В.Я.Петрухин (Москва)

«РУССКИЙ КАГАНАТ»,

СКАНДИНАВЫ И ЮЖНАЯ РУСЬ:

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ТРАДИЦИЯ И СТЕРЕОТИПЫ
СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ*

Памяти Т.С.Нунена

В современной, прежде всего — отечественной, историографии наме-
тилась вполне определенная и естественная тенденция к продолже-
нию поисков тех истоков начальной руси, которые отличались бы от
летописной истории, возводящей русь к призванным заморским варя-
гам. Собственно, эта тенденция была свойственна и вполне «норма-
нистской» классической либеральной историографии — в летописи все
выходило слишком складног, слишком убедительно выглядит проис-
хождение самого имени русь из скандинавских языков при посредстве
прибалтийско-финских, слишком много подтверждений правоты ле-
тописца, противопоставлявшего славян и русь, в иностранных источ-
никах — для либеральной критики «тенденциозных» источников ос-
тавалось слишком мало места.

«Либерализм» современной историографии, однако, страдает «сво-
бодой» от анализа источников, в том числе летописных: если А.А.Шах-
матов мог усматривать за отдельными летописными известиями само-
стоятельные «местные» источники и комбинировать на этой основе
летописные «своды»* 1 2, то в части современной историографии считается
возможным подходить уже ко всему корпусу источников как к произ-
вольному набору сведений и «фактов», которые можно произвольно

* Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант 01-01-0083а.

1 Ср. слова В.О.Ключевского об «очень недурно комбинированной юридически по-
стройке начала Русского государства» в летописи: Ключевский В.О. Сочинения. М.,
1987. Т. I. С. 155.

2 Ср. из последних критических работ: Сендерович С.Я. Метод Шахматова, раннее
летописание и проблема начала русской историографии // Из истории русской культу-
ры. М., 2000. Т. 1. С. 461-499.

© В.Я.Петрухин, 2001
комбинировать, игнорируя текстологические задачи, контекст источни-
ка и даже собственно его «тенденциозность».

Сам великий текстолог Шахматов «заложил» основы подобного
подхода, доведенные до гипертрофии так называемой исторической
школой (в первую очередь в работах Б.А.Рыбакова), когда некритиче-
ски сопоставил данные современной ему археологии с сообщениями о
«хакане русов» в Вертинских анналах и восточных источниках: узнав
о распространении скандинавских древностей на юге Руси, Шахматов
приписал их появление «начальной руси» Аскольда и Дира в IX в.;
варяги Олега, в его реконструкции, восприняли имя русь в Киеве, где
они расправились с этой «русью»3 Археологические данные скорее
подтверждают ход событий, описанный летописью: скандинавских
комплексов IX в., которые отражали бы изолированное (и поэтому
безуспешное) предприятие Аскольда и Дира — атаку на Царьград
(860 г.), на юге Руси практически нет — дружинные древности рас-
пространяются здесь в первой половине X в., когда русь, после захва-
та Олегом Киева (882 г. по Повести временных лет), прочно оседает в
Среднем Поднепровье, собирая там хазарскую дань.

Авторитет Шахматова во многом вдохновил историков и археоло-
гов на продолжение спекулятивных конструкций, выводящих древ-
нейшую русь из Среднего Поднепровья, но уже вне всякой связи с
летописью и варягами. Собственно, эти конструкции сформировались
уже в позднесредневековой историографии4, были поддержаны Ило-
вайским и возрождены в советской историографии в послевоенный
период борьбы с норманизмом. Пограничной речки Рось, др.-русск.
Ръсь (где, по летописи, жили не «росы» и не «русы», а поршане) для
обоснования южного происхождения руси было мало, равно как и
ираноязычных роксоланов и росомонов. Нужна была славянская русь.

Эта «русь», известная со времен Й.Маркварта по сочинению Заха-
рии Ритора (VI в.), и была избрана в качестве вожделенного автохтон-
ного первопредка русского народа в советской историографии. Хотя
ни само имя (ерос, хрос, хрус), ни расположение (к северу от «гун-
нских» народов Предкавказья), ни тем более исторический контекст
самого источника никак не подходили для реконструкции славянской
предыстории руси, достаточно было относительного совпадения само-
го звучания имени, чтобы «воссоздать» эту предысторию — лишь бы
она не имела отношения к варягам. Автору не раз уже приходилось

3 См. изложение этой концепции в популярном очерке: Шахматов А.А. Древней-
шие судьбы русского племени. Пг., 1919.

4 О Полянской руси писал еще Ян Длугош. Ср.: Флоря Б.Н. Русь и русские в исто-
рико-политической концепции Яна Длугоша И Славяне и их соседи. Этнопсихологиче-
ские стереотипы в средние века. М., 1990. С. 16-28.
писать, что «народ ерос» — мужчины с длинными конечностями, ко-
торых не могли носить кони, — имеют такое же отношение к славян-
ской истории, как и их соседи у Захарии Ритора, амазонки, карлики и
песьеглавцы, что это имя одного из мифологических монстров, кото-
рыми населяли края ойкумены древние и средневековые хронисты5, но
желание отыскать автохтонную русь остается непреодолимым.

Можно было бы отнести эти поиски (в том числе в последних кни-
гах В.В.Седова6) к «научной инерции», если бы не создаваемая ими
видимость практически безграничных возможностей для локализации
славянской руси — от Среднего Поволжья до Подунавья: стоит лишь
совместить попытки несовместимых лингвистических реконструкций,
выводящих имя русь из «индоарийских компонентов» в Северном
Причерноморье (О.Н.Трубачев) или связывающих это имя с неким
народом ruzzi, наименование которого отразилось в топониме Ru-
zardmarcha в Баварии, упомянутом еще в дарственной грамоте 863 г.
восточнофранкского короля Людовика II Альтхаймскому монастырю.
Рузариями позднейшие немецкие источники именовали регенсбург-
ских купцов, торгующих с Русью: это могло означать, что русь знали в
немецких землях уже до IX в. Это наблюдение А.В.Назаренко7 поро-
дило новую волну гипотез, от традиционалистских, готовых постули-
ровать присутствие руси в Киеве уже в VIII в., до экзотических, ре-
конструирующих рутено-фризско-норманнскую торговую компанию
VIII в., принесшую название русь в Восточную Европу8 Дело, правда,
осложняется еще и тем, что этникон Ruzzi (упомянутый впервые в так
называемом Баварском географе конца IX в.) должен был, по данным
лингвистики, возникнуть в такой форме не позднее рубежа VI-
VII вв.9, что безнадежно отрывает его от исторической руси. Пробле-
ма этнонимической омонимии, однако, игнорируется. Напротив, при-
влекаются данные уже иной этнонимической традиции, чтобы обос-
новать укорененность этникона русь в Баварии к IX в.

В Раффельштетенском таможенном уставе, изданном по указу вос-
точнофранкского короля Людовика IV (899-911), говорится о славя-

5 Ср.: Петрухин В.Я. Древняя Русь. Народ. Князья. Религия // Из истории русской
культуры. М. 2000. Т. 1. С. 88 и сл.; из последних работ: Чекин Л.С. Картография
христианского средневековья VIII—XIII вв. М., 1999. С. 17 и сл.

6 Седов В.В. У истоков восточнославянской государственности. М., 1999; он же.
Древнерусская народность. М., 1999.

7 Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI вв. Тексты, перевод,
комментарий. М., 1993.

8 Ср.: Прицак О.И. Происхождение названия RUS/RUS’//Вопросы языкознания.
1991. №6. С. 115-131.

9 Ср.: Назаренко А.В. Русь и Германия в 1Х-Х вв. И ДГ. 1991 год. М., 1994. С. 29;
Прицак О.И. Происхождение. С. 122.
нах, которые приходят в Восточную Баварию «от ругов или богемов»
и располагаются для торговли на Дунае. Богемы — это чехи, ругами
же в немецких латиноязычных документах X-XI вв. именовалась
обычно русь (другим и более распространенным — вплоть до поздне-
го средневековья — обозначением руси, русских был книжный этно-
ним рушены). Сам этноним руги относился к восточногерманскому
племени эпохи Великого переселения народов (возможно, с ним свя-
зано и название острова Рюген), но по созвучию это наименование
закрепилось в немецкой традиции за новым народом — русь. По бо-
лее поздним источникам известно, что путь на Русь из Баварии лежал
через Чехию (Богемию) — Прагу, Краков и далее до Киева. Значит,
можно предполагать, что этот маршрут уже мог функционировать, по
крайней мере, на рубеже IX и X вв., а с учетом упомянутой Ru-
zar^marcha — еще на столетие раньше.

И здесь традиционная советская историография дала возможность
для «автохтонистской» интерпретации даже «дунайской руси»: руги-
русь оказываются по этой гипотезе не «приднепровскими русами», а
частью северопричерноморских русов, входивших в VI в. в объедине-
ние антов и оторванных от них миграцией аваров, переселившихся на
Дунай10 Это построение возвращает нас к историографическим ми-
фам середины XX в. и предшествующей им традиции, в том числе и к
их методике — стремлению вырвать «подходящий» по звучанию эт-
никон как из контекста источника, так и из исторического контекста
вообще, включив его в собственную схему11

Между тем источники самым очевидным образом противоречат
этим схематическим построениям, начиная с первого, упоминающего
русь под 839 г., — Вертинских анналов. Дело не только в том, что русь
(люди Рос) оказываются там скандинавами — «от рода свеонов» (ср.
«от рода варяжьска» в летописи12); дело в том, что при дворе Людови-
ка Благочестивого, во-первых, не знали имени этого народа, во-
вторых, сам маршрут руси, даже в вожделенный для всех «варваров»
Константинополь, только осваивался людьми Рос и пролегал «по зем-
лям варварским и в своей чрезвычайной дикости исключительно сви-
репых народов», так что император Феофил просил Людовика про-
пустить их через земли франков13 Можно лишь гадать об этом мар-

10 Ср.: Седов В.В. У истоков. С. 52-53.

’ ’ В общем эта методика не отличается от альтернативных «норманистских» конст-
рукций О.Прицака, свободно оперирующего теми же этниконами, но уже в другом
пространстве — от Балтики до Дуная.

12 См.: Melnikova Е., Petruchin V. The origin and evolution of the name Rus’. The
Scandinavians in Eastem-European ethno-political processes before the 11th century // Tor.
1990-1991. Vol. 23. P. 203-234.

13 Ср.: Назаренко А.В. Западноевропейские источники И Древняя Русь в свете зару-
бежных источников / Е.А.Мельникова. М., 1999. С. 288-289.
шруте — шел ли он по Днепру или Дону, — но очевидно, что никакой
«широтный» маршрут был немыслим: слова Феофила о свирепых вар-
варах не были данью риторике — около 836 г. византийцы столкну-
лись в Причерноморье (включая устье Дуная) с венграми14 Впрочем,
ни столетием раньше, ни столетием позже ситуация в этом регионе не
могла благоприятствовать торговле: об этом свидетельствует практи-
ческое отсутствие в Центральной Европе дирхемов: несколько десят-
ков находок против сотен тысяч в Восточной и Северной Европе (как
ни объяснять механизмы монетного обращения в раннем средневеко-
вье)15. Путешествующие чуть ли не по всему старому свету еврейские
купцы ар-разанийа, судя по описанию Ибн Хордадбеха, отправляясь в
IX в. из Западной Европы, обходили Восточную, в том числе Хаза-
рию16. Подтверждением этому является тот парадоксальный факт, что
еврейский сановник при дворе кордовского правителя Хасдай ибн
Шапрут в середине X в. ничего не знал о Хазарском каганате. Он по-
пытался отправить свое письмо хазарскому царю Иосифу через Ви-
зантию, и только когда греки не пропустили его послов, ему пришлось
искать обходные пути — тут-то, в начале 960-х годов, и был открыт
«путь из немец в хазары» через земли славян, уже относительно
«цивилизованную» Венгрию (где к тому времени появились еврейские
общины) и Русь17; тогда же о пути из Праги через Краков в Киев со-
общает и Ибрагим ибн Йа'куб.

Ни «руги», ни Ruzaramarcha ранних немецких источников, очевид-
но, не имеют прямого отношения к исторической руси IX в. В относи-
тельно «исторический» контекст включены Ruzzi Баварского географа:
они упомянуты рядом с хазарами — там, где русь упоминается вос-
точными авторами и даже начальной летописью, повествующей о
хазарской и варяжской дани со славян. Однако полный список наро-
дов Восточной Европы, включающий хазар, rwzzz-русь и завершаю-
щийся венграми, дает имена, далекие от ясности: как ни интерпрети-
ровать имена Форсдерен (Форщцерен), Лиуды, Фреситы (Фрешиты)^
Серавицы (Шеравицы) и даже Луколане18, очевидно, что составитель

14 Ср.: из последних работ — Цукерман К. Венгры в стране Лебедии: новая держа-
ва на границах Византии и Хазарии ок. 836-889 гг. И Материалы по археологии, исто-
рии и этнографии Таврии. Вып. VI. Симферополь, 1998. С. 663-688; Литаврин Г.Г.
Византия, Болгария, Древняя Русь (IX — начало XI в.). М., 2000. С. 41-45.

15 Ср.: BAlint Cs. Einige Fragen des Dirhem-Verkehrs in Europa 11 Acta archaeologica
Scientiarum Hungaricae. Budapest, 1981. Vol. 33. S. 105-131.

16 Калинина T.M. Торговые пути Восточной Европы IX в. // ИСССР. 1986. № 4.
С. 68-82.

17 Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка в X веке. Л., 1932. С. 64-66.

18 Ср.: Херрманн И. Ruzzi. Forsderen. Fresiti. К вопросу об исторических и этногра-
фических основах «Баварского географа» // Древности славян и Руси. М., 1988. С. 163-
169; Седов В.В. У истоков. С. 39-46.
не имел о них ясной информации и даже не попытался указать число
их городов, как в прочих случаях. Так или иначе, А.В.Назаренко, при-
ложивший немало усилий для реконструкции маршрута торгового
пути из Хазарии в Среднее Поднепровье (Русь) и Западную Европу,
признает, что в этом контексте его предположение «выглядит не-
сколько спекулятивным»19. Зато упоминание вислян вслед за венграми
в Баварском географе, очевидно, указывает на время составления спи-
ска, соответствующее его кодикологической датировке, — конец IX в.,
до вторжения венгров в Паннонию и разгрома Моравии (если видеть в
мархариях и мереханах Баварского географа упоминания каких-то
племенных объединений Великой Моравии и ее «градов»)20

К этому времени русь оказывается соседом и соперником хазар и
по данным Начальной летописи: варяги Аскольд и Дир (ок. 860 г.), а
за ними Олег (882 г., согласно летописной датировке) обосновывают-
ся в Киеве, приведя с собой русские дружины из Новгорода, куда бы-
ли призваны варяжские князья. Олег объявляет Полянский Киев своей
столицей («матерью городов русских») и присваивает хазарскую дань
с племен днепровского Левобережья— северян и радимичей; с тех
пор имя «русь» распространяется в Среднем Поднепровье, а домен
киевского князя получает название «Русская земля» в узком смысле21

Противоречащими этой летописной концепции становления Древ-
нерусского государства традиционно считаются свидетельства о
«Русском каганате» IX в., сложившемся до того времени, к которому
летопись относит призвание князей (862 г.). Сразу следует сказать, что
понятие «Русский каганат» — не более чем историографический фан-
том, ибо в источниках говорится лишь о том, что правитель руси име-
нуется каганом — никаких известий о структуре его государства и
составе его подданных, которые свидетельствовали бы о почти
«имперском» статусе «русского кагана», подобно аварскому или ха-
зарскому, в источниках нет. Представления о раннем русском госу-
дарстве — каганате IX в. — основываются лишь на единичном сооб-
щении упоминавшихся Бертинских анналов, где неизвестные франкам
люди Рос, оказавшиеся шведами, утверждали, что их правитель (гех)
«именуется хаканом» и что он «ради дружбы» отправил их к импера-
тору Феофилу. «Не вызывающих сомнений» данных о существовании
в первой половине IX в. «Русского каганата»22 здесь попросту нет.

19 Назаренко А. В. Немецкие латиноязычные источники. С. 41.

20 Ср.: Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники. С. 20-21, 45—46

21 Ср. анализ данных летописи: Насонов А.Н. «Русская земля» и образование терри-
тории Древнерусского государства. М., 1951; Петрухин В.Я. Начало этнокультурной
истории Руси IX-XI вв. М.; Смоленск, 1995. С. 98 и сл.

2 Седов В.В. У истоков. С. 54.
Более пространным является текст, донесенный сочинением Ибн
Русте (930-е годы) и повторенный (в разных редакциях) многими
позднейшими восточными географами: считается, что он восходит к
известиям IX в.23 Приведем его с необходимыми подробностями, ибо
выборочное цитирование позволяет какие угодно трактовки. «Что же
касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером.
Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пу-
ти, покрыт лесами и болотами... У них есть царь, называемый хакан
русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, вы-
саживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там про-
дают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из
земли славян... Нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни
пашен. Единственное их занятие — торговля соболями, белками и
прочими мехами, которые они продают покупателям... С рабами они
обращаются хорошо и заботятся об их одежде, потому что торгуют
ими... Если один из них возбудит дело против другого, то зовет его на
суд к царю, перед которым они и препираются. Когда же царь произ-
нес приговор, исполняется то, что он велит. Если же обе стороны не-
довольны приговором царя, то по его приказанию дело решается ору-
жием (мечами), и чей из мечей острее, тот и побеждает. На этот по-
единок родственники (обеих сторон) приходят вооруженные и стано-
вятся... Есть у них знахари, которые повелевают царем как будто они
их (русов) начальники... Взяв человека или животное, знахарь наки-
дывает ему на шею петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она
не задохнется, и говорит, что это жертва богу... На коне смелости не
проявляют, но все набеги и походы совершают на кораблях... Когда у
них умирает кто-нибудь из знатных, ему выкапывают могилу в виде
большого дома, кладут его туда, и вместе с ним кладут его одежду и
золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество
съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец,
в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого от-
верстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении».

Текст этот многократно комментировался исследователями, и
«норманисты» давно отыскали параллели практически ко всем реали-
ям, описанным в тексте, в скандинавском быте эпохи викингов — в
правовых обычаях, традициях жертвоприношения (через повешение),
обряде погребения в камере и т.п. Эти параллели достаточно обосно-
ванны и важны, так как позволяют утверждать, что восточная тради-
ция донесла до нас не просто описания «диковинок» (на что она не в

23 Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI-IX вв. //
Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. и др. Древнерусское государство и его
международное значение. М., 1965. С. 397 и сл.
малой степени была ориентирована), а самоописание «русов»— ви-
димо, тех купцов, которые контактировали с восточными торговцами
не только на рынках Волжской Болгарии и Хазарии, но (судя по со-
общениям Ибн Хордадбеха о маршрутах русских купцов) и в самом
Багдаде. Другое дело, насколько арабские авторы редактировали эти
известия в соответствии с собственной традицией: принадлежал ли
«остров (или полуостров — термины, неразличимые в арабской гео-
графической традиции) ар-Русийи» самоописанию руси или восходил
к библейским «островам народов» или античному «острову Туле» где-
то на севере ойкумены. Едва ли эта задача разрешима24, и попытки
отыскать «остров русов» прямо в Новгороде, на Городище, основыва-
ются на слишком прямолинейном отождествлении значений иноязыч-
ных топонимов— скандинавского названия Новгорода, Хольмгард,
«Островной город», с лексикой арабской географической литерату-
ры25 Еще А.А.Шахматов пытался отыскать этот остров возле Старой
Руссы, где по поздним средневековым источникам известна местность
под названием Остров. Тогда Старая Русса оказалась бы центром из-
начальной руси, а Новый город, Новгород, — «варяжским» центром.
Но и эта некогда популярная (опять-таки с позднесредневековой эпо-
хи — ср. Воскресенскую летопись XVI в. и др.) гипотеза стала уделом
историографии: топоним Руса не имеет отношения к имени русь, а
сам город сформировался в XI в.26

Еще сложнее обстоит дело с датировкой этой информации — если
считать ее синхронной. Отношения руси и славян, описываемые вос-
точными авторами, совпадают с информацией, которую донес Кон-
стантин Багрянородный27 в середине X в., — русь выходит из своих
городов к славянам за данью и судами; правда, у Константина русь
отправляется торговать (и везет с собой рабов) по днепровскому пути
в Константинополь, Ибн Русте же говорит о Болгаре и Хазарии на
Волжском пути, но такое различие в описании маршрутов у византий-
ского и восточного авторов естественно. Существенно, что упомина-
ние Болгара как рабского рынка у Ибн Русте соответствует данным
очевидца— Ибн Фадлана, который видел русских купцов в Болгаре

24 Коновалова И.Г. Восточные источники // Древняя Русь в свете зарубежных ис-
точников / Е.А.Мельникова. М., 1999. С. 169-258.

23 Franklin S., Shepard J. The Emergence of Rus. 750-1200. London; New York, 1996.
P. 27 ff.

16 К ставшим традиционными историографическим курьезам можно отнести возве-
дение варягов к «солеварам из Русы»: Анохин Г. И. Рюрик— солевар из Русы//
XIII Конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинав-
ских стран и Финляндии. Петрозаводск, 2000. С. 206-207.

27 Константин Багрянородный. Об управлении империей / Г.Г.Литаврин, А.П.Но-
восельцев. М., 1989. Гл. 9.
в 921/922 г. Напротив, Ибн Хордадбех, составивший свое описание
маршрута русских купцов около 880 г., ничего не знает о Болгаре28:
значит, информация о торговле с Волжской Болгарией может восхо-
дить к первой четверти X в. — в 10-е годы этого столетия через Бол-
гарию на Русь в обход враждебной Хазарии стала поступать восточная
монета (из державы Саманидов)29

Наконец, источником датировки информации об «острове русов»
может быть их «диковинный» для арабских авторов погребальный
обычай. Описанные Ибн Русте камерные гробницы хорошо известны
как в Восточной, так и в Северной Европе, но в Среднем и Верхнем
Поднепровье (Гнездово), равно как и Верхнем Поволжье, они отно-
сятся к середине X в. Более ранняя камера— конца IX в. — открыта в
урочище Плакун под Ладогой, но она не содержала примечательного
для арабов парного погребения30. Парные погребения в камере, сопос-
тавимые с описанием Ибн Русте, обнаружены в главном скандинав-
ском городе, прочно связанном с Восточной Европой,— Бирке на
острове Бьёркё31 Если учесть, что в Бирке традиция камерных погре-
бений безусловно восходит к IX в., то можно сопоставить (по време-
ни) известия об острове (полуострове) русов и их походах на кораблях
к славянам с летописными известиями о варяжской дани «на чуди,
словенах и всех кривичах»32 и даже о насилиях, которые чинили им
варяги, по словам Новгородской первой летописи, до их изгнания за
море и призвания «по ряду» варяжских князей. Это сопоставление
привлекательно тем, что «совмещает» известия о малопригодном для
жизни «острове (полуострове) русов» с летописными сообщениями о
«заморских варягах» и даже расширяет пространство для «Русского
каганата», ибо позволяет включить в число подданных «хакана русов»
чудь, словен, кривичей и мерю33. Яснее становятся и претензии прави-
телей руси на титул кагана: в Восточной Европе русь действительно
оказывалась соперницей Хазарского каганата. Но «Русский каганат» в
любом случае остается лишь гипотетическим объединением племен
севера Восточной Европы.

«Расширение» этого «каганата» на юг связано с источниковедче-
скими натяжками. А.А.Шахматов, опираясь на текст Новгородской

28 Калинина Т.М. Торговые пути. С. 68-82.

29 Ср.: Noonan Th.S. Kh az aria as an Intermediary between Islam and Eastern Europe in
the Second Half of the Ninth Century: the Numismatic Perspective // Archivum Eurasiae
Medii Aevi. 1987. Vol. V [1987]. P. 200 ff.; Петрухин В.Я. Начало. С. 93.

30 Назаренко В.А. Могильник в урочище Плакун // Средневековая Ладога. Л., 1985.
С. 165.

31 Graslund A.-S. Birka IV. The Burial Customs. Stockholm, 1980. P. 36—37.

32Ср.:ПВЛ. C. 12 (под 859 г.).

33 Об археологических свидетельствах варяжской дани см.: Петрухин В.Я. Начало.
С. 85 и сл.
первой летописи, считал, что варяги Аскольд и Дир обосновались в
Киеве до призвания варяжских князей в Новгород. При этом он абсо-
лютизировал летописные датировки, в том числе дату призвания варя-
гов: князья были призваны в 862 г., а первый поход руси на Царьград
состоялся в 860 г. (даже в 854 г., по Новгородской летописи). Это по-
строение было продолжено в одной из последних работ А.П.Ново-
сельцева34, который готов был приписать Аскольду и Диру даже по-
сольство 839 г. и основание «Русского каганата» в Среднем Поднеп-
ровье. В действительности в Начальной летописи и призвание, и по-
ход приурочены к царствованию Михаила III и, видимо, не имели
абсолютных дат35

С еще большими источниковедческими несообразностями связана
гипотеза В.В.Седова36, продолжающая традиции советской историо-
графии — поиск мощного государства изначальной славянской руси в
Среднем Поднепровье, на этот раз не среди днепровских «древностей
антов» (как это делал тот же В.В.Седов в 1987 г.), а в ареале левобе-
режной так называемой волынцевской культуры. Против славянских
русов — носителей этой культуры —Хазарскому каганату якобы
пришлось строить в 830-е годы Саркел и другие крепости по Дону.
В состав этой руси включаются поляне, северяне, радимичи и даже
вятичи (все летописные данники хазар). «Русский каганат» распался в
результате «натиска» хазар и Византии (?!), тогда в Киевское княжест-
во полян и попали варяги Аскольда и Дира37 Перечисленные славян-
ские племена никогда ни в собственно древнерусских, ни в других

34Новосельцев А.П. Древнерусское государство и его первый правитель// ВИ.
1991. №2-3.

35 Ср.: Петрухин В.Я. «Начало Русской земли» в начальном летописании // Восточ-
ная Европа в исторической ретроспективе. К 80-летию B.T. Пашуто. М., 1999. С. 220-
226.

36 Седов В.В. У истоков.

37 Седов В.В. У истоков. С. 70. Отрицая принятое большинством филологов скан-
динавское происхождение имени русь (ср.: Melnikova Е., Petruchin V The origin),
В.В.Седов, так и не пытаясь объяснить, почему прибалтийские финны называют Шве-
цию Ruotsi/Rootsi, совершает распространенную при попытках междисциплинарных
исследований логическую ошибку: он считает, что имена Ruotsi/Rootsi не могли по-
пасть к племенам празападнофинской языковой общности в эпоху активного проник-
новения скандинавов на всю Балтику в VII—VIII вв., потому что в этот период началось
формирование самостоятельных прибалтийско-финских языков (Седов В.В. У истоков.
С. 50-51). Дело не только в том, что ссылка Седова на П.Хайду неточна — венгерский
лингвист осторожно продлевает общефинскую эпоху до VI-VIII вв. (Хайду П. Ураль-
ские языки и народы. М., 1985. С. 80); дело в том, что абсолютные датировки процес-
сов языковой дифференциации бесписьменных языков сами основываются на гипоте-
тических сопоставлениях с данными археологии и не могут служить базой для датиро-
вок исторических событий. Наоборот, история имени русь, каковой она предстает в
исторических источниках, может пролить свет на процессы языкового развития.
источниках «русью» не именовались: исключение для летописца со-
ставили поляне, но лишь в связи с рассуждением о славянской при-
надлежности русского письменного языка в начале XII в.: «поляне,
яже ныне зовомая русь».

Во многом это построение продолжает гипотезу М.И.Артамонова,
которая формировалась под непосредственным давлением официоз-
ной историографии и поэтому оставалась внутренне противоречи-
вой38 Действительно, М.И.Артамонов полагал, что «поскольку... сла-
вяне овладели Средним Поднепровьем с согласия хазар и при их со-
действии, то, поселившись здесь, они оказались данниками Хазарско-
го каганата»39 Здесь нельзя не вспомнить слов В.О.Ключевского40 о
хазарском иге, которое, по мнению исследователя, не было особенно
тяжелым, но способствовало экономическому расцвету, благодаря
тому, что для послушных данников хазар были открыты речные доро-
ги к черноморскому и каспийскому рынку. Концепция Ключевского
не была чисто умозрительной — его теория «торгового» происхожде-
ния славянских (древнерусских) городов основывалась на данных
нумизматики: ведь в кладах содержались монеты и X, и IX, и VIII вв.,
а закономерности формирования денежного потока и «выпадения»
кладов еще не были выявлены.

Но как раз речные торговые дороги были, скорее всего, перекрыты
в IX в.: в киевском Поднепровье нет монетных кладов, но в Среднем
Поднепровье и даже в междуречье Днепра и Дона в хазарский период
продолжается интенсивная земледельческая колонизация. На Дон
попадают даже выходцы с Правобережья Днепра, носители культуры
Луки Райковецкой41 Система крепостей на Дону и в бассейне Север-
ского Донца, видимо, призвана была контролировать эти важные для
Хазарии регионы, в том числе донских «вятичей» (носителей так на-
зываемой боршевской культуры) и северян в Левобережье Днепра
(показательно, что само их имя связано с гидронимом «Северский
Донец»)42 Но понятно и то, почему славянские данники хазар были
заинтересованы в союзе с русскими дружинами: и те и другие рвались
к мировым рынкам.

38 Ср.: Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962. С. 304 и сл.; 365 и сл.; Артамо-
нов М.И. Первые страницы русской истории в археологическом освещении И Совет-
ская археология. 1990. № 3. С. 271-290.

39 Артамонов М.И. Первые страницы. С. 277.

40 Ключевский В.О. Сочинения. Т. 1. С. 139-140.

41 Винников А.З. Донские славяне и Хазарский каганат // Скифы. Хазары. Славяне.
Древняя Русь. Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня
рождения М.И.Артамонова. Тезисы докладов. СПб., 1998. С. 108-110.

42 Ср.: Винников А.З., Плетнева С.А. На Северных рубежах Хазарского каганата.
Маяцкое поселение. Воронеж, 1998. С. 38-39.
М.И.Артамонов считал, что уже в начале IX в. во время междо-
усобной войны — восстания каваров и мадьяр в Хазарии — в Сред-
нем Поднепровье возник ее соперник «Росский каганат»43 При этом
представления М.И.Артамонова о росах в Среднем Поднепровье вос-
ходили к упомянутому «общему месту» тогдашней историографии —
концепции автохтонной руси. Артамонов не соотносил «Росский ка-
ганат» ни с какими археологическими реалиями, волынцевскую же
культуру считал неславянской. Новые исследования волынцевских
памятников Левобережья Днепра показали, что эта славянская в осно-
ве культура находилась под прямым воздействием салтово-маяцкой
археологической культуры Хазарского каганата. На некоторых посе-
лениях отмечены и прямые свидетельства пребывания степняков —
следы юртообразных жилищ. Остатки больших юртообразных жилищ
обнаружены и на крупнейшем городище волынцевской культуры у
с. Битица на р. Псел: один из первых исследователей этих памятников
Д.Т.Березовец44 считал, что Битица — это административный центр
каганата в глубине славянской территории45 В том же левобережном
ареале обнаружены два центральных памятника, связываемых с коче-
вым миром, — комплексы у Малой Перещепины и Новых Сенжар (в
бассейне Ворсклы)46 Кому бы ни принадлежал знаменитый Переще-
пинский клад — болгарскому хану Кубрату47 или хазарскому правите-
лю (сходный комплекс у с. Вознесенка в Запорожье имеет явные ана-
логии в заупокойных храмах правителей Тюркского каганата48),—
остается очевидным традиционное (с VII в.) центральное значение
этого региона для «кочевых империй»: господство над ним давало
власть над лесостепью Восточной Европы. При сопоставлении с дан-
ными летописи можно предположить, что волынцевская культура
характеризует ареал тех славянских племен — «конфедерации» полян,
северян и, возможно, части радимичей, — с которых брали дань хаза-
ры49 Характерен предполагаемый анклав волынцевских памятников

43 Артамонов М.И. Первые страницы. С. 286 и сл.

44 БерезовецД.Т. Слов’яни и племена сатпвско! культури И Археолог!я. Киш, 1965.

45 Ср.: Гавритухин И.О., Обломский А.М. Гапоновский клад и его культурно-
исторический контекст. М., 1996. С. 148.

46 Ср.: Флеров В.С. Раннесредневековые юртообразные жилища Восточной Евро-
пы. М., 1996. С. 33-36, 68-69.

47 Залесская В.Н., Львова ЗА., Маршак Б.И., Соколова И.В. Фонякова Н.А. Сокро-
вища хана Кубрата. СПб., 1997.

48 Амброз А.К. О Вознесенском комплексе VIII в. на Днепре — вопрос интерпрета-
ции // Древности эпохи Великого переселения народов V-VIII вв. М., 1982. С. 204-222.

49 Ср.: Щеглова О.А. Салтовские вещи на памятниках волынцевского типа И Ар-
хеологические памятники эпохи раннего железа Восточноевропейской лесостепи.
Воронеж, 1987. С. 77-85.
вокруг Киева в Правобережье50: благодаря ему проясняется и устой-
чивость легенды о Кие, основателе Киева, как о перевозчике через
Днепр (с которой полемизировал Нестор — сторонник княжеского
происхождения легендарного основателя Киева); в самом Киеве обна-
ружены остатки «салтовского» могильника с трупосожжениями51

Очевидно, таким образом, что волынцевская культура очерчивает
границы не гипотетического каганата русов, а предшествующую
Русской земле — домену киевского князя — податную территорию,
доминион Хазарии52 Волынцевская культура и сменяющая ее ромей-
ская культура являются предысторическим ядром будущей Русской
земли в Левобережье Днепра в VIII-IX вв. Исследователи ранне-
средневековых славянских древностей53 наблюдают не распад, а кон-
солидацию славянской роменской культуры в Левобережье Днепра
в IX в.

Уже предполагалось на основании летописного предания о призва-
нии варяжских князей, что первоначальный раздел сфер влияния в
Восточной Европе проходил в бассейне Оки: верховья Волги и терри-
тория муромы были подконтрольны мужам Рюрика, вятичи платили
дань хазарам. Характерно, что именно этот окский участок торгового
пути, где сидели подвластные хазарам вятичи, аккумулирует значи-
тельную часть монетного серебра, поступавшего через Хазарию на
север, в Верхнее Поволжье, Новгородскую землю и Скандинавию54
Очевидно, что купцы русы должны были делиться частью своей при-
были с местным населением — вятичами, контролировавшими воло-
ки, которые вели с верховьев Дона на Оку. Нумизматы55 отмечают,
что другая группа кладов IX в. концентрируется в Левобережье Днеп-
ра по Десне и Сейму (исключая киевское Поднепровье) — на границе
Хазарского каганата, в ареале северян и радимичей — данников хазар.
Притом что на территории самого каганата находки кладов единичны,
создается парадоксальное впечатление, что данники хазар обладали
ббльшими возможностями накапливать серебро, чем господствующая

30 Ср.: Петрашенко В.А. Волынцевская культура на Правобережном Поднепровье //
Проблемы археологии Южной Руси. Киев, 1990. С. 47-50.

51 Каргер М.К. Древний Киев. М.; Л., 1958. T. 1. С. 137.

52 Ср.: Насонов А.Н. «Русская земля». С. 28 и сл.; Артамонов М.И. Первые страни-
цы. С. 277; Петрухин В.Я. Начало. С. 85 и сл.

53 Гавритухин И.О., Обломский А.М. Гапоновский клад. С. 146-148.

34 Ср.: Кропоткин В.В. К топографии кладов куфических монет IX в. в Восточной
Европе//Древняя Русь и славяне. М., 1978. С. 111-117; Noonan Th.S. What does
historical numismatics suggest about the history of Khazaria in the ninth century? I I Archivum
Eurasiae Medii Aevi. 1983. T. III. P. 273-276.

55 Ср.: Кропоткин В.В. К топографии кладов. С. 113-114; Noonan Th.S. What does
historical numismatics suggest. C. 273 ff.
тюркская группировка56 Есть основания полагать, что славяне не
только платили дань, но и принимали участие в торговле — перерас-
пределении серебра, поступавшего через Хазарию, которая нуждалась
в мехах и хлебе, и экипировке ладей руси, идущих по Оке на Дон.
Подобное взаимодействие руси и славян описано не только Констан-
тином Багрянородным, но отмечено летописью при описании войска
Олега: «и беша у него варязи и словени прочи, прозвашася русью»57 —
и Ибн Хордадбехом, единственным автором, относившим русь к
«виду» славян, при описании маршрута купцов русов, переводчиками
которым служили славянские евнухи.

Прорыв руси на юг, в Киев и Константинополь (ок. 860 г.), связан с
формированием прямого Днепровского пути в Византию («путь из
варяг в греки») и закреплением его после похода Олега (882 г., по
Повести временных лет). Присвоение русским князем хазарской дани
с северян и радимичей (ПВЛ под 884 и 885 гг.) и формирование кня-
жеского домена на некогда подвластной Хазарии территории днеп-
ровских славян, очевидно, привело к конфликту с Хазарией и торго-
вой блокаде Восточной (и Северной) Европы: в последней четвер-
ти IX в. наблюдается кризис в транзите восточного серебра через тер-
риторию Хазарии58 59 Поступление серебра на Русь из державы Сама-
нидов, как уже говорилось, возобновляется уже в 910-е годы, но через
Болгарию Волжско-Камскую, в обход Хазарии. Примерно в то же
время Олег сосредоточивает силы всех подвластных ему племен севе-
ра и юга для похода на Византию (показательно, что неудача похода
Аскольда и Дира увязывается в летописи с тем, что с ними были толь-
ко варяги): поход увенчался успехом, судя по договору с греками
911 г. Но этот удачливый правитель нового русского государства,
более всего подходивший на роль «кагана» уже потому, что владел
частью Хазарского каганата, именуется в договоре с греками князем
(хоть и «великим», как и прочие русские князья).

Историографическая проблема «Русского каганата» сводится, по
преимуществу, к вопросу о том, насколько «реальными» были претен-

56 Ср.: Noonan Th.S. What does historical numismatics suggest. P. 276. Сходные наблю-
дения делает и В.В.Седов (Седов В. В. У истоков. С. 65-67), но он произвольно отрыва-
ет восточноевропейский ареал распространения серебра от североевропейского; между
тем восточное серебро распространяется синхронно в Восточной Европе и Скандинавии.

57 ПВЛ. С. 14.

51 Noonan Th.S. The first major silver crisis in Russia and the Baltic. C. 875-900 //
Hikuin. 1985. Bd. 11. P. 41-50; Noonan Th. S. Khazaria. C. 200 и сл.; ср., однако: Фо-
мин А. В. Начало распространения куфических монет в районе Балтики И КСИА. № 171.
М., 1982. С. 16-21.

59 Ср. из последних работ — Литаврин Г.Г. Византия. С. 61 и сл.
~	60

зии русских правителей на титул кагана , т.е. насколько эти претен-
зии могли быть признаны правителями соседних государств. В связи с
этим в современной историографии распространен тезис о признании
высокого титула за русским правителем, основывающийся на единич-
ной фразе из письма франкского императора Людовика II, отправлен-
ного в 871 г. византийскому императору Василию!: Людовик утвер-
ждал, что «хаганом мы называем государя авар, а не хазар (в письме
они именуются Gasani) или норманнов (Nortmanni), или князя бол-
гар»60 61 Фраза свидетельствует о том, что в империи франков, во-
первых, мало что знали о хазарах (и путь «из немец в хазары» стано-
вится еще более «спекулятивным» построением), во-вторых, со времен
появления «росов» Вертинских анналов, прочно ассоциировали русь с
норманнами, но не признавали заявленных в 838-839 гг. претензий на
титул кагана. Сторонники киевского «Русского каганата» делают из
этой фразы парадоксальный вывод о том, что дипломатический довод
Людовика направлен против византийской традиции: якобы в «визан-
тийской канцелярии» правителя Руси продолжали именовать «хака-
ном» (допуская норманнское происхождение киевских правителей
Аскольда и Дира)62 Этот вывод имел бы некоторое право на сущест-
вование, если бы в той же канцелярии «хаканом» именовали и болгар-
ского князя, но правитель Болгарии в IX в. оставался для империи
«архонтом»63, каковыми оставались для нее и русские князья. При-
знанным в Византии носителем титула кагана был только правитель
Хазарии64

Вопрос о том, насколько «серьезно» сами русские князья — в пер-
вую очередь Олег— претендовали на хазарский титул, естественно,
может решаться лишь гипотетически. Нельзя не отметить, что в лето-
писи Олег, объявляя себя врагом Хазарии (при присвоении хазарской
дани с Левобережья Днепра), опирается на славянскую традицию
правления «по ряду» призванного княжеского рода: он расправляется

60 Ср.: Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского кня-
зя//ИСССР. 1982. № 4. С. 150-159; Петрухин В.Я. К вопросу о сакральном статусе
хазарского кагана: традиция и реальность // Славяне и кочевой мир. Сб. тезисов
XVII конференции памяти В.Д.Королюка. М., 1998. С. 109-114.

61 Назаренко А.В. Западноевропейские источники. С. 290.

62 Ср.: Ловмяньский X. Русь и норманны. М., 1985. С. 194-196; Назаренко А.В. За-
падноевропейские источники. С. 290-291.

63 Литаврин Г.Г Византия и славяне. СПб., 1999. С. 218 и сл.

64 Литаврин Г.Г Византия. С. 41. Эти обстоятельства заставляют Г.Г.Литаврина
повторить вопрос о том, не были ли «люди Рос» послами собственно хазарского кага-
на. Исследователь русско-византийских отношений осторожно приписывает этому
народу некую «политическую структуру», которую готов разместить между Средним
Днепром и Северским Донцом, но полагает, что эта структура оказывалась под сувере-
нитетом Хазарского каганата.
с Аскольдом и Диром как с узурпаторами, потому что они не принад-
лежат к этому роду («великих и светлых князей», как они именуются в
договоре с греками). Для отношений со славянами «по ряду» титул
правителя враждебной «кочевой империи» явно не подходил.

Сам «перенос» Олегом столицы в «мать городов русских» был свя-
зан, видимо, как с представлениями этого княжеского рода о том, что
русские князья имеют власть над всеми славянами (так изображает
дело летописец), так и со стремлением к мировым рынкам в обход
Хазарии. Момент, избранный для этого Олегом, можно считать весь-
ма благоприятным, ибо Хазария пребывала в конфликте с венграми (и
примкнувшими к ним каварами)65: недаром перед захватом Киева
Олег, по летописи, останавливается на урочище Угорском, а движение
«черных угров» на свою будущую родину в Паннонии описывается
(под 898 г.) в явной связи с предшествующим утверждением руси в
Киеве — они проходят через то же Угорское. События в Центральной
Европе находят непосредственное отражение и в древнерусской ар-
хеологии: отдельные вещи и даже ремесленные традиции (гончарство)
распространяются из разгромленной венграми Моравии в Среднем и
Верхнем Поднепровье (Гнездово) в первой трети X в.66. Продвижение
моравского населения, равно как и обретение венграми своей родины,
очевидно, способствовали стабилизации в этом регионе и становле-
нию связей Руси с Центральной Европой.

Одновременно укреплялась и власть русских князей и их дружин в
Среднем Поднепровье: об этом свидетельствует распространение в
Киеве и на северянской Черниговщине (в Русской земле в узком
смысле) к середине X в. тех самых камерных гробниц67, которые ра-
нее были описаны со слов «русов» Ибн Русте.

Претензии русских князей на титул кагана, видимо, возродились
при Святославе (который, впрочем, мечтал о собственной «империи»
на Дунае) и отчасти реализовались при Владимире Святославиче и
Ярославе Мудром, которых именует каганами Иларион: им действи-
тельно принадлежала значительная часть Хазарского каганата с Тму-
тараканью и Белой Вежей. Но к этому времени правители христиан-
ской Руси вынашивают уже претензии на другой титул — царский.

65 Ср.: Noonan Th. S. Khazaria. P. 202; Новосельцев А.П. Древнерусское государство.
С. 14.

66 Ср.: Достал Б. Некоторые общие проблемы археологии Древней Руси и великой
Моравии И Древняя Русь и славяне. М., 1978. С. 83—88; Ширинский С.С. Археологиче-
ские параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии // Древняя Русь
и славяне. М., 1978. С. 203-206; о более ранних контактах Поднепровья с дунайским
регионом см.: Седов В.В. Древнерусская народность. С. 183 и сл.

67 Петрухин В.Я. Начало. С. 87 и сл.