  что
они  всегда  носили  кинжалы  на  поясах.  Первый  случай  про¬
изошёл  в  Перовском.  С  большим  трудом  мы  охраняли  два
пруда  с  рыбой,  которая  предназначалась  для  прокормления
наших  работников.  Каждую  весну  пруды  разливались,  окру¬
жая  дамбу  водой.  Были  сооружены  специальные  загражде¬
ния  для  того,  чтобы  рыба  не  уходила,  когда  вода  схлынет.  Рыба
собиралась  за  этими  заграждениями  и  её  легко  можно  было
выловить.  Это  было  запрещено  делать  даже  нашим  работни¬
кам,  так  как  при  этом  множество  мальков  могли  быть  погуб¬
лены.  Но  крестьяне  из  соседних  деревень  стали  грузить  эту
рыбу  на  телеги.  В  это  время  появились  черкесы.  Один  остал¬
ся  на  страже,  а  другой  поскакал  в  поместье  для  получения
приказа.  Управляющий,  старый  человек,  был  изумлён,  когда
услышал  от  черкеса:  “Мы  должны  их  порешить  сейчас  или
доставить  к  тебе?”  По  их  мнению,  пойманный  вор  должен
быть  убит.  Управляющий  испугался,  что  черкесы  неверно
поймут  его  приказ,  и  стал  одеваться.  Черкесы  были  очень  удив¬
лены,  что  он  приказал  только  разгрузить  телеги  и  отпустить
 35

воров.  Через  три  года  я  слушал  рассказ  об  этом  деле  от  одно¬
го  из  пойманных  тогда  (кстати,  он  был  хорошим  хозяином,
на  которого  временно  повлияла  революционная  пропаганда).
Он  рассказал,  что  их  было  около  двадцати  человек,  но  они
даже  не  пытались  бороться  с  охранником.  Было  ясно,  что
никто  не  уйдёт,  если  попытается  бежать.  Охранник  приказал
оставаться  на  месте  и,  если  кто-нибудь  тронется,  то  он  будет
стрелять  -  “Мы  боялись  даже  дышать.”
 Другой  случай  был  трагическим.  Около  Точковского  крес¬
тьяне  обозлились,  когда  черкесы  стали  их  ловить  при  попыт¬
ках  воровства  сена,  которое  принадлежало  другим  крестья¬
нам  из  этого  же  села.
 Управляющий  знал  об  этих  настроениях.  В  тот  день  был
церковный  праздник  с  выпивкой  и  танцами,  обычно  закан¬
чивающийся  дикой  дракой.  Черкесы  услышали  о  празднике
и  захотели  побывать  на  нём.  Управляющий  предупредил  их,
что  опасно  быть  в  пьяной  толпе,  и  просил  их  остаться.  От
искры  мог  возникнуть  пожар  -  присутствие  чужаков  на  праз¬
днике  могло  быть  поводом  для  драки.  Главный  среди  черке¬
сов  обещал  не  пускать  в  ход  оружие,  чтобы  не  было  причины
для  драки.  И  они  пошли.  Когда  драка  началась,  черкесы  выб¬
рались  из  толпы  все,  кроме  одного.  Его  сильно  избили.  Когда
полицейский  врезался  в  толпу,  все  бежали,  и  только  этот  чер¬
кес  остался  лежать  на  земле.  Когда  он  увидел  человека  в  фор¬
ме,  то  привстал,  отдал  ему  честь  и  через  несколько  минут  умер.
Его  пистолет  не  был  разряжен,  значит  он  из  него  не  стрелял.
Управляющий  был  в  отчаянии,  он  считал,  что  этот  парень
должен  был  защищаться,  даже  пустив  в  ход  оружие.  Но  ему
ответили:  “  Мы  дали  тебе  слово  не  стрелять.  Наш  друг  умер,
так  как  это  было  угодно  Аллаху.”
 Третий  случай  произошёл  в  Самаре.  Около  девяти  часов
вечера  на  мукомольном  заводе  начался  пожар.  Мы  были  в
летнем  доме  в  10  км  от  этого  места.  Брат  Виктор  и  я  поскака¬
ли  на  пожар.  Старому  черкесу  приказали  ехать  тоже.  Когда
мы  добрались,  ситуация  была  безнадёжной:  все  пять  этажей
были  в  огне.  Мы  послали  несколько  человек  на  крыши  сосед¬
 36

них  зданий,  чтобы  оттуда  поливать  пылающий  завод.  Пожар
продолжался  до  утра.
 Кассир  начал  выплачивать  деньги  тем,  кто  участвовал  в  ту¬
шении  пожара.  Те,  кто  получил  деньги,  тут  же  шли  в  кабак,  а
потом  возвращались,  заявляя,  что  ещё  не  получили  платы.
Но  кассир  знал  всех,  кто  получил,  так  как  у  него  была  ведо¬
мость.  Шумящая  толпа  стала  собираться  возле  входа  и  даже
пыталась  сломать  двери.  Мой  брат  приказал  черкесу  встать  в
дверях  и  пускать  только  тех,  кого  вызывал  кассир.  Я  наблю¬
дал  эту  сцену  с  балкона  недалеко  от  этого  места.  Черкес,  ста¬
рый  человек  слабого  сложения,  вырос  в  дверях.  Каждый  пья¬
ный  из  толпы  мог  его  побороть.  За  поясом  у  черкеса  был  пи¬
столет,  а  в  руках  он  держал  хлыст.  Когда  группа  из  10-15  че¬
ловек  попыталась  кинуться  на  него,  он  только  поднял  свой
хлыст  и  сказал:  “Назад!”,  не  меняя  позы.  Они  сразу  отошли.
Эта  сцена  продолжалась  около  получаса,  а  затем  пьяницы
стали  расходиться.  Для  меня  было  ясно,  что  этот  старый  че¬
ловек  не  струсил.  Когда  его  награждали,  он  был  смущён  -  он
полагал,  что  просто  выполнял  приказ  хозяина,  это  был  его
долг.  И  он  отказался  от  дополнительной  платы  за  ночную
службу.
 Эти  случаи  объясняют,  за  что  я  уважаю  мусульман  -  за  их
честность,  чувство  долга  и  чести.
 СМЕРТЬ  ОТЦА
 Весной  1904  г.  я  закончил  пятый  класс,  а  следующие  два
были  специальными,  так  как  в  них  преподавали  экономичес¬
кие  дисциплины.  Ученики  с  четвёрками  и  оценками  ниже  дол¬
жны  были  сдавать  экзамены,  а  я  был  свободен,  так  как  учил¬
ся  на  отлично.
 Поэтому  я  уехал  домой,  в  Самару,  на  пасхальные  каникулы
и  мог  не  возвращаться  в  Москву  до  следующего  учебного  года.
Однажды  в  полдень  в  мае  мы  были  во  дворе.  Вдруг  вышел
отец,  хватая  ртом  воздух,  и  потерял  сознание.  Мы  перенесли
его  в  дом  и  послали  за  доктором.  Врач  прописал  кислород,
 37

попытался  пустить  кровь,  которая  шла  густой  и  тёмной.  Но
кислород  помог.  Отец  открыл  глаза,  посмотрел  на  нас  и  ска¬
зал:  “Вы  такие  испуганные.  Я  не  боюсь  смерти,  но  боюсь  за
вас  -  как  вы  останетесь  одни,  без  меня”!
 После  приступа  ему  пришлось  оставить  все  свои  дела,  и
мой  брат  Виктор,  который  был  управляющим  мукомольного
завода,  принял  их.  Отцу  пришлось  покинуть  пост  главы  го¬
рода.  В  июне  они  с  матерью  поплыли  пароходом  по  Волге,
доктор  был  с  ними.
 4-го  июля  у  отца  вновь  был  приступ,  во  время  которого  он
умер,  прямо  на  пароходе.  Когда  его  тело  доставили  в  Самару,
тысячи  людей  пришли  на  его  похороны  и  шли  за  гробом  на
кладбище.  В  доме,  который  он  только  что  отремонтировал,
вновь  обставил,  первым  событием  были,  к  несчастью,  похо¬
роны.
 МОСКОВСКОЕ  КОММЕРЧЕСКОЕ  УЧИЛИЩЕ
 Я  вновь  возвращаюсь  к  своим  школьным  годам.
 Когда  закончилась  первая  четверть  первого  класса  (1899  -
1900  гг.),  я  стал  первым  учеником  в  классе.  Учитель  фран¬
цузского  спросил,  кто  первый  в  классе,  и  я  встал.  Он  спросил
меня:  «Ты  из  общежития»?  Я  сказал  «да»  и  с  удивлением  ус¬
лышал:  «Ты  не  можешь  быть  первым  учеником».  Для  этого
была  одна  причина:  было  шесть  мальчиков  из  общежития  в
классе,  которые  были  заводилами.
 Учитель  французского  был  явно  недоброжелательно  настро¬
ен  по  отношению  ко  мне.  Когда  я  делал  одну  ошибку  в  пись¬
менной  работе,  он  снижал  мой  балл  на  единицу,  хотя  полага¬
лось  только  на  одну  четверть  балла.  Когда  я  протестовал,  то
он  отвечал,  что  я  -  первый  ученик,  поэтому  не  должен  допус¬
кать  ошибок.  То  же  было  при  устных  ответах:  он  снижал  оцен¬
ку  за  малейшую  ошибку.  Он  просто  ненавидел  тех,  кто  жил
на  пансионе.
 В  конце  второй  четверти  моя  суммарная  оценка  была  такой
 38

же,  как  и  у  Ветчинкина,  который  был  вторым  учеником.  Класс¬
ный  руководитель,  которого  мы  все  любили,  решил  провести
испытание  для  нас  двоих,  и  в  нём  я  победил,  снова  став  пер¬
вым  в  классе.  Когда  учитель  французского  вновь  спросил,
кто  же  первый,  то  я  опять  встал.  Его  брови  взлетели  вверх  от
удивления,  и  он  только  произнёс  «О»!  Но  его  «преследова¬
ния»  продолжались  весь  год,  в  результате  чего  я,  действитель¬
но,  выучил  французский.  Это  был  первый  случай  борьбы  за
более  высокое  положение  в  моей  жизни.  Во  втором  классе  я
стал  «французом»  и  даже  получил  награду  по  французскому,
когда  уже  не  ожидал  этого.
 Когда  я  учился  в  первом  классе,  то  нередко  дежурил  вместе
с  Ветчинкиным:  вытирали  доску,  приносили  мел  и  учительс¬
кий  журнал  в  класс,  наводили  порядок  и  так  далее.  Чем  боль¬
ше  времени  мы  проводили  вместе,  тем  крепче  становилась
наша  дружба.
 Я  думаю,  что  жизнь  в  общежитии  научила  меня  дисципли¬
не  в  работе:  для  меня  стало  естественным  заниматься  по  ве¬
черам,  а  когда  я  заканчивал  делать  домашние  задания,  то  чи¬
тал  или  помогал  другим  в  их  занятиях.
 В  четвёртом  классе  у  нас  появился  новый  учитель  матема¬
тики,  который  попытался  учить  нас  точности  выражения.  Он
предложил  нам  попробовать  выражать  математические  зада¬
чи  короче,  чем  это  делал  он,  но  не  упуская  самых  важных
пунктов.  Я  попытался  и  обнаружил,  что  это  невозможно  сде¬
лать.  В  конце  концов,  я  вынужден  был  повторять  слово  в  сло¬
во  его  формулировки,  даже  если  они  были  очень  длинными.
Этот  тренинг  мне  очень  пригодился  в  моих  будущих  инже¬
нерных  штудиях.  Однажды  он  предложил  мне  доказать  гео¬
метрическую  теорему  без  чертежа.  Я  описал  чертёж  словесно
и  расставил  буквы  там,  где  нужно,  а  он  сделал  этот  чертёж  на
листке  бумаги.  Затем  я  продолжил  доказательство  с  закрыты¬
ми  глазами.  И  обнаружил,  что  это  совсем  не  трудно,  благода¬
ря  той  тренировке,  которую  предложил  учитель.  Это  был  пос¬
ледний  раз,  когда  он  вызывал  меня  к  доске.  Он  преподавал
математику  у  нас  в  течение  трёх  лет.
 39

Когда  мы  перешли  в  шестой  класс,  у  нас  появились  пред¬
меты  по  экономике:  политическая  экономия,  экономическая
география,  технологии  сырья,  экономическое  законодатель¬
ство  и  бухгалтерия.  Всё  это  -  как  дополнение  к  основной  про¬
грамме  средней  школы  и  трём  языкам:  немецкому  (с  подгото¬
вительного  класса  до  выпускного),  французскому  (с  первого
класса  до  окончания  школы),  английскому  (с  пятого  класса
до  последнего).  Несмотря  на  большую  загруженность  учёбой
появились  внешкольные  интересы  ,  и  я  был  в  это  вовлечён.
 Была  первая  половина  1904  г.  В  Манчжурии  шла  русско-
японская  война,  не  очень  успешно  для  России.  В  обществе
усиливалось  недовольство:  патриоты  обвиняли  бюрократию
в  ошибочных  решениях,  “либералы”  говорили,  что  война  -
это  авантюра,  причина  которой  кроется  в  личных  интересах.
Социалистическая  пропаганда  усиливалась,  и  мы  были  за¬
ражены  ею.  Молодые,  не  имея  опыта,  всегда  следуют  за  ло¬
зунгом  справедливости  для  всех,  особенно  для  обделённых
групп  населения.  В  последних  не  было  недостатка:  большие
расходы  на  оборону  страны  легли  тяжёлым  грузом  на  кресть¬
ян,  то  есть  на  большинство  населения;  недостаток  накоплен¬
ного  капитала  был  причиной  низкой  заработной  платы  и  ма¬
лых  вложений  в  промышленность.  Это  я  понимаю  сейчас,  но
тогда  это  было  для  меня  не  ясно.
 Наше  училище  было  организовано  и  поддерживалось  Мос¬
ковской  Биржей,  очень  консервативной  организацией.  Тут  я
хотел  бы  пояснить:  люди,  которые  создавали  и  развивали  биз¬
нес,  не  были  реакционерами,  так  как  они  действительно  раз¬
вивали  экономику.  Но  они  и  оглядывались  назад,  были  про¬
грессистами  и  консерваторами  одновременно,  хотели  сохра¬
нять  прежние  полезные  институты,  опыт  и,  одновременно,
строить  будущее  на  основе  прошлого.
 Трудно  понять,  почему  большая  часть  учителей  старших
классов,  где  училась  молодежь  от  16-ти  до  19-ти  лет,  принад¬
лежала  к  социалистическим  и  радикальным  политическим
группам.  Преподаватель  русской  литературы  Владимир  Фрайх
был  марксист,  который  затем  работал  в  Академии  Наук  при
 40

советском  правительстве  после  революции  1917г.  Очень  тонко
он  обращал  наше  внимание  на  социальную  несправедливость,
отражённую  в  литературе,  подчёркивал  недостатки  нашего
общества.  Наиболее  чувствительные  к  этому  ученики  при¬
глашались  в  специальные  группы,  где  он  “накачивал”  их  мар¬
ксистскими  идеями.
 Преподаватель  политической  экономии  был  социал-рево-
люционером,  разрабатывающим  философию  этой  партии  (Ке¬
ренский  был  её  членом).  Это  была,  главным  образом,  “крес¬
тьянская  партия”,  настаивающая  на  разделе  земли  между
крестьянами.  Социал-революционеры  полагали,  что  история
делается  не  массами,  а  интеллектуальными  лидерами.  Этот
преподаватель  описывал  недостатки  общества,  такие  как,
неравенство,  несправедливость,  неравномерное  распределе¬
ние  богатства.
 Преподаватель  коммерческой  географии  был  сторонником
анархизма,  но  его  идеи  были  слишком  абстрактны  для  нас.
Учитель  истории  обращал  наше  внимание  на  влияние  эконо¬
мических  факторов  на  исторические  события,  никогда  не  упо¬
миная  о  влиянии  религии  или  стремлении  к  свободе  и  неза¬
висимости,  которые  двигают  людьми.  Вне  школы,  из  газет
мы  узнавали  о  множестве  дискуссий  в  том  же  роде.
 В  результате,  большинство  в  нашем  классе  стало  интересо¬
ваться  социалистическими  теориями.  С  1904  г.  я  начал  чи¬
тать  труды  социалистов,  начиная  с  Прудона  и  других  ранних
социалистов.  Потом  я  заинтересовался  Михайловским,  идео¬
логом  социал-революционной  партии.  В  связи  с  ним  я  впер¬
вые  услышал  о  его  оппонентах  -  Плеханове,  Ленине  и  Со.
Прочёл  несколько  интерпретаторов  Маркса.  Затем  я  купил  пол¬
ное  издание  “Капитала”  -  Введение  и  три  тома.  Кстати  гово¬
ря,  социалистические  теории  не  были  запрещены,  и  эти  кни¬
ги  можно  было  найти  в  любом  книжном  магазине.
 К  тому  времени  я  уже  знал,  что  теория  Маркса  наиболее
уважаема.  К  счастью,  я  происходил  из  семьи  делового  чело¬
века  и  знал  кое-что  о  стоимости,  ценах,  прибыли  и  убытках.
В  “Капитале”  я  столкнулся  с  некоторыми  утверждениями,  ко¬
 41

торые  не  соответствовали  моим  представлениям  о  бизнесе.
 Мой  опыт  говорил  мне,  что:
 - 	цена  контролируется  спросом  и  предложением,  а  не  себес¬
тоимостью;
 - 	производительность  труда  в  большей  степени  зависит  от
капиталовложений  в  оборудование,  чем  от  личных  усилий;
 - 	организаторы  производства  влияют  на  эффективность  это¬
го  производства  в  большей  степени,  чем  все  усилия  рабочих;
 - 	прибыль  определяется  выбором  рынка  сырья,  расположе¬
нием  производственных  мощностей,  организацией  продаж,
а  не  эксплуатацией  рабочих.
 Утверждения  Маркса  были  противоположны  этому.  Поэто¬
му,  когда  я  закончил  читать  второй  том  “Капитала”,  я  отбро¬
сил  эту  книгу  и  в  спорах  занимал  анти-социалистическую
позицию.  Это  интенсивное  чтение  продолжалось  в  6-м  и  7-м
классах.
 В  шестом  классе  я  оставался  первым  учеником,  но  с  седь¬
мого  класса  я  начал  сдавать  свои  позиции  и  занимал  сначала
четвёртое,  а  потом  и  седьмое,  и  девятое  места.  В  конце  седь¬
мого  класса  мы  начали  обсуждать  поступление  в  универси¬
тет.  Меня  привлекал  Петербургский  Политехнический  инсти¬
тут,  новое  учебное  заведение,  поддерживаемое  Министерством
финансов.  Я  узнал,  что  туда  студенты  отбираются  по  их  школь¬
ным  аттестатам  и  конкуренция  очень  высокая.  Я  очнулся  и
попытался  наверстать,  но  всякие  неурядицы  в  школе  не  по¬
зволили  мне  исправить  оценки,  поэтому  я  должен  был  сда¬
вать  выпускные  экзамены.
 Что  же  это  были  за  неурядицы?  Когда  я  учился  в  седьмом
классе,  в  1905  г.,  после  многочисленных  забастовок  и  демон¬
страций  была  принята  Конституция.  Но  это  не  улучшило  си¬
туации,  волнения  продолжались.  В  конце  ноября  школы  были
закрыты,  так  как  для  студентов  в  униформе  было  не  безопас¬
но  появляться  на  улицах.  В  декабре  в  Москве  произошло  во¬
оружённое  восстание.
 Были  волнения  и  в  школах.  Требования  учащихся  были  не
всегда  разумными.  Например,  в  некоторых  школах  учащиеся
 42

требовали,  чтобы  они  могли  обращаться  к  учителям  на  “ты”.
Школы  были  вновь  открыты  после  рождественских  каникул.
Мы  обнаружили,  что  два  наших  ученика  были  временно  ис¬
ключены  из  школы,  потому  что  полиция  установила  их  член¬
ство  в  социалистической  партии  и  их  участие  в  восстании.
Мы  обсудили  эту  ситуацию  и  пришли  к  общему  мнению,  что
они  искупили  свою  вину  этим  временным  исключением,  по¬
этому  могут  вернуться  в  школу,  когда  волнения  утихнут.
 Обычно  в  Великий  пост  начиналась  подготовка  к  выпуск¬
ным  экзаменам.  За  две  недели  до  начала  поста  мы  собрались
на  митинг  и  выбрали  двух  своих  товарищей  для  того,  чтобы
они  обратились  к  директору  школы  Андрееву  с  просьбой  вер¬
нуть  наших  исключенных  учеников.  Директор  обещал  обсу¬
дить  это  на  учительском  совете  в  пятницу.  Но  при  этом  он
говорил  с  делегатами  как  с  детьми  и  ругал  их.  Поэтому  мы
решили  немедленно  начать  забастовку.  Обстановка  накаля¬
лась,  я  попал  в  ряды  активистов.  Это  было  в  понедельник.
 В  пятницу  утром  нам  сообщили,  что  учительский  совет  от¬
ложен  на  неопределённое  время.  Мы  тут  же  собрались  вновь,
уже  за  закрытыми  дверями.  Я  был  первым  и  единственным
оратором.  Я  предложил  продолжить  забастовку  в  ответ  на  то,
что  директор  нам  лгал  относительно  учительского  совета,  а
также  найти  школу,  в  которой  мы  могли  бы  сдать  выпускные
экзамены,  так  как  нас,  видимо,  всех  исключат  из  нашей  шко¬
лы.  Для  этого  нужно  создать  комитет,  который  соберёт  адреса
всех  студентов  седьмого  класса.  Мы  закончили  свой  митинг,
учительский  совет  собрался.  Мы  все  были  исключены  из
школы.
 Один  из  учителей  пришёл  в  общежитие,  чтобы  сообщить
нам  о  решении  учительского  совета.  Он  был  огорчён  больше,
чем  мы,  и  предупредил  нас,  что  преподаватели  по  приказу
директора  должны  обойти  дома  учеников  седьмого  класса  и
сообщить  родителям,  что,  если  их  сын  не  придёт  на  занятия  в
понедельник,  то  будет  исключён.  Это  бы  представило  собы¬
тия  так,  как-будто  произошло  восстание  в  школе.  Этого  учи¬
теля  мы  знали  с  первого  класса  и  очень  любили  его  за  добро¬
ту.
 43

Мы  тут  же  вышли  и  стали  передавать  это  сообщение  всем
другим  семиклассникам.  Мы  надеялись,  что  все  родители
узнают  о  причинах  нашей  забастовки.  После  обеда  нам  при¬
казали  очистить  общежитие.  Но  так  как  требовалось  много
денег,  чтобы  отправить  нас  домой  (двое  мальчиков  были  из
Архангельска,  двое  -  из  Самары,  один  -  из  Воронежа),  и  их
не  могли  достать  сразу,  то  мы  остались  до  полудня  субботы  и
смогли  сообщить  всем  родителям  о  забастовке.
 Мы  с  моим  племянником  Колей  поехали  в  Нижний  Новго¬
род  к  моей  сестре.  Её  муж  очень  огорчился,  когда  узнал  о  на¬
шем  исключении  накануне  выпуска.
 На  следующей  неделе  мы  получили  из  школы  телеграмму  с
просьбой  вернуться.  Произошло  следующее:  многие  родите¬
ли  одобрили  наши  действия,  поэтому  несколько  человек  об¬
ратились  к  Найденову,  директору  Московской  Биржи,  кото¬
рый  был  известен  своей  решительностью.  Он  посчитал,  что
ученики  проявили  больше  здравого  смысла,  чем  директор,
поэтому  поехал  в  школу,  собрал  учительский  совет  и  поста¬
вил  единственный  вопрос:  “Должны  ли  исключенные  учени¬
ки  вернуться  в  школу?”  Совет  и  класс  проголосовали  одина¬
ково  -  за  возвращение.  Тогда  Найденов  потребовал,  чтобы
мы  не  были  наказаны  за  участие  в  забастовке.
 Выпускные  экзамены  были  на  носу.  У  нас  было  по  2-3  дня
между  ними.  Я  занимался  по  12-15  часов  в  день,  сдавал  на
все  пятёрки,  пока  не  дошел  до  экзамена  по  русскому  языку.
Мы  должны  были  написать  сочинение  на  тему  “Нет  ничего
сильнее  и  ничего  слабее,  чем  слово”  (Тургенев).  Я  написал
сочинение  как  математическую  дискуссию:  представил  ситу¬
ации,  когда  слова  имели  большое  влияние  и  когда  были  бес¬
сильны,.  и  сделал  некоторые  выводы.  Мой  преподаватель  рус¬
ского  любил  длинные  и  цветистые  сочинения,  а  мои  были
всегда  короткие  и  по  существу  дела.  Я  получил  “5”,  “5-“  и
мой  учитель  поставил  “4-“.  Учительский  совет  не  мог  решить,
что  мне,  в  конце  концов,  поставить  -  “5”  или  “4”.  Они  отло¬
жили  решение  до  устного  экзамена.
 Неожиданно  на  экзамене  появился  инспектор  училищ,  вы¬
 44

сокое  административное  лицо.  Обычно  у  нас  имелась  про¬
грамма  по  каждому  предмету,  которая  состояла  из  30-40  воп¬
росов.  Экзаменующийся  вытягивал  билет  и  должен  был  от¬
ветить  на  вопросы,  входящие  в  программу.  Первые  ученики
отвечали  очень  хорошо,  демонстрируя  знание  предмета.  Но
когда  они  заканчивали  отвечать,  инспектор  начинал  задавать
абстрактные  вопросы  по  литературе  и  философии.  Мальчи¬
ки  начали  нервничать  и  совершенно  потерялись.  Мы  стали
протестовать  и  шуметь,  нас  удалили  из  класса.  Нервозность
усиливалась,  так  как  ответившие  выходили  с  низкими  оцен¬
ками.  Я  должен  был  экзаменоваться  где-то  шестидесятым,
поэтому  еще  “медленно  поджаривался  на  огне”  в  течение  пяти
часов  до  того,  как  меня  вызвали.
 Мне  повезло  -  я  ответил  на  все  вопросы.  Я  видел,  что  инс¬
пектор  ставит  “5”,  как  и  два  других  экзаменатора.  Мой  шанс
поступить  в  Политехнический  институт  повышался.  После
этого  экзамена  мы  пошли  погулять,  и  я  впервые  в  своей  жиз¬
ни  напился.
 Я  закончил  Училище  с  дипломом,  в  котором  все  оценки  были
“5”,  кроме  французского,  но  для  поступления  в  Политехни¬
ческий  требовалось  только  два  иностранных  языка,  а  по  не¬
мецкому  и  английскому  у  меня  были  пятёрки.  Я  получил  зо¬
лотую  медаль,  как  лучший  в  классе,  и  имел  удовольствие  про¬
честь  своё  имя  на  мраморной  доске,  где  были  перечислены
все  золотые  медалисты.
 ПЕТЕРБУРГСКИЙ  ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ
ИНСТИТУТ
 Я  послал  свой  аттестат  в  институт  и  поступил  на  экономи¬
ческий  факультет.  У  меня  было  нереалистичное  представле¬
ние  о  том,  чего  я  хочу.  Я  думал,  что  “общее”  образование  луч¬
ше,  чем  “  специальное”.  Отчасти  это  произошло  в  результате
влияния  моих  учителей-радикалов.
 45

В  августе  1906  г.  я  приехал  в  Петербург  и  начал  посещать
лекции.  Когда  познакомился  с  программой,  то  обнаружил,  что
у  меня  много  времени  впереди.  Я  стал  размышлять,  где  же
применю  свои  знания.  Ответ  был  неудовлетворительным:  я
мог  работать  в  банке,  быть  статистиком  или  учителем  -  всё
это  мне  не  нравилось,  так  как  было  далеко  от  активной  дело¬
вой  жизни.  Кроме  того,  профессор  по  экономике  был  марк¬
сист.  Я  познакомился  с  программами  на  других  курсах,  и  меня
больше  всего  привлёк  электромеханический  факультет.  Ос¬
тавалось  всего  пять  дней  для  перехода  на  другой  факультет.
Я  подал  заявление,  но  оказалось,  что  на  три  свободных  места
есть  десять  заявлений.  Это  означало,  что  аттестат  должен  был
быть  безупречным,  а  меня  беспокоила  четвёрка  по  французс¬
кому.  Когда  мои  друзья  узнали  о  моём  желании  перейти  на
другой  факультет,  они  стали  упрекать  меня  в  том,  что  я  хочу
стать  узким  специалистом.  Я  приехал  в  Петербург  с  Ветчин-
киным,  который  поступил  на  экономический  факультет,  и  он
был  моим  главным  обвинителем.
 В  общежитии  мы  жили  с  Ветчинкиным  в  одной  комнате.
Институт  располагался  за  городом  и  занимал,  в  основном,
летние  дома,  места  для  студентов  было  много.
 Ветчинкин  вступил  в  большевистскую  фракцию  социал-де¬
мократов,  и  благодаря  ему  я  общался  с  большевиками.  Очень
часто  одна  из  этих  групп  собиралась  в  нашей  комнате  для
бесконечных  дискуссий.  К  счастью,  у  меня  уже  был  опыт
проживания  в  общежитии,  и  это  позволило  мне  заниматься
несмотря  на  их  разговоры.  В  конце  концов  я  обнаружил,  что
значительная  часть  из  них  не  прочли  Марксов  “Капитал”,  как
сделал  это  я.  Они  читали  книги  его  последователей.  Иногда  я
принимал  участие  в  их  дискуссиях,  предлагая  реальные  эко¬
номические  ситуации  и  “восхищаясь”  их  аргументами.  Вот
две  из  них.
 Предположим,  я  -  капиталист,  который  верит  в  учение  Мар¬
кса.  Поэтому  я  решил  вернуть  все  средства  производства  про¬
летариям.  Я  купил  здание,  оснастил  его  нужным  оборудова¬
нием,  приобрёл  проволоку  и  предложил  бы  рабочим  делать
 46

Первый  личный  автомобиль  К.Н.Неклютина  «Оситасд».  (2
цилиндровый  двиг.  8-10  л.с.).
 Самарская  губ,  1909  г.  Фото  библиотеки  Университета  штата
Луизианы.
 иголки.  Весь  доход  от  этой  продукции  идёт  им.  Согласно
Марксу,  их  зарплата  будет  выше,  так  как  прибыль  уже  не  от¬
бирается  капиталистом.  Несмотря  на  это  они  бы  умерли  с
голоду,  так  как  никто  бы  не  согласился  платить  по  несколько
рублей  за  одну  иголку.  Что  же  не  так?  Сторонники  Маркса  не
могли  понять  простой  вещи  -  цена  зависит  не  от  себестоимо¬
сти  продукта,  а  от  стоимости  продукта  на  рынке.
 Другой  пример.  У  нас  есть  мукомольный  завод  и  40-50  груз¬
чиков  для  перетаскивания  мешков  с  мукой  от  одной  машины
к  другой.  Большая  часть  из  них  -  малоквалифицированные
рабочие,  и  они  любят  выпить.  Поэтому  каждый  понедельник
у  нас  меньше  рабочих  рук,  так  как  многие  рабочие  в  состоя¬
нии  похмелья  после  воскресенья.  Мы  узнаём,  что  немцы  со¬
здали  полностью  механизированный  конвейер,  соединяющий
все  машины  на  четырёх  этажах  завода.  Мы  устанавливаем
такой  конвейер,  увольняя  всех  грузчиков  и  оставляя  по  одно¬
му  человеку  на  каждом  этаже  и  только  на  первом  -  троих
рабочих.  Эти  люди  не  работают  до  седьмого  пота.  Когда  зво¬
нит  звонок,  они  идут  к  машине  и  чистят  пресс.  Но  большую
часть  времени  они  сидят  и  читают  или  что-нибудь  строгают,
если  они  неграмотные.  Мы  им  платим  больше.  Но  прибыль
возрастает.  Откуда  же  она  берётся?  Согласно  Марксу,  при¬
быль  идёт  капиталисту  за  счёт  низкой  заработной  платы  ра¬
 47

бочих.  Уволенные  -  не  работают,  значит,  мы  не  можем  ук¬
расть  их  заработок,  оставшимся  рабочим  платят  больше,  чем
прежним  работникам.  Наши  марксисты  не  улавливали,  что
прибыль  может  создаваться  не  только  рабочими,  но  также  и
вложениями  в  собственность  и  в  организацию.
 В  течение  первого  курса  в  нашем  общежитии  перебывало
много  лекторов,  проповедников  социализма.  Большинство  из
них  были  марксисты.  На  некоторых  лекциях  было  несколько
сотен  студентов,  так  как  они  проходили  по  вечерам.  Одну  лек¬
цию  я  запомнил  очень  хорошо.  Лектором  был  Анатолий  Лу¬
начарский,  а  тема  лекции  -  “Религия  и  социализм”.  В  тече¬
ние  часа  он  доказывал,  что  влияние  религии  убывает,  и  это
влияние  было  вредно  для  человечества.  Религия  стоит  на  служ¬
бе  у  угнетателей  и  так  далее.  Обычно  после  каждой  лекции
выступал  оппонент.  Так  и  сейчас,  появился  простой  человек,
одетый  в  гражданскую  одежду,  и  назвался  Григорием  Петро¬
вым.  Луначарский  использовал  наукообразный  язык,  упот¬
ребляя  множество  трудных  иностранных  слов.  А  речь  его
оппонента  была  очень  проста.  Я  помню  начало  его  выступ¬
ления:  “Я  могу  вообразить  жизнь  как  комнату  со  множеством
окон,  с  окном  искусства,  науки  и  так  далее.  Есть  также  и
“окно”  религии.  Я  согласен,  что  запах,  идущий  из  этого  окна,
не  всегда  приятен,  но  причина  этого  -  мусор,  который  свали¬
вают  под  этим  окном  неразумные  люди...”
 Сначала  это  просто  вызвало  смех  в  аудитории,  но  в  конце
концов  установилась  абсолютная  тишина,  все  слушали  с  ог¬
ромным  вниманием.  Вот  ещё  одна  идея  оппонента:  “Высту¬
павший  передо  мной  лектор  заявил,  что  когда  появляется  ате¬
ист  и  говорит,  что  Бога  нет,  то  Бог,  действительно,  умирает.
Около  2000  лет  назад  первое  такое  заявление  сделал  извест¬
ный  атеист  где-то  в  Индии.  С  того  времени  появилось  мно¬
жество  атеистов,  и  Бог  всё  умирает  и  умирает.  Не  значит  ли
такое  долгое  умирание,  что  у  Бога  отменное  здоровье?”  По¬
степенно  до  меня  дошло,  кто  был  этим  оппонентом.  Григо¬
рий  Петров  был  священником  нашей  церкви  и  отличался  крас¬
норечием.  Он  критиковал  политику  Православной  Церкви  в
её  отношениях  с  государством.  В  конце  концов,  он  был  сме¬
 48

щён  со  своего  поста  и  стал  светским  человеком,  но  продол¬
жал  участвовать  в  дискуссиях  на  религиозные  темы.
 Эти  дебаты  продолжались  несколько  часов,  и  Луначарский
опоздал  на  последний  поезд  в  Петербург.  Ветчинкин  спросил
меня,  не  возражаю  ли  я,  чтобы  пригласить  Луначарского  про¬
вести  ночь  в  нашей  комнате.  Я  не  возражал,  и  тот  пришёл  к
нам  в  гости.  Несмотря  на  позднее  время  мы  разговорились.
Луначарский  произвёл  впечатление  воспитанного  и  доброго
человека.  Его  основное  настроение  можно  выразить  так:  его
сердце  обливается  кровью  при  виде  несчастных  и  обездолен¬
ных.
 После  революции  Луначарский  стал  первым  Наркомом  Про¬
свещения  и  послал  на  смерть  тысячи  учителей  и  преподава¬
телей  университетов  потому,  что  они  были  не  согласны  с  по¬
литикой  Советского  правительства.
 Я  посетил  несколько  выступлений  социалистов  и  был  разо¬
чарован,  так  как  свои  взгляды  они  обосновывали  не  фактами
и  цифрами,  а  ссылками  на  то,  что  “кто-то  где-то  сказал”.  Они
полагали,  что  все  слушатели  относятся  с  таким  же  почита¬
нием  к  Марксу,  Энгельсу,  Либкнехту,  как  и  они.
 Занятия  занимали  большую  часть  времени,  нагрузка  была
очень  большой.  Мне  приходилось  работать  по  10-14  часов  в
день,  включая  воскресенья.  В  русском  высшем  техническом
образовании  было  много  теоретических  предметов:  матема¬
тика  (дифференциальное  исчисление),  механика,  физика.  Кро¬
ме  того,  у  нас  были  лабораторные  работы  каждый  вечер  и,
естественно,  черчение.  У  нас  не  было  свободного  времени.
Работа  социалистов  не  ограничивалась  лекциями.  Во  втором
семестре,  в  1907  г.  полиция  окружила  общежития  и  произве¬
ла  обыски.  Было  найдено  большое  количество  оружия  и  про¬
пагандистской  литературы.  Несмотря  на  то,  что  всё  это  было
найдено  в  комнатах  студентов,  никто  не  был  арестован,  но
правительство  приняло  решение  закрыть  общежития  после
окончания  учебного  года.
 В  Политехническом  институте  был  введён  новый  метод  обу¬
чения.  Студенты  были  обязаны  записаться  на  курсы,  входя¬
щие  в  обязательный  минимум.  Остальные  предметы  добира¬
 49

лись  по  мере  возможности  студента.  Если  не  было  учебника
по  курсу,  то  студентам  приходилось  посещать  лекции.  Я  по¬
ступил  в  институт  после  двух  лет  революции  (1905  -1906гг.),
поэтому  у  многих  профессоров  не  было  опубликованных  лек¬
ций.  Нашему  курсу  приходилось  посещать  почти  все  заня¬
тия,  на  которых  студенты  записывали  тексты  лекций,  а  по¬
том  их  собирали  вместе  и  печатали.  Также  не  было  опреде¬
лённого  времени  для  экзаменов,  профессора  только  назнача¬
ли  день  недели  для  сдачи  экзаменов.  После  того,  как  студент
записывался  на  курс,  он  мог  сразу  же  и  сдавать  экзамен,  в
любой  день,  назначенный  для  экзамена.  Но  был  один  важ¬
ный  момент:  в  выбранный  день  экзамена  студент  был  обязан
ответить  письменно  на  три  вопроса  по  курсу,  так,  что  он  по¬
лучал  последующие  вопросы,  если  мог  ответить  на  предыду¬
щие.  Затем  наступал  устный  экзамен,  когда  профессор  про¬
верял  знания  по  всему  курсу,  студент  должен  был  знать  его
весь,  если  не  блестяще,  то  хотя  бы  демонстрируя  своё  знание
предмета.  Если  студент  не  сдавал  экзамена,  то  он  мог  прихо¬
дить  ещё  и  ещё.
 Оценки  не  ставились,  независимо  от  того,  сдал  человек  эк¬
замен  или  нет.  Я,  к  счастью,  сдал  всё  с  первого  раза,  хотя  на
некоторых  экзаменах  проскочил  еле-еле.
 Кроме  лекций  и  лабораторных  работ  у  нас  были  практи¬
ческие  занятия,  во  время  которых  преподаватель  ставил  про¬
блемы,  которые  мы  должны  были  решить.  Идея  заключалась
в  том,  чтобы  связать  теоретические  знания  с  практическими
навыками.  И  снова  оценки  не  выставлялись.  Если  препода¬
ватель  видел,  что  студент  справляется  с  поставленными  за¬
дачами,  то  этого  студента  освобождали  от  экзаменов  по  при¬
кладным  дисциплинам,  но  не  по  теоретическим  курсам.  И
вновь  мне  удалось  проскочить  эти  испытания.  Я  был  этому
очень  рад,  так  как  оставалось  больше  времени  для  занятий
по  теоретическим  курсам.
 В  следующем  году  я  снял  комнату  в  частном  доме,  располо¬
женном  в  полутора  километрах  от  института,  в  сосновом  лесу.
Это  было  не  очень  удобно,  но  ничего  другого  нельзя  было
 50

предпринять.  Ветчинкин  решил  жить  отдельно,  но  вскоре  он
переехал  ко  мне,  так  как  его  финансовое  положение  было
плохо.  Я  нашёл  ему  летнюю  подработку  в  Самаре,  он  давал
там  частные  уроки,  но  этих  денег  было  недостаточно.
 Была  студенческая  организация,  которая  зарабатывала  день¬
ги  продажей  книг,  бумаги  и  других  необходимых  для  учёбы
вещей.  Доходы  отдавались  на  кредиты  нуждающимся  студен¬
там.  К  несчастью,  последние  часто  не  отдавали  эти  долги,
даже  когда  имели  деньги.  Ветчинкин  получил  такой  кредит  и
считал,  что  он  не  обязан  его  возвращать.  Мы  много  с  ним
спорили,  но  я  не  смог  поколебать  его  социалистических  убеж¬
дений.  Некоторые  студенты  обнаружили,  что  у  меня  есть  до¬
статочно  денег  и  начали  занимать  у  меня.  Некоторые  из  них
честно  возвращали  деньги,  но  студенты-социалисты  никогда
этого  не  делали.  Видимо,  они  полагали,  что  каждый  должен
быть  честен,  но  только  перед  самим  собой.  А  может  быть,
они  считали  за  добродетель  вымогать  деньги  у  капиталиста.
Так  шла  моя  жизнь:  учение  -  зимой  и  участие  в  управлении
хозяйством  -  летом.  В  один  год  мне  пришлось  управлять  дву¬
мя  имениями  в  Оренбургской  губернии,  Малым  Ураном  и
Точковским.
 Весной  1910  г.  я  стал  интересоваться  авиацией.  Сначала  я
прочёл  небольшую  книжку,  написанную  отцом  авиации,  ав¬
стрийским  инженером  Лилиенталем,  который  летал  на  глай-
дерах  (планер)  до  своей  гибели  в  90-е  годы.
 Я  решил  построить  глайдер  и  предполагал  оторвать  его  от
земли  при  помощи  автомобиля.  Профессор  Ван-дер-Флит
предложил  курс  по  аэродинамике,  и  я  был  единственным  сту¬
дентом  в  его  группе.  В  курсе  рассказывалось  о  гидродинами¬
ке  в  приложении  к  воздушной  среде,  при  этом  воздух  пони¬
мался  как  несжатая  жидкость.  Я  купил  несколько  французс¬
ких  книг  по  авиации.
 В  течение  пасхальных  каникул  1910  г.  я  сделал  чертежи  аэро¬
плана,  и  проблема  была  в  том,  чтобы  найти  кого-нибудь,  кто
мог  бы  его  построить.  Парень,  которого  мне  рекомендовали,
был  безграмотным,  но  умел  считать.  Как-то  он  пришёл  ко  мне,
 51

Глайдер  выкатывают  из  ангара  для  первого  полёта.
Самарская  губ,  29.07.1910  г.  Фото  библиотеки  Университета  штата
Луизианы.
 и  я  объяснил  ему  принцип  моего  проекта.  После  двух  часов
объяснений,  я  отдал  ему  чертежи  и  попросил  приходить,  если
 будут  затруднения.  Он  меня  уди¬
вил  в  своё  следующее  посещение:
не  задал  ни  одного  вопроса,  толь¬
ко  объяснил,  как  он  читает  черте¬
жи  и  как  собирается  сооружать
различные  части  машины.  Этот
случай  был  демонстрацией  того,
как  человек  может  быстро  адап¬
тироваться  в  неблагоприятных
условиях.  В  дальнейшем  у  меня
не  было  затруднений  в  поисках
людей,  которые  были  способны
усваивать  технические  знания  без
специального  образования.
 Когда  слухи  о  моих  намерениях
построить  аэроплан  распростра-
 Строители  глайдера  Иван
Яндаев  и  Михаила.
 52

Полёт  К.Н.Неклютина  на  глайдере  во  время  ветра,  утром.
Полёт  за  автомобилем  длился  31  сек.,  за  которым  последовал
спуск  -  8  сек.  «Выучился  держать  боковое  равновесие».
Самарская  губ,  14.08.1910  г.  Фото  библиотеки  Университета  штата
Луизианы.
 нились  среди  студентов,  ко  мне  пришёл  один  парень.  Мы  были
шапочно  знакомы.  Его  чертёжный  стол  стоял  недалеко  от
моего,  но  я  его  редко  видел  за  этим  столом  и  вообще  в  инсти¬
туте.  Его  звали  Борис  Богословский.  Он  хотел  работать  со
мной  над  аэропланом  совершенно  бесплатно.  Я  согласился
при  условии,  что  он  приедет  ко  мне  в  Самару  как  гость,  а  не
как  работник.  Это  знакомство  стало  причиной  моего  появле¬
ния  в  будущем  в  американской  компании  Universal  Match  Corp.
в  Сент-Луисе.
 Мы  с  Богословским  провели  два  летних  месяца,  сооружая
глайдер.  Было  трудно  достать  материалы  для  постройки:  ко¬
лёса,  каучуковые  абсорберы  для  мотора,  алюминиевые  час¬
ти.  Сначала  последние  были  с  трещинами,  и  я  попросил  ли¬
тейщика  добавить  медь  в  алюминий.  После  этого  я  получил
хорошие  и  безопасные  детали.
 53

Виктор,  мой  брат,  снабжал  Богословского  деньгами  каж¬
дую  осень,  и  тот  мог  продолжать  учёбу.
 Моя  первая  попытка  взлететь  была  неудачна.  Я  не  мог  сле¬
довать  за  автомобилем  по  прямой,  чтобы  взлететь,  и  мотор
был  слабым.  Прошло  немало  времени  до  того,  как  аппарат
взлетел.  Первое  приземление  было  очень  жёстким,  и  я  понял,
почему.  Я  понял,  что  теряю  скорость,  поэтому  последние  не¬
сколько  метров  глайдер  просто  раскачивался  и  быстро  падал.
Поэтому  я  решил,  что  нужно  снижать  глайдер  до  того,  как  я
дам  задний  ход,  и  держать  нос  вниз  за  несколько  метров  до
приземления.  Результат  был  превосходным  -  с  первой  же  по¬
пытки  я  смог  сделать  три  приземления.
 К  несчастью,  лётное  поле  было  очень  маленьким,  поэтому
я  мог  подниматься  только  на  девять  метров  до  того,  как  авто¬
мобиль  достигал  края  поля.  Я  удерживал  устойчивое  поло¬
жение  разными  способами,  и  не  было  никого,  кто  мог  бы  дать
мне  совет.
 Я  потерпел  крушение  только  раз,  когда  порыв  ветра  накре¬
нил  глайдер  так,  что  его  крылья  коснулись  земли.  К  сожале¬
нию,  это  наблюдала  моя  мать.  Она  была  очень  напугана,  но
не  запретила  мои  эксперименты.
 Я  повторял  свои  полёты  в  течение  1911-1912  гг.:  построил
более  мощный  глайдер,  и  Богословский  и  мой  племянник
Александр  тоже  могли  полетать.
 В  1911  г.  я  стал  подумывать  о  постройке  самолёта.  Нужен
был  мотор,  для  этого  я  поехал  в  феврале  во  Францию  и  зака¬
зал  там  мотор,  который  охлаждался  водой.  Строить  аэроплан
начал  в  конце  лета  1911  г.,  но  закончил  его  сборку  только  в
1912  г.
 Первый  полёт  был  неудачен:  аппарат  сделал  резкий  пово¬
рот,  когда  скорость  достигла  примерно  50  км/час.  Крен  был
такой  сильный,  что  я  вывалился  из  своего  кресла.  Ошибка
состояла  в  том,  что  передние  колеса  были  слишком  далеко  от
центра  тяжести,  поэтому  хвост  был  перегружен  и  не  отры¬
вался  достаточно  быстро  от  земли.
 Я  начал  перестраивать  самолёт,  но  не  смог  закончить  это.
 54

Мы  начали  новый  бизнес  -  строительство  большой  механи¬
зированной  пекарни,  и  я  занялся  решением  технических  за¬
дач  в  связи  с  этим.
 Пекарня  была  открыта  в  ноябре  1912  г.  Идея  этой  затеи  со¬
стояла  в  том,  чтобы  меньше  зависеть  от  жёсткой  конкурен¬
ции  на  рынке  муки.  Мы  были  вынуждены  давать  долгосроч¬
ные  кредиты  многим  нашим  покупателям,  даже  если  они  не
обеспечивали  их  ничем.  Мы  полагали,  что  если  превратим
четверть  нашей  муки  в  хлеб,  который  был  твёрдой  валютой,
мукомольный  завод  будет  меньше  терять  от  недобросовест¬
ных  покупателей.  Позднее  пекарня  стала  очень  прибыльной
сама  по  себе.
 В  1911  г.  произошёл  такой  случай.  Зерновая  биржа  и  биз¬
несмены  были  очень  заинтересованы  в  возможности  провес¬
ти  100-километровую  железную  дорогу  южнее  Самары.  Из
этого  района  доставлялась  значительная  часть  твёрдой  пше¬
ницы  в  Самару.  У  нас  было  очень  прибыльное  хозяйство  в
Перовском,  в  20-ти  километрах  от  этой  будущей  дороги.  По¬
этому  мы  были  жизненно  заинтересованы  в  этом  проекте.
Если  бы  такая  дорога  была  построена,  то  часть  пшеницы,
которая  сейчас  шла  в  Саратов,  доставлялась  бы  в  Самару.
 Согласно  законодательству,  любой  человек  мог  подать  за¬
явку  в  Министерство  транспорта  в  Петербурге,  сделать  док¬
лад  и  предоставить  проект.  Человек,  который  это  делал,  по¬
лучал  вознаграждение,  когда  продавал  этот  проект  людям,
имеющим  деньги  для  строительства  железной  дороги.  Фон-
Вокано,  владелец  пивоваренного  завода,  выделил  3  тыс.  руб¬
лей  зерновой  бирже  для  покупки  проекта.  В  Самаре  появил¬
ся  инженер,  который  сделал  заявку  на  эти  деньги.  По  нашей
информации  он  вроде  бы  уже  продал  свой  проект  дороги  Са-
ратов-Москва,  и  нашего  короткого  участка  там  не  было.
 Мой  брат  Андрей  с  другими  владельцами  имений  создали
группу  для  написания  другого  проекта.  Идея  была  в  том,  что¬
бы  опередить  этого  инженера  в  получении  денег  за  проект  от
биржи,  поэтому  мы  постарались  предоставить  свой  проект  в
Петербург  раньше,  чем  он.
 55

Меня  послали  на  заседание  биржи,  где  я  поднял  вопрос  об
этой  проблеме.  Собрание  было  очень  оживлённым.  Инженер
пообещал  разделить  деньги  за  проект  с  ещё  двумя  не  очень
вескими  членами  биржи.  Я  думал,  что  сойду  с  ума,  слушая
их  аргументы,  но  безо  всякого  труда  разделался  с  ними  в  сво¬
ём  выступлении.  Собрание  согласилось  со  мной,  и  деньги
вернули  спонсору.
 Осенью  мне  предложили  поискать  деньги  для  строитель¬
ства  дороги  в  петербургских  банках.  Это  разрешилось  доволь¬
но  легко,  так  как  один  из  вице-президентов  большого  петер¬
бургского  банка  был  из  Самары  и  знал  нашу  репутацию.  Мы
перевели  наши  права  на  деньги  за  проект  дороги  в  этот  банк,
и  дело  было  сделано.  Но  война  помешала  этому  строитель¬
ству,  и  разрешение  на  него  было  получено  только  в  1916  г.,  но
дорога  не  была  построена  -  началась  революция  1917  г.
 Я  ВСТУПАЮ  В  СЕМЕЙНОЕ  ДЕЛО
 Я  возвращался  домой  на  пасхальные  каникулы  1913  г.  Я
почти  закончил  мою  выпускную  работу  в  Институте.  В  поез¬
де  я  нечаянно  подслушал  разговор  о  финансовых  затрудне¬
ниях  некоторых  людей  из  Самары.  Упоминалось  имя  моего
двоюродного  брата  Полякова,  при  этом  я  услышал  реплику:
“Он  топит  Неклютиных”.  Я  знал,  что  мой  брат  Виктор  позво¬
ляет  Полякову  пользоваться  нашими  банковскими  кредита¬
ми,  которые  были,  практически,  безграничны.
 Дома  я  спросил  Виктора  о  том,  что  значат  такие  замечания.
Он  ответил,  что  это  всего  лишь  слухи.  К  несчастью,  в  июне,
когда  я  вернулся  домой,  ситуация  стала  угрожающей.  Поля¬
ков  не  выполнял  свои  обязательства  перед  банками,  и  Виктор
платил  за  него.  Поляков  скрылся.  Я  начал  его  разыскивать,
но  его  управляющий  сказал  мне,  что  это  бесполезно:  у  него
нет  денег  и  не  будет,  так  как  он  вложил  их  в  долгосрочные
проекты,  дохода  от  которых  пока  нет.  Некоторые  из  этих  про¬
ектов  и  не  дадут  доходов,  напрмер,  безнадёжное  дело  на  севе¬
 56

ре  России.  Управляющий  посоветовал  нам  взять  в  опеку  дело
Полякова  и  на  этом  покончить.
 Когда  картина  стала  ясна  всем  в  нашей  семье,  Виктор  на¬
чал  горевать  и  пытаться  залить  своё  горе.  Он  был  трезвым
только  по  утрам.  Управляющие  банков  хотели  с  ним  встре¬
титься,  но  он  отказывался  явиться  в  банк.  Я  всегда  любил
Виктора,  он  был  очень  добрым.  И  в  это  тревожное  время  мы
стали  с  ним  ближе.
 Время  уходило.  Я  узнал,  что  брат  пытается  погасить  наши
долгосрочные  кредиты  краткосрочными,  которые  он  хотел
обеспечить  нашими  имениями.  Имения  были  оценены,  но
кредиты  не  получены.  В  это  же  время  мы  взяли  в  опеку  биз¬
нес  Полякова.  Я  получил  работу  управляющего  техническим
отделом  в  этом  бизнесе.  Этот  отдел  занимался  установкой
электрических  и  сантехнических  изделий,  торговал  ими,  а
также  и  автомобилями.  Всё  это  было  плохо  организовано.
 Мы  наняли  на  работу  бывшего  управляющего  делами  По¬
лякова.  С  ним  я  поехал  в  Москву,  а  затем  в  Петербург,  чтобы
завязать  связи  с  крупными  компаниями.  Это  было  не  трудно,
так  как  о  наших  финансовых  проблемах  ещё  не  знали,  и  мы
пользовались  хорошей  репутацией.
 В  октябре  финансовое  положение  стало  совсем  шатким.  Все
наличные  деньги  пошли  на  оплату  счетов,  наших  и  Поляко¬
ва.  Некоторые  банки  отказались  принять  наши  новые  обяза¬
тельства.  Мы  должны  были  найти  деньги  и  сделать  это  очень
быстро.  Поэтому  меня  послали  в  Москву  для  переговоров  с
банком  недвижимости.  Я  чувствовал  себя  очень  неудобно.  Всё,
что  я  знал,  это  то,  что  я  должен  получить  два  с  половиной
миллиона  рублей  и  не  меньше.  Это  была  та  сумма,  которую
мы  должны  были  заплатить  двум  банкам.  И  тогда  бы  нам
вновь  стали  давать  кредиты.
 Когда  я  появился  в  банке,  мне  сказали,  что  я  могу  получить
только  1,8  млн.  рублей.  Я  должен  был  быстро  сообразить,  так
как  этого  было  недостаточно.  И  я  решил  блефовать:  сказал,
что  или  нам  дают  2,5  млн.  ,или  мы  обращаемся  в  другой  банк.
Мне  ответили,  что  совет  банка  никогда  не  меняет  свои  реше¬
 57

ния.  У  меня  не  было  другого  пути,  как  уйти  ни  с  чем,  но  при
этом  я  сказал,  что  мы  тоже  не  склонны  менять  свои  решения.
Я  ушёл,  но  был  страшно  огорчён,  полагая,  что  я  -  виновник
сложившейся  ситуации.  Длинная  телеграмма  была  послана
в  Самару,  и  бывший  управляющий  Полякова  приехал  в  Мос¬
кву.  В  это  время  Виктор  был  в  полном  расстройстве,  и  стар¬
ший  брат  Иван,  который  всю  свою  жизнь  управлял  имения¬
ми,  взял  бразды  правления  в  свои  руки.  Мне  это  не  очень
нравилось,  так  как  я  ему  не  доверял.
 Управляющий  прибыл  в  Москву,  и,  как  ни  странно,  одоб¬
рил  мои  действия.  Мы  решили  ждать  и  провести  время  в
Москве  с  удовольствием.  Этот  человек  был  очень  суеверен,
особенно  он  боялся  числа  13.  Однажды  утром,  когда  ещё  было
темно,  он  разбудил  меня  и  попросил  одеться.  Он  уже  знал,
почему  у  нас  трудности.  Мне  показалось,  что  он  сошёл  с  ума.
Он  попросил  меня  выйти  из  комнаты  и  указал  на  номера  на¬
ших  комнат.  Они  были  208  и  210.  Я  не  видел  ничего  дурного
в  этом  и  уже  почти  уверился,  что  нервное  напряжение,  дей¬
ствительно,  плохо  сказалось  на  его  рассудке.  Но  он  попросил
меня  сложить  все  цифры  в  этих  номерах  -  получилось  13.  Он
ни  за  что  не  хотел  возвращаться  в  комнату,  и  нам  пришлось
сменить  гостиничные  номера  на  те,  которые  его  больше  уст¬
раивали.  Самое  смешное  в  этом  то,  что  через  два  дня  меня
вызвал  секретарь  совета  банка  -  мы  получили  кредит.  Мой
товарищ  мог  праздновать  победу.  Я  закончил  все  формально¬
сти  в  два  дня,  и  деньги  были  переведены  в  Самару.
 Когда  я  вернулся  в  ноябре  домой,  то  нашёл  Виктора  в  ужас¬
ном  состоянии:  он  не  был  способен  представлять  наши  фи¬
нансовые  интересы.  Я  поговорил  с  моим  старшим  братом
Владимиром,  и  мы  решили  узнать  наше  действительное  фи¬
нансовое  положение.  К  несчастью,  Владимир  имел  только
опыт  управления  имениями,  и  он  был  совершенный  интро¬
верт.  Он  очень  стеснялся  людей,  которых  плохо  знал,  и  пред¬
почитал  иметь  дело  с  цифрами.
 Мы  разложили  по  полочкам  наши  доходы  и  банковские  обя¬
зательства  и  к  концу  января  1914  г.  пришли  к  неутешитель¬
 58

ному  выводу,  что  к  началу  марта  мы  будем  без  денег,  за  три
месяца  до  того,  как  должны  будем  выплатить  последние  кре¬
диты  двум  банкам.  Мы  не  могли  понять,  как  это  случилось,
но  факты  говорили  об  этом.
 Мы  вызвали  в  Самару  из  Нижнего  Новгорода  нашего  род¬
ственника  (мужа  сестры)  Ермолаева,  так  как  чувствовали,  что
у  нас  не  хватает  опыта,  чтобы  справиться  с  трудностями.  А
он  был  очень  успешный  делец.
 Мы  ещё  раз  всё  проанализировали  и  решили,  что  мы  долж¬
ны  попросить  банки  объединить  все  наши  оставшиеся  кре¬
диты.  Я  начал  обходить  банки  и  вести  переговоры.  К  счас¬
тью,  я  получил  поддержку  управляющего  из  Государственно¬
го  Банка,  который  обещал  использовать  своё  влияние  на  дру¬
гие  банки,  чтобы  они  приняли  наше  предложение.  Кстати,
этот  управляющий,  Ершов,  оказывал  помощь  начинающим
дельцам  в  их  делах  и  поэтому  получил  прозвище  “дедушка”.
Государственный  Банк  переучитывал  облигации  частных  бан¬
ков,  поэтому  управляющие  этих  банков  дважды  подумали  бы,
прежде  чем  перечить  Государственному  Банку.
 К  первому  марта  брат  Владимир  закончил  переработку  на¬
шего  баланса,  а  на  четвёртое  марта  было  назначено  собрание
в  нашем  доме.  Меня  выбрали  вести  его.  Даже  сейчас,  описы¬
вая  это  время,  я  нервничаю.
 Копии  нашего  баланса  были  разложены  на  столе,  и  наши
кредиторы  начали  их  читать.  Первым  баланс  прочёл  человек,
который  недавно  появился  в  Самаре,  и  с  ним  дело  уладить
было  легче.  Он  пришёл  заранее,  изучил  документы,  задал
несколько  вопросов  и  в  конце  концов  сказал,  что  не  видит
никаких  затруднений  для  решения  этого  вопроса.
 Наше  предложение  было  простым  -  начиная  со  следующе¬
го  дня  наши  кредиты  замораживаются,  так  что  мы  не  долж¬
ны  были  бы  по  ним  платить.  Объединённый  кредит  предпо¬
лагал  выплату  годовых  выше  на  12  проц.,  чем  обычная  став¬
ка.  Наш  доход  обеспечивал  выплату  этого  кредита,  который
был  пропорционален  замороженным  кредитам.
 Первый  выступающий  сделал  обнадёживающее  заявление,
 59

что  за  20  лет  его  работы  он  держал  в  своих  руках  немного
документов,  так  хорошо  написанных.  Если  банки  не  будут
кредитовать  компании  такого  уровня,  то  у  них  не  останется
клиентов.  И  он  принимает  наше  предложение  без  каких-либо
ограничений.
 Два  банкира,  у  которых  были  наши  долговые  обязательства
и  которые  мы  должны  были  погасить  в  течение  15-ти  теку¬
щих  дней,  попробовали  потребовать  нас  расплатиться,  но  “де¬
душка”  так  на  них  набросился,  что  они  безропотно  согласи¬
лись.
 Здесь  я  должен  пояснить:  наш  баланс  показывал,  что  каж¬
дый  рубль  кредита  покрывался  3-4  рублями  стоимости  на¬
шей  собственности.  После  собрания  я  почувствовал  облегче¬
ние  -  неминуемого  банкротства  пока  мы  избежали.
 Я  заключил  соглашение  с  одним  из  банков,  по  которому  они
должны  были  управлять  нашим  торговым  кредитом.  Каждый
раз,  когда  мы  покупали  зерно,  этот  банк  должен  был  перечис¬
лять  на  наш  счёт  80  %  от  стоимости  закупленного  зерна  и
тоже  самое  проделывать  в  случае  покупки  муки.
 Когда  Владимир  пересматривал  наш  баланс,  он  вниматель¬
нее  изучил  стоимость  всей  нашей  собственности.  И  обнару¬
жил,  что  одно  имение  даёт  доход  в  среднем  менее  4  %  в  год  от
его  стоимости  вместе  с  оборудованием;  доход  другого  еле  до¬
стигает  6  %,  доход  третьего  -  чуть  выше.  В  то  же  самое  время
мукомольный  завод  давал  в  среднем  15  %  прибыли,  а  пекар¬
ня,  скорее  всего,  была  ещё  прибыльней.  Мы  платили  4,5  %
годовых  за  кредит,  поэтому  мы  решили  продать  имения  с
низким  доходом.
 Худшее  по  доходности  имение  (около  15  тыс.  акров)  было
продано  в  июле  1914  г,  и  наш  замороженный  кредит  и  другие
кредиты  значительно  уменьшились.  Теперь  я  мог  спокойно
работать  в  своём  техническом  отделе.  Виктор  снова  стал  глав¬
ным  управляющим,  но  его  авторитет  был  подорван,  старые
связи  потеряны.  Он  хорошо  управлял  пекарней,  но  должен
был  оставить  должность  управляющего  мукомольным  заво¬
дом,  и  я  принял  этот  пост.  Я  предлагал  его  Владимиру,  но  он
 60

отказался.  Так  в  27  лет  я  возглавил  наше  семейное  дело.  Я
чувствовал  себя  не  очень  уверенно  в  этой  роли,  так  как  мой
деловой  опыт  был  недостаточным.
 УЧАСТИЕ  В  ДЕЛАХ  ГОРОДА
 В  сентябре  1913  г.  я  был  избран  в  городскую  Думу  и  назна¬
чен  в  комитет,  который  занимался  техническими  проблема¬
ми  -  водоснабжением,  канализационной  системой,  строитель¬
ством  трамвайной  линии.  Городской  голова  предложил  мне
место  в  исполнительном  комитете,  в  управе,  но  я  не  мог  при¬
нять  это  предложение,  так  как,  во-первых,  занимался  наши¬
ми  финансовыми  проблемами,  а  во-вторых,  уже  был  избран
в  Думу.  Мне  нравилось  участвовать  в  делах  города.
 Первая  трудность,  с  которой  я  столкнулся  в  комитете,  была
связана  с  водоснабжением  города.  Насосная  станция  была
построена  в  80-е  гг.  XIX  в  .  по  инициативе  моего  отца.  Воду
брали  из  источников,  которые  были  вдоль  берегов  Волги.  Эти
территории  были  покрыты  толстым  слоем  известняка,  поэто¬
му  вода  проходила  через  этот  вредный  фильтр.  Мы  предло¬
жили  изменить  систему  водозабора  так,  чтобы  большая  часть
воды  поступала  из  реки.  К  концу  1913  г.  насосная  станция
работала  с  перегрузкой.  Наш  комитет  проанализировал  ситу¬
ацию  и  пришел  к  выводу,  что  необходимо  построить  новую
насосную  станцию,  которая  будет  забирать  воду  прямо  из  реки,
и  вода  будет  очищаться  современными  методами.
 Было  необходимо  достать  деньги  для  осуществления  этого
проекта.  Горожане  не  платили  за  воду.  Подоходный  налог  был
на  уровне  80-х  гг.,  и  его  уже  не  хватало  для  растущего  города.
Канализационная  система  была  отстроена  только  наполови¬
ну.  Те  горожане,  которые  были  к  ней  подключены,  платили  за
воду,  другие  -  нет.  Нужно  было  ждать  несколько  лет,  пока  все
дома  будут  подключены  к  обшей  канализационной  системе.
Поэтому,  чтобы  получить  деньги  для  новой  водозаборной
станции,  наш  комитет  предложил  ввести  плату  за  воду  со  всех
горожан.
 61

Когда  проект  был  представлен  в  Думу,  против  него  были
собственники  домов,  которые  сдавались  в  аренду,  так  как  было
трудно  собрать  налог  за  воду  с  тех,  кто  снимал  жильё.  Но
проект  прошёл  с  незначительным  большинством.  Теперь
предстояла  самая  трудная  работа.
 Губернатор  разрешил  провести  обследование  насосной  стан¬
ции  губернским  комитетом,  который  возглавлял  инспектор
промышленности  Фейгин.  Господин  Фейгин,  инженер  по
специальности,  предоставил  доклад,  в  котором  говорилось,
что  оборудование  станции  и  качество  воды  в  источниках  были
нормальными,  кроме  некоторых  дефектов  стоков.  Это  была
полная  чепуха.  Поэтому  мы  провели  свою  инженерную  экс¬
пертизу,  результаты  которой  показали,  что,  когда  насосы  ра¬
ботают  в  течение  нескольких  часов  непрерывно,  уровень  воды
в  источниках  становится  таким  низким,  что  насосы  переста¬
ют  подавать  воду.  Началась  долгая  переписка,  мы  теряли  вре¬
мя.
 Медицинское  общество  выступило  со  своими  аргумента¬
ми.  Врачи  заявили,  что  вода  из  реки  не  является  питьевой,  её
можно  брать  только  из  источников.  Кроме  всего  прочего,  на
заседание  самарской  Думы  был  приглашён  очень  известный
член  Государственной  Думы  из  Петербурга.  И,  несмотря  на
все  наши  усилия,  мы  проиграли.
 Первый  урок,  который  я  извлёк  из  этого  поражения,  состо¬
ял  в  том,  что  нужно  “соответствовать”  своему  противнику.
Если  он  нанёс  удар  тебе  в  открытую,  ты  должен  ответить  тем
же;  если  он  был  вежлив,  будь  вежлив  с  ним  и  ты;  если  ты
проиграл,  пересмотри  свои  аргументы  и  идеи  для  продолже¬
ния  дела.  Последнее  помогает  нам  не  воспринимать  пораже¬
ние  как  окончание  дела,  как  финал.
 В  это  же  время  я  раздумывал,  что  можно  сделать  для  города
ещё.  Моё  внимание  привлекло  состояние  мостовых  на  ули¬
цах.  Каждый  хозяин  должен  был  сделать  такую  мостовую
возле  своего  дома,  за  свой  счет  и  так,  как  он  считал  нужным.
Поэтому  улицы  были  замощены  самым  различным  материа¬
лом:  известняком,  прочным  камнем,  асфальтом  и  так  далее.
 62

Я  полагал,  что  покрытие  должно  быть  единообразным  и  не¬
обходимо  выбрать  один  вид  материала  для  покрытия  улиц.  Я
изучил  движение  грузов  между  железной  дорогой,  промыш¬
ленными  предприятиями  и  рекой.  Затем  начал  собирать  све¬
дения  о  перемещении  пассажиров  и  грузов.  Но  все  это  было
заброшено,  когда  началась  война  1914  г.
 УПРАВЛЕНИЕ  ТЕХНИЧЕСКИМ  ОТДЕЛОМ
МАГАЗИНОМ  И  КОНТРАКТАМИ
 В  это  же  время,  до  войны  1914  г.,  я  работал  в  нашем  техни¬
ческом  отделе  и  кое-чему  там  научился,  благодаря  старому
управляющему.  Мы  наняли  специалиста-инженера  по  обо¬
гревателям  и  пытались  расширить  наше  дело  за  счет  новой
услуги  -  установки  обогревателей.  Весной  1914  г.  железная
дорога  решила  реконструировать  железнодорожную  станцию
и  своё  главное  управление.  Восемь  компаний  предложили
свои  проекты  реконструкции  системы  обогрева,  две  местные
и  несколько  иногородних,  имевших  очень  хорошую  репута¬
цию.
 Однажды  ко  мне  пришёл  представитель  одной  из  этих  мес¬
тных  компаний  и  предложил  следующее:  мы  снимаем  свою
заявку  и  за  это  получаем  1000  руб.  отступных.  Он  пояснил,
что  семь  компаний  уже  согласились  участвовать  в  этой  сдел¬
ке.  Я  предложил  ему  или  уйти  без  возражений,  или  его  выб¬
росят  вон.  Когда  рассказал  об  этом  случае  моему  “учителю”
-  управляющему,  он  произнёс  свою  любимую  цитату:  “Если
хочешь  добиться  успеха,  не  недооценивай  своих  конкурентов
и  не  считай  людей,  с  которыми  ведешь  переговоры,  глупее
себя”.  Он  полагал,  что,  вероятно,  наши  конкуренты  уже  дого¬
ворились  между  собой,  так  как  считают,  что  наш  проект  сла¬
бый,  потому  что  мы  новички  в  этом  бизнесе,  и  распростаня-
ют  об  этом  слухи.  Поэтому  мы  решили  посетить  железнодо¬
рожное  начальство  и  объяснить  чиновникам  наш  взгляд  на
реконструкцию,  не  упоминая  при  этом  о  соглашении  между
нашими  конкурентами.
 63

В  результате  мы  получили  этот  контракт,  потому  что  наш
проект  был  значительно  дешевле,  чем  проекты  конкурентов.
Это  было  очко  в  нашу  пользу.
 Немедленно  после  этого  мы  заказали  нужные  материалы.
Мы  спешили  это  сделать,  так  как  заказы  должны  были  идти
с  юго-запада,  территория  которого  могла  стать  театром
военных  действий  -  международное  положение  было  очень
тревожным  и  напряжённым.  Когда  война  всё  же  началась,
мой  “учитель”  посоветовал  мне  запросить  40  %-ую  гарантию
на  доставку  материалов.  К  моему  удивлению,  железная  дорога
выделила  эти  средства  без  возражений.  Таким  образом,  мы
были  бы  не  в  убытке,  даже  если  бы  наши  грузы  задержались
из-за  переброски  войск  по  железной  дороге.
 Объявление  войны  означало  всеобщую  мобилизацию,  и
пятеро  мужчин  из  нашей  семьи  были  призваны  в  армию:  мой
брат  Владимир  и  четверо  племянников  -  Пётр,  Дмитрий  и
Александр  как  офицеры  и  Владимир  как  солдат.  Мы  переда¬
ли  два  автомобиля  в  дивизион,  в  котором  служили  Пётр  и
Владимир,  а  также  решили  открыть  небольшой  госпиталь  для
раненых.
 Мой  брат  был  призван  в  Саратове,  и  он  был  первым,  кто
прибыл  на  фронт.  Его  полк  был  послан  против  авангарда  ав¬
стрийской  армии.  Ими  пожертвовали,  так  как  они  должны
были  сдерживать  этот  авангард  в  то  время,  пока  императорс¬
кая  гвардия  спешно  разворачивалась  для  атаки.  Брат  был  ра¬
нен  в  ногу  и  чудом  избежал  плена.  Через  месяц  после  моби¬
лизации  он  вдруг  появился  у  нас  дома.  Его  рана  была  не  опас¬
на,  но  он  потерял  много  крови  до  того,  как  он  и  его  солдаты
смогли  добраться  до  своих.  Позднее  мы  узнали,  что  эта  жер¬
тва  оказалась  не  напрасной.  Сдерживание  австрийских  войск
позволило  нашим  войскам  спасти  железную  дорогу  и  отбро¬
сить  назад  австрийцев.
 Я  не  был  призван  в  армию,  так  как  в  1910  г.  я  пытался  всту¬
пить  в  армию,  но  не  был  принят  из-за  близорукости.  Меня  не
приняли  в  кандидаты  на  офицерский  чин.
 В  течение  первых  месяцев  наши  потери  были  очень  боль-
 64

шими.  Обнаружилось,  что  были  мобилизованы  многие  ква¬
лифицированные  работники.  И  в  дальнейшем  мобилизация
нарушила  нормальную  экономическую  жизнь  страны,  и  за¬
тем  это  отрицательно  сказалось  на  поставках  необходимой
продукции  для  армии.  Были  созданы  “Комитеты  защиты”.  Я
был  избран  в  наш  губернский  комитет  как  представитель
Самары.
 ПЕРВАЯ  МИРОВАЯ  ВОЙНА:
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  ТРУДНОСТИ
 Самара  была  одним  из  важных  центров  зернового  рынка
страны.  Когда  началась  война,  экспорт  зерна  за  границу  был
прекращён.  Экспортёры  перестали  закупать  зерно,  и  цены  на
зерно  значительно  упали,  достигнув  самого  низкого  уровня  в
декабре  1914  г.  Затем  закупки  для  армии  восстановили  ба¬
ланс  между  спросом  и  предложением.  Цены  поднялись  очень
быстро,  быстрее,  чем  они  до  этого  падали:  за  две  -  три  неде¬
ли  они  вернулись  на  уровень,  который  мы,  покупатели  зерна,
считали  нормальным.  Но  этот  хороший  рост  цен  стал  обсуж¬
даться  в  газетах,  и  несколько  демагогов  в  Думе  начали  кри¬
чать  о  необходимости  поддержать  бедное  население  путём
сохранения  для  него  низких  цен.  Они  даже  не  обращали  вни¬
мание  на  тот  факт,  что  возврат  цен  к  нормальному  уровню
выгоден  крестьянам,  стандарты  жизни  которых  были  всегда
ниже,  чем  у  городского  населения.  Демагоги  знали,  что  крес¬
тьянское  население  почти  не  читает  газет,  которые  распрост¬
ранены  среди  горожан.  Я  выступал  в  городской  думе  несколько
раз,  приводя  исторические  данные  о  ценах  на  зерно  на  нашей
зерновой  бирже.  Но  я  не  получил  поддержки  от  своих  сто¬
ронников,  гласных  думы,  так  как  они  не  хотели  попасть  в
газеты  в  качестве  противников  тех,  чьи  “сердца  обливались
кровью  при  виде  бедняков”.
 Для  того,  чтобы  остановить  эту  нездоровую  пропаганду,
дума  решила  создать  комитет  по  расследованию  ситуации  с
ценами.  Большинством  голосов  меня  избрали  в  этот  комитет.
 65

На  первом  заседании  присутствовал  городской  голова  в  каче¬
стве  председателя  собрания.  Два  репортера  местных  газет
были  приглашены  на  это  заседание,  они  заняли  места  за  сто¬
лом  среди  членов  комитета.
 После  того,  как  прозвучали  малосодержательные  речи  о  не¬
обходимости  поддержки  бедного  населения,  я  предложил  со¬
брать  информацию,  которая  могла  бы  стать  основой  для  при¬
нятия  практических  решений.  Когда  вопрос  был  поставлен
на  голосование,  городской  голова  спросил,  есть  ли  мнение  по
этому  поводу  у  репортёров  -  они  представляли  общественное
мнение  и  поэтому  могли  участвовать  в  голосовании.  Но  я
выступил  против  их  участия,  так  как  мы  были  выбраны  в
комитет  и  налогоплательщиками,  и  думой.  А  репортёры  не
представляли  никого  и  поэтому  имели  такое  же  право  голо¬
совать  в  комитете,  как  и  любой  прохожий.  Городской  голова
настаивал  на  своём  мнении:  они  могут  голосовать  как  члены
комитета.  Я  вышел  из  состава  комитета,  потому  что  не  хотел
отвечать  за  решения  большинства  в  комитете,  которое  было
искусственно  создано.  Позднее  городской  голова  извинился
передо  мной  и  объяснил,  что  он  должен  быть  в  ладу  с  прес¬
сой.  На  что  я  ответил,  что  у  меня  есть  обязательства  перед
законными  избирателями,  а  не  перед  представителями  прес¬
сы,  поэтому  я  не  хочу  возвращаться  в  комитет.
 Вместо  этого  я  решил  самостоятельно  провести  расследо¬
вание  по  вопросу  о  ценах.  Я  обсудил  это  с  Виктором,  кото¬
рый  считался  одним  из  лучших  специалистов  по  зерновому
рынку.  Мы  решили  провести  довольно  дорогой  эксперимент
по  снижению  цен  на  хлеб.  Наша  идея  состояла  в  том,  что
горожане  сильнее  всего  ощущают  на  себе  изменения  цен  на
хлеб,  а  не  на  зерно.
 Пекарни  выпекали  белый  круглый  хлеб,  каждая  булка  ве¬
сом  около  2,3  кг.  Круглая  форма  была  не  очень  экономична,
так  как  в  наши  печи  можно  было  загрузить  больше  булок  дру¬
гой  формы.  Мы  подсчитали,  что  если  будем  выпекать  хлеб
треугольной  формы,  то  поднимем  загружаемость  печей  на
40%.  Эксперименты  показали,  что,  если  хлеб  выпекать  в  ме¬
 66

таллических  формах,  то  он  будет  подниматься  лучше  и  из  муки
более  низкого  сорта  получится  более  белый  и  вкусный  хлеб.
Цена  на  хлеб  в  это  время,  в  феврале  1915  г.,  была  той  же,  что
и  до  войны  -  10  коп.  за  килограмм  лучшего  белого  хлеба.  Мы
посчитали  прибыль  и  пришли  к  выводу,  что  можем  прода¬
вать  килограмм  хлеба  треугольной  формы  за  9  коп.  Мы  зака¬
зали  сотни  форм  с  нашим  именем  на  дне,  поэтому  на  каждой
булке  должно  было  стоять  это  имя.  В  марте  мы  начали  дос¬
тавлять  такой  хлеб  во  все  хлебные  магазины,  в  которые  дела¬
ли  обычно  поставки.
 Результат  был  ужасный  -  продажи  стали  снижаться  после
того,  как  любопытство  покупателей  было  удовлетворено.  Мы
продолжали  производить  такой  хлеб,  но  не  расширили  его
производство.
 Примерно  в  это  же  время  я  начал  другое  исследование.  Я
написал  письмо  всем  владельцам  мукомольных  заводов,  ко¬
торые  продавали  муку  в  Самаре.  В  письме  я  попросил  сооб¬
щить  о  продажах  муки  в  городе  за  два  периода:  октябрь  -
декабрь  1914  г.  и  январь  -  март  1915  г.  В  первый  период  цены
были  низкими,  а  во  второй  начали  расти.
 Так  как  перед  Рождеством  и  Пасхой  были  длинные  посты,
то  спрос  на  хлеб  в  эти  периоды  был  повышенный,  и  уровень
закупок  можно  было  сравнить.
 Я  также  просил  послать  эту  информацию  вместе  с  пись¬
мом  к  городскому  голове,  в  котором  бы  сообщалось,  что  их
бухгалтерские  книги  открыты  для  проверки  информации
представителями  города.  Я  просил  подать  эту  информацию  в
течение  первой  недели  апреля,  так  как  комитет  собирался  на¬
писать  отчётный  доклад  в  середине  этого  месяца.
 Когда  все  ответы  были  получены,  я  просуммировал  прода¬
жи  в  течение  каждого  периода,  разделив  проданную  муку  на
четыре  разряда  по  качеству.  Результат  был  удивительным  -
продажи  в  эти  периоды  были  одинаковыми.  Мука  была  очень
хорошего  качества,  без  шелухи.
 Комитет  предоставил  свой  доклад,  в  котором  предлагалось
городу  вложить  100  тыс.  руб.  в  одну  из  примитивных  мель¬
 67

ниц,  где  производили  муку  очень  низкого  качества.  Я  предо¬
ставил  доклад,  где  описал  отрицательные  результаты  наших
экспериментов  с  хлебом  из  низкосортной  муки  с  необычной
формой.  С  учётом  этих  результатов  предложение  комитета
выглядело  некомпетентным  и  нерациональным.  В  результате
дума  большинством  голосов  проголосовала  против  предло¬
жений  комитета.
 Отчёты  газет  об  этом  собрании  думы  были  очень  интерес¬
ными.  Они  напечатали  замечания  тех,  кто  голосовал  за  реше¬
ние  комитета  и  упомянули  о  том,  что  “Неклютин  пытался  до¬
казать  нечто  обратное  мнению  комитета”.  При  этом  результа¬
ты  голосования  не  были  опубликованы.  Моё  столкновение  с
комитетом  привело  к  тому,  что  я  получил  врагов  в  виде  двух
городских  газет,  освещавших  дела  в  городе.
 НАШИ  ПРОБЛЕМЫ,  СВЯЗАННЫЕ  С
ПРОДАЖЕЙ  ЗЕМЛИ
 В  середине  лета  1915  г.  я  получил  телеграмму  от  нашего
самарского  миллионера  Сурошникова  (он  был  женат  на  доче¬
ри  младшей  Шихобаловой,  двоюродной  сестры  моей  мате¬
ри).  Он,  желая  нам  помочь,  нашёл  покупателя  нашего  име¬
ния  “Перовское”  и  хотел  бы  узнать  нашу  цену.  Я  знал,  что
этим  покупателем  является  он  сам.  Ответил  ему,  что  наша
цена  -  130  руб.  за  десятину.  Он  замолчал.  Я  не  ожидал  ниче¬
го  иного,  так  как  знал,  что  этот  господин  не  будет  покупать
по  справедливой  цене.
 Через  несколько  недель  я  получил  приглашение  от  нового
управляющего  одного  из  крупнейших  банков  Самары,  “Вол¬
жско-Камского  Банка”.  Он  считался  одним  из  самых  силь¬
ных  банков  в  стране.  Это  была  первая  моя  встреча  с  новым
управляющим.
 Управляющий  начал  разговор  с  очень  неприятной  темы:  он
узнал  о  наших  замороженных  кредитах,  и  эта  идея  ему  очень
не  понравилась.  Он  считал,  что  долг  должен  быть  погашен
немедленно,  так  как  он  был  несогласен  с  решением  прежнего
управляющего.
 68

Я  отвечал,  что  мы  могли  бы  это  сделать,  но  тогда  другие
банки  будут  требовать  того  же  самого,  и  у  нас  вновь  возник¬
нут  финансовые  трудности  и  очень  невыгодное  положение
на  рынке.  Тогда  управляющий  упомянул  о  продаваемой  нами
собственности:  у  него  были  сведения,  что  мы  не  отказались
от  этой  идеи.  Картина  стала  мне  ясна.  Сурошников  нашёл
способ  затянуть  на  нашей  шее  петлю.  Я  попросил  временной
отсрочки,  чтобы  всё  обдумать.
 Немедленно  я  отправился  в  Государственный  Банк  увидеть¬
ся  с  “дедушкой”  Ершовым.  Когда  он  выслушал  мою  историю,
он  сказал,  что  всё  так,  как  я  думал:  Сурошников  уже  прихо¬
дил  к  нему  с  тем  же  предложением  -  толкать  нас  на  то,  чтобы
мы  продали  Перовское  по  более  низкой  цене.  Значит,  моя  до¬
гадка  была  верна.
 После  тяжёлого  раздумья  я  встретился  с  нашим  адвокатом
и  моим  другом  Самойловым,  чтобы  обсудить  детально  мой
план.  Самойлова  же  попросил  поехать  со  мной  в  Санкт-Пе¬
тербург  для  переговоров  с  директором  Волжско-Камского  бан¬
ка.  Идея  состояла  в  том,  чтобы  попросить  переструктуриро-
вать  и  расширить  наш  кредит  в  этом  банке.  Я  не  был  уверен,
что  это  пройдёт,  но  я  надеялся  получить  подтверждение  на¬
шего  сегодняшнего  состояния  (“замороженный”  кредит).
 С  нашим  балансом  и  изложением  роста  нашей  собственно¬
сти  мы  появились  перед  секретарём  Совета  банка.  С  некото¬
рыми  трудностями  мы  убедили  его  в  том,  что  наша  компания
достаточно  велика,  чтобы  Совет  обратил  внимание  на  наш
вопрос.  В  конце  концов,  он  обещал  включить  его  в  повестку
заседания  в  следующий  вторник.  А  мы  пока  поехали  в  Моск¬
ву  поразвлечься,  в  ожидании  решения.  В  следующую  пятни¬
цу  мы  вернулись  в  Петербург,  чтобы  услышать  короткое  “нет”
от  Совета  директоров.  Мы  вновь  обратились  к  секретарю  с
просьбой  дать  мотивировку  отказа.  Самойлов  тонко  предло¬
жил  вариант  ответа,  который  бы  нас  удовлетворил  и  который
нельзя  было  бы  истолковать  как  отказ.
 И  вновь  мы  отправились  в  Москву.  Я  хочу  объяснить,  поче¬
му  мы  предпочитали  ждать  решения  там,  а  не  в  Петербурге.
 69

Атмосфера  в  Москве  была  более  дружественная.  В  Петербур¬
ге  везде  человека  воспринимали  формально,  только  как  кли¬
ента  -  говори,  что  ты  хочешь,  плати  и  иди  вон.  В  Москве
люди  были  более  дружелюбны,  общение  не  таким  формаль¬
ным.  Везде  ты  чувствовал  себя  желанным  гостем,  официан¬
ты  старались  запомнить  твоё  имя,  ты  мог  свободно  познако¬
миться  и  поболтать  с  чужим  человеком,  который  оказался
твоим  соседом  -  никакого  снобизма  и  рыбьих  глаз.  Московс¬
кие  театры  были  лучше,  особенно  Московский  Художествен¬
ный  театр  и  кабаре  “Летучая  мышь”.  Они  не  имели  себе  рав¬
ных  в  стране.
 Каждый  ямщик,  доставляя  тебя  из  одного  места  в  другое  и
дальше,  заводил  с  тобой  разговор.  Среди  них  было  немало
“философов”,  которые  любили  порассказать  о  своём  опыте
общения  с  седоками.  Старый  друг  моего  отца  фон-Вакано  (6>п-
Уасапо),  который  приехал  в  Самару  из  Австрии  30-35  лет
назад,  очень  точно  описывал  разницу  между  Самарой,  как
провинциальным  городом,  и  столицей  Санкт-Петербургом.  Он
говорил,  что  в  провинции,  если  ты  приходишь  к  кому-то  в
гости,  то  не  важно,  когда  ты  придёшь  -  в  любое  время  дня
тебе  окажут  гостеприимство.  Если  ты  пришёл  незадолго  до
обеда  и  тебе  нужно  будет  уйти,  хозяева  накроют  обед  раньше
ради  тебя.  Если  ты  пришёл  уже  после  чая,  то  для  тебя  снова
организуют  чай.  В  Петербурге  хозяева  отложат  обед,  если
явился  гость,  и  пообедают  после  того,  как  он  уйдёт.
 Когда  мы  вновь  вернулись  в  Петербург,  то  получили  офи¬
циальный  отказ  в  увеличении  кредита  с  формулировкой:  “Со¬
вет  считает,  что  настоящее  положение  дел  удовлетворяет
Банк”.  Именно  это  нам  было  нужно.
 Я  вернулся  в  Самару,  пошёл  в  банк  и  положил  это  письмо
на  стол  управляющего  без  всяких  комментариев.  Он  его  про¬
чёл,  отдал  мне  и  заговорил  о  всяких  пустяках.  И  это  было
началом  нашей  дружбы.  Он  никогда  больше  не  упоминал  о
продаже  Перовского.
 А  через  две  недели  я  получил  приглашение  на  чай  от  Су-
рошникова.  Я  не  мог  отказаться  -  он  был  вдвое  старше  меня
 70

и  у  него  были  дети  моего  возраста.  После  чая  мы  пошли  в  его
кабинет.  Примерно  час  мы  болтали  о  том  -  о  сём,  а  потом  он
спросил,  сколько  же  сейчас  стоит  Перовское.  Я  назвал  пре¬
жнюю  цену.  Он  высказал  сомнение  по  поводу  этой  цены,  но
сам  не  назвал  свою.
 Эта  комедия  с  приглашениями  на  чай  повторялась  три  или
четыре  раза.  И  только  однажды  Сурошников  между  прочим
назвал  цену  в  110  руб.  за  десятину.  Но  я  продолжал  повто¬
рять  как  попугай  одно  и  тоже  —  “сто  тридцать  рублей”,  избе¬
гая  какого-либо  торга.
 Однажды,  в  феврале  1916  г.,  мне  позвонил  мой  сосед,  Па¬
вел  Шихобалов,  который  жил  на  противоположной  стороне
улицы.  Он  был  нашим  защитником  во  время  неурядиц  с  бан¬
ками.  Я  пришёл  к  нему,  и  после  короткого  разговора  он  задал
мне  прямой  вопрос:  “Продаём  ли  мы  Перовское,  и  какую  цену
я  назвал  Сурошникову?”  Я  ответил  -  “сто  тридцать  рублей  за
десятину”.  Он  хотел  услышать  от  меня  честный  ответ,  назы¬
вал  ли  я  цену  более  низкую.  Я  ответил,  что  “определённо,
нет”.  Тогда  Павел  стал  расспрашивать  о  количестве  скота,
лошадей  и  прочем.  Я  сходил  домой  и  принёс  опись  имуще¬
ства.  Когда  он  усомнился  в  правильности  цен  на  всё  это,  я
сделал  ему  предложение:  продать  ему  половину  лошадей  и
скота  по  цене,  указанной  в  описи,  но  эту  половину  он  выбе¬
рет  сам.
 Следующий  вопрос  Павла  касался  того,  имею  ли  я  право
принимать  такие  решения.  Я  предоставил  ему  доказательства
этого.  Он  предложил  ударить  по  рукам,  и  дело  было  сделано.
Всё  это  заняло  около  часа.
 Это  была  самая  крупная  сделка  из  тех,  которые  я  проводил
до  сих  пор  -  более  одного  миллиона  рублей.  После  этого  наше
финансовое  положение  резко  улучшилось.
 Но  господин  Сурошников  был  обижен  на  меня,  так  как  счи¬
тал,  что  я  должен  был  сообщить  ему  о  сделке.  После  этого  мы
не  виделись  до  того  времени,  как  вместе  оказались  в  Китае
как  беженцы.
 71

МОЯ  ЖЕНИТЬБА
 После  продажи  Перовского  моё
беспокойство  о  будущем  нашего
дела  несколько  поутихло.  Я  ре¬
шил,  что  настало  время  немного
подумать  и  о  себе.  Поэтому  я  сде¬
лал  предложение  Полине  Егоро¬
вой,  с  которой  я  встречался  до¬
вольно  часто  с  1908  г.  Она  при¬
няла  предложение,  и  свадьба
была  назначена  на  сентябрь  1916  г.
 Я  познакомился  со  своей  буду¬
щей  женой  случайно  перед  Рож¬
деством  1906  г.  Мои  родствен¬
ницы,  Антонина  и  Ольга  Ново-
крещеновы,  позвонили  мне,  как
только  я  приехал  из  Петербурга
на  рождественские  каникулы,  и
попросили  меня  встретиться  с
ними  в  их  школе  в  субботу  ут¬
ром.  Это  была  школа  для  девочек,  гимназия  княгини  Хован¬
ской,  расположенная  недалеко  от  нашего  дома.  Их  ещё  не
было,  когда  я  пришёл,  поэтому  я  решил  подождать.  Это  было
время  подготовки  к  танцам  в  вокресенье,  которые  органи¬
зовывал  выпускной  класс.  Несколько  девочек,  сопровожда¬
емые  мальчиками-старшеклассниками,  принесли  всякие  ук¬
рашения,  распаковывали  их  и  украшали  лестницы,  ведущие
в  большой  зал.
 В  этой  стайке  девочек  я  заметил  одну  привлекательную  брю¬
нетку.  Она  была  слишком  молода,  чтобы  быть  учительницей,
но  младшие  делали  то,  что  и  она,  и,  казалось,  спрашивали  её
совета  и  ждали  указаний.  Затем  большая  часть  группы  пере¬
шла  на  второй  этаж,  несколько  же  человек  спустились  по  ле¬
стнице.  Одна  из  этих  девочек  стала  искать  карандаш,  и  тогда
брюнетка  обратилась  ко  мне  и  спросила,  есть  ли  у  меня  ка¬
рандаш.  Я,  как  студент  инженерного  института,  имел  при¬
вычку  всегда  носить  карандаш  с  собой,  поэтому  я  дал  каран¬
даш.  Брюнетка  спросила:  “Вы  ждёте  Новокрещеновых?”  -
 72
 К.Н.Неклютин  (в  центре)  и
его  племянник  Димитрий
Неклютин  на  Бале-Маскара-
де  в  доме  Сурошникова.
Самара,  Декабрь,  1912г.

“Да”.  Тогда  она  сказала,  что  искала  их  на  втором  этаже,  но,
видимо,  они  опаздывают.  В  то  время,  как  она  излагала  пред¬
полагаемые  причины,  снова  подошла  девочка  с  моим  каран¬
дашом  -  на  этот  раз  его  нужно  было  подточить.  Я  дал  ей  но¬
жик  -  ни  карандаш,  ни  нож  никогда  не  вернулись  ко  мне.
 Антонина  и  Ольга  подошли  позднее.  Они  решили  органи¬
зовать  небольшой  маскарад  и  хотели  кататься  на  санях,  заез¬
жая  в  тот  и  другой  дом  своих  подружек.  Мне  пришлось  отка¬
заться,  так  как  я  должен  был  участвовать  в  благотворитель¬
ном  вечере  в  пользу  нуждающихся  студентов  технических
вузов.  Но  это  был  только  предлог.  На  самом  деле  я  отказался
потому,  что  не  хотел  быть  партнёром  по  увеселениям  для
Антонины.  Эту  роль  она  мне  постоянно  навязывала.
 Пока  Антонина  препиралась  со  мной,  Ольга  отошла  к  брю¬
нетке.  Я  спросил,  кто  это.  Антонина  сказала,  что  это  -  Поли¬
на  Егорова,  лучшая  подруга  Ольги,  и  она  тоже  будет  на  их
вечеринке.  Теперь  я  пожалел,  что  отказался  придти,  но  было
уже  поздно.  И  хотя  я  уже  говорил  с  Полей,  но  считалось  по
правилам  хорошего  тона  того  времени,  что  мы  не  знакомы,
так  как  нас  никто  не  представил  друг  другу.
 Я  хотел  снова  её  видеть,  поэтому  привозил  в  дом  Новокре-
щёновых  моих  племянников  для  репетиций.  Чем  чаще  я  ви¬
дел  Полю,  тем  больше  она  мне  нравилась.  Она  лучше  всех
танцевала,  импровизировала  в  танцах,  у  неё  был  очень  хоро¬
ший  вкус,  который  проявлялся  в  создании  костюмов.  Короче,
я  был  “пойман”  -  она  мне  нравилась  больше  всех  остальных
девушек.
 На  Пасху  1907  г.  я  не  смог  увидеться  с  Полей,  так  как  в
течение  пасхальных  каникул  не  было  никаких  вечеринок.
Летом  я  уехал  в  наше  имение  помогать  братьям  управлять
там  делами.  Но  всё  время  думал,  как  мне  встретиться  с  ней.
На  Рождество  я  решил  устроить  бал-маскарад  в  нашем  доме,
в  котором  свободно  могли  разместиться  до  двухсот  гостей.
Естественно,  я  обратился  за  помощью  к  Новокрещеновым.
Они  подхватили  эту  идею,  но  потребовали,  чтобы  количество
девушек  было  не  ограничено.  Я  же  не  мог  пригласить  такое
же  число  молодых  людей.  Я  предложил  показать  мне  список
девушек,  которых  они  хотели  бы  пригласить.  В  первом  спис¬
ке  имени  Поли  Егоровой  не  было,  тогда  я  увеличил  число
 73

приглашённых  мужчин.  Во  втором  списке  опять  не  было  её
имени.  Я  вновь  увеличил  количество  молодых  людей,  и  толь¬
ко  тогда  она  была  включена  в  число  приглашённых.  Так  мне
пришлось  дать  большой  вечер,  который  должен  был  состо¬
яться  в  первую  неделю  января.
 Я  пригласил  военный  оркестр  для  танцев  и  заказал  ужин  и
напитки  на  150  персон.  Такие  большие  балы  были  редкостью
в  нашем  городе.  Итак,  Полина  вошла  в  наш  дом  “под  фанфа¬
ры”.  Она  перезнакомилась  со  всеми  молодыми  членами  на¬
шей  семьи,  её  партнёром  по  танцам  был  мой  племянник  Дмит¬
рий.  Она  вошла  в  круг  наших  друзей  и  родственников,  что
позволило  нам  с  ней  видеться  всё  чаще  и  чаще  на  пикниках  и
небольших  вечеринках.
 В  конце  концов,  я  начал  искать  возможности  видеться  с  По¬
лей  наедине  и  собирался  уже  сделать  предложение,  только
после  окончания  института  в  1913  г.  Но  когда  я  вернулся  до¬
мой  в  июне  этого  года,  то  возникли  серьёзные  финансовые
трудности  в  семье,  связанные  с  оттоком  немецких  денег  из
российских  банков.  Некоторые  банки  требовали  срочно  вер¬
нуть  краткосрочные  кредиты.  Естественно,  я  не  решался  же¬
ниться  в  такой  сложный  период.
 ОБЩЕЕ  ПОЛОЖЕНИЕ  ДЕЛ
 В  1915  г.  немецкие  войска  на  восточном  фронте  начали  мас¬
сированные  атаки  по  всей  линии  фронта.  Продвижение  гер¬
манской  армии  шло  методично:  сначала  определённая  терри¬
тория  обстреливалась  артиллерией,  затем  огонь  прекращал¬
ся,  и  пехота  вступала  на  эту  территорию.  Эта  тактика  изма¬
тывала  наших  солдат.  Некоторые  из  них,  вместо  того,  чтобы
отступать,  чтобы  избежать  бомбардировок,  шли  вперёд,  всту¬
пая  в  бой  с  немецкой  пехотой.  Но  они  были  плохо  вооруже¬
ны,  поэтому  действовали  прикладами.
 Такая  тактика  вызывала  панику  среди  немецких  солдат,  и
вскоре  многие  полки  стали  применять  эту  тактику.  В  резуль¬
тате,  наступление  немцев  было  остановлено.
 Наши  западные  союзники  не  предпринимали  ничего,  что¬
бы  ослабить  напор  немцев  на  восточном  фронте.  И  это  не¬
 74

смотря  на  то,  что  осенью  1914  г.,  когда  немцы  подошли  со¬
всем  близко  к  Берлину,  два  корпуса  генерала  Самсонова  были
посланы  в  Восточную  Пруссию,  чтобы  оттянуть  на  себя  не¬
мецкие  войска.  Париж  был  спасён,  но  наши  два  корпуса  были
почти  полностью  уничтожены  в  результате  окружения.  Но
французские  и  британские  войска  не  помогали,  совсем,  рус¬
ским  в  трудном  положении.
 В  такой  опасной  ситуации  на  фронте  люди  и  организации
хотели  оказать  помощь  войскам  и  правительству.  Были  со¬
зданы  два  типа  организаций:  военно-промышленные  коми¬
теты  и  городские  комитеты.  Первые  должны  были  осуществ¬
лять  переход  промышленности  на  производство  военной  про¬
дукции,  вторые  -  организовывать  госпитали  и  помощь  для
больных  и  раненых.
 В  Самаре  думой  был  создан  городской  комитет,  в  который
вошёл  и  я.  Мне  поручили  организовать  и  подготовить  необ¬
ходимый  транспорт.  Для  этого  я  использовал  наше  старое
жильё  на  окраине  Самары,  которое  занимало  почти  целый
квартал.  Мы  организовали  стойла  для  лошадей,  комнаты  для
людей,  площадки  для  повозок,  склады  для  имущества  госпи¬
талей.  У  меня  был  отличный  помощник  -  бывший  жандарм¬
ский  офицер.  Он  и  его  подчинённые  были  готовы  работать
24  часа  в  сутки.  Он  делал  всё  для  более  удобной  транспорти¬
ровки  раненых.  В  нашей  либеральной  прессе  жандармы  были
представлены  как  дикие  бестии,  но  во  время  войны  я  встре¬
чал  многих  из  их  корпуса  и  узнал,  что  был  жёсткий  отбор  в
жандармский  корпус  и  только  самых  способных  и  умных
брали  туда.  На  мой  взгляд,  жандармы  были  вежливы,  очень
дисциплинированы  и  честно  служили  закону  и  порядку.  Их
основным  долгом  была  внутренняя  разведывательная  деятель¬
ность.
 В  1916  г.  экономика  страны  была  в  тяжёлом  положении.
Очень  многие  мужчины  ушли  на  войну,  многие  заводы  вы¬
пускали  только  военную  продукцию.  В  армию  уходила  боль¬
шая  часть  продуктов  и  амуниции.  Недостаток  продуктов  и
товаров  всё  больше  ощущался  населением,  цены  росли,  на
 75

рынке  появились  спекулянты.  Они  скупали  всё  и  придержи¬
вали  купленное,  чтобы  цены  на  рынке  повысились.  Это  на¬
рушало  естественное  движение  товаров.
 Ещё  в  1915г.  правительство  стало  вводить  фиксированные
цены  беспорядочным  образом.  Газеты  стали  кричать  о  сверх¬
доходах  промышленников.  В  каждом  регионе  они  были  ата¬
кованы  невежественными  репортёрами  -  это  была  очень  по¬
пулярная  игра.
 Правительство  не  было  в  состоянии  сделать  что-либо  со  спе¬
кулянтами,  так  как  они  действовали  вне  легального  рынка.
Поэтому  все  претензии  и  все  меры  были  направлены  против
легальных  предпринимателей.
 В  конце  концов,  правительство  решило  ввести  фиксирован¬
ные  цены  на  закупку  зерна  без  какого-либо  ограничения  цен
на  его  продажу.  Поэтому  закупщикам  приходилось  торговать¬
ся  с  производителями  зерна,  чтобы  как-то  приблизить  заку¬
почные  цены  к  ценам,  установленным  правительством.  Опыт¬
ные  люди  с  зерновой  биржи  предсказывали,  что  производи¬
тели  будут  считать  фиксированные  цены  минимальной  га¬
рантией  со  стороны  правительства.  И  это  оказалось  правдой.
Вместо  поддержания  низких  цен  на  зерно,  правительствен¬
ные  меры,  скорее,  помогли  их  повышению.
 В  этот  период  я  был  одним  из  экспертов  от  зерновой  биржи
в  составе  правительственного  комитета,  который  был  при¬
зван  устанавливать  фиксированные  цены.  Главой  комитета
был  назначен  старый  бюрократ,  которого  все  другие  велича¬
ли  “Ваше  превосходительство”.  Работа  комитета  была  бы
смешной,  если  бы  она  не  была  так  опасна  для  промышленни¬
ков.
 Они  начали  с  определения  текущих  цен  на  зерно.  Чиновни¬
ки  собрали  информацию  о  ценах  и  определили  среднюю  цену.
Я  объяснил,  что  самые  низкие  цены  -  на  зерно  плохого  каче¬
ства,  которое  покупают  для  откорма  скота  и  птицы,  но  муко¬
мольные  заводы  закупают  зерно  хорошего  качества  по  гораз¬
до  более  высоким  ценам.  Другие  представители  биржи  под¬
держали  меня.  Но  “Ваше  превосходительство”  не  видел  причи¬
 76

ны,  чтобы  не  взять  усреднённую  цену.  И  за  его  предложе¬
ние  проголосовало  большинство  членов  комитета.  Я  сказал,
что  присутствие  экспертов  не  имеет  смысла,  так  как  к  их
мнению  не  прислушиваются.  Но  глава  комитета  только  зыр¬
кнул  на  меня.
 Тогда  мы  подсчитали  другие  расходы:  на  перевозку,  обра¬
ботку,  подготовку  зерна,  и  приплюсовали  их  к  цене  на  зерно.
Я  предложил  прибавить  ещё  6  %  к  устанавливаемой  цене,
но  “его  превосходительство”  взорвался:  “Мы  платим  вам
за  зерно  и  всё  прочее,  а  вы  хотите  получить  прибыль  ещё
сверх  этого.  Это  неприемлемо”.  Тогда  взбесился  я  и  указал
на  то,  что  мы,  а  не  наш  председатель,  должны  платить  за
все  издержки  и  вложения,  включая  и  банковские  проценты.
Но  при  голосовании  члены  комитета  опять  поддержали  пред¬
седателя.
 Вторая  часть  заседания  была  посвящена  подсчёту  цен  на
произведённую  муку.  Я  сидел  и  молчал.  Они  установили  фик¬
сированные  цены,  но  при  этом  просмотрели,  что  не  учтены
доходы  от  продажи  отрубей,  которые  составляли  25  %  дохо¬
да.  И  хотя  цены  на  муку  были  установлены  достаточно  низ¬
кие,  наша  мукомольная  промышленность  была  спасена  бла¬
годаря  неучтённым  доходам  от  продажи  отрубей.  После  этого
заседания  я  окончательно  потерял  уважение  к  государствен¬
ным  комитетам  из-за  их  неспособности  управлять  экономи¬
ческими  делами.
 КОМИТЕТ  ПО  “БРОНИ”
 Я  хотел  бы  сделать  несколько  замечаний  о  моей  работе  в
комитете  по  “брони”  (комитет,  в  котором  решалось,  кого  из
призывников  можно  оставить  в  тылу,  кому  дать  “бронь”.
Т.М.).  Главой  этого  комитета  был  председатель  Самарского
земства.  Членами  комитета  были  представители  местного  зем¬
ства,  городской  думы  (я  -  один  из  них)  и  главный  промыш¬
ленный  инспектор  Фейгин,  о  котором  я  уже  упоминал.  Фей-
 77

гин  был  избран  в  качестве  секретаря  комитета.  С  самого  на¬
чала  было  два  пути  принятия  решений:  решать,  кому  дать
“бронь”,  руководствуясь  практическими  соображениями  или
следуя  правительственным  инструкциям.  Из-за  того,  что  это
были  различные  способы  принятия  решений,  в  комитете  час¬
то  возникали  трения,  и  председателю  приходилось  всё  труд¬
нее  и  труднее  при  принятии  окончательного  решения.
 Конфликт  возник,  когда  кандидатуры  двух  мужчин  старше
40  лет,  которые  работали  в  системе  городского  водоснабже¬
ния,  были  представлены  на  рассмотрение.  Инструкция  гла¬
сила,  что  “бронь”  может  быть  дана  только  высококвалифи¬
цированным  рабочим.  Когда  эти  двое  были  приняты  на  рабо¬
ту,  то  их  должность  была  обозначена  как  “помощник  сантех¬
ника”.  Так  они  назывались  в  течение  двадцати  лет  и  были
представлены  в  документах  на  “бронь”.
 Фейгин  предложил  отклонить  это  прошение,  так  как  эти
двое  не  являлись  формально  квалифицированными  рабочи¬
ми.  Но  городской  инженер  объяснил,  что  эти  люди  следили
за  всей  городской  системой  труб,  по  которым  подавалась  вода,
и  по  сути  дела,  являются  его  незаменимыми  помощниками,
так  как  только  они  знают  трубопроводы,  проложенные  в  пос¬
ледние  тридцать  лет.  Но  Фейгин  настаивал,  что  комитет  дол¬
жен  руководствоваться  инструкциями,  иначе  он  потеряет  до¬
верие.  Он  даже  угрожал,  что  изложит  особое  мнение,  если
комитет  даст  “бронь”  эти  двум  рабочим,  и  отошлёт  его  в  Пет¬
роград.
 Тогда  я  предложил  упразднить  весь  наш  комитет  и  заме¬
нить  его  одним  низкооплачиваемым  чиновником,  который
может  только  читать  документы,  не  понимая  их.  Фейгин  был
пристыжен.  Я,  в  свою  очередь,  сделал  заявление,  что  если
большинство  в  комитете  проголосует  за  это  неверное  реше¬
ние  и  таким  образом  создаст  опасное  положение  с  водой  в
городе,  я  вынужден  буду  поехать  в  Петроград  лично,  как  пред¬
ставитель  городской  думы,  и  просить  отложить  принятие  ре¬
шения  до  рассмотрения  этого  вопроса  в  Петрограде.  Но,  в
конце  концов,  этим  рабочим  была  дана  “бронь”,  а  я  нажил
очередного  врага,  который  затем  не  упускал  шанса  навредить
мне  и  моей  семье.
 78

Наша  пекарня  играла  важную  роль  в  обеспечении  мобили¬
зованных  войск  в  Самаре.  В  течение  мобилизационного  пе¬
риода  пекарня  давала  хлеб  тысячам  солдат.  В  начале  1916  г.
была  объявлена  мобилизация  “первенцев”.  Старшие  сыно¬
вья  в  каждой  семье  были  освобождены  от  трёхгодичной  служ¬
бы  в  армии,  они  призывались  только  на  один  месяц  для  обу¬
чения.  Сложилось  так,  что  эти  части  были  такие  многочис¬
ленные,  что  их  не  могли  прокормить  в  небольших  провинци¬
альных  городках,  и  поэтому  их  посылали  в  Самару.  Из-за  этого
нагрузки  на  нашу  пекарню  были  очень  большими.  Нам  при¬
шлось  увеличить  выпечку  хлеба  так,  что  тратилось  до  сорока
тонн  муки  в  день.
 После  этого  мы  решили  увеличить  мощность  одного  из  двух
моторов  электрической  подстанции  в  пекарне.  Когда  этот
мотор  был  разобран  и  его  части  отправлены  на  ремонт,  “по¬
летел”  второй  мотор.  Мы  сообщили  всем  магазинам  и  учреж¬
дениям,  в  которые  поставляли  хлеб,  что  у  нас  осталось  хлеба
на  пару  дней.  В  то  же  время,  мы  предложили  всем  нашим
механикам  -  на  мукомольном  заводе,  в  техническом  офисе,  в
гараже  -  работать  без  выходных  и  стали  снабжать  их  водкой
и  хорошей  едой  для  поддержания  сил,  пока  они  занимались
мотором.
 В  это  время  в  Самару  был  назначен  новый  губернатор,  ко¬
торый  прибыл  за  пару  недель  до  описываемых  событий.  Фей-
гин,  как  главный  промышленный  инспектор  Самары,  напра¬
вился  к  новому  губернатору  и  стал  обвинять  нас  в  саботаже
против  мобилизационной  программы.  Патриотическое  воо¬
душевление  ещё  не  испарилось.  И  Фейгин  предложил  нака¬
зать  виновных.  В  условиях  военного  времени  губернатор
имел  право  изгнать  из  своей  губернии  любого  неугодного  ему
человека.  И  он  решил  использовать  это  право  в  отношении
моего  брата  Виктора,  который  был  управляющим  заводом.
Когда  губернатор  послал  свой  приказ  в  нашу  контору,  там
ему  рассказали  о  нашей  семье:  о  госпитале  для  раненых,  о
переданных  армии  наших  автомобилях  и  прочем.  После  это¬
го  губернатор  отозвал  свой  приказ,  но  Фейгин  начал  настаи¬
вать  на  специальном  расследовании,  которое  он  сам  и  хотел
возглавить.
 79

Фейгин  начал  расспрашивать  наших  механиков  о  случае  с
вышедшим  из  строя  мотором.  Причём,  пытался  получить  та¬
кие  ответы,  которые  могли  бы  поставить  под  сомнение  есте¬
ственные  причины  этой  поломки.  Опрашиваемые  плохо  со¬
ображали,  так  как  работали  по  двадцать  часов  в  сутки.  Но
когда  до  них  дошёл  смысл  его  расспросов,  они  набросились
на  него  с  кулаками,  и  только  защита  со  стороны  других  чле¬
нов  группы  расследования  спасла  его  от  расправы.  Его  стали
стыдить  даже  его  защитники  и  посоветовали  ему  искать  грязь
где-нибудь  в  другом  месте.
 Инцидент  был  исчерпан,  но  я  решил  отомстить  Фейгину.
Он  был  вовлечён  в  работу  других  заводов,  и  для  меня  не  со¬
ставило  труда  собрать  документированные  доказательства  о
его  неприглядной  деятельности  на  этих  заводах.  Все  сведе¬
ния  были  посланы  в  Петроград  одному  из  депутатов  Госу¬
дарственной  Думы  от  Самары.  Я  попросил  его  изучить  доку¬
менты  и  направить  их  в  департамент  торговли  и  промыш¬
ленности.  Будучи  членом  комитета  по  “брони”,  я  мог  всегда
узнать,  когда  Фейгин  собирается  в  Петроград  со  своим  док¬
ладом.  Поэтому  документы  должны  были  прибыть  в  депар¬
тамент  за  день  до  его  приезда.
 После  своего  возвращения  из  Петрограда  Фейгин  пригла¬
сил  меня  к  себе  домой,  я  пришёл.  Он  почти  плакал,  рассказы¬
вая  о  том,  что  его  карьера  под  угрозой,  признавался  в  дружбе
с  моим  отцом,  о  чём  я  слышал  впервые.  Я  держался  сдержан¬
но  и  только  сказал  ему,  что  пока  он  наносит  вред  другим,  ему
тоже  будет  причиняться  вред.  После  этого  он  стал  тише  воды
и  ниже  травы,  но  только  до  того  часа,  как  грянула  револю¬
ция.
 МОЁ  ОСВОБОЖДЕНИЕ  ОТ  СЛУЖБЫ  В  АРМИИ
 Мне  было  отказано  в  возможности  служить  в  армии  из-за
моей  близорукости.  Но  я  хотел  внести  свою  лепту  в  помощь
фронту  помимо  нашего  бизнеса.  Такая  возможность  предста¬
вилась  в  1915  г.,  когда  наш  технический  отдел  получил  заказ
 80

на  бурение  скважин  для  бань,  которые  предназначались  во¬
еннопленным,  лагерь  которых  был  расположен  в  Тоцком.
Переговоры  по  поводу  этого  продолжались  всё  лето,  и  когда
комитет  решил  дать  заказ,  то  его  оформление  затянулось  из-
за  того,  что  была  изменена  стоимость  работ.  В  конце  концов,
в  октябре  я  послал  нашего  инженера  в  Москву  и  попросил
его  прислать  в  Тоцкое  телеграмму  со  сведениями  о  ценах  на
требующиеся  материалы  (трубы,  моторы,  насосы  и  прочее).
Я  заявил  председателю  комитета,  что  окончательная  стоимость
работ  будет  мной  подсчитана  и  представлена  в  комитет.  Я
получил  сведения  из  Москвы  через  десять  дней,  контракт  был
подписан,  и  я  заказал  нужные  материалы.
 В  это  время  среди  пленных  разразилась  эпидемия  тифа  из-
за  недостатка  чистой  воды,  и  комитет  должен  был  срочно  что-
то  предпринять,  чтобы  ускорить  работы  по  бурению  скважин.
Рабочую  силу  должен  был  обеспечить  сам  лагерь.  Здесь  я
вновь  вынужден  описать  замедленные  действия  бюрократи¬
ческой  машины.  Через  месяц  после  подписания  контракта  я
был  готов  начать  работы,  но  оказалось,  что  у  пленных,  кото¬
рые  были  взяты  в  плен  летом,  не  было  зимней  одежды.  Я
отказался  задерживать  начало  работ  и  попросил  комитет  как-
то  решить  эту  проблему.
 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  ТРУДНОСТИ  ПЕРЕД
РЕВОЛЮЦИЕЙ
 Влияние  войны  на  жизнь  всё  более  усиливалось.  Экономи¬
ческая  жизнь  разлаживалась  из-за  того,  что  цены  всё  более
регулировались  и  замораживались.  Кроме  участия  в  делах
нашего  бизнеса  и  в  деятельности  городской  думы,  я  должен
был  заседать  в  многочисленных  правительственных  комите¬
тах,  которые  имели  прекрасные  намерения,  но  их  вмешатель¬
ство  в  экономику  всё  более  её  расстраивало.  Обычно  я  высту¬
пал  в  роли  приглашённого  эксперта,  но  принимаемые  реше¬
ния  зачастую  шли  в  разрез  с  рекомендациями  таких  экспер¬
тов.  Деловые  люди  всё  чаще  играли  роль  козлов  отпущения  -
 81

на  них  сваливали  всю  ответственность  за  ошибочные  реше¬
ния.
 В  наших  делах  мы  были  зажаты  между  фиксированными
ценами  на  зерно,  которые  были  нереальны,  и  ценами  на  муку,
которые  мы  тоже  не  могли  менять.  К  счастью,  наша  пекарня,
полностью  механизированная,  могла  призводить  хлеб  по  низ¬
кой  себестоимости,  которая  была  значительно  ниже  установ¬
ленных  правительством  цен  на  хлеб.  Поэтому  мы  всё-таки
получали  значительную  прибыль.  Но  наш  технический  от¬
дел  страдал  от  нехватки  материалов.
 В  этот  период  мукомольные  заводы  считались  предприяти¬
ями,  полностью  работающими  на  фронт,  и  значительная  часть
продукции  шла  в  армию.  В  июне  1916  г.  правительственное
бюро  по  мукомольной  промышленности  разослало  опросник
по  всем  мукомольным  предприятиям.  После  анализа  полу¬
ченной  информации,  было  решено,  что  все  предприятия  дол¬
жны  принять  единую  цену  -  65  копеек  за  36  фунтов  произве¬
дённой  муки.
 В  августе  1916  г.  правительство  созвало  собрание  всех  про¬
винциальных  поставщиков  провианта  для  армии  для  того,
чтобы  установить  фиксированную  цену  на  произведённую
муку.  Бюро  мукомольной  промышленности  рекомендовало  65
копеек  за  36  фунтов.  И  казалось,  что  это  предложение  долж¬
но  пройти.  Но  Башкиров,  представитель  Самары,  попросил
слова.  Он  был  владельцем  большой,  но  старой  мельницы  в
Самаре.  Он  заявил,  что  не  может  молчать,  считая  предложе¬
ние  бюро  неверным.  Его  подсчёты  показывали,  что  можно
продавать  муку  по  50  копеек  за  36  фунтов.  Комитет  проголо¬
совал  за  это  предложение,  а  Башкиров  был  прославлен  как
патриот  и  честный  человек.  Но  он,  скорее,  был  заинтересо¬
ван  в  под  держании  своей  репутации,  будущее  нашей  промыш¬
ленности  его  не  интересовало.  Его  положение  поставщика
провианта  в  армию  позволяло  ему  закупать  муку  по  более
низким  ценам  и  приносило  ему  значительную  прибыль.
 Так  или  иначе,  были  приняты  цены,  предложенные  Башки¬
ровым,  и,  конечно,  мукомольные  заводы  стали  от  этого  стра¬
 82

дать.  Шли  протесты  в  бюро,  но  бюрократическая  машина
двигалась  медленно,  и  бюро  было  не  в  состоянии  заставить
правительство  пересмотреть  эти  цены.  Поэтому  в  ноябре  1916
г.  вновь  состоялся  съезд  бизнесменов  мукомольной  промыш¬
ленности.  Я  на  нём  присутствовал.  Промышленники  говори¬
ли,  что  находятся  на  грани  банкротства,  проще  закрыть  про¬
изводство  и  уволить  рабочих,  чем  продолжать  производить
муку  по  таким  ценам.  Мы  временно  приостановили  работу
нашего  мукомольного  завода  в  ноябре.  Производство  муки  во
всех  регионах  значительно  упало.  Поставки  муки  в  такие
большие  города  как  Москва  и  Петроград  были  ещё  и  дезорга¬
низованы  тем,  что  творилось  на  транспорте.  Большие  города
стали  испытывать  нехватку  хлеба.
 В  конце  января  1917  г.  представитель  министерства  сельс¬
кого  хозяйства  совершил  поездку  по  регионам,  поставляю¬
щим  продукты.  Он  умолял  предпринимателей  восстановить
объёмы  поставок  и  обещал  добиться  пересмотра  цен.  Мно¬
гие  мукомольные  предприятия,  включая  и  наше,  вновь  зара¬
ботали.  Но  было  уже  поздно.  К  концу  февраля  1917  г.  в  боль¬
ших  городах  почти  не  осталось  хлеба  и  других  основных  про¬
дуктов.  Голодные  бунты  начались  в  Петрограде.  Полиция  была
не  в  состоянии  справиться  с  ними,  а  армейские  части  присо¬
единялись  к  восставшим.  Революция  началась.  Члены  пра¬
вительства  были  арестованы,  и  Государственная  Дума  сфор¬
мировала  Временное  правительство.  Возникали  советы  ра¬
бочих  и  солдатских  депутатов,  которые  возглавили  радикаль¬
ные  элементы.
 Сообщение  о  создании  Временного  правительства  дошло
до  Самары,  и  городская  дума  проголосовала  за  поддержку
этого  правительства.  Одной  из  причин  такого  быстрого  из¬
менения  настроений  консервативного  большинства  в  думе
было  недоверие  к  прежнему  правительству.  Ходили  различ¬
ные  слухи  о  предательстве  высших  чинов,  попытках  заклю¬
чения  сепаратного  мира  с  Германией,  в  которых  якобы  при¬
нимала  участие  Императрица.  Кстати  сказать,  что  все  после¬
дующие  расследования  этого  правительством  Керенского  за¬
 83

кончились  ничем:  не  удалось  доказать  этого  участия  и  винов¬
ности  Императрицы.  Циркулировали  грязные  слухи  о  влия¬
нии  Распутина  на  правительство.
 Я  был  разочарован  уже  на  следующее  утро.  Я  остановился
возле  здания  городской  думы  и  увидел,  что  оно  окружено  тол¬
пой,  которую  составляли  люди,  обычно  живущие  в  бедных
районах  города.  В  дальнейшем  митинги  с  криками  и  прокля¬
тьями  проводились  обычно  в  этом  месте.  Вся  регулярная  де¬
ятельность  была  прекращена.
 На  зерновой  бирже  настроения  были  самыми  различными.
Кто-то  надеялся,  что  свержение  прежнего  правительства  очи¬
стит  воздух,  и  армией  будут  руководить  более  компетентные
люди;  кто-то,  напротив,  предсказывал  полный  развал  и  раз¬
руху;  другие  же  громко  заявляли  о  преимуществах  социализ¬
ма,  который  даст  всем  равные  возможности  и  богатство.
 Затем  пришла  весть  об  отречении  Императора  Николая  II,
сначала  в  пользу  его  брата  Михаила,  а  затем  в  пользу  Учре¬
дительного  собрания.  У  меня  в  голове  была  чехарда.  Однаж¬
ды  в  начале  марта  ко  мне  пришёл  владелец  музыкального  ма¬
газина  и  предложил  организовать  торговлю,  при  этом  он  сам
не  хотел  принимать  в  этом  участия,  так  как  был  беден.  Я  был
рад  заняться  хоть  чем-нибудь.  Я  объявил  собрание  на  бирже
и  известил  об  этом  торговцев  города.  Несколько  сотен  чело¬
век  собрались,  и  я  был  председателем  собрания.  После  про¬
возглашения  поддержки  Временного  правительства,  на  собра¬
нии  было  решено  организовать  Ассоциацию  предпринима¬
телей  (промышленников).  Был  выбран  комитет  со  мной  во
главе.
 Через  несколько  дней,  когда  подготовительная  работа  была
завершена,  вновь  было  проведено  собрание,  на  котором  эта
Ассоциация  была  утверждена.  Число  ее  членов  быстро  рос¬
ло,  формировались  секции  по  сферам  работы.  Я  был  избран
главой  Ассоциации  и  сформировал  комитет  из  тридцати  че¬
ловек.  Некоторые  из  них  были  утверждены  на  собрании  Ас¬
социации,  некоторые  -  избраны  от  секций,  чтобы  представ¬
лять  специальные  интересы  небольших  групп  предпринима¬
 84

телей,  главным  образом,  из  малого  бизнеса.
 В  это  время  Временное  правительство  шаталось  под  натис¬
ком  радикальных  элементов.  Даже  самые  консервативные  его
члены  поддерживали  революционные  начинания.  Так,  было
принято  решение,  что  солдаты  могут  не  подчиняться  офице¬
рам.  Это,  конечно,  вело  к  дезорганизации  армии  и  общества.
В  тылу  шли  митинги,  зачастую  солдаты  отказывались  идти
на  фронт.  И  Самара  не  была  исключением.
 Временное  правительство  сформировало  комитеты,  в  кото¬
рые  вошли  почти  исключительно  социалисты  и,  зачастую,
малосведующие  люди.  Эти  комитеты  стали  осуществлять  кон¬
троль  над  различными  сферами  экономической  деятельнос¬
ти.  Я  был  этому  свидетелем.  Один  эпизод  сыграл  значитель¬
ную  роль  в  моей  жизни.
 В  конце  марта  1917  г.  я  поехал  в  Москву,  чтобы  принять
участие  в  работе  съезда  предпринимателей.  На  этом  съезде
было  много  жалоб  и  путаницы.  Когда  я  вернулся  в  Самару,  то
обнаружил,  что  в  Ассоциации  предпринимателей  развил  ак¬
тивную  деятельность  молодой  юрист,  который  подбивал  чле¬
нов  Ассоциации  принять  решение  о  том,  чтобы  ограничить
размеры  прибыли  десятью  процентами  от  рыночной  цены
производимых  товаров.  Но  рыночные  цены  так  скакали  вверх,
что  предлагаемые  10  %  превращались  бы  в  ничто,  делая  пред¬
принимателей  банкротами.  Но  это  предложение  попало  в  га¬
зеты,  и  я  не  видел  способа  остановить  процесс.  А  собрание
Ассоциации  уже  было  назначено.  Единственное,  что  я  мог
сделать,  это  выбросить  этого  юриста  из  Ассоциации,  так  как
он  не  был  избранным  её  членом.  На  собрании  Ассоциации
меня  избрали  её  президентом,  но  незначительным  большин¬
ством  голосов.
 Затем  началась  дискуссия  о  предложении  об  ограничениях
на  прибыль.  Она  шла  мирно,  но  в  конце  собрания  несколько
десятков  кричащих  людей  вошли  в  зал.  Меня  предупредили,
что  они  вооружены  и  что  несколько  дней  назад  их  изгнали  из
одной  из  секций.  Тут  же  председатель  секции  мясников  по¬
слал  мне  записку,  что  несколько  человек  будут  защищать  пре¬
 85

зидиум.  Мне  пришлось  быстро  соображать.  Я  встал  и  объя¬
вил,  что  предлагаю  утвердить  список  выступающих.  Все  про¬
голосовали  “за”.  Но  предводитель  ворвавшейся  банды  потре¬
бовал  слова.  Я  ему  отказал,  так  как  он  не  входил  в  утверж¬
дённый  список.  Он  настаивал  и  угрожал,  что  заставит  нас
выслушать  его.  Начался  хаос:  некоторые  требовали  права
выступить  в  соответствии  со  списком,  другие  только  крича¬
ли,  третьи  сидели  тихо.  Это  был  критический  момент,  и  я
крикнул:  “Прошу  всех,  кто  мне  доверяет,  сесть  и  замолчать”.
Через  несколько  секунд  зал  затих.  Я  же  попросил  всякого,  кто
нарушит  порядок,  вывести  вон,  а  затем  вызвал  следующего
по  списку  оратора.  По  всем  оставшимся  вопросам  было  про¬
ведено  голосование  в  установленном  порядке.
 После  того,  как  меня  выбрали  главой  Ассоциации  предпри¬
нимателей,  я  получил  предложение  возглавить  Ассоциацию
заводопромышленников.
 ПЕРИОД  ПРАВЛЕНИЯ  КЕРЕНСКОГО
 В  середине  апреля  1917  г.  Керенский  и  его  соратники-соци¬
алисты  начали  доминировать  во  Временном  правительстве.
Новый  секретарь  Департамента  продовольствия  предложил
Башкирову  пост  своего  помощника.  Башкиров  возглавлял
самарскую  зерновую  биржу,  я  же  входил  в  её  исполнитель¬
ный  комитет.  Когда  Башкиров  принял  предложение,  я  стал
председателем  биржи.
 Так  в  течение  короткого  периода  в  два  месяца  я  стал  пред¬
седателем  трёх  организаций,  и  у  меня  началась  сумасшедшая
жизнь.  Почти  всё  мое  время  уходило  на  безнадёжную  борьбу
за  частное  предпринимательство,  против  социалистических
экспериментов.  Временное  правительство  издавало  один  указ
за  другим,  которые  разрушали  нормальные  экономические
отношения.  Среди  этих  указов  был  декрет  о  “коллективных
договорах”.  Он  провозглашал,  что  все  рабочие  автоматичес¬
ки  становятся  членами  профсоюзов.  При  этом  не  были  уста¬
новлены  права  обжалования  дел  в  суде.  Этот  декрет  начал
действовать  с  мая  и  в  Самаре.
 86

10  мая  мы  получили  извещение  от  профсоюза  рабочих  про¬
довольственной  промышленности  о  том,  что  с  первого  мая
зарплата  рабочих  в  нашей  пекарне  должна  быть  повышена
на  10  %.  И  мы  должны  были  это  выполнять,  так  как  некуда
было  идти  обжаловать  это  постановление.
 Здесь  нужно  сказать  несколько  слов  о  ситуации  в  нашей
пекарне.  Когда  она  была  открыта  в  1912  г.,  зарплата  в  других
пекарнях  была  низкой,  а  рабочий  день  длился  от  12  до  14
часов.  Мы  решили  установить  три  смены  по  8  часов  и  пла¬
тить  на  50-100%  больше,  чем  в  других  местах.  Мы  обеспечи¬
вали  рабочих  спецодеждой  и  построили  промышленную  пра¬
чечную,  меняя  униформу  каждые  три  дня.  Мы  ввели  ежене¬
дельное  медицинское  обследование  рабочих  и  обеспечивали
их  и  их  семьи  лекарствами.  Работа  в  пекарне  была  механизи¬
рована.  В  течение  одной  смены  бригады  делали  различные
операции  для  загрузки  одной  партии  хлеба.  Пока  эта  партия
пеклась,  рабочие  могли  отдохнуть  в  чайной  комнате,  кото¬
рую  мы  организовали  для  них.  Там  они  могли  выпить  чаю,
почитать  газеты  до  того  момента,  когда  надо  было  загружать
в  печи  следующую  партию  хлеба.
 Несмотря  на  различные  условия  труда  на  разных  пекарнях,
профсоюз  требовал  выполнения  своего  декрета  о  повышении
заработной  платы  на  всех  предприятиях.  Но  старые  рабочие
выступили  против  этого  декрета,  считая,  что  он  незаконный.
Они  были  против  профсоюзной  верхушки.  Новые  профсоюз¬
ные  лидеры  были  скорее  бандитсткого  склада,  они  упивались
своей  властью.
 Митинги  шли  непрерывно,  несмотря  на  работающие  печи
и  подгорающий  хлеб.  В  мае  я  увидел  на  пекарне  транспарант
“Анархия  -  мать  порядка”  и  несколько  лозунгов,  призываю¬
щих  рабочих  присоединиться  к  анархической  партии.  В  се¬
редине  мая  на  собрании  все  рабочие  проголосовали  за  присо¬
единение  к  партии  анархистов-индивидуалистов.  Можно  было
предположить,  что  никто  из  них  не  понимал  значения  этих
слов.  В  начале  июня  Временное  правительство  приказало
разогнать  анархистские  организации,  потому  что  они  оказа¬
 87

лись  просто  сборищем  бандитов.  Наши  работники  были  оза¬
дачены  и  на  следующем  собрании  вышли  из  этой  партии,  и
агитаторы  стали  убеждать  их,  что  настоящая  партия  рабочих
-  это  партия  большевиков.  Снова  все  рабочие  проголосовали
за  присоединение  к  этой  партии.  4  июля  большевики  подня¬
ли  первое  вооружённое  восстание  в  Петрограде,  которое  было
подавлено.  Троцкий  был  арестован,  Ленин  бежал  в  Финлян¬
дию.  Снова  наши  рабочие  были  встревожены  -  они  присое¬
динились  к  “неправильной”  партии.  И  вновь  на  следующем
митинге  они  дружно  вышли  из  рядов  большевиков  и  вступи¬
ли  в  партию  эсэров,  которая  была  партией  крестьян.  Они  ос¬
тавались  ей  верны  на  выборах  в  ноябре  1917  г.  и  голосовали
за  эту  партию.  Это  -  хорошая  иллюстрация  ценности  голосо¬
вания  толпы.
 Вот  пример  того,  как  складывались  отношения  с  новой  бю¬
рократией.  Каждый  год  для  нашего  мукомольного  завода  тре¬
бовалось  110  тыс.  канистр  топлива  в  год  или  примерно  10
тыс.  в  месяц.  Мой  поставщик  сообщил,  что  он  может  доста¬
вить  в  конце  мая  70  тыс.  канистр  для  того,  чтобы  заполнить
наш  топливный  бак.  В  это  время  года  можно  было  подвезти
топливо  прямо  к  заводу  на  баржах,  так  как  вода  в  реке  стояла
высоко.  Но  поставщик  не  мог  подвезти  топливо,  пока  я  не
получу  разрешения  на  его  поставку  от  нового  топливного
бюро.  Поэтому  я  подал  официальную  заявку.  Через  несколь¬
ко  дней  я  получил  разрешение  на  загрузку  50  тыс.  канистр  в
год,  чего,  конечно,  было  недостаточно.  Я  явился  в  бюро  сам,
чтобы  поговорить  с  его  председателем.  На  мои  вопросы  он
ответил,  что  у  бюро  недостаточно  много  топлива,  поэтому
поставки  урезаны.  Я  ему  объяснил,  что  у  нас  есть  вомож-
ность  прямо  получать  топливо  из  Баку,  а  от  бюро  требуется
только  бумага  с  разрешением  на  это.  На  что  председатель  от¬
ветил,  что  у  них  нет  барж.  Я  сказал,  что  это  неправда,  но  мы
можем  построить  свои  собственные  баржи.  Но  всё  равно  пред¬
седатель  бюро  отказался  поднять  квоту  на  топливо.  Тем  не
менее  мы  закачали  в  наш  бак  70  тыс.  канистр  топлива.  Мне
позвонили  из  бюро  и  сообщили,  что  мы  не  имеем  права  ис¬
 88

пользовать  20  тыс.  канистр  сверх  нормы.  Я  отвечал,  что  мне
придётся  сообщить  своим  рабочим  об  увольнении,  как  толь¬
ко  закончится  топливо,  норма  которого  установлена,  и  завод
придётся  закрыть.  Он,  конечно,  может  выкачать  20  тыс.  ка¬
нистр  из  нашего  бака,  но  тогда  будет  сам  отвечать  перед  ра¬
бочими  за  остановку  завода.
 В  августе  1917  г.  мы  были  вынуждены  приостановить  ра¬
боту  мукомольного  завода  из-за  нехватки  зерна,  которая  была
результатом  введения  фиксированных  цен  на  зерно  и  нехват¬
ки  промышленных  товаров,  которые  покупали  поставщики
зерна,  -  для  них  было  невыгодно  продавать  зерно  по  низким
ценам,  да  и  купить  на  вырученные  деньги  они  ничего  не  мог¬
ли.
 Правительство  Керенского  начало  предпринимать  различ¬
ные  меры  для  осуществления  контроля  над  экономикой.  Было
создано  министерство  продовольствия.  Башкиров  стал  помощ¬
ником  секретаря  этого  министерства.  Он  активно  поддержи¬
вал  социалистические  преобразования.  В  каждой  губернии
был  образован  комитет  по  продовольствию.  Главным  лозун¬
гом  было  -  “Демократизация  во  всём!”  На  практике  это  озна¬
чало,  что  социалисты,  включая  и  большевиков,  были  пред¬
ставлены  во  всех  органах  власти.  Бизнесмены  же  туда  не  до¬
пускались.  Поначалу  самарский  комитет  действовал  осторож¬
но.  Сначала  были  реквизированы  только  те  товары,  которые
по  каким-то  причинам  не  были  востребованы  как  грузы  на
железной  дороге.  Эти  товары  были  розданы  бесплатно  коо¬
перативам.
 В  это  время  кооперативы  имели  огромные  прибыли,  хотя
по  закону  эта  прибыль  была  ограничена  6  %  годовых.  Но  эта
проблема  решалась  легко:  малые  кооперативы  входили  в  бо¬
лее  крупные  районные,  те,  в  свою  очередь,  входили  в  городс¬
кие,  и,  далее,  в  губернские  кооперативы.  И  у  каждой  группы
кооперативов  была  своя  часть  прибыли.  Кроме  того,  коопе¬
ративные  деньги  тратились  без  ограничений  на  нужды  соци-
ал-революционной  партии.
 В  июле  1917  г.  самарский  комитет  по  продовольствию  до¬
 89

статочно  окреп,  чтобы  начать  грабёж  частных  магазинов.  Пер¬
вым  шагом  было  проведение  инвентаризации  каждого  мага¬
зина,  а  затем  были  выпущены  указы  о  том,  какие  товары  дол¬
жны  быть  распределены  среди  населения.
 Эти  действия  вызвали  большое  возмущение  среди  предпри¬
нимателей.  Одни  считали,  что  нужно  просто  закрыть  магази¬
ны,  а  потом  привести  покупателей  в  комитет  по  продоволь¬
ствию.  Но  это  могло  вызвать  демонстрации  голодных  людей,
которые  могли  бы  закончиться  разгромом  самого  комитета  и
могли  бы  быть  жертвы.  Поэтому  Ассоциация  предпринима¬
телей  отвергла  этот  план.  Вместо  этого  решили  провести  со¬
брание  Ассоциации  в  течение  одного  дня  и  на  это  время  зак¬
рыть  магазины.  Предполагалось,  что  представители  комите¬
та  по  продовольствию  также  должны  быть  приглашены  на
это  собрание.
 Мы  арендовали  большое  здание  театра,  в  котором  в  назна¬
ченный  день  собралось  около  1500  человек.  Я  был  пригла¬
шён  в  качестве  председателя  собрания.  Первые  выступления
были  в  рамках  приличий,  но  постепенно  речи  становились
всё  горячее  и,  в  конце  концов,  один  из  ораторов  обратился  к
представителям  комитета  с  оскорблениями.  Я  пытался  оста¬
новить  его,  но  он  продолжал  в  том  же  духе.  Я  попросил  его
оставить  трибуну,  но  собрание  поддержало  оратора,  требуя,
чтобы  он  продолжал  говорить.  И  собрание  стало  похоже  на
революционный  митинг.  Представители  комитета  по  продо¬
вольствию  побледнели  от  страха.  Переждав  10-15  минут,  пока
шум  не  уляжется,  я  предложил  всё-таки  принять  какую-ни¬
будь  резолюцию,  иначе  мы  ничего  не  достигнем,  а  только  бу¬
дем  выслушивать  обвинительные  речи.  В  конце  концов,  по¬
рядок  был  восстановлен,  и  была  принята  подготовленная  за¬
ранее  резолюция.  Члены  комитета  поблагодарили  меня  за
спасение,  они  были  очень  напуганы.  В  результате,  комитет
отказался  от  своей  идеи  инвентаризации  магазинов.
 Еще  один  случай  описывает  способ  мышления  чиновников
из  этого  комитета.  Я  получил  сообщение  из  нашего  поместья
 90

Племенной  скот  в  поместье  Неклютиных.
 Самарская  губ.  Фото  библиотеки  Университета  штата  Луизианы.
 в  Большом  Уране,  что  крестьяне  из  соседних  деревень  исполь¬
зуют  наши  земли  как  свои  собственные.  И  стало  опасно  по¬
сылать  наших  работников  в  эти  места.  Но  нужно  уже  запа¬
сать  сено  для  нашего  скота  и  лошадей,  иначе  они  не  пережи¬
вут  зиму.  С  этим  вопросом  я  обратился  в  комитет,  и  меня  на¬
правили  к  агроному.  Он  выглядел  как  человек  с  университет¬
ским  образованием.  Я  попросил  кого-нибудь  направить  в
Большой  Уран,  чтобы  навести  порядок  -  наши  работники  тоже
должны  были  косить.  Но  он  заявил,  что  мы  уже  потеряли
права  на  эту  землю.  Я  настаивал  на  том,  что  может  погиб¬
нуть  племенной  скот,  выведением  которого  мой  брат  зани¬
мался  десятилетиями.  Но  представитель  комитета  говорил
одно  и  то  же,  как  попугай:  “Всё  принадлежит  народу”.  Я  го¬
ворил  о  том,  что  мёртвый  скот  не  нужен  никому,  в  том  числе
и  народу.  В  конце  концов,  я  опять  попросил  его  сделать  что-
нибудь  для  спасения  животных.  Он  так  и  не  понял  ситуации
и  опять  говорил  о  том,  что  я  не  должен  беспокоиться  о  народ¬
ной  собственности,  сам  народ  о  ней  побеспокоится.  Что  на¬
род  и  сделал:  большая  часть  породистого  скота,  быков-про-
изводителей  и  коров  ценных  пород  была  просто  заколота  и
съедена  в  течение  зимы,  а  породистые  лошади  использова¬
лись  на  тяжёлых  работах.  Стоимость  этого  скота  исчислялась
сотнями  тысяч  рублей,  а  “народ”  не  получил  и  десятой  доли
от  этой  стоимости.
 91

В  октябре  1917  г.  я  получил  предложение  из  Петрограда
представлять  предпринимателей  Самары  на  так  называемом
“Предпарламенте”,  который  хотел  созвать  Керенский.  Пред¬
полагалось,  что  это  поможет  правительству  как-то  уменьшить
хаос,  который  возник  в  результате  социалистических  экспе¬
риментов.  Я  отказался,  так  как  ситуация  становилась  очень
опасной,  я  уже  не  ждал  каких-то  трезвых  решений  от  цент¬
рального  правительства,  а  думал  о  том,  что  же  сделать  здесь,
в  Самаре.  Я  обсуждал  это  со  многими,  но  конкретный  план
не  вырисовывался  в  моей  голове.
 В  сентябре  прошли  выборы  в  новую  городскую  думу,  в  ус¬
ловиях  всеобщего  права  на  голосование.  Большинство  мест  в
думе  досталось  партии  эсеров  (Социалистической  револю¬
ционной  партии).  Консерваторы  получили  только  несколько
мест,  примерно  столько  же  -  большевики.  Новый  городской
голова  принадлежал  правому  крылу  эсеров.  Он  разделял  моё
беспокойство  по  поводу  полной  дезорганизации  городской
жизни.  Я  предложил  ему  реорганизовать  городскую  милицию
(бывшую  полицию),  но  он  полагал,  что  у  города  на  это  нет
денег,  да  и  заменить  нынешних  милиционеров,  среди  кото¬
рых  большинство  были  неопытные  непрофессионалы,  а  за¬
частую  преступные  элементы,  было  некем.  Я  посоветовал
нанять  в  милицию  бывших  офицеров  и  оренбургских  каза¬
ков  для  наведения  порядка  в  городе  и  обещал  ему  дать  на  это
деньги.  Мы  договорились,  что  будет  создан  комитет  по  наве¬
дению  порядка,  в  который  войдут  три  эсера  и  еще  два  при¬
глашённых  члена  от  других  групп.  Этими  двумя  будут  быв¬
ший  член  управы  и  я.  Но  пока  мы  вели  эти  переговоры  про¬
изошло  следующее:  26  октября  мы  получили  известие  из  Пет¬
рограда  о  большивистском  перевороте  и  падении  Временно¬
го  правительства.  Позднее  мы  узнали,  что  Керенский  сбежал,
оставив  без  поддержки  молодых  защитников  Зимнего  двор¬
ца.
 Я  решил,  что  нужно  что-то  предпринимать,  и  разослал  при¬
глашения  самым  богатым  и  влиятельным  лицам  города  на
встречу  в  самой  большой  нашей  гостинице.  Я  объяснил,  что
 92

так  как  законное  правительство  свергнуто,  то  нужно  ожидать
полной  анархии  и  беспорядков.  И  нам  самим  нужно  вводить
закон  и  порядок  в  городе.  Я  рассказал  о  моих  переговорах  с
эсерами,  убеждая,  что  мы  должны  работать  вместе.  Наш  долг
-  дать  деньги  на  организацию  городской  милиции.  Затем  пу¬
стил  по  кругу  подписной  лист,  чтобы  собрать  деньги  для  этой
цели.  Когда  лист  вернулся,  то  оказалось,  что  будет  собрано
только  30  тыс.  рублей,  что  было  очень  мало.  Я  пришёл  в  бе¬
шенство  и  сказал,  что  на  эти  деньги  можно  будет  открыть
школу,  где  будут  изучать  историю  революции  и  то,  что  случи¬
лось  в  результате  хаоса.  Я  напомнил  собранию,  что  сидящие
здесь  люди  владеют  десятками  миллионов.  Кое-кто  потребо¬
вал  уничтожить  этот  подписной  лист.  Новая  сумма,  на  кото¬
рую  подписались  присутствующие,  уже  составляла  150  тыс.
рублей.  Я  сказал,  что  буду  обсуждать  наше  предложение  в
думе.
 На  следующем  собрании  городской  думы  был  создан  коми¬
тет  из  трёх  эсеров  и  ещё  двух  человек.  Это  были  я  и  господин
Шишкин.  У  комитета  не  было  трудностей  с  наймом  в  мили¬
цию  бывших  офицеров  и  более  низких  чинов.  С  большим
трудом  я  собрал  деньги,  и  это  было  всего  25  тыс.  рублей,  ещё
30  тыс.  я  добавил  от  нашей  компании.
 БОЛЬШЕВИСТСКИЙ  ПЕРИОД
 Совет  рабочих  и  солдатских  депутатов  создал  Военно-ре¬
волюционный  комитет  под  председательством  Куйбышева
(личного  друга  Ленина).  У  этого  комитета  была  идея  собрать
деньги  с  самарских  бизнесменов  в  виде  займа.  Однажды  я
пришёл  в  технический  отдел  в  полдень  и  обнаружил  пригла¬
шение  в  губернаторский  дом,  который  был  занят  Советами.
Также  мне  передали,  что  был  телефонный  звонок  от  Зимина,
вице-президента  Ассоциации  заводопромышленников.
 Я  поспешил  туда.  На  первом  этаже  толпился  народ,  среди
которого  большинство  были  вооружённые  винтовками  крас¬
ногвардейцы-рабочие.  Пробираясь  сквозь  толпу,  я  увидел  зна¬
 93

комые  лица  двух  предпринимателей.  Я  двинулся  к  ним.  Как
только  я  к  ним  подошёл,  они  закричали:  “Уходи,  мы  аресто¬
ваны”.  Только  тогда  я  увидел,  что  их  сопровождают  красно¬
армейцы.
 Как  только  я  тронулся  дальше,  кто-то  схватил  меня  и  при¬
казал  красногвардейцам  взять  меня.  В  комнате  первого  эта¬
жа  меня  обыскали  и  изъяли  небольшой  браунинг.  Я  потребо¬
вал  расписку,  но  парень  только  рассмеялся.  Я  стал  протесто¬
вать  как  гласный  городской  думы,  не  подлежащий  аресту  без
разрешения  городской  управы.  Человек,  который  схватил
меня,  приказал  меня  арестовать  и  исчез.  Кстати,  я  знал  его
как  пьяницу,  да  и  теперь  он  был  пьян.
 Не  успели  меня  препроводить  на  второй  этаж,  как  сказали,
что  я  должен  быть  доставлен  на  “собрание”.  Там  я  встретил
два  десятка  предпринимателей.  Они  с  облегчением  узнали,
что  я  в  безопасности,  и  очень  сожалели,  что  я  был  вовлечён  в
такие  неприятности.  Они  собрались  вместе,  чтобы  обсудить
требование  заёма  в  5  млн.  руб.  Этот  вопрос  не  мог  быть  ре¬
шён  без  совета  с  президентом  их  организаций  -  Ассоциации
промышленников  и  Ассоциации  заводопромышленников,  то
есть  без  меня.  Зимин  позвонил  мне  ещё  до  того,  как  стало
известно,  что  они  арестованы.
 Появился  Куйбышев  со  своей  гвардией,  и  последовал  веж¬
ливый  диалог.  Куйбышев  повторил  требования  займа.  Я  спро¬
сил  об  условиях  -  годовой  процент  и  прочее.  Он  улыбнулся  и
сказал:  ’’Пусть  это  будет  налогом”.  Естественно,  я  напомнил
ему,  что  право  взымать  налоги  принадлежит  правительству,
и  если  он  является  представителем  правительства,  то  должен
объявить  о  введении  налогов.  Но  если  это  так,  то  нам  долж¬
ны  разрешить  заниматься  нашим  бизнесом,  иначе  у  нас  не
будет  этих  миллионов,  чтобы  дать  заём.  Некоторые,  в  том
числе  и  его  окружение,  стали  ухмыляться.  Куйбышев  разоз¬
лился.  Он  сказал,  что  не  имеет  значения,  как  это  будет  назы¬
ваться,  -  он  требует  5  миллионов  в  качестве  контрибуции.
Вновь  я  ему  возразил,  что  контрибуция  взымается  победите¬
лями  с  побеждённых,  а  я  не  считаю  себя  таковым.  Его  ответ
 94

был  коротким  -  или  мы  соглашаемся,  или  идём  в  тюрьму.
Наш  ответ  был  -  несогласны.
 Когда  нас  собирались  препроводить  в  тюрьму,  я  попросил
Куйбышева  разрешить  мне  зайти  по  дороге  домой,  так  как
моя  жена  должна  была  родить,  а  известие  о  моем  заключении
могло  её  очень  встревожить.  Он  мне  отказал.
 Нам  сказали,  что  большая  толпа  собралась  возле  губерна¬
торского  дома.  Я  попросил  своих  товарищей  держать  голову
высоко,  хотя  сам  очень  боялся  и  пытался  только  изобразить
улыбку  на  лице.  На  моей  собственной  коляске  меня  отвезли  в
тюрьму  и  поместили  в  камеру  на  третьем  этаже.
 На  следующее  утро  меня  вывели  на  15-ти  минутную  про¬
гулку.  Когда  я  спустился  на  первый  этаж,  то  увидел  там  зна¬
комого  молодого  человека  тоже  с  охраной,  и  мы  двинулись  во
двор  вместе.  Но  тут  же  были  остановлены  “товарищем”,  ко¬
торый  накинулся  на  нашу  охрану  со  словами:  “Разве  вы  не
знаете,  что  он  не  должен  ни  с  кем  говорить?”  Мой  знакомый
воскликнул:  “О,  ты  -  человек  опасный!”  Всё  это  было  про¬
тивно  и  пошло.
 Пока  я  шёл  между  двумя  охранниками,  они  говорили  меж¬
ду  собой  о  том,  что  упрямые  жители  юга  России  не  хотят  под¬
чиняться  приказам  Советской  власти  и  поэтому  должны  быть
уничтожены.  Я  спросил  их:  “Согласно  советской  пропаган¬
де,  немцы  -  наши  братья,  а  вы  хотите  убивать  своих  же,  рус¬
ских.  Как  нелепо!”  Один  из  охранников  задумался  и  сказал:
“Да,  странно”.  И  в  течение  всей  моей  прогулки  я  объяснял
им,  почему  оказался  в  тюрьме.  Расстались  мы  друзьями.
 В  общении  с  охраной  я  заметил  такую  особенность.  Охран¬
ники,  которые  служили  ещё  при  старом  режиме,  были  на  моей
стороне,  но  не  делали  никаких  послаблений  для  меня  в  соот¬
ветствии  с  приказом.  Новая  же  охрана,  нанятая  уже  при  боль¬
шевиках,  считала  меня  своим  врагом,  но  за  несколько  рублей
была  готова  всё  сделать  для  меня.  Старая  охрана  не  брала
даже  сигареты.  Но  благодаря  “товарищам”  у  меня  была  воз¬
можность  переписываться  с  моими  домашними.  Вскоре  мне
уже  присылали  из  дома  всё,  что  нужно.
 95

Два  дня  спустя  в  мою  камеру  пришёл  маленький  комиссар.
Он  попытался  убедить  меня,  что  дальнейшее  сопротивление
бесполезно,  так  как  другие  якобы  дали  деньги.  Я  знал  его  как
неудачливого  чиновника,  который  не  мог  удержаться  на  ра¬
боте  -  он  был  дальний  родственник  одного  из  гласных  город¬
ской  думы.  Я  не  поверил  ему.  Он  заявил,  что  сопротивляю¬
щиеся  будут  посланы  на  фронт  или  тяжёлые  работы.  Но  я
продолжал  оставаться  “сопротивляющимся”.
 Через  несколько  дней  охранник  открыл  дверь  моей  камеры,
приказал  выйти  и  отказался  что-либо  объяснить.  Я  собрал
свои  вещички  и  встал  возле  двери,  прислушиваясь.  Я  услы¬
шал  шум  от  движения  множества  людей  и  решил,  что  комис¬
сар  не  солгал,  и,  вероятно,  большинство  из  нас  отправляют
из  тюрьмы  куда-то.
 Наконец,  мой  охранник  вернулся  и  доставил  меня  на  пер¬
вый  этаж.  Когда  я  спускался  по  лестнице,  то  увидел  пулемё¬
ты,  установленные  на  лестничных  площадках.  Я  не  понимал,
что  они  собираются  делать.  В  моей  новой  камере  окно  было
разбито  и  не  чем  было  его  заткнуть.  Снаружи  было  морозно,
и  мне  пришлось  сидеть  всё  время  в  пальто.
 Потом  я  узнал,  как  близко  мы  были  к  тому,  чтобы  быть  рас¬
стрелянными.  Наши  “друзья”-  эсеры  организовали  митинг
протеста  против  нашего  ареста.  Собралось  около  10  тыс.
людей  на  одной  из  площадей.  Митинг  проголосовал  за  тре¬
бование  освободить  нас,  тем  более  я  был  гласным  городской
думы.  В  здание  Совета  была  послана  делегация  с  этим  требо¬
ванием.  Её  попросили  подождать  несколько  минут,  но  вместо
этого  продержали  целый  час  и  отказались  принять  требова¬
ние.  Когда  делегация  вернулась  на  площадь,  там  оставалось
всего  несколько  человек  -  на  улице  было  очень  морозно.  Ког¬
да  эсеры  ждали  ответа,  большевики  готовили  наш  расстрел,
вот  почему  они  перевели  нас  в  камеры  на  первый  этаж.
 На  следующий  день  нас  собрали  в  одной  камере.  Один  или
два  предпринимателя  согласились  выплатить  свою  долю  в
требуемой  сумме  и  были  освобождены.  Остальные  же  отка¬
зались.  Было  очевидно,  что  постепенно  самые  слабые  из  нас
 96

пойдут  на  соглашение,  заплатят  деньги  и  будут  освобожде¬
ны.  Мы  заявили,  что  хотим  создать  свой  комитет  из  заклю-
чённых-предпринимателей,  так  как  понимали,  что  каждому
в  одиночку  не  выстоять,  а  вместе  мы  можем  защищаться.
 Мы  узнали,  что  в  думе  был  создан  комитет  по  сбору  денег
для  требуемого  займа,  и  1,5  млн.  руб.  уже  были  собраны.  За
пару  дней  соглашение  между  советами  и  думой  было  достиг¬
нуто,  и  все,  кроме  меня,  были  освобождены.  Куйбышев  ска¬
зал,  что  я  должен  содержаться  под  арестом,  так  как  плохо
влияю  на  бизнесменов.  Тогда  моя  семья  взялась  за  дело.
 Тут  надо  сделать  небольшое  отступление.  Когда  началась
война,  то  почти  вся  территория  Польши  стала  театром  воен¬
ных  действий.  Сотни  тысяч  беженцев  хлынули  на  Восток.
Одна  еврейская  семья,  Тарадейко,  приехала  в  Самару,  и  гла¬
ва  семьи  обратился  ко  мне  за  помощью  в  устройстве  на  рабо¬
ту.  В  Польше  у  него  было  дело,  связанное  с  электрическим
оборудованием.  Поначалу  я  предложил  ему  собирать  квитан¬
ции,  он  с  этим  успешно  справился.  Постепенно  я  увеличил
ему  зарплату,  и  он  работал  очень  хорошо.  Когда  он  снял  жильё,
то  оказалось,  что  у  него  нет  совсем  мебели.  Тогда  я  предло¬
жил  ему  взять  нашу  старую  мебель  совершенно  бесплатно.
Он  был  просто  счастлив.
 С  ним  мы  часто  говорили  о  политике,  и  я  узнал,  что  он
меньшевик,  принадлежит  социал-демократической  партии.
Но  это  никак  не  сказывалось  на  его  работе:  он  только  изредка
поддерживал  отношения  с  товарищами  по  партии.
 Тарадейко  был  очень  сообразителен  в  денежных  делах  и
поэтому  смог  дать  взятку  в  2200  рублей  кому-то  в  Совете.  Так
он  получил  приказ  на  моё  освобождение.
 В  первый  же  день  пребывания  в  холодной  камере  я  схватил
сильный  бронхит.  Меня  перевели  в  тюремную  больницу  на
первый  этаж,  но  долго  там  мне  оставаться  не  разрешили.  Так
на  одиннадцатый  день  моего  пребывания  в  тюрьме  меня  выз¬
вали  к  начальнику.  В  его  кабинете  я  увидел  Тарадейко,  кото¬
рый  требовал,  чтобы  меня  освободили  немедленно.  Но  на¬
чальник  настаивал  на  том,  чтобы  мне  вернули  всё,  изъятое
 97
 4  -  Неклютин

при  посадке.  После  этого  я  должен  был  поставить  подпись  в
приказе  на  освобождение.  Как  старый  царский  служака,  на¬
чальник  не  мог  нарушить  заведённого  порядка.  Тарадейко
очень  нервничал  во  время  этой  процедуры,  руки  у  него  тряс¬
лись.  Когда  меня  наконец  отпустили,  мы  почти  бегом  броси¬
лись  к  повозке:  мои  документы  на  освобождение  были  фаль¬
шивыми,  и  я  мог  быть  арестован  снова  в  любой  момент.
 На  следующий  же  день  я  отправился  в  думу,  чтобы  узнать,
как  обстоят  дела  с  нашим  комитетом  безопасности.  И  тут  я
получил  первый  удар.  Оказалось,  что  новая  милиция  распу¬
щена,  так  как  милиционеры  не  были  обеспечены  зимней  одеж¬
дой,  а  на  дворе  стоял  зверский  холод.  Я  потребовал  в  гневе
объяснений,  и  тут  получил  второй  удар:  у  думы  не  было  де¬
нег.
 Когда  сотни  тысяч  рублей  на  создание  милиции  стали  по¬
ступать  в  городскую  думу,  большевики  стали  агитировать  сол¬
датских  жён  требовать  полагающееся  им  содержание,  кото¬
рое  перестали  выплачивать  с  падением  Временного  прави¬
тельства.  Собралась  целая  толпа  женщин.  Городской  голова,
вместо  того,  чтобы  навести  порядок,  начал  выплачивать  день¬
ги.  Выплаты  были  плохо  организованы,  поэтому  неизвестно,
кто  и  за  что  получал  деньги,  и  казна  вновь  была  пуста.  50
тыс.  рублей,  предназначенных  на  организацию  милиции,
были  потрачены.
 Тут  меня  поджидал  ещё  один  удар.  Один  из  членов  наше¬
го  комитета  безопасности,  эсер,  стал  меня  убеждать,  что  чле¬
ны  его  партии  составляют  большинство  в  Учредительном
собрании,  поэтому  ситуация  в  городе  находится  под  контро¬
лем  и  нет  причин  для  беспокойства.  На  полковом  митинге
солдаты,  находящиеся  в  Самаре,  обещали  эсерам  свою  под¬
держку.  Я  был  поражён  тем,  что  интеллигентный  человек
может  быть  таким  наивным.  У  советов  была  вооружённая
Красная  гвардия,  а  городское  правительство  наблюдало  спо¬
койно  за  тем,  как  дезорганизуется  городская  милиция.
 В  конце  концов,  я  сказал:  “Товарищ,  к  несчастью,  ваши  ре¬
шения  печатаются  на  прочной  бумаге,  поэтому  их  нельзя  ис¬
 98

пользовать  в  сортире”.  Я  вышел  вон,  чувствуя  себя  очень  огор¬
чённым  -  я  потеряю  уважение  среди  предпринимателей  пос¬
ле  того,  как  не  выполнено  наше  решение  о  создании  мили¬
ции.  Сейчас  я  видел,  насколько  эсеры  не  способны  были  де¬
лать  дело.  Я  чувствовал  себя  очень  одиноким.
 Я  был  не  очень  удивлен,  когда  узнал,  что  банда  моряков
разогнала  Учредительное  собрание,  где  эсеры  представляли
большинство,  и  где  они  только  болтали,  ничего  не  предпри¬
нимая  для  организации  и  защиты  этого  собрания.
 В  конце  декабря  1917  г.  я  оставил  попытки  участвовать  в
делах  городского  правительства  и  занялся  проблемами  пред¬
принимательских  ассоциаций.  Комитет  по  сбору  денег  для
Советов  работал  вовсю  -  большое  число  предпринимателей
подписались  на  сбор  этих  денег  и  им  объяснили,  как  они  бу¬
дут  их  платить.  Если  же  нет,  то  будут  сидеть  в  тюрьме.  Каж¬
дый  из  них  был  приглашён  в  Военно-революционный  коми¬
тет  под  председательством  Куйбышева,  где  предлагалось  или
выплачивать  деньги  небольшими  частями,  или  заплатить  сра¬
зу.  Но  эта  тактика  не  имела  успеха:  деньги  поступали  мед¬
ленно  и  в  небольших  количествах.  По  крайней  мере,  наша
помощь  советам  не  была  значительной.
 В  это  время  я  попытался  предпринять  что-нибудь  для  со¬
хранения  наших  организаций.  Я  предложил  создать  комитет
по  делам  коммерции,  куда  должны  были  войти  только  члены
предпринимательских  ассоциаций.  Моё  предложение  было
принято,  и,  естественно,  как  инициатор  этого  дела,  я  был
выбран  главой  этого  комитета.
 На  первом  заседании  комитета  мы  попытались  понять,  что
нас  ждёт  в  будущем,  и  пришли  к  выводу,  что  хаос,  вызван¬
ный  революцией,  поможет  Германии  оккупировать  западную
часть  страны,  и  наши  экономические  связи  с  этими  региона¬
ми  будут  оборваны.  Поэтому  мы  должны  обратить  своё  вни¬
мание  на  Восток  и  попытаться  использовать  возможности
торговли  с  Туркестаном,  Западной  Сибирью  и  Уралом.  Было
рассмотрено  несколько  интересных  и  обнадёживающих  пред¬
ложений.  Эта  работа  немного  меня  отвлекала  от  мыслей  о
трагедии  в  стране.
 99

В  конце  января  1918  г.  коммунисты  заняли  здание  городс¬
кой  управы  и  изгнали  эсеров  -  так  вся  власть  была  сконцент¬
рирована  в  руках  Военно-революционного  комитета.  Через
несколько  дней  ко  мне  явились  члены  эсеровского  городского
правительства  вместе  с  городским  головой.  Они  сказали,  что
собираются  тайно  организовать  сопротивление  новой  власти
и  хотят  вооружить  своих  сторонников.  Я  им  ответил,  что  это
нужно  было  делать  несколькими  месяцами  раньше,  но,  тем
не  менее,  дал  им  несколько  тысяч  рублей  на  это  дело.
 22  января  1918  г.  у  меня  родился  сын.
 Тут  надо  вернуться  на  несколько  месяцев  назад.  Наша  пе¬
карня  работала,  несмотря  на  перерывы  на  митинги  и  общее
снижение  деловой  активности.  Доходы  были  хорошими,  око¬
ло  25  тыс.  рублей  в  месяц.  Разрешалось  использовать  только
300  мешков  муки  в  день.  Большевики  стали  пропагандиро¬
вать  идею,  что  если  пекарня  отойдет  Советам,  то  её  доход¬
ность  можно  будет  увеличить  вдвое,  так  как  муки  будет  от¬
пускаться  гораздо  больше.  Это  произвело  впечатление  на  на¬
ших  рабочих,  но  они  ничего  не  предпринимали.  Тогда  Сове¬
ты  послали  свою  Красную  гвардию  для  захвата  пекарни.
 Около  15-20  октября  1917  г.,  в  воскресенье,  красногвардей¬
цы  заняли  нашу  механизированную  пекарню.  Этим  руково¬
дил  Трайнин,  один  из  большевиков,  приехавших  откуда-то  в
Самару.  Пекарня  была  закрыта,  и  Трайнин  послал  ко  мне  сол¬
дат  с  требованием  отдать  ключи.  Я  отказался,  сказав,  что  если
они  пришли  грабить,  то  им  не  трудно  взломать  замки.  Пона¬
чалу  наши  рабочие  думали,  что  городское  правительство  пы¬
тается  законно  получить  пекарню,  но  когда  они  увидели,  что
красногвардейцы  просто  взламывают  замки,  то  поняли  в  чём
дело.  Они  попытались  сопротивляться,  но  безуспешно.  Не¬
сколько  человек  были  взяты  под  стражу.  И  я  провёл  весь  ве¬
чер,  названивая  в  милицию  и  пытаясь  их  освободить.
 Это  был  пока  период  правления  Керенского.  Я  обратился
прямо  к  нему,  но  он  был  бессилен  что-либо  сделать,  так  же
как  и  комитет  по  продовольствию.  Несколько  членов  этого
комитета  отнеслись  сочувственно  к  моим  бедам  и  обещали
хотя  бы  оформить  документы  на  найм  пекарни.
 100

Пекарня  начала  работать,  но  за  несколько  недель  оборудо¬
вание  вышло  из  строя,  конвейер  перестал  работать.  Новый
управляющий  нанял  на  работу  сто  женщин,  которые  были
выстроены  в  ряд  и  передавали  булки  хлеба  из  рук  в  руки,
работая  вместо  конвейера.  Качество  хлеба  стало  плохое,  и  его
продажи  упали.  В  конце  концов  пекарня  была  в  состоянии
израсходовать  только  сто  двадцать  мешков  муки  в  день  вмес¬
то  обещанных  четырёхсот.  Но  нехватка  хлеба  продолжалась,
поэтому  пекарня  работала,  и  её  охраняли  вооружённые  люди,
так  как  у  ворот  уже  было  несколько  столкновений.  По  ночам
эта  охрана,  развлекаясь,  стреляла  в  воздух.
 В  январе  1918  г.  был  подписан  контракт  о  сдаче  пекарни  в
наём,  и  у  нас  некоторое  время  был  хоть  какой-то  доход.  Но  в
феврале  эсеры  были  смещены  со  своих  постов,  и  выплаты
нам  прекратились.  Чтобы  закончить  эту  историю  с  пекарней,
упомяну  ещё  один  факт.  От  своего  приятеля  я  узнал,  что  пе¬
карню  переоборудовали,  вложив  в  это  400  тыс.  рублей  за  пять
месяцев,  но  она  продолжала  оставаться  убыточной:  вместо
обещанных  100  тыс.  рублей  дохода  в  месяц,  она  приносила
ежемесячно  только  убытки.  Я  не  мог  противиться  соблазну  и
пошёл  в  пекарню.  Заседание  совета  пекарни  было  в  самом
разгаре,  заседало  двадцать  человек.  Они  разрешили  мне  при¬
сутствовать  на  этом  собрании.  Когда  все  дела  были  обсужде¬
ны,  я  попросил  слова.  Я  напомнил  об  обещании  стотысячно¬
го  дохода  после  того,  как  “паразиты”,  то  есть  мой  брат  Вик¬
тор  и  я,  будут  изгнаны  из  пекарни.  Потом  спросил,  знают  ли
они  о  400  тыс.  потерянных  рублей?  Они  знали  об  этом  пре¬
красно.  Тут  я  сделал  заключение:  если  бы  “паразиты”  оста¬
лись,  то  таких  потерь  не  было  бы.  Ответом  мне  были  тишина
и  опущенные  глаза.
 24  января  1918  г.  мои  родственники  собрались  у  нас,  чтобы
отпраздновать  день  рождения  моего  сына.  Моя  квартира  рас¬
полагалась  на  втором  этаже  и  занимала  примерно  треть  его.
Под  нами  находилась  квартира  моей  матери  и  наша  контора.
Оставшиеся  две  трети  уже  были  заняты  “Коммунистическим
клубом”,  он  разместился  в  больших  комнатах,  которые  рань¬
ше  служили  для  приёмов.
 101

В  середине  вечера  меня  вызвали  вниз.  Там  были  две  девуш¬
ки,  которые  предоставили  мандаты  от  Советов  на  заселение  в
квартиру  моей  матери.  Они  хотели  переехать  на  следующее
утро.  Я  спросил  их,  претендуют  ли  они  также  на  имущество
моей  матери?  Они  были  пристыжены  и  сказали,  что  им  нуж¬
ны  только  комнаты.  Тогда  я  сказал,  что  нельзя  же  ожидать,
что  моя  мать  сможет  переехать  за  одно  утро  из  квартиры,  где
она  прожила  сорок  лет,  и  попросил  на  переезд  три  дня.  Одна
из  девушек  заявила,  что  она  уже  заплатила  за  жильё  и  наме¬
рена  переехать  завтра.  В  конце  концов,  они  согласились  по¬
дождать  и  ушли.
 Я  пошёл  в  нашу  пекарню  и  предложил  испольнительному
комитету  перевести  в  комнаты  матери  их  бухгалтерию,  объяс¬
нив  причины  своей  щедрости.  Они  были  счастливы  и  реши¬
ли  переехать  на  следующее  утро.  Наши  гости  перенесли  ма¬
тушкину  мебель  наверх.  К  двум  часам  ночи  всё  было  закон¬
чено,  и  в  7  утра  мои  бывшие  рабочие  начали  перевозить  и
устанавливать  свою  мебель  на  новом  месте.
 На  третий  день  девушки  явились  вновь  и  были  выдворены
комитетом.  Они  обратились  ко  мне  за  помощью.  На  что  я  от¬
ветил:  “Вы  выселили  мою  мать,  рабочие  -  вас.  Что  же  я,  обыч¬
ный  человек,  могу  сделать  для  вас?”  Так  закончился  этот  ин¬
цидент.
 Примерно  в  это  же  время,  в  феврале  1918г.  наш  техничес¬
кий  отдел  ещё  оставался  в  наших  руках  и  был  последней  ча¬
стью  нашей  собственности.  Наш  мукомольный  завод  был  ото¬
бран  ещё  в  ноябре  1917  г.,  а  наши  имения  были  разорены  еще
раньше,  летом  того  же  года.
 Согласно  советскому  декрету,  рабочие  образовывали  конт¬
ролирующий  комитет  из  трёх  человек  на  каждом  предприя¬
тии,  но  это  якобы  делалось  для  защиты  производства.  Когда
рабочие  увидели,  что  я  не  противоборствую  им,  они  немного
успокоились.  И  начали  задавать  мне  вопросы,  касающиеся
дела.  В  конце  концов,  я  обратился  в  городской  комитет  и  ска¬
зал,  что  возможны  два  варианта:  или  рабочие  сами  будут  ве¬
сти  все  дела,  а  я  умываю  руки  и  полностью  отхожу  от  дел,
или  же  рабочий  комитет  остаётся  формально,  а  все  дела  буду
вести  я  по  своему  усмотрению.  В  последнем  случае  я  буду
 102

стараться  делать  всё,  чтобы  платить  зарплату  в  прежних  раз¬
мерах,  если  это  будет  позволять  прибыль.  На  общем  собра¬
нии  рабочих  я  повторил  эти  предложения.
 Несколькими  днями  позднее  ко  мне  в  контору  пришли  пред¬
ставители  рабочего  комитета  с  улыбками  и  поздравлениями,
сообщив,  что  решено  оставить  меня  на  посту  управляющего.
Я  мог  вести  дела  так,  как  делал  это  в  последние  пять  лет.  Я
знал,  что  два  члена  рабочего  комитета  были  против  этого  ре¬
шения,  и  мне  захотелось  немного  потрепать  им  нервы.
 Далее  состоялся  такой  диалог:
 Итак,  теперь  я  снова  возглавляю  наше  дело?
 Да,  конечно,  господин  Неклютин.
 Я  могу  принимать  решения,  так  же  как  я  делал  это  в  про¬
шлом?
 Да.
 Хорошо,  тогда  с  этой  минуты  вы  все  уволены.
 Лица  у  них  вытянулись,  и  повисла  тишина.  Я  продолжал:
“Я  не  знаю,  насколько  успешно  пойдут  наши  дела  теперь,  и
сможем  ли  мы  получать  деньги  для  зарплаты.  Но  по  поста¬
новлению  Временного  правительства  каждый  рабочий,  ос¬
тавшийся  без  зарплаты,  должен  получать  ежемесячное  посо¬
бие  в  соответствии  с  его  общим  стажем”.  Их  лица  просветле¬
ли,  а  я  продолжал:  “Сейчас  у  меня  нет  денег  для  того,  чтобы
выплатить  вам  зарплату  за  5-10  месяцев,  но  я  постараюсь
что-нибудь  сделать.  Вот  мой  план:  начиная  с  сегодняшнего
дня,  каждый  рабочий  будет  получать  повременную  оплату.
Каждый  рубль  дохода  будет  делиться  на  три  части:  одна  часть
будет  возвращаться  в  дело,  другая  будет  выплачиваться  рабо¬
чим,  а  третья  -  пойдет  мне,  так  как  сейчас  я  содержу  пять
семей.  Рабочий  комитет  должен  подписать  соответствующее
соглашение,  так  как  это  защитит  нас  от  вмешательства  в  наши
дела  Советов.  Ваше  слово,  джентльмены!”
 Они  в  знак  согласия  так  трясли  мою  руку,  что  чуть  её  не
оторвали.  Но  я  просил  их  держать  всё  это  в  тайне  и  молить
Бога,  чтобы  пекарня  опять  начала  приносить  хороший  доход.
После  этого  наше  предприятие  заработало  очень  хорошо,  и
зарплата  начала  выплачиваться  исправно.
 103

Но  в  апреле  1918  г.  ситуация  стала  безнадежной.  Все  банки
и  предприятия  были  захвачены,  многие  из  них  не  работали,
нередко  оборудование  разворовывалось.  В  такой  ситуации
городской  совет  по  экономике,  который  возглавлял  Куйбы¬
шев,  обратился  к  Обществу  инженеров  за  помощью  в  восста¬
новлении  производства.  Инженеров  заставляли  делать  это,
взывая  к  их  патриотическому  долгу.  Мы  обсудили  эту  про¬
блему  в  нашей  Ассоциации  заводопромышленников.  После
нескольких  собраний  мы  решили  предложить  наши  управ¬
ленческие  возможности  для  восстановления  промышленнос¬
ти.  Меня  опять  выбрали  для  переговоров  с  советом  по  эконо¬
мике.
 Когда  я  поговорил  с  Куйбышевым,  он  предложил  мне  по¬
дать  в  совет  наше  предложение.  На  заседании  совета  присут¬
ствовали  двадцать  рабочих.
 Я  выступил  с  такой  речью:  “  Шесть  месяцев  назад  каждый
из  вас  полагал,  что  частный  собственник  -  главный  враг,  по¬
этому  экспроприация  собственности  решит  все  проблемы.  Это
было  сделано,  но  производство  остановилось,  оборудование
или  разрушено,  или  разворовано.  Сейчас  вы  понимаете,  что
нуждаетесь  в  помощи  технических  специалистов.  Я  предпо¬
лагаю,  что  позднее  вы  поймёте,  что  управленческие  и  адми¬
нистративные  способности  тоже  нужны  для  производства.  Мы
предлагаем  вам  помощь  безо  всяких  условий”.
 Когда  я  это  говорил,  то  заметил,  что  отношение  к  нам  меня¬
ется  от  ненависти  к  интересу,  а  затем  слушатели  уже  стара¬
лись  вникнуть  в  каждое  слово.  Когда  я  закончил,  то  думал,
что  получу  поддержку  от  совета  и  ожидал,  что  Куйбышев  по¬
ставит  вопрос  на  голосование.  Я  был  таким  наивным!  После
моего  выступления  Куйбышев  отрубил:  “Не  может  быть  ни¬
каких  соглашений  с  буржуазией!”  -  и  закрыл  заседание.
 В  конце  марта  группа  солдат  явилась  на  квартиру  моего
брата  Владимира  и  представила  мандат  на  заселение.  Влади¬
мир  был  инвалидом  войны,  он  обратился  в  ассоциацию  вете¬
ранов  за  помощью,  но  всё,  чего  он  добился,  была  отсрочка
выселения  на  три  дня.  Становилось  очевидным,  что  скоро
очередь  дойдет  и  до  моей  квартиры,  которая  располагалась
недалеко  от  дома  Владимира.  Мы  всё  обсудили  и  решили,
 104

что  у  нас  нет  шансов  избежать  выселения.  Я  решил  упако¬
вать  вещи  заранее,  мои  родственники  помогали  нам.
 Однажды  вечером  мы  сидели  у  Владимира  за  чаем.  Раздал¬
ся  звонок,  на  пороге  появился  парень,  по  одежде  похожий  на
моряка.  Он  хотел  знать,  освобождается  ли  квартира?  Я  спро¬
сил  его,  в  чём  же  дело?  Ответ  его  был  удивительным.  Он  зая¬
вил,  что  представляет  организацию,  которая  спасает  ценные
вещи  от  немцев  на  территории,  которая  может  быть  ими  ок¬
купирована.  А  также  эта  организация  борется  с  контррево¬
люционерами.  И  добавил,  что,  к  несчастью,  пока  не  нашёл
никаких  контрреволюционеров  в  Самаре.  Так  как  он  был  веж¬
лив,  мы  пригласили  его  к  столу.  Он  удивился,  что  мы  весе¬
лимся  даже  в  такой  ситуации,  под  угрозой  выселения.  Потом
спросил,  не  возражаем  ли  мы,  если  его  команда  проведёт  одну
ночь  в  квартире,  при  этом  займёт  только  одну  комнату.  Он
обещал,  что  его  “ребята”  будут  вести  себя  тихо.  Мой  брат  со¬
гласился,  предупредив,  что  латышские  стрелки  скоро  займут
весь  дом.
 На  следующий  день  мы  продолжили  собирать  свои  вещи.
“Ребята”  вели  себя  тихо,  как  и  было  обещано.  На  третий  день
командир  этого  отряда  встал  у  входной  двери.  Латыши  при¬
ехали  на  грузовике.  Командир  открыл  дверь,  обругал  их  и
вызвал  свою  команду  с  оружием.  Немедленно  открылась
дверь,  и  матросы  выкатили  пулемёт  ко  входу.  Другой  пулемёт
был  выставлен  в  одном  из  окон  второго  этажа.  Латыши  рети¬
ровались.  Мы  решили  бежать  в  дом  наших  родственников
Киселёвых.  К  ночи  наши  квартиры  были  пусты,  а  “ребята”
так  там  и  остались.
 ЗАХВАТ  САМАРЫ  БЕЛОЧЕХАМИ
 В  конце  мая  1918  г.  начали  распространяться  неясные  слу¬
хи  о  чехословацких  войсках,  якобы  двигающихся  с  востока,
от  Пензы  и  выступающих  против  красных,  которые  хотят  их
разоружить.  Они  были  в  составе  австрийских  войск  во  время
первой  мировой  войны,  не  хотели  воевать  против  братьев-
славян,  русских,  и  сдались,  были  взяты  в  плен.  Эти  пленные
 105

чехословаки  были  освобождены,  и  из  них  организовали  три
дивизии.  Но  их  отправка  на  германский  фронт  задержива¬
лась  из-за  революционной  анти-правительственной  пропаган¬
ды,  а  затем  был  заключен  Брест-Литовский  мир  в  декабре
1917  г.
 Однажды  я  шёл  из  своего  технического  отдела  по  Дворянс¬
кой  и  тут  заметил  грузовик  с  людьми  странного  вида:  некото¬
рые  из  них  были  без  брюк.  Затем  проехали  ещё  грузовики  с
людьми.  Они  двигались  по  направлению  Самарки,  и  я  пошёл
этим  же  путем.  Через  два-три  квартала  мне  повстречался  па¬
рень,  скачущий  на  мокрой  от  пота  лошади,  он  всё  оглядывал¬
ся  назад,  как-будто  за  ним  гнались.  Потом  навстречу  мне
выбежали  несколько  мужчин  опять  без  брюк.  Всё  это  было
очень  странно.
 В  это  время  года,  весной,  вода  в  реке  была  высокой  от  раз¬
лива,  и  понтонный  мост  не  был  наведён.  Когда  я  вышел  на
берег,  то  увидел  катер,  заполненный  людьми.  Некоторые  были
полураздеты,  некоторые  -  в  крови.  На  берегу  собралась  тол¬
па,  которая  им  сочувствовала.  Через  некоторое  время  я  по¬
нял,  что  произошло.
 Чехословацкие  войска  достигли  Самары  по  железной  доро¬
ге  из  Сызрани.  Советы  собрали  около  пяти  тысяч  крестьян,
которые  были  в  это  время  в  Самаре  (они  приехали  за  продо¬
вольствием),  заплатили  им  по  300-500  рублей,  дали  винтов¬
ки  и  послали  их  против  чехословаков  за  Самарку.  Чехи  ата¬
ковали  их  с  левого  фланга  и  оттеснили  их  к  берегу  реки.  Под
пулемётным  огнем  эти  несчастные  “солдаты”  пытались  пе¬
реплыть  на  другой  берег,  но  течение  было  сильное  и  боль¬
шинство  из  них  погибли.
 Когда  я  возвращался  назад,  то  увидел  артиллерийские  ору¬
дия  на  возвышении  около  берега.  На  следующий  день  с  кры¬
ши  дома  моей  сестры  мы  могли  видеть,  как  чешские  поезда
двигались  туда-сюда  по  железной  дороге,  которая  проходила
в  восьми  километрах  от  Самарки.  Красные  били  из  орудий,
но  снаряды  не  достигали  составов.  Чехи  начали  отвечать  ог¬
нём,  и  снаряды  долетали  до  орудий  красных  и  даже  до  домов,
 106

на  крышах  которых  толпились  любопытные.  На  какое-то  вре¬
мя  крыши  становились  пустыми,  но  потом  опять  их  занима¬
ли  зеваки.
 Постепенно  поезда  подходили  к  железнодорожному  мосту
через  Самарку.  Мы  слышали  винтовочные  и  пулемётные  вы¬
стрелы.  Продвижение  чехословаков  продолжалось.  На  следу¬
ющее  утро  они  продолжали  обстреливать  мост.  Чехи  попы¬
тались  пробиться  на  другой  берег  на  одном  паровозе,  но  ар¬
тиллерийский  огонь  их  остановил  -  они  не  хотели  рисковать.
На  следующий  день,  на  рассвете  чехи  всё-таки  атаковали  мост,
захватили  его  и  стали  растекаться  по  городу.  В  течение  этих
дней  мы  привыкли  к  стрельбе,  и  только  когда  она  была  со¬
всем  близко,  мы  проявляли  интерес.  Около  семи  утра  я  вы¬
шел  на  балкон,  но  тут  же  вернулся  в  дом,  так  как  несколько
пуль  просвистели  около  моей  головы.  Мы  собрались  у  окна,
чтобы  видеть,  что  происходит  на  улице.
 Один  человек  бежал,  стараясь  укрыться  у  стены,  но  как  толь¬
ко  он  попытался  перебежать  улицу,  его  настигла  пуля  -  он
упал  и  больше  не  двигался.  Позднее  мы  увидели  группу  сол¬
дат  в  какой-то  форме,  которые  шли  по  обе  стороны  улицы,  но
не  дошли  немного  до  нашего  дома.  Одна  группа  останови¬
лась  у  второго  от  перекрёстка  дома.  Вот  один  из  солдат  попы¬
тался  перебежать  улицу,  но  тут  засвистели  пули,  и  он  упал,
не  добежав  совсем  немного  до  противоположной  стороны.  Но
он  был  ещё  жив,  двигался.  Через  несколько  минут  к  нему
подбежали  санитары  из  Красного  креста  с  носилками,  пере¬
вязали  его.  И  тут  -  ещё  выстрел,  один  из  санитаров  упал,  а
другой  сумел  скрыться  в  ближайшем  доме.
 После  этого  я  понял,  насколько  опасна  ситуация,  поэтому
стал  звонить  своим  знакомым,  чтобы  узнать,  как  они  и  что
собираются  делать.  Члены  партии  кадетов  собрались  в  доме
адвоката  Подбельского,  члена  этой  партии.  Около  десяти  утра
стрельба  поутихла,  и  я  вышел  из  дома.  По  пути  я  встретил
группу  татар,  которые  тащили  татарина-коммуниста  в  суд.
Они  считали,  что  он  должен  быть  наказан,  но  только  по  зако¬
ну.  Но  здание  суда  было  пусто,  и  один  из  охранников  посове¬
 107

товал  отвести  его  в  штаб  белочехов.  Как  решилась  судьба  этого
человека,  я  не  знаю.  Но  понимание  того,  что  наказание  долж¬
но  быть  законным,  характерно  для  истинных  мусульман.
 На  улице  я  прочёл  объявление  о  созыве  Конституционного
собрания.  Я  направился  на  собрание  кадетов.  Собрание  уже
шло,  когда  я  туда  явился.  Было  только  десять  человек,  все  в
возрасте  и  с  опытом  работы  в  городской  управе  и  в  земстве.
Выступающий  говорил  о  положении  их  партии,  о  том,  долж¬
на  ли  партия  поддерживать  союз  России  с  другими  странами
или  страна  уже  свободна  от  своих  союзнических  обязательств.
Когда  и  второй  оратор  заговорил  о  том  же,  я  задал  вопрос:
“Читали  ли  вы  объявление  о  Конституционном  собрании?”
Они  читали.  И  оратор  продолжал  говорить  о  международном
положении  и  о  том,  что  Россия  должна  продолжать  поддер¬
живать  своих  союзников.  Следующего  оратора  я  перебил,
вновь  спросив  о  том,  собираются  ли  кадеты  включиться  в
работу  по  созданию  Конституционного  собрания,  нового  ме¬
стного  правительства.  Мне  ответили,  что  сначала  нужно  ре¬
шить  принципиальные  вопросы  о  линии  партии.  В  конце  кон¬
цов,  я  сказал,  что  уже  час  назад  они  упустили  возможность
принять  реальное  участие  в  делах  города,  в  формировании
нового  городского  правительства.  Я  извинился  за  своё  втор¬
жение  и  настойчивость  и  сказал,  что  попытаюсь  объединить
деловых  людей,  чтобы  сделать  что-нибудь  полезное  для  горо¬
да.
 Я  пошёл  на  зерновую  биржу  и  с  помощью  её  секретаря  на¬
чал  собирать  членов  прежнего  комитета  по  предприниматель¬
ству.  К  полудню  мы  собрали  всех  членов  исполнительных  ко¬
митетов  наших  предпринимательских  организаций.  Мы  по¬
нимали,  что  как  группа  бизнесменов,  мы  не  может  действо¬
вать  в  качестве  политической  организации,  поэтому  мы  дол¬
жны  что-то  предпринимать  в  сфере  экономической  деятель¬
ности  и  сотрудничать  с  новым  правительством,  чтобы  вли¬
ять  на  экономическую  сферу.
 Прежде  всего,  мы  выбрали  группу  из  пяти  человек,  которая
должна  была  обратиться  в  Государственный  банк  для  сотруд¬
 108

ничества,  целью  которого  было  восстановление  работы  бан¬
ков,  циркуляции  денег,  а  также  нужно  было  найти  способы
финансирования  борьбы  против  большевиков.
 Было  также  решено  встретиться  на  следующий  день,  чтобы
обсудить  процесс  восстановления  свободной  торговли  и  обес¬
печения  города  продовольствием.  Я  решил  предложить  неко¬
торый  план  действий  и  работал  над  ним  до  самой  ночи.
 Ситуация  с  продовольствием  в  городе  была  катастрофичес¬
кой.  Северные  губернии  никогда  не  производили  достаточно
продовольственных  товаров.  Но  из-за  хаоса  на  железных  до¬
рогах  поставки  продовольствия  с  юга  прекратились.  Из  дере¬
вень  посылали  людей  на  добычу  зерна  и  муки,  они  закупали
продовольствие  прямо  у  производителей  за  любые  деньги.
Когда  они  пытались  добытое  продовольствие  погрузить  на
лодки  или  поезда,  “представители  Керенского”  отбирали  у
них  всё,  как  якобы  незаконно  приобретённое.  Среди  “закуп¬
щиков”  даже  были  случаи  самоубийств,  так  как  они  были  в
отчаянии  из-за  того,  что  теряли  и  продовольствие,  и  доверен¬
ные  им  деньги.  Некоторые  из  ограбленных  возвращались  в
свои  деревни,  и  над  ними  учиняли  самосуд:  изгоняли  из  де¬
ревни,  отбирали  собственность  и  делили  между  собой.
 Проблема  состояла  в  том,  как  вернуть  зерно  на  рынок,  ко¬
торый  полностью  замер  из-за  того,  что  не  было  товаров,  ко¬
торые  можно  было  купить  на  вырученные  от  продажи  зерна
деньги.
 Я  понимал,  что  ситуация  не  может  быть  исправлена  усили¬
ями  только  зерновой  биржи.  Поэтому  я  полагал,  что  необхо¬
димо  создать  “зерновой  или  хлебный”  комитет,  в  который  дол¬
жны  были  войти  брокеры  с  зерновой  биржи,  представители
городского  правительства,  банков,  сельских  кооперативов,
кредитных  союзов  и  так  далее.  Во  главе  такого  комитета  дол¬
жен  был  стоять  председатель,  наделённый  правами,  данны¬
ми  ему  городским  правительством.  Это  должно  было  быть
право  отбирать  зерно  у  тех,  кто  не  подчиняется  установлен¬
ным  правилам,  а  также  устанавливать  закупочные  цены  на
зерно.  Комитет  должен  был  иметь  право  выдавать  лицензии
 109

на  закупку  зерна,  и  все  закупщики  должны  были  отчитываться
о  своих  операциях  перед  комитетом.  Это  были  основные  по¬
ложения  моего  проекта.
 На  следующий  день  наше  собрание  утвердило  этот  проект,
и  я  отправился  с  ним  в  местное  правительство.  Пожилые  биз¬
несмены  выражали  большое  сомнение,  что  рынок  будет  ожив¬
лён,  даже  если  отменят  фиксированные  цены  на  зерно.  В  то
же  время  они  обещали  полную  поддержку  комитету,  если  он
будет  организован.  Поэтому  я  был  делегирован  в  Конститу¬
ционное  собрание  для  “проталкивания”  нашего  проекта.  Боль¬
шинство  в  этом  собрании  принадлежало  эсерам.  Они  встре¬
тили  проект  яростным  сопротивлением,  так  как  боялись  от¬
мены  фиксированных  цен  на  продовольствие.  Они  не  пони¬
мали,  что  повышение  цен  повлечёт  за  собой  приток  продо¬
вольствия  на  рынок.  После  нескольких  часов  дебатов  Вольс¬
кий,  член  Комуча  (Комитет  Учредительного  собрания)  скло¬
нился  на  мою  сторону,  и  вдвоем  мы  смогли  одолеть  сопро¬
тивление  оппозиции.  Формально  положительное  решение  не
было  объявлено,  но  мы  начали  действовать:  были  разосланы
приглашения  и  назначено  время  для  собрания,  на  котором
должен  быть  утверждён  “хлебный  совет”.  Через  два  дня  на
этом  собрании  я  был  избран  председателем  комитета  и  дос¬
тиг  полного  соглашения  по  всем  вопросам  с  Вольским,  кото¬
рый  пообещал  поддержать  проект  создания  этого  совета.
 По  совету  некоторых  опытных  и  уважаемых  членов  зерно¬
вой  биржи  было  принято  несколько  простых  решений:  полу¬
чить  кредит  от  Государственного  банка,  дать  право  несколь¬
ким  членам  биржи  закупать  зерно  для  хлебного  совета,  дать
право  лицензированным  закупщикам  зерна  покупать  его  по
любой  договорной  цене  и  информировать  безлицензионных
покупателей,  что  закупленное  ими  зерно  может  быть  рекви¬
зировано,  поднять  национальный  флаг  над  биржей,  как  это
делалось  в  прежние  времена.
 На  следующее  утро  наши  закупщики  приобрели  несколько
вагонов  пшеницы  по  45  руб.  за  пуд.  Через  два  дня  было  реше¬
но  предложить  45  руб.  за  пуд  твёрдой  пшеницы  и  несколько
 110

меньше  за  пуд  мягкой.  К  нашему  удивлению,  рынок  ответил
на  это  предложение.  Ещё  через  несколько  дней,  когда  новость
об  укрепляющемся  рынке  достигла  деревень,  поставки  зерна
на  биржу  увеличились,  и  наши  закупщики  смогли  снизить
закупочную  цену.  Каждый  день  объём  продовольствия  уве¬
личивался,  а  цены  стали  понижаться.  Люди  стали  делать  за¬
явки  на  получение  лицензии,  но  платили  за  это  больше  на¬
ших  закупщиков.
 Прошло  десять  дней  с  момента  открытия  нашего  рынка,  и
вот  как-то  в  здание  биржи  прибежал  один  из  наших  закуп¬
щиков  и  закричал,  что  на  площади  начинается  бунт.  Я  по¬
слал  туда  своих  людей.  Через  полчаса  они  притащили  ма¬
ленького  еврея,  который  торговал  без  лицензии  и  по  высокой
цене.  Я  объяснил  ему  новые  правила  торговли  и  сказал,  что
если  и  в  следующий  раз  мы  его  поймаем  на  незаконной  тор¬
говле,  то  отведём  в  штаб  чешского  командования.  Через  час
всё  было  спокойно,  и  всё  зерно  было  продано.
 Наш  совет  взял  в  аренду  небольшую  мельницу  для  произ¬
водства  муки  и  открыл  магазин,  в  котором  стал  продавать
муку  крестьянам  из  северных  голодающих  деревень.  Также
были  зафрахтованы  баржа  и  пароход  для  поставки  муки  на
север,  вверх  по  Волге.  На  нём  перевозили  только  те  продук¬
ты,  продажа  которых  была  разрешена  нашим  советом,  и  за
этим  следила  милиция,  помогая  в  погрузке.
 Такая  торговля  позволила  получить  продовольствие  мно¬
гим  голодающим,  и  они  буквально  благословляли  нас  за  по¬
мощь  и  благодарили  со  слезами  на  глазах.  Наш  успех  произ¬
вёл  впечатление  на  Вольского,  и  он  стал  защищать  наш  совет
перед  членами  Комуча,  которые  оказывали  противодействие.
Через  два  месяца  цены  на  пшеницу  упали,  и  на  уровне  18
руб.  за  пуд  они  стабилизировались.  Наш  город  и  его  защит¬
ники  уже  не  страдали  от  недостатка  еды.
 Подобные  действия  стали  предприниматься  и  за  предела¬
ми  Самары.  В  начале  августа  наблюдалось  сильное  повыше¬
ние  цен  на  зерно  на  территории  вдоль  железной  дороги,  веду¬
щей  в  Сибирь.  Расследование  показало,  что  это  -  результат
 111

деятельности  одного  из  владельцев  мельницы  на  западе  это¬
го  региона.  Он  продавал  свою  продукцию  в  северные  дерев¬
ни  и  покупал  зерно  по  спекулятивным  ценам.  Но  это  было  не
окончательно  доказано,  поэтому  я  пригласил  этого  предпри¬
нимателя,  поговорил  с  ним  и  сказал,  что  решением  Хлебного
совета  его  мельница  арендуется  для  производства  муки  для
армии.  Но  если  он  перестанет  завышать  цены  на  муку,  то  воп¬
рос  о  ренте  отпадёт.  Если  же  нет,  мы  отберём  мельницу  и  даже
не  будем  доказывать,  что  он  виноват  в  повышении  цен  на
зерно  и  муку.
 Всё  это  привело  к  тому,  что  Самара  была  единственным
городом  в  стране,  в  котором  не  печатались  свои  деньги,  так
как  нам  удалось  сохранить  доверие  Государственного  банка
и  наладить  нормальную  циркуляцию  денежной  массы.
 Восстание  чехословаков  против  большевиков  началось  в  Са¬
маре  одновременно  с  такими  же  выступлениями  в  Екатерин¬
бурге,  на  территории,  где  проживали  уральские  и  оренбургс¬
кие  казаки,  а  также  на  территориях,  прилегающих  к  Транс¬
сибирской  магистрали.  Местные  правительства  начали  об¬
суждать  действия  против  большевиков.  Среди  бизнесменов,
естественно,  начались  дискуссии  на  эту  тему.  Представители
предпринимательства  Уфы  прибыли  в  Самару  для  обсужде¬
ния  этого  вопроса.  И  мы  решили  собрать  съезд  бизнесменов
Самары,  Уфы  и  Оренбургской  губернии  для  обсуждения  этой
важной  проблемы.  И  в  августе  1918  г.  мы  это  сделали,  прав¬
да,  представителей  от  Уфы  и  Оренбурга  было  немного.  Я  был
выбран  председателем  этого  съезда,  но  наша  программа  была
смята  из-за  выступления  представителя  Комуча,  который
вместо  того,  чтобы  приветствовать  съезд,  начал  своё  выступ¬
ление  с  укоров  бизнесменам:  они,  якобы,  оказывали  недоста¬
точную  финансовую  поддержку  Комучу.  После  него  высту¬
пил  “дедушка”  Ершов,  который  рассказал  о  финансовом  по¬
ложении  нашего  города.  Он  сообщил,  что  Государственный
банк  мог  бы  существовать  как  казначейство,  но  его  депозит¬
ные  счета  сейчас  очень  незначительны,  денег  мало.  При  этом
большая  часть  этих  денег  принадлежит  предпринимателям,
 112

а  обычные  вкладчики  забирают  деньги  из  банка.  Так  что,
именно  бизнесмены  поддерживают  Государственный  банк,  и
перед  ними  надо  извиниться  за  ложные  обвинения.  Но  ника¬
ких  извинений  не  последовало.  После  этого  уже  никто  не  хо¬
тел  обсуждать  политические  вопросы,  хотя  я  переговорил  с
несколькими  предпринимателями  по  поводу  их  участия  в  бу¬
дущем  не-коммунистическом  правительстве.  Но  съезд  был
закрыт  без  видимых  результатов.
 Единственным,  кто  заинтересовался  в  участии  в  новом  пра¬
вительстве,  был  представительУфы  инженер  Егоров.  Мы  с
ним  пришли  к  выводу,  что  единственно  возможный  путь  на¬
шего  участия  в  управлении  городом,  -  это  деятельность  в  рам¬
ках  Комуча.
 Я  узнал,  что  Вольский  уехал  в  Челябинск  на  переговоры  с
представителями  сибирских  властей.  Я  отправился  вслед  за
ним.  По  прибытии  в  Челябинск  я  нашёл  его  в  ресторане,  и
нам  удалось  поговорить  с  ним  в  небольшом  саду  рядом.  Как
только  мы  присели  на  скамейку,  он  сразу  огорошил  меня  воп¬
росом:  “Кто  же  тот  диктатор,  которого  выбрали  предприни¬
матели?”  Я  ответил,  что  никакого  диктатора  нет,  и  мы  даже
не  обсуждали  этот  вопрос,  но,  по  моему  мнению,  ведение  вой¬
ны  против  большевиков  должно  быть  доверено  сильному,
решительному  человеку,  который  бы  контролировал  городс¬
кое  правительство.  Вольский  прямо  спросил,  поддержат  ли
его  бизнесмены,  если  он  выступит  в  этой  роли.  Я  ответил,
что,  конечно,  да,  поддержат.  Но  только,  если  он  выйдет  из
состава  партии  эсеров  безо  всяких  колебаний.  Он  немного
подумал  и  затем  сказал:  “Я  участвовал  в  революционном  дви¬
жении  много  лет,  но  если  стану  диктатором,  то  превращусь  в
консерватора,  а  затем  и  в  реакционера.”  Я  отвечал  ему,  что  в
силу  большой  ответственности,  руководитель  должен  рабо¬
тать,  опираясь  на  факты,  а  не  на  абстрактные  теории,  и  он  в
этом  мог  уже  убедиться,  работая  с  нами  -  результаты  были
хорошие.
 Затем  я  объяснил  ему,  что  нашей  целью  должно  быть  пред¬
ставительство  от  Самары  на  том  съезде,  где  будет  решаться
 113

вопрос  об  объединённом  правительстве.  Он  сказал,  что  всё
должен  обдумать,  и  на  это  нужно  время.  Я  также  предложил
собрать  съезд  бизнесменов  в  Уфе  в  то  же  время,  когда  будут
проходить  съезды  разных  регионов  по  поводу  создания  объе¬
диненного  правительства.  После  этого  мы  расстались,  и  я  стал
готовить  съезд  предпринимателей.  Я  очень  сомневался  в  ус¬
пехе,  так  как  уже  знал  по  работе  Хлебного  совета,  как  нам
противодействуют  члены  Комуча.
 Наш  совет  получил  сведения  о  том,  что  некоторые  хозяева
вырастили  пшеницу,  но  потом  были  вынуждены  бежать  из
своих  имений,  так  как  им  угрожали  крестьяне  из  соседних
деревень.  У  пострадавших  не  было  возможности  сопротив¬
ляться,  и  они  не  могли  выручить  деньги  за  свой  урожай.  Наш
совет  купил  у  них  зерно  на  корню.  Вольский  одобрил  эту  идею,
её  же  поддержал  и  Комуч,  так  как  власти  нуждались  в  зерне
для  своих  добровольцев,  а  цена  была  низкая.  Когда  началась
уборка  урожая,  некоторые  работники  попытались  отлынивать
от  работы.  Но  Комуч  послал  солдат  для  поддержания  поряд¬
ка.  При  этом  велась  пропаганда,  что  Хлебный  совет  не  имеет
права  покупать  пшеницу  у  бывших  хозяев.  Я  пытался  проте¬
стовать  против  этого,  но  не  всегда  успешно,  так  как  сторон¬
ники  власти  до  сих  пор  чувствовали  себя  революционерами,
а  не  ответственными  представителями  правопорядка.
 Борьба  против  красных  велась  несколькими  группами  доб¬
ровольцев.  Наиболее  успешным  был  отряд,  возглавляемый
полковником  Владимиром  Оскаровичем  Каппелем.  Он  состоял
из  кадровых  офицеров,  низших  чинов,  студентов,  школьни-
ков-старшеклассников.  Среди  них  был  Наседкин,  инспектор-
кассир  Государственного  банка,  человек  лет  сорока,  а  также  в
отряде  состояли  мои  племянники  -  Дмитрий,  капитан  артил¬
лерии,  и  Владимир,  пехотинец.  Комуч  пытался  сформировать
регулярную  армию  и  назначил  полковника  Галкина  главой
генерального  штаба.  Несколько  отрядов,  среди  них  отряд
Каппеля,  заняли  Казань.  Им  удалось  захватить  золотой  запас
царского  правительства.  Это  золото  было  послано  на  восток
по  железной  дороге,  в  Сибирь.  В  конце  концов  оно  было  зах¬
вачено  Сибирским  правительством  в  1919  г.
 114

Советское  правительство  назначило  Троцкого  главнокоман¬
дующим  Красной  армией.  Он  провёл  принудительную  моби¬
лизацию  среди  бывших  офицеров  для  того,  чтобы  организо¬
вать  регулярные  части  и  их  снабжение.  Постепенно  сопро¬
тивление  красных  становилось  всё  сильнее,  а  чехословаки
начали  движение  на  восток  из  Самары:  они  хотели  доехать
до  Владивостока  и  потом  перебраться  во  Францию,  чтобы
воевать  на  западном  фронте  против  Германии.
 В  конце  августа  или  в  начале  сентября  съезд  предпринима¬
телей  был  собран  в  Уфе.  Князь  Кропоткин  был  избран  его
председателем,  а  я  и  Гаврилов  -  его  заместителями.  На  съез¬
де  было  много  речей  и  постановлений,  но  нас  не  приглашали
на  политические  собрания.
 Была  создана  Директория  в  таком  составе:  эсер  Авксентьев,
кадет  Виноградов  и  беспартийный  генерал  Болдырев.  Было
очевидно,  что  такой  состав  -  результат  компромисса,  и  никто
из  этих  людей  не  обладал  “сильной  рукой”.
 Я  вернулся  в  Самару.  Ситуация  на  фронте  становилась  всё
хуже,  поэтому  большая  часть  нашего  клана  двинулась  в
сторону  Оренбурга,  как  и  моя  собственная  семья.  Я  же  остался
в  Самаре.
 В  конце  сентября  я  получил  телеграмму,  подписанную
Виноградовым,  с  приглашением  принять  участие  в
“экономическом”  собрании,  которое  должно  было  состояться
2  октября.  Ситуация  на  фронте  быстро  ухудшалась,  поэтому
эвакуация  была  неизбежна.  Я  собрал  все  деньги,  которые
были,  и  помог  остававшимся  в  городе  родственникам  уехать
на  поезде  в  сторону  Сибири.  Моя  мать  была  среди  них.
 Через  пару  дней  я  выехал  в  Уфу  с  разрешением  Комуча
пользоваться  военным  транспортом.  Когда  я  встретился  с
Виноградовым,  то  он  был  очень  удивлён,  так  как  уже  забыл
об  “экономическом  собрании”.  В  конце  концов  он  вспомнил,
о  чём  идёт  речь,  и  сказал,  что  собрание  перенесено,
предположительно,  в  Екатеринбург.
 Итак,  я  оказался  в  Уфе,  на  Транссибирской  железной  дороге,
в  то  время  как  моя  семья  была  в  Оренбурге,  который  стоял  на
 115

Туркестанской  железной  дороге.  Я  сел  в  первый  попавшийся
поезд,  идущий  до  Самары,  доехал  до  Бугуруслана,  который
находится  на  полпути  до  нашего  города.  Потом  я  пересел  на
паровоз  в  надежде  добраться  хотя  бы  до  Кинеля,  где  я  мог  бы
попасть  на  Туркестанскую  железную  дорогу.  Но  всё  это
оказалось  недостижимо,  так  как  красные  заняли  Самару  и
Кинель.  Паровоз  вернулся  в  Бугуруслан.
 Я  решил  двинуться  в  Бузулук,  где  проходила  Туркестанская
железная  дорога,  на  повозке.  Когда  я  искал  повозку  и  возницу,
то  встретил  одного  кооператора,  который  тоже  хотел  попасть
в  Бузулук.  Поездка  должна  была  занять  больше  суток,  поэтому
нужно  было  где-то  переночевать.  В  конце  концов,  мы  нашли
человека,  который  сказал,  что  у  него  есть  знакомый  в  деревне
около  Бузулука,  и  мы  можем  провести  ночь  у  него.  Мы  выехали
на  рассвете,  и  первый  день  прошёл  мирно.  Уже  было  совсем
темно,  когда  мы  въехали  в  деревню,  где  жил  приятель  нашего
знакомца.  Мы  подъехали  к  заднему  крыльцу  его  дома,  чтобы
нас  никто  не  видел.  Но  всё  оказалось  напрасно:  в  дом  явились
проверяющие.  Моего  попутчика  это  не  беспокоило,  так  как  у
него  был  паспорт  и  все  сопроводительные  документы.  Я  же
не  хотел  предъявлять  свои  бумаги  и  сказал,  что  я  -  статистик
из  бузулукского  земства,  недавно  принятый  на  работу,  и  все
мои  документы  там,  в  земстве.  Один  из  проверявших  мне  не
поверил,  он  был  одним  из  тех  солдат,  которые  верили  слухам
о  многочисленных  врагах.  Мой  попутчик  стал  уверять,  что
каждое  моё  слово  -  правда,  а  потом  повернул  разговор  на
другие  темы:  об  урожае,  о  кооперации,  о  выборах  и  так  далее.
В  конце  концов  проверяющие  ушли.
 На  следующий  день  наш  путь  был  коротким,  но  очень
опасным.  Мы  то  и  дело  встречали  группы  бежавших
военнопленных.  Только  у  меня  было  оружие  -  маленький
пистолет,  и  мои  попутчики  просили  меня  держать  его  всё
время  наготове.
 Около  полудня  мы  добрались  до  Бузулука,  и  я  пошел  на
железнодорожную  станцию.  До  Оренбурга  шли  только
товарные  поезда,  кроме  того,  нужно  было  специальное
 116

разрешение  от  военных  властей  на  посадку  в  такой  поезд.  Я
его  получил  без  особых  трудностей  и  стал  ждать  поезда  на
платформе.  Ко  мне  подошёл  офицер  армии  Комуча,  спросил
моё  имя  и  пригласил  меня  к  комиссару.
 Чтобы  понять,  что  произошло,  нужно  вернуться  немного
назад,  к  делам  моего  брата  Ивана.  В  течение  лета  оренбургс¬
кие  казаки  реквизировали  лошадей  в  тех  хозяйствах,  где  были
лошади,  захваченные  крестьянами  зимой  в  разорённых  име¬
ниях.  Мой  брат  и  другие  бывшие  владельцы  поместий  были
приглашены  для  опознания  этих  лошадей.  Но  всё  это  не  про¬
исходило  мирно.  Представители  Комуча  были  против  рекви¬
зирования  лошадей.  Толпа  двинулась  на  наше  главное  име¬
ние,  казаки  применили  оружие,  многие  из  крестьян  были  ра¬
нены.  Всё  кончилось  тем,  что  наше  хозяйство  было  сожжено.
Меня  задержали  в  связи  с  этим  делом,  и  комиссар  объявил
мне,  что  я  являюсь  заложником  до  тех  пор,  пока  мой  отец  не
явится  сюда.  Я  выглядел  моложе  своих  лет.  Я  ответил,  что  у
них  нет  шанса  дождаться  моего  отца,  так  как  он  умер  четыр¬
надцать  лет  назад.  Затем  я  предъявил  свои  дукументы:  удос¬
товерение  президента  зерновой  биржи,  телеграмму  от  Виног¬
радова,  разрешение  пользоваться  военным  транспортом,  под¬
писанное  высокими  чинами  Комуча.  Комиссар  был  обеску¬
ражен.  Я  сказал,  что  Иван  -  мой  старший  брат,  и  я  не  видел
его  уже  несколько  месяцев.  В  то  время,  как  я  работал  с  пред¬
ставителями  Комуча,  он  был  в  Оренбурге  и  сотрудничал  с
казачьим  правительством  под  началом  генерала  Дутова.  Я  не
верил,  что  мой  брат  мог  быть  заодно  с  преступниками:  он
был  офицером  с  довольно  высоким  чином.
 После  этого  комиссар  сменил  тон  и  попросил  меня  обра¬
титься  к  брату,  чтобы  он  сдался  властям.  Я  обещал  с  ним  по¬
говорить,  но  сказал,  что  он  вряд  ли  меня  послушает.  В  конце
концов  меня  освободили,  и  я  сел  в  товарный  поезд  до  Орен¬
бурга.  Когда  я  туда  прибыл,  первое,  что  увидел,  -  объявление
о  приговоре  к  смертной  казни  спекулянтов,  который  был  под¬
писан  генералом  Дутовым.  Вместо  того,  чтобы  разыскивать
своих  родственников,  я  отправился  сразу  к  генералу  Дутову.
 117

Я  попытался  объяснить  ему,  что  все  торговые  операции  мо¬
гут  рассматриваться  как  спекуляция,  а  значит  все  законные
торговые  предприятия  должны  быть  закрыты.  Такая  борьба
со  “спекуляцией”  приведёт  только  к  тому,  что  цены  возрастут,
так  как  торговать  под  угрозой  смертной  казни  очень  опасно  и
рисковать  будут  только  ради  большой  прибыли.  Дутов  выс¬
лушал  меня,  но  отказался  отменить  свои  приговоры.  И  через
несколько  дней  после  казни  торговцев  товары  просто  исчез¬
ли  с  рынка.
 Вести  с  фронта  были  неутешительными,  и  мы  решили  дви¬
гаться  дальше  на  восток  по  дороге,  ведущей  в  так  называе¬
мый  “Район  семи  рек”,  находящийся  на  юге  Западной  Сиби¬
ри.  По  Транссибирской  железной  дороге  можно  было  доехать
до  определённой  станции,  а  потом  своим  ходом  добраться  до
Троицка  и  Челябинска,  которые  уже  стояли  на  другой  желез¬
нодорожной  ветке.  Для  этого  нужно  было  проехать  немногим
больше  300  км  между  двумя  железными  дорогами.  Мы  купи¬
ли  двух  лошадей  и  повозку,  которую  переделали  в  кибитку  с
закрытым  верхом.  Все  наши  вещи  были  погружены  на  плат¬
форму,  прицепленную  сзади.  Моя  небольшая  семья  помести¬
лась  в  кибитку,  а  я  правил.  Это  путешествие  заняло  около
четырёх  дней.  В  первую  ночь  я  правил,  не  смыкая  глаз,  но
после  второго  дня  путешествия  распряг  лошадей,  дал  им  от¬
дохнуть  и  сам  заснул  мёртвым  сном.  В  одном  из  казачьих
поселений  нам  рассказали  о  бое  между  казаками  и  башкира¬
ми  одной  из  деревень.  Это  столкновение  продолжалось  с  рас¬
света  до  заката,  в  ход  пошли  сабли.  Ссора  вышла  из-за  спор¬
ного  куска  земли,  но  в  результате  этого  боя  никто  не  выиграл.
 В  Троицке  мои  документы  сослужили  нам  хорошую  служ¬
бу:  нам  разрешили  погрузиться  в  товарный  поезд.  Мы  уста¬
новили  свои  повозки  так,  что  они  служили  нам  кроватями,  в
середине  вагона  стояла  печка-буржуйка.  Это  было  очень  кста¬
ти,  так  как  была  середина  октября  и  становилось  холодно.  В
Челябинске  нам  тоже  повезло:  начальник  станции,  бывший
генерал,  был  из  Самары.  С  его  помощью  мы  погрузили  нашу
кибитку  в  поезд  и  смогли  ехать  дальше.
 118

ЖИЗНЬ  В  ОМСКЕ
 В  конце  концов,  первого  ноября  мы  добрались  до  Омска.  Я
со  своей  семьёй  решил  остаться  тут,  но  мои  родственники
двинулись  дальше  на  восток.
 В  Омске  я  встретил  своих  знакомых  предпринимателей  из
Самары.  Они  рассказали,  что  среди  них  ходили  слухи  о  том,
что  я  якобы  схвачен  красными.  Они  предложили  нам  времен¬
но  занять  помещение,  которое  арендовали  для  Самарской  ас¬
социации  заводопромышленников.  Это  было  счастьем  для  нас,
так  как  Омск  был  переполнен  беженцами,  представителями
нового  правительства,  чиновниками.
 Передо  мной  стояли  три  задачи:  найти  жильё  для  семьи,
узнать,  что  Директория,  новое  правительство,  собирается
предпринимать,  и  установить  контакты  с  местными  бизнес¬
менами.  Первая  проблема  была  самая  трудная.  Все  мои  зна¬
комые  и  друзья  искали  для  нас  квартиру.  Через  несколько  дней
я  узнал,  что  есть  освободившийся  двухкомнатный  домик.  Я
договорился  с  его  хозяином  и  заплатил  за  шесть  месяцев  впе¬
рёд.  Теперь  я  должен  был  достать  дрова.  Когда  я  закупил  их
на  всю  зиму,  мои  деньги  закончились.  Я  позаимствовал  не¬
сколько  бриллиантов  у  моего  брата  Виктора  и  заложил  их  в
банке,  получив  ссуду.
 Никакой  мебели,  кроме  грубой  деревянной  кровати,  нельзя
было  достать.  Поэтому  я  купил  топорик  без  топорища  и  не¬
сколько  досок.  Первое,  что  я  предпринял,  -  сделал  топорище,
а  потом  сколотил  стол,  несколько  лавок  и  полки.  Мой  пле¬
мянник  Леонид  Киселёв  решил  остаться  с  нами,  поэтому  он
сам  соорудил  кровать  для  себя  в  углу,  между  стеной  и  кухон¬
ной  печкой.  Всё  это  имущество  было  очень  примитивным,  но
мы  хотя  бы  имели  крышу  над  головой.
 После  этого  я  отправился  на  встречу  с  Виноградовым,  чле¬
ном  Директории,  и  попытался  выяснить  планы  Директории
по  развитию  экономики.  Но  он  не  проявил  никакого  интере¬
са  к  этому  вопросу,  и  я  стал  сомневаться,  имеет  ли  вообще
такие  планы  правительство.
 119

Затем  я  пошёл  на  зерновую  биржу,  где  проходило  совеща¬
ние  владельцев  мукомольных  заводов.  После  того,  как  я  про¬
слушал  множество  выступлений,  я  решил,  что  участники  со¬
вещания  отстали  от  реальных  событий  месяцев  на  шесть.  Я
взялся  за  работу,  написал  несколько  проектов  решений  и  пред¬
ложил  их  участникам  совещания.  Основное  предложение  со¬
стояло  в  формировании  постоянного  бюро  представителей
бизнеса,  после  чего  я  получил  предложение  возглавить  такое
бюро.  Я  отказался,  так  как  моё  имя  не  было  известно  в  Сиби¬
ри.  Поэтому  я  настаивал  на  том,  что  председатель  бюро  пред¬
принимателей  должен  быть  из  хорошо  известной  семьи.  Сам
же  я  мог  быть  управляющим  делами  этого  бюро.
 На  первом  заседании  нашего  бюро  я  предложил  следую¬
щие  цели  деятельности:
 Заставить  банки  принимать  в  качестве  выплат  за  взятые
кредиты  акции  займа,  сделанного  правительством  Керенско¬
го  под  названием  “Свободный  заём”.  Они  не  принимались
банками,  а  их  было  много  на  руках  у  предпринимателей.
 Рекомендовать  правительству  считать  мукомольные  заво¬
ды  военными  предприятиями,  что  позволило  бы  получать
этим  заводам  топливо.
 Получить  разрешение  от  военных  органов  на  включение
транспортировки  зерна  и  муки  в  список  продукции  для  ар¬
мии.
 Довольно  легко  нам  удалось  решить  первую  и  вторую  зада¬
чи.  Третья  была  гораздо  труднее.  Мне  пришлось  побывать  на
приёме  у  главы  ведомства  по  военному  транспорту,  генерала
Касаткина  (Казвабп).  После  короткого  вступления  я  объяс¬
нил  генералу,  что  мукомольная  промышленность  занимает
промежуточное  место  между  сельскохозяйственным  производ¬
ством  и  торговлей  зерном  и  хлебом,  поэтому  прекращение
работы  этой  отрасли  скажется  отрицательно  на  очень  боль¬
шом  секторе  экономики  и  заденет  значительную  часть  насе¬
ления,  если  не  каждого  сибиряка.  Он  выслушал  меня  внима¬
тельно,  но  его  интересовал  только  один  вопрос:  каков  объём
продукции  мукомольной  промышленности,  которую  необхо¬
 120

димо  перевозить?  Затем  он  сразу  же  позвонил  своим  помощ¬
никам  и  приказал  издать  приказ,  требующий  включить  зерно
и  муку  в  список  военной  продукции.  Позднее  этот  генерал
был  обвинён  во  взяточничестве,  но  затем  оправдан.  Но  могу
заверить,  что  он  вёл  себя  очень  ответственно.  Он  понимал,
что  перевозки  в  условиях  гражданской  войны  требуют  от  пред¬
принимателей  не  только  долгого  времени  и  больших  усилий,
но  также  и  больших  денег,  которые  нужно  давать  служащим
железной  дороги.  Так  что  он  сберёг  время,  силы  и  деньги  мно¬
жеству  владельцев  мукомольных  заводов.  На  мой  взгляд,  он
был  одним  из  самых  честных  людей  в  то  время,  настоящий
патриот,  который  делал  всё  возможное  в  тех  условиях,  без
мысли  о  доходах  в  свой  карман.
 В  здании  зерновой  биржи  обитала  ещё  одна  организация  -
совет  по  торговле  и  промышленности.  Этот  совет  был  орга¬
низован  Гавриловым  и  князем  Кропоткиным,  которые  при¬
были  в  Омск  прямо  из  Уфы,  со  съезда  предпринимателей.
Только  теперь  они  поменялись  ролями:  Гаврилов  был  пред¬
седателем,  а  Кропоткин  -  его  заместителем.  Как  глава  орга¬
низаций  самарских  предпринимателей,  я  стал  членом  этого
совета.  Среди  членов  совета  были  представители  предпри¬
нимательских  объединений  городов  европейской  части  Рос¬
сии.  Местные  бизнесмены  хотя  и  составляли  большинство,
но  предоставили  “европейцам”  право  составлять  президиум.
Но  вскоре  я  понял,  что  Гаврилов  и  Кропоткин,  не  будучи  биз¬
несменами,  больше  занимаются  политическими  делами  и  ста¬
раются  поднять  престиж  совета  и  свой  собственный  в  глазах
правительственных  чиновников.
 Во  второй  половине  ноября  группа  казаков  и  несколько  во¬
енных  арестовали  членов  Директории.  Слухи  доносили,  что
этот  “государственный  переворот”  был  совершён  при  поддер¬
жке  Сибирского  правительства.  Наиболее  активным  участ¬
ником  этого  дела  был  Иван  Михайлов,  талантливый  полити¬
ческий  манипулятор,  несмотря  на  молодость  -  ему  было  толь¬
ко  26  лет.  Через  несколько  часов  правительство  объявило,  что
адмирал  Колчак  согласился  принять  пост  главы  правитель¬
ства  в  звании  Верховный  Правитель.
 121

Деятельность  правительства  была  подстёгнута  этими  из¬
менениями.  Среди  всего  прочего  была  созвана  экономичес¬
кая  конференция.  Совет  торговли  и  промышленности  был
приглашён  для  участия  в  ней.  Естественно,  что  Гаврилов  и
Кропоткин  были  представителями  совета  на  конференции.
Третьим  участником  от  совета  был  я.
 Первое  заседание  было  посвящено  обеспечению  армии,  а
второе,  как  объявил  адмирал  Колчак,  будет  посвящено  эконо¬
мической  политике  правительства.
 Я  начал  работать  над  докладом  для  этого  заседания.  Когда
Гаврилов  узнал  об  этом,  то  стал  настаивать  на  том,  чтобы
доклад  сделал  князь  Кропоткин,  а  мне  остался  бы  вопрос  о
зерновом  рынке.  Я  не  согласился  с  ним  и  продолжал  свою
работу.
 Дискуссия  была  открыта  представителями  потребительс¬
ких  кооперативов.  Профессор  Маслов,  представлявший  обыч¬
ную  для  социалистов  линию  на  фиксированные  цены,  требо¬
вал  правительственного  контроля  и  поддержки  кооперативов.
Князь  Кропоткин  произнёс  прекрасную  речь  о  свободном  рын¬
ке,  ничего  не  сказав,  как  же  создать  этот  рынок  в  настоящих
условиях.  Когда  дошла  очередь  до  меня,  то  я  постарался  об¬
судить,  что  же  правительство  должно  и  что  не  должно  делать
в  данных  сложившихся  обстоятельствах,  чтобы  рынок  более-
менее  стабилизировался.  Я  предложил  создать  правитель¬
ственные  организации,  контролирующие  различные  эконо¬
мические  сферы.  В  конце  я  сформулировал  девять  проектов
решений.  Пять  из  них  после  оживлённой  дискуссии  были  при¬
няты.  После  заседания  мне  сказали,  что  мои  практические
проекты  свели  на  нет  пустые  теоретические  дискуссии.
 В  КОЛЧАКОВСКОМ  ПРАВИТЕЛЬСТВЕ
 Через  месяц  я  получил  приглашение  от  министра  сельского
хозяйства  Петрова  посетить  его.  Он  сказал,  что  Совет  мини¬
стров  решил  привлечь  к  работе  деловых  людей,и  мое  имя  было
названо  при  выборе  кандидата  на  должность  министра  ком¬
 122

мерции.  Я  спросил,  не  будет  ли  лучше,  если  бизнесмены  сами
выдвинут  такую  кандидатуру.  Он  не  был  уверен,  что  это  луч¬
ше.  Но  я  сказал,  что  не  приму  это  назначение  до  тех  пор,  пока
мою  кандидатуру  не  поддержат  сами  предприниматели.
 На  следующий  день  я  поднял  этот  вопрос  в  нашем  совете
торговли  и  промышленности.  Гаврилов  очень  обеспокоился
и  попытался  замять  это  дело.  Никто  не  настаивал  на  выборе
кандидатов,  поэтому  я  решил,  что  местные  бизнесмены  не
поддерживают  меня.  Я  сообщил  Петрову,  что  не  стал  канди¬
датом  на  предлагаемый  пост.
 Позднее  я  узнал,  что  Гаврилов  сам  метил  на  это  место  и  вёл
переговоры,  но  его  кандидатура  не  была  одобрена  Советом
министров.  Мне  же  было  достаточно  моего  поста  в  бюро  пред¬
принимателей  мукомольной  промышленности,  на  котором  я
помогал  решать  проблемы,  например,  с  доставкой  топлива
на  мельницы.
 Наша  жизнь  в  деревянном  домике  была,  конечно,  очень  не¬
удобной.  Поля  начала  осваивать  нашу  примитивную  печку  и
скоро  научилась  на  ней  готовить.  У  нас  было  очень  много
гостей.  Некоторые  приходили  просто  на  чай,  но  некоторые
оставались  переночевать,  так  как  у  них  не  было  жилья.  Далё¬
кие  родственники,  офицеры  с  фронта,  знакомые,  остановив¬
шиеся  в  Омске  на  их  пути  на  восток,  -  все  они  останавлива¬
лись  хотя  бы  на  ночь  у  нас.  Иногда  трудно  было  ночью  пере¬
двигаться  по  комнате  -  можно  было  на  кого-нибудь  насту¬
пить.  Никто  не  требовал  особого  комфорта,  лишь  бы  было
тёплое  место  и  какая-нибудь  еда.  В  течение  дня  дом  нагре¬
вался  от  плиты,  на  которой  Поля  готовила  весь  день  еду  для
нашего  постоянно  меняющегося  населения.  Ночью  же  мы  обо¬
гревались  простой  печкой,  жар  от  которой  зависел  от  быстро
сгорающего  топлива,  так  что  приходилось  посреди  ночи  его
всё  время  подбрасывать.  В  декабре  и  январе  температура  по¬
стоянно  держалась  ниже  двадцати  градусов,  и  нас  очень
беспокоил  Дима.  Пока  он  не  ходил,  его  можно  было  держать
на  высоком  стульчике.  Пол  был  очень  холодный,  даже  под
кроватями  намерзал  лед.  Когда  Дима  стал  ходить,  то  его  обу¬
 123

ли  в  маленькие  ботинки,  и  он  делал  в  них  несколько  шагов,  а
потом  падал.
 На  Рождество  мы  нарядили  маленкую  ёлку,  а  Дима  полу¬
чил  несколько  игрушек,  которые  когда-то  принадлежали  моей
сестре  Маше.  Она  была  у  нас  на  празднике  со  своими  деть¬
ми.
 В  конце  февраля  1919  г.  министр  поставок  и  продоволь¬
ствия  Зефиров  был  смещён  со  своего  поста,  его  дело  было
передано  в  прокуратуру.  Его  обвиняли  в  закупке  чая  по  завы¬
шенным  ценам,  что  было  похоже  на  спекуляцию.  Примерно
через  неделю  меня  вызвал  профессор  Телберг,  управляющий
делами  Совета  министров.  Он  хотел  знать,  приму  ли  я  пост
действующего  министра  вместо  Земфирова.  Я  согласился,  но
с  одним  условием:  все  назначения  в  моём  министерстве  дол¬
жны  быть  сделаны  мною  и  мне  не  должны  препятствовать  в
моей  реорганизации  министерства.
 На  следующий  день  меня  вызвал  премьер  Вологодский,  что¬
бы  вновь  сделать  это  предложение  и  дать  мне  некоторые  га¬
рантии.  Я  понял,  что  моё  назначение  -  дело  решённое,  и  я
начал  присматривать  для  работы  людей  из  западной  части
России.
 Несколько  дней  прошло,  но  ничего  не  случилось.  Люди,  ко¬
торые  согласились  со  мной  работать,  начали  звонить  мне:  им
предлагали  другую  работу,  и  они  хотели  знать,  остаётся  ли
моё  предложение  в  силе.  Мне  пришлось  им  отказать.
 Один  из  моих  ближайших  друзей,  Самойлов  был  назначен
помощником  адмирала  Колчака.  Он  продолжал  заходить  ко
мне  несколько  раз  в  неделю,  как  обычно,  и  был  хорошим  со¬
ветчиком.  Он-то  и  сказал,  что  из-за  моей  кандидатуры  идёт
борьба.  Моя  кандидатура  не  отвергнута,  но  ситуация  очень
запутана.  Гаврилов  распространяет  слухи  обо  мне:  людям
консервативного  склада  говорит,  что  я  почти  социалист,  а
либералам  -  что  я  реакционер  старого  склада,  мечтающий  о
возвращении  прежнего  режима.  Самойлов  посмеялся  и  рас¬
сказал,  что  недавно  те,  кто  слушал  Гаврилова,  сравнили  его
рассказы  и  обнаружили  их  полное  несовпадение.
 124

Через  несколько  дней  меня  попросили  присутствовать  на
заседании  представителей  политических  партий,  кооперати¬
вов  и  местных  групп  предпринимателей.  Я  не  знал,  почему
приглашён,  но  когда  я  прибыл,  то  ко  мне  обратились  со  мно¬
жеством  вопросов:  “Что  я  думаю  о  фиксированных  ценах?
Как  отношусь  к  кооперативам?  При  каких  условиях  я  стал
бы  взаимодействовать  с  правительством  в  области  экономи¬
ческих  вопросов?  Что  я  думаю  о  создании  военно-индустри¬
ального  комитета?».  И  так  далее.
 Я  не  пытался  подыгрывать  людям,  которые  спрашивали
меня.  Так,  я  очень  критично  высказался  в  адрес  потребитель¬
ских  кооперативов.  Это  было  в  конце  марта,  утром,  а  вечером
Самойлов  поздравил  меня  с  тем,  что  я  успешно  “сдал  экза¬
мен”,  мои  ответы  удовлетворили  всех,  даже  кооператоров.
Первого  апреля  Вологодский  вызвал  меня  и  сообщил,  что  мне
назначена  встреча  с  адмиралом  Колчаком  на  три  часа  дня.  Я
не  мог  удержаться  и  спросил:  “Это  первоапрельская  шутка?”
Но  это  была  не  шутка.
 Когда  я  пришёл  в  дом  адмирала,  он  был  в  своём  кабинете  с
Пепеляевым.  Дверь  была  открыта,  и  я  слышал,  как  Пепеляев
говорил,  что  он  был  бы  рад  умереть  за  адмирала.  К  несчас¬
тью,  это  и  случилось  менее,  чем  через  год:  Пепеляев  был  рас¬
стрелян  вместе  с  Колчаком  в  Иркутске.
 Я  восхищался  адмиралом  Колчаком.  Я  слышал  о  его  дея¬
тельности  на  Балтийском  флоте,  когда  он  потопил  практи¬
чески  весь  немецкий  флот  в  Киле.  Когда  он  командовал  фло¬
том  на  Чёрном  море,  то  остановил  наступление  германских
захватчиков.  В  его  личности  было  что-то  магнетическое  -  он
был  честным,  искренним,  великим  патриотом.
 Но  не  в  моей  натуре  показывать  эмоции,  поэтому,  когда  дош¬
ла  моя  очередь  и  он  объявил  мне  о  моём  назначении,  то  я
только  сказал,  что  в  моём  министерстве  было  много  наруше¬
ний  и  что  я  постарюсь  их  исправить  и  улучшить  работу  мое¬
го  ведомства.  Я  понимал,  с  какими  трудностями  мне  придёт¬
ся  столкнуться,  и  выразил  надежду,  что  руководство  мини¬
стерством  не  разрушит  мою  репутацию.
 125

Я  был  один  перед  лицом  проблем,  когда  вступил  в  свою
должность.  Только  помощник  министра  Мельников,  бывший
активный  член  земства  в  Казани,  имел  опыт  работы,  по¬
добный  моему.  Я  слышал,  что  он  метил  на  должность  ми¬
нистра  и  поэтому  мог  быть  разочарован  моим  назначени¬
ем.  Я  поехал  прямо  к  нему  из  дома  адмирала.  Он  жил  в
гостинице.  В  холле  гостиницы  я  случайно  столкнулся  с  Ка¬
меневым,  бывшим  гусарским  офицером.  Он  был  уволен  из
полка  ещё  до  войны,  по  каким-то  неясным  причинам.  Пого¬
варивали,  что  это  было  что-то  “дурно  пахнущее”.  Он  оста¬
новил  меня  и  начал  говорить,  что  у  меня  есть  шанс  стать
министром,  и  он  может  помочь  мне  с  этим  благодаря  его
связям.  Я  поблагодарил  его  и  отказался,  сказав,  что  никог¬
да  не  пользуюсь  протекцией.
 Когда  я  встретился  с  Мельниковым,  тот  сказал,  что  рад  мо¬
ему  избранию.  На  следующий  день  я  пришёл  в  министерство
и  созвал  всех  чиновников.  Я  заверил  их,  что  не  собираюсь
перетрясать  всё  министерство  и  попросил  их  сотрудничать
со  мной.
 Затем  началась  работа.  Стол  был  завален  телеграммами,  и
я  попросил  Некрасова,  чиновника  министерства,  помочь  мне
рассортировать  их.  Большинство  из  телеграмм  сообщали  о
закупках  и  доставках  в  армию.  В  одной  из  телеграмм  запра¬
шивали  инструкции.
 Менее  чем  через  два  часа  телеграммы  были  рассортирова¬
ны,  и  Некрасов  похвалил  такую  быструю  работу.  Я  сказал
ему,  что  работа  ещё  и  не  начиналась:  эту  работу  мог  сделать
простой  чиновник,  если  он  не  последний  дурак.  Я  обратил
его  внимание  на  те  телеграммы,  в  которых  запрашивали  ука¬
заний.  Некоторые  из  них  пришли  пять-семь  дней  назад  и  от¬
вечать  на  них  было  уже  поздно  -  нужно  было  заняться  други¬
ми  делами.  Он  был  обескуражен,  понимая,  что  так  дела  не
делаются  в  государственном  учреждении.  Я  потребовал  ус¬
корить  работу  и  ничего  не  откладывать  на  потом.  Это  была
моя  первая  чистка  бюрократической  машины.
 126

Через  несколько  дней  я  затребовал  дела,  связанные  с  закуп¬
ками  чая.  Именно  с  этим  было  связано  отстранение  Зефиро-
ва  от  должности  министра.  Изучение  этих  документов  с  резо¬
люциями  Зефирова  явно  показывало,  что  он  тянул  время  и  не
закупал  чай.  Но  один  из  чиновников  министерства  настаи¬
вал  на  этом,  доказывая,  что  положение  с  чаем  в  армии  катас¬
трофическое.  Груз  с  чаем  был  уже  где-то  возле  Иркутска.  В
конце  концов  Зефиров  сдался  и  приказал  закупить  этот  чай.
Для  меня  стало  очевидным,  что  персонально  Зефиров  не  был
вовлечён  в  это  грязное  дело.  Я  уволил  того  чиновника,  кто
был  инициатором  этой  аферы.  После  этого  он  куда-то  исчез,
подался  на  восток  или  на  запад.  Естественно,  что  я  выразил
своё  мнение  через  прессу.  После  этого  сразу  Зефиров  явился
ко  мне  и  попросил  меня  быть  свидетелем  в  суде.  Я  заверил
его,  что  буду.  Но  его  дело  даже  не  дошло  до  слушаний  в  суде.
 ТРУДНОСТИ  В  РУКОВОДСТВЕ  и
ПОЕЗДКИ  НА  ФРОНТ
 Я  хотел  назначить  несколько  человек  как  инспекторов  для
поездок  на  фронт.  Потребовалось  несколько  заседаний,  что¬
бы  образовать  группу  чиновников  по  особым  поручениям.
Они,  снабжённые  письмами  от  правительства,  должны  были
собирать  подлинную  информацию  о  работе  нашего  министер¬
ства.  Также  они  узнавали  у  предпринимателей,  торговцев  о
трудностях,  постоянно  возникающих  в  быстро  меняющихся
обстоятельствах.  И  уже  до  того,  как  к  нам  обращались  в  ми¬
нистерство,  мы  знали  суть  проблем.  Это  была  неоценимая
помощь.
 Уже  в  середине  апреля  возникла  серьёзная  проблема  с  про¬
изводством  и  доставкой  соли.  Соль  добывалась  в  солёном
озере  на  юго-западе  Сибири.  Мои  предшественники  устано¬
вили  фиксированную  цену  на  соль,  и  производители  отказы¬
вались  производить  соль  по  таким  ценам,  предлагали  прави¬
тельству  забрать  это  производство.  Времени  для  решения  этой
проблемы  было  мало,  так  как  многие  северные  районы  могли
 127

быть  обеспечены  солью,  только  если  нагруженные  ею  баржи
начнут  своё  плавание  в  мае.
 Я  созвал  производителей  соли  на  собрание  в  Омск.  Честно
говоря,  я  не  знал,  как  разрешить  эти  трудности.  Я  начал  наше
заседание  с  вопросов:  “Сколько  соли  уже  готово  к  отправке
по  Иртышу?  Какие  районы  были  обеспечены  солью  в  про¬
шлом  году?”  И  так  далее.  Потом  у  меня  возникла  идея.  Я  спро¬
сил,  по  какой  цене  они  хотели  бы  продать  нам  половину  про¬
изведённой  соли?  После  некоторого  обсуждения  они  назна¬
чили  цену,  не  на  много  превышавшую  фиксированную.  Тог¬
да  я  сделал  им  предложение:  составим  расписание  доставки
соли  во  все  обычные  закупочные  центры,  половина  из  этой
соли  будет  куплена  правительством,  а  остальное  они  могут
свободно  продавать  своим  обычным  покупателям.  Я  пообе¬
щал  им  не  снижать  цены,  сохраняя  их  не  ниже  тех,  что  назна¬
чены  ими,  в  пределах  разумного.  В  то  же  самое  время,  я  пре¬
дупредил  их,  что  если  определённые  нами  сроки  поставок
будут  нарушены  или  соль  будет  продаваться  не  там,  где  было
оговорено,  то  правительство  имеет  право  конфисковать  соль.
Предприниматели  подумали  и  согласились.  Я  отправил  их  в
министерство,  где  они  могли  согласовать  сроки  поставок  и
подписать  контракты.
 Я  был  в  сомнениях,  поэтому  решил  встретиться  с  одним  из
бизнесменов  солевой  промышленности,  который  слыл  чест¬
ным  человеком.  Он  улыбался,  когда  я  ему  рассказывал  о  на¬
шем  собрании,  и  сказал,  что  необходимо  держать  топор  над
головами  солевых  промышленников,  так  как  они  будут  де¬
лать  попытки  продать  соль  в  других  местах.  И  я  должен  буду
конфисковать  этот  груз,  требуя  выполнения  условий.  Так  и
случилось  через  два  месяца,  но  сроки  поставок  были  выдер¬
жаны.
 В  это  время  наши  войска  нанесли  поражение  Красной  ар¬
мии  и  двигались  очень  быстро  на  северо-запад,  через  Пермь
к  Вятке.  Неожиданно  пришла  телеграмма  из  Владивостока,
от  представителя  моего  министерства,  в  которой  сообщалось,
что  французы  прекратили  кредитование.
 128

Здесь  нужно  пояснить  кое-что.  Сибирь  была  сельскохозяй¬
ственным  регионом,  без  развитой  промышленности.  Большая
часть  товаров  закупалась  за  границей,  поэтому  нам  необхо¬
дим  был  иностранный  кредит.  Население  Сибири  в  то  время
составляло  14  миллионов  человек,  населяющих  территорию,
равную  территории  США.Мы  не  могли  бороться  за  европей¬
скую  часть  России  без  иностранной  помощи.  Теоретически,
Франция,  Аглия  и  США  были  нашими  союзниками,  в  то  вре¬
мя  как  Советы  были  союзниками  Германии.
 Я  встретился  с  представителем  Франции  генералом  Жане-
ном,  чтобы  получить  объяснение  сложившейся  ситуации.  Он
заверил  меня,  что  это  просто  недоразумение,  которое  скоро
разъяснится.  Но  кредиты  не  были  получены  в  короткий  срок,
как  это  было  обещано.  Постепенно  у  меня  возникло  подозре¬
ние,  что  союзники  не  хотят  нашей  победы,  хотя  мы  имели
право  требовать  компенсаций  за  то,  что  жертвовали  своими
войсками  на  восточном  фронте  во  время  войны  в  Европе.
Союзники  просто  хотели  продолжения  гражданской  войны  в
России,  и  поэтому  прекращали  финансирование  в  период
нашего  успешного  наступления.
 Затем  я  столкнулся  с  другой  трудностью:  мы  должны  были
начать  закупку  зимнего  обмундирования  для  армии  немед¬
ленно,  но  бюджет  ещё  обсуждался  в  комитетах.  Нельзя  было
ожидать  завершения  его  обсуждения  и  принятия  Советом
министров  ранее  конца  июня.  И  я  решил  начать  закупки,  не
ожидая  принятия  бюджета.  Совет  Государственного  контро¬
ля  (в  статусе  министерства)  возражал  против  этого,  но  это  не
остановило  меня  -  государственный  контролёр  мог  только
обвинить  меня  персонально  за  совершение  действий,  кото¬
рые  не  были  утверждены  сверху.  Это  обвинение  вместе  с  мно¬
жеством  других  были  для  меня  смешны.
 К  концу  апреля  усилилось  давление  со  стороны  военного
министерства.  Они  хотели  вернуть  себе  заводы,  которые  были
построены  до  революции  в  целях  обеспечения  армии  заморо¬
женным  мясом.  Эти  заводы  находились  под  началом  моего
министерства.  Я  соглашался  передать  им  эти  заводы  только  с
 129
 V,  5  -  Неклютин

одним  условием:  военное  министерство  передаст  закупку  ско¬
та  в  наши  руки.  Причиной  этого  было  то,  что  мощность  заво¬
дов  была  намного  больше  того,  что  они  производили:  кресть¬
яне  и  производители  скота  не  хотели  обменивать  свой  товар
на  бумажные  деньги.  В  конце  концов,  мы  получили  возмож¬
ность  использовать  эти  заводы.
 Глава  министерства  мясозаготовок,  ветеринар  из  Самары,
Вульфиц  пользовался  хорошей  репутацией.  Мой  брат  Иван
был  его  главным  поставщиком  и  действовал  как  посредник
между  министерством  и  производителями  скота.  Вульфиц
хотел  вновь  использовать  моего  брата  для  этих  операций  здесь,
в  Омске.  Я  знал,  что  Иван  хорошо  будет  делать  эту  работу,
так  как  он  имел  связи  с  башкирами  и  крестьянами.
 Просматривая  отчёты  о  закупках  скота,  я  заметил,  что  наше
министерство  закупало  скот  на  рынке.  Но  перекупщики  ско¬
та  завышали  значительно  цены,  поэтому  я  решил  делать  та¬
кие  закупки  прямо  через  производителей.  Для  этого  решили
сделать  пробную  закупку:  послали  телеграмму  нашему  аген¬
ту  по  закупкам  в  одну  из  деревень,  где  должна  была  состоять¬
ся  ярмарка.  Я  ему  советовал  воздержаться  от  покупок  до  тех
пор,  пока  цены  не  упадут.  И  это  сработало:  цены  упали.  Та¬
кие  же  инструкции  были  посланы  другим  агентам.  Цены  зас¬
кользили  вниз,  и  мы  закупили  больше  скота.  Я  был  счастлив,
но  ненадолго.
 В  конце  мая  государственный  контролер,  который  был  с  ин¬
спекцией  на  фронте  за  Уралом,  сообщил,  что  в  армии  не  хва¬
тает  летнего  обмундирования,  нижнего  белья,  а  также  продо¬
вольствия.  Адмирал  стал  сомневаться  в  информации  о  по¬
ставках,  которую  я  предоставил  ему  ранее.  Я  настоял  на  том,
чтобы  лично  провести  проверку  в  войсках,  для  этого  мне  нуж¬
на  была  длительная  командировка  на  фронт.  Адмирал  посо¬
ветовал  мне  не  трогаться  до  середины  июня,  а  потом  вместе  с
ним  ехать  в  Екатеринбург  в  начале  июля.
 В  июне  нас  посетил  важный  гость  -  мистер  Моррис,  аме¬
риканский  посол  в  Японии.  Я  был  приглашён  на  встречу  с
ним.  Естественно,  что  я  поднял  вопрос  о  закупке  зимнего  об¬
 130

мундирования  в  США.  Но  он  не  проявил  интереса  к  этому.
Он  спрашивал  о  нуждах  мирного  населения.  Когда  я  заме¬
тил,  что  армия  находится  в  более  сложном  положении,  чем
мирное  население,  которое  может  обеспечить  само  себя,  он
только  усмехнулся  и  продолжал  гнуть  свою  линию.  После
встречи,  я  сказал  министру  иностранных  дел,  что  моё  при¬
сутствие  оказалось  бесполезным,  но  я  буду  настаивать  на  том,
чтобы  как-то  привлечь  внимание  Вашингтона  к  вопросу  о  по¬
ставках  обмундирования.  К  тому  времени  Знаменский,  по¬
сланный  в  США  еще  Зефировым,  начал  переговоры  по  за¬
купке  американского  военного  обмундирования  на  сумму  со¬
рок  миллионов  рублей.
 Я  организовал  поездку  на  фронт,  и  несколько  предприни¬
мателей,  членов  военно-промышленного  комитета,  захотели
ехать  со  мной.  Министерство  транспорта  могло  предоставить
мне  только  старый  железнодорожный  вагон,  частично  разру¬
шенный,  где  только  половину  купе  можно  было  использовать.
Поэтому  я  взял  с  собой  только  своего  секретаря.
 По  пути  на  фронт  я  остановился  в  Петропавловске  и  со¬
брал  предпринимателей  на  встречу.  От  них  я  получил  завере¬
ния  в  том,  что  они  будут  обеспечивать  армию,  я  же,  в  свою
очередь,  обещал  не  устанавливать  жёсткого  контроля.  Пред¬
ставители  зерновой  биржи  заявили,  что  будут  отслеживать
рынок  и  давать  мне  советы.
 Около  Челябинска  из  окна  поезда  я  увидел  большое  стадо,
которое  никто  не  сопровождал.  На  остановке  наш  агент,  кото¬
рый  встречал  меня,  обяснил,  что  положение  дел  на  фронте
изменилось  -  Красная  армия  теснит  наши  войска.  Военное
начальство  в  Челябинске  занервничало  и  объявило  мобили¬
зацию.  Паши  люди,  сопровождавшие  скот,  были  насильно
забраны  в  армию.  Я  послал  протест  в  Омск.  Я  не  знал,  мож¬
но  ли  вернуть  этих  людей,  но  мы  теряли  сотни  голов  скота.
 Из  Челябинска  я  ехал  на  запад  в  специальном  поезде,  кото¬
рый  состоял  из  паровоза  и  моего  вагона.  Небольшая  останов¬
ка  была  сделана  на  маленькой  станции  для  того,  чтобы  про¬
инспектировать  военную  часть,  которая  была  на  отдыхе.  Я
 131

увидел,  что  многие  солдаты  используют  мешки  с  тремя  ды¬
рами  вместо  нижнего  белья.  Это  было  очень  странно,  так  как
ещё  два  месяца  назад  наше  министерство  доставило  в  войска
около  миллиона  пар  нижнего  белья  и  было  достаточно  вре¬
мени,  чтобы  солдаты  его  получили.  Офицеры  не  могли  дать
мне  никакой  информации  об  этом.
 Я  поехал  дальше  в  надежде  увидеть  генерала  Каппеля,  ко¬
торый  когда-то  так  быстро  организовал  военные  отряды  в  Са¬
маре.  Он  успешно  воевал  с  красными.  В  это  время  он  коман¬
довал  так  называемым  Волжским  корпусом.  Его  штаб  нахо¬
дился  на  небольшой  железнодорожной  станции.  Он  был  очень
удивлён,  когда  увидел  меня.  Вместо  приветствия  он  восклик¬
нул:  “Разве  никто  не  сообщил  вам,  что  два  эскадрона  крас¬
ных  прорвали  наш  фронт?  Вы  могли  попасть  в  их  лапы!”  Он
объяснил,  что  фронт  находится  в  двух  километрах  западнее,
и  что  он  не  может  противостоять  красным  или  атаковать  их,
так  как  их  силы  значительно  превосходят  возможности  его
войска.
 Когда  мы  сидели  за  столом  и  пили  чай,  вдруг  началась  силь¬
ная  стрельба  с  юга,  судя  по  звукам,  недалеко  от  станции.  Кап-
пель  объяснил,  что  небольшие  части  красных  проникли  че¬
рез  линию  фронта,  но  их  местоположение  было  определено,
и  батальон  колчаковцев  их  уничтожил.  Я  сказал,  что  на  засе¬
дании  совета  министров  нам  сообщили,  что  линия  фронта
растянулась  почти  по  всей  длине  бывшей  линии  фронта,  ког¬
да  шла  война  с  немцами.  На  это  Каппель  улыбнулся  и  сказал,
что  нет  никакой  постоянной  линии  фронта,  есть  только  от¬
дельные  бои  с  красными,  когда  те  пытаются  обойти  наших  с
фланга  и  ударить  сзади.  Но  число  красных  всё  время  растёт.
Он  также  подтвердил,  что  амуниция  доставляется  более-ме¬
нее  регулярно.  Продукты  поставляет  местное  население,  но
солдатам  недостаёт  обуви  и  одежды,  также  он  не  помнил,  по¬
лучили  ли  они  достаточно  нижнего  белья.  Он  добавил,  что
когда  они  наступали,  то  конфисковали  всё  это  у  красных,  но
сейчас  идёт  отступление  и  амуниции  не  хватает.
 Каппель  настоял  на  том,  чтобы  я  остался  переночевать,  что¬
 132

бы  не  подвергаться  опасности  нападения  красной  кавалерии.
После  Каппеля  я  направился  на  восток,  а  затем  повернул  на
север  и  добрался  до  Екатеринбурга.  Именно  там  находился
штаб,  командующий  нашими  северными  войсками.  Я  побы¬
вал  в  штабе  командующего  и  получил  информацию  о  количе¬
ственном  составе  войска.  Затем  направился  в  отдел  поставок
за  подобной  информацией.  Результат  был  обескураживаю¬
щим.  Цифры,  данные  в  штабе,  расходились  с  цифрами,  по¬
лученными  в  отделе  поставок,  в  несколько  раз.
 Это  была  первая  половина  июля,  мы  потерпели  сильное  по¬
ражение  под  Пермью,  и  войска  вместе  с  обозами  откатыва¬
лись  назад,  на  восток.  Я  потребовал  от  чиновников  своего
министерства  в  Екатеринбурге  собирать  информацию  о  по¬
ездах  с  амуницией  и  продовольствием,  двигающихся  вместе
с  отступающими  войсками  северной  группировки,  которой
командовал  Пепеляев,  брат  министра  внутренних  дел.
 Поезд  адмирала  прибьш  в  Екатеринбург,  я  встретился  с  ним
и  отрапортовал  ему  о  том,  что  я  узнал,  и  о  своих  планах.  На
него  произвели  впечатление  документы  из  нашего  министер¬
ства,  в  которых  была  информация  о  численности  войск  и  ло¬
шадей.  Но  в  конце  нашей  встречи  он  погрустнел  и  сказал,  что
Сибирь  не  может  производить  достаточного  количества  зер¬
на  и  материалов  для  амуниции.  Было  много  продовольствия
и  одежды  на  складах  в  Уфе,  но  когда  её  оставляли,  то  всё  это
досталось  красным.  Колчак  приказал  отдать  под  суд  тех,  кто
был  ответственен  за  поставки,  и  суд  дал  им  по  четыре  года
тюрьмы  за  это.
 Адмирал  попросил  меня  знакомить  его  со  всей  информа¬
цией,  которую  мне  удастся  достать.  Я  предложил  реоргани¬
зовать  моё  министерство  так,  чтобы  его  представители  были
в  каждом  войсковом  подразделении.  Ему  понравилась  эта
идея,  и  он  попросил  меня  провести  этот  вопрос  через  Совет
министров.  Это  была  его  обычная  позиция.  По  натуре  он  не
был  диктатором,  он  уважал  мнения  других  и  не  контролиро¬
вал  жёстко  работу  министерств,  доверяя  тем,  кто  их  возглав¬
лял.
 133

На  следующий  день  мне  принесли  большой  список  того,
что  находилось  на  складах  в  Екатеринбурге.  Среди  прочих
вещей  находились  десятки  тысяч  штук  летнего  обмундирова¬
ния.
 На  следующий  день  у  меня  был  посетитель  -  один  из  трёх
начальников  мобильных  баз  северной  группировки,  которой
командовал  генерал  Пепеляев.  Это  был  молодой  офицер.  Моё
купе  было  в  большом  беспорядке:  посреди  него,  прямо  на  полу
стоял  чайник,  так  как  стол  был  завален  бумагами.  Я  стал  рас¬
спрашивать  офицера  об  отступлении  под  Пермью,  о  том,  как
он  в  этом  участвовал.  Потом  я  попросил  его  дать  мне  инфор¬
мацию  о  количестве  обмундирования  на  первое  апреля,  о  его
поставках  в  армию  в  течение  трёх  месяцев  и  о  состоянии  дел
на  первое  июля.  Улыбаясь,  он  сказал,  что  не  может  дать  та¬
кой  информации.  Тогда  я  рассказал  ему  о  своём  разговоре  с
адмиралом,  в  котором  тот  упомянул  об  офицерах,  отвечав¬
ших  за  снабжение  войск  и  отданных  под  суд.  И  сказал,  что
буду  обращаться  к  адмиралу  с  просьбой  и  его  привлечь  к  суду.
Тот  сразу  стал  серьёзным,  заговорил  о  том,  что  у  него  нет
точной  информации,  но  он  может  дать  мне  её  не  позднее  зав¬
трашнего  утра.  Когда  эти  сведения  дошли  до  меня,  то  я  не
поверил  своим  глазам:  на  его  базе  были  тонны  мяса,  муки,
вагон  чая,  несколько  вагонов  гречи  и  так  далее.  Всего  его  база
располагала  четырьмя  поездами  продовольствия.
 Такое  отношение  к  своим  обязанностям  было  распростра¬
нено  среди  интендантов:  они,  скорее,  были  заинтересованы  в
оформлении  бумаг,  чем  в  обеспечении  армии  всем  необходи¬
мым.  Мне  рассказывали,  что  когда  в  маленьких  городках  воз¬
никала  опасность  наступления  красных,  то  интенданты  ста¬
рались  передать  провиант  главе  города,  получить  от  него  рас¬
писку  и  сбыть  всё  с  рук.  Делалось  очень  мало  усилий,  чтобы
хоть  как-то  спасти  имущество  и  продовольствие.
 Адмирал  очень  расстроился,  когда  узнал  обо  всём  этом.  Пос¬
ле  этого  он  уже  был  полностью  сторонником  идеи  постав¬
лять  всё  для  армии  прямо  через  моё  ведомство.
 На  пути  назад  в  Омск  я  остановился  в  Тюмени,  очень  важ¬
 134

ном  экономическом  центре,  и  созвал  совещание  бизнесменов.
Я  открыл  это  собрание,  рассказав  о  своих  планах  и  сделав
акцент  на  работе  зерновой  биржи.  Я  полагал,  что  нормаль¬
ная  работа  зернового  рынка  была  расстроена  тем,  что  при
Зефирове  агенты  по  закупке  зерна  работали  прямо  в  дерев¬
нях.  Это  приводило  к  тому,  что  крестьяне,  думая,  что  зерна  не
хватает,  заламывали  цены.  От  этого  страдало  и  местное  насе¬
ление.  Нужно  было  восстанавливать  работу  зерновой  биржи
для  того,  чтобы  установилась  рыночная  цена  на  зерно.  Пред¬
ставители  биржи  заверили  меня,  что  постараются  сделать  для
этого  всё,  что  возможно.  Собрание  им  апплодировало.
 После  этого  я  перевёл  разговор  на  шерсть,  так  необходи¬
мую  для  производства  зимнего  обмундирования.  Меня  инте¬
ресовали  объёмы  поставок  шерсти  и  будущие  цены  на  неё.
Встал  молодой  человек  и  горячо  заговорил  о  том,  что  прави¬
тельство  настроено  про-социалистически,  то  есть  против  ча¬
стного  предпринимательства.  Я  остановил  его,  сказав,  что  всё
это  -  дело  прошлого,  а  сейчас  нужно  говорить  о  будущем.  По¬
этому  будем  говорить  о  ценах  и  объёмах  поставок,  а  не  тра¬
тить  попусту  время.  Если  же  мы  будем  продолжать  разговор
о  правительстве,  то  не  закончим  и  до  утра  обсуждать  абст¬
рактные  вещи.  После  этого  молодой  человек  заявил,  что  его
район  может  поставить  в  армию  тридцать  тысяч  полушуб¬
ков.  Я  принял  это  к  сведению,  но  напомнил,  что  петропав¬
ловские  предприниматели  обещали  мне  большее  количество,
хотя  в  их  регионе  не  производится  так  много  шерсти,  как  здесь.
 Когда  я  вернулся  в  Омск,  то  меня  там  ждали  неприятности.
На  станции  меня  встретил  Некрасов,  чиновник  нашего  ми¬
нистерства,  и  сообщил,  что  отдел  мясных  закупок  подписал
контракт  с  моим  братом  Иваном,  и  из-за  этого  поползли  слу¬
хи.  На  следующее  утро  я  пришёл  к  государственному  контро¬
леру  Краснову  и  потребовал  начать  расследование  этого  дела.
Я  дал  понять,  что  не  приступлю  к  работе  до  тех  пор,  пока
расследование  не  будет  закончено.  Но  он  ответил,  что  я  могу
направляться  в  своё  министерство,  так  как  дело  уже  рассле¬
довано,  отдел  мясных  закупок  расторг  этот  контракт.  На  сле¬
 135

дующий  день  мне  позвонили  из  этого  отдела  и  стали  изви¬
няться  за  происшедшее.  Инцидент  был  исчерпан.
 Следующее  неприятное  дело  заключалось  в  том,  что  из  Се¬
мипалатинска  вернулись  мои  помощники  и  сообщили,  что
обнаружили  нарушения  при  закупке  скота:  взяточничество,
прямое  воровство  и  подделка  документов.  Как  только  я  про¬
чёл  их  сообщения,  я  написал  рапорт  с  просьбой  привлечь  ули¬
ченного  в  этих  преступлениях  агента  по  закупкам  к  суду.  За¬
тем  я  позвонил  в  отдел  мясных  закупок  и  попросил  их  найти
замену  проворовавшемуся  чиновнику.  Они  обещали  мне  по¬
звонить.  Но  прошло  несколько  дней,  а  замена  не  была  найде¬
на.  Тогда  я  связался  с  советом  предпринимателй  в  Семипала¬
тинске  и  попросил  их  мне  помочь.  Они  порекомендовали  кан¬
дидатуру  одного  уважаемого  делового  человека,  я  нанял
его  как  агента  по  закупкам  и  попросил  занять  пост  как  мож¬
но  скорее.
 Через  неделю  я  получил  от  него  телеграмму,  в  которой  он
сообщал,  что  ничего  не  может  понять  в  бумагах,  полученных
из  министерства,  так  как  он  неграмотный.  Его  пришлось  за¬
менить  другим  человеком.  Этот  случай  показывает,  с  какими
трудностями  нам  приходилось  сталкиваться.
 Другая  неприятность  была  более  сложного  свойства.  Пред¬
приниматель,  который  проделал  часть  пути  со  мной,  вернул¬
ся  в  Омск  и  сообщил,  что  в  армии  не  хватает  провианта  и
обмундирования.  Я  этого  не  отрицал.  В  Омске  поднялся  шум,
некоторые  начали  подписывать  резолюции,  и  Совет  мини¬
стров  решил  собрать  большое  совещание,  на  котором  эти  воп¬
росы  должны  были  обсуждаться  открыто.  Я  узнал,  что  на  это
совещание  приглашены  многие  радикалы  и  интеллектуалы,
и  понял,  что  оно  будет  носить  антиправительственный  ха¬
рактер,  то  есть  ничего,  кроме  пропаганды,  я  там  не  услышу.
Я  инициировал  проект  создания  министерства  фронта.  Спе¬
циальное  внимание  должно  было  быть  уделено  методу  под¬
счёта  трат  в  каждом  даже  небольшом  воинском  подразделе¬
нии.
 Вскоре  кое-что  продвинулось  в  наших  делах  с  заграницей.
 136

Я  получил  телеграмму  из  Франции  от  генерала  Жермона
(Сиеплошоиз).  Я  не  был  знаком  с  ним  лично,  но  слышал  о
нём,  так  как  он  был  во  время  войны  управляющим  большого
литейного  завода  в  Самаре,  на  котором  работали  тысячи  ра¬
бочих.  Возможно,  и  он  знал  моё  имя.
 Жермон  сообщил  мне,  что  США  продали  Франции  воен¬
ную  амуницию  на  сумму  триста  миллионов  долларов  в  кре¬
дит,  на  хороших  условиях.  Он  предлагал  нам  закупить  во
Франции  часть  этой  партии.  Я  отправился  к  Сукину  с  этой
телеграммой,  но  он  просил  меня  пока  не  вступать  в  какие-
либо  отношения  с  французами,  так  как  он  хотел,  чтобы  мы
закупили  амуницию  прямо  у  американцев.
 Через  несколько  дней  я  получил  телеграмму  от  нашего  пред¬
ставителя  в  Вашингтоне.  Он  посетил  Государственного  сек¬
ретаря  США  и  предложил  ему  подписать  соглашение  на  за¬
купку  амуниции,  с  условием,  что  будет  выплачен  задаток  в
размере  20%  и  ежемесячно  будут  выплачиваться  10%  стоимо¬
сти  закупленного.  Госсекретарь  согласился  на  такие  условия.
Вновь  я  пошел  к  Сукину  и  сообщил  ему,  что  американцы  про¬
дали  французам  обмундирование  дешевле  на  30%  и  безо  вся¬
ких  условий  выплаты.  В  то  время,  как  наши  закупки  будут
оплачены  на  40%  ещё  до  того,  как  они  достигнут  Владивос¬
тока.  Из  этого  можно  сделать  вывод  о  том,  что  американцы
не  очень  расположены  иметь  дело  с  нами.
 Сукин  только  посмеялся  над  моими  сомнениями  и  заверил
меня,  что  мы  получим  всё,  что  необходимо.  Я  начал  нервни¬
чать,  так  как  закупки  зимней  одежды  уже  вышли  из  графика.
 В  конце  июля  я  получил  телеграмму  от  Устинова,  бывшего
генерального  консула  России  в  США.  В  ней  говорилось,  что
Сибирский  союз  молочных  кооперативов  мог  бы  купить  у
американского  правительства  обмундирование  на  сумму  15
миллионов  долларов  на  условиях  5-ти  процентной  предоп¬
латы  и  5-ти  процентных  выплат  ежемесячно.  Но  у  самого  со¬
юза  недостаточно  денег  для  этого.  В  телеграмме  спрашива¬
лось,  не  могу  ли  я  финансировать  эту  сделку  для  закупки  зим¬
ней  одежды  для  армии.
 137

Я  полагал,  что  мы  должны  использовать  отношения  с  аме¬
риканцами.  Поэтому  я  немедленно  начал  организовывать  зак¬
лючение  этой  сделки.  Я  решил  делать  это,  не  сообщая  ничего
пока  Сукину,  и  попросил  генерала  Прозорова  связаться  пря¬
мо  с  представителями  США,  используя  серетный  код  нашего
министерства.  В  ведомстве  Прозорова  кто-то  перепутал  ин¬
струкции,  и  копии  всех  телеграмм  по  этому  делу  попали  на
стол  министра  иностранных  дел.  На  следующее  утро  Сукин
вызвал  меня  и  потребовал  объяснений,  угрожая,  что  он  свя¬
жется  с  американским  послом  Моррисом  и  попросит  приос¬
тановить  это  дело.  Это  меня  взорвало.  Я  начал  говорить,  что
без  этой  сделки  мы  останемся  без  зимней  одежды  для  солдат.
Я  просил  его  подождать  до  тех  пор,  пока  я  не  сообщу  обо
всём  премьер-министру  Вологодскому  и  не  передам  это  дело
в  его  руки.
 У  Вологодского  я  прямо  заявил,  что  не  доверяю  Сукину.  А
в  такой  ситуации  есть  только  три  возможности:  или  оба  ми¬
нистра  выходят  в  отставку,  или  тот,  кому  не  доверяют,  или  же
тот,  который  не  доверяет.  Для  меня  был  приемлем  только  тре¬
тий  вариант,  поэтому  я  заявил,  что  ухожу  в  отставку.  Воло¬
годский  был  очень  обеспокоен  и  попросил  подождать  несколь¬
ко  часов.  Через  два  часа  меня  вызвали  к  адмиралу.  Он  сказал,
что  не  может  принять  мою  отставку  в  такое  сложное  время.  Я
рассказал  ему  всю  историю  и  предоставил  мои  соображения.
Он  был  возмущён.  Я  попросил  отправить  меня  на  фронт  в
качестве  агента  по  закупкам,  так  как  я  не  могу  работать  с
человеком,  который  не  вызывает  у  меня  доверия.  Адмирал
успокоился  и  спросил  меня,  на  каких  условиях  я  согласился
бы  остаться  на  посту  министра.  Я  сказал,  что  дела  с  Соеди¬
ненными  Штатами  должны  идти  без  вмешательства  Сукина,
и  в  дальнейшем  я  хотел  бы  иметь  дело  с  заграничными  по¬
ставщиками  напрямую.  Адмирал  согласился  со  всем  этим,  и
инцидент  был  исчерпан.
 Через  неделю  было  заседание  совета  министров,  на  кото¬
ром  государственный  контролёр  поставил  вопрос  о  моих  яко¬
бы  незаконных  действиях.  Он  обратил  внимание  на  то,  что,
 138

когда  Пермь  была  взята  нами,  я  дал  деньги  на  разработку
соляных  источников.  Сейчас  Пермь  нами  оставлена,  и  кре¬
дит,  данный  на  эти  разработки,  пропал.  Он  потребовал  объяс¬
нений  от  меня.  Мой  довод  был  простым:  сибирским  городам
нужна  была  соль.  Затем  я  сказал,  что  могу  предоставить  при¬
меры  и  других  моих  противозаконных  проступков.  Самый
тяжёлый  из  этих  проступков  состоял  в  том,  что  мы  закупили
зимнюю  одежду  за  два  месяца  до  того,  как  кредит  для  этой
закупки  был  одобрен  вышестоящими  органами.  Другой  зак¬
лючался  в  том,  что  были  потрачены  деньги  на  покупку  необ¬
ходимого  продовольствия  в  Якутске,  и  на  эти  траты  не  было
получено  соответствующее  разрешение.  Я  всё  время  оказы¬
вался  в  ситуации,  когда  мне  или  нужно  было  ждать  разреше¬
ния,  или  делать  то,  что  не  терпело  отлагательства.  На  это  глав¬
ный  контролёр  только  пожал  плечами.
 Сейчас  я  хотел  бы  вернуться  на  несколько  месяцев  назад.
Где-то  в  мае  один  из  моих  помощников  проверял  кожевен¬
ную  промышленность  и  обнаружил,  что  только  небольшой
процент  её  продукции  идёт  на  пошив  обуви  для  армии.  При¬
чина  была  проста:  фиксированные  закупочные  цены  на  кожу
для  армии  были  такими  низкими,  что  если  бы  заводы  по¬
ставляли  всю  свою  продукцию  по  этим  ценам,  то  через  два
месяца  большинство  кожевенных  предприятий  разорились  бы.
 Я  позвонил  генералу  Прозорову,  он  прочёл  наш  доклад,  в
котором  была  информция,  подтверждённая  Промышленной
палатой.  Я  хотел  узнать  его  мнение,  но  его  ответ  удивил  меня.
Он  заявил,  что  предприниматели  получают  хорошую  прибыль
при  нынешних  ценах,  поэтому  цифры  в  докладе  нужно  луч¬
ше  проверить.  Но  это  было  так,  пока  рубль  был  довольно  твёр¬
дой  валютой.  Правительство  исчисляло  цены  на  основе  ин¬
формации  о  тех  деньгах,  которые  были  потрачены  на  произ¬
водство  кожи.  Но  предприниматели  получали  свои  деньги
только  через  два  месяца  после  продажи  своего  товара,  и  инф¬
ляция  съедала  прибыль.  На  вырученные  деньги  производи¬
тели  могли  купить  вдвое  меньше  сырья,  чем  раньше.
 В  течение  двух  часов  я  пытался  объяснить  генералу,  что  мы
 139

должны  исчислять  объёмы  продукции  не  в  рублях,  а  в  фун¬
тах  (на  вес)  или  в  квадратных  метрах.  Генерал  был  очень  пред¬
ставительным,  и  я  не  мог  его  переубедить.  Было  бессмыслен¬
но  продолжать  дисскусию,  поэтому  я  попросил  его  дать  мне
инструкции  по  закупочным  ценам  на  кожу.  Указание  было
таким:  исчислять  цену  на  кожу,  исходя  из  стоимости  всех  зат¬
рат  на  день  её  доставки  и  плюс  6%  прибыли.  Провожая  меня
к  двери,  генерал  сказал:  “Я  все-таки  думаю,  что  вы  даёте  им
300%  прибыли,  а  не  шесть.”  После  этого  я  уже  ничего  не  по¬
нимал.
 В  то  время  было  принято  объяснять  все  экономические  труд¬
ности  существующей  спекуляцией,  благодаря  которой  в  го¬
рода  доставлялись  все  необходимые  товары.  Доходы  спеку¬
лянтов  были  огромными,  и  они  широко  пользовались  взятка¬
ми  для  доставки  своих  товаров.  Мало  кто  понимал,  что  эко¬
номика  страдает,  главным  образом,  от  гражданской  войны,  и
спекуляция  -  лишь  следствие  этого.  Большинство  видели  в
спекуляции  дьявола,  как  виновника  всех  бед.
 Вскоре  пришло  сообщение,  что  Генеральный  штаб  отдал
приказ  арестовать  все  товары,  не  предназначенные  изначаль¬
но  для  армии,  на  всём  протяжении  Великого  Сибирского  пути.
Мне  пошли  телеграммы  и  письма  от  предпринимателей.  Я
пытался  убедить  военных  отменить  этот  приказ.  Другие  ми¬
нистры  были  погружены  в  свои  заботы,  никто  мне  не  мог
чем-либо  помочь.  Остановка  продвижения  товаров  сразу  же
привела  к  скачку  цен  и  новой  волне  спекуляции  в  городах.  Я
обратился  по  этому  поводу  к  Колчаку.  Он  высказал  мнение,
что,  может  быть,  этот  приказ  имеет  смысл.  Я  попытался  ему
объяснить,  что  любая  торговая  сделка  в  той  или  иной  мере
может  считаться  спекуляцией,  так  как  всегда  имеется  разни¬
ца  между  закупочной  и  продажной  ценами.  Законно  работа¬
ющие  предприниматели  должны  получить  от  правительства
поддержку,  так  как  они  доставляют  населению  необходимые
для  него  товары,  а  задержка  с  их  поставками  только  на  руку
спекулянтам.  В  конце  концов  адмирал  предложил  создать
группу  из  двух  человек  (меня  и  представителя  Генерального
штаба),  которые  бы  разобрались  с  этим.
 140

Я  предложил  выбрать  Нестерова,  который  был  заместите¬
лем  председателя  арбитражного  комитета.  Я  хорошо  знал  его
по  совместной  работе  на  самарской  зерновой  бирже.  Это  был
человек  острого  ума.  Он  не  был  болтуном  и  был  твёрд  в  сво¬
их  мнениях,  даже  если  они  не  соответствовали  мнениям  ок¬
ружающих.  Именно  он  был  одним  из  тех,  кто  расследовал
“дело  о  коже”.  Первый  пункт,  где  были  задержаны  товары,
был  Николаевск.  Туда  направился  Нестеров.  Через  неделю
он  вернулся,  сообщив,  что  Николаевск  переполнен  задержан¬
ными  грузами,  большинство  из  которых  принадлежат  хоро¬
шо  известным  предпринимателям  и  успешным  кооперативам.
Он  прочёл  мне  большой  список  названий  фирм  и  товаров,
добавив:  “Вы  дали  мне  грязную  работу.  Я  был  бы  сейчас  бо¬
гатым  человеком,  если  бы  брал  те  взятки,  которые  мне  пред¬
лагали  за  пропуск  по  железной  дороге  принадлежащих  им
товаров.  Давать  взятки  стало  таким  обычным  делом,  что  люди
даже  не  понимали,  почему  я  не  беру  их.  Мне  пришлось  бо¬
роться  с  искушением.”
 Подтверждение  этому  пришло  вскоре.  Секретная  служба  пе¬
реслала  мне  письмо,  в  котором  имя  Нестерова  упоминалось
несколько  раз.  Письмо  пришло  из  Иркутска.  Один  из  членов
сельского  кооператива  писал  своему  брату.  Он  участвовал  в
собрании  тех,  у  кого  были  задержаны  грузы.  Нестеров  на  этом
собрании  сказал,  что  не  нужно  никому  платить  за  доставку
грузов,  за  это  отвечают  генерал  и  сам  Нестеров.  Написавший
письмо  не  поверил  своим  ушам,  когда  услышал  это.  Он  счи¬
тал,  что  так  может  сказать  или  очень  честный  человек,  или
дурак.  Но  в  конце  письма  он  писал  о  том,  что  его  грузы  были
отправлены,  и  он  не  заплатил  за  это  ни  копейки.  Таким  обра¬
зом,  Нестеров  сдержал  своё  обещание.
 Во  время  моего  пребывания  на  посту  министра  мне  прихо¬
дилось  часто  прибегать  к  арбитражу  против  военных.  Безза¬
коние  и  неуважение  к  закону,  которые  возникли  ещё  во  время
мировой  войны  и  усугубились  при  революции,  проявлялись
на  всех  уровнях  управления.  Реквизиция  жилья  и  лошадей
коснулась  даже  гражданских  властей.  Однажды  ко  мне  яви¬
 141

лась  делегация  от  крестьян.  Они  жаловались  на  то,  что  у  них
незаконно  отбирали  лошадей,  якобы  для  армии.  Солдаты
выкашивали  сено  и  овёс  возле  деревень.  Вместо  того,  чтобы
использовать  своих  лошадей,  военные  требовали  у  крестьян
лошадей,  телеги  и  возчиков  для  доставки  своего  имущества  в
город.  И  это  происходило  во  время  сбора  урожая,  когда  у  кре¬
стьян  не  было  свободного  времени  и  лошадей.  И  это  было  ещё
не  всё.  Крестьянам  не  заплатили  ни  за  их  работу,  ни  за  транс¬
порт,  ни  даже  за  фураж.
 Когда  я  обратился  в  военное  министерство  и  в  Генераль¬
ный  штаб,  то  ничего  не  смог  поделать,  мои  усилия  натыка¬
лись  на  стену  непонимания.  Мне  отвечали,  что  гражданские
лгут,  моя  информация  не  верна,  поэтому  никакого  расследо¬
вания  не  будет.  Никто  мне  ничем  не  мог  помочь.
 Мои  помощники,  которые  разъезжали  по  Западной  Сибири
и  бывали  во  многих  деревнях,  доставляли  тревожную  инфор¬
мацию  о  настроениях  среди  населения.  Почти  все  жители
были  недовольны  существующей  властью,  правительством.
Очень  многие  жаловались  на  высокие  налоги:  они  были  в
несколько  раз  выше,  чем  до  революции.  Так,  где  раньше  пла¬
тили  налог  в  восемь  рублей,  сейчас  выплачивали  тридцать.
 Было  созвано  совещание  по  экономическим  проблемам.  И
естественно,  что  первым  был  поставлен  вопрос  о  снабжении
армии.  Один  из  генералов  заявил,  что  армия  должна  полу¬
чить  разъяснения  по  поводу  задержки  поставок.  Мне  при¬
шлось  выступать.  Я  испытывал  смешанные  чувства.  С  одной
стороны,  у  меня  была  достоверная  информация  о  положении
с  поставками  в  армию,  но,  с  другой  стороны,  я  не  хотел  всё
это  выворачивать  перед  собранием,  большинство  участников
которого  были  в  оппозиции  правительству.  Поэтому  я  был
осторожен  в  описании  истинного  положения  дел.  Все  обви¬
нения  были  направлены  в  мой  адрес,  поэтому  я  думал,  что
это  приведёт  к  моей  отставке.  Председатель  совещания  про¬
фессор  Гинс  сделал  предложение  внимательно  ознакомиться
с  работой  моего  министерства  и  для  этого  создать  специаль¬
ный  комитет.  Это  предложение  было  принято.
 142

Я  стал  наводить  порядок  в  своем  министерстве.  Я  предос¬
тавил  отчёты  о  закупленных  товарах  и  продукции,  попросил
высказать  мнение  об  этих  докладах,  но  в  ответ  не  получил
ничего.  Комитет  по  расследованию  нашей  деятельности  зна¬
чительно  смягчился,  когда  познакомился  с  методами  нашей
работы.  Было  несколько  замечаний  от  некоторых  членов  ко¬
митета  по  поводу  объёмов  закупленной  продукции.  В  целом
работа  министерства  снабжения  была  признана  удовлетво¬
рительной,  и  никто  не  поднял  вопроса,  почему  фронт  не  по¬
лучает  всё  необходимое.  Совещание  по  экономике  закончи¬
лось  ничем,  оно  ограничилось  говорильней,  как  и  следовало
ожидать.
 Тем  временем  продолжалась  организация  министерства
фронта  и  мне  стало  не  хватать  сотрудников.
 Отступление  наших  войск  продолжалось.  Я  предложил  но¬
вый  способ  сохранения  нашего  продовольствия  и  амуниции,
которым  угрожала  возможность  попасть  в  руки  красных.  Я
не  мог  отдать  приказ  сжигать  это  имущество,  так  как  это  было
нашим  богатством.  Поэтому  местные  представители  нашего
правительства  должны  были  оставаться  в  тех  населённых  пун¬
ктах,  которым  угрожал  захват  красными,  они  должны  были
открыть  склады  с  имуществом  для  наших  отходивших  войск
и  для  местного  населения.  Идея  состояла  в  том,  чтобы  крас¬
ным  не  досталось  всё  это,  и  в  то  же  время,  наши  солдаты
могли  этим  воспользоваться.  Это  сработало,  и  я  получал  со¬
общения,  что  наши  склады  оставались  пустыми,  когда  крас¬
ные  были  на  подходе  к  населённому  пункту.
 Затем  наши  стали  атаковать,  и  на  какое-то  время  положе¬
ние  на  фронте  стабилизировалось.  В  Омске  была  объявлена
всеобщая  мобилизация,  и  свежие  силы  начали  поступать  на
фронт.
 В  конце  августа  началась  постепенная  эвакуация  из  Омска,
но  правительство  пока  не  трогалось.  Население  начало  дви¬
жение  на  восток.
 Однажды  утром  ко  мне  пришёл  Машкевич,  бывший  служа¬
щий  нашего  технического  отдела  в  Самаре.  Он  был  бледен  и
 143

его  трясло.  Он  попросил  меня  спрятать  его,  так  как  он  серьёз¬
но  беспокоился  за  свою  жизнь.  С  трудом  мы  его  успокоили  и
попросили  рассказать,  в  чём  дело.  Он  решил  выехать  на  вос¬
ток  со  своей  семьёй.  В  прошлом  он  долго  жил  в  Оренбурге  и
был  дружен  со  многими  казачьими  офицерами.  Генерал  Ани¬
симов,  который  был  одним  из  командующих  среди  оренбург¬
ских  казаков,  тоже  решил  отправить  свою  семью  на  восток.
Они  с  Машкевичем  купили  сорок  железнодорожных  билетов
четвёртого  класса,  что  позволяло  им  занять  целый  грузовик.
На  одной  из  грузовых  станций  они  начали  грузить  эту  маши¬
ну.  Тут  Машкевич  увидел  Каменева  (член  правительства),
проходящего  мимо.  Потом  Каменев  куда-то  исчез,  но  вскоре
вернулся  с  одним  из  адъютантов  Колчака.  Этот  адьютант  на¬
чал  обвинять  Машкевича  в  том,  что  он  спекулянт  и  грузит
незаконно  добытые  товары.  Машкевич  и  его  помощники  были
арестованы  и  препровождены  на  станцию.  Их  отпустили,  но
Машкевич  был  страшно  напуган  и  говорил,  что  только  я  могу
его  спасти.
 Я  ему  сказал,  что  адьютант  поступил  незаконно  и  находит¬
ся  в  большей  опасности,  чем  сам  Машкевич,  но  тот  только
повторял,  что  он  -  всего  лишь  еврей,  а  тот  -  адьютант  Колча¬
ка.  Я  обратился  по  этому  поводу  к  Устругову,  министру  транс¬
порта.  Он  объяснил,  что  формально  начальник  станции  не
имел  права  продавать  места  в  грузовике,  так  как  19  октября
вышел  приказ,  запрещающий  делать  это.  А  грузовик  был  про¬
дан  двадцатого.  Но,  добавил  Устругов,  начальник  получил
этот  приказ  только  двадцать  первого,  так  что  никто  не  вино¬
ват  в  этой  ситуации.
 В  это  же  время  к  адмиралу  пришла  делегация  от  казаков,
которые  были  возмущены  тем,  что  один  из  их  особо  уважае¬
мых  генералов  был  оскорблён  адьютантом.  Все  забыли  о  слу¬
чае  с  Машкевичем,  и  он  вместе  с  родственниками  Анисимо¬
ва  благополучно  отбыл  на  восток.
 В  сентябре  я  решил  вновь  выехать  на  фронт,  чтобы  уви¬
деть,  как  обеспечены  войска.  Больше  всего  вызывало  тревогу
состояние  транспорта:  фронт  растянулся  по  обе  стороны  же¬
 144

лезной  дороги  и  было  трудно  его  обеспечивать  из-за  растяну¬
тости.  Транспортом  управляли  военные.
 Сначала  я  посетил  Волжский  корпус  генерала  Каппеля,  ко¬
торый  располагался  в  нескольких  сотнях  километров  от  Ом¬
ска.  Я  доехал  по  железной  дороге  до  станции,  которая  была  в
нескольких  километрах  от  фронта.  Дальше  я  продвигался  на
дрезине  с  экскортом  из  двух  казаков.  Когда  я  прибыл  в  кор¬
пус  Каппеля,  он  был  атакован  красными.  Из-за  этого  образо¬
вался  затор  на  дороге  в  сторону  запада.  Но  атаки  красных  с
севера  были  безуспешны.
 Когда  я  сидел  у  Каппеля,  произошёл  странный  инцидент.  В
то  время,  как  мы  разговаривали,  Каппель  увидел  в  окно  строй
солдат,  идущих  мимо.  Он  послал  своего  помощника  узнать,
что  это  за  подразделение.  Оказалось,  что  это  полк  вновь  мо¬
билизованных  солдат.  Прошло  несколько  минут,  а  солдаты
всё  шли  и  шли.  В  действующих  войсках  подразделения  были
гораздо  меньше.  Каппель  вновь  послал  узнать,  верна  ли  ин¬
формация.
 Каппель  не  смог  мне  дать  никаких  сведений  о  снабжении
войск,  так  как  они  пополняли  свои  запасы  на  местных  рын¬
ках,  закупая  всё  необходимое.
 На  обратном  пути  к  железной  дороге  я  остановил  несколь¬
ко  транспортов  (это  были  крестьянские  телеги),  чтобы  опре¬
делить  к  каким  подразделениям  они  принадлежали  и  куда  дви¬
гаются.  Картина  была  совершенно  путанная:  некоторые  груп¬
пы  принадлежали  южным  подразделениям,  некоторые  -  се¬
верным,  и,  вообще,  они  заблудились  во  время  отступления.
Затем  я  решил  побывать  на  самом  передовом  пункте  желез¬
ной  дороги.  Эта  станция  была  занята  нашим  железнодорож¬
ным  батальоном,  и  в  ближайшей  деревне  находился  штаб
Уфимского  корпуса.  Мой  возница  отвёз  меня  туда.  На  стан¬
ции  я  увидел  хаос,  все  были  в  тревоге.  Стреноженные  лоша¬
ди  были  погружены  в  вагоны  и  готовы  к  отправке,  солдаты
скатывали  телефонные  провода  и  грузили  катушки  в  вагоны.
В  здании  станции  я  нашёл  только  дежурного  офицера  и  спро¬
сил  его  о  причинах  такой  спешки.  Он  объяснил,  что  несколь¬
 145
 6  -  Неклютин

ко  часов  назад  прибыл  свежий  батальон,  и  он  был  послан  в
бой.  Неопытные  солдаты  быстро  расстреляли  свои  патроны,
среди  них  началась  паника,  и  сейчас  командир  пытается  пе¬
рестроить  солдат.  Запахло  бегством.  Я  спросил  офицера,  что
же  угрожает  штабу,  если  есть  целый  батальон.  Он  сказал,  что
из  тысячи  вновь  прибывших  до  линии  фронта  дошло  только
триста  человек.  Что-то  подобное  мне  рассказывал  генерал
Каппель:  фронт  удерживают  только  небольшие  группы  вете-
ранов-добровольцев,  которые  вступили  в  борьбу  с  красными
ещё  летом  1918г.
 ВОЗВРАЩЕНИЕ  В  ОМСК
 По  возвращении  в  Омск  я  не  стал  никому  рассказывать  о
своих  впечатлениях.  Я  начал  готовить  отправку  министер¬
ства  из  Омска.  Эту  подготовку  я  поручил  помощнику  мини¬
стра  Афанасьеву.  Мы  стали  накапливать  наличные  деньги,
которые  могли  бы  понадобиться  при  эвакуации.  Наше  мини¬
стерство  должно  было  отправиться  на  восток  одним  из  пос¬
ледних.
 Омск  в  эти  дни  уже  выглядел  так,  как  будто  по  нему  прохо¬
дила  линия  фронта.  Нужно  было  подготовить  всё  для  того,
чтобы  отобрать  нужные  документы,  а  остальное  уничтожить.
Уже  велись  разговоры  об  эвакуации  правительства.  И  я  по¬
нимал,  что  моё  ведомство  не  будет  в  числе  первых.  Я  решил
оставаться  со  своими  служащими  до  последней  возможнос¬
ти.
 Октябрь  стал  временем  агонии  Омска.  Те,  кто  мог  запла¬
тить  за  своё  бегство  и  достать  транспорт,  отбывали  из  города
ежедневно.  Адмирал  Колчак  собрал  большое  совещание,  на
котором  честно  признал,  что  мы  терпим  поражение  от  боль¬
шевиков.  Он  заявил,  что  его  правительство  может  только  обе¬
щать  восстановление  нормальной  жизни,  а  красные  сулят  всё,
что  даже  невозможно  сделать.  Проводились  ещё  заседания
совета  министров,  но  они  были  безрезультатны.
 Я  помню  одно  из  таких  заседаний  в  конце  октября.  Адми¬
 146

рал  явился  в  точно  назначенное  время  и  занял  своё  место  во
главе  стола.  Он  посмотрел  на  собравшихся  и  спросил:  “Где
же  министр  экономики?”  Нависла  тишина,  а  потом  министр
транспорта  Устругов  ответил:  “Он  покинул  Омск  вместе  с
французской  миссией  генерала  Жанена.”  Затем  Колчак  про¬
чёл  телеграмму  от  командующего  фронтом  генерала  Дитерих-
са.  В  ней  говорилось,  что  положение  на  фронте  почти  безна¬
дёжное.  Поэтому  адмирал  спросил  нас,  должно  ли  правитель¬
ство  эвакуироваться  в  Иркутск?  Не  было  другого  пути,  кро¬
ме  отступления.
 После  этого  совещания  я  подошёл  к  адмиралу  и  сказал,  что
я  подготовлю  переезд  своего  министерства  в  Иркутск,  но  сам
хотел  бы  остаться  в  Омске  вместе  с  отделом  по  делам  фронта
для  того,  чтобы  не  терять  контактов  с  фронтом.  Адмирал  одоб¬
рил  это  предложение.  Устругов  намеревался  сделать  то  же  са¬
мое,  но  его  целью  было  не  потерять  связь  с  американским
представительством,  возглавляемым  Стивенсом.
 Позднее  стало  известно,  что  генерал  Дитерихс  отставлен,
покинул  свой  пост  главнокомандующего  и  отбыл  во  Влади¬
восток.  На  его  место  был  назначен  генерал  Сахаров,  который
немедленно  приступил  к  своим  обязанностям.
 Последующие  дни  прошли  в  лихорадочных  сборах:  нужно
было  эвакуировать  министерство,  а  также  отправить  мою
семью  (мать,  жену  и  двухгодовалого  сына)  в  Иркутск.  После¬
дняя  проблема  решалась  так,  что  мою  семью  можно  было
отправить  вместе  с  семьёй  министра  внутренних  дел  Пепе¬
ляева.  Сам  же  он  должен  был  отправиться  на  восток  в  поезде
адмирала  Колчака.
 Погода  стояла  морозная,  и  железнодорожники,  которые  уча¬
ствовали  в  эвакуации  правительства,  мёрзли.  Устругов  по¬
просил  меня  снабдить  их  тёплой  одеждой.  Я  знал,  что  недав¬
но  мы  получили  два  вагона  с  зимним  обмундированием  для
армии.  Полковник,  который  отвечал  за  этот  груз,  отказался
выдать  одежду.  Я  предполагал,  что  он  будет  требовать  соблю¬
дения  формальностей,  но  всё-таки  даст  одежду.  Но  это  оказа¬
лось  не  так.  Тогда  я  напомнил  ему,  что  в  моём  министерстве
 147

около  двухсот  военнослужащих.  Я  спросил,  что  будет,  если
мои  подчинённые  придут  и  силой  откроют  вагоны,  найдут
ли  они  там  обмундирование?  Полковник  ответил,  что  одежда
есть,  но  она  предназначена  для  других  подразделений.  Я  ука¬
зал  на  то,  что  отходящие  войска  вряд  ли  получат  это  обмун¬
дирование,  и  прямо  спросил  его,  отдаст  ли  он  одежду  или
мне  придётся  отдать  приказ  забрать  её  силой.
 Я  подождал,  пока  он  не  позовёт  офицеров  и  не  даст  им  пись¬
менного  распоряжения  выдать  одежду  железнодорожникам.
Затем  я  позвонил  Устругову  и  попросил  его  выслать  людей
для  получения  одежды  немедленно.
 Когда  я  вернулся  в  кабинет  полковника,  то  встретил  там
двух  солдат  из  Перми,  которые  в  своё  время  спасли  меня,  ког¬
да  я  на  морозе  ехал  на  подножке  чешского  вагона.  Они  слы¬
шали  мою  перебранку  с  полковником.
 Фронт  подходил  к  Омску  быстрее,  чем  ожидалось.  Эвакуа¬
ция  продолжалась.  Моему  ведомству  уже  не  досталось  пас¬
сажирских  вагонов,  у  нас  был  только  один  багажный  вагон  и
несколько  грузовых,  которые  были  наскоро  переоборудованы
для  людей:  были  поставлены  простые  кровати  и  печки  для
обогрева.
 Паровозов  не  хватало,  поэтому  наш  поезд  был  составлен  из
вагонов,  принадлежащих  и  главному  штабу,  и  казакам,  и  внут¬
ренней  разведке.  День  отправки  был,  наконец-то,  назначен.
Наш  поезд  ещё  стоял  на  станции,  когда  туда  прибыл  неболь¬
шой  состав  из  штаба  Волжского  корпуса.  Естественно,  я  по¬
шёл  встретиться  с  генералом  Каппелем.  Я  никогда  не  видел
его  в  таком  унынии.  Он  сказал,  что  ему  сообщили  из  ставки,
что  в  Омске  сформирован  новый  полк,  но  когда  он  прибыл
сюда,  то  ничего  не  нашёл.  Более  того,  мост  через  реку  не  ох¬
ранялся,  новый  полк  как-будто  растворился.  Генерал  вспо¬
минал  бои  в  1918  г.,  когда  он  с  небольшим  отрядом  воевал  на
четыре  стороны,  но  его  солдаты  были  надёжны.  Сейчас  же
он  не  знает,  есть  ли  какие-нибудь  силы  для  передислокации  и
нового  наступления.
 Наш  поезд  двинулся  из  Омска  вечером.  Точное  число  я  не
 148

могу  указать,  потому  что  тогда  в  суматохе  никто  не  помнил
чисел.  Это  было  между  10  и  12  ноября  1919  г.  За  сутки  мы
проехали  около  30  километров.  Потом  увидели  отсветы  по¬
жарища:  красные  вошли  в  Омск  и  там  начались  пожары.
Многие  из  моих  подчинённых  исчезли  из  вагонов,  так  как
они  полагали,  что  лучше  где-нибудь  спрятаться  в  деревнях,
чем  быть  схваченными  в  поезде.  Наш  поезд  двигался  доволь¬
но  быстро,  так  как  считался  составом  ставки,  и  его  пропуска¬
ли  вперёд.  Меньше,  чем  через  неделю,  мы  добрались  до  Но-
вониколаевска  (сейчас  -  Новосибирск.  Т.  М.).  Там  я  остался,
так  как  адмирал  и  ставка  были  там,  а  мой  состав  ушёл  даль¬
ше  на  восток.
 НОВОНИКОЛАЕВСК
 Здесь,  в  Новониколаевске,  были  склады  с  армейским  об¬
мундированием  и  продуктами.  У  меня  появилась  идея,  как
переправить  их  на  восток.  Я  предложил  отправлять  грузы  на
санях,  а  всё,  что  останется,  отдать  местному  населению.  Я
полагал  нанять  местных  крестьян  перевезти  содержимое  скла¬
дов  с  условием,  что  половину  они  возьмут  как  плату  за  услу¬
ги.  Было  понятно,  что  часть  обмундирования  и  продоволь¬
ствия  исчезнет  во  время  пути,  но,  может  быть,  хотя  бы  часть
будет  доставлена  честными  извозчиками.  В  местных  дерев¬
нях  мы  нашли  много  желающих  в  этом  участвовать.
 Я  должен  был  в  правительственном  поезде  двинуться  опять
на  восток.  В  последний  день  моего  пребывания  в  Новонико¬
лаевске  я  узнал,  что  многие  крестьяне,  взявшиеся  нам  помо¬
гать,  были  ограблены  бандой  атамана  Анненкова:  у  кресть-
ян-возчиков  были  отобраны  не  только  грузы,  но  и  лошади.
Таким  образом,  моё  предприятие  провалилось,  и  не  было  ни
времени,  ни  смысла  разбираться  с  этими  бандитами.
 В  то  время,  когда  я  был  уже  на  станции,  я  пришёл  на  засе¬
дание,  на  котором  обсуждалось  положение  на  фронте.  Док¬
лад  делал  генерал  Сахаров,  который  заменил  генерала  Дите-
рихса  на  посту  главнокомандующего.  Я  рассмотрел  подроб¬
 149

но  большую  карту,  лежащую  на  столе,  на  шторой  увидел  рас¬
положение  корпусов  и  других  воинских  подразделений.  Их
позиции  были  отмечены,  так  же  как  и  направления  их  пере¬
движений.  Существовали  ли  эти  подразделения  на  самом  деле
или  их  вовсе  не  было,  как  отрядов,  которые  должны  были
защищать  Омск?  Но  я  ничего  не  спрашивал,  так  как  был  штат¬
ским.
 На  последнем  перед  отправкой  на  восток  заседании  прави¬
тельства  в  Новониколаевске  было  сообщено,  что  полк,  кото¬
рый  по  карте  должен  был  находиться  восточнее,  оказался  на
65  км  южнее.  Это  означало  его  бегство.  После  сообщения  в
комнате  повисла  тишина.  Затем  генерал  Сахаров  заявил,  что
нужно  провести  расследование,  почему  этот  полк  не  выпол¬
нил  приказ,  и  если  понадобится,  наказать  виновных.  На  мой
взгляд,  это  всё  было  уже  совершенно  не  нужно  -  армия  рас¬
падалась,  судя  по  всему.
 Я  сообщил  адмиралу  Колчаку,  что,  как  только  фронт  стаби¬
лизируется,  моё  министерство  начнёт  снабжать  армию  из
близлежащих  деревень.
 АРЕСТ  ГЕНЕРАЛА  САХАРОВА
 Мне  сообщили  телеграммой,  что  моя  семья  добралась  бла¬
гополучно  до  Иркутска,  но  адрес  был  написан  очень  неясно.
На  следующее  утро  поезд  ставки  стоял  на  пути,  который  вёл
к  Томску.  Когда  я  обедал,  то  из  окна  увидел  странную  карти¬
ну:  генерал  Сахаров  шёл  под  конвоем  вооруженных  солдат.
Скоро  я  узнал  в  чём  дело:  генерал  Сахаров  был  арестован
Анатолием  Пепеляевым,  командующим  Северной  группиров¬
кой.  Последний  жаловался  адмиралу,  что  в  войсках  не  хвата¬
ет  обмундирования  и  продовольствия,  и  в  то  же  время,  всё
это  находится  на  складах  в  Екатеринбурге.
 Немедленно  я  пошёл  увидеться  с  Пепеляевым,  чтобы  выра¬
зить  ему  протест  против  этого  ареста,  так  как  эти  действия
могли  дезорганизовать  армию  в  критический  период.  Я  ска¬
зал,  что  его  враги  -  красные,  а  не  генерал  Сахаров.  В  ответ  я
 150

услышал  несколько  критических  замечаний  в  адрес  прави¬
тельства  и  адмирала,  по  которым  понял,  что  слухи,  согласно
которым  Пепеляев  попал  под  влияние  пропаганды  эсеров,
верны.  Он  высказался  за  немедленный  созыв  Земского  собо¬
ра  (что-то  вроде  конституционного  собрания),  который  мог
бы  отдать  ему  в  руки  всю  полноту  власти.  Если  собор  выска¬
жется  за  смещение  Колчака,  то  такова  будет  воля  народа.
 Я  указал  ему  на  то,  что,  если  выборы  на  собор  состоятся,  то
его  будут  избирать  в  городах  и  на  станциях  вдоль  железной
дороги.  А  он,  Пепеляев,  как  уроженец  Сибири,  должен  знать
это  население,  среди  которого  сейчас  больше  половины  -  при¬
езжие,  не  коренные  жители.  Они,  как  правило,  достаточно
состоятельны,  хорошо  организованны  и  умеют  высказывать
своё  мнение.  И  они,  скорее  всего,  составят  большинство  в
этом  соборе  и  не  под  держат  его.  Что  же  он  будет  делать  в  этом
случае?  Пепеляев  ответил  без  всяких  колебаний:  “Раздавлю
их  -  мои  солдаты  выбросят  их  вон!”  Именно  так  он  собирал¬
ся  решать  проблемы,  связанные  с  людьми.  Мне  было  его  очень
жаль:  он  был  настоящий  патриот,  бравый  солдат,  но  не  умел
мыслить.  Он  был  совсем  молод  -  около  тридцати  лет.
 Я  начинал  понимать,  что  всё  безнадёжно,  поэтому  я  решил
оставить  ставку  и  вновь  вернуться  в  вагон  моего  министер¬
ства  в  другом  поезде,  который  был  на  подходе  к  Новоникола-
евску.  Я  надеялся,  что  на  нём  я  доеду  до  Иркутска  быстрее.
 Вскоре  я  узнал,  что  нужный  мне  поезд  находится  недалеко
от  Новониколаевска,  и  ночью  я  перебрался  туда,  присоеди¬
нившись  к  моим  коллегам  по  министерству.  В  этом  поезде
ехали  два  генерала  из  ставки  и  оренбургские  казаки.
 На  следующее  утро  пришли  неутешительные  сведения:  один
из  оренбургских  казачьих  офицеров  был  арестован  и  достав¬
лен  в  вагон  одного  из  пепеляевских  генералов.  Казачий  гене¬
рал  из  нашего  поезда  приказал  своим  казакам  охранять  наш
поезд,  а  сам  пошёл  выручать  своего  офицера.  Зная,  что  этот
генерал  -  горячая  голова,  я  поспешил  в  вагон  Пепеляева  за
ним.  Там  я  застал  двух  генералов  в  страшной  ссоре,  в  пылу
которой  они  не  обращали  на  меня  никакого  внимания.  Тогда
 151

я  громко  спросил  хозяина,  можно  ли  мне  сесть.  Это  их  охла¬
дило,  они  на  время  прекратили  ссору.  Я  этим  воспользовался
и  попросил  освободить  офицера,  предотвратив  этим  самым
кровопролитие.  Я  умолял  их  не  делать  из  мухи  слона.  Они
постепенно  успокоились,  и  офицер  был  освобождён.
 Наш  поезд  двигался  быстро  до  тех  пор,  пока  не  достиг  стан¬
ции,  на  которой  хозяйничали  поляки  (Польский  легион,  сфор¬
мированный  из  военнопленных  поляков  с  территорий  Рос¬
сии  и  Австро-Венгрии).  Комендантом  станции  был  польский
офицер.  Он  попросил  нас,  чтобы  наш  паровоз  был  временно
отцеплен  и  куда-то  отправлен.  Он  давал  слово  офицера,  что
через  некоторое  время  наш  паровоз  будет  нам  возвращён.  И
мы  сможем  двигаться  на  восток  по  расписанию.
 Я  на  это  согласился,  поверив  его  слову,  и  это  было  большой
ошибкой.  На  следующий  день  мы  обнаружили,  что  наш  па¬
ровоз,  снабжённый  пулемётом,  отправлен  куда-то.  Комендант
заявил,  что  он  ничего  не  может  поделать,  а  другого  паровоза
нет.  Наши  люди  проверили  несколько  поездов,  нашли  один  с
паровозом,  но  этот  поезд  был  занят  летчиками,  вооружённы¬
ми  пулемётами.  Эти  люди  согласились  прицепить  к  своему
поезду  наш  короткий  состав.  Так  мы  могли  отправиться  в
путь  дальше,  на  восток.
 ТРУДНОСТИ  НА  ПУТИ  НА  ВОСТОК
 Продвижение  на  восток  становилось  всё  более  трудным.  Уже
стали  использовать  железнодорожные  шпалы  для  топки  на¬
шего  паровоза.  Нужно  было  выстраиваться  в  длинный  ряд,
чтобы  собрать  снег,  из  которого  вытапливали  воду  для  двига¬
телей.  Иногда  мы  двигались  со  скоростью  лошадиной  упряж¬
ки.  Так,  когда  мы  были  уже  под  Ачинском,  движение  засто¬
порилось,  и  мы  решили  нанять  лошадей,  чтобы  двинуться
дальше.  Для  этого  я  с  сопровождающими  поехал  в  ближай¬
шую  от  очередной  станции  деревню,  чтобы  узнать,  можно  ли
найти  лошадей  и  сани.  Там  мы  узнали,  что  купить  их  будет
не  трудно.  Мы  хотели  погрузить  лошадей  и  сани  в  товарный
 152

вагон  и  держать  при  себе  во  время  пути,  так  что  если  бы  они
понадобились,  то  можно  было  бы  их  сразу  использовать.
 На  следующее  утро  мы  узнали  об  ужасном  взрыве  на  же¬
лезнодорожной  станции  Ачинск.  Серебряков  и  я  пошли  уз¬
нать  подробности.  Когда  мы  подошли  к  вокзалу  нашей  стан¬
ции,  прибыл  военный  состав.  Нам  сказали,  что  в  нём  при¬
ехал  генерал  Войцеховский,  и  мы  пошли  повидаться  с  ним.
Он  сказал,  что  генерал  Каппель  сейчас  в  Ачинске  и  очень
нуждается  в  помощи  и  поддержке.  Поэтому  Войцеховский
попросил  меня  отправиться  с  ним  туда.
 Генерал  Каппель  был  назначен  главнокомандующим  после
смещения  генерала  Сахарова.  Я  согласился  поехать  к  нему,
проинструктировав  Серебрякова  насчёт  покупки  саней  и  ло¬
шадей,  которую  мы  запланировали.
 В  километре  от  Ачинска  я  увидел  обожжённое  мёртвое  тело.
Это  говорило  о  большой  силе  взрыва.  На  станции  в  Ачинске
мы  узнали,  что  пути  уже  очищены  от  обломков  и  мусора,  мёр¬
твые  и  раненые  убраны.
 Предполагали,  что  взрыв  произошёл  в  одном  из  вагонов  со
взрывчаткой.  Состав  с  этим  вагоном  стоял  среди  других  10-
15  составов.  Никто  не  мог  предвидеть  этого  взрыва.  Поезд
ставки  так  же  был  на  этих  путях,  и  вагон,  в  котором  я  должен
был  ехать  в  Новониколаевск,  был  смят  взрывом.  Я  попытал¬
ся  разузнать  что-либо  о  судьбе  людей,  ехавших  в  этом  вагоне,
но  мог  найти  сведения  только  об  одном  капитане,  который
ехал  в  соседнем  со  мной  купе,  когда  я  ещё  был  в  этом  поезде.
Его  нашли  раненным,  с  большим  куском  дерева  в  спине.
 Вагон  генерала  Каппеля  не  пострадал  серьёзно,  и  сам  гене¬
рал,  как  обычно,  был  энергичен  и  подвижен.  Он  не  нуждался
в  какой-либо  эмоциональной  поддержке.  Другие  же  люди,
которых  я  встречал  на  станции,  были  в  шоке.  Так,  я  встретил
своего  однокашника  по  Политехническому  институту,  и  он
меня  не  узнал.  Он  отвечал  на  мои  вопросы  очень  странно,
как  человек,  который  ещё  не  очнулся  от  сна.
 Я  встретился  с  местным  представителем  своего  министер¬
ства  и  сказал  ему  то  же,  что  говорил  другим  своим  подчинён¬
 153

ным:  “Когда  красные  подойдут,  прежде  всего,  спасайте  лю¬
дей,  достаньте  лошадей  для  перевозки  самых  ценных  грузов,
а  потом  откройте  двери  складов.”
 На  третий  день  мой  поезд  прибыл  в  Ачинск.  И  так  как  по¬
езда,  пострадавшие  от  взрыва  ещё  были  в  ремонте,  нам  уда¬
лось  сразу  получить  уголь  и  воду  и  двинуться  дальше.
 Мы  ехали  довольно  быстро,  пока  опять  ни  прибыли  на  стан¬
цию,  контролируемую  Польским  легионом.  Обычно  мои  тре¬
бования  и  просьбы  выполнялись  сразу,  но  здесь  польский
офицер  заявил,  что  ничего  не  может  сделать  для  нас.  В  дру¬
гой  раз  я  нанёс  визит  этому  польскому  офицеру  в  сопровож¬
дении  лётчиков.  И  хотя  я  пытался  спокойно  объяснить  наши
нужды,  лётчики  начали  угрожать  офицеру,  говорили,  что  взор¬
вут  всю  станцию  и  пути,  так  что  поляки  не  смогут  ехать  даль¬
ше.  После  этого  комендант  дал  согласие  передвинуть  наш
поезд  на  другой  путь,  чтобы  мы  могли  двинуться  дальше.
 Две  станции  мы  проехали  благополучно,  но  на  третьей,  Ми¬
нино,  мы  застряли:  пути  были  забиты  составами.  Это  была
последняя  станция  перед  Красноярском,  в  двадцати  километ¬
рах  от  него.
 Вечером  этого  дня  к  нам  в  поезд  прибыл  офицер  для  докла¬
да  одному  из  генералов  ставки,  который  ехал  с  нами.  Он  со¬
общил,  что  восстали  солдаты  одного  из  корпусов  так  называ¬
емого  Северного  фронта,  которым  командовал  Анатолий  Пе¬
пеляев.  Солдаты  арестовали  всех  офицеров  и  двинулись  про¬
тив  армии  Колчака,  вместо  того,  чтобы  воевать  с  красными.
Они  поддались  агитации  эсеров  и  сейчас  двигались  на  Крас¬
ноярск.
 Этот  офицер,  Осаковский,  прошёл  около  двадцати  километ¬
ров,  чтобы  найти  своего  генерала  и  передать  ему  рапорт.  Это
был  пример  преданности  своему  долгу,  так  как  он  мог  бы
бежать  на  восток  подальше  от  красных  вместо  того,  чтобы
двигаться  на  запад.
 Я  пошёл  на  станцию,  чтобы  снова  встретиться  с  генералом
Войцеховским,  который  сообщил  мне,  что  наши  части  соби¬
раются  рано  утром  двинуться  на  север  через  Красноярск.  Он
 154

готов  был  взять  мужчин  из  нашего  состава  в  свои  части,  если
они  явятся  на  станцию  в  пять  тридцать  утра.  Возвратившись
к  своим,  я  передал  им  предложение  генерала,  но  никто  не  за¬
хотел  двигаться  вперёд  в  составе  войск.
 Я  пришёл  на  станцию  на  следующее  утро  и  узнал,  что  час¬
ти  покинули  её  ещё  час  назад.  Комендант  станции,  польский
офицер,  сказал,  что  у  него  есть  три  состава,  которые  отпра¬
вятся  на  Красноярск.  И  он  может  взять  по  одному  человеку
со  стороны  в  каждый  из  них.  Я  назвал  имена  Афанасьева  и
Серебрякова,  которые  должны  были  попасть  в  Красноярск.
Он  направил  меня  в  поезд,  который  должен  был  двинуться
первым.
 Там  я  обнаружил  пассажирский  вагон,  украшенный  раз¬
ными  флагами.  Это  был  вагон  французского  полковника,  ко¬
торый  был  направлен  в  Польский  легион.  Поляки  хотели  доб¬
раться  до  Франции.
 Я  обратился  к  адьютанту,  русскому  офицеру,  назвал  себя  и
свой  пост  и  сказал,  что  хотел  бы  ехать  в  их  вагоне.  Адьютант
разбудил  полковника.  Мне  было  выделено  целое  купе.
 Мы  прибыли  в  Красноярск  около  девяти  утра.  Я  увидел  крас¬
ные  ленты  на  шинелях  многих  солдат.  Я  встретил  Елачича,
бышего  издателя  либеральной  самарской  газеты.  Он  подошёл
к  моему  купе,  сказал,  что  он  -  представитель  Красного  Крес¬
та  и  пытается  выехать  из  Красноярска,  попросил  меня  по¬
мочь  ему.  Полковник,  к  которому  я  обратился  с  просьбой,  от¬
ветил,  что  купе  в  полном  моём  распоряжении,  и  я  могу  при¬
глашать  кого  угодно.  Елачич  ушёл  и  вернулся  через  полчаса  с
кое-как  собранным  багажом,  с  несколькими  буханками  хлеба
и  маслом.
 На  следующей  станции  я  увидел  полковника,  который  го¬
ворил  с  офицером.  С  ним  была  очень  бледная  женщина,  ко¬
торая  еле  держалась  на  ногах.  Они  умоляли  полковника  дать
им  места  в  поезде.  Они  были  с  поезда,  который  пострадал
при  взрыве  в  Ачинске.  Сами  они  не  пострадали,  так  как  выш¬
ли  из  вагона  на  станцию  в  момент  взрыва,  но  оба  их  ребёнка
погибли.  Жена  офицера  была  беременна,  но  после  взрыва
 155

родила  мёртвого  ребёнка  и  сейчас  истекала  кровью.  К  счас¬
тью,  у  Елачича  нашлось  солдатское  бельё,  и  мы  перевязали
женщину.  Этот  офицер  был  в  чине  капитана  и  участвовал  в
восстании  чехословаков  против  большевиков  в  1918  г.,  звали
его  Суров.
 На  второй  или  третий  день,  после  того,  как  наши  оставили
Красноярск,  польские  солдаты  расстреляли  своих  офицеров
и  присоединились  к  красным.
 Я  сразу  же  сообщил  об  этом  французскому  полковнику,  но
он  решил,  что  всё  это  его  не  касается.  Я  пошёл  в  голову  поез¬
да,  где  сразу  же  за  паровозом  находился  вагон  с  вооружённы¬
ми  солдатами.  Командир  этого  небольшого  отряда  сказал,  что
он  знает  о  восстании  поляков,  но  ничем  не  может  нам  по¬
мочь,  так  как  не  имеет  права  оставить  свой  пост.  Он  посове¬
товал  обратиться  к  чехам,  которые  расположились  на  следу¬
ющей  станции  в  двух-трёх  километрах  от  нас.
 Было  уже  темно,  когда  наша  небольшая  группа:  Елачич,  ка¬
питан  Суров,  его  жена,  лейтенант  и  я  оставили  наш  поезд  и
пешком  двинулись  на  станцию,  огни  которой  были  уже  вид¬
ны.  Там  находилось  несколько  чешских  составов.  Мы  броди¬
ли  между  этими  поездами.  Тут  вдруг  нас  окликнул  какой-то
гражданский  с  красным  бантом  на  груди.  Я  вытащил  свой
кольт  (в  своё  время  купил  его  в  деревне,  когда  мы  пытались
закупить  лошадей  и  сани),  приказал  этому  человеку  двигать¬
ся  вперёд  к  станции  и  молчать.  Мы  оставили  его  под  фона¬
рём  и  пригрозили  ему,  что  если  он  позовёт  на  помощь,  то  мы
его  пристрелим.  Потом  мы  издалека  видели,  как  он  всё  стоял
там.
 Суров  встретился  с  чешским  офицером,  которого  знал  ещё
по  восемнадцатому  году.  Он  дал  нам  места  в  пассажирском
вагоне  поезда,  где  ехала  кавалерия.  Командир  согласился  пу¬
стить  нас  в  вагон  при  условии,  что  мы  сдадим  оружие.  Мне
пришлось  отдать  мой  кольт.
 Теперь  мы  ехали  в  относительном  комфорте,  но  у  нас  не
было  еды.  К  счастью,  я  нашёл  в  кармане  своего  пальто  пачку
швейных  иголок.  Одну  иголку  можно  было  поменять  на  бу¬
ханку  хлеба,  поэтому  мы  не  голодали.
 156

По  пути  в  наш  поезд  подсаживались  другие  пассажиры:
группа  офицеров  из  Томской  военной  школы,  жена  польско¬
го  офицера,  инженер  Миронов  из  Самары.  На  одной  из  стан¬
ций  был  спасён  молодой  офицер,  когда  его  уже  собирались
расстрелять.
 Я  потерял  счёт  времени.  Насколько  могу  вспомнить,  всё  это
происходило  в  самом  конце  декабря,  до  Рождества.  Мы  наде¬
ялись,  что  всё-таки  сможем  добраться  до  Иркутска,  но  это
могло  занять  больше  двух  недель.  Многие  из  нас  уже  подхва¬
тили  простуду,  температурили,  кашляли.  Елачич  особенно
сильно  расхворался.  Едущие  в  поезде  боялись  подхватить  тиф,
поэтому  потребовали,  чтобы  его  оставили  на  одной  из  стан¬
ций.  Комендант  поезда  согласился,  но  я  сказал  ему,  что  это
будет  равносильно  смерти  для  Елачича,  и  попросил  положить
его  в  вагон  с  больными  солдатами  в  конце  поезда.  Так  мы
потеряли  одного  из  наших  товарищей  по  несчастью.
 Ходили  слухи,  что  чешское  командование  пошло  на  согла¬
шение  с  красными,  которые  пообещали  не  препятствовать  про¬
движению  чехов  на  восток.  Но  в  один  из  дней  красные  взор¬
вали  пути  перед  бронепоездом,  который  сопровождал  чехос¬
ловацкие  составы.  Кавалерии  было  приказано  покинуть  по¬
езд  и  охранять  другие  поезда.  Мы  тоже  вынуждены  были  ос¬
тавить  наш  вагон.  Командир  кавалерии  предложил  мне  при¬
соединиться  к  ним,  но  предупредил,  что  они  будут  проводить
ночи  в  деревнях,  где  на  них  могут  совершить  нападение  крас¬
ные.  Моя  штатская  одежда  могла  привлечь  внимание,  и  у  меня
не  было  оружия:  мой  кольт  так  и  затерялся  в  суматохе.  Мне
выдали  винтовку  и  кавалерийское  обмундирование.
 На  очередной  остановке  мы  с  Суровым  стояли  на  платфор¬
ме,  поезд  двинулся,  мы  кинулись  вслед  за  ним.  Нам  удалось
заскочить  на  буфер  последнего  вагона.  На  его  крыше  была
лестница,  мы  попытались  её  достать,  но  болт,  который  её  дер¬
жал,  никак  не  сдвигался  с  места.  С  большим  трудом  мы  её
достали.  Был  сильный  мороз,  мы  окоченели.  Когда  через  три
часа  поезд  остановился  на  очередной  станции,  мы  спрыгну¬
ли  с  буфера  и  тут  же  повалились  в  снег:  наши  колени  так
 157

замёрзли,  что  не  разгибались.  После  некоторых  усилий  и  не¬
скольких  упражнений  мы  всё-таки  смогли  двигаться.  Было
ясно,  что  нам  не  выжить,  если  мы  опять  будем  ехать  снару¬
жи.  Суров  пошёл  поискать  свою  жену  в  этом  поезде,  а  я  по¬
пытался  пристроиться  хотя  бы  в  багажный  вагон.  Я  нашёл
приоткрытую  дверь  вагона,  но  когда  я  попытался  в  него  влезть,
то  услышал:  “Пошёл  отсюда!  Закрой  дверь!  Это  -  не  для  штат¬
ских!”  Но  в  другом  вагоне  меня  все-таки  приютили:  двое  рус¬
ских  солдат  пообещали  чехам,  что  они  спрячут  меня  в  своём
углу  вагона  так,  что  никто  меня  не  увидит.  Оказалось,  что
они  меня  узнали  -  видели  на  складах  в  Омске.
 История  этих  двух  парней  была  обычной  для  того  времени.
В  их  деревне  большевиками  был  организован  крестьянский
совет.  Некоторые  крестьяне,  протестовавшие  против  этого,
были  убиты  большевиками.  Когда  территория,  на  которой
находилась  эта  деревня  была  занята  белой  армией,  больше¬
вики,  в  свою  очередь,  были  уничтожены  крестьянами.  С  ухо¬
дом  белых,  при  их  отступлении,  часть  крестьян  ушла  с  ними.
Когда  я  спросил  этих  парней  о  том,  что  они  собираются  де¬
лать,  они  сказали,  что  должны  бежать  от  красных  дальше  на
восток,  может  быть,  в  Китай  или  ещё  куда-нибудь.
 На  некоторых  станциях  мы  видели  солдат  с  красными  бан¬
тами  на  груди,  вооружённых  винтовками.  Но  они  не  трогали
чешские  воинские  составы,  только  вылавливали  штатских.  Я
должен  был  выходить,  чтобы  найти  какую-нибудь  еду,  и  од¬
нажды  меня  чуть  не  схватили,  что  было  для  меня  смертельно
опасным.  На  небольшой  станции  я  увидел  ларёк  недалеко  от
моего  вагона  и  решил,  что  смогу  что-нибудь  купить  там  из
еды.  Это  был  солнечный  день.  Вдруг  я  заметил  настигающие
меня  тени,  обернулся  -  за  мной  бежали  два  человека,  один  с
винтовкой  наперевес.  Они  были  совсем  недалеко  от  меня.  Я
нырнул  под  вагон,  потом  ещё  под  один,  пробежал  вдоль  плат¬
формы  до  конца,  потом  опять  пролез  под  вагоном.  Наконец,  я
увидел  вагон  с  приоткрытой  дверью  и  забрался  в  него.  Через
некоторое  время  я  услышал,  что  кто-то  разговаривает  возле
вагона  -  это  были  мои  преследователи.  Один  сказал:  “Может
 158

быть,  у  него  оружие,  и  он  будет  отстреливаться.  Давай  плю¬
нем  на  него,  его  пальто  не  стоит  того,  чтобы  умирать  за  это.”
Потом  наступила  тишина,  видимо,  они  ушли.  Я  просидел  в
этом  вагоне  до  темноты  и  только  молился,  чтобы  мой  поезд
не  ушёл.  Так  я  остался  жив.
 Я  вновь  попал  в  мой  чешский  состав  и  там  узнал,  что  кро¬
ме  Суровых  в  нём  едут  Миронов  и  молодой  офицер,  которого
спасли  чехи  от  расстрела.  Я  спросил  у  чешского  офицера,
где  же  наш  вагон-госпиталь  (в  нём  должен  был  ехать  Ела-
чич),  но  оказалось,  что  этот  вагон  был  прицеплен  к  другому
составу,  когда  кавалерия  покидала  наш  поезд.
 Примерно  через  неделю,  пришёл  приказ  о  том,  что  наш  по¬
езд  должен  быть  укорочен.  Чехи  стали  выбрасывать  русских
пассажиров.  Мне  помог  капитан  Суров,  который  сказал  ко¬
менданту  поезда,  что  я  -  инженер  и  могу  помочь  обслужи¬
вать  паровоз  или  проверять  тормоза.  Меня  оставили  на  этом
поезде,  но  перевели  в  другой  вагон,  где  у  меня  уже  было  своё
место  -  деревянный  топчан.  Раньше  я  спал  на  полу  в  одежде.
Мне  пришлось  рубить  и  пилить  шпалы,  когда  не  хватало  угля
для  паровоза.  Чехи  организовали  охрану  продвижения  своих
составов,  поэтому  наше  движение  было  безопасным  даже  но¬
чью.
 Километров  за  двести  до  Иркутска  я  встретил  С.  А.  Стер-
лядкина,  мужа  одной  из  моих  племянниц.  Он  был  одет  в  офи¬
церскую  форму.  Оказалось,  что  его  командировали  с  Восточ¬
но-сибирского  фронта  для  закупки  тёплой  одежды  для  сол¬
дат.  Там  уже  не  надеялись  на  поставки  от  командования  и
решили  сами  закупать  по  деревням  обмундирование.  Тогда,
когда  он  двигался  на  запад,  он  встретился  с  составами,  эва¬
куирующимися  из  Омска.  Поэтому  решил  вернуться  на  вос¬
ток  со  своими  запасами,  но  из-за  движения  чешских  поездов
это  было  затруднительно.  Я  рассказал  ему,  что  еду  в  Иркутск,
моя  семья  -  там,  но  я  не  знаю  их  адреса.  Он  дал  мне  иркутс¬
кий  адрес  своей  жены,  а  также  снабдил  меня  солдатской  зим¬
ней  формой  -  овчиным  тулупом  и  большой  меховой  шапкой.
Теперь  я  мог  снять  своё  дорогое  чёрное  пальто  с  шёлковым
 159

воротником,  из-за  которого  я  привлекал  к  себе  внимание.
Адрес  помог  мне  найти  своих  в  Иркутске,  а  тулуп  -  бежать  от
красных.
 Поползли  слухи  о  восстании  в  Иркутске,  которое  было  орга¬
низовано  эсерами,  и  об  аресте  адмирала  Колчака  и  В.  Пепе¬
ляева,  который  стал  премьер-министром  после  Новоникола-
евска.  Также  говорили,  что,  когда  новость  о  восстании  дошла
до  Колчака,  то  он  решил  двигаться  в  Монголию.  Генерал
Жанен,  французский  эмиссар,  предложил  ему  и  его  ближай¬
шему  окружению  ехать  в  составе  французов,  чтобы  спастись
от  красных.  Но,  по  слухам,  в  Иркутске  Жанен  выдал  всех
эсерам  -  таково  было  “честное  слово”  французского  генера¬
ла.
 Наш  поезд  прибыл  на  станцию  Иннокентьевская,  где  было
большое  железнодорожное  депо.  На  следующий  день  я  узнал,
что  наши  войска  остановились  в  одной  из  ближайших  дере¬
вень  и  собираются  там  ночевать.  Я  нашёл  генерала  Сахарова
и  узнал  от  него,  что  Каппель  во  время  похода  на  Красноярск
попал  в  ледяную  воду  и  сейчас  опасно  болен.  Его  поместили
в  один  из  чешских  поездов.  Потом,  намного  позднее,  я  узнал,
что  он  умер,  и  его  тело  было  перевезено  в  Харбин.
 Генерал  Войцеховский  заменил  Каппеля  на  его  посту,  но
Сахаров  был  очень  огорчён  тем,  что  Войцеховский  решил  не
атаковать  Иркутск.  Сахаров  полагал,  что  такая  атака  могла
бы  спасти  офицеров,  находящихся  там.  В  том  был  весь  Саха¬
ров:  прежде  всего,  спасать  людей.  Он  предложил  мне  ехать
дальше  с  ним,  так  как  в  районе  Байкала  было  небезопасно.
Но  я  отказался,  так  как  должен  был  попасть  в  Иркутск  и  по¬
пытаться  спасти  свою  семью.
 На  следующий  день  наш  паровоз  должен  был  быть  отправ¬
лен  в  депо  для  ремонта.  И  я  должен  был  отправиться  туда  с
ним.  Целый  день  мы  провели  в  депо,  а  поздней  ночью,  в  два-
три  часа,  кто-то  закричал,  что  мы  окружены  красными,  и  они
сейчас  начнут  проверку  документов.
 Я  сказал  своему  начальнику,  инженеру,  что  у  меня  нет  нуж¬
ных  документов  и  я  должен  как-то  спасаться.  Он  проверил
давление  в  топке  паровоза  и  сказал,  что  мы  можем  пока  оста¬
вить  паровоз.  Потом  он  провёл  меня  через  маленькую  дверь  в
 160

депо  и  сказал,  чтобы  я  взял  какие-нибудь  инструменты  с  со¬
бой.  Затем  мы  вышли  на  освещённое  место,  где  стояли  не¬
сколько  человек  с  красными  бантами  на  груди.  Я  снял  свои
очки,  на  мне  была  солдатская  форма.  Инженер  обратился  к
стоящим  на  ломаном  русском  языке,  он  говорил  как  чех.  Крас¬
ногвардейцы  не  отвечали,  и  мы  прошли  мимо  них.  Я  думаю,
они  не  тронули  нас,  потому  что  чешское  командование  при¬
казало  своим  солдатам  быть  пожёстче  с  красными,  и  те  это
знали.  Когда  мы  отошли  от  красногвардейцев,  я  пожал  руку
своему  спасителю  так  крепко,  как  никогда  в  своей  жизни.
 На  следующий  вечер  наш  состав  прибыл  в  Иркутск.  Наши
части  прошли  между  станцией  и  городом.  У  нас  не  было  ни¬
каких  сведений  о  том,  что  происходит  в  самом  городе.  Нас
было  пятеро:  я,  Суров,  его  жена,  Миронов  и  молодой  офицер.
Я  попросил  Сурова  узнать  у  чехов,  есть  ли  какая-нибудь  связь
с  городом.  Сам  же  я  пошёл  что-нибудь  разузнать  в  других
поездах.  Я  нашёл  вагон  с  американским  и  чешским  флагами,
в  нём  находился  американец,  священник  Ковар,  который  до¬
ставил  американское  военное  обмундирование  для  чехов.  Я
сказал  ему,  кто  я  был  на  самом  деле,  и  что  я  еду  с  фальшивым
паспортом  под  именем  Наумова.  Я  спросил  его,  не  может  ли
он  предоставить  пять  мест  в  вагоне  для  меня  и  моих  товари¬
щей,  которые  спасаются  от  большевиков.  Он  тут  же  согла¬
сился  сделать  это  и  показал  купе  в  конце  поезда.  Оно,  прав¬
да,  не  закрывалось  на  замок,  но  и  это  было  для  нас  спасени¬
ем.
 Я  пошёл  за  остальными,  мы  погрузились  в  вагон.  Оказа¬
лось,  что  там  есть  даже  печурка,  на  которой  можно  вскипя¬
тить  воду.
 ОТЪЕЗД  НАШЕЙ  СЕМЬИ  ИЗ  ИРКУТСКА
 На  наше  счастье  железная  дорога  была  перегружена  и  поез¬
да  практически  не  двигались.  Суров  сообщил  мне,  что  он
нашёл  одного  поручика,  который  согласен  за  три  тысячи  си¬
бирских  рублей  добраться  до  города  и  что-нибудь  узнать.
 161

У  меня  были  деньги,  и  я  нанял  этого  человека  для  того,
чтобы  он  доставил  моей  жене  записку.  В  записке,  подписан¬
ной  “Наумов”,  говорилось,  что  её  муж  попросил  забрать  се¬
мью  из  города.  Обратный  адрес  был  адрес  жены  Стерлядки-
на.  Через  несколько  дней  поручик  привёз  письмо  от  моей
жены,  в  котором  она  писала,  что  боится  куда-либо  ехать  с
маленьким  ребёнком  на  руках.  Поручик  дождался,  пока  я  про¬
читаю  письмо,  и  огорошил  меня  предложением  доставить  мою
семью  на  станцию,  не  взяв  никаких  денег.  Менее  чем  через
час  моя  жена  была  со  мной.  Я  объяснил  ей,  что  она  может
быть  арестована,  и  с  ребёнком  будет  Бог  весть  что.  Наш  вы¬
бор  был  простым  -  или  мы  все  погибаем,  или  спасаемся  вме¬
сте.  Она  ужасно  боялась  ехать,  но,  в  конце  концов,  была  вы¬
нуждена  со  мной  согласиться.  Поручик  куда-то  испарился,
но  через  пятнадцать  минут  вернулся  с  двумя  солдатами.  У
него  уже  была  фальшивая  справка,  что  это  женщина  с  ребён¬
ком  -  жена  чешского  офицера.
 Вскоре  поручик  сообщил  мне,  что  наш  багаж  уже  загружен
в  один  из  вагонов,  и  он  будет  доставлен  нам  позднее,  когда
“горизонт  очистится”.  Вскоре  наша  маленькая  семья  была  вме¬
сте  с  наскоро  собранным  багажом.
 В  этот  же  день  мы  узнали,  что  адмирал  Колчак  и  Пепеляев
были  расстреляны.
 На  этой  же  станции  я  встретил  князя  Ухтомского,  который
был  моим  сослуживцем  по  министерству.  Он  сказал,  что  вос¬
стание  в  Красноярске  было  неожиданным  и  стремительным,
поэтому  не  успели  спасти  содержимое  находившихся  там
складов.  Удалось  только  загрузить  в  мешки  лисьи  шкуры,  и
они  были  сейчас  на  нашей  станции.  Я  попросил  Ухтомского
выдать  мне  несколько  таких  шкурок  для  того,  чтобы  мы  мог¬
ли  покупать  еду.  Он  дал  мне  три  мешка  шкурок.
 Дорога  от  Иркутска  была  уже  не  такой  опасной,  хотя  на
нескольких  станциях  встречались  партизаны.  Нас  охраняли
солдаты,  которые  привезли  мою  семью  из  Иркутска.  Зная
наши  трудности  с  продовольствием,  они  иногда  приносили
нам  солдатскую  еду.
 162

Но  через  несколько  дней  после  отъезда  из  Иркутска  возник¬
ла  непредвиденная  опасность.  Первое,  что  я  заметил,  -  это
изменение  в  поведении  Сурова:  он  стал  хмурым,  избегал  го¬
ворить  со  мной,  не  поддерживал  разговоров  о  том,  что  на  стан¬
циях  расклеены  объявления  о  том,  что  члены  правительства
Колчака  Устругов  и  Неклютин  должны  быть  взяты  живыми
или  мёртвыми.  Это  были  пока  слухи,  которым  я  не  очень  ве¬
рил,  но  поведение  Сурова  было  как-то  связано  с  ними.  Объяс¬
нение  пришло  следующей  ночью.  Поезд  стоял,  все  спали,  было
тихо,  поэтому  я  мог  слышать  перешёптывание  Сурова  и  Ми¬
ронова.  Миронов  говорил,  что  они  могут  отдать  меня  с  семь¬
ёй  партизанам  для  собственной  безопасности.  Суров  возра¬
жал  не  совсем  уверенно,  что  я  спас  жизнь  ему  и  его  жене.
Миронов  упирал  на  то,  что  они  смогут  забрать  мешки  с  пуш¬
ниной  и,  возможно,  бриллианты,  так  как  Неклютин  был  мил¬
лионером,  и  у  его  жены  могут  быть  драгоценности.
 Естественно,  я  не  спал  всю  ночь.  Утром  я  предложил  Суро¬
ву  приготовить  вместе  со  мной  завтрак,  и  пока  мы  это  дела¬
ли,  заговорил  с  ним  о  том,  что  каждый  из  нас  потерял  всё,  и
сейчас  мы  одинаково  неимущие.  Я  -  не  высокопоставленный
чиновник,  а  он  -  не  капитан,  мы  оба  в  одинаковых  условиях
и  должны  начать  всё  с  нуля.  Потом  я  навёл  разговор  на  лисьи
шкурки  и  сказал,  что  хотя  мешки  со  шкурками  у  меня,  но  они
не  мои,  так  как  это  государственное  имущество,  поэтому  у
него  и  у  Миронова  такие  же  права  на  них,  как  и  у  меня,  и  мы
можем  вместе  их  использовать  для  продажи,  чтобы  выжить.
Я  спросил  его,  должны  ли  мы  разделить  эти  шкурки  на  троих
или  на  четверых,  включая  молодого  офицера?  Он  сразу  же
ответил,  что  хотел  бы  разделить  их  на  троих.  Какое-то  время
я  пытался  его  убедить,  что  офицеру  тоже  должно  что-нибудь
достаться,  но  потом  сдался  и  согласился  с  ним.  После  этого
разговора  его  отношение  ко  мне  изменилось.  Мы  вновь  стали
с  ним  общаться  как  раньше,  до  “заговора”  против  меня.
 163

В  разговорах  с  Суровым  я  понял,  что  у  него  путаница  в
голове  и  в  его  действиях,  также  как  и  у  А.  Пепеляева,  которо¬
го  Суров  считал  выдающимся  человеком  и  героем.  Оба  они
родились  и  выросли  в  Сибири.
 В  это  время  усилилось  партизанское  движение  против  бе¬
лой  армии.  Насколько  я  понимал,  инициатива  исходила  от
эсеров,  но  действия  самих  партизан,  которые  не  придержи¬
вались  никаких  законов,  вдохновляли  простых  грабителей,  и
они  присоединялись  к  партизанским  отрядам.
 Для  борьбы  с  партизанами  наше  правительство  посылало
небольшие,  хорошо  вооружённые  отряды.  Некоторые  из  них
состояли  из  поляков,  некоторые  принадлежали  Сибирской
армии.  В  своё  время  капитан  Суров  командовал  одним  из
таких  отрядов.  Эти  отряды  неудачно  назывались  каратель¬
ными.
 По  рассказам  Сурова  можно  было  судить,  что  его  отряд  со¬
ответствовал  этому  названию.  В  некоторых  деревнях,  где  бы¬
вали  партизаны,  Суров  требовал  брать  в  заложники  мужчин
и  расстреливать  каждого  десятого.  Сам  он  считал  себя  левым
эсером  и  не  колебался,  когда  нужно  было  казнить  крестьян  за
укрывательство  партизан.  Позднее  я  слышал  рассказы  о
польских  легионерах,  которые  поступали  так  же  или  даже
хуже,  так  как  ещё  и  грабили  крестьян.
 Наши  надежды  на  то,  что  путь  после  Читы  будет  более  бе¬
зопасным  не  оправдались:  партизаны  захватывали  железно¬
дорожные  станции  на  короткое  время,  затем  их  вытесняли
наши,  но  в  этот  короткий  промежуток  мы  были  каждый  раз  в
большой  опасности.
 СТАНЦИЯ  «МАНЧЖУРИЯ»
 Мы  выехали  из  Иркутска  девятого  февраля  1920  г.  и  добра¬
лись  до  станции  Манчжурия  на  границе  с  Китаем  пятнадца¬
того  марта.  Там  нас  ждали  плохие  новости:  железнодорож¬
ники  на  Восточно-Китайской  железной  дороге  бастовали,  и
агитаторы  от  эсеров  подталкивали  их  к  захвату  дороги.  Ки¬
тайские  власти  никак  на  это  не  реагировали.
 164

Но  через  пару  дней  забастовка  закончилась,  и  мы  смогли
выехать  со  станции  Манчжурия.  Наш  состав  должен  был  дви¬
нуться  первым.  Некоторые  из  тех,  кого  я  там  встретил,  были
мои  знакомые  по  Омску,  и  они  очень  боялись  ехать  на  первом
поезде,  считая,  что  это  опасно.  Но  мы  решили  остаться  в  этом
поезде:  до  этого  нам  удавалось  не  быть  схваченными  красны¬
ми  и  партизанами,  хотя  было  и  много  непредвиденных  и  опас¬
ных  ситуаций.
 Но  было  и  много  счастливых  случайностей.  Так,  например,
я  покинул  поезд  ставки  около  Томска  из-за  разногласий  с  А.
Пепеляевым,  и  в  Ачинске  вагон,  в  котором  я  должен  был  ехать,
был  полностью  разрушен  в  результате  взрыва.  Или  ещё:  не¬
сколько  вагонов  поезда,  в  котором  эвакуировалось  министер¬
ство  снабжения  и  продовольствия,  занимали  офицеры.  Пос¬
ле  того,  как  этот  состав  застрял  на  несколько  дней  в  пути,
офицеры  решили  перебраться  в  другой  поезд  в  надежде  про¬
двинуться  на  восток  по-быстрее.  Когда  я  уже  во  французском
поезде  доехал  до  Красноярска,  то  как-то  увидел,  что  несколь¬
ко  этих  офицеров  идут  под  конвоем  солдат  с  красными  бан¬
тами  на  груди.
 Много  других  счастливых  случайностей,  которые  помогли
мне  выжить,  говорят  не  о  простом  совпадении,  но  о  судьбе.
После  моих  приключений  в  Сибири  я  стал  фаталистом  и  по¬
нял,  что  многое  не  зависит  от  человека:  чтобы  он  ни  делал,
ни  предпринимал,  всё  случится  так,  как  должно  случиться.
 У  меня  была  единственная  цель  -  бежать  от  красных,  спа¬
сая  себя  и  семью.  Это  значило  двигаться  на  восток.
 ЖИЗНЬ  В  ХАРБИНЕ
 На  станции  Манчжурия  я  остался  с  семьёй  в  том  же  поезде,
так  как  он  двигался  в  восточном  направлении  и  за  пределы
России.  Ситуация  на  железной  дороге  была  нестабильной,
китайские  власти  не  контролировали  её.  На  одной  из  стан¬
ций  люди  с  красными  бантами  на  груди  потребовали  провер¬
ки  нашего  поезда.  Благодаря  американскому  священнику  Ко-
 165

вару,  который  запасся  китайскими  визами  ещё  на  ст.  Манч¬
журия,  мы  избежали  опасности.
 По  дороге  в  Харбин  мы  видели  китайские  дома,  декориро¬
ванные  красным  цветом.  Мы  не  знали,  что  это  значит,  но,  на
всякий  случай,  не  покидали  вагона.
 Двадцатого  марта  1920  г.  наш  поезд  прибыл  на  станцию
Харбин.  У  нас  был  адрес  В.  Топченко.  В  своё  время  он  был
одним  из  трёх  директоров  Государственного  банка  в  Самаре,
а  потом  чиновником  министерства  снабжения  и  продоволь¬
ствия  в  Омске.  Он  помогал  моей  семье  в  Иркутске.
 Жена  пошла  разыскивать  Топченко:  нужно  было  узнать,  ка¬
кая  здесь  обстановка  и  нужно  ли  двигаться  дальше,  во  Вла¬
дивосток.  Было  просто  счастьем,  что  она  нашла  дом  Топчен¬
ко,  и  они  вместе  вернулись  на  вокзал.  Было  большим  облег¬
чением  снова  их  увидеть.  От  него  мы  узнали,  что  в  Харбине
нет  красных.
 На  некоторое  время  мы  остановились  у  Топченко,  а  потом
нашли  комнату.  Я  каждый  день  ходил  в  деловой  квартал  в
поисках  работы,  но  безуспешно.  Я  был  членом  потерпевшего
крах  правительства,  у  меня  не  было  рабочей  профессии.  На¬
селение  города  увеличилось  вдвое  за  счет  беженцев.  Практи¬
чески  не  было  возможности  получить  работу  или  начать  свой
бизнес  для  человека  без  денег  и  связей.
 Это  был  самый  трудный  и  несчастливый  период  в  моей  жиз¬
ни.  Я  приходил  домой  после  бесплодных  поисков  работы  и
видел,  как  мой  двухлетний  сын  играет  деревянными  чурками
на  пыльном  дворе.  В  довершение  всего,  моя  жена  опасно  за¬
болела.  У  неё  началось  сильное  воспаление  кожи  лица  с  силь¬
ным  зудом.  Эта  болезнь  была  широко  распространена  на  во¬
стоке.  К  счастью,  врач,  который  её  лечил,  имел  опыт  работы
в  Китае,  знал  эти  симптомы.  Он  предупредил,  что  это  воспа¬
ление  опасно  для  глаз,  так  как  больной  может  ослепнуть.  Ей
пришлось  остричь  волосы,  так  как  воспаление  распростра¬
нилось  на  кожу  головы.  Часть  её  лица  и  головы  были  покры¬
ты  повязками,  и  она  была  вынуждена  оставаться  в  тёмной
комнате  в  течение  долгого  времени.  К  счастью,  всё  обошлось,
она  сохранила  зрение.
 166

Вскоре  после  того,  как  мы  обустроились,  я  навестил  чешс¬
кого  коменданта  на  станции  и  пригласил  нескольких  чехов  к
нам  на  обед:  только  так  я  мог  их  отблагодарить  за  наше  спа¬
сение.  Мне  удалось  с  помощью  наших  добрых  хозяев  серви¬
ровать  хороший  обед,  достать  вино.  Один  из  офицеров  пока¬
зал  фотографию  своей  невесты,  которая  поразительно  похо¬
дила  на  мою  жену.  Каждый  раз,  когда  он  видел  её,  он  вспоми¬
нал  свою  невесту.  Еще  одно  совпадение,  которое  можно  счи¬
тать  знаком  судьбы.
 Здесь,  в  Харбине,  мне  удалось  восстановить  отношения  с
Уструговым,  бывшим  министром  транспорта.  Он  получил
хорошую  работу  в  большой  успешной  компании.  Я  виделся  с
Петровым,  бывшим  министром  сельского  хозяйства,  и  с  Гин-
сом,  также  бывшим  членом  правительства.
 Гинс  сказал  мне,  что  все  члены  правительства  ещё  в  Иркут¬
ске  получили  денежную  компенсацию.  Только  Устругов  и  я
ничего  не  получили.  Гинс  посоветовал  мне  написать  пред¬
ставителю  царского  правительства  в  Японии  и  попросить  у
него  помощи.  Много  времени  спустя,  я  получил  от  него  пол¬
торы  тысячи  йен,  что  стало  основой  нашего  капитала,  необ¬
ходимого  для  иммиграции  в  США.
 Мой  племянник,  офицер  Волжского  корпуса  генерала  Кап-
пеля,  прибыл  в  Харбин  месяцем  позже  нас,  но  быстро  нашёл
работу  шофера  у  богатого  бизнесмена.  Но  кто  мог  нанять  меня,
бывшего  члена  правительства?
 В  августе  1920г.  я  попросил  своего  знакомого,  адвоката  из
Самары,  узнать  по  поводу  работы  на  железнодорожных  скла¬
дах.  Один  из  собственников  имел  машину  “Франклин”  1916г.
(Franklin),  её  нельзя  было  использовать  для  перевозки  грузов,
поэтому  решили  из  неё  сделать  такси.  Мне  предложили  стать
шофером,  но  платили  очень  мало  -  100  йен  в  месяц,  так  как
финансовое  положение  моего  хозяина  было  нестабильным.
Я  согласился.
 Я  начал  работать  как  таксист,  узнал  места,  где  можно  было
найти  пассажиров  -  у  вокзала,  на  торговых  улицах  днём  и  у
ночных  клубов  по  вечерам.  Работая  по  12-15  часов  в  день,  я
 167

начал  приносить  доход  от  20  до  30  йен  ежедневно.  Мой  доход
увеличился,  когда  я  стал  известен  под  кличкой  “министр”.
Затем  хозяин  стал  отчислять  мне,  кроме  зарплаты,  10%  от
заработанных  мною  денег.  Я  уже  мог  содержать  семью.
 Большинство  шоферов  были  образованные,  респектабель¬
ные  русские  -  офицеры,  инженеры,  автомобильные  и  авиа¬
ционные  механики.  Они  делали  свою  работу  честно  и  стара¬
тельно.  Но  среди  нас  были  и  мошенники,  даже  участники  гра¬
бежей.  Бывало,  что  спускали  шины  на  колёсах,  наливали  воду
в  бензобаки,  затыкали  выхлопные  трубы  картофелиной.  По¬
этому  приходилось  ходить  с  гаечным  ключом  в  кармане  и
стараться  не  оставлять  машину  без  присмотра.
 Мой  босс  был  начальником  одного  из  железнодорожных
складов.  Однажды  вечером  я  подвозил  двух  офицеров  на  же¬
лезнодорожную  станцию.  Я  их  знал,  так  как  они  столовались
у  хозяев  моей  квартиры.  Я  невольно  подслушал  их  разговор
и  понял,  что  у  них  какая-то  проблема.  Я  спросил,  в  чём  же  их
затруднение.  Они  рассказали  мне,  что,  когда  наша  армия  от¬
ступала  за  Байкал,  то  остатки  снаряжения  стали  грузить  в
специальные  вагоны.  Одна  из  японских  компаний  подписа¬
ла  контракт  на  доставку  этих  грузов  в  Харбин  и  их  распрода¬
жу.  В  качестве  оплаты  она  получала  определённую  часть  де¬
нег,  вырученных  от  продажи.  Эти  два  офицера  были  наняты
для  того,  чтобы  помогать  в  отправке  этих  вагонов  из  Харби¬
на  в  тот  район  Китая,  который  контролировался  японскими
властями.
 Китайские  власти  каким-то  образом  узнали  об  этой  схеме.
И  сейчас  они  старались  отогнать  эти  вагоны  в  районы,  под¬
контрольные  им.  На  станции  Харбина  уже  был  приготовлен
состав  с  этими  грузами  для  отправки  туда.  Китайские  солда¬
ты  охраняли  этот  состав.
 Я  предложил  этим  офицерам  проехать  в  контору  моего  на¬
чальника,  встретиться  с  ним  и  попросить  у  него  совета,  что
делать  в  такой  ситуации.  Это  нужно  было  сделать  быстро,
так  как  поезд  с  армейскими  грузами  должен  был  отправиться
со  станции  через  несколько  часов...
 168

(К  сожалению,  следующая  страница  потеряна,  и  здесь  раз¬
рыв  в  описании  событий.  Т.  М.)
 ...В  1921г.  наше  финансовое  положение  стало  настолько  пло¬
хим,  что  я  уже  был  согласен  на  любую  работу.  У  нас  были
состоятельные  друзья,  но  они  не  решались  предложить  мне
низкооплачиваемую  работу.  Весной  1921г.  у  меня  было  две
возможности:  работать  или  шофером-механиком  в  железно¬
дорожном  гараже,  или  управляющим  небольшой  мельницей
в  китайской  деревне.  Последнее  было  более  выгодно,  но  я  не
мог  решиться  перевезти  мою  семью  в  деревню,  где  были  ан¬
тисанитарные  условия.  Жизнь  в  китайской  фанзе  была  бы
для  нас  непереносима.  Поэтому  я  выбрал  работу  в  гараже.
Мне  обещали  квартиру  в  хорошем  доме  с  садом,  это  было
гораздо  лучше,  чем  комната,  которую  мы  снимали.  Мы  пере¬
ехали  на  новую  квартиру  в  мае.
 Мое  первое  предложение,  касающееся  экономии  бензина,
не  было  принято  управляющим  гаражом.  Но  новый  управля¬
ющий,  назначенный  вскоре,  был  человеком  образованным.
Это  был  полковник,  который  закончил  Военную  академию  в
своё  время.  Хотя  он  не  очень  хорошо  разбирался  в  автомоби¬
лях,  но  зато  был  хорошим  управленцем.  Работники  гаража
представляли  собой  пеструю  компанию:  два  инженера,  два
студента  технических  вузов,  один  офицер  и  бывший  управ¬
ляющий  большого  уральского  завода,  который  теперь  служил
сторожем  при  гараже.
 Я  должен  был  переделать  карбюраторы  так,  чтобы  они  по¬
требляли  меньше  бензина.  Мне  удалось  это  сделать,  резуль¬
тат  был  хорошим.  Я  также  должен  был  водить  “Оверленд”
(Overland),  который  выглядел  хорошо,  но  был  довольно  вет¬
хим  внутри,  поэтому  приходилось  водить  его  с  большой  ос¬
торожностью.  Эта  машина  часто  использовалась  для  того,
чтобы  возить  членов  совета  директоров  и  высокопоставлен¬
ных  чиновников  железной  дороги.  Все  они  были  вежливы  со
мной,  кроме  господина  Рихтера,  директора  Русско-Азиатско¬
го  банка,  который  контролировал  железную  дорогу  до  рево¬
люции.  Он  был  очень  приветлив  со  мной,  когда  мы  встреча¬
 169

лись  в  компаниях,  на  вечеринках,  но  игнорировал  меня,  ког¬
да  я  был  за  рулём.
 Один  из  моих  пассажиров  вёл  себя  совершенно  по-друго¬
му.  До  революции  он  был  генерал-губернатором  Восточной
Сибири,  затем  он  стал  управляющим  одного  из  отделений
железной  дороги.  Его  звали  Гондатти.  Он  всегда  садился  ря¬
дом  со  мной,  и  когда  я  доставлял  его  домой,  то  он  оставался
ещё  долго  в  машине,  обсуждая  со  мной  ситуацию  в  Сибири  и
в  Манчжурии.  Я  думаю,  он  видел  во  мне  товарища  по  несча¬
стью:  мы  оба  много  потеряли  в  вихре  революции,  поэтому
были  добры  и  внимательны  друг  к  другу.  Другие  же  русские
пассажиры  жили  в  Манчжурии  уже  по  десять-пятнадцать  лет
и  занимали  хорошее  положение.
 Во  время  одной  из  поездок  Рихтер  пригласил  меня  на  встре¬
чу  с  управляющими  несколькими  мукомольными  заводами
для  обсуждения  возможности  строительства  такой  механи¬
зированной  пекарни,  которая  была  у  нас  Самаре.  Во  время
этой  встречи  меня  попросили  составить  пояснительное  пись¬
мо,  описание  необходимого  оборудования,  примерный  план
этой  пекарни.  Я  подготовил  документацию:  перечень  обору¬
дования,  описание  подходящего  месторасположения  пекар¬
ни,  её  план,  подсчёт  потребления  муки  в  настоящее  время  и  в
будущем  и  топлива,  необходимого  для  печей,  возможного
потребления  электричества.
 Когда  я  это  всё  предоставил,  мне  заплатили  200  йен.  Через
два  месяца  управляющие  пришли  к  соглашению  о  постройке
пекарни.  Они  выбрали  мой  проект,  как  наиболее  эффектив¬
ный  и  гибкий.  Я  получил  предложение  сконструировать  эту
пекарню  и  сделать  чертежи,  которые  были  необходимы  для
её  строительства.  По  проекту  я  должен  был  перестроить  ста¬
рое  здание.  Мне  заплатили  за  эту  работу  1200  йен,  что  было  в
два  раза  меньше,  чем  полагалось  по  существующим  расцен¬
кам.  Но  я  не  спорил:  деньги  мне  были  очень  нужны  для  того,
чтобы  собрать  нужную  сумму  для  иммиграции  в  США.
 Я  подал  документы  на  иммиграцию  моей  семьи  и  в  декабре
1922  г.  получил  визу  на  въезд  в  США,  которая  была  действи¬
тельна  в  течение  года.
 170

Профессор  Гинс  был  назначен  главой  отдела  контроля  на
железной  дороге.  Этот  отдел  проверял  расходы  всех  других
отделов  и  писал  отчёты  для  вышестоящих  органов.  Гинс  по¬
старался  сделать  так,  чтобы  я  перешёл  работать  из  гаража  в
его  отдел.  В  марте  я  перешёл  на  эту  работу  и  стал  получать  на
пятьдесят  йен  больше,  хотя  эти  деньги  уходили  на  оплату
обязательного  пенсионного  налога.
 Пару  недель  я  занимался  рутинной  работой  по  проверке  сче¬
тов,  а  также  закупкой  различных  мелких  товаров.  Меня  вве¬
ли  в  комитет  по  закупкам.
 Затем  я  получил  повышение  по  службе:  меня  назначили  уп¬
равляющим  одной  из  секций  нашего  отдела.  Дела  пошли  не¬
плохо,  но  стало  известно,  что  этот  год  является  последним,
когда  американские  власти  дают  повышенную  квоту  для  рус¬
ских  иммигрантов.  Если  мы  хотели  попасть  в  США,  то  нуж¬
но  было  уезжать  сейчас.
 Я  помог  своему  племяннику  Дмитрию  получить  американ¬
скую  визу,  и  мы  заказали  билеты  на  пароход,  отправляющий¬
ся  в  октябре  в  США.
 Мои  друзья  отговаривали  меня  от  иммиграции  в  Америку,
но  моему  сыну  было  уже  шесть  лет,  и  было  мало  шансов  дать
ему  хорошее  образование  здесь,  в  Харбине.  Кроме  того,  жизнь
в  этом  городе  была  очень  неспокойной:  японские  войска  ок¬
купировали  часть  Манчжурии,  могли  в  любой  момент  начать¬
ся  военные  действия  между  Японией  и  Китаем,  который  тоже
хотел  контролировать  Манчжурию.  Да  и  Советы  были  под
боком.  Поэтому  я  окончательно  решил  перебраться  в  Соеди¬
нённые  Штаты,  куда  мы  и  переехали  осенью  1923  г.
 171

ПОСЛЕСЛОВИЕ
 В  Соединённые  Штаты
К.Н.  Неклютин  вместе  со
своей  семьёй  прибыл  в  1923
г.  Первым  его  американским
городом  был  Сиэттл,  штат
Вашингтон.  Здесь  он  прора¬
ботал  в  течение  двух  с  не¬
большим  лет  в  компании
“Boeing”  в  качестве  механи¬
ка,  а  затем  ему  удалось  най¬
ти  работу  по  специальности
инженера  в  штате  Миссури.
 Неклютин  был  одним  из
первых  инженеров-конструк-
торов,  приглашённых  на  ра¬
боту  в  новую  компанию  Universal  Match  Со.  в  Миссури.  Здесь
он  успешно  занимался  разработкой  методов  повышения  эко¬
номичности  оборудования.  Его  наиболее  выдающееся  дос¬
тижение  в  области  конструирования  трансмиссий  -  разработ¬
ка  и  конструирование  кулачковых  систем  в  скоростном  обо¬
рудовании.  Одна  такая  разработка  сейчас  известна  как
Ferguson  Drive,  которая  позволяет  создавать  оборудование,
скорость  работы  которого  в  два  раза  выше  обычной.
 К.Н.  Неклютин  описал  это  изобретение  в  статьях  для  спе¬
циальных  журналов  по  инженерии,  в  докладах  на  конферен¬
циях,  а  также  в  своей  монографии  “Mechanisms  and  Cams  for
Automatic  Machines”,  опубликованной  в  1969  г.  Неклютину,
как  инженеру,  посвящена  статья  в  журнале  “Power
Transmission  Design”,  7/1976.
 В  1944г.  он  получил  патент  на  изобретение  модели  мотор¬
ной  лодки  (патент  №  2  341  159,  выданный  государственным
 172

патентным  Бюро  США).
 В  компании  Universal
Match  Со.  К.  Н.  Неклютин
проработал  с  1926г.  по
1976г.,  то  есть  полвека.  За
это  время  он  прошёл  путь
от  рядового  инженера-кон-
структора  до  вице-прези¬
дента  компании.  С  этого
поста,  в  возрасте  89-ти  лет,
ушёл  на  пенсию.
 К.  Н.  Неклютин  до  кон¬
ца  своих  дней  живо  инте¬
ресовался  тем,  что  проис¬
ходит  в  Советском  Союзе:
знакомился  с  фактами  и
событиями,  анализировал
экономическое  положение
страны,  следил  за  полити¬
кой  Советского  Союза.  Он
делал  публичные  доклады
о  России  и  Советском  Со¬
юзе,  участвовал  в  различ¬
ных  мероприятиях,  которые  организовывались  русской  об¬
щиной  г.Сент-Луиса,  где  он  жил  в  последние  десятилетия
своей  жизни.  Вёл  очень  активную  переписку  с  другими  рус¬
скими  иммигрантами  в  США,  Франции,  Швейцарии,  помо¬
гал  материально  своим  друзьям  и  родственникам,  жившим
как  на  Западе,  так  и  в  Советском  Союзе.  Всё  это  говорит  о
том,  что  связь  с  русской  культурой  и  историей  не  прерыва¬
лась  в  семье  Неклютиных.
 Последние  два  года  своей  жизни  К.  Н.  Неклютин  жил  в  не¬
большом  американском  городе  Накитош,  в  штате  Луизиана,
в  семье  своей  внучки.  До  сих  пор  некоторые  старожилы  На-
китоша  помнят  моложавого,  элегантного  русского  господи¬
на,  который  медленно  прогуливался  по  городским  улицам.
 173

Умер  К.  Н.  Неклютин  в  1978г.,  в  возрасте  91-го  года,  в  На-
китоше,  похоронен  на  одном  из  кладбищ  г.  Сент-Луис,  Мис¬
сури.  В  Северо-Западном  университете  Луизианы  (г.  Наки-
тош),  в  университетской  библиотеке  бережно  хранится  “рус¬
ский”  архив  К.  Н.  Неклютина,  переданный  в  дар  его  внука¬
ми.  Именно  этот  архив  позволил  узнать  нам  о  незаурядном,
талантливом  и  очень  интересном  русском  человеке,  который
в  любых,  самых  сложных  обстоятельствах  оставался  энер¬
гичным,  честным  и  деятельным  -  о  Константине  Николаеви¬
че  Неклютине.
 Т.А.  Муравицкая,
доктор  философских  наук
 Могила  Константина  Николаевича  и  Полины  Петровны
Неклютиных.
 Сент-Луис. 	Фото  библиотеки  Университета  штата  Луизианы.
 174

ПРИЛОЖЕНИЕ

Т.А.  Муравицкая
 Статья  К.Н.Неклютина  «О  марксизме»
 Статья  К.Н.  Неклютина  “О  марксизме”  была  написана  в
1970  г.  Что  же  заставило  его,  успешного  менеджера  и  талант¬
ливого  инженера,  взяться  за  написание  публицистической  ста¬
тьи,  направленной  против  марксизма?  Для  этого  были  как
внешние,  так  и  внутренние  причины.
 Последние  связаны  с  социальным  положением  К.Н.  Не¬
клютина,  родом  занятий,  обусловлены  его  жизненным  опы¬
том.  Сын  одного  из  самых  состоятельных  людей  Самары,  он
принадлежал  к  третьему  поколению  успешных  предпринима¬
телей,  то  есть  по  своему  происхождению  и  социальному  по¬
ложению  был  одним  из  “эксплуататоров-буржуа”,  которых  так
яростно  обличал  К.  Маркс.  Естественно,  что  марксистские
идеи  экспроприации  экспроприаторов,  упразднения  частной
собственности  на  средства  производства,  установление  дик¬
татуры  пролетариата  не  могли  не  вызвать  неприятия  со  сто¬
роны  Неклютина.
 Если  говорить  о  жизненном  и  профессиональном  опыте
К.Н.  Неклютина,  то  этот  опыт  был  разнообразным  и  много¬
сторонним.  Ещё  будучи  подростком,  в  12-13  лет  он  начал
участвовать  в  делах  своего  отца-предпринимателя.  Затем,  в
студенческие  годы,  Константин  Николаевич  принимал  дея¬
тельное  участие  в  семейном  бизнесе,  а  после  смерти  отца,
ему,  по  сути  дела,  пришлось  возглавить  этот  бизнес.  И  в  пос¬
ледующие  годы  тогда  ещё  молодой  предприниматель  не  раз
выступал  в  роли  организатора  различных  профессиональных
объединений  бизнесменов.  Всё  это  сформировало  доскональ¬
ное  знание  реальных  экономических  отношений  и  рынка,  бан¬
ковского  дела,  сферы  предпринимательства  в  целом.
 И  уже  при  первом  знакомстве  с  “Капиталом”  Маркса,  сна¬
чала  школьник  старших  классов,  а  потом  студент,  К.  Неклю-
тин  не  мог  не  увидеть  разительного  несоответствия  реально¬
сти  и  той  картины  экономических  отношений,  которая  была
 176

дана  в  “Капитале”.  Неклютин  отличался  от  его  сверстников,
увлекавшихся  марксизмом,  тем,  что  имел  достаточный  жиз¬
ненный  опыт,  критический  склад  ума  и  знание  реальной  эко¬
номики.  Именно  это  позволило  ему  не  поддаться  обаянию  эк¬
стремистских  лозунгов  социал-демократов  и  не  оказаться  в
числе  тех,  кто  затем  перекраивал  Россию  “по  Марксу”.
 Дальнейшая  судьба  и  жизненные  перипетии  только  усили¬
ли  критическое  отношение  к  идеям  К.  Маркса.  У  Неклютина
была  возможность  увидеть  своими  глазами  конкретное  воп¬
лощение  радикалистских  идей  Маркса:  развязывание  клас¬
совой  борьбы  и  установление  “диктатуры  пролетариата”  в
России,  соревнование  двух  экономических  систем,  их  фаталь¬
ное  политическое  противостояние.  Жизнь  и  работа  в  США
позволили  досконально  изучить  современный  ему  тип  капи¬
тализма  и  увидеть,  что  “научные”  предсказания  К.  Маркса
относительно  развития  капиталистической  системы  не  сбы¬
лись,  что  само  по  себе  является  сокрушительным  аргументом
при  опровержении  истинности  марксистской  теории.
 Таким  образом,  и  социальное  происхождение,  и  жизнен¬
ный  опыт,  и  знание  конкретной  экономики  позволили  К.  Н.
Неклютину  дать  достаточно  обоснованную  критику  марксиз¬
ма.
 Но  кроме  этих  внутренних  причин  критического  отноше¬
ния  к  марксистской  идеологии,  были  и  внешние  обстоятель¬
ства,  подтолкнувшие  К.  Н.  Неклютина  написать  статью  “О
марксизме”.
 В  конце  60-х  гг.  в  США  наблюдалась  активизация  моло¬
дёжного  движения,  что  было  вызвано  затянувшейся  войной
во  Вьетнаме,  обострением  экономических  и  социальных  про¬
блем  в  стране.
 К  этому  времени  на  территории  США  существовало  не¬
сколько  десятков  экстремистских  групп  марксистского  толка.
Это  были  троцкисты,  маоисты,  “Новые  левые”,  “Студенты  за
демократическое  общество”,  “Чёрные  пантеры”,  сторонники
Че  Гевары  и  ряд  других  организаций.
 Что  касается  идеологии  этих  организаций,  то  она  по  праву
 177
 7  -  Неклютин

может  быть  названа  радикально-марксистской.  Идея  насиль¬
ственного  изменения  существующего  строя,  призывы  к  рево¬
люции,  к  гражданской  войне,  установлению  демократии  не¬
демократическими  методами  -  всё  это  идеологические  уста¬
новки,  общие  для  экстремистских  групп.
 Некоторые  из  этих  организаций  были  явно  террористичес¬
кими.  Так,  ими  с  мая  1969  г.  по  апрель  1970  гг.  было  соверше¬
но  более  4  тыс.  взрывов  на  территории  США.  За  двенадцать
месяцев  с  1969  по  1970  гг.  в  Сан-Франциско  было  совершено
150  террактов,  в  Нью-Йорке  -  100,  в  Канзас-Сити  только  за
восемь  дней  в  этот  период  прогремело  11  взрывов.  Как  сооб¬
щало  ФБР,  террористы  организовали  лаборатории  по  произ¬
водству  взрывчатки  и  взрывных  устройств,  имели  запасы
пластиковых  бомб,  гранат,  винтовок  и  другого  оружия.  Всё
это  говорит  о  значительных  масштабах  подрывной  деятель¬
ности  радикальных  групп.  Таким  образом,  в  конце  60-х  -  в
начале  70-х  гг.  эти  группы  представляли  серьёзную  угрозу
для  общественного  порядка  в  США  и  вызывали  объяснимое
беспокойство  у  американцев.
 Именно  в  этих  условиях  К.  Н.  Неклютин  решил  выразить
своё  критическое  отношение  к  марксистской  идеологии,  как
представляющей  угрозу  для  благополучия  американского  об¬
щества.  Для  этого  он  написал  несколько  текстов,  в  которых
показал  несостоятельность  марксистской  экономической  те¬
ории,  сопоставив  некоторые  утверждения  Маркса,  его  про¬
гнозы  с  реалиями  экономической  жизни.  Среди  этих  текстов
-  статья  “О  марксизме”.
 Именно  эту  статью  Неклютин  послал  в  различные  амери¬
канские  университеты,  ряду  конгрессменов  и  сенаторов  США,
а  также  главе  ФБР  Э.  Гуверу.  В  ответ  он  получил  множество
благожелательных  отзывов,  в  которых  подчёркивалась  сво¬
евременность  и  важность  материалов.  Но  статья  нигде  не  была
напечатана  в  силу  различных  причин.  И  сейчас  мы  предла¬
гаем  читателям  её  первую  публикацию,  полагая,  что  некото¬
рые  из  высказанных  К.  Н.  Неклютиным  соображений  не  по¬
теряли  своей  актуальности  до  сих  пор.
 Т.А.  Муравицкая,
доктор  философских  наук.
 178

К.Н.  Неклютин
 О  МАРКСИЗМЕ
 Совершенствование  способов  сбора  и  распространения  ин¬
формации  на  протяжении  двадцатого  века  позволило  амери¬
канской  публике  знакомиться  более  полно  с  различными  точ¬
ками  зрения  и  мнениями.  Это  происходит  посредством  газет,
радио,  телевидения.  За  сообщением  фактов  следуют  дискус¬
сии,  в  ходе  которых  обсуждаются  недостатки  американского
общества  и  их  причины.  Неизменно  участники  дискуссий
предлагают  своё  видение  проблем,  и  это  видение  основано
на  предпочтениях  того  или  иного  автора.
 Не  удивительно,  что  публика,  особенно  молодые  и  неопыт¬
ные  люди,  приходит  в  полное  замешательство  из-за  обилия
разных  точек  зрения.  Эта  ситуация  используется  различны¬
ми  группировками,  которые  фокусируют  внимание  на  спе¬
цифических  проблемах  -  бедность,  загрязнение  воздуха  и
воды,  война  во  Вьетнаме,  проведение  выборов,  действия  по¬
лиции,  расовая  несправедливость.  Эти  группы  применяют
различные  тактики:  насилие,  поджоги,  неподчинение  зако¬
нам.  Это  то,  что  является  общим  в  действиях  этих  групп.
 Есть  еще  одна  общая  черта  таких  групп,  которая  определя¬
ется  философией  их  лидеров:  они  всегда  против  чего-либо,
что  должно  быть  разрушено  путем  насилия,  но  практически
никогда  эти  люди  не  предъявляют  позитивной  программы  со¬
зидания  чего-либо.  Их  лидеры  призывают  выступать  против
эстеблишмента,  против  военных  и  полицейских  организаций,
необходимых  для  безопасности  общества.  Члены  этих  груп¬
пировок  выступают  против  частной  собственности  и  против
капитализма,  который  для  них  чаще  всего  олицетворяется
банками  и  крупными  корпорациями.  Некоторые  из  них  на¬
стаивают  на  необходимости  общественной  собственности  на
средства  производства,  что  предлагал  Маркс  ещё  сто  двад¬
цать  лет  назад.
 179

Все  эти  черты  говорят  об  их  марксистском  идеологическом
базисе.  Для  человека,  который  знаком  с  марксистскими  ло¬
зунгами  и  приложением  идей  Маркса  в  России  и  Китае,  ясно,
что  люди,  входящие  в  эти  группировки  -  марксисты.
 Мне  представляется  необходимым  дать  краткую  историю
марксизма  в  России  и  показать,  как  идеи  марксизма  распрос¬
траняются  в  нашем  обществе  сейчас.
 Как  известно,  Маркс  и  Энгельс  выступили  со  своим  “Ма¬
нифестом  Коммунистической  партии”  в  1848  г.  За  ним  пос¬
ледовали  публикации  других  работ,  и  наиболее  важной  из  них
стал  “Капитал”  К.  Маркса.
 Первая  марксистская  политическая  партия  появилась  в  Гер¬
мании  и  называлась  «Социал-демократическая  партия  рабо¬
чих».  В  восьмидесятых  годах  девятнадцатого  века  подобная
партия  появилась  и  в  России.
 На  конгрессе  этой  партии  в  Лондоне  в  1903  г.  произошло
размежевание  среди  членов  партии  по  вопросу  о  тактике  до¬
стижения  целей  деятельности,  при  этом  эти  цели  поддержи¬
вались  всеми.  Большинство  делегатов  этого  съезда  поддер¬
жали  революционную  тактику:  полное,  насильственное  раз¬
рушение  существующего  общества,  а  затем  -  построение  со-
цалистического  общества,  что  было  предсказано  Марксом.  Те,
кто  остался  в  меньшинстве,  предпочитали  эволюционную
тактику  постепенного  изменения  общества  на  основе  учас¬
тия  в  работе  его  государственных  институтов.
 В  то  же  время,  многие  высокопоставленные  члены  социал-
демократической  партии,  которые  были  меньшевиками,  уча¬
ствовали  в  российских  выборах  и  работали  в  государствен¬
ных  органах  дореволюционной  России.
 Революция  1917  г.  была  вызвана  экономическими  трудно¬
стями,  связанными  с  Первой  мировой  войной.  Временное  пра¬
вительство  было  сформировано  Государственной  Думой,  но
очень  быстро  были  организованы  Советы  рабочих  и  кресть¬
янских  депутатов,  которые  стали  противодействововать  ра¬
боте  Временного  правительства.  Через  два  месяца  после  свер¬
жения  царя  Керенский  стал  главой  Временного  правитель¬
ства.  Он  был  членом  Государственной  Думы  и  представлял
 180

партию  социал-революционеров,  которая  считалась  “кресть¬
янской  партией”.  Советы  же  находились  под  контролем  со¬
циал-демократов,  которых  в  основном  поддерживали  рабо¬
чие.  Ленин  сосредоточил  в  своих  руках  власть  в  партии.  Имен¬
но  он  организовал  свержение  Керенского  через  восемь  меся¬
цев  после  Февральской  революции.
 После  Октябрьского  переворота  меньшевики  присоедини¬
лись  к  радикальным  марксистам,  большевикам,  так  как  и  у
тех,  и  у  других  были  общие  цели.  Хотя  некоторые  меньшеви¬
ки,  по-прежнему  не  согласные  с  тактикой  большевиков,  эмиг¬
рировали  на  Запад.
 Тактика  большевиков  включала  в  себя  массовые  убийства
тех,  кто  был  в  оппозиции,  а  также  тех,  кто  мог  бы  принадле¬
жать  к  несогласным.  В  результате  социал-демократическая
партия  рабочих  стала  партией  радикального  марксизма,  а
меньшевики  потеряли  своё  влияние  полностью  и  в  конце  кон¬
цов  исчезли.  Социал-демократическая  партия  рабочих  была
переименована  в  Коммунистическую  партию,  что  позволило
другим  социал-демократическим  партиям  Европы  отмеже¬
ваться  от  большевистской  идеологии,  хотя  некоторые  из  них
оставались  марксистскими.
 Коммунистическая  идеология  распространялась  в  таких
странах,  как  Китай,  Северный  Вьетнам,  Польша,  Югославия
и  другие.  Многие  представители  этих  стран  обучались  в  Со¬
ветском  Союзе  и  были  заражены  этой  идеологией.
 В  США,  особенно  после  признания  Советского  Союза  и  пос¬
ле  Второй  мировой  войны,  появились  люди,  вдохновлённые
советской  идеологией.  Эта  идеология  стала  проникать  через
преподавателей  в  университеты.  Марксизм  начал  активно
изучаться.
 В  шестидесятые  годы  двадцатого  века  в  США  возникли
группы  и  организации,  которые  сосредоточились  на  критике
определённых  недостатков  американского  общества.  Все  они
использовали  тактику  радикального  марксизма.  Вот  назва¬
ния  некоторых  из  этих  организаций:  “Студенты  за  демокра¬
тическое  общество”,  “Международная  партия  молодёжи”,  “но¬
вые  левые”,  “маоисты”,  “троцкисты”,  “Национальная  студен¬
 181

ческая  ассоциация”,  “Чёрные  пантеры”,  сторонники  Че  Гева¬
ры.  Троцкисты,  маоисты,  сторонники  Че  Гевары  откровенно
провозглашали,  что  они  -  радикальные  марксисты.  Хотя  никто
из  их  лидеров  не  утверждал,  что  они  исповедуют  философию
марксизма,  но  их  намерения,  программы  и  действия  были
совершенно  марксистскими.  Их  первой  целью  была  дезорга¬
низация  работы  государственных  органов.  При  этом,  масс-
медиа  трактовали  их  намерения  как  немарксистские.
 В  конце  тридцатых  годов  коммунисты  стали  бывать  в  Бе¬
лом  доме  и  начали  проникать  в  государственные  организа¬
ции.  В  сороковые  годы  советские  коммунисты  стали  нашими
союзниками  в  войне  с  Германией  и  Италией.  Национал-со¬
циалистические  партии,  которые  правили  в  этих  странах,  счи¬
тали,  что  национальные  интересы  являются  самыми  важны¬
ми.  Они  установили  полный  контроль  над  обществом.  И  до
сих  пор  мы  называем  тех,  кто  поддерживает  тоталитарный
режим,  “наци”  или  “фашисты”.
 В  Советском  Союзе  было  создано  тоталитарное  общество,
живущее  под  контролем  одной  партии.  Но  мы  называем  “ком-
ми”  социалистов-интернационалистов.  Последние  и  есть  ра¬
дикальные  марксисты,  и  их  цель  -  установить  прокоммунис¬
тические  режимы  во  всём  мире  путем  прямого  военного  на¬
силия  или  тайного  проникновения.  Один  из  способов  такого
проникновения  -  пропаганда  идей  марксизма  в  виде  про¬
стых  лозунгов.  При  этом  они  пытаются  подать  теорию  Мар¬
кса  как  научную,  истинную,  верно  предсказывающую  собы¬
тия.  Но  это  утверждение  легко  опровергнуть  при  помощи  фак¬
тов.  Я  попытаюсь  это  сделать.
 Сначала  о  предсказаниях  Маркса.  Как  экономист,  предло¬
живший  новую  экономическую  теорию,  Маркс  сделал  неко¬
торые  предположения  о  будущем.  Верность  его  теории  может
быть  определена  путём  сопоставления  его  предсказаний  и
реальных  фактов.
 Так,  Маркс  предсказывал,  что  индустриальные  рабочие  в
капиталистическом  обществе  смогут  получать  зарплату,  ко¬
торой  будет  хватать  только  на  обеспечение  ежедневных  нужд.
Они  не  смогут  быть  собственниками  чего-либо  и  будут  по¬
 182

стоянно  жить  в  бедности.  Число  пролетариев  будет  неуклон¬
но  возрастать,  а  средний  класс  постепенно  исчезнет.  Оста¬
нутся  только  два  основных  класса:  пролетарии  и  богатая  бур¬
жуазия.  Борьба  между  этими  двумя  классами  неизбежно  при¬
ведёт  к  классовой  борьбе,  в  результате  которой  будет  установ¬
лена  диктатура  пролетариата,  а  затем  будет  построено  новое,
коммунистическое  общество.
 Факты  же  говорят  о  другом.  Сейчас  в  промышленно  разви¬
тых  странах  рабочие  составляют  средний  класс  и  имеют  воз¬
можность  приобретать  много  вещей  для  комфорта,  а  также
являются  собственниками  недвижимости.  В  средний  класс,
значительный  по  числу,  входят  также  собственники  мелкого
бизнеса,  работники  сферы  обслуживания,  транспорта.  А  в
Советском  Союзе,  где  якобы  построен  социализм  и  средства
производства  и  производимая  продукция  принадлежат  наро¬
ду,  мы  видим  другое.  Государство  всё  контролирует,  опреде¬
ляет  зарплату  и  доходы  рабочих,  регулирует  деятельность
профсоюзов.  Крестьяне  в  Советском  Союзе  ничего  не  имеют,
так  как  их  собственность  была  экспроприирована  большеви¬
ками.  Теперь  они  превратились  в  настоящих  пролетариев,  ко¬
торые  ничем  не  владеют.
 Другое  предсказание  Маркса  заключается  в  том,  что  инду¬
стрия  будет  работать  только  на  богатых,  производя  средства
роскоши,  так  как  бедным  просто  не  на  что  будет  покупать
товары.  Но  сейчас  мы  видим  другое:  промышленные  товары
в  США  и  других  промышленно  развитых  странах  практичес¬
ки  доступны  всем,  и  их  производство  составляет  большой
сектор  экономики.  Конкуренция  среди  производителей  при¬
водит  к  совершенствованию  способов  производства  и  улуч¬
шению  качества  продукции.  И  привлекательность  товара  для
покупателя  является  стимулом  для  развития  производства.  То
есть  покупатель  диктует  условия  на  рынке.
 В  Советском  Союзе,  где  нет  конкуренции,  люди  должны  по¬
купать  то,  что  предложит  монополист,  отрасль  государствен¬
ной  промышленности.
 Далее,  можно  оспорить  другое  предсказание  Маркса.  Он
предполагал,  что  с  процессом  всё  большей  механизации  тру¬
 183

да,  потребность  в  высококвалифицированном  труде  будет
уменьшаться.  Мы  наблюдаем  обратное:  все  больше  и  больше
требуется  высококвалифицированных  работников.
 Так  же  Маркс  предполагал,  что  небольшие  предприятия  не
смогут  выдержать  конкуренции  с  крупными  компаниями.
Поэтому  богатства  всё  более  и  более  будут  концентрировать¬
ся  в  руках  небольшого  числа  семей,  остальное  же  население
будет  становиться  пауперами.  И  революция,  которая  экспроп¬
риирует  богатство  у  его  собственника,  нанесёт  урон  неболь¬
шому  числу  людей,  а  массы  только  выиграют  от  этого.
 Что  же  говорят  факты?  Сейчас  в  высокоразвитых  обществах
богатство  распределяется  более  широко,  чем  раньше.  Число
держателей  акций  предприятия  часто  больше,  чем  число  всех
его  служащих.  Работники  имеют  акции  не  только  своего  пред¬
приятия,  но  и  других  компаний  и  получают  дополнительную
прибыль  от  этого.
 Банки  предлагают  проценты  на  вклады.  Вложенные  день¬
ги  используются  банками  для  выдачи  кредитов  различным
предприятиям.  Таким  образом,  каждый  вкладчик  становится
“капиталистом”.  И  представление  Маркса  о  капиталистах,  как
небольшой  группе  эксплуататоров,  становится  смехотворным.
 Так  же  поступают  страховые  и  пенсионные  компании,  ко¬
торые  тоже  вкладывают  внесённые  в  их  фонды  деньги  в  раз¬
личные  предприятия.  И  их  вкладчики  тоже  становятся  “ка¬
питалистами”,  так  как  вносят  свою  долю  капитала  в  различ¬
ные  предприятия.
 При  этом  в  свободном  обществе  собственник  определённо¬
го  капитала  имеет  возможность  свободного  выбора  его  при¬
менения  и  сбережения.  В  то  же  время  в  Советском  Союзе,
марксистском  обществе,  люди  обязаны  покупать  облигации
государственного  займа,  при  этом  после  Второй  мировой  вой¬
ны  государство  отказалось  выплачивать  деньги  по  этим  об¬
лигациям.
 Маркс  считал,  что  в  результате  конкуренции  небольшие
предприятия  будут  поглощены  крупными  компаниями,  и  по¬
степенно  все  средства  производства  будут  сконцентрирова¬
ны  в  руках  последних.  Будут  возникать  промышленные  мо¬
 184

нополии,  что  приведёт  к  усилению  эксплуатации  рабочего
класса.  Но  этого  не  случилось  в  реальной  истории.  Каждый
год  в  промышленных  странах,  в  том  числе  и  в  США,  возни¬
кают  новые  небольшие  компании,  которые  часто  успешно  кон¬
курируют  с  крупными  предприятиями.  Это  происходило  и  во
времена  Маркса,  только  он  не  хотел  этого  замечать  из-за  сво¬
их  предвзятых  идей.
 Существуют  естественные  монополии,  деятельность  кото¬
рых  отчасти  регулируется  государством.  В  частности,  есть  ог¬
раничения  на  установление  цен  на  рынке.  В  то  же  время,  в
Советском  Союзе  существует  тотальная,  государственная  мо¬
нополия  во  всех  сферах  экономики,  что  не  позволяет  возник¬
нуть  естественной  конкуренции  в  промышленности.
 Маркс  считал,  что  в  начале  революции  должна  быть  уста¬
новлена  диктатура  пролетариата.  Действительно,  большеви¬
ки  установили  диктатуру,  но  только  не  пролетариата,  а  про¬
фессиональных  революционеров,  членов  своей  партии.  И  эта
диктатура  была  установлена  путем  массовых  убийств  тех
людей,  которые  были  потенциально  врагами  власти.
 Маркс  предсказывал,  что  социалистическая  революция  бу¬
дет  результатом  индустриализации.  Его  последователи  счи¬
тали,  что  этот  процесс  нужно  ускорить,  прежде  всего,  вдох¬
новив  рабочих  идеей  революции.  В  действительности  же  со¬
циалистический  строй  был  установлен  в  преимущественно
аграрных  обществах  России  и  Китая  путём  вооружённой  борь¬
бы.  Новые  политические  структуры  постарались  ускорить
процесс  развития  тяжёлой  промышленности  в  целях  усиле¬
ния  военной  мощи  своих  стран.  В  результате  оба  государства
испытывают  острую  нехватку  товаров  первой  необходимос¬
ти  и  продуктов  питания.  В  прошлом  многие  тысячи  людей
просто  умерли  от  голода,  так  как  их  принесли  в  жертву  мили¬
таризации.
 В  России  после  пятидесяти  лет  правления  марксистов  то¬
вары  остаются  низкокачественными  и  довольно  дорогими.
Аргументируя  свою  теорию,  Маркс  выбирает  факты,  кото¬
рые  подтверждают  его  исходные  утверждения,  но  не  доказы¬
вают  их.  При  этом  он  настаивает  на  том,  что  его  выводы  “на¬
учно  доказаны”.
 185

Он  предполагал,  что  затраты  на  оборудование  одинаковы
во  всех  отраслях,  но  это  не  соответствует  действительности.
И  это  утверждение  позволяет  ему  не  говорить  о  том,  как  вли¬
яют  эти  затраты  на  уровень  заработной  платы  рабочих  в  раз¬
личных  отраслях.
 Маркс  утверждал,  что  вложение  капитала  в  промышлен¬
ные  здания  и  в  оборудование  обычно  также  используется  для
эксплуатации  рабочих.  Он  считал,  что  капитал  используется
в  любом  случае  для  эксплуатации  рабочих,  а  не  для  развития
цивилизации.  При  этом  он  должен  был  знать,  что  цивилиза¬
ция  отчасти  создавалась  благодаря  вложению  сбережений  в
создание  и  использование  орудий  труда.
 Маркс  полагал,  что  инвестиции  делаются  исключительно
богатыми  людьми,  отдельными  собственниками  предприятий.
Его  последователи  отрицают  распространение  богатства  че¬
рез  развитие  банковской  системы  и  корпораций.  Даже  в  его
время  существовали  компании  с  большим  числом  мелких
инвесторов,  а  в  наше  время  это  -  миллионы  людей,  “капита¬
листов”,  по  терминологии  Маркса.
 Маркс  разрабатывал  понятие  стоимости,  которая  якобы  со¬
здается  только  непосредственно  рабочими,  другие  же  работ¬
ники  предприятия  ничего  не  вкладывают  в  стоимость  това¬
ра.  Он  трактовал  стоимость  как  постоянное  количество  фи¬
зических  свойств  -  веса,  размеров  и  т.  д.  Он  не  мог  уловить
связи  между  так  понимаемой  стоимостью  и  рыночной  ценой.
Его  “научное”  исследование  демонстрировало  непонимание
того,  что  оценка  товара  на  рынке  зависит  от  того,  как  оцени¬
вают  покупатели  его  качество  и  в  какой  степени  этот  товар
нужен  им.  Если  покупатели  не  покупают  данный  товар  из-за
низкого  качества  или  высокой  цены,  то  предприятие,  не  стре¬
мящееся  удовлетворить  нужды  потребителя,  разоряется.  Раз¬
витие  промышленности  напрямую  зависит  от  потребностей
покупателей,  а  конкуренция  является  основным  двигателем
этого  развития.  Количество  затраченного  на  производство
товара  рабочего  времени  не  влияет  на  отношение  потребите¬
ля  к  данному  товару.  Маркс  не  принимал  закон  спроса  и  пред¬
ложения,  который  и  создаёт  на  рынке  колебания  цен.
 186

Маркс  не  принимал  в  расчёт,  что  производство  должно  быть
организовано,  должны  быть  созданы  его  способы  и  методы,
сырьё  и  произведённые  товары  должны  доставляться  из  од¬
ного  места  в  другое.  А  значит,  в  производстве  товаров  уча¬
ствуют  инженеры,  управленцы,  бухгалтера,  перевозчики  и
многие  другие  люди,  а  не  только  промышленные  рабочие.
Маркс  считал,  что  рабочих  эксплуатируют,  не  выплачивая  им
всей  стоимости  произведённого  ими  товара.  Может  быть,  эта
глупая  идея  была  высказана  только  для  того,  чтобы  оправ¬
дать  борьбу  рабочих  с  “эксплуататорами”.
 Логическим  завершением  идеи  “стоимости”  было  форми¬
рование  классового  сознания  рабочих  и,  в  конце  концов,  фор¬
мирование  идеи  классовой  борьбы  как  неизбежного  резуль¬
тата  развития  промышленности.  Марксов  анализ  истории
войн  отвергает  какие-либо  иные  их  причины,  отличные  от
классового  противостояния  и  экономических  интересов.  В
политическом  отношении  Маркс  считал  необходимым  вести
классовую  борьбу  не  только  с  эксплуататорами,  но  и  с  други¬
ми  социальными  группами.  Так,  религия  стала  предметом
атак  марксистов,  которые  считали,  что  религия  -  орудие  по¬
рабощения  рабочего  класса.  Вместо  веры  в  Бога  они  провоз¬
гласили  атеизм  и  служение  на  благо  общества.  Но  почти  пять¬
десят  лет  атеистической  пропаганды  не  вытравили  религиоз¬
ных  верований  в  народе.
 Практическое  применение  идей  Маркса  Лениным  и  Мао,
на  самом  деле,  привели  к  рабству  огромные  массы  людей,  и
все  социалистические  иллюзии  исчезли.  Сейчас  каждый  пос¬
ледовательный  марксист  или  проповедует  насилие,  или  при¬
бегает  к  нему.  Радикальный  марксизм  основан  на  ненависти
и  агрессии,  и  поэтому  не  может  быть  принят  в  цивилизован¬
ном  обществе.  Преподавание  марксизма  в  университетах  дол¬
жно  сопровождаться  его  критикой,  изучением  ошибок  этой
теории.  Промарксистские  группы  должны  быть  признаны
потенциально  опасными  для  американской  демократии  и  об¬
щества.
 К.Н.  Неклютин
 187

ПИСЬМА:
 1. 	Письмо  К.Н.  Неклютина  -
Вице-президенту  США  г-ну  Спиро  Теодору  Агню
 20  мая  1970г.
 Вице-президенту  США.
 Сенат,  Вашингтон,  Д.  С.,  20510
 Дорогой  мистер  вице-президент!
 Я  очень  высоко  ценю  Вашу  деятельность  и  Вашу  откры¬
тость  в  обсуждении  внутригосударственных  проблем.  Поэто¬
му  я  посылаю  Вам  своё  очень  короткое  эссе  о  марксизме.
 Я  изучал  «Капитал»  К.  Маркса  в  течение  двух  лет,  и  это
окончательно  излечило  меня  от  увлечения  социализмом.  Во
время  моего  университетского  обучения  в  России  контакт  с
радикальными  марксистами  позволил  мне  изучить  их  фразе¬
ологию  и  методы.  Затем,  в  течение  15  лет  в  России  и  здесь,  в
США  с  1933  г.,  я  наблюдал  их  деятельность  и  тактику.
 Хотя  мое  эссе  очень  короткое,  каждый  параграф  может  быть
развёрнут  экономистами,  но  это  за  пределами  моих  возмож¬
ностей.
 Ещё  хочу  добавить,  что  я  могу  похвастаться  «честью»,  ко¬
торой  меня  удостоили  марксисты:  я  был  заключён  в  тюрьму
в  ноябре  1917  г.,  через  четыре  недели  после  прихода  больше¬
виков  к  власти.
 Искренне  Ваш,  К.Н.  Неклютин.
 188

2. 	Ответ  Помощника  Вице-президента  США
С.Блэйра  -  К.Н.  Неклютину
 Офис  вице-президента  США
Вашингтон
 29  мая  1970  г.
 Дорогой  мистер  Неклютин!
 Вице-президент  поручил  мне  поблагодарить  Вас  за
присланную  информацию,  которая  может  быть  интересна  ему.
Ваши  усилия  и  потраченное  время  оценены  нами.
 Искренне  Ваш,  Стэнли  Блэйр,
административный  помощник  вице-президента.
 3. 	Письмо  К.Н.  Неклютина  -
Директору  ФБР  Эдгару  Гуверу
 8  июня  1970  г.
 Директору  Эдгару  Гуверу
Федеральное  Бюро  Расследований
Вашингтон,  Д.  С.
 Дорогой  мистер  Гувер!
 Наверное,  абсурдно  посылать  Вам  эссе  о  марксизме  -  Вы
как  никто  другой  хорошо  осведомлены  о  деятельности  ради¬
кальных  организаций.  Но  я  озабочен  тем,  что  предпринима¬
ются  попытки  вовлечь  других  людей  в  обучение  ошибочной
и  опасной  теории  марксизма,  что  может  привести  к  деструк¬
ции  государственных  институтов  США.
 В  сжатой  форме  я  излагаю  двенадцать  пунктов  критики  по¬
ложений  теории  Маркса,  которая  оказывает  влияние  на  умы
 189

молодого  поколения.  Эта  критика  должна  быть  проверена
специалистами  в  области  экономической  теории.  Если  мои
утверждения  будут  признаны  корректными,  то  это  может  как-
то  приостановить  распространение  марксистских  идей  в  уни¬
верситетах.
 Сложность  состоит  в  том,  что  кажется,  что  радикальные
организации  очень  разнообразны  по  названиям,  целям,  ме¬
тодам.  Но  в  основе  их  деятельности  -  идеи  марксизма,  суть
которых  -  в  уничтожении  существующих  инситутов  власти,
как  это  было  сделано  в  России.
 Извините,  что  я  беспокою  Вас,  кто  уже  и  так  обременён  рас¬
следованиями  деятельности  радикалов.  Любая  помощь,  ко¬
торую  Вы  могли  бы  предложить,  будет  оценена  мною.
 С  уважением,  К.Н.  Неклютин.
 4. 	Ответ  Директора  ФБР  Эдгара  Гувера  -
К.Н.  Неклютину
 Департамент  юстиции  США
Федеральное  Бюро  расследований
Вашингтон,  Д.  С.  20535
 16  июня  1970  г.
 Дорогой  мистер  Неклютин,
 Ваше  письмо  от  8  июня  с  приложением  нами  получено.  Я
ценю  Ваш  интерес  к  написанию  материалов  против  марксиз¬
ма  и  хотел  бы  Вам  помочь.  Но  в  соответствии  с  политикой
моего  ведомства,  я  не  имею  права  комментировать  материа¬
лы,  написанные  не  в  рамках  нашей  организации.  Я  уверен,
что  вы  меня  понимаете.
 Искренне  Ваш,  Эдгар  Гувер.
 190

5. 	Письмо  К.Н.  Неклютина  —
сенатору  Джеймсу  Симингтону
 20  мая  1970  г.
 Джеймсу  Симингтону
1533  Лонгворс  бул.,
 Вашингтон,  Д.  С.  20515
 Дорогой  мистер  Симингтон!
 Однажды  мы  виделись  с  Вами  в  квартире  Земельса  в  Сент-
Луисе.  Он  -  беженец  из  Советского  Союза,  прибыл  в  США
после  Второй  мировой  войны.  У  нас  с  Вами  был  разговор  о
русской  истории,  и  у  меня  создалось  впечатление,  что  наши  с
Вами  сведения  о  России  не  совпадают.  Не  знаю,  вели  ли  Вы
подобные  разговоры  с  Земельсом,  но  ему  было  всего  14  лет
во  время  Первой  мировой  войны,  а  образование  он  получил  в
советской  школе,  когда  история  уже  была  переписана.
 Я  закончил  своё  образование  в  1913  г.  в  Петроградском
политехническом  институте.  Несмотря  на  запреты  я  изучал  в
то  время  работы  социалистов  и  в  течение  двух  лет  штудировал
«Капитал»  Маркса.  Все  эти  книги  были  переведены  на
русский,  и  их  можно  было  свободно  купить.  К.  Маркс
навсегда  излечил  меня  от  социализма  марксистского  толка.
Именно  этот  социализм  сейчас  существует  в  России  и  Китае.
 Во  время  учебы  в  Политехническом  институте  я  жил  в  одной
комнате  с  радикальным  марксистом,  и  благодаря  этому  я  был
знаком  со  многими  большевиками  и  даже  с  Луначарским,
который  в  дальнейшем  стал  главой  Наркомпросса  и  не
колеблясь  приказывал  арестовывать  тысячи  профессоров  и
учителей.  Я  обнаружил,  что  большинство  студентов-
марксистов  и  в  глаза  не  видели  «Библии»  марксизма.  Эти
контакты  с  большевиками  позволили  мне  хорошо  узнать  их
лозунги,  их  бесчестную  тактику,  их  аморализм.
 191

Ваш  визит  к  русскому  беженцу  говорит  о  Вашем  интересе
к  России.  Поэтому  я  посылаю  Вам  свое  короткое  эссе  о
марксизме.  Мои  соображения  насчёт  марксизма  основываются
на  впечатлениях,  вынесенных  из  большевистской  России  и
жизни  здесь,  в  США  с  1923  г.,  но  особенно  на  моих
наблюдениях  за  современными  событиями.  Я  хотел  бы,  чтобы
некоторые  известные  экономисты  выразили  своё  мнение  о
моих  взглядах.
 Искренне  Ваш,  К.Н.  Неклютин.
 б. 	Ответ  Сенатора  Джеймса  Симингтона  -
К.Н.  Неклютину
 Джеймс  Симингтон
 Конгресс  Соединенных  Штатов  Америки
Палата  представителей
Вашингтон,  Д.  С.  20515
 26  мая  1970  г.
 Дорогой  мистер  Неклютин!
 Спасибо  за  интересное  и  содержательное  письмо.  Тема  мар¬
ксизма  -  одна  из  тем,  что  требует  обстоятельного  и  точного
анализа.
 Благодарю  Вас  за  проделанные  усилия.
 Искренне  Ваш,
 Джеймс  Симингтон.
 192

Ш
 ГОСПОДИНУ  САМАрбномУ  КУПЕЧЕСКОМУ  СТАРОСГЬ  \/
 * 	l'ja*aPiKrtfs  У,  Нчп/./я
 с  В  Ъ  Д  ъ  н  I  Е
 1о#гь  °ООТОЯН1и
 оемой  от*
 Г
 ИМЕНА  И  ОТЧЕСТВА
 Я,  м«.1Ы1».л,1  «.«ейст.»  ’У/е«ы 	_  _
 игЬ»  оть  рож^инill  къ  IHO^X  году
жов*  шоя  £jtha4*г»а&4. 	I  /пг4/.сл
 Члени  семейства:
 ..,г 	C6</4&i4M  *ju4<  ^
 Мо  ^Дс+1ЪСХ*-слллЛ1;  '?2ссёыЛ)&4.  <&s
^tbrruj  ¿¿jf'i  !j  /¿¿¿SCObLGuS
 3)  /?с*п  и/1*
 p. 	. 	¿fiIXjUJ
 ^^-  --  ■ 	e,^£,*4sCGcL*-kj*'U-
 4 	'ffimu*
 i£atMG*na  жлрШих&яби  л_
 IKfe: 	¿frtjp  ¿¿lb  &&а+*иуилг*4с,
 ушк?  ,>  ешЩг>
 -.  djQiLutb,  ei/> 	{&£СХЛ*гн?  ¿¿лau-
 Л&&4  ¿¿ih  ,//бс/ы1*
 JZr  T
 J/ 	fjtiykuic^uu^t  i_,
 /rfoss.c+r?.  QtAtMiLUA
 tkxjlUA-  £U
 s/
 л  /
 f-<L
 Г-Л.
4-Ju.
У-&*.
 ¥
 ж
 .?~JL
 arh
 ж.
 /-4%.
 >T
 '-Л
 Чи:до  душъ.
 MictoxHT«ibrT<«o
laiarir  и  atpOM«*
«4HtA«aia.
 -ftp
 	%У%СЬС4+*~-^  Л'ф
 /I
 f
 II
 Сведение  о  состоянии  семьи  Н.Г.Неклютина  на  1897  год.
ЦГАСО,  ф.146,  on.  1,  д.58,  л.ПО.
 193

194

Формулярный  списонъ
 о  СЛУЖБ*.
 ,Л.у4'. 	//.
 Формулярный  список  о  службе  Гласного  Самарской
Городской  думы  К.Н.Неклютина.
 ЦГАСО,  фЛ  70,  оп.6,  д.1038.
 195

196

197

Поколенная  родословная  схема  рода  Неклютиных
 I
 II
 III
 Иван  Михрютин
 	I
 Гаврила  Неклютин
 (1810-1858)
переехал  в  Самару
 I
 Данила  Мнхркггин
 Анна
 (Головкина)
 	т—
 Николай
 (1843-1904)
 Самарский  городской  голова
♦брак  1862.  Анастасия  Матвеевна
Шнхобалова  (1847-1930)
 _1
 Александр
 Г
 _L
 1
 JY  Виктор  Мария
 Анастасия
 (Полякова)
 линия  6
 Иван
 Дмитрий
 I 	1 	I 	1
 Матвей 	Анна 	Иван 	Виктор
 (1865-1896) 	(1864-7) 	(1866-1949) 	(1870-7)
 ж.Антонина  Павловна  *м.Василий  Герасимович  *ж.Елизавета  Аркадьевна  *ж.Вера  Ивановна
 IV
 Новокрещенова
 Киселев
 Истомина  (ум.  1919)
 Зарывнова
 Александра 	Владимир 	Мария
 (1878-7) 	(1881-7) 	(1884-1950)
 'м.Сергей  Алексеевич  *ж.Вера  Харлампневна  *м.Петр  Федорович
Ермолаев 	Вознесенская
 — 	Николай
 убит  больш.  1918
 — 	Владимир
 (ум.  1925)  офицер
 — 	Петр
 (ум.  1920)  офицер
 — 	Николай
 погиб  в  концлаг.  1920
_ЛеОНИД  (ум.  1950)
ж.Анаст.Ермолаева
 — 	Анастасия
 — 	Екатерина
 — 	Елизавета
_  Александр
 —  Нина
_  Анастасия
 брак  1919К.Жилинскнй
 _  Ираида
 брак  1920А.Шебеко
 — 	Алексей
 ж.Ирнна  Зарывнова
 —Анастасия
 м  .Леонид  Киселев
 — 	Надежда
 —  Димитрий
 —  Константин
 _  Иван  (1901-1941)
 —  Николай
 (1890-7)  офицер
 _  Вера
 (ум.  1920)
 погиб  в  концлагере
 _  Николай
 служ.в  Кр.Армии,
арестован  ГПУ
 (1895-7)
 .—^  после  закл.  в  концлагере.
 	 Анна
 (1896-7)
м.  А.  Боровиков
 ЛИНИЯ  1
 линия  2
 жил  в  1юмени
 J
 — 	Анна
 — 	Галина
 —  Николай
 Зарывнов
 J
 — 	Ирина  (1906-7)
 м.  Алексей  Ермолаев
 — 	/Олег
 1971)
 —/Людмила
 \
 (,9,5  ?)  линия  4  линия  5
—  Ольга
 	1
 Константин
 (1887-1978)
♦брак  1916  Пелагея
Петровна  Егорова
(1890-1972)
 I
 Вадим
 (1918-7)
 •брак  1941  Майда
Мария  Хит(1919-7)
 линияЗ
 VI
 VII
 линия  1
1
 линия  2
 I
 ЛИНИЯ  3
1
 линия  4
1
 линия  5
1
 1
 Виктор
 1
 Юрий
 	1
 —  Николай
 1
 Елена
 1
 Михаил
 1
 Маргарита
 1
 Кира
 1
 Петр
 (ум.1972)
 (1925-1995)
 (р.  1947)
 (р.1947)
 (р.1950)
 (р.  1955)
 Ермолаева
 (1948-1971)
 ж.Лидия  Ивановна
 —  Евгений
 ♦брак  1971  Charles  Р.
 •брак  1973  Scott  В.
 Максюкова(р.1939)
 (р.  1949)
 Matheme
 Chemberlain
 —  Виктор
 (р.1951)
 1
 	1
 	1
 	1
 Николай 	Кристофер  Чарльз  Давид  Ли  Анжела  Мария 	Сергей  Михаил
 (р.1961) 	(р  1971) 	(р.  1971)
 ж.Елена  Владимировна
Шебалина  (р.  1960)
 VIII
 Иван 	Анна 	Юрий
 (р.  1984) 	(р.  1987) 	(р.1990)
 линия  6  (Поляковы)
 (IV)
 1  1  1  1
Анастасия  Петр  Алексей  Николай
 (Новокрещенова)
 1
 Мария
 (Киселева)
 I
 (V)
 II  II
Антонина  Ольга  Николай  Алексей
 1  1  1
 Мария  Елизавета  Екатерина
 (Вакано)
 Родословная  схема  рода  Неклютиных  (потомство  Г.И.Неклютина  по  мужским  и  женским  линиям)  составлена  24  января
1974  года  К.Н.Неклютиным,  сведения  после  1974  года  приводятся  по  данным  музея  истории  города  Самары.

УКАЗАТЕЛЬ  ИМЕН
 Авксентьев  Н.Д.,  политический  деятель,  глава  Временного
Российского  правительства  (1918),  доктор  философии  115
Алабин  Петр  Владимирович,  д.с.с.,  Самарский  городской
голова  29
 Александр  II,  император  всероссийский  16,  24,  29
Александра  Феодоровна,  императрица  83
Андреев,  директор  коммерч.  училища  43
Анисимов,  генерал  144
 Анненков  Б.В.,  атаман  Сибирского  казачьего  войска,  генерал-
майор  149
 Афанасьев,  помощник  министра  146,  155
Башкиров  Н.Е.,  самарский  купец,  председатель  Биржевого
комитета,  владелец  мельницы  82,  86,  89
Блэйр  С.,  помощник  вице-президента  США  189
Богословский  Борис  53,  54
Болдырев  В.Г.,  генерал-лейтенант  115
Борис  Годунов,  московский  царь  15
Брянчанинов  А.С.,  Самарский  губернатор  30
Ван-дер-Флит  А.П.,  профессор  Петербургского  политех¬
нического  института,  специалист  в  корабельной  теории  и
авиаконструкций  51
 Ветчинкин  Николай,  студент  коммерч.  училища  31,  33,  39,
46,  49,51
 Виноградов  В.А.,  депутат  Госдумы,  товарищ  министра  путей
сообщения  Временного  правительства,  член  Уфимской
директории  115,  117,  119
Войцеховский  С.Н.,  генерал-майор  153,  154,  160
Вологодский  П.В.,  председатель  Совета  министров  Прави¬
тельства  России  (1918-1919)  124,  125,  138
Вольский  В.К.,  член  КОМУЧа  110,  111,  ИЗ,  114
Воробьевы,  гос.крестьяне  15,16
Вульфиц  130
 Гаврилов  А.А.,  инженер,  председатель  съезда  промышлен¬
 200

ников  115,121,122,123,124
Галкин  Н,  полк.  114
 Гинс  Г.К.,  член  Правительства  адмирала  А.В.Колчака  142,
167,  171
 Головкин  Иван  17
 Гондатти  Н.Л.,  Приамурский  генерал-губернатор,  начальник
земельного  отдела  КВЖД  170
 Горемыкин  Иван  Логинович,  председатель  Совета  министров
 Российской  Империи  27,  28,  29
 Гувер  Э,  директор  ФБР  178,  189,  190
 Дитерихс  М.К.,  генерал-лейтенант  147,  149
 Дутов  А.И.,  генерал,  атаман  Оренбургского  казачьего  войска
 117,  118
 Дьяковы  18
 Егоров,  инженер  113
 Елачич  С.А.,  издатель  газеты  «Волжский  день»  155,156,157,
159
 Ермолаев  С.А.  59
 Ершов  А.К.,  директор  Самарского  отделения  Государст¬
венного  банка  59,  69,  112,113
Жанен  М.,  французский  генерал  129,  147,  160
Жермон,  генерал  137
 Зефиров  Н.С.,  министр  продовольствия  Правительства
адмирала  А.В.Колчака  124,  127,  131,  135
Зимин  93,  94
Знаменский  131
 Иван  111,  великий  князь  московский  15
Иван  Грозный,  московский  царь  15
Каменев,  бывш.офицер  126
Каменев  144
 КаппельВ.О.,  генерал-лейтенант  114,132,133,145,146,148,
153,  160,  167
Карповы  18
Касаткин,  генерал  120
 Керенский  А.Ф.,  председатель  Временного  правительства  83,
89,  92,  100,  109,  180,  181
 201

Киселев  Л.  119
 Киселевы  105
 Ковар,  амер.  свящ.  161,  165
 Колчак  А.В.,  адмирал,  Верховный  правитель  России  121,122,
124,  125,  130,  133,  134,  138,  140,  146,  147,150,  151,154,  160,
162,  163
 Краснов  Г.А.,  государственный  контролер  135
Кропоткин,  князь,  помещик,  председатель  съезда  промыш¬
ленников  115,121,122
 Куйбышев  В.В.,  большевик  93,  94,  97,  99,  104
Курлин  Иван  19,  22
 Ленин  В.И.,  большевик  41,  88,  93,  181,  187
Либкнехт  К.  49
 Лилиенталь  Отто,  австрийский  инженер,  изобретатель  51
Луначарский  А.В.,  большевик  48,  49,  191
Мао  Ц.,  китайский  коммунист  187
 Маркс  К.  41,  42,  46,  47,  49,  176,  177,  178,  179,  180,  182,  183,
 184,  185,  186,  187,  188,  189,  191
 Маслов,  проф.  122
 Машкевич  143,  144
 Мельников  126
 Миронов,  инженер  157,  159,  161,  163
 Михаил  Александрович,  великий  князь  84
 Михайлов  И.А.,  министр  финансов  121
 Михайловский  Н.К.,  публицист,  идеолог  народничества  41
 Михрютин  Данила  17
 Михрютины  16
 Моррис  Р.,  посол  США  в  Японии  130,  138
 Найденов  Н.А.,  московский  1-й  гильдии  купец,  коммерции
 советник,  директор  Московской  биржи  44
 Наседкин,  кассир  Госбанка  114
 Неклютин  Александр  Гаврилович  17,  20
 Неклютин  Андрей  Николаевич,  сын  Н.Г.Неклютина  55
 Неклютин  В.К.,  сын  К.Н.Неклютина  14,  123,  124
 Неклютин  Виктор  Николаевич,  сын  Н.Г.Неклютина  21,  36,
 38,  54,  56,  58,  60,  66,  79,  101,  119
 202

Неклютин  Владимир  Николаевич,  сын  Н.Г.Неклютина  58,59,
60,  64,  104,  105
 Неклютин  (Михрютин)  Гаврила  16
 Неклютин  Иван  Николаевич,  сын  Н.Г.Неклютина  23,  25,  58,
117,  130,135
 Неклютин  Константин  Николаевич,  министр  продовольствия
и  снабжения  Правительства  адмирала  А.В.Колчака,  сын
Н.Г.Неклютина,  инженер  47,  53,103,163,172,  173,174,175,
176,  177,  178,  188,  189,  190,  191,  192
Неклютин  Матвей  Николаевич  22,  25,  26,  32
Неклютин  Николай  Гаврилович,  Самарский  городской  голова
17,  18,  22,  23,  24,  25,  193
 Неклютина  Анастасия  Гавриловна,  сестра  Н.Г.Неклютина  17
Неклютина  Анастасия  Матвеевна,  дочь  Матвея  Ник.  Шихо-
балова  17,  18,  19,  21
 Неклютина  Анна  Гавриловна,  сестра  Н.Г.Неклютина  17
Неклютина  Полина  Петровна,  урожденная  Егорова,  жена
К.Н.Неклютина  72,  73,  74,  123,  174
Неклютины  56,  91
 Некрасов,  чиновник  министерства  продовольствия  и  снаб¬
жения  126,  135
Нестеров  141
 Николай  II,  император  всероссийский  84
Новокрещеновы  18
 Новокрещеновы  Ольга  и  Антонина  72,  73
Осаковский,  офицер  154
 Пепеляев  А.Н.,  ген.-майор  133,  134,  150,  151,  154,  164,  165
Пепеляев  В.Н.,  председатель  Совета  министров  Правительства
России  (1919-1920)  125,  160,  162
Петров  Григорий,  свящ.  48
 Петров  Н.И.,  министр  земледелия  Правительства  адмирала
 А.В.Колчака  122,  123,  167
 Плеханов  Г.В.,  марксист  41
 Поляков  56,  57
 Поляков  Николай  17
 Прозоров,  генерал  138,  139
 203

Прудон  П.,  идеолог  анархизма  41
Распутин  Г.Е.  84
 Рихтер  К.Б.,  член  Правления  КВЖД  169,  170
Самойлов  69,  124,  125
 Сахаров  К.В.,  генерал-лейтенант  147,  149,  150,  153,  160
Серебряков  153,155
 Симингтон  Дж.,  американский  сенатор  191,  192
Спиро  Теодор  Агню,  вице-президент  США  188
Стерлядкин  С.А.,  сызранский  купец  159,  162
Стивенс  Дж.Ф.,  американский  инженер  147
Субботин  А.А.,  почетный  гражданин  Самары  19,  22
Субботина  Е.И.  19,  21
 Сукин  И.И.,  министр  иностранных  дел  Правительства  адми¬
рала  А.В.Колчака  137,  138
Суров,  капитан  156,  157,  158,  159,  161,  163,  164,
Сурошников  В.М.,  самарский  купец  19,  68,  69,  70,  71
Тарадейко  97,  98
 Тельберг  Г.Г.,  управляющий  делами  Верховного  правителя
России,  профессор  124
 Топченко  В.  директор  Самарского  отделения  Государствен¬
ного  банка  166
 Трайнин  И.П.,  большевик  100
Троцкий  Л.Д.,  большевик  88,  115
Устинов,  ген.консул  России  в  США  137
Устругов  Л.А.,  министр  транспорта  Правительства  адмира¬
ла  А.В.Колчака  144,  147,  148,  163,  167
Ухтомский,  князь  162
 Фейгин,  главный  промышленный  инспектор  Самары,  инже¬
нер  62,  77,  78,  79,  80
 Фон-Вакано  А.Ф.,  владелец  Жигулевского  пивоваренного  за¬
вода  55,  70
 Фрайх  Владимир,  преподаватель  русской  литературы  40
Хованская  А.С.,  княгиня  72
Че  Гевара  Э.,  марксист  182
 Шихобалов  Антон  Николаевич,  самарский  купец,  почетный
гражданин  Самары,  сын  Н.Шихобалова  18,  19,  22
 204

Шихобалов  Иван  Матвеевич,  сын  Матвея  Николаевича  19
Шихобалов  Иван  Николаевич,  сын  Н.Н.Шихобалова  18
Шихобалов  Иван  Николаевич,  сын  Н.Шихобалова  18
Шихобалов  Матвей  Николаевич,  самарский  купец,  сын  Н.Ши¬
хобалова  17,  18,  19,  21,  23,  24
 Шихобалов  Михей  Николаевич,  сын  Н.Шихобалова  18
 Шихобалов  Николай  Николаевич,  сын  Н.Шихобалова  18
 Шихобалов  Николай  18,  19
 Шихобалов  Павел  Иванович,  самарский  купец  71
 Шихобаловы  17,  18,  19,  22
 Шишкин  93
 Энгельс  Ф.  49,  180
 205

СОДЕРЖАНИЕ
 П.С.  Кабытов.  Обращение  к  читателям 	5
 С.Н.  Бабурин.  Приветствие  Ректора  РГТЭУ  6
Т.А.  Муравицкая.  О  К.Н.  Неклютине  и  его
 архиве 	 8
 А.Ю.  Чухонкин.  От  издателя 	10
 К.Н.  Неклютин.  От  Самары  до  Сиэттла  .13
 Предисловие 	 14
 Предки  со  стороны  отца 	 14
 Семья  моей  матери 	 18
 Семейное  дело  отца 	20
 Служба  отца  в  городской  управе 	25
 Моя  жизнь,  влияние  матери,  наши  хозяйства.  31
 Смерть  отца 	37
 Московское  коммерческое  училище 	38
 Петербургский  политехнический  институт  45
 Я  вступаю  в  семейное  дело 	56
 Участие  в  делах  города 	61
 Управление  техническим  отделом,  магазином
 и  контрактами 	63
 I  мировая  война:  экономические  трудности  65
Наши  проблемы,  связанные  с  продажей  земли  68
 Моя  женитьба 	72
 Общее  положение  дел 	74
 Комитет  по  «брони» 	77
 Мое  освобождение  от  службы  в  армии 	80
 Экономические  трудности  перед  революцией  81
Период  правления  Керенского 	86
 206

Большевистский  период 	93
 Захват  Самары  белочехами 	 105
 Жизнь  в  Омске 	 119
 В  колчаковском  правительстве 	 122
 Трудности  в  руководстве  и  поездки  на  фронт  127
 Возвращение  в  Омск 	 146
 Новониколаевск 	 149
 Арест  генерала  Сахарова 	 150
 Трудности  на  пути  на  восток 	 152
 Отъезд  нашей  семьи  из  Иркутска 	161
 Станция  «Манчжурия» 	 164
 Жизнь  в  Харбине 	 165
 Т.А.  Муравицкая.  Послесловие 	 172
 Приложение.  Т.А.  Муравицкая.  Статья  К.Н.
 Неклютина  «О  марксизме» 	 176
 К.Н.  Неклютин.  О  марксизме 	 179
 Письма:  1.  Письмо  К.Н.Неклютина  -  Вице-
президенту  США  Спиро  Теодору  Агню 	188
 2. 	Ответ  Помощника  Вице-президента 	189
 3. 	Письмо  К.Н.Неклютина  -Директору  ФБР
 Эдгару  Гуверу 	189
 4. 	Ответ  Директора  ФБР  -  К.Н.  Неклютину  190
 5. 	Письмо  К.Н.Неклютина  -  сенатору  Джеймсу
 Симингтону 	 191
 6. 	Ответ  Д.Симингтона  -  К.Н.Неклютину  192
«Сведение»  о  семье  Н.Г.Неклютина  (1897)  193
 Формулярный  список  К.Н.Неклютина 	195
 Родословная  схема  рода  Неклютиных 	198
 Указатель  имен 	200
 207

Музей  истории  города  Самары  выражает  особую
благодарность  директору  исследовательского  центра
им.Камми  Г.  Генри
Head  Archivist  Mary  Linn  Wernet
(Cammie  G.  Henry  Research  Center,  Watson  Memorial  Library,
the  Northwestern  State  University  of  Louisiana,  Natchitoches,
 LA,  U.S.A.),
 фотографу  архива  Sonny  Comer,
а  также  Н.Ю.Неклютину,  А.Ю.Королёву-Перелешину,
Г.В.  Бичурову  и  К.Е.  Косых.
 Неклютин  Константин  Николаевич
 От  Самары  до  Сиэттла
Воспоминания
 Научный  консультант  д.и.н.  П.С.Кабытов.
Перевод  с  английского  д.ф.н.  Т.А.  Муравицкой.
Редактор  А.Ю.Чухонкин.
 Подписано  в  печать  с  готового  оригинал-макета  28.12.2010  г.  Формат  84х108/зг
Объем  6,5  п.  л.  Бумага  офсетная.  Печать  офсетная.
 Тираж  500  экз.  Заказ  №  3
 Отпечатано  в  типографии  ООО  «Самарский  дом  печати».
 443052,  г.  Самара,  пр.  Кирова,  24.

К.Н.  Неклютин  (1887-1978)  -  пред¬
ставитель  известной  самарской  ку¬
печеской  семьи.  Его  отец,  купец  1-й
гильдии  (1897)  Николай  Гаврилович
Неклютин,  немало  потрудившийся
на  благо  Самары,  был  преемником
П.В.  Алабина  на  посту  Самарского  го¬
родского  головы.  Мать  -  Анастасия
Матвеевна  Шихобалова,  дочь  одно¬
го  из  самых  состоятельных  купцов
Самары.
 В  1906  г.  Константин  Николаевич
с  золотой  медалью  закончил  Москов¬
ское  коммерческое  училище,  а  в  1913
году  с  отличием  окончил  электромеханический  факультет  Санкт-
Петербургского  политехнического  института.
 Преуспевающий  предприниматель,  К.Н.  Неклютин  плодотворно
участвовал  в  делах  города.  В  1913-1918  гг.  -  гласный  Самарской
городской  думы.  В  1917  году  избирается  председателем  Самар¬
ского  биржевого  комитета.  Фактически  в  возрасте  30  лет  К.Н.  Не¬
клютин  был  признанным  руководителем  торгово-промышленного
класса  Самары.
 В  начале  октября  1918  года,  вместе  с  отходящими  войсками
КОМУЧа,  он  навсегда  покидает  родную  Самару.
 В  1919-1920  гг.,  занимая  пост  министра  продовольствия  и  снаб¬
жения  в  Правительстве  А.В.  Колчака,  К.Н.  Неклютин  становится
непосредственным  участником  важнейших  исторических  событий.
Он  неоднократно  встречается  с  Верховным  Правителем  адмира¬
лом  А.В.  Колчаком,  с  председателями  Совета  министров  П.В.  Воло¬
годским  и  В.Н.  Пепеляевым,  с  военными  руководителями,  в  т.ч.
генералом  В.О.  Каппелем,  ведёт  переговоры  с  предпринимателями
и  иностранными  дипломатами.  После  большевистского  приказа  об
объявлении  членов  колчаковского  правительства  вне  закона,  в  фев¬
рале  1920  г.  К.Н.  Неклютину  вместе  с  семьей  удалось  выехать  из
России.
 В  1923  году  он  эмигрировал  в  США,  где  прошёл  путь  от  инже¬
нера  завода  «Boeing»  до  вице-президента  компании  «Universal  Match
Со».  К.Н.  Неклютин  написал  свои  воспоминания  в  США  в  начале
70-х  гг.  XX  века.
 ISBN  978-5-91866-010-2
 9  785918  660102