Труды Института Русской Геополитики
Выпуск 20
Иван Солоневич:
Белый штабс-капитан
против
Диктатуры Сволочи
Москва
2024

УДК 613.2
ББК 51.230
И16
И 16 Иван Солоневич: Белый штабс-капитан
против Диктатуры Сволочи. - Москва, 2024. - 2 2 4 с.
Научный редактор - полковник, к.ф.н. В.Л. Петров
Предыдущий, 19-й, выпуск Трудов нашего Института был посвящён ду-
ховному и идейному наследию проф. И .А.Ильина. Непосредственным «по-
водом» для составления сего Сборника послужили ожесточённые споры во-
круг планируемой на базе РГГУ т.наз. ВПШ им. Ильина под руководством
А.Г.Дугина. Но содержание Сборника, конечно, не ограничивается «переска-
зом» и «комментированием» сей полемики. Целеполагание его можно вы-
разить так: очистить аутентичную мысль Ильина от современной агитпро-
повской «шелухи»... Следующий Сборник «Трудов» посвящён наследию
И.Л .Солоневича. Во многом несхожий с Ильиным, сей мыслитель также яв-
ляется крупнейшим идеологом Русского имперского национализма и монар-
хизма. Согласиям и разногласиям Ильина и Солоневича в данном Сборнике
уделено надлежащее место. А современные идеологические «баттлы» сопле-
ли ещё одну «ниточку», связывающую «двух Иванов». Некий патриотический
«Соломон», обитающий в интернет-сообществе «Сыны Монархии» (sic!)
предложил «соломоново» решение: раз Ильин вызывает такое отторжение,
как «белый» и «фашист», то давайте назовём ВПШ именем Солоневича – он-
то ведь не «белый» и не «фашист» и т.п. Вообще-то сам Солоневич счёл бы
жестоким оскорблением, если б его выписали из Белых. Кроме того, в Крыму,
уже после захвата большевиками, он был участником Белого подполья, в свя-
зи с чем его впервые и арестовала ЧК. Да и в «антифашисты» подался Иван
Лукьянович уже после Второй мiровой и вовсе не «по доброй воле»... Один
из наших корреспондентов весьма «атмосферно» написал в своей эпистолии
нам: «Бесенята из ЛКСМ и КПРФ против Ивана Ильина: https://m.vk.com/
rsuh_stopfa?ysclid=lv8fhwnyqp951868635 Даже до ГосДумы история сия до-
шла. Хрен даже с Гельичем... Молодь в Компартии сегодня - это некий ана-
лог Black Lives Matter. Увы, но «красно-коричневая» эпоха, похоже, сдохла.
Вылезло мурло красножопого Унтерменша. Которое «всё то же»... жидовня,
пидоры и прочий биомусор. Стало быть что нам делать? Дедушку перечиты-
вать. С молитвой. Прав был... Дедушка то... Ох как прав то... И я на старости
лет с горечью сие признаю!!! Прав был Дедушка!!! Всегда Прав!!! 88!!!»...
Эт-то точно... Национал-социализм. «Новый дух» (согласно определению
И.Ильина). Самая великая попытка спасти Старую Европу. Самый жестокий
враг мiрового правительства. Самый красивый из всех авторитаризмов. Ну
и, окромя Дедушки, стоит ещё почитать «ильинский» и «солоневичевский»
сборники Трудов института Русской Геополитики.

Содержание
VÖLKISCHE-МОНАРХИЗМ
И МОНАРХО-ФАШИЗМ ИВАНА СОЛОНЕВИЧА....................................4
Иван Солоневич. ЦАРЕУБИЙЦЫ..............................................................27
Иван Солоневич. РОССИЯ, РЕВОЛЮЦИЯ И ЕВРЕЙСТВО...................32
Иван Солоневич. ДВА ЗАЙЦА ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА....................81
Иван Солоневич. РОССИЯ И ГИТЛЕРИЗМ..............................................92
Игорь Петров. Д-Р ГЕББЕЛЬС ЧИТАЕТ И.СОЛОНЕВИЧА..................115
Кирилл Чистяков. ИВАН СОЛОНЕВИЧ И ЕГО РОЛЬ
В ПРЕДВОЕННОМ РУССКОМ БЕРЛИНЕ..........................................123
Игорь Петров. К ВОПРОСУ ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ
И.Л. СОЛОНЕВИЧА..................................................................................142
ЗАБЫТАЯ ПУБЛИКАЦИЯ И.Л. СОЛОНЕВИЧА..................................147
Игорь Воронин. «РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ»:
ИСТОРИЯ ОДНОЙ КНИГИ....................................................................157
Кирилл Монастырский. «СКАЗКИ ПУШКИНА»
В «КОРИЧНЕВОМ ПЕРЕПЛёТЕ»:
КЛАССИКИ ПРОТИВ ИУДО-БОЛЬШЕВИЗМА................................182
СОВЕЦКАЯ АНТИСЕЛЕКЦИЯ...............................................................194
Вольфганг Акунов. ДВА ИВАНА – ПРОРОКИ НОВОЙ РОССИИ..........197
ALSO SPRACH SOLONEWITSCH...........................................................218

4
VÖLKISCHE-МОНАРХИЗМ
И МОНАРХО-ФАШИЗМ ИВАНА СОЛОНЕВИЧА
Издав в серии «Трудов» Русского Института Геополитики
«Ильинский» Сборник, по-своему «логично» выпустить во-
след ему – «Солоневичевский» Сборник. И Ильин, и Соло-
невич – классики Русской Монархической мысли, блестящие
публицисты, яркие личности. И хотя их взаимоотношения
«при жизни» были довольно недружескими, в «симфонии»
Русской Мысли их «голоса» звучат согласно. А «личное»...
что ж – Смерть и Бог всех «разсудят»...
Иван Лукьянович Солоневич родился 1 ноября 1891 года в
Гродненской губернии. В семье кроме него было ещё два бра-
та – Всеволод и Борис. Отец Солоневича работал сельским
учителем, а затем стал журналистом – редактором и издате-
лем газеты «Северо-Западная жизнь».
В 1912 году Иван экстерном сдал экзамены в Виленской
гимназии и получил аттестат зрелости. Ещё во время уче-
бы он увлёкся гимнастикой. Кроме того, Солоневич начал
помогать отцу в редакторской работе и печатать в «Северо-
Западной жизни» заметки на спортивные темы. Со временем
он также обнаружил в себе «дар публициста».
Осенью 1913 года Солоневич поступил на юридический
факультет Петербургского университета. В числе сокурсни-
ков Солоневича был поэт Николай Гумилёв. Учёбу в универ-
ситете он совмещал с работой секретаря редакции отцовской
газеты. Не оставлял Солоневич и занятия спортом – занимал-
ся борьбой, тяжёлой атлетикой, играл в футбол, выступал в
роли судьи на футбольных матчах. В 1914 году Солоневич
женился на Тамаре Воскресенской, преподавательнице фран-
цузского языка и начинающей журналистке (племяннице
позднее знаменитого адвоката, публициста и виднейшнго
конспиролога А. С. Шмакова).

5
В период Первой мiровой войны Солоневич выбыл из
университета «за невнесение платежа». В армию его не взяли
из-за близорукости. В феврале 1915 года возглавил «Северо-
Западную жизнь», редакция которой была перемещена в
Минск. Однако через несколько месяцев из-за осложнения
ситуации на фронте газета окончательно прекратила своё су-
ществование. Ивану удалось устроиться в столичную газету
«Новое время». Кроме того, он подрабатывал внештатным
судебным хроникёром в нескольких петербургских изданиях.
15 октября 1915 года у Солоневичей родился сын Юрий.
Февральская революция 1917 года внесла в жизнь журна-
листа суровые коррективы: его перо стало ненужным. Пои-
ски средств к существованию привели его в артель грузчиков.
В эти же тревожные месяцы Солоневич вступил в василео-
стровский отряд студенческой милиции, о чём впоследствии
уже в эмиграции изложил в высшей степени примечательный
мемуар: «Одна из ещё не написанных страниц русской рево-
люции (надеюсь, что мне удастся написать её) относится к
настроениям петербургского студенчества летом 1917 года.
Как известно, это студенчество никакой реакционностью
никогда не блистало. Но летом 1917 года оно вопило о вин-
товках против Совдепа, и величайшая ошибка, может быть,
не позор, но всё-таки большое несчастье наших вождей за-
ключалось в том, что они о молодёжи и понятия не имели (не
имеют и сейчас) и этих винтовок студенты не получили. Если
бы мы их получили (тогда я ещё был студентом), то и крон-
штадтскую матросню, и петербургскую солдатчину, и гоц-
либердановскую совдеповщину мы бы раскатали так, что от
них бы ни пуха ни пера не осталось. Вот так, как итальянская
молодёжь под предводительством Муссолини и германская
под предводительством Гитлера раскатала итальянскую и
германскую сволочь. Вот это именно и был русский фашизм.
Насчёт фашизма мы запоздали очень сильно».
После захвата власти большевиками Иван с женой и бра-
том Борисом, будучи отнюдь не пролетариями, сами превра-

6
тились в «бывших людей» (согласно терминологии последо-
вателей идей Ильича). В итоге они бежали из Петербурга на
юг России, в Киев. Здесь Солоневич присоединился к Бело-
му движению. Он неоднократно менял место жительства,
выполнял агентурные поручения, работал в издаваемой под
эгидой Киевского бюро Союза освобождения России газете
«Вечерние огни». Ещё один из братьев Солоневичей, Всево-
лод, воевал в армии Врангеля и погиб в 1920 году.
Под угрозой наступления красных, буквально на предпо-
следнем поезде Иван Солоневич бежал в Одессу. До начала
1920 года он сотрудничал с газетой «Сын Отечества» и пы-
тался организовать переезд жены с сыном, чтобы эвакуиро-
ваться вместе с Белыми. Но неожиданно он заболел сыпным
тифом и оказался в госпитале.
При красных Солоневич промышлял рыбной ловлей, а его
жене удалось устроиться переводчицей на Одесскую радио-
станцию. Солоневич также сблизился с одной антисоветской
группой. По доносу Одесская ЧК вышла на подпольную ор-
ганизацию, и Солоневича вместе с женой и ребёнком бро-
сили в кутузку. Через три месяца их освободили. По версии
самого Солоневича, это произошло из-за того, что им помог
некий чекист Шпигель, которому Иван Лукьянович когда-то
оказал услугу.
После выхода из тюрьмы Солоневичи переехали в городок
Ананьев под Одессой. Туда же вскоре приехал и Борис Соло-
невич. Братья организовали бродячий цирк, гастролировали
по сёлам, устраивая для крестьян силовые представления –
борцовские и боксёрские поединки. Плату получали съест-
ными припасами.
Так или иначе, жизнь Солоневича и его близких при новой
власти постепенно наладилась. В 1921–1925 годах Иван заве-
довал Первым одесским спортклубом, был спортивным ин-
структором в Одесском продовольственном губернском ко-
митете и инспектором Одесского совета физкультуры. В 1924
году он начал печататься в советской ведомственной прес-

7
се – «Красном спорте» и «Вестнике физической культуры».
Осенью 1925 года Солоневич стал председателем тяжёлоат-
летической секции научно-технического комитета Высшего
совета физкультуры и сумел перебраться в Москву. Через год
в столицу переехали и жена с сыном. Иван Лукьянович полу-
чил должность инспектора физкультуры, а жена устроилась
переводчицей в Комиссии внешних сношений при ВЦСПС.
Условия жизни в Москве не устраивали Солоневичей, и
они обосновались за городом, в Салтыковке. Кроме работы
«чиновника от физкультуры», Иван Лукьянович периодиче-
ски пописывал заметки и статьи на спортивные темы в жур-
налы «Физкультура и спорт» и «Активист», издал шесть бро-
шюр о туризме и физкультуре, читал доклады. В 1928 году
Солоневич подготовил два руководства объёмом свыше трёх-
сот страниц: «Гиревой спорт» для книгоиздательства ВЦСПС
и «Самооборона и нападение без оружия» для издательства
НКВД РСФСР.
В конце 1920-х Ивану Солоневичу было предложено ме-
сто заведующего клубом советского торгпредства в Велико-
британии. Но назначению помешал дипломатический скан-
дал, разгоревшийся между СССР и Британской империей
из-за того, что некоторые сотрудники советской торговой
компании АРКОС были уличены в шпионаже. Сорвалась и
заграничная командировка Солоневича за спортивным ин-
вентарем – чекисты отказали в выдаче разрешения на выезд
без объяснения причин.
В 1930 году Солоневич устроился на должность физкуль-
турного инструктора в объединение промысловой коопера-
ции. Тамара Солоневич работала референтом Международ-
ного комитета горняков при Профинтерне, а в 1928–1931
годах в советском торгпредстве в Берлине. По возвращении
из Германии она вновь работала переводчицей, а в 1932-м
разошлась с Иваном, заключила фиктивный брак с немецким
гражданином и уехала в Германию. Эта махинация была ча-

8
стью разработанного Солоневичами плана по бегству из опо-
стылевшей им «первой в мiре страны рабочих и крестьян».
Надо сказать, что решение сбежать из Советской России
у Солоневичей созрело давно. С 1927 года Иван Солоневич
регулярно ездил по стране и занимался подготовкой к побегу.
За довольно короткий срок он успел совершить множество
поездок, осуществлённых под видом командировок от редак-
ций московских газет и журналов. Он побывал на Урале, в
Поволжье, Карелии, Дагестане, Абхазии и Сванетии. Целью
этих поездок являлась разведка возможностей побега через
персидскую границу. Но вскоре Солоневич пришёл к выводу,
что побег семейной группы по такому маршруту совершить
невозможно.
В сентябре 1932 года Солоневичи предприняли попытку
побега через Карелию. Предприятие было тщательно под-
готовлено: разработан маршрут, заготовлено оружие и ко-
мандировочные удостоверения, свидетельствовавшие о том,
что Солоневич занят «сбором материалов для репортажей о
северном крае». Группа, в которую, помимо Ивана, входили
Юрий и Борис Солоневичи, жена Бориса – Ирина Пеллингер,
Е. Л . Пржиялговская и С. Н. Никитин, выехала в Карелию
под видом туристов-охотников. От станции Кивач они дошли
до реки Суны. У местного рыбака была арендована лодка, на
которой беглецы доплыли до озера Суоярви и через лес от
водопада Кивач направились в сторону финской границы.
Но расчёты Ивана Солоневича добраться до Финляндии за
неделю не оправдались. Из-за внезапно начавшихся дождей
и холодной погоды, а также нахождения в зоне магнитной
аномалии они не смогли сориентироваться по компасам и за-
блудились. Иван серьёзно заболел, и им пришлось вернуться.
Ещё одна попытка, подготовленная в мае 1933 года, сорва-
лась из-за аппендицита Юрия Солоневича.
Третья попытка побега была запланирована на сентябрь
1933 года. Однако на этот раз к группе по протекции Пржи-
ялговской присоединился её любовник, Николай Бабенко,

9
оказавшийся чекистским сексотом по кличке Прицельный.
В результате все участники побега – Иван с сыном Юрием,
Борис с женой Ириной, знакомый Солоневичей Степан Ни-
китин – были арестованы в поезде по дороге в Мурманск. В
операции по задержанию группы участвовало 36 чекистов,
переодетых в проводников и простых пассажиров. Задер-
жанных доставили в Ленинград. Им вменялись организация
контрреволюционного сообщества, ведение агитации против
советской власти, шпионаж и подготовка к побегу за границу.
Иван и Борис были осуждены на восемь лет, а Юрий – на три
года. Их отправили в Карелию, в Подпорожское отделение
лагеря «Беломорско-Балтийский комбинат».
Солоневичей не раз переводили с места на место, они сме-
нили множество специальностей. В конце концов Иван сумел
занять пост спортивного инструктора комбината, а Борис ра-
ботал доктором в Свирлаге, на Соловках.
Ивану Лукьяновичу очень помогли известность и связи из
спортивного прошлого. По протекции старых знакомых он
попал в лагерное общество «Динамо». Солоневич решился
представить начальству план проведения «вселагерной спар-
такиады», за организацию которой он якобы горел желанием
взяться. Начальству предложенный план пришёлся по душе,
и Солоневич, получив широкие полномочия, принялся изо-
бражать бурную деятельность по подготовке спартакиады,
попутно занимаясь сборами и разведкой маршрута побега.
28 июля 1934 года Иван и Юрий с разницей в три часа по-
кинули лагерь, встретились в условном месте и из окрестно-
стей станции Кивач Мурманской железной дороги двинулись
в направлении села Койкири на реке Суне. На шестнадцатый
день побега отец и сын перешли границу Финляндии.
В первые же дни пребывания Солоневичей в Финляндии
местные власти стали подозревать их в работе на НКВД. По-
сле допросов Иван с сыном были переведены в Хельсинки,
где после освобождения от карантинного режима они попа-
ли под наблюдение сразу с трёх сторон – финской контрраз-

10
ведки, Русского общевоинского союза (РОВС) и агентуры
НКВД.
Побег Солоневичей вызвал большой резонанс в среде
русской эмиграции. Первыми с ними связались представите-
ли Союза младороссов – организации, в идеологии которой
странным образом совмещались монархические идеи и сим-
патии к советской власти.
Вскоре Солоневич познакомился с Т. В. Чернавиной, так-
же недавней беглянкой из СССР. После статьи Чернавиной о
Солоневичах в газете П. Н. Милюкова «Последние новости»
Иван вступил в переписку с А. И. Гучковым.
Зимой 1934–1935 годов Иван, Юрий и Борис (также по-
сле удачного побега переехавший в Хельсинки) развернули
довольно широкую антисоветскую активность. Иван писал
книгу «Россия в концлагере», в которой описывал своё пре-
бывание в лагере и свое видение жизни Cоветского государ-
ства. Борис составлял аналитические справки об СССР для
РОВСа, сотрудничал с газетой «За Родину».
Большие надежды на сотрудничество с Солоневичами
возлагал председатель РОВС, генерал Е. К. Миллер. В про-
цессе налаживания связей с РОВСом на Бориса вышел пред-
ставитель этой организации, В. В . Бастамов. Он пытался
выяснить, что представляют собой Солоневичи, и отсылал
информацию, получаемую от Бориса, руководителю «вну-
тренней линии» генералу Н. В. Скоблину, который оказался
агентом НКВД (а свою жизнь вполне заслуженно закончил в
чекистских застенках). Именно он проинформировал о дея-
тельности семьи беглецов советскую разведку.
Обезпокоенные чекисты начали попытки компрометации
братьев. Разрабатывалась специальная операция по инсце-
нировке утечки «секретных документов», в которых братья
значились агентами НКВД, внедряющимися в РОВС. Но вы-
шестоящее начальство наркомата не поддержало эту инициа-
тиву из-за угрозы для реальных агентов, уже работавших в
РОВСе. Вместо этого было решено подключить к делу Управ-

11
ление НКВД по Ленинградской области. В любом случае,
информация о том, что Солоневичи могут быть советскими
агентами, с начала января 1935 года стала циркулировать в
эмигрантской среде.
Тем временем Иван с января 1935 года начал публиковать
по частям в газете «Последние новости» свою книгу «Рос-
сия в концлагере». Солоневич постепенно стал приобретать
известность и авторитет. Он выступал с лекциями, готовил
статьи и очерки для журналов «Иллюстрированная Россия»
и «Современные записки». Но, находясь в Финляндии, Соло-
невичи понимали – чтобы вести активную антибольшевист-
скую борьбу, им нужно перебираться в Западную Европу.
Однако все попытки получить визы во Францию, Германию,
Англию, Бельгию или Югославию были безуспешны. НКВД
активно препятствовал переезду Солоневичей, используя для
этого свою агентурную сеть.
Так, в Германии были пущены в ход подложные письма
генеральному консулу и гестапо, в которых утверждалось,
что Солоневичи – советские агенты. В гестапо были приня-
ты меры предосторожности и начато расследование по это-
му вопросу. В результате все усилия РОВСа, и в том числе
лично ген. А.А. фон Лампе, получить визу для Солоневичей
не привели к успеху. В сентябре 1935 года товарищ Бориса
по гимназии, адъютант начальника болгарского отдела РОВС
Ф. Ф. Абрамова, Клавдий Фосс, пригласил братьев в Софию,
обещая содействовать в получении виз. В 1936 году докумен-
ты были получены, и Солоневичи выехали на Балканы.
РОВС оплатил переезд Солоневичей. Вскоре Солоневи-
чи познакомились с такими влиятельными представителями
местной русской эмиграции, как начальник русского отдела
тайной болгарской полиции А. А . Браунер и протопресвитер
Г. И. Шавельский.
Иван Солоневич сразу занялся организацией издания сво-
ей газеты. При содействии К. В . Левашова ему удалось полу-
чить в своё распоряжение убыточную газету «Голос Труда».

12
Первый номер периодического издания, переименованного в
«Голос России», вышел 18 июня 1936 года.
В конце июля 1936 года Солоневич предложил сотруд-
ничество начальнику отдела пропаганды Российского на-
ционал-социалистического движения (РНСД) барону А.
В. Меллер-Закомельскому. Последний играл значительную
роль в русских праворадикальных и фашистских организаци-
ях. Он одобрительно высказался о газете и согласился её рас-
пространять по всем отделениям РНСД. Видя успех «Голоса
России» среди эмигрантов (тираж издания в скором времени
вырос с 2 до 10 тыс. экземпляров), Солоневич начал задумы-
ваться и о собственной организации.
По его замыслу, основой движения должны были стать
так называемые кружки «Голоса России». «Программа-
максимум» планы включала в себя возвращение в Россию
и национальную революцию. Эта организация, имевшая
явно профашистские черты, получила название «Российское
народно-имперское (штабс-капитанское) движение».
Сам Солоневич определял своё движение так: «Движение
имперское, национальное, православное и глубочайшим об-
разом народно-демократическое. Движение монархическое,
ибо в монархии мы видим скрещение и закрепление Импе-
рии, Нации, Православия и народных интересов. Движение
антисемитское по существу, а не по истерике, ибо еврейство
было и будет врагом Империи, и Нации, и Православия, и
народа...».
Солоневич начал разработку «идеи Белой Империи», что
вылилось впоследствии в отдельную книгу. Помимо этого,
он занимался изданием «России в концлагере». Первые два
тиража были изданы на деньги Национально-трудового сою-
за нового поколения, а третий, в 3 тыс. экземпляров, – уже на
собственные средства. Иван и Борис прочитали также серию
докладов в разных городах Югославии.
Тем временем в РОВСе усиливались подозрения насчёт
Солоневичей, переросшие впоследствии в настоящую ма-

13
нию подозрительности. Подогреваемые предостережениями
из финского отдела РОВС, деятели «внутренней линии» про-
веряли всю корреспонденцию Солоневичей. Проверкой и ко-
пированием, анализом информации об адресатах занимались
и подчинённые Браунера. Подозрения вызывали все внешние
контакты братьев, переезд Тамары Солоневич в Софию и так
далее. За Солоневичами было установлено наружное наблю-
дение.
НКВД также вёл слежку. Попытка проведения операции
по захвату и вывозу кого-либо из них не получила развития.
На Лубянке решили разработать план операции по компро-
метации Солоневичей перед РОВСом. В советских журна-
лах, которые получал Солоневич, были сделаны «наколки»,
имитировавшие шифр. 13 июля 1936 года была организова-
на якобы случайная встреча на улице Бориса Солоневича с
сотрудником советского посольства на глазах у «наружки»
РОВСа. Наблюдатели сфотографировали встречу и направи-
ли доклад Ф. Ф . Абрамову. Последний сообщил об этом гене-
ралу, а тот, в свою очередь, Скоблину. Генерал Миллер сомне-
вался в представленной ему информации, но Фосс и Браунер
настаивали на ликвидации Солоневичей. Боевиками РОВСа
была даже предпринята без разрешения Абрамова попытка
убийства, но она была предотвращена полицией.
Слухи и подозрения в адрес Солоневичей не переставали
распространяться среди эмигрантов. Активно включился в
дискредитацию братьев даже Союз Младороссов. Их печат-
ный орган «Бодрость» практически в каждом выпуске печа-
тал материалы обличительного характера.
В 1937 году чекистами была начата подготовка устранения
Ивана Солоневича. 3 февраля 1938 года в дом на бульваре
Царя Ивана Асеня II, где проживала семья публициста и на-
ходилась редакция газеты, под видом книг была доставлена
бомба. «Адская машина» взорвалась, когда секретарь Нико-
лай Михайлов открывал посылку. Организаторы взрыва на-
деялись, что посылку будет открывать сам Иван Солоневич.

14
Но он в это время спал, и от взрыва погибли жена «народного
монархиста» и его секретарь. Иван и его сын Юрий не по-
страдали, а Борис к тому времени уже проживал в Бельгии.
Полиции не удалось установить, кто принёс бомбу. Находясь
в состоянии крайней подавленности и опасаясь угрозы но-
вых покушений, Солоневич воспользовался возможностью
получить визу в Германию (где после взрыва и гибели Тама-
ры подозрения в отношении Солоневичей были сняты) и 9
марта 1938 года с сыном покинул Болгарию.
Оправившись от психологической травмы, Солоневич
приступил к возобновлению издательской и редакторской де-
ятельности. В Софии газетой занимались Всеволод Левашов
и «Общество друзей Голоса России», но вскоре издательство
стало претерпевать непреодолимые трудности. Болгарское
правительство боялось ухудшения отношений с СССР, и поэ-
тому газету запретили. Были предприняты попытки возобно-
вить издание под названием «Наша газета» и в виде журнала
«Родина», который, однако, прекратил существование после
шести номеров.
Солоневич получил широкую известность в Германии
благодаря своей книге «Россия в концлагере», которая была
издана на немецком языке в мае 1937 года в Эссене под назва-
нием «Потерянные: хроника неизвестных страданий». Книгу
высоко оценили Геббельс, Геринг, граф Кайзерлинг и другие
значительные персоны, вплоть до самого Фюрера. Национал-
социалистические власти дали Солоневичу разрешение вы-
ступать с лекциями и докладами. Публицист также старался
поддерживать контакты с симпатизирующими ему русскими
эмигрантами из пронацистского лагеря – генералом В. В. Би-
скупским, бароном А. В. Меллер-Закомельским, генералом
А. В . Туркулом.
18 мая 1938 года в Берлине был организован так называе-
мый Российский национальный фронт (РНФ), в который по-
мимо РНСД вошли Русский национальный союз участников
войны, Российский фашистский союз К. В. Родзаевского и

15
«движение штабс-капитанов» Солоневича. Основание РНФ
было последней предвоенной попыткой объединения, пред-
принятой правыми кругами русской политической эмигра-
ции. Однако, не имея координирующего органа, РНФ в итоге
так и остался только попыткой объединения.
В конце 1939 году Солоневич был приглашён финскими
военными для участия в организации антисоветской пропа-
ганды в Советско-финской войне. После встреч с генералом
Вальденом и полковником Линдом Солоневич написал ме-
морандум на имя премьер-министра Финляндии Ристо Рюти,
однако приём ему не был оказан.
Одновременно с этим Солоневич не переставал обивать
пороги различных НС пропагандистских инстанций, предла-
гая им свои услуги. Весьма характерна на этот счёт запись,
которую сделал 7 июня 1941 года министр народного просве-
щения и пропаганды д-р Йозеф Геббельс. В своём дневнике
он отметил: «Солоневич предлагает своё сотрудничество. В
настоящее время не могу его использовать, но вскоре, опре-
делённо, это будет возможно».
3 июля 1941 года в газете Геббельса «Атака» (Der Angriff)
появилась статья Солоневича «Патриоты и комиссары. Враг
No 1 русских народных масс». В этой статье Солоневич не
чурался антисемитской риторики и даже отвёл в своём ма-
териале место «классическому» для НС пропаганды образу
«еврея-комиссара»:
«Никакие патриотические и национальные лозунги не
смогут отвратить ненависть русского народа от его истин-
ного врага – еврейского комиссара... Для русских народных
масс еврейский большевизм – это враг No 1, давнишний враг,
враг нации и враг Отечества... Никакая ложь и никакие на-
поминания о Суворове не вытеснят запечатлевшуюся в на-
родном сознании картинку еврейского комиссара, который в
случае победы уничтожит не только мужика и рабочего, но и
всех крестьян и рабочих в Европе».

16
В целом ничего удивительного в этих словах не было, так
как в политических тезисах «штабс-капитанского» движе-
ния, построенных с оглядкой на политическую программу
НСДАП («25 пунктов»), Солоневич и его единомышленни-
ки не признавали за евреями гражданства в будущей России
(они называли их «нежелательными иностранцами») и про-
пагандировали идею высылки всех евреев из страны.
В своих послевоенных мемуарах Солоневич утверждал,
что он «пытался повлиять на изменение вектора немецкой
политики в отношении России». Он якобы входил в контакт
с партийной верхушкой Райха, направил на имя Гитлера ме-
морандум, в котором изложил свою позицию относительно
немецкой политики, и заявил, что война против России и рус-
ского народа окончится разгромом и гибелью Германии. Все
эти заявления, как представляется, можно смело отнести на
счёт послевоенной политконъюнктуры, крайне неблагопри-
ятствующей для всех, кто хоть как-то принадлежал к «прои-
гравшей стороне».
Никаких «гонений» на ИС в Райхе, разумеется, не было и
в заводе, он вполне успешно работал на ниве НС пропаган-
ды, а кроме того, умудрился жениться на немке, некой Рут
Беттнер, молодой вдове немецкого оберлейтенанта. Уже сам
по себе этот факт говорит о том, что со стороны германских
властей Солоневич пользовался более чем благожелательным
отношением.
Несколько раз Солоневич выезжал в Берлин. Во время
этих наездов ему довелось пообщаться с главными фигу-
рами немецко-русской акции по созданию Русской освобо-
дительной армии (РОА) – генералами А. А. Власовым, Г.
Н. Жиленковым и Ф. И . Трухиным, которые, как следует
из его воспоминаний, произвели на него не самое приятное
впечатление. Впрочем, истинный характер этих отношений
ещё нуждается в прояснении. После оккупации Белоруссии
одним из чиновников министерства по восточным терри-
ториям Солоневичу была предложена работа в оккупаци-

17
онной администрации в Белоруссии. Солоневич отказался
(впоследствии стало известно, что предложенный ему пост
занял Фабиан Акинчиц).
Работы Солоневича на протяжении почти всей войны про-
должали активно служить задачам НС пропаганды. Книга
«Россия в концлагере» распространялась на освобождённой
территории СССР, отрывки из неё в виде статей публикова-
лись в немецких и «коллаборационистских» газетах. В 1944
году он подготовил брошюру «Большевизм и крестьянство».
Правда, брошюра не была напечатана, поскольку, как утверж-
дал Солоневич, этому помешали его недруги из окружения
Власова, в частности Жиленков. Не приходится удивляться
тому, что генерала Жиленкова, руководителя власовской про-
паганды, Солоневич, ничуть не смущаясь, именует «агентом
НКВД», хотя того после войны судили вместе с Власовым и
приговорили к повешению.
Разумеется, после войны Солоневич, как и многие дру-
гие эмигранты, «сотрудничавшие с нацистами», попытался
представить дело так, будто он был «жертвой коричневого
режима», а не его верным помощником. Тем не менее, факт
кооперации Солоневича с пропагандистскими структурами
Третьего Райха никаких сомнений не вызывает.
Ближайший друг и соратник Солоневича, Всеволод Ле-
вашов, писавший после войны в газете «Наша страна» под
псевдонимом Дубровский, также тесно сотрудничал с пропа-
гандистскими структурами Геббельса, и в частности с бюро
Адольфа Эрта «Антикоминтерн».
В январе 1945 года Солоневич бежал от наступающей Со-
ветской армии. Первая длительная остановка после почти
двух месяцев пути была сделана в имении Ниендорф у горо-
да Ратцебурга, где работал агрономом друг Юрия Солоневи-
ча. Там они встретили известие о капитуляции Германии, но
вскоре были вынуждены покинуть имение, так как Солоне-
вичем заинтересовались сотрудники военной контрразведки
СМЕРШ (имение находилось на границе английской и совет-

18
ской оккупационных зон). Обосновались они в Винсене близ
Гамбурга. Иван и Юрий работали поденщиками на окрест-
ных фермах. В конце концов, по регистрационным спискам
перемещённых лиц Солоневичи были приписаны к лагерю в
Хальденау, но им удалось добиться разрешения поселиться в
имении Аппельбек Холленштедтского района Ротенбургско-
го округа.
Тяжёлая нужда, голод и постоянная угроза выдачи в СССР
подгоняли Солоневича к переезду. С большим трудом ему
удалось получить визу в Аргентину.
Солоневич с сыном и его семьёй приехал в Аргентину 29
июля 1948 года. На первых порах их поддержали его сорат-
ники в Буэнос-Айресе – выделили комнату, помогли возобно-
вить издательскую деятельность. Едва освоившись в обста-
новке аргентинской эмиграции, Солоневич взялся за издание
нового печатного органа. Первый номер газеты «Наша стра-
на» вышел 18 сентября 1948 года. Вскоре к газете присоеди-
нился переехавший в Аргентину В. Левашов (скрывавшийся
под псевдонимом Дубровский) и его жена.
Вокруг газеты «Наша страна» вскоре собрались доволь-
но яркие и одарённые авторы, многие из которых в годы
войны были коллаборационистами. Среди них – Б . Баши-
лов, М. Спасовский, Н. Потоцкий, М. Зызыкин, Б. Ширяев,
Н. Былов и другие.
Солоневич был не очень доволен обстановкой в аргентин-
ской эмиграции, но принимал участие в общественной жизни.
5 сентября 1948 года он участвовал в собрании, на котором
был учрежден Союз русских бывших участников войны име-
ни фельдмаршала А. В . Суворова под руководством генерал-
майора Б. А. Хольмстон-Смысловского. Солоневич участво-
вал также в создании организации «Государево служилое
земство». Ведущую роль в этом объединении играли члены
Российского Имперского Союза-Ордена. В руководство орга-
низации входили Солоневич, возлагавший большие надежды
на объединение под эгидой «Земства» монархической эми-

19
грации, Н. И. Сахновский, полковник И. В. Федотьев и др.
Однако история «Земства» оказалась непродолжительной, и
26 февраля 1950 года оно было распущено.
В то же время Солоневич на страницах своей газеты по-
стоянно атаковал РОВС, НТС, да и большинство других
эмигрантских организаций. В ответ на это по эмиграции
расползлись слухи о сотрудничестве писателя с советскими
спецслужбами. Слухами дело не ограничилось, были поданы
доносы от ряда недругов Солоневича, среди которых были Н.
А. Чоловский, Н. И. Сахновский и А. В. Ставровский. Также
считается, что против Солоневича мог выступить и генерал
Хольмстон-Смысловский, имевший контакты с аргентински-
ми спецслужбами. По одной из версий, он не захотел повли-
ять на аргентинские власти, чтобы опровергнуть многочис-
ленные и разнообразные доносы на Солоневича, что и при-
вело к высылке публициста из страны.
На наш взгляд, здесь чересчур преувеличиваются воз-
можности влияния Смысловского на местные власти. Ско-
рее всего, виной высылки Солоневича была чрезвычайная
конфликтность последнего и некорректные отзывы о поли-
тическом режиме генерала Перона. А некоторое охлаждение
Смысловского к Солоневичу было вызвано тем, что тот начал
критиковать «Суворовский союз» за «военщину», а самого
генерала назвал «пропитанным прусской казармой». Заме-
тим, что такую позицию не поддерживали даже соратники
Солоневича по редакции «Нашей страны». Тем не менее, в
июле 1950 года публицисту было предписано в трёхдневный
срок покинуть Аргентину, и он выехал в Уругвай.
Первое время Солоневич проживал в Монтевидео, отку-
да перебрался на ферму в департаменте Сорьяно, принадле-
жавшую В. Е . Леонтович-Неёловой. Финансовую поддержку
ему оказывал американский коммерсант В. С . Макаров. Со-
лоневич посвятил своё время дописыванию «Народной мо-
нархии», работе над романом «Две силы», а также освеще-
нию действительности в газетных статьях. Последние годы

20
жизни он вместе с женой провел в городе Атлантиде, где они
снимали дом на побережье.
Солоневич надеялся в скором времени переехать в США.
К тому моменту он уже получил соответствующее разреше-
ние. Но этим планам не суждено было сбыться. Солоневич
страдал анемией и запущенным раком желудка. 14 апреля
1953 года на средства, собранные жертвователями, он был
помещён в Итальянский госпиталь в Монтевидео. Была про-
ведена операция, но врачи оказались безсильны. «Народный
Монархист» скончался 24 апреля 1953 года. После отпевания,
совершенного его другом протопресвитером о. Александром
Шабашевым, тело Солоневича было захоронено на Британ-
ском кладбище в Монтевидео.
Фигура Ивана Солоневича словно соткана из диссонан-
сов. Яркий публицист, самобытный мыслитель, незаурядный
идеолог и вместе с тем обладатель ряда довольно непривле-
кательных черт. Хамский стиль поведения, неумение ужи-
ваться с людьми, в т.ч. людьми, нужными для Русского Дела,
для «Дела» самого Солоневича, «изящно-хамовитый» (по
определению И.Дьякова) стиль письма, в коем таже прояв-
лялась крайняя конфликтность автора и т.п. Вот и «два Ива-
на»: Ильин и Солоневич «разосрались» взрызг. Солоневич,
скорее всего, «начал первым», но и проф. Ильин «отвечал
тою же монетой»: “Мы должны считаться и с “антиподами”,
вульгаризаторами и развратителями правосознания. Таковы
Солоневич, Якобий “с товарищи” и Чухнов....Их атмосфера
обратная тому, чего ищу я. В частности, Солоневич поль-
зовался у нас самой дурной репутацией. Целый ряд низких
поступков и наглых выходок в печати показали нам его во
весь рост. Брошюра Цурикова о нем, за которую Н.А. сидел
в тюрьме и подвергался пытке в гестапо, содержит точную
правду об этом человеке. Газета Солоневича, издававшаяся в
тоне трактирной демагогии и писавшаяся этим безсовестным
алкоголиком, вредила делу монархии во всех отношениях. На
этом уровне монархию в России можно только скомпромети-

21
ровать и погубить... Между соблазнословием Солоневича и
моей концепцией русского монарха, вынашивающейся с 1909
года - пропасть. Причём я имею в виду не только его невеже-
ство и не только его лживость, но именно его демагогическое
и безчестное понимание монархии” (из письма И.А.Ильина
В.Ф .Баумгартену от 07.10.1953). В переписке философа Ива-
на Ильина и писателя Ивана Шмелева в 1939 году встречают-
ся следующие пассажи: «Ильин: [Солоневич] гад последний!
наёмный агент Геббельса, живёт под Берлином в отнятой у
евреев вилле. - Шмелев: Для меня Солоневич был всегда га-
дом. Его приёмы — грязные. Это какой-то вывихнутый боль-
шевик, не без русской (грязной только) соли».
В Сети нам встретился такой комментарий к обсуждению
взаимоотношений Ильина и Солоневича, за подписью некое-
го «Максима ёлкина»: «Иван Ильин и Иван Солоневич - это
Два Великих Пророка Русской Православной, Монархиче-
ской и Национальной Мысли! Только между ними есть Раз-
ница: Ильин - Элитарист, а Солоневич - Народник! Сходная
Точка Их Философий - Самодержавно-Монархическая Фор-
ма Правления и Православно-Христианская Вера! Им Обоим
Царствия Небесного В Сретении У Господа!» (по нам, дык
многовато «заглавных букв», но в целом – с сим «мнением»
мы готовы согласиться).
В заключение приведём два сравнительно малоизвест-
ных текста, связанных с «анализом, стилем и веянием»
И.Л .Солоневича. На рубеже 1980-90-х гг. первые публикации
Солоневича на Родине активно лоббировал журналист Игорь
Дьяков. Наш многолетний соратник, в 90-е
–
яркий идеолог
русского Монархо-Фашизма, чей авторский «стиль» чем-то
был схож со стилем Ивана Лукьяновича. Ныне, Игорь пре-
вратился в конченого «ватника», в психоанализ столь при-
скорбного метаморфозиса мы здесь вдаваться не будем (па-
мятуя о прежнем соратничестве), а приведём небольшое эссе
И.Д. «С.Н.Г.», написанное в 1991 г. под явным «влиянием»
писаний И.С . Оно, на наш взгляд, не потеряло своей «эври-

22
стичности»: без понимания фигур, обозначенных литерами
С.Н.Г. фигур нам не понять ни русской, ни мiровой истории
последнего столетия:
С.Н.Г.
Один мой друг, умирая от запоя, сказал: «Нынешнее, явно
временное, название России - СНГ - это знак свыше, всем
нам явленный... Это чтобы мы, идиоты, задумались и поняли
смысл трёх фигур в истории XX века: Сталина - Николая -
Гитлера. Я - понял. И поэтому пил. Мiр не созрел. Более того,
- в ыродился, чтобы понимать подлинное и не поддаваться на
туфту, отмерянную килотоннами и мегабайтами...».
Не знаю, и теперь уже не узнаю, что понял покойный, хотя
смутно догадываюсь и даже страшусь смутных догадок. Но
насчёт идиотов, надо признать, ушедший в Навь был во мно-
гом прав.
«Власть переменилась»... Достаточно только представить
себе громаду комгосударственности с усердно думающими,
талмудически образованными кадрами, прикинуть, что имен-
но ей надо было сделать для самосохранения, чтобы легко
понять: да, именно то самое, что произошло в процессе пере-
строечного балагана, завершившегося кульбитом «путча».
Железная логика вещей диктовала несгибаемым ленинцам:
выкиньте ни к чему не обязывающие лозунги, разбейтесь на
группки непримиримых марксистов-монархистов, достаньте
из кумачового обшлага национальную карту - и возрадуйтесь,
держа в руках свечки бок о бок с терзаемым вами народом,
которого вы - вы! - зовёте к покаянию и смирению.
Но - «власть переменилась»! Да, и динозавры из Полит-
бюро это провозглашают, а автор безумных лениниан Егор
Яковлев обезпечивает смену дикторов на телевидении, что,
по сути, и становится единственной, но, похоже, достаточной
приметой «нового» времени.
Стадные инстинкты, заложенные ещё в детско-отроческом
возрасте, не позволяют свободно мыслить и молодёжи. Если
по-настоящему отбросить «совковость», то назойливая демо-

23
кратичность нынешней моды легко разоблачается как финт
официоза, и не более. Значит, или ты всё тот же «совок», го-
товый идти, куда укажет партия (всё та же, та же!), или про-
сто тупой и не отличаешь розы от фиги.
Уроки усваиваются, да уж слишком мучительно.
Исчезает проклятый интернационализм. Сейчас уже
умные ребята понимают, что покупать цветы или мандарины
у «чёрных» значит лить пули, которые полетят в тебя же. Ре-
бята станут ещё умнее, если будут иметь подружек, которые
поймут и простят отсутствие букетиков. А ещё умнее... Сами
поймут, что. Я против призывов к межнациональной розни:
если человеку ещё надо объяснять, что никто, кроме него, не
защитит его честь, достоинство и карман, - ему уже ничто не
поможет.
Полный бойкот проклятущим паразитам! Не покупать и не
распространять их газеты. Не спорить с ними - беречь нервы
и силы своей расы, порядком подорванные. Не превращаться
в скотов по приглашению подпольных райкомов, действую-
щих публично под иными личинами. Молча и толково под-
держивать своих: голосом и кулаком, монетой и морально. А
главное - начать создавать своё. Что? Каждому видней, если
задуматься национально-предметно. Каждому видней на сво-
ём месте, в своём районе, в своём возрасте. И тогда увидите,
что должное образуется как бы само собой.
Стоны о засилье часто скрывают лень и безсилие. Призыв
к роению, даже патриотическому - действия по какому-нибудь
«плану ЗЭТ», плану типа «разделяй и властвуй». Наши чув-
ства должны обостриться тысячекратно, потому что надувают
нас по первому классу, совместными усилиями транснацио-
нальных паразитов, как это и было, начиная с приснопамят-
ного 17-го, когда весь Уолл-стрит праздновал победу «русской
революции» и украсился флагами тогда еще САСШ.
Давайте помнить, что дедушка Буша финансировал про-
делку дедушки Ленина «со товарищи» и, требуя повышения
зарплаты в «деревянных», по-собачьи бегая за «зелёными»,

24
полновесными лишь благодаря всемiрно организованной лжи,
давайте гнуть к тому, ЧТОБЫ РУССКАЯ РАБОТА ОПЛАЧИ-
ВАЛАСЬ ПО МIРОВЫМ ЦЕНАМ. Чтобы преступные пара-
IРОВЫМ ЦЕНАМ. Чтобы преступные пара-
РОВЫМ ЦЕНАМ. Чтобы преступные пара-
зиты, в очередной раз удушающие нас налоговой «химией»,
почувствовали, как у них под ногами земля горит. Своя зем-
ля и горящая своих не сожжёт. Но дай Бог, чтобы этот огонь
растопил наросты льда в наших душах, ещё живых.
...Я
убеждён, что Александрийская библиотека сгорела,
уже будучи опустошённой. Что шумерские таблички не рас-
шифровываются сознательно, как сознательно не публикуют-
ся Кумранские рукописи. Что искусственные водохранилища
таят на дне своём археологически ясные ответы на вопросы,
которые нас приучили даже не задавать. Что, возможно, би-
блиотека Грозного давно найдена. Что Исторический музей
со всеми его запасниками был закрыт «идеологически вы-
веренно», хотя музей Ленина «цвёл и пах». Что звёзды на
Кремлевских башнях и мавзолейная мумия - неотъемлемая
составляющая «демократической власти». Что перестроеч-
ная церковь столь же глубинно государственна в нынешнем
противорусском государстве, как и коммерческие палатки, в
которых одни товары и одни цены от Пскова до Петропавлов-
ска. Что есть связь между фактом закрытости многих евро-
пейских архивов до 2017 года и торопливыми манипуляция-
ми с CНГ. Я убеждён, кстати, что загадки С., Н., и Г. сегодня
неразгаданны в большей степени, чем раньше. Короче: у кого
информация - у того и реальная власть.
И ещё. У кого реальная власть, тот на рожон не лезет и
честолюбие своё тешит вещами, гражданами «суверенных
республик» непредставимыми.
Всё это и называется «новым мышлением» и «перечиты-
вать заново». Во-от на каком уровне идёт игра с белым чело-
вечеством!
Но не пейте, когда вас измучили догадки. Наши прозрения
должны работать на слом людоедской системы, созданной
кончеными - и потому непримиримыми - паразитами.

25
***
Второй документ – се фрагмент из наших «Писем к Дру-
зьям», касающийся как раз И.Л .С .:
В.: Хотел бы узнать Ваше отношение к Ивану Лукьянови-
чу Солоневичу?
О.: Иван Солоневич – несомненно, «гигант мысли» и про-
чая... Читать его всегда интересно и поучительно, даже еже-
ли (как-то частенько случается) его «мысли» и направлены
«против шерсти» чтущаго... Мы, кстати, «по жизни» с И.С.
«соседи». До своего ареста, он жил в Салтыковке, под Мо-
сквой, се – «по соседству» с моим последним обиталищем...
Ну да это так, «к слову»... В творчестве И.С . просматривает-
ся несколько «периодов»: дореволюционный, «подсовецкий»
(работы о физкультуре и т.п .), эмигрантский-довоенный и
эмигрантский-послевоенный... На мой сугубый взгляд, наи-
большую ценность представляет эмигрантский-довоенный
период... В это время И.С . имел возможность безо вся-
кой «оглядки», писать то, что думает... Его книга «Россия
в Концлагере», конечно, намного превосходит «Народную
Монархию», и останется в «золотом фонде» антисовецкой
классики. В чём-то «Россия в Концлагере» будет посильнее
самого солженицынского «Архипелага ГУЛАГ»... После
Второй Мiровой Войны ему, увы, как и многим тем, кто стоя-
ли «на стороне» Побеждённых, пришлось как-то «юлить» и
«открещиваться» от своих до-военных взглядов... У кого-то
это получалось более «пристойно», у И.С., паки увы, в силу
присущего ему изящно-хамовитого «фирменного» стиля,
выходило совсем уж непристойно... Как мыслитель, на мой
сугубый взгляд, Солоневич целиком вышел из «розановской
шинели». До Революции 17 г. он был какое-то время репортё-
ром в «Новом Времени», где «блистал» несравненный Васи-
лий Василич... Видимо, молодой «герр Золоневитч» оч-чень
внимательно читал Розановские статьи... Практически все
его «историософические» тезисы, позаимствованы у В.В.Р.
Правда, в «односторонней» рецепции. Ему, очевидно, не хва-

26
тает Розановской «диалектичности» (скажем, в отношении к
Московской Руси, к пост-Петровской Российской Империи и
т.д.). «Идти зараз направо и налево», как Розанов, И.С. оче-
видно не мог (а се – есть определённая «формула» Консерва-
тивной Революции)... Не касаюсь здесь сложнейшей темы:
«сбежал» ли И.С. из Совдепии, или «был заслан» и т.п. Аргу-
менты есть и для той и для другой точки зрения... Впрочем,
это могло быть «важно» в 1930-е гг., может, в конце 40-х гг.,
но не сейчас... Сейчас – важно лишь, то, что «написано пе-
ром» И.С., и что «топором не вырубить»... «Россию в Кон-
цлагере» - точно никаким «топором» (ни «сралинским», ни
«путинским», ни каким ещё) «не вырубить»! И се – наилуч-
шая оценка наследия И.Л .С.
о.Р.Б.

27
Иван Солоневич
ЦАРЕУБИЙЦЫ
Над десятками миллионов большевицких убийств каким-
то страшным символическим рекордом, непревзойденным
по своей гнусности «высшим достижением» большевизма -
маячит и будет маячить в веках убийство Государя Импера-
тора и Его Семьи.
Здесь нельзя говорить даже о расстреле - это казнь, а казнь
предполагает суд. Людовик XVI предстал перед каким-то -
пусть и неправомочным, но всё-таки судом. Людовику были
предъявлены какие-то - не совсем уж вымышленные - об-
винения в сношениях с «иностранными интервентами» и в
попытке отстоять свой престол штыками иностранных мо-
нархов. Николай Второй никаких «интервенций» не пред-
принимал. Ни в каких «заговорах против республики» - не
участвовал. Никаких обвинений Ему предъявлено не было и
никаким судом он судим не был. Это было убийство - исклю-
чительное по своей жестокости и гнусности: убийство детей
на глазах отца, и матери - на глазах детей. Это убийство лежит
тяжёлым и кровавым пятном на совести русского народа и, в
особенности, на совести тех, кто в своё время был близок к
Государю. Не потому, что народ или эти круги участвовали в
убийствe, а потому, что ничего не было предпринято для спа-
сения человека, который так просто, так безропотно сложил
с себя власть и вверил Свою судьбу и судьбу Своей семьи
русскому народу. Народ - не сумел оправдать этого доверия.
Народ виноват в этом меньше, чем его верхи.
Помню: обретаясь более или менее в «низах народа», я всё
предполагал, что где-то, в ближайшем окружении Государя,
есть некто толковый и преданный, кто не допустит дальней-
шего издевательства над Государем и Его семьей. Кто нам,
«низам», в нужный момент отдаст какой-то приказ, скажет,
что нужно делать. Никого не оказалось. Никто ничего не ска-

28
зал. То пресловутое «средостение», которое устами «авгу-
стейших салонов» - выражаясь языком «Царского Вестника»
-
пускало гнуснейшие сплетни о Царской Семье, то «средо-
стение», которое рукой Дмитрия Павловича бабахнуло пер-
вую пули нашей «великой и безкровной» и остатки которого
в эти дни с похоронными минами будут стоять на панихи-
дах и делать вид, что молятся за упокой души Царственного
Мученика, - это средостение вильнуло хвостом и исчезло в
политическое небытие. Царь и Его Семья были предостав-
лены во власть озверелого совдепа. Ничто для Их спасения
предпринято не было. В этом - и наша с вами, господа штабс-
капитаны, вина.
О личности и о царствовании Николая Второго уже напи-
саны десятки томов и, вероятно, будут ещё написаны десят-
ки тысяч. Слишком трагична - и индивидуально и историче-
ски - судьба этого человека и связанная с ней судьба России.
Слишком заманчив для романиста элемент «рока», элемент
иррациональности в этой судьбе - начиная с сабельного yдapa
японского самурая, через Ходынку, болезнь Наследника, че-
рез Распутина, через «трусость и предательство», сплетни
и «гнуснейшие инсинуации», неудачные войны, отречение
и, наконец, до трагической гибели в екатеринбургском под-
вале. Я не собираюсь писать никаких мемуаров: покойного
Государя я видел всего два, раза в жизни - и видел Его, так
сказать, с низов. Но может быть, эти отрывочные воспоми-
нания представят некоторый интерес... хотя бы для будущего
романиста.
Первый раз - это было в дни Трёхсотлетия Дома Романо-
вых на Hевском проспекте. Я был, так, сказать, «в составе
толпы», сквозь которую - без, всякой охраны, но с большим,
трудом - пробивалась коляска Государя. Со мною рядом сто-
яли два моих товарища по университету: один - левый эс-
эр, другой - член польской социалистической партии. Над
Невским гремело непрерывное «ура» - и оба моих товари-
ща кричали тоже «ура» во всю силу своих молодых лёгких:
обаяние Русского Царя перевесило партийные программы. Я

29
не кричал «ура» - кажется, никогда не кричал в своей жизни.
Я всматривался в лицо Этого Человека, на плечи которого
«случайность рождения» возложила такую страшную от-
ветственность за судьбы гигантской Империи. В Его жестах
было что-то ощупывающее и осторожное: как будто Он боял-
ся - привык уже бояться - что малейшая неосторожность мо-
жет иметь необозримые последствия для судеб ста восьмиде-
сяти миллионов людей... Вероятно, было и ещё что-то, - чего
я тогда не заметил: мысль о том, что из-за сплошной стены
этих восторженных лиц может протянуться рука, вооружён-
ная браунингом или бомбой.
Коляска протиснулась дальше. Крики толпы передвину-
лись по направлению к Адмиралтейству. Мой пэпээсовский
приятель несколько конфузливо, как бы оправдываясь перед
моей невысказанной иронией, сказал:
- А симпатичный всё-таки бурш.
Почему он сказал «бурш» - я этого не знаю. Вероятно, не
знает и он сам - нужно же было что-то сказать. Двадцать один
год спустя этот товарищ - поляк и сейчас не так чтобы очень
социалист - переслал мне, заведомому и неизлечимому мо-
нархисту, из Польши в Гельсингфорс - почти тотчас же после
нашего побега - свою финансовую помощь. Без этой помощи
мы бы голодали, как в концлагере... Но это к теме не отно-
сится...
Второй раз - это было в начале войны в Минске, через ко-
торый Государь проезжал, направляясь в Ставку. Я в те вре-
мена не был совсем уже «в низах». Издавал газету «Северо-
Западная Жизнь» и получил билет в собор, где в присутствии
Государя служилась обедня. Обедня прошла не столь молит-
венно, сколько торжественно, и после неё Государь прикла-
дывался к иконам. Перед одной из них Он стал на колени - и
на подмётке Его сапога я увидал крупную и совершенно ясно
заметную заплату.
Заплата - совсем не вязалась с представлением о Русском
Царе. Проходили годы, и она, оставаясь для меня некиим

30
символом, стала всё-таки казаться плодом моего воображе-
ния. Только в прошлом году, в Софии, я в разговоре с о. Г.
Шавельским, который хорошо знал Царскую Семью, вопро-
сительно упомянул об этой заплате: была ли она возможна?
Она оказалась возможной. О. Георгий рассказал мне несколь-
ко немного смешных и очень трогательных анекдотов о том,
например, как Наследник донашивал платья своих старших
сестёр.
Эта заплата стала некиим символом - символом большой
личной скромности. И с другой стороны - большой личной
трагедии. Царская Семья жила дружно и скромно: по тер-
минологии тогдашних сумасшедших огарочно-санинских
времен - это называлось мещанством. Та группа («первая
группа» - по терминологии «Царского Вестника»), которая
уже по социальному своему происхождению стояла выше
всякого «мещанства», пускала слухи о распутинских оргиях
в Царском Дворце - вот та самая «первая группа», которая
ныне официально простила первой советской партии убий-
ство Царской Семьи и столь же официально возглавляет вто-
рую советскую партию. Так, как будто обе советские партии
только и были озабочены: первая - чтобы расчистить путь
этой «группе» и вторая - чтобы привести её к власти... Что же
касается Распутина - то его ещё нужно очистить и от вели-
косветских сплетен и от холливудского налёта. Тогда, кроме
кутежей и женолюбия, ничего предосудительного и не оста-
нется. Но это - его частное дело. «Первая группа» тоже не
отличалась ни трезвостью, ни целомудрием. Пётр Первый не
лез в трезвенники, а Екатерина Вторая не жила по уставам
институтов благородных девиц. Что обоим не помешало за-
служить имя «великих». Частная жизнь - Кому какое дело?
Но в данном случае «частная жизнь» была не только вы-
вернута наизнанку, не только заляпана грязью, «инсинуация-
ми самого грязного свойства», но и в этом виде «доведена до
сознания народных масс». Можно сказать, что Её Величество
Сплетня одолела Его Величество Царя. Царь - заплатил сво-

31
ей жизнью. Россия заплатила двадцатью годами тягчайших
страданий - но сплетня продолжает своё победное шествие.
По крайней мере - по нашему зарубежью:.. Меняются объ-
екты и приемы, но сама она остаётся вечно девственной и
юной.
В подсоветской России сплетня как-то повывелась. Может
быть, потому что не до неё. Страданиями двадцати лет вы-
жжена сплетня и о Царской Семье. В сознании подсоветских
масс - в особенности, крестьянства - образ Николая Второго
сконструировался совсем не в том аспекте, которого ожида-
ли убийцы. Не Николай Кровавый, нe Николай Последний,
а Царь-Мученик, заплативший жизнь за свою верность Рос-
сии, за верность тому слову, которое Он дал от имени России
и проданный своим «средостением». О жизни и о гибели Го-
сударя ходит масса слухов - в большинстве случаев совер-
шенно апокрифических, создаются легенды, путей которых
никто проследить не в состоянии. И именем Государя как бы
возглавляется тот многомиллионный синодик мучеников за
землю русскую, к которому каждый день сталинской власти
вписывает новые имена. Для монархической идеи нет оружия
более сильного, чем легенды и мученический венец. Призрак
Царя Мученика бродит по России, и он тем более страшен
для власть имущих - что его ни в какой подвал не затащишь.
«Голос России», предположительно 1938 г.

32
Иван Солоневич
РОССИЯ, РЕВОЛЮЦИЯ И ЕВРЕЙСТВО
1. Опорный пункт
Должен покаяться: тему эту или, точнее, все три эти темы
я всё откладывал до того момента, когда можно было бы
усесться в отдельной комнате и обзавестись библиотекой. Но
пока нет ни комнаты, ни библиотеки. И нет даже времени по-
рыться в чужих библиотеках.
Между тем в сотнях писем люди упрекают меня: ругаю
большевиков, но ни к чему не зову и никаких целей не указы-
ваю. Кроме голой ненависти к большевикам, нет в газете ни-
каких слов о творческом пути России - и подсоветской, и за-
рубежной. Ругают за монархизм и упрекают в замалчивании
еврейского вопроса. Словом, и читателям не терпится, но и
время - оно тоже не терпит. Поэтому мне придется волей-
неволей за три эти темы - о России, о революции и об еврей-
стве - взяться несколько наспех.
***
По-видимому, мы находимся в преддверии событий, кото-
рые резко повернут судьбы нашей Родины. Вся система боль-
шевизма догнивает изнутри и попадает под удары извне. И
при этом последняя перспектива гораздо ближе и реальнее.
Ввиду этой именно перспективы я пытался прежде всего
-
и не без успеха - рассеять тот туман заведомой и обдуман-
ной лжи, который разделяет две русские массы - зарубежную
и подсоветскую. В России этот туман разводится советской
печатью. В зарубежье - левыми подголосками советской пе-
чати. Советская печать рисует белого эмигранта как чело-
века, готового залить кровью русские трудящиеся массы во
имя мiрового капитала. Зарубежная левая печать долбит о
том, что белый штабс-капитан - исчадие реакции и что “эво-
люционирующим” русским массам он ни на какого черта не

33
нужен, что он чужд и враждебен им и что вообще по этому
поводу сидел бы он и не рыпался.
Перебираясь из России подсоветской в Россию зарубеж-
ную, мы, будучи по природе своей, прежде всего, оптимиста-
ми, все-таки не предполагали, чтобы между русскими мас-
сами по эту и по ту стороны рубежа существовало бы такое
единство мысли и настроения, любви и ненависти. Это един-
ство было для нас некоторого рода “открытием”. Если бы мы
этого единства не ощущали - не для чего было бы браться за
“Голос России”. Не для чего было бы говорить зарубежным
“штабс-капитанам” о подсоветских мужиках и нечего было
бы говорить зарубежью о том, что в своём отношении к со-
ветской власти оно едино с подсоветскими массами.
Было необходимо установить твёрдо и ясно вот этот самый
пункт: основная масса эмиграции живёт теми же чувствами и
теми же думами, что и основная масса подсоветской России.
Я говорю об основной массе. В Советской России есть свой
“актив” - свои Стародубцевы, и в эмиграции есть свои Гоцли-
берданы... Но это - не основное. Основное - это то единство,
которое в результате всех пережитых всеми нами трагедий не
только восстанавливается, но и становится более глубоким,
чем когда бы то ни было.
Прежде всего, надо было рассеять ядовитый туман разго-
воров, с одной стороны, о белом штабс-капитане, который-де
стремится в Россию для того, чтобы заняться истреблением
колхозного мужика и на его, этого мужика, костях восстанав-
ливать “мiровой капитализм”, и, с другой стороны, о русском
мужике, который, попав в колхоз, продолжает считать этого
штабс-капитана своим “классовым врагом”. Нужно было до-
казать, что никакие они не враги.
Я думаю, что эта первая и основная цель нашей газеты
более или менее достигнута. Кое-какой кусковский и гоцли-
бердановский туман кое-как рассеян. Я вовсе не хочу утверж-
дать, что в России царит абсолютное единомыслие, и такими
щедринскими проектами заниматься не собираюсь (щедрин-
ский проект закона “о введении на Руси единомыслия” пы-

34
тался осуществить Сталин). Я только утверждаю - категори-
чески и с полным убеждением, - что какие-то основные линии
духовного родства, растерянные было проигрышем войны и
революцией, сейчас восстановлены. То, что мне говорили и
русские рабочие за бутылкой водки в Москве, и русские му-
жики за последним куском хлеба в колхозе или в концлагере,
и то, что мне пишут тысячи людей из Парагваев и Медонов,
-
всё это проникнуто одной и той же любовью, одной и той
же ненавистью и одним и тем же настроением.
Но есть и некоторая разница. В эмиграции очень много
программ насчёт того, что именно должно быть дальше. В
России от всех этих дальнейших программ люди уклоняются
самым старательным образом. Не до того. На человека на-
валился медведь: совершенно неподходящий момент, чтобы
проектировать, как именно устроить свой кабинет после того,
как этот медведь будет зарезан. Тут нужны не проекты, а ро-
гатина. Для эмиграции тоже нужны не “проекты”, а рогатина
- то есть организация. Такая организация, которая в кратчай-
ший срок и с максимальной толковостью могла бы в случае
войны перебросить белого штабс-капитана в какой-нибудь
царевококшайский уезд и поставить его во главу мужицкого
отряда, который в этом штабс-капитане будет нуждаться до
чрезвычайности. Ибо и мужику, и штабс-капитану придётся
совместно выполнять две с великим трудом совместимые за-
дачи: первая - свернуть шею большевизму и вторая - отстоять
русские территории. Первая задача и для штабс-капитана, и
для мужика всё-таки важнее - отсюда и так называемое по-
раженчество.
Если мы не установим факта духовного сближения России
подсоветской и России зарубежной, тогда вообще не о чем
говорить, не для чего издавать “Голос России” и не для чего
его читать. Он вообще не предназначен для тех людей, кото-
рые в Россию возвращаться не собираются. Не собираются
- иБогсними.Номне-тоснимииговоритьнеочем-разве
о бридже. Отдела бриджа “Голос России” заводить не пред-
полагает.

35
2. Аксиомы и теории
Таким образом, я исхожу из той аксиомы, что Россия под-
советская и Россия зарубежная в своей массе - почти одно и
то же. Аксиомы приходится принимать более или менее без
доказательств. Но, установив аксиому, значительно труднее
создать, исходя из неё, такую теорию, которая более или ме-
нее выдерживала бы критику.
В наш век почти все теории полетели вверх тормашками.
Не только в политике (теории марксизма и демократии), в
экономике (теории кризиса и золотого обезпечения валюты),
но даже в химии (теория элементов). Я уже не буду говорить
о теории относительности. Человеческий ум так уже устроен,
что всякую теорию он склонен доводить до полного абсурда.
И тогда теория, в качестве иллюзорной истины, приносит не-
исчислимый вред.
В виду этого ко всякой попытке построения всякой теории
я подхожу с некоторой опаской: как бы эта моя «рабочая ги-
потеза» не превратилась в теорию и из теории - в безсмысли-
цу. Теории демократии натолкнулись на живую жизнь и ока-
зались безсмыслицей, импотентной безсмыслицей. С другой
стороны, до ещё большей безсмыслицы докатываются тео-
рии антисемитизма, объясняющие все процессы и мiровой,
и русской истории исключительно евреями. В этих двух тео-
риях сталкиваются, с одной стороны, бечестность, с другой
стороны - глупость.
То упорное замалчивание роли евреев в революции, кото-
рого так тщательно придерживается наша левая печать, есть
замалчивание безчестное.
То объяснение, которое дают русской революции профес-
сиональные антисемитские органы печати, есть объяснение
неумное.
На днях я получил брошюрку какого-то Соборянина -
“Лжеучители”. Издано в Берлине. Там на странице пятой
сказано о каком-то Ашере Гинцберге (Ахад-Ха-Аме), “по
плану которого произведена марксистско-коммунистическая

36
революция в России в марте и октябре 1917 года, решённая
совместно с мiровой войной после процесса о ритуальном
убийстве Андрюши Ющинского в Киеве”.
Не правда ли - какая великолепная простота? Был процесс
Бейлиса в Киеве, и вследствие оного процесса какой-то таин-
ственный Ахад-Ха-Ам решил произвести и мiровую войну, и
русскую революцию. Решил - и провёл. Это уже - да простит
меня г-н Соборянин - просто-напросто бред сумасшедшего.
Кстати, по тому же “Соборянину”, на дочери означенно-
го Ахад-Ха-Ама женат, оказывается, сотрудник “Последних
новостей” Осоргин - откуда, следовательно, и либеральное
направление мыслей г-на Осоргина... Таинственный Ахад-
Ха-Ам, который оказался в состоянии “провести по плану” и
мiровую войну, и русскую революцию, мог бы для мужа сво-
iровую войну, и русскую революцию, мог бы для мужа сво-
ровую войну, и русскую революцию, мог бы для мужа сво-
ей дочери найти более выгодно оплачиваемое занятие, чем
фельетоны в “Последних новостях”.
Здесь мы вступаем на территорию сумасшедшего дома.
Сумасшедший дом никогда не может быть ни боевой, ни
творческой силой. Если я подойду к любому эмигрантскому
штабс-капитану и скажу ему: Россией правят большевики,
и правят так-то и так-то, - и спрошу: как с ними бороться?
-
то из ста человек девяносто девять дадут приблизительно
одинаковый ответ. Они знают, как надо бороться. Другой раз-
говор, что для этой борьбы - технического и политического
аппарата не хватило. Но они знают.
Если же я к тем же штабс-капитанам подойду и скажу, что
Россией по поручению всемогущих жидо-масонов и таин-
ственного Ахад-Ха-Ама правят просто-напросто приказчики
жидо-масонов и Ахад-Ха-Ама, то никто мне не ответит: так
как же с этим Ахад-Ха-Амом бороться? Уж ежели он такой
умный, что сумел “спланировать” и мiровую войну, и рус-
iровую войну, и рус-
ровую войну, и рус-
скую революцию, оставаясь невидимым и недостижимым,
тогда придется принять единственно возможную политиче-
скую программу: “Не рипайся, куме, не трать сил, иди прямо
на дно”.

37
Но мы тратить силы собираемся и никак не собираемся
идти на дно. Мы ещё будем тратить силы, и на дно мы не
пойдём. Но наши силы мы должны тратить с толком, а не без
толку.
Я не знаю, как это называется в артиллерии, но такой
термин, кажется, есть: когда батарея шлёт свои снаряды по
фальшивой батарее противника. А противнику - только этого
и нужно.
***
Передо мною стоит чрезвычайно трудная задача: в спеш-
ке газетного дела дать отчёт о том, как именно складывался
еврейский вопрос в советской и подсоветской России. Ска-
жу сразу: моя точка зрения есть, прежде всего, русская точка
зрения и только уже потом - антисемитская точка зрения.
Есть и другие точки: раньше антисемитская и только по-
том уже - русская. На такой точке зрения стоит и некоторая
часть национальных кругов эмиграции. Именно эта часть
весьма обиделась на меня за мою фразу о более или менее
идиотской теории расизма. Поговорим о теории расизма.
О теории расизма
Некоторые мои читатели очень обиделись на меня за мою
фразу о «более или менее идиотской теории расизма». Напо-
минаю, что я не сказал просто «идиотская», а только «более
или менее». Я, повторяю, склонен предполагать, что всякая
теория, развиваясь и углубляясь, весьма склонна доходить
до полной безсмыслицы. Приблизительно это случилось и
с теориями расизма. Так называемое прогрессивное течение
антропологии в целом ряде исследований доказывает зависи-
мость расы от климата и среды и с чрезвычайным тщанием
исследует лицевые углы, проценты долихоцефалов и брахи-
цефалов, группы крови и даже микроскопическое строение
волоса у представителей разных рас, попавших в Америку
и там, в одном и том же климате и в одной и той же среде,
приобретающих типичные черты стандартизированного аме-
риканца. По «утверждениям этой антропологической теории,

38
климат и среда меняют не только внешний облик, но и ана-
томические признаки. Это, так сказать, «микроскопическая
теория» в антропологии.
Не будем возражать против микроскопа. Это очень хоро-
шая вещь. За ним сидели и Пастер, и Кох, и микроскоп нас
избавил от чумы и от некоторых других удовольствий того
же рода. Но всё-таки: очень полезно иногда оторвать глаз от
микроскопа и простым человеческим оком посмотреть на
простую человеческую жизнь кругом.
В этой жизни существует, например, и такое племя, как
цыгане. Много веков живут они в нашем климате, на наших
территориях, в атмосфере нашего быта, культуры, религии и
языка, и сквозь всё это они проходят, как привидения сквозь
стену. Кажется, Карл Великий делал первые попытки поса-
дить это фантастическое племя на землю, передвинуть его
из кочевого в оседлый быт. Позднейшая попытка принадле-
жит Сталину. В нашей газете как-то приводилось восторжен-
ное послание цыган по поводу новой сталинской конститу-
ции. Вот этой-то конституции все эти века цыганам как раз
и не хватало, чтобы из «шатров изодранных» окончательно
усесться в колхозе.
Кстати, о цыганах. Осенью не то двадцать девятого, не то
тридцатого года в Москве появились цыгане совсем уж не-
правдоподобного вида. Цыган как цыган. Бородища репей-
ником, штаны какие-то зелёно-синие, но в руках портфель и
в кармане рваного кафтана - стило. Потом выяснилось: это
были, так сказать, цыганские ударники, «лучшие из луч-
ших», которые в Москве организовывали какие-то цыганские
культурно-просветительные мероприятия. В числе этих ме-
роприятий был и клуб. В Петровском парке этим цыганским
ударникам дали особняк, снабдили мебелью, роялями, пишу-
щими машинками и прочими принадлежностями культурно-
просветительного ремесла. Дело было зимой. Зимой этот
клуб жил весьма оживлённой жизнью. Не буду уже говорить
о том, в какой степени эта жизнь была культурной и просве-

39
тительной. Но к весне эти «лучшие из лучших» исчезли со-
вершенно безследно, ухитрившись сбыть на Сухаревку весь
свой цыганский культурно-просветительный инвентарь. Так
что когда какой-то очередной инструктор Агитпропа пришёл
в означенный особняк, то там не оказалось ничего: ни роялей,
ни машинок, ни ударников, ни - «лучших из лучших». Даже
ГПУ и то осталось в недоумении: были цыгане - и нет цыган.
В такое же недоумение приводила ГПУ и паспортизация: как
его в самом деле «паспортизируешь», когда он, цыган, никак
не хочет иметь «постоянного места жительства». Сегодня «в
шатрах изодранных по Бессарабии кочует», а завтра оказыва-
ется где-то под Рязанью. По меньшей мере десять веков фан-
тастическое это племя кочует по Европе, а теперь и по Аме-
рике, в России - на телегах, в фиордах Норвегии - на лодках, в
Америке, говорят, на «фордах». И всем правительствам мiра,
начиная от Карла Великого до столь же “великого” Сталина,
ничего с этим племенем сделать не удалось. А климат, эпоха,
культура, территория - то же, что и у нас.
Не нужно сидеть за микроскопом, чтобы с полной очевид-
ностью констатировать факт наличия глубочайшей расовой
разницы между, скажем, цыганом и, скажем, англичанином.
“Прогрессивные” теории антропологии, замазывая расовые
отличия, пытаются замазать и тот факт, что наряду с цыга-
нами все эти века рядом с нами живет и еврейское племя, ка-
чественно отличное от нас: славян, германцев, англо-саксов,
французов и прочих.
Но и расовую теорию можно при желании довести до иди-
отизма. И даже не “более или менее”, а до идиотизма просто
как такового. С одной стороны, вульгаризаторы германского
расизма утверждают, что гениальность свойственна только
германской расе. Это не только розенберговская теория, за-
долго до Розенберга её проповедовали и Трейчке, и Момм-
зен, и Рорбах, и многие другие. Итак, с одной стороны, есть
“либеральная теория”, утверждающая, что никаких расовых
отличий вообще в мiре не существует: это выдумки “реакци-
iре не существует: это выдумки “реакци-
ре не существует: это выдумки “реакци-

40
онеров”. С другой стороны, существует теория, утверждаю-
щая монополию на гениальность и право на власть только за
германской расой и, в крайнем своем выражении, относящая
к германской расе и Да Винчи, и Христа. В предыдущем но-
мере газеты я привел пример аналогичной русской теории,
переносящей место рождения Исуса Христа в Рязань.
Как видите, все эти три варианта антропологической нау-
ки приблизительно одинаково глупы. “Нам, рязанским”, мо-
жет быть, так же лестно перенесение Вифлеема в Рязань, как
“нам, нюренбергским”,- перенесение Вифлеема в Баварию.
Но поскольку мы остаемся хотя и плохими, но все же хри-
стианами,- нам не следовало бы ни русифицировать, ни гер-
манизировать Спасителя...
***
Вот вам пример, с одной стороны, сознательного жульни-
чества и, с двух других сторон - глупейшей вульгаризации.
Удивительная вещь: до какой степени самые глубочайшие
“научно разработанные теории” не замечают иногда самых
простых вещей... И - упираются в тупик. В один из таких
тупиков упирается и вопрос о русской революции. С одной
стороны, наши левые говорят: “Россию погубил проклятый
царский режим”. С другой стороны, наши правые говорят:
“Россию погубили жиды”. Обе точки зрения, как видите,
весьма упрощены. И за этими упрощениями есть великая
опасность для России. Опасность заключается в том, что если
мы в чрезвычайной сложности событий всё будем валить, с
одной стороны, на “царя” и, с другой стороны, на “жида”, то
мы рискуем между “жидом” и “царём” проворонить самих
себя. То есть в борьбе между “монархией” и “еврейством”
проворонить нечто весьма существенное, а именно: русский
народ, к которому принадлежим, в состав которого входим
и мы с вами. Совершенно такое же упрощение делается и в
вопросе о “фашизме” и “еврействе” - итальянский фашизм с
еврейством уживается весьма мирно.

41
Нет, теорий не надо. По мере возможности надо уловить
всё своеобразие нашей обстановки и строить планы на се-
годня и завтра, максимум - на послезавтра. Нужно выяснить
и своё отношение к еврейскому вопросу, но не “в мiровом
масштабе”, а для надобностей практической политики се-
годняшнего дня. “Мiровыми масштабами” мы занимались
вполне достаточно, не без их участия родился и большевизм.
Англичане, которые в своей политической жизни никаких
теорий и на порог к себе не пускают, живут очень неплохо.
«Русская» печать
Наша левая печать, будучи сейчас, как она была и до во-
йны, иногда преимущественно еврейской, иногда и исклю-
чительно еврейской, отражает преимущественно еврейскую
точку зрения. Исключительно еврейской точки зрения она
отражать не может, ибо тогда русские читатели её не читали
бы. Тот факт, что эта печать - печать еврейская, замалчивает-
ся упорнейшим образом, а констатация этого факта сейчас
же обзывается человеконенавистничеством.
Очень возможно, что кто-нибудь из моих читателей имеет в
своем распоряжении или может найти в библиотеке комплект
«Правды» приблизительно за 1929-1930 годы. Там в одном из
предрождественских номеров известный русско-еврейский, а
теперь советский публицист Заславский вспоминал, как им,
беднягам, приходилось соблюдать традицию «проклятого
царского режима» и писать традиционные рождественские
рассказы. Заславский был соредактором известной левой га-
зеты «День», и редакция каждый раз оказывалась в тупике:
в ней не было ни одного христианина. Бедняге Заславскому
приходилось писать эти рассказы самому...
Было бы хорошо найти этот номер «Правды»: согласитесь
сами, что такого рода признания делаются нечасто. И забра-
сывать их не стоит.
Так вот - о человеконенавистничестве. Я не знаю, при чём
здесь человеконенавистничество. Я ничего не имею против
еврея-журналиста. М. Алданов, будучи евреем, написал са-

42
мые прочувствованные страницы о забытом всей художе-
ственной литературой национальном нашем герое Суворове.
Забвение это превратило Суворова в лубок. Алданов воскре-
шает его живой облик: почему я буду протестовать против
работы Алданова в журналистике или даже разоблачать его
псевдоним?
Но если в газете, которая называет себя органом русской
мысли, нет ни одного русского, - это уж извините, тут уж я
буду скандалить. Если во главе правительства, которое назы-
вает себя российским, на три четверти стоят евреи, - я тоже
буду скандалить. Но при чём тут человеконенавистничество
и черносотенство?
Сейчас наша левая печать, будучи или преимущественно
(«Последние новости»), или исключительно («Социалисти-
ческий вестник») еврейской, из рупора хотя бы и еврейству-
ющей, но всё-таки русской эмиграции из России окончатель-
но превращается в орган еврейской эмиграции из Германии:
свой своему поневоле брат. Вопрос об участии в революции
еврейства - не как отдельных лиц, а как подавляющего боль-
шинства всей нации - она замалчивает упорно и безчестно.
Как реакция против этой безчестности выдвигается другая
теория: «Революцию сделали жиды».
Кто сделал революцию?
О том, кто именно сделал революцию, будущие наши исто-
рики напишут, вероятно, никак не меньше миллиона томов -
о Наполеоне написано около трёхсот тысяч. Из этого миллио-
на десяток толковых книг, вероятно, найдётся. Избави меня
Бог конкурировать с этими историками, но всё-таки надо бы
установить некоторые абсолютно безспорные факты.
Весь девятнадцатый век наполнен борьбой самодержавия
с верхушками дворянства. В этой борьбе погибли обе боров-
шиеся cтороны, причем монархия погибла с шансами на вос-
кресение, дворянство - абсолютно без всяких шансов (я гово-
рю о гибели дворянства как правящего слоя).

43
Корни этой борьбы уходят глубоко в века - пожалуй, до Ка-
литы и Грозного. Не будем опускаться в глубь веков. Вспом-
ним только о том, что некая мистическая дата начала русской
революции обычно относится к декабристам - никаких евре-
ев там не было. Потом шли и Белинский, и Чернышевский,
и Бакунин, и Герцен, и Плеханов, и Лавров, и Милюков, и
Ленин, и многие другие сеятели «разумного, доброго, веч-
ного». В течение целого века раскачивали и подтачивали они
здание русской государственности. Всю эту работу мораль-
ным своим авторитетом покрывали князь Петр Алексеевич
Кропоткин, который евреями куплен не был, и граф Лев Ни-
колаевич Толстой, который хотя от евреев взяток и не брал,
но подточил весьма основательно и государство, и церковь, и
даже семью.
И любой бердичевский фармацевт из Бунда или из боль-
шевиков в своей борьбе против исторически сложившегося
строя мог взять меня за пуговицу и сказать: «Послушайте, вы
же интеллигентный человек? Ведь вы же видите, я же иду по
стопам лучших светочей русской мысли?»
И что я, «интеллигентный человек», мог этому фармацев-
ту ответить? Действительно, он - шёл! А Чернышевский дей-
ствительно был «светочем»...
Если мы из всей чрезвычайно сложной совокупности фак-
торов, делавших, сделавших и поддерживающих революцию,
сосредоточим свой огонь только на одном - на еврействе, мы
проиграем свою игру. Всё это не так просто. Говорят: на рус-
скую революцию давал деньги еврей Якоб Шиф. Да, давал.
Но на ту же революцию давал деньги и Савва Морозов. И
больше всех их дала Германия - не Германия Веймара и Эбер-
та, а тем более Гитлера, а Германия Гогенцоллернов... Ни для
кого не секрет, что все эти «Окопные правды» издавались на
немецкие денежки, а во дворце Кшесинской выше всего ко-
тировались германские марки... Если уж упрощать дело до
такой степени, что в мiре за деньги можно сделать револю-
iре за деньги можно сделать револю-
ре за деньги можно сделать револю-
цию, - то октябрьская была сделана на германские деньги. A

44
la guerre comme a la guerre. Однако - при ближайшем и могу-
щественном участии почти всего русского еврейства.
Нам нужно найти здесь свою собственную, эгоистически
русскую точку зрения. И по мере нашей возможности - тол-
ковую точку зрения. Гитлеровская точка зрения на евреев,
как мне кажется, очень хороша для Германии. Защищая
свою страну от надвигавшейся революции, Гитлер обязан
был сжать еврейство в железные тиски. Мы должны были
сделать это перед революцией. Но мы не сумели ни зажать,
ни защитить. Как это ни парадоксально будет звучать, я всё-
таки скажу: Гитлер спасает от революции не только немцев,
но и евреев. В некоторой степени он спасает евреев от са-
мих себя...
Всё это несколько сложнее, чем протоколы “Сионских Му-
дрецов” или бухаринская “Азбука коммунизма”...
Монархия и евреи
Итак: основную тяжесть борьбы против монархии взвали-
ла на свои плечи верхушка дворянства. Потом к ней присое-
динились «разночинцы», и уже в самые последние десятиле-
тия прошлого века этот антимонархический фронт получил
могучую поддержку со стороны всего русского еврейства.
Я не буду вдаваться во всякого рода антропологические и
метафизические искания. Здесь с достаточной ясностью дей-
ствовал экономический фактор.
Русская монархия, только что и по собственному почину
раскрепостив мужика, не могла, не имела права предоставить
этого мужика на растерзание, скажем условно, Ротшильдам.
Этот мужик только что оторвался от феодального строя, толь-
ко что «Порвалась цепь великая, Порвалась и ударила / Од-
ним концом по барину, Другим - по мужику».
И пустить в эту среду еврея с его вековыми капиталисти-
ческими навыками, с его вексельными ухищрениями, с его
мiровой еврейской солидарностью - значило отдать на поток
и разграбление и русского мужика, и русского барина, и рус-
ского купца.

45
Я понимаю, насколько рискованно доказывать, что анти-
семитская политика русской монархии была не только на-
циональной политикой, но что она была, прежде всего, по-
литикой демократической. То есть политикой, направленной
к защите народных низов. Процентная норма защищала воз-
можность получить образование не “графьям и князьям”, а
низовой новорождённой русской интеллигенции. Никаким
“графьям и князьям” еврей не мог загородить пути к шко-
ле, но мне, выходцу из крестьянства, он мог. На той ступени
экономического, культурного и прочего уровня, на котором
Россия тогда находилась и который был создан не “реакцион-
ным самодержавием”, а нашими историческими условиями,
число школ было ограничено. И монархия ограничила число
евреев в этих школах.
Либеральствующему рязанскому помещику очень легко
было корить монархию за “зоологический национализм”. Но,
например, я, белорусский мужик, и многие из людей вроде
меня видели и понимали, если бы не процентная норма, то
еврей-горожанин с его деньгами, с его оборотистостью, с ре-
петиторами, взятками и прочим в этом же роде никого из нас,
белорусских мужиков, в гимназию не пустил бы...
В совершенно такой же степени земельные ограничения
для евреев ограждали опять-таки не “графьёв и князьёв”, а
прежде всего русского мужика. И на данном историческом
этапе они были необходимы. Это была политика националь-
ная и политика демократическая.
Можно спорить о пользе черты оседлости, но и эта чер-
та была своеобразным таможенным барьером, ограждавшим
ещё полуазиатскую восточную Россию от слишком бурного
наплыва ещё не известных ей “капиталистических отноше-
ний”. Вспомним по этому поводу, что в аналогичный период
французской истории - в период перехода от феодализма к
капитализму - Наполеон I вынужден был аннулировать все
долговые обязательства крестьян, выданные на имя еврея. А

46
Франция конца XVIII века была самой культурной страной
своего времени.
Еврейская политика монархии не всегда проводилась тол-
ково и умно. Было сделано много технических ошибок. Если
нельзя было пускать изощрённого в вексельном праве еврея
к скупке земли у мужика, у которого грамотности не всегда и
на собственную подпись хватало, то не следовало устраивать,
например, процесса Бейлиса, из какового процесса, кстати,
ничего и не вышло. Если в деле образования нельзя было ста-
вить в равные условия сына еврейского коммерсанта и сына
белорусского мужика, то нельзя было допускать и еврейских
погромов, из которых, кроме конфуза, опять-таки ничего не
вышло. Еврейскую политику надо было проводить, с одной
стороны, намного жёстче, с другой стороны - намного куль-
турнее. Но если Россия не очень была богата культурными
профессорами, откуда ей было взять достаточное количество
культурных приставов?
Русская монархия оклеветана перед всем мiром. Оклевета-
iром. Оклевета-
ром. Оклевета-
на самым чудовищным образом. Эту клевету Россия смывает
сейчас собственной кровью. Но собственной кровью оплатил
её и еврейский народ.
Февраль
Перед войной монархия и еврейство находились в поло-
жении непримиримых врагов. Монархия продолжала отста-
ивать интересы русских низов против еврейского капитала,
еврейство вело против монархии бешеную кампанию. Чрез-
вычайно вероятно, что гигантский культурный и экономи-
ческий рост предвоенной России и сделал бы через два-три
десятилетия совершенно ненужными процентную норму и
черту оседлости. Но и то, и другое было автоматически подо-
рвано войной. И окончательно ликвидировано Февральской
революцией.
О том, что Февральскую революцию поддерживало всё
без исключения еврейство, нечего и говорить. Но все-таки не

47
еврейство сделало эту революцию. Не евреи ездили в ставку
за отречением Императора, и не евреи, или не только евреи,
пускали по столбцам и по фронтам безпримерную по своей
омерзительности клевету на Императрицу. Что уж там гово-
рить и всё на евреев сваливать. Мы виноваты. В том числе
и я виноват. Всякого милостивого государя, пускавшего по
уголкам и по салонам, по фронтам и по улицам шепотки о
царице-шпионке, надо было без разговоров бить по морде. И
не в порядке «оскорбления действием», а так, чтобы человек
потом месяцами размышлял в госпитале о неудобствах кле-
веты на русскую монархию. Не били вовремя - вот и сидим
по Парагваям и по лагерям.
С точки зрения национальных интересов еврейства его
участие в Февральской революции было логически оправ-
данно. На этой революции еврейству следовало бы и остано-
виться. Но - оно не остановилось.
Д-р Пасманик в своей книге «Русская революция и еврей-
ство» говорит о том (цитирую по памяти), что в этой рево-
люции еврейство стало намного левее своих экономических
интересов. Да, намного левее. Экономические интересы ев-
рейства требовали остановки на февральской станции. Ехать
дальше было ненужно.
Февраль и учредиловка, республика и всяческие свободы
дали бы евреям всё, что им было нужно. Тут вам и биржа, и
банки, и акции, и печать, и либеральные профессии, и какой-
нибудь Блюм во главе российского правительства. И конечно,
не «Новое время» было бы выразителем русского обществен-
ного мнения, а «Биржёвка» «Речь», не Меньшиковы и Суво-
рины, а Абрамовичи, Заславские и прочие Гоцлиберданы.
Лишённая вековой своей опоры в монархии, русская трудо-
вая масса попала бы в такой переплёт Ротшильдов и Митек
Рубинштейнов, что выдраться было бы, пожалуй, труднее,
чем из колхоза.
В Октябрьскую революцию евреям лезть было совершен-
но незачем. Здесь, как мне кажется, произошла такая вещь.

48
И русские дворяне, которые всё прошлое столетие фрон-
дировали против монархии, и русское купечество, которое
давало деньги Лениным, и русские разночинцы, которые ки-
дали бомбы в Династию, когда дело дошло до «социализма
всерьёз», до реальной угрозы развала русской государствен-
ности, сразу шарахнулись назад. Кропоткин и Плеханов ста-
ли оборонцами, учредиловка попёрла к Колчаку. Борис Са-
винков стал «белогвардейцем». Подавляющее большинство
русской «революционной интеллигенции» - ещё вчера рас-
пинавшейся за социализм - сразу потеряло свои революци-
онные краски. Сказалась кровь - вот тут-то мы и подходим
к «расизму». Сказался тысячелетний государственный ин-
стинкт, которого еврейство лишено начисто.
***
Одна из ещё не написанных страниц русской революции
(надеюсь, что мне удастся написать её) относится к настрое-
ниям петербургского студенчества летом 1917 года. Как из-
вестно, это студенчество никакой реакционностью никогда
не блистало. Но летом 1917 года оно вопило о винтовках про-
тив Совдепа, и величайшая ошибка, может быть, не позор,
но всё-таки большое несчастье наших вождей заключалось в
том, что они о молодёжи и понятия не имели (не имеют и сей-
час) и этих винтовок студенты не получили. Если бы мы их
получили (тогда я ещё был студентом), то и кронштадтскую
матросню, и петербургскую солдатчину, и гоцлиберданов-
скую совдеповщину мы бы раскатали так, что от них бы ни
пуха ни пера не осталось. Вот так, как итальянская молодёжь
под предводительством Муссолини и германская под предво-
дительством Гитлера раскатала итальянскую и германскую
сволочь. Вот это именно и был русский фашизм. Насчёт фа-
шизма мы запоздали очень сильно.
Октябрь
В Октябрьскую революцию еврейство толкнули три
основных фактора: непримиримая ненависть к старой Рос-

49
сии, полная оторванность от государственных и националь-
ных инстинктов русского народа и, наконец, тот факт, что все
главные антиреволюционные силы были в то время и анти-
семитскими.
Итак, основной своей массой еврейство пошло на Октябрь.
Но на Октябрь пошло всё-таки не всё еврейство. Памятуя о
Троцких и Зиновьевых, Бела-Кунах и Радеках - мы не имеем
права забывать и о том, что еврей палач Урицкий был убит
рукой героя - еврея Канегиссера - и что еврейка Роза Каплан
заплатила своей жизнью за пулю, пущенную в Ленина. Ког-
да мы будем ставить памятники героям и жертвам нашего
грядущего освобождения - ни Канегиссера, ни Каплан мы не
имеем права забыть.
Но Канегиссер и Каплан, Пасманик и Гессен были едини-
цами. Трагическими единицами. Такие единицы были в Бе-
лой армии. Не они определили роль еврейства в революции.
Эту роль тот же д-р Пасманик определяет как роль «комми-
вояжеров революции» - определение меткое и в достаточной
степени точное.
Евреи были чрезвычайно энергичными «коммивояже-
рами». Очень странно, что эмигрантская печать, отмечая
смерть Горького, не припомнила того, что даже Горький пи-
сал об этих коммивояжерах в первую пору своего беженства.
Эти писания (они, кажется, были опубликованы в «Beriingske
Tidende») советская печать приводила в выдержках, сопро-
вождаемых неистовой руганью. Но даже и Горький писал
об «еврейчиках», которые разоряли православные церкви и
раскулачивали русские деревни, и о том, как мужики из этих
«еврейчиков» выматывали кишки по вершку.
Я думаю, что для наших читателей нет смысла перечис-
лять всех этих Алфельбаумов, Бронштейнов и прочих На-
хамкесов, которые заполняли собой советское правительство
(ЦИК тогда расшифровывался так: zehn Juden Kommando),
которые подписывали Брестский мир и которых сейчас «ве-
ликая и безкровная» почти всех отправила на тот свет. Ком-

50
мивояжеры «великой и безкровной» ухитрились-таки навя-
зать России свой товар. Сия коммерческая сделка особенно
выгодной не оказалась. За проданные ему души чёрт имеет
обыкновение платить черепками.
Сейчас, после расстрела десяти или двенадцати руководя-
щих евреев, эти черепки видны с достаточной ясностью. Это
те черепки, которые достались на долю еврейских верхов,
пресловутой «красы и гордости». Но краса и гордость эта
хотя на несколько лет имела удовольствие купаться во власти
и в крови. Еврейские низы купались только в крови, в своей
собственной. Ибо первым плодом «победы» не было равно-
правие, - равноправие было завоёвано Февралем. Первыми
плодами были неслыханные в истории России погромы, ко-
торые «в основном» были проделаны советскими войсками.
В черте еврейской оседлости, то есть по тем местам, где
были сконцентрированы основные еврейские массы Рос-
сии, прошла столь долгожданная Нахамкесами гражданская
война. Воевали всерьёз. Но все, абсолютно все воевавшие
занялись в качестве, так сказать, «подсобной профессии» и
еврейскими погромами.
В качестве особо квалифицированных погромщиков наша
левая пресса очень любит указывать на Добровольческую ар-
мию. Что уж греха таить, да, и там было не без погромов.
И это было очень плохо, ибо это разваливало дисциплину
армии. Но Добровольческая армия в этой погромной квали-
фикации была, так сказать, приготовишкой. Да, была «пыт-
ка страхом», о которой писал в свое время В. В. Шульгин.
Да, были погромы в Белой Церкви, которые довольно скоро
были ликвидированы. Всё это было не очень всерьёз. А вот
товарищи петлюровцы - те действовали совсем всерьёз, и
ещё серьёзнее действовали богунская и таращанская совет-
ские дивизии.
Я не знаю, насколько эти дивизии были антисемитски-
ми. Но они шли, чтобы грабить. А кого, собственно говоря,
можно было грабить на Украине с максимальными шанса-

51
ми на урожай и с минимальным зазрением совести? Конеч-
но, жидов. Во-первых, и деньги, конечно, есть, а во-вторых,
всё-таки жид. Районы Малина, Фастова, Белой Церкви были
вырезаны почти сплошь. Советское командование вызвало
интернациональную дивизию для того, чтобы убрать из-под
Киева свои собственные победоносные войска. Кое-как убра-
ли. Потом была конная дивизия известного бессарабского
бандита Котовского, которая потрошила еврейские карманы
и еврейские животы, не всегда обращаясь по этому поводу за
справками к Марксу и Ленину.
После ухода Белой армии на Украине на долгое время
установился своеобразный режим так называемых банд. По
существу, это были украинские мужики, вооружённой рукой
отстаивавшие свой хлеб от большевицкого раскулачивания.
Банды были разных цветов, и жёлто-блакитные - петлюров-
ские, и бело-сине-красные - русские, и чёрные - анархиче-
ские, и осколки махновщины, и много других ещё. При всём
разнообразии их теорий практика у них в общем была до-
вольно однообразная, в первую голову зарезать жида, а там
видно будет.
Таким образом, еврейство, добившись равноправия в
Февральскую революцию, некоторой власти в Октябрьскую,
-
вот в эту эпоху никак не могло добиться самого простого
пассажирского равноправия. Банды останавливали поезда,
коммунистов пытались расстреливать, но это было трудно,
ибо у коммунистов разные бывали документы. А уж «еврей-
ского паспорта» ни в каком кармане не спрячешь, выходи и
покажь.
Когда я в 1923 году служил каким-то неправдоподобным
инструктором в Одесском Опродкомгубе (Одесский продо-
вольственный губернский комитет), в оный Опродкомгуб
какой-то бандой был прислан целый чемодан, наполненный
вот этакими «еврейскими паспортами», конечно, отрезанны-
ми от их владельцев. Это были первые плоды победы еврей-
ства на поприще мiровой революции.

52
Эпоха военного коммунизма ознаменовалась неслыхан-
ным разорением страны. Правительство, которое в это время
правило Россией, состояло почти исключительно из евреев:
zehn Juden Kommando. Советы, которые грабили русский на-
род “на местах”, возглавлялись преимущественно еврейски-
ми комиссарами. Точного процента этих комиссаров никто
установить не может, не могу этого и я. Вероятно, что в цен-
тральных и восточных областях России процент еврейских
комиссаров был не так велик, как на Украине, но на Украине
“комиссарские массы” состояли почти исключительно из ев-
реев, с небольшой примесью латышей и ещё одной разновид-
ности “красы и гордости” - петербургской матросни.
Эпоха военного коммунизма, как я уже говорил, была пол-
на непрекращающимися отчаянными кровавыми крестьян-
скими восстаниями. Схема была такова: еврей комиссар гра-
бил мужика, мужик, организуясь в банды, вырезывал еврей-
ские местечки. Это - с одной стороны.
С другой стороны, эти же еврейские местечки, веками
жившие торговлей и ремеслом, сразу же очутились и без тор-
говли, и без ремесла. Страшный голод 1921-1922 годов, опу-
стошая русские сёла, схватил за горло и еврейское население
страны.
Я не могу забыть одной сцены. В дни этого голода я заве-
довал каким-то фантастическим и в природе не существовав-
шим “первым одесским спортклубом”. Этот спортклуб был
подведомствен Всевобучу (организация всеобщего военного
обучения), спортивную часть этого Всевобуча взяла в свои
руки очень крепкая группа соколов. Служба во Всевобуче
означала военный паёк. Много русских офицеров, и легаль-
ных, и даже нелегальных, было спасено этими пайками, и
вообще в этом Всевобуче делались вещи фантастические и
пока что оглашению не подлежащие.
Моего спортклуба и в природе не существовало. Но какую-
то деятельность всё-таки нужно было проявлять. Мне пору-
чили пойти осмотреть какой-то дом на Прохоровской улице,

53
каковой дом по туманным соображениям всевобучевского
комиссара мог бы - при соответствующей переделке - при-
годиться под здание спортивного клуба. Пригодиться он не
мог, ибо состоял из мелких частных квартир. Но я всё-таки
пошёл.
Дом был пуст и мёртв. Я постучал в двери одной из квар-
тир - мне не ответили. Дверь оказалась незапертой, и я во-
шёл. На полу первой комнаты лежал детский труп, на кро-
вати, задрав кверху седую бороду, лежал какой-то еврей, и
около дюжины крыс, жирных, раскормленных человеческим
мясом, обгладывали и старика, и ребёнка.
***
Одесская и Николаевская губернии (не знаю точно, что
было в остальных местах) вымирали. Я не знаю, кто кого
обгонял в этом “социалистическом соревновании”: русские
- евреев или евреи - русских. Думаю, что до появления АРА
еврейское население вымирало в большем проценте - и от
меньшей физической выносливости, и от того, что я, рус-
ский, мог наскребать на лимане четыре-пять пудов соли и
повезти её на Волынь (на Волыни были “банды” и, следо-
вательно, не было голода), где любая “банда” мне давала
за эту соль и муку, и сало (еврея эта банда зарезала бы), и
потому, что русский рабочий Одессы оказался более при-
способленным к непосредственному добыванию пищи от
природы: мастерили железные скребки и наскрёбывали в
море ракушек (“мидий”).
С появлением АРА пропорция несколько изменилась. По-
мощь АРА, как бы ценна она ни была, оказалась достаточной
только для того, чтобы затормозить процесс вымирания, но
остановить этот процесс она не могла. Еврейское население
Одессы получило огромную поддержку - и непосредственно
от АРА, и через АРА - от еврейских организаций Европы и
Америки и, наконец, от многочисленных евреев-эмигрантов
(довоенных эмигрантов), славших посылки своим подсовет-
ским родственникам. В этот период еврейское население вы-

54
мирало меньше, чем русское... Если это “достижение” вам
угодно называть “победой еврейства” - называйте.
***
Всякие поправки в советской системе государственности
и хозяйничанья могут быть сделаны только вооружённой ру-
кой. Сотни восстаний, во главе которых были кронштадтское
и антоновское, заставили большевиков перейти на НЭП. О
нэпе буду писать отдельно. В течение одного года голод исчез
с полей Украины. Началась торговля - сначала робкая и нере-
шительная, потом более смелая и крупная, но вся она носила
характер спекуляции. И в данных условиях другого характе-
ра она носить не могла.
Если говорить о власти еврейства в России, то именно
период нэпа был кульминационным пунктом в этом направ-
лении.
Правительственная “головка” состояла почти сплошь из
евреев.
Правительственный аппарат на местах состоял в значи-
тельной степени из евреев.
Нэповская торговля почти сплошь попала в руки евреев -
не только на юге России, но и в Москве.
Последний факт мне кажется чрезвычайно существенным.
Объясняется он, по-моему, так.
Русский торговец далеко не сразу пошёл на нэп. Может
быть, по некоторой русской медлительности, может быть, в
силу некоего национального чутья, подсказывавшего, что ни-
каким большевицким обещаниям верить нельзя, что нэп - это
не очень всерьёз и не очень надолго, и, наконец, в силу того
обстоятельства, что всякая торговля в это время носила харак-
тер спекуляции, прикрытой какой-нибудь правительственной
или полуправительственной вывеской. Правительственный
же аппарат был преимущественно в еврейских руках.
Тут были совсем замечательные фокусы. Небезызвестная
в Одессе семья Фабрикант сорганизовалась так один сын
служил в ЧК, другой - в Опродкомгубе, третий вместе с от-

55
цом славного семейства под прикрытием первых двух спеку-
лировал полным ходом. В конечном счёте спекуляция эта вы-
годной не оказалась, опродкомгубовский сын все-таки был
расстрелян, папашу потом “просвечивали” - о просвечивании
я ещё буду говорить. Но, во всяком случае, это был период,
когда русское еврейство, так сказать, “вздохнуло полной гру-
дью”. Погромы прекратились, поездов не останавливали, ев-
рейских паспортов не отрезали, правительственный аппарат
был как будто прочно захвачен евреями, - наступила эпоха
относительного спокойствия, относительной сытости и отно-
сительной безопасности. Вся Одесса перекочевала в Москву.
Перекочевал и я. Вне всякой связи с Одессой и в связи с пла-
нами побега. Я попал на работу по спорту в профессиональ-
ных союзах - самое аполитичное, что я мог выбрать.
Так вот, этих профессиональных союзов было двадцать
три. В 1926 году, когда я приехал в Москву, из двадцати трёх
председателей этих союзов неевреев было только трое. И это
несмотря на то, что во главе всех союзов стоял русский - то-
варищ Томский, застрелившийся в связи с “процессом шест-
надцати”.
Приблизительно такое же положение существовало и в
других ведомствах. Пожалуй, только ОГПУ не было столь
монополизировано евреями. Я не знаю, почему именно, но
чекистская работа оказалась своего рода национальной спе-
циальностью латышей и поляков (Дзержинский, Менжин-
ский, Лацис, Петерс; Ягода, насколько я знаю по Москве и по
рассказам латышей чекистов, - тоже латыш).
Я не утверждаю, что в ОГПУ было и есть мало евреев,
но всё-таки до восьмидесяти процентов руководящих постов,
как это было в профсоюзах, евреи там всё-таки не занимали.
Комиссариаты иностранных дел, внешней торговли, профин-
терн и коминтерн были заполнены евреями приблизительно
процентов на девяносто девять
Лично я не склонен видеть здесь никакого “заговора”. Всё
это достаточно просто объясняется и без “заговора” - объ-

56
ясняется преимущественно тем, что до самого последнего
времени русская интеллигенция ни на какие ответственные
посты идти не хотела и в большинстве не шла, не идёт и
теперь.
Я позволю себе пояснить это личным примером.
Люди, которые читали мою книгу и читают “Голос Рос-
сии”, вероятно, согласятся с тем, что в качестве, скажем, “ли-
тературного работника” я работник весьма не последнего со-
рта. И ежели бы я хотел делать советскую карьеру, я делал
бы её не в качестве инструктора спорта, а в качестве журна-
листа.
Я говорю это не в порядке саморекламы, а в порядке иллю-
страции того факта, что подавляющее большинство русской
интеллигенции к большевикам всерьёз почти двадцать лет не
идёт. И ещё что очень много очень талантливых русских лю-
дей остаются вовсе неизвестными ни России, ни эмиграции,
ибо с большевиками всерьёз они работать не хотят. Как не
хотел и я. И, за исключением нескольких технических руко-
водств по спорту, всё остальное, что писал я в советской Рос-
сии, было халтурой - сплошной и совершенно бездарной.
Так вот: мы не пошли. Евреи - пошли. Околачиваясь по не-
скольким десяткам всякого рода советских газет и журналов,
я никогда не замечал, чтобы сидящие там евреи пытались бы
затирать меня как русского. Но просто - я идти не хотел. Они
пошли.
Эпоха нэпа была поистине эпохой еврейского властвова-
ния в России. По крайней мере - видимого властвования. И
опять-таки - как это было и с Февралем - дальнейшее углу-
бление “великой и безкровной” еврейству было совершенно
ни к чему. Но если Октябрь сделало в основном еврейство,
то эпоха пятилеток, коллективизации и прочего обошлась
уже и без еврейства. Удар по нэпу был не только ударом по
России вообще, но он был ударом и по еврейству. Это пони-
мают евреи в России, но этого не понимают евреи за грани-
цей. И ежели кто-нибудь станет утверждать, что ликвидация

57
частной торговли и закон, карающий перепродажу старых
штанов минимум пятью годами каторги, были выгодны ев-
рейству, то к такому утверждению я склонен буду отнестись
весьма скептически.
Первый период разгрома троцкизма и прочих оппозиций,
первые шаги по пути коллективизации были ознаменованы и
ударом по еврейству. В тех же профессиональных союзах, о
которых я уже говорил и которые я знаю весьма доскональ-
но, одного за другим стали убирать председателей-евреев и
ставить председателей-неевреев, по преимуществу русских.
Московские евреи открыто стали говорить об антисемитиз-
ме Сталина, как они, вероятно, говорят и сейчас, после “рас-
стрела шестнадцати”. Но, как мне кажется, дело вовсе не в
сталинском антисемитизме, ежели бы такой и существовал.
Дело в том, что для разорения страны, для насильственно-
го загона её в социалистический рай Сталину потребовалась
просто-напросто сволочь.
Это слово я употребляю не в качестве ругательства, а в
качестве термина. Нужно было подобрать твёрдой души про-
хвостов и без мозгов людей, которые были бы только марио-
нетками в руках всемогущего партийного аппарата. Ничто
мало-мальски интеллигентное для этой цели не годилось.
Евреи, занимавшие руководящие посты хотя бы в тех же про-
фсоюзах, были людьми всё-таки более или менее интелли-
гентными - вот их и разогнали.
Таким образом, получился чрезвычайно сложный процесс.
Начался процесс подбора сволочи и из эллинов, и из иудеев.
Иудеи поставили её достаточно много. Верхушка партийно-
го аппарата постепенно стала принимать характер между-
народной банды, верховное руководство которой находится
преимущественно в кавказских руках (тройка - Джугашвили
-
Орджоникидзе - Микоян), низовое руководство почти ис-
ключительно русское (всякого рода активисты и выдвижен-
цы) и средняя руководящая прослойка - с огромным процен-
том еврейской сволочи.

58
Я очень хотел бы подчеркнуть именно международный ха-
рактер этого сброда. Лично я склонен думать, что интересы
еврейского народа так же близки Кагановичу, как интересы
грузинского - Сталину. Так называемое меньшевистское вос-
стание на своей же родине Сталин подавил так же, как по-
давлял и русские. Кагановичи в такой же степени грабили
русский народ, как грабили и еврейских нэпманов, относи-
тельно которых были предположения о наличии у них денег:
сажали в чрезвычайку и морили то голодом, то жаждой, то
холодом, то жарой - пока человек не указывал, что и где у
него спрятано из валюты, золота и прочего. Дело только в
том, что среди еврейского народа Кагановичей оказалось не-
соразмерно много.
По поводу моих статей о еврейском вопросе в России я
получил большое количество писем. Наиболее характерные
и яркие отрывки будут напечатаны в “Трибуне читателя”.
Приступая к этим статьям, я знал, как знаю и сейчас,
что для большинства наших читателей выводы мои будут
не только неожиданны, но и неприемлемы. Что делать? Но
я не могу, я не имею права вводить в заблуждение русского
штабс-капитана, которому придется прийти в Россию и там
или составить “правящий слой”, или тем или иным способом
в этот слой войти.
Меня очень много раз упрекали в лести этому штабс-
капитану. Теперь я рискую тем, что этот самый штабс-капитан
сочтёт меня агентом тех таинственных “иудо-масонов”, кото-
рые, согласно весьма упрощённому мiровоззрению некото-
iровоззрению некото-
ровоззрению некото-
рых кругов, по заранее обдуманному плану сделали русскую
революцию...
Штабс-капитан Спиридонов упрекает меня в полном не-
знании литературы по еврейскому вопросу. Это не совсем
верно. Довоенную я знаю почти всю. Моим профессором в
этом отношении был дядя моей жены А. С. Шмаков, веро-
ятно, небезызвестный и г-ну Спиридонову. Послевоенной я
не знаю вовсе. И, говоря честно, не очень хочу её знать. Я

59
достаточно хорошо знаю русскую жизнь и на основании это-
го знания имею вполне достаточные основания относиться с
великим презрением к теориям и к цитатам. Цитаты из Тал-
муда с такой же степенью точности выражают политическую
линию еврейства, как цитаты из Евангелия выражали поли-
тическую линию двадцати христианских государств, затеяв-
ших мiровую бойню. Теория “иудо-масонского заговора” в
такой же степени объясняет русскую революцию, как и тео-
рия “борьбы классов”.
Для наших практических целей отстройки нашей Импе-
рии нам эти теории не нужны. Никогда ни одна Империя на
теориях не строилась: они строились на государственном ин-
стинкте народа.
***
Люди, которые считают марксизм чисто еврейской тео-
рией, забывают некоторые весьма общеизвестные факты:
до Маркса был Платон с его государством философов, был
католический монах Кампанелла с его государством солнца
(Между прочим, ТО, что сейчас происходит в России, гораздо
больше похоже на изступлённые предвидения Кампанеллы,
чем на научные прогнозы Маркса), были Фурье и Сен-Симон,
и Прудон, и Оуэн, не говоря уже о наших сеятелях, которых
я перечислял в прошлой статье. Люди ругают марксизм, не
зная ни Маркса, ни Кампанеллы. Если здесь, в эмиграции,
практическое изучение последствий социализма невозможно
с такой полнотой, с какой оно возможно в России, то теории
наших врагов мы обязаны знать.
В харбинском “Нашем пути”, одной из самых боевых и
самых крупных газет нашего зарубежья, в одном из послед-
них номеров высказаны две точки зрения, по Л. Гроссе - “за
революцию отвечаем мы”, по г. Родзаевскому - даже и Ле-
нин со Сталиным были марионетками в руках всемогущего
кагала. Я стою на первой точке зрения. Виноваты мы. И ни
в коем случае не хочу, не могу, не имею права снимать и с
себя личной ответственности. Почему вот я, монархист Иван

60
Лукьянович Солоневич, допустил, чтобы нашего Императо-
ра держали, как вора, под замком, почему я допустил увоз
его в Екатеринбург, почему ни я, ни мы ничего или почти
ничего не предприняли для его спасения? Проще, практич-
нее и православнее - взять эту вину на себя. Не с тем, чтобы
каяться и биться головой о стенку, а с тем, чтобы из оши-
бок, небрежности, из нерадивости нашего прошлого извлечь
практические уроки для практической политики завтрашнего
дня. Эту политику придётся делать нам - то есть правой ча-
сти и России, и рассеяния. Левая её часть уже не имеет ни-
каких шансов на участие в какой бы то ни было политике.
Не потому, что мадам Кускову к этой политике не пустит за-
рубежный штабс-капитан, а потому, что её в первую очередь
не пустит ни русский рабочий, ни русский мужик: “Такое уж
мы слыхали, такое уж мы попробовали”. Никакой почвы для
социалистически-либеральствующих теорий в России нет -
вся выжжена. Нет той питательной среды, которая весь по-
следний век взращивала яркую гниль антигосударственных
теорий, антигосударственных идей, антирелигиозной пропа-
ганды. В литературе не может появиться андреевского расска-
за о семи повешенных, в политике не может появиться гоц-
либердановского пролетария, который должен объединяться
против своей родины, не может появиться милюковских раз-
говорчиков об “измене или глупости”. С этим - кончено. Мы
за всё это заплатили страшную цену, но кое-что за эту цену
мы всё-таки получили.
***
Русский мужик и русский рабочий были не всегда грамот-
ными и не всегда культурными, хотя, посмотрев на других
мужиков и рабочих, я стал снисходительнее относиться и к
русским. Но допустим, что так. Однако ни русский мужик, ни
русский рабочий дураками никогда не были. Они слышали
все обещания (обещания “образованных людей”) и кадетов,
и трудовиков, и эсеров, и меньшевиков, и большевиков, и Бог
знает кого ещё, вплоть до какой-то фантастической “Партии

61
семи угнетённых”. Они перепробовали на своей собствен-
ной шкуре почти всё: и республику Милюкова-Керенского,
и практику “Чёрного Передела”, и “экспроприацию экспро-
приаторов”, и разные степени социализма: при пятидесяти-
процентной степени кое-как можно было жить, полу-голодая;
при стопроцентной - страна стала вымирать...
Почти все существующие в политике вопросы для после-
революционной России ставятся иначе, чем во всём осталь-
ном мiре, ибо она пережила (кончает переживать) величай-
iре, ибо она пережила (кончает переживать) величай-
ре, ибо она пережила (кончает переживать) величай-
шую в мiре революцию...
По-иному ставится и еврейский вопрос.
Итак - началась “эпоха коллективизации и пятилеток”
Очень быстро и с одинаково безпощадной свирепостью были
разгромлены и индивидуальное крестьянское хозяйство, в
котором еврейство принимало только косвенное, торговое
участие, и индивидуальная торговля в городах, в том числе
еврейская. Были придавлены все так называемые “свободные
профессии”: врачам запрещалась частная практика, адвока-
туру загнали в “коллегии защитников”, в одну из которых
собирался вступить и я, когда увидал, что с физкультурой в
вымирающей от голода стране делать совершенно нечего. Но
советский адвокат, выступающий на суде, являл собою такое
нищее и позорное зрелище, что я остался при физкультуре.
Преступника или не преступника он мог защищать только в
той степени, в какой это ему разрешала партийная ячейка и
прокуратура.
Одновременно с разгромом крестьянских хозяйств были
разгромлены и еврейские сельскохозяйственные колонии.
Происхождение их - как и Биробиджанской республики -
было в общих чертах таково.
Полное разорение всех этих местечковых ремёсел и торгов-
ли, переход деревни на “натуральное хозяйство” голода и ни-
щеты выкинули за борт жизни миллионы мелкого еврейского
люда. Кое-кто попристраивался в кооперациях и исполкомах,
кое-кто пошёл на фабрики и заводы - огромной массе девать-

62
ся было некуда. Их стали пересаживать на землю. Еврейский
капитал Европы и Америки через свой “Агро-Джойнт” слал
русскому еврейству тракторы и деньги, сортовые семена и
уборочные машины. Одно время благосостояние этих коло-
ний являло разительный контраст с нищетой русских сёл, это
создало очень резкие очаги антисемитизма в тех местах, где
были расположены эти колонии. Но это было до коллекти-
визации. Коллективизация раскулачила и эти колонии. Боль-
шинство их населения разбежалось кто куда. Такие колонии я
видал в Крыму, в Дагестане и в Киргизии. Совершенно забав-
ная история получалась с американско-еврейской колонией
“Интергельпо” под городом Пишпеком: несколько десятков
еврейских семейств, приехавших из Америки с капиталом в
общей сложности около полумиллиона долларов, с машина-
ми, станками и прочим, большевики устроили, дали обжить-
ся, а потом ограбили до нитки.
Такова жизнь еврейских низов в России. Обратимся к ев-
рейским верхам. Тут я хочу сделать одну, вероятно, тоже не-
ожиданную оговорку.
Мы, русские, всегда считали, что как организаторы мы
никуда не годимся и что евреи как организаторы - незамени-
мый элемент. Это ошибка. Мы блестящие организаторы. На
бездорожных таёжных просторах одной шестой части земли
мы всё-таки организовали Империю, которая, по существу,
не распалась даже и под ударами революции. Евреи ничего
организовать не могут. Евреи сильны в печати и в банках, но
они - не промышленники, не “капитаны индустрии” и вообще
-
никакие не организаторы. Постепенное вытеснение евреев
с руководящих постов СССР объясняется, в частности, и тем,
что никакого государства, даже социалистического, евреи ор-
ганизовать не могут.
***
По этому поводу мне вспоминается полупризнание небез-
ызвестного большевицкого писателя-еврея Ильи Эренбурга.
В своем романе, блестящем и отвратительном (“Хулио Ху-

63
ренито”), он приводит краткий диалог “учителя” - мекси-
канского “великого провокатора” - с его двенадцатью уче-
никами, набранными чуть ли не из всех национальностей
мiра. “Учитель” ставит вопрос: если бы в мiре существовало
только “да” и только “нет”, - что бы вы выбрали? Все, кроме
еврея, выбирают “да”. Еврей выбирает “нет”. Вот в этом-то
“нет” и заключается некоторая метафизическая сущность во-
проса, ежели попробовать добраться и до неё. В этом “нет” и
заключается своеобразная “национальная специализация” в
нынешней России.
Там, где не нужно ничего ни строить, ни организовывать,
где нужна просто изворотливость и просто спекуляция, ев-
реи находятся в подавляющем количестве. Так, за границей
советская Россия представлена почти исключительно еврей-
ством. Впрочем, это может иметь и другое, более прозаиче-
ское объяснение. Кто в России имел связи с заграницей? Или
дворянин, или еврей. Кого можно было технически исполь-
зовать для внешнего представительства? Или дворянина, или
еврея. Дворянин и сам не пошёл бы, да и власть его не пусти-
ла бы (хотя первым наркоминделом и был Чичерин). Дальше,
пропагандистский аппарат находится в руках евреев почти
сплошь. Но уже среди “капитанов советской промышленно-
сти” евреев очень мало. Я объехал лично много крупнейших
заводов СССР и знаю лично много их директоров: в боль-
шинстве из них - это русские. И при “партийном отборе” в
очень незначительном меньшинстве - талантливые организа-
торы. Так, например, московский завод АМО под директор-
ством Лихачёва выпускает грузовики, о которых мне средне-
азиатские шоферы говорили, что они лучше фордовских. Но
это, конечно, исключение: нужна совершенно исключитель-
ная талантливость и исключительно благоприятные внешние
условия, чтобы в коммунистическом кабаке выпускать такие
машины. Однако - выпускают. Товарища Лихачёва во гла-
ве этого завода так и нужно будет оставить, марксист он не
очень серьёзный...

64
Основную роль еврейства в сегодняшней России я бы
сформулировал так: это по преимуществу служилый слой
советского государства. В этой службе оно сильно обгоняет
русскую интеллигенцию в силу того обстоятельства, что рус-
ская интеллигенция - даже и новых призывов - для больше-
виков всерьёз работать не хочет. Евреи работают более или
менее всерьёз, дальше я скажу, почему именно.
И кроме того, ещё и потому, что при известной еврейской
солидарности каждый Каганович тянет за собою другого Ка-
гановича. Этой солидарности в последнее время стала проти-
вопоставляться - даже в партии - и русская солидарность.
Не совсем чтоб антисемитизм, а вот так: “Вы тянете ва-
ших, а мы будем тянуть наших”.
Тот служилый слой, который сколотился примерно до
1931-1932 годов, постепенно подмывается снизу, как я писал
в своих очерках, “волнами молодой сволочи” - всякими акти-
вистами, выдвиженцами, совхозными батраками, заводски-
ми лоботрясами. Так называемым “чисто пролетарским эле-
ментом”, то есть элементом по преимуществу русским. Если
хотите называть это “национальным перерождением власти”
-
называйте. Гитлер для этого перерождения в своей нюрен-
бергской речи подобрал совершенно замечательное словцо:
“Untermenschheit”. Ставка ставится на “подчеловеков”. Ког-
да прошла “чистка профсоюзов” и когда всех руководящих
евреев оттуда повыкинули, то на их место поставили таких
безпросветных лоботрясов, такую откровенную сволочь, что
я, грешный человек, стал и об евреях жалеть: с теми хоть как-
то сговориться можно было. А у этих ни в мозгах, ни в со-
вести, кроме “партийной директивы”, ровнешенько ничего,
хоть шаром покати.
***
Попробуем, так сказать, с карандашом в руках подсчитать
те благодеяния, которыми советская власть облагодетель-
ствовала русское еврейство.

65
Равноправие? Равноправие дал Февраль.
Власть? Власть дал бы и Февраль, но власть без угрозы
просвечивания, концлагеря, ссылок и расстрелов. Словом -
судьбу Блюма, а не судьбу Зиновьева.
Государственную службу? Тогда необходимо доказать, что
еврею и выгоднее, и приятнее быть заведующим кооперати-
вом, давать взятки и над каждой из них дрожать, воровать и
оглядываться, подвергаться чисткам и всячески скрывать то,
что в прошлом он принадлежал к одиозному классу “торго-
вого происхождения”, что всё это ему выгоднее и приятнее,
чем иметь свой собственный магазин.
В такой же степени еврею-врачу выгоднее служить в какой-
нибудь амбулатории ВЦСПС, чем иметь свою собственную
практику и свой собственный кабинет. Еврею-адвокату - быть
каким-нибудь Грузенбергом, а не беззащитным сочленом кол-
легии защитников. Еврею-часовщику - иметь свою собствен-
ную мастерскую, а не ютиться по всяким нищим и липовым
артелям промысловой кооперации, каковая кооперация из за-
работанного ремесленником рубля отнимает около восьми-
десяти копеек, а на оставшиеся двадцать государство продает
кило хлеба по рублю.
Что, всё это есть выигрыш?
Дело заключается в том, что при советской власти не вы-
играл решительно никто. Я даже сомневаюсь и в конечном
выигрыше товарища Сталина: цыплят по осени считают.
Относительно больше выиграли или, говоря точнее, отно-
сительно меньше проиграли две категории участников рево-
люции и контрреволюции - еврейская бюрократия СССР и
белый штабс-капитан в эмиграции.
С одной стороны, это довольно тонкая прослойка крупной
еврейской бюрократии - вот те самые, которые разъезжают
по полпредствам и мирным конференциям, которые торгуют
во внешторгах, сидят во главе трестов и управления лагеря-
ми ОГПУ. Это не великий и вороватый выигрыш. Воровато
возят они контрабанду из заграницы, воровато из-под полы

66
снабжают друг друга ворованным маслом и ворованной ма-
нуфактурой, воровато разъезжают на казённых автомобилях.
Это и есть тот слой, который создаёт впечатление. “Евреи пра-
вят Россией”. Время от времени из самой комфортабельной
заграничной командировки они попадают непосредственно
на Соловки и из самого комфортабельного трестовского ка-
бинета - прямо в лагерь. Со мною таких сидело несколько
человек.
Я не хочу устанавливать, какая именно прослойка отвра-
тительнее: вот эта еврейская бюрократия или вот этот совет-
ский актив. Но настоящей-то силой является не бюрократия,
а именно актив. И именно на него-то и опирается Сталин:
винтовки-то у него в руках. И именно ему-то в случае про-
вала революции деваться будет совершенно некуда. Товарищ
Литвинов, он себе и паспорт заблаговременно устроит, и то-
варищ Блюм предложит ему соответствующее место в каком-
нибудь концерне. Товарищ Литвинов не пропадёт... если
успеет. Вероятно, успеет. А активу деваться некуда совсем.
Таким образом, основные силы слагаются приблизитель-
но так: во главе всего - партийный аппарат в составе прежде
всего международных фанатиков, на низах - мощная про-
слойка вооружённого актива, посерёдке - так сказать, “тех-
ническое руководство” еврейской буржуазии в некоторых
местах, преимущественно в области всех внешних сношений
России. Относительное материальное благополучие этой бю-
рократии покупается ценой страшного обеднения еврейской
массы.
В эмигрантской, а в особенности в иностранной, печати
ходят фантастические разговоры о привилегированном клас-
се нынешнего большевизма. Об этом привилегированном
классе я ещё буду писать. Пока скажу вот что.
Самый высокий советский сановник, с которым я имел
кое-какие дела, это товарищ Шверник, член политбюро пар-
тии и председатель совета профессиональных союзов, видал,
как он живёт, и я видал, как живут средние штабс-капитаны

67
в Финляндии, Болгарии и Югославии. Штабс-капитан живет
лучше и материально, и морально. Штабс-капитаны, прини-
мавшие меня и в Гельсингфорсе, и в Софии, и в Белграде,
и в Новом Саду, и во многих других местах, выставляли на
стол такие яства, какие на практике в Москве и Швернику не
доступны или, точнее, не были доступны два-три года тому
назад (не знаю, насколько положение изменилось, но, види-
мо, не очень). Из двух проигравших сторон штабс-капитан
проиграл меньше. В особенности морально. Ибо, во-первых,
он, этот штабс-капитан, не боится того, что его завтра поста-
вят к стенке, как поставили Зиновьева и прочих, как поставят
ещё кое-кого, как в конечном счёте поставят и его, Шверника
(кто уж там поставит - это другой разговор). Из всех участво-
вавших в революции и в контрреволюции основных сил не
выиграла ни одна, но меньше всех проиграла русская эмигра-
ция. За нею, кроме всего прочего, ещё и будущее.
***
Но всё-таки, зная очень многих евреев и в Москве, и в про-
винции, и в лагере, я почти не встречал среди них людей, на-
строенных активно антисоветски. И очень многих, даже и в
лагере, - настроенных активно по-советски... Так в чем же
дело? Проиграли, но сочувствуют? Да, сочувствуют, но не из-
за выигрыша, а из-за той “пытки страхом”, которая нависла
над еврейством за все двадцать лет революции. Зарвались.
Евреи достаточно толковый народ, чтобы понять: зарвались.
И каждое восстание, всякие безпорядки в городах сейчас же
поднимают эту пытку страхом до степени паники. Пока дер-
жится советская власть, - плохо, но живём. Но что будет при
её падении? В “масштабах советской революции”, “безпри-
мерных в истории”, какие будут масштабы погромов?
Русское еврейство смертельно боится войны, ибо оно зна-
ет, что в этом случае русский мужик и русский рабочий полу-
чат по винтовке. Оно смертельно боится внутреннего перево-
рота, ибо кто знает, как будет рассчитываться русский народ
за всё то, что над ним двадцать лет проделывалось? А ведь

68
рассчитываться-то будет. И если русского комиссара он по-
весит с удовольствием, то еврейского - с двойным. И всегда
ли он будет отличать комиссара от некомиссара?
В этом есть много обоснованных страхов, но много есть
и паники. Центры антисемитизма переместились. Тот же
крымский мужик, пока он видал заваленные джойнтовскими
машинами еврейские агроколонии, совершенно ясно оттачи-
вал нож на еврея. Когда он увидал, что эти колонии были раз-
граблены точно так же, как и его собственное село, он этот
нож стал направлять несколько в иную сторону, в сторону
актива. И если в довоенное время очагами антисемитизма
были наши окраины, то теперь ими являются Москва и Пе-
тербург. Если раньше основной базой антисемитизма были
народные низы, то теперь антисемитской является интелли-
генция, отчасти и некоторые партийные круги, на низах же
эти настроения или слабы, или отсутствуют вовсе. И так как
сюда, за границу, попадают по преимуществу интеллигент-
ские свидетельства о России, то и рост антисемитизма здесь
значительно преувеличивается.
***
Для чего я всё это говорю? Мне бы намного было бы про-
ще стать на ту точку зрения крайнего антисемитизма, кото-
рая, несомненно, разделяется большинством моих читателей.
Но я не спекулирую на печатном слове, как это утверждает
П. Н. Милюков, и не занимаюсь увещеванием эмиграции, как
это утверждают некоторые другие деятели. Эмигрантскому
штабс-капитану, который есть слуга и знаменосец Империи
Российской, я обязан рассказать всё, что я видел, и всё, что я
знаю. Нам, продолжателям имперской традиции, нельзя ста-
вить вопрос с таким упрощением: жиды сделали революцию.
Как вопрос о большевиках нельзя было ставить с таким же
упрощением, большевики - немецкие шпионы.
Да, и евреи делали революцию, да, большевики были и не-
мецкими агентами. Но революцию делали не только евреи, а
большевики не были только немецкими агентами. Если бы

69
мы это вовремя знали, если бы мы знали, что, кроме немецких
денег - гогенцоллерновских денег, - большевики уже имели и
свои планы завоевания страны, и свою опору в петербург-
ском пролетариате, и блестяще сколоченную агитационную
организацию, то мы, может быть, и не позволили бы А. Ф .
Керенскому выпустить Ленина на честное слово, на каковое
честное слово Ленин потом наплевал. Мы бы, может быть, и
ещё кое-какие меры приняли, но мы тогда не знали. Нам пре-
жде всего нужно знать. А ненависти и любви у нас хватает, у
нас - и по ту, и по эту стороны рубежа.
Я полностью и без единой поправки привожу в “Трибуне
читателя” письма господина Волкова, который, по-видимому,
является специалистом по еврейскому вопросу, свидетель-
ство Михаила Священника - автора книги о преследовании
церкви в СССР, письмо врача-еврея, в подлинности которого
я не совсем уверен (пришло без адреса и подписи), и выдерж-
ку из письма генерала Кутепова. Во избежание дальнейших
кривотолков скажу прямо, что в еврейском вопросе я стою
на, так сказать, белогвардейской точке зрения - на той, кото-
рая выражена в письме генерала Кутепова, на той, на кото-
рой стоят две крупнейшие наши национальные организации
зарубежья - Русский Обще-Воинский Союз и Национально-
Трудовой Союз Нового Поколения. И никак не могу стать на
точку зрения специалистов по еврейскому вопросу. И именно
потому, что они специалисты.
В вопросах о социальной жизни наша научная мысль, к
сожалению, почти совершенно безпомощна. Общественных
наук у нас, в сущности, нет. Наука начинается там, где на
основании опытов прошлого можно предвидеть будущее. В
общественной жизни мы ничего или почти ничего предвидеть
не можем. Это очень печально, но это всё-таки факт. Никто
не предвидел мiрового экономического кризиса. И если у вас
найдётся время пересмотреть хотя бы крупнейшие из суще-
ствующих на эту тему теорий: финансовую Готрея, перепро-
изводства капитала Гайекаp, цикличности мiрового хозяйства

70
Спитгофа (это последователь нашего Туган-Барановского,
который первый выдвинул эту теорию), “болезни распреде-
ления” Пигу и Митчела, теорию солнечных пятен Лебедева и
теорию безплановости капитализма, исходящую из марксиз-
ма, - если у вас найдется время познакомиться со всеми этими
теориями, то, познакомившись, вы обнаружите, что это вре-
мя вы потеряли зря. Нет ни объяснения, нет ни предвидения.
В разгар этого кризиса большевицкие экономисты - большие
доки по этой части, ибо марксизм является прежде всего эко-
номической теорией, - вели ожесточенные диспуты на тему:
является ли этот кризис только ещё “конъюнктурным” или
уже “структурным”, то есть выражает ли он временную за-
минку в капиталистическом хозяйстве или окончательное
загнивание его. При помощи ЦК партии и Главлита вопрос
был решён в пользу окончательного загнивания. Загнивания,
однако, не произошло. Муссолини в Италии, Гитлер в Гер-
мании, Рузвельт в Америке преодолевают кризис практикой
планируемого капитализма. Ни Муссолини, ни Гитлер, ни
Рузвельт не являются специалистами по вопросам экономи-
ки. Специалистом - и очень крупным - по вопросам экономи-
ки являлся, например, Ленин. Мы довольно точно знаем, что
именно из этого получилось.
Именно поэтому я с великим подозрением отношусь и к
специалистам по антисемитизму. Тем более что и специаль-
ность эта выбирается не случайно, не для отыскания “объ-
ективной истины”, а для подтверждения уже сложившихся
взглядов. Цитат такого характера, как подобрал господин
Волков, можно на любую тему набрать любое количество.
Испанская инквизиция оправдывала свою деятельность ци-
татами из Евангелия. В германской философской и истори-
ческой литературе, не только гитлеровской, но и довоенной,
можно найти сколько угодно цитат, доказывающих право гер-
манцев на мiровое владычество. И сколько угодно эпитетов
по адресу славянства, ничуть не уступающих эпитетам Тал-
муда по адресу гоев. С тою только разницей, что Талмуд был

71
написан приблизительно две тысячи лет тому назад. Однако
ни эти цитаты, ни эти эпитеты не помешали России и Герма-
нии более ста лет жить в несокрушимом мире и не помешали
великому практику государственной жизни князю Бисмарку
завещать своим преемникам: только не воюйте с Россией. За-
вещание выполнено не было. Ни Россия, ни Германия ничего
от этого не выиграли.
Нет, давайте уж без цитат. По мере возможности - и без
специалистов. Ибо, по Пруткову, специалист флюсу подо-
бен, а чеховский брандмайор в простоте своей душевной с
предельной ясностью выразил точку зрения всякого специ-
алиста: “Что самое важное в жизни человеческой? Конечно
- каланча, всякий учёный вам это скажет...”
Конечно, нужна и каланча. Конечно, большую роль играет
и еврейство.
Но если уж говорить о таких призрачных понятиях, как
власть над мiром, то эта власть принадлежит не еврейской,
а скорее англосаксонской расе, которая с евреями ужива-
ется вполне по-добрососедски. А если уж оперировать ци-
татами, то не надо забывать и фактов. Так, например, раз-
гром революции 1905 года антисемитским Императорским
правительством был облегчён, в частности, и тем займом,
который гр. Витте устроил во Франции через посредство
еврея Ротшильда и по поводу которого “Alliance Israelite
Universelle” объявила Ротшильда изменником еврейскому
народу: он-де даёт деньги погромщикам. Ротшильду эти об-
винения не повредили. Революция повредила больше, ибо
отняла деньги, вложенные в этот заём. Цитируя Полякова-
Литовцева (см. письмо г-на Волкова), не нужно забывать о
том, что одним из творцов Британской империи был еврей
Дизраэли Биконсфильд.
И вообще - ежели делать политику трезвую и ясную, то
не надо населять мiр призраками леших и водяных, масонов
и иудеев, “пушечных королей” и “акул капитализма”, всемо-
гущей Intelligence Service и всемогущего ОГПУ. Всемогущих

72
сил в мiре вообще нет. Всякое монистическое понимание
истории имеет свой соблазн: безконечную сложность сце-
пляющихся явлений, закономерных и случайных, доступных
предвидению и вовсе никем не предвиденных, завязываю-
щихся в один узел, из которого возникает историческое собы-
тие, всякий монизм объясняет соблазнительно просто: жиды,
капитализм, экономика, раса, религия - каждый по-своему.
Практическая же политика заключается в том, чтобы, выслу-
шав всех специалистов, не послушать ни одного.
Так, например, российская революция не может быть объ-
яснена ни одной теорией, ибо она возникла из чрезвычайно
сложного узла событий.
1) Затянувшаяся война при нехватке снарядов. Нехватка
же эта была вызвана не чьей-либо злой волей и не “бездарно-
стью русских генералов” (никакие другие более даровитыми
не оказались), а просто-напросто отсталостью русской тяжё-
лой промышленности и нашей изолированностью от союз-
ников.
2) Незаконченное решение рабочего и земельного вопро-
сов.
3) Борьба интеллигенции с монархией.
4) Борьба еврейства с монархией.
5) Трагический склад всей судьбы Императора Николая II.
***
Трезвых и ясных политических наших задач мы не имеем
права подменять никакой мистикой, в том числе и мистикой
антисемитизма. Ибо за этой мистикой решительно ничего
дальше не следует. Она не созидает, она разлагает.
Позвольте привести такой пример. Специалисты по ев-
рейскому вопросу утверждают также, что мiровую войну вы-
iровую войну вы-
ровую войну вы-
звал мiровой еврейский капитал. Допустим, что это так. И
допустим, что, сделав такое открытие, я с этим открытием
пошёл бы в русские окопы и стал бы разъяснять русскому
солдату, что войну эту создали евреи. Первый попавшийся
военно-полевой суд меня за это повесил бы, и правильно бы

73
сделал, точно так же, как он повесил бы всякого, кто пошёл
бы в окопы с утверждением, что мiровую войну создали “аку-
iровую войну создали “аку-
ровую войну создали “аку-
лы капитализма”. Раз уж война, то, кто бы её там ни вызвал,
давайте воевать, иначе нас побьют. Мы находимся в состоя-
нии войны с большевизмом, в данный момент в состоянии,
так сказать, словесной войны, а завтра - посмотрим. Мы
должны воевать прежде всего с большевиками. Вот почему
в начале серии этих статей я сразу и сказал: я совершенно
не собираюсь ставить еврейский вопрос в мiровом масштабе.
Нам нужно ставить русский вопрос. И ставить его, исходя не
из того предположения, что еврейство сильнее нас, а из того
факта, что мы сильнее евреев. Не только потому, что нас пол-
тораста миллионов, а их шестнадцать (во всём мiре), а также
потому, что за нами стоит тысяча лет нашей Империи и будут
стоять ещё тысячи: мы только начинаем вылезать на поверх-
ность истории. Не евреи решили судьбы Империи, и даже не
они теперь решают судьбы СССР. В составе политбюро пар-
тии (Сталин, Молотов, Орджоникидзе, Ворошилов, Кагано-
вич, Ягода, Шверник и Постышев) есть один еврей, если не
считать Ягоду евреем, и есть два еврея, если Ягоду считать
евреем. Почти вся руководящая еврейская верхушка партии
или разогнана, или расстреляна. Даже на посту главного па-
лача ОГПУ стал Ежов. Допустило ли бы “мiровое еврейство”
такую разделку со своей “красой и гордостью”, если бы оно
в СССР было действительно властью?
Да, еврейство гораздо более едино, чем мы. Но утверждая
это, дальше можно идти двумя путями: разоблачать еврей-
ское единство - от чего это единство не убудет - или искать
нашего единения. Я предпочитаю последний путь...
Если любой из наших читателей честно посмотрит вокруг
себя, то он увидит, что насчёт объединения у нас в эмигра-
ции совсем слабо, что “Сокол” и тот распался на две части
(правда, у одной ничего, кроме вывески, не осталось), что
в эмиграции имеется одних фашистских партий целых пять
(по крайней мере, я знаю о пяти, может быть, их и больше),

74
что каждая русская организация начинает дробиться. И не по
каким-либо принципиальным признакам, а просто каждый
лезет в вожди...
***
Разная постановка еврейского вопроса в России и в эми-
грации объясняется, в частности, и тем, что подсоветская
школа оказалась тяжелее эмигрантской. Что в подсоветской
России абсолютно невозможно то, что сейчас делается в не-
которых (а также и не некоторых) кругах эмиграции, и то, что
было у нас до войны.
Пожалуйста, припомните: весь прошлый век был напол-
нен “исканиями мыслящей интеллигенции”. Уж она-то ис-
кала, уж она-то мыслила! Последовательной чередой сменя-
лись Шеллинг и Гегель, Кант и Штирнер, Ницше и Бергсон.
“Сверхчеловеки” под знаменем Санина ходили стадами...
Толпы перли на лекции расстриги Петрова, и Саша Чёрный
издевался:
На Шаляпина билеты
Достают одни счастливцы.
Здесь же можно за полтинник
Вечность щупать за бока.
Вот и щупали вечность за бока. И всякие мiровые вопросы
решали. А какие уж все мы были космополиты, интернацио-
налисты, республиканцы, народовольцы, эсеры, марксисты
(Кстати, о Марксе. Марксистская теория была создана двумя
людьми - евреем Марксом и немцем Энгельсом. Она очень
долго была европейской публике вовсе неизвестна. Первый
перевод “Капитала” на иностранный язык был переводом на
русский язык. Плеханов и Струве были первыми проповед-
никами марксизма на Руси. Ищущие и мыслящие российские
интеллигенты за марксизм ухватились сразу. Нашли нако-
нец!), либералы, демократы... Как всё наше родное казалось
нам варварским. Уж как проповедовали и Бердяев, и Струве,
и Петров, и Плеханов, и Кропоткин, и Короленко... Как под-
хватывалось всё то, что вело нас к национальному унижению

75
и национальному распаду. Как в самых высших кругах обще-
ства ходили самые грязные слухи о Царской Семье...
Было всё это?
Всё это было.
Может ли это повториться?
Глубочайшим образом убеждён, что не может.
И если я обращаюсь по преимуществу к штабс-капитанам,
то есть к Mittelstand’y русского населения, то это, в частно-
сти, потому, что именно он, этот штабс-капитан, прошедший
и рудники, и заводы, и безработицу, и всё прочее, именно ОН
ближе всего по настроениям к русской массе, которая тоже
кое-что прошла. Я совершенно не могу себе представить,
чтобы какая бы то ни было антинациональная, антирелиги-
озная, антирусская пропаганда могла пустить хоть какие бы
то ни было корни: в России среди почти всей русской массы,
в эмиграции - среди этого Mittelstand’a. Здесь, в эмиграции,
Кускова ещё может мечтать о повторении Прокукиша (Коми-
тет “помощи голодающим” в составе Прокоповича, Кусковой
и Кишкина (Прокукиш), мечтавший о том, что путём гума-
нитарной помощи голодающей России он-де станет на место
большевиков. Большевики его использовали и, использовав,
выкинули вон: в те годы большевизм ходил ещё в относи-
тельно белых перчатках. Теперь весь такой Прокукиш просто
поставили бы к стенке.) и дипломатических переговорах с то-
варищем Каменевым. Но товарищ Каменев уже расстрелян,
Прокукиш - неповторим, а Кусковой в России делать будет
совершенно нечего.
Но если нет почвы для антинациональной пропаганды, то
нет и почвы для еврейской опасности. Евреи сильны не тем,
что они сильны, а тем, что мы оказались (конечно, времен-
но) слишком слабыми. Мы теперь стали безмерно сильнее,
пока ещё потенциально, но уже не так далеко то время, когда
эта потенция перейдет в реальность. Я не хочу быть слиш-
ком оптимистичным. Но думаю, что некоторые вещи я знаю
твёрдо.

76
И вот что я знаю совсем твердо.
Русский рабочий и русский крестьянин, в несколько мень-
шей степени и русский интеллигент поняли: проворонили
Империю, проворонили Россию и сидят сейчас в СССР, в
котором никакого житья нет. Сейчас эта полутораста милли-
онная масса никакими внутренними противоречиями не раз-
дирается. Сейчас она - монолит в большей степени, чем она
была даже в первые годы мiровой войны. Этому полутораста-
iровой войны. Этому полутораста-
ровой войны. Этому полутораста-
миллионному монолиту, прошедшему на своей собственной
шкуре школу всяческих политграмот (средний русский рабо-
чий разбирается в иностранной политике лучше среднего ев-
ропейского интеллигента), этому монолиту евреи не страш-
ны. И господин Поляков-Литовцев (см. “Трибуну читателя”)
совершенно напрасно угрожает и ставит условия. В России
мы будем делать то, что нам нужно и что нам удобно. Ежели
господин Поляков-Литовцев будет согласен честно работать
на то, что нам (а не ему) удобно, что удобно полутораста мил-
лионам, а не трём с половиной, - пожалуйте. Мы не будем
притеснять ни Левитана, ни Антокольского. Но если госпо-
дин Поляков-Литовцев вздумает пошебаршить, то мы его от-
правим в Биробиджан: сиди и возделывай землю, которую
мы тебе дали. А ещё будешь шебаршить - повесим.
Господин Поляков-Литовцев может быть совершенно уве-
рен: после большевицкой школы никакие еврейские ультима-
тумы нас не испугают, как они не пугают сейчас Гитлера. Это
до революции мы либеральничали и миндальничали. И огля-
дывались на “общественное мнение Европы”. После револю-
ции мы не будем миндальничать, а на общественное мнение
Европы наплюем так же откровенно, как наплевали Муссо-
лини и Гитлер. И ежели господа Поляковы-Литовцевы будут
“тайно и явно” подтачивать здание Империи нашей, которое
будет построено по нашему плану, то мы ни к каким тайным
мероприятиям прибегать не будем. Мы будем вешать. Совер-
шенно явно. Это не мешает иметь в виду.

77
***
Еврейский вопрос решался в течение двух тысяч лет и не
был решён. Есть два решения: или ассимиляция, или изоля-
ция в отдельное национальное государство (сионизм). Мы
можем сделать и то, и другое. Во-первых, по огромной нашей
способности к ассимилированию (как у нас ассимилирова-
лись немцы) и, во-вторых, потому, что мы можем предоста-
вить евреям хотя бы тот же Биробиджан: устраивайтесь и в
наши дела не лезьте. Германия - ни Гогенцоллернов, ни Гит-
лера - так вопроса решить не может. По многим причинам. В
частности, потому, что немцы - националисты, а мы - импе-
риалисты. Понятия сходные, но не равнозначащие. С расо-
вой ненавистью к евреям у нас не выйдет ровно ничего. Каж-
дый из нас, каким бы антисемитом он ни был, всегда имеет
оговорку: “Вообще говоря, жиды сволочи, но вот Соломон
Соломонович - прекраснейший человек”. Это есть точка зре-
ния империализма. Англичане создали гигантскую свою им-
перию на “долге белого человека”. Мы создали гигантскую
свою Империю вот на этом самом штабс-капитанском долге.
Не на лукаво мудрствующих профессорах, не на “ликующих
и праздно болтающих”, а на тех, кто подчинял и свою волю, и
свои интересы Империи. Но тогда, до революции, все мы ещё
не знали, что вот эта Империя - не только наш долг, но что это
есть условие бытия нашего. Теперь мы это знаем.
***
Таким образом, моя точка зрения сводится в схеме к сле-
дующему.
Мистика антисемитизма для нас вредна. Она нужна Гер-
мании, но она не нужна нам. Несколько вдаваясь в утопиче-
ские проекты, я бы сказал так.
Польская, например, коммунистическая партия состоит
сплошь из евреев. Укреплению этой партии способствуем и
мы, утверждая, что власть в СССР принадлежит евреям. Каж-
дый паршивый комсомолец из Налевок рассуждает так: если
власть принадлежит нашим, значит, нашим там хорошо. Если

78
бы мы могли подойти к нему и сказать: “Сукин ты сын и иди-
от! Ну вот устроите вы революцию в Польше. В результате её
из тысячи польских евреев сто будет зарезано при погромах,
двести вымрет с голоду, шестьсот будет влачить жалкое и раб-
ское существование в промысловых артелях, колхозах и лаге-
рях и сто монополизирует будущий польский наркоминдел и
внешторг”. Я думаю, что еврейский комсомолец из Налевок,
вероятно, подумал бы. Но, конечно, это утопия. Ежели чита-
тели “Голоса России”, находящегося, так сказать, на самом
крайнем фланге непримиримости к большевикам, неприми-
римости абсолютной, безкомпромиссной, безпощадной, и то
не все верят моим рассказам о роли и участи евреев в СССР,
то что уж говорить о еврейском комсомольце?
***
Весь этот вопрос нужно повернуть совсем в другую сторо-
ну. Кем бы мы ни были разбиты - большевиками или евреями,
на какие бы деньги ни дорвались большевики к власти - на
еврейские или на немецкие (они дорвались на немецкие), но
нам, прежде всего, нужно найти наши собственные ошибки.
У боксёра, который понёс поражение на ринге, есть два
пути. Первый - обозвать противника сволочью и сойти на
нет. Второй - учесть все свои ошибки в тренировке, в диете,
в технике и тактике и вернуться на ринг более сильным, чем
это было в предыдущий раз. Вот я и выбираю этот второй
путь. Мы должны вернуться более сильными.
И всё то, что мистики антисемитизма проповедуют из
Талмуда и Шулхан-Аруха, из Шмакова и Чемберлена, из
Сионских протоколов и Розенберга, - всё это нам ни к чему.
Это дезориентирует, и это запугивает. Ясные и чёткие задачи
Империи нашей подменяются таинственной талмудической
нежитью, которая каждого из нас подстерегает за каждым
углом. Из-за каждого угла выглядывают ахад-ха-амовские
упыри и нетопыри, за каждым углом сидит жид, готовый
вонзить нам в спину нож (Впрочем, Жаботинский выра-
жался изысканнее: “Мы должны вонзить иголку в сердце

79
врага”. Это, во всяком случае, не есть образ, подсказанный
ощущением своей силы).
И тогда вместо того чтобы делать совершенно простые,
совершенно ясные вещи: тренировать себя и физически, и
морально, и экономически, и технически - русский человек
роется в талмудах и ничего оттуда путного не выискивает.
Ничего такого, что бы пригодилось нам для отстройки нашей
Империи. Человек уподобляется мнительному старичку, ко-
торого в каждом куске хлеба подстерегает бацилла и из каж-
дого окна - сквозняк. Так жить нельзя. Если вы будете трени-
роваться, если вы будете сильны, ни бациллы, ни сквозняки
вам и в голову не придут.
***
В оценке нашего прошлого, нашего настоящего и нашего
будущего я никак не могу исходить из того предположения,
что евреи сильнее нас. Ни в каком случае. Мы временно на-
ходимся в дыре. Русский белый штабс-капитан - наш эми-
грантский миттельштанд - находится в дыре, менее глубокой
и менее безвылазной, чем еврейский миттельштанд в России.
Этому штабс-капитану совершенно необходимо знать живое
соотношение живых сил в России. С лозунгом “Бей жидов” в
Россию идти нельзя. Такой лозунг, конечно, ни в какой степе-
ни не означал бы “гибели России”, но он означал бы затяжку
нынешнего кабака. Это есть, так сказать, кутеповская точка
зрения.
Белому штабс-капитану в Россию идти придётся: и его са-
мого потянет, и он там очень нужен. Конечно, Россия может
обойтись и без эмигрантских Ивановых и Солоневичей, но
это России будет стоить дороже. Конечно, Россия не погиб-
нет и без эмиграции, но ошибки эмиграции могут повлечь за
собой десятки лет новых страданий нашего народа. И могут
поставить под угрозу бытие нашей Империи. Большого ко-
личества друзей она не имеет, и она имеет очень много со-
седей. И не соседей, то облизывающихся на её просторы, то
опасающихся её мощи, и прошлой, и будущей.

80
Давайте переставим прицел. Оставим жалобы на чужие
силы и будем тренировать наши собственные. Белый штабс-
капитан - это единственная русская сила, которая уже сейчас
может организоваться и которая должна прийти под знаме-
нем Белой Империи, и она будет силой, которая на все другие
силы сможет более или менее наплевать.
1936-1940 гг.

81
Иван Солоневич
ДВА ЗАЙЦА ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА
Ген. А.И.Деникин прочёл в Париже два доклада на тему о
мiровых событиях и о русском вопросе. Газетные отчёты об
этих докладах были неясны и противоречивы. «Почти сте-
нографический» отчёт, который мне прислали мои друзья,
заключал в себе фразы, в которые не хотелось бы верить.
Текст докладов, вышедший отдельной брошюрой, этих фраз
не заключает. Повидимому, они заменены многоточиями. С
многоточием дискуссировать трудно.
Возникает, конечно, вопрос: а зачем-же вообще нужна дис-
куссия с генералом Деникиным? В кругах нашего националь-
ного зарубежья ген. Деникин всё больше и больше теряет ав-
торитет. В кругах «Последних Новостей» эта потеря компен-
сируется с очень большим трудом: там есть свои авторитеты.
В русской эмиграции генерал Деникин нынче представляет
некий микроорганизм, именующий себя «Союзом Добро-
вольцев». Неизвестно, чем отличается этот союз от РОВС’а,
от РНСУВ’а, от галлиполийцев, но также неизвестно, чем
отличается он от «Последних Новостей». Вообще неизвест-
но, чем и от кого отличается это странное новообразование...
Но эта неизвестность известна нам, русской эмиграции. В
иностранных-же кругах ген. Деникин фигурирует в качестве
бывшего главнокомандующего Добровольческой Армии, мо-
рального наследника традиций Белой Борьбы и вообще че-
ловека, о котором иностранцы говорят с присовокуплением
термина «даже»: «даже генерал Деникин утверждает»... Ино-
странцы не знают, почему именно ген. Деникина пришлось
«даже» устранить от обязанностей главнокомандующего, по-
чему он «даже» покинул территорию Белой Армии и почему
он теперь смыкается «даже» с «Последними Новостями».
Для еврейской печати всего мiра ген. Деникин с его «даже»
стал находкой. Я не хочу возлагать на ген. Деникина ответ-

82
ственности за тот несусветный вздор, который еврейская
пресса прикрывает его именем. Но повод к этому вздору ген.
Деникин всё-таки дал. В травле Германии и в травле Россий-
ского Национального Фронта мiровая еврейская печать весь-
iровая еврейская печать весь-
ровая еврейская печать весь-
ма широко использовала и аксиомы, и гипотезы ген. Дени-
кина: при некотором политическом опыте это можно было
бы предвидеть заранее. Великий русский патриот с право-
славным именем Н.Вайнбаума на страницах нью-иоркской
еврейской газеты, именуемой «Новым» и почему-то «Рус-
ским» Словом, пишет, например, о том, что «Иван Солоневич
в Германии на немецкие деньги проповедует среди русских
эмигрантов идею мира между Гитлером и Сталиным». Это
замечательное открытие я привожу только для того, чтобы в
дальнейшем показать, что приёмы ген. Деникина очень не-
далеко ушли от приёмов Вайнбаума.
Позволю себе несколько отвлечься в сторону. Эта самая
газета, которая нынче ухватилась за Деникина, в так назы-
ваемом русском вопросе занимает позицию, которая иллю-
стрируется следующей выдержкой из номера этой газеты от
25 ноября 1938 года.
«Частное землевладение в 1905 году группировалось в 50
губерниях Европейской России так: дворянам принадлежа-
ло 53,2 миллиона десятин земли, купцам и промышленникам
16,7 десятин, а крестьянам всего 4,5. (Данные о землевладе-
нии в 1905 году взяты из издания «Статистика землевладения
1905 г. Свод данных по 50 губерниям. Издание Центрального
Статистического Комитета. СПБ. 1907)».
Как видите, всё это звучит очень научно и для американ-
ского читателя очень убедительно. Да, если довоенное кре-
стьянство имело только 4,5 миллионов десятин, то револю-
ция в России теряет всякий еврейский привкус и становится
крестьянской революцией. Прямого подлога, собственно, нет.
Просто газета «случайно забыла» о том, что, кроме четырёх с
половиной миллионов частновладельческой земли, крестьян-
ство имело в 1905 году ещё и сто тридцать три миллиона на-
дельной, а в 1917 году – и надельной, и прочей двести четыре

83
миллиона. Сильно опасаюсь, что, оперируя фактическим ма-
териалом, генерал Деникин в своём отчёте шествует по пу-
тям не только Милюкова, но даже и Вайнбаума.
Раньше всего установим следующие отправные точки
дискуссии. Скажем прямо: спор идёт о германской или об
антантовской ориентации русского зарубежья. Антантовская
ориентация может быть ошибочной, но она не заключает в
себе ничего морально предосудительного,– точно так же, как
германская. Следовательно, я совсем не собираюсь упрекать
ген. Деникина в том, что он находится «в кабале» у Сюртэ или
Интеллиженс Сервис. Не следовало бы генералу Деникину
употреблять термин кабала и по отношению к Российскому
Национальному Фронту. Не следовало бы также ни врать, ни
передёргивать. При известной ловкости рук и враньё и пере-
дёргиванье иногда удаётся. Ген. Деникин ловкостью рук ни-
когда не обладал и не обладает и сейчас.
Ни один из органов РНСД никогда не проектировал еди-
ного фронта с сепаратистами, а газета, в которой это было
написано и на которую ссылается Деникин, ни к РНСД, ни
к Российскому Национальному Фронту не принадлежит.
Ни к РНСД, ни к Фронту Марков 2-й тоже не принадлежит.
Никаких угроз ген. Бискупский перед православными при-
ходами не произносил. Гитлеровское правительство на хри-
стианские церкви никакого гонения не воздвигало. В своей
последней январьской речи Адольф Гитлер точно подсчитал,
сколько денег церковь получила через руки Третьего Рейха
и как при его «языческом» правительстве эта сумма растёт
на сто миллионов в год и нынче доросла до полумиллиарда
марок. Но никакого «паганизма» Третий Рейх не поощряет,
а затея Людендорфа так и осталась его личной затеей. Но
ежели правительство Третьего Рейха борется против поли-
тики католицизма и политики протестантского епископата,
то здесь оно стоит совершенно на той-же точке зрения, на
которой стоит и генерал Деникин. На стр. 40-й своей бро-
шюры ген. Деникин признаёт право пастырей «вразумлять

84
и увещевать», но отрицает их право «на политическое руко-
водство». Следует поставить вопрос: почему с точки зрения
Деникина пастыри имеют право вмешиваться в политику
антигерманскую, но не имеют права вмешиваться в политику
прогерманскую? Неправда, что положение русской эмигра-
ции в Германии хуже, чем во Франции,– оно гораздо лучше.
Православную церковь в Берлине германское правительство
построило, может быть, из побуждений “вовсе не миссионер-
ских”. Из таких же, вероятно, побуждений оно финансирует
русский театр и русский богословский институт. Перефор-
мирование германского отдела РОВС’а, вызывается тем-же
законом, который существовал и в Императорской России и
против которого нам возражать не приходится: запрещение
работы организаций, имеющих свои центры заграницей. На
каком основании, в самом деле, германское правительство
будет допускать организацию, которая руководится или на
которую влияют явно враждебные Германии антантовские
круги? Вообще по адресу Германии и по адресу нашего На-
ционального Фронта ген. Деникин предпочитает опериро-
вать неправдой. По сравнению со стенографическим текстом
речи, неправда эта в брошюре сильно завуалирована: очевид-
но, редактор полного собрания сочинений ген. Деникина не-
сколько более образован политически, чем автор этого собра-
ния. Остались многоточия. Остались туманные и довольно
трусливые намёки. Когда я оцениваю политическую деятель-
ность ген. Деникина, я называю прямо и имя, и оценку, я не
прикрываюсь фразами о «некоторых органах», «излагаемых
блатным языком». В брошюре ген. Деникина есть, например,
намёк об известном русском деятеле, который «вынужден
был спасаться бегством в соседнюю страну из-за отказа от
поддержки своим именем и своим ораторским талантом про-
паганды в пользу самостоятельной Украины». Я не знаю ни
имени, ни таланта этого деятеля. Я тоже сижу в Германии,
и во всех моих писаниях ген. Деникин не найдёт ни одного
слова в пользу самостоятельной Украины. Больше того: ког-

85
да та же «Дейче Пост», на которую ссылается ген. Деникин,
выступила против «общероссийской крыши», я написал по
адресу «Дейче Пост» очень резкую статью. Однако, ничего.
Пока что не выслали. Хотя некоторые сотоварищи ген. Дени-
кина по оружию, а может быть и по ориентации, принимали
весьма интенсивные меры к высылке,– о чём я тоже писал.
Так что, Ваше Высокопревосходительство, в спорах о по-
литической ориентации не стоит прибегать к неправде. Во-
первых – нехорошо, а во-вторых, всё равно поймают. Лучше
поставим вопрос в чисто принципиальной плоскости.
Ген. Деникин, может быть, прав, а может быть, и неправ,
считая «единение Франции с национальной Россией пробле-
мой жизненной и естественной и обоюдно необходимой».
Против этого единения можно всё-таки кое-что и возразить.
Опыт у нас имеется достаточный. Мы заплатили в Восточной
Пруссии за спасение Парижа, и в воздаяние за это спасение
получаем исключительные по хамству статьи о России, ка-
ковые статьи в германской печати просто невозможны. Мы
получили ави фаворабль, режим процентной нормы и черты
оседлости, жуткую русскую безработицу, которой в Германии
вовсе нет. Мы имели удовольствие видеть, как победоносные
союзные войска грабили не хуже большевиков окрестности
Одессы и драпали даже не от большевиков, а от григорьев-
ских банд. Потом мы имели военный союз Франции с боль-
шевиками, народный фронт, Блюма, Дормуа, похищение Ку-
тепова, похищение Миллера и истинно галльский фатализм
по отношению к большевицкому террору. Как видите, почва
для единения и глубока, и плодородна. Сейчас французская
печать о самостоятельной Украине пишет раз в пять больше,
чем германская. И ещё совершенно неизвестно, где именно
корни самостийности лежат глубже: в Ватикане ли, который
руками иезуитского ордена уже почти украинизировал Гали-
цию; в немецкой ли тесноте, которая ставит перед Германией
альтернативу – или рынки, или вымирание; во Франции ли,
которая рада была бы откупиться от Германии за счёт свое-

86
го дорогого бывшего союзника, или, может быть, в мiровом
еврействе, для которого союз антисемитской национальной
Германии с антисемитской и национальной Россией будет
окончательной крышкой, а война между этими двумя стра-
нами будет победой, если и не окончательной, то, во всяком
случае, на долгое время. Всё это совершенно не ясно.
Да, ген. Деникин совершенно прав, когда перечисляет
враждебные акты Германии против Белой Армии 1918 года.
Да, такие акты были. Но ген. Деникин, как человек военный,
должен бы понимать, что a la guerre comme a la guerre, и что
ежели Добровольческая армия провозгласила верность со-
юзникам и даже пыталась восстановить русско-германский
фронт, то она автоматически была военным врагом Герма-
нии. Военным врагом Германии был и Муссолини. Муссоли-
ни, как политик, повидимому, несколько удачливее и дально-
виднее ген. Деникина.
Ген. Деникин только мельком говорит о евреях. Он совету-
ет нам брать с них пример в деле защиты расы. Может быть,
нам действительно кое в чём пример и с евреев стоит взять
–
не думаю, чтобы во многом. Но что касается “защиты расы
и нации”, то в каком случае русская раса и российская на-
ция потеряла больше: от того ли, что от территории России
ушли западные окраины с населением около двадцати мил-
лионов или оттого, что на оставшейся территории вымерло
около тридцати миллионов русских людей, а оставшиеся сто
пятьдесят миллионов в течение двадцати лет не выходят из
голода и недоедания?
Младороссы с безстыдством, свойственным этой одной
из самых позорных в эмиграции партий, презрительно бро-
сают нам, “пораженцам”, упрёк в том, что мы-де опериру-
ем “сентиментализмом”. Спекулируем-де на сентименталь-
ных описаниях советских ужасов. Посмотрим на описания
не сентиментальные – из “Последних Новостей” от 20.I .39
г. Там Н.Вакар передаёт свой разговор с бывшим немецким

87
офицером Эрихом Волленбергом, автором известной книги о
Красной армии. Э.Волленберг рассказывает:
–
То были кошмарные годы. (1932-33. И.С.) С голодной
Украины валили беженцы, требовали хлеба. Никогда не за-
буду этих дней. Я тогда только что вернулся из Германии. В
Замоскворечье, где я жил, мы подобрали и накормили 10-
летнего мальчика. Он прибежал с Украины. “Зачем убежал?”
–
спросил я. – “А чтобы тятька не съел”. – “Ты с ума сошёл!
Кто же ест детей?” – “А у нас едят. Тятька с мамкой съели
Кольку, а потом опять же тятька с мамкой съели Петьку, ну, я
испугался, что мой тятька меня тоже съест, и убежал...” В те
дни с Украины приехал Постышев или Якир, точно не пом-
ню. На заседании ЦК он сделал потрясающий доклад: “нужно
что-то сделать. У нас люди жрут друг друга!” Тогда вскочил
Лазарь Каганович, как бешенный: “Пусть лучше себя жрут,
чем нас!” А Сталин стоял и хлопал...
Это несентиментальное писание помещено не в “пора-
женческой” газете. Можно задать вопрос и Милюкову, и
Казем-Беку, и Деникину: в какой именно степени, охрана
территории, на которой происходят вот этакие вещи, со-
вместима с интересами и расы, и нации? И в какой степени
мальчик, видавший, как родители съели его братьев, станет
защищать власть, которая это людоедство организует, и тер-
ритории, на которых это людоедство организовано? Мне
могут ответить: это было, но это прошло. Нет, не прошло.
Ежели большевики осенью 1938 года организовали “коми-
теты по борьбе с последствиями засухи”, то мы можем себе
представить, какие сцены разыгрываются вот сейчас, сегод-
ня, именно в тот час, когда вот вы читаете эти строки, на
этих засушливых территориях. Как и в 1933 году – так и
сейчас – альтернатива стоит прежняя: или друг друга будут
“жрать”, или Кагановичей резать.
Ламентации ген. Деникина о том, что “над всеми норма-
ми международного права висит кулак”, что “сила и дерзание
попирают право”, что договоры нарушаются и что междуна-

88
родная политика не блещет высокими моральными достоин-
ствами, производят жалобное впечатление. А когда же имен-
но международная политика управлялась чем бы то ни было
другим, кроме силы? На основании какого именно права мы
завоёвывали Туркестан, а Англия завоёвывала Индию? На
основании какого права Россия ликвидировала тот пункт Па-
рижского трактата 1856 года, который запрещал нам держать
на Чёрном море военные суда? Как будто аксиома: в между-
народной политике не право создаёт силу, а сила создаёт пра-
во. Ген. Деникину, как человеку военному, эту аксиому никак
не мешало бы знать. В путанице современной политики, и
международной, и национальной, ген. Деникину никак не
следовало бы оставлять без всякого рассмотрения и еврей-
ский вопрос. Та самая демократия, на которую пытается в
борьбе с Коминтерном опереться ген. Деникин – устами сво-
его наиболее мощного представителя, президента Рузвельта,
выслала правительству этого Коминтерна приветствие по
поводу прошлогоднего юбилея существования демократиче-
ской советской власти. Тот-же Рузвельт по поводу такого же
юбилея никакого приветствия Третьему Рейху не прислал.
В чём здесь дело? В преследованиях христианской церкви?
В попытках Германии завоевать Нью-Иорк? В отвращении
к тоталитарности? Почему мистер Рузвельт приветствует
сталинскую тоталитарность, разрушившую тысячи церквей,
расстрелявшую десятки тысяч священников, насаждающую
революцию во всём мiре, и почему он вопит против Третье-
iре, и почему он вопит против Третье-
ре, и почему он вопит против Третье-
го Рейха? Неужели ген. Деникину так-таки это не понятно?
Неужели его политическому чутью так-таки ничего не гово-
рит тот факт, что около Рузвельта сидят Барух и Моргентау,
а около Сталина – династия Кагановичей? И что Каганович
Кагановичу – поневоле брат? Неужели ген. Деникин так уж
всерьёз предполагает, что в борьбе с Коминтерном можно
опираться на мораль, на политику и на государственную
организацию союзников этого Коминтерна? Неужели ген.
Деникин не понимает того простого факта, что, становясь в

89
оппозицию к силам Антикоминтерна и призывая к союзу с
союзниками Коминтерна, он тем самым совершенно автома-
тически становится по ту сторону баррикады? Для ген. Де-
никина, видите-ли, неприемлема нейтрализация Владивосто-
ка – подумаешь, потеря! Японские проекты нейтрализации
Владивостока отбрасывают ген. Деникина в японофобский
и советофильский лагерь. И ген. Деникин снабжает свою ау-
диторию такой информацией о Японии, которая, вероятно,
полностью соответствует его информации о Германии. Вы-
вод, в конце концов, получается в международной плоскости
совершенно ясный: враги Коминтерна – это наши враги, ибо
за свержение Коминтерна Япония требует нейтрализации
Владивостока, а Германия целой Украины.
О требованиях Германии ген. Деникин не имеет никакого
понятия по той простой причине, что никто о них никакого
понятия не имеет. И если бы в оценке международной по-
литики ген. Деникин исходил не из моральных прописей для
институток младшего возраста, то он понял бы, что и тре-
бования, и запросы, и ориентации, и договоры в междуна-
родных отношениях меняются “как петербургская погода”.
Ежели ген. Деникин, усевшись двадцать пять лет тому назад
на антантовскую ориентацию, ничему с тех пор не научил-
ся, то это делает честь его усидчивости, но никак не делает
чести его политической сообразительности. С антантовской
ориентацией реальная антибольшевицкая работа вообще не-
возможна. Невозможна по целому ряду причин, из которых
простейшая и элементарнейшая это та, что достаточно силь-
ных работников на антибольшевицком поприще или убьют,
или похитят. Какой нибудь очередной господин Дормуа, к
союзу с которым ген. Деникин призывает наше Зарубежье,
спрячет в воду все чекистские и концы, и следы. И после по-
хищения или убийства те масоны, из состава полиции, перед
которыми читал свой доклад защитник Плевицкой, Наумы
Цацкины и прочие дяди в этом роде будут рыться в архивах
антибольшевицкой работы. Мы до сих пор не знаем, какие

90
явки, адреса, имена и прочее попали в их руки после похи-
щения ген. Миллера.
Разделом России нас пугать не следует. Это просто страш-
ные бабушкины сказки для детей генеральского возраста.
Раздел России невозможен ни стратегически, ни историче-
ски, ни психологически, ни экономически,– вообще никак
невозможен. Это такая-же политическая романтика, как наш
пресловутый поход на Индию. Во главе Германии стоят люди
огромного политического чутья. Не следует приписывать
им свой собственный политический уровень и не следует
расшифровывать планы Германии, основываясь на данных
Казем-Бека, Милюкова и Вайнбаума.
***
В эмиграции очень любят говорить, что на тяжком и горь-
ком нашем опыте научились и Кемаль-Паша, и Муссолини,
и Хорти, и Гитлер, и ген. Франко. Думаю, что действитель-
но научились очень многому. Одни мы, кажется, на нашем
же собственном опыте не научились ровно ничему. Двадцать
лет потребовалось для того, чтобы ген. Деникин, “памятуя
печальный опыт прошлого”, заговорил о необходимости по-
литического образования офицерства,– какой прогресс! Ген.
Деникин признаёт, наконец, что действия союзников “имели
характер скорей оккупации, чем помощи”. Базируясь на этой
оккупации, ген. Деникин пораженцем себя, конечно, не счи-
тал. Является ли пораженцем ген. Франко, базируясь на по-
мощи государств Антикоминтерна, и является ли оборонцем
товарищ Негрин, опираясь на помощь Франции и Америки,
а также и СССР? И нам, русским эмигрантам, ген. Деникин
предлагает становиться в одни ряды с Негрином, с Рузвель-
том, с Блюмом... очевидно, и с Кагановичами?
Ген. Деникин упрекает нас в эмоциональной политике. Да,
есть и эмоция. Без эмоции ничего в мiре не делается. Но эта
эмоция имеет в виду только Россию – такую, какой она есть,
а не такой, какою её изображает товарищ Казем-Бек в сво-
ей большевицкой пропаганде. В остальном – логика за нами.

91
Логика жестокая, но, повидимому, безупречная: мы не можем
жить и работать в пустом пространстве, и мы не можем опи-
раться на те страны, в которых власть принадлежит еврей-
ству: неужели ген. Деникину непонятна такая простая вещь?
Ген. Деникин получил в наследство от Алексеева и Корнило-
ва самую героическую армию мiровой истории. Ген. Деникин
опирался на территорию, по которой уже проходил кровавый
большевицкий вал. Ген. Деникин имел помощь Антанты, ка-
ковая помощь, хотя и “носила характер оккупации”, но была
реальной помощью. Ген. Деникин всё это проворонил. И ещё
неизвестно, как прошла бы эвакуация Белой Армии, если бы
её не взял на свои плечи ген. Врангель. Ежели ген. Деникин
не сумел сделать ничего, то пусть он, по крайней мере, не ме-
шает тем, кто, по крайней мере, пытается сделать что-нибудь,
не на тех, конечно, путях, по которым шёл Антон Иванович.
Primum – non nocere. Прежде всего не вредить. И, кроме
того, не писать клеветнического вздора о “кабале”, о преда-
тельстве, о способствовании разделу России и о прочих вещах
в этом роде. Не клеветать даже и в трусливо-завуалированных
намёках. И вообще после столь плодотворного государствен-
ного и политического прошлого, ни государственными, ни
политическими делами не заниматься вовсе. При полити-
ческом багаже и политических устремлениях ген. Деникина
можно достигнуть только одного результата: стать игрушкой
тёмных сил и усесться на одну скамью с товарищами Вайн-
баумами и Кагановичами.
(“Наша газета”, София, No17, 08.02.1939 г.)

92
Иван Солоневич
РОССИЯ И ГИТЛЕРИЗМ
Предисловие публикатора: Одной из своих приоритет-
ных задач мы видим возсоздание исторической правды о
Второй Міровой войне и причинах её вызвавших, а также о
таком грандиозном и уникальном историческом явлении как
Третий Рейх Адольфа Гитлера, уничтожение которого стало
главным итогом этой чудовищной войны. Разъяснять правду
о Третьем Рейхе нас побуждают не какие-то личные симпа-
тии или антипатии к его вождям, а чёткое понимание того,
что без достоверного и неискажённого знания о прошлом
невозможно строить будущее как отдельного человека, так
и целого народа. Не будет будущего и у русских людей, если
они и далее будеут питаться не правдой, а теми бредовыми
выдумками о новейшей европейской и русской истории, ко-
торыми их пичкают господа евреи, шаббес-гои и так называ-
емые «патриоты» с кремлёвской и лубянской родословной.
В связи с этим настойчиво обращает на себя внимантие
тот странный факт, что разнузданное поношение А. Гитле-
ра, национал-социализма и всего Третьего Рейха ведётся не
только из лагеря их исторических врагов, но из среды людей,
где в большом почёте национальная и патриотическая тер-
минология, и где не устают бить себя в грудь и очень громко
кричать о своей русскости. Совершенно естественна непри-
язнь к вождю Третьего Рейха со стороны жидов, либералов и
коммунистов, но как понять людей, заявляющих себя борца-
ми с жидо-масонством, большевизмом, продажной демокра-
тий, извращенцами, наплывом инородцев и расово-чуждых
элементов? Это как раз те враги, против которых боролся
Гитлер, равным образом военным врагом Гитлера был и тот
режим, который эти борцы именуют «оккупационным», «ру-
софобским», «жидовским», «кремлядью» и т.д. Уже одно это

93
обстоятельство должно было бы побудить этих людей к бо-
лее сдержанным оцекам своего идейного и политического
предшественника.
Объяснений такого странного поведения на наш взгляд
может быть только три. Либо здесь имеет место деятельность
профессиональных провокаторов, наподобие «антисоветчи-
ка» и «антисемита» Назарова, либо перед нами не русские
люди, а прикидывающиеся русскими «совки», чей «патрио-
тизм» и «национализм» может быть только антифашистским
и советофильским, либо мы сталкиваемся с элементарным
историческим невежеством самодовольных всезнаек.
Первые две категории лиц нам представляются неизлечи-
мыми, что же касается наших невежественных соотечествен-
ников, то у них есть полная возможность расширить свой
кругозор с помощью материалов сети Интернет и узнать из
них историческую правду, в частности, из публикуемый ниже
статьи Ивана Солоневича «Россия и гитлеризм».
К сожалению, сам автор этой статьи после проигранной
войны не устоял в истине, и ради продолжения политиче-
ской и публицистической дѣятельности (что в тех условиях
было возможно только через публичное отречение от по-
беждённых) стал в своих работах возводить на Третий Рейх
всевозможные напраслины вплоть до абсурднейших утверж-
дений, будто гитлеровский нацинал-социализм и сталинский
интернационал-социализм одного поля ягоды. В послевоен-
ной русской публицистике подобная «гитлерофобия» стала
весьма распространённой болезнью, свидетельствовавшей
лишь о малодушии и готовности к сделкам с совестью рус-
ского образованнаго слоя. На радость жидо-масонским по-
бедителям многие изъявили постыдную готовность пинать
поверженный Третий Рейх, благодаря которому они только
и смогли спастись от Сталина и осесть на Западе. Элемен-
тарное чувство чести требовало, по крайней мере, смолчать
и не заниматься поношением погибшего въ бою союзника,
но чувство чести у русских людей притупилось (а кое у кого

94
и вовсе испарилось) ещё в Феврале 1917 года, во дни преда-
тельства Царя.
Русскому человеку, окончательно освободившемуся отъ
духовного рабства «общественному мнению», формируемо-
му жидами, просто смешно читать подобных критиков Гит-
лера, доказывающих, что у вождя Третьего Рейха всё было
«неправильно»: и идеология у него была «неправильная», и
міровоззрение «неправильное», и политика «неправильная»,
и пропаганду он вёл «неправильно» и «неправильно» решал
еврейский вопрос. Этимъ горе-критикам Гитлера хочется за-
дать два простых вопроса. Если у Гитлера, как вы говори-
те, чуть ли не всё было «неправильно», то почему же для
сокрушенія этого «неправильного» Гитлера потребовалось
поднять весь земной шар и обрушить на Третий Рейх сово-
купную мощь трёх крупнейших империй міра — Британской,
советской и американской? Казалось бы «неправильныя»
идеи, да ещё и при «неправильной» политике и «неправиль-
ной» пропаганде должны придти к краху сами собой, практи-
чески без всякаго нажима извне. Ну, а второй вопрос логично
вытекает из первого, и звучит он так. Хотелось бы понять,
господа, почему вы, у которых всё «правильно», — и полити-
ка, и идеология, и пропаганда, и міровоззрение, и стратегия,
и тактика, и рецепты решения еврейского вопроса — так до
сих пор и не добились хотя бы тысячной доли того успеха,
который имел Гитлер? Почему для вашего сокрушения въ
лучшие времена хватало трёх дивизий Красной армии, а в
настоящее время зачастую хватает одного наряда ментов?
При таком жалком итоге нашего собственного националь-
ного сопротивления поработителям России, при нашей уже
почти столетней неспособности освободить свою Родину от
окупантов, самое большее, что мы можем себя позволить, —
это исключительно благожелательную критику отдельных
аспектов политики и идеологии Третьего Рейха. Ну, а умнее,
честнее и смиреннее всего — оставить в стороне всякое кри-
тиканство и глупейшие претензии к Великогерманской Им-

95
перии и ея вождям, и заняться внимательным изучением ея
социально-политического и идейного наследия, что возмож-
но только на путях исторической правды. И довоенная статья
Ивана Солоневича даёт возможность прикоснуться к этой
правде, без знания которой не будет ни России, ни русской
нации, ни даже отдельных русских людей.
Антоний Кузнецов
Обѣ Россіи — и подсовѣтская, и зарубежная бьются въ
поискахъ новой творческой идеи. Той идеи, которая должна
придти на смѣну уже выродившемуся коммунизму и которая
должна лечь краеугольнымъ камнемъ въ будущее зданіе на-
шей родины. Подсовѣтскiя массы надъ этими поисками бьют-
ся, быть можетъ, еще болѣе мучительно, чѣмъ эмиграція.
Здѣсь, въ эмиграціи, всякая новая идея или скажемъ иначе,
всякая идея, отклоняющаяся отъ нѣкихъ общепризнанныхъ
шаблоновъ, будетъ объявлена или реакціонной или больше-
визанствующей — и на этомъ дѣло кончится. Въ Россіи вся-
кая новая идея есть, прежде всего, измѣна геніальнѣйшему:
оный геніальнѣйшей идей не любитъ вообще. Слѣдовательно,
всякая попытка «смѣть свое сужденіе имѣть» ведетъ въ кон-
цлагерь. Всякая попытка подѣлиться этимъ сужденіемъ съ
ближнимъ своимъ — ведетъ на тотъ свѣтъ: это уже будетъ
контрреволюціонная организація, поставившая своей цѣлью
ниспроверженіе райскаго сталинскаго бытія...
Подсовѣтская Россія фактически оторвана отъ огромнаго
опыта, который міръ продѣлалъ за эти двадцать лѣтъ. Міръ
продѣлалъ много опытовъ. Но изъ оффиціальныхъ совѣтскихъ
источниковъ подсовѣтская масса можетъ узнать только то, что
фашизмъ — реакція и варварство, что націоналъ-соціализмъ
—
полное порабощеніе пролетаріата и крестьянства въ инте-
ресахъ загнивающаго монополистическаго капитала, что руз-
вельтовский «New deal» — это гигантская попытка обмануть
рабочій классъ Америки, и что прогнившій насквозь парла-
ментаризмъ — для мірового пролетаріата годится лишь въ

96
той степени, въ какой онъ можетъ стать трибуной для откры-
той пропаганды марксизма. Такъ, напримѣръ, о германскомъ
націоналъ-соціализмѣ — болѣе извѣстномъ въ СССРЪ, чѣмъ
какое бы то ни было другое движеніе въ мірѣ — подсовѣтскiй
читатель имѣетъ приблизительно слѣдующее представленіе:
Гитлеръ свернулъ шею коммунистамъ и ликвидируетъ жи-
довъ: вотъ это молодецъ! Все остальное, туманно и неясно. О
«Крафтъ дурхъ фрейде», о земельной политикѣ, о «Арбейтсъ-
динсте»[1], о строительствѣ новой Германіи подсовѣтскiй
читатель не знаетъ ничего. Кое-гдѣ еще можно оперировать
соображеніями отъ противнаго: большевики боятся новой
Германіи — значитъ, новая Германія достаточно сильна,
значитъ, за время націоналъ-соціализма она не ослабла, а
окрѣпла, значитъ, ея строй способенъ къ жизни и творче-
ству. Но отъ всѣхъ этихъ «соображеній отъ противнаго»,
догадокъ, попытокъ чтенія между строкъ — очень далеко
до представленія о реальной дѣйствительности. Весь міръ,
его творческія и мучительныя исканія, его удачи и неудачи
отрѣзаны отъ СССР непроходимой стѣной чекистскихъ за-
ставъ и чекистской цензуры.
Для расписыванія неудачъ этого міра совѣтская пропа-
ганда не жалѣетъ ни сажи, ни дёгтя. Совѣтской пропагандѣ
не вѣрятъ. Объ удачахъ совѣтская печать не говоритъ ниче-
го — о нихъ можно только догадываться. Двадцатилѣтній
міровой опытъ не доступенъ совѣтскому гражданину,
и на мѣсто знанія выступаютъ предположенія и догад-
ки, противорѣчивыя и сумбурныя и имѣющія очень мало
отношенія къ дѣйствительности.
Эмиграція живетъ въ самой гущѣ этого опыта. Его резуль-
таты она ощущаетъ на своей собственной спинѣ. Эмиграція
работаетъ и въ Италіи Муссолини, и въ Португаліи Салазара,
и въ Германіи Гитлера, и во Франціи «народнаго фронта», и въ
Англіи Чемберлена, и въ Америкѣ Рузвельта. И даже въ Турціи
Кемаль-Паши. Результаты всѣхъ этихъ опытовъ могутъ быть
провѣрены не только книжнымъ путемъ, но и собственными

97
боками. Для большинства русской эмиграціи эта провѣрка
уже сдѣлана. И это большинство, при всѣхъ его колебаніяхъ
относительно Германіи, какъ внѣшнеполитической силы, все-
таки склоняется къ фашизму, какъ ко внутри-творческой силѣ.
Дѣлается оговорка о томъ, что предпосылки итальянскаго и
германскаго фашизма должны быть измѣнены въ зависимо-
сти отъ нашихъ чисто русскихъ особенностей и приноров-
лены къ нашему неповторимому въ исторіи національному
бытію. Но дальше начинается путаница. Остается неяснымъ,
что такое фашизмъ, въ какой степеней нужно принимать его
умомъ и въ какой степени — сердцемъ и въ чемъ именно за-
ключаются наши національныя особенности, къ которымъ
долженъ быть примѣненъ не вполнѣ еще выясненный тер-
минъ: «фашизмъ». И надъ всей этой путаницей доминиру-
етъ наше, по-видимому, національно врожденное стремленіе
шарахаться изъ стороны въ сторону: коль любить, такъ не
на шутку, коль впадать въ панику, такъ ужъ до медвѣжьей
болѣзни.
По отношенію къ фашизму у насъ середины нѣтъ, Или
любовь до гроба, или медвѣжья болѣзнь! Для либераловъ —
это нависшая надъ всей европейской культурой угроза воз-
врата къ средневѣковью, для энтузіастовъ — новое евангеліе,
возвѣщенное на тысячи лѣтъ.
Націоналъ-соціализмъ — это не угроза культурѣ, а это
защита этой культуры отъ большевицкаго варварства. Это
передовой участокъ обще-мірового антикоммунистическаго
фронта. На этомъ участкѣ есть много неудобствъ — прежде
всего необходимость поддерживать желѣзную фронтовую
дисциплину. Если бы этой дисциплины не было — участокъ
былъ бы прорванъ, и черезъ Варшаву и Берлинъ Сталинъ
давно протянулъ бы руку Блюму[2]... съ тѣмъ, конечно, что-
бы черезъ нѣкоторое время уличить этого Блюма въ посмер-
тныхъ сношеніяхъ съ душами прочихъ растлѣнныхъ псовъ и
отправить его въ лоно Авраама, Исаака и Іакова.

98
Гитлеръ спасаетъ Европу отъ коммунизма. Въ качествѣ
побочнаго продукта производства, гитлеровской програм-
мой непредусмотрѣннаго, онъ спасаетъ и Блюма. Но великія
демократіи міра очень похожи на тылъ Бѣлой арміи въ эпоху
гражданской войны. «Какое безобразіе, никакихъ свободъ!
Вмѣсто четыреххвостки — военная диктатура: мы не желаемъ
подчиниться военной диктатурѣ!» Не подчинились бѣлой,
теперь подчиняются красной. Не слѣдуетъ думать, что обще-
ственность великихъ демократій міра намного умнѣе нашей
общественности революціоннаго періода. И тамъ, и здѣсь
вопросъ ставился и ставится не о жертвѣ и дисциплинѣ,
а о собственной шкурѣ и о возможностяхъ неограниченнаго
этой шкурой процвѣтанія. Товарищу Блюму не приходитъ въ
голову одна совершенно простая вещь, которая въ свое время
не пришла въ голову нашимъ свободолюбцамъ: придетъ боль-
шевизмъ и сдеретъ эту шкуру на подметки для человѣчьихъ
стадъ будущаго коммунизма. Нѣтъ, Гитлеровская Германія
—
это не угроза культурѣ. Это просто передовой окопъ.
Но не будемъ говорить о тысячелѣтіяхъ. Во-первыхъ, по-
тому, что передовые окопы никогда не строятся въ расчетѣ на
вѣка — строилась китайская стѣна, да и та не помогла. Во-
вторыхъ, мы живемъ въ слишкомъ стремительное время. И
что именно день грядущій намъ готовитъ, этого съ достаточ-
ной степенью увѣренности не можетъ сказать ни одинъ про-
рокъ. Позвольте привести два варіанта возможнаго развитія
событій.
Въ СССР по-прежнему идутъ заговоры, идутъ разстрѣлы.
Можетъ быть (мало вѣроятно, но возможно), что очеред-
ному заговору удастся добиться своей цѣли и превратить
геніальнѣйшаго въ шашлыкъ. Тогда побѣдители встанутъ
передъ неизбѣжной необходимостью ликвидировать почти
весь аппаратъ сталинскихъ ставленниковъ и одновременно
разгромить и еврейство, и активъ — партія уже почти оконча-
тельно разгромлена, и о ней нечего говорить. Въ этомъ случаѣ
совсѣмъ не исключена возможность, что новая правящая

99
группа Россіи протянетъ руку Гитлеровской Германіи, и тог-
да всѣ вопросы нынѣшняго европейскаго бытія разрѣшаются
болѣе или менѣе автоматически. Германія перестаетъ быть
крѣпостью, осажденной со всѣхъ сторонъ и демократіями, и
большевизмомъ, и еврействомъ, и масонствомъ. Образуется
практически несокрушимая военно-политическая и экономи-
ческая сила. Міръ станетъ на новые пути.
Но возможенъ и другой варіантъ: наболѣвшій германо-
чешскій конфликтъ разражается войной. Противъ Германіи
выступаютъ невеликія демократіи — Чехія и Бельгія, великія
демократіи — Франція и Англія и «величайшая изъ всѣхъ
демократій въ мірѣ» — Совѣтскій Союзъ.
Въ этомъ случаѣ нельзя недооцѣнивать роль Красной
арміи. Во-первыхъ, Красная армія давно тренирована на на-
ступательный и молніеносный ударъ. Во-вторыхъ, безуміе
польскаго правительства создало на восточныхъ окраинахъ
Польши совершенно готовую почву и для большевицкихъ
возстаній, и для поддержки Красной арміи.
Послѣ перехода русско-польской границы, на этихъ вос-
точныхъ окраинахъ Красная армія найдетъ шесть милліоновъ,
своихъ естественныхъ союзниковъ. Украинскіе и бѣлорусскіе
мужики не знаютъ, что такое колхозъ, но они знаютъ, что такое
быть русскимъ и православнымъ подъ мудрой опекой шляхты
и ксендзовъ. Дальше Красная армія въ силу нѣсколько иныхъ,
достаточно общеизвѣстныхъ, фактовъ получитъ поддержку
трехъ съ половиной милліоновъ польскихъ евреевъ и какого-
то процента польскаго пролетаріата. Нечего скрывать и того
прозаическаго обстоятельства, что активистовъ изъ Красной
арміи будутъ привлекать не только революціонныя перспек-
тивы, но и нетронутые еще буржуазные сейфы. Польша бу-
детъ разбита. Она просто будетъ продырявлена. И Германія
станетъ лицомъ къ лицу съ обстановкой августа 1914 года и
при этомъ съ неизмѣримо худшимъ для Германіи варіантомъ
этой обстановки. Пораженіе Германіи будетъ означать начало
революціи въ Германіи, а революція въ Германіи будетъ озна-

100
чать всеевропейскiй коммунизмъ — превращеніе Европы въ
колхозную и концлагерную пустыню. Насколько возможны
оба эти варіанта — трудно сказать. Но еще болѣе трудно
утверждать, что они невѣроятны. Въ современномъ мірѣ со-
вершается слишкомъ много невѣроятныхъ вещей. Двадцать
лѣтъ тому назадъ никто бы не повѣрилъ въ двадцатилѣтнюю
длительность большевизма. Шесть лѣтъ тому назадъ никто
не могъ бы предсказать, что гитлеризмъ вытянетъ Германію
изъ ея послѣвоенной дыры. Два года тому назадъ никто не
могъ бы предсказать, что Японія станетъ завоевывать Китай
и, по всей вѣроятности, его завоюетъ. Еще годъ тому назадъ я,
кажется, былъ единственнымъ, который предсказывалъ, что
рѣзня въ Совѣтской Россіи будитъ продолжаться до полнаго
взаимоистребленія скорпіоновъ въ банкѣ. Что можно пред-
сказывать сейчасъ? Только одно: что если міровое еврейство
не cyмѣeтъ бросить весь міръ на войну противъ Германіи, то
большевизмъ въ Россіи обреченъ на гибель въ очень близ-
комъ будущемъ. Это предсказаніе и съ этой оговоркой можно
сдѣлать съ большей степенью увѣренности. Остальное —
покрыто мракомъ неизвѣстности.
Изъ этого предсказанія для насъ вытекаютъ и нѣкоторыя до-
статочно очевидныя послѣдствія: ни при какихъ комбинаціяхъ
обстоятельствъ не быть въ станѣ враговъ Германіи. Даже пре-
словутый украинскій вопросъ здѣсь не играетъ рѣшающей
роли. Во-первыхъ, потому, что завоеваніе Украины невоз-
можно ни географически, ни политически, ни исторически.
Правда, такая попытка можетъ быть сдѣлана. Мы не можемъ
ни ее вызвать, ни ее предотвратить — не нужно занимать-
ся маниловщиной. Но если Украина и будетъ оккупирована
нѣмцами — я туда поѣду. Каковое мое преступное намѣреніе
я даже не собираюсь скрывать. Могу только напомнить о
томъ, что двадцать лѣтъ тому назадъ въ оккупированной
нѣмцами Украинѣ спасались и русскіе офицеры, и русская
интеллигенція, туда же удралъ и столпъ нашего антигерма-
низма П. Милюковъ. Тогда онъ не считалъ этого измѣной.

101
Онъ пытался вступить въ переговоры съ нѣмцами и тоже не
считалъ этого измѣной; не его вина, если изъ этихъ попытокъ
ничего не вышло. Никто Украину всерьезъ не принималъ
—
даже самъ гетманъ Скоропадскiй, но въ обстановкѣ 1918
года Скоропадскiй былъ лучше Ленина. Я не вижу никакихъ
основаній сейчасъ, въ или, скажемъ, въ 1940 году считать
какого-нибудь будущаго Скоропадскaго хуже Сталина. Ло-
зунгъ единой Россійской Имперіи былъ и остается нашимъ
основнымъ лозунгомъ, нашей путеводной звѣздой. Но кто его
знаетъ, по какимъ еще политическимъ ухабамъ намъ придет-
ся шагать на пути къ его реализаціи. У насъ слишкомъ мало
собственныхъ силъ, чтобы мы съ барской презрительностью
могли отказываться отъ помощи постороннихъ, пусть только
и временныхъ попутчиковъ. Такіе опыты у насъ уже были.
По-барски отнеслись къ нѣмецкой помощи въ 1918 году, хотя,
въ сущности, большинство бѣлаго офицерства было переот-
правлено на Донъ черезъ Кіевъ. Въ слѣдующемъ году такъ
же по-барски отшвырнули предложеніе финской помощи
Юденичу. Генералъ Деникинъ соблюлъ чистоту недѣлимыхъ
своихъ ризъ: никакихъ Финляндiй. Сейчасъ — ни Финляндіи,
ни Россіи. Генералъ Деникинъ сидитъ подъ Парижемъ — это
полбѣды, Россія сидитъ въ колхозахъ и концлагеряхъ — это
уже совсѣмъ плохо.
+++
Отъ громкихъ фразъ и высокоторжественныхъ лозунговъ
намъ въ нашей практической политикѣ нужно спуститься на
нашу грѣшную землю. На этой землѣ далеко не все устроено
такъ, какъ намъ хочется, какъ намъ нужно, и даже, какъ намъ
необходимо. Мы очень сильны потенціально, но мы очень
слабы въ данный моментъ. Изъ всѣхъ этихъ фактовъ нужно
сдѣлать практическіе выводы.
Но за всѣми этими практическими выводами, за всѣми
этими тяжкими извилинами нашего пути въ Россію нуж-
но имѣть въ виду нашу путеводную звѣзду. Эта звѣзда есть
Имперія Россійская. Лично я ничего лучшаго выдумать не

102
могу. Русская исторія думала тысячу лѣтъ и тоже ничего луч-
шаго выдумать не могла. Не слѣдуетъ поддаваться ни любви
безъ разсудка, ни паникѣ до медвѣжьей болѣзни. Не нужно от-
крывать Америкъ, уже открытыхъ фашизмомъ и націоналъ-
соціализмомъ, но не слѣдуетъ также забывать и тысячи лѣтъ
нашей исторіи и двадцати лѣтъ нашего всероссійскаго пожа-
ра. Попробуемъ выяснить основныя черты неизбѣжнаго хода
будущей Россіи, т.е. тѣ факторы, которые, исторически сло-
жившись уже въ данный моментъ, предопредѣляютъ собою
развитіе будущей Россіи.
Въ этой попыткѣ мы, прежде всего, упираемся въ
невѣроятную путаницу терминовъ и понятій. Въ этой
путаницѣ особенно повезло демократіи. И мнѣ придет-
ся высказывать вещи, съ точки зрѣнія большинства людей
завѣдомо еретическія. Я, напримѣръ, буду утверждать, что
изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ режимовъ гитлеровскій режимъ
является наиболѣе демократическимъ. Это можно доказать
доводами отъ обратнаго. Этотъ режимъ вѣдь не ставитъ сво-
ей ставки ни на аристократію, ни на наслѣдственное дворян-
ство, ни на финансовый капиталъ и не на буржуазію вообще.
Онъ ставитъ свою ставку на народныя массы Германіи, иначе
говоря, на ея демократію.
Этотъ выводъ я дѣлаю не изъ книгъ, а изъ жизни. Демокра-
тизмъ нынѣшней германской жизни пробивается даже въ ме-
лочахъ. Былъ даже разговоръ о томъ, съ какого обращенія мнѣ
надо начинать свои лекціи. Я полагалъ, что это очень просто:
«Meine Damen und Неггеn!». Нѣтъ, говорятъ, у нѣмцевъ те-
перь такъ не принято, никакихъ господъ — говорятъ «Фоль-
ксгеноссенъ». Это слово трудно перевести на русскій языкъ.
Товарищъ по народу, какъ бываетъ товарищъ по полку. Лучше
всего было бы перевести словомъ землякъ. Но я не нѣмецъ,
и «фольксгеноссенъ» здѣсь совсѣмъ не причемъ. Выдумали
корявую, но зато весьма безпартійную фразу: «Многоуважае-
мые присутствующіе»

103
Во всѣхъ мелочахъ германской жизни вы неизмѣнно най-
дете неизмѣнныя подчеркиванія равенства всѣхъ нѣмцевъ
передъ ихъ общенѣмецкимъ отечествомъ. Нѣтъ классовъ,
нѣтъ сословій, есть только нѣмцы, работающіе каждый на
своемъ участкѣ и заслуживающіе уваженія только въ зависи-
мости отъ своей работы.
Какъ-то въ Гарцѣ мы съ сыномъ подъѣхали на автомобилѣ
къ воротамъ какого-то охотничьяго заповѣдника. На воротахъ
была надпись: «Будь нѣмцемъ, закрой за собой ворота». Мы
нѣмцами не были, но ворота закрыли. Всякая фраза подчер-
киваетъ вотъ это общенѣмецкое равенство и общенѣмецкую
честь. Экономически Гитлеръ прижалъ и крупные капиталы,
и крупные заработки и поднялъ народные низы, въ особен-
ности крестьянство — забитое и загнанное крестьянство,
опутанное еврейскимъ ростовщичествомъ и пренебрегаемое
нѣмецкими верхами. Для нѣмецкихъ рабочихъ раскинула
свою сѣть культурно-просвѣтительная организацій «Крафтъ
дурхъ Фрейде», и ея пароходы возятъ десятки и сотни ты-
сячъ нѣмецкихъ пролетаріевъ и въ норвежскіе фіорды, и въ
финляндскія шхеры, и на островъ Мадейру. Демократиче-
ская Франція объ этомъ пока и не мечтаетъ. Кто же, въ концѣ
концовъ, всамдѣлишные демократы? Нѣмецкій маляръ
Гитлеръ, еврейскій милліонеръ Блюмъ или американскій
архимиллiонеръ Рузвельтъ? Или, можетъ быть, высочайшимъ
достиженіемъ демократіи является мистеръ Редингъ — ев-
рей, лордъ и тоже архимиллiонеръ? Сопоставьте только име-
на людей, стоящихъ во главѣ такъ называемыхъ демократи-
ческихъ и такъ называемыхъ антидемократическихъ странъ,
и вы поймете, что отъ самого термина демократіи остается
какая-то расплывчатая ерунда.
Но дѣло не только въ именахъ. Антидемократическая
Германія за шесть лѣтъ ухитрилась выбраться изъ дыры,
казалось бы, совершенно безнадежной. Адольфъ Гитлеръ,
какъ извѣстно, не получилъ никакого спеціальнаго эконо-
мическаго образованія. Beсьма влiятельный американскій

104
демократическій еженедѣльникъ «Таймъ» (4 іюля 38 г.) воз-
мущается тѣмъ, что «ликвидація безработицы была достиг-
нута методами, сурово осуждаемыми многими либераль-
ными критиками и экономистами». Возмущается также и
фразой Геринга: «нельзя допустить, чтобы частная экономи-
ческая дѣятельность наносила вредъ государственному хо-
зяйству». Да, дѣйствительно, семимилліонная армія герман-
скихъ безработныхъ была ликвидирована рѣшительно безо
всякой оглядки на либеральныхъ критиковъ и экономистовъ.
Въ Америкѣ эти критики и экономисты очень сильны. Сколь
великое утѣшеніе для двѣнадцати милліоновъ американскихъ
рабочихъ — а это съ семьями почти треть населенія страны,
—
которые шатаются безъ работы вотъ уже почти десять
лѣтъ, никакихъ перспективъ впереди не видятъ и, вѣроятно,
чрезвычайно довольны наличіемъ у нихъ либерально-
демократическихъ принциповъ и экономистовъ. И — рядомъ
американская старая дѣва-миллiонерша, у нея собственный
дворецъ, яхта (трансокеанская яхта) и отдѣльная вилла для ея
собакъ. Собакъ нѣсколько сотъ паръ. При собакахъ — ветери-
наръ, вдумчиво составляющій собачьи меню: кому печёнку,
кому куриную грудинку, кому черепаховый супъ. При оныхъ
собакахъ, правда, служатъ и нѣсколько русскихъ — откуда
я и знаю объ этомъ высокополезномъ предпріятіи. Русскій
генералъ, который мнѣ объ этомъ разсказывалъ, закончилъ
свое повѣствованіе весьма категорически.
— Такихъ дуръ нужно разстрѣливать. Безъ суда и слѣдствія.
Прямо къ стѣнкѣ, и къ чортовой матери.
Въ Германіи за такія вещи не разстрѣливаютъ, потому что
онѣ просто невозможны. Отберутъ деньги и кончено. Это
не демократично? Но если демократія обозначаетъ собачью
жизнь для людей и буржуйскую жизнь для псовъ, то за такую
демократію спасибо. Постараемся обойтись.
И вотъ вамъ результатъ, Нью-Йоркская газета «Геральдъ
Трибьюнъ», которую нельзя никакъ обвинить въ сочувствіи
къ какому бы то ни было антидемократизму, помѣщаетъ

105
рядъ корреспонденцій своего сотрудника мистера Шина объ
анщлюссѣ. Выводъ изъ его наблюденій получается нѣсколько
мрачный, и дѣлаетъ онъ эти выводы, видимо, безъ большой
охоты:
«Аристократы, евреи, либералы и интеллигенція, не зная
рабочаго класса, хотятъ вѣрить въ то, что вѣнскіе рабочіе
настроены антигитлеровски, но это не подтверждается ни-
какими объективными доказательствами. По моимъ же
наблюденіямъ наци имѣютъ полное вліяніе на вѣнскихъ ра-
бочихъ, и антигитлеровскія надежды совершенно тщетны и
безпочвенны».
Гдѣ же настоящая демократія?
+++
Для насъ, русскихъ, какъ впрочемъ, и для всего осталь-
ного міра, гитлеровскій режимъ въ Германіи имѣетъ двѣ сто-
роны, которыя и противники и сторонники его путаютъ без-
надежно. Этотъ режимъ мы можемъ разсматривать съ двухъ
точекъ зрѣнія.
1) Этотъ режимъ привелъ къ чрезвычайному усиленію
Германіи. Изъ разбитой въ войнѣ, ограбленной въ Версалѣ,
опутанной долгами, раздираемой борьбой партій, наво-
дненной агентурой Кремля и безоружной страны Германія
въ фантастически короткій срокъ, правда, съ огромными
усиліями, возстановила и свою суверенность, и свою эко-
номику, и свою вооруженную силу. Да, масла не хватаетъ,
но есть пушки. Мы, русскіе, очень хорошо знаемъ, что ино-
гда при нехваткѣ пушекъ не хватаетъ не только масла, но
и хлѣба — у насъ пушекъ не хватило. Никакой режимъ,
противорѣчащій желаніямъ народныхъ массъ, не можетъ соз-
дать сильнаго государства. Гитлеровскій режимъ и формаль-
но, въ результатѣ цѣлаго ряда выборовъ, которые проходили
по всѣмъ правиламъ веймарской конституціи, и по существу
—
въ результатѣ огромнаго усиленія Германіи, необходимо
признать режимомъ, цѣликомъ и полностью отвѣчающимъ
интересамъ нѣмецкаго народа.

106
2) Всякое усиленіе всякаго государства неизбѣжно вызыва-
етъ опасенія его сосѣдей. Вѣдь недаромъ выросла англійская
система, благодаря которой, Англія всегда выступала про-
тивъ сильнѣйшей державы на континентѣ. Все прошлое
столѣтіе сильнѣйшей державой на континентѣ была Россія, и
англійская политика неизмѣнно направлялась противъ насъ.
Обязаны ли были мы считаться съ опасеніями Англіи и со-
кращать свою военную мощь? Мы не были обязаны, и мы
не считались. Мы не считались даже и съ договорами. По
Парижскому договору, закончившему Крымскую войну, мы
обязались не держать въ Черномъ морѣ военнаго флота. Во
время франко-прусской войны Россія наплевала на этотъ до-
говоръ и стала строить корабли, т.е . сдѣлала то же самое, что
сдѣлала Германія по отношенію къ Версальскому договору.
Съ Парижскимъ договоромъ мы поступили какъ съ клоч-
комъ бумаги — такъ же, какъ поступила съ Версальскимъ
Германія.
Англія съ такой же легкостью наплевала на обязательства,
данныя ею во время войны арабамъ, отчего возмущенный
полковникъ Лоуренсъ ушелъ въ отставку. Польша съ само-
го высокаго дерева плюетъ на права національныхъ мень-
шинствъ, и въ особенности русскаго, закрѣпленныя цѣлымъ
рядомъ договоровъ. И вообще отъ всѣхъ этихъ вильсонов-
скихъ и версальскихъ либерально-пацифистскихъ знаменъ
остались только портянки, да и то рваныя. Не нужно стано-
виться въ позу готтентотскаго моралиста и утверждать, что
ежели Ивановъ силенъ, то это хорошо, ежели Смитъ силенъ
—
это тоже хорошо, но ежели силенъ Шмидтъ, то онъ про-
хвостъ, нарушитель договоровъ, имперіалистъ и вмѣсто пива
пьетъ невинную ритуальную еврейскую кровь.
Еврейская кровь, правда, тоже не остается безъ вліянія.
Само собой разумѣется, что ни Блюмъ, ни Редингъ не могутъ
остаться безразличными къ судьбамъ своихъ сородичей въ
Германіи: свой своему поневолѣ братъ. И во всѣхъ сужденіяхъ
о Германіи готтентотская точка зрѣнія очень сильно пере-

107
плетается съ еврейской, а неписанная мораль африканскихъ
джунглей — съ писаной моралью Талмуда.
3) Всякое усиленіе всякаго государства таитъ въ себѣ опас-
ность для его сосѣда. Совѣтская власть является для Польши
лучшимъ изъ всѣхъ мыслимыхъ сосѣдей, ибо она обезпечива-
етъ слабость Россіи. Въ извѣстной степени усиленіе Германіи
опасно и для насъ. И именно на этой опасности, на струнахъ
нашей боязни за судьбы грядущей Россіи играютъ наши до-
морощенные политики обоихъ вѣроисповѣданій, какъ право-
славнаго, такъ и іудейскаго. Вотъ именно здѣсь медвѣжья
болѣзнь подавляюще преобладаетъ надъ доводами исторіи,
географіи и логики.
Само собой разумѣется: тотъ фактъ, что въ міровую войну
Германія являлась нашимъ врагомъ, сейчасъ не имѣетъ ров-
но никакого значенія. Такимъ же врагомъ она была и Италіи,
что не мѣшаетъ существованію римско-берлинской оси. Въ
1905 году Германія обезпечивала намъ дружественный ней-
тралитетъ, а Японія субсидировала революціонное движеніе.
Въ міровую войну мы сняли всѣ войска съ Дальняго Вос-
тока, а революціонное движеніе субсидировала Германія.
Все мѣняется въ этомъ мірѣ, à la guerre comme à la guerre, но
все-таки до міровой войны мы имѣли больше ста лѣтъ очень
мирныхъ и очень дружественныхъ отношеній съ Германіей.
Россія не является сосѣдомъ Германіи. Для того чтобы
овладѣть Украиной надолго, т.е. на срокъ, превышающій
длительность существованія совѣтской власти, нужно рань-
ше и тоже надолго ликвидировать Польшу и Чехословакію,
имѣя въ тылу Францію и Англію и передъ собой всю осталь-
ную послебольшевистскую Россію, которая за возсозданіе
своего единства и своей мощи будетъ драться, если нужно,
десятилѣтіями, а если придется, то и вѣками. Это очень не-
веселая перспектива. Но она невесела для обѣихъ сторонъ.
Очень плохую услугу обоимъ сторонамъ оказываютъ тѣ
люди, которые толкаютъ Германію къ этой перспективѣ. Въ
числѣ этихъ людей есть много русскихъ. Эти русскіе, сами

108
того не вѣдая (а можетъ быть и вѣдая), кладутъ свои очень
увѣсистыя гири на антирусскую чашу вѣсовъ. По существу
«русскій вопросъ» въ Германіи еще не рѣшенъ. Есть раз-
личныя высказыванія, и есть разныя точки зрѣнія, но окон-
чательной линіи еще нѣтъ. И въ какомъ именно видѣ она
сложится — еще неизвѣстно... Можетъ быть — при наличіи
въ тылу сильной національной Россіи — и колоніи окажутся
доступнѣе, чѣмъ сейчасъ.
+++
Нѣмцы въ самомъ дѣлѣ являются народомъ безъ про-
странства — Volk chne Reum. На ихъ бранденбургскихъ
пескахъ даже картошка не растетъ безъ искусственныхъ
удобреній. Нѣтъ желѣза, нѣтъ нефти, нѣтъ цвѣтныхъ ме-
талловъ, нѣтъ марганца, нѣтъ нашихъ аршинныхъ чернозе-
мовъ. Есть только желѣзное трудолюбіе. Можно какъ угодно
смѣяться надъ нѣмецкой расчетливостью, надъ этими безко-
нечными «Verboten», но нужно войти въ положеніе нѣмцевъ,
хотя бы уже для того, чтобы въ тотъ моментъ, когда мы бу-
демъ имѣть возможность договариваться (сейчасъ мы этой
возможности не имѣемъ вовсе), учесть нѣкоторые основные
факты нѣмецкой исторіи, нѣмецкой психологіи и нѣмецкой
географіи...
Мѣсяца два тому назадъ мы съ сыномъ вырвались на
нѣсколько дней въ поѣздку по Германіи. Автомобиль это все-
таки прекрасная вещь. «Соотвѣтствующее учрежденіе» на-
мекнуло мнѣ на нежелательность моихъ поѣздокъ въ трамваѣ,
въ метро, въ автобусахъ: разъ мы васъ къ себѣ пустили, мы
отвѣчаемъ за вашу безопасность. Берите такси и записы-
вайте номеръ. Поѣздки же внѣ Берлина безъ сопровожденія
соотвѣтствующихъ лицъ изъ соотвѣтствующаго учрежденія
не рекомендуются совсѣмъ — всегда кто-нибудь сопрово-
ждаетъ. Эта очень трогательно, но очень неуютно. Какое-то
вѣчное mementо mori. Знаю, что рано или поздно помру —
зачѣмъ напоминать объ этомъ на каждомъ шагу?

109
Автомобиль смягчаетъ эту проблему. Нѣсколько сотъ ки-
лометровъ по великолѣпной цементной скатерти автобана,
потомъ въ сторону — на проселокъ, потомъ еще разъ въ сто-
рону — на проселокъ, тоже, впрочемъ, асфальтированный,
и — никакой слѣжки. Мы вынырнули въ какой-то харчевнѣ
«Пестраго Козла», въ мѣстахъ, куда еще не ступала нога
бѣлаго человѣка, вооруженнаго нансеновскимъ паспортомъ.
Благодать. Документовъ никакихъ не спрашиваютъ. Юра со
своимъ нѣмецкимъ языкомъ вполнѣ сходитъ за чистокровна-
го нѣмца шоффера, возящаго нѣкоего знатнаго иностранца;
по германскимъ достопримѣчательностямъ. Мнѣ съ моимъ
акцентомъ за нѣмца никакъ не сойти. Остается все-таки на-
летъ этакаго галопа по Европѣ и нѣкоторая параллель съ ту-
риствующими иностранными лоботрясами въ СССР. Но такъ
какъ оныхъ лоботрясовъ я и самъ въ свое время таскалъ по
всякимъ достопримѣчательнымъ мѣстамъ, то меня ужъ ни на
какія пирамиды не поймаешь. А на потемкинскихъ дерев-
няхъ — и тѣмъ паче: сами съ усами! Теперь-то ужъ, послѣ
совѣтской тренировки, нашъ братъ, подсовѣтский русачекъ,
любого жида обставитъ.
И вотъ, я сижу въ этомъ «Пестромъ Козлѣ» и веду душев-
ные разговоры съ аборигенами. И все время дѣлаю поправку
на доблестнаго мистера Никкербокера, который, ни слова не
зная по-русски, велъ душевнѣе разговоры съ совѣтскими кол-
хозниками: а вдругъ самъ попадешь то ли въ положеніе жули-
ка, то ли въ положеніе дурака. Оба положенія, непріятны, но
послѣднее хуже.
Съ душевными разговорами въ нѣмецкой провинціи
проходитъ не очень гладко: какъ это на такой небольшой
территоріи на столько вѣковъ ухитрились остаться столько
разнообразныхъ акцентовъ и нарѣчій! Когда не понимаю я,
это еще полбѣды. Но когда и Юра разбирается съ трудомъ,
это уже совсемъ трудно. У насъ отъ Риги до Владивостока
и отъ Мурманска Эривани всѣ города говорятъ на одномъ и
томъ же русскомъ литературномъ языкѣ, и даже Одесса-мама

110
позволяетъ себѣ только очень небольшія отступленія отъ
языка русской литературы. Но, въ общемъ сговариваемся.
Симпатичный и нѣсколько романтически настроенный
нѣмецъ, по-видимому, учитель сельской школы. Говоримъ,
конечно, о политикѣ. Мой нѣмецъ, возмущается версаль-
скимъ миромъ. Я соглашаюсь съ тѣмъ, что болѣе идіотскаго
мирнаго договора исторія еще не видывала. Нѣмецъ ука-
зываетъ на скудныя поля, разбросанныя по склонамъ горъ,
и настаиваетъ на необходимости возвращенія Германіи ея
колоній. Да, дѣйствительно, Германія имѣетъ всѣ права на
такія колоніи. Если и Англія, и Франція, и даже Бельгія и
Голландія имѣютъ свои колоніи, то кто же въ правѣ въ нихъ
отказывать семидесятимилліонному народу, задыхающему-
ся отъ нехватки мѣста? Но въ дальнѣйшемъ разговорѣ — въ
число колоній, отобранныхъ по версальскому договору по-
падаютъ ... нѣмецкія колоніи на Волгѣ. Тутъ наши точки
зрѣнія нѣсколько расходятся. Наверху, въ пансіонатѣ, жи-
ветъ какой-то книжный старичокъ. У этого старичка имѣется
энциклопедія, онъ достаетъ соотвѣтствующій томъ, и я пока-
зываю «уважаемымъ присутствующимъ» расположеніе гер-
манскихъ колоній на Волгѣ. На восточную Африку нѣсколько
непохоже. Нѣкотopoe разочарованіе. Куда же намъ все-таки
деваться?..
Вотъ это самое «куда же намъ дѣваться» и является той
динамической силой, которая опредѣляетъ собой внѣш-
неполитическія устремленія Германіи. Эта динамическая
сила есть фактъ. Вы можете съ этимъ фактомъ считаться
или не считаться — это зависитъ отъ вашего умственна-
го уровня и отъ вашей расовой принадлежности. Великія
демократіи попробовали не считаться съ фактами. Изъ этаго,
какъ извѣстно, кромѣ конфуза, не вышло рѣшительно ниче-
го. Всякій фактъ отличается тѣмъ неудобнымъ свойствомъ,
что существованіе его совершенно не зависитъ, отъ того, хо-
тите ли вы его замѣчать или не хотите. Да, на фактъ можно
закрыть глаза, но тогда вы неизбѣжно стукнетесь объ него

111
черепомъ. Лучше ужъ пользоваться во всю органами зрѣнія и
сохранить въ цѣлости свой мысленный аппаратъ — по край-
ней мѣрѣ, для тѣхъ, у кого этотъ аппаратъ дѣйствуетъ.
Но если съ одной стороны нельзя закрывать глаза на фактъ
германскаго динамизма, то не слѣдуетъ закрывать и свои соб-
ственныя, а также иностранныя глаза на нѣкоторые факты
нашей собственной тысячелѣтней исторіи. И ежели, бредя съ
завязанными глазами, обѣ стороны — и Россія, и Германія —
снова стукнутся лбами, какъ было въ 1914 году, то отъ этого
ни русскія, ни германскія головы ничего не выиграютъ. Моя
дѣятельность сотрудника психологическаго треста, аген-
та Троцкаго, ГПУ и Гестапо, направлена, въ частности, къ
тому, чтобы указывать на нѣкоторые неоспоримѣе факты. То-
варищи младороссы изъ второй совѣтской партіи и, разсуд-
ку вопреки, монархической партіи, вѣроятно, думаютъ, что
дѣлаютъ большое русское дѣло, когда на всѣхъ перекресткахъ
обливаютъ грязью Германію и съ безстыдствомъ, находящем-
ся въ полномъ соотвѣтствіи съ моральнымъ уровнемъ первой
совѣтской партіи, пропагандируютъ красу и мощь «нашей
доблестной красной арміи». Я же думаю, что я дѣлаю гораз-
до большее русское дѣло, когда устно — десяткамъ тысячъ и
письменно — милліонамъ напоминаю, напримѣръ, о завѣтѣ
Бисмарка вѣчной дружбы съ Россіей, что за нашей спиной
имѣется тысяча лѣтъ нашей исторіи и двѣсти лѣтъ нашей
имперіи, и что мы совсѣмъ не сапогомъ сморкаемся, что мы
вовсе не такіе плохіе организаторы, какъ это можно думать, и
что, напримѣръ, организовать пути сообщенія черезъ горы,
степи, тайгу и болота, заносы и половодья на пространствѣ
одной шестой части земной суши — это совсѣмъ не такъ про-
сто, какъ пустить поѣздъ-молнію изъ Гамбурга въ Берлинъ
или изъ Петербурга въ Москву.
Но тутъ снова вмѣшивается злополучная наша медвѣжья
болѣзнь. Монархисты изъ второй совѣтской партіи порютъ о
Германіи форменный вздоръ и еще большій вздоръ порютъ
о совѣтскихъ достиженіяхъ. Какъ тутъ не повѣрить? Подъ

112
всѣмъ этимъ вздоромъ лихо подмахиваетъ свою августѣйшую
подпись В. К. Дмитрій Павловичъ и — пойдите, объясните
иностранцу, что представляетъ собой сія доблестная партія.
Да и объяснять-то не вполнѣ удобно. Другіе дяди, ошара-
шенные большевизмомъ, метнулись совсѣмъ въ другую сто-
рону. Одинъ изъ нашихъ бывшихъ столповъ отечества, нынѣ
подвизающійся въ той же Германіи, несетъ публично такую
ахинею, что даже нѣмцамъ и тѣмъ слушать, хотя, можетъ быть,
и лестно, но неудобно. По его концепціи Россію построили
нѣмцы. И такъ какъ русскіе сами по себѣ править не могутъ,
то вотъ на смѣну нѣмцамъ пришли жиды. Жиды оставили отъ
Россіи пустое мѣсто. Религіи нѣтъ, морали нѣтъ, работать ни-
кто не хочетъ, всё разложилось и выродилось. Вмѣсто Россіи
пустое мѣсто. Но если пустое мѣсто, то совершенно ясно
—
почему же имъ не владѣть. Природа не терпитъ пустоты,
а политика тѣмъ паче. И вотъ, цѣлый рядъ русскихъ людей
снабжаетъ нѣмцевъ завѣдомо невѣрной информаціей, зава-
ливаетъ нѣмецкія учрежденія завѣдомо подлыми доносами,
вотъ вродѣ доноса «Меча», и въ результатѣ создается такое
идіотское положеніе, что на защиту русскаго національнаго
достоинства вынуждены выступать сами нѣмцы.
+++
Была такая исторія. Возникъ проектъ постановки филь-
ма изъ совѣтской жизни. Въ основу сценарія была положена
повѣсть моего брата «Тайна Соловецкаго монастыря» и бы-
товыя подробности изъ «Россіи въ концлагерѣ». Потомъ намъ
сообщили, что министерство пропаганды запретило всякую
постановку фильмовъ изъ русской жизни. Пока мы выясня-
ли, въ чемъ дѣло, нашъ сценарій оказался уже принятымъ, а
когда мы узнали, какъ обстоитъ дѣло съ этимъ запрещеніемъ,
то обнаружилась чрезвычайно любопытная вещь. Да, такое
запрещеніе есть, оно касается вовсе не сценъ изъ русской жиз-
ни вообще, а только той несусвѣтной похабщины, которую
въ орнаментѣ изъ развѣсистой клюквы подносила публикѣ
еврейско-голливудская кинопромышленность. Вотъ всѣхъ

113
этихъ «Гайда, тройка», ночныхъ кабаковъ, пьяныхъ купцовъ
и длинноволосыхъ нигилистовъ, въ которыхъ влюбляются
эротически вывихнутыя графини и княгини.
А въ то же время одни столпы Отечества вопятъ о томъ,
что въ Россіи (въ Россіи, а не въ СССР) все насквозь прогни-
ло, что Россія нынѣ одно пустое мѣсто. Мнѣ уже приходи-
лось оперировать доводами отъ личности: вотъ, напримѣръ,
наша семья, семья Солоневичей, такъ ли она похожа на гниль
и на пустое мѣсто? И что будетъ, ежели этихъ Солоневичей,
нынѣ еще сидящихъ въ колхозахъ и въ концлагеряхъ, будетъ
допустимъ не 150, а только 5 милліоновъ? И что же, ежели
вмѣсто гнили и пустого мѣста окажется кирпичъ? Этакій до-
бротный мужицкій кирпичъ, обожженный совѣтской генной
огненной? Приходится доказывать и тотъ фактъ, что отстраи-
вать Россію будутъ мужицкіе кирпичи, а не великокняжескіе
брилліанты.
И вотъ въ процессѣ этой работы столпы отечества изъ пер-
вой совѣтской партіи гоняются съ бомбами, столпъ второй
совѣтской партіи подкладываетъ тихіе доносы, ослы изъ, ка-
залось бы, антисовѣтской партіи вопятъ о работѣ, такъ ска-
зать, по совмѣстительству — и въ ГПУ, и въ Гестапо. «Поютъ,
играютъ, свистятъ и въ мерзостной игрѣ жида съ лягушкою
вѣнчаютъ» — Гоцлибердана съ Зинкевичемъ.
Приходится доказывать, что эмиграція вовсе не исчерпы-
вается ни столпами, ни ослами, что есть сотни тысячъ людей,
которые не бѣгаютъ съ доносами, которые не забыли Россію
и которые эту Россію будутъ отстраивать. Это очень трудно
доказывать. Ослы и столпы — они всегда замѣтнѣе. Отъ нихъ
не только приходится отмахиваться. Отъ нихъ не только при-
ходится отгораживаться, чтобы насъ съ ними не смѣшивали.
Ихъ необходимо выставлять на всенародный позоръ и назы-
вать публично доносчика доносчикомъ, клеветника — кле-
ветникомъ, и осла — осломъ. Иначе мы запутаемся.
Но еще болѣе необходимо во всемъ, что мы говоримъ, и
во всемъ, что мы дѣлаемъ, помнить о тысячѣ лѣтъ нашей

114
исторіи, о тѣхъ дырахъ, въ которыхъ мы сидѣли и изъ кото-
рыхъ все-таки выбрались, помнить о страшной мощи нашего
народа, великаго и въ несчастьѣ — и всѣми дѣлами, всѣми
помыслами нашими утверждать нашу великую и ничѣмъ не-
поколебимую волю къ жизни и творчеству.
Эта воля есть необходимая предпосылка нашего буду-
щаго. На ней и только на ней можно отстроить Россійскую
Имперію. Россійская Имперія будетъ отстроена именно по-
тому, что эта воля осталась непоколебленной.
[1] «Крафтъ дурхъ фрейде» («Сила черезъ радость»), —
созданная націоналъ-соціалистическимъ правительствомъ
организація, занимавшая вопросами досуга трудящихся Тре-
тьяго Рейха. Особую извѣстность пріобрѣла организаціей
оплачиваемыхъ государствомъ туристическихъ поѣздокъ.
«Арбейтсъ-динстъ» («Служба труда») — имперская служ-
ба, занимавшаяся трудоустройствомъ безработныхъ на обще-
ственныхъ работахъ и строительствѣ, одинъ изъ инструмен-
товъ, позволившихъ руководству Третьяго Рейха быстро лик-
видировать безработицу (прим. ред.) .
[2] Леонъ Блюмъ — французскій еврей, полубольшевикъ,
лидеръ «народнаго фронта» — коалиціоннаго движенія,
охватывавшаго весь спектръ политическихъ силъ отъ ком-
мунистовъ до лѣвыхъ либераловъ. Въ 1936-1938 премьеръ-
министръ Франціи, активный сторонникъ союза со сталин-
скимъ СССР противъ Германiи (прим. ред.)

115
Игорь Петров
Д-Р ГЕББЕЛЬС ЧИТАЕТ И.СОЛОНЕВИЧА
С удивлением обнаружил, что несмотря на широкую из-
вестность И.Солоневича, не все посвящённые ему отрывки
из дневников Геббельса переведены на русский. Восполняю
пробел.
01.07.37 Читаю ужасающую книгу о России. Солоневич
«Потерянные» (1). Фюрер тоже хочет её прочитать. Следую-
щий партсъезд будет опять посвящён борьбе с большевиз-
мом. Мне фюрер дает тему Испании.
Фюрер поговорил с нашим московским послом Шуленбур-
гом, который рисует очень мрачную картину России. Только
террор, интриги, убийства, предательство, коррупция. И это
родина рабочего класса!
05.07.37 Потрясённо продолжаю чтение «Потерянных»
Солоневича.
22.07.37 Дочитал «Потерянных» Солоневича до конца.
Жуткая хроника. Вот он, большевизм в чистом виде.
14.10.37 С ужасом читаю вторую часть «Потерянных» Со-
лоневича. Да в России просто кромешный ад. Стереть с лица
земли. Пусть исчезнет.
22.10.37 Читаю «Потерянных» дальше. Ужасно, ужасно,
ужасно! Мы должны защитить Европу от этой чумы.
27.10.37 Вчера проснулся очень рано. Дочитал «Потерян-
ных» Солоневича. Эта книга должна попасть ко всем. Доку-
мент 20-го столетия. Вот до чего мы довели Европу.
04.02.38 ГПУ взорвало бомбу в Софии. Покушение на Со-
лоневича. Его жена погибла, он невредим (2). Это Москва...
Эти Советы – настоящий преступный синдикат. Их надо уни-
чтожить огнём и мечом!
04.03.38 Гестапо не хочет пускать Солоневича в Германию.
Якобы он агент ГПУ. Несусветная чушь. Придется проявить
настойчивость.

116
10.03.38 Солоневича, наконец, несмотря на все сомнения,
пустят в Германию. Хорошо сработано!
28.04.38 Солоневич побывал у Ханке (3). Произвел прият-
ное впечатление. Хочет денег за свою антибольшевистскую
работу. Не имею ничего против, такие люди могут нам при-
годиться.
01.05.38 Даю Солоневичу субсидию в 30000 марок для его
антибольшевистской газеты (4). Он работает хорошо.
29.05.38 Солоневич всё же остается в Берлине. Его газе-
та должна и дальше выходить в Софии. Я предоставляю для
этого средства. В Берлине она нам не слишком нужна.
07.09.38 Говорил с Розенбергом о Солоневиче. Он счита-
ет того не слишком искренним (5). Буду действовать более
осторожно.
07.06.41 Солоневич предлагает своё сотрудничество (6).
Прямо сейчас я ещё не могу его использовать, но наверняка
смогу очень скоро.
08.06.41 Солоневич предлагает себя, чтобы работать про-
тив Москвы. Гестапо считает его подсадной уткой. Пускай за
ним понаблюдают (7).
Источник: «Die Tagebücher von Joseph Goebbels», Teil I,
Bd. 4: 206, 210, 228, 358, 364, 376; Bd. 5: 135, 186, 197, 276,
281, 323; Bd. 6: 75; Bd. 9: 357, 359
Примечания:
1 - немецкий перевод «России в концлагере»
2 - 3 февраля 1938 г. в софийскую квартиру Солоневичей
была доставлена замаскированная под бандероль бомба. При
попытке открыть бандероль она взорвалась. Погибли секре-
тарь Солоневича и его жена.
3 - Карл Ханке (1903-1945(?)) - статс-секретарь министер-
ства пропаганды. Ср. описание появления Солоневича в Бер-
лине в справке А.А.Лампе от 01.08.1938:
Появление в Берлине братьев Солоневичей с сыном (Борис
С. появился только временно), высылка генерала А.В.Туркула
из Франции, а представителя фашистов Радзаевского Тедли

117
из Швейцарии - внесли в жизнь русской эмигрантской коло-
нии в Берлине атмосферу напряжения, сплетни и опять той
или иной взаимной грызни.
И. Л. Солоневич, которого предупреждали не против «фа-
шистов», как он писал в своей газете, а против личности ба-
рона Меллера-Закомельского, пользующегося определённо
отрицательной репутацией в среде объединения русских на-
циональных организаций, – пренебрёг этими предупрежде-
ниями и всецело стал координировать свою работу именно
с бароном, который наладил И. Л . Солоневичу лекции, как в
Берлине, так и в провинции (в последней на немецком язы-
ке). Выступали также Б. Л. и Юрий Солоневичи, последний
в том или ином виде вмешался в жизнь организаций русской
молодёжи.
Весной 1938 года политические группировки громогласно
объявили о создании в Берлине нового «Национального фрон-
та», в состав которого вошли: барон Меллер-Закомельский
–
от РНСД, генерал А. В. Туркул от РНСУВ, Тедли – от Даль-
невосточных фашистов (сменив в этой роли в Берлине А. А.
Аверкиева), И.Л .Солоневич – от самого себя или от своей же
газеты. К этому фронту примкнул и редактор русской бер-
линской газеты В. М. Деспотули.
Во все зарубежные газеты стали поступать широковеща-
тельные сведения о значении и успехах нового фронта. Тут
были сведения о «падении» генерала Бискупского и о «за-
мене» его не то И. Л. Солоневичем, не то генералом А. В.
Туркулом, не то целой четвёркой: Солоневич, Туркул, Тедли,
Мельский. Были сведения о приеме сначала И. Л . Солоневи-
ча, а потом и генерала А. В . Туркула самим главой Германии
А. Хитлером, а если не им лично, то министром пропаган-
ды доктором Геббельсом и т.п. Все эти сведения нервируют
русскую эмиграцию повсеместно, так как несомненно, что
современная Германия привлекает к себе сочувственные
взгляды и устремления русских эмигрантов, ранее всего учи-
тывающих антикоммунистические и антибольшевистские

118
устремления современной Германии и её вождей. Все эти из-
мышления прессы в очень слабой форме «опровергались» И.
Л. Солоневичем в его газете и никак не освещались В. М. Де-
спотули в редактируемой им в Берлине газете «Новое слово».
Словом, создалась вредная шумиха, разобраться в которой не
так легко, а в особенности тем, кто стоит вдалеке от жизни
русского Берлина. Милюков в своей газете умудрился даже
связать имена Солоневича, Туркула и фон-Лампе в приписы-
ваемой им кампании против евреев....
Что же в этом всем правда и что ложь? Какова сила вновь
народившегося «фронта»?
Раньше всего И. Л . Солоневич и его сын Юрий (брат – Бо-
рис вернулся в Брюссель и только собирается к осени пере-
селиться в Берлин).
Лекции Солоневичей возбудили большой интерес в среде
русской колонии в Берлине. Часть колонии не пошла из-за
отрицательного отношения к устроителю лекций Меллеру-
Закомельскому, через которого (в видах охраны личной без-
опасности Солоневичей) только и можно было получать би-
леты, но большая часть пошла. Общее впечатление? Коротко
резюмируя – меньше, чем было в книгах и в газете Солоневи-
чей, и не так интересно, как в книге...
Гораздо важнее, что лекциями И.Л . Солоневича заинте-
ресовалась германская провинция. Там он имел успех. Ин-
формации его были, несмотря на его оторванность от СССР,
новы. Это принесло деньги и самому Солоневичу, и его «ан-
трепренеру» – Мельскому.
Но «прием у А. Хитлера», «доктора Геббельса» – все это
сплошная выдумка, тенденциозно пущенная и неохотно
опровергаемая, – этого просто не было и, конечно, хотя бы в
отношении А. Хитлера, – и быть не может. И. Л . Солоневичу
и его сыну разрешено жить в Германии и разрешено читать
лекции, во время которых их охраняют. Будет ли разрешено
и дальше – вопрос, ибо плохо разбирающийся в германской
действительности И. Солоневич в своей газете допустил ри-

119
скованные замечания о своей «независимости» по отноше-
нию к Германии – это произвело отрицательное впечатление.
Рискованно и его заявление о своём материальном благопо-
лучии – это вызовет финансово-контрольный нажим. Вопрос
о создании газеты в Берлине, на замен газеты В. М . Деспоту-
ли, – отпал. На это не согласились соответствующие власти.
Будет ли И. Л . Солоневич очень держаться за пребывание в
Германии – вопрос. Во всяком случае успех только в деле
лекций, и, конечно, никакой возможности занятия места ге-
нерала Бискупского – нет...
Остались: Солоневич – с большими деньгами, с газетой и
с культивированной ненавистью к РОВСоюзу, союзу Нового
поколения, младороссам и т. п. Звено во «фронте» большое.
А. В . Туркул, всячески пропагандируемый тем же Солоне-
вичем и устно, и письменно, но с ограниченными правами и
возможностями, ибо всякая связь из Берлина на Париж (га-
зета «Сигнал») по существу своему гибельна в Германии. И,
наконец, барон Меллер-Закомельский, немного поправивший
дела своей организации на докладах Солоневича, но, видимо,
задумывающийся о том, поскольку ему выгодно оставаться с
Солоневичем и Туркулом, которые к генералу Бискупскому
благожелательны мало. Барон человек, который обстановку
учитывает и переменит фронт, не очень задумываясь (цит.
по К.А.Чистяков «Иван Солоневич и его роль в предвоенном
Русском Берлине»).
4 - в публикациях в «Голосе России» в 1938 г. Солоневич
многократно затрагивал тему финансирования:
Ни от кого ни одной копейки субсидий мы не получили и в
ответ на предложение такого рода я остался «твёрд, спокоен
и угрюм» (04.01.38)
Из моего отдыха в Германии не вышло ровно ничего. Вот
вам моё июньское расписание занятий: 9-го доклад по немец-
ки в Лейпциге, 10-го по-немецки в Дрездене, 11-го по-русски
в Касселе, 14-го по-немецки во Франкфурте, 16-го по-русски
во Франкфурте, 17-го по-немецки в Берлине, 21-го по-русски

120
в Берлине, 24-го по-немецки в Гамбурге, 25-го по-русски в
Гамбурге. За всем этим расписанием тускло маячит мечта ку-
пить какой-нибудь достаточно способный к передвижению
автомобиль и удрать с Юрой куда-нибудь в окончательную
дыру. Когда и если совершится эта покупка - продажа моей
совести за наличные германские марки в глазах прохвостов
всего мiра будет окончательно совершившимся фактом...
Я ещё буду писать о Германии. Я с достаточной степенью
ясности знаю, сколько именно и каких именно собак будут на
меня вешать либеральные еврейские круги и те, кто находит-
ся под их обрезанным и даже необрезанным влиянием. Мне
-
наплевать. В мiре осталось не очень много вещей, которые
могли бы меня напугать, и в мiре нет денег, которые могли
бы меня купить. Деньги у меня есть. Люди, хоть немножко
понимающие в арифметике, могут сообразить, что около чет-
верти миллиона томов моих книг, вышедших на 12 языках,
дают достаточную материальную базу для бренного нашего
существования. (21.06.38)
Финансовая база “Голоса России” в настоящий момент на-
ходится в таком виде:
По моим гонорарам за иностранные издания я имею около
полумиллиона франков. В штабс-капитанском фонде “Голо-
са России” имеется около ста тысяч франков. Этот фонд не-
сколько запутан, ибо в него частью входят, частью не входят
деньги “Голоса России”, замороженные в странах с валют-
ными ограничениями... Вот сейчас: в Германии, под боком,
лежит около 30000 франков, более 2000 марок, которых мы
получить не можем, они вносились на счёт Тамары Влади-
мировны, теперь Юре нужно “вступить в наследство” и по-
лучить разрешение на право взять эти деньги и это не так
легко...
Дальше: на моих докладах в Германии я заработал что-то
около 3000 марок - 40000 франков (вот они, немецкие денеж-
ки) и на статьях в немецкой печати не знаю сколько. Этих
денег ни ввезти, ни вывезти. Поэтому Юра вчера купил по-

121
держанный опель, на каковом опеле мы и удерём так, чтобы
не было никакой необходимости в нашей охране и не было
возможности устроить слежку.
Как я уже однажды писал, мои финансовые источники мо-
гут быть предъявлены любой комиссии - хотя и бы того же
РОВСа, пожалуйте, скрывать мне решительно нечего. Ника-
кой конспиративной работы я не веду (кроме переправки га-
зеты и книг в Россию...) а всё остальное на виду: пожалуйте.
(12.07.38)
5 - в оригинале использовано выражение “hält ihn nicht
für ganz echt», в дословном переводе «считает не вполне
настоящим». Ср. с упоминанием Солоневича в переписке
И.А.Ильина и И.С .Шмелева в 1939г.:
Ильин: [Солоневич] гад последний! наемный агент Геб-
бельса, живет под Берлином в отнятой у евреев вилле.
Шмелев: Для меня Солоневич был всегда гадом. Его при-
емы — грязные. Это какой-то вывихнутый большевик, не без
русской (грязной только) соли. (цит. по «Переписка двух Ива-
нов (1935 – 1946)», 2000)
6 - ср. со статьей Солоневича «Так что же было в Герма-
нии?» (1948):
. .. н и генерал В. Бискупский, ни полковник Скалон, ни ге-
нерал фон Лампе, ни я никакого участия ни в какой немецкой
акции не принимали. Генерал В. Бискупский умер от отчая-
ния и от голода, полковник Н. Скалон так и кончил свою тру-
довую жизнь — шофёром грузовика...
Основной вопрос заключается вовсе не в том, хотел ли
Иван Иванович помогать Германии или не хотел, а в том,
что никакая мыслящая помощь Германию спасти не мог-
ла. Что немецкое мiровоззрение — немецкое вообще, а не
только гитлеровское — было построено на сплошной мифо-
логии, и что, как завершительный штрих этой мифологии,
была создана легенда о всесокрушающей мощи армии Тре-
тьего Рейха...

122
Германия Гитлера шла на самоубийство. Было бы разумно
в нём участвовать? Только для того, чтобы на фундаменте но-
вых трупов строить новую легенду — и идти всё к новым и
новым братским могилам? Германия Гитлера шла на само-
убийство. И мы ей сказали: ну что же, скатертью дорога! И
каковы бы ни были наши отдельные ошибки — в этом отно-
шении мы оказались правы. Хотя бы только в этом.
7 - После нападения на СССР Солоневич не был принят
на работу в структуры министерства пропаганды. Ср. упо-
минание в документах оперштаба Розенберга. Hauptamt
Schrifftumspflege сообщает 18.12.41 “Окончательную пози-
цию по отношению к братьям Борису и Ивану Солоневичу
мы сами по себе занять не можем. Оба находятся под тща-
тельным надзором гестапо, у которого без сомнения имеются
результаты наблюдений. В целом оба брата Солоневича опи-
сываются как крайне тяжёлые люди” (ЦДАВО, ф. 3676 оп. 1
д. 212, перевод мой)

123
Кирилл Чистяков
ИВАН СОЛОНЕВИЧ И ЕГО РОЛЬ
В ПРЕДВОЕННОМ РУССКОМ БЕРЛИНЕ
История российской политической эмиграции в Германии
второй половины 1930-х гг. – тема малоизученная, можно на-
звать лишь несколько посвященных ей исследований. [1]
Отношение нацистского правительства к правому лагерю
русской эмиграции отличалось известной противоречиво-
стью. С одной стороны, германские власти дали приют таким
известным борцам с советским режимом, как А. В. Туркул [2]
и В. А. Ларионов, [3] высланным, в числе других российских
эмигрантов, в апреле 1938 г. из Франции постановлением
правительства Л. Блюма без объяснения причин (формально
–
как «нежелательные лица», а по сути – за антисоветскую
деятельность), а также И. Л . Солоневичу, который, пережив
покушение в Софии в феврале 1938 г., закончившееся смер-
тью его жены, весной того же года перебрался в Германию,
считая, что это единственная страна, способная обеспечить
его безопасность.
С другой стороны, накануне войны с СССР власти Герма-
нии проявляли и нежелание сотрудничать с российской эми-
грацией, и недоверие, что обуславливало соответствующую
политику по отношению к ней.
С самого начала осуществлялся постоянный надзор за
российскими эмигрантами и сбор информации о них сила-
ми гестапо и соответствующего подразделения Национал-
социалистической рабочей партии Германии (НСДАП) – Вос-
точного отдела (руководитель – Г. Лейббрандт), действовав-
шего в структуре Внешнеполитического управления НСДАП
(руководитель – А. Розенберг), а к середине 1930-х гг. немец-
кие власти решили взять эмигрантские организации под свой
полный контроль.

124
Для этого 1 мая 1936 г. было создано «Управление дела-
ми русской эмиграции» в Германии вместо двух упразднен-
ных организаций – «Делегации по делам русских беженцев»
(«Организации защиты интересов русских беженцев»), дей-
ствовавшей в Берлине и возглавлявшейся в 1920 1934 гг. С .
Д. Боткиным, [4] а в 1934–1936 гг. – В . Л . Остен-Сакеном,
[5] и аналогичной структуры в Мюнхене, которой руководил
Н.Б . Щербатов. [6] «Управление делами русской эмиграции»,
полностью зависевшее от финансировавших его властей,
возглавлял В. В. Бискупский. [7] В штате числились также
его помощник С. В. Таборицкий, [8] начальник канцелярии
Остен-Сакен (позже – С. С. Вревский [9]), секретарь П. Н.
Шабельский-Борк. [10] Ярые монархисты Таборицкий и
Шабельский-Борк были известны тем, что в 1922 г. в Берли-
не совершили покушение на П. Н. Милюкова, в результате
которого погиб В. Д. Набоков. Осужденные на 14 и 12 лет
тюрьмы соответственно, они были освобождены через 5 лет
и остались в Германии.
Другой мерой, ограничившей деятельность правых сил
русской эмиграции, стал давно готовившийся запрет ор-
ганизаций, центральные органы которых находились вне
страны. Еще весной 1936 г. А. А. фон Лампе, [11] началь-
ник включавшего в себя Германию, Австрию, Венгрию и
прибалтийские страны 2 отдела Русского Обще-Воинского
союза, писал руководителю РОВС Е. К . Миллеру: «В то же
время до меня все настойчивее и настойчивее стали дохо-
дить слухи о том, что намечается (в германских кругах),
какие-то меры по ликвидации «русских организаций, име-
ющих центры вне Германии». [12] В 1938 г. эта политика
властей была закреплена соответствующим распоряжени-
ем. Под его действие попал и РОВС, несмотря на то, что он
не был организацией политической. Его руководитель А. П .
Архангельский обратился к Бискупскому с просьбой о по-
мощи – добиться для РОВС исключительного положения.
Он подчеркивал нежелательность и преждевременность

125
превращения 2 отдела в самостоятельную организацию и
намекнул на готовность перенести центр РОВС в Германию
«в свое время при реальных к тому предпосылках», если,
конечно, разрешат местные власти. [13]
Бискупский ответил фон Лампе, что «желание генерала
Архангельского не может быть удовлетворено», и предложил
варианты решения проблемы: выделить отдел в самостоя-
тельную организацию, закрыть его вообще или перенести в
другую страну. При этом Бискупский заметил, что если фон
Лампе согласится на создание самостоятельной организа-
ции и возглавит ее, то он должен будет «руководствоваться
во всем указаниями» Бискупского. [14] Фон Лампе принял
условия Бискупского. Приказ генерала Архангельского по
РОВС No 36 о преобразовании 2 отдела РОВС в «Русскую
военную группу в Центральной Европе» был издан 3 октября
1938 г. Однако в названии, предложенном фон Лампе, немец-
ким властям не понравилось словосочетание «Центральная
Европа», и его заменили на «Объединение русских воинских
союзов» (22 октября 1938 г., приказ за тем же No 36).
Но и до этого распоряжения властей в стране официально
функционировала только одна политическая организация рос-
сийской эмиграции – основанное в 1935 г. Российское нацио-
нальное и социальное движение (РНСД). Предшественником
РНСД было Российское освободительное национальное дви-
жение (РОНД) – организация национал-социалистического
толка, основанная в апреле 1933 г., закрытая немецкими вла-
стями в сентябре 1933 г. и преобразованная в Партию рос-
сийских освобожденцев (ПРО), также закрытую в середине
1934 г.
РНСД возглавлял проживавший в Дрездене Н. Д. Скалон,
[15] но ключевой фигурой и главным идеологом организа-
ции был А. В. Меллер-Закомельский, [16] известный и под
псевдонимом Мельский. Он возглавлял Отдел пропаганды и
в РОНД, и в РНСД, а также Кружок российских культурно-
политических изучений, работавший совместно с РНСД.

126
В 1937–1939 гг. печатным органом РНСД был ежемесяч-
ный «Осведомительный вестник Отдела пропаганды РНСД»
под редакцией того же Мельского, издававшийся тиражом
1000 экземпляров.
Национал-социалистическая идеология движения, дей-
ствовавшего под лозунгом «Бог, Нация, Труд», казалось бы,
должна была обеспечивать ему полную поддержку, но и оно
было закрыто властями в начале 1939 г., хотя отдельные груп-
пы, в частности в оккупированной немецкими властями Пра-
ге, продолжали свою деятельность и в годы Второй мировой
войны. [17]
Не вызывала у немецких властей доверия и деятельность
дальневосточного Российского фашистского союза, [18] ко-
торый, впрочем, не проявлял никакой активности в Герма-
нии. Еще в 1936 г. фон Лампе писал Миллеру: «Так назы-
ваемые «фашисты» Радзаевского, [19] в количестве 4 персон
(больше их, вероятно, в Берлине и не было), были аресто-
ваны за какую-то поножовщину между собою. Приехавшим
представителям Радзаевского, как говорят, людям вполне
приличным, открыть организацию разрешено не было имен-
но в силу вышеуказанной причины нахождения центра вне
Германии». [20]
Никакие другие политические организации после 1933
года в Германии не действовали.
Единственная регулярно выходившая газета российской
эмиграции – еженедельное берлинское «Новое слово» – так-
же финансировалась германскими властями (тираж в 1938 г.
–
7000 экз., в 1939 – 8400 экз.) и занимала откровенно про-
правительственную и антисемитскую позицию. Ее редакто-
ром с 1934 г. был В. М . Деспотули. [21]
На собрании, прошедшем 18 мая 1938 г. в Берлине, было
объявлено о создании Российского национального фрон-
та (РНФ) – последней предвоенной попытки объединения,
предпринятой правыми кругами российской политической
эмиграции. Работа по объединению велась с середины 1937 г.

127
Инициатива исходила от дальневосточного Российского фа-
шистского союза, но постепенно центр тяжести переместился
в Берлин. Не имея координирующего органа и не предприняв
никаких совместных действий, кроме заявлений и несколь-
ких собраний представителей организаций-участников, РНФ
в итоге так и остался только попыткой объединения. После
запрещения РНСД деятельность РНФ в Германии стала не-
возможной даже формально. О «разгоне» РНФ в 1939 г. по-
спешила сообщить пресса демократического крыла россий-
ской эмиграции.
В приводимой ниже справке подробно описывается по-
ложение дел в среде российской политической эмиграции в
Берлине, при этом особое внимание уделяется Российскому
национальному фронту и его участникам.
Из справки, подготовленной генералом А. А. фон Лампе
для рассылки высшим чинам Русского Обще-Воинского со-
юза, от 1 августа 1938 г. [22]
«В 1937 году, то есть после создания распоряжением мест-
ных властей Управления делами русской эмиграции в Герма-
нии во главе с генералом Бискупским, группировки русской
эмиграции в Берлине (а за ним и во всей Германии) своди-
лись к следующим:
1. Так называемые старые организации, объединенные в
«Объединение русских национальных организаций в Герма-
нии» и возглавляемые начальником 2-го отдела РОВСоюза
генералом А. А. фон-Лампе. [23]
2. Так называемые политические организации, народив-
шиеся с 1933 года, начиная с закрытого потом властями
«Ронда», и теперь объединенные группировкой РНСД (Рос-
сийское национальное и социальное движение), юридически
возглавляемое полковником Н. Д. Скалоном, проживающим в
Дрездене, а фактически – его полномочным представителем
в Берлине бароном А. В . Меллер-Закомельским (Мельским).
3. Промежуточные группировки так называемых Балтий-
цев, то есть участников гражданской войны на С[еверо-]

128
Зап[адном] фронте. Два союза: генерала Ф. Е . Арцишевского
и полковника Байбус.
4. Группы лиц, по тем или иным причинам либо не вошед-
ших в первые три организации, или же из них исключенных
–
объединившихся вокруг архиепископа Тихона, [24] чело-
века, плохо разбирающегося и в людях, и в положениях. Тут
находились генералы Сахаров [25] (из армии адмирала Кол-
чака), Герасимов [26] (б[ывший] начальник СПБ охранного
отделения), Дашкевич-Горбацкий [27] (б[ывший] украинец),
шт[абс-]кап[итан] Левашев [28] (одно из очередных и закры-
тых почкований РОНД-а), поручик князь Масальский [29]
(лицеист и офицер конной гвардии, не принятый ни в то, ни
в другое объединение) и т. п . К сожалению, темпераментом и
непониманием своей жены к этой группе примкнул и полков-
ник граф Воронцов-Дашков, [30] недавно переселившийся в
Берлин.
Первые три группы добровольно пошли с [г]енералом Би-
скупским и в его лице нашли себе то или иное объединение,
выражающееся хотя бы в совместных выступлениях в тех
случаях, когда председательство берет на себя генерал Би-
скупский (День русской культуры и т. п .) . Последняя группа
в том или ином виде, но повела ожесточенную борьбу про-
тив самого существования генерала Бискупского в Берли-
не. В этой борьбе группа эта понесла значительный урон: в
1937 году из Германии был выселен ее главный вдохновитель
князь Масальский, в июне 1938 уехал из Германии и сам ар-
хиепископ Тихон и, по-видимому, обратно не вернется. [31]
Однако остаток группы продолжает мутить воду, хотя бы в
вопросах церковных.
Конечно, в самой жизни русских эмигрантов не обходи-
лось без выступлений одной группы против другой, ина-
комыслящей. В этом случае нападающей стороной всегда
была политическая группировка, ведомая бароном Меллер-
Закомельским, которая, как и всюду, ратовала против РОВС,
настаивая на отказе его от «аполитичности», которая, разуме-

129
ется, объяснялась и неправильно, и тенденциозно. [32] Сде-
ланная летом 1937 года попытка сговора между группировкой,
возглавляемой генералом А. А. фон-Лампе, и политической
организацией, возглавляемой (фактически) бароном Меллер-
Закомельским, – никаких положительных результатов не
дала, и все свелось опять к объединению под генералом В. В.
Бискупским, под влиянием которого нападки «политиков» на
объединение национальных организаций стали ослабевать, и
объединение всех русских организаций, к которому стремил-
ся генерал, за исключением окружения архиепископа Тихо-
на, – хотя и не очень прочное, но создалось.
Появление в Берлине братьев Солоневичей с сыном (Бо-
рис С[олоневич] появился только временно), высылка гене-
рала А. В. Туркула из Франции, а представителя фашистов
Радзаевского Тедли [33] из Швейцарии – внесли в жизнь рус-
ской эмигрантской колонии в Берлине атмосферу напряже-
ния, сплетни и опять той или иной взаимной грызни.
И. Л. Солоневич, которого предупреждали не против «фа-
шистов», как он писал в своей газете, [34] а против личности
барона Меллера-Закомельского, пользующегося определенно
отрицательной репутацией в среде объединения русских на-
циональных организаций, – пренебрег этими предупрежде-
ниями и всецело стал координировать свою работу именно
с бароном, который наладил И. Л . Солоневичу лекции, как в
Берлине, так и в провинции (в последней на немецком языке).
[35] Выступали также Б. Л . и Юрий Солоневичи, последний
в том или ином виде вмешался в жизнь организаций русской
молодежи. [36]
Весной 1938 года политические группировки громогласно
объявили о создании в Берлине нового «Национального фрон-
та», в состав которого вошли: барон Меллер-Закомельский –
от РНСД, генерал А. В . Туркул от РНСУВ, [37] Тедли – от
Дальневосточных фашистов (сменив в этой роли в Берлине
А. А . Аверкиева [38]), И. Л. Солоневич – от самого себя или

130
от своей же газеты. [39] К этому фронту примкнул и редактор
русской берлинской газеты В. М. Деспотули.
Во все зарубежные газеты стали поступать широковеща-
тельные сведения о значении и успехах нового фронта. Тут
были сведения о «падении» генерала Бискупского и о «за-
мене» его не то И. Л. Солоневичем, не то генералом А. В.
Туркулом, не то целой четверкой: Солоневич, Туркул, Тедли,
Мельский. Были сведения о приеме сначала И. Л . Солоневи-
ча, а потом и генерала А. В . Туркула самим главой Германии
А. Хитлером, а если не им лично, то министром пропаганды
доктором Геббельсом и т. п. [40] Все эти сведения нервиру-
ют русскую эмиграцию повсеместно, так как несомненно,
что современная Германия привлекает к себе сочувственные
взгляды и устремления русских эмигрантов, ранее всего учи-
тывающих антикоммунистические и антибольшевистские
устремления современной Германии и ее вождей. Все эти из-
мышления прессы в очень слабой форме «опровергались» И.
Л. Солоневичем в его газете [41] и никак не освещались В.
М. Деспотули в редактируемой им в Берлине газете «Новое
слово». Словом, создалась вредная шумиха, разобраться в ко-
торой не так легко, а в особенности тем, кто стоит вдалеке от
жизни русского Берлина. Милюков в своей газете умудрился
даже связать имена Солоневича, Туркула и фон-Лампе в при-
писываемой им кампании против евреев.... [42]
Что же в этом всем правда и что ложь? Какова сила вновь
народившегося «фронта»?
Раньше всего И. Л . Солоневич и его сын Юрий (брат – Бо-
рис вернулся в Брюссель и только собирается к осени пере-
селиться в Берлин [43]).
Лекции Солоневичей возбудили большой интерес в среде
русской колонии в Берлине. Часть колонии не пошла из-за
отрицательного отношения к устроителю лекций Меллеру-
Закомельскому, через которого (в видах охраны личной без-
опасности Солоневичей) только и можно было получать би-
леты, но большая часть пошла. Общее впечатление? Коротко

131
резюмируя – меньше, чем было в книгах и в газете Солоневи-
чей, и не так интересно, как в книге... [44]
Гораздо важнее, что лекциями И. Л . Солоневича заинте-
ресовалась германская провинция. Там он имел успех. Ин-
формации его были, несмотря на его оторванность от СССР,
новы. Это принесло деньги и самому Солоневичу, и его «ан-
трепренеру» – Мельскому.
Но «прием у А. Хитлера», «доктора Геббельса» – все это
сплошная выдумка, тенденциозно пущенная и неохотно
опровергаемая, – этого просто не было и, конечно, хотя бы в
отношении А. Хитлера, – и быть не может. И. Л . Солоневичу
и его сыну разрешено жить в Германии и разрешено читать
лекции, во время которых их охраняют. Будет ли разрешено
и дальше – вопрос, ибо плохо разбирающийся в германской
действительности И. Солоневич в своей газете допустил ри-
скованные замечания о своей «независимости» по отноше-
нию к Германии – это произвело отрицательное впечатление.
[45] Рискованно и его заявление о своем материальном благо-
получии – это вызовет финансово-контрольный нажим. [46]
Вопрос о создании газеты в Берлине, на замен газеты В. М .
Деспотули, – отпал. На это не согласились соответствующие
власти. Будет ли И. Л . Солоневич очень держаться за пребы-
вание в Германии – вопрос. Во всяком случае успех только в
деле лекций, и, конечно, никакой возможности занятия места
генерала Бискупского – нет. <.. .>
Г-н Тедли? За последнее время таинственная и едва ли
чистая роль этого человека выяснилась как для русских, так
и для германских властей. Останется он в Германии или не
останется – вопрос второстепенный. Роль его окончена. [47]
В. М . Деспотули спас свою газету от покушений новояв-
ленного «фронта», закрепился в прежнем своем положении
и, видимо, от фронта отходит.
Русский «политический сезон» наступает в Германии с
начала сентября. Что же осталось от только что созданного
фронта?
Тедли – изгнан. Деспотули – отошел.

132
Остались: Солоневич – с большими деньгами, с газетой и
с культивированной ненавистью к РОВСоюзу, [48] союзу Но-
вого поколения, [49] младороссам [50] и т. п . Звено во «фрон-
те» большое. А. В. Туркул, всячески пропагандируемый тем
же Солоневичем и устно, и письменно, но с ограниченными
правами и возможностями, ибо всякая связь из Берлина на
Париж (газета «Сигнал» [51]) по существу своему гибельна
в Германии. [52] И, наконец, барон Меллер-Закомельский,
немного поправивший дела своей организации на докладах
Солоневича, но, видимо, задумывающийся о том, поскольку
ему выгодно оставаться с Солоневичем и Туркулом, которые
к генералу Бискупскому благожелательны мало. Барон чело-
век, который обстановку учитывает и переменит фронт, не
очень задумываясь».
Примечания
[1] Жданов Д. Н. Русские национал-социалисты в Герма-
нии (1933–1939 гг.) // Россия и современный мир. – 1999. – No
1 (22). – С. 234–247; Недбаевский В. М. Духовные и орга-
низационные проявления фашизма в среде российской эми-
грации в Германии // Новый исторический вестник. – 2000.
–
No 2. – С . 31–44; Окороков А. В. Фашизм и русская эми-
грация (1920–1945 гг.) . – М.: РУСАКИ, 2001. – 593 с.; Baur
Johannes. Die russische Kolonie in M&#252;nchen, 1900–1945:
Deutsch-russische Beziehungen im 20 Jahrhundert. Wiesbaden:
Harrassowitz, 1998. 367 S.
[2] Туркул Антон Васильевич (1892–1957) – генерал-майор,
участник Гражданской войны, командующий Дроздовской
дивизией (1920); с 1920 г. в эмиграции (Болгария, Франция,
Германия, Италия); основатель и председатель Русского на-
ционального союза участников войны; во время Второй ми-
ровой войны командовал отдельной казачьей бригадой, во-
шедшей в состав вооруженных сил Комитета освобождения
народов России; председатель Комитета объединенных вла-
совцев (с 1950); автор воспоминаний (в литературной обра-

133
ботке И. Лукаша) «Дроздовцы в огне» (первое издание – Бел-
град, 1937).
[3] Ларионов Виктор Александрович (1897 – ?) – капитан,
участник Гражданской войны; с 1920 г. в эмиграции (Финлян-
дия, Франция, Германия); в 1927 г. совершил рейд на терри-
торию СССР, организовал террористический акт, описанный
в его брошюре «Боевая вылазка в СССР: Записки организа-
тора взрыва Ленинградского центрального партклуба» (Па-
риж, 1931); организатор и руководитель кружка «Белая идея»
(Париж) и Национальной организации русской молодежи
(НОРМ, Берлин); во время Второй мировой войны – полков-
ник вооруженных сил Комитета освобождения народов Рос-
сии; автор мемуаров «Последние юнкера» (Франкфурт-на-
Майне, 1984).
[4] Боткин Сергей Дмитриевич (1869–1945) – дипломат;
первый секретарь посольства в Берлине (1911–1914), пред-
ставитель правительств А.В . Колчака и А.И. Деникина в
Германии (1919–1920), руководитель «Делегации по делам
русских беженцев» («Организации защиты интересов рус-
ских беженцев») в Германии (1920–1934); после 1934 г. – во
Франции.
[5] Остен-Сакен Василий Львович ([1872]–1949) – барон;
после 1917-го в эмиграции (Германия); управляющий делами
(до 1934), руководитель (1934–1936) «Делегации по делам
русских беженцев» в Германии.
[6] Щербатов Николай Борисович, (1868–1943) – князь,
камергер, крупный землевладелец; член Государственного
совета, министр внутренних дел (1915); после 1917-го в эми-
грации (Германия).
[7] Бискупский Василий Викторович (1879 (по некоторым
данным – 1878) – 1945) – генерал-майор, участник русско-
японской и Первой мировой войн, во время Гражданской
войны – командующий войсками гетмана Украины П. П.
Скоропадского (1918), премьер-министр т. н . Западнорус-
ского правительства в Берлине (1919); в эмиграции в Гер-

134
мании – участник Капповского путча, активный сторонник
сближения российских и немецких правых кругов; см. о нем:
Dodenhoeft Bettina. Vasili� von Biskupski� – Eine Emigranten-
Vasili� von Biskupski� – Eine Emigranten-
karriere in Deutschland // Russische Emigration in Deutschland
1918 bis 1941: Leben im europ&#228;ischen B&#252;rgerkrieg.
Hrsg. von Karl Schl&#246;gel. Berlin: Akademie-Verlag, 1995.
SS. 219-228.
[8] Таборицкий Сергей (1895 – после 1940) – участник
Первой мировой и Гражданской войн; с 1918 г. в эмиграции
(Германия); по некоторым данным, член НСДАП.
[9] Вревский Степан Степанович (1882–1945) – барон; по-
сле 1917 г. в эмиграции (Германия).
[10] Шабельский-Борк Петр Николаевич (1893–1952) –
литератор (лит. псевдоним – Старый Кирибей); участник
Первой мировой и Гражданской войн; с 1918 г. в эмиграции
(Германия, Аргентина).
[11] фон Лампе Алексей Александрович (1885–1967) –
генерал-майор, участник Русско-японской и Первой миро-
вой войн, во время Гражданской войны занимал различные
должности в Добровольческой армии и Вооруженных силах
на Юге России (ВСЮР), в т. ч. военного представителя гене-
рала П. Н. Врангеля в Дании, Германии, Венгрии; в эмигра-
ции в Турции (с 1920), Германии (с 1922), Франции (с 1950);
начальник 2-го отдела Русского Обще-Воинского союза (с
1924), член Комитета освобождения народов России (1945),
начальник Русского Обще-Воинского союза (с 1957); соста-
витель и редактор ряда сборников, в т. ч. «Белое дело: Лето-
пись белой борьбы» (Кн. 1–7, Берлин, 1926–1933); см. о нем:
&#352;karenkov L. K . Eine Chronik der russischen Emigration in
Deutschland: Die Materialien des General Alekse� A. von Lampe
// Russische Emigration in Deutschland... SS . 39-75.
[12] Из письма А. А. фон Лампе Е. К . Миллеру от 19 мая
1936 г. (ГАРФ, ф. 5853, оп. 1, ед. хр. 59, л. 35).
[13] Из письма А. П. Архангельскому В. В . Бискупскому
от 29 апреля 1938 г. (ГАРФ, ф. 5853, оп. 1, ед. хр. 65, л. 12).

135
[14] Из письма В. В. Бискупского А. А . фон Лампе от 1
июня 1938 г. (ГАРФ, 5853, оп. 1, ед. хр. 65, л. 13).
[15] Скалон Николай Дмитриевич (? – 1945) – полковник,
участник Гражданской войны; после 1917 в эмиграции (Гер-
мания); руководитель дрезденского отдела РОНД, начальник
РНСД.
[16] Меллер-Закомельский (псевд. Мельский) Александр
Владимирович ([1898] – 1977) – барон; публицист; участник
Гражданской войны, поручик (по другим данным – штабс-
ротмистр), по некоторым данным – адъютант генерала П. Н.
Врангеля; в эмиграции (Франция, Германия, Испания) – ак-
тивный деятель российского национал-социалистического
движения в предвоенной Германии; автор ряда публицисти-
ческих работ, в т. ч. «У истоков великой ненависти: Очерки
по еврейскому вопросу» ([Берлин], 1942).
[17] Более подробно о российских национал-социалистах
в Германии см. в упомянутой выше статье Д. Н. Жданова.
[18] Российский фашистский союз (РФС, Русская фа-
шистская партия (РФП, до 1934), Всероссийская фашистская
партия (ВФП, 1934–1937)) – политическая организация с
центром в Манчжурии и представительствами (очагами) во
многих странах мира; была основана в 1931 г. и возглавля-
лась К. В. Родзаевским; действовала под лозунгом «Бог, На-
ция, Труд»; существовала при финансовой и административ-
ной поддержке и под контролем японской военной миссии в
Манчжурии; закрыта японскими властями в 1943 г.
[19] Имеется в виду Родзаевский Константин Владимиро-
вич (фон Лампе писал его фамилию через «а» в первом сло-
ге) (1907–1946) – публицист, журналист; с 1925 г. в эмигра-
ции (бежал из Благовещенска в Харбин), основатель и руко-
водитель (генеральный секретарь, затем Глава) Российского
фашистского союза; в 1945 г. написал письмо И. В. Сталину,
признав его вождем русского народа, и сдался СМЕРШу, по-
верив обещаниям о помиловании и предоставлении работы в
СССР; расстрелян; см о нем: Стефан Дж. Русские фашисты:

136
Трагедия и фарс в эмиграции, 1925–1945. М.: Слово, 1992.
441 с.
[20] Из письма А. А. фон Лампе Е. К . Миллеру от 19 мая
1936 г. (ГАРФ, ф. 5853, оп. 1, ед. хр. 59, л. 35).
[21] Деспотули Владимир Михайлович (1885–1977) – жур-
налист; в эмиграции (Германия) – ответственный секретарь
международной ассоциации русских писателей, сотрудник
газет «Наш век», «Руль», «Возрождение»; в 1934–1944 гг. ре-
дактор газеты «Новое слово» (Берлин); в конце Второй миро-
вой войны попал в опалу; был арестован советскими войска-
ми и после отбытия срока наказания в лагере на Северном
Урале вернулся в 1955 г. в Зап. Германию.
[22] ГАРФ, ф. 5853, оп. 1, ед. хр. 65, л.44-47. Публикуется
с незначительными сокращениями.
[23] В 1933 г. в Берлине в поддержку упоминавшейся
выше «Делегации по делам русских беженцев» было создано
«Объединение русских национальных организаций в Герма-
нии», которое с осени 1936 г. возглавлял фон Лампе.
[24] Архиепископ Тихон (Лященко) (1875–1945) – до ре-
волюции архимандрит, инспектор Киевской духовной ака-
демии; с 1919 г. в эмиграции (Германия, Югославия), на-
стоятель одной из православных церквей в Берлине, епископ
Берлинский (с 1924), архиепископ Берлинский и Германский
(1936–1938).
[25] Сахаров Константин Вячеславович (1881–1941) –
генерал-лейтенант, участник Первой мировой войны, во
время Гражданской войны – командующий армией, а затем
Главнокомандующий Восточным фронтом в Сибири, в 1919
г. арестован и отстранен от должности; после 1919 в эмигра-
ции (Германия).
[26] Герасимов Александр Васильевич (1861–1944) – гене-
рал, начальник Санкт-петербургского Охранного отделения
(1905–1909); после 1917 г. в эмиграции (Германия), работал
в мастерской дамского платья, содержавшейся его женой; ав-
тор воспоминаний «На лезвии с террористами» (1934).

137
[27] Дашкевич-Горбацкий Владислав – генерал-майор,
участник Первой мировой войны, активный участник и фак-
тический руководитель гетманского переворота в Украине
(апрель 1918 г.), начальник личного штаба гетмана П. П. Ско-
ропадского (до июля 1918 г.), руководитель миссии Украин-
ской державы в Румынии (с октября 1918); позже в эмигра-
ции.
[28] Левашев (Левашов) Владимир – один из видных дея-
телей российского национал-социалистического движения в
предвоенной Германии.
[29] Масальский Владимир Николаевич (1860–1940) –
князь; поручик гвардейской конной артиллерии; после 1917
г. в эмиграции (Германия, Франция).
[30] Воронцов-Дашков Александр Илларионович (1881–
1938) – граф; флигель-адъютант, полковник лейб-гвардии гу-
сарского полка; с 1919 г. в эмиграции; жена (с 1916 г.) – Чав-
чавадзе Анна Ильинична (1891–1941).
[31] Архиепископ Тихон вернулся в Германию в 1944 г.
[32] РОВС был изначально военной, а не политической ор-
ганизацией и декларировал принцип собственной аполитич-
ности, что во второй половине 1930-х гг. стало поводом для
критики его руководства со стороны некоторых деятелей пра-
вого крыла российской политической эмиграции, таких, как
И. Л . Солоневич, А. В . Туркул, А. В. Меллер-Закомельский,
считавших, что в новых условиях армия не может оставаться
вне политики и без политической подготовки.
[33] Тедли (Тэдли) Борис Петрович (1901–1944) – участ-
ник Гражданской войны, поручик (по другим данным – капи-
тан); с 1922 г. в эмиграции (Швейцария, Франция, Германия),
активный деятель фашистского движения в среде российской
политической эмиграции, основатель и руководитель швей-
царского отдела Российского фашистского союза, представи-
тель Главы РФС К. В . Родзаевского в Европе (с 1936).
[34] И. Л . Солоневич писал: «Вот еще один пример – на
этот раз касающийся меня лично. Приезжаю в Берлин – по-

138
сле взрыва – в состоянии, весьма близком к психиатрической
лечебнице. Немецкие врачи кое-как поставили меня на ноги
и дали совет: возможно больше работать, чтобы забыть. Да,
–
работа нужна, но нужна была и для других целей, кроме
забвения. Наметил цикл лекций для русской аудитории. За
организацию цикла взялся РНСД. Из кругов РОВС’а посыпа-
лись предостережения: если вы будете выступать под флагом
фашистов, – никто на доклады не пойдет. На предостереже-
ния я плюнул. На всех докладах зал – небольшой, человек на
700, – был переполнен до отказу» ([Солоневич И.] О приказе
номер восемьдесят два и о некоторых других вещах // Голос
России. – 1938. – 12 июля).
[35] В апреле – июне 1938 г. И. Л . Солоневич прочитал на
русском и немецком языках около 15 докладов – в Берлине,
Лейпциге, Дрездене, Касселе, Франкфурте-на-Майне и Гам-
бурге.
[36] Напр.: Юрий Солоневич – «Советская молодежь –
личные воспоминания» (9 мая 1938 г., Берлин, Шуберт-зал),
Борис Солоневич – «Красная армия и красный террор» (10
июня 1938 г., там же)
[37] Русский национальный союз участников войны
(РНСУВ) – военно-политическая организация с центром
в Париже; основана в 1936 г. генералом А. В. Туркулом (из
поддержавших его членов РОВС) в знак протеста против
аполитичности РОВС; прекратила свою деятельность с на-
чалом Второй мировой войны.
[38] Аверкиев А. А. – во второй половине 1930-х гг. – пред-
ставитель РФС в Германии.
[39] Имеется в виду «Голос России».
[40] См. напр.: Н. П. В[акар]. Русская эмиграция в Герма-
нии: Закат Бискупского. Руководящая роль Туркула и Солоне-
вича // Последние новости. – 1938. – 7 июня; Вожди русской
эмиграции в Берлине // Русское слово. – 1938. – 19 июня.
[41] Автор не совсем прав: например, информацию о заме-
не генерала В. В . Бискупского на А. В. Туркула, И. Л . Соло-

139
невича, Б. П. Тедли и А. В . Меллера-Закомельского в вышеу-
помянутой заметке в «Последних новостях» И. Л . Солоневич
назвал «стопроцентным вздором» (И. С[олоневич]. И еще о
сплетне // Голос России. – 1938. – 21 июня).
[42] Вот цитата из анонимного «Дневника берлинского ев-
рея»: «Травля иностранцев продолжается. Отличаются и рус-
ские: Лампе, Туркул, Солоневич и др[угие]. Они ругательски
ругают Францию, которая-де виновата в истории с Чехосло-
вакией» (Последние новости. – 1938. – 30 июня).
[43] Борис Солоневич так и не переехал в Берлин, вероят-
но, во многом из-за стремительно портившихся отношений
со своим старшим братом Иваном, закончившихся к середи-
не 1939 г. полным разрывом. Основная причина разрыва –
отношение к руководству РОВС и проводимой им политике,
жестко критиковавшейся Иваном. Борис не разделял позиции
брата и в итоге так и остался в Брюсселе, где находился центр
РОВС с того момента, как его председателем стал проживав-
ший в столице Бельгии генерал А. П. Архангельский.
[44] Имеются в виду очерки И.Л . Солоневича «Россия в
концлагере», написанные им в 1934–1935 гг. в Финляндии;
изданное впоследствии более чем на 10 языках, это произ-
ведение принесло Солоневичу широкую известность и мате-
риальную независимость.
[45] И. Л . Солоневич не говорил открыто о своей «незави-
симости по отношению к Германии», но тоном высказываний
давал понять, что считает именно так: «Что же касается мое-
го пребывания в Германии, то оно было вызвано совершен-
но ясными причинами: необходимостью отдохнуть в таких
условиях, при которых я мог бы не бояться за свою жизнь и
за жизнь своего сына. Я считаю своим долгом высказать гер-
манским властям свою искреннюю признательность за их не-
мецкую Gr&#252;ndlichkeit (основательность. – К. Ч .) . Еже-
ли они пустили меня с сыном в Германию, то они считают
своим долгом обеспечить нас от дальнейших огнестрельных
поползновений со стороны товарищей». (И. С[олоневич]. И

140
еще о сплетне // Голос России. – 1938. – 21 июня).
[46] Вот одно из заявлений И. Л . Солоневича: «Деньги
у меня есть. Люди, хоть немножко понимающие в арифме-
тике, могут сообразить, что около четверти миллиона то-
мов моих книг, вышедших на 12 языках, дают достаточную
материальную базу для бренного нашего существования».
(И. С[олоневич]. И еще о сплетне // Голос России. 1938. 21
июня).
[47] В 1936 г. Б. П. Тедли был обвинен швейцарскими вла-
стями в шпионаже в пользу Германии, в 1937 г. бежал в Гер-
манию, в 1939 г. был выслан обратно в Швейцарию, аресто-
ван и пробыл в заключении до своей смерти в 1944 г.
[48] Как уже отмечалось выше, можно говорить о резко
отрицательном отношении И. Л . Солоневича только к руко-
водству РОВС, а не к организации как таковой и тем более к
ее рядовым членам.
[49] Автор имеет в виду Национально-трудовой союз ново-
го поколения (НТСНП, председатель с 1934 г. В. М. Байдала-
ков), существующий до сих пор как Народно-трудовой союз
(НТС). «Культивированной ненависти» к этой организации
И. Л . Солоневич не испытывал, хотя к моменту написания
публикуемой справки отношения между ним и НТСНП были
далеко не такими теплыми и дружескими, как в 1936–1937
гг.
[50] Имеются в виду члены Младоросской партии (Глава
–
А. Л . Казем-бек), ставшей одной из первых эмигрантских
организаций, которые подверглись критике со стороны И. Л .
Солоневича. Называвшие себя «второй советской партией» и
выдвигавшие лозунг «Царь и Советы», младороссы при этом
пользовались поддержкой членов династии Романовых, в т.
ч. великого князя Кирилла Владимировича, – все это вызыва-
ло крайнее раздражение И. Л . Солоневича.
[51] Газета «Сигнал» – печатный орган РНСУВ (выходила
в Париже в 1937–1939 гг. под редакцией полковника Н. В.
Пятницкого с периодичностью два раза в месяц).

141
[52] А. В . Туркулу было запрещено заниматься в Германии
политической деятельностью, хотя, по свидетельству А. А.
фон Лампе, немецкие власти склонны были закрывать глаза
на этот запрет.
(Источник:
https://solonevich.narod.ru/chistyakov2009.html)

142
Игорь Петров
К ВОПРОСУ ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ
И.Л. СОЛОНЕВИЧА
Сам по себе антисемитизм в среде борцов с советской
властью не являлся чем-то исключительным и был широко
распространён. Соглашаясь с этим утверждением, тем не ме-
нее отметим, что современные биографы И.Л . Солоневича
тему антисемитизма аккуратно обходят и происходит это не
столько из-за содержания высказываний Ивана Лукьяновича,
сколько из-за их тайминга.
Если в первых выпусках «Голоса России» взгляды Со-
лоневича довольно близки к описанию в википедии (Иван
Лукьянович никогда не был юдофобом, оправдывал револю-
ционность евреев антисемитизмом, всегда осуждал погромы
и впоследствии осуждал «зоологический» антисемитизм,
распространённый в правой среде), то после переезда в Гер-
манию и получения финансирования от министерства пропа-
ганды, тональность его высказываний заметно изменилась,
они стали куда более резкими. Наконец, после войны, пере-
бравшись в Южную Америку, он возвращается на «болгар-
ские» позиции: глядя со стороны, описывает ужасы нацист-
ского преследования евреев, а на Р.А. Абрамовича и других
меньшевиков-евреев нападает лишь в рамках политической
борьбы (как он её понимал).
Теперь подкреплю своё обобщение конкретными цитатами.
Вот Солоневич «болгарского периода»:
«Не так давно я писал о том, что ежели никто в России от
этой великой и безкровной не выиграл ни на копейку, то ни
на копейку не выиграло и еврейство. Если в Наркоминделе,
в Наркомвнешторге и прочих заведениях евреи составляют
подавляющий процент, то приблизительно такой же пода-
вляющий процент они составляют и среди тех, кого сейчас

143
великая и безкровная ставит к стенке. Иностранная печать по
этому поводу начинает говорить об антисемитизме Сталина.
Это, конечно, вздор. Дело не в сталинском антисемитизме,
а в том, что вся эта международная компания, большинство
которой составляют евреи, зарвалась окончательно и что раз-
делка идет с теми атаманами и подъатаманами, которые име-
ют наименьшую опору в массах, т.е. с евреями. Никакой еврей
никакой опоры в русских массах иметь не может. Еврейские
агитаторы в дореволюционной деревне и в предреволюцион-
ной армии ещё могли производить некоторый эффект. Сейчас
это невозможно абсолютно. Это, по существу, не есть народ-
ный антисемитизм. Это есть ощущение, которое я бы очень
схематически сформулировал бы так: «не наш, не по нашему
думает, опять заведёт в болото».
Поэтому, когда я несколько возражаю против перегибов в
еврейском вопросе, то я исхожу из вот этого самого нацио-
нального ощущения: теперь уж нас не проведёшь» («Голос
России», No35, 23.02.1937, С. 1).
А вот Солоневич «немецкого периода»:
«На всех наших путях — на всех решительно — нам при-
дется бороться с еврейс[тв]ом. В нашей антибольшевицкой
работе — с еврейством Кремля и Коминтерна и с еврейством
мiровой и нашей собственной печати, в которой за поэтиче-
iровой и нашей собственной печати, в которой за поэтиче-
ровой и нашей собственной печати, в которой за поэтиче-
скими “Андрей Седых” скрываются прозаические Цвибаки.
В нашей национальной работе — с попытками всяких Рубин-
штейнов представительствовать наши интересы. В нашей
культурной работе — с попытками заменить свод законов
Талмудом и Марксом. В нашей экономической работе — с
попытками захватить над нами власть, если не дубьём, так
ружьём, — если не сталинскими пулемётами, то ротшиль-
довскими франками. Здесь просто на просто ничего не по-
делаешь: придётся.[ .. .]
На Палестину еврейство имеет такие же права, как Шве-
ция на Петербург, как Англия на Нью-Йорк, как Польша на
Берлин. В незапамятные времена пришли в обетованную

144
страну, вырезали её население, превратили её в пустыню и
две тысячи лет тому назад рассеялись по своей диаспоре.
Любая “земская давность” давным-давно прошла. Но на-
силие, совершаемое евреями, — насилием, как известно, не
является. Вопрос же о Палестине для нас имеет не только
теоретическое значение. Он рано или поздно станет перед
нами в таком, весьма практическом, аспекте: куда нам девать
своих евреев? Ну, не всех, конечно. Не все три половиной
миллиона. Но хотя бы тех, кто останется» (“Наша газета”,
No2, 26.10.1938, С. 1-2).
Статья в “Ангриффе”, опубликованная уже после втор-
жения немецких войск в СССР, использует ходульный образ
“еврейского комиссара”:
Еврей, который расстреливает.
В своих довоенных статьях в “Ангриффе” я писал: “Ни-
какие патриотические и национальные лозунги не смогут
отвратить ненависть русского народа от его истинного вра-
га - еврейского комиссара”. Во время финно-русской войны
двухсотмиллионная советская империя оказалась безсильной
против маленькой и почти безоружной Финляндии. Враг му-
жика сидел не в Гельсингфорсе, он сидел в Москве. Ни этот
мужик, ни русский рабочий ничего не знают о плутократах.
Они не знают, что плутократия - ничто иное как стратеги-
ческий ход правящего мiром еврейства, они не знают, что
еврейство держит человечество в клещах - из буржуазных
миллиардов и пролетарской революции. Не удастся одно,
так возможно удастся другое. Но еврейский комиссар, в рас-
поряжении которого находятся танки и самолеты, который
убивает и расстреливает, этого комиссара мужик знает очень
хорошо, он знает его л и ч н о. Впечатление от этого личного
знакомства не смоет никакая пропаганда. Для русских народ-
ных масс еврейский большевизм - это враг No1, давнишний
враг, враг нации и враг Отечества. Русский народ сражается с
этим врагом оружием и саботажем уже 23 года. Никакая ложь
и никакие напоминания о Суворове не вытеснят запечатлев-
шуюся в народном сознании картинку еврейского комисса-

145
ра, который в случае победы уничтожит не только мужика
и рабочего, но и всех крестьян и рабочих в Европе. Русская
пословица гласит: “Ложью свет пройдёшь, да назад не вер-
нёшься”. Годы большевистского владычества были наполне-
ны кровью и ложью, и сейчас для большевизма нет пути ни
вперёд, ни назад» (“Der Angriff”, No159, 03.07.1941, S. 4).
И, наконец, Солоневич “аргентинского периода”. Взгляд
со стороны:
«В Берлине в 1942 году два немецких СС[овца] — из рус-
ских немцев — в присутствии моём и ген. В .В. Бискупского
написали, подписали и клятвенно заверили свои свидетель-
ские показания об истреблении евреев в Польше. Потом они
оба покончили самоубийством. Их показания вероятно по-
гибли вместе с ген. Бискупским. Я не буду приводить их. Но
там была такая сценка:
Несколько сот еврейских детей подлежали истреблению
паром, довольно обычная в наш просвещённый век методика,
утверждения истинной философии. Несколько необычный
штрих в данной процедуре заключался в том, что температу-
ра пара была плохо рассчитана, и что детей сварили не слиш-
ком быстро. Да ещё и в том, что в силу каких-то технических
неполадок кое-кому из них удалось вырваться — их ловили и
доваривали...» (“Наша страна”, No1, 18.09.1948, С. 1-2).
Политическая борьба:
«Несколько менее очевидно утверждение, что Р. Абрамо-
вич и Ко разжигают антисемитизм. Однако, и это вовсе не
так парадоксально, как кажется: Национальная Русская Ар-
мия будет всё равно. Её основной кадр — Власовское Дви-
жение. Меньшевики травят власовцев за их антисемитизм.
Очень вероятно, что средний власовец, видя мелькание Р.
Абрамовичей, воспринимает РСДРП как еврейскую партию
и делает из этого соответствующие выводы. Антисемитизма
же во Власовской Армии не было вообще никакого, хотя бы
по одному тому, что Власовскую Армию интересовал вовсе
не еврейский, а русский вопрос. О реальном положении ев-
рейского вопроса в гитлеровской Германии долгое время во-

146
обще никто ничего не знал и ген. Бискупский был первым
человеком, который получил и распространил информацию
о страшных истребительных лагерях для евреев. Но так как
одновременно с этим лагерями были такие же лагеря и для
русских [военнопленных] — и эти последние власовцам
были известны по личному опыту, то для антисемитизма не
было ни времени, ни почвы. Хотя, конечно, были кое-какие
заявления в стиле гитлеровской фразеологии — ничего не по-
делаешь, на чьём возу едешь, тому песенку и пой. Но если
меньшевики Р. Абрамовича ищут антисемитизм там, где его
и вовсе не было, то почему власовцы не найдут семитизма
там, где его, может быть, тоже нет?» (“Наша страна”, No87,
15.09.1951, С. 1-2).

147
ЗАБЫТАЯ ПУБЛИКАЦИЯ И.Л. СОЛОНЕВИЧА
В декабре 1948 в No280 брюссельского журнала «Часовой»
было опубликовано следующее письмо:
Милостивый Государь, Господин Редактор !
Только что вырвавшись из британской оккупационной
зоны, отгороженной от остального мiра бумажным занаве-
iра бумажным занаве-
ра бумажным занаве-
сом всяческих цензур, я узнал что наши социал-демократы,
тт. Долин и Николаевский в своей книге “The Forced Labor in
USSR” сообщили американскому и английскому обществен-
ному мнению, что в годы Второй мiровой войны так назы-
iровой войны так назы-
ровой войны так назы-
ваемое штабс-капитанское движение - очень крупное - very
important one - по мнению авторов этой книги - “стало на
службу Гитлеру”, “пошло на восток” и прочее в этом роде. И
что лично я был правой рукой и Гитлера и Геббельса.
Я не хотел бы обвинять наших социал-демократов в со-
знательной клевете - до сих пор они этим не занимались. Но
всё это не имеет решительно никакого отношения к действи-
тельности. Ни один из наших людей ни с немцами, ни “на
восток” не пошёл. Я был дважды арестован Гестапо, и все
годы советско-немецкой войны провел в деревне в админи-
стративной ссылке - очень вежливой, впрочем - хотя А. Ро-
зенберг и требовал моей полной ликвидации.
Почти никто из старой русской эмиграции в Германии не
пошёл: ни к Гитлеру, ни к Власову. Основания, по которым
мы все или почти все все этого не сделали, — я сейчас из-
лагаю в “Нашей Стране”. Эти основания можно считать до-
статочными и можно не считать достаточными, но во всяком
случае “мы” не пошли. И так как ген. В .В .Бискупский и полк.
Н.Д.Скалон заплатили за всё это своими жизнями, то я счи-
таю себя морально обязанным заступиться и за их доброе
имя: мы все действовали приблизительно по одним и тем же
мотивам и мы все имели перед остальной эмиграцией то не-
сомненное, хотя и печальное преимущество, что мы были в

148
Германии и что цели и методы германской политики мы зна-
ли лучше, чем кто бы то ни было.
25-Х-48 Иван Солоневич.
В том же духе, хотя гораздо подробнее, И.Л .Солоневич
излагает историю своей жизни в нацистской Германии и на
страницах своей газеты “Наша Страна”: в 1938 он поставил
на немцев и это, равно как и переезд в Германию, было его
большой ошибкой. Но довольно скоро он осознал “цели и ме-
тоды германской политики” и поэтому не принимал участия
“ни в какой немецкой акции”. Напротив он заранее предви-
дел крах немецкого восточного похода и открыто указывал
на это.
В известных мне биографиях Солоневича, равно как и в
опирающейся на них статье в ру_вики, первая половина 1941
года описывается с тех же позиций (к сожалению, в моём рас-
поряжении пока нет недавно изданной книги И.П.Воронина
“Гражданин Империи”, если изложение в ней отлично от на-
писанного выше, был бы благодарен за соотв. указание).
В процитированном письме Солоневича многое соответ-
ствует действительности. Он действительно находился под
наблюдением Гестапо, Розенберг действительно не питал к
нему ни малейших симпатий, и, конечно же, он не был правой
рукой Геббельса. Однако, утверждение, что И.Л .Солоневич
не принимал совершенно никакого участия в пропагандист-
ском сопровождении операции “Барбаросса” является, если
не прямой ложью, то как минимум умолчанием.
Исходя из известных нам фактов, можно с уверенностью
сказать, что Солоневич догадывался (а вероятнее, знал) о
грядущем нападении Германии на СССР. В начале июня
1941-го Солоневич третий раз появляется на страницах днев-
ника Геббельса (предыдущие два: Геббельс увлёченно читал
немецкий перевод “России в концлагере”, а затем оказывал
материальную помощь софийской газете Солоневича):
07.06.41 Солоневич предлагает своё сотрудничество. Пря-
мо сейчас я ещё не могу его использовать, но наверняка смо-
гу очень скоро.

149
08.06.41 Солоневич предлагает себя, чтобы работать про-
тив Москвы. Гестапо считает его подсадной уткой. Пускай за
ним понаблюдают.
Трудно сказать, в прямой связи с этими разговорами или
скорее в косвенной, если исходить из того, что Солоневич
предлагал в те июньские дни своё сотрудничество не только
Геббельсу, но 3 июля 1941 года, т.е. через 10 дней после втор-
жения немецких войск на территорию СССР, в газете “Ан-
грифф”, на тот момент органе немецкого трудового фронта,
появилась статья И.Л .Солоневича “Патриоты” и комиссары,
текст которой в русском переводе (вместе с редакционной
подводкой) публикуется ниже.
-------------------------------------------------------------------------
Кто такой Солоневич
Один из лучших знатоков России и советской действи-
тельности Иван Лукьянович Солоневичч с сегодняшнего дня
сопровождает судьбоносные события на востоке Европы се-
рией статей, которые будут печататься в «Ангриффе» время
от времени, без строгих интервалов. Первую из этих статей
наши читатели найдут на этой странице.
Имя Солоневича обошло весь мiр в первые дни февраля
1938 года, когда оно оказалось в центре сенсационной но-
вости, пришедшей из Софии. Там Солоневич издавал резко
антибольшевистскую газету на русском языке. То, насколько
Москва боялась этой газеты, показывают попытки Москвы
добиться её запрещения, что на деле ей трижды и удалось.
Но “Голос России” - таково название газеты - не умолк. Тогда
большевики прибегли к иному средству. 3 февраля в редак-
цию газеты была доставлена посылка из советского полпред-
ства. При открытии посылки произошёл взрыв адской маши-
ны, которая в ней скрывалась. Жена Солоневича Тамара и его
секретарь Михайлов погибли. Сам Иван Солоневич и его сын
были ранены. Вскоре после этого они перебрались в Берлин.
Тогда я и познакомился с Солоневичем. По нему, уже 47-
летнему, всё ещё было видно, что он, один из первых атлетов

150
Царской империи, был сильнейшим человеком России. Но
продолжительный разговор с ним убедил меня, что с его фи-
зической силой сочетается не менее удивительная сила мыс-
ли. Только счастливое совпадение обоих факторов позволило
Солоневичу ускользнуть из советского ада живым. До 1934
года крестьянский сын Солоневич - юрист по образованию,
журналист по профессии, после периода службы школьным
учителем он действительно работал журналистом - безпре-
рывно находился в России, которую изъездил вдоль и попе-
рёк, в том числе как “инструктор по спорту и туризму” - пост,
который он занимал при Советах. Благодаря своему безком-
промиссному антисоветскому настрою он вместе с другими
отважился в 1932 на побег. Но беглецы заблудились в не-
проходимых карельских лесах и были вынуждены вернуть-
ся. Вторая попытка годом позже закончилась концлагерем.
Ужасные и драматические события этого периода Солоневич
потрясающе описал в своих книгах, большие выдержки из
которых публиковал “Ангрифф”. Талант зоркого наблюдате-
ля и прекрасная память пришли ему на помощь. Наконец, в
1934 третья попытка побега удалась. С 1938 Солоневич жи-
вёт в Германии. То, что большевизм и плутократия - лишь
разные формы одного и того же мiрового еврейства и орудия
для достижения одной цели - мiрового господства, в Англии
и США было наглядно доказано тем, что книги Солоневича
попали там под бойкот евреев, причём в то время, когда эти
“демократии” ещё корчили из себя ярых антибольшевиков.
Ho.
«ПАТРИОТЫ» И КОМИССАРЫ
Враг No1 русских народных масс.
Статья Ивана Лукьяновича Солоневича.
Оценивая гибкость и действенность большевистской про-
паганды нельзя терять из виду соотношение между средства-
ми и целью. С самого начала, т.е. с первых дней Октябрьской
революции, цель была названа ясно и прямо: м�ровая рево-
�ровая рево-
ровая рево-
люция.

151
Из страны, разбитой на поле боя, отсталой технически, и
вовсе не оформившейся политически, явился лозунг мiрового
коммунистического переворота, адресованный всем странам,
народам, нациям и расам. От этой цели большевизм никогда
не отказывался.
Как можно видеть, в постановке целей большевики не от-
личались скромностью. И если эта цель не была достигнута,
то не потому, что методы большевистской пропаганды были
плохи. Цель оказалась недостижимой, так как была противо-
естественной. Вообразите себе организацию, которая вбила
себе в голову задачу спасти страдающее и мучающееся чело-
вечество при помощи спасительного средства - хождения на
четвереньках. Полагаю, что не существует такого пропаган-
дистского гения, который смог бы этого добиться. И кроме
того злейшим врагом большевистской пропаганды становит-
ся ещё один фактор - реальность. Обычная, банальная реаль-
ность большевистской повседневности.
В своей пропаганде большевизм хотел одолеть человече-
скую натуру и реальность. И по справедливости следует при-
знать, что в этом отношении лживый большевистский вздор
достиг уровня если не гениальности, то по крайней мере
виртуозности. Использовалось всё: международные столкно-
вения, международные распри, высокомерие профессоров и
интеллигентов, глупость уличной девки, снобизм британской
леди и голод индийской текстильщицы.
Царь, Ленин и Богоматерь
Это ужасная и поистине дьявольская сеть, сплетенная
из лжи, лести, подкупа, убийства, фальшивого идеализма и
вполне реального террора, подобного которому ещё не знала
история.
Эта сеть оказывает своё действие. Леди Астор искренне
была убеждена в том, что её интересы можно объединить с
интересами индийской текстильщицы, а заговорщики в Бел-
граде полагали, что существование югославской монархии

152
можно объединить с существованием так называемой дикта-
туры пролетариата.
Я не знаю белградских заговорщиков, но хорошо знаю ту
прослойку населения, на которую они опирались. В домах
сербской интеллигенции я видел своими глазами: в углу ико-
на Богоматери, на стене портрет императора Николая II, на
другой стене портрет Ленина, его убийцы. Большевистской
пропаганде удавалось бросить в с ё в одну кастрюлю.
В простоватой голове сербского интеллигента Ленин ка-
зался представителем большого братского православного на-
рода, который должен защитить его, серба, от немцев, турков,
болгар, итальянцев, магнатов, безработицы, безкультурья и
полной безысходности новорождённого сербского империа-
лизма.
Это всё затрагивает ту сторону большевистской пропаган-
ды, которая была направлена за границу. Стороны, направ-
ленныенарусский народянестануперечислять,их
было много. Но без сомнения самым действенным для на-
родных масс был о д и н лозунг - лозунг патриотизма. Когда
всё прочее рухнуло - мiровая революция, социалистическое
строительство, ложь об успехах промышленности, ложь о
возможности спасти большевистский хаос хотя бы от голода
-
тогда из архивов большевистских подделок вытащили на-
стоящийкозырь-русский патриотизм.
В дни захвата власти и гражданской войны большевики
швыряли в народ патриотические лозунги защиты России от
интервентов - англичан, французов, немцев, японцев и даже
греков. Часть русского офицерского корпуса поверила в этот
лозунг и пошла в Красную Армию. Когда интервенты затем
были выброшены из страны, большевизм приступил к лик-
видации этих офицеров. Но акция была прервана советско-
польской войной. Снова возник лозунг патриотизма, под ним
подписался даже генерал Брусилов, бывший командующий
Юго-Западным фронтом во время мiровой войны и инициа-
iровой войны и инициа-
ровой войны и инициа-
тор летнего наступления в 1917. Интервенты вернулись до-

153
мой. Использованный большевиками офицерский корпус от-
правился в лучший из мiров.
В дни страшного голода, который большевики устроили по
всей России в 1921 и 1922, они выступили с патриотическим
лозунгом б л о к а д ы, которую иностранцы якобы объявили
СССР, чтобы уничтожить великий русский народ.
После того как система военного коммунизма, виновная
в этом неслыханном голоде, привела к страшным восстани-
ям, большевики сделали шаг назад, к так называемой новой
экономической политике (нэпу). Это было отступление пе-
ред частной инициативой, но эта частная инициатива нача-
ла разъедать весь советский аппарат изнутри. Большевист-
ские властители оказались перед дилеммой: или допустить
медленное, но неуклонное завоевание всей экономики так
называемыми нэпманами, или окончательно растоптать все
ростки частной инициативы. Пока нэп существовал, больше-
вистская пропаганда объясняла его э в о л ю ц и е й советской
власти и сближением с народом.
Преступники и бродяги: офицеры
Когда большевизм перешёл к кровавой драме коллекти-
визации деревни - этому неслыханному в истории грабежу
-
она объяснялась так: необходимо ограбить мужика, чтобы
создатьвоеннуюпромышленность,иначеРоссия
будет разгромлена иностранцами.
Ужасный раздор с партийной оппозицией был объяснён
попыткой Б у х а р и н а добиться соглашения с западноевро-
пейским империализмом.
Так называемая «чистка» армии (в результате которой ар-
мия потеряла больше командиров, чем во время мiровой вой-
iровой вой-
ровой вой-
ны) была объяснена попыткой маршалов и генералов продать
страну“проклятымфашистскимпсам”.
В последние же два года большевистскую прессу просто
захлестнул вал патриотической безграмотности. Маршалы
Советского Союза, не выигравшие ещё ни одного сражения,

154
приравнивались к Суворову, который участвовал в 93 сраже-
ниях и выиграл их все. На свет были вытащены панславист-
ские идеи XIX столетия и подвиги русской армии XII сто-
летия. Доярка, которая выжала из коровы рекордное количе-
ство молока, стала называться “патриоткой”. В воображении
автора передовиц в “Правде” линия Маннергейма оказалась
в три раза крепче линии Мажино.
Большевистская ложь перешла самые элементарные грани-
цы здравого смысла и приняла характер форменной истерии.
Эта истерия была понятна. “Большевик” не настолько глуп,
чтобы не понять, что после четвертьвекового неслыханного
грабежа, упадка и террора, после уничтожения 30 миллионов
русских людей, после попытки подточить мiровую цивилиза-
iровую цивилиза-
ровую цивилиза-
цию, однажды наступит час окончательной расплаты.
Можно поставить вопрос, насколько народные массы ве-
рили в эту патриотическую ложь. На это можно было бы от-
ветить: ни на грош не верили. Ответ был бы верным, но в то
же время и нет. В каждой стране есть определённый процент
идиотов, которых ничему нельзя научить и которые не могут
ничему научиться. В СССР особую роль играет “А к т и в”
(о котором я писал в своих книгах). Это слой населения, свя-
занный с советской властью не на жизнь, а на смерть. Падёт
советская власть - этот слой будет уничтожен без остатка. Но
есть и ещё одно, новое, явление: после уничтожения прежних
армейских командиров было начато перевоспитание бывших
преступникови “безпризорников”вофицеры.
Разумеется эти офицеры, даже без каких-либо патриотиче-
ских чувств, будут сражаться до последней капли крови или
до тех пор, пока их не убьют собственные солдаты. Кроме
того нельзя упускать из виду, что в России живёт прослойка в
пять миллионов е в р е е в. Они знают совершенно точно, что
крушение большевизма станет их собственным крушением.
Еврей, который расстреливает
В своих довоенных статьях в «Ангриффе» я писал: «Ни-
какие патриотические и национальные лозунги не смогут

155
отвратить ненависть русского народа от его истинного вра-
га - еврейского комиссара». Во время финно-русской войны
двухсотмиллионная советская империя оказалась безсильной
против маленькой и почти безоружной Финляндии. Враг му-
жика сидел не в Гельсингфорсе, он сидел в Москве. Ни этот
мужик, ни русский рабочий ничего не знают о плутократах.
Они не знают, что плутократия - ничто иное как стратегиче-
ский ход правящего мiром еврейства, они не знают, что ев-
iром еврейства, они не знают, что ев-
ром еврейства, они не знают, что ев-
рейство держит человечество в клещах - из буржуазных мил-
лиардовипролетарскойреволюции.Неудастся одно,
таквозможноудастсядругое.Ноеврейский
к о м и с с а р, в распоряжении которого находятся танки и са-
молёты, который убивает и расстреливает, этот комиссар зна-
ет мужика очень хорошо, он знает его л и ч н о. Впечатление
от этого личного знакомства не смоет никакая пропаганда.
Для русских народных масс еврейский большевизм - это враг
No1, давнишний враг, враг нации и враг Отечества. Русский
народ сражается с этим врагом оружием и саботажем уже 23
года. Никакая ложь и никакие напоминания о Суворове не
вытеснят запечатлевшуюся в народном сознании картинку
еврейского комиссара, который в случае победы уничтожит
не только мужика и рабочего, но и всех крестьян и рабочих
в Европе. Русская пословица гласит: “Ложью свет пройдёшь,
да назад не вернёшься”. Годы большевистского владычества
были наполнены кровью и ложью, и сейчас для большевизма
нет пути ни вперед, ни назад.
------------------------------------------------------------------------
Заявленного в подводке продолжения серии статей не по-
следовало. Можно лишь гадать, что стало тому причиной:
разногласия между автором и редакцией, интриги Розенберга
или скептическое отношение немецкого руководства к старой
русской эмиграции вообще.
После войны И.Л .Солоневич естественно постарался за-
быть о том, как практически параллельно с тем, как в горо-
дах Западной Украины шли первые массовые антиеврейские

156
акции, он сам вещал со страниц нацистской газеты о “еврей-
ских комиссарах - истинных врагах русского мужика”. Эту
лакуну памяти нам сегодня удалось заполнить.
Публикация и комментарии – Игорь Петров

157
Игорь Воронин
«РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ»:
ИСТОРИЯ ОДНОЙ КНИГИ
Антология так называемой лагерной прозы насчитывает
сегодня сотни, если не тысячи, мемуарных и художествен-
ных произведений. На вершине этой скорбной пирамиды
давно обосновались «Архипелаг ГУЛаг» А. И. Солженицы-
на и «Россия в концлагере» И. Л . Солоневича. Первый – что
называется, официально, вторая – более чем неформально.
Солженицынский «опыт художественного исследования»
получил заслуженное признание на всех уровнях, включая
школьную программу, утверждаемую, как известно, мини-
стерством образования. А вот автобиографическим очеркам
Солоневича повезло меньше, по крайней мере, до сего време-
ни: ни миллионных тиражей, ни внимания критиков, вообще,
по большому счету, никакого так называемого официального
признания.
Меж тем история этой удивительной книги заслуживает
отдельного исследования. Достаточно сказать, что среди вос-
торженных читателей и почитателей «России в концлагере»
были такие очень разные люди, как И. А. Бунин и Й. Геб-
бельс, М. А . Алданов и Великий Князь Димитрий Павлович,
В. А. Маклаков и И. И. Бунаков-Фондаминский, И. И. Си-
корский и гр. Кайзерлинг. Современники И. Л . Солоневича
оставили десятки свидетельств, не оставляющих сомнений:
впечатление, вызванное его книгой, было сильнейшим.
Предыстория появления на свет «России в концлагере» та-
кова.
После неудачной попытки побега из СССР в 1933 году,
Иван Лукьянович, его сын Юрий и брат Борис Лукьянович
попадают в лагерь в зоне Беломоро-Балтийского канала.
История их пребывания за колючей проволокой и после-

158
дующего побега – через границу в Финляндию, и составила
основное содержание «России в концлагере». Однако, если
бы Иван Солоневич, как и его предшественники, перебежчи-
ки и мемуаристы, ограничился описанием лагерных ужасов,
книга не имела бы столь шумного и заслуженного успеха.
Она, возможно, вообще не состоялась бы.
Ещё сидя в карантине в финской политической полиции у
И. Л . Солоневича возникает мысль – написать... небольшую
брошюру. Через несколько дней после перехода границы, по-
лучив разрешение написать письмо жене Тамаре Владими-
ровне (она годом раньше легально выехала в Германию, за-
ключив фиктивный брак с иностранцем) он сообщает в нем:
«...это карантинное время я использую для работы над бро-
шюрой о концлагерях в СССР. Думаю издать ее в Гельсинг-
форсе и думаю, что она будет интересна: свежий материал на
свежую тему. Спишись с Рениковым... и поговори в Берлине
насчет издания, условий, гонорара, переводов и т. д ., размер
2–3 печ. листа». [1]
Первые очерки, наброски будущей эпопеи, сделанные ещё
до настоящего обретения свободы, Иван Лукьянович вскоре
вынужден был переосмыслить.
Вот как он вспоминал обстоятельства работы над книгой
уже после Второй мiровой войны: «...я ухватился за ино-
странную и эмигрантскую литературу об СССР. В Гельсинг-
форсе была очень культурная русская колония. В универси-
тетской библиотеке можно было достать почти всё о России
и СССР. И все то, что я прочел, как-то изменило мои лите-
ратурные планы. Еще сидя в полиции, я начал писать «Рос-
сию в концлагере», рассчитывая на брошюру страниц в сто.
Вместо нее вышло два тома. Предшествовавшая литература
об СССР меня как-то не устраивала. Почти все, что было на-
писано с, так сказать, контрреволюционной стороны, было
фактически правильно. Фактически правильными были ра-
зоблачения о страшном режиме Соловков, о пытках и казнях,
о терроре, о голоде. Все это было верно, но все это было не

159
все: под страшным давлением террористического аппарата
советов шла какая-то иная (выделено Солоневичем – И. В.)
жизнь. Если был террор, то были и поводы для террора: ни-
какое ведь правительство не станет организовывать террор
исходя из чисто садистских соображений. Если было «дей-
ствие» террористического аппарата, то ведь было и какое-то
«противодействие» ему, иначе террор, исчерпав и истребив
своих «классовых врагов», погас бы просто за отсутствием
горючего материала, уперся бы в тупик. Но годы шли, и тер-
рор все усиливался и усиливался – процесс, который про-
должается и до сих пор. Но если усиливается террор, то это
может означать только одно: усиливаются факторы, вынуж-
дающие власть к террору». [2]
Зиму 1934-1935 года трое Солоневичей проработали груз-
чиками в Гельнгфорском порту. По вечерам Иван Лукьянович
выкраивал время для «России в концлагере». Автор прекрас-
но отдавал себе отчет в том, что по страницам будущей кни-
ги как по следам его пребывания в лагере ГПУ достаточно
легко может вычислить невыдуманных героев. И, несмотря
на далеко не идеальные условия для писательского труда, И.
Л. Солоневич переписывает большинство глав по несколько
раз, а главы об активистах и интеллигенции, аппарате власти
–
даже по семь раз. [3]
«В Гельсингфорсе тяжело и душно, – вспоминал автор
«России в концлагере» несколько лет спустя. – Нет не только
организации, но нет и интереса. Грузим мешки и бочки. Я
карандашом пишу свою «Россию в концлагере». Чернавины
(супруги Чернавины бежали из СССР в начале 1930-х, оста-
вили воспоминания, издававшиеся на иностранных языках.
Недавно благодаря стараниям их сына мемуары вышли на
русском языке отдельным изданием. –
И. В .) уговаривают:
«Ради Бога, не связывайтесь с эмиграцией: заест и продаст».
Недавно от Татьяны Васильевны я получил письмо: «Ну что,
не права я была, Иван Лукьянович?» <...> Письма в «Возрож-
дение» и полное молчание в ответ. Писал Ренникову, Алек-

160
сееву, Гукасову – ни звука. Дорога в «Последние Новости».
Куда же больше деться, о Господи? Чья-то свирепая цензура.
Постепенно дохожу до бешенства. Но куда деться? Где рас-
сказать зарубежью о России? «Возрождение» молчит, «По-
следние Новости» ставят рамки. Куда деться? Пробиваюсь в
иностранную печать». [4]
С 20 января 1935 года по 22 марта 1936-го («NoNo 5050-
5477) в «Последних Новостях» вышло 118 очерков под об-
щим названием «Россия в концлагере». Успех был оглуши-
тельным.
Младший брат писателя, и сам тоже писатель, Борис Со-
лоневич свидетельствует: «Позже Милюков признавался, что
по средам и субботам, когда шла фельетонами книга Ивана,
тираж газеты поднимался на 7–8.000 экземпляров». [5]
Эту информацию косвенно подтверждает и представи-
тель либерального лагеря. Известный эмигрантский лите-
ратурный критик Василий Семенович Яновский вспоминал
в своих мемуарах: «...когда в эмиграции появился очень
талантливый журналист правого толка, бывший сотруд-
ник «Нового Времени» Солоневич и описал сплошной со-
ветский балаган, «Возрождение» вернуло ему рукопись, не
оценив по достоинству этого замечательного произведения:
книга, разумеется, была принята «Последними новостями»
и печаталась там из номера в номер, повышая тираж демо-
кратической газеты». [6]
«Россией в концлагере» зачитывались и неравнодушные к
событиям на Родине рядовые эмигранты, которых очень ско-
ро Иван Лукьянович выведет в собирательном образе «штабс-
капитана», и профессионалы литературы, и представители
аристократии, и члены Дома Романовых. В письме к В. А.
Маклакову 6 марта 1935 года другой бывший царский ди-
пломат Е. В. Саблин сообщает: «Мне пришлось присутство-
вать при разговоре Дмитрия Павловича с г. Дафф-Купером,
товарищем канцлера казначейства. <...> «Думаете ли вы,
что Сталин крепок?» – спрашивает Купер. – «Спросите об

161
этом вашего посла в Москве и затем скажите мне», - отвечает
Дмитрий Павлович с усмешкой. И тут же с большим умени-
ем начинает пересказывать введение к статьям Солоневича в
«Последних новостях». [7]
Уже упоминавшийся критик В. С. Яновский приводит та-
кую восторженную характеристику, прозвучавшую из уст
И. И. Бунакова-Фундаминского: «Кстати, о Герцене... Фон-
даминский преклонялся перед этим великим эмигрантом и
горевал, что в нашей среде «Герцена не оказалось». Когда
появился Солоневич со своим первым романом-хроникой, то
Илья Исидорович, любивший спешить, сразу заявил:
- А Герцен-то появился у них!
У «них» значило у крайне правых, против которых у Фон-
даминского не было слепой злобы: он готов был спорить с
любым честным врагом». [8]
Настроение самого Солоневича в это время омрачалось
совсем не свойственным ему пессимизмом. Один за другим
следовали отказы иностранных издательств, и все примерно
по одной причине:
«Над «Россией в концлагере» какое-то заклятье. Из Аме-
рики Дон-Левин пишет, что ничего не выйдет. Мистер Ни-
кербоккер утверждает, что сама тема стара и неактуальна. Та-
мочка (супруга И. Л . Солоневича Тамара Владимировна – И.
В.) в Берлине обивает пороги издательств, и всюду тот же
ответ: «Да сколько уж раз об этом писали!» [9]
Прорыв произошел с неожиданной стороны. Одновремен-
но с окончанием печатания очерков в «Последних Новостях»
в марте 1936 года «Россия в концлагере» выходит отдельным
изданием. И, что удивительно, сначала на чешском языке
(Ivan Solonevic. Rusko za mrizemi / prel. L. Ptacek. Praha: I.L .
Solonevc v komisi redakce Praporu Ruska 1936. 333 s. 1. vyd.) .
Но всёе-таки благодаря русскому издательству «Знамя Рос-
сии». Оно существовало в Праге при одноименном журнале
(1933-1939, раньше – Вестник Крестьянской России – Трудо-
вой крестьянской партии).

162
Чешскую публику потрясли, в первую очередь, масштабы
репрессий. В статье «Юбилей «Русской акции» Евгений Вер-
бин пишет: «В 1936 году на чешском языке, раньше, чем на
русском, английском, немецком, вышла книга Ивана Солоне-
вича «Россия в концлагере». Ее автор, советский спортивный
журналист, осужденный ГПУ на восемь лет лагерей и сумев-
ший в конце концов бежать заграницу, за 35 лет до Солжени-
цына создал потрясающий документ, не уступающий «Архи-
пелагу ГУЛАГ». Не менее шестнадцати миллионов узников в
тысячах сталинских концлагерей – как бы население всей Че-
хословакии! - представить себе такое и переварить обществу
было трудно». (Материал размещен на интернет-сайте чеш-
ской компании «Словен», занимающейся помощью в адап-
тации нынешним русским эмигрантам. http://www.sloven.ru/
read.php?article=53 Взято 23 апреля 2004 года).
Второе (дата выхода не известна) и третье (сентябрь 1936
года) чешские издания последовали незамедлительно. Ин-
формацией о тиражах мы, к сожалению, не располагаем. К
этому же времени Национально-Трудовой Союз Нового По-
коления (НТСНП) подготовило и издало первый том «России
в концлагере» на русском языке.
Необходимость отдельного книжного издания подчер-
кивали многочисленные положительные отзывы в русских
эмигрантских периодических изданиях. Тон задавали газеты
и журналы правого толка, отдававшиеся на перепечатки из
книги иногда целые полосы.
«...очерки «Россия в концлагере» и статьи в «Современ-
ных Записках» носят отпечаток несомненного таланта и от-
личаются редкой ясностью и искренностью, – писал «Вест-
ник Общества галлиполийцев». – И такой обезоруживающей
подлинной жизненной правдой, что до сих пор ни один «эво-
люционист», ни один соглашатель не осмелился выступить
печатно с возражениями или опровержениями.
Солоневичу удалось в блестящей литературной форме по-
казать нам черты антикоммунистической России, до сих пор

163
не сложившей оружие и продолжающей борьбу за освобож-
дение». [10]
«С захватывающим интересом читаются очерки И.Л . Со-
лоневича... - вторит журнал «Часовой». - Мы уже не раз ссы-
лались на них и говорили, что, пожалуй, за последние годы
его свидетельство о советской действительности – лучший
вид антибольшевицкой пропаганды. Как живые, проходят
перед нами типы несчастных, замученных русских людей,
подлецов-рабовладельцев и приспособляющихся подхали-
мов. Нужно было бы это все рассказать иностранцам. Неуже-
ли же не найдется в эмиграции денег на перевод этого изда-
ния на французский язык. К тому же это издание, безусловно,
себя окупило бы...». [11]
В то же время и один из лидеров левых П. Н. Милюков
публично признавал, что очерки Солоневича «блещут... вы -
дающимся талантом». [12]
Естественно, что новопоколенцы, готовившие первое
книжное издание «России в концлагере», старались подо-
греть интерес публики. Уже в мае 1936 года их союзная газе-
та «За новую Россию» публикует информации о готовящем-
ся издании книги Солоневича. [13] А по выходе «России в
концлагере» из печати пошли рецензии. Одна из самых объ-
емных – статья Владимира Дмитриевича Поремского (тогда
–
руководитель Французского отдела, в 1955-1972 – Предсе-
датель НТС), опубликованная в журнале «Часовой» в ноябре
1936 года. [14]
Наконец, нельзя не привести выдержек из послесловия к
книге, коллективным автором которого является Издатель-
ство исполнительного бюро НТСНП:
«Мы издали эту страшную книгу. Пусть пройдет она по
всему русскому зарубежью, расскажет о муках и страданиях
нашего народа.
Мы всё о них знаем; видели, многие испытали сами, слы-
шали с содроганием, прочитали не одну уже потрясающую
повесть. Но да заглянем еще и еще раз в эту бездну. Пусть

164
новая книга поставит еще и еще раз перед нашей совестью
вопрос: «что делать? И можно ли ничего не делать?».
Мы знаем, что тот, кто прочтет книгу «Россия в концлаге-
ре», уже не посмеет лицемерно сказать: «мы ничего не мо-
жем». Он сам поймет, что мы обязаны делать больше, чем
можем.
Первое издание первого тома разошлось, ещё не выйдя из-
под печатного станка. Многие прочтут правдивые рассказы
И. Л . Солоневича. Прочитав его, и колеблющиеся и сомне-
вающиеся должны будут понять (если они добросовестны),
что в обстановке гнусного насилия, издевательства над чело-
веком, попрания прав и свободы народа, родится не «новый
мiр» – происходит развращение народной души, физическое
уничтожение нации. Как она отвечает на это, говорят расту-
щие «концлагеря».
За колючей проволокой всероссийского концлагеря слабе-
ет народная мощь, чахнут остатки нашей интеллигенции, на-
ходит безвременный конец российская молодежь.
<...> Россия борется – об этом свидетельствует существо-
вание концлагерей». [15]
НТСовец Ростислав Владимирович Полчанинов, дошив-
ший до наших дней, вспоминает: «Быт в Советском Союзе
мы изучали по материалам Солоневичей и по анекдотам из
«Крокодила», конечно, с соответствующими пояснениями.
Да, живя в свободном мiре, трудно было представить себе
советскую жизнь с ее коммуналками, отсутствием частной
торговли, доносительством, соцсоревнованиями и прочими
прелестями социализма». [16]
Два первых двухтомника «России в концлагере» на рус-
ском языке расходились стремительно. Хронологию можно
проследить по объявлениям, публиковавшимся в издании
Солоневичей «Голос России».
1936 г., 25 августа: первый том вышел из печати и есть в
продаже, второй выйдет к 15 сентября.

165
15 сентября: 1 том исчерпан, 2 выйдет на днях, на второе
издание принимаются заказы.
13 октября: вышел и есть в продаже 2 том, 1 том во втором
издании выйдет 15 ноября.
24 ноября: вышел 1 том во втором издании.
1937 г., 5 января: вышли оба тома во втором издании.
30 марта: осталось ограниченное количество экземпляров
обоих томов второго издания.
Первый том первого издания вышел тиражом 1000 экзем-
пляров, предварительных заявок было 600. Скорее всего, вто-
рое издание имело тот же тираж.
27 апреля 1937 года в «Голосе России» появляется со-
общение о подготовке издания «России в концлагере» на
немецком языке под названием «Потерянные» в переводе
«штабс-капитана» И. П. Слободяника. Оформление облож-
ки Ю. И. Солоневича. [17] Через две недели книга вышла из
печати (Solonewitsch I. Die Verlorenen. Eine chronik namenlos-
Eine chronik namenlos-
sen leidens. Essen. Essener Verlagsanstalt, 1937, 21 см. В двух
частях: 1. RuBland im Zwangsarbeitslager, 1933; 2. Flucht aus
dem Sow�etparadies, 1934. 415 und 416 Seiten). Полное назва-
Полное назва-
назва-
назва-
ние: «Потерянные: хроника неизвестных страданий». Том
первый – «Россия в концлагере», второй – «Бегство из со-
ветского рая».
В том же 1937 году вышли голландское (Solonewits�, I.
L. Het «proletarische» paradi�s Rusland een concentratiekamp.
<«Пролетарский» рай: Россия в концлагере.> Geautoriseerde
vertaling uit het Russisch door E. de Firsoff. – Den Haag. W.P.Van
Stockum & Zn., 1937. 291 p.) и первый том хорватского (So-
и первый том хорватского (So-
первый том хорватского (So-
первый том хорватского (So-
том хорватского (So-
том хорватского (So-
хорватского (So-
хорватского (So-
(So-
lon�evic, Ivan. Rusi�a u konclogoru / prev. Duro Pasa. – Zagreb:
nakl. c�elina: Kn�iznica dobrih romana: Jeronimska kn�iga, 1937.
–
300 str.) издания. Перевод на голландский язык был сделан
также «штабс-капитаном», т. е. одним из сторонников И. Л .
Солоневича Е. Фирсовым (судя по всему, вышла только пер-
вая часть «России в концлагере»). Второй том хорватского
издания появился на свет годом позже: Solon�evic, Ivan. Bi�eg

166
iz komunistickog ra�a / prev. Duro Pasa. – Zagreb: nakl. c�elina:
Kn�iznica dobrih romana: Jeronimska kn�iga, 1938. – 335 str.
Наибольший тираж «Россия в концлагере» имела в Гер-
мании. Во многом благодаря рейхсминистру пропаганды и
образования Йозефу Геббельсу. 1 июля 1937 года он заносит
в свой дневник: «Читаю ужасающую книгу о России. «По-
терянные» Солоневича. Фюрер тоже заинтересовался ею.
Следующий день в жизни <нашей> партии будет опять по-
свящён борьбе с большевизмом». Запись от 14 октября 1937
года: «Запоем читаю вторую часть «Потерянных» Солоневи-
ча. Просто ад на земле творится в России. Стереть его с лица
земли! Долой!». [18]
Затем Геббельс лестно высказывается о книге Солоневи-
ча публично, в своей речи 5 ноября в «Спортпаласе». Книга
была рекомендована для чтения всему немецкому народу, и
почти 200 немецких газет признали её «сильнейшим ударом
по большевизму». [19] В 1937 году вышло два немецких из-
дания, в 1938-м – еще четыре и одно в 1939-м .
Но не только политическая верхушка, но и интеллектуаль-
ная элита Германии, во многом стоящая в оппозиции к власти,
оценила «Россию в концлагере» по достоинству. Солоневич
говорит об этом с нескрываемой писательской гордостью:
«Известный немецкий мыслитель граф Кайзерлинг, вычитал
в моей книге то самое важное, что не вычитали наши рас-
тяпы: «русские, которые переживут сегодняшний ад, будут в
сто раз сильнее и в сто раз интеллигентнее, чем их довоенные
компатриоты». [20]
Однако все же именно внимание власть предержащих
дало возможность автору «России в концлагере» после взры-
ва бомбы в редакции 3 февраля 1938 года получить въездную
визу в Германию. В результате покушения, устроенного со-
ветскими спецслужбами, погибли супруга Солоневича Та-
мара Владимировна и секретарь редакции студент Николай
Михайлов. Большинство эмигрантских изданий связывало
терракт напрямую с антисоветской деятельностью Ивана Лу-

167
кьяновича, и в первую очередь с его книгой «Россия в кон-
цлагере», начинающей обретать мiровое признание.
«Так как Солоневич причинял большевикам большой вред
своей журналистической и литературной деятельностью
(«Россия в Концлагере»), - резюмировал львовский «Русский
Голос», - то в этом преступлении обвиняют, с большой долей
вероятности, большевиков. [21]
Но в итоге «акция устрашения» обернулась дополнитель-
ной рекламой, и в 1938 году помимо третьего издания на рус-
ском языке (София: Голос России, 1938. – 515 с.) «Россия в
концлагере» выходит также на английском (Russia in chains;
a record of unspeakable suffering, by Ivan Solonevich; translated
by Warren Harrow. London, Williams and Northgate Ltd. [1938]
2 v. front., ports. 3 p. B. 314 p. 22 cm. Note «First published
in Great Britain in 1938.» Россия в цепях: хроника ужасных
страданий. Vol. 2 has title: Escape from Russian chains. 350 p.
Побег из российских цепей), на французском (Solonievitch I.
Barbeles rouges. Trois Russes s''evadent des bagnes sovietiques,
Adapte du russe par Pierre Bregy et P.- A. Cousteau [Texte im-
prime]. - Paris: les editions de France, 1938. - 269 p., carte. - 13e
edition, «Красные колючие проволоки. Трое русских убега-
Красные колючие проволоки. Трое русских убега-
колючие проволоки. Трое русских убега-
колючие проволоки. Трое русских убега-
проволоки. Трое русских убега-
проволоки. Трое русских убега-
. Трое русских убега-
Трое русских убега-
ют с советской каторги») и на польском (Iwan Soloniewicz.
Ros�a w obozie koncentracy�nych. Nakladem Sekretariatu
Porozumiewawczego Polsckich Organizacyi Spolecznych we
Lwowie: 1938 [z upowaзznienia autora przetlumaczyl Dсebicki
Stanislaw]) языках.
Кроме того, на польском же отдельным изданием печата-
ется глава из «России в концлагере» – «Девочка со льдом»:
Soloniewicz I. Dziewczynka z lodem. Poznan. 1938 s.32.
Biblioteka domowa «Przewodnika katolickiego».
И, наконец, несмотря на сильные просоветские настрое-
ния в США, книга пересекает океан. Американское изда-
изда-
изда-
ние: The Soviet paradise lost, by Ivan Solonevich, translated by
Warren Harrow. - New York: The Paisley press, inc. – 314 p., 23
cm. «Советский потерянный рай». «New York Journal» от 18

168
апреля 1938 года писал, что в книге Солоневича советский ад
был показан «временами с силой Льва Толстого или Виктора
Гюго». [22] Несмотря на столь восторженные отзывы, в Аме-
рике вышел только первый том «России в концлагере».
В 1938 году готовились также издания на японском, ис-
панском, словацком, сербском и венгерском языках. На се-
годняшний день никаких следов этих переводов найти не
удалось, но поиски продолжаются. По крайней мере, в июле
1939 года Солоневич писал в «Нашей Газете», что на япон-
ском языке книга вышла, а мы пока еще ни разу не имели
повода опровергнуть такие его заявления фактологического
характера.
Такой трудный и такой заслуженный успех дал автору воз-
можность утверждать в том же июле 1939-го: «Людей, бежав-
ших из советской России, очень немного. Из этих немногих
только небольшая часть выступила с докладами о СССР. Из
этих выступивших никто не знает России так, как знаю ее я. Из
всех книг, написанных о СССР, моя книга получила наиболь-
шее и никем не оспариваемое признание. На этом признании
сходятся и граф Кайзерлинг, который, по его свидетельству
(«Цивилизация и Большевизм», No 23), перечитал книгу три
раза, и не только перечитал, но и передумал: «Немного ис-
тин мне кажутся более значительными и более важными, чем
те, которые раскрыты в этой изумительной книге, и я сове-
тую всем без исключения моим читателям также передумать
ее». У графа Кайзерлинга нет никаких мотивов говорить мне
лестные слова. Нет никаких мотивов у германского министра
пропаганды, с одной стороны, и у лондонского «Таймса» — с
другой. Нет таких мотивов ни у «Matin», ни у Бунина, ни у
Сикорского, ни у «New York Herald», ни у тысячи газет, кото-
рые писали об этой книге». [23]
К этому времени вышли также итальянское (Solonevic,
Ivan Luk’ianovich. Fra i deportati dell’’ U.R.S .S .; Milano, Fratelli,
Bocca, 1939. 2 p. l ., [vii]-xv, 337, [1] p. incl. fornt. (map) 21 cm.;
La fuga dal paradiso sovietico / Ivan Solonevic; traduzione dal

169
russo di Natalia Bavastro. Milano : Bocca, 1939, a. XVII dell''E.F.
XI, 254 p. ; 21 cm.), второе французское (информация требу-
второе французское (информация требу-
французское (информация требу-
французское (информация требу-
(информация требу-
информация требу-
требу-
требу-
ет проверки; Solonevitch, Ivan Loukianovitch. Barbeles rouges
(Rossia v kontzlaguere) Trois Russes s''evadent des bagnes so-
vietiques; adapte du russe par Pierre Bregy et P.- A. Cousteau.
[13e edition.] Montrouge, Impr. moderne ; Paris, Les Editions de
France(S. M.) (24 mars 1939.) In-8, V-269 p., carte. 25 fr. [274]
Acheve d''imprimer en 1938 Solonevitch, Ivan Loukianovitch) и
первый том датского (Solonewitsch, I. Et Folk i Lonker: 1-2 /
[Oversat af Paul Fenneberg] Kbh, 1939-1940) издания.
В 1942 году вышел также исландский перевод: Iwan
Solonewitsch. Hlekk�ud p�od. Reyk�avik, 1942.
С началом советско-германской войны Иван Солоневич
попал в весьма двусмысленное положение: с одной стороны
та же «Россия в концлагере» стала, наконец, известна соот-
ечественникам, оставшимся на Родине, с другой сам автор
–
после известного меморандума Гитлеру и последовавших
после отказов сотрудничать с генералом А. А. Власовым и
занять пост министра пропаганды в «независимой» Белорус-
сии – оказался на положении «нежелательного иностранца»
и к тому же ссыльного. Книга начала жить своей жизнью, вне
зависимости от желания автора.
Ещё во время Зимней (или, как принято было в СССР –
финской) войны ее широкое хождение среди советских во-
еннопленных (см. об этом, например, в воспоминаниях млад-
шего брата поэта А. Т. Твардовского Ивана [24]) как-то за-
висело от И. Л . Солоневича, который посещал Финляндию
по приглашению местного генштаба, то теперь сосланный
в провинцию под надзор Гестапо писатель ничего поделать
уже не мог.
Уже после войны ему оставалось констатировать: «... в
оккупированных областях России немцы и солидаристы соз-
дали моему имени весьма широкую известность. Я тут ре-
шительно ни при чем, и никаких геройских подвигов с моей
стороны не потребовалось. Какой-то оборотистый немец,

170
промышлявший в Риге в отделе Пропаганда-Норд, издал три
моих книги общим тиражом в 600 000 томов на русском язы-
ке и для «востока». Я потом письменно разыскал этого нем-
ца – не для того, чтобы получить с него мой гонорар, а для
того, чтобы иметь документальное доказательство того, что я
в том издании решительно ни при чем <...>
. .. партия солидаристов захватила в свои руки все русские
газеты в оккупационных зонах. Во всех этих газетах печата-
лись: или отрывки из моих книг, или мои статьи в «Голосе
России», приводилась моя биография и описывался софий-
ский взрыв. Я до сих пор не знаю, из каких соображений это
было сделано: из чисто литературных или из политических:
среди солидаристов есть – или было – очень много чисто
монархически настроенных людей, и эта же партия издала
впервые мои книги на русском языке в 1936 году». [25]
Современным исследователем, сотрудником архива петер-
бургского ФСБ С. К. Берневым установлено, что в числе книг
для русского населения, распространявшихся немцами на ок-
купированных территориях, далеко не последнее место за-
нимали работы Солоневичей: «22 несчастья» Юрия, «Тайна
Соловков» Бориса Лукьяновича и три книги Ивана Лукьяно-
вича: «Потерянные», «Бегство из советского ада» (две части
«России в концлагере», названия которых являются обрат-
ным переводом с немецких изданий) и «Памир». [26]
Составление перечня периодических изданий, в которых
публиковались отрывки из «России в концлагере» – дело бу-
дущего. Сегодня мы можем назвать лишь одесскую «Молву»
[27] и ставропольское «Утро Кавказа».
Редактор последнего, Борис Николаевич Ширяев так опи-
сывает историю появления в газете очерков Солоневича:
«В сентябре 1942 года в редакцию газеты «Утро Кавказа»
в гор. Ставрополе пришел зондерфюрер Георгий Карлович
Эрхардт, русский немец, эмигрировавший из Петербурга в
1918 году. Эту газету редактировал тогда я, и Эрхардт дал
мне на несколько дней почитать одну из привезенных им с

171
собой русских книг. Это была «Россия в концлагере» И. Л .
Солоневича. Я видел ее в первый раз, и до того не знал имени
этого журналиста, так как мало интересовался спортом, в об-
ласти которого он работал в советской прессе до 1934 г.
Первые же строчки, прочтенные наугад на открытой се-
редине книги И. Л . Солоневича, не только приковали мое
внимание, но как будто охватили мою душу и унесли ее во
времени на 20 лет назад, на Соловки, на каторгу.
-
Ведь это же самое, тот «SOS» - «Спасите наши души» -
сигнал бедствия, который писали мы, соловецкие каторжни-
ки, своей кровью на баланах, предназначенный для экспор-
та в свободный мiр. Это наш вопль, наш крик отчаяния, для
многих из нас предсмертный крик, но выраженный в художе-
ственной, полной глубокого трагизма литературной форме!
И. Солоневич тоже писал ее кровью. Кровью своего сердца.
Я читал, не отрываясь, сидя за моим редакторским столом,
а через мое плечо те же строчки уже прочитывал секретарь
редакции Михаил Матвеевич Бойков, в прошлом тоже подсо-
ветский каторжник, а в настоящем – редактор выходящей в
Буэнос-Айресе газеты «Новое Слово».
Мы переглянулись с ним и без слов поняли друг друга.
- В набор! В печать! Отдельными главами...
Так было в редакции. А в типографии, куда попала «Рос-
сия в концлагере», впечатление от нее было, может быть, еще
глубже. Наборщики не захотели нам возвращать ее тотчас же,
и попросили оставить у них на несколько дней. Пришлось
согласиться. Они читали ее вслух ночами. Переплели в пар-
човый переплет и, вброшюровав несколько листов веленевой
бумаги, написали на них горячие, идущие от самого сердца,
слова благодарности автору. Они знали выкрикнутую И. Со-
лоневичем страшную правду.
Я не слыхал о другой книге, имевшей такую рецензию.
Многие очень большие писатели могут позавидовать И. Л .
Солоневичу. Он действительно потряс сердца своим словом,

172
потряс потому что, это слово шло на само деле от его пылаю-
щего любовью и негодованием сердца. В этом была её сила.
Странная, почти мистическая судьба постигла этот экзем-
пляр «России в концлагере».
Книга была прочтена нами, перепечатана на машинке и
возвращена зондерфюреру Г. К . Эрхардту. Он уехал, мы с
ним расстались и больше уже не встречались и не встретимся
в этой жизни. Он погиб в советском концлагере под Берли-
ном в 1950 году.
Но с книгой мы встретились снова. Совершенно неожи-
данно для меня моя сестра, находящаяся в доме престарелых
под Парижем, сообщила мне, что у одного из их пансионеров
есть книга И. Л. Солоневича, переплетенная в парчу, с моим
автографом на одном из вброшюрованных в нее листов. Я
тотчас же предложил ее владельцу любую цену, но... по-
лучил эту книгу совершенно безвозмездно. Владелец умер,
оставив мне ее в наследство. С ним умерла и тайна странного
пути этой книги. Теперь он снова у меня, и больше я с ней не
расстанусь». [28]
Другой свидетель Лидия Тимофеевна Осипова, жившая
в оккупации под Петербургом, записала в своем «Военном
дневнике» 1 декабря 1942 года: «...вдруг попалась книжка
Ивана Солоневича «Бегство из советского рая». Читала ее
всю ночь. Такой правды о нашей дорогой родине еще никто
не написал. Стало обидно, что мы сидим здесь в этой дыре. И
мы могли что-нибудь подобное написать». [29]
И Ширяев, и Осипова – представители «внутренней эми-
грации» (оба потом стали и «внешними» эмигрантами вто-
рой волны), которых к тому же при известном политическом
мiровоззрении можно отнести к «коллаборационистам», со-
трудничавшими с немцами. Условно говоря, это тот разряд
читателей, которые к восприятию «России в концлагере»
были подготовлены. Но мы имеем, к примеру, и свидетель-
ство вполне совпатриотически настроенного Юрия Щеглова,
подростка фронтовой поры. Уже в наши дни он вспоминает,

173
как в апреле 1944 года обнаружил в Киеве в развалинах полу-
разрушенного дома немецкие журналы и несколько русских
книг. Одна из них была, как он пишет, «толстенькая, в мяг-
кой обложке, с портретом очкастого автора, она называлась
«Россия в концлагере» и была издана в Софии. Желтоватая
дешевая бумага. Лицо автора – Ивана Солоневича – крупное,
серое, с неясным близоруким взором <...>
Читал я смертельную находку вперемежку с «Оводом»
Этель Лилиан Войнич по ночам в туалете, стоя на табуретке
под еле тлеющей запыленной лампочкой». [30] Даже ребенок
в сталинское время понимал, что за хранение такой книги
можно поплатиться жизнью.
«Многие факты биографии и литературной судьбы Ивана
Солоневича лично мне неприятны, - признается Щеглов. - Я
предпочел бы, чтобы их вообще не существовало <...> Ему
приходилось не раз встречаться с теми, кто хотел отнять у
России право на историческое существование и кто мечтал
о значительном сокращении славянского племени, и не толь-
ко встречаться – сотрудничать. Но не стоит забывать, с кем
общались и от кого принимали подачки и дачки все эти Ка-
таевы, Габриловичи, Шкловские, Никулины и прочие авторы
гимна сталинскому концлагерю. Своими перьями они с энту-
зиазмом поддерживали машину уничтожения соотечествен-
ников, и по мне, уж лучше Иван Солоневич со всеми своими
тараканами и дремучим национализмом». [31]
На этом фоне совершенным диссонансом выглядит ин-
формация Солоневича, что в самой Германии для русских
«остарбайтеров» «Россия в концлагере» была недоступна.
«В эти годы (1941-1942 – И. В.) в Берлине оказалось очень
много новых эмигрантов, живших на свободе. Это были ин-
женеры, техники, отчасти офицеры. Была даже делегация
русских журналистов из оккупированных немцами областей.
Все эти люди бегали по всем книжным магазинам и искали
русские книги, которые дали бы им ответы на самые набо-
левшие вопросы русского бытия. Таких книг не было. Един-

174
ственное, что оставалось на книжных полках, - это «От дву-
главого орла <к красному знамени>» П. Н. Краснова. Но в
этом «Двуглавом орле» никаких ответов ни на какие вопросы
не было. Алдановский «Ключ» немцы изъяли из обращения
из-за его неарийского происхождения. «Россия в концлагере»
была изъята по поводу моего шовинизма, книги генерала Н.
Головина давно стали библиографической редкостью». [32]
По окончании Второй мiровой книга Солоневича на не-
которое время вдруг оказалась невостребованной. Трудно
сказать: то ли эмигрантские тайники насыщали рынок, то ли
200-тысячный тираж «Пропаганды-Норд» не прошёл мимо
большинства «второй волны» эмиграции еще в СССР.
Так или иначе, но призыв Бюро правления Союза бывших
политзаключенных, обращенный к издательству им. Чехова
сразу после кончины Ивана Лукьяновича, остался без ответа.
[33] Очередное переиздание последовало лишь в 1958 году.
Сначала последователи Солоневича (издательство основан-
ной им в 1948 году газеты «Наша Страна») в рамках полного
собрания сочинений писателя, так и не состоявшегося по сей
день, решили выпустить «Россию в концлагере» в 6 выпу-
сках. Объём каждого составлял от 92 до 112 страниц, а из-
дание, ввиду ограниченных финансовых возможностей рас-
тянулось на четыре года (Полное собрание сочинений Ивана
Лукьяновича Солоневича. Т. 3-4: Россия в концлагере, Вып.
1 – 6. – 1958-1961).
Параллельно в 1958 году в Вашингтоне «Россию в кон-
цлагере» в одном томе издал Павел Романович Петухов (Вау-
лин), эмигрант второй волны, специалист по русскому фоль-
клору: 5-е издание <фактически 6-е>. – Вашингтон: Изд-во
П. Р. Ваулина, 1958. – 512 с. – 28 см.
Оба этих издания, как и все последующие на русском
языке, копировали довоенную софийскую версию «России в
концлагере», где в качестве приложения печаталась глава из
книги Б. Л . Солоневича «Молодёжь и ГПУ» – «Мой побег из
социалистического рая».

175
Послесловие к вашингтонскому изданию написал сын
Ивана Лукьяновича Юрий Иванович (1915-2003): «Время со-
бытий, описанных в этой книге — четверть века тому назад.
Но эти 25 лет ничего не изменили в самой сущности того, о
чем она написана. Эта книга сегодня так же нова, как и 25 лет
назад. Да и не было с тех пор ничего лучшего на эту тему.
Было много напечатано книг о России в коммунистиче-
ском концлагере. Большинство их только описывало, и лишь
очень немногие объясняли. Но ни одна из них так и не объ-
яснила.
“РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ” объясняет. Даже для тех,
которые сами прошли между жерновами, все испытали, все
видели, все знают — даже для них многое становится яснее,
почему было, есть и будет именно так, а не как-либо ина-
че, пока наша Родина находится в руках коммунистических
«скорпионов в банке».» [34]
П. Р. Ваулин, в свою очередь, поясняет, почему он решил
переиздать труд Солоневича: «Книга Ивана Лукьяновича
“РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ” — это безусловно самое луч-
шее, самое правдивое из всего того, что написано о жизни в
современной России. Она должна стать настольной книгой
каждого русского человека в эмиграции. Потому я и печатаю
ее, чтобы каждый человек мог приобрести эту книгу.
“РОССИЯ В КОНЦЛАГЕРЕ” является страшной книгой
не только для коммунистических палачей в самой России;
она одинаково страшна и для местных марксистов, троцки-
стов, социалистов и прочей несущей погибель нечисти.
Русские люди!
Читайте эту книгу, чтобы понять все происходящее у нас
на Родине. Читайте сами и давайте читать другим, чтобы все
видели, что коммунизм не может «совершенствоваться».
Коммунизм всё тот же, что и 40 лет назад. Те же концлаге-
ря. Та же колхозная кабала. Те же чекистские убийцы. Только
все это действительно «усовершенствовалось» и стало еще
более страшным.
Читайте и боритесь!» [35]

176
И ещё более чем на двадцать лет «Россия в концлагере»,
несмотря на вихри «холодной войны» остается как бы под
спудом. Слишком уж «неудобен» и сам автор, и его монар-
хические взгляды. Впрочем, как выяснилось уже в 1980-е и
позже, чувство неудобства испытывали демократы только
российского розлива. В Восточной Европе, в частности в
Польше, как-то необычайно спокойно реагировали на при-
верженность Солоневича к Монархии и на гребне антиком-
мунистических выступлений его выдающуюся книгу издава-
ли вовсю.
До этой своеобразной «эпохи возрождения» интереса к
«России в концлагере» прозвенел первый звонок. В Запад-
ной Германии «Потерянных» издали репринтом, под новым
названием: Im Feuerofen. Eine Chronik aus Sow�etruBland. - 2
Bande. - Faksimiledruck der Ausgabe, die 1937 unter dem Titel
«Die Verlorenen» in der Essener Verlagsanstalt GmbH erschienen
war. Wobbenbull, Verlag fur ganzheitliche Forschung und Kultur,
1982 / 1985. 415 und 416 Seiten. Paperback. Первый том книги
«В огненной печи» вышел в 1982 году, второй – в 1985-м.
В 1987 году состоялось второе издание на польском языке:
Soloniewicz I. L. Ros�a w obozie koncentracy�nym. T. 1-2 / z
upowalznienia autora przel. [z ros.] Stanislaw Debicki ; [przedl.
Stanislaw Grabski]. Warszawa: CDN, 1987. 2 t. (VIII, 204; 176
s.); 20 cm. Oryg.: «Rossi�a v konclagere» 1936.
-
Przedr. z:
LwВow : nakl. Sekretariatu Porozumiewawczego Polskich Orga-
Вow : nakl. Sekretariatu Porozumiewawczego Polskich Orga-
ow : nakl. Sekretariatu Porozumiewawczego Polskich Orga-
nizac�i Spolecznych, 1938.
Через год последовало ещё одно: Soloniewicz I. L. Ros�a
w obozie koncentracy�nym [na podst. tl;. z ros. Stanislawa Dce-
bickiego zredagowali Anna Karska pseud. et al.; Od wydawcy
Marek Lach pseud.]. [Warszawa]: Karta: Acta, 1988. 319 [1] s.;
19 cm. Nazwa red.: Alic�a Wancerz-Gluza. - Nazwa aut. wstepu:
Wo�ciech Widlak. Oryg.: «Rossi�a v konclagere» 1936. - Podsta-
watlz1938r.
А в 1990 году – и третье послевоенное: Soloniewicz I. L .
Ros�a w obozach koncentracy�nych / [z upowalznienia autora

177
przetl. z ros. Dcebicki Stanislaw]. [Wyd. 2 powo�enne]. War-
szawa: Alfa, 1990. VIII, 246 [2] s.; 21 cm. Reprint. Originally
published: Lwуw : 1938.
В России долгое время единственной публикацией книги
была сокращённая версия в журнале «Кубань». (1991. – No No
1-8).
Отдельным изданием (если не считать рижского времен
войны) «Россия в концлагере» была напечатана благода-
ря стараниям М. Б . Смолина редакцией журнала «Москва»
(1999. – 557 с.), тираж 2 тыс. экз. Через год в том же издатель-
стве вышло ещё 2 тыс. экз.
Также 2000 годом датируется и последнее на данный мо-
мент иностранное издание. Четвертое издание на чешском
языке (Koncentracni tabor: Rusko / Ivan Solonevic; prelozila
Katerina Janska. – 2. (v tomto prekladu 1.) vyd. – Praha: Bystrov
a synove, 2000. – 357 s. : il.) увидело свет в том числе и бла-
годаря субсидии Министерства культуры Чехии. В рамках
программы поддержка изначально некоммерческих изданий
чешской и переводной литературы издательству «Быстров и
сыновья» на «Россию в концлагере» было выделено 25 000
чешских крон. По нашим скромным подсчетам, на эти день-
ги издательство смогло напечатать экземпляров 200-250. Но
сам факт показательный.
Увы, соотношение русских и переводных изданий «России
в концлагере» не сильно изменились с лета 1939 года, когда
подсчёты И. Л . Солоневича выражались такими цифрами:
«по-русски — шесть тысяч, на иностранных языках — около
трёхсот тысяч».[36]
Да не будет так в дальнейшем!
Закончить же наше скромное исследование хочется сло-
вами автора другой страшной и великой книги «Неугасимая
лампада» Бориса Ширяева:
«Иван Лукьянович Солоневич принадлежит к числу тех,
очень немногих советских политзаключённых, которым уда-
лось совершить удачный побег. Он бежал из одного лагеря

178
Беломорского канала и, пройдя около трехсот километров
болотами и лесом, перешел финляндскую границу. Чтобы
рискнуть на такой путь, нужно быть титанически сильным
человеком. Таким и был Иван Лукьянович, спортсмен и ат-
лет. Но было сильно не только его тело. Был мощен и его дух
неукротимого борца за идею Свободной Великой России и
её Великого Народа, подлинным сыном которого был проис-
ходивший из крестьянской семьи белорус И. Л. Солоневич,
русский, российский писатель и общественный деятель. Не
время сейчас у его могилы дискутировать о тех идеалах, за
которые он боролся всю жизнь. Все политические идеалы
спорны, но сила И. Л . Солоневича как писателя и журнали-
ста, пламенность его как русского патриота, безспорны, и им
все мы, все русское Зарубежье, должны отдать прощальную
честь. Сила его слов состояла в глубокой насыщенности под-
линно русским здравым смыслом. В своей творческой рабо-
те И. Л . Солоневич был чужд навязанных нам посторонни-
ми влияниями штампов. Он крепко стоял ногами на родной
земле, смотрел на мiр русскими глазами, любил Родину и ее
народ русским широким сердцем. Его сила была в любви к
братьям и ненависти к врагам!
Тело И. Л . Солоневича погребено теперь в чужой земле,
но его душа неразрывна с Россией». [37]
Примечания:
[1] Сойни Е. Г. «Нет Соловков, не видно России» // Север.
–
2000. – No 7. – С. 150-151.
[2] Солоневич И. Л . Контуры будущего // Коммунизм,
национал-социализм и европейская демократия.
–
М.: Мо-
сква, 2003. – С . 304-305.
[3] Солоневич И. Л . Пути, ошибки и итоги // Белая Импе-
рия. – М: Москва, 1997. - С. 273-274.
[4] Там же. – С. 290.
[5] Солоневич Б. Л . Наш дядя Ваня // Наша Страна. – 1953.
–
23 мая; No 175.

179
[6] Яновский В. С. Поля Елисейские: Книга памяти. – СПб,
1993. – C. 110.
[7] «Чему свидетели мы были...»: Переписка бывших цар-
ских дипломатов: 1934-1940. – М: ГЕЯ, 1998. – Кн. 1. – С.
253-254.
[8] Яновский В. С . Указ. соч. – C. 77-78.
[9] Солоневич И. Л . Пути, ошибки и итоги // Белая Импе-
рия. – С. 290-291.
[10] Что сделали коммунисты с Россией: Выдержки из ста-
тей и очерков И.Л . Солоневича // Вестник Общества галли-
полийцев. 1936. No 33 (22 марта). С. 4 – 6.
[11] Очерки Солоневича: [Редакционная] // Часовой. 1936.
No 165–166 (апрель). С. 22.
[12] Милюков П. Н. Наш новый сотрудник // Последние
Новости. – 1936. – 19 апреля.
[13] «Россия в концлагере»: [Анонс] // За новую Россию.
1936. Май (No 48)
[14] Поремский В. «Россия в концлагере» // Часовой.
–
1936. - No 177(1ноября). – С.25 –27.
[15] От издательства // Солоневич И. Л . Россия в концла-
гере. – София: Изд-во НТСНП, 1936 – 2-е издание. – Т. 2. – С.
322-323.
[16] Полчанинов Р. В . М . Байдалаков в Сараеве (забытая
страница биографии) // За Свободную Россию. – 2002. - No 9
(29).
[17] «Потерянные» // Голос России. – 1937. – 27 апреля;
No 44.
[18] Goebbels Tagebucher. Цит. по: H.H . Wilhelm:
Rassenpolitik und Kriegfuhrung. Passau 1991. (Перевод Нико-
лая Першина).
[19] Архив МИД Германии.
[20] Солоневич И. Л . Пути, ошибки и итоги // Белая Импе-
рия. – М: Москва, 1997. - С. 285.
[21] Покушение на Ивана Солоневича // Русский голос,
Львов. – 1938. – 13 февраля; No 6 (840).

180
[22] Солоневич И. Л . Восемь лет // Наша Страна. – 1948.
–
No 1. Цит. по: Солоневич И. Л . Коммунизм, национал-
социализм и европейская демократия. – М.: Москва, 2003. –
С. 17.
[23] Солоневич И. Л . Пути, ошибки и итоги... – С . 309.
[24] Твардовский И. Т. «У нас нет пленных!»: Страницы
пережитого // Новый мiр. – 1991. – No 10.
[25] Солоневич И. Так что же было в Германии?.. // Наша
страна. – 1948. - No 4. Цит. по: Солоневич И. Л . Коммунизм,
национал-социализм и европейская демократия.
–
М.: Мо-
сква, 2003. – С . 59.
[26] Бернев С. К . Печать на оккупированной территории
Северо-Запада России (1941-1944) // Книга. Культура. Обще-
ство: Сб. науч. тр. по материалам 12-х Смирдинских чтений.
–
Т. 154. – СПб, 2002. – С. 201.
[27] Dallin А., Watts L. L . (introduction). Odessa, 1941-1944:
A Case Study of Soviet Territory Under Foreign Rule.
–
Iasi-
Oxford-Portland: Center for Romanian Studies, 1998. – 296 p.
Chapter IV.
[28] Ширяев Б. Н. Памяти Ивана Солоневича // Воля (Еже-
месячник Союза бывших политзаключенных из СССР, Мюн-
хен). – 1953. - No 5. – С.29-31.
[29] Осипова Л. Военный дневник // Неизвестная блокада.
В 2 - х томах. / Сост. Н. Ломагин. – СПб: Нева; М.: Олма-Пресс,
2002. /// Hoover Institution on War, Revolution and Peace. Col-
lection «Lydia Osipova».
[30] Щеглов Ю. Шагреневая шкура // Алфавит. – 2000. – 3
июля;No27. – С.35.
[31] Там же.
[32] Солоневич И. Л . Бессловесные // Коммунизм,
национал-социализм и европейская демократия.
–
М.: Мо-
сква, 2003. – С . 143.
[33] Бюро Правления Союза бывших политзаключенных.
<Обращение к Издательству имени Чехова> // Воля, Мюн-
хен.–1953.-No5.–С.31.

181
[34] Солоневич Ю. И. Послесловие // Солоневич И. Л .
Россия в концлагере. – Вашингтон: П. Р. Ваулин, 1958.
[35] Ваулин П. Р. От издателя // Солоневич И. Л . Россия в
концлагере. – Вашингтон: П. Р. Ваулин, 1958.
[36]Солоневич И. Л . Пути, ошибки и итоги... – С. 297.
[37] Ширяев Б. Н. Памяти Ивана Солоневича // Воля,
Мюнхен. – 1953. - No 5. – C. 30-31.
(Источник: https://solonevich.narod.ru/voronin2004.html)

182
Кирилл Монастырский
«СКАЗКИ ПУШКИНА»
В «КОРИЧНЕВОМ ПЕРЕПЛёТЕ»:
КЛАССИКИ ПРОТИВ ИУДО-БОЛЬШЕВИЗМА
В годы Германо-Совецкой Войны 1941-45 гг. на освобож-
дённых немецкой армией территориях СССР возрождались
не только Церковь и народное хозяйство, но и культурная
жизнь... В частности, для населения издавалась не только
пропагандистская литература, но и классическая русская по-
эзия. Вожди НСДАП были неравнодушны к стихам. Адольф
Гитлер в юности сам рифмовал строки и дружил с поэтом-
ницшеанцем Стефаном Георге. А главный пропагандист Рай-
ха Йозеф Геббельс очень любил немецкую романтическую
поэзию и собирал редкие издания Генриха Гейне, хотя тот и
был по крови евреем. Освободители хорошо понимали, что
навязывание вчерашним советским гражданам собственно
немецкой культуры ничего, кроме отторжения, не вызовет.
В первый день Войны было сказано Фюрером, что «никогда
германский народ не вынашивал в себе враждебных чувств
по отношению к народам России», и насколько то позволяли
не самые «комфортные» условия военной поры, се демон-
стрировалось «на местах»... В деле «культурной работы»
НС имели надёжных советчиков – рождённых ещё в Россий-
ской Империи балтийских немцев, хорошо знакомых с рус-
ским языком и литературой. Именно они курировали книго-
издательскую деятельность русских коллаборационистов. На
освобождённых территориях выпускалось не слишком много
художественной литературы, однако некоторые книги стихов
всё же были напечатаны.
Так, немцы предприняли издание «Сказок Пушкина» – эта
книга идеально подходила как «подарок от Фюрера» русским
школьникам на Рождество и другие праздники. Пропаган-

183
дировалось творчество поэта и среди взрослых. Как пишет
исследователь Ольга Терешина, авторы газеты «За Роди-
ну», издававшейся на Псковщине, убеждали читателей, что
пушкинская «маленькая трагедия» «Скупой рыцарь» имеет
антисемитскую направленность (имея в виду образ еврея-
ростовщика Соломона). Русская поэзия была представле-
на во многих коллаборационистских газетах и журналах. В
Берлине издавался литературный журнал «Наш друг», ли-
тературные страницы имелись и в местных периодических
изданиях. Редакторы, состоявшие на службе у нацистов, раз-
мещали в газетах стихи русских классиков, например Ни-
колая Некрасова и Алексея Кольцова. Они могли печатать
даже советскую поэзию, если в ней, конечно, не было ничего
идеологически неприемлемого. Например, Анна Ахматова,
пережившая войну в эвакуации в Ташкенте, вероятно, не по-
дозревала, что её читают по ту сторону фронта. В числе книг
для русского населения, распространявшихся немцами на
освобождённых территориях, далеко не последнее место за-
нимали работы Солоневичей: «22 несчастья» Юрия, «Тайна
Соловков» Бориса Лукьяновича и три книги Ивана Лукьяно-
вича: «Потерянные», «Бегство из советского ада» (две части
«России в концлагере», названия которых являются обрат-
ным переводом с немецких изданий) и «Памир».
Одним из главных центров русской культуры на оккупи-
рованных территориях можно назвать Одессу. Здесь хозяйни-
чали не немцы, а румыны, поэтому порядки были свободнее.
Изданием периодики занимались частные предприниматели.
Они выпускали 4 журнала, печаталась небольшая библиотеч-
ка русской поэзии. Запрещённые в СССР авторы пользова-
лись спросом у населения.
«Сначала издали Гумилёва, Гумилёв не пошёл и тогда, для
того, чтобы финансовую программу обезпечить и вывести
себя из этого финансового кризиса, издали Есенина <...> ко-
торый пошёл более успешно, нежели Гумилёв», - утверждает
историк Борис Равдин (цитируется по сайту svoboda.org). Па-

184
радоксальным образом «оккупанты» принесли русскому чи-
тателю некий «глоток свободы». Впрочем, художественные
жемчужины были сравнительно редки среди сотен газет и
брошюр, наполненных более злободневной «антисемитской
и антисоветской» пропагандой. Кроме того, русских людей,
которые могли в условиях «оккупации» позволить себе по-
купать книги и журналы, было весьма немного. Хотя, что
может означать «немного». Были книги. Были и читатели.
Было свободное Русское Слово. Отрывки из «России в кон-
цлагере» Солоневича печатались в одесской газете «Молва».
Даже жидо-совецкая пропаганда, «сквозь зубы», вынуждена
было нечто «признавать». Так, к примеру, у писателя Василия
Гроссмана (он под конец жизни «угодил в диссиденты», а во
время войны был средь основных писателей-пропагаторов,
не наравне конечно, но «рядом» с Эренбургом и т.п .) в знаме-
нитом романе-эпопее «Жизнь и судьба» персонаж Каримов
заявляет: «Портрет Достоевского, говорят, висит у Гитлера в
кабинете». Насколько сие «достоверно», ведутся дискуссии.
Безспорно одно: «коричневый переплёт» Достоевскому – при-
гож... Во время войны овдовевшая жена Фёдора Фёдоровича
Достоевского (сына Писателя) жила в Симферополе. Когда в
город вошли немецкие войска, офицеров начали размещать в
квартирах жителей. Но на двери вдовы повесили табличку на
немецком языке: «Здесь живет невестка Достоевского, квар-
тиру не занимать»...
В ставропольской газете «Утро Кавказа» также печатались
отрывки из «России в Концлагере». Редактором сей газеты
был Борис Ширяев – замечательный писатель и позднее, уже
в эмиграции – один из ближайших сотрудников и соратников
Ивана Солоневича период «Нашей Страны». О Б.Ширяеве
имеет смысл поведать поподробнее:
МОНАРХИСТ, ВЫШЕДШИЙ ЗА РАМКИ
МОНАРХИЧЕСКОЙ АУДИТОРИИ
Бори
́
с Никола
́
евич Ширя
́
ев (27 октября (7 ноября) 1887
Москва, Российская империя — 17 апреля 1959 Сан-Ремо,

185
Италия) — выдающийся русский писатель «второй волны»
изгнания, автор книги «Неугасимая лампада»
Редактор издававшегося в Нью-Йорке эмигрантского мо-
нархического журнала «Знамя России», в номере от 20 мая
1959 года писал: «Будущие историки Зарубежья, литератур-
ные критики и библиографы оценят творчество незабвенного
Ширяева и, вероятно, найдутся издатели, которые соберут из
разрозненных комплектов всяких эмигрантских газет и жур-
налов, включая и ротаторные, те алмазы, мимо которых мы,
в толкучке нашей заграничной жизни, проходили, почти не
замечая их. Во всяком случае эти алмазы не обезпечивали
покойному даже сносного существования. Ценить своих вы-
дающихся людей мы никогда не научимся».
Н. Н. Чухнов как в воду глядел: в Москве нынче готовится
к печати сборник статей Бориса Николаевича – главным об-
разом из «Нашей Страны».
Правда, «алмазов»хватило бы на несколько увесистых то-
мов. Весьма плодовитый литератор и публицист, Б.Н. Ширя-
ев печатал свои сверкающие по форме и глубокие по содер-
жанию очерки, статьи, новеллы, фельетоны и критические
заметки (как под своей фамилией, так и под псевдонимами
А. Алымов, Н. Удовенко, Дрын) в целом ряду белоэмигрнат-
ских изданий, в том числе, кроме «Знамени России», в брюс-
сельском журнале «Часовой», парижском «Возрождение»,
франкфуртском «Грани», калифорнийском «Жар-Птица» и
в мюнхенских газетах «Голос Народа», органе власовского
Союза Борьбы за Освобождение Народов России (CБОНР) и
«Воля» - ежемесячнике «Союза бывших политзаключенных
из СССР».
Однако больше всего Ширяев сотрудничал в «Нашей Стра-
не», поскольку с её издателем, Иваном Солоневичем, его свя-
зывала общность политического мировоззрения: Борис Ни-
колаевич был одним из руководителей основанного автором
«России в концлагере» и «Памира» Народно-Монархического
Движения.

186
Своё кредо Ширяев выразил, например, в статье «Тропин-
ки и путь» («Наша Страна» от 9.2.1951): «Идея Российской
Народной Монархии – не «экспортный товар». Она выноше-
на всей жизнью многоплеменной российской нации, и я не
представляю себе ни одного другого народа, способного вос-
принять и хотя бы частично реализовать её. Для этого нуж-
но иметь Дух Российской Нации: её религию, её историю, её
величие, её падение, её скорби, её радости – её трагически
величавый путь во времени и пространстве. Доминанта На-
родной Монархии есть идея построения государства нового
типа, чуждого в разной мере и сословной ступенчатости и
партийно-парламентарной сословности. Она содержит в себе
раскрепощение человеческой личности от кабалы сословных,
экономических и партийно-политических групп».
Сие впрочем не означало, что Ширяев стал «народным
монархистом» лишь под влиянием Солоневича. Сам автор
«Народной Монархии» признал это в статье «Совпадение
идей»: «Когда я в 1938-47 гг. работал над своими книгами, у
меня было ощущение «открытия Америки», которое в дан-
ном случае сводилось к попыткам поставить русскую исто-
рию «с головы на ноги»... Теперь выясняется, что ничего
нового в этом взгляде нет: и Б. Башилов, и Б. Ширяев, и В.
Рудинский пишут, собственно, то же, что писал и пишу я.
Люди живут в Германии, Франции, Италии. Их, кроме Бо-
риса Башилова, я никогда и в глаза не видал. И тем не ме-
нее, ход мыслей иногда совпадает до мельчайших деталей...
Совпадение наших идей никак не случайное: эти идеи ро-
дились из одного и того же источника: из русской земли,
насквозь пропитанной кровью».
Однако изо всех авторов «Нашей Страны», и даже изо всех
литераторов правой эмиграции, одному Ширяеву удалось вы-
йти за рамки монархической аудитории. Его охотно печатали
и республиканцы, и солидаристы и даже социалисты: столь
подкупающей была сила его таланта. В своём «Энциклопе-
дическом словаре русской литературы с 1917 года» (Лондон,

187
1988) немецкий литературовед Вольфганг Казак замалчивает
таких принадлежащих к национальному лагерю писателей
как Иван Савин, Иван Лукаш, Пётр Краснов и Михаил Ка-
ратеев, но совершенно неожиданно, хотя и вполне заслужен-
но, посвящает более двух страниц Борису Николаевичу. А по
свидетельству левого ньюиоркского Издательства имени Че-
хова, его «Неугасимая лампада», по тиражу и успеху, стояла
сразу за мемуарами Винстона Черчилля.
Открыл Ширяева и издал его первые три книги редактор
«Нашей Страны» Всеволод Константинович Дубровский-
Левашов. Он влез в долги и за один месяц, начиная с 14 июля
1952 года, ему удалось провести всю типографскую работу
книги «Ди Пи в Италии». Причём пришлось самому каждый
день работать в типографии, собственноручно делая коррек-
туру и верстая страницы. Но игра стоила свеч – книга имела
успех, тираж быстро разошёлся, и на вырученные деньги Ду-
бровский смог издать ещё два сборника рассказов Ширяева
из итальянской и советской жизни: «Я – человек русский»
(1953) и «Светильники русской земли»(1953).
О книге «Ди-Пи в Италии» литературовед Леонид Ржев-
ский свидетельствовал («Грани» No 18):
«Это очерки, написанные очень увлекательно (так, что
книгу всё время выклянчивают, того гляди зачитают), ме-
стами – с большой наблюдательностью и остротой; много
живого юмора, много умных, проницательных обобщений.
В книге «Светильники русской земли» Б. Ширяев, - также
и популяризатор-историк очень важной, нужной и «там» за-
крытой темы».
Сын крупного помещика, Ширяев родился в Москве 7
ноября 1889 года, а скончался в Сан Ремо, Италия 17 апреля
1959-го. Он закончил историко-филологический факультет
Московского университета, затем учился в Геттингенском
университете в Германии, после чего вернулся в Россию и
поступил в императорское военное училище. В 1914 году он
добровольцем ушёл на войну и сражался в рядах 17-го Гу-

188
сарского Черниговского полка. После развала фронта, в 1918
году в чине штабс-ротмистра вернулся в Москву, откуда пы-
тался пробраться на Дон в Добровольческую Армию, но был
арестован большевиками и приговорен к смертной казни. Бе-
жал за несколько часов до расстрела.
После поражения Белой Армии был интернирован в Пер-
сию. Однако в 1922 году его выдали Советам, как он говорил
«за десять туманов» (официальная денежная единица этой
страны). Ширяева опять приговорили к смертной казни, но
заменили приговор на 10 лет заключения в новом концентра-
ционном лагере, созданном на месте древнего монастыря на
Соловках. Здесь он работал на лесоповале и сбивании пло-
тов, а так же участвовал в лагерном театре.
Еще до революции Борис Николаевич сотрудничал в раз-
личных московских газетах и выпустил в 1917 году неболь-
шую книжку стихов. Повесть «1237 строк» он опубликовал в
выходившем на каторге журнале «Соловецкие острова».
В 1929 году из-за переполнения лагеря заключение было ему
заменено на три года ссылки в Среднюю Азию, где он работал
деревенским сторожем и корреспондентом советских газет, а
также написал ряд брошюр по искусству Средней Азии.
По возвращении в 1932 году в Москву, Ширяев был снова
арестован и сослан на три года в Россошь (Средняя Россия),
где находился в особо унизительных условиях – без жилья,
без каких-либо контактов. В 1935-42 годах Ширяев жил в
Ставрополе и Черкесске, преподавал там русский язык и ли-
тературу. В первом из этих городов он женился на студентке
педагогического института Нине Ивановне Капраловой.
В 1941 году в эти края нахлынули беженцы из западных
областей и все места стали предоставляться им: Ширяева
увольняют. Снова нищета и скитания, на этот раз с женой и
малолетним сыном. Но в августе 1942 года положение ме-
няется.
После оккупации Ставрополя германскими и румынскими
войсками, Борис Ширяев становится редактором антикомму-

189
нистической газеты “Ставропольское слово”, позже переиме-
нованной в “Утро Кавказа”, распространявшейся по всему
северокавказскому региону. Одновременно писатель печётся
и о ближних, добивается освобождения ряда военнопленных,
всячески помогает своим соотечественникам, не без риска
для своего положения.
В этот период он впервые сталкивается с творчеством И.
Л. Солоневича. Вот как Борис Николаевич описал это зна-
комство в газете «Воля» No 5 за 1953 год:
«В сентябре 1942 года в редакцию газеты «Утро Кавказа»
в городе Ставрополе пришёл зондерфюрер Георгий Карло-
вич Эрхард, эмигрировавший из Петербурга в 1918 году. Эту
газету редактировал тогда я, и Эрхард дал мне на несколько
дней почитать одну из привезенных им с собой русских книг.
Это была «Россия в концлагере» И. Л . Солоневича. Я видел
её в первый раз, и до того не знал имени этого журналиста,
так как мало интересовался спортом, в области которого он
работал в советской прессе до 1934 года.
Первые же строчки, прочтенные наугад на открытой по
середине книжки И. Л . Солоневича, не только приковали моё
внимание, но как будто охватили мою душу и унесли её во
времени на 20 лет назад, на Соловки, на Каторгу.
-
Ведь это же самое, тот “SOS” – «спасите наши души» -
сигнал бедствия, который писали мы, соловецкие каторжни-
ки, своей кровью на баланах, предназначенных для экспорта
в свободный мир. «Это наш вопль, наш крик отчаяния, для
многих из нас предсмертный крик, но выраженный в художе-
ственной, полной глубокого трагизма литературной форме.
И. Солоневич тоже писал её кровью. Кровью своего сердца.
Я читал, не отрываясь, сидя за моим редакторским столом,
а через мое плечо те же строчки уже прочитывал секретарь
редакции Михаил Матвеевич Бойков, в прошлом тоже подсо-
ветский каторжник, а в настоящем – редактор выходящей в
Буэнос Айресе газете «Новое Слово».

190
Мы переглянулись с ним и без слова поняли друг друга. -
В набор! В печать! Отдельными главами...
Так было в редакции. А в типографии, куда попала «Рос-
сия в концлагере», впечатление от нее было, может быть, еще
глубже. Наборщики не захотели нам возвращать её тотчас же,
и попросили оставить у них на несколько дней. Пришлось
согласиться. Они читали её вслух ночами. Переплели в пар-
човый переплет и, вброшюровав несколько листов веленевой
бумаги, написали на них горячие, идущие от самого сердца,
слова благодарности автору. Они знали выкрикнутую Соло-
невичем страшную правду.
Я не слыхал о другой книге, имевшей такую рецензию.
Многие очень большие писатели могут позавидовать И. Л .
Солоневичу. Он действительно потряс сердца своим словом,
потряс потому что это слово шло на самом деле от его пы-
лающего любовью и негодованием сердца. В этом была её
сила».
Любопытно отметить, что в будущем М. М . Бойков тоже
станет постоянным сотрудником «Нашей Страны».
Когда началось отступление немецких войск, Ширяев, по-
лучивший чин капитана Русской Освободительной Армии
генерала Власова, попадает в её пропагандную школу в Да-
бендорфе. Он также работает как журналист. Сперва в Берли-
не, потом в Белграде, а затем снова в Германии.
B февралe 1945 года, он был командирован в Италию, где
расположился Казачий Стан белых атаманов Краснова и До-
манова. Там он сотрудничает в газете «На казачьем посту».
Иные авторы Эрефии, например, С. Филимонов, отзывают-
ся о Б. Н. Ширяеве как о «коллаборационисте». Этот эпитет
глубоко оскорбил бы писателя. Будучи горячим русским па-
триотом, он считал себя утилизационистом, ибо хотел утили-
зировать, использовать немцев в целях Национальной России.
После выдачи казаков в Лиенце, его ожидают новые бед-
ствия - опасность тоже быть выданным, бездомная, полуго-
лодная жизнь в беженских лагерях Ди-Пи (перемещённых

191
лиц), тяжелая болезнь лёгких, нужда. И вопреки всему это-
му, последний период существования Бориса Николаевича
становится самым плодотворным. Днём он зарабатывает на
хлеб насущный как продавец кукол. А по ночам, когда умол-
кает лагерная возня, он лихорадочно пишет при свете свечи.
Помимо монархической деятельности, писатель при-
нимал участие и в политических организациях ветеранов-
антикоммунистов. Сперва в рядах власовского «Союза Ан-
дреевского Флага» генерала Глазенапа, а затем в «Суворов-
ском Союзе» бывшего командира «1-ой Русской Националь-
ной Армии» Хольмстон-Смысловского.
В начале 1955-го его единственный сын Лоллий, родив-
шийся 21 июля 1937 года, покинул отчий дом и с великим
трудом пробрался в Америку. Об этом Ширяев писал Ду-
бровскому:
«Решение Лоллика выехать в США вызвано целым ком-
плексом причин: в итальянскую морскую школу он мог быть
принят только как иностранец, без права на офицерский чин,
а кроме того, сама эта школа, равно как и дальнейшая карье-
ра в Италии, во многом уступают США. Следовательно: раз
представилась возможность, ему нужно было покинуть нас,
что всё равно произошло бы рано или поздно. В нём самом
я уверен. Он крепкий, знающий свой путь мальчик, владею-
щий собой, привыкший к самостоятельности и умеющий ра-
ботать. Значит, не пропадёт. Так что у меня нет даже грусти
при его отъезде, наоборот радость за него, за то, что я всё
же смог ему открыть дверь в жизнь. Мама, конечно, грустит,
но и она сознаёт необходимость этого отъезда. Нам же са-
мим, при приобретении нашего маленького участка – домик
в нужном нам размере почти достроен – лучше оставаться в
Сан Ремо, пользуясь в дальнейшем его помощью. Америка
не для нашего возраста, да и не для нашего уклада жизни.
Следовательно, всё слава Богу».
Тем не менее писатель соблазнился, и в том же году пере-
ехал в США, где давал показания о Катынских расстрелах на

192
комиссии Конгресса и нашёл работу в известном вашингтон-
ском книжном магазине Камкина.
Однако хорошо устроиться ему не удалось. В письме Ду-
бровскому от 26 февраля 1956 года Ширяев сетовал:
«Живу я морально довольно одиноко, материально сквер-
новато». Эту свою неудачу он приписывал политическим мо-
тивам: «С меньшевиками я, не в пример прочим, сразу занял
резко отрицательную позицию, что и послужило причиной
моего неустройства в дальнейшем в США. Будь я иной, имел
бы сегодня «джаб» на 400-500 долл. в месяц. Это очевидно.
Донкихотства мною было проявлено более, чем достаточно,
я его считаю принципиальностью. Вообще с людьми я ста-
раюсь быть честным». Не прижившись, Ширяев вернулся в
Италию.
Что касается Ллолика, 31 октября 1955 года он поступил
в американский корпус морской пехоты, где прослужил пять
лет, потом перевелся в армию, стал парашютистом, в 1963-м
году окончил офицерскую школу и был послан на курсы:
сперва – штабных офицеров, а затем – психологической вой-
ны, что стало его специальностью.
По этой линии он работал в Японии, на Окинаве, а потом
во Вьетнаме, где отслужил три срока, получив десять знаков
отличия. По возвращении из Вьетнама после второго срока, в
1966 году, был послан на курсы испанского языка в Вашинг-
тоне, а затем на курсы «спецназа» в Форт Брагг. В Панаме,
в составе «зеленых беретов» окончил школу джунглей. Вер-
нувшись в США после третьего срока во Вьетнаме, капитан
Лоллий Ширяев получил назначение на курсы командного
состава в Форте Беннинг. До написания данной статьи я пы-
тался выйти на его след, но безрезультатно. Жив ли он?
О судьбе жены Ширяева, донской казачки Нины Иванов-
ны Капраловой, тоже ничего не известно, кроме того, что она
переехала вслед за сыном в США, жила в его доме и стала пи-
сать историческую повесть Инна Каринцева», - по видимому
оставшуюся незаконченной.

193
Вольфганг Казак подчеркивает, что Ширяев - писатель-
реалист, перерабатывающий в своей прозе то, что сам пере-
жил или слышал. Действительно, всё содержание его твор-
чества тесно связано со странствованиями и мытарствами
самого автора.
Николай Казанцев
(Газета «Наша Страна» Буэнос Айрес No2981, суббота, 1
февраля 2014 года, с.1-2)

194
СОВЕЦКАЯ АНТИСЕЛЕКЦИЯ
Был такой классический антисовецкий текст проф.
И.Курганова «Три Цифры» (о людских потерях, прямо или
косвенно «организованных» Соввластью). Мы решили сде-
лать «Три Цитаты». Только три. Безо всяких комментариев.
Они излишни – сказанное «говорит-само-за-себя»:
«Ставка на сволочь....Очень много лет спустя, пройдя всю
суровую, снимающую всякую иллюзию школу советской
власти, я, так сказать, своей шкурой прощупал этот уже реа-
лизованный аппарат власти в городах и в деревнях, на заво-
дах и в аулах, в ВЦСПС и в лагере, и в тюрьмах. Только после
всего этого мне стал ясен ответ на мой давнишний вопрос, из
кого же можно сколотить аппарат власти при условии отсут-
ствия сочувствия масс? Ответ заключается в том, что аппарат
можно сколотить из сволочи и сколоченный из сволочи, он
оказался непреоборимым, ибо для сволочи нет ни сомнения,
ни мысли, ни сожаления, ни сострадания: твёрдой души про-
хвосты. Конечно, эти твёрдой души активисты отнюдь не
специфически русское явление... Это мiровой тип. Это тип
человека с мозгами барана, челюстями волка и моральным
чувством протоплазмы. Это тип человека, ищущего реше-
ния плюгавых своих проблем в распоротом животе ближнего
своего. Но так как никаких решений в этих животах не об-
наруживается, то проблемы остаются нерешенными, а живо-
ты вспарываются дальше. Это тип человека, участвующего
шестнадцатым в очереди в коллективном изнасиловании. Ре-
алистичность большевизма выразилась, в частности, в том,
что ставка на сволочь была поставлена прямо и безтрепет-
но... В результате октябрьской революции к власти в России
пришла просто сволочь, то есть - сволочь, и больше ничего.
В первые революционные годы в компартии ещё были всякие
там мечтатели, фантазёры, изуверы, и прочее, и прочее. То
есть - люди с вывихнутыми мозгами. но всё-таки не сволочь.

195
Вот вроде Бухарина, Томского, Фрунзе - я лично знаю всех
трёх. Они, эти люди, действительно мечтатели о благе трудя-
щихся всего мира. Сволочи же и на трудящихся, и на благо,
и на весь мир было в высокой степени наплевать: сволочь
хотела портфеля и пайка. Власти и денег<...> Сволочи было
много. У сволочи были пулемёты... Вожделение этих армий
[сволочи] выражал собою Сталин» (Иван Солоневич).
«На войне особенно отчётливо проявилась подлость боль-
шевистского строя. Как в мирное время проводились аресты
и казни самых работящих, честных, интеллигентных, актив-
ных и разумных людей, так и на фронте происходило то же
самое, но в ещё более открытой, омерзительной форме. При-
веду пример. Из высших сфер поступает приказ: взять вы-
соту. Полк штурмует её неделю за неделей, теряя по тысяче
людей в день. Пополнения идут безпрерывно, в людях дефи-
цита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда,
которым только что врачи приписали постельный режим и
усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926
года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие
призыву в армию... “Вперррёд!!!”, и всё. Наконец, какой-то
солдат, или лейтенант, командир взвода, или капитан, коман-
дир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, воскли-
цает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетон-
ный дот! А у нас лишь 76-милимметровая пушчонка! Она его
не пробьёт!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и
трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом под-
разделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усо-
мнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый
бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: “Расстре-
лять перед строем!” или “Отправить в штрафную роту!”, что
то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою
ответственность перед обществом, люди. А остальные —
“Вперррёд, в атаку!” “Нет таких крепостей, которых не мог-
ли бы взять большевики!” А немцы врылись в землю, создав
целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло

196
глупое, безсмысленное убийство наших солдат. Надо думать,
эта селекция русского народа — бомба замедленного дей-
ствия: она взорвётся через несколько поколений, в XXI или
ХХII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками
масса подонков породит новые поколения себе подобных»
(Николай Никулин — советский и российский искусствовед,
профессор, писатель-мемуарист. Широко известен как автор
книги «Воспоминания о войне»).
***
Взорвалось: «Кремлёвская Моль превзошла в масштабах
репрессий уже Брежнева и Хрущёва. По подсчетам журна-
листов “Проекта”, за последний президентский срок Моли
репрессиям подверглись 116 тысяч россиян. Из них более 10
тысяч были осуждены по уголовным статьям и более 105 ты-
сяч — по административным. Только по статьям об “оправ-
дании терроризма”, “экстремизме”, “дискредитации армии”,
“призывах к санкциям» и “военных фейках” за последние
шесть лет было заведено 4667 уголовных дел, фигурантами
которых стали 5613 человек. Авторы изследования сравнили
эту цифру с числом осуждённых по “антисоветским” статьям
при Хрущёве и Брежневе. В случае с Хрущёвым они выбрали
шестилетний период с 1956 по 1961 год — и начитали все-
го 4883 репрессированных. У Брежнева выбрали 1968–1973
годы — 1057 репрессированных. В итоге авторы изследова-
ния пришли к выводу, что в масштабах репрессий Моль обо-
шла почти всех советских генсеков, кроме одного — Стали-
на» (https://www.unian.net).

197
Вольфганг Акунов
ДВА ИВАНА – ПРОРОКИ НОВОЙ РОССИИ
В сие довольно трудновато нынче «верится», но некогда,
на интернет-канале ДЕНЬ ТV, существовал БЕЛЫЙ ПРО-
ЕКТ. Прежде, нежели «проект закрылся», ряд архиважных
тем там удалось обсудить. В их числе – беседа с историком
Вольфгангом Акуновым о Иване Солоневиче и Иване Ильине
—
мыслителях и пророках новой России.
Д.Т.: Здравствуйте! Вы смотрите программу «Белый про-
ект», и сегодня мы поговорим о двух пророках новой России,
о двух Иванах – Ильине и Солоневиче. У нас в студии исто-
рик и писатель Вольфганг Акунов. Здравствуйте!
Вольфганг Акунов: Здравствуйте.
Д.Т.: Прежде чем поговорить о двух светочах действитель-
но Белой идеи, хотелось бы упомянуть вот о чём, с легкой
руки наших красных оппонентов в массовое сознание вне-
дрилась мысль о том, что в ходе гражданской войны столкну-
лись старый и новый проект. Белый сугубо ретроградный,
реакционный, против модернизационного Красного проекта.
Разумеется, это чистая ложь, поскольку оба проекта были
новыми и предлагали две различных версии модернизации
России.
В прошлых программах мы отмечали, что одной из глав-
ных причин Октябрьской катастрофы и последующих собы-
тий было, будем говорить откровенно, деградация тогдашней
российской элиты. Но подлинная элита рождалась на фрон-
тах Первой мiровой, в стальных бурях этой великой битвы.
Люди, которые сражались, которые позже назовут себя Бе-
лым движением, естественно не задумывались тогда ни о ка-
ких идеологиях. Для них первоочередной задачей было раз-
громить врага. У них была, прежде всего, патриотическая за-

198
дача. Естественно они не предполагали, что им будет нанесен
предательский удар в спину большевистскими агитаторами и
пропагандистами.
Кстати весьма симптоматично, что не так давно даже Пу-
тин признал, что собственно эта война забыта была неспро-
ста, а потому, что большевистская партия фактически играла
роль изменническую. Вот эта ситуация и послужила в значи-
тельной степени причиной того, что идеологические белые
вошли в гражданскую разоружёнными. Тут можно сказать и
о правых философах, которые творили накануне революции.
Они также не были готовы к прямому столкновению, они
строили интересные глубокие теории, но они не затачива-
ли их под прямую идеологическую борьбу с политическими
гангстерами. После такой преамбулы хотелось бы, чтобы вы
сказали несколько слов о том, как родились концепции. На-
верное, начнём с Ивана Ильина всё же, да? И какую роль они
сыграли в Белом движении?
Вольфганг Акунов: Вы совершенно правы, когда вы го-
ворите о том, что настоящая национальная элита, причем не
только России, но и других стран, участвовавших в этой тра-
гической во многих отношениях мiровой бойни, которая по-
iровой бойни, которая по-
ровой бойни, которая по-
дорвала непререкаемое дотоле доминирующее положение в
мiре белых христианских стран и народов. Поэтому это была
в равной степени трагедия для всех участников. Вы правиль-
но совершенно упомянули, не называя его по имени, Эрнста
Юнгера.
Д.Т.: Да.
Вольфганг Акунов: Упомянув, в «Стальных грозах», ко-
торый писал о том, что именно на полях сражений выковыва-
лась, рождалась новая раса.
Д.Т.: Элита молодой Европы.
Вольфганг Акунов: Да, молодой Европы. В очень сход-
ных выражениях об этом писал Антон Васильевич Туркул,
легендарный командир дроздовцев, который писал в своей
книге «Дроздовцы в огне» (по-другому она называется «За

199
святую Русь») о том, что с его фотографий добровольцев на
него смотрят лица молодой новой России, которой ещё до-
селе не бывало. То есть это тоже новая элита нации, которая
в схватке с большевистским зверем в значительно степени
погибла, а частично была вытеснена за рубеж в эмиграцию.
Долгое время люди жили надеждой на то, что вот-вот будет
«весна», весенний поход...
Д.Т.: Думали, что такое противоестественно явление не
может долго продержаться.
Вольфганг Акунов: Но они не учли того, что в мiре су-
iре су-
ре су-
ществовали могущественные силы, которые были заинтере-
сованы в поддержании у власти в России, завоёванной боль-
шевиками, наиболее вредного для русского народа и народов
России режима, который был способен и реально осуществил
эту способность на деле, нанести России и населяющим её
народам максимальный ущерб. Последствия, которого мы, к
сожалению, расхлёбываем сейчас и неизвестно ещё, сколько
будем расхлебывать. Хотя это имело фатальное значение не
только для России, не только для русского народа, но и для
всей мiровой цивилизации и, прежде всего, для христианской
цивилизации стран Европы.
Д.Т.: Образовалась «чёрная дыра», лишённая элиты, –
уникальная абсолютно в мiровой истории ситуация.
Вольфганг Акунов: Причем, я должен вам сказать, что
заход был потом повторён теми же самыми силами. Потому
что после 45-го года, как вы знаете, они совершенно хладно-
кровно выдали на расправу сталинским карательным орга-
нам десятки тысяч, ещё и сотни тысяч людей, которые нашли
в себе мужество, скрепя сердцем переступив через вполне
понятные им обвинения со стороны своих критиков, что они,
мол, на стороне врага.
Хотя вопрос, какой из этих врагов причинил (хотя кощун-
ственно считать цифры больше ущерба) больше вреда, боль-
ше страданий русскому народу и страдания народов России.
Враг, который в течение не полных трёх лет сражался на тер-

200
ритории России, или враг, который десятками лет, как вам-
пир, угнездившись в сердце святой Руси, высасывал из неё
кровь, истреблял, разлагал, разрушал?
Потому что вред, который причинял большевизм, он не из-
мерялся только физическим истреблением людей и истребле-
нием материальных ценностей, духовных ценностей, но он
проникал своим ядом и в души русских людей. В данном слу-
чае мне хотелось бы с вашего позволения процитировать сти-
хотворение очень хорошего, на мой взгляд, поэта и фантаста
Юрия Нестеренко. Я не во всех пунктах с ним согласен, но,
тем не менее, хочу, для иллюстрации сказанного, процитиро-
вать это стихотворение. Оно называется «Это я расстрелял
Че Гевару», цитирую по памяти, извините, но буду стараться
быть максимально точным:
Это я расстрелял Че Гевару,
Это я штурмовал “Ла Монеду”,
Я читал приговор комиссару
И подкладывал бомбу комбеду.
Это мой самолет на рассвете
Прикрывал наступление Франко,
И по окнам в Верховном Совете
Это я в октябре бил из танка.
Рабы, чья дурна наследственность –
В истерике бьётесь напрасно вы!
Беру на себя ответственность
За каждого мёртвого красного.
И да не дрогнет рука,
Разившая политрука
На этой столетней войне:
Ответственность ваша – на мне!
Ради всех, кто замучен в ГУЛАГе,
Ради душ, опоганеных зоной,
Там, где реют кровавые флаги,
Я всегда буду пятой колонной.
Буду в натовском каждом приказе,

201
В пуле, в бомбе, в крылатой ракете,
До тех пор, пока красные мрази
Не исчезнут на этой планете.
Пусть ломится в хлев посредственность
В угаре холуйства заразного –
Беру на себя ответственность
За каждого дохлого красного!
И да не дрогнет рука,
Разящая политрука
На этой священной войне:
Ответственность ваша – на мне!
Д.Т.: Мощное стихотворение, мощное.
Вольфганг Акунов: Да, я думаю, что в свете этого сти-
хотворения можно понять этих людей.
Д.Т.: Накал, да.
Вольфганг Акунов: Теперь, , вы совершенно верно гово-
рите о том, что всякому движению рано или поздно всё-таки
нужна идея.
Д.Т.: И даже программа.
Вольфганг Акунов: Да.
Д.Т.: Идея у них была – это Святая Русь.
Вольфганг Акунов: К сожалению, как говорил Арсений
Несмелов, в противопоставление примитивному большевиц-
кому лозунгу: «Грабь – награбленное», да?
Д.Т.: Да, да, “золотые купола”.
Вольфганг Акунов: Твоё – отдай мне, и отдай моё мне
же. Кстати, некоторые большевики по сей день ещё любят
ссылаться на то, что якобы коммунизм – это воплощение
идей (прости Господи) Исуса Христа, что Христос был пер-
вым коммунистом. Кстати, Иван Ильин очень правильно ска-
зал по этому поводу, он сказал, что Христос сказал: «Отдай
своё», а не: “Возьми чужое”.
Д.Т.: Забери чужое, да.
Вольфганг Акунов: Понимаете? Так мы подходим к идее
Ивана Ильина. Иван Ильин, русский философ, был выслан

202
в 1922-м году на известном «пароходе философов» по указу
Ленина из советской России. Поскольку никакая «буржуаз-
ная философия», как он заявил, пролетарскому государству,
не нужна. Тем более, что видимо с его точки зрения эта вы-
сылка была вопросом временным – большевики ещё не от-
казались от своей идеи мiровой революции. «Завтра всё наше
будет». Не случайно товарищ Троцкий произнёс в свое вре-
мя знаменитую фразу: «Россия для нас – это охапка дров, ко-
торую мы бросим в костёр мiровой революции». И сделали
ставку на как можно более быстрое овладение мiровой вла-
стью, мiровым господством. «Даёшь Варшаву! Дай Берлин!
Уж врезались мы в Крым». Поэтому ограбляемая Россия свои
средства вкладывала по воле большевиков в раздувание этого
мiрового пожара – мiровой версии мiровой революции. А весь
знаменитый конфликт между так называемыми троцкистами
и так называемыми сталинистами, между так называемыми
большевиками – врагами России, и так называемыми больше-
виками – друзьями России, на самом деле, сводился к очень
простому вопросу между фанатиками и прагматиками.
Д.Т.: Да.
Вольфганг Акунов: Просто ленинская гвардия (типа то-
варища Троцкого и компании), она вообще всю жизнь прожи-
ла вне России. Им Россия, собственно говоря, вообще была
чужда и особенно не нужна.
Д.Т.: Органически.
Вольфганг Акунов: И, как правило, они рассматривали
её, прежде всего, как охапку дров. В случае чего, они пре-
красно знали, что они могут скрыться за пределами России,
прихватив награбленное, и спокойно оттуда продолжать пле-
сти свои нити. В то время как так называемые большевики-
прагматики, персонифицированные товарищем Джугашвили-
Сталиным...
Д.Т.: Он работал «на земле», что называется.
Вольфганг Акунов: Он работал на земле, да. Он хоть и
бывал в Лондоне пару раз, но ясно было, что ему там соб-

203
ственно делать нечего – он там был не ко двору. Естественно,
когда встал вопрос ребром: продолжать ли вкладывать награ-
бленное в России и русское «пушечное мясо» в достижение
мiрового коммунистического господства или укрепиться и
удовольствоваться тем, что имеешь, на захваченном плацдар-
ме? Естественно он понял, что это выгоднее. Естественно со
временем он был не прочь при случае урвать тот или другой
кусочек: кусочек Финляндии, попытаться в Эстонии сделать
заговор с Кингисеппом или ещё что-то такое. Однако риско-
вать ради этого своим кровным он не хотел. Действительно
основная масса выращенных им большевицких кадров была
довольна своими теплыми местечками. Хотя, в общем-то, эту
систему пайков, спецраспределителей и тому подобное, кото-
рая сопровождала всю историю советского государства, ввёл
сам товарищ Ленин, первый, с самого же начала.
Д.Т.: Он не морковным чаем увлекался.
Вольфганг Акунов: Отнюдь нет. Сухой хлеб он, может, и
отдавал детям, но сам он питался относительно калорийно.
Вот это первая часть нашей с вами сегодняшней беседы.
Д.Т.: Да, безусловно, поэтому одна из наших задач, кото-
рую мы с вами преследуем, – это не развенчание мифов. Те,
кто очарован ими, будут продолжать ими жить. Мы верим в
то, что Белая идея и Белый, может быть, миф, в позитивном
смысле этого слова, обретёт более пассионарных сторонни-
ков, которые и выведут Россию наконец из того тупика в ко-
тором она находится.
Вольфганг Акунов: Я в этом не сомневаюсь.
Д.Т.: Помимо концептуальных отличий, были серьёз-
нейшие отличия в подходах, в менталитете между белыми
и красными. Ведь главный принцип белого сознания – это
добровольчество, это свободный выбор, это свободный чело-
век свободно выбирает служение Богу и России. У красных
была совершенно иная история – это мобилизация, террор,
массированная агитация. Что русские философы – в частно-

204
сти, Иван Ильин – могли противопоставить такой вот маши-
не идеологического террора?
Вольфганг Акунов: Вы совершенно верно заметили, .
Даже плакаты времен гражданской войны отличаются рази-
тельным образом по тексту, хотя изображения на них очень
похожие (человек с ружьём протягивает руку, палец зрите-
лю), но на красных плакатах было написано: «Ты записался
добровольцем?», а на белых было написано: «Отчего вы не в
армии?».
Д.Т.: Да.
Вольфганг Акунов: Уже в этом чувствуется принципи-
альная возможность выбора. Не случайно Белые армии так и
назывались – добровольческими. И когда говорят о том, что,
мол, «белых было мало, смотрите, сколько их было: 150-200
тысяч в каждой из армий, а красных-то 5 миллионов». При
этом иезуитски и лживо в соответствии с принципами ору-
элловского большевицкого» «Министерства правды», не ука-
зывают, что белые действительно служили добровольно, по
призыву совести. А красные загоняли и военспецов, которых
они сперва истребляли, русских офицеров, а потом сообрази-
ли, что воевать-то некем: толпы-то, насильно согнанные ими,
разбегаются при первом же соприкосновении с противником.
Поэтому они прекратили истребление офицеров и стали их
загонять в соответствии со своим принципом: «Железной ру-
кой загоним человечества к счастью». Это ни какой-то чёр-
ный юмор – это совершенно официальная, совершенно се-
рьёзная доктринальная вещь.
Д.Т.: Да, конечно.
Вольфганг Акунов: Они заставляли их становиться в
строй и муштровать свои красные рати, а за спиной стоял не
только комиссар, который был готов в любой момент всадить
из маузера... Кстати, немецкое оружие. Никто никогда не ин-
тересовался откуда у большевиков взялись в таком количе-
стве маузеры немецкие? Всё очень просто – это были прямые
поставки, полученные ими от заказчика.

205
Д.Т.: Да, «Кто дал слово товарищу Маузеру?»
Вольфганг Акунов: Тот самый немецкий заказчик – враг
России в Первой мiровой войне, который при помощи боль-
шевиков, заговорщиков-предателей – это лишний раз надо
повторить, как бы это их не злило, им полезно, пускай повер-
тятся на сковородке! Как писал в свое время в одном из своих
стихотворений, из которого потом сделал песню, покойный
Игорь Тальков:
У чертей на сковородке вы будете, как караси,
Лихо вжаривать чечётку за предательство Руси.
Царствие ему Небесное. Так вот, с одной стороны, добро-
вольчество, апелляция к свободному волеизъявлению сво-
бодного человека, гражданина свободной России – это были
ценности, которые белые не ставили под сомнение, несмотря
на попытки большевицких подпевал обвинять их в диктату-
ре, в крепостничестве.
Кстати, весьма роковую роль в этом деле сыграли эсеры,
которые пытались «и нашим, и вашим»: с одной стороны про-
тив большевиков, где можно, сражаться, а с другой стороны –
в Сибири, например, явно сыграли предательскую роль, уда-
рив в спину Верховному правителю России, адмiралу Колча-
ку, совершив тем самым уже тройное предательство. Первое
предательство – начиная с февраля 17-го года, они предали
Царскую Самодержавную власть. Второе предательство
–
пойдя на союз с большевиками, они предали Временное
правительство, которому присягнули. Третье предательство –
Верховный правитель России, адмiрал Колчак, оказался тоже
жертвой эсеровской измены.
Именно эсеры так называемого Политцентра, игравшие
решающую роль в Иркутске, захватили его, а не большевики.
Ладно, это отдельный вопрос. Может быть, у нас будет воз-
можность об этом поговорить впоследствии.
Д.Т.: Кстати, упомянули «железной рукою загоним к сча-
стью». Счастье, естественно, понималось тоже в абсолютно
общем усреднённом виде, то есть идея равенства – абсолют-

206
но лживая и подлая идея. Как раз Иван Ильин детально раз-
бирал этот момент, что справедливость и равенство – вещи
диаметрально противоположные.
Вольфганг Акунов: Тем более, что я должен вам сказать,
на самом деле, как мы уже говорили, ни о каком равенстве в
этом большевицком раю и речи быть не могло.
Д.Т.: Потому что его не существует в природе.
Вольфганг Акунов: Как писал тот же самый Джордж Ору-
элл в другом своем программном произведении, а именно в
«Скотном дворе»: «Все звери равны, но некоторые ровнее».
Это великолепный, кстати, образец очень краткого, чёткого,
ясного обозримого абриса истории большевицкого режима в
отдельно взятой стране – в России ли, или в любой другой
стране. Может быть, не такой зверский вариант, как в Кам-
пучии, но это уже завершение идеи на самом высоком витке.
Но, тем не менее, по количеству жертв можно сравнить.
Кроме того я вам хотел сказать, не все знают, что этот
«Скотный двор» Джордж Оруэлл написал в развитие проро-
ческой новеллы, написанной русским историком Костомаро-
вым, причем начинавшим в качестве либерала. У него есть
«Скотский бунт» называется, новелла. Только дело проис-
ходит не на ферме английского крестьянина, а у малороссий-
ского, так сказать, крестьянина Омелько. Там тоже, так ска-
зать, звери собираются: там и хряк, там и главный бык, и так
далее. Только потом, в конце концов, их обратно загоняют в
хлев, как, в общем-то, и получилось у Оруэлла. Но у Оруэлла
это получилось уже исходя из анализа послевоенной ситуа-
ции, когда он увидел, что большевицкий режим после Второй
мiровой войны стал уже как равный выступать в отношении с
потомками бывших заказчиков большевицкого переворота.
В то время как Костомаров такого представить себе не мог:
у него люди загоняют скотов обратно. Поэтому, как писала в
свое время Зинаида Гиппиус, известное у нее стихотворение,
которое кончается словами:

207
И скоро в старый хлев
Ты будешь загнан палкой,
Народ, не уважающий святынь!
Большевики издевались над ней в эмиграции, потом това-
рищ Сталин им показал, что такое быть загнанным не только
в старый хлев, а в десять раз горший хлев той же самой пал-
кой.
Д.Т.: Но, сколько бы ни длился этот кровавый экспери-
мент, всем философам эмиграции было очевидно, что рано
или поздно проект рухнет. И что предлагал Иван Ильин в ка-
честве проекта для новой России, которая появится на раз-
валинах большевизма?
Вольфганг Акунов: В качестве проекта для новой России
Иван Ильин предлагал идеальный вариант государства (если
можно говорить об идеале в этих юдолях слез, в которых мы
все пребываем) – демократическое государство, основанное
на главных правах человека и на праве частной собственно-
сти, которую он считал совершенно необходимым элементом
существования всякого свободного человека. Этот проект
у него сформулирован в его известном «Национальном ма-
нифесте». Он, кстати, написал и Конституцию для будущей
России, она у нас издана, то есть, в принципе, ради Бога...
Д.Т.: Все открыто, да.
Вольфганг Акунов: ...можно ознакомиться.
Д.Т.: Было бы желание.
Вольфганг Акунов: Ильина часто обвиняют в профашист-
ских симпатиях – это абсолютно неверно (см. подр. наше изд.:
Страсти по Ильину. М ., 2024 – Ред.). Он действительно жил
на протяжении целого ряда лет в Германии, после эмиграции,
с 22-го года. Он преподавал в Берлинском университете, был
профессором. Но начиная с 1934 года, с приходом национал-
социалистов к власти, на него стали налагаться всевозмож-
ные ограничения. В конце концов, ему было запрещено из-
даваться в Германии, и ему было запрещено преподавать. Он
вынужден был в 1938-м году эмигрировать в Швейцарию, где

208
он и прожил до самого последнего дня своей жизни, до 52-
го года, издавая там регулярно подвижническим трудом свои
послания (если можно так сказать) к русской эмиграции, но
фактически к русской нации. Потому что мыслящая часть
русской нации находилась как раз за кордоном, за «чертопо-
лохом» с той стороны, скажем так выражаясь словами Петра
Николаевича Краснова, который, кстати, был автором совсем
другого проекта. Он был, при всем уважении, человеком ре-
троградного склада.
Д.Т.: Да, да, он такой достаточно фантазийный, в стиле
фэнтези.
Вольфганг Акунов: Надо сказать, что это вообще было
свойственно его натуре, потому что даже в воспоминаниях
Антона Ивановича Деникина было, что Петр Николаевич
Краснов еще в благополучные времена Российской Империи
читает какой-то рассказ и говорит: «Вот это – все было, прав-
да, господа, а вот тут – уже позвольте некоторые литератур-
ные вольности». Вот он говорил, что, к сожалению, фантазии
Петра Николаевича Краснова...
Кстати надо сказать, что фигура Деникина тоже красны-
ми извращалась всеми силами и из него делали чуть ли не
совпатриота. Абсолютно это не соответствует действитель-
ности. У него действительно были, например, в его извест-
ном письме генералу Архангельскому, который был избран
начальником Объединенных Русских Воинских Союзов, по-
сле того как РОВС был с началом войны распущен, который
с точки зрения Деникина слишком активно призывал чинов
Русского Обще-Воинского Союза вступать в армии союзных
Германии государств, воевать с большевиками. Тем не менее,
скажем, Антон Иванович Деникин написал письмо прези-
денту Соединенных Штатов Эйзенхауэру – генералу еще, он
не был еще президентом, это потом он писал уже как прези-
денту – с просьбой не выдавать «белых русских» (так назы-
ваемых власовцев, как их любят называть большевики) крас-
ным, и очень тяжело переживал их выдачу. А что касается

209
разговоров о том, что, например, Краснов, Шкуро, Штейфон,
Скородумов и другие русские генералы пошли на службу к
немцам, а Деникин отказался – к сожалению людей, которые
высказывают эту идею – это неправда. Никто к Деникину не
обращался с этой просьбой, и известны были его симпатии в
отношении Антанты, известны были его симпатии в отноше-
нии Англии, Америки, Франции, и поэтому никому не при-
ходило в голову ему это предлагать.
Д.Т.: Просто не приходило в голову.
Вольфганг Акунов: А симпатии, которые испытывала
большая часть военной русской эмиграции в отношении Гер-
мании, они объяснялись, наряду с тем, что рассматривали
Германию как меньшее зло по сравнению с большевиками...
Не веря в возможность продолжительной оккупации громад-
ной российской территории силами Германии, не веря в воз-
можность, в значительной степени, победы Германии во всей
войне, а не только над Советским Союзом. И веря в то, что
западные демократии после того, как в союзе с Германией
будут свергнуты большевики в России, признают националь-
ное русское правительство после поражения гитлеровской
Германии на Западном фронте. Исходя из вербальных декла-
раций западных демократий...
Д.Т.: Можно было строить подобное...
Вольфганг Акунов: ...они были вправе это видеть. Но
45-й год и последующие годы с выдачей десятков тысяч, со-
тен тысяч, а если считать и большое количество так назы-
ваемых «перемещенных лиц», то миллионов русских людей
на расправу большевикам. Очень многие из них были убиты,
многие были позднее казнены, а другие сосланы в лагеря.
Причем даже люди, которые работали на фабриках, которые,
так сказать, в той или иной степени, может быть, участвова-
ли в поддержании германской экономики, но не доброволь-
но. Тем не менее, их всех отправляли сперва в фильтрацион-
ные лагеря, а потом в ГУЛАГ, откуда мало кто вышел живым.
Такой степени большевицкого зверства эти люди не могли
предугадать.

210
Д.Т.: И цинизм Запада.
Вольфганг Акунов: Кстати говоря, очень многие не хо-
тели возвращаться и резали себе горло. И американцы, и ан-
гличане – осталось масса воспоминаний – они удивлялись,
они говорили: «Как же так, мы освободили вас, вы сидели у
немцев в лагере, почему вы не хотите возвращаться на роди-
ну?». Не верили, говорили: «Наверное, вы совершили какие-
то преступления».
Д.Т.: Кстати, отметим, что Иван Ильин был абсолютно
трезвым философом, и он понимал очень двусмысленную
роль Запада в российской истории.
Вольфганг Акунов: Именно так, и не только Германии,
но так называемых западных демократий.
Д.Т.: Иван Ильин, как вы уже отметили, был сторонником
демократической системы, но в то же время (мы тоже уже
это упомянули) отмечал порочность принципа всеобщего
избирательного права. Этот принцип, так или иначе всегда
приводит к охлократии, и выливается в тиранию. Было бы
интересно услышать о том, какие методы, что называется
воспитания и селекции...
Вольфганг Акунов: Дело в том, что Иван Ильин очень
большое значение придавал Православной вере, как стержню
вокруг которого сложилась вообще русская триединая нация,
как он их понимал. Не только тот народ, который сегодня на-
зывается русским. Исторически он назывался великоросским,
великороссы; второй народ – тот, что сейчас называется укра-
инцами, назывался малороссами; а третий народ – белорусы.
Им, можно сказать, повезло, поскольку в силу своего локаль-
ного проживания и сравнительной немногочисленности они
тоже, кончено, были объектом экспериментов, но не в такой
степени. Кроме того, именно в силу их немногочисленности
враги России и враги русского народа всегда стремились эту
триединую великую русскую нацию разложить, расколоть и
натравить друг на друга. Особенно старались использовать
вражду и разжигать вражду между второй по численности

211
частью русской нации, а именно между малороссами и ве-
ликороссами. Причем надо сказать, что само слово «украин-
цы», как таковое ничего не означает – оно означает «жители
окраины». Во времена Киевской Руси Украиной – или Окраи-
ной – называли теперешнюю нашу Россию, или Залесье, если
глядеть из Киева.
Д.Т.: Да.
Вольфганг Акунов: Во времена, когда эта территория
входила в состав Великого Княжества Литовского, после
монгольского нашествия, а потом позднее из-за Речи Поспо-
литой, польско-литовского государства, это тоже считалось
Украиной в отношении Московии, как они себя называли,
окраина и в отношении юга, Дикого поля, за которым нахо-
дился Крым. Когда же после нескольких так называемых раз-
делов Польши, в ходе которых на самом деле Россия отнюдь
не Польшу разделяла, а возвращала себе свои исконные тер-
ритории...
Д.Т.: Да, свои территории.
Вольфганг Акунов: Вернула себе большую часть земель
Киевской Руси за исключением Западной теперешней Украи-
ны, тогда это называлась Галиция (по городу Галич), и она
входила в состав Австро-Венгерской империи. И вот именно
австро-венгры в «благодарность» за все то, что Россия сдела-
ла для них, воюя за их интересы с Наполеоном, помогая ав-
стриякам в 48-м году подавить Венгерское восстание, начали
против России воспитывать так называемую украинофиль-
скую, западно-украинскую, галичанскую интеллигенцию. И
вот оттуда шло это выражение «Украина», оттуда идет, между
прочим по одному из вариантов жовто-блакитное знамя. Хотя
есть другой вариант...
Д.Т.: Шведский.
Вольфганг Акунов: Да. Известно, что когда малороссий-
ский гетман Иван Мазепа с частью своих казаков (часть из
них откололась с гетманом Иваном Скоропадским и перешла
на сторону Царя Петра) явился под Полтаву к шведскому ко-

212
ролю. Чтобы отличить мазепинских казаков от русских каза-
ков Скоропадского, поскольку у них военной формы не было,
шведы им выдали свои кавалерийские пики со своими желто-
голубыми флажками. Желто-голубой цвет, желто-синий цвет
–
это шведский.
Д.Т.: Синий.
Вольфганг Акунов: Второй вариант, который, кстати, не
исключает другого. Когда в 48-м году начался бунт венгров
против австрийского императора, в Галиции знать, в основ-
ном землевладельцы, были поляки. Однако поляки всегда
помогали тем, кто был против России, поэтому они приняли
сторону венгров. А основное крестьянское, сельское населе-
ние и горожане – это были русины. Слово-то было «русины»,
их не называли украинцами, то есть они сами себя так на-
зывали, и по-немецки, рутены. Тогда австрийцы начали их
использовать против поляков провенгерских на своей терри-
тории, и император Франц Иосиф, молодой тогда, попросил
свою августейшую мать, чтобы она собственными руками
вышила знамя первой русинской дружине. И взяли желто-
голубой цвет. По одной версии памятуя о той давней истории
с Полтавой, не делать же бело-сине-красный флаг. По дру-
гой версии по тому, что геральдические цвета города Львова
тоже – золотой лев не лазурном щите. Так что все это идет
из-за рубежа, извне.
Д.Т.: Мы сейчас с вами, коснулись белорусов. Я думаю,
что это очень неплохой повод перейти к Солоневичу, да?
Вольфганг Акунов: Солоневич был белорус. Иван Лу-
кьянович Солоневич. Казалось бы, с точки зрения современ-
ной, в значительной степени, не хочу всех обижать, белорус-
ской интеллигенции, которая всеми силами пытается дис-
танцироваться, видимо, ориентируясь на часть украинской
интеллигенции, от России. Даже вот я занимаюсь военно-
исторической реконструкцией, так вот последнее время бы-
вают случаи, когда белорусские военно-исторические клу-
бы и даже не столько клубы, сколько власть, отказываются

213
(скажем, вот был 12-й год, память победы над Бонапартом с
нашествием двунадесяти языков) принимать участие в этих
мероприятиях. Говорят: «Это была для нас вовсе не патрио-
тическая война. Бонапарт нес нам идеи просвещения, идеи
свободы, идеи той же самой демократии, а вот русский реак-
ционный режим – он его подавил».
Д.Т.: Национальное самоопределение.
Вольфганг Акунов: Должен вам сказать, что это по идее
хоть и кажущийся такой националистический, как больше-
вики говорили, буржуазный национализм – в отношении Бе-
лоруссии, они обычно выбирали выражение «васильковый
национализм». На самом деле очень небольшая разница в
подходе между теми же самыми большевиками и теми же са-
мыми так называемыми буржуазными националистами. Не
случайно в ходе гражданской войны против вооруженных
сил Юга России, на территории Малороссии против гене-
рала Деникин, сражались кто? С одной стороны – красные,
большевики, с другой стороны – анархо-коммунисты, батька
Махно, а с третьей стороны – извините, украинские нацио-
налисты, они же боротьбисты, они же эсеры атамана Симона
Петлюры. Причем если верить воспоминаниям участников,
то сплошь и рядом петлюровцы носили не только желто-
голубые банты, но и красные рядом с ними.
Д.Т.: Тем не менее, на такой белорусской почве родился
человек, который создал Доктрину Народной Монархии.
Вольфганг Акунов: Именно монархии и так называемое
штабс-капитанское движение – это был Иван Лукьянович
Солоневич. Собственно говоря, это были братья Солоневи-
чи, потому что и он, и его брат активно участвовали в Вели-
кой войне. Они были героями Великой войны и сражались
за Великую Россию, потом участвовали в Белом движении.
Они были, кстати, одними из начинателей организованного
спортивного движения на территории России, были атлета-
ми. Возможно, что эта великолепная физическая подготовка
и помогла им потом вынести лишения в большевицких лаге-

214
рях. Они совершили побег из большевицкого лагеря, переш-
ли через границу в Финляндию. Уже одно это много стоит.
Конечно, нашлись злопыхатели, которые их обвиняли, что,
мол, «подсадные утки», что большевики им построили «зо-
лотой мост», но это ни на чем не основано; особенно бом-
ба, которая потом была прислана большевиками в редакцию.
Иван Солоневич стал издавать знаменитую газету, которая
выходит до сих пор, «Наша страна», теперь в Аргентине. Там
он неуклонно боролся словом и делом против большевиков,
причем надо сказать, что он, кроме всего прочего, был неза-
служенно забыт на долгое время как автор первого – задолго
до солженицынского «Архипелаг ГУЛАГ» -, он написал сра-
зу после бегства...
Д.Т.: Да, «Россия в концлагере».
Вольфганг Акунов: ...из Совдепии, «Россия в концла-
гере», где он подробнейшим образом на своем собственном
опыте описал все «прелести» большевицкого рая. Кстати
надо сказать, что концентрационные лагеря, которые вообще-
то впервые в истории были изобретены, если можно так вы-
разиться, в США, в ходе Гражданской войны между Севером
и Югом, северянами. Потом в 1901 году англичане в ходе
Англо-бурской войны...
Д.Т.: Против буров, да.
Вольфганг Акунов: ...создали концентрационные лагеря,
куда они загоняли – заведомо невиновных в боевых действи-
ях против английской армии – женщин, детей и стариков,
то есть это были не просто лагеря для пленных, такие тоже
были, но они, чтобы морально и физически воздействовать
на бурских бойцов...
Д.Т.: То есть это был геноцид.
Вольфганг Акунов: Геноцид. А третьими в истории это
сделали большевики указом товарища Ленина, 1918 год.
Причем опять-таки не за какие-то конкретные преступления.
За это просто была пуля – ставили к стенке без разговоров.
Но представителей контрреволюционных классов, так на-

215
зываемых, а не просто для эксплуататорских классов. Экс-
плуататорский класс, понятно, можно было обвинять людей,
имеющих частную собственность, наемных рабочих. А кон-
трреволюционные – это вообще любой. Как потом позднее,
когда товарищ Сталин стал проводить неудавшуюся с первого
захода товарищу Ленину коммунизацию крестьян, под видом
колхозного движения. Там тоже кулак – в разных местах, это
считалось по-разному. Один батрак или двадцать батраков.
Кого-то считали не кулаком, но середняком, то же самое – в
разных местах по-разному совершенно. В одном месте мож-
но было считаться бедняком с тремя коровами, а в другом
месте, более плодородном, одна корова – это уже был кулак.
А если, допустим, человек не имеет коровы, к примеру, и по
всем статьям подходит под бедняка, а в колхоз вступать не хо-
чет, то выдумали термин «подкулачник» – это такой велико-
лепный экономический подход, или «кулацкий подголосок»,
то же самое было.
Д.Т.: Да, замечательно.
Вольфганг Акунов: Так вот, что я хотел сказать-то? Иван
Солоневич выступал противником того, что он считал глав-
ным пороком дореволюционной России, а именно – суще-
ствования так называемого средостения между Монархом,
как главой государства и народа, как отца народа, и его под-
данными. По его мнению, в основном со времен Петра Ве-
ликого, которого в определенной мере часто сравнивали по
методам, может быть, и по установкам, с большевиками...
Д.Т.: «Царь Петр был первый русский большевик».
Вольфганг Акунов: Да, это писал Максимилиан Воло-
шин.
Д.Т.: Волошин, да.
Вольфганг Акунов: Может быть, есть определенные пе-
редержки, но тем не менее.
Д.Т.: Методы бывали, да.
Вольфганг Акунов: При нем стали создаваться, с одной
стороны, система чиновничества, с другой стороны – рус-

216
ской интеллигенции, она родилась именно как прослойка,
носительница, к сожалению, в значительной своей степени,
разрушительных антигосударственных, антинародных, в то
же время утопических идей, при Петре. Кстати Петр сам был
тоже великим утопистом.
Д.Т.: Безспорно.
Вольфганг Акунов: Он тоже, съездив в Голландию, как
очень многие потом, после него, представитиели тех же самых
большевиков и других, и Герцен, и прочие, насмотревшись
там поверхностно, как им показалось: вот здорово, улицы чи-
стые, к примеру, или что-нибудь такое. «Приказываю сделать
такое же», вот такой же парадиз построить среди чухонских
болот. А сколько там погибнет народу – это не важно, тоже
типичный большевицкий метод. Не случайно большевики,
товарищ Сталин первыми из Царей реабилитировали...
Д.Т.: Да, совершенно верно, да.
Вольфганг Акунов: Сперва был период, когда всех под
одну гребенку решили...
Д.Т.: Петра и Ивана Грозного.
Вольфганг Акунов: Именно Петра, и даже был такой со-
ветский анекдот: «Папа, все цари были против народа?». –
«Нет, сынок. Только два царя были за народ и за коммуни-
стическую партию: Иван Грозный и Петр Великий». Вот как
любопытно.
Д.Т.: Да, это великая мысль. Это средостение, которое со-
ставляло, с одной стороны, действительно, бюрократию, она
сыграла тоже чудовищную роль в истории отторжения власти
от народа, и интеллигенция, которая просто стала носителем
подрывных, в прямом смысле слова, идей.
Вольфганг Акунов: Подрывных, утопических и фанта-
стических, то есть опять-таки, если мы будем брать в про-
шлом, это идет от древности, от тех же самых представлений
Платона о государстве, философов, представление Кампа-
неллы Томмазо о «Городе Солнца» и так далее.
Д.Т.: То есть вместо Земской Монархии, которая родилась

217
в Смуту, и которая спасла Россию. Модель Земской Монар-
хии, о которой, собственно говоря, на новом этапе, и говорил
Иван Солоневич, была предложена совершенно иная, чуж-
дая. Естественно, в рамках одной программы мы не можем
осветить все стороны доктрин обоих Иванов. У той самой
пассионарной молодежи, к которой мы, прежде всего, адре-
суем свои программы мы, по крайней мере, вызвали интерес
к этим людям. А Солоневич, как мы еще сегодня упомянули,
был атлет, боксер, как сейчас сказали бы, культурист. Я ду-
маю, что эта фигура вдвойне должна быть интересна нашей
наиболее плодотворной, скажем так, аудитории.
(ДЕНЬ ТV, БЕЛЫЙ ПРОЕКТ, 22 января 2013)

218
ALSO SPRACH SOLONEWITSCH
(«Что говорит Солоневич». Буэнос-Айрес, 1954.
–
Москва, 2023. – 72 стр.)
Иван Солоневич – ныне общепризнанный «классик» Рус-
ской Мысли. При том, что всё-таки «классик», живая мысль
Солоневича доселе «взрывает» все покушения на своё «об-
ронзовение»... Небольшая брошюра «цитатник» Солоневи-
ча, впервые переизданная на Родине мыслителя, тщанием
Опричного Братства вкупе с издательством «Кириллица» вы-
разительное тому подтверждение... «В 1954 году, по смерти
Ивана Лукьяновича, последовавшей 24 апреля 1953 г., спустя
ровно 50 дней после смерти Сталина (это так, к слову!), его
соратники решили издать во второй редакции брошюру «Что
говорит Иван Солоневич», вышедшей в 1940 году в Белгра-
де, обогатив её, разумеется, материалами более позднего и
–
что важно! – послевоенного периода творчества главного
штабс-капитана России» (Г.Павленко). Ни в Зарубежье, ни в
России после 1954 года сия брошюра не переиздавалась, да,
видимо, «приспели некие сроки-с». Почти все помещённые
в сию небольшую книжечку цитаты производят впечатле-
ние «написанных-про-сегодня». Вообще, для «познания со-
временности», такие Авторы, как Иван Солоневич или Иван
Ильин, дают неизмеримо больше всего сонмища «политоло-
гов», «социологов», и прости Господи, «экспертов» как по
эту, так и по ту «сторону границы-с»... Совершенно верно
подметил Димитрий Саввин (своеобразный «наследник двух
Иванов»): «Рецепт качественной аналитики по РФ: - выки-
нуть на помойку всё, что написали российские «либералы»
за последние 30 лет, - выкинуть на помойку всё, что писало
Politico и think-tank'и a-la Дармоед фоундэйшн за последние
20 лет, - достать с полки старых советологов, вроде Авторха-
нова и Редлиха, - добавить Ильина, Солоневича и Солжени-

219
цына, - применить к имеющейся фактуре. Точность попада-
ния вас приятно удивит»... Действительно, «точность попа-
дания» в данном случае ИС, потрясающая: «Сталин не явля-
ется вождём русского народа, как об этом говорит советская
пропаганда, а является деспотом, как об этом говорят факты.
Самый заклятый и самый безпощадный наш враг, — враг,
впившийся во все артерии русского, народа, враг, по капле
выпивающий русскую кровь, — это есть большевизм. Всё
остальное, это вопрос цены и вопрос о цене, которую нам
платить придётся совершенно неизбежно. Совершенно неза-
висимо от того, о чем мы будем галдеть» («Наша Газета» No
3, 1938 г.) . «Каждый год большевизм все выше подымает эту
цену, которую России придется платить за его свержение, и
ту цену, которою придётся расплачиваться после его сверже-
ния. Советская власть грабит мужика, закрепощает рабоче-
го и расстреливает интеллигенцию, но не может сталинский
режим истребить всю страну» («Наша Газета» No 4, 1938 г.) .
«На краю своей гибели большевики будут делать отчаянные
усилия. Они будут и резать друг друга, и вспоминать Суворо-
ва. И бросать бомбы в нас, и вопить о русском патриотизме.
Будут резать и врать так, как никогда еще не резали и не врали
за всю их белоснежную историю. Ко всему этому мы должны
быть готовы. Мы должны быть готовы и к тому, что перед
окончательной гибелью большевизма многие, очень многие
из нас струсят и под лозунгом защиты Родины станут на за-
щиту Сталина. Миллионы русских душ борются в СССР, от-
стаивая бытие свое против страшной тьмы и кровавой грязи,
которыми большевизм пытается закрыть и замазать и свет, и
солнце русской жизни. Миллионы и миллионы русских муж-
чин и русских женщин погибли в этой борьбе, мучительно и
страшно. Мне страшно думать о судьбах миллионов, медлен-
но и заживо сгнивающих в концентрационных лагерях. Мне
страшно думать о том лже-патриотическом словоблудии,
которое яркими лозунгами прикрывает самое страшное, что
было в нашей истории: попытки убить и тело, и душу нашего

220
народа» («Наша Газета» No 30, 1939 г.) . Заменяем «Кобу» на
«Моль» и зрим, что «оно всё то же самое»... Совдеп отнюдь
не исчез в 1991 году, и даже в 1993 (при подавлении «красно-
коричневого» путча), он продолжает своё богомерзкое суще-
ствование и по сей день, и, возможно, только в эти дни пред
взором наблюдателей происходит его окончательная агония...
Агония, происходящая при превосходящем даже прежние со-
вецкие образчики «вопли о русском патриотизме»... Поваль-
ная «русофобия», охватившая ныне практически весь мiр,
частью своей, конечно связана с «установками» Мiрового
Агитпропа, но она не была бы столь действенной, ежели б,
не здешнее «лже-патриотическое словоблудие» Агитпропа
Неосовка... Опять же: данный феномен «когда ещё» точней-
шим образом был диагностирован Иваном Ильиным. Ильин
и Солоневич имели, мягко говоря, непростые отношения меж
собой, но в диагностике Советчины сходились полностью:
“Кто сознательно нарушает чужие права, тот подрывает и
компрометирует свои собственные. Кто создаёт себе репута-
цию захватчика, тот вызывает других на захват захваченного,
да ещё с неограниченной прибавкою... Но важнее всего то,
что Советы создают такую репутацию не себе, а России. Вся
их территориальная и международная политика есть непре-
рывное компрометирование русской национальной государ-
ственности; они проматывают её международный престиж,
они пачкают по всему свету доброе имя России, они создают
ей репутацию международного разбойника, для которого хо-
роши все, даже самые безчестные и свирепые средства. Со-
веты внушают всему мiру вот уже тридцать лет, что Россия
есть опаснейший империалист, всемiрный интриган, презри-
iрный интриган, презри-
рный интриган, презри-
тель международного права, саботажник мира и порядка...”.
Применим слова И.Ильина от 1947 г. к сегодняшней фактуре:
«попадание» 100%, только «тридцать лет», увы, приходится
заменять на 106 лет (1917-2023)... Как скоро закончится аго-
ния Неосовка, и иго, тяготеющее над Русью сгинет, «точно»
определять не возьмёмся: чаем и чуем, что «близ есть при

221
дверех» пременение Орды... Всяко, чтение вышеуказанных
«классиков антисоветчины» крайне благополезное ныне за-
нятие, да и «на будущее (ежели будет у Руси будущее) при-
годится»... Применительно к И.Солоневичу отметим вот
ещё что. Иван Лукьянович скончался (впрочем, существует
и довольно обоснованная версия, что ему «помогли» это сде-
лать ребята из МГБ) в 1953 году, в год, когда всеми явственно
ощущалось близкое «дыхание» Третьей Мiровой войны...
Иван Солоневич успел внятно высказаться, на «чьей сто-
роне» должны быть Русские (не совецкие!) люди в данной
схватке: на стороне тогдашнего «альянса демократий» против
тогдашей «оси зла». Необходимо, вещал он, «помочь победе
США над СССР... - да здравствует война!» («Наша Страна»,
15 апреля 1950). Поныне, что «альянс демократий» (США,
ЕС, etc.), что «ось зла» (Китай, РФ, etc) остаются примерно
такими же (разве что СССРФ стал «младшим братом» по от-
ношению к Красному Китаю). Посему, выбор Солоневича,
выбор Ильина, выбор Солженицына, выбор наш – остаётся
прежним: прорыв к Свету и Солнцу Русской жизни возможен
лишь чрез погибель наследников большевиков, доселе мето-
дично убивающих душу и тело нашего народа...
Роман Раскольников

Труды Института Русской Геополитики
Выпуск 20
Иван Солоневич:
Белый штабс-капитан
против
Диктатуры Сволочи
И.Л . Солоневич не без гордости писал, что рождён в
«крестьянско-поповской семье». Мать И.С . - было дочерью
священника, а отец - Лукьян Михайлович - сельским учи-
телем, «выбившимся в люди» из крестьян. Впоследствии -
Л.Солоневич - редактор-издатель крупной газеты «Северо-
Западная Жизнь» в г. Гродно. Газете Солоневича-старшего
оказывал покровительство П.А.Столыпин в свою бытность
гродненским губернатором. На фото - молодой И.Л . Солоне-
вич (стоит) вместе с отцом - Л .М.Солоневичем.
Гарнитура Times Nev Roman
Формат 60 х 90 1/16 (144х210)
Объём 14 печ. л.
Печать офсетная
Тираж 100 экз.
Заказ No291

В серии Труды Института Русской Геополитики
вышел 18 выпуск.
Русский мандат войны.
Москва, 2024. – 188 с.
Автор В.Л. Петров
18-й выпуск трудов Института Русской геополитики продолжает ис-
следование цивилизационно-стратегических корней «Специальной Во-
енной Операции» - горячей РФ-Украинской войны. Материал посвящён
анализу ориентаций явных и тайных игроков, причастных к СВО. Отме-
чается, что в их решениях и действиях глобально-региональные аспекты
трансформации современного мира коррелируют и тесно переплетаются
с внутренними военно-политическими целями.
Также рассматриваются актуальные проблемы выбора концепции раз-
вития обновлённой, независимой, суверенной государственности Руси-
России. Ставится вопрос о правах, которые Русскому народу даёт мандат
войны для восстановления своей политической субъектности и держав-
ности.
В виде тезисов предлагаются контуры Империи Северного Белого
Мира и организации систем глобальной и региональной безопасности
человечества. Материал рассчитан на специалистов и достаточно подго-
товленных читателей, способных осознать экзистенциальные и военно-
политические реалии. А также для всех тех, кому небезразлична судьба
Русского Отечества и Белого Ариохристианского мира.

В серии Труды Института Русской Геополитики
вышел 19 выпуск.
Страсти по Ильину
Москва, 2024. — 152 с.
Научный редактор — полковник, к.ф .н . В.Л.Петров
Решение о создании Высшей политической школы имени философа
Ивана Ильина под руководством «профессора», «национал-большевика»
в Российском государственном гуманитарном университете вызвало оже-
сточённый «спор не о том...» как среди «патриотов», так и «либера-
лов». Профессор-крестоносец Иван Александрович Ильин (1883-1954),
названный как-то «Фомой Аквинским Белой Идеи», вёл преимуществен-
но «идейные сражения». Ныне, волею Судьбы, философу-белоэмигранту
Ильину в лице его Наследия выпала возможность «довоевать» свою Во-
йну в «демократической» РФ. Для понимания, в чём существо вспыхнув-
шего спора, подспорьем может стать сей Сборник.
Материал рассчитан на специалистов и достаточно подготовленных чи-
тателей, способных осознать мировоззренческие и военно-политические
реалии ХХ-XXI веков. А также для всех тех, кому небезразлична судьба
Русского Отечества, сегодняшней Руси-России, всего Белого Ариохри-
стианского мира.