/
Author: Широков А.И.
Tags: всеобщая история история политика всемирная история история российского государства внешняя политика ссср издательство томск
ISBN: 971-5-7511-1911-9
Year: 2009
Text
А.И. Широков
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА
НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ РОСС
в 1920-1950-х гг
Опыт и уроки истории
Гмжнга
Звено
Чанбуха
Т опопобг а
Ц'Г
u
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
А.И. Широков
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА
НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ РОССИИ в 1920-1950-х гг.
Опыт и уроки истории
259125
Издательство Томского университета
2009
USH'-v А <Л . .-5;
Г. Мяпта» ?9в
УДК 94"’.07 081
ББК 63.3
Ш64
Научный редактор - д-р ист. наук Э.И. Черняк
Рецензенты:
д-р ист. наук В.П. Зиновьев
д-р ист. наук С.А. Красильников
Широков А.И.
ITT 64 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.: Опыт и уроки
истории / Под ред. Э.И. Черняка. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 2009. - 460 с.
ISBN 971-5-7511-1911-9
Рассматриваются государственная политика СССР в 1920-1950-х гг. на Северо-Востоке России,
сложные хозяйственно-экономические преобразования, определяемые сталинским периодом ГУЛАГа
как на этапе, предшествовавшем Второй мировой войне, так и в послевоенные и послесталинские годы.
Для историков, преподавателей и студентов, интересующихся историей России.
УДК 947. 07/081
ББК 63.3
Исследование осуществлено и публикуется
в рамках аналитической ведомственной целевой программы
«Развитие научного потенциала высшей школы» (2009-2010 годы) на 2009 год.
Проект «Мир Северной Азии: изучение и освоение территории
как фактор развития экономического, геополитического
и культурного потенциала России»
ISBN 971-5-7511-1911-9
© А.И. Широков, 2009
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ.............................................................................. 4
ГЛАВА 1. Историографические и источниковедческие проблемы исследования.................. 14
1.1. Советская государственная политика на Севере Дальнего Востока 1920-1950-х гг.
в научной литературе........................................................ 14
1.2. Источниковые основы исследования советской государственной политики на Севере
Дальнего Востока 1920-1950-х гг............................................. 47
ГЛАВА 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока
России............................................................................... 70
2.1. Северо-Восток России в 1920-х гг.: экономико-географическая и социально-политическая
характеристика................................................................. 70
2.2. Научные исследования на Северо-Востоке во второй половине 1920-х - начале 1930-х гт.
как фактор государственной политики............................................. 87
2.3. Дальстрой как организационная форма «второй волны» колонизации Северо-Востока
(1930-1950-е гг.)............................................................... 104
ГЛАВА 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гт......... 127
3.1. Создание основ транспортной и производственной инфраструктуры на Северо-Востоке
в 1930-х гг................................................................ 127
3.2. Горнодобывающая промышленность Дальстроя в 1930-х гг.
3.3. Формирование, развитие и структура трудовых ресурсов на Северо-Востоке СССР
в 1932-1941 гг................................................................ 182
ГЛАВА 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы
Великой Отечественной войны.................................................223
4.1. Динамика и условия добычи ценных видов минерального сырья на Северо-Востоке
в 1941-1945 гг................................................................ 223
4.2. Обслуживающие отрасли хозяйства Дальстроя в годы Великой Отечественной войны. 252
4.3. Трудовые ресурсы ГУ СДС в годы войны (1941-1945)......................... 288
ГЛАВА 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока.
1946-1957 гг........................................................................ 324
5.1. Основное производство Дальстроя в 1946-1957 гг........................... 324
5.2. Транспортная инфраструктура и снабжение региона в 1945-1957 гг........... 357
5.3. Обеспечивающие отрасли экономики Северо-Востока в послевоенный период.... 389
5.4. Население Колымы и Чукотки в 1946-1957 гт................................ 415
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.......................................................................... 447
ПРИЛОЖЕНИЕ...........................................................................451
ВВЕДЕНИЕ
Крушение огромной советской империи в начале 1990-х годов, вызванное внутренними причинами,
породило сложные и противоречивые процессы, острота которых обеспечивалась сущностными чертами
общественного организма бывшего СССР. Развал единого политического пространства значительно ус-
корил и обострил процессы разрушения командно-административной структуры советской экономики, в
основе которой лежал, прежде всего, примат идеологических схем и построений. Структурный кризис,
поразивший Россию в последнее десятилетие ушедшего столетия, наиболее тяжело отразился на север-
ных и, в частности, на северо-восточных окраинах страны. Как оказалось, российский Север, еще недав-
но производивший около 20 % валового национального дохода СССР (при 6 % численности населения
от всего Советского Союза), не смог самостоятельно интегрироваться в формирующийся рыночный ме-
ханизм российской экономики.
Современная ситуация в стране в целом и на Севере в частности стала более предсказуемой и менее
драматичной. Политическая воля, недостаток которой так ощущался на излете XX в., сегодня концен-
трированно формирует необходимые основания для смены парадигмы общественного развития, активно
определяет векторы дальнейшего движения российского социума к созданию устойчивых основ его эф-
фективной жизнедеятельности.
Уже стало очевидным, что речь идет не об очередной политической кампании, а о разработке и реа-
лизации долгосрочных направлений внутреннего развития нашей страны, нацеленного на модернизацию
ее технологического, экономического и социального потенциала, на придание этим процессам качест-
венно нового уровня инфраструктурного обеспечения. Это отражено, в частности, в содержании Кон-
цепции долгосрочного развития РФ1.
Отмеченное настоятельно требует формирования реалистичных программ развитая российских ре-
гионов. Такие программы, по нашему мнению, с одной стороны, должны быть адекватными современному
их положению, с другой - должны ставить стратегические задачи во многом амбициозного характера, если
принимать во внимание тезис о том. что степень поступательности развития Российской Федерации опре-
деляется степенью устойчивости (экономической, социальной, демографической и т.д.) ее территорий.
В связи с этим нельзя не отметить разрабатываемую сегодня Концепцию совершенствования регио-
нальной политики в Российской Федерации1 2. В качестве ее базовой цели формулируется обеспечение
сбалансированного социально-экономического развития субъектов РФ. Это предполагает снижение
межрегиональных различий в уровне и качестве жизни населения, создание равных возможностей для
россиян независимо от места их проживания в реализации своих социальных и экономических прав,
обеспечение баланса между наращиванием экономического потенциала каждой российской территории
и обеспечением комфортной среды обитания для их жителей3.
1 Концепция долгосрочного развития Российской Федерации. М.: Минэкономразвития РФ, 2008.
2 См.: Концепция совершенствования региональной политики в Российской Федерации (проект). М.: Минэко-
номразвития РФ, 2008.
3 Там же. С. 2.
Введение
5
Поэтому пристальное внимание к социально-экономическим проблемам российского Севера, безус-
ловна, оправдано1. Во-первых, потому, что речь идет о территориях, составляющих значительную часть
российского политического и экономического пространства. Во-вторых, потому, что экономическая и
геополитическая роль Севера сегодня огромна и с неизбежностью будет возрастать в будущем. С одной
стороны, Север - это крупнейший, а после распада СССР - последний резерв развития страны. Именно
на него приходится 70-80 % из тех 300 трлн долл., в которые ООН оценила ископаемые ресурсы Рос-
сии2. С другой - именно Север как «арктический фасад» России во многом определяет роль и место на-
шей страны в международных экономических и политических отношениях.
Несмотря на позитивные в целом перемены в современном положении российского Севера, в
стремлении к достижению баланса в социально-экономическом развитии между регионами нашей
страны и обеспечения качества жизни их населения его «стартовая позиция» выглядит более слабой,
нежели хотелось бы видеть. Последствия социально-экономических потрясений 1990-х гг. во многом
продолжают сказываться на экономике и социальной сфере северных территорий. И сегодня Север
пока еще не стал привлекательным для населения, которое бы связывало с ним свои долговременные
жизненные планы.
В современных условиях совершенствования федеративных основ российской государственности
существенную значимость приобретают исследования российского опыта политико-государственных
отношений в системе «центр - провинция». Выявление их природы, изучение накопленных историей
позитивных и негативных характеристик взаимодействия интересов государства в целом и его регионов
в частности, с нашей точки зрения, может способствовать повышению уровня внутриполитической ста-
бильности России, если учитывать чрезвычайно богатую палитру социально-экономического, культур-
но-исторического, демографического и пр. разнообразия составляющих ее территорий. Последнее наше
замечание в значительной мере может быть отнесено и к северным окраинам нашей страны, поскольку
уже в течение нескольких столетий здесь происходят процессы интенсивного межкультурного и даже
межцивилизационного взаимодействия этносов и традиций. Изучение этого опыта также, по нашему
мнению, может существенно влиять на большую адекватность разрабатываемых долгосрочных проектов
развития нашей страны.
Россия в начале XXI в. вновь вынуждена «идти на Север». Поэтому, как нам представляется, при
выработке программ развития его территорий важное место должно быть сегодня уделено ретроспек-
тивному анализу специфических черт формирования здесь производственной и социальной инфраструк-
туры, особенностей складывания трудовых ресурсов и т.д. Можно утверждать, что многие современные
«северные» проблемы (качественные и количественные характеристики производительного населения,
чрезвычайная уязвимость производственных комплексов, низкое качество социальной среды и т.д.) ро-
дились в условиях форсированного «штурма Севера», который во времени пришелся, прежде всего, на
1920-1950-е гг. Процессы его осуществления стали реальным воплощением целенаправленной деятель-
ности Советского государства.
Исследование содержания целевых установок, реализованных в формах и методах государственной
политики по отношению к северным регионам в обозначенный период, оценка их эффективности и
влияния на дальнейшие судьбы российского Севера становятся актуальной задачей многих отраслей
научного знания, среди которых именно историческая наука может сыграть ключевую роль. Речь не
идет о создании готовых рецептов решения внутриполитических проблем современной России. Но, как
видится, именно исторические исследования могут серьезно способствовать созданию аналитически
1 См. разработанные в 2001-2002 гг. Рабочей группой по проблемам развития северных территорий РФ Госу-
дарственного совета Российской Федерации под руководством губернатора Магаданской области В.И. Цветкова
документы: Об основах государственной политики Российской Федерации в районах Крайнего Севера и приравнен-
ных к ним местностях. Концепция Федерального закона. М., 2002. 37 с.; Концепция Федерального закона «Об осно-
вах государственной политики Российской Федерации в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местно-
стях». Приложение № 1: Доклад. М., 2002. 80 с.; Концепция Федерального закона «Об основах государственной
политики Российской Федерации в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях». Приложение № 2:
План реализации основных положений. М., 2002. 11 л.; Концепция Федерального закона «Об основах государствен-
ной политики Российской Федерации в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях». Приложение
№ 3: План и обоснование первоочередных мероприятий по проблемам северных территорий. М., 2002. 11 с.
“ Котляков В., АгранатГ. Север: выбор пути //Голос России. 1999. № 4. С. 21.
6
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
оформленной основы для проведения здесь взвешенной внутренней политики. С другой стороны, не-
преходящее значение в этой ситуации могут иметь историко-аналитические работы, позволяющие ви-
деть общую картину отечественной истории XX столетия сквозь призму истории составляющих Россию
регионов, одним из которых является ее Крайний Северо-Восток1.
Очевидно, что в течение многих столетий своей истории Россия развивалась как страна и государст-
во, включавшее в свое политическое, экономическое, этническое и, наконец, геополитическое простран-
ство все новые и новые территории. Общим местом в науке стала ссылка в этом отношении на знамени-
тый тезис В.О. Ключевского, писавшего о колонизации как основном факте русской истории1 2. С точки
зрения великого историка, этот процесс был достаточно длительным и может быть разделен на несколь-
ко периодов: днепровский, верхневолжский, великорусский и всероссийский. Последний из них (все-
российский) В.О. Ключевский завершил серединой XIX в.3
В дальнейшем колонизационные процессы в нашей стране продолжались. На рубеже XIX-XX вв.
они наиболее интенсивно разворачивались на Дальнем Востоке. В 1920-1950-х гг. активно колонизи-
руемыми территориями стали районы российского Севера и Дальнего Востока, которые и сегодня ста-
новятся объектом целенаправленной государственной деятельности. Таким образом, развитие России
после «Курса русской истории» В.О. Ключевского подтверждает его тезис, приведенный выше, с той
лишь разницей, чго во второй половине XIX в. и в XX столетии колонизации подвергались районы, уже
входившие в состав государства, а не впервые захватываемые.
Вполне очевидно, таким образом, что процесс внутренней колонизации, по крайней мере в истории
России, не является одномоментным. Поэтому принципиально важным для нас становится замечание
Ф. Броделя о недопустимости мышления исключительно категориями краткосрочной перспективы и об
особой ценности длительных хронологических единиц4 5. Основываясь на отмеченном, выскажем тезис о
том, что изучение истории Северо-Востока 1920-1950-х гг. будет адекватным в случае рассмотрения ее
в двух основных контекстах. С одной стороны, деятельность государства в регионе определялась ста-
линской форсированной индустриализацией СССР, с другой - нельзя не отметить, что здесь нашли свое
выражение традиционные для России формы и методы государственной политики, проводившейся на
зауральских территориях в XVII—XIX вв.
Такая постановка проблемы позволяет вводить понятие «второй волны колонизации», или «совет-
ской колонизации», для обозначения содержания государственной политики 1920-1950-х гг. XX в. на
Северо-Востоке России. Вполне очевидно, что оно может быть отнесено и к подавляющему большинст-
ву северных территорий России, ибо в результате колонизации первой волны (XVII-XIX вв.) Север ос-
тался не только слабо заселенным, но и слабо изученным, т.е. оставался территорией, лежащей севернее
границы уже «освоенного» пространства. В 1920-1950-х гг. вместе со всем Севером Северо-Восток Рос-
сии пережил вторую волну колонизации. Внешне его задачи выглядели исключительно хозяйственными
(освоение и эксплуатация месторождений ценного минерального сырья). Но советская колонизация соз-
дала весьма драматичную окраску социального развития региона. Это происходило в условиях, когда,
по справедливому мнению В. Подороги, «российская империя, завершившая в «сталинскую эпоху» пе-
реход от внешней «постранственно-географической» колонизации к внутренней колонизации, приобре-
тала все более жесткие тоталитарные формы»'. Иными словами, вторая волна колонизации на Северо-
1 Территория Крайнего Северо-Востока как исторически, так и экономико-географически находится в перифе-
рийных зонах двух российских суперрегионов - российского Севера и российского Дальнего Востока. Поэтому
Северо-Восток в течение своей истории в составе России периодически находился то в направлении вектора «се-
верной» политики государства, то в направлении вектора его «дальневосточной» политики (как это происходит
сейчас). Иногда, как, например, в 1920-1950 гг., эти векторы внутренней политики на территории региона совпада-
ли. Констатация этого факта крайне важна для нашей работы, ибо в нашем исследовании, рассматривая Северо-
Восток в указанный период как часть российского Севера и объект «северной» политики государства, мы не можем
игнорировать его связи с другими дальневосточными территориями.
2 Ключевский В О. Сочинения: В 9 т. Т. 1: Курс русской истории. Ч. 1. М.: Мысль, 1987. С. 49-50.
3 Там же. С. 50-51.
4 См.: Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длительность И Философия и методология ис-
тории. М., 1977. С. 117, 134.
5 Подорога В. ГУЛАГ в уме. Наброски и размышления // http:/7www.antropolog.ru/pasons/podor/:gulag
Введение
7
Востоке содержательно была одним из сюжетов расширения реального властного и экономического
пространства в пределах имевшихся границ государства1.
Следовательно, декларируемый нами двойственный подход (с точки зрения исторической длитель-
ности и, одновременно, с точки зрения краткосрочной перспективы) позволяет определить не только
сущностные черты колонизационных процессов конкретного исторического периода, но и обозначить
черты, типичные для колонизации как макроисторического (в рамках длительного хронологического
ряда) процесса.
Однако здесь возникает довольно важная проблема, обойти вниманием которую не представляется
возможным. В течение последних нескольких десятилетий термин «колонизация» был изъят из исследо-
вательского оборота и применяется достаточно редко. Сложившаяся на сегодня историографическая
традиция ориентирует исследователя на изучение так называемого «освоения» ранее мало заселенных и
недостаточно изученных обширных территорий с их якобы скудными человеческими, якобы громадны-
ми, вплоть до неисчерпаемости, минерально-сырьевыми или биологическими ресурсами.
Отметим, что применяющееся сегодня понятие «колонизация», трактуемое только как заселение и
освоение присоединяемых отдаленных (окраинных) территорий, не может отвечать современным по-
требностям, ибо в приведенном виде эта дефиниция отражает лишь миграционно-демографические и
хозяйственные (экономические) грани колонизационных процессов. Подобное методологическое упу-
щение может быть преодолено путем анализа процессов стратификации властного пространства в ходе
колонизации и структурирования социальной среды на колонизируемых территориях. В этом случае
становятся ясными такие характеристики, как цели продвижения на новые территории; субъект (ини-
циатор) колонизационного движения и вытекающая отсюда роль государства; сущность системы взаи-
моотношений «центр - окраина (провинция)», выстраиваемой в процессе колонизации, и создаваемых в
рамках этой системы производственной и социальной инфраструктур; особенности привлечения и при-
влекаемого населения; оформление права собственности на вовлекаемые в экономический оборот ре-
сурсы; характер вовлечения автохтонного населения в систему общественных отношений и т.д.1 2
Иными словами, преодоление указанной методологической ограниченности понятия «колонизация»
позволяет определять качественные характеристики интериоризации новых районов в экономическое,
социальное и политическое поле жизни социума.
Сказанное делает важным определение содержания понятий «колонизация» и «освоение», что по-
зволит понять процессы развития окраинных территорий России, адекватно оценить специфику их ис-
торического развития и современного положения.
Справедливо, думается, прослеживать этимологию понятия «колонизация» от латинского глагола
colo, который среди своих многих значений имеет значения «обрабатывать», «возделывать», «обитать»,
«жить», «населять»3. Именно этими смысловыми значениями характеризовались процессы расселения
античных народов за пределы своих государств и основания ими сельскохозяйственных колоний (коло-
низации) за морями. В этом значении понятия «колонизация», «колония» существовали весьма длитель-
ное время. Однако в новое время, в эпоху бурного промышленного развития ведущих европейских
стран, эти дефиниции приобрели иное звучание. Стремление вывезти из метрополии избытки произве-
денной продукции в колонии, а там, в свою очередь, беспрепятственно эксплуатировать природные бо-
1 Здесь, думается, возможно употребление еще одного термина. Речь идет о понятии «фронтир», постепенно
входящем в исследовательский обиход в течение нескольких последних лет в отношении сибирской истории XVII-
XIX вв. Эта дефиниция понимается как синоним «колонизации» в указанном нами смысле. Собственно, фронтир и
есть колонизация. См.: Замятина Н.Ю. Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской и русской культурах И
Общественные науки и современность. 1998. № 5. С. 75-89.
2 На наличие указанных проблем в изучении внутренней колонизации в России отчасти указывают В.Е. Семенков
и М.В. Рабжаева. Они предлагают анализировать колонизационные процессы в трех уровнях. Первый уровень (геогра-
фический) - колонизация как процесс расселения и хозяйственного освоения земель. Второй уровень (социальный) -
колонизация как процесс создания новых или процесс адаптации существующих социальных институтов (подразуме-
вает изучение социальных сторон колонизации и характера взаимоотношений по этому поводу социума и государст-
венного аппарата). Третий уровень (государственный) - колонизация как обретение статуса территории Российского
государства (подразумевает изучение процессов конституирования колонизованных земель). См.: Семенков В.Е., Раб-
жаева М.В. Государство и колонизация (Некоторые -замечания по прочтении книги М.К. Любавского «Обзор истории
русской колонизации с древнейших времен и до XX века») // Отечественная история. 1998. № 6. С. 175.
3 См.: Дворецкий ИХ. Латинско-русский словарь. 3-е изд., испр. М.: Русский язык, 1986. С. 158.
8
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
гатства и дешевый труд населения вызвало к жизни многочисленные конфликты, вплоть до мировых
войн, между европейскими государствами. В этом контексте изменилось понимание содержания дефи-
ниции «колонизация», которое стало тесно связываться с понятием «колония», обозначавшим страну
или территорию, находящуюся под властью какого-либо государства, лишенную экономической и поли-
тической самостоятельности, управляемую на основании специального режима1. На этой основе полу-
чил права термин «колониальная политика».
Не избежала колонизационных процессов в своей истории и Россия. Наиболее заметными их ре-
зультатами стало включение в состав государства обширных зауральских территорий. Важнейшей при-
чиной движения России на Восток стало наличие за Уралом знашггельного количества биологического
сырья, и прежде всего пушнины1 2. Затем эксплуатации подверглись запасы минеральных ресурсов ре-
гиона. Существовали и геополитические причины развития русской колонизации в восточном направле-
нии. Уже в XVI в. стало очевидно, что сильные западные соседи не позволят формирующемуся русско-
му централизованному государству распространить свое влияние в Европе. На Востоке таких препятст-
вий для России не существовало. Однако здесь побережье Тихого океана стало естественным геополи-
тическим рубежом, ограничившим российскую экспансию. Пример с продажей Аляски США лишь под-
тверждает этот тезис. Так было сформировано колоссальное внутреннее колонизационное пространство
России.
Самое же понятие «колонизация», применительно к российской истории, имело неодинаковое со-
держание в различные периоды истории отечественной науки и общественно-политической мысли. Об-
ращает на себя внимание распространение этого термина как в дореволюционное время, так и в период,
предшествующий Второй мировой войне. Исследователи (Н.М. Ядринцев. Т.Н. Потанин, В.И. Ленин,
С.В. Бахрушин, С.Б. Окунь и др.), оценивая, например, досоветскую колонизацию Сибири и Дальнего
Востока, говорили о ней как о колониальной политике3. В частности, Т.Н. Потанин указывал, что метро-
полия (центральная Россия) постоянно эксплуатировала покорную и безгласную колонию (Сибирь).
Важнейшими элементами этой эксплуататорской политики оказывались: «1. Ценные и негромоздкие
продукты Сибири, удобные к вывозу, как соболи, золото, были обращены в государственную регалию.
2. Колония обращена в место ссылки для преступных элементов... таким образом, метрополия очищала
себя от неудобных членов за счет колонии. 3. В угоду московским фабрикантам колония обращалась в
рынок для потребления московских товаров; конкуренция с Москвой местных промышленников была
невозможна ввиду могущества московского капитала, конкуренция иностранцев устранялась правитель-
ственными мерами...»4.
Особую актуальность вопросы колонизации региона получили из-за постройки Сибирской железной
дороги и потребностей развития народного хозяйства Сибири и Дальнего Востока в связи с этим. Нельзя
не упомянуть здесь и о влиянии аграрного перенаселения в центральных районах страны на необходи-
мость разработки основных направлений государственной политики за Уралом и прежде всего в Вос-
точной Сибири и на Дальнем Востоке.
В начале XX столетия появилось большое количество работ, посвященных указанным проблемам.
Исследователи не только рассматривали историю и современное им социально-экономическое положе-
ние зауральских территорий России, но и подвергли анализу теоретические основы исследования пере-
селенческих (колонизационных) проблем. Среди целого ряда работ выделим небольшое, но весьма со-
держательное исследование Г. Гинса. Оценивая современное ему положение вещей, ученый отмечал,
что в отношении Азиатской России «понятие колонии еще не установлено достаточно твердо и о рус-
ских колониях можно говорить лишь с большой оговоркой; но, принимая во внимание, что Азиатская
1 Советская историческая энциклопедия. М., 1965. Т. 7. С. 517.
2 «...промышленность звериная познакомила Россию с северною полосою восточной Азии, что она же, чрез по-
средство промышленника вооруженного, каким представляется Ермак в первоначальном намерении, заманила Рос-
сию в Сибирь», отмечал П.А. Словцов. См.: Словцов ПА. Историческое обозрение Сибири. СПб., 1886. С. XIX-XX.
3 См., например: Ядринцев Н.М. Сибирь как колония в географическом, этнографическом и историческом от-
ношении. СПб., 1892; Он же. Русская община в тюрьме и в ссылке. СПб., 1872; Потанин Г.Н. Нужды Сибири //
Сибирь. Ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 260-294 и мн. др; Ленин В.И. Развитие капитализма в
России // Поли. собр. соч. Т. 3. С. 592-596; Бахрушин С.В. Очерки по истории колонизации Сибири в XVI и XVII вв.
М., 1927; Окунь С.Б. Очерки по истории колониальной политики царизма в Камчатском крае. Л., 1935.
4 Потанин Г.Н. Нужды Сибири // Сибирь. Ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 273.
Введение
Россия заменяет для нас колонии... мы исходим в дальнейшем из условного обозначения сибирских и
средне-азиатских окраин колониями»1.
Настаивая на том, что правительство должно создать программу колонизации, он называл переселе-
ние лишь одним из средств колонизации. Под последней автор понимал политику всестороннего куль-
турного развития незаселенных или слабо заселенных пространств, проявляющуюся двояким образом:
1) вовлекаются в хозяйственный оборот малоиспользованные производительные силы страны; 2) воз-
вышается культурный уровень развития туземцев1 2.
Принципиально важной выглядит, таким образом, позиция Г. Гинса по вопросам колонизации в
России, которая, по его суждению, не должна ограничиваться лишь перераспределением населения из
густозаселенного центра на малозаселенные окраины и эксплуатацией находящихся там ресурсов. Он
утверждал, что, «начинаясь переселением, колонизация по мере успехов последнего (переселения. -
А. Ш.)..., начинает ставить новые задачи, уходить далеко за пределы переселенческого дела»3. То есть
ученый настаивал на всестороннем развитии колонизируемых территорий. Более того, он четко обозна-
чал и субъект такой политики: «колонизация составляет один из видов государственной деятельности и
регламентируется особыми правилами»4.
Суть государственной политики в отношении колоний Г. Гинс определял следующим образом: сис-
тема подчинения, система самоуправления и система уравнивания с метрополией5.
Указывая на то, что режим подчинения осужден теорией и практикой и что борьба идей идет между
системой автономии и системой уравнения6, исследователь отметил, что современная ему русская коло-
низационная практика ближе всего подходила к системе уравнения, но «особенностей и отклонений от
начала уравнения все же очень много, и эти отклонения не в сторону автономии, а в сторону системы
подчинения»7. Тем не менее Г. Гинс высказывал убеждение, что в «случае намерения правительства
проводить полностью в его колонизационной политике принцип уравнения открывается широкое поле
для постепенной реформаторской деятельности, обещающей обновление и подъем культурной жизни
Азиатской России, и более тесное сближение ее с метрополией, Россиею Европейской»8.
1 ГинсГ. Переселение и колонизация. СПб., 1913. С. 36.
2 Там же. С. 4.
3 Там же. С. 5.
4 Там же. С. 30.
5 «1. Система подчинения пренебрегает интересами колонии: будущее приносится в жертву настоящему. Коло-
ния эксплуатируется эгоистически, часто она предоставляется в распоряжение и пользование нескольких привиле-
гированных компаний предпринимателей... Законодательство, относящееся к колониям, издается при этой системе
безо всякого в нем участия колоний. Управление носит характер «тиранический» (вице-короли, наместники)... В
финансовом отношении колонии при режиме подчинения часто много дают, ничего не получая... Наконец, в ком-
мерческом отношении система подчинения вела к запрещениям продавать продукты за границу, к запрещениям
покупать товары у других наций, к стеснениям собственной обработки сырья. 2. Система самоуправления.
...колонии сами законодательствуют. Принятые их автономными законодательными органами законы могут быть
приостановлены, только если они в чем-то нарушают права метрополии. Свободой колонии пользуются и в админи-
стративном отношении. Администрация отвечает перед парламентом колонии, а губернатор, это почетная фигура,
представитель центральной власти, которому принадлежит право управлять ею, как некогда народным трибунам...
Финансовый режим также построен на началах самостоятельное™ колоний: они сами определяют и сводят свой
бюджет. Метрополия может только субсидировать колонию, и это носит характер внешнего займа. В коммерческом
отношении самоуправляющиеся колонии и метрополия настолько независимы друг от друга, что могут устанавли-
вать таможенные ставки, не придерживаясь принципа наибольшего благоприятствования. 3. Система уравнения
колонии с метрополией приводит к следующим последствиям: законодательный режим одинаков для метрополии и
колонии. Законы издаются одним и тем же порядком. В парламентах участвуют представители колоний наравне с
представителями других территориальных единиц государства. Административный строй в смысле иерархии вла-
стей и их сферы действия, и в смысле пределов свободы, носит тот же характер, что и во всех прочих частях госу-
дарства... В финансовом отношении принцип уравнений проводится не вполне последовательно. Государство мет-
рополия предпочитает предоставить колонии справляться се собственными средствами, а не следует т ому же прин-
ципу, что и в отношении всех частей метрополии, т.е. производить расходы, сообразуясь не только с государствен-
ной необходимостью, но и считаясь с полученными от каждой отдельной часта доходами. Не выдерживается после-
довательно принцип и в торговом отношении. Ввоз многих продуктов облагается пошлиной» (Там же. С. 37—40).
6 Там же. С. 40.
7 Там же. С. 42.
8 Там же.
10
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Советскому государству достались достаточно серьезные колонизационные проблемы, от решения
которых во многом зависела экономическая и политическая самостоятельность нового общественного
строя и политического режима. Этим может быть объяснен живой интерес исследователей к названной
проблематике. Многие из них, чьи взгляды формировались еще в дореволюционное время, увидели в
плановой экономической системе возможности всестороннего развития окраин нашей страны. Ведущую
роль в этом, с их точки зрения, должно было играть государство. Ученые вполне справедливо настаива-
ли на обязательном учете не только интересов государства, но и его составных частей при разработке
планов экономического развития1.
В понятие «колонизация» (в отношении советских окраин), таким образом, вносилось принципи-
ально иное содержание, которое, кстати, использовалось во многих официальных ведомственных доку-
ментах того времени. К дореволюционной колонизационной практике оно продолжало применяться в
прежнем негативном понимании «колониальной политики царизма».
Но после Второй мировой войны дефиниция «колонизация» исчезла из исследовательского лекси-
кона, так как стала считаться «противоречащей сущности общественных отношений в СССР»". Ее по-
степенно вытеснило понятие «освоение», обозначавшее суть политики Советского государства на се-
верных и восточных окраинах страны. Более того, оно оказалось (воспользуемся словами М.Н. Покров-
ского) «опрокинутым в прошлое» и стало применяться и по отношению к политике царской России на
окраинных территориях. Русский народ и русское государство в своей деятельности в Сибири и на
Дальнем Востоке в XVII—XIX вв. стали изображаться как некое благодетельное Провидение, «доброю
волею» которого автохтонные народы перечисленных регионов от своей «предыстории» перешли к ис-
тории подлинной1 2 3.
Причиной тому, думается, явились существенные изменения в государственной идеологии, все
больше приобретавшей в то время имперский характер. Поэтому понятие «освоение», как представляет-
ся, в использовании его советской исторической наукой стало не столько «рабочей» дефиницией для
исследователя, сколько идеологемой.
1 См. работы А.А. Ярилова, И.Л. Ямзина, В.П. Вощинина и др., увидевшие свет в 1920-х гг.
2 См.: Валентей Д.И., Хорев Б.С. Проблемы расселения и территориальный принцип в планировании И Пробле-
мы развития производительных сил Магаданской области: (Матер. Второго науч, совещ. по проблемам развития и
размещения производительных сил Магаданской области, 3-5 июня 1968 г.). Магадан, 1969. С. 231. Тем не менее
ученые высказывались в пользу этого понятия. В.В. Покшишевский отмечал в 1973 г.: «В тех случаях, когда речь
идет об устойчивом процессе заселения и освоения ранее слабозаселенных районов, имело бы смысл восстановить в
правах термин внутренняя колонизация: известно, как широко пользовался им В.И. Ленин». См.: Покшишев-
ский В.В. Миграции населения как общественное явление и задачи их статистического изучения // Статистика ми-
граций населения. М., 1973. С. 11.
J Укажем на одно интересное совпадение. Не ранее 1913 г. была издана книга Шефера «История колоний». Бу-
дучи апологетом английской колониальной политики, он писал: «...только мощные, жизнетворческие народы спо-
собны к колонизации. Переселение собственной народности на чужбину, упрочение и распространение ее там тре-
бует военного, хозяйственного, духовного, нравственного превосходства, большей же частью всех этих свойств,
вместе взятых. Не было и не может быть колонизации нижестоящих по развитию народностей среди высших.
...Колонизацию можно определить как культуртрегерство первостепенного значения, самое замечательное из всех,
которые знает история» (см.: Шефер. История колоний. Б.м., б.г. С. 6-7). О совпадении мы упомянули не случайно.
Составной частью имперской идеологии, думается, является акцентрирование именно культуртрегерской состав-
ляющей колонизационной политики и, в свою очередь, затушевывание негативных ее последствий для хозяйства и
населения колонизируемых территорий. Описывая русскую колонизацию Камчатки в XVIII в. «как победу европей-
ского ружья над первобытным луком» в предисловии к сборнику документов «Колониальная политика царизма на
Камчатке и Чукотке в XVIII в.», С.Б. Окунь специально отметил: «Идеализация прошлого идет двумя путями. С
одной стороны - путем грубой фальсификации и неловкого подлога в изложении фактической стороны методов
колонизации. С друтой - путем подыскивания идеологического «оправдания», выразившегося в утверждении опре-
деленной закономерности методов колонизации и неизбежно связанных с нею насилий». См.: Колониальная поли-
тика царизма на Камчатке и Чукотке в XVHI в. Л., 1935. С. 11,18. Как нам представляется, в нашем случае мы стал-
киваемся с такой же «идеализацией» прошлого и настоящего Шефером в отношении английской колонизации и
советским историческим знанием в отношении колонизации русской. С этой точки зрения интересны статья
В.И. Ленина (1900) «Китайская война» (Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 378-383) и работа К. Каутского «Коло-
ниальная политика в прошлом и настоящем» (СПб., 1900).
Введение j |
Рассмотрим один из многочисленных примеров, который можно обозначить как типичный.
А.И. Алексеев в 1982 г. писал: «Процесс освоения включает в себя три фазы: 1) открытие территории, ее
перводостижение и присоединение, формирование внешних границ; 2) изучение территории - геогра-
фическое, картографирование, изучение людей, полезных ископаемых, флоры, фауны и т.д.; 3) народно-
хозяйственное использование - заселение и строительство населенных пунктов, внутреннее райониро-
вание, развитие промыслов, сельского хозяйства, промышленности, торговли»1. В приведенном тексте,
как очевидно, четкого понятия «освоение» не приводится и явление определяется исключительно через
набор признаков. Одновременно суждения А.И. Алексеева содержат методологическую погрешность, на
которую мы указывали выше, ибо они, повторимся, не позволяют выяснить качественных характеристик
включения новых районов в жизнь общества.
Если же смысл суждений А.И. Алексеева «сжать» до коротких определений, то мы получаем - при-
соединение территории, ее заселение и освоение. Но здесь очевиден вопрос: чем же тогда содержание
понятия «освоение» отличается от содержания понятия «колонизация», приведенного нами выше? По
сути, ничем. Поэтому замена понятий в историческом знании, с нашей точки зрения, может быть объяс-
нена лишь идеологическими причинами: традиционно понимавшееся в некоем негативном контексте
понятие «колонизация» было заменено идеологически нейтральным понятием «освоение». При этом в
словарях и энциклопедиях (в том числе и электронных), по крайней мере, доступных нам, собственно
понятия «освоение» нет (в отличие от понятия «колонизация»), хотя сегодня, уже как традиционное, оно
продолжает употребляться.
Укажем здесь еще на одно обстоятельство. Известный русский лингвист А.А. Потебня, анализируя
понятие «значение слова», отмечал: «...под значением слова вообще разумеются две различные вещи, из
коих одну, подлежащую ведению языкознания, назовем ближайшим, другую, составляющую предмет
других наук, - дальнейшим значением слова»1 2 3. Исходя из суждения А.А. Потебни, можно утверждать,
что имеющиеся сегодня словари и энциклопедии содержат только ближайшее значение понятия «освое-
ние», в своем дальнейшем значении (т.е. при использовании другими науками, и исторической в частно-
сти) оно не определено’.
Однако следует ли полностью отказываться от употребления понятия «освоение»? С одной стороны,
как идеологема эта дефиниция не может быть включена в рабочий инструментарий историка-исследо-
вателя. С другой - как нам кажется, отказываться от понятия, уже устойчиво вошедшего в обиход, было
бы не совсем продуктивно.
Думается, что здесь возможно следующее решение. Понятие «колонизация» должно обозначать
собственно процесс открытия, заселения и использования естественных богатств территории, т.е. выра-
жать количественные характеристики изучаемого нами явления. А качественные характеристики его
результативности могут быть отражены как минимум двумя полярными дефинициями: «колония»
(страна или территория, находящаяся под властью какого-либо государства, лишенная экономической и
политической самостоятельности, управляемая на основании специального режима4) или «освоенная
территория» (район, где целенаправленно сформирована комфортная и устойчивая социальная среда5).
Иными словами, «освоенный» - значит устойчиво и комфортно обжитый. Элемент устойчивости
здесь становится определяющим. Ибо развитие любой системы с неизбежностью связано с кризисами.
Поэтому от степени устойчивости системы и составляющих ее элементов зависят ее возможности если
не избегать кризисов (это невозможно), то хотя бы минимизировать их негативные последствия. Как мы
можем наблюдать, в 1950-х гг. кризис второй волны колонизации Севера России в целом и се Северо-
Востока в частности наглядно продемонс трировал как раз отсутствие «освоенности» («обжитости») края
1 Алексеев А.И. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и русской Америки. М.: Наука, 1982. С. 3.
2 Потебня А.А. Из записок по русской грамматике // Хрестоматия по истории русского языкознания / Под ред.
Ф.П. Филина. М., 1973. С. 217.
3 Это отметил и А.И. Алексеев в цитировавшейся нами работе. Он писал: «Нам не приходилось встречать в на-
учной литературе толкования термина «освоение». Далее он указал на необходимость определения этого понятия,
«когда речь идет об освоении территории, где данный термин нужно толковать в историко-географо-экономическом
смысле» (Алексеев А.И. Указ. соч. С. 3).
4 Советская историческая энциклопедия. М., 1965. Т. 7. С. 517.
5 Она характеризуется наличием устойчивой и эффективной производственной и социальной инфраструктуры,
стабильной структуры оседлых и постоянных трудовых ресурсов.
12
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
и чрезвычайную неустойчивость созданной здесь моноотраслевой системы производства, хрупкость
социальной инфраструктуры1.
Таким образом, понятия «колония» и «освоенная территория» как полярные могут отражать качест-
во включения новых территорий в общее экономическое, политическое и социальное бытие общества.
Такое уточнение понятийного ряда способствует также определению общего и особенного в изуче-
нии важнейших периодов истории вхождения северных и восточных регионов в состав Российского го-
сударства и осуществления здесь государственной политики.
В исторической науке и общественной мысли взгляд на российское государство как на благодетель-
ного демиурга судеб зауральских территорий, идущий от трудов историков «государственной школы»
(К.Д. Кавелин и Б.Н. Чичерин), уже подвергался сомнению. Думается, что наибольшего внимания здесь
заслуживают работы представителей сибирского областничества, оценивавших положение Сибири в
составе России как колонии, эксплуатировавшейся Европейской Россией. Как нам представляется, в
трудах областников впервые «регионоцентристский» подход к изучаемым 1гроблемам был противопос-
тавлен «государственноцентристскому» пониманию проблем развития края в составе Российского госу-
дарства1 2.
В течение практически всего XX в. сама возможность наличия у отдельных регионов своих, отлич-
ных от общегосударственных, интересов отрицалась существовавшей имперской идеологией государст-
ва. Сегодня, в условиях сложного и противоречивого процесса совершенствования российского федера-
лизма, такая постановка проблемы, по нашему убеждению, весьма актуальна. Более того, в современной
историографии уже появились работы, подвергающие сомнению исключительно положительный харак-
тер влияния российской колонизации на исторические судьбы народов Севера и Дальнего Востока, изо-
бражения ее как некоего романтического стремления «встречь солнцу». Однако справедливости ради
надо отметить, что пока исследователи обратили внимание на ранние этапы осуществления колонизаци-
онных процессов - XVII-XVIII столетия. Представляется, что здесь можно выделить концептуальные
взгляды новосибирского историка А.С. Зуева3.
Как мы уже отметили, судьбы российского Севера в целом и Северо-Востока нашей страны в част-
ности в XX в. рассматривались специалистами в контексте «освоения», описывавшегося как штаномер-
ная государственная политика по подъему производительных сил названных территорий. Тем не менее
реальное положение северных территорий заставляет нас оспорить такой взгляд путем изучения процес-
сов, протекавших здесь в 1920-1950-х гг., как очередного этапа российской колонизации, превратившей
Север не в «освоенные территории», а в сырьевые внутренние колонии государства и приносившей ин-
тересы районов Севера в жертву интересам государства.
В этом отношении абсолютно справедливым является суждение, высказанное А.В. Беликович. Ис-
следователь считает, что окраины России всегда жили только как сырьевые придатки индустриального
центра, и по всем международным меркам это были колонии и полуколонии с неразвитой социальной
1 Отсюда утверждения исследователей, защищающих концепцию «освоения», о расцвете производительных
сил региона в XX в., подорванных лишь в результате реформ конца столетия, не выдерживают критики, ибо они не
подтверждаются общественной практикой. В сущности, это закономерный итог их стремления свести свое исследо-
вание лишь к описанию определенного событийного ряда, написать так, как это «записано в архивном документе».
Неадекватность этой методологической схемы задачам исторического исследования была доказана всем развитием
исторической науки в XX в. Именно об этом А. Тойнби с иронией писал как о «зависимости гончара от своей гли-
ны», а Дж. Коллингвуд называл его «историей ножниц и клея».
2 Отметим особо, что, будучи принципиальным политическим и идеологическим противником областников,
В.И. Ленин также пришел к выводу о колониальном положении Сибири в составе Российской империи. См.: Ле-
нин В.И. Развитие капитализма в России // Поли. собр. соч. Т. 3. С. 592-596. С нашей точки зрения, такое единство
мнений между представителями различных идеологических направлений может служить аргументом в пользу ис-
тинности суждения о Сибири как внутренней колонии России в XIX в.
3 См.: Зуев А. С. О характере присоединения Сибири к России (постановка проблемы) // Региональные процессы
в Сибири в контексте российской и мировой истории. Новосибирск, 1998; Он же. Характер присоединения Сибири
в новейшей отечественной историографии // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып. 1, Культур-
ный космос Евразии. Новосибирск, 1999. С. 124—136; Он же. Русская политика в отношении аборигенов Крайнего
Северо-Востока Сибири (XVIII в.) // Вестник НЕУ. Сер. История, филология. Т. 1, вып. 3: История. Новосибирск,
2002. С. 14—24; Он же. Русские и аборигены на Крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине XVII - первой
четверти XVIII в. Новосибирск, 2002 и др.
Введение
13
инфраструктурой и жизнью на дотации. Лишь социалистическое перераспределение более или менее
уравнивало их жителей с населением центральных районов. Социализм и менталитет уравниловки среди
множества прочих иллюзий породили и иллюзию отсутствия в нашем государстве отношений «метро-
полия - колония», хотя государство всегда однонаправленно и принудительно развивало в регионах
комплекс одной индустрии1.
Однако отнесение ранее необжитых районов к тому или другому положению (результату колони-
зации) - «колония» или «освоенный район» - возможно исключительно лишь с помощью привлече-
ния конкретных исторических данных, отражающих суть государственной политики в новых районах
страны. Поэтому нам представляется важным обратиться к анализу количественных и качественных
характеристик процессов второй волны колонизации, протекавших на Северо-Востоке СССР в 1920-
1950-х гг. Именно отталкиваясь от их содержания, можно решить вопрос о сущности форм и методов
государственной политики в регионе, а значит, и определить ее характер.
1 Беликович А.В. Арктика: земля и люди. Анализ национальной земельной политики северных федераций. Ма-
гадан, 1995. С. 94.
ГЛАВА 1
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
1.1. Советская государственная политика
на Севере Дальнего Востока 1920-1950-х гг. в научной литературе
Ретроспективный анализ советской государственной политики, проводившейся на территориях Се-
вера Дальнего Востока в интересующий нас период, предполагает обращение к самому широкому спек-
тру научной литературы, что объясняется многоплановым характером процессов, происходивших в ре-
гионе в 1920-1950-х it. Прежде всего, это труды историков, социологов, юристов, краеведов и т.п. Важ-
ную помощь в достижении целей нашего исследования могут оказать произведения экономистов, стати-
стиков, демографов и др. Одновременно необходимо констатировать, что наше исследование будет да-
леко не полным без использования достижений геологической науки, ибо именно ее развитие во многом
определяло формирование на Северо-Востоке производственной и социальной инфраструктуры. Дума-
ется, что важно отметить и публицистические работы, отражавшие различные аспекты колонизационной
практики в северных регионах России.
В изучении представителями различных научных направлений территории Севера Дальнего Восто-
ка и процессов его колонизации в 1920-1950-х гг. можно, с нашей точки зрения, выделить четыре ос-
новных периода.
Первый охватывает собой временной промежуток 1920-х - начала 1930-х гг., когда Советское госу-
дарство определяло основные направления своей северной и дальневосточной политики. Это было вре-
мя резкой активизации деятельности ученых, направленной на изучение текущего положения дел в ре-
гионе и перспектив его дальнейшего развития', ибо результаты колонизации Дальневосточного региона
России в начале XX в. нельзя было, по нашему мнению, считать удовлетворительными. Известный ис-
следователь Дальнего Востока Н.В. Слюнин еще в 1908 г. указывал, что, «водворившись в крае, мы не
заглядывали в его будущее, как будто не собираясь там оставаться. За все время обладания окраиной
(для Охотско-Камчатского края - 270 лет, для Амурского района - 50 лет) не было выработано ни опре-
деленного плана колонизации, ни однообразной системы эксплуатации местных богатств, ни такого ад-
министративного строя, который благоприятствовал бы экономическому развигию»1 2. От Российской
1 Работы этого периода во многом опирались на исследования предыдущего (дореволюционного) периода, от-
ражавшие результаты колонизационной политики России на ее восточных рубежах. Как нам представляется, стрем-
ление России к укреплению своих позиций в Дальневосточном регионе на рубеже XIX-XX вв., диктовавшееся гео-
политической ситуацией в Тихоокеанском бассейне, вызвало к жизни строительство Транссибирской железнодо-
рожной магистрали и активизацию переселенческой политики. Этими же обстоятельствами был обусловлен интерес
ученых к процессам колонизации края. Среди большого количества изданий в первую очередь можно выделить
крупные работы, носившие комплексный научный характер: Колонизация Сибири в связи с общим переселенческим
вопросом. СПб., 1900 (труд издан Комитетом Сибирской железной дороги в канцелярии Комитета министров Рос-
сийской империи); Азиатская Россия: В 3 т. СПб.: Изд. переселенческого управления, Главного управления земле-
устройства и земледелия, 1914. Высоким уровнем научного анализа отличались работы А.А. Кауфмана: Кауф-
ман А.А. Переселение и колонизация. СПб., 1905; Он же. Община. Переселение. Статистика: Сб. статей. М., 1915.
Вопросами переселения уже в то время занимался И.Л. Ямзин. См., например: Ямзин И. Переселенческое движение
в России с момента освобождения крестьян. Киев, 1912. Нельзя не отметить в этом контексте и работы видных ис-
следователей П.М. Головачева и Н.В. Слюнина. См., в частности: Головачев П. Россия на Дальнем Востоке. СПб.,
1904; Слюнин Н.В. Охотско-Камчатский край. Естественно-историческое описание: В 2 т. СПб., 1900; Он же. Со-
временное положение нашего Дальнего Восгока. СПб., 1908.
2 Слюнин Н.В. Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб., 1908. С. 6.
Глава L Историографические и источиковедческие проблемы исследования
15
империи новому социалистическому государству в наследство на Дальнем Востоке достались огромные
слабозаселенные и малоизученные территории. Лишь небольшая их часть, тяготеющая к побережью
Японского моря, юго-западному побережью Охотского моря и полотну Транссибирской железной доро-
ги, могла быть названа хоть сколь-нибудь освоенной.
Поэтому перед исследователями возникли проблемы формулирования основных направлений дея-
тельности государства в Дальневосточном регионе. Их решению были посвящены многочисленные рабо-
ты, увидевшие свет в 1920-х — начале 1930-х гг. Общие принципы государственной колонизационной по-
литики в отношении российских окраин в целом в Дальнего Востока в частности, нашли свое выражение в
трудах специализированного научного подразделения - Государственного колонизационного научно-
исследовательского института. В работах А.А. Ярилова и И.Л. Ямзина1 особо подчеркивалось, что в новых
общественных условиях «колонизация должна стать совокупностью мероприятий плановой государствен-
ной политики», имеющей «конечною целью гармоничное развитие производственных сил всего Союза в
целом, от его хозяйственно-политических центров до далеких «сырьевых баз».
Тем же подходом отличалась блестящая работа И.Л. Ямзина и В.П. Вощинина «Учение о колонизации и
переселениях», увидевшая свет в 1926 г.' Изданный в качестве учебного пособия для высшей школы, этот
труд оказался столь содержательным, что фактически приобрел самостоятельное научное значение. Четко
определив понятие колонизации, отграничив его от понятия переселения, рассмотрев историю колонизаци-
онной практики западных государств и дореволюционной России, авторы подробно описали закономерности
колонизационных процессов. Опираясь на сформулированные методологические принципы создания планов
колонизации, И.Л. Ямзин и В.П. Вощинин во второй части работы основательно рассмотрели колонизацион-
ные перспективы нескольких крупных советских территорий, в числе которых важное значение придавалось
Дальнему Востоку. С их точки зрения, государственная политика на территории края должна была быть ори-
ентирована не столько на устройство сельскохозяйственных производств, сколько на развитие промышлен-
ности - золотодобывающей, лесной, рыбной, пушной1 2 3.
Именно промышленные перспективы региона ставились во главу угла большинством исследовате-
лей 1920-х гг. Так, известный дальневосточный геолог и горный инженер Э.Э. Анерт в целом цикле сво-
их работ рассматривал Дальний Восток как один из потенциальных центров советской горной промыш-
ленности4 5.
Однако уже в 1928 г. в своем капитальном, более чем девятисотстраничном труде «Богатства недр
Дальнего Востока» Э.Э. Анерт дал развернутую характеристику, в частности, основным золотоносным
областям регионал Наряду со старыми Амурской и Приморской золотопромышленными областями,
исследователь выделил новую Приохотскую золотоносную область с входившими в нее Южным и Се-
верным районами, а также область Дальнего Северо-Востока (Анадырско-Чукотский край). Собрав и
обобщив данные своих изысканий и материалы других геологов, автор предположил, что «Приохотский
край относительно скоро выдвинется на первые места среди сибирских, а может быть, и мировых золо-
тоносных областей»6 7.
Среди возможных направлений развития народного хозяйства Дальнего Востока на первое место
ставил развитие промышленности и известный специалист по экономике региона М.И. Целищев )
Дискуссионной трибуной для ученых, разрабатывавших в 1920-х гг. проблематику развития Даль-
невосточного региона, являлся региональный журнал «Экономическая жизнь Дальнего Востока». Науч-
ные работники, представители партийно-советского руководства на его страницах обсуждали вопросы
1 См.: Ярилов А.А. Пуги колонизационного строительства И Труды Государственного колонизационного науч-
но-исследовательского института. Т. 1. М.: Госколонит, 1924. С. 3-8, Ямзин И.Л. О постановке колонизационных и
мшрационных проблем в России /7 Там же. С. 9-32.
2 Ямзин И.Л., Вощинин В.П. Учение о колонизации и переселениях. М.; Л.: Госиздат, 1926. 328 с.
1 Там же. С. 222.
4 Анерт Э.Э. Что сделано и что остается выполнить в области геологического изучения русского Дальнего Вос-
тока и его рудных богатств // Матер, по геологшз и полезным ископаемым Дальнего Востока. Владивосток: Геоло-
гия. комитет Дальнего Востока, 1920. № 1. С. 12.
5 См.: Анерт Э.Э. Богатства недр Дальнего Востока. Хабаровск; Владивосток: Книжное дело, 1928. 932 с.
6 Там же. С. 712.
7 Целищев М.И. Экономические очерки Дальнего Востока. Владивосток, 1925. С. 7. См. также: Целищев М.И.
Колонизация // Экономика Дальнего Востока. М., 1926. С. 312-330. М.И. Целищев некоторое время работал предсе-
дателем Дальплана.
16
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
развития отдельных территории края, региональной промышленности, промыслового хозяйства, путей
сообщения и т.д.1
Доказательством серьезного интереса государственной власти к перспективам развития Дальнево-
сточного региона СССР во второй половине 1920-х гг. стала организация целого ряда научно-
практических конференций, в ходе работы которых ученые формулировали проблемы социально-
экономического развития этой советской окраины и определяли пути их решения. В связи с этим, с на-
шей точки зрения, наибольшего внимания заслуживают материалы Первой конференции по изучению
производительных сил Дальнего Востока (1927 г.). Выпущенные в нескольких тематических выпусках,
эти материалы дают полноценное представление об уровне развития края. Особое значение для решения
задач нашего исследования имеют материалы секции «Человек», рассмотревшей динамику заселения
края, условия размещения переселенцев и направления формирования здесь производительного населе-
ния1 2. Нельзя не отметить и материалы секции «Транспорт и строительство», ибо перспективы заселения
края и развития его экономики в целом определялись транспортной доступностью территорий Дальнего
Востока и включением их, таким образом, в общую экономическую систему страны3. Особую ценность
перечисленным материалам придает то, что каждый выпуск содержит стенографическую запись дискус-
сий по содержанию выступлений участников конференции, выявивших наличие неоднозначных подхо-
дов к решению сформулированных проблем.
Определенные промежуточные результаты научных исследований перспектив развития Дальнего
Востока были подведены уже к концу 1920-х гг.4 В 1929 г. увидели свет несколько капитальных работ,
содержавших обобщающую информацию по этим проблемам. Издание «Дальневосточный край», де-
тально анализировавшее социально-экономическую ситуацию в регионе, констатировало, с одной сто-
роны, наличие реальных условий для бурного развития Дальнего Востока (наличие богатейших биоло-
гических и минеральных ресурсов), с другой - крайне низкий уровень современного их освоения, разви-
тия транспорта, производственного населения и т.д.5 Пожалуй, впервые в научной литературе в назван-
ном труде специально указывалось на геополитическое значение региона для нашей страны.
Исследование Н.Б. Архипова «Дальневосточный край» (1929) также может быть отнесено к капи-
тальным обобщающим трудам рассматриваемого нами периода. Подробно рассмотрев основные отрасли
экономики региона, автор пришел к убеждению, что наиболее актуальным направлением хозяйственно-
го строительства здесь являлось развитие горной промышленности и путей сообщения6.
Более популярный, но не менее информационно насыщенный характер имел настольный справоч-
ник «Дальневосточный край», изданный во Владивостоке в 1929 г.7 И здесь мы также можем видеть
констатацию первоочередной задачи развития горно- и рыбодобывающей промышленности на Дальнем
Востоке. В частности, в справочнике указывалось: «Дальневосточные запасы золота, цинка, вольфрама,
висмута, молибдена и нефти имеют мировое значение», а в качестве основной цели колонизации края
1 См., например: Суховий С. Камчатские богатства и овладение ими государством // Экономическая жизнь
Дальнего Востока. 1923. № 1. С. 12-18; Линский Г. Экономическая хроника. Промышленность и промыслы на
Дальнем Востоке // Там же. С. 89-108; Кривицин М. Анадырско-Чукотский район (Записки партизана) И Там же.
1923. № 2. С. 48-63; Целищев М. Очередные задачи (К вопросу о золотопромышленности Дальнего Востока) // Там
же. 1924. № 1. С. 10-17; Шапиро Д. Золотопромышленность Дальнего Востока // Там же. С. 53—72 и мн. др. См.
также: КорнМ. В советских далях. Сахалин. Чукотка. Камчатка. Колыма. Владивосток, 1926.
2 См.: Арсеньев В.К. Население Дальнего Востока как производительный фактор // Производительные силы
Дальнего Востока: Первая конференция по изучению производительных сил Дальнего Востока. Вып 5: Человек.
Хабаровск; Владивосток: Книжное дело, 1927. С. 3-15; Он же. Колонизационные перспективы Дальнего Востока //
Там же. С. 32—43; Мевзос ГМ. Население Дальнего Востока, его состав и изменения // Там же. С. 17-29; Яр-
мош А.М. Факторы, определяющие характер и размер переселенческого хозяйства // Там же. С. 45-54; Георгиевский
А.П. Расселение русских на Дальнем Востоке // Там же. С. 55-58 и др.
3 См.: Прежениов А.П. Транспорт Дальнего Востока, состояние железных дорог и эволюция их в перспективе эко-
номики края // Производительные силы Дальнего Востока: Первая конференция по изучению производительных сил
Дальнего Востока. Вып. 7: Транспорт и строительство. Хабаровск; Владивосток: Книжное дело, 1927. С. 5-7; Дени-
сов Н. К вопросу восстановления и постройки гужевых дорог Дальневосточного края // Там же. С. 9-16; Фогельман А.
Механизация местного транспорта на Дальнем Востоке // Там же. С. 31-41 и др.
4 См., например: Глуздовский В.Е. Дальневосточный край. Хабаровск; Владивосток, 1927. 268 с.
5 Дальневосточный край / Сост. К. А Бялецкий, С.С. Кривцов, О.Г. Кульман и др. М.: Моск, рабочий, 1929.156 с.
6 Архипов Н.Б. Дальневосточный край. М.; Л.: Гос. изд-во, 1929. 156 с.
7 Дальневосточный край: Настольный справочник. Владивосток, 1929. 253 с.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
17
декларировалось «...использование его природных богатств путем планомерного заселения и реконст-
рукции хозяйства, диктуемой как природными условиями, так и существующей экономической конъ-
юнктурой»1.
В связи с вышесказанным следует отметить, что Северо-Восток стал объектом научного изучения в
указанное время. Свидетельством тому стало издание в 1927 г. капитального коллективного труда «Яку-
тия»2. Примечательно, что этим изданием Академия наук СССР открыла серию работ, посвященных
социально-экономическому обзору различных территорий нашей страны. Этот приоритет, отданный в
описании именно северо-восточному району, может, с нашей точки зрения, быть доказательством при-
стального внимания научного сообщества и партийно-государственных органов к решению актуальных
проблем развития Севера Дальнего Востока. Дополнительным аргументом в этом случае является и вы-
сокий научный авторитет участников этой коллективной работы, среди которых были, например,
С.В. Бахрушин («Исторические судьбы Якутии»), И.И. Майнов («Население Якутии») и др.
Думается, что важнейшей причиной этого явления стало появление достаточно достоверных сведе-
ний о наличии в Охотско-Колымском крае промышленных запасов драгоценных металлов. Результаты
первоначального изучения территории края в это время отражены в работах иркутского ученого-
гидрографа И.Ф. Молодых и его коллег. Работы названного исследователя на Колыме в конце 1920-х гг.
во многом определили последующее развитие системы транспортных сообщений территории и основ-
ные направления ее освоения3.
Перспективность развития добычи золота в районах верхнего течения р. Колымы и ее притоков бы-
ла обоснована во второй половине 1920-х гг. полевыми работами видных советских геологов С.В. Обру-
чева и Ю.А. Билибина4.
Многие практические вопросы формирования и осуществления государственной политики на се-
верных территориях страны получили освещение на страницах нескольких выпусков сборника статей
«За индустриализацию Советского Востока» (1932)’. Поскольку одним из основных направлений дея-
тельности государства здесь являлось насыщение территорий Севера производительным населением,
возникла проблема его снабжения необходимым в условиях региона продовольствием. Изучению каче-
ственных и количественных характеристик северного рациона питания была посвящена статья Л. Пату-
шинского «Полярная норма снабжения»6. Развитию морских транспортных путей сообщения в бассейне
Северного Ледовитого океана, от устойчивости которых во многом зависела эффективность снабжения
населения и развитие хозяйства Северо-Востока, и первоначальным попыткам их освоения во второй
половине 1920-х гт. посвящена статья известного исследователя края Ю.Д. Чирихина7.
Многие проблемы хозяйственного развития северных территорий ставились на страницах специали-
зированного научного издания журнала «Советский Север». Особый интерес в нашем случае могут
259125
1 Дальневосточный край: Настольный справочник. Владивосток, 1929. С. 36, 43.
2 Якутия. Л.: Изд-во АН СССР, 1927.
3 Молодых И.Ф., Малышев В.М. Исследование рек Восточной Сибири. Иркутск, 1924; Молодых И.Ф. Водные
пути Восточной Сибири и ближайшие задачи развития их. Иркутск, 1926; Он же. Пуги сообщения Якутии // Яку-
тия. Л.: Изд-во АН СССР, 1927. С. 575—671; Он же. К материалам по вопросу снабжения Верхнеколымского приис-
кового района Союззолота. Иркутск, 1930; Молодых И.Ф., Миротворцев К.Н., Хлудов П.А., Чертовских Е.П. Транс-
портная проблема Восточной Сибири. М.: Сов. Азия, 1930; Молодых И.Ф. Пуги связи и снабжения Колымско-
Индигирского края. Иркутск, 1931 и др.
4 Обручев С.В. Неведомые горы. Экспедиция в неисследованные местности Якутии в 1926 г. М., 1931; Он же.
Колымско-Индигирский край: Географический и геологический очерк. Л.: Изд-во АН СССР, 1931; Билибин Ю.А. О
перспективах золотоносности Колымского района И Билибин Ю.А. Избр. труды: В .3 т. М.: Изд-во АН СССР, 1961.
Т.З. С. 207-212.
5 Отметим, что статьи геологов, гидрографов, экономистов и др., помещенные в названном сборнике, отражали
содержание и результаты не только работ, проведенных на Севере азиатской части СССР, которые впоследствии
привели к складыванию мощных центров горной промышленности, но и итоги исследований, например, на Евро-
пейском Севере. В этой связи укажем на статью первооткрывателя месторождений угля и нефти Печорского бас-
сейна профессора А.А. Чернова. См.: Чернов А.А. Уголь и нефть Печорского Урала // За индустриализацию совет-
ского Востока: Сб. статей: Вып. 1. М.: Сов. Азия, 1932. С. 17-27.
6 Патушинский Л. Полярная норма снабжения // За индустриализацию советского Востока: Сб. статей. Вып. 1.
М.: Сов. Азия, 1932. С. 144-148.
7 Чирихин Ю.Д. О каботажном плавании вдоль северо-восточных берегов Якутии // За инду<
ветского Востока: Сб. статей. Вып. 3. М.: Сов. Азия, 1932. С. 240-243.
НИЦ-'.;-
ЛЯ
18
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
представлять работы, посвященные планированию и реализации таких направлений социально-
экономической политики государства в начале 1930-х гг., как создание промышленных предприятий на
Севере, развитие товарного оленеводства, транспортное строительство, формирование системы здраво-
охранения и образования и т.д. Комплексному их анализу была посвящена статья Я. Климушева, осно-
ванная на материалах Госплана РСФСР1. В поле зрения авторов журнала оказывались и демографиче-
ские проблемы хозяйственного освоения северных территорий1 2.
Авторы издания «Северное промысловое хозяйство» (1934), признавая необходимость промышлен-
ного развития Севера, тем не менее отстаивали тезис о необходимости всемерного содействия традици-
онным хозяйственным занятиям северных народов. Изучив современное им положение в этой сфере
хозяйственной деятельности и обозначив наиболее актуальные ее проблемы, исследователи приходили к
выводу, что полнокровное развитие промыслового хозяйства в циркумполярных районах могло бы стать
основой значительных валютных поступлений в бюджет страны3.
В 1936 г. увидела свет работа М.А. Сергеева «Народное хозяйство Камчатского края», содержавшая полно-
кровный экономике-географический обзор Камчатки, Чукотки и Охотско-Колымского края4 5. Обосновав необ-
ходимость комплексного хозяйственного развития перечисленных территорий, автор специально указывал на
то, что основой производительных сил Севера Дальнего Востока все же должна быть горная промышленность.
Итоги геологических и географических исследований на Северо-Востоке к 1934 г. были подведены
в уникальной работе П.Н. Кропоткина, изданной в 1936 г? Автор подробно изложил историю деятель-
ности важнейших геологических экспедиций 1890-1934 гг. в регионе, которые имели важное научное и
народнохозяйственное значение, обосновал периодизацию накопления знаний о геологическом строе-
нии и запасах минерального сырья недр Северо-Востока. Ретроспективный анализ, проведенный уче-
ным, сохраняет научную актуальность до сих пор и позволяет использовать его результаты как в исто-
рических, так и геологических исследованиях.
С наступлением второго из выделенных нами периодов (середина 1930-х - вторая половина
1950-х гг.) можно было наблюдать практически полное исчезновение процессов колонизации Севе-
ро-Востока со страниц открытых исследований6. Это время можно образно назвать «темными века-
ми» историографии истории региона. Названное обстоятельство объясняется тем. что в этот период
в регионе действовал государственный трест (с 1938 г. - Главное управление строительства Дальне-
го Севера НКВД - МВД СССР) «Дальстрой». Широкое использование принудительного труда за-
ключенных и добыча стратегических видов минерального сырья (золото, олово, вольфрам, кобальт,
уран) в условиях тоталитарного политического режима привели к полной засекреченности его дея-
тельности и научных исследований, ей посвященных. Заметим, что именно эти обстоятельства еще
долгое время делали историю региона 1930-1950-х гг. своеобразной «лакуной» не только в истори-
ческом знании, но и в других отраслях науки7.
1 См.: Климушев Я. Контрольные цифры 1932 г. для Крайнего Севера // Советский Север. 1932. № 1-2. С. 60-68.
2 См.: Орловский П. Территория и население Крайнего Севера И Там же. С. 69-83.
3 См.: Керцелли С.В. Современное оленеводство и его реконструкция И Северное промысловое хозяйство / Под
ред. М.А. Сергеева и Н.Г. Казанского. Л.; М., 1934. С. 6-19; Чапский К. Современное положение зверобойного про-
мысла на Севере и основные пути его реконструкции // Там же. С. 51-73; Рахманин Г. Охотничий промысел Край-
него Севера и его социалистическая реконструкция // Там же. С. 74-100 и др.
4 Сергеев М.А. Народное хозяйство Камчатского края. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1936. См. также его работу, со-
державшую материалы по экономике и населению Корякского национального округа: Сергеев М.А. Корякский на-
циональный круг. Л., 1934.
5 Кропоткин П.Н. История геологического и географического исследования Охотско-Колымского края и вер-
ховьев р. Индигирки (1890-1934 гг.). М.; Л.: Объед науч.-технич. изд-во НКТП СССР, 1936.
6 Пожалуй, довольно редким исключением из этого правила являлись официальные материалы в центральной
периодической печати об «успехах социалистического строительства» на Колыме и Чукотке (см., например: Прав-
да. 1935. 23 марта), а также материалы периодической печати собственно Дальстроя, носившей чаще всего произ-
водственно-аналитический характер.
О целенаправленном характере подобной практики свидетельствуют слова П.Я. Афанасьева, долгое время ис-
полнявшего обязанности первого секретаря Магаданского обкома КПСС: «..освоена и разбужена Колыма энергией
истинных патриотов - коммунистов и беспартийных северян, и темная слава, созданная краю в определенное время, не
имеет никакого отношения к успехам, достигнутым здесь советским народом, советским строем». Афанасьев П.Я.
Здесь начинается Россия. Записки секретаря обкома. М.: ИЛЛ, 1967. С. 61.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
,19
Тем не менее в 1940-1950-х гг. появились исследования, посвященные некоторым проблемам реа-
лизации государственной политики сталинского времени на Севере в целом и на Севере Дальнего Вос-
тока в частности. Так, в 1945 г. в печати появилась работа П.Е. Терлецкого, в которой автор подверг
подробному изучению вопросы формирования производственного населения на северных территориях,
являвшегося непременным условием роста экономики циркумполярных районов'.
Обозначившиеся уже в первой половине 1950-х гг. последствия использования Дальстроем биологических
ресурсов Северо-Востока привели к началу планомерного изучения этих видов сырья Магаданской области и
связанных с их утилизацией отраслей ее экономики. В поле зрения исследователей оказались характеристики
использования в процессе освоения региона его лесных, морских, речных и иных ресурсов1 2.
Третий период (середина 1950-х - середина 1980-х гг.) был отмечен очередным всплеском исследо-
вательского интереса к содержанию интересующих нас событий. Системный кризис сталинской эконо-
мической модели развития региона в середине 1950-х гг., выразившийся в резком падении объемов про-
изводства горнодобывающих предприятий, массовом исходе производительного населения в централь-
ные районы страны и т.д., породил необходимость действительно полноценного изучения экономиче-
ских возможностей территории края и уроков его колонизации в «дальстроевское» время. Вызванный
указанной первопричиной, исследовательский интерес поддерживался в последующем мероприятиями
государства, направленными на поиск иной, более мягкой, нежели сталинская, экономической модели
развития страны в целом и Севера ее Дальнего Востока в частности3.
Первые попытки описания деятельности Дальстроя как государственной организации, осуществлявшей
колонизацию Северо-Востока СССР в 1930-1950-х гг., стали возможными уже в ходе постепенного демон-
тажа его системы. Это происходило в весьма специфических условиях десталинизации, начатой докладом
Н.С. Хрущева на XX съезде КПСС «О культе личности и его последствиях»4. Неуверенные попытки тогдаш-
него партийно-полигического руководства страны отмежеваться от имени Сталина и «очистить» социали-
стическую систему от наростов «культа личности» приводили к тому, что в первых исследованиях деятель-
ности Дальстроя не оказалось, например, места описанию вклада принудительного груда заключенных в раз-
витие горной промышленности и промышленное строительство на СевероВостоке. В опубликованных в это
время работах, посвященных в основном 25-легию основания Дальстроя, были помещены полувоспомина-
ния-полуисследования участников освоения природных ресурсов региона, отражавшие их представления о
«героическом периоде» истории края, о роли, которую сыграл Дальстрой в промышленном развитии регио-
на. Подобному субъективному анализу были подвергнул,! основные направления деятельности Дальстроя:
развитие технологических циклов золото- и оловодобычи. геологоразведочные работы, создание вспомога-
тельных отраслей экономики на Северо-Востоке (строительство, сельское хозяйство, лесозаготовки и т.п.) и
др. Рассмотрению указанных проблем прежде всего был посвящен юбилейный сборник статей «Дальстрой.
К 25-легию» и книга М.В. Груши - одного из руководителей горной промышленности Дальстроя5.
Изменения, произошедшие на Чукотке в течение 1930—1950-х гг., нашли свое отражение на страни-
цах сборника статей «Преображенный край», важнейшая задача которого, думается, состояла в пропа-
1 Терлецкий П.Е. Проблема заселения Крайнего Севера. М.; Л.: Изд-во Главсевморпути, 1945.
2 Стариков Г. Ф., Дьяконов ПН Леса Чукотки. Магадан: Кн. изд-во, 1955; Сельское хозяйство Магаданской об-
ласти. Магадан, 1956; Стариков ГФ. Леса Магаданской области. Магадан: Кн. изд-во, 1958; Шапалин Б.Ф., Яго-
дин Ю.Н. Лесные ресурсы и лесная промышленность Магаданской области и перспективы ее развития. Магадан:
Кн. изд-во, 1959 и др.
3 К числу таких мероприятий, как нам представляется, можно отнести реформу управления экономикой 1957 г.
(создание территориальных советов народного хозяйства) и хозяйственную реформу 1965 г., связанную с именем
А.Н. Косыгина. Каждая из названных реформ сопровождалась серьезными изменениями в организации производст-
венной и социальной инфраструктуры Северо-Востока, в миграционной политике государства и т.д.
4 См.: О культе личности и его последствиях: Доклад первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. XX съез-
ду КПСС И Реабилитация: политические процессы 30-50-х годов. М.: ИЛЛ, 1991. С. 19-68. См. также: Соловьев А.А.
Съезды и конференции КПСС: Справочник. М.: ИПЛ, 1986. С. 260-267. Однако позже в литературе, изданной за
рубежом, проблематика сущности советской политической системы, чьим наиболее ярким проявлением стал стали-
низм, получила более серьезное освещение. Среди работ, посвященных природе политического режима СССР, ду-
мается, можно особо выделить исследования М. Джиласа и М. Восленского. См.: Джилас М. Новый класс. Анализ
коммунистической системы. Нью-Йорк, 1967; ВосленскийМ. Господствующий класс Советского Союза. М., 2005.
' См.: Дальстрой. К 25-летию. Магадан: Кн. изд-во, 1956; Груша М.В. 25 лет Дальстроя. Магадан: Кн. изд-во,
1956. См. также: ЦвикД.Б. Магадан: Очерк-хроника. Магадан: Кн. изд-во, 1959.
20
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ганде успехов «советской национальной политики» на территории полуострова. Однако надо все же за-
метить, что материалы сборника содержат ценную для нашей работы информацию, отражающую коли-
чественные и качественные изменения в жизни края1.
В то же время увидели свет работы, включавшие анализ развития Северо-Востока СССР в 1920-
1930-е гг. В условиях оторванности территории края от экономически развитых районов страны ключе-
вую роль в бесперебойном снабжении его продовольствием, топливом и прочими необходимыми мате-
риалами играл транспорт. Исследованию этого аспекга истории региона 1920-1930-х гг., от разведки
наиболее выгодных путей доставки грузов на Колыму до развития внешних и внутренних транспортных
артерий и создания парка транспортных средств, были посвящены в 1958-1959 гг. статьи Е.Д. Родина1 2.
Таким образом, уже в конце 1950-х гг. был определен круг проблем истории колонизации Севера
Дальнего Востока СССР 1930-1950-х гг., которые подверглись более подробному изучению в после-
дующее время. Это, прежде всего, вопросы формирования производственной инфраструктуры края, ис-
тория геологического изучения Северо-Востока, промышленное и транспортное освоение региона, фор-
мирование соответствующих специализированных подразделений Дальстроя, складывание и развитие
трудовых ресурсов края и т.п.
1960-е гг. ознаменовались появлением исторических работ, посвященных исследованию указанных
проблем. Общие вопросы социально-экономического и политического развития Северо-Востока со вре-
мени Октябрьской революции до образования Магаданской области впервые оказались освещенными в
монографии Н.А. Жихарева «Очерки истории Северо-Востока РСФСР (1917-1953 гг.)»3. В качестве
важнейшей цели своего исследования автор определил освещение роли Коммунистической партии в
целом и партийных органов на Северо-Востоке, в частности, в становлении структур советской власти в
крае, развитии производительных сил региона и т.д. Эта общая целевая установка сказалась и на описа-
нии Н.А. Жихаревым жизни края в 1920-х гг., а также деятельности Дальсгроя (1930-1950-е гг.). Дума-
ется, именно поэтому различные направления колонизационных процессов в регионе - дорожное строи-
тельство, развитие горнодобывающей промышленности, промышленное и жилищное строительство,
создание собственной топливной и продовольственной базы, насыщение края производительным насе-
лением и т.п. - рассматривались автором преимущественно сквозь призму деятельности партийно-
советских органов Колымы и Чукотки и партийно-политических органов Дальстроя, развитию системы
которых в указанной работе уделяется наиболее важное место.
Характерное для советской исторической науки акцентирование внимания на трудовом героизме
трудящихся в деле создания индустриальной базы советской экономки также нашло свое яркое выраже-
ние в названном исследовании Н.А. Жихарева. Тем не менее робкая десталинизация 1950-1960-х гг.
привела, думается, к тому, что историк впервые в подцензурной печати упомянул об участии заключен-
ных исправительно-трудовых лагерей в колонизации Северо-Востока4. По нашему мнению, сегодня сле-
1 См., например: Цвангер В.Г. Население Чукотки // Преображенный край. Магадан, 1956. С. 84-109; Василь-
ев В.А., Селитренник Э.Е. Промышленность Чукотки // Там же. С. 138-144; Балашов В.А. Транспорт и связь // Там
же. С. 145-151; Садовский НН. Оленеводство // Там же. С. 161-191; Губер Д.А. Пушное хозяйство // Там же. С. 192—
215 и др.
2 См.: Родин Е.Д. Из истории освоения Северо-Востока (к 30-летию Колымской экспедиции И.Ф. Молодых
1928-1929 гг.) // Колыма. 1958. № 5. С. 43-45; Он же. Роль транспорта в промышленном освоении Колымы // Ко-
лыма. 1959. № 2. С. 38^11.
3 Жихарев Н.А. Очерки истории Северо-Востока РСФСР (1917-1953 гг.). Магадан: Кн. изд-во, 1961. Заметим,
что Н.А. Жихарев в Магаданском обкоме КПСС достаточно продолжительное время исполнял обязанности секрета-
ря по пропаганде и агитации.
4 Отметим, что за пределами СССР к этому времени уже существовала довольно богатая палитра изданий, по-
священных описанию жизни и быта заключенных советских исправительно-трудовых лагерей, в том числе и ко-
лымских. В основном это были воспоминания бывших заключенных, волею судьбы оказавшихся на Западе. В
1955 г. в Мюнхене была издана работа Б. Яковлева и А. Бурцова «Концентрационные лагери СССР», представляв-
шая собой одну из первых попыток исследования роли принудительного труда в экономике Советского Союза, ос-
нованная прежде всего на открытых документальных материалах и уже упомянутых воспоминаниях. Этот факт
предопределил довольно низкий уровень анализа, проведенного авторами. Нельзя отрицать также и наличие опре-
деленной политической направленности этой работы, что выглядит вполне естественным в условиях идеологиче-
ского противостояния двух супердержав в ходе «холодной войны». См.: Яковлев Б., Бурцов А. Концентрационные
лагери СССР. Мюнхен, 1955. Нами используется электронный вариант этого издания: Яковлев Б., Бурцов А. Кон-
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования 21
дует признать важность труда Н.А. Жихарева для изучения проблем истории региона в интересующий
нас период, поскольку он содержит ценную информацию, необходимую для характеристики процессов
социально-экономического и политического развития Северо-Востока в 1930-1950-е гг.
Первому десятилетию истории форсированного развития геологоразведочных работ и горнодобы-
вающей промышленности в обозначенном регионе была посвящена работа С.В. Левченко и Д.Л. Мозе-
сона, появившаяся в печати в 1963 г.1 В центре внимания исследователей оказались результаты деятель-
ности геологоразведочных подразделений Дальстроя в Колымо-Индигирском районе в 1931-1941 гг.
(открытие месторождений россыпного золота), обусловившие развитие системы горных управлений — от
Горного управления треста в 1935 г. до разветвленной сети восьми горнопромышленных управлений в
1941 г.
С 1967 г. в исследовании проблем истории колонизации Северо-Востока СССР (1930-1950 гг.) по-
является новое направление. Если указанные выше работы были посвящены изучению освоения место-
рождений минерального сырья в верховьях р. Колымы и р. Индигирки, то Г.Г. Рощупкин занялся изуче-
нием промышленного освоения Чукотки, в котором Дальстрой с 1939 г. сыграл ведущую роль. Сущест-
венно расширившие понимание многообразия и сложности естественных и производственных условий,
в которых протекала деятельность Дальстроя, исследования Г.Г. Рощупкина акцентировали внимание на
механизме партийно-политического руководства работой Чаун-Чукотского горнопромышленного
управления ГУ СДС, демонстрируя его первостепенную важность для успеха промышленного освоения
Чукотки* 1 2.
Вопросы развития и работы на территории Северо-Востока системы партийно-политических орга-
нов оказались включенными и в работы Б.И. Мухачева, который, однако, рассматривал их на фоне об-
щего промышленного развития края. В предисловии к сборнику «Время. События. Люди. Исторические
очерки об освоении Колымы и Чукотки. 1928-1940 гг.»3 ученый сосредоточился на освещении проблем
геологического исследования территории края, на становлении и развитии производственной структуры
Дальстроя и добыче природных ископаемых.
Продолжением этого направления работы Б.И. Мухачева стала его статья «Начало промышленного
освоения Колымы (1928-1937 годы)», появившаяся в печати в 1970 г.4 Эта работа представляла собой
первую попытку комплексного исследования многоплановых процессов промышленного развития ре-
гиона в первое десятилетие его форсированной колонизации. Отдавая дань деятельности партийных
органов на Колыме, автор все же рассмотрел следующие проблемы: причины и условия создания такой
организации, как Дальстрой, исследование территории Колымы во второй половине 1920-х it. (работы
экспедиций И.Ф. Молодых и Ю.А. Билибина на территории края в 1928-1929 гг.), геологические изы-
скания, проводившиеся соответствующими подразделениями Дальстроя, развитие структуры его горно-
добывающих предприятий и их деятельность по добыче минеральных ресурсов, создание транспортной
сети и развитие транспорта в регионе и т.д. Весьма важным в работе Б.И. Мухачева явилось соотнесение
решения высших партийных и государственных органов о начале промышленного освоения месторож-
дений золота на Колыме с потребностями форсированной индустриализации СССР.
В 1972 г. исторические аспекты освоения и промышленного развития Охотско-Колымского района в
период первых пятилеток оказались включенными в анализ проблем индустриализации Дальнего Вос-
тока в целом. Работы Г.А. Унпелева, отмечая «пионерный» характер создания индустриальной базы
экономики этого региона Советского Союза, особо выделяли деятельность Дальстроя как специфиче-
центрационные лагери СССР. Мюнхен, 1955. Электронный ресурс: Режим доступа: http://lib.ru/POLITOLOG/
lageri.txt.
1 Левченко С.В., Мозесон Д.Л. Золотая Колыма. Из истории открытия и освоения Северо-Востока СССР. М.:
Изд-во АН СССР, 1963.
* Рощупкин Г.Г. Роль Чаунской районной партийной организации в промышленном освоении Чукотки // Исто-
рия и культура народов Севера Дальнего Востока. М.: Наука, 1967. С. 150-159; См. также: Он же. Создание и раз-
витие горнодобывающей промышленности на Чукотке (1917-1953 гт.) /7 Из истории промышленного и культурного
строительства Чукотки. Магадан: Кн. изд-во, 1971. С. 5-80; Он же. Создание и развитие горнодобывающей про-
мышленности Чукотки (1917-1963 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Владивосток, 1967.
3 См.: Время. События. Люди: Исторические очерки об освоении Колымы и Чукотки. 1928-1940 гг. Магадан:
Кн. изд-во, 1968. С. 5-15.
4 Мухачев Б.И. Начало промышленного освоения Колымы (1928-1937 годы) И Краевед, записки. Магадан, 1970.
Вып. 8. С. 69-79.
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ского политико-экономического механизма. Эта специфика, по справедливому замечанию автора, за-
ключалась в том, что он не только занимался интенсивным промышленным строительством, но и осу-
ществлял административно-политические функции на территории своей деятельности1.
«Очерки истории Чукотки с древнейших времен до наших дней», коллективный труд, подготовлен-
ный сотрудниками научно-исследовательской лаборатории истории, археологии и этнографии Северо-
Востока СВКНИИ ДВО АН СССР под руководством Н.Н. Дикова (1974), заполнил значительные пробе-
лы в изучении истории Крайнего Северо-Востока СССР. Проанализировав суть социально-
экономических процессов в крае в 1920-1930-х гг., авторский коллектив коснулся и работ, производив-
шихся на Чукотке Дальстроем1 2. Развитие горной промышленности (олово- и угледобычи), энергетики,
социальной инфраструктуры и т.д. - вот спектр проблем, в решении которых на Чукотке, по мнению
авторов монографии, Дальстрой сыграл решающую роль. Однако промышленное и культурное строи-
тельство на этой территории оценивалось авторами сквозь призму деятельности местных партийных и
административно-хозяйственных органов, с 1939 г. - прежде всего органов Дальстроя, направлявшихся
решениями центральных партийно-государственных инстанций - ЦК ВКП(б), СНК и т.п. При этом
сравнения межтерриториального характера оказывались затрудненными, а геополитическое значение
промышленного освоения региона вообще не затрагивалось.
Увидевшая свет в 1975 г. «Историческая хроника Магаданской области» явилась весьма своеобраз-
ным популярным изложением описываемой нами традиции в изучении истории северо-восточных окра-
ин СССР в середине XX в.3 Это нашло свое выражение прежде всего в отборе фактов для указанной
«хронологии». Среди них преобладают указания на события, связанные с созданием и развитием пар-
тийно-политических и административно-хозяйственных структур на территории региона. Ведущую роль
в «социалистическом строительстве» на Колыме и Чукотке, в соответствии с мнением составителей,
сыграло партийное руководство в создании горной промышленности. Вполне понятно, что структура
подобного издания не могла быть иной в середине 1970-х гг., в условиях жесткого идеологического
прессинга по отношению к историческому знанию, хотя многие из негативных последствий деятельно-
сти Дальстроя явно обнаружились именно в то время.
Если Е.Д. Родин в конце 1950-х гг. рассматривал общие проблемы развития транспортной сети
Дальстроя, то В.М. Хлыпалов в 1976 г. сконцентрировал свое внимание на строительстве знаменитой
Колымской трассы - основной артерии, питавшей производственную инфраструктуру региона4 5. Эта ра-
бота посвящена, прежде всего, формированию дорожно-строительных структур Дальстроя (Управления
дорожного строительства, дорожно-строительных районов и т.д.), основных направлений прокладки
полотна автомагистрали. Интересна, на наш взгляд, и попытка В.М. Хлыпалова создать периодизацию
строительства трассы.
Развитию различных отраслей транспорта в регионе был посвящен целый ряд работ 1960-1970-х тт.'
В первой половине 1980-х гг. изучению важных аспектов деятельности Дальстроя по созданию соб-
ственной топливной базы на Северо-Востоке в 1930-1950-е гг. были посвящены работы И.Л. Глазунова.
Автор в ряде статей подверг подробному изучению историю поисковых, разведочных и эксплуатацион-
ных работ на месторождениях угля в регионе, складывание системы угледобывающих предприятий,
завершившейся в 1939 г. созданием специализированного управления Дальстройуголь6.
1 См.: Унпелев Г.А. Социалистическая индустриализация Дальнего Востока. О деятельности Коммунистической
партии по индустриализации Дальневосточного края (1928-1932 гг.). Владивосток, 1972; Он же. Завершение со-
циалистической реконструкции промышленности Дальнего Востока. Владивосток, 1975.
2 См.: Очерки истории Чукотки с древнейших времен до наших дней. Новосибирск: Наука, 1974.
3 Историческая хроника Магаданской области: События и факты, 1917-1972. Магадан: Кн. изд-во, 1975.
4 Хлыпалов В.М. Из истории строительства Колымской трассы // Экономические и исторические исследования
на Северо-Востоке СССР. Магадан: Кн. изд-во, 1976. С. 115-120. См. также: Хчыпапов В.М. Развитие энергетики
Северо-Востока СССР (1928-1945): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Свердловск, 1990.
5 Алтунин Е.В. Развитие авиации на Северо-Востоке СССР (1926-1965 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Владивосток, 1967; Он же. Крылья над Магаданом. Магадан, 1968; Он же. Крылья Севера: Из истории гражданской
авиации Северо-Востока СССР. Магадан, 1974; Коренченко А.Г. Автотранспорт Северо-Востока. Магадан, 1974 и
мн. др.
6 Глазунов ИЛ. Геологическое изучение и развитие угледобычи на Колыме и Чукотке в предвоенные 1939-
1940 годы и в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Краевед, записки. Магадан, 1982. Вып. 12.
С. 28-40; Он же. Зарождение угледобычи на Колыме и Чукотке (1917-1938 гг.) // Там же. 1986. Вып. 14. С. 17-27. См.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
23
Общие оценки процессов промышленного освоения Колымы в контексте экономического развития
Дальнего Востока прозвучали в середине 80-х гг. в работах владивостокского исследователя И.И. Глу-
щенко, изучавшего формирование, качественные и количественные характеристики производительного
населения Дальневосточного края в 1920-1930-е гг.1
Заметим, что в указанное время объектом серьезного изучения стала история золотодобывающей
промышленности восточных районов страны 1920-1950-х гг.* 1 2 В этом отношении весьма интересны ра-
боты авторитетного якутского историка М.М. Хатыласва, обратившегося к исследованию различных
проблем развития золотодобывающей отрасли на территории Якутии3.
Необходимо отметить, что в течение указанного нами третьего периода истории изучения процессов
колонизации Севера Дальнего Востока подверглось активному изучению становление советской власти
в регионе в 1920-х гг. Труды прежде всего томских историков А.П. Фетисова, В.С. Флерова, В.А. Зиба-
рсва4 стали, пожалуй, первыми крупными исследованиями в отечественной историографии, посвящен-
ными названным проблемам. В ряду этих исследований можно выделить и работы уже упоминавшегося
выше Б.И. Мухачева, закончившего аспирантуру под руководством И.М. Разгона, затем работавшего в
Магадане и сегодня живущего во Владивостоке5. Основные направления политики советской власти на
территории Северо-Востока изучали также В.Г. Балицкий, И.П. Чистяков, С.В. Гунько и многие другие
исследователи6.
Значительные изменения в жизни коренных народов Севера Дальнего Востока в ходе советской ко-
лонизации региона нашли свое отражение в этнографической литературе. В советской научной литера-
туре выделялись два основных направления изучения названных проблем. Первое - традиционное, ори-
ентированное на историко-этнографи-ческие, фольклорные и лингвистические изыскания в максималь-
но «очищенных» от внешнего окружения этнических группах. Второе - направленное на анализ про-
блем социально-экономических, культурных и психологических, возникавших в условиях интенсивного
межэтнического взаимодействия. При этом указывалось, что исследования первого направления явно
преобладали7. Содержание работ второго из обозначенных направлений детерминировалось идеологи-
также: Глазунов ИЛ. Развитие угледобывающей промышленности Северо-Востока СССР (1917 - конец 50-х гг.): Ав-
тореф. дис. ... канд. ист. наук. Л., 1989.
1 См., например: Глущенко И.И. Рабочий класс советского Дальнего Востока в переходный к социализму пери-
од (1922-1937 гг.). Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1986.
2 См., например: Димова Н.П. Золотодобывающая промышленность Забайкалья в восстановительный период и
годы социалистической реконструкции народного хозяйства (1922-1937 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ир-
кутск, 1984.
3 См.: Хатылаев М.М. Золотопромышленность Якутии (1923-1937 гг.). Якутск, 1972; Он же. Золотодобываю-
щая промышленность Восточной Сибири (1917—1925 гг.). Якутск, 1983; Он же. Рабочие золотодобывающей про-
мышленности Восточной Сибири. 1921-1937 it. Новосибирск, 1986. См. также: Сущенко ИВ. Утро золотого Алда-
на. Якутск, 1981. Поскольку горная промышленность стала в Якутии в 1920-1950-х гг. одной из основных отраслей
экономики, она вызывала к жизни другие отрасли хозяйства, ранее здесь не существовавшие. Истории их создания
и развития посвящены работы других якутских исследователей. См., например: Гоголев Н.А. Осуществление ленин-
ских идей электрификации. Якутск, 1971; Зуев Ю.Н., Остапенко Ю.А., Бородин О.И. Авиация в Якутии. Якутск,
1983 и др.
4 См.: Фетисов А.П. Становление и развитие органов советской власти на Охотском побережье (1917-1932 гг.):
Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 1969; Он же. К.Я. Лукс (1888-1932). Хабаровск, 1966; Он же. Начальник «Большого
Комитета». Магадан, 1974; Он же. Разбуженные просторы. Хабаровск, 1982; Флеров В.С. Строительство советской
власти и борьба с иностранной экспансией на Камчатке (1922-1926 гг.). Томск, 1964; Зибарев В.А. Советское строи-
тельство у малых народностей Севера (1917-1932 гг.). Томск, 1968 и мн. др.
’ См.: Мухачев Б.И Становление советской власти и борьба с иностранной экспансией на Северо-Востоке
(1917-1920 гт.). Новосибирск, 1975; Он же. Советы Северо-Востока СССР в период социалистической реконструк-
ции народного хозяйства (1926-1936). Магадан, 1987 и мн. др. См. также: Мухачев Б.И. Историография советского
строительства на Северо-Востоке СССР (1917-1937 гт.) // Методология исследований и историография Дальнего
Востока. Южно-Сахалинск, 1975. С. 5-66.
6 Балицкий В.Г. Создание на Крайнем Северо-Востоке РСФСР очагов культуры. Хабаровск, 1967; Чистя-
ков И.П. Советское строительство на Колыме и Чукотке // Колыма. 1978. № 7-8; Гунько С.В. Историография совет-
ского строительства в Магаданской области И История и культура народов Северо-Востока СССР. Владивосток,
1976. С. 69-103. См. также: Советы Северо-Востока: Сб. док. и матер. Ч. 1. (1928-1940 гт.). Магадан, 1979.
Кадры исследователей народностей Севера (информационный материал). Предварительный вариант. Новоси-
бирск, 1983. С. 13.
24
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ческими установками политического режима. Исследователи, в полном соответствии с ними, рисовали
картину лишь всеобъемлющего роста экономики и культуры аборигенов как результата осуществления
государственной политики1. Негативные ее последствия - исчезновение пастбищных угодий, рост забо-
леваемости у коренных этносов вследствие изменений условий их жизни, асоциализация аборигенов и
распространение в их среде алкоголизма - не нашли в то время отражения в исследованиях1 2. Тем не ме-
нее нам представляется, что советские ученые внесли колоссальный вклад в изучение истории северных
народов в XX столетии, сформировав обширный информационный массив, не потерявший и сегодня
своей научной актуальности.
Поиск наиболее адекватных форм и методов государственной «северной» и «дальневосточной» по-
литики в нослесталинский период стал причиной активизации и экономико-географических исследова-
ний. Поскольку Северо-Восток с его колоссальными запасами минеральных ресурсов занимал особое
место в народнохозяйственном комплексе страны, постольку и он стал объектом специального изучения
для представителей экономико-географического знания. При этом надо отметить, что их работы содер-
жат и довольно подробные исторические справки о промышленном освоении месторождений природ-
ных ископаемых в регионе3.
Так, известный магаданский экономист Э.Б. Ахназаров, внесший заметный вклад в развитие «севе-
ро-восточной» экономической географии, отмечал, что исторически сложившаяся весьма узкая специа-
лизация Магаданской области во всесоюзном разделении труда была обусловлена «на определенном
этапе требованиями закона планомерного и пропорционального развития общественного хозяйства в
масштабах страны». При этом ученый констатировал наличие серьезных недостатков в руководстве хо-
зяйственным и культурным строительством на территории региона. Это замечание Э.Б. Ахназаров пря-
мо адресовал к деятельности Дальстроя4.
Среди обширного круга экономико-географической литературы, как нам представляется, особого
внимания заслуживают труды С.В. Славина, анализировавшего в числе прочего и особые формы госу-
дарственной политики на северных территориях СССР. Ученый определял их как деятельность специ-
ально создаваемых «интегральных комбинатов», к числу которых он относил и Дальстрой5.
Исследование колонизационных процессов на советском Севере и Дальнем Востоке в 1930-1950-х пг.
актуализирует обращение к достижениям отечественной демографической науки. Среди обширного
спектра работ нам хотелось бы обратить внимание на труды Л.Л. Рыбаковского. Ученый собрал и под-
1 См.: Сергеев М.А. Некапиталистический путь развития малых народностей Севера. М.: Изд-во АН СССР,
1955; Он же. Малые народы советского Севера. Магадан, 1957; Гущин ИВ., Афанасьев ИА. Чукотский националь-
ный округ. Магадан, 1956; Ловрик А.Г. За хребтами Арга-Таса. М., 1963; Вдовин ИС. Очерки истории и этнографии
чукчей. М.; Л.: Наука. 1965; Гарусов ИС. Социалистическое переустройство сельского и промыслового хозяйства
Чукотки (1928-1952 гт.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Владивосток, 1966; Нефедова СП. Культурное строитель-
ство на Чукотке (1917-1958 гт.) И Из истории промышленного и культурного строительства Чукотки. Магадан,
1971. С. 81-158; Кузаков К.Г. Ожившая тундра. Социализм и судьбы народов Севера Дальнего Востока. Владиво-
сток, 1973 и мн. др.
2 Однако уже в то время в других отраслях научного знания стала накапливаться аналитически оформленная
информация о негативных последствиях государственной политики для аборигенных этносов. См., например: Кру-
подерА.С. Эпидемиологические сдвиги и организационные формы борьбы с туберкулезом в отдельных районах
Магаданской области: Дис. ... канд. мед. наук. Якутск, 1970. Названная работа констатировала наличие высокого
уровня инфицированности туберкулезом коренного населения области, вызванного социальными изменениями
1930-1950-х гг. в его жизни.
3 См., например: Малагин А.П. Магаданский экономический район. Магадан: Кн. изд-во, 1957; Северо-
Восточный экономический район. Магадан: Кн. изд-во, 1965. См. также: Удовенко В.Г. Дальний Восток. Экономи-
ко-географическая характеристика. М., 1957; Дальний Восток. Физико-географическая характеристика. М., 1961;
Марголин А.Б. Проблемы народного хозяйства Дальнего Востока. М.: Изд-во АН СССР, 1963; Дальний Восток. Эко-
номико-географическая характеристика. М.: Мысль, 1966 и др.
4 Ахназаров Э.Б. О некоторых особенностях развития народного хозяйства Магаданской области // История и
культура народов Севера Дальнего Востока. М., 1967. С. 160.
5 Славин С.В. Промышленное и транспортное освоение Севера СССР. М.: Экономиздат, 1961. См. также: Сла-
вин С. В. Социалистическое освоение Севера во втором пятилетии (в порядке обсуждения) // Советский Север. 1932.
№4. С. 17-27; Он же. Северо-Восток Советского Союза как новый формирующийся экономический район. М.,
1958; Он же. Освоение Севера. М.: Наука, 1975; Он же. Природные ресурсы Севера в народном хозяйстве СССР.
М., 1975; Он же. Освоение Севера Советского Союза. М., 1982 и др.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
25
верг тщательному анализу колоссальное количество информации о формировании населения Дальнего
Востока, миграционных процессах в регионе, социальных аспектах его закрепляемости на территории
этой окраины1.
Для изучения проблем внутренней колонизации в СССР и Севера Дальнего Востока в частности
важное значение имеют работы других советских демографов — В.В. Покшишевского и Т.И. Заславской,
посвященные методологическим аспектам изучения миграции населения, определению сути явления
миграции, ее связи с процессами экономического развития страны, явлениям добровольной и вынуж-
денной миграции и мн. др.1 2
С середины 1980-х гг. в условиях сначала либерализации советского политического режима, а затем
и становления новой российской демократической государственности начался и продолжается до сих
пор четвертый период изучения процессов, происходивших в крае в 1920-1950-х гг. Постепенное ослаб-
ление идеологического прессинга по отношению к научному знанию привело к значительному расши-
рению проблематики исследований, увеличению количественных и качественных параметров издавае-
мых работ.
Думается, справедливо будет сказать о том, что прежде всего сказанное необходимо отнести к изу-
чению проблематики массовых репрессий в СССР 1930-1950-х гг. и значения принудительного труда в
экономике СССР и отдельных его регионов. Начавшись с крайне острого интереса к проблемам массо-
вых репрессий времен сталинщины, обсуждение проблем советского общества вышло на иной уровень
научного анализа составлявших его экономических, политических, социальных и иных системных ком-
понентов. И если собственно общественное увлечение советской историей постепенно перестало быть
таким заметным, то достижения отечественной и мировой науки в ее познании, напротив, нарастали в
количественном и качественном выражении.
Публикации второй половины 1980-х гг. - начала 1990-х гг. во многом носили более эмоциональный
публицистический характер, нежели были строго научными работами. Ибо основывались они, прежде все-
го, на воспоминаниях, на сведениях, достоверность которых позднее во многих случаях была опровергнута
изучением материалов архивных фондов. Важно отметить, тем не менее, что в этих работах были даны
первые оценки не только массовым политическим репрессиям, но и использованию подневольного труда в
экономическом развитии СССР 1930-1950-х гг. Эти наши замечания, как представляется, можно в полной
мере отнести и к работам зарубежных специалистов, изданных в 1990-х гг. в СССР3.
Названные особенности ярко проявились в работах Р.А. Медведева. Историк, анализируя ход мас-
совых политических репрессий в СССР периода сталинщины, описал и основные производственные
объекты ГУЛАГа. В поле его зрения, естественно, оказались и вопросы истории лагерной Колымы
1932-1937 гг., условия труда и быта заключенных, занятых в это время на дорожном строительстве и на
горных работах Дальстроя. Автор описывал режим колымских лагерей, рассматривал судьбы конкрет-
ных людей - видных партийных и государственных деятелей СССР, военачальников, представителей
отечественной науки и культуры, вынесших тяготы положения заключенных на Крайнем Северо-
Востоке СССР4.
1 Рыбаковский Л.Л. Народонаселение Дальнего Востока за 100 лет. М.: Наука, 1969; Он же. Проблемы форми-
рования народонаселения Дальнего Востока. Хабаровск, 1969; Он же. Региональный анализ миграций. М., 1973; Он
же. Население Дальнего Востока за 150 лет. М.: Наука, 1990. См. также: Социальные факторы и особенности ми-
грации населения СССР / Отв. ред. Л.Л. Рыбаковский, В.Я. Чураков. М., 1978; Население СССР за 70 лет / Отв. ред.
Л.Л. Рыбаковский. М., 1988 и др. Нельзя не отметить здесь и работу Л.Л. Рыбаковского «Роковые - тридцать седь-
мые», в которой ученый пытается разобраться с содержанием феномена массовых репрессий второй половины
1930-х гг. В целом это довольно интересная статья, но нам кажется невозможным согласиться с попытками извест-
ного социолога, фактически стоящего на позициях доклада Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях»,
изобразить массовые репрессии как некое неизбежное явление, не имевшее ничего общего с социалистическим
строем. См.: Рыбаковский Л.Л. Роковые - тридцать седьмые И Социологические исследования. 2003. № 5.
2 См., например: Покшишевский В.В. Миграции населения как общественное явление и задачи их статистиче-
ского изучения // Статистика миграций населения. М., 1973. С. 7-34; Заславская Т.И. Методологические проблемы
изучения миграций сельского населения // Там же. С. 138-164.
3 См., например: Конквест Р. Большой террор: В 2 т. Рига: Ракстниекс, 1991; Верт Н История советского государст-
ва. 1900-1991. М., 1992; Боффа Дж. История Советского Союза: В 2 т. М., 1994; Геллер М., Некрич А. Утопия у власти.
История Советского Союза с 1917 г. до наших дней: В 3 кн. М., 1995 и др.
4 См.: Медведев Р. О Сталине и сталинизме. М., 1989.
26 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Однако этим же временем - началом 1990-х гг. - можно датировать становление подлинно научного
изучения феномена принудительного труда. Большой резонанс среди исследователей вызвали работы
В.Н. Земскова, впервые использовавшего ранее недоступные архивные материалы, характеризовавшие
динамику численности заключенных и других категорий подневольных работников в СССР, а также даю-
щие представление об их трудовом использовании. В течение последующего времени исследователь ак-
тивно продолжил изучение указанных проблем1. Характеристика численности заключенных в СССР, а
также постатейного состава заключенных в колымских лагерях в конце 1930-х гг., основных направлений
их трудового использования прозвучала в статье историка-архивиста В.В. Цаплина1 2. Проблемы источни-
ков изучения государственного террора в СССР и их интерпретации в 1992 г. поставил В.П. Попов3.
Работы А.Н. Дугина в это время были посвящены изучению статистических данных о численности
контингентов ГУЛАГа4. Зачастую его публикации были посвящены довольно жесткой полемике с авто-
рами художественных произведений, изданных в СССР во второй половине 1980-х гг. и посвященных
вопросам массовых репрессий5.
К этому же времени относится появление в печати публикаций научного сотрудника ГА РФ
О.В. Хлевнюка. В поле его зрения до сих пор преимущественно остаются вопросы экономики ГУЛАГа,
количественные и качественные характеристики применения труда подневольных работников для ре-
шения задач экономического развития СССР и отдельных его регионов (в том числе Севера Дальнего
Востока) в 1930-1950-х гг.6
Важным, по нашему мнению, является мнение этого крупного специалиста нашего времени, кото-
рое он высказал в 2002 г. Проанализировав значительные массивы документальных материалов и работ
историков, О.В. Хлевнюк указал на то, что до сих пор в историографии преобладает подход, который он
условно определяет как «исторический», оценивающий сталинскую экономику принудительного труда
только в контексте реалий ее времени7. Этот подход, что совершенно справедливо с нашей точки зрения,
не позволяет адекватно оценивать роль принудительного труда в экономике 1930-1950-х гг., а также
создает серьезные трудности в определении реальной эффективности использования методов «штраф-
ной колонизации» отдаленных районов СССР.
1 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР. 1991. № 5. С. 149-156;
Он же. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) /7 Социол. исслед. 1991. № 6. С. 10-23; № 7. С. 3-16; Он же.
«Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социол. исслед. 1992. № 2. С. 3-26; Зем-
сков В.А., Земсков В.Н. Вклад заключенных ГУЛАГа в победу в Великой Отечественной войне // Новая и новейшая
история. 1996. № 5. С. 131-150; Земсков В.Н. Заключенные в 1930-е годы: социально-демографические проблемы И
Отечественная история. 1997. № 4. С. 54—78; Он же. Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960. М., 2003 и мн. др.
2 Цаплин В.В. Архивные данные о числе заключенных в конце 30-х годов // Вопросы истории. 1991. № 4—5.
С. 157-163.
3 Попов В.П. Государственный террор в советской России. 1923-1953 гг. (источники и их интерпретация) //
Отечественные архивы. 1992. № 2. С. 20-31. Проблемы государственного террора послевоенного периода В.П. По-
пов также рассмотрел среди прочих в более поздней своей работе. См.: Попов В.П. Большая ничья. СССР от Победы
до распада. М., 2005.
1 См., например: Дугин А Н. Говорят архивы: Неизвестные страницы ГУЛАГа // Социально-политические нау-
ки. 1990. № 7. С. 90-110; см. также: Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ. Документы и факты. М., 1999.
5 Дугин А. ГУЛАГ: кощунство арифметики // Криминальная хроника. 1991. № 7; Дугин А.Н, Малыгин А.Я. Сол-
женицын, Рыбаков: технология лжи /7 Военно-исторический журнал. 1991. № 7 и др.
6 Хлевнюк О.В. Принудительный труд в экономике СССР. 1929-1941 годы // Свободная мысль. 1992. № 13.
С. 73-84; Он же. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. М.: Республика, 1992; Он же. Политбюро: Меха-
низмы политической власти в 1930-е годы. М., 1996 и др.
7 См.: Хлевнюк О.В. Экономика ОПТУ - НКВД - МВД СССР в 30-50-е годы XX века: проблемы и источники //
Исторические записки. Вып. 5 (123) / Отв. ред. Б.В. Ананьич; Отд-ние историко-филологических наук РАН. М.,
2002. С. 58-59.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования 27
С середины 1990-х гг. прошлого столетия заметным событием стали исследования Г.М. Ивановой1.
Основанные на большом количестве документальных материалов центральных архивных хранилищ, ее
работы двояко трактуют объект своего исследования: ГУЛАГ как «часть государственного механизма,
как государственно-бюрократическая структура» и ГУЛАГ как «принцип организации пространства, как
«громадная страна» со своими обычаями, нравственными нормами, особыми социально-
экономическими отношениями и даже со своей собственной судебно-правовой системой». Особенно
наглядно этот взгляд на ГУЛАГ четко прослеживается в последней работе историка, увидевшей свет в
2006 г.1 2 Отдавая дань качественным характеристикам исследований Г.М. Ивановой, мы все-таки не мо-
жем согласиться с ее оценками отдельных производственно-лагерных комплексов как составных частей
ГУЛАГа. В частноста, Дальстрой может рассматриваться как структура ГУЛАГа только в феноменоло-
гическом понимании (близком к трактовке, например, А.И. Солженицына - «архипелаг невольников»),
В то же время архивные документы позволяют нам считать, что в административно-правовом смысле
Дальстрой никогда не был составной частью ГУЛАГа, будучи связанным с последним лишь в вопросах
«поставки» рабочей силы и режима содержания заключенных. Спорными, как видится, являются и не-
которые другие обобщающие выводы этого известаого и уважаемого исследователя, приведенные в на-
званной монографии.
Нельзя не отметить в связи с рассматриваемыми вопросами и статью Г.М. Ивановой, посвященную
одной из практически неизученных проблем истории Советского государства и права - истории созда-
ния и деятельности особой системы специальных лагерных судов в СССР3. Впервые в отечественной
историографии автор, используя до этого не вошедшие в научные оборот документы, проанализировала
становление, развитие и специфику деятельности лагерных судов, распространявших на практике свою
юрисдикцию и на вольнонаемных работников производственно-лагерных комплексов.
Проблемы государственного террора, вопросы лагерной экономики и развития лагерно-
производственных структур в 1945-1957 гг. на фоне социально-экономического и политического разви-
тия нашей страны рассмотрел, в частноста, Р.Г. Пихоя (1998)4.
В том же году увидел свет уникальный справочник «Система исправительно-трудовых лагерей в
СССР, 1923-1960», ставший итогом длительной работы сотрудников общества «Мемориал» и ГА РФ5.
Составителями справочника в более чем пятистах материалах были опубликованы ценные данные по
периодам деятельности, подчинению, дислокации, вопросам производства отдельных лагерей и главков.
Особый интерес вызывают аналитические статьи, помещенные в справочнике и подробно описывающие
экономические цели расширения сети лагерных подразделений по территории СССР, особенно на ее
окраинах. В содержании нескольких материалов нашла отражение информация о Дальстрое, Севвостла-
ге и других пенитенциарных подразделениях, действовавших на Севере Дальнего Востока и выполняв-
ших производственные задачи по строительству, добыче минеральных ресурсов и т.д. Однако мы можем
констатировать, что данные о численности заключенных на Колыме и Чукотке, приводимые составите-
лями справочника, не соответствуют сведениям документальных материалов, хранящихся в архивах
Дальстроя в г. Магадане6.
1 Иванова Г.М. ГУЛАГ в экономической и политической жизни страны // СССР и холодная война. М., 1995.
С. 203-249; Она же. ГУЛАГ: государство в государстве // Советское общество: возникновение, развитие, историче-
ский финал. М.: РГГУ, 1997. Т. 2: Апогей и крах сталинизма. С. 209-272; Она же. ГУЛАГ в системе тоталитарного
государства. М., 1997; Она же. Как и почему стал возможен ГУЛАГ // ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои /
Под ред. И.В. Добровольского. Франкфурт-на-Майне; Москва, 1999. С. 11-128; Она же. Labor Camp Socialism: The
Gulag in the Soviet Totalitarian System. New York; London, 2000.
" Иванова Г.М. История 1'УЛАГа. 1918-1958. Социально-экономический и политико-правовой аспекты. М.,
2006.
3 Иванова Г.М. Лагерная юстиция в СССР. 1944-1954 И Труды Ин-та российской истории. Вып. 4 / Отв. ред.
АН. Сахаров. М., 2004. С. 287-308.
4 Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945—1991. М., 1998.
’ Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник / О-во «Мемориал», ГА РФ; сост.
М.Б. Смирнов; под ред. Н.Г. Охотина, А.Б. Рогинского. М.: Звенья, 1998.
6 Отметим, что сами составители во вступительной статье к сборнику указали, что использовали лишь материа-
лы ГА РФ и что эти сведения, естественно, нуждаются в дальнейшем уточнении с использованием местных доку-
ментальных источников.
28
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Среди публикаций, на строго документальной основе рассматривающих историю развития структур
лагерной экономики в СССР, нельзя не отметить работу А. Кокурина и Н. Петрова «ГУЛАГ: структура и
кадры» (1999-2000 гг.)1. В названной статье авторы детально проследили постепенное усложнение
структуры и кадрового состава пенитенциарных органов СССР, определявшееся возрастанием объемов
производственных заданий, выполнявшихся руками заключенных.
Фундаментальный характер носит работа Н.В. Петрова «История империи ГУЛАГ», представляю-
щая собой сегодня, пожалуй, одно из самых содержательно полных исследований не только развития
структуры и кадрового потенциала ГУЛАГа, но и процессов трудового использования заключенных в
СССР в 1930-1950-х гг." Исследователь в этой довольно объемной работе досконально изучил и изло-
жил динамику численности подневольных работников как в целом по СССР, так и в конкретных лагер-
ных комплексах, а также движение руководящих кадров системы исполнения наказаний страны -
вплоть до судеб отдельных ее представителей, детально описал наиболее крупные промышленные объ-
екты, возводившиеся подневольными работниками. Более чем основательным выглядит проведенный
Н.В. Петровым анализ статистики смертности заключенных, демонстрирующий читателю механизм
«снижения» этого показателя в гулаговской отчетности за счет изменения методики подсчета.
В послевоенный период одними из основных производственных объектов СССР, где применялся
труд заключенных, стали предприятия советского «атомного проекта», находившиеся в разных регионах
страны. Изучению этих проблем посвящено исследование В. Губарева «Белый архипелаг Сталина», из-
данное в 2004 г.1 2 3 Одним из «островов» этого «архипелага» была Колыма, где не только производилась
добыча урановой руды, но и куда в 1949 г. были переведены на положение спецпоселенцев и заключен-
ных строители советских атомных объектов с Урала и других территорий.
Заметным событием последних лет стала публикация коллективного труда историков России, Великобри-
тании, Германии и США «ГУЛАГ: экономика принудительного труда»4. Состоящая из двух частей, эта работа в
первой части исследует процессы становления лагерной экономики, эволюцию ее управления и развития сис-
темы принуждения к труду в подразделениях ГУЛАГа. Вторая часть посвящена анализу региональных особен-
ностей применения труда заключенных и спецпереселенцев в Карелии, на Урале, на Севере Западной и Восточ-
ной Сибири. Аналитические и взвешенные главы К. Джойса, Л.И. Бородкина, С. Эртца, А.Б. Суслова и
С. А. Красильникова выгодно отличаются от главы американского историка Д. Норландера «Магадан и станов-
ление экономики Дальстроя в 1930-е гг.»5. которая не только содержит серьезные фактические ошибки, но и в
целом не дает цельного представлеши о процессах «штрафной колонизации» Севера Дальнего Востока в тече-
ние 1930-х гг. Так, автор абсолютно обошел стороной создание и развитие геологоразведочных, дорожно-
строительных и горнодобывающих структур Дальсгроя. динамику развития подразделений Севвостлага на Ко-
лыме и Чукотке, обслуживавших потребности производства за счет заключенных, и т.д. Хотя нам представля-
ется возможным согласитьс я с замечанием Д. Норландера о том, что «с точки зрения Кремля, Магадан сущест-
вовал как центр отечественной колонии, основанной на рабском труде»6.
В 2006 г. в России на русском языке была издана выдержавшая несколько изданий на Западе книга
Э. Эпплбаум под названием «ГУЛАГ. Паутина большого террора»7. Этот объемный труд американской
исследовательницы, основанный, главным образом, на материалах воспоминаний и уже изданной научной
литературы и в меньшей мере на архивных источниках, рассматривает феномен ГУЛАГа скорее в солже-
ницыновском понимании. Не случайно, как нам представляется, даже посроение книги во многом напоми-
нает структуру «Архипелага ГУЛАГ». Как и в случае с работой Д. Норландера, мы не можем не отметить
наличие фактических неточностей, допущенных Э. Эпплбаум в описании процессов «штрафной колониза-
ции» Севера Дальнего Востока. Эти неточности касаются численности заключенных в регионе, создания и
1 Кокурин А., Петров Н. ГУЛАГ: структура и кадры// Свободная мысль - XXI. 1999. № 8-12; 2000. № 1-3, 5-12.
2 Петров Н. История империи ГУЛАГ. Электронный ресурс: Режим доступа: http://pseudology.org/GULAG/
GlavaO 1 .htm - Glava 19 .htm.
3 Губарев В. Белый архипелаг Сталина. М., 2004. См. также: Медведев Ж.А. Атомный ГУЛАГ И Вопросы исто-
рии. 2001. № 1. С. 44-59.
4 ГУЛАГ, экономика принудительного труда. М., 2005.
5 Норландер Д. Магадан и становление экономики Дальстроя в 1930-е гг. // ГУЛАГ: экономика принудительно-
го труда. М., 2005. С. 239-254.
6 Там же. С. 244.
7 Эпплбаум Э. ГУЛАГ. Паутина большого террора. М., 2006.
29
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
развития структур Дальстроя и Севвостлага и др. Гораздо больше внимания историк уделила режиму со-
держания и трудового использования заключенных, более опираясь на материалы мемуаров и имеющихся
исследований (того же самого Д. Норландера), чем на строго верифицированный круг документальных
источников. Положительно оценивая в целом исследование Э. Эпплбаум, отметим все же, что жанрово ее
работа, думается, может быть отнесена к научно-популярной литературе1.
В том же 2006 г. из печати вышла монография московского историка М.Ю. Морукова «Правда ГУЛАГа из
круга первого», посвященная изучению роли принудительного труда в создании основ военно-промышленного
комплекса СССР в 1929-1945 гг.1 2 Весьма фрагментарно, в отличие от описания деятельности лагподразделений
в других северных районах, затрагивается в работе и деятельность Дальстроя. В целом интересный труд
М.Ю. Морукова содержит утверждения, с которыми мы не можем согласиться. Так, во введении автор утвер-
ждает, что в данный момент не существует единого комплекса архивных фондов Дальстроя (С. 9). Однако
имеющиеся на сегодня публикации об истории его создания и функционирования, прежде всего региональные,
абсолютно опровергают этот тезис, что наглядно демонстрируется нами ниже. С другой стороны, названная
монография, как думается, рассматривает свой предмет лишь в реалиях сталинского времени, т.е. в рамках под-
хода, справедливо критикуемого О.В. Хлевнюком. Мы можем согласиться с М.Ю. Моруковым в том, что труд
осужденных во многом снижал себестоимость производимых работ, позволял быстро концентрировать трудо-
вые ресурсы на необходимых государству направлениях. Тем не менее результаты использования принуди-
тельного труда впоследствии (и пример Дальстроя, в частности, это убедительно доказывает) привели к техни-
ческой отсталости, необходимости зачастую вновь переделывать то, что было создано. В этом видится специ-
фика принудительного, несвободного труда, который во все времена оказывался более затратным и менее эф-
фективным, чем свободный труд людей, заинтересованных в его результате.
Широкий спектр научной литературы, посвященной истории карательной политики и принудитель-
ного груда в СССР, включает и издания биографического характера, описывающие перипетии жизнен-
ного нуги тех, кто непосредственно участвовал в организации массовых репрессий и руководстве об-
ширной империи советских исправительно-трудовых лагерей. Информационно насыщенным является
справочник, содержащий биографические справки руководителей НКВД СССР и его подразделений в
1934—1941-м гг., изданный в 1999 г.3 Отметим и биографические работы, авторами которых стали
А.Г. Звягинцев и Ю.Г. Орлов. Их героями являются российские и советские прокуроры, с одной сторо-
ны, участвовавшие в государственном терроре, с другой - зачастую становившиеся его жертвами4. В
ряду указанных изданий, с нашей точки зрения, необходимо указать и монографию Ю.Н. Богданова
«Министр сталинских строек», представляющую собой подробную биографию С.Н. Крутлова, занимав-
шего пост министра внутренних дел СССР с 1946 по 1956 г.5 Не лишенная определенного субъективиз-
ма в силу личной симпатии автора к герою его повествования, эта монография включает в себя значи-
тельный массив информации именно личного характера, что помогает понять мотивации деятельности
высшего командного состава органов ОГПУ-НКВД-МВД в 1930-1950-х гг.
Нельзя не отмстить и следующий важный факт. История массовых репрессий 1930-1950-х гт., со-
провождавшаяся экспоненциальным ростом числа производственных объектов, возводившихся руками
заключенных, сегодня изучается и как историко-демографический феномен. В связи с этим самого серь-
езного внимания заслуживают работы специалистов, исследующих демографические особенности со-
1 Из зарубежной историографии, посвященной проблемам развития Северо-Востока России, необходимо выде-
лить и работу' профессора Гавайского университета (США) Дж. Стефана «The Russian Far East: a history». Наряду c
использованием работ зарубежных исследователей (Конквеста, Латимора, Венделя), автор, главным образом, опи-
рается на опубликованные работы российских ученых и публицистов, а также на материалы советской (российской)
периодической печати. Работу Дж. Стефана выгодно отличает взвешенный подход к проблемам использования
принудительного труда заключенных в Дальстрос. Вслед за российскими исследователями Дж. Стефан считает пе-
риод руководства Дальстроем Э.П. Берзина сравнительно мягким для заключенных; с переходом Дальстроя непо-
средственно в ведение НКВД ситуация серьезно изменилась в сторону ужесточения режима. См.: John J. Stephan.
The Russian Far East: a history. Stanford, California: Stanford University Press, 1994.
2 Моруков М.Ю. Правда ГУЛАГа из круга первого. М., 2006.
3 Петров Н.В., Скоркин КВ. Кто руководил НКВД, 1934—1941: Справочник / О-во «Мемориал», РГАСПИ, ГА
РФ / Под ред. Н.Г. Охотина и А.Б. Рогинского. М., 1999.
’ Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Распятые революцией: российские и советские прокуроры. XX век. 1922-1936 гт.
М., 1998; Они же. Приговоренные временем: российские и советские прокуроры. XX век. 1937-1953 гг. М., 2001.
5 Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. М., 2007.
30
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ветского общества обозначенного периода. Труды В.Б. Жиромской, основанные на строго верифициро-
ванных документальных материалах, позволяют не видеть не только национальный, но и социальный
характер населения СССР; довольно много внимания автор уделяет численности заключенных, образ
жизни которых существенно отличался от свободного населения страны1.
Высоким аналитическим уровнем отличается созданный коллективом сотрудников Института рос-
сийской истории РАН труд «Население России в XX веке: Исторические очерки». Это трехтомное изда-
ние содержит значительный спектр самой разнообразной исторической информации, отражающей суть
демографических процессов в СССР, в том числе и демографических особенностей формирования и
жизнедеятельности подневольных работников, разбросанных по разным частям Советского Союза1 2 3.
Среди авторов этого издания такие авторитетные ученые, как В.Б. Жиромская, Л.С. Рогачевская,
В.М. Кабузан, В.Н. Земсков, О.М. Вербицкая и др.
В 2004 г. в печати появилась монография С.И. Голотика и В.В. Минаева, осветившая современное
состояние исследований по демографической истории СССР 1930-х гт. Тем не менее авторы уделили
значительное внимание последствиям для демографического развития нашей страны, к которым привел
террор сталинского политического режима5.
Говоря об изученности проблематики массовых репрессий и феномена принудительного труда в
СССР в 1930-1950-х гт., мы хотели бы согласиться с суждением, высказанным Г.М. Ивановой о том, что
«в современной отечественной науке оформились два главных подхода к проблеме ГУЛАГа: исторический
и юридический»4. Начавшийся еще в советское время процесс историко-правового и юридического анали-
за истории формирования, структуры и деятельности органов уголовно-исполнительной системы', в пост-
советский период обогатился трудами, рассматривающими эти вопросы на более широкой источниковой и
концептуальной основе. Равно как и в историческом научном знании, в начале 1990-х гг. историки права и
специалисты в области уголовного и уголовно-исполнительного права подробно занялись изучением госу-
дарственного террора и подневольного труда в сталинский период отечественной истории.
Важное значение в этом свете имеют работы известного российского криминолога В.В. Лунева6 7.
Исследования С.И. Кузьмина, М.Г. Деткова, Л.П. Рассказова, А.С. Смыкалина, в свою очередь, стали
примерами новых теоретико-правовых и историко-правовых подходов к анализу проблем уголовно-
исполнительной политики Советского государства .
1 См., например: Жиромская В.Б. Демографическая история России в 1930-е гг. Взгляд в неизвестное. М., 2001.
2 Население России в XX веке: Исторические очерки: В 3 т. М., 2001.
3 Голотик С И, Минаев В.В. Население и власть: Очерки демографической истории СССР 1930-х it. М., 2004.
4 ИвановаГ.М. История ГУЛАГа. 1918-1958... С. 9.
’ См., например: Астемиров З.А. История советского исправительно-трудового права. Рязань, 1975; Коси-
иынА.П, Мулукаев Р.С. Органы внутренних дел Советского государства на основных этапах его развития // Исто-
рия органов внутренних дел Советского государства (вопросы по методологии и историографии). М., 1981. С. 5-25
и мн. др.
6 Лунев В.В. Преступность XX века. М., 1997.
7 См.: Кузьмин С.И. Политико-правовые основы становления и развития исправительно-трудовых учреждений.
М., 1988; Он же. Исправительно-трудовые учреждения в СССР (1917-1953 гг.). М., 1991; Детков М.Г. Содержание
пенитенциарной политики Российского государства и ее реализация в системе исполнения наказаний в виде лише-
ния свободы в период 1917-1930 годов. М., 1992; Он же. Содержание карательной политики Советского государст-
ва и ее реализация при исполнении наказания в виде лишения свободы в тридцатые - пятидесятые годы. Домодедо-
во, 1992; Он же. Тюрьмы, лагеря и колонии в России. М., 1999; Рассказов Л.П. ВЧК - ГПУ - 01 ПУ - НКВД в ме-
ханизме формирования и функционирования политической системы советского общества (1917-1941 гг.): Автореф.
дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 1994; Он же. Карательные органы в процессе формирования и функционирования
административно-командной системы в Советском государстве (1917—1941 гг.). Уфа, 1994; Он же. Роль ГУЛАГа в
предвоенных пятилетках // Экономическая история: Ежегодник. 2002. М., 2003. С. 269-319; Смыкалин А. С. Колонии
и тюрьмы в Советской России. Екатеринбург, 1997; Он же. Пенитенциарная система Советской России 1917 - на-
чала 60-х гг. (историко-юридическое исследование): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1998. См.
также: Исаков В.М. Правовое регулирование режима отбывания наказания в исправительно-трудовых лагерях в
период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы (1941-1956 гг.): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук.
М., 1997.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
31
В 2000 г. увидела свет выдержавшая сегодня уже второе издание работа известных отечественных
юристов В.Н. Кудрявцева и В.Н. Трусова «Политическая юстиция в СССР»1. Понимая под «политиче-
ской юстицией» структуры, обслуживающие специфические интересы власти (т.е. специально ориенти-
рованные на борьбу с политическим противниками) и как бы выпадающие из общих юридических (го-
сударственно-правовых) правил, авторы на широком историко-правовом материале проследили станов-
ление, развитие и крах этих органов в советской истории.
Проблемы советской пенитенциарной политики оказались включенными в масштабное исследова-
ние И.В. Упорова". Рассмотрев формирование советской концепции пенитенциарной политики в 1917—
1934 гт., автор уделил специальное внимание ГУЛАГу как се феномену, акцентируя внимание на несо-
ответствии декларируемых Советским государством принципов «исправительно-трудовой» политики
как основы функционирования мест лишения свободы реалиям производственного использования кон-
тингентов заключенных.
Возвращаясь к анализу изучения исторической наукой роли социально-политических и экономиче-
ских явлений штрафной колонизации в истории нашей страны середины XX столетия, отмстим и то, что
начиная с 1990-х гг. и по настоящее время быстро растет количество и качество региональных научных
изысканий по этой теме. Прежде всего это касается изучения истории территорий СССР, именно в на-
званное время ставших объектами интенсивной внутренней колонизации, основным методом которой
было активное использование принудительного труда.
Эти регионы находились в восточных и северных частях и окраинах СССР, имевших, в отличие от
более хозяйственно освоенной европейской его части, несоразмерно низкий уровень экономического
развития. При этом важнейшим условием, определившим направление сюда значительных потоков под-
невольных работников, стало наличие на этих территориях природных ресурсов, актуальность исполь-
зования которых резко возросла в годы форсированной индустриализации в начале 1930-х гг. Урал,
практически весь российский Север, Сибирь и Дальний Восток испытали на себе и реализацию, и по-
следствия модели штрафной колонизации.
’ Использование принудительного груда в развитии промышленного потенциала Урала плодотворно ис-
следуется В.М. Кирилловым, Г.Я. Маламудом, Г.А. Гончаровым и др.1 2 3 Думается, что среди трудов уральских
историков, изучающих названные проблемы, особо можно выделить работы А.Б. Суслова4. Важным являет-
ся, как нам представляется, справедливое убеждение исследователя в том. что принудительный характер
труда был характерен не только для категорий населения СССР, чьи права были ограничены приговором или
административным актом. Труд «вольного» населения страны, являясь также принудительным, в сравнении
с трудом заключенных просго имел некоторые дополнительные степени свободы5.
1 Кудрявцев В.Н, Трусов В.Н. Политическая юстиция в СССР. М., 2000: Они же. Политическая юстиция в
СССР. 2-е изд., испр.и доп. СПб., 2002.
2 Упоров И.В. Пенитенциарная политика России в XVU1-XX вв.: Историко-правовой анализ тенденций разви-
тия. СПб., 2004. Укажем и совместную работу И.В. Упорова и Л.И Рассказова: Рассказов Л.П., Упоров ИВ. Исполь-
зование и правовое регулирование труда осужденных в российской истории. Краснодар, 1998.
3 См., например: Кириллов В.М. История репрессий в нижнетагильском регионе Урала: В 2 ч. Нижний Тагил,
1996; Маламуд Г.Я., Кириллов В.М. «Мобилизованные немцы» на строительстве предприятий черной металлургии
Урала // 50 лет Победы в Великой Отечественной войне: Матер, конф. Екатеринбург, 1995. С. 142-144; Мала-
мудГ.Я. Заключенные, трудмобилизованные НКВД и спецпереселенцы на Урале в 1940-х - начале 50-х гг.: Дис. ...
канд. ист. наук. Екатеринбург, 1998; Шмыров В.А. К проблеме становления ГУЛАГа (Вишлаг) И Годы террора.
Пермь, 1998; Рубинов М.В. Становление и развитие советской пенитенциарной системы. 1918-1934 гг. (По материа-
лам Урала): Автореф. дис.... канд. ист. наук. Пермь, 2000; Нажит Ю.Ю. Заключенные, трудмобилизованные НКВД
и спецпоселенцы в Свердловской области в годы Великой Отечественной войны: Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Екатеринбург. 2005; Гончаров ГА. Трудовая армия на Урале в годы Великой Отечественной войны: Автореф. дис.
... д-ра ист. наук. Челябинск, 2006 и мн. др.
4 Суслов А.Б. Спецконтингент в Пермской области (1929-1953) И Годы террора. Пермь, 1998; Он же. Государ-
ство Усольлаг // Карта. 1999. № 24—25; Он же. Проблемы эффективности принудительного труда в СССР (1929-
1953 гт.) (на материалах Урала) // Урал и Сибирь в сталинской политике. Новосибирск, 2002; Он же. Спецконтин-
гент в Пермской области (1929-1953 гг.). Екатеринбург; Пермь, 2003; Он же. Спецконтингент как слой советского
общества конца 20-х - начала 50-х гг. // Вопросы истории. 2004. № 3; Он же. Спецконтингент в Пермском крае в
конце 20-х - начале 50-х гг. XX в.: Дис. ... д-ра ист. наук. Екатеринбург, 2004.
5 Суслов А.Б. Принудительный труд на Урале (конец 1920-х - начало 1950-х гг.): эффективность и производи-
тельность // ГУЛАГ: экономика принудительного труда. М., 2005. С. 255.
32 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Развитие системы подразделений, эксплуатировавших труд заключенных и других категорий под-
невольного населения на территории Севера европейской части СССР, изучается представителями об-
ществоведческих научных направлений Республики Коми1. Интересны работы британского ученого
К. Джойса об истории подразделений ГУЛАГа в Карелии1 2.
Обширна и многообразна историография, посвященная различным аспектам принудительного труда
и его роли в развитии Сибири 1930-1950-х гг. Исследователями анализируются массовые репрессии в
Сибири, процессы становления системы исправительно-трудовых учреждений в регионе и складывания
основных производственных центров, обслуживавшихся трудом заключенных ИТЛ3. Среди последних
нам бы хотелось особо выделить работы, посвященные созданию Норильского горнопромышленного
узла в экстремальных условиях Заполярья заключенными Норильского ИТЛ. В этом случае весьма ин-
тересен сборник статей «Норильская Голгофа» (2002), который в целом дает общее представление о ди-
намике освоения Норильского полиметаллического месторождения и роли труда заключенных в этих
процессах4. Нельзя не отметить и работы немецкого исследователя Симона Эртца, посвященные анализу
значения принудительного труда в промышленном строительстве в Норильске5.
Существенную значимость для понимания роли штрафной колонизации в истории Сибири 1930-
1950-х гт. имеют исследования новосибирского историка С.А. Красильникова. Среди широкого круга
изучаемых С.А. Красильниковым аспектов принудительного труда в Сибири указанного периода наибо-
лее значимое место занимают его публикации, посвященные разработке вопросов крестьянской ссылки
1 См.: Канева А Н. УхтПечлаг. 1929-1938//Звенья. М., 1990. С. 331-356; Морозов НА.. Рогачев М.Б. ГУЛАГ в
Коми АССР (20-50-е годы) И Отечественная история. 1995. № 2. С. 182-187; Морозов Н.А. ГУЛАГ в Коми крае.
1929-1956. Сыктывкар, 1997; Максимова Л.А. Лагеря и индустриальное освоение Севера (на примере Республики
Коми) // Вести. Сыктывкар, ун-та. 1997. Сер. 8. вып. 2. С. 70-80; Маркова Е.В., Волков В.А., Родный А.Н, Яс-
ный В.К. Гулаговские тайны освоения Севера. М., 2001; Ильин В.И. Государство и социальная стратификация совет-
ского и постсоветского общества 1917-1996 гг.: Опыт конструктивистско-структуралистского анализа. Сыктывкар*
1996; Он же. Город-концлагерь: социальная стратификация гулаговской Воркуты (1930-50-е годы) И Стратифика-
ция в России: история и современность / Отв. ред. Ю.М. Рапопорт. Сыктывкар, 1999. С. 44-70; Добрякова М.С. Пе-
реход от принудительного труда к наемному на угледобывающих шахтах г. Воркуты в 1950-1960-е гг.: Изменение
статуса работника. Переплетение социальных и экономических аспектов. Электронный ресурс: Режим доступа:
http7/ecsoc. msses.ru/pdf/Dobryakova02.doc и мн. др.
2 См., например: Джойс К. ГУЛАГ в Карелии: 1929-1941 гт. /7 ГУЛАГ: экономика принудительного труда. М.,
2005. С. 177-196.
3 Гвоздкова Л.И. Принудительный труд: исправительно-трудовые лагеря в Кузбассе (30-50-е гт ). Кемерово,
1994; Она же. Сталинские лагеря на территории Кузбасса (30-40-е гг.). Кемерово, 1994; Она же. История репрес-
сий и сталинских лагерей в Кузбассе. Кемерово, 1997; Кузнецов И.Н. Знать и помнить (историческое исследование
массовых репрессий и реабилитации жергв террора 30-х гг.). Томск, 1993; Уйманов В.Н. Репрессии. Как это было...
(Западная Сибирь в конце 20-х - начале 50-х годов). Томск, 1995; Папков С.А. Сталинский террор в Сибири. Ново-
сибирск, 1997; Он же. Лагерная система и принудительный труд в Сибири и на Дальнем Востоке. 1929-1941 гт. /7
Возвращение памяти. Новосибирск, 1997. Вып. 3. С. 37-67; Мить А.А. Численность и состав заключенных Сибир-
ского исправительно-трудового лагеря (1942-1960 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Кемерово, 1997; Бикме-
товР.С. Спецконтингент в угольной промышленности Кузбасса в 19.30-е - середине 1950-х гт.: Дис. ... канд. ист.
наук. Кемерово, 2000; Афанасов О.В. История Озерного лагеря в Иркутской области (1948-1963 гт.): Автореф. дис.
... канд. ист. наук. Иркутск, 2001; Усманова Ф.Р. История становления и развития советской пенитенциарной систе-
мы в Тюменском регионе (1918-1956 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Тюмень, 2004; Боркова ЕВ. Спецкон-
тингент в Северо-Западной Сибири в 1930-е - начале 1950-х гг.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Екатеринбург,
2005 и мн. др.
4 См.: Норильская Голгофа. Красноярск, 2002. Среди публикаций этого сборника мы бы выделили работы
А.С. Ильина «Промышленное освоение Таймыра» (С. 8-16), С.А. Папкова «Норильлаг: первое десятилетие» (С. 17—
29), И.Н. Трофименко «Норильский исправительно-трудовой лагерь: отбор контингента и уровень смертности за-
ключенных (1935-1950 гт.) (С. 30-39) и В.С. Биргера «Обзор структуры квартальных отчетов о составе заключен-
ных Норильлага иГорлага на 01.10.1949 г.» (С. 50-52).
5 См.: Эртц С. Строительство Норильского комбината с 1935 по 1938 г.: Становление крупного объекта эконо-
мической системы ГУЛАГа. Электронный ресурс: Режим доступа. http://memorial.krsk.ru/Articles/Ertc/Ertcl.htm.;
Бородкин Л.И., Эртц С. Никель в Заполярье: труд заключенных Норильлага // ГУЛАГ: экономика принудительного
труда. М., 2005. С. 197-238. См. также статью С. Эртца «Лагерная система в 1930-1950-е гт.: эволюция структуры и
принципов управления» в названном издании (С. 90-128), которую можно с уверенностью числить в ряду наиболее
заметных исследований названных проблем.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
33
в Сибирь 1930-х гг., использования спецпереселенцев в реализации советских планов развития края,
режима труда и быта этой категории подневольного населения1.
Исследуя проблемы взаимоотношений в системе «центр - провинция», С. А. Красильников анализи-
рует на обширном фактическом материале также роль и значение Сибири в планах и практике государ-
ственных репрессий XX в. Ученый приходит к обоснованному, как представляется, выводу о том, что в
конце 1920-х — начале 1930-х гг. «в новых условиях была реанимирована и воплощена в жизнь, хотя и в
невероятно деформированном и кровавом виде, идея принудительной, штрафной колонизации Сибири
силами репрессированных. Во многих отношениях ее невозможно признать успешной, но также спра-
ведливости ради следует считать ее состоявшейся»1 2.
Солидаризируясь в целом с позицией А.Б. Суслова о всеобщности принудительного характера труда
в СССР, С.А. Красильников отмечает все же, что структурно труд в нашей стране сталинского времени
может быть представлен в следующем виде: служебный (для номенклатуры и специалистов), наемный
(но не вольный, а определяемый государством как всеобщим работодателем), квазидобровольный (для
колхозников) и принудительный (для так называемых спецконтингентов)3. Эти замечания сибирского
историка могут иметь при исследовании истории штрафной колонизации Севера Дальнего Востока
серьезное методологическое значение. Равным образом в этом контексте нельзя не упомянуть еще одну
работу С.А. Красильникова, посвященную изучению формирования и социальной судьбы маргинальных
групп советского общества4. Составлявшие их индивиды («лишенцы», спецпереселенцы, заключенные)
волею политического режима были вырваны из привычных социальных ниш, брошены в дискомфорт-
ные условия общественного бытия. Такой подход к анализу названных групп населения (сквозь призму
маргинальности) позволил историку выйти на весьма высокий уровень исторических обобщений, пока-
зать специфические социальные характеристики советских маргиналов5.
Среди подневольных работников, чей труд использовался на промышленных объектах и строи-
тельстве в Восточной Сибири, нельзя не упомянуть и значительное количество японских военноплен-
ных. Можно говорить, думается, что в Иркутске сложилось научное направление, представители ко-
торого активно изучают историю их жизни и труда в советском плену6. Опыт исследовательской ра-
боты иркутских ученых в рамках названной проблемы важен для изучения штрафной колонизации
Севера Дальнего Востока в силу того, что и на Колыме в послевоенный период действовал лагерь
японских военнопленных.
1 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930- весна 1931 г. / Отв. ред. В.П. Данилов, С.А. Красильников. Ново
сибирск, 1992; Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 - начало 1933 г. / Отв. ред В.П. Данилов,
С.А. Красильников. Новосибирск, 1993; Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933—1938 / Отв. ред В.П. Данилов,
С.А. Красильников. Новосибирск, 1994; Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939-1945. Новосибирск, 1996; Кра-
сильников С.А. Советская система принудительного труда: некоторые черты и особенности формирования в конце
1920-х - первой половине 1930-х годов. Электронный ресурс: Режим доступа: http://gf.nsu.ni/bakhrushin/krasil nikov
1996.shtml.; Он же. ГУЛАГ в Сибири. Электронный ресурс: Режим доступа: http://www.sibheritage.nsc.ru/article.
php?id=35; Он же. Сибирь в планах и практике государственных репрессий в первой половине 1930-х гт. // Истори-
ческая наука на рубеже веков: Матер. Всерос. науч, конф., посвящ. 120-летию Том. гос. ун-та: В 3 т. Т. 3. Томск,
1999. С. 4—12; Он же. Серп и Молох: Крестьянская ссылка в Западной Сиб1гри в 1930-е гг. М., 2003; Он же. Спец-
переселенцы, спецартели и спецорганы: механизмы и результаты спецколонизации Севера Западной Сибири в 1930-
е гг. // ГУЛАГ: экономика принудительного труда. М„ 2005. С. 279-316 и др.
* Красильников С.А. Сибирь в планах и практике государственных репрессий... С. 11.
3 Красильников С.А. Спецпереселенцы, спецартели и спецорганы... С. 279.
4 Красильников С.А. На изломах социальной структуры: Маргиналы в послереволюционном российском обще-
стве (1917-конец 1930-х гг.). Новосибирск, 1998.
5 Отметим, что продолжением этого направления исследований С.А. Красильникова стало изучение такого
специфического вида принудительного труда в СССР, как тыловое ополчение. См.: Красильников С.А., Минен-
ковД.Д. Тыловое ополчение как элемент системы принудительного труда: этап становления (1930-1933 гг.) // Гума-
нитарные науки в Сибири. 2001. № 2. С. 41-46. См. также: Миненков Д.Д Формирование и развитие частей тылово-
го ополчения в СССР (1930-1937 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Новосибирск, 2006.
6 См., например: Кузнецов С.И. Японские военнопленные в СССР после Второй мировой войны (1945—1956 гг.):
Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Иркутск, 1994; Он же. Японцы в сибирском плену (1945-1956 гг.). Иркутск, 1997;
Базаров О.Д. Японские военнопленные в Бурятии (1945-1948 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 1997; Ка-
расев С.В. Японские военнопленные на территории Читинской области (1945-1949 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист.
наук. Иркутск, 2002 и др.
34
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Дальневосточный регион в 1930-1950-х гг. также стал территорией, активно колонизировавшейся с
использованием принудительного труда, что наложило заметный отпечаток на дальнейшее развитие
этой окраины нашей страны. Поэтому не случайно, что историки Дальнего Востока сделали процессы
штрафной колонизации края предметом последовательного научного изучения. В этом отношении серь-
езного внимания заслуживают материалы Первой Дальневосточной научно-практической конференции
«Политические репрессии на Дальнем Востоке в 1920-1950-е годы», прошедшей во Владивостоке в
1997 г.1
Роль спецконтингентов в формировании производительного населения региона исследуется
Е.Н. Чернолуцкой1 2. Реализация конкретных проектов промышленного строительства на территории
Дальнего Востока является предметом изучения О.П. Еланцевой и М.А. Кузьминой3. С.А. Головин по-
святил свои работы истории политических репрессий на Дальнем Востоке в 1920-1930-х гг.4
В 2002 г. Е.Д. Кочегаровой была защищена кандидатская диссертация «Золотопромышленность
Дальнего Востока (1922-1940 гг.). Исторический опыт»5. В указанной работе, как и в ряде предшест-
вующих диссертации статей Е.Д. Кочегаровой, на основе привлечения значительного массива источни-
ков проведена историческая реконструкция развития золотодобычи на Дальнем Востоке в годы НЭП и в
предвоенное десятилетие. Историк пристально рассмотрела проблемы текучести кадров, слабой механи-
зации горных работ, поиска оптимальных для того времени организационных форм золотодобычи, зара-
ботной платы, снабжения и др. Деятельность Дальстроя видится ею в контексте истории развития золо-
тодобывающей промышленности Дальнего Востока: определен удельный вес наиболее крупных золото-
добывающих структур в общей золотодобыче Дальнего Востока. Особое внимание Е.Д. Кочегарова уде-
лила широкомасштабному использованию труда раскулаченных спецпоселенцев (трудпоселенцев) в
Приморье и Приамурье и заключенных в Дальстрое. Автор приходит к выводу, что обеспечение пред-
приятий рабочей силой в золотопромышленности Дальнего Востока осуществлялось преимущественно
за счет принудительного труда спецпоселенцев и заключенных. Государственная политика в отношении
этих групп населения была направлена на полное трудовое использование, при обеспеченш! минимума
жизненных потребностей, и обеспечивала насильственную колонизацию региона. Диссертация содер-
жит весьма информативно насыщенные таблицы и приложения, отражающие технико-экономические
показатели развития золотодобывающей промышленности на Дальнем Востоке 1922-1940 гг.
Интереснейшим историографическим событием 2008 г. стала диссертация В.А. Ильиной (Петропав-
ловск-Камчатский), посвященная роли Акционерного камчатского общества в развитии народнохозяй-
ственного комплекса Северо-Востока России в 1927-1941 гг.6
Заметный вклад в изучение промышленного развития и роли принудительного труда в нем в 1930-
1950-х гг. на Севере Дальнего Востока вносят якутские исследователи. Работы С.И. Бояковой, В.И. Пес-
терева, С.Н. Гусака, Е.П. Антонова, хоть и различны по своему уровню, но в целом позволяют просле-
дить основные направления реализованной в регионе политики государства7.
1 См.: Политические репрессии на Дальнем Востоке в 1920-1950-е годы: Матер. Первой Дальневост, науч,-
пракг. конф. / Отв. ред. А.П. Деревянко. Владивосток, 1997
2 См., например: Чернолуцкая Е.Н. Особенности формирования населения и трудовых ресурсов Дальнего Вос-
тока СССР в 30-е - начале 50-х гг. (О роли «спецконтингентов»). Владивосток, 1993; Она же. «Очистка» Приморья
от «неблагонадежного населения в 1939 г. как элемент сталинской репрессивной политики // Вопросы социально-
демографической истории Дальнего Востока в XX веке. Владивосток, 1999. С. 95-112 и др.
3 Еланцева О.П. Строительство № 500 НКВД СССР: железная дорога Комсомольск - Советская Гавань (1930—
1940 гг.). Владивосток, 1995 и др.; Кузьмина М.А. Строительство № 15: нефтепровод. Комсомольск-на-Амуре, 2000;
Она же. «Я помню тот Ванинский порт...». Комсомольск-на-Амуре, 2001 и др.
4 См.: Головин С.А. История политических репрессий на Дальнем Востоке России, 1920-1930-е годы: Дис. ...
канд. ист. наук. Благовещенск, 2000.
5 Кочегарова Е.Д. Золотопромышленность Дальнего Востока (1922-1940 гг.). Исторический опыт: Дис. ... канд.
ист. наук. Благовещенск, 2002. См. также: Меценцева Н.В. Развитие золотодобывающей промышленности Забайка-
лья (1941-1955 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 2005.
6 Ильина В.А. Акционерное камчатское общество в хозяйственном освоении и развитии Северо-Востока СССР
в 1921-1941 годах: Дис.... канд. ист. наук. Томск, 2008.
7 См.: Боякова СИ. Главсевморпугь в освоении и развитии Севера Якутии (1932 - июнь 1941 гг.). Новосибирск,
1995; Пестерев В.И. Хроника авиации Якутии (1921-1987 гг.). Новосибирск, 1997; Гусак С.Н. Промышленность
Якутии в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Якутск, 1998; Анто-
Глава L Историографические и источиковедческие проблемы исследования
35
В 2004 г. В.А. Лазаревым в Якутске была защищена диссертация «История деятельности «Дальст-
роя» в Якутии»1. Тема такого исследования чрезвычайно важна, ибо развитие восточных районов Яку-
тии во многом было определено именно Дальстроем, что должно вызвать необходимость как можно
более широкого изучения научной литературы по этой проблематике. Однако в автореферате своей дис-
сертации В.А. Лазарев, проводя историографический обзор, абсолютно проигнорировал уже защищен-
ные к этому времени диссертации А.И. Широкова, В.Г. Зеляка, А.С. Навасардова, С.М. Мельникова,
С.А. Шулубиной, монографии А.И. Широкова, А.С. Навасардова, И.Д. Бацаева и В.Г. Зеляка и многие
другие работы, которые включают в себя анализ целого спектра вопросов, решаемых В.А. Лазаревым в
своей диссертации. Тем не менее автор отмечает, что его работа — первое комплексное обобщающее ис-
следование данной проблемы (С. 11). Указанное обстоятельство чрезвычайно пагубно сказалось на ка-
честве диссертации. Более того, текст указанного автореферата содержит дословное воспроизведение
фрагментов диссертации А.И. Широкова «История формирования и деятельность “Дальстроя” в 1931—
1941 гг.» (Томск, 1997), но эти заимствования не имеют отсылки к оригиналу. Отмеченные, а также и
другие особенности, характеризующие диссертацию В.А. Лазарева, вряд ли могут придать названной
работе серьезную научную значимость.
Яркими примерами добросовестного отношения к исследованию, в отличие от названной работы
В.А. Лазарева, могут служить труды одного из корифеев изучения истории Якутии в XX в. М.М. Хаты-
лаева, опубликованные в 1992—2006 гт." В последней из названных работ М.М. Хатылаев проследил ис-
торию развития структур Дальс троя как в целом, так и в частности на территории Якутии. В поле зрения
исследователя оказались также вопросы использования труда заключенных на предприятиях Индигир-
ского и Янского горнопромышленных управлений Дальстроя, добывавших золото, олово, вольфрам.
Помимо этого, М.М. Хатылаев подверг изучению разработку каменноугольных месторождений Зырянки
и Джсбарики-Хая, игравших важную роль в снабжении топливом речного флота Дальстроя, промыш-
ленных предприятий и населенных пунктов востока Якутии. Сказанное делает важным учет суждений и
оценок М.М. Хатылаева при анализе процессов штрафной колонизации Северо-Востока России в 1930-
1950-х гг.
С проблематикой исследований М.М. Хатылаева перекликается содержание появившихся в течение
последних нескольких лет работ, посвященных истории золотодобычи в России. Несомненным событи-
ем стала работа уральского исследователя В.А. Ламина «Золотой след Сибири», вышедшая в 1997 г.* 1 * 3
Исследователь, не ограничиваясь хронологическим изложением основных этапов истории золотодобы-
чи, ставит весьма актуальные вопросы концептуального плана. В частности, В.А. Ламин для XIX в. ука-
зывает, что как это ни прискорбно, но сибирская золотодобыча, за несколько лет затмившая вековую
славу уральской сокровищницы драгоценного металла, не создала в Сибири основ для процветания
края. То же самое верно и отношении Северо-Востока в XX в. Сотни тонн золота и других металлов,
добытых на Колыме, Чукотке, Индигирке, практически никогда не работали непосредственно на разви-
тие региона. Вместе с тем, обобщая зарубежный опыт, В.А. Ламин подчеркивает, что в странах Запада
золото, явившееся из земных недр, на пути в хранилища государственного запаса гальванизировало сво-
им блеском в первую очередь региональные экономические структуры.
Другой заметной работой стала коллективная монография В.Г. Лешкова, Е.Л. Бельченко и В.В. Гуз-
мана «Золото российских недр»4 (2000). Важное внимание уделено исследователями золотодобыче на
Дальнем Востоке, в Дальстрое. а впоследствии и Магаданской области. Хотя исследователи приводят
данные по динамике золотодобычи на Северо-Востоке только по отдельным периодам, но общие тен-
денции видны достаточно четко. Северо-Восток как золотодобывающая провинция рассматривается в
контексте всей золотодобывающей промышленности СССР и России, определяется его удельный вес в
общегосударственной золотодобыче, что является несомненным преимуществом данной работы. Также
нов Е.П. Промышленное освоение Якутии в 1920-1930-е гг. Электронный ресурс: Режим доступа:
http://www.zaimka.ru/03_ 2002/antonovsakha/ и др.
1 Лазарев В.А. История деятельности «Дальстроя» в Якутии: Автореф. дис.... канд. ист. наук. Якутск, 2004.
* См.: Хатылаев М.М. Промышленное развитие Якутии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992; Он же. Золото Восточной
Сибири в стратегии форсированной индустриализации (1926-1937 гг.). Якутск, 1997; Он же. Дальстрой НКВД
(МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск, 2006.
3 Ламин В.А. Золотой след Сибири. Екатеринбург, 1997.
4 Пешков В.Г, Бельченко Е.Л., Гузман В.В. Золото российских недр. М., 2000.
36 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
сделан весьма обоснованный вывод, что в России нет ни одного региона, кроме Колымско-Чукотского
края, жизнедеятельность которого в такой степени зависела бы от золотодобывающей отрасли.
Начиная со второй половины 1980-х гг., в условиях ликвидации жесткого идеологического прессин-
га в отношении научного исторического знания, открытия для ученых документальных фондов государ-
ственных и ведомственных архивов, стало расти количество работ магаданских исследователей, посвя-
щенных анализу практики чрезвычайной, штрафной колонизации Севера Дальнего Востока. Поскольку
последняя осуществлялась Госгрестом (с 1938 г. - территориально-производственным управлением
НКВД-МВД СССР) «Дальстрой» и обслуживавшим его предприятия рабочей силой Северо-Восточным
исправительно-трудовым лагерем, вопросы численности заключенных на Северо-Востоке, условий их
труда и быта, становления и развития здесь системы производственно-лагерных подразделений, роли
подневольных контингентов в промышленном строительстве и т.п., прежде всего, оказались в поле зре-
ния историков. Как нам представляется, именно магаданские ученые внесли наибольший вклад в изуче-
ние обозначенных проблем.
В 1989 г. увидело свет второе переиздание «Истории Чукотки с древнейших времен до наших
дней», содержательно значительно более полное, нежели издание 1974 г.1 Авторы этого труда констати-
ровали значительную роль принудительного труда в становлении горнодобывающей промышленности
полуострова в 1930-1950-х гг., указали на тяжелейшие экологические последствия деятельности горных
предприятий. Впервые в исторической науке авторский коллектив названной работы продемонстриро-
вал нарастание кризисных явлений внутри аборигенных этносов края, вызванных деятельностью Даль-
строя. Горные предприятия нарушали столетиями служившие коренным северянам оленьи пастбища, не
проводили вплоть до начала 1980-х гг. рекультивационных работ, подрывая тем самым основы традици-
онных хозяйственно-культурных комплексов. А политика коллективизации северного промыслового
хозяйства надломила традиционную систему общественных связей, вызвав к жизни асоциализацию або-
ригенов. Последняя нашла свое выражение, в частности, в росте алкоголизма в среде коренного населе-
ния, что также отметили исследователи".
Однако оценка перечисленных процессов проводилась авторами «Истории Чукотки...» в рамках
констатации «негативных черт» (перегибов, чрезвычайщины и т.п.) деятельности сталинской админист-
ративно-командной системы или нарушений так называемой «социалистической законности», что в це-
лом характерно для исторической литературы конца 1980 - начала 1990-х гг. За пределами исследования
оказались проблемы специфики взаимоотношений политико-административного центра СССР и Чукот-
ки как одной из наиболее богатых ресурсами окраины. Не рассмотрены были также и геополитические
аспекты процессов так называемого «освоения» Чукотки.
Также в 1989 г. в печати появилась статья научного сотрудника СВКНИИ ДВО РАН К.Б. Николае-
ва, посвященная общим проблемам истории деятельности государственного треста «Дальстрой» в пери-
од до 1938 г., когда была осуществлена передача последнего в ведение НКВД СССР1 2 3. Наибольшее место
в работе занимают фигуры первого директора Дальстроя Э.П. Берзина, работавшего на Колыме в 1932—
1937 гг., и его окружения, первого состава руководителей треста, уничгоженных вместе с Берзиным в
1938-1939 гг. Через судьбы и действия этих исторических личностей К.Б. Николаев исследует весьма
важные вопросы деятельности Дальстроя в указанный период. К ним надо отнести особый режим
управления трестом; проблемы специфики развития геологоразведки и горной промышленности на Ко-
лыме; использование труда заключенных, а также условия их жизни в лагерях Колымы.
Автор справедливо указал на односторонность развития Северо-Востока в «дальстроевский пери-
од», имея в виду моноотраслевой перекос в пользу горнодобывающей промышленности в общей струк-
туре народного хозяйства края, сохраняющийся во многих отношениях вплоть до этого времени. Пере-
численные проблемы автор пытается решать посредством анализа специфических черт «сталинского
казарменного социализма», который, по его мнению, наложил яркий отпечаток на методы деятельности
1 История Чукотки с древнейших времен до наших дней. М.’. Мысль, 1989.
2 Крайне негативный характер последствий государственной политики в отношении северных народов в целом
и аборигенов Колымы и Чукотки в частности, продемонстрировал также в это время известный исследователь
А.И. Пика. См.: Пика А.И. Малые народы Севера: из первобытного коммунизма в «реальный социализм» // В чело-
веческом измерении. М., 1989. С. 306-324.
3 Николаев К Б. Тяжелый металл, или Как родился, жил и умирал Дальстрой // На Севере дальнем. 1989. № 2.
С. 54-83.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
37
и сущность такой организации, как Дальстрой. Эти же методологические особенности характеризуют
другую работу К.Б. Николаева1.
Несколько позже этот автор в статье «К вопросу изучения истории Дальстроя» более подробно ос-
тановился на «производственно-карательном» характере деятельности Дальстроя, оправданно подчер-
кивая тесную связь между реализацией планов экономического развития Севера Дальнего Востока и
карательной политикой Советского государства 1930-1950-х гг. Создавая названную организацию, Ста-
лин, ио обоснованному мнению К.Б. Николаева, стремился к быстрому и дешевому наращиванию добы-
чи золота и олова посредством принудительного труда заключенных1 2.
Во второй половине 1980-х гг. системному исследованию стала подвергаться история развития от-
дельных отраслей экономики Магаданской области, начало формирования которых относится в том
числе и к «дальстроевскому периоду» 1932-1957 гг. В этом аспекте серьезного внимания заслуживают
работы старшего научного сотрудника Магаданского областного краеведческого музея А.С. Навасардо-
ва. Сфера его научных интересов - становление транспортной инфраструктуры региона: дорожное
строительство, динамика количественных и качественных характеристик транспортных средств, созда-
ние ремонтной базы транспорта Дальстроя и т.д. Роль транспорта в процессах колонизации Северо-
Востока нельзя недооценить, ибо только его развитие обеспечивало выполнение основной задачи - до-
бычи ценных видов минерального сырья3.
Исследователь большое внимание уделяет и роли принудительного труда в развитии системы
транспортных коммуникаций и их обслуживании4. В вышедшей в 2002 г. работе «Транспортное освое-
ние Северо-Востока России в 1932-1937 гг.» и в диссертации «Промышленное освоение Северо-Востока
СССР и создание системы принудительного труда в 1928-1937 гг.» (2003) А.С. Навасардов рассмотрел
труд заключенных уже как основное условие колонизации Севера Дальнего Востока в 1930-х гг.5 При-
знавая актуальность исследований этого ученого, их значимость для познания интересующей нас темы,
все-таки отметим, что работы А.С. Навасардова основаны, прежде всего, на материалах архивных хра-
нилищ Магаданской обласги. Отмеченное, по нашему мнению, во многом затрудняет для историка в
рамках его исследований проведение межтерриториальных сравнений, что было бы необходимо при
изучении создания системы принудительного груда хотя бы в масштабах российского Севера, не говоря
уже о масштабах всей страны в целом. Такие сравнения представляются весьма важными, если учиты-
вать, что на различных северных территориях осуществлялась в целом одна и та же государственная
политика - политика штрафной колонизации. Учет опыта ее осуществления в других северных районах
мог существенно обогатить содержание исследований А.С. Навасардова.
Нельзя не отметить и то, что в течение последних нескольких лет А.С. Навасардов обратился к
весьма важной историко-демографической проблеме качества антропоэкологической среды, создавав-
шейся в ареале колонизации края в 1930-х гт. Историк изучил состав лагерного контингента Севвостла-
га, региональные особенности заболевания населения, причины и уровень смертности, режим питания,
теплоизоляционные свойства одежды и жилищ пришлого населения, прежде всего заключенных, осо-
бенности урбанизации и характер расселения жителей на территории Дальстроя6. Указанная работа сис-
1 Николаев КБ. Чудная планета Колыма // Наука и жизнь. 1990. № 1. С. 48-54; № 2. С. 45-52.
" Николаев К Б. К вопросу изучения истории Дальстроя // Исторические аспекты Северо-Востока России: эко-
номика, образование, колымский ГУЛАГ. Магадан, 1996. С. 29-Д6. См. также: Николаев К.Б. Создание горнодобы-
вающей промышленности // Северо-Восток России с древнейших времен до наших дней: новые экскурсы в исто-
рию. Магадан, 1996. С. 58-60.
3 Навасардов А.С. Из истории развития транспорта на Колыме (1931-1940 гг.) И Краевед, записки. Магадан,
1988. Вып. 15. С. 61-74; Он же. Из истории строительства Колымской трассы (1928-1940 гг.) // Там же. 1991.
Вып. 17. С. 14-25; Он же. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1923-1936 гг. (морской транспорт) //
Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2001. С. 190-195 и др.
4 См., например: Навасардов А. С. Отдельный лагерный пункт Управления дорожного строительства Севвостла-
га ОПТУ - НКВД СССР (1932-1937 гг.) И И Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2002. С. 72-76 и
др. 5
5 См.: Навасардов А.С. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1932-1937 гг. Магадан, 2002; Он же.
Промышленное освоение Северо-Востока СССР и создание системы принудительного труда в 1928—1937 гг.: Авто-
реф. дис. ... канд. ист. наук. Пятигорск, 2003.
6 Навасардов А. С. Освоение Северо-Востока СССР в 30-е гт. XX в. (историко-демографический аспект). Мага-
дан, 2004. См. также: Навасардов А.С. История промышленного освоения Северо-Востока СССР в 30-е гг. XX в.:
38
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
тематизирует фактические данные в названных аспектах. Однако ее методолоппеские основы в данном
случае вызывают некоторые возражения. Думается, что право автора строить исследование в рамках
формационного подхода не может подвергаться сомнению. Тем не менее анализ процессов адаптации
человека к конфликтной климатической и социальной среде трудно адекватно провести исключительно
в рамках теории общественно-экономических формаций, ибо в данном случае за пределами предмета
изучения с неизбежностью оказываются, например, социокультурные особенности формирования насе-
ления на колонизируемых территориях. А это, в свою очередь, не позволило А.С. Навасардову исследо-
вать особенности соприкосновения и взаимодействия культур пришлого и автохтонного населения или
складывания в процессе колонизации территории специфической «северо-восточной» субкультуры,
причудливо сочетающей элементы субкультуры, рожденной образом жизни и труда заключенных, и
субкультуры «штурмовавших Север» вольнонаемных работников, содержавшей элементы идеологиче-
ских, имперских и т.п. утопий и амбиций. С нашей точки зрения, это обусловлено прежде всего тем, что
процессы адаптации населения историк рассматривает, основываясь на методологических работах со-
ветских специалистов по этой проблеме, относящихся к 1970-1980-м гг. Хотя в целом следует признать
оправданной постановку проблемы, осуществленную А.С. Павасардовым.
Более чем значительное количество публикаций и выступлений в периодической печати, рассматри-
вающих разнообразные аспекты событий на Севере Дальнего Востока в 1930-1950-х гг., принадлежит
перу магаданского историка А.Г. Козлова. Пожалуй, трудно назвать тематику, которой бы он не посвя-
тил хотя бы одной своей работы. В поле его зрения история создания отраслей экономики Северо-
Востока в 1930-х гг.1, развитие г. Магадана как административного центра Дальстроя” и т.д. Заметный
вклад названный исследователь внес в изучение истории формирования Управления северо-восточных
исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ), режима содержания заключенных, использовавшихся
Дальстроем в качестве рабочей силы* 1 2 3. Общие оценки деятельности процессов, происходивших в регио-
не в 1930-1950-х гг. и связанных с деятельностью Дальстроя, прозвучали у А.Г. Козлова в докладе
«Дальстрой как «комбинат особого типа» и роль в освоении Северо-Востока России», прочитанном ав-
тором на конференции, посвященной 70-летию этой организации4.
Важнейшей заслугой А.Г. Козлова, безусловно, является обнаружение и введение в научный обо-
рот значительного количества документальных материалов, а особенностью его работ является бога-
тейшее использование документов архивных хранилищ г. Магадана. Содержащие изобильный нарра-
тивный материал, публикации А.Г. Козлова, тем не менее, имеют своеобразно «клиповый» характер,
ибо в подавляющем большинстве посвящены отдельным, редко связанным сюжетам истории края
1930-1950-х гг. Друтой особенностью работ этого историка является слабый аналитический уровень
антропологический подход к исследованию // Колымский i-уманитарный альманах. Вып. 1 / Под ред. А.И. Широко-
ва. Магадан, 2006. С. 36-50.
1 Козлов А.Г. Реорганизация горнодобывающей промышленности Дальстроя в 1931-1957 гг. // II Диковские
чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2002. С. 41 —46; Он же. Геологоразведочные работы Дальстроя в первое
десятилетие его деятельности (1932-1942 гг.) // Там же. С. 144-148; Он же. Геологоразведочные работы на Колыме
и становление геологической службы Дальстроя (1931-1939) // Матер, по истории Севера Дальнего Востока. Мага-
дан, 2004. С. 84-106 и др.
2 См., например: Козлов А.Г. К истории возникновения и развития Магадана (1929—1939 гг.) И Краевед, записки.
Магадан, 1988. Вып. 15. С. 3-30; Он же. Магадан. Конспект прошлого. Годы. Люди. Проблемы. Магадан: Кн. изд-
во, 1989; Он же. Магадан. История возникновения и развития. Ч. 1. (1929-1939): Сб. док. Магадан, 2002; Он же.
Магадан: предвоенное и военное время. Ч. 2. (1939-1945): Сб. док. Магадан, 2002 г. и др.
3 См., например: Козлов А.Г. Из истории колымских лагерей (1932-1937 гт.) /7 Краевед, записки. Магадан, 1991.
Вып. 17. С. 61-91; Он же. Во времена колымских лагерей //Колыма. 1992. № 10-11. С. 31-36; Он же. У истоков Сев-
востлага // Там же. № 12. С. 27-32; Он же. Из истории колымских лагерей (конец 1937-1938 гг.) // Краевед, записки.
Магадан, 1993. Вып. 19. С. 117-143; Он же. За колючей проволокой Севвосглага И Колыма. 1993. № 1. С. 33-37; Он
же. Севвостлаг НКВД СССР (1937-1941) И Исторические исследования на севере Дальнего Востока. Магадан, 2000.
С. 77-102; Он же. Из истории политических репрессий. Ленинградские чекисты в ссылке на Колыме (1935-1937) //
Там же. С. 102-124; Он же. О численности заключенных Севвостлага: историография и современность // Диковские
чтения: Матер, науч.-пракг. конф. Магадан, 2001. С. 201-208; Он же. Лагерная система Дальстроя в период послево-
енной реорганизации и последующего распада (1945—1957) // Матер, по истории Севера Дальнего Востока. Магадан,
2004. С. 151-182 и мн. др.
4 Козлов А.Г. Дальстрой как «комбинат особого типа» и его роль в освоении Северо-Востока России // II Диков-
ские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2002. С. 5-29.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
39
его публикаций, в которых превалирующее место занимает обильное цитирование документальных
материалов (часто целиком), за которыми и идет историк, а собственно авторский текст занимает бо-
лее чем скромное место.
В пользу этого нашего тезиса говорит и содержание монографии А.Г. Козлова, увидевшей свет в
2007 г.1 Довольно объемный труд, основанный на расширенной автором Источниковой базе, тем не ме-
нее представляет собой лишь подробную хронологию событий и человеческих биографий, отражающих
развитие г. Магадана. В содержании работы, где наибольший удельный вес вновь имеет содержание
цитируемых документов, практически отсутствует, например, сравнительно-сопоставительный анализ
развития Магадана как центра «осваиваемой» (по А.Г. Козлову) территории с другими подобными цен-
трами, появившимися в 1930-1950-х гг. (например, Норильск). Между тем такие сравнения вывели бы
работу А.Г. Козлова на иной содержательный уровень, создав основу для анализа социально-демогра-
фических и урбанистических процессов на российском Севере во второй четверти XX в.
Думается, что можно согласиться с А.Г. Козловым в установленных им рамках периодизации исто-
рии Дальстроя и Севвостлага (а значит, и процессов колонизации территории региона). Так, он предло-
жил периодизацию, включающую пять периодов: 1932-1937; 1937-1941; 1941-1945; 1945-1953; 1953-
1957 гг.1 2 Однако при выделении обозначенных периодов историк не указал критериев периодизации,
что существенно снижает научную ценность его построений. Но он впервые справедливо определил
1957 г. как последний год существования системы Дальстроя и Севвостлага на Колыме и Чукотке.
В целом же А.Г. Козлов рассматривает деятельность подразделений Дальстроя как плановый и по-
ступательный процесс постепенного включения ресурсов Северо-Востока в хозяйственный оборот
СССР, происходивший в условиях так называемого «освоения». Данные о росте объемов и ассортимента
добывавшихся минеральных ресурсов, создании транспортной сети, строительстве г. Магадана и посел-
ков в глубинных зонах края, с его точки зрения, свидетельствуют об успешности и о правильности госу-
дарственной политики «освоения» далекой советской окраины. Использование же труда репрессирован-
ных в «развитии производительных сил» края оценивалось им сначала как нарушение «социалистиче-
ской законности», а позже как проявление тоталитарного характера советского политического режима.
Ио это, судя по содержанию его работ, в целом не повлияло на динамичное и поступательное развитие
народного хозяйства региона.
Мы вынуждены не согласиться с такой оценкой в силу того, что уже под занавес эпохи Дальстроя
ярко обозначились диспропорции в развитии Северо-Востока. Они нашли свое выражение в моноотрас-
левом перекосе в пользу горной промышленности в структуре экономики территории, в асимметрично-
сти полового состава населения и. значит, слабой его закрепляемое™ в регионе, предельно низком раз-
витии социальной инфраструктуры, что также не задерживало трудовые ресурсы, и т.д. Таким образом,
говорить об эффективности «освоения» края вряд ли, думается, оправданно.
Как представляется, особый статус Дальстроя как экстерриториальной организации являлся прямым
нарушением норм советских Конституций 1924 и 1936 it., но этот аспект вообще не исследуется на-
званным автором. Одновременно нельзя согласиться и с исповедуемым А.Г. Козловым и, по нашему
мнению, умозрительным делением контингентов Севвостлага на «белую и черную кость» (политические
и уголовные заключенные). Действительно, в лагподразделениях на Колыме и Чукотке содержалось
много и тех и других, но противопоставлять их было бы неверно, ибо сама природа советской каратель-
ной политики приводила к тому, что состав уголовников не был однозначен. В их числе были и действи-
тельные уголовные преступники, и осужденные, например, по Указу ПВС СССР от 7 августа 1932 г.
голодавшие крестьяне, которых трудно отнести к «чистым» уголовникам, хотя собственно de jure «по-
литическими» они тоже не являлись.
Нельзя не отметить и ряд неточностей в работах А.Г. Козлова, когда историк пытается анализиро-
вать содержание нормативно-правовых актов Советского государства, регулировавших задачи и содер-
жание карательной политики. Во-первых, понятия «пенитенциарный» и «карательный» не могут являть-
ся синонимами, что допускает историк, ибо этимология первого из них ведет свое начало от латинского
poenitentia (раскаяние). Здесь мы больше склонны согласиться с Г.М. Ивановой, которая считает, что
1 Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя (1929—
1945^. Магадан, 2007.
2 См.: Козлов А.Г. Севвостлаг НКВД СССР (1937-1941) // Исторические исследования на Севере Дальнего Вос-
тока. Магадан, 2000. С. 77-102.
40
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
система лагерей была не столько системой пенитенциарной, сколько системой репрессивной (лат. гср-
ressio - подавление), карательной1. Думается, что такое понимание более адекватно изучаемому фено-
мену.
Во-вторых, это смешение понятий приводит к тому, например, что А.Г. Козлов указывает на Испра-
вительно-трудовой кодекс РСФСР 1933 г. как на источник правового регулирования деятельности ис-
правительно-трудовых лагерей". В действительности же ИТК РСФСР регулировал исправительно-
трудовые работы без лишения свободы, а также деятельность изоляторов для подследственных, пере-
сыльных пунктов, исправительно-трудовых колоний (фабрично-заводских, сельскохозяйственных, мас-
совых работ и штрафных), учреждений для применения к лишенным свободы мер медицинского харак-
тера (институтов психиатрической экспертизы, колоний для туберкулезных и др. больных), учреждений
для несовершеннолетних лишенных свободы - школ ФЗУ индустриального и сельскохозяйственного
типа (см. ст. 28 ИТК РСФСР 1933 г.). В качестве регулирующего нормативно-правого акта в отношении
ИТЛ (мест лишения свободы для лиц, осужденных судом на срок более трех лет, или лиц, осужденных
постановлением ОГПУ) использовалось Положение об исправительно-трудовых лагерях от 7 апреля
1930 г. На той же странице цитируемой работы А.Г. Козловым излагается ст. 7 ИТК РСФСР 1933 г., яв-
но не соответствующая её действительному содержанию, и т.д. Однако в целом исследования А.Г. Коз-
лова заслуживают самого пристального внимания.
Многолетние исследования в архивах Северо-Востока и многочисленные публикации могут гово-
рить о том, что сегодня И.Д. Бацаев, коллега А.Г. Козлова по СВКНИИ ДВО РАН, может быть назван
одним из ведущих специалистов региона по истории разнообразных проявлений принудительного труда
в процессах «освоения» края. Исследователь в своих работах обращался к вопросам трудового исполь-
зования заключенных УСВИТЛа и Особого лагеря МВД № 5 (Берлага), лагеря военнопленных, режима
их содержания, деятельности оперативной работы органов НКВД - НКГБ - МГБ в лагерных подразде-
лениях УСВИТЛа и т.д. Автор проследил изменения внутренней системы Севвостлага, начиная с его
образования до 1953 г. Однако, уделив значительное внимание развитию системы лагерных подразделе-
ний УСВИТЛа, функционировавших в различные годы на территории Дальстроя, историк оставил без
внимания ряд преобразований самого УСВИТЛа в 1939-1941 гт., не выявил причин реорганизаций лаге-
ря в 1952-1953 гт.1 2 3
В 2002 г. И.Д. Бацаевым была опубликована монография «Особенности промышленного освоения
Северо-Востока России в период массовых политических репрессий (1932-1953). Дальстрой», в кото-
рой автор предпринял довольно удачную попытку исследования процессов развития дорожного и
промышленного строительства в регионе, основанного, прежде всего, на эксплуатации заключенных
Севвостлага4. Эта монография может считаться одной из крупнейших работ по истории лагерного
«освоения» Северо-Востока СССР. Однако свой анализ И.Д. Бацаев начинает с изучения генезиса по-
литического террора в России, прямо выводя государственный террор большевистской и сталинской
эпохи из революционного терроризма XIX в. Таким образом, историк оперирует концептуальными
схемами конца 1980-х - начала 1990-х гг., оставляя без внимания появившиеся позднее теории, даю-
щие иное толкование этого феномена5.
1 См.: Иванова Г.М. История ГУЛАГа. 1918-1958... С. 9-10.
2 Козлов А.Г. Дальстрой как «комбинат особого типа» и его роль в освоении Северо-Востока России... С. 14.
3 См., например: Бацаев И.Д. Колымская гряда архипелага ГУЛАГа (заключенные) // Исторические аспекты
Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛАГ. Магадан, 1996. С. 46-73; Он же. Колымский
ГУЛАГ // Северо-Восток России с древнейших времён до наших дней: новые экскурсы в историю. Магадан, 1996.
С. 72-79; Он же. Деятельность органов УНКВД - УМВД - УМГБ по Дальстрою в послевоенный период И Диков-
ские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2001. С. 216-226; Он же. Динамика кризиса основного производ-
ства Дальстроя (1946-1953) И Там же. С. 234-241; Он же. Формы и методы повышения эффективности труда за-
ключенных в Севвостлаге НКВД - МВД СССР (1932-1953) // П Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Мага-
дан, 2002. С. 76-82 и мн. др.
4 Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002.
5 См., например: Русакова О.Ф. Анатомия большевизма. Отечественный опыт концептуального осмысления.
Екатеринбург, 1993; Она же. Лики российского радикализма. Екатеринбург, 1994; Ахиезер А.С., Давыдов А.П., [Пу-
ровский и др. Социокультурные основания и смысл большевизма. Новосибирск, 2002 и мн. др.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
~4Х
Содержание Источниковой базы названной монографии составляют исключительно документы Го-
сударственного архива Магаданской области, на что прямо указал автор'. Однако, думается, подобный
подход к формированию корпуса используемых источников существенно обедняет работу, ибо исполь-
зование только одного (и единственного) вида исторического источника свидетельствует о некритичном
подходе к нему. С нашей точки зрения, результат И.Д. Бадаева был бы более приближенным к объек-
тивности, если бы ученый использовал документы центральных архивных хранилищ, материалы перио-
дической печати и другие виды исторических источников. Во многом перечисленные особенности ха-
рактеризуют и другую работу И.Д. Бауаева, появившуюся в 2007 г.1 2
При этом исследователь, абсолютно справедливо фиксируя кризис «дальстроевских» методов «освое-
ния» Северо-Востока России в 1946—1953 гг., пишет о том, что он был вызван не факторами объективного
порядка, которые могли быть преодолены в рамках нормальной экономики. Это был «полный крах соз-
данной репрессивно-карательной системы ГУЛАГа в целом и принудительных методов освоения Северо-
Востока в частности»3. Этот вывод историка мог бы быть более полновесным, если бы он использовал
сравнения государственной политики на советском Севере с методами, применявшимися в колонизацион-
ных процессах XVIII-XIX вв. на территории Сибири. Такие сопоставления существенно обогатили бы
исследования И.Д. Бадаева, поскольку позволили ли бы рассматривать феномен использования принуди-
тельного труда в истории восточных районов нашей страны на более широком историческом фоне. А это,
в свою очередь, с неизбежностью привело бы автора к пониманию именно колониальной природы госу-
дарственной политики на указанных территориях, а не фиксированию определенных «гулаговских» из-
держек в процессе так называемого «освоения».
Другим направлением исследовательской деятельности И.Д. Бадаева является изучение качествен-
ных и количественных аспектов эволюции сельского и промыслового хозяйства Северо-Востока СССР в
XX столетии4. Важно знать, что промысловое хозяйство северных народов в той же мере отличалось от
сельского хозяйства центральных районов, в какой мере первое отличалось от второго по ассортименту
производимой продукции, по культурно-образующей роли хозяйства, по сформированному в процессе
хозяйственной жизни целостному образу жизни (здесь можно говорить даже о цивилизационных отли-
чиях) и т.д. Однако, деятельность органов советской власти, а позже и Дальстроя по коллективизации
1Громыслового хозяйства аборигенов имела целью унификацию уникальных форм хозяйствования ко-
ренных северян с формами ведения сельского хозяйства центральных районов страны при полном игно-
рировании отмеченных отличий, как это справедливо пишет И.Д. Бадаев.
Отмечая факты сопротивления населения коллективизации, исследователь оценивает ее итоги в
1930-х гт. как «провальные», главной причиной чего стали методы «политического терроризма»5.
И.Д. Бадаев, считая недопустимыми методы коллективизации, говоря о наличии ей реальных альтерна-
тив (интегральная кооперация, частный сектор) и т.д., справедливо указывает, что она носила больше
политический характер, нежели реальный экономический.
Думается, однако, что здесь мы имеем дело с колонизационной практикой, извне силой навязывав-
шей аборигенам Севера новый образ жизни, а не с «политико-террористическими» «перегибами» в реа-
лизации одного из сегментов «комплексной программы освоения Крайнего Севера», как это утверждает
И.Д. Бадаев6.
Историком собран и обобщен богатейший нарративный материал, однако концептуальная модель,
примененная им, не может не вызывать серьезной полемики, ибо в целом основания этой модели, по
1 Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России... С. 10.
2 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007.
3 См.: Бацаев И.Д. Динамика кризиса основного производства Дальстроя (1946-1953) // Диковские чтения: Ма-
тер. научн.-практ. конф., посвящ. 75-летию со дня рождения члена-корреспондента РАН Н.Н. Дикова. Магадан,
2001. С. 241.
4 См., например: Бацаев И.Д. Некоторые аспекты коллективизации сельского хозяйства Северо-Востока (1929-
1937 гг.) И Краевед, записки. Магадан, 1991. Вып. 17. С. 3-13; Он же. Аграрная политика советской власти на Севе-
ро-Востоке России (1929-1953) // Исторические аспекты Северо-Востока России: экономика, образование, колым-
ский ГУЛАГ. Магадан, 1996. С. 98-114; Он же. Сельское и промысловое хозяйство Северо-Востока России 1929-
1953 гг. Магадан, 1997; Он же. Агропромышленный комплекс Северо-Востока России 1954-1991 гг. (этапы разви-
тия, особенности, эффективность). Магадан, 2001 и др.
5 Бацаев И.Д. Сельское и промысловое хозяйство Северо-Востока России... С. 24.
6 Бацаев И.Д. Агропромышленный комплекс Северо-Востока России... С. 4.
42
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
нашему мнению, строятся на идеях, заложенных докладом Н.С. Хрущева «О культе личности...» и вне-
дренных в советскую историческую литературу 1950-1960-х гг. Сомнению и критике здесь подвергают-
ся только методы «социалистической реконструкции» общества, но не порочность самой социально-
экономической парадигмы, ярчайшим свидетельством чего и явилась коллективизация сельского хозяй-
ства СССР, форсированно проведенная в 1920-1930-х гг. и продолжавшаяся на Севере до 1950-х гг.
Ярким диссонансом с концептуальными посылками И.Д. Бацаева явились положения, высказанные
А.В. Беликович в 1995 г.1 Рассматривая этапы колонизации Чукотки, автор пришла к справедливому
выводу о том, что главный этап колонизации Чукотки пришелся на советский период. Результатом этого
периода явилось, как считает А.В. Беликович, формирование нового, в отличие от прежнего времени,
типа социоструктуры, направленного на поддержание главного вида индустрии - горнодобывающей
промышленности. Однобокость государственной политики, по мнению исследователя, привела регион к
серьезным негативным последствиям. Она пишет: «Индустриальная колонизация (особенно в условиях
одной доминирующей индустрии) является системой самоуничтожения, так как она приводит к неразви-
тости социальной сферы и резкому снижению разнообразия - как в природе, так и в экономике. Пересе-
ленцы советского периода вынуждены были строить свою жизнь, рассчитывая лишь на единственный
источник - минеральные ресурсы, и прежде всего золото. При введении новых экономических отноше-
ний в России оказалось, что вся система жизни на Чукотке запрограммирована на абсурд, однако в связи
с инертностью метропольной идеологии никто и не подумал всерьез заняться анализом и разработкой
новой политики, могущей противодействовать самоуничтожению системы»1 2. Таким образом, А.В. Бели-
кович всем содержанием своей работы опровергла тезис о поступательном развитии Чукотки в совет-
ское время, столь распространенный в советской и постсоветской литературе и сопровождающийся до-
водами об «искривлении» политическим режимом основных направлений комплексного развития («ос-
воения») полуострова.
Работы магаданского автора А.Н. Исакова первой половины 1990-х гг. восполнили важный пробел в
изучении государственной политики, проводившейся на Севере Дальнего Востока России в 1930-1950-х гг.
Речь идет о процессах создания и функционирования системы торговли и распределения в условиях интен-
сивного насыщения региона пришлым населением, в том числе и заключенными3. А.Н. Исаков верно отме-
тил, что торговля в условиях «освоения» края 1930-1950-х гг. превратилась в «торгово-распределительную
систему», «монополиста, до мелочей регламентировавшего всю коммерческую деятельность», что особенно
наглядно проявилось в годы деятельност Дальстроя4.
Целый ряд важнейших характеристик процессов, происходивших на территории Севера Дальнего
Востока в 1930-1950-х гг., охарактеризовал в своих работах доктор географических наук А.Н. Пилясов.
Несомненным научным событием стало появление в 1993 г. его статьи «Трест «Дальстрой» как суперорга-
низация»5 6. Более того, многие положения названной статьи нашли свое дальнейшее развитие в моногра-
фии этого автора, изданной в 1996 г., являющейся сегодня, как нам представляется, наиболее значитель-
ным достижением экономико-географического знания в изучении форм и методов государственной поли-
тики по развит ию производственной и социальной инфраструктуры в регионе в интересующий нас период.
Чрезвычайный интерес вызывают методологические основы исследования А.Н. Пилясова: примене-
ние системных методов, введение дефиниции «суперорганизация», анализ ее составляющих и т.д? С
точки зрения ученого, суперорганизация - это монопольная структура, созданная высшей исполнитель-
ной властью государства, под ее патронажем и непосредственным руководством для освоения обшир-
ных (новых) пространств в целях использования уникальных ресурсов в национальных интересах, ре-
1 Беликович А.В. Арктика: земля и люди. Анализ национальной земельной политики северных федераций. Ма-
гадан, 1995. 128 с.
2 Там же. С. 94-95.
3 Исаков А.Н. Советская торговля на Северо-Востоке в годы Великой Отечественной войны И Краевед, записки.
Магадан, 1991. Вып. 17. С. 34-43; Он же. История торговли на Северо-Востоке России (XVII-XX вв.). Магадан,
1994; Он же. Снабжение и торговля на Северо-Востоке России в годы Великой Отечественной войны И Историче-
ские аспекты Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛАГ. Магадан, 1996. С. 115-136 и др.
4 Исаков А.Н. История торговли на Северо-Востоке России (XVII—XX вв.)... С. 241.
5 Пилясов А.Н. Трест «Дальстрой» как суперорганизация // Колыма. 1993. № 8. С. 34-37; № 9-10. С. 37-41;
№ И. С. 28-33.
6 См.: Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и про-
гноз). Магадан, 1996.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
43
шения геополитических задач. Неотъемлемыми атрибутами суперорганизации в данном случае являют-
ся жесткая внутренняя вертикальная иерархия, делегированные государством огромные властные пол-
номочия, автономная система жизнеобеспечения (территориально-отраслевой каркас освоения), система
производства и накопления региональной информации и планирования1. Во многом отталкивающееся от
дефиниции «интегральный комбинат», предложенной С.В. Славиным в 1961 г., содержание понятия
«суперорганизация» в целом не вызывает возражений. Тем не менее само понятие, думается, нуждается
в корректировке, ибо точное определение понятийного аппарата может только содействовать более аде-
кватному пониманию сути изучаемых событий. Иначе говоря, можем ли мы под «суперорганизацией»
понимать просто «большую организацию»? Как представляется, это было бы упрощением. В то же вре-
мя несомненного внимания заслуживают выводы А.Н. Пилясова о геополитических аспектах деятельно-
сти Дальстроя как основного инструмента проведения на Северо-Востоке государственной политики.
Появившиеся в печати в 1993 г. исследования С.М. Мельникова посвящены двум основным про-
блемам: специфике трудовых ресурсов Дальстроя (заключенные) и их производственному использова-
нию в 1930-1950-х гг.1 2 В статье «Дальстрой: страницы истории (историко-социологический аспект)»3
автор на основе нескольких архивных дел отчетного характера привел сведения о динамике золотодо-
бычи Дальстроя в 1944—1953 гг. и других достижениях его горнодобывающей промышленности в ука-
занный период. Исследователь вполне справедливо выделил централизацию управления всеми сферами
жизни населения и комплексное развитие территории как наиболее важные особенности Дальстроя.
Вместе с тем вопросы использования принудительного труда заключенных в предвоенный и военный
периоды не получили должного освещения: в послевоенный период С.М. Мельников только констати-
ровал их количественное преобладание над вольнонаемными работниками. Период 1953-1957 гг., когда
происходила выработка новых подходов к промышленному освоению Северо-Востока, вообще оказался
за пределами внимания автора, что существенно ослабляет некоторые его теоретические конструкции.
Другая работа С.М. Мельникова (1994) была посвящена вопросам добычи урана на Северо-Востоке.
Автор одним из первых затронул деятельность Первого управления Дальстроя, занимавшегося добычей
урана на месторождениях «Бутугычаг» (Тенькинский район Магаданской области), «Сугун» (ЯАССР) и
«Северное» (Чукотка)4. С.М. Мельников не без основания связывает начало работ по добыче урана на
Северо-Востоке с созданием в СССР урановой промышленности, необходимой, прежде всего, для соз-
дания советского ядерного оружия. По оценке автора, за 1948-1956 гг. Дальстроем было добыто около
150 т уранового сырья. Тем не менее С.М. Мельников не приводит конкретных ссылок на использован-
ные документальные источники, ограничившись оговоркой, что статья была написана на основе мате-
риалов Государственного архива Магаданской области.
В 2002 г. С.М. Мельников защитил кандидатскую диссертацию «Дальстрой как репрессивно-
производственная структура НКВД-МВД СССР (1932-1953 гг.)»5. В отличие от работ исследователей,
названных ранее, это исследование базируется на широком круге исторических источников — докумен-
тах ГА МО, ГА РФ, материалах периодической печати изучаемого периода, мемуарной литературе и пр.
На их основе С.М. Мельников детально рассмотрел складывание и функционирование лагерной подсис-
темы Дальстроя (Севвостлага) и ее участие в процессах штрафной колонизации Севера Дальнего Восто-
ка в 1930-1950-х гт. Некоторые формальные неточности в целом не оказали существенного влияния на
довольно высокий уровень исследования. Так, по нашему мнению, считать Дальстрой структурой НКВД
с 1932 г. не вполне обоснованно, т.к. сам НКВД СССР был создан лишь в 1934 г., а Дальстрой вплоть до
марта 1938 г. находился в ведении высших партийно-государственных органов СССР в организационно-
1 Пилясов А Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России... С. 71.
2 См.: Мельников С.М. Особый контингент в системе Дальстроя // Колыма. 1993. № 3. С. 37-39; Он же. Дальст-
рой: тоталитарный режим в действии (историко-социологический анализ) // Вопросы истории: Сб. науч, статей.
Вып. 4. Бийск, 2001. С. 108-118; Он же. Особые лагеря в системе ГУЛАГа (анализ политических репрессий в по-
слевоенное время) // Там же. С. 118-126; Он же. Исправительно-трудовые лагеря как производственно-
репрессивная структура тоталитарного режима на примере Управления Северо-Восточного исправительно-
трудового лагеря (Севвостлага) // Дистанционное образование: региональные аспекты: Межвуз. сб. науч, статей.
Барнаул, 2001. С. 221-232.
3 Мельников С.М. Дальстрой: страницы истории (историко-социологический аспект) //Колыма. 1993. № 10. С. 44-47.
Мельников С.М. Добыча урана - одно из направлений деятельности Дальстроя // Колыма. 1994. № 4. С. 32-33.
5 Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 гг.):
Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002.
44
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
правовой форме «государственного треста». В то же время, как представляется, история Дальстроя как
репрессивно-производственной структуры не закончилась в 1953 г. с формальной передачей его в веде-
ние гражданских ведомств СССР. Вплоть до мая 1957 г. (создания Магаданского совнархоза) он, став
формально хозяйствующим субъектом, продолжал активно (хотя и в меньшей степени, нежели ранее)
использовать труд лиц, отбывавших наказание в лагерях МЮ-МВД СССР на территории Северо-
Востока. Более того, для этого периода характерны отчаянные попытки руководства Дальстроя вновь
вернуть лагеря в собственное подчинение, чтобы ликвидировать дефицит рабочей силы. Думается, что
расширение хронологических рамок исследования до 1957 г. сделало бы работу С.М. Мельникова еще
более интересной.
Различным сюжетам истории Северо-Востока нашей страны в ее «дальстроевский» период посвя-
щены публикации сотрудника Магаданского областного краеведческого музея С.П. Ефимова1. Однако
будет справедливым отметить, что наибольший интерес этот историк проявляет к изучению создания и
деятельности горнодобывающей промышленности Дальстроя, обслуживавшейся в подавляющем боль-
шинстве случаев заключенными Севвостлага. В течение 1991—1993 гг. в журнале «Колыма» издавалась
его «Хроника золотодобывающей промышленности Магаданской области», составленная на базе несек-
ретных приказов по Дальстрою и материалов газет «Советская Колыма» и «Магаданская правда». В
2002 г. «Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области» была опубликована от-
дельным изданием1 2. Специфика данного вида работ не предполагает анализа сообщаемых фактов. По-
этому вряд ли можно говорить о самостоятельном научном значении этой «исторической хронологии»,
но использование ее в качестве справочного издания представляется весьма необходимым.
Во второй половине 1990-х гг. началось целенаправленное и системное исследование истории соз-
дания и развития горнодобывающей промышленности на Северо-Востоке, что нашло свое воплощение в
работах В.Г. Зеляка, который рассматривает становление основной отрасли экономики региона в тесной
связи с формированием здесь социальной инфраструктуры, а также с процессами развития отечествен-
ной золотодобывающей промышленности3. Промежуточными итогами работы В.Г. Зеляка стали диссер-
тация «История горнодобывающей промышленности Дальстроя в 1932-1957 гг. (социально-
экономический аспект)» и монография «Пять металлов Дальстроя. История горнодобывающей промыш-
ленности Северо-Востока России в 30-50-х гг. XX в.»4.
Можно с увдэенностью утверждать что основанные на самом широком спектре исторических источни-
ков и соче тающие разнообразные научные методики, названные диссертация и монография сегодня являют-
ся наиболее систематизированными исследованиями названной проблемы, не имеющими аналогов ни в оте-
чественной, ни в зарубежной историографии. Монография «Пять металлов Дальстроя...» тщательно и под-
робно излагает историю геологопоисковых и геологоразведочных работ на Северо-Востоке в 1920-1950-х гг.,
развития в этот период добычи золота, олова, вольфрама, кобальта, урана на территории края. Особенно хо-
1 См., например: Ефимов СП. Начальник Дальстроя И.Ф. Никишов // Колыма. 1991. № 11. С. 33-37; Он же.
Деятельность Дальстроя в годы Великой Отечественной войны И Колыма. 1993. № 7. С. 30-34; Он же. Награждения
в Дальстрое в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) // II Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф.
Магадан, 2002. С. 92-95 и др.
2 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя (1931-1957) / Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002.
3 См., например: Зеляк В.Г. Начальный период развития золотодобывающей промышленности на Колыме // Се-
веро-Восток России: проблемы экономики и народонаселения: Расшир. тезисы докл. регион, науч. конф. «Северо-
Восток России: прошлое, настоящее, будущее»: В 2 т. Т. 2. Магадан, 1998. С. 166-167; Он же. Горнодобывающая
промышленность Дальстроя (1932-1957 гг.) // Колыма. 2000. № 3. С. 8-13; Он же. Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя в 1945-1957 гт. // Идеи, гипотезы, поиск...: Сб. ст. по матер. VIII науч. конф, аспирантов, соискате-
лей и молодых исследователей Сев. междунар. ун-та. Магадан. 2001. С. 39-40; Он же. Развитие социальной инфра-
структуры Дальстроя в годы Великой Отечественной войны // Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Мага-
дан, 2001. С. 213-216; Он же. Дражная золотодобыча на Северо-Востоке России в 50-е гг. XX столетия // II Диков-
ские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2002. С. 47-52; Он же. Советская золотодобывающая промышлен-
ность в 1930-х - начале 1940-х гг.: Главзолото и Дальстрой // Вести. СМУ. 2003. Вып. 1. С. 50-55; Он же. Особен-
ности развития золотодобывающей промышленности на Северо-Востоке России в 30-50-е гг. XX в. // Колымский
гуманитарный альманах / Под ред. А.И. Широкова. Вып. 1. Магадан, 2006. С. 85-102 и мн. др.
4 См.: Зеляк В.Г. История горнодобывающей промышленности Дальстроя в 1932-1957 гг. (социально-
экономический аспект): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2001; Он же. Пять металлов Дальстроя. История горнодо-
бывающей промышленности Северо-Востока России в 30-50-х it. XX в. Магадан, 2004.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
45
телось бы отметить проведенный в указанной работе анализ количественных и качественных аспектов скла-
дывавшейся в тот же период социальной инфраструктуры Колымы, Чукотки и Восточной Якутии. В.Г. Зеляк
детально изучил повседневные условия жизни и труда вольнонаемных и заключенных работников Даль-
строя: от нормирования рабочей выработки до размеров заработной платы, жилищных условий и т.д. Ска-
занное заметно отличает эту работу В.Г. Зеляка от упоминавшейся выше монографии И.Д. Балаева.
Укажем здесь еще и на то, что названная работа может быть отнесена к исследованиям, активно по-
лемизирующим с концепцией «освоения», столь характерной для отечественного в целом, и магаданско-
го в частности, исторического знания. В.Г. Зеляк специально и абсолютно справедливо отмечает: «Если
посмотреть на Северо-Восток с перспективы двух столетий золотодобычи в Сибири, то видно повторе-
ние на новом этапе перекачки богатств осваиваемой территории в пользу центра. В XX в. золото Даль-
строя напрямую поступало в распоряжение государства, возможность обращения его в региональной
экономике была исключена. Как в XIX в. Сибирь, так в XX в. Колыма и Чукотка затмили своим золотом
славу Енисея, Лены, Амура и др., но это не принесло Северо-Востоку ни процветания, ни благополу-
чия»1. Содержание книги аргументированно доказывает, что регион в течение 1930-1950-х гг. колони-
зировался именно как сырьевой придаток промышленно развитых центральных районов страны, что его
интересы приносились в жертву интересам государства.
В 2003 г. в Томском государственном университете была защищена диссертация С.А. Шулубиной,
ставшая первым в историографии комплексным исследованием истории системы Севвостлага ОГЛУ—
ИКВД-МВД-МЮ-МВД СССР 1932-1957 гг." Автор рассмотрела три основных периода истории этого
крупного лагерно-производственного комплекса, теснейшим образом связанного с Дальстроем (1932—
1941; 1941-1945; 1945-1957 гг.), детально исследовала динамику развития подразделений Севвостлага
на Колыме и Чукотке, количество и качество содержавшихся там контингентов и т.д. Нельзя, думается,
оспорить вывод историка, утверждающий, что на Северо-Востоке «...за период деятельности Дальстроя
и Севвостлага не было создано цельной и самодостаточной производственной инфраструкгуры, что ста-
ло главной причиной высокой миграционной активности населения. Таким образом, использование ме-
тодов «штрафной» колонизации в полномасштабном освоении края оказалось неэффективным»1 2 3. При
этом С.А. Шулубина справедливо рассматривает штрафную колонизацию Севера Дальнего Востока не
как нарушения некоей «социалистической законности», а как целенаправленную государственную по-
литику, воплощенную здесь посредством эксплуатации принудительного труда.
Магаданский историк П.С. Гребенюк в 2007 г. защитил кандидатскую диссертацию «Система госу-
дарственного управления и управленцы на Северо-Востоке России в 1953-1964 гг. (на материалах
«Дальстроя» и Магаданской облаете)»4. Исследование системы управления краем как совокупности
форм, методов и средств властной деятельности в рубежную для региона эпоху постепенного демонтажа
Дальстроя, а также анализ количественных и качественных характеристик руководящих кадров области
делают работу П.С. Гребенюка важным событием в историографии. Это может быть объяснено тем, что
пока, помимо этого сочинения, нет исследований названной проблематики, что было подкреплено моно-
графией этого автора5.
В течение последних полутора десятилетий мы можем фиксировать значительную активизацию ис-
торической публицистики в Магадане, предметом которой также является эпоха штрафной колонизации
Северо-Востока во многих своих проявлениях. Усилиями Б. Пискарева, А. Бирюкова, И. Паникарова,
Д. Райзмана и др. постоянно пополняется перечень документальных публикаций о судьбах заключен-
ных, о репрессиях против них в лагподразделениях Севвостлага и т.д.6
1 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 272.
2 См.: Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. См. также: Она
же. Особенности организации Севвостлага (1932-1941 гг.) // Колымский гуманитарный альманах / Под ред.
А.И. Широкова. Вып. 1. Магадан, 2006. С. 67-85 и др.
3 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг. ... С. 201.
4 Гребенюк П.С. Система государственного управления и управленцы на Северо-Востоке России в 1953-1964 гг.
(на материалах «Дальстроя» и Магаданской области): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2007.
5 Гребенюк П.С. Колымский лед. Система управления на Северо-Востоке России. 1953-1964. М., 2007.
6 См.: Прокуратура Магаданской области: Конспект четырех десятилетий: Док.-публ. сб. / Авт.-сост. Б.А. Пис-
карев. Магадан, 1997; Бирюков А. Последний Рюрикович. Магадан, 1991; Он же. Колымское триединство. Магадан,
2001; Он же. Колымские истории. Магадан, 2003; Он же. Жизнь на краю судьбы. Магадан, 2005; Паникаров И.А.
46
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Считаем необходимым отметить, что специфика государственной политики, проводимой на Северо-
Востоке в интересующий нас период, нашла свое отражение и в региональных историко-правовых ис-
следованиях. Магаданская исследовательница И. В. Логвинова провела изучение специфических черт
особенностей органов местного управления в регионе в условиях деятельности Дальстроя'. Автор при-
шла к совершенно оправданному выводу, что впервые в практике советского строительства в это время
на Северо-Востоке «произошло делегирование функций по управлению особой структуре, выполнявшей
народнохозяйственные задачи по промышленному освоению региона, опиравшейся в своей деятельно-
сти на карательный аппарат. В связи с чем игнорировались принципиальные положения Конституции
СССР 1936 г.»* 1 2,
В другой своей работе И.В. Логвинова подвергла целенаправленному изучению организационно-
правового статуса Дальстроя как органа государственно-хозяйственного управления в 1931-1941 гг.3
Дальстрой был создан в качестве треста, т.е., согласно Гражданскому кодексу РСФСР 1922 г., объединения
предприятий. Однако, по справедливому замечанию указанного автора, этому статусу ни в какой мере не
было присуще использование труда заключенных, наличие охраны, передача контролирующих функций за
деятельностью аппарату ОГПУ и др. Именно эти особенности Дальстроя, по мнению И.В. Логвиновой, и
предшгределили существенное изменение его организационно-правового статуса в 1938 г., когда Дальст-
рой был реорганизован в один из территориально-производственных главков НКВД СССР.
Подводя итоги анализу степени изученности темы нашего исследования, следует признать, что
формы и методы государственной политики 1930-1950-х гг. на Севере России в целом и на Севере
Дальнего Востока в частности нашли свое отражение в научной литературе самого разнообразного про-
филя - исторической, социологической, демографической, экономико-географической, правовой и т.д.
Однако в настоящее время мы можем констатировать, что подавляющее большинство опубликован-
ных работ имеет значительные, как думается, концептуальные погрешности. Ибо эти работы изучают
интересующие нас проблемы лишь в контексте сталинской политики форсированной индустриализации.
Отчасти это положение верно и справедливо. Но мы бы хотели отметить, что здесь важно рассматривать
эти события не как отдельный, локализованный лишь временными рамками 1930-1950-х гт. феномен, а
как часть (период) многовекового процесса российской колонизации окраинных территорий страны. В
этом случае становится очевидной связь и преемственность целей, форм и методов колонизации окраин
нашей страны в досоветский и советский периоды.
Указанный «разрыв» в изучаемой истории северных районов России демонстрируется чаще всего
идущим еще от советской историографии противопоставлением «колониальной политики царизма» и
советского «освоения» Севера. Под последним понимается реашгзация государственных комплексных
программ развития его производительных сил в XX столетии, на практике «омраченных» нарушениями
так называемой «социалистической законности». В то же время негативные для северных регионов со-
циально-экономические, демографические, культурно-этнические и другие последствия деятельности
государственных институтов либо вообще остаются за рамками исследования, либо эти последствия
оцениваются как неизбежные издержки «освоения».
В этом ярко заметен, образно говоря, «государственноцентристский» подход к анализу изучаемых
исторических явлений. Авторы, изображая регионы российского Севера лишь как объекты государст-
венного воздействия, по сути, следуют за концептуальными основами политики Советского государства
(да и Российской империи), не признававшего наличия у этих регионов своих собственных, отличных от
государства в целом интересов. В то же время крайнее разнообразие (экономическое, социально-
демографическое, культурно-этническое и др.) российских территорий настоятельно требовало учета
местных особенностей при реализации здесь планировавшихся государством мероприятий. Автор на-
стоящего исследования делает попытку преодоления перечисленных погрешностей, тем более что в со-
История поселков центральной Колымы. Магадан, 1995; Мета В.И, Диденко В.В. Жертвы Колымы. Магадан: Док.
очерки и рассказы. Магадан, 2000; Райзман Д.И. Мальдяк в жизни Королева. Магадан, 1999 и мн. др.
1 См.: Логвинова И.В. Особенности местного управления на Северо-Востоке России в условиях деятельности
Дальстроя (1931-1957 гт.) // Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2001. С. 241-247.
2 Там же. С. 246.
3 См.: Логвинова И.В. Правовой статус Дальстроя как органа государственно-хозяйственного управления 1931-
1941 гг. (историко-правовой аспект): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования Щ
временных условиях развития российской рыночной экономики и федеративных основ российской го-
сударственности северные регионы вновь нуждаются в разумной колонизационной политике.
1.2. Источниковые основы исследования советской государственной политики
на Севере Дальнего Востока 1920-1950-х гг.
Стремление к наиболее адекватной реконструкции форм и методов политики Советского государст-
ва на Севере Дальнего Востока в 1930-1950-х гт. делает важным обеспечение настоящего исследования
необходимым корпусом исторических и иных источников, как опубликованных, так и хранящихся в
различных архивных учреждениях.
Опубликованные источники, используемые нами для решения задач настоящего исследования, раз-
мещены в многочисленных публикациях документов, носящих как систематизированный, так и разовый
тематический характер. Различные издания, появившиеся как в советское, так и в постсоветское время,
предоставляют возможность реконструировать и анализировать истоки, сущность и последствия про-
цессов советской колонизации Севера.
Важнейшее значение в нашем случае имеет использование в качестве исторических источников
нормативно-правовых актов Советского государства и решений высших партийных органов ВКП(б) —
КПСС, определявших в соответствии с их юридической силой направления его деятельности в процес-
сах осуществления второй волны колонизации Севера.
Нормативно-правовые акты высших законодательных и исполнительных органов СССР и РСФСР,
вводившиеся в действие в виде основных законов (конституций), законов, постановлений, указов, при-
казов, положений и директив, становятся прочной основой для исследования основных сфер деятельно-
сти Советского государства, содержание которых определяло и процессы второй волны колонизации
российского Севера.
К числу таких государственных органов по Конституции 1924 г. относился Съезд Советов СССР,
между созывами которого властные полномочия осуществлял Центральный Исполнительный Комитет
(ЦИК). В 1936 г., в соответствии с введением в действие нового конституционного акта, полномочия
высшего законодательного органа перешли к Верховному Совету СССР. По аналогии действовали и
высшие законодательные органы РСФСР, сформированные Конституциями Российской Федерации 1925
и 1937 гг.
Функции органов исполнительной власти осуществляли Советы народных комиссаров - Советы
Министров СССР и РСФСР, а также союзные и республиканские ведомства отраслевого управления
(наркоматы и министерства). В то же время обязательными для исполнения становились нормативные
акты, например, Совета труда и обороны (СТО) СССР, реорганизованного в 1937 г. в Экономическое
совещание при СНК СССР, различных главных управлений и т.д.
Поэтому, в соответствии с задачи нашей работы, мы обратились к изучению официальных из-
даний 1930-1950-х гг., в которых публиковались нормативные акты советских государственных
органов. К ним относятся, например, периодические издания «Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР»1,
«Известия ЦИК СССР и ВЦИК»1 2, «Собрание узаконений СССР»3, «Собрание узаконений РСФСР»4,
«Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского Правительства СССР»5, «Ведомости Вер-
1 См., например: Основной закон (Конституция) Союза Советских Социалистических Республик // Вести. ЦИК, СНК
и СТО СССР. 1924. № 2. Ст. 24 и др.
2 См., например: Основной закон (Конституция) Союза Советских Социалистических Республик // Известия ЦИК
СССР и ВЦИК. 1936. № 283. 6 дек. и др.
3 См.: например: Постановление ЦИК и СНК СССР «Об особом совещании при НКВД СССР» /// Собрание
узаконений СССР. 1935. № 11. Ст. 84 и др.
4 См., например: Исправительно-трудовой кодекс РСФСР И Собрание узаконений РСФСР. 1933. № 48. Ст. 208
и др.
См., например: Положение о государственных промышленных трестах // Собрание законов и распоряжений
рабоче-крестьянского Правительства СССР. 1927. № 39. 13 июля и др.
48 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ховного Совета СССР»1 и т.д., являвшиеся источниками официальной публикации нормативно-
правовых актов Советского государства.
Поэтому нам представляется важным использовать для решения задач настоящего исследования до-
кументальные материалы ВКП(б), которые, задавая политический вектор развития страны, определяли
и темны, и территории его реализации на практике. В этом отношении ключевое значение для понима-
ния общеполитического контекста событий второй волны колонизации Севера в целом и Северо-
Востока СССР в частности имеют материалы XVI съезда ВКП(б)1 2.
В числе вопросов, рассматривавшихся в течение его работы, важнейшее место заняли основные на-
правления форсированного создания советской индустрии, о чем специально упомянул И.В. Сталин:
«Мы дьявольски отстали в смысле уровня развития нашей промышленности от передовых капиталисти-
ческих стран... Только дальнейшее ускорение темпа развития нашей промышленности даст нам воз-
можность догнать и перегнать в технико-экономическом отношении передовые капиталистические
страны»3.
Поскольку колымское золото предназначалось для обеспечения покупательной способности совет-
ского режима, приобретавшего на внешних рынках технологии и оборудование, постольку решения
XVI съезда во многом предопределили форсированное развитие здесь горнодобывающей промышлен-
ности в течение 1930-х гг. При этом вожди Советского Союза ясно понимали ту роль, которую они от-
водили окраинным территориям страны. В. В. Куйбышев не случайно отмечал на указанном партийном
съезде: «В своих наметках размещения промышленности мы должны исходить из принципа подтягива-
ния новых районов, имеющих большие сырьевые ресурсы, для того, чтобы полностью использовать все
производительные силы данного района»4. Таким образом, темпы и природа процессов второй волны
колонизации российского Севера, а чуть позже и Северо-Востока, были заданы решениями XVI парт-
съезда, на котором было, по сути, заявлено о формировании на окраинах страны сырьевых придатков
развивавшейся индустрии центра.
Большой информативной насыщенностью обладали изданные в советское время сборники докумен-
тов. В 1949 г. в Москве увидело свет изданное Министерством юстиции РСФСР «Хронологическое соб-
рание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР» в 5 то-
мах. Систематизировавшее российское законодательство издание содержало широчайший спектр нор-
мативных актов, использование которых во многом позволяет оценивать основные направления разви-
тия народного хозяйства нашей страны. В 1920-е гг., в частности, когда весьма актуальным становилось
возрождение национальной золотопромышленности, высшие органы власти РСФСР уделяли этому до-
вольно пристальное внимание, что и было отражено в их решениях5.
Более адекватному пониманию организационной структуры карательных органов, осуществлявших
на практике репрессивную политику политического режима, в нашем случае содействовало изучение
нормативных актов Советского государства, помещенных в вышедшем в том же 1949 г. трехтомном
«Справочнике по законодательству для судебно-прокурорских работников». Наиболее важными для нас
в этом издании оказались акты, регулировавшие деятельность судебной системы СССР и органов уго-
ловно-исполнительного ведомства6.
В 1959 г. Минюстом РСФСР было осуществлено переиздание «Хронологического собрания законов,
указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР». Новая публикация
1 См., например: Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности рабочих и служащих пред-
приятий военной промышленности за самовольный уход с предприятия» /И Ведомости Верховного Совета СССР.
1942. № 2 и др.
2 XVI съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков): Стенографический отчет. М., 1930.
3 Там же. С. 28.
4 Там же. С. 495.
5 См.: например: Постановление IX Всероссийского съезда Советов 31 декабря 1921 г. по вопросам новой эко-
номической политики // Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановле-
ний Правительства РСФСР. Т. 1. М., 1949. С. 85-93 и др.
6 См., например: Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 г. И
Справочник по законодательству для судебно-прокурорских работников: В 3 т. Т. 1. М., 1949. С. 55-63; Постанов-
ление ЦИК и СНК СССР от 27 ноября 1930 г. «О железнодорожных линейных судах» // Там же. С. 65-66; Поста-
новление ЦИК и СНК СССР от 7 июня 1934 г. «Об организации водных транспортных судов и водной транспортной
прокуратуры» И Там же. С. 66-67 и мн. др.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
49
включала уже 6 томов. Содержание предыдущего издания было довольно существенно переработано и
сокращено. В новой версии «Хронологического собрания...» составители уделили наибольшее внима-
ние нормативным актам 1948-1957 гт., которые заняли половину издания - три тома. Тем не менее в
этом издании оказались помещенными и необходимые для нас в рамках нашего исследования докумен-
ты. Например, «Горный закон РСФСР» (1928 г.), регулировавший правила отработки месторождений
полезных ископаемых1, или Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О льготах старателям» (1931 г.),
принятое в целях привлечения старателей на золотодобывающие предприятия в восточных районах
страны1 2, Постановление Совета Министров РСФСР от 1 июня 1957 г. «Об образовании Совета народно-
го хозяйства Магаданского экономического административного района»3 и мн. др.
Изменения в структуре управления отечественной промышленностью СССР в послесталинское
время, приведшие, в частности, к созданию региональных советов народного хозяйства, нашли свое от-
ражение в целом комплексе общесоюзных нормативных актов, помещенных в издании «Законодатель-
ные акты по вопросам народного хозяйства СССР» (1961). На основании Закона СССР «О дальнейшем
совершенствовании организации управления промышленностью и строительством», принятого седьмой
сессией Верховного Совета СССР четвертого созыва 10 мая 1957 г.4, правительства союзных республик
получали право создавать новые органы управления промышленностью и строительством в своих адми-
нистративно-территориальных субъектах. Указанные изменения коснулись и Северо-Востока, где на
месте упразднявшегося Дальстроя создавался Магаданский совнархоз.
В вышедшем в 1975 г. из печати четырехтомнике «Сборник законов СССР и указов Президиума
Верховного Совета СССР. 1938-1975», имеющем довольно обширное содержательное наполнение, нами
использовались указы Президиума Верховного Совета СССР об амнистировании различных категорий
осужденных преступников, что непосредственно касалось лагерных контингентов Дальстроя и оказыва-
ло серьезное влияние на выполнение им производственных планов по добыче золота, олова и т.д. Осо-
бенно катастрофичными были для Дальстроя последствия апрельской амнистии 1953 г., когда его пред-
приятия сразу лишились от одной трети до половины всех работавших5.
В 1953 г. социально-политические изменения в нашей стране привели к восстановлению на террито-
рии Северо-Востока СССР обычной для всей страны системы советских органов управления, компетенция
которых определялась действовавшими в то время Конституцией СССР (1936 г.) и Конституцией РСФСР
(1937 г.). Это стало возможным в результате принятия Верховным Советом СССР Указа «Об образовании
Магаданской области» от 3 декабря 1953 г., текст которого также помещен в описываемом издании6.
1950-е гг. можно оценить как период, когда и научное сообщество, и широкие круги населения пе-
реживали своеобразное переосмысление политической практики сталинского периода. Во многом, ду-
мается, это касалось и проблем чрезвычайного ужесточения уголовного и уголовно-исполнительного
законодательства, вызванных к жизни течением массовых политических репрессий в 1930-х - начале
1950-х гг. Советская уголовно-правовая наука вырабатывала в 1950-х гг. нуги преодоления «перегибов»
предшествующего времени, что. в конце концов, привело к созданию обновленных кодифицированных
актов этих отраслей права на рубеже 1950-1960-х гг.
Поэтому не случайным стало опубликование в указанное время нескольких документальных сбор-
ников, целенаправленно и системно формировавших представление о динамике развития советского
уголовного и уголовно-исполнительного права. К ним, в частности, можно отнести «Сборник докумен-
тов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг.» (1953) и составленный
П.М. Лосевым и Г.И. Рагулиным «Сборник нормативных актов по советскому исправительно-трудовому
праву (1917-1959 гг.). История законодательства» (1959).
1 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР. Т. 1. М., 1959. С. 561-619.
2 Там же. Т. 2. М., 1959. С. 189-190.
3 Там же. Т. 6. М., 1959. С. 250-251.
4 См.: Законодательные акты по вопросам народного хозяйства СССР: В 2 т. Т. 1. М., 1961. С. 27-32.
5 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над гитле-
ровской Германией» // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938-1975: В 4 т.
М., 1975. Т. 3. С. 407—408; Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 апреля 1953 г. «Об амнистии» // Там
же. С. 4СИМП0 и др.
6 Там же. Т. 1. С. 98.
50
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Многие из документов, содержащихся в названых изданиях, активно использовались нами при разработ-
ке проблем настоящего исследования, поскольку территория Северо-Востока в течение 1930-1950-х гг. стала
одним из самых известных мест, где уголовно-правовая политика СССР получила свое, если можно так
выразиться, наиболее концентрированное выражение. Так, «Сборник документов по истории уголовного
законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг.» включает в себя документы, регулировавшие общие
основы карательной политики Советского государства: Постановление ЦИК СССР от 25 февраля 1927 г.
«Положение о преступлениях государственных (контрреволюционных) и особо для СССР опасных пре-
ступлениях против порядка управления»1; Постановление ВЦИК от 26 марта 1928 г. «О карательной
политике и состоянии мест заключения»1 2 и т.п. Одновременно на его страницах содержатся и норматив-
ные акты более узкого характера, такие как Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об
охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной
(социалистической) собственности», вызвавшее целый поток осужденных, направлявшихся в течение
многих лет в многочисленные ИТЛ но всей территории СССР3; его «близнец» - Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государст-
венного и общественного имущества», а также принятый в тот же день Указ ПВС СССР «Об усилении
охраны личной собственности граждан», вызванные к жизни нарастанием уголовной преступности в
СССР в первые послевоенные годы и также способствовавшие увеличению численности лагерных
контингентов4.
Начавшаяся, как и в центральных районах страны на рубеже 1920-1930-х гг., коллективизация се-
верного промыслового хозяйства привела к резкому сокращению поголовья оленей. Поэтому ВЦИК и
СНК РСФСР 20 апреля 1931 г. приняли специальное Постановление «О мерах против хищнического
убоя оленей», также помещенное на страницах рассматриваемого сборника5.
П.М. Лосев и Г.И. Рагулин поместили в «Сборник нормативных актов по советскому исправитель-
но-трудовому праву (1917-1959 гг.). История законодательства» подборку документов, позволяющих
оценивать как изменения в системе государственных органов, осуществлявших применение наказания к
осужденному преступнику, так и сам порядок отбывания этого наказания. К их числу можно отнести:
Постановление ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 г. «Об особом совещании при Народном комисса-
риате внутренних дел»6; Указ ПВС? СССР «О разделении Народного комиссариата внутренних дел»7;
«Положение об исправительно-трудовых лагерях», введенное в силу Постановлением СНК СССР от
7 апреля 1930 г., и пр.8
Заметим, что в условиях советского политического режима, когда происходило тесное слияние пар-
тийных и государственных органов управления и их компетенций, акты органов ВКП(б) (с точки зрения
правовой теории, общественной организации) приобретали силу источников права. К последним теория
права относит обычаи, судебные прецеденты и нормативно-правовые акты. В этом проявилась одна из
особенностей советской правовой системы. Одновременно надо признать еще и то, что частым было
совместное издание нормативно-правовых актов органами государственного и партийного управления.
Думается, этим власти «подкрепляли» общеобязательность выполнения партийных решений.
В условиях либерализации советского политического режима, а затем и становления демократиче-
ской российской государственности перед исследователями стали открываться ранее недоступные ар-
хивные фонды, что привело к опубликованию в 1990-х гг. определенной небольшой части документаль-
ных материалов. Экспоненциальный рост подразделений советской карательной системы начался в кон-
це 1920-х - начале 1930-х гг. в условиях форсированной индустриализации и может рассматриваться как
одно из направлений политики создания индустриальных основ экономики СССР. В связи с этим нам
1 Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. М., 1953.
С. 220-225.
2 Там же С. 302-305
3 Там же. С. 335-336.
4 Там же. С. 430.
5 Там же. С. 360.
6 Сборник нормативных актов по советскому исправительно-трудовому праву (1917-1959 гг.). История законо-
дательства/ Сост. П.М. Лосев и Г.И. Рагулин. М., 1959. С. 304-305.
7 Там же. С. 311.
8 Там же. С. 231-243.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
51
показалось значимым взять на вооружение «Докладную записку заместителя председателя ВСНХ СССР
Г.Л. Пятакова председателю ВСНХ СССР Ф.Э. Дзержинскому об организации поселений заключенных
в перспективных экономических районах от 10 ноября 1925 г.». Она свидетельствует о целенаправлен-
ном характере политики штрафной колонизации отдаленных, но экономически перспективных регионов
Союза ССР1. Реализация названных мероприятий требовала согласованных действий властей, что поро-
дило полемику между различными высшими органами государства, отраженную в опубликованных ав-
торитетным сибирским историком С.А. Красильниковым документах1 2.
Непреходящее значение для изучения процессов второй волны колонизации отдаленных советских
окраин в течение 1930-1950-х гг., ведущую роль в которых сыграли карательные ведомства советского
режима, имеют документальные издания, увидевшие свет в течение постсоветского периода, особенно с
начала текущего столетия. Их появление стало не только результатом многолетнего и кропотливого
труда многих исследователей и научных коллективов.
Имеющиеся сегодня в распоряжении ученого сообщества и широкой общественности собрания до-
кументов ввели в научный оборот колоссальное количество нормативных актов Советского государства,
определявших и корректировавших использование методов штрафной колонизации в реализации госу-
дарственной политики на Севере и Дальнем Востоке СССР. Пожалуй, в этом контексте первым следует
отметить издание «ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960» (2002). В пяти его главах содер-
жатся документы, регламентировавшие карательную политику советского режима в целом3; определяв-
шие структуру ГУЛАГа ОГПУ - ПКВД - МВД - МЮ СССР и материалы о его деятельности4; характе-
ризующие движение контингентов заключенных5; режим их содержания6 7; производственной деятельно-
сти и регламентации труда лагерников'.
Заслуживают внимания и дополнительные материалы, которые составители А.И. Кокурин и Н.В. Петров
поместили в приложениях к собственно документальным источникам. В их числе биографические справки
1 См.: Советские архивы. 1991. №4. С. 72-74.
2 См.: Рождение ГУЛАГа: дискуссии в верхних эшелонах власти. Постановления Политбюро ЦК ВКП(б).
1929-1930 гт. // Исторический архив. 1997. № 4. С. 142-156. См. также опубликованные в 1990-х гт. документы,
имеющие непосредственное отношение к теме нашего исследования: «Доклад о работе Главного управления испра-
вительно-трудовых лагерей и колоний НКВД СССР за годы Отечественной войны» (Исторический архив. 1994.
№ 3. С. 60-86); Постановление Совета Министров СССР от 18 марта 1953 г. № 832-370 «О передаче из Министер-
ства внутренних дел производственно-хозяйственных и строительных организаций» (Исторический архив. 1996.
№ 4. С. 142-143). Этим постановлением Дальстрой был передан из состава МВД СССР в ведение Министерства
металлургической промышленности СССР.
3 См., например: Оперативный приказ НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кула-
ков, уголовников и других антисоветских элементов» ог 30 июля 1937 г., который стал одним из основных норма-
тивных актов, разжигавших костер политических репрессий и, в частности, вызвавший арест и последующее унич-
тожение первого состава руководства Дальстроя во главе с Э.П. Берзиным, а также многих вольнонаемных и заклю-
ченных работников треста; ГУЛАГ. Главное управление лагерей. 1918-1960 / Под ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И.
Кокурин, Н.В. Петров. М., 2002. С. 96-104; Указ ПВС СССР «Об отмене условно-досрочного освобождения для
осужденных, отбывающих наказание в ИТЛ НКВД СССР», лишивший, в том числе, и тысячи заключенных УС-
ВИТЛа зачетов рабочих дней, дававших право на досрочное освобождение (Там же. С. 116 и пр.).
4 См., например: Приказ ОГПУ № 267/с «Об организации Северо-Восточного лагеря» от 1 апреля 1932 г. (Там
же. С. 226); Приказ НКВД СССР № 00363 «Об утверждении структуры Главного Управления строительства Даль-
него Севера НКВД СССР» от 9 июня 1938 г., появившегося после передачи Дальстроя в ведение НКВД (Там же.
С. 248-249 и пр.).
5 См., например: Справки о количествах заключенных, содержавшихся в ИТЛ НКВД, включающие сведения и
по Севвостлагу (Там же. С. 415, 420-422); Справки о количествах заключенных, содержавшихся в особых лагерях
МВД СССР, включающие сведения и по Береговому лагерю, дислоцировавшемуся на Колыме (Там же. С. 431);
Справки о смертности заключенных в системе ИТЛ (Там же. С. 441 и пр.).
6 См., например: Приказ НКВД СССР № 00588 с объявлением временного «Положения о 3-х отделах Исправи-
тельно-трудовых лагерей НКВД» от 14 сентября 1937 г., создававший в ИТЛ оперативные аппараты, выполнявшие
в лагерях функции органов государственной безопасности и борьбы с побегами, что было сделано, в частности, и в
Севвостлаге (Там же. С. 452—455); Приказ НКВД СССР № 00943 «О введении новых норм питания и вещевого до-
вольствия для заключенных в ИТЛ и НТК НКВД СССР» от 14 августа 1939 г. (Там же. С. 476-489 и пр.).
7 См., например, доклад зам. начальника ГУЛАГа Лепилова руководству НКВД (март 1940 г.) о работе ГУЛАГа, в
котором отмечены и характер работ Дальстроя, и факт того, что он не входил структуру собственно ГУЛАГа (Там же.
С. 725-780 и пр.).
52
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
как на руководителей центрального аппарата ГУЛАГа, так и на руководителей крупнейших лагерно-
производственных комплексов, включая данные о представителях администрации Дальстроя и т.д.
Огромное количество документальных материалов (прежде всего ОГПУ-НКВД-МВД-МЮ СССР)
опубликовано в уникальном семитомном издании «История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - пер-
вая половина 1950-х годов», увидевшем свет в 2004 г.
В первом томе собраны документы, характеризующие механизмы осуществления массовых репрессий в
СССР в течение 1930-1950-х гт.1 К наиболее значимым процессам репрессирования советских и иностран-
ных граждан, подавляющее большинство которых направлялось затем на промышленные стройки и пред-
приятия всесильного ОГПУ-НКВД-МВД, составители отнесли раскулачивание и «борьбу» с хищениями
социалистического имущества, вызванного голодом в 1930-1932 гг., «большой террор» конца 1930-х гг.; де-
портации народов СССР в течение 1940-х гг. и массовые репрессии послевоенного периода.
Второй том названного издания посвящен организационному строительству и кадровому обеспече-
нию карательной системы. Опубликованные здесь документальные материалы позволяют считать, что
система лагерных комплексов создавалась начиная с 1930-х гг. для решения важнейших государствен-
ных задач по освоению запасов минерального сырья в отдаленных районах страны, осуществления мас-
штабных проектов по промышленному и транспортному строительству и т.д. В частности, записка зам.
председателя ОПТУ Г.Г. Ягоды уже в 1930 г. предлагала превращать лагеря в колонизационные поселки
с тем, чтобы формировать на окраинах устойчивое производительное население1 2.
Одновременно в названном томе содержатся и материалы, отражавшие, например, создание в струк-
туре карательных органов советского режима специализированных подразделений для содержания и
трудового использования отдельных групп осужденных преступников. Важными в этом отношении яв-
ляются также Приказ НКВД СССР № 00968 от 11/12 июня 1943 г. «Об организации отделений каторж-
ных работ при исправительно-трудовых лагерях НКВД»3 и совместный Приказ МВД, МГБ и Генераль-
ного прокурора СССР № 00279/00108/72 сс от 16 марта 1948 г. «Об организации особых лагерей и тю-
рем МВД для содержания особо опасных государственных преступников и о направлении последних по
отбытии наказания в ссылку под надзор органов МТБ»4, свидетельствующие о резком ужесточении со-
ветской карательной политики в военное и послевоенное время.
Среди материалов второго тома «Истории сталинского ГУЛАГа...» расположились и документы,
отражавшие видение лично И.В. Сталиным природы Дальстроя, которое он высказал после того, как
получил ряд жалоб на действия К.А. Павлова, назначенного руководителем ГУ СДС после ареста
Э.П. Берзина5 и после принятия решения о создании на Колыме обычных советских и партийных орга-
низаций. Чеканные формулировки Сталина («В Москве мыслигся Дальстрой не как главк, а как комби-
нат специального типа, работающий в специфических условиях использования исключительно или поч-
ти исключительно уголовных людей. Эта специфика требует особых условий работы, особой дисципли-
ны и особого режима»6 7) привели к тому, что вплоть до 1953 г. на огромной территории северо-
восточного региона не существовало конституционных органов власти и уставных органов партийного
управления.
Третий том рассматриваемого издания содержит документальные материалы об экономике ГУЛАГа
и трудовом использовании заключенных на его промышленных, строительных и сельскохозяйственных
объектах. Помимо общих сведений, характеризовавших названные феномены ', ответственный редактор
1 История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 1: Массо-
вые репрессии в СССР / Отв. ред. Н. Верт, С.В. Мироненко; Отв. сост. И.А. Зюзина. М., 2004.
2 История сталинского ГУЛАГа. Т. 2: Карательная сист ема: структура и кадры / Отв. ред. и сост. Н.В. Петров;
отв. сост. Н.И. Владимирцев. М., 2004. С. 80-81.
3 Там же. С. 220. Примечательно, что подобные подразделения создавались в отделенных лагерях НКВД СССР,
расположенных в наиболее суровых климатических условиях: Воркутинском, Норильском и Северо-Восточном на
Колыме.
4 Там же. С. 336-340. И вновь первым среди мест, выбранных для формирования особых лагерей, назван район
Колымы.
5 Шифрограмма И.В. Сталина в редакцию газеты «Советская Колыма» И Там же. С. 153.
6 Шифрограмма И.В. Сталина секретарю Магаданского окружного комитета ВКП(б) Воробьеву об особом ста-
тусе Дальстроя // Там же. С. 154—155.
7 См., например: Докладная записка заместителя председателя ОГПУ Г.Г. Ягоды И.В. Сталину об итогах хозяй-
ственной деятельности лагерей за 1932 и первый квартал 1933 г. И История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х -
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования 53
и составитель тома О.В. Хлевнюк включил в издание источники, дающие представление о характере
производственной деятельности отдельных крупных лагерных комплексов, в том числе и Дальстроя1.
Сведения обобщающего характера о численности заключенных в советских карательных подразде-
лениях и режиме их содержания содержат документы, размещенные в четвертом томе «Истории сталин-
ского ГУЛАГа...». Одновременно их содержание можно использовать и для оценки численности лагер-
ников, содержавшихся в подразделениях Дальстроя на Колыме и Чукотке* 1 2.
Пятый и шестой тома описываемого издания нами практически не использовались, но их изучение
во многом позволило глубже понять природу реализации карательной политики советского режима3.
2005-й год ознаменовался выходом в свет издания «Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953», со-
держащего информационные статьи и документальные материалы, отражающие историю функциониро-
вания крупнейших производственно-лагерных комплексов. Составители А.И. Кокурин и IO.H. Моруков
довольно подробно, насколько это позволил объем издания, изложили историю Дальстроя, включая все
его реорганизации, назначения его руководителей, деятельность основных производственных объектов
на Колыме и Чукотке. Несомненно, важным достоинством этого груда оказалось первое в историогра-
фии опубликование точных погодных данных о динамике численности заключенных в подразделения
УСВИТЛа и Особого лагеря МВД № 5 за практически всю двадцатипятилетнюю историю Дальстроя4.
Среди опубликованных составителями документов находятся как уже введенные к тому времени в на-
учный оборот магаданскими историками документы5, так и публикуемые впервые. К последним, в част-
первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М.,
2004. С. 95-106; Справка ГУЛАГ об использовании контингентов ИТЛ НКВД на 11 января 1935 г. И Там же. С.116-
117; Письмо наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии председателю СНК СССР В.М. Молотову об обеспечении
рабочей силой строек НКВД 24 апреля 1939 г. И Там же. С. 162-163; Докладная записка министра внутренних дел
СССР С.Н. Круглова И.В. Сталину и заместителям председателя Совета Министров СССР В.М. Молотову,
Л.П. Берии, Н.А. Вознесенскому, Г.М. Маленкову об итогах выполнения плана капитального строительства и про-
мышленного производства лагерями и стройками МВД СССР за 1948 г. // Там же. С. 254—256; Письмо министра
внутренних дел СССР Н.П. Дудорова председателю Совета Министров СССР Н.А. Булганину о передаче в состав
МВД СССР in других министерств Главного управления специального строительства, Дальстроя и строительных
организаций в районе Воркуты 24 мая 1957 г. И Там же. С. 362-363 и мн. др.
1 См., например: Из докладной записки руководства Дальстроя о развитии треста в 1931 - первой половине
1934 г. // Гам же. С. 390-395; Записка наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии заместителю председателя СНК
СССР АН. Микояну о плане Дальстроя на 1940 г. И Там же. С. 401—402; Докладная записка наркома внутренних дел
СССР Л.П. Берии И.В. Сталину об обеспечении предприятий Дальстроя рабочей силой 31 июля 1945 г. // Там же.
С. 403-404; Письмо начальника Главного управления государственного горного надзора при Совете Министров
СССР К.К. Карташова заместителю председателя Совета Министров СССР Л.П. Берии о нарушении правил экс-
плуатации месторождений золота и олова на предприятиях Дальстроя 30 июля 1952 г. // Там же. С. 410-412 и пр.
* См., например: Справка УРО ГУЛАГ о численности заключенных, осужденных за контрреволюционные пре-
ступления и бандитизм, а также иноподданных, содержащихся в лагерях НКВД СССР, по состоянию на 1 января
1938 г. // История сталинского ГУЛАГ а. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Насе-
ление ГУЛАГа: численность и условия содержания / Отв. ред. А.Б. Безбородов, В.М. Хруст алев; сост. И.В. Безборо-
дова (отв. сост.), В.М. Хрусталев. М., 2(Ю4. С. 69-70; Из справки начальника ГУЛАГа Г.П. Добрынина о наличии,
движении, трудовом использовании и смертности заключенных, содержащихся в ИТЛ и колониях МВД СССР, за
декабрь 1949 г. И Там же. С. 117-118; Циркуляр НКВД СССР № 452 «Об организации оздоровительных пунктов и
оздоровительных команд в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД» 15 сентября 1943 г. И Там же.
С. 386; Спецсообщение начальника УМГБ на Дальнем Севере Желтухина начальнику Политуправления Дальстроя
МВД СССР П.С. Буланову о сборе средств для оказания помощи заключенным Берлага на предприятиях Юго-
Западного горнопромышленного управления Дальстроя 30 мая 1952 г. И Там же. С. 449-450 и пр.
3 См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 5:
Спецпереселенцы в СССР / Отв. ред. и сост. Т В. Царевская-Дякина. М., 2004; История сталинского ГУЛАГа. Ко-
нец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 6: Восстания, бунты и забастовки заключенных /
Отв. ред. и сост. В.А. Козлов; сост. О.В. Лавинская. М., 2004.
4 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М, 2005. С. 411-412.
5 См.: Постановление Совета труда и обороны № 516 «Об организации государственного треста по дорожному
и промышленному строительству в районе Верхней Колымы «Дальстрой» 13 ноября 1931 г. И Там же. С. 419-420;
Постановление Совета ,руда и обороны № 518 «О назначении Э.П. Берзина директором треста (Дальстрой» И Там
же. С. 420; Отчет о работе Дальстроя за 10 лет (1932-1942) от 1 ноября 1942 г. // Там же. С. 423—463. Тем не менее
54
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ности, относятся рапорты начальника Дальстроя II.Ф. Никишова о пребывании в Магадане летом 1944 г.
вице-президента США Г. Уоллеса1.
Геологическое исследование колымских районов, проводившееся во второй половине 1920-х - на-
чале 1930-х гг., способствовало выяснению будущей основной производственной специализации края.
Оно представляло собой одно из существеннейших направлений общего геологического изучения тер-
ритории СССР, особенно развернувшегося в годы первой пятилетки, что прослеживается по опублико-
ванным материалам Геологического комитета ВСНХ СССР, 2 января 1930 г. реорганизованного в Глав-
ное геологоразведочное управление".
Резкая интенсификация золотодобычи на Колыме происходила в условиях бурного развития золото-
платиновой промышленности страны, вызванного форсированным характером индустриализации СССР.
Зафиксировать это положение автор предлагаемого исследования смог, анализируя директивные доку-
менты Главного управления по добыче золота и платины НКТП Советского Союза, опубликованные в
1934 и 1935 гг.* 1 2 3
Отчасти нормативные акты центральных органов власти присутствуют и в изданном магаданскими
историками И.Д. Бадаевым и А.Г. Козловым сборнике документов «Дальстрой и Севвостлаг ОГПУ-
НКВД СССР в цифрах и документах». Но наиболее существенной характеристикой этого труда является
публикация документальных материалов собственно Дальстроя. Состоящая из двух частей (1931-1941
и 1941-1945 гг.), названная работа опирается в основном на материалы Государственного архива Мага-
данской области и частично Центра хранения современной документации Магаданской области, архи-
вов региональных управлений УВД и УФСБ, а также ведомственного архива производственного объе-
динения «Северовостокзолото».
Безусловно положительно оценивая факт издания такой работы и ее актуальность для исследовательской
работы, нам бы хотелось отметить следующее. Составителями собраны довольно интересные материалы, но
слабо проведена их систематизация. С другой стороны, думается, прав В.Г. Зеляк, когда пишет следующее:
«На титуле издания И.Д. Бацаев и А.Г. Козлов представлены как авторы, хотя по общепринятой научной
классификации эта работа не что иное, как сборник опубликованных документов. Указанные исследователи,
безусловно, являются авторами-составителями (составительская работа и подготовка исторических докумен-
тов к публикации очень важный, ценный и скрупулезный труд)»4. За пределами внимания составителей ос-
тался и весьма значимый период истории Дальстроя и Севвостлага 1945-1957 гг.
Тем не менее И.Д. Бадаевым и А.Г. Козловым опубликованы документы, имеющие ценность для
нашего и других подобных исследований. К ним относятся: материалы годовых отчетов Дальстроя о
своей работе, позволяющие прослеживать динамику изменений масштабов производственной деятель-
ности различных его подразделений5; приказы руководства гостреста «Дальстрой» и Главного управле-
опубликование документов из центральных архивов дает возможность сопоставления их содержания с документами
из магаданских хранилищ.
1 Телеграмма начальника Дальстроя НКВД СССР И.Ф. Никишова наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии о
посещении Дальстроя вице-президентом США Генри Уоллесом от 29 мая 1944 г. // Там же. С. 464; Телеграмма на-
чальника Дальстроя НКВД СССР И.Ф. Никишова наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии о посещении Дальст-
роя вице-президентом США Генри Уоллесом от 3 июня 1944 г. //Там же. С. 464-466 и пр.
2 Материалы к пятилетнему плану Геологического комитета. 1928/29-1932/33 гг. Л., 1929; Отчет о деятельно-
сти б. Геологического комитета (реорганизованного Постановлением СНК СССР от 2 / 1 1930 г. в Главное геолого-
разведочное управление) за 1928-1929 операционный год. М.; Л., 1931. См. также: Сводный план научно-
исследовательских работ НТУ ВСНХ СССР на 1928/29 г. Вып. 3: Горнорудная промышленность. М., 1929.
3 Директивное письмо трестам и предприятиям золото-платиновой промышленности в развитие приказа нар-
кома тяжелой промышленности т. С. Орджоникидзе о подготовке к летним операциям и о перевыполнении про-
1раммы по золотодобыче 1934 года. М., 1934; Директивное письмо трестам и предприятиям золото-платиновой
промышленности на 1935 год. М., 1935.
4 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 20.
5 См., например: Годовой отчет Дальстроя за 1932 г.; Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД
СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 72-77; Объяснительная записка к отчету
г/т «Дальстрой» за 1936 г. И Там же. С. 81-86; Доклад к годовому отчету за 1940 г. И Там же. С. 104—107; Доклад к
годовому отчету по основной деятельности Дальстроя за 1942 г.; Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг
НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. (1941-1945). Магадан, 2002. С. 239-245; Доклад к годовому отчету
по основной деятельности за 1945 г. // Там же. С. 258-272 и т.д.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
55
ния строительства Дальнего Севера НКВД СССР1 и мн. др. Особенно нам хотелось бы отметить богатый
биографический материал, помещенный составителями в приложениях к названному изданию1 2.
К опубликованным источникам нам представляется возможным отнести и документы, находящиеся
в личной коллекции автора настоящей работы. Речь идет о внушительном комплексе материалов, вклю-
чающем около 600 документов в основном бухгалтерского характера, изданных типографским спосо-
бом. Эти материалы откладывались в бухгалтерии одного из управлений Дальстроя - «Дальстройпро-
екг», а в середине 1990-х гг. были переданы автору наследниками одного из его работников. В их соста-
ве, например, «Тарификация заключенных северо-восточных исправительно-трудовых лагерей НКВД»,
Приложение к приказу начальника Дальстроя № 75 от 5 февраля 1946 г.; Приказ начальника ГУ СДС
МВД СССР И.Ф. Никишова № 412 от 3 июля 1948 г. «О мероприятиях по обеспечению рентабельной
деятельности и упорядочению финансово-расчетной дисциплины на предприятиях и в хозяйствах Даль-
строя»; Приказ начальника ГУ СДС МВД СССР И.Л. Митракова № 177 от 14 марта 1952 г. «О результа-
тах проверки состояния работы и деятельности Приморского управления Дальстроя за 1951 год»; «Об-
зор выполнения плана производительности труда на предприятиях Дальстроя в 1953 г.»; Приказ началь-
ника ГУ СДС ММП СССР И.Л. Митракова № 404 от 16 мая 1953 г. «О мероприятиях по усилению вер-
бовки освобождающихся по амнистии» и мн. др. Перечисленные документы, с нашей точки зрения, мо-
гут способствовать уточнению некоторых, зачастую важных, аспектов деятельности Дальстроя.
Массив неопубликованных документальных источников, используемых нами в настоящей работе,
отложился в шести государственных архивах: Российском государственном архиве социально-
политической истории (РГАСПИ), Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ), Россий-
ском государственном архиве экономики (РГАЭ), Государственном архиве Магаданской области (ГА
МО), Центре хранения современной документации Магаданской области (ЦХСД МО), Государственном
архиве Чаунского района Чукотского автономного округа (ГА ЧР).
Развитие золотодобычи в колымских районах, способствовавшей накоплению необходимых средств для
технологического оснащения создававшейся советской индустрии, естественно, стало предметом обсужде-
ния в высшем органе политического руководства СССР - Политбюро ЦК ВКП(б). Поэтому для решения за-
дач нашего исследования особую значимость имеют материалы фонда 17 Российского государственного ар-
хива социально-политической истории «Центральный комитет РСДРП(б) - РКП(б) -ВКП(б) - КПСС. 1903-
1988 гг.)»: описи 3 и 162.
Среди использованных нами документальных источников, хранящихся в названном архивном хра-
нилище, протоколы заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) лета - осени 1931 г., рассматривавших перспек-
тивы интенсификации добычи в СССР золота и платины и организации золотодобычи на Колыме3. По-
этому важнейшие решения, определившие судьбу Северо-Востока СССР на будущие два с половиной
десятка лет, были приняты Политбюро ЦК партии в октябре - ноябре 1931 г.4
Но ключевым из них стало Постановление «О Колыме» от 11 ноября 1931 г., сохранившееся в «осо-
бой папке» как постановление Центрального Комитета партии, подписанное секретарем ЦК ВКП(б)
1 См., например: Приказ № 393 по государственному тресту «Дальстрой» от 7 декабря 1937 г. «О работе Управ-
ления автотранспорта»; Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В
2 ч. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 151-152; Приказ № 010 по Управлению строительства «Дальстрой» от
20 июня 1938 г. «Об организации отдельной лагерной командировки в районе «Армань» // Там же. С. 260; Приказ
№91 по ГУ СДС НКВД СССР от 19 февраля 1942 г. «О реорганизации разведрайонов в горных управлениях»; Ба-
цаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. (1941-1945). Мага-
дан, 2002. С. 76-77; Приказ № 0074 начальника ГУ СДС НКВД СССР от 27 ноября 1945 г. «О предании суду на-
чальника ОЛП прииска «Маршальский» ИГЛУ Солодуха» // Там же. С. 228-229 и мн. др.
2 См.: Дальстрой и Севвостлаг: люди и факты; Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в
цифрах и документах. В 2 ч. Ч. 1. (1931-1941. Магадан, 2002. С. 346-366; Дальстрой и Севвостлаг: люди и факты;
Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. (1941-1945). Ма-
гадан, 2002. С. 396-410.
3 См.: Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 10 августа 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 847. Л. 3;
Протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1931 г. // Там же. Д. 843. Л. 1; Протокол заседания По-
литбюро ЦК ВКП(б) от 10 октября 1931 г. // Там же. Д. 853. Л. 5.
4 См.: Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 октября 1931 г. (особая папка) И РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11.
Л. 33; Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 ноября 1931 г. (особая папка) // Там же. Л. 39.
56 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
И.В. Сталиным. Названный документ предписал создать в непосредственном подчинении ЦК партии
специальный трест, наблюдение и контроль за деятельностью которого возлагался на Г.Г. Ягоду1.
В дальнейшем Политбюро ЦК ВКП(б) не раз возвращалось к проблемам развития созданного на
Колыме треста, что нашло свое отражение в принятых им решениях1 2.
Принимавшиеся фактически высшим партийным органом решения транслировались на уровень
высшего государственного управления для того, чтобы быть облаченными в легальную форму государ-
ственных нормативно-правовых актов. В связи с этим в Государственном архиве Российской Федерации
нами изучались документы, хранящиеся в фондах Р-5446 «Совет Министров СССР. 1923-1991»
(опись 1), Р-5674 «Совет труда и обороны при СНК СССР (СТО СССР) 1923-1937» (опись 1). Докумен-
тальные материалы, отложившиеся в перечисленных фондах, позволяют анализировать процесс приня-
тия высшими государственными органами СССР важнейших решений, определявших в 1930-1950-х гг.
основные направления развития золотодобычи в стране в целом и на ее Северо-Востоке в частности3.
В фондах ГА РФ находятся и документы, демонстрирующие использование методов штрафной ко-
лонизации в северных регионах в 1930-1950-х гг. Речь идет о материалах ф. 9401 «Министерство внут-
ренних дел СССР (МВД СССР). 1934-1960. 1966-1991» (описи 1, 1а, 2 и др,), ф. 9414 «ГУМЗ МВД
СССР 1930-1960» (опись 1 и др.). Важность этих документов заключается в том, что они отложились в
архивах ведомств, трудом заключенных реализовавших планы и программы центрального руководства
страны. Среди документов ГА РФ директивно-распорядительные материалы (приказы, циркуляры и ак-
ты ОПТУ - НКВД - МВД СССР, МЮ СССР и их структурных подразделений), отчетные документы,
информационные документы (сводки, справки, сообщения, докладные записки), протокольная докумен-
тация, стенограммы совещаний, проводившихся руководством ОПТУ - НКВД - МВД СССР, МЮ СССР
и их структурных подразделений4.
1 См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 57-63.
2 Решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 января и 16 марта 1932 г. «О Калыме» // Там же. Оп. 3. Д. 869. Л. 5;
оп. 162. Д. 12. Л. 8; Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 октября 1932 г. «О Колыме» И Там же. Оп. 3.
Д. 905. Л. 52-54; Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 июня 1938 г. «Об отпуске средств Дальстрою» И Там же.
Д. 1000. Л. 17; Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 22 июня 1940 г. «О Дальстрое» И Там же. Д. 1024. Л. 65-66 и др.
3 Постановление СТО СССР от 12 ноября 1931 г. «Об организации Управления по золотопромышленности и
цветной металлургии» // ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 121; Постановление СТО № 516 «Об организации госу-
дарственного треста по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы «Дальстрой» от
13 ноября 1931 г. // Там же. Л. 130-131; Постановление СТО № 517 «Об отпуске грузовиков и тракторов тресту
«Дальстрой» от 14 ноября 1931 г. // Там же. Л. 132; Постановление СТО № 518 «О назначении тов. Берзина Э.П.
директором треста «Дальстрой» от 14 ноября 1931 г. // Там же. Л. 129; Постановление С ТО № 522 «О представи-
тельстве треста «Дальстрой» от 16ноября 1931 г.//Там же. Л. 153; Постановление СНК СССР № 1116 «Об освобо-
ждении треста «Дальстрой» от уплаты налогов и сборов» от 10 декабря 1931 г. // Там же. Ф. Р-5446. On. 1. Д. 64.
Л. 100; Постановление СНК СССР от 12 ноября 1931 г. «О льготах для работников, командированных на работы в
золотопромышленность» И Там же. Д. 63. Л. 120; Постановление СНК СССР от 16 июля 1932 г. «О льготах для зо-
лотой и платиновой промышленности» // Там же. Д. 69. л. 269 и др.
4 См., например: Приказ НКВД СССР от- 4 марта 1938 г. о передаче Дальстроя в ведение НКВД // ГА РФ. Ф. 9401.
On. 1а. Д. 22. Л. 246; Приказ НКВД СССР от 15 июня 1939 г. № 0168 «Об отмене практики зачета рабочих дней и ус-
ловно-досрочного освобождения заключенных» И Там же. Д. 39. Л. 143-144; Приказ НКВД СССР от 19 марта 1940 г.
№ ОНО «О передаче строительства НКВД в бухте Находка ГУЛАГу НКВД СССР» // Там же. Д. 62. Л. 157; Приказ
МВД СССР от 23 октября 1954 г. № 0589 «О мероприятиях по улучшению работы Северо-Восточных исправительно-
трудовых лагерей МВД» // Там же. Д. 534. Л. 114—116; Заключение комиссии по расследованию взрывов пароходов
Министерства морского флота «Генерал Ватутин» и «Выборг» в бухте Нагаево от 2 февраля 1948 г. (№ 1/1368) И Там
же. Оп. 2. Д. 199. Л. 168-180; Проект Постановления ЦК ВКП(б) «Об организации лагерей и тюрем со строгим режи-
мом для содержания особо опасных государственных прес тупников и о направлении их по отбытии наказания на посе-
ление в отдаленные местности СССР», разработанный министром госбезопасности В. Абакумовым и министром внут-
ренних дел С. Кругловым по поручению И. Сталина и представленный последнему для утверждения И Там же. Д. 199.
Л. 214-216. В соответствии с этим постановлением в феврале 1948 г. стали создаваться особые лагеря МВД, среди
которых был Особлаг № 5 (Береговой, Берлаг), дислоцировавшийся на Колыме. Докладная записка начальника
УНКВД по ГУ СДС майора госбезопасности Окунева наркому внутренних дел СССР комиссару госбезопасности
1 рант а Берии от 6 декабря 1940 г. (№ 4602) «О трудоустройстве бывших заключенных в системе Дальстроя» // Там же.
Д. 26. Л. 3-8; Доклад НКВД СССР от 27 января 1945 г. (№ 116/6) тт. Сталину, Молотову «Об итогах работы за 1944 г.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
В Российском государственном архиве экономике (РГАЭ) нами изучались документы ф. 9022 «Ми-
нистерство цветной металлургии СССР», позволяющие анализировать, во-первых, взаимоотношения
НКВД в целом и Дальстроя в частности с Народным комиссариатом (Министерством) цветных металлов
СССР по вопросам золотодобычи (опись 1) и, во-вторых, деятельность Дальстроя в составе министерст-
ва цветных металлов СССР, куда он бы передан в феврале 1954 г. (опись 29)1.
Надо заметить, что подавляющая часть указанных документов принималась и составлялась в сек-
ретном и совершенно секретном режиме, что было обусловлено не только спецификой их содержания
(труд заключенных, добыча стратегических видов минерального сырья и т.д.), но и особенностями со-
ветского государственного управления, заключавшимися в чрезвычайной централизованности и «кон-
спиративности» принятия и выполнения управленческих решений. Заметим также, что в фондах ГАРФ
документы Дальстроя (самостоятельного главка ПКВД-МВД СССР) собраны в отдельный фонд. Но, к
сожалению, этот фонд до сих пор не выведен из режима секретного хранения.
Основная масса используемых нами в данной работе неопубликованных документальных источников
сосредоточена в Государственном архиве Магаданской области (г. Магадан), где находятся материалы Глав-
ного управления строительства Дальнего Севера Дальстрой НКВД СССР, в которое был реорганизован госу-
дарственный трест «Дальстрой» в 1938 г. Речь идет о фондах Р-23 сч «Главное Управление строительства
Дальнего Севера Министерства цветной металлургии СССР. г. Магадан» и Р-23 сс «Документальные мате-
риалы 1 Отдела Дальстроя». Названные фонды, содержащие более шести тысяч единиц хранения, содержат
информацию, наиболее полно раскрывающую все стороны деятельности Дальстроя.
Внешняя документация, характеризующая взаимоотношения Дальстроя с вышестоящими государ-
ственными органами, может быть подразделена на несколько групп материалов:
1. Директивно-распорядительные. Сюда можно отнести следующие документы: * 6
по строительству и выпуску важнейшей промышленной продукции предприятиями НКВД» // Там же. Д. 92. Л. 241—
246; Докладная записка министра внутренних дел С.Н. Круглова от 4 июля 1949 г. (№ 2969/к) тт. Сталину, Берии, Ма-
ленкову о выполнении плана производства продукции драгоценных, цветных и редких металлов за первое полугодие
1949 г. // Там же. Д. 235. Л. 235-235а; Докладная записка министра внутренних дел С.Н. Круглова от 26 октября 1950 г.
(№ 4578 сс/к) тт. Сталину, Молотову, Берии, Маленкову, Булганину о ходе выполнения Постановления СМ СССР от
13 апреля 1950 г. «Об увеличении производства благородных и цветных металлов и об окончании строительства пер-
вой очереди Норильского комбината МВД СССР» // Там же. Д. 269. Л. 471 -473 и мн. др.; Приказ ГУЛАГ ОГ11У СССР
от 16 мая 1933 г. № 50 «О запрещении использования на административной и культурно-воспитательной работе за-
ключенных, осужденных за контрреволюционные преступления» // ГА РФ. Ф. 9414. Он. 1. Д. 3. Л. 71-71 об.; Акт пе-
редачи дел ГУЛАГа генерал-лейтенантом В.Г. Наседкиным генерал-майору Г.П. Добрынину, назначенному на долж-
ность начальника I'УИТЛиК МВД приказом МВД СССР № 1208 от 2 сентября 1947 г. И Там же. Д. 86; План трудового
использования заключенных, содержащихся в ИТЛиК МВД СССР, на 1953 г., утвержденный зам. министра внутрен-
них дел СССР генерал-полковником И. Серовым 3 сентября 1952 г. // Там же. Д. 1400. Л. 1,- Приказ МЮ СССР от
6 августа 1953 г. № 00150 «Об объявлении Постановления Совета Министров СССР 28 июня 1953 г. № 1997-817 сс о
мероприятиях в связи с реорганизацией МВД СССР и передаче ИТЛ и ИТК в МЮ СССР, а промышленных предпри-
ятий Дальстроя, Главзолото и Енисейстроя (включая Норильский комбинат) - в Министерст во металлургической про-
мышленности СССР» И Там же. Д. 145. Л. 193-194; Приказ начальника ГУЛАГа МЮ СССР от 21 ноября 1953 г. № 307
«О привлечении к дисциплинарной ответственное та сотрудников следственной тюрьмы Первого управления Севвост-
лага» /7 Там же. Д. 142. Л. 386-387 и др. Здесь представляют также интерес: Литерное дело Главного управления ИТЛ
Дальс троя, литерное дело Особого лагеря МВД № 5 (Берегового), акты проверок работы, докладные записки, перепис-
ка отделов ГУЛАГа по вопросам работы Дальстроя и Берлага. См.: Там же. Д. 591, 747, 1860, 2329; Протокол совеща-
ния у начальника ГУЛАГа НКВД СССР дивингенданта Плинера но вопросу комплектования рабочей силой лагерей
НКВД на 1938 г. И Там же. Д. 14; Стенограмма совещания начальников УИТЛ - УИТЛК - ОИТК - МВД - УМВД от
27 сентября - 1 октября 1954 г. // Там же. Д. 204. Справка о численности заключенных в лагерях НКВД с 1 января
1934 г. по 1 января 1939 г. // Там же Д. 1155. Л. 20-22; Монография «Главное управление исправительно-трудовых
лагерей и колоний НКВД СССР». 1940. Т. 1 // Там же. Д. 28; Монография «Стройки, промышленность и сельское хо-
зяйства ГУЛАГа НКВД СССР» 1940 г. // Там же. Д. 30; Карточка учета расстановки (трудиспользования) заключен-
ных по ГУЛАГ у за 1943 г. // Там же. Д. 1201. Л. 1; Карточка учета расстановки (трудиспользования) заключенных по
Дальстрою за 1947 г. // Там же. Д. 1289. Л. 17; Карточка учета движения заключенных по ГУЛАГу НКВД СССР
(ИТЛ) за 1946 г. И Там же. Д. 1252. Л. 3-3 об.; Карточка учета движения заключенных по Дальстрою НКВД СССР за
1946 г. // Там же. Л. 4—4 об. и мн. др.
1 См., например: Сводный годовой отчет МЦМ СССР по капитальным вложениям за 1954 г. // РГАЭ. Ф. 9022.
Оп. 29. Д. 275, Сводный годовой отчет МЦМ СССР за 1956 г. И Там же. Д. 404 и др.
58 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
а) постановления СТО СССР, в чьем ведении Дальстрой находился до 1938 г. В них определялись
плановые задания по основным и вспомогательным производствам треста, общий режим деятельности
Дальстроя, территория ее осуществления, объем льгот, предоставляемых тресту, персональные назначе-
ния руководящих работников';
б) приказы и распоряжения ОГ11У (с 1934 г. - НКВД) СССР. В период 1931-1937 гг. документы этого ве-
домства регламентировали прежде всего планы поставки лагерных этапов на Колыму1 2. Сюда же можно отнести
инструкции по организации питания заключенных, нормированию их трудового использования, организации
условий отдыха. В марте 1938 г. была осуществлена передача Дальстроя в состав НКВД и как одно из отрасле-
вых управлений НКВД он регулярно получал из Москвы ежегодные и ежеквартальные планы по добыче золота
и олова, а также по дорожному строительству, геологоразведке и т.д. Значительный массив документов НКВД
этого времени представляют материалы, отражающие процессы развитая сети лагерей на Северо-Востоке3;
в) поскольку Дальстрой концентрировал абсолютно все властные функции на указанной террито-
рии, он выполнял и постановления СНК СССР как высшего органа исполнительной власти страны, со-
хранившиеся в архивных хранилищах4.
2. Контрольно-ревизионные материалы, отражавшие итоги регулярных проверок деятельности Дальстроя,
осуществлявшихся комиссиями, специально направлявшимися на Колыму. Внимания в этом случае заслужива-
ет «Записка о геологоразведочных работах Дальстроя» (1938 г.), составленная специальной комиссией НКВД в
составе геолога Ю.А. Билибина, профессоров В.Н. Зверева и С.С. Смирнова5 6, оценивавшая это ключевое на-
правление деятельности Дальстроя, его итоги и перспективные задачи. Фактически этот документ подводил
итоги развития основной отрасли хозяйства на Северо-Востоке — горнодобывающей промышленности к 1938 г.
3. Отчетные материалы руководства Дальстроя, набавлявшиеся руководству страны и НКВД: по-
годные отчеты о деятельности государственного треста «Дальстрой», подробно анализировавшие все
направления работ, производившихся трестом6, освещающие деятельность треста по промышленному
освоению территории Дальстроя за определенный отрезок времени7.
Среди группы исходящих материалов особенно показательны плановые документы и объяснитель-
ные записки к планам развития хозяйства Колымы, отражавшие видение руководством Дальстроя пер-
спектив промышленной колонизации края, формирования отраслей хозяйства, формирования трудоспо-
собного населения и т.д.8
Документы, набавлявшиеся в вышестоящие инстанции, включают письма и жалобы работников
Дальстроя. Особенно интересно для нас письмо заместителя начальника Северного горнопромышленно-
го управления И.П. Шебанова в адрес Хабаровского байкома ВКП(б) от 16 апреля 1939 г., содержавшее
описание атмосферы, воцарившейся на Колыме после передачи Дальстроя НКВД СССР9.
1 Например: Постановление № 1358/398с от 28 октября 1932 г. «О Колыме» с перечислением льгот, предос1ав-
лявшихся тресту, обозначением границ его деятельности; Плановые задания по основному и вспомогательным б°"
изводствам и др. //ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 1,2, 147-148.
2 См.: Приказ № 287/с от 1 апреля 1932 г. об организации Севвостлага ОГПУ СССР И Там же. Л. 8; Приказ
НКВД № 00363 от 9 июня 1938 г. «Об утверждении структуры Главного управления строительства Дальнего Севера
НКВД СССР «Дальстрой» И Там же. Д. 34. Л. 1-2 и др.
3 См.: Там же. Д. 1, 34, 35, 134, 135 и др.
4 Например: Постановление СНК № 210/36/с от 16 февраля 1933 г. «О возложении на «Дальстрой» обязанностей по
взиманию всех государственных налогов на территории края»; Постановление СНК № 11—1430-224с от 9 июля 1935 г. «Об
осуществлении судебных функций в районе деятельности Дальстроя»; Постановление СНК № 1160-200 сс от 26 июня
1936г. «Но Дальсгрою»; см. также: Постановление СНК № 260 4 марга 1938 г. «О передаче гостресга Дальстрой в ведение
НКВД СССР» и др. И Там же. Д. 1. Л. 3,5, 35,38,41,124,161,180-183,215,232; Д. 34. Л. 7 и др.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 39. Л. 1-57.
6 См., набимер: Отчет о деятельности гостресга Дальстрой за 1932 г. //ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 401; От-
чет о деятельности гостресга Дальстрой за 1933 г. // Там же. Д. 402 и т.д.
7 Наибольшего внимания здесь заслуживают отчет «Дальстрой за 10 лет», составленный в 1942 г. (Там же. Ф. Р-23 сс.
On. 1. Д. 5) и отчет «Основные показатели развития Дальстроя за двадцать лег (1931-1951 гг.)» (Там же. Д. 3). См., на-
бимер, также: Отчет по геологоразведочным работам за 1932-1942 гг. // Там же. Д. 7.
8 См., например: План промышленного развития Дальстроя НКВД СССР в третьей пятилетке. 1-й вариант (Там
же. Д. 48—49); План промышленного развития Дальстроя НКВД СССР в третьей пятилетке. 2-й вариант (Там же.
Д. 50); План добычи полезных ископаемых в третьей пятилетке. Таблицы и пояснения ко 2-му варианту плана (Там
же. Д. 51) идр.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 35. Л. 31-36.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
59
Документы внутреннего делопроизводства, позволяющие всесторонне анализировать все направле-
ния деятельности Дальстроя по транспортному и промышленному освоению Северо-Востока, также мо-
гут быть подразделены на несколько групп:
1. Распорядительно-уставные. Они регламентировали развитие внутренней структуры треста, опреде-
лявшегося постепенным развитием процессов колонизации края, - организацию отдельных дорожнострои-
тельных, горнопромышленных, вспомогательных подразделений Дальстроя, определение задач их деятель-
ности в каждом конкретном случае и системы взаимоотношений со смежными предприятиями. Среди ука-
занных документов особо выделяются материалы, отражавшие формирование лагерных структур треста,
ставших в то время источником рабочей силы, необходимой для решения производственных задач. К этой же
группе следует отнести документацию по кадровым вопросам - персональные назначения и сферы компе-
тенции руководителей, поощрения и взыскания, налагавшиеся администрацией треста1.
2. Производственно-отраслевая документация, которая составляет весьма представительный корпус
источников. Прежде всего это производственные планы и программы деятельности отраслевых управ-
лений Дальстроя и отдельных предприятий - годовые и квартальные1 2. В этой группе документов можно
выделить и инструктивные материалы, адресованные руководству подразделений Дальстроя, документы
технического и технологического характера. Здесь инструкции о продолжительности рабочего дня, тем-
пературном режиме производства работ на открытом воздухе и их нормировании, о проведении подго-
товительных мероприятий по подготовке механизмов, инструментов и рабочей силы к промывочному
сезону и т.д.3
3. Документы контрольно-ревизионного характера, содержащие сведения об итогах проверок, про-
водившихся администрацией Дальстроя по различным направлениям - деятельности и производствен-
ной структуре подразделений, выполнению плановых заданий, условиям содержания и обеспечения ра-
бочей силы и т.д.4
4. Отчетно-статистическая документация, включавшая информацию, поступавшую руководству
Дальстроя от предприятий треста, а позже Управления НКВД Советского Союза. Здесь данные по ито-
гам основной деятельности подразделений Дальстроя: золото- и оловодобыче, о развитии вспомогатель-
ных производств, об использовании рабочей силы, о положении заключенных и вольнонаемных работ-
ников на Колыме и Чукотке и мн. др.5
Обращение автора к документальным материалам Центра хранения современной документации Ма-
гаданской области вызвано тем, что в названном архивном хранилище отложились документы, отра-
жающие деятельность партийно-политических органов Дальстроя, - от Объединенного бюро ВКП(б) до
разветвленного Политического управления ГУ СДС, в структуру которого в 1949 г. входили 14 политот-
1 См., например: Приказ № 1 по гостресту Дальстрой 8 февраля 1932 г. с изложением первоначальной структу-
ры треста и назначением руководителей его подразделений // ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 10-11; Приказ по
Дальстрою 9 апреля 1934 г. «Типовое положение о горнопромышленных районах, входящих в состав Горного
управления гостреста Дальстрой» // Там же. Д. 8. Л. 14; Приказы начальника Дальстроя К.А. Павлова № 03 и 015 от
16 февраля и 21 августа 1939 г. по внутренней структуре Севвостлага в связи с передачей Дальстроя НКВД СССР И
Там же. Ф. Р-23 се. On. 1. Д. 135. Л. 11-13, 63-64; Приказ № 063 по ГУ СДС от 5 августа 1940 г. «Об организации
Омсукчанского рудника и строительстве» /7 Там же. Д. 150. Л. 111-112 и др.
2 См., например: Приказы по ГУСДС № 0022 от 25 ноября 1939 г. «О программе оловодобычи на 1940 г. по
Дальстрою» и «О плане золотодобычи по горнопромышленным управлениям Дальстроя на 1940 г.» (Там же. Д. 135.
Л. 88, 93-95 и мн. др.).
3 См., например: Инструкция по зимней эксплуатации автогужевого пути от 16 октября 1932 г. И ГА МО. Ф. Р-23 сч.
On. 1. Д. 2, л. 113; Приказ № 52 от 5 февраля 1934 г. «О производстве работ на открытом воздухе» // Там же. Д. 7. Л. 95;
Приказ № 028 от 29 марта 1941 г. «Об оздоровлении и подготовке лшвря к промывочному сезону» И Там же. Ф. Р-23 сс.
On. 1. Д. 162. Л. 11-13; Приказ № 0043 от 14 мая 1941 г. «О мероприятиях по обеспечению выполнения плана металлодо-
бычи в 1941 г.» И Там же. Л. 58-61 и т.д.
4 См., например: Заключение «Об обследовании предприятий Горного управления» от 31 июля 1934 г. // ГА
МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 9. Л. 40-41; Приказ № 030 от 7 августа 1935 г. «Об итогах проверки лагерных и производ-
ственных подразделений Дальстроя» // Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 14. Л. 69-73; Приказ № 0012 от 16 апреля
1935 г. «О положении лагеря» // Там же. Д. 25. Л. 28-31; Приказ 0/25 от 26 августа 1938 г. «О неудовлетворитель-
ных итогах борьбы с побегами лагерников» // Там же. Д. 36. Л. 119-123; Приказ № 012 от 8 февраля 1941 г. «О ре-
зультатах проверки выполнения приказа ГУ СДС № 095»// Там же. Д. 161. Л. 33-34.
5 См.: ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 1-102.
60
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
делов горных и отраслевых управлений Дальстроя, 7 политчастей, 1 горком ВКП(б), 3 райкома ВКП(б) и
3 райкома ВЛКСМ. Практически все используемые нами в настоящем исследовании документы ЦХСД
МО вводятся в научный оборот впервые1.
Среди документальных материалов названного архивного хранилища можно выделить следующие группы:
1. Материалы переписки с ЦК ВКП(б), СНК-СМ СССР, МВД СССР, Хабаровским краевым комите-
том партии. Здесь распорядительные документы (постановления, решения ЦК ВКП(б), кому непосредст-
венно подчинялись политорганы Дальстроя1 2); постановления СНК СССР и нормативные документы
НКВД СССР, регулировавшие различные аспекты деятельности Дальстроя и прежде всего перечень льгот,
предоставлявшихся его работникам3; докладные записки руководства Главного и Политического управле-
ний Дальстроя в адрес вышестоящих партийных и государственных органов4 и мн. др.
2. Материалы партийных собраний, конференций партийно-хозяйственных активов Дальстроя и его
структурных подразделений5.
3. Директивные указания и приказы начальника Главного управления и начальника Политического
управления Дальстроя6.
4. Материалы по производственной деятельности Дальстроя7.
5. Донесения и доклады политорганов Дальстроя в адрес Политуправления8 и мн. др.
1 Поскольку документальные материалы партийно-политических органов Дальстроя все еще находятся на ре-
жимном хранении, ссылки на конкретные номера архивных фондов, дел и листов в этой работе не приводятся.
2 См., например: Выписка из протокола № 34 заседания Оргбюро ЦК ВКП(б) от 10 апреля 1940 г. «О разреше-
нии НКВД СССР ввести должности заместителей начальников по политической части в управлениях Дальстроя
НКВД» // ЦХСД МО: Коллекция документов; Телеграммы и запросы ЦК ВКП(б) в адрес политического управления
20 марта - 13 декабря 1939 г. (Там же); Постановление Секретариата ЦК ВКП(б) от 21 декабря 1946 г. «О недостат-
ках в работе Политуправления Дальстроя МВД СССР» (Там же).
3 См., например: Постановление СНК СССР № 2777 от 29 октября 1945 г. «Об улучшении бытовых условий и
расширении льгот для работников Дальстроя НКВД СССР» (Там же); Приложение № 1 к Постановлению СНК
СССР от 29 октября 1945 г. «Положение о льготах для работников Дальстроя и военнослужащих генеральского и
офицерского состава войск и органов НКВД СССР, НКГБ СССР и милиции, работающих в системе Дальстроя
НКВД СССР на Крайнем Севере» (Там же); Приложение № 3 к Постановлению Совета Министров СССР от 22 мая
1948 г. № 1723-688 сс «Положение о льготах для рабочих, руководящих и технических работников Дальстроя МВД
СССР» (Там же). Директивные письма министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова от 3 мая 1949 г. начальнику
Политуправления Дальстроя В.Ф. Шевченко, руководству Индигирского, Юго-Западного и Западного горнопро-
мышленных управлений Дальстроя и мн. др. (Там же).
4 См., например: Докладная записка начальника Главного управления И.Ф. Никишова и начальника Полит-
управления Дальстроя И.К. Сидорова наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии от 17 февраля 1940 г.; Докладная
записка начальника Политуправления Дальстроя В.Ф. Шевченко секретарям ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецову и
М.А. Суслову, министру внутренних дел СССР С.Н. Круглову от 25 сентября 1947 г. «О ходе выполнения Поста-
новления Секретариата ЦК ВКП(б) от 21 декабря 1946 г. «О недостатках в работе Политуправления Дальстроя МВД
СССР»; Докладная записка начальника Политуправления Дальстроя В.Ф. Шевченко секретарю ЦК ВКП(б)
П.К. Пономаренко «О работе Политуправления строительства Дальнего Севера МВД СССР в 1949 г.» и др. (Там
же).
5 См., например: Протокол I межрайонной партийной конференции и материалы к нему 1-4 февраля 1935 г.;
Протоколы заседания Парткома отдела НКВД Дальстроя 1936 г.; Протоколы партийных собраний партийной орга-
низации Управления Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей и Военизированной стрелковой охраны
Дальстроя. 1940 г.; Стенограмма совещания партийно-хозяйственного актива строительства Дальнего Севера 21-
22 ноября 1945 г.; Стенографическая запись протокола вседальстроевского совещания партийного актива 31 авгу-
ста - 2 сентября 1950 г. и мн. др. (Там же).
6 См., например: Директивные указания Политического управления Дальстроя за 1940 г.; Приказы по личному
составу и распоряжения Политического управления за 1942 г.; Приказ начальника Главного управления Дальстроя
№ 0374 от 4 ноября 1950 г. и мн. др. (Там же).
7 См., например: Материалы по Анадырской экспедиции Геологоразведочного управления Дальстроя; Пробле-
ма нефтеносности Охотско-Колымского края и мн. др. (Там же).
8 См., например: Информационные донесения Юго-западного строительства 1940 г.; Политические донесения и
докладные записки политотдела Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей о партийно-политической
работе и чрезвычайных происшествиях 1940 г.; Политические донесения политотдела Управления Северо-
Восточных исправительно-трудовых лагерей Дальстроя 1941 г. (Там же).
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования 61
Становится вполне очевидным, что использование документальных материалов партийно-
политических органов Дальстроя существенно расширяет исследовательский «планшет» историка, ана-
лизирующего процессы колонизации Северо-Востока СССР в 1930-1950 х гг.
Хотелось бы отметить, что в фондах ЦХСД МО хранятся и документы партийных органов образо-
ванной в декабре 1953 г. Магаданской области. В рамках настоящей работы нами, в частности, исполь-
зовались материалы фонда 21 «Магаданский обком КПСС» (опись 5. «Магаданский обком КПСС, 1953—
1969»). Значимость указанных материалов обусловливается тем, что представители уставных партийных
органов и конституционных органов советской власти, сформированных в регионе в 1954 г., старались
серьезно разобраться в причинах всеобъемлющего кризиса, который поразил экономику Дальстроя в
первой половине 1950-х гг. Поэтому мы подвергли изучению материалы областных партийных конфе-
ренций и пленумов Магаданского обкома КПСС 1954-1955 гг.1
Обращение автора к документам фонда Р-22 «Чаун-Чукотское горнопромышленное управление»
Государственного архива Чаунского района Чукотского автономного округа (г. Певек) продиктовано
тем, что последний содержит материалы внутреннего делопроизводства и отчетности Чаун-Чукотского
горнопромышленного управления, постепенно оформлявшегося после передачи Дальстрою территории
Чукотского полуострова 1 января 1939 г. и со временем ставшего крупнейшим оловодобывающим пред-
приятием СССР. Используемые нами, прежде всего, годовые отчеты этого подразделения за 1940 и
1941 гт. позволяют анализировать динамику нарастания объемов оловодобычи на Чукотке, место и роль
принудительного труда заключенных в освоении месторождений олова, постепенное складывание про-
изводственных и лагерных структур Дальстроя на территории полуострова1 2.
Заметим, что документальные материалы, отложившиеся в архивных хранилищах на Северо-Востоке
России, обладают значительной информативной ценностью. Они, за исключением некоторых отчетных до-
кументов, составлявшихся для высшего руководства СССР, и материалов высших политических органов
СССР, хранятся исключительно в архивах региона. И это неудивительно, ибо Дальстрой как организация,
обладавшая полномасштабными властными полномочиями на территории Севера Дальнего Востока, имел
право и на государственное хранение собственных документов, для чего в его составе была создана архивная
служба. В то же время их достоверность и полнота позволяют нам утверждать, что региональные докумен-
тальные материалы составляют основной массив источников, необходимых для всестороннего и всеобъем-
лющего анализа проблем, составляющих содержание нашего исследования. И, наконец, актуализация на-
правленности именно на местные архивные материалы сегодня позволяет более четко оценивать специфиче-
ские процессы развития различных российских регионов в контексте общего развития страны в XX столетии.
Помимо опубликованных и неопубликованных исторических источников, для решения задач
предлагаемой работы использовались и другие информационные ресурсы.
Статистические данные. Параллельно кристаллизации векторов форсированной индустриализации во
второй половине 1920-х гг. происходило изучение всей северной периферии СССР. Значительная часть его ре-
зультатов оказалась обобщенной в материалах Приполярной переписи 1926/27 года. Думается, что наше иссле-
дование было бы неполным без использования вошедших в нее статистических данных, в целом позволяющих
оценивать уровень экономического развития циркумполярных районов страны3. Материалы перешгеи содержат
сведения о численности населения, количестве хозяйств и хозяйственного инвентаря, результатах производст-
венной деятельности коренных и пришлых жителей северных территорий и т.д. С евер Дальнего Востока пред-
ставлен в переписи сведениями о жизни и производственной деятельности населения Чукотского, Анадырского
и Пенжинского районов Камчатского округа и Ольского района Николаевского округа Дальневосточного края,
а также Колымского округа Якутской АССР, включавшего Колымский улус, Пижнеколымскую волость и рай-
1 См., например: Протокол № 1 Магаданской областной партийной конференции: Стенограмма И ЦХСД МО.
Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Д. 36; Протокол № 1 заседания I Пленума обкома КПСС 1954 г. // Там же. Д. 5а; Стенограмма
II пленума обкома КПСС 1954 г. // Там же. Д. 7 и т.д.
2 См., например: Отчет Чаунского районного геологоразведочного управления за 1940 г. // ГА ЧР. Ф. Р-22.
Д. 1; Годовой отчет ЧЧГПУ по основной деятельности за 1941 г. // Там же. Д. 5; Промфинплан ЧЧГПК ДС на 1942 г.
Т. 1 // Там же. Д. 10 и др.
3 См.: Нехозяйственная перепись Приполярного Севера СССР 1926/27 года. Территориальные и групповые
итоги переписи. М., 1929; Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гт.). Благовещенск,
1929.
62
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
он Восточной тундры, согласно административно-территориальному делению второй половины 1920-х гг. Из
этого обзора должен быть исключен Омолонский район Колымского округа ЯАССР. Это связано с тем, что к
моменту издания результатов переписи ее материалы по Омолонскому району ввиду трудности транспортного
сообщения не были доставлены даже в Якутск.
Поскольку параллельно с изучением северных регионов во второй половине 1920-х гг. происходило посте-
пенное ужесточение карательной политики Советского государства, «выплеснувшееся» уже в начале 1930-х гг. в
целенаправленное использование труда осужденных преступников в процессах колонизации северных террито-
рий, нам представилось необходимым изучить изменения численности заключенных в Советском Союзе, а также
динамики осуждения за различные виды уголовно наказуемых деяний в 1920-х гг. В этом нам помог анализ стати-
стических данных, касающихся осуждения граждан СССР в период 1923-1927 гг. и в последующее время’.
В контексте нашего исследования представляется оправданным использование как источника материалов из-
дания «За нами придут корабли...», опубликованного в Магадане в 1999 г.1 2 Эго список расстрелянных на терри-
тории области лиц, в отношении которых было принято решение о реабилитации. Содержащий 7546 позиций,
этот перечень дает полное представление о каждом из упомянутых в нем - фамилия, имя, отчество, год и место
рождения, место жительства, национальность, дата ареста и осудивший орган, статья, дата расстрела и дата реаби-
литации. Таким образом, несмотря на отсутствие здесь данных на нереабилитированных лиц, мы имеем весьма
интересный массовый источник. Так, например, даже беглый обзор перечня позволяет утверждать, что основная
масса упомянутых в нем была расстреляна в 1938 г., когда и на Колыму обрушилась «ежовщина». Заслуживает
внимания и вступительная статья AM. Бирюкова, основанная на документальных материалах.
Материалы периодической печати изучаемой эпохи имеют важное значение для анализа процессов
колонизации Северо-Востока в интересующий нас период. Материалы, касавшиеся деятельности Даль-
строя, публиковались, например, в газете «Правда», сообщившей 23 марта 1935 г. о награждении целого
ряда работников гостреста.
Однако основной массив используемой нами периодики издавался на Колыме3. Прежде всего, это
газета «Колымская правда», в 1935-1953 гг. выходившая под названием «Советская Колыма». Практи-
чески все аспекты деятельности Дальстроя НКВД—МВД СССР находили отражение в материалах этой
газеты. Регулярные сводки о выполнении производственных планов4, отчеты об осуществлении социа-
листического соревнования, выступления руководителей различных подразделений Дальстроя и отдель-
ных специалистов5, сообщения о решениях органов управления и партийных организаций6 и т.д. - все
это делает незаменимым использование газеты «Советская Колыма» в нашем исследовании7 В.
1 См., например: Статистика осужденных в СССР. 1923—1924 гг. М., 1927; Статистика осужденных в
РСФСР за 1926 год. М.: ЦСУ, 1928; Статистика осужденных в СССР в 1925, 1926, 1927 гг. М., 1930; Справки
спецотдела МВД СССР о количестве арестованных органами ВЧК - ОПТУ - НКВД - МТБ СССР в 1921-1953 гг. от
11 декабря 1953 г. И ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 431—434; Реабилитация: как это было:
Документы Президиума ЦК КПСС и другие матер: В 3 т. Т. 1: Март 1953 - февраль 1956. М., 2000. С. 76-77.
2 За нами придут корабли: Список реабилитированных лиц, смертные приговоры в отношении которых приве-
дены в исполнение на территории Магаданской области / Авт. вступ. ст. А.М. Бирюков; отв. ред. С.В. Абрамов.
Магадан, 1999.
3 Отметим, что в историографии пока нет современной, основанной на документальных материалах работы, по-
священной истории периодической печати Магаданской области. Это довольно интересная проблематика, которая
пока ждет своего исследователя.
4 См., например: Сводка выполнения плана транзитных перевозок, вывоза и завоза грузов за 22 мая 1940 г. //
Советская Колыма. 1940. 24 мая; Сводка выполнения плана приисками Дальстроя за май 1940 г. И Там же. 4 июня;
Сводка выполнения плана строительно-монтажных работ за май 1940 г. И Там же. 5 июня и др.
5 См., например: Доклад директора Дальстроя Э.П. Берзина «О хозяйственных задачах Дальстроя в 1937 году и
стахановском движении» // Там же. 1936. 26 дек.; Доклад начальника ГУ СДС НКВД СССР комиссара госбезопас-
ности Ill ранга И.Ф. Никишова «Об итогах выполнения государственного плана и задачи работы в 1941 г.» на сове-
щании партийно-хозяйственного актива Дальстроя // Там же. 1941. 8 янв.; Статья начальника производственно-
технического отдела ГУ СДС П. Никитина «Смелее внедрять новую технику» // Там же. 14 марта и др.
6 См., например: Приказ по горнопромышленным управлениям ГУ СДС НКВД СССР от 8 мая 1941 г. № 210 И
Там же. 1941. 8 мая и др.
В материалах «Советской Колымы» нашли свое отражение и события, связанные с репрессиями на Калыме
1937—1938 гг. Так, например, 18 января 1938 г. газета сообщила о «разоблачении» А.М. Саулепы - бывшего проку-
рора Дальстроя, осужденного как «врага народа». 15 февраля «Советская Колыма» опубликовала материал о том,
что из партии исключены бывшие высшие руководители Дальстроя, арестованные в декабре 1937 - январе 1938 г.
Глава I. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
63
Ценные для нас в данном случае информативные материалы содержатся в журнале «Колыма», издание
которого началось в Магадане в 1936 г. Изначально издававшаяся шесть раз в год «Колыма» позиционирова-
лась как «социально-экономический и литературный журнал», а затем изменила статус на «научно-
технический бюллетень». Во многом, естественно, как и газета «Советская Колыма», названный журнал со-
держал описание успехов «социалистического строительства». Однако многие его материалы имели серьез-
ный аналитический уровень, что делает их использование важным для решения задач нашей работы1.
Безусловно, необходимым является использование в нашем исследовании самых разнообразных
«человеческих документов» — записок, писем, воспоминаний, поскольку они позволяют не только «при-
касаться» к личным переживаниям, чувствованиям и индивидуальным оценкам событий, в которых их
носители и авторы принимали непосредственное участие, но и с помощью этих исторических источни-
ков зачастую верифицировать данные официальных документов.
Своеобразной иллюстрацией к сухим статистическим данным Приполярной переписи могут слу-
жить, в частности, материалы, подготовленные председателем Чукотского районного революционного
комитета П. Ивановым, работавшим в этом отдаленном районе страны в 1925-1926 гг. Основной целью
его записок была подготовка руководителей и органов государственной власти, «коим придется рабо-
тать на далеком Севере и вести дальнейшее, более углубленное и расширенное изучение богатого края».
Значение собранных материалов П. Иванов видел в том, чтобы «те начинания и проекты, кои намечают-
ся в центре, могли осуществляться с учетом всех местных специфических условий»1 2. В качестве разде-
лов своих записок II. Иванов обозначил: «Территория, климат и население района», «Материальный быт
туземцев», «Медико-санитарное положение туземцев», «Торговля» и др.
Непреходящее значение для решения задач настоящего исследования имеют воспоминания участ-
ников интересующих нас событий, работавших на Колыме и Чукотке по собственной воле. Геологи,
строители, дорожники, инженеры, врачи, приезжавшие на Северо-Восток для работы по договорам, по
направлению партийных и комсомольских органов, распределению и т.п., вносили свой вклад в разви-
тие края, зачастую работая в непростых и опасных условиях3.
Деятельность первопроходцев будущей «золотой Колымы» - геологов - запечатлена в многочис-
ленных воспоминаниях, которые в целом можно оценивать как «человеческие документы», описываю-
щие «героический период» развития горной промышленности на Севере Дальнего Востока. Естествен-
но, что подавляющая их часть не имеет столь драматической и трагичной окраски, которая характерна
для мемуаров бывших заключенных. Преодоленные ими трудности, жертвы, принесенные на алтарь
«социалистического строительства», в регионе описываются авторами скорее как тяжелый, но необхо-
димый «штурм Севера», обладающего колоссальными запасами минеральных ресурсов.
Пожалуй, в числе первых здесь надо назвать записки о Первой Колымской геологоразведочной экс-
педиции 1928-1929 гт. ее руководителя Ю.А. Билибина4. Небольшие по объему, но весьма насыщенные
по содержанию воспоминания первооткрывателя колымского золота - автора самого блестящего науч-
ного геологического открытия XX столетия (основной золотоносной Колымской зоны) - описывают не
только организацию экспедиции, но и сложные взаимоотношения прибывших летом 1928 г. в пос. Ола
геологов с мес тным населением, трудности пути до верховьев р. Колымы, сложные условия работы экс-
педиции в условиях холода, сопровождавшегося нехваткой продовольствия.
1 См., например: Апин Р. За право рапортовать вождю народов тов. Сталину // Колыма. 1936. № 2-3. С. 8-15;
Конычев М. Геологическая паспортизация золотых россыпей /7 Там же. С. 27-32; Петровский П., Морозов Л. Гидро-
энергетические ресурсы реки Колымы И Там же. С. 40-41. См. также статью Л. Эпштейна - начальника планово-
экономического отдела Дальстроя «Итоги пяти лет»: Эпштейн Л. Итоги пяти лет И Колыма. 1936. № 4. С. 25-37. В
этой публикации был проведен анализ расходов Дальстроя на промышленное и 1ражданское строительство за пер-
вое пятилетие его деятельности.
2 См.: Иванов П. «Лишь действительно практическая работа даст возможность... двинуть этот богатейший край
по пути действительно революционного строительства» (Информационный материал о Чукотке. 1926 г.) // Вопросы
истории Камчатки. 2005. № 1. Электронный ресурс: Режим доступа: http7/www.npacific.ru?np/library/ publikacii/ his-
torykam7istkaml-8.htm
3 См.: Бабкин П. Кто? Когда? Почему? Происхождение названий на карте области. Магадан, 1965; Он же. Кто?
Когда? Почему? Происхождение названий на карте области. 2-е изд., доп. Магадан, 1968; Щербинин Б.Г., Леонтьев
В.В. Там, где геологи прошли. Магадан, 1980; Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-
Востока СССР. Магадан. 1989.
4 Билибин Ю.А. К истории колымских приисков И Билибин Ю.А. Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 195-206.
64 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Участником экспедиции Ю.А. Билибина был молодой геолог В.А. Цареградский, впоследствии не
только самостоятельно руководивший геологическими экспедициями на Северо-Востоке, но и возглав-
лявший геологическую службу Дальстроя в 1939-1955 гг. В оставленных им мемуарах отражены разно-
образные аспекты геологических изысканий, проведенных на Колыме в первой половине 1930-х гг. и
имевших целью уточнение прогнозов золотоносности, сделанных Ю.А. Билибиным1. С воспоминаниями
В.А. Цареградского во многом перекликаются мемуары И.И. Галченко, также являвшегося одним из
пионеров открытия месторождений золота в Верхнеколымском районе1 2.
Думается, специально надо отметить и воспоминания Б.И. Вронского, геолога, не только участвовавшего
в открытиях запасов минерального сырья на Колыме, но и долгое время затем работавшего в системе геоло-
гических подразделений Дальстроя3. Особую ценность запискам Б.И. Вронского придает то, что, наряду с
собственными воспоминаниями, он включил в содержание своих трудов и описание истории первых робких
предположений о наличии золота на Колыме в начале XX в. (Ю.Я. Розенфельд) и деятельности первых ста-
рателей, на свой страх и риск начавших здесь добычу металла. Это делает книги Б.И. Вронского не только
источником личностного порядка, но содержащими важные исторические обобщения и выводы.
Деятельность Верхнеколымской геологоразведочной экспедиции Дальстроя 1933 г. нашла свое от-
ражение в воспоминаниях В.А. Зимкина4.
Разворачивание поисковых и разведочных работ на территории Колымского района в 1930-х гт. со-
провождалось и постепенным их нарастанием на Чукотском полуострове. И, если Колыма сразу же ста-
новилась центром золотодобычи СССР, то Чукотка постепенно приобрела статус ведущей оловоносной
провинции5. Записки известнейшего советского геолога С.В. Обручева, который, помимо собственно
геологических изысканий, собрал и обобщил значительный объем информации о жизни и хозяйственной
деятельности коренного населения, позволяют анализировать положение дел на Чукотке в 1930-х гг.6
Вплоть до 1939 г., до момента передачи территории полуострова Дальсгрою, геологические ис-
следования проводились здесь Всесоюзным аркгическим институтом ГУ СМИ, результаты работ ко-
торого оказались впечатляющими. Поискам месторождений олова на Чукотке посвящены мемуары
М.И. Рохлина, одного из их первооткрывателей7. Документально насыщенными и эмоционально бога-
тыми являются воспоминания участника геологоразведочных работ на полуострове Г.Б. Жилинского8 9.
Отдельно хотелось бы выделить другую работу этого автора, посвященную В.Н. Миляеву - первоот-
крывателю уникального Иультинского полиметаллического (оловянно-вольфрамового) месторожде-
ния. Факт личного знакомства с В.Н. Миляевым, а затем и продолжение Г.Б. Жилинским его работ на
Иультине делает его воспоминания ценными для реконструкции процессов развития горнодобываю-
щей отрасли Чукотки’.
В 1953 г. на Чукотке (прииск и лагерь «Южный») началась научная биография члена-
корреспондента РАН А.А. Сидорова. Впоследствии (с I960 г.) была работа в Северо-Восточном ком-
плексном НИИ в Магадане, в научных учреждениях Москвы, вновь в Магадане - директором СВКНИИ
и председателем Северо-Восточного научного центра. В весьма своеобразных мемуарах А.А. Сидоров
описывает свою работу в должностях приискового и рудничного геолога, геолога разведрайона, началь-
ника нескольких сезонных геологопоисковых партий в период «заката» Дальстроя10.
Лишь в 2007 г. появились в печати воспоминания Н.А. Шило, приехавшего на Колыму во второй
половине 1930-х гг. молодым выпускником Ленинградского горного института и прошедшего здесь
1 См.: Цареградский В.А. По экрану памяти. Воспоминания о Второй Колымской экспедиции 1930-1931 гг. Ма-
гадан, 1980. См. также: Цареградский В.А. Дорога к золоту // Колыма. 1978. № 7-8. С. 21-25.
2 Галченко И.И. Геологи идут на Север. М., 1958; Он же. Геолога продолжают путь. М., 1963.
3 См.: Вронский Б.И. По таежным тропам. Записки геолога. Магадан, 1960; Он же. На Золотой Колыме. Воспо-
минания геолога. М., 1965.
4 Зимкин В.А. У истоков Колымы: Записки геолога. Магадан, 1963.
5 Наличие в недрах Чукотки и значительных запасов золота было установлено позже - на рубеже 1940-1950-х гг.
6 Обручев С.В. По горам и тундрам Чукотки. Экспедиция 1934—1935 гг. М., 1957.
7 См.: Рохлин М.И. Чукотское олово. Магадан, 1959; Он же. Там, где были яранги: Записки геолога. М., 1961.
8 Жилинский Г.Б. Следы на Земле: Записки участника первых геологических экспедиций на Чукотке. Магадан,
1975.
9 Жилинский Г.Б. Оловянные горы геолога Миляева. Магадан, 1985. См. также: Он же. Мирный десант в Заливе
Креста// Краевед, записки. Магадан, 1992. Вып. 18. С. 74—85.
10 Сидоров А.А. От Дальстроя СССР до криминального капитализма. Магадан, 2006.
Глава I. Историографические и источиковедческие проблемы исследования 65
сложный профессиональный путь от рядового геолога до директора Всесоюзного научно-
исследовательского института золота и редких металлов МВД СССР (ВНИИ-1), а затем и СВКНИИ АН
СССР, академика РАН. Его мемуары наполнены описаниями встречавшихся ему на Колыме людей, на-
селенных пунктов Дальстроя, сложных и зачастую драматичных условий работы колымских геологов1.
История промышленного и гражданского строительства на Северо-Востоке в интересующий нас пе-
риод нашла свое отражение в мемуарных публикациях И.И. Лукина, приехавшего на Колыму еще в
1933 г. и проработавшего здесь практически всю жизнь1 2.
Из работ, изданных в течение последних нескольких лет, наше внимание особенно привлекли «За-
писки магаданского прокурора» И.В. Пантюхина, попавшего для прохождения службы на Колыму уже
на излете истории Дальстроя и УСВИТЛа в 1954 г. В условиях только начинавшейся «оттепели» он
столкнулся с наследием «империи невольников», не только убившей трудом десятки тысяч наших со-
отечественников, но и превратившей значительную часть выживших в циничных уголовников. Среди
его размышлений отметим, на наш взгляд, самое важное, что дополнительно характеризует Колыму как
«полюс лютости архипелага ГУЛАГ» (А.И. Солженицын). Он вспоминает: «На новом месте работы я
скоро убедился, что прокуратуре предстоит нелегкий путь самоутверждения, вернее, восстановления
авторитета закона. На Колыме десятилетиями не было не только настоящей прокуратуры, но и совет-
ских гражданских учреждений вообще, так что в руках местного начальства находилась вся полнота
власти, а точнее, самовластия»3.
Примерно в это же время, в 1955 г., в Магадан приехал молодой выпускник медицинского вуза
Е.А. Рабинович. В его воспоминаниях не только подробные описания уровня медицинского обслужива-
ния населения на Колыме (вольного и заключенного) в позднедальстроевский период, но и рассказ о
колымских встречах с различными людьми, среди которых певец Вадим Козин, писатель Юрий Рытхэу
и др.4
Думается, что сходство процессов колонизации Севера Дальнего Востока в 1930-1950-х it. с анало-
гичными процессами на Севере России в целом предоставляет нам возможность исторических сравне-
ний, основанных, в частности, на сведениях мемуарных источников. В этой связи чрезвычайно интерес-
ными являются воспоминания Н.Н. Урванцева - геолога, результаты деятельности которого в Нориль-
ском районе сходны с достижениями Ю.А. Билибина на Колыме5.
И, конечно же, было бы неправильным при исследовании процессов второй волны колонизации
российского Северо-Востока обойти вниманием воспоминания тех, кто годами жил и работал по другую
сторону колючей проволоки. Многочисленные воспоминания бывших колымских заключенных являют-
ся неоценимыми свидетельствами жестоких реалий лагерной Колымы и Чукотки в 1930-1950-х гг.
Письмо бывшей колымской заключенной Е. Владимировой, отправленное ею в адрес ЦК КПСС в эпо-
ху «оттепели» 1960-х гг. и описывающее реальные условия труда и быта лагерных контингентов Даль-
строя и Севвостлага, представляется нам обязательным для использования в настоящей работе6.
Этим же периодом (1963 г.) датируется письмо известного колымского писателя - краеведа Н.В. Козлова,
адресованное секретарю Магаданского обкома КПСС И.Н. Каштанову7. Лейтмотив письма - серьезные, с точки
зрения автора, недостатки в описании личности и деятельност на Колыме первого директора Дальстроя -
Э.П. Берзина. Однако, критикуя современные издания, приводя в подтверждение своих слов конкретно-
исторические сведения, Н.В. Козлов формулирует весьма знаменательные положения. Он указывает, что в ис-
тории Колымы было три периода: 1928—1932 гт., период пионерного освоения Колымы; 1932-1937 гг., «началь-
ный период большевистской индустриализации Колымы, которая развернулась с прибытием сюда первой экс-
педиции Дальстроя во главе с ленинским чекистом Э.П. Берзиным»; декабрь 1937-1939 гг., «период грубого
1 См.: Шило Н.А. Записки геолога: В 2 т. Магадан, 2007.
2 См.: Лукин И.И. К истории создания города Магадана / История и культ ура народов Севера Дальнего Востока.
М., 1967; Он же. Первостроители: Из истории строительства на Крайнем Северо-Востоке СССР. Магадан, 1986.
3 Пантюхин И.В. Записки магаданского прокурора. Петрозаводск, 2000. С. 116.
1 Рабинович Е.А. В Магадан не по этапу... Записки молодого хирурга. Магадан, 2006.
См.: Урванцев Н.Н. Норильск (история открытия и освоения медно-никелевых руд Сибирского Севера). М.,
1969.
6 Владимирова Е.Л. Письмо в ЦК КПСС // Краевед, записки. Магадан, 1992. Вып. 18. С. 112-127.
7 «Никто и не думает сверяться с фактами...»: Письмо писателя Н.В. Козлова секретарю Магаданского обкома
И.Н. Каштанову. 1963 г. Публ. П.С. Гребенюка// Исторический архив. 2007. Ng 1. С. 44-62.
66 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
произвола и вопиющих нарушений социалистической законности». Далее, как продолжает автор, «до самого
образования Магаданской области здесь грубо нарушались нормы Устава партии и Конституции СССР, ленин-
ские нормы партийной жизни и государственного руководства, не уделялось должного внимания жилищному и
культурному строительству»1. Очевидно влияние «эпохи XX съезда» на высказанные Н.В. Козловым взгляды,
но констатация факта отсутствия на Севере Дальнего Востока конституционного регулирования жизни огром-
ной территории оказалась весьма революционной для периода «оттепели».
В советской подцензурной печати первые свидетельства о жизни в колымском лагере, о судьбе че-
ловека в этих нечеловеческих условиях появились в эпоху «оттепели», в эпоху XX съезда КПСС. Как
нам представляется, ту пору можно обозначить как время «Одного дня Ивана Денисовича». Это одно из
первых произведений А.И. Солженицына, в котором методами художественного слова была показана
лагерная повседневность. «Колыме повезло - там выжил Варлам Шаламов и уже написал много; там
выжили Е. Гинзбург, О. Слиозберг, Н. Суровцева, Н. Гранкина и другие - и все написали мемуары»,
отмечал А.И. Солженицын уже в своем «Архипелаге ГУЛАГ»1 2.
«Колымские рассказы» В.Т. Шаламова, «Крутой маршрут» Е.С. Гинзбург были основаны на личных
воспоминаниях, свидетельствах товарищей по несчастью. Эти публикации не были научными работами.
И сегодня очень часто можно встретить в научной литературе уничижительные характеристики этих
произведений, отказывающие им в праве быть историческим источником. Думается, что некоторые со-
временные исследователи, часто даже смакующие фактические неточности этих «свидетельских показа-
ний», несправедливо оставляют без внимания следующее обстоятельство. В.Т. Шаламов, Е.С. Гинзбург
не были профессиональными историками и не ставили перед собой задачу создать профессиональные
исторические труды. Но, на наш взгляд, им непревзойденно удалось показать трагедию отдельной лич-
ности, подвергшейся вместе с десятками и сотнями тысяч других, страшному давлению тоталитарного
«Левиафана», изломавшего их судьбы. Их произведения, повторимся, не научные исторические труды, а
прежде всего - «человеческие документы», позволяющие историку не столько проверить конкретные
факты, сколько вместе с автором прожить, прочувствовать эпоху. А это, в свою очередь, позволяет су-
щественно продвинуться в познании реальной жизни советского общества того времени3.
Как нам кажется, важнейший вывод, к которому пришел В.Т. Шаламов, обобщивший свой лагерный
опыт в «Колымских рассказах», изложен в следующих его строках: «Лагерь был великой пробой нравст-
венных сил человека, обыкновенной человеческой морали, и девяносто девять процентов людей этой про-
бы не выдерживали. Те, кто выдерживал - умирали вместе с теми, кто не выдерживал, стараясь быть луч-
ше всех, тверже всех - только для самих себя...»4 5. Писатель, попавший в лагерь талантливым, открытым
миру молодым человеком, после освобождения и вплоть до кончины не мог найти покоя, не мог прими-
риться с тем, что в своем лучшем возрасте он был вынужден не жить полнокровной жизнью, а искать спо-
собы элементарного выживания. Б.Н. Лесняк. сам побывавший за колючей проволокой Севвостлага и хо-
рошо знавший Шаламова, весьма точно отметил в своих воспоминаниях: «Его «Колымские рассказы» -
грозный документ эпохи. Движущая сила в создании этих рассказов - всепоглощающий гнев, рожденные
лагерем злоба и чувство мести за растоптанные мечты, надежды и амбиции. Острая наблюдательность,
феноменальная память и писательская одаренность были приведены в действие ими»3.
1 «Никто и не думает сверяться с фактами....... С. 47.
2 Говоря, в частности, о воспоминаниях бывших заключенных, заметим, что воспоминания о лагерной Колыме
оставили те, кому повезло, кому удалось разными путями вырваться с «общих работ» (горные работы, лесоповал и
т.п.). Они выжили благодаря или невероятному стечению обстоятельств, или помощи конкретных людей (а таких,
несмотря на все, было немало), спасавших «доходяг», находившихся на грани гибели от болезней или истощения.
3 Поскольку в первой половине 1930-х гт. официальной идеологией деятельности мест лишения свободы в
СССР была так называемая «перековка» осужденных, постольку нам кажется возможным использование в качестве
источника издание «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства» (1934) в репринтном
издании 1998 г. Значимость этой публикации состоит в том, что в ее содержании отчетливо видны утопические
представления власти об «исправительном» характере труда, оказавшие довольно заметное влияние на организацию
труда заключенных на Севере Дальнего Востока в 1932-1937 гг., в так называемый «берзинский» период промыш-
ленного и гражданского строительства на Колыме. См.: Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История
строительства. 1931-1934 гт. М., 1998.
4 Шаламов ВТ. Колымские рассказы: Кн. 1. М., 1992. С. 408.
5 Лесняк Б.Н. Я к вам пришел! - Магадан, 1998. С. 240-241.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
61
Иное демонстрирует пример Е.С. Гинзбург. Вряд ли можно говорить о том, что ее крутой лагерный
маршрут был легким1. Но, как представитель советской элиты, искренне верящая в мифы построения «но-
вого и справедливого общественного строя», она отнеслась к пережитым страданиям как к испытанию
собственной веры. Именно поэтому ее воспоминания отличаются от повествований Шаламова. «В этой
повести Гинзбург - СВИДЕТЕЛЬ. А ей хотелось быть еще и ГЕРОЕМ» - вновь заметил Б.Н. Лесняк1 2.
В.Т. Шаламов и Е.С. Гинзбург стали своеобразными родоначальниками колымских лагерных хро-
ник. За ними последовали десятки и сотни автобиографических очерков и книг. О.Д. Слиозберг в своем
восприятии подневольного труда во многом сходилась с Е.С. Гинзбург. И ей, в начале своего лагерного
срока стремившейся трудом доказать «высокое звание советского человека», потребовалось время, что-
бы прийти к следующему выводу: «Нас наказывали бессмысленным трудом, а мы выполняли наказание
с энтузиазмом! Какие рабы!»3 Ее воспоминания представляют собой целую галерею портретов людей,
прошедших лагерную Колыму4.
Отмстим и почти не замеченную исследователями публикацию фрагмента воспоминаний И.Т. Твар-
довского, брата известного советского поэта, перенесшего фашистский плен и в 1947 г. попавшего после
возвращения на Родину в лагерь УСВИТЛа на Чукотке, в строящийся поселок Эгвекинот. От этого не-
большого населенного пункта на морском побережье заключенные прокладывали дорогу к Иультинско-
му полиметаллическому месторождению. И.Т. Твардовскому, освоившему в плену резьбу по дереву и
кости, удалось избежать общих работ. Благодаря этому он смог вернуться домой. Точное изображение
условий работы и быта «спецконтингентов», характеристики конкретных людей, находившихся по раз-
ные стороны колючей проволоки, описание кровавых стычек между различными категориями уголов-
ников в начале 50-х гг. и т.д. - таково содержание этих мемуаров5.
Г.Д. Кусургашев, представитель небольшого сибирского народа шорцев, был арестован в 1937 г.
вместе с сорока другими шорцами, только что получившими высшее образование. Попав не по своей
воле на Колыму, он прожил здесь после освобождения вплоть до 1977 г. Г.Д. Кусургашев ставил инте-
реснейшие воспоминания, отразившие не только весьма точные описания использования заключенных
на производственных объектах Дальстроя, но и материалы серьезной полемики с А.И. Солженицыным,
уточняющей, а иногда и опровергающей данные автора «Архипелага ГУЛАГ»6.
Судьба многомиллионного российского крестьянства, изломанного в катаклизме «строительства но-
вого общества», отражена в записках сибиряка Д.Е. Алина, долгие 18 лет проведшего в различных лаге-
рях СССР. В 1946-1956 гг. он находился в подразделениях УСВИТЛа, работал на печально знаменитом
прииске «Мальдяк», известном благодаря высокой смертности заключенных, «...в колымских лагерях
жестче, чем где-либо, — пишет Д.Е. Алин, - действовали законы беспощадной борьбы за выживание:
сильный пожирал слабого». В декабре 1946 г. автор цитируемых воспоминаний прибыл на «Мальдяк» в
составе группы 23 человек, из которых через четыре месяца в живых осталось четверо7.
В 1991 г. в Магадане вышла в свет книга воспоминаний и размышлений бывших политических за-
ключенных М.М. Этлиса и А.С. Сандлера «Современники ГУЛАГа»8. Думается, что это издание должно
быть поставлено в ряд наиболее информативно насыщенных и аналитически оформленных мемуаров о
лагерной Колыме. Высокий уровень обобщений и сравнительных сопоставлений, характеризующий ра-
боту названных авторов, убедительно это доказывает.
1 См.: Гинзбург Е.С. Крутой маршрут. Хроника времен культа личности. Магадан, 1992.
2 Лесняк Б.Н. Указ соч. С. 273.
3 Слиозберг О.Д. Путь. М., 2002. С. 96.
4 Думается, что в качестве источника, позволяющего реконструировать ежедневную обыденность лагерной Ко-
лымы, своеобразную субкультуру заключенных, возможно использование известной работы Жака Росси. См.: Рос-
си Ж. Справочник по ГУЛАГу: В 2 ч. М., 1991 и сборника рассказов С. Снегова, снабженного более чем информа-
тивными приложениями, демонстрирующими систему особого «лагерного» языка, явившегося внешним выражени-
ем указанной субкультуры. См.: Снегов С. Язык, который ненавидит. М., 1991.
5 Твардовский И.Т. «У нас нет пленных». Страницы пережитого//Новый мир. 1991.№ 10. С. 140-192.
6 Кусургашев Г.Д. Призраки колымского золота. Воронеж, 1995. См. также: Кусургашев Г.Д. Колымские запис-
ки и зарисовки // Колыма. 1992. № 2. С. 34-36; № 4. С. 33-35.
7 Алин Д.Е. Мало слов, а горя реченька... Невыдуманные рассказы. Томск, 1997.
8 ЭтлисМ.М., СандлерА.С. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991.
68
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Безусловно, событием в колымской лагерной мемуаристике стала публикация уже упоминавшейся выше кни-
ги Б.Н. Лесняка «Я к вам пришел» (1998)1. Арестованный в 1937 г., будучи студентом медицинского института, в
июле 1938 г. на пароходе «Джурма» он прибыл на Колыму. До середины 1941 г. Б.Н. Лесняк работал на общих
работах, а затем ему удалось стать фельдшером на прииске «Верхний Ат-Урях». В 1943 г. он был переведен в ла-
герную больницу Северного горнопромышленного управления в пос. Беличья, где и работал до окончания срока
лишения свободы (ноябрь 1945 г.). В целом в медицинских учреждениях автор названных воспоминаний трудился
до марта 1945 г. После была долгая жизнь на Колыме, лишь в 1972 г. Б.Н Лесняк вернулся в Москву.
Его воспоминания, думается, могут быть отнесены к числу наиболее точных и аналитически выдер-
жанных мемуаров о колымских лагерях. Они содержат точно выверенные указания на события, участни-
ком и свидетелем которых был автор, а также исторические портреты наиболее известных «колымских
сидельцев» - В.Т. Шаламова, Е.С. Гинзбург, В. Дажицкого и др. Для понимания сути происходивших на
Колыме событий, отношений к ним заключенных, их оценок в последующем непреходящее значение
имеют опубликованные в названном издании письма В.Т. Шаламова Б.Н. Лесняку.
Столь же информативны воспоминания жены Б.Н. Лесняка Н.В. Савоевой, с которой он познако-
мился в больнице пос. Беличья1 2.
Расправа над троцкистами, осуществленная на Колыме в 1936-1937 гг., сопротивление участников
«коммунистической оппозиции» администрации Дальстроя и Севвостлага описывается М. Байтальским
и А. Берцинской3.
Условия труда и быта заключенных, работавших в послевоенное время на производственном объек-
те Первого управления Дальстроя - руднике «Бутугычаг», добывавшего урановую руду, характеризуют-
ся в автобиографической повести А.В. Жигулина «Черные камни»4.
В 1992 г. в Магадане были частично опубликованы воспоминания М. Миндлина5. Несколько позже
в Москве вышел в свет более полный вариант его мемуаров - «Анфас и профиль»6. Как и многие его
товарищи по несчастью, М. Миндлин был арестован в 1937 г., в 1938 г. попал в Бамлаг. после чего до-
вольно быстро был этапирован на Колыму. Работа на золотых приисках в условиях чрезвычайно низких
температур (прииски «Верхний Ат-Урях». «Джелгала» и др.), штамп «тяжелый физический труд» в лич-
ном формуляре, судьба колымского «доходяги», задержка с освобождением даже после истечения срока
лишения свободы - вот вехи лагерного пути автора названного издания.
В книге М.Б. Миндлин упоминает о встречах с Б.Н. Лесняком, Н.В. Савоевой, И.П. Алексахиным. По-
следний до ареста работал помощником секретаря Бауманского райкома партии г. Москвы. Осужденный по
ст. 58 УК РСФСР, он длительное время провел в лагерных подразделениях Севвостлага. В 1950-х it.
И.П. Алексахин входам в одну из комиссий, созданных для рассмотрения дел репрессированных в период ста-
линщины советских граждан. Его воспоминания также представляют серьезный интерес для нашей работы7.
Особого, думается, внимания заслуживает сборник воспоминаний «Доднесь тяготеет». Вышедшая в
1989 г. первая его часть «Записки вашей современницы» содержит мемуары женщин, вынесших на себе
тяготы нахождения за колючей проволокой, в том числе и на Севере Дальнего Востока8. Здесь записки
О. Адамовой-Слиозберг, Н. Гранкиной, Г. Загмиловой, Н. Суровцевой и др. Вторая часть названного
сборника увидела свет в 2004 г. и была уже полностью посвящена лагерной Колыме9. Помимо собствен-
но воспоминаний, это издание содержит письма и документы, позволяющие проследить колымские
1 Лесняк Б.Н. Як вам пришел! - Магадан, 1998.
2 Савоева Н.В. Я выбрала Колыму. Магадан, 1996.
3 См.: Байтальский М. Троцкисты на Колыме // Минувшее: Исторический альманах. 2. М., 1990. С. 345-357;
Беруинская А. Неотошедшие троцкисты // Краевед, записки. Магадан, 1992. Вып. 18. С. 32—41. В этом контексте для
нас важны документальные материалы, отражающие судьбы отдельных групп заключенных в колымских лагерях, в
том числе и троцкистов, привезенных сюда для уничтожения в 1936 г., позволяющие проследить факты сопротив-
ления колымских невольников лагерной администрации. См.: Хотелось бы всех поименно назвать... По материалам
следственных дел и лагерных отчетов ГУЛАГа. М., 1993; Сопротивление в ГУЛАГе. Воспоминания. Письма. Доку-
менты. М., 1992.
4 Жигулин А.В. Черные камни. М., 1989.
5 См.: Миндлин М. Первая зима на Колыме // Краевед, записки. Магадан, 1992. Вып. 18. С. 42-52.
6 Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999.
7 Алексахин И.П. Колымские этапы // Краевед, записки. Магадан, 1989. Вып. 16. С. 108-117.
8 Доднесь тяготеет. Вып. 1: Записки вашей современницы. М., 1989.
9 Там же. Вып. 2: Колыма. М., 2004.
Глава 1. Историографические и источиковедческие проблемы исследования
69
судьбы многих советских граждан, в том числе и составлявших интеллектуальную элиту СССР (напри-
мер, М.Ф. Кравчука - математика, академика, погибшего на Колыме в 1942 г., и мн. др.).
Всю полноту переживаний человека, выжившего в суровых условиях лагеря, передают опубликованные в
2000 г. письма колымского заключенного В. Соболева1. Столь же эмоциональны воспоминания В.Г. Стародубце-
ва, лейтенанта-танкиста, осужденного в 1937 г. и в 1938 г. попавшего на Колыму1 2. Однако за этой эмоционально-
стью часто кроются точно выверенные факты реально происходивших событий и человеческих биографий3.
Неоценимую помощь при изучении процессов штрафной колонизации Севера Дальнего Востока
оказали нам воспоминания других заключенных Севвостлага, опубликованные в течение последних де-
сяти - пятнадцати лет. Различающиеся по своему уровню, они в целом дают возможность исследования
проблемы «человек в лагере» на богатом фактическом и биографическом материале4. При этом нам по-
казалось возможным и необходимым сравнение материалов мемуаров бывших заключенных Колымы и
Чукотки с воспоминаниями заключенных других лагерных комплексов, создававших крупные произ-
водственные объекты в необжитых районах нашей страны5.
Сборник воспоминаний бывших колымских, в подавляющей своей части «берлаговских» заключенных,
опубликован в Магадане в 2006 г.6 25 кратких мемуарных очерков лагерного труда и быта второй половины
1940-х — первой половины 1950-х гг, выходцев преимущественно из районов Западной Украины и Белорус-
сии позволяют не только детально представить условия жизни и работы в лагпунктах Особого лагеря МВД
№ 5, но и видеть действие слепой карательной машины советского режима, обрекавшей обычных крестьян
на статус «государственных преступников» и тяжкую долю заключенных.
Таким образом, нам представляется, что использование в настоящем исследовании охарактеризованного
нами корпуса источников, как известных научному сообществу, так и вводимому нами в оборот впервые,
создает необходимые условия не только для решения поставленных нами задач. Думается, что результаты
нашей работы позволят существенно скорректировать устоявшиеся взгляды на процессы, происходившие на
российском Севере в целом и Северо-Востоке нашей страны, в частности, в 1930-1950-х гг., переосмыслить
исторические судьбы названных территорий, а значит - реально содействовать приданию формирующейся
сегодня программе развития российских регионов более адекватного характера.
1 Соболев В. Письма с Колымы. М., 2000.
2 Стародубцев В.Г. Люди. Годы. Колыма. Магадан, 2001.
3 В этом отношении довольно интересными являются воспоминания Б.Е. Гехтмана об Э.П. Берзине - противо-
речивой и неоднозначной фигуре первого директора Дальстроя, арестованного в декабре 1937 г. и расстрелянного в
1938 г. См.: Гехтман Б.Е. Эдуард Петрович Берзин И Краевед, записки. Магадан, 1989. Вып. 16. С. 71-79.
4 См.: Бяганская Я. Моя Голгофа. Якутск, \99Т,Гаген-Торн Н. Memoria. М., 1994; Горбатов А.В. Годыивойны.
М., 1992; Жженов ГС. От «Глухаря» до «Жар-птицы». М., 1989; Исаев И. О Колыме, товарищах, судьбе. М., 2002;
Ротфорт М.С. Колыма - круги ада: Воспоминания. Екатеринбург, 1991; Эфрусси Я. Кто на «Э»? М., 1996; Вайш-
виллене Н.А. Судьба и воля. Магадан, 1999; Сосновский В.Л. «Индия». Магадан, 2000; Шевяков Д.К. «И бег мой не
бег, а побег...». Магадан, 2000; Плотников В.Д. Колыма-Колымушка. Магадан, 2001; Суровцова-Олицкая Н. Ко-
лымские силуэты. Архангельск, 2007 и мн. др. См. также: Освенцим без печей. М., 1996.
5 См., например: Озерлаг: как это было / Сост. Л.С. Мухин. Иркутск, 1992; Герлинг-Грудзинский Г. Иной мир.
Советские записки. М., 1991 и мн. др.
6 См.: Мы свидетельствуем. Магадан, 2006.
ГЛАВА 2
ПРЕДПОСЫЛКИ
И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФОРМЫ
«ВТОРОЙ ВОЛНЫ» КОЛОНИЗАЦИИ
СЕВЕРО-ВОСТОКА РОССИИ
2.1. Северо-Восток России в 1920-х гг.:
экономико-географическая и социально-политическая характеристика
Огромные пространства тундр и лесотундр Чукотского полуострова, лесной зоны Приколымья, се-
верного побережья Охотского моря и восточных районов Якутии охватываются понятием «Северо-
Восток». Естественно-географические условия Северо-Востока определяли хозяйственные и социальные
особенности образа жизни населения, жившего на этой территории в 1920-х гг. Основную часть жителей
региона в названный период составляли коренные северные народы, издавна населяющие его обширные
пространства. Вопросы их численности уже поднимались в литературе. В.Г. Цвангер отмечал, что среди
жителей Чукотки в 1926—1927 гг. коренные народности насчитывали 86,1 %, а русские и прочие нету-
земцы - лишь 13,9 % всего населения1.
И.С. Вдовин, описывая процесс создания Чукотского национального округа, писал, что на террито-
рии, обнимающей районы Западной тундры. Восточной тундры, Омолонский район Колымского округа
ЯАССР, Чукотский и Анадырский районы Камчатского округа Дальневосточного края, проживало
14 500 чел. Из них 11 060 (или 76,3 %) чукчей, 1261 (или 8,7 %) эскимосов, 625 (или 4,3 %) эвенков и
эвенов, около 1000 (или 7 %) юкагиров и чуванцев, 297 русских'. Основываясь на данных И.С. Вдовина,
можно подсчитать, что в среднем по Северо-Востоку численность пришлого населения составила лишь
2 %, что в значительней степени меньше, чем показатель, приводимый В.Г. Цвангером.
По нашему мнению, возможность анализа численности пришлого и коренного населения региона в
1920-х гт., их хозяйственных занятий и социальных характеристик предоставляют материалы так назы-
ваемой Приполярной переписи, проведенной по всем северным районам СССР в 1926-1927 гг.
Согласно данным переписи, население Колымского округа ЯАССР, без Омолонского района, насчиты-
вало 7384 чел., из которых 5361 (72,6 %) жили оседло, а 2023 вели кочевой образ жизни. Оседлое население
представлено русскими - 1014 чел. и якутами - 4347 чел. Кочевое составили ламуты (386 чел.), тунгусы
(273 чел.), чукчи (1244 чел.), юкагиры (120 чел.)1 2 3.1Тришлое население, таким образом, составило 13,7 %.
Население Ольского района Николаевского округа ДВК на период переписи составило в целом
2750 чел. При этом 51,2 % всего населения (1409 чел.) вело кочевой образ жизни, оседлое же составило
соответственно 1341 чел. И если кочевое население было представлено исключительно тунгусами, то
среди живущих оседло перепись выделяет пять этнических групп: камчадалы - 211 чел., коряки -
246 чел., русские и прочие нетуземцы - 424 чел., тунгусы - 306 чел. и 154 якута4. Доля пришлого насе-
ления в данном случае оказывается равной 15,4 %.
Несколько иное соотношение между кочевыми и оседлыми жителями дает перепись Пенжинского
района Камчатского округа ДВК. Кочевое население, представленное коряками (2059 чел.), ламутами
(227 чел.), тунгусами (1259 чел.), чуванцами (227 чел.) и чукчами (118 чел.), составило здесь около 65 %
всего населения. Абсолютные показатели в данном случае таковы: все население района - 5985 чел., из
которых 2059 - оседлые жители. При этом среди оседлого населения выделяются коряки - 1051 чел.,
1 Цвангер В.Г. Население Чукотки // Преображенный край. Магадан, 1956. С. 97.
2 Вдовин И.С. Очерки истории и этнографии чукчей. М.; Л., 1965. С. 330.
3 Похозяйственная перепись Приполярного Севера СССР 1926/27 года. Территориальные и групповые итоги
переписи. М., 1929.С. 82.
4 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края 1926-1927 гг. Благовещенск, 1929. С. 182.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
71
ламуты - 23 чел., русские и прочие нетуземцы - 711 чел., тунгусы - 123 чел., чуванпы — 141 чел., чукчи -
43 чел., юкагиры - 3 чел. и один якут1. Процент пришлого населения здесь составляет 11,9 %.
Доля кочевого населения еще более возрастает в Анадырском районе Камчатского округа ДВК. При
общей численности проживающих в районе, равной 6223 чел., она составила 78,1 %, или 4866 чел. Самую
большую группу кочевников представили чукчи и эскимосы - 4549 чел. Затем следуют ламуты - 230 чел.,
чуванцы - 85 чел., коряки — 2 чел. С реди оседлого населения района наибольшую часть жителей составили
чукчи (506 чел.), за ними следуют русские и прочие нетуземцы (255 чел.), чуванцы (234 чел.), эскимосы
(108 чел.), камчадалы (96 чел.), коряки (90 чел.), юкагиры (44 чел.), ламуты (24 чел.)1 2. Пришлое население -
русские и прочие нетуземцы - составили для Анадырского района лишь 4 %.
Совершенно иное распределение населения по образу жизни демонстрируют материалы переписи
Чукотского района Камчатского округа ДВК. Кочевое население здесь включало в себя лишь 32,2 %
всех жителей района - 1978 чукчей и 10 ламутов. Составлявшее 67,8 % оседлое население в подавляю-
щем большинстве было представлено чукчами - 2946 чел. и эскимосами - 1142 чел. Камчадалы (8 чел.)
и пришлое население (94 чел.) оказались в этом случае лишь небольшими группами оседлого населения
и составили соответственно 0,12 и 1,5 %3 4.
Таким образом, все население обозначенных выше административно-территориальных образований
составило в 1926-1927 гг. 28 520 чел. Обобщая все имеющиеся данные, мы получим примерно равное
соотношение между оседлыми жителями и кочевниками в структуре населения - соответственно
14 344 чел. (или 50,3 %) и 14 176 чел. (или 49,7 %). \
При этом самой большой национальной группой в составе всего населения региона оказываются
чукчи (всего 6835 чел., из которых 48,8 % - кочевые). Второй по численности можно считать указанную
переписью Анадырского района группу кочевых чукчей и эскимосов (4549 чел.). Затем следуют
4502 оседлых якута. Далее, в порядке убывания: коряки (всего 3448 чел., из которых 59,8 % - кочевые),
тунгусы (всего 3370 чел., 87,3 % - кочевые), 1250 оседлых эскимосов, ламуты (всего 900 чел., из кото-
рых 94,8 % - кочевые), чуванцы (всего 687 чел., 45,4 % — кочевые), оседлые камчадалы (315 чел.) и юка-
гиры (всего 166 чел., 72,3 % - кочевые).
Пришлое население (по терминологии переписи - «русские и прочие нетуземцы») во всех перечис-
ленных нами районах составило всего 2498 чел., что равно лишь 8,7 % общей численности населения
региона. Как видно, полученные нами результаты в значительной степени отличаются от приведенных
В.Г. Цвангером и И.С. Вдовиным цифр .
Переходя к описанию хозяйственных занятий населения Северо-Востока, отметим, что разное зна-
чение отдельных отраслей в комплексном хозяйстве северных народов определили различные производ-
ственные направления, обозначаемые в литературе как «хозяйственно-культурные комплексы». Обычно
выделяется три таких комплекса: морское зверобойное хозяйство, крупнотабунное оленеводческое хо-
1 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края 1926-1927 гг. Благовещенск, 1929. С. 176.
2 Там же. С. 170.
’ Там же.
4 Однако отметим, что сведения о численности населения, в част ности по Колымскому округу, которыми мы
располагаем, весьма близки показателям, приводимым И.И. Майковым. Для 1925 г. он называет численность насе-
ления этой административной единицы, равную 7087 жителей (Майнов И.И. Население Якутии И Якутия. Л., 1927.
С. 416). В целом же думается, что расхождения в подсчетах подобного рода неизбежны, так как в то время в усло-
виях высокой мобильности кочевого населения, отсутствия устойчивой системы путей сообщения в регионе и,
вследствие этого, слабой досягаемости населенных пунктов, расположенных вдали от морского побережья, сбор
абсолютно точных данных был более чем затруднен. Тем не менее данные Приполярной переписи, безусловно, мо-
гут быть использованы для анализа этнических и хозяйственных характеристик населения Северо-Востока, по-
скольку являются обобщающими сведениями, собранными государственными статистическими органами.
А.Г. Козлов подвергает сомнению данные Приполярной переписи, используемые нами. Так, например, он пы-
тается опровергнуть данные переписи о количестве оленей в Эвенском округе, используя подсчеты Камчатской
рабочей бригады «Союзмяса» (июнь 1932 г.), (см.: Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие
административного центра Дальстроя (1929-1945). Магадан, 2007. С. 19). Признавая, повторимся, неполноту дан-
ных переписи, вызванную объективными причинами, заметим, что трудно отнести к статистическому сообществу
рабочую бригаду «Союзмяса», а ее данные - к сколь-нибудь верифицированным и валидным научным результатам.
Скорее это — наблюдения очевидцев, но не результаты исследования, пусть даже неполные, государственной стати-
стической службы.
'll
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
зяйство, рыболовецкое и охотничье хозяйство1. Вполне естественно, что перечисленные комплексы не
исчерпывают всего спектра производственных занятий северян, но являются обозначением лишь основ-
ного направления промысловой деятельности, к которому примыкают все остальные, играющие менее
значительную роль.
Как мы уже указывали, основную часть населения Чукотского района Камчатского округа ДВК
(67,8 %) составляло оседлое население с общим числом отдельных хозяйств, равным 782. При этом
548 хозяйств принадлежало чукчам, 190 - эскимосам, 3 - камчадалам и 41 - русским и прочим нетузем-
цам1 2. Учитывая, что роль камчадалов и пришлого населения в хозяйственной жизни этого района было
более чем незначительной, обратимся к анализу промысловой деятельности прежде всего чукотских и
эскимосских хозяйств (738 хозяйств).
Из указанного общего количества хозяйств лишь 346 имели водотранспортный инвентарь, который
включал 75 вельботов из 76 имеющихся в районе и 387 байдар из 43 63. Такая концентрация названного
инвентаря у оседлых жителей Чукотского района становится понятной, если учесть количество продук-
тов морского зверобойного промысла, добытых ими. Так, в 1926-1927 гг. только чукчам и эскимосам
принадлежало 90,4 % всех добытых в районе моржей (2027 голов), 91 % всех добытых тюленей
(1635 голов) и 89,2 % всех добытых нерп (15 016 голов)4. Вполне очевидно, что в данном случае перед
нами хозяйства оседлых морских зверобоев.
Совершенно обратную картину хозяйственной жизни дает анализ производственных занятий коче-
вого населения района, включавшего 360 хозяйств кочевых чукчей и 2 хозяйства кочевых ламутов (эве-
нов)5. На эти 362 производственных единицы приходилось 99,3 % всего оленьего поголовья района
(88924 оленя)6.
Таким образом, материалы Приполярной переписи позволяют считать, что основой хозяйственной жиз-
ни оседлого населения Чукотского района Камчатского округа ДВК являлся морской зверобойный промы-
сел, основанный на утилизации морских животных - моржей, тюленей, нерп. Крупное оленеводческое хо-
зяйство являлось основой жизнедеятельности кочевого населения этой местности, чему, безусловно, способ-
ствовали значительные тундровые пространства. При этом у морских зверобоев и у оленеводов вспомога-
тельные хозяйственные занятия имели различное значение. И.С. Вдовин отмечал, например, значение пуш-
ной охоты: «Те хозяйства чукчей, которые могли продуктивно заниматься морским зверобойным промыслом
на протяжении всего года, почти не прибегали к пушной охоте. И, наоборот, в тех местах, где морской про-
мысел был неустойчивым, охота на пушного зверя была необходимой»7. С.В. Обручев, в свою очередь, заме-
тил, что чукчи собирали в тундре и употребляли в пищу до 18 видов съедобных растений8.
Завершая обзор хозяйственных занятий населения Чукотского района, назовем наиболее значитель-
ные места сосредоточения оседлого и кочевого населения. В первом случае крупнейшие постоянные
населенные пункты находились на побережье Берингова моря, где наблюдается наибольшее поголовье
морского зверя. Это стойбища Наукан (349 жителей), Уэлен (269 жителей) и Чаплино (254 жителя)9.
Сосредоточение кочевого населения наблюдалось в тундровых районах Чукотского полуострова, при-
родные условия которых способствовали выпасу крупных оленьих стад. Это Чаа (Чаун) - 76 жителей,
Курупка - 69, Кым-кым - 65 жителей10.
Занятия населения Анадырского района, расположенного южнее, характеризовались сравнительно
большим разнообразием. Из всего количества хозяйств оседлых жителей (325), основная масса -
244 хозяйства (или 75 %) - принадлежало трем этническим группам: чукчам (110 хозяйств), русским и
1 Кузаков К.Г. Ожившая тундра (социализм и судьбы народов Севера Дальнего Востока). Владивосток, 1973.
С. 17. Отметим здесь и работу А.Г. Вольфсона «Происхождение чукотско-корякской культуры оленеводства» (Вла-
дивосток, 1991), акцентирующую внимание, среди прочего, именно на культурообразующей роли хозяйственно-
производственных комплексов.
2 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. 182.
3 Там же. С. 183.
А Там же. С. 186.
5 Там же. С. 182.
6 Там же. С. 184.
7 Вдовин И.С. Очерки истории и этнографии чукчей. М.; Л., 1965. С. 311.
8 Обручев С.В. По горам и тундрам Чукотки. Экспедиция 1934-1935 годов. М., 1957. С. 118.
9 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. 68.
10 Там же. С. 80.
73
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
прочим нетуземцам (104) и чуванцам (40 хозяйств). Судя по материалам переписи, основным занятием
перечисленных производственных единиц являлся морской зверобойный промысел. На их долю прихо-
дилось 77,4 % всех имевшихся в районе вельботов (72 из 93), а также 88,8 % всех шлюпок (24 из 27)1.
Промысловая ориентация оседлых жителей здесь становится очевидной, если учесть, что ими в 1926 г.
было добыто 353 моржа (или 75 % от всех добытых по району) и 277 тюленей (91,7 %)1 2.
Однако, будучи основой производственной деятельности, морской зверобойный промысел допол-
нялся здесь другими видами хозяйственных занятий. Наиболее значительным из них являлось рыболов-
ство. Так, 53 % всех рыболовных сетей района приходилось на анализируемые нами хозяйства. Общая
площадь сетей составляла 11829 кв. м3. С помощью этого и иного инвентаря оседлые жители Анадыр-
ского района выловили 43 ц сельди (40 % от всего улова района), 7454 шт. чавычи и семги (79,5 %) и
74277 шт. кеты (72,8 %)4.
За рыболовством следовала пушная охота. В 1926 г. оседлые хозяйства чукчей, чуванцев, русских и
прочих нетуземцев добыли, например, 510 горностаев из 800 добытых в районе5. И если пушной и мор-
ской зверобойный промыслы имели, кроме прочего, и товарный характер, то серьезным подспорьем в
самообеспечении оседлых хозяйств являлась охота на птицу. В анализируемый нами период ими было
добыто 56,7 % гусей, 63,5 % куропаток и 63 % уток от общего числа по району6 7.
Важно отметить и следующий факт. Пятнадцать оседлых хозяйств района в 1926 г. засеяли 0,12 га
земли'. Материалы переписи, к сожалению, не содержат информации о видах засеянных культур. Как
представляется, в данном случае речь может идти лишь об овощных культурах, в силу их способности
акклиматизироваться в природной среде Северо-Востока8. Косвенным доказательством этого утвержде-
ния может служить и то, что 66,6 % всех посевов принадлежало русским и прочим нетуземцам, в пище-
вом рационе которых овощи издавна играли достаточно серьезную роль.
Из 868 хозяйств кочевого населения 809, судя по сведениям переписи, принадлежало кочевым чук-
чам и эскимосам9. Основой их жизни являлось крупнотабунное оленеводство. Если у оседлых жителей
здесь оленей не было вообще, то кочевники обладали 306 612 головами оленей10 11.
Однако, как и оседлые морские зверобои, кочевые чукчи и эскимосы дополняли оленеводство ины-
ми способами промысловой деятельности. Из них, как видно, наиболее важным была охота. Заметим,
что кочевники в Анадырском районе имели значительно более качественное вооружение для охоты, не-
жели их оседлые соседи. Так. они не имели гладкоствольного оружия, а количество принадлежавших им
нарезных ружей составляло 70,1 % по району. В их же распоряжении находилось 53,5 % всех имевших-
ся капканов11. Это нашло свое отражение в результативности охоты. В 1926 г. указанные хозяйства до-
были 87 волков (из 94 по району), 20 выдр (из 23), 3 лисицы-чернобурки (вся добыча района), 19 лисиц-
сиводушек (из 38), 521 красную лисицу (из 913). 28 бурых медведей (из 37) и 433 белых песца (из 859)12.
Однако если пушная охота, как представляется, служила, прежде всего, видом товарной производ-
ственной деятельности (так как основную массу всего необходимого для жизни кочевникам давал
олень), то другие виды охоты являлись дополнительными способами самообеспечения. По нашему мне-
нию, это убедительно подтверждается небольшими объемами добычи морских промысловых животных
1 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гт.). Благовещенск, 1929. С. 171.
2 Там же. С. 174.
3 Там же. С. 171.
4 Там же. С. 173.
5 Там же. С. 174.
° Там же. С. 175.
7 Там же. С. 172.
8 Даже много позже, когда сельскохозяйственное производство было подкреплено механизацией и серьезными
научными разработками, природные условия здесь позволяли выращивать исключительно овощные культуры -
прежде всего картофель и белокочанную капусту. См., например: Пасечник П.П. Сельскохозяйственные предпри-
ятия Дальстроя // Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 208.
9 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гт.). Благовещенск, 1929. С. 170.
10 Там же. С. 172.
11 Там же. С. 171.
12 Там же. С. 174-175.
74
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
и птиц1. Это же положение было характерно и для рыболовства кочевников, хотя в данном случае про-
цент утилизации названного вида биологических ресурсов был несколько выше.
Изменение природных условий в сравнении с Чукотским и Анадырским районами повлекло за со-
бой и изменение основных видов производственной деятельности жителей Пенжинского района Кам-
чатского округа ДВК.
Среди оседлых хозяйств района явно доминировали по количеству, наличию всевозможного инвен-
таря и результативности его использования хозяйства коряков (148), русских и прочих нетуземцев (135),
тунгусов (22) и чуванцев (22), в совокупности составлявших 95,9 % от числа всех хозяйств оседлых жи-
телей района1 2.
Принадлежавший им хозяйственный инвентарь был представлен 19 вельботами (из 20 в районе),
103 шлюпками (из 117). В их же распоряжении находилось 40 % всех неводов и 54,7 % всех рыболов-
ных сетей3. Однако характер использования указанного инвентаря оказывался здесь несколько иным,
нежели у оседлых жителей районов, описанных нами выше. Северное побережье Охотского моря гораз-
до менее посещаемо моржами, основные их лежбища находятся в Беринговом и отчасти в Чукотском
морях. Поэтому основным занятием оседлого населения Пенжинского района являлось морское и реч-
ное рыболовство в сочетании с пушной и птичьей охотой. Если в 1926 г. указанные хозяйства добыли
всего 3 моржа (100 % от результатов района в целом), 5 тюленей (100 %) и 2491 нерпу (76,7 %)4, то ре-
зультаты рыболовства и охоты в данном случае были более масштабны. Оседлыми жителями было вы-
ловлено 100 % всего улова сельди в районе и 73,7 % горбуши, ими же оказалось добыто 72 % всех белых
песцов, 45,6 % всех горностаев и т.д.5
Надо отметить, что русское и прочее нетуземное население района, благодаря естественным усло-
виям этой местности, получило возможность заниматься и традиционными видами производственной
деятельности. Именно этой группе оседлого населения принадлежало 75 лошадей, из которых 52 ис-
пользовались как рабочие, а также 119 голов крупного рогатого скота, в том числе и 47 коров6. Очевид-
но, что именно с этим связано то, что 57 хозяйств русских жителей в 1926 г. собрали 1728,9 ц сена (или
98,5 % от всего сбора сена в районе)7. Русским же хозяйствам принадлежало 92,8 % всех засеянных в
1926 г. площадей (1,3 га)8.
Основой жизни кочевого населения здесь оставалось, как и в предыдущих случаях, крупнотабунное
оленеводство. Хозяйствам кочевых коряков и тунгусов, составлявшим в то время 88,3 % всех кочевых
хозяйств, принадлежало 72 % оленепоголовья района9. Но абсолютные показатели дополнительных
производственных занятий кочевого населения здесь много значительнее, чем в Чукотском и Анадыр-
ском районах. Пенжинские кочевники в 1926/27 году выловили 340,4 ц уйка, 326987 шт. кеты и
271140 шт. горбуши10 11. Результативной оказалась и пушная охота - 17605 белок, 621 горностай,
569 красных лисиц, 24 росомахи. Серьезным подспорьем кочевым корякам и тунгусам стали убитые ими
95 горных баранов, 75 лосей, 125 диких оленей, 1466 глухарей и т.д.11
Вполне очевидным, таким образом, можно признать изменение основных хозяйственных занятий
населения Северо-Востока с изменением природных условий и увеличение комплексности производст-
венной деятельности в связи с этим изменением.
Это положение подтверждается и материалами Приполярной переписи территории Ольского района
Николаевского округа ДВК, хозяйственная деятельность населения которого во многом сходна с заня-
тиями жителей Пенжинского района.
1 Кочевые чукчи и эскимосы Анадырского района в 1926 г. добыли 15 % моржей по району, 6,9 % тюленей,
30,2 % гусей, 3,8 % куропаток и 0,5 % уток (Там же).
2 Там же. С. 176.
3 Там же. С. 177.
4 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. 180.
5 Там же. С. 179, 180-181.
6 Там же. С. 178.
7 Там же. С. 179.
8 Там же. С. 178.
9 Там же.
10 Там же. С. 179.
11 Там же. С. 180-181.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 75
Наибольшее количество оседлых хозяйств названной административно-территориальной единицы
принадлежало в 1926-1927 гг. русским и прочим нетуземцам (93), тунгусам (66) и корякам (45). Все
вместе они представляли 73,9 % всех оседлых хозяйств района1.
Указанным хозяйствам принадлежало более половины всех шлюпок в районе и 1 баркас; рыболов-
ный их инвентарь составляли 80 неводов (общим размером 5752 м1 2) и 225 сетей (14293 м2)2. Результа-
тивность использования этого инвентаря оказалась в данном случае следующей: 100 % пойманной в
районе сельди, 70 % кеты, 63 % горбуши и т.д.3
Другим важным направлением промысловой деятельности выбранных нами хозяйственных единиц
явилась охота на морских животных, обитавших в прибрежных водах, пушных зверей и птиц4. Стоит, по
нашему мнению, особо выделить и поголовье крупного рогатого скота в этих хозяйствах - оно насчиты-
вало 184 головы, в числе которых 98 коров. С этими показателями было сопоставимо только поголовье
крупного рогатого скота, принадлежавшего крайне немногочисленным хозяйствам якутов, проживав-
ших в Ольском районе, - 111 голов5. Для обеспечения этих животных кормом на зиму русские, оседлые
коряки и тунгусы собрали в 1926 г. 3539 ц сена (оседлые якуты здесь собрали для этих же целей 1136 ц
сена)6. Засеянные площади в Ольском районе на 1926 г. занимали собой территорию 1,7 га7.
Основным занятием тунгусов, представлявших кочевую часть населения района, при безусловно ве-
дущей роли оленеводства, являлась охота. И, наоборот, имеющиеся в нашем распоряжении данные по-
зволяют судить о весьма незначительной роли рыболовства в хозяйственном комплексе ольских олене-
водов, так как его результаты в данном случае в основном не превышали 20 % по району. Пожалуй,
только в ловле гольца они оставили далеко позади все население этой территории8. Небольшими были
здесь и размеры оленепоголовья, которое насчитывало 18011 голов9. Однако наиболее масштабными
были достижения тунгусов в охоте. По разным видам промысловых животных они добывали от 52 до
100 % по району10 11.
Вполне закономерным в связи с вышеотмеченным будет и то, что крупнейшими местами сосредо-
точения оседлого населения Ольского района оказывались поселки на побережье Охотского моря, где
были все условия для рыболовства, а относительно мягкий климат позволял заготовлять корм для стой-
лового содержания скота. Это Ямск (389 жителей). Тауйск (198) и Ола со 193 жителями. Наименьшим
же оказалось население, отдельно выделяемое переписью Магадана в бухте Нагаева, где постоянно жи-
ло лишь 4 ламута (эвена)11. Среди территорий кочевий ольских тунгусов по количеству населения выде-
ляются местности в бассейнах рек района - Туманы, Сиглань и Неутар, насчитывавшие от 143 до
247 жителей12.
Насколько природные условия Колымского округа ЯАССР отличались от природных условий Севера
ДВК, настолько оказывались различными и занятия населения названных территорий. Как отмечалось выше,
основную массу населения Колымского округа ЯАССР составляли оседлые жители, в числе которых русские
значительно уступали якутам. Комплекс их производственной деятельности включал в себя, прежде всего.
1 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. 182.
2 Там же. С. 183.
3 Там же. С. 185.
4 См.: Там же. С. 186-187. Известный колымский геолог И.И. Галченко так описывал хозяйственную жизнь жителей
пос. Ола в 1930 г.: «Их основное занятие - рыбная ловля, промысел морского зверя, зимой - охота за пушным зверем и
извоз на собаках». Галченко И.И. Геологи идут на Север. М_, 1958. С. 31.
5 Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 тт.). Благовещенск, 1929. С. 184.
6 Там же. С. 185.
7 Там же. С. 184.
8 Там же. С. 185.
9 Там же. С. 184.
10 См.: Там же. С. 186-187.
11 Там же. С. 86. Председатель Ольского ревкома в 1924-1926 гт. А.А. Кочеров писал о населении Магадана то-
го времени: «В устье р. Магаданки... стояли две летних юрты эвенов Даниила Абрамова и Кирика Трифонова. Во
время хода кеты и горбуши они заготовляли здесь себе юколу и порсу (рыбную муку). Осенью охотились на мор-
ского зверя в бухте Гертнера. Зверя во время отлива на лежбищах били палками. С наступлением зимы Абрамов и
Трифонов откочевывали вверх по р. Дукче на Хасын и Армань, где охотились на пушного зверя». Кочеров А.А. Из
истории основания Магадана. Воспоминания старожила// Краевед, записки. Магадан, 1959. Вып. 2. С. 106.
12 Итоги перегшеи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. 92.
76 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
занятия сельскохозяйственным производством. Здесь было занято наибольшее количество жителей -
1825 чел., 1728 чел. занималось рыболовством, а 1112 - охотой. Незначительное количество оседлых обита-
телей Приколымья занималось оленеводством, извозом, службой, работой по найму, кустарными промысла-
ми, торговлей и т.д.1 Работники 36 хозяйств из 828, принадлежавших якутскому населению, были заняты
работой вне своего хозяйства, для русских это соотношение оказывалось выше - 32 из 199".
Основные занятия оседлых жителей Колымского округа определили и более значительное, по срав-
нению с Севером ДВК, количество крупного рогатого скота. 69 русских хозяйств Приколымья содержа-
ли 21 быка старше двух лет и 121 корову. При подавляющем превосходстве якутов в этнической струк-
туре населения те же показатели для их хозяйств оказывались гораздо более масштабными - им принад-
лежало 304 быка и 2354 коровы1 2 3.
Основным средством передвижения оседлого населения Колымы, как и на дальневосточном Севере,
были собачьи упряжки. Поэтому количество ездовых собак в 1926-1927 гг. здесь оказывалось значи-
тельным - русским принадлежала 1291 собака, якутам - 2399. С нашей точки зрения, это демонстрирует
то, что якуты более широко занимались извозом, нежели русские. Подобный же факт можно констати-
ровать и относительно охотничьего промысла, более широко распространенного у якутов. Об этом гово-
рят данные о количестве охотничьих собак - 241 у якутов и всего 5 у русских4.
Приколымские кочевники, состоявшие из ламутов (эвенов), тунгусов, чукчей и юкагиров, имели
обычный для такого типа хозяйства производственный комплекс. Ведущую роль в нем играло оленевод-
ство, в котором было занято более половины всех работников (1180 чел.). Далее, по численности заня-
тых, мы получим следующий ряд: охота (446 чел.), рыболовство (439 чел.), морской зверобойный про-
мысел (97 чел.) и 12 чел., работающих в сельскохозяйственном производстве5 6.
Таким образом, анализ конкретных данных, предоставляемых Приполярной переписью 1926-1927 гг.,
позволяет нам констатировать у народов Северо-Востока в обозначенный период наличие указанных
выше культурно-хозяйственных комплексов. При этом наиболее характерный для каждой местности
комплекс занятий населения всегда включал в себя дополнительные виды производственной деятельно-
сти, либо продиктованные в большей степени товарным спросом на те или иные объекты промысла (на-
пример, пушная охота), либо позволяющий укрепить возможности выживания в окружающей суровой
природной среде (рыболовство у кочевников или птичья охота у морских зверобоев).
Полученные нами сведения в целом совпадают с выводами, к которым пришел П.Е. Терлецкий в
1930 г. в отношении всего российского Севера: «Каждой из основных групп (русские, туземные оседлые
и туземные кочевые хозяйства) присущи свои особенности, выражающиеся в структуре хозяйств, пре-
обладании того или иного типа хозяйств... В то время как среди русских хозяйств лишь 8,6 % занима-
ются оленеводством, среди оседлых туземных их уже 25,4 % и среди кочевых - 94,6 % и наоборот, -
среди русских 63 % хозяйств имеют крупный рогатый скот и лошадей, среди кочевых таких хозяйств
лишь 2,0 % хозяйств. Лишь только рыболовство характерно для всех ipynn хозяйств: количество хо-
зяйств, занимающихся им, - свыше 75 %. Охотой занимаются, главным образом, кочевые и оседлые ту-
„ 6
земные хозяйства, хотя этот промысел имеет заметное распространение и среди русского населения» .
Традиционный уклад жизни и производственной деятельности коренных жителей Северо-Востока
более чем незначительно изменился со времени присоединения территории их расселения к России. Од-
нако русская колонизация привнесла в жизнь аборигенов и ряд негативных факторов, серьезно повли-
явших на жизнеспособность туземного населения и широко отраженных в научной литературе.
Среди них, как представляется, следует назвать усиление заболеваемости прежде всего привнесен-
ными болезнями, что на фоне обычной здесь антисанитарии стало причиной повышенной смертности.
Как явствует из имеющихся в нашем распоряжении документальных материалов, эпидемии кори, скар-
латины и гриппа, против которых туземное население оказалось бессильным, в 1925-1926 гг. оказались
1 Нехозяйственная перепись Приполярного Севера СССР 1926/27 года. Территориальные и групповые итоги
похозяйственней переписи. М., 1929. С. 82-83.
2 Там же. С. 83.
3 Там же. С. 90.
4 Там же.
5 Там же. С. 82-83.
6 Терлецкий П.Е. Основные черты хозяйства Севера (по данным похозяйственней переписи Приполярного севе-
ра 1926-1927 гг.) // Советский Север. 1930. № 9-12. С. 45.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России Л
причинами значительной смертности коряков, тунгусов, чуванцев. Наименее защищенными в описан-
ной ситуации оказались дети: у коряков в 1926 г. умерла почти половина новорожденных1.
То же положение констатировал в 1923 г. Н. Кривицин для Анадырско-Чукотского района:
«.. .сильно развиты глазные болезни (трахома), чесотка, экзема, катар желудка и венерические: сифилис,
триппер и др., в особенности последний, и со смертельными часто исходами»1 2. Ему вторил П. Иванов, в
1925-1926 гг. работавший председателем Чукотского районного ревкома. Они отмечал в своих запис-
ках: «Главными болезнями, распространенными среди туземцев, являются: чесотка, экзема, желтуха,
желудочно-кишечные, ревматизмы и сифилис. Такие болезни, как экзема и чесотка, носят всеобщий
характер. Желудочно-кишечные заболевания носят массовый характер по причине своеобразной пищи
туземцев (сырое, непроваренное и тухлое мясо морских животных)»3.
Подобная ситуация усугублялась почти полным отсутствием системы медицинской помощи. В
1920-х гг. распространению болезней и усугублению их опасности, помимо антисанитарного состояния
жилищ коренных жителей, способствовали трудность соблюдения нужного карантина и крайне редкая
сеть фельдшерских пунктов4. Приведем еще одну выдержку из записок П. Иванова, подчеркивающую
другой аспект этой проблемы: «Местная власть в лице ревкома не может найти хорошего фельдшера (да
и вообще за Полярным кругом фельдшера не валяются), а окрцентр посылал сюда всякую дрянь. На тебе
Боже, чего нам не гоже, тогда как туземцы нуждаются в медицинской помощи»5.
В качестве второго фактора, имевшего привнесенное происхождение и негативно отразившегося на
коренных обитателях региона, необходимо отметить хищническое истребление биологических ресурсов
Северо-Востока, утилизация которых являлась основным условием жизнеобеспечения аборигенов. Хищ-
ническое истребление моржей привело к тому, что к 1923 г. на Чукотке остались действующими всего не-
сколько лежбищ из двадцати, зарегистрированных в конце XIX в.6 Только одна американская компания
«Swenson and Со» в начале 1920-х гг. добывала на Чукотке до тысячи моржей за одну навигацию7.
Слабость местных органов власти на рубеже XIX-XX вв. на Северо-Востоке позволяла иностран-
ным, прежде всего американским, компаниям активно внедряться в систему торговли с местным насе-
лением. Подобное положение сохранялось и в первые годы советской власти. Так, общий экспорт про-
дуктов градиционных видов хозяйственной деятельности населения края в Америку (1922 г.) колебался
в пределах приблизительно от 1,0 до 1,3 млн золотых рублей. В то же время импорт составлял от 350 до
450 тыс. золотых рублей8. Приведенные данные, по нашему мнению, свидетельствуют, что местное на-
селение активно эксплуатировалось американскими торговцами.
Все эти проблемы достались в наследство молодому Советскому государству. При этом следует от-
метить, что первые годы существования советской власти после революционных событий 1917 г. харак-
теризовались коренным изменением государственной политики по отношению к малым северным на-
родностям. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют утверждать, что суть государст-
1 См.: Итоги переписи северных окраин Дальневосточного края (1926-1927 гг.). Благовещенск, 1929. С. XLIX-
L. С.В. Обручев, известный геолог, отмечал, что у якугов на Северо-Востоке России в 20-х гг. детская смертность
достигала 60 %. См.: Обручев С.В. Неведомые горы. Экспедиция в неисследованные местности Якутии в 1926 г. М.,
1931. С. 27.
2 Кривицин Н. Анадырско-Чукотский район (записки партизана) И Экономическая жизнь Дальнего Востока.
1923. № 2. С. 50.
3 Иванов П. «Лишь действительно практическая работа даст возможность... двинугь этот богатейший край по
пути действительно революционного строительства» (Информационный материал о Чукотке. 1926 г.) И Вопросы
истории Камчатки. 2005. № 1. Электронный ресурс: Режим доступа: http://www.npacific.ru/np/library/publikacii/
historykam/istkani l-8.htm
4 См.: Итоги переписи северных районов Дальневосточного края (1926-1926 гг.). Благовещенск, 1929. С. XLIX.
Н. Кривицин отмечал, что в 1923 г. на территории Анадырско-Чукотского района имелось 2 фельдшера, причем круг
их деятельности ограничивался только теми селениями, где они проживали. См.: Кривицин Н. Указ. соч. С. 50.
5 Иванов П. Указ. соч.
6 Вдовин И.С. Указ. соч. С. 303.
7 И это при условии, что в 1921-1922 гг. на всем Чукотском полуострове чукчами-зверобоями добывалось не бо-
лее тысячи моржей. См.: Андриевский. По вопросу о регулярном обслуживании Колымского и Ленского бассейна И
Экономическая жизнь Дальнего Востока. 1924. № 1. С. 47-48. Подобное же описывает и АИ. Караев. См.: Кара-
ев А.И. Чукотско-Анадырский край (очерки местного жителя) И Экономическая жизнь Дальнего Востока. 1926. № 5.
8 Кривицин Н. Указ. соч. С. 56.
78
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
венной политики на указанных территориях не сводилась в то время лишь к помощи коренным северя-
нам. Различия в уровне развития социальной среды в центральных районах страны и на ее окраинах к
тому времени привели к тому, что Советское государство, осознавая важность решения вопросов внут-
ренней колонизации, ставило перед собой более широкую задачу. Для ее решения были использованы
серьезные интеллектуальные и административные ресурсы. В этом отношении заслуживает особого
внимания деятельность специализированного научного подразделения - Государственного колонизаци-
онного научно-исследовательского института, созданного в начале 1920-х гг. и имевшего целью разра-
ботку программ колонизации окраинных территорий Севера, Дальнего Востока и азиатской части стра-
ны. Важно заметить, что в его работе приняли участие наиболее видные представители научного знания,
еще в дореволюционный период зарекомендовавшие себя ведущими специалистами в проблемах коло-
низации и миграции, - профессора И.Л. Ямзин, Э.Д. Гримм, А.А. Ярилов и мн. др. В их трудах на основе
изучения колонизационных процессов как в российской истории, так и в истории других стран стали
складываться общие контуры государственной политики по колонизации окраин нашей страны в новых
социально-политических и экономических условиях.
А.А. Ярилов, оценивая предыдущий опыт российской колонизации, отмечал, что русские пересе-
ленцы встречали на своем пути «тех или иных коренных обитателей территории, у которых земли отни-
мались по праву сильного и более культурного»1. Поэтому, продолжал исследователь, «вплоть до самой
мировой войны и революции «колонии» в частности существовали почти в интересах «метрополии»,
рассматривались как домены последней. Местные потребности, местные интересы, местные стремления
к повышению уровня материальной и духовной культуры совершенно не принимались во внимание
.. 2
метрополией» .
Исходя из отмеченного, А.А. Ярилов формулировал задачи колонизации, демиургом которой долж-
но было стать Советское государство: «Мы должны с корнем вытравить старые империалистические
клейма: «колония», «колонизация». Понятие «колонизация» должно изменить свое содержание, так как
ему надлежит вместить в себя представление о том, что не навязывается извне и более или менее на-
сильно иными интересами, а что вытекает из потребностей самих окраин или колонизационных районов
вообще, что имеет согласовать эти потребности с общегосударственными интересами в целом, с интере-
сами Союза всех федеративных республик, с интересами всего трудящегося человечества, стремящегося
жить не по заветам, традиции и инерции прошлого, без знакомства с настоящим и без перспектив буду-
щего, а учитывая и прошлое, и настоящее в интересах строительства лучшего будущего»1 2 3.
Значимым аспектом государственной колонизационной практики с необходимостью становилась
миграционная политика, соотносящаяся с «наличностью, напряженностью и сложившимся направлени-
ем миграционных потребностей населения». «Наряду с необходимым сопротивлением экономически
нецелесообразному направлению миграционных потоков, с отведением их в соответствующее длитель-
ным народным потребностям русло, — констатировал Э.Д. Гримм, — необходимо рациональное руково-
дство и организация переселенческого движения с целью достижения максимальных народнохозяйст-
венных результатов»4.
Важнейшее преимущество советской колонизации, таким образом, ученые видели в возможности
придания деятельности государства на этом направлении планового характера, учитывавшего не только
интересы всей страны в целом, но и, что наиболее важно, интересы колонизируемых районов. И.Л. Ям-
зин отмечал, что колонизационная проблема должна пониматься как «связанная плановая сеть меро-
приятий и комплекс процессов, имеющих конечною целью гармоничное развитие производственных
сил всего Союза в целом, от его хозяйственно-политических центров до далеких «сырьевых баз»5. Ему
вторил А.А. Ярилов, утверждая, что деятельность «современного колонизатора» должна определяться
особенностями хозяйственного развития колонизируемых районов, вытекавшими из их природных и
других особенностей, но намечаться планирующими центральными и местными органами СССР». При
1 Ярилов А.А. Колонизация и переселение И Труды Государственного колонизационного научно-исследова-
тельского института. Т. 1. М., 1924. С. 52.
2 Ярилов А.А. Пути колонизационного строительства И Там же. С. 4.
3 Ярилов А.А. Колонизация и переселение //Там же. С. 7.
4 Гримм Э.Д. Основные типы миграционно-колонизационных процессов, их происхождение и характер // Там
же. С. 49.
5 Ямзин И.Л. О постановке колонизационных и миграционных проблем в России // Там же. С. 30.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
79
этом исследователь специально отмечал, что «центр здания переносится прежде всего на устройство
местного туземного населения, как наиболее ценного колониста, наилучше приспособленного к непо-
средственной (а не через труд другого человека) эксплуатации природных богатств своего района»1.
Наиболее концентрированно приведенные нами концептуальные основания колонизационной поли-
тики молодого Советского государства оказались изложенными в работе И.Л. Ямзина и В.П. Вощинина
«Учение о колонизации и переселениях», увидевшей свет в 1926 г. Авторы определили колонизацию как
процесс заселения и использования производительных сил недонаселенных и экономически недоразви-
тых территорий значительными массами людей, эмигрирующих из более густо населенных областей1 2.
«Когда регулируемая государством колонизация, - продолжали они, - имеет совершенно определенные
хозяйственные задачи в отношении колонизуемой области и подчинена выработанному государствен-
ной властью или общественными объединениями определенному плану организации народного хозяй-
ства, тогда мы имеем планомерную организацию территории в колонизационных районах, иначе плано-
мерную колонизацию... Отсюда понятно, почему только в СССР стало возможным максимальное тор-
жество идей плановой организации народного хозяйства, следовательно, и планомерной организации
территории, в том числе колонизационной»3. Однако, подчеркивая возможности централизованного
планирования развития регионов СССР в интересах всего народного хозяйства в целом, И.Л. Ямзин и
В.П. Вощинин специально указывали на то, что «колонизация ныне, в отличие от дореволюционной,
трактуется в качестве, прежде всего, способа развития производительных сил нуждающихся в этом ме-
стностей»4.
Утверждение планового характера государственной политики на окраинных территориях, ориенти-
рованной на их всемерное развитие, потребовало создания специализированного органа управления,
обладавшего необходимыми полномочиями. Руководство этим направлением государственной политики
стал осуществлять образованный 20 июня 1924 г. Комитет содействия малым народностям северных
окраин (Комитет Севера) при Президиуме ВЦИК. Основной задачей Комитета объявлялось «содействие
планомерному устроению малых народностей Севера в хозяйственно-экономическом, административно-
судебном и культурно-санитарном отношении»5.
В состав Комитета входили председатель, заместитель, действительные члены, представитель от
Совета национальностей, а также уполномоченные от ведомств, заинтересованных в северных террито-
риях, ученый секретарь и эксперты - исследователи природы Севера. Члены Комитета назначались Пре-
зидиумом ВЦИК. 26 августа 1924 г. было избрано бюро Комитета, к компетенции которого было отне-
сено решение текущих вопросов хозяйственного и культурного развития малочисленных народов. В
сентябре 1924 г. было создано Управление делами Комитета Севера, которое занималось администра-
тивно-хозяйственными вопросами. Для решения различных задач были сформированы комиссии: адми-
нистративно-правовая, финансово-налоговая, научно-исследовательская, оздоровительная, просвети-
тельская. При наркоматах здравоохранения, торговли. Центральном союзе потребительских обществ
создавались специальные секторы по работе в районах Севера. Обсуждение наиболее важных вопросов
тгроводилось на расширенных пленумах Комитета с привлечением представителей ведомств и учрежде-
ний, работавших на Севере. Представители коренных народов Севера могли принимать участие в работе
пленумов на правах членов. Комитет проводил свою работу через другие государственные учреждения,
по отношению к которым обладал распорядительными правами. Он также имел право контроля над
проведением всех нормативных актов, касавшихся малочисленных народов Севера. В целях обеспече-
ния его деятельности в течение 1924—1925 гг. были созданы региональные отделения Комитета Севера в
Сибири и на Дальнем Востоке6.
1 См.: Ярилов А.А. Колонизация и переселение // Там же. С. 53, 52.
* Ямзин И.Л., Вощинин В.П. Учение о колонизации и переселениях. М.; Л., 1926. С. 4. Изданный в качестве
учебного пособия для высшей школы, этот труд оказался столь содержательным, что фактически приобрел само-
стоятельное научное значение.
3 Там же. С. 4, 5.
4 Там же. С. 86.
5 Цит. по: Сергеев М.А. Некапиталистический путь развития малых народов Севера. М.; Л., 1955. С. 224.
6 См.: Бобышев С.В. Комитеты Севера Восточной Сибири и Дальнего Востока (1924—1935 гг.): Автореф. дис. ...
д-ра ист. наук. Иркутск, 2001. С. 24-25.
80
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Нормативно-правовые основы деятельности этой государственно-общественной организации, обла-
давшей директивными полномочиями по отношению к государственным органам управления, были за-
ложены в июле 1924 г. и в феврале 1925 г. Так, Постановлением от 25 июля 1924 г. ВЦИК РСФСР пору-
чал Комитету сосредоточиться: «а. На даче директив всем государственным и хозяйственным организа-
циям, работающим на северных окраинах; б. На мероприятиях, направленных к урегулированию работы
на местах». Здесь же ВЦИК указывал: «в. Комитет должен ставить точную информацию о быте и поло-
жении малых народов Севера и широкую публикацию ее». 25 февраля 1925 г. Постановление ВЦИК и
СНК определило обязанности Комитета, в которые правительством включались: «а) Выяснение, разра-
ботка и проведение в установленном порядке мероприятий, необходимых для хозяйственно-
экономического подъема Севера, б) Содействие проведению в жизнь и наблюдение за выполнением по-
становлений, изданных согласно предыдущему пункту, в) Собирание необходимых сведений о жизни и
нуждах северных народностей, изучение истории, культуры и быта»1.
Специфика образа жизни аборигенного населения вызвала к жизни оригинальную организационную
форму деятельности Комитета Севера, создававшего в местах обитания туземцев специальные ком-
плексные учреждения - культбазы. Резолюцией Второго расширенного пленума Комитета Севера (май
1925 г.) было предписано «признать устройство культурных баз целесообразным методом работы — для
культурного подъема, развития самодеятельности, выработки основ национального самоопределения и
вовлечения туземных племен в советское строительство»'.
В своей работе эти организации должны были сочетать кооперативные, хозяйственные, просвети-
тельские, медицинские, ветеринарные и научно-исследовательские направления деятельности1 2 3. В отчете
Дальневосточного комитета Севера за 1929/30 год отмечалось: «Культбазы должны иметь школу-
интернат, больницу с амбулаторией, аптекой и врачебно-санитарным пунктом, ветеринарный пункт с
бактериологической амбулаторией, опорно-зоотехническим пунктом, показательные ремесленные мас-
терские, кооперативно-снабженческий магазин и хлебозапасный магазин»4.
Динамика ассигнований в строительство культбаз демонстрируется данными табл. 1.
Таблица 1
Финансирование создания и деятельности культурных баз
в районах компактного проживания коренных народов Севера
в 1926-1930 гг. по смете ВЦИК РСФСР, млн руб.5
Год 1926/27 1927/28 1928/29 1929/30 Рост ассигнований в процентах
В 1927/28 по сравнению с 1926/27 В 1928/29 по сравнению с 1927/28 В 1929/30 по сравнению с 1928/29
Культбазы 285000 390000 725000 1516,000 37 85 109,1
Приведенные данные наглядно демонстрируют значительный рост капиталовложений в строитель-
ство и обеспечение деятельности культбаз на Севере: с 1926 по 1930 г. финансирование выросло более
чем в 5,3 раза, что свидетельствует о целенаправленном характере осуществления этих мероприятий со
стороны государства. По пятилетнему плану, разработанному Комитетом Севера, предполагалось по-
строить 16 культбаз; общая сметная стоимость проекта обозначалась суммой около 3 млн руб.6
На территории Северо-Востока было решено создать пять культбаз: Нагаевскую (для эвенов Охот-
ского побережья) - в бухте Нагаева, Пенжинскую (корякская) - на р. Пенжине, Чаунскую (в Чаунской
губе) и Вилюнейскую (на р. Хотырке) - для чукчей, Чукотскую (в бухте Лаврентия) - для чукчей и эс-
кимосов. Расходы государственного бюджета на эти мероприятия можно оценить на примере Чукотской
и Нагаевской культбаз (табл. 2).
1 См.: СкачкоА. Пять лет работы Комитета Севера// Советский Север. 1930. № 2. С. 7.
2 Там же. С. 16.
3 Советский Север. 1934. № 1. С. 29.
4 См.: Дальневосточный Комитет Севера 1925-1930 гг. / Под ред. А.И. Родионова. Томск, 2002. С. 102.
5 См.: СкачкоА. Указ. соч. С. 32.
6 См.: Козлов А.Г. К истории возникновения и развития города Магадана (1929-1939 гг.) // Краевед, записки.
Магадан, 1988. Вып. 15. С. 5.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
81
Строительство культбазы в бухте Нагаева Тауйской губы Охотского моря началось летом 1929 г.
Принцип выбора места для ее организации виден из докладной записки заместителя председателя дальне-
восточного Комитета Севера К. Я. Лукса, поданной на имя председателя Комитета Севера при В ЦИК
П.Г. Смидовича. Обосновывая необходимость организации Охотско-Эвенской культбазы именно в бухте
Нагаева, он писал: «Эта бухта расположена почти в центральном пункте для всех эвенских тузрайонов
Охотского побережья, если считать от р. Немун (к югу от Аяна) до р. Гарманды и верховьев р. Гижиги, и в
самом центре интересного Тауйского залива и прилегающих к нему тузрайонов. В навигационном отно-
шении бухта Нагаева (Волок) лучший естественный порт всего Охотского моря и почти единственный...
Нагаево (Волок) и культбаза автоматически станут жизненным центром этого округа и перерастут в круп-
ный населенный пункт»1. Уже в октябре 1929 г. Нагаевская культбаза начала свою деятельность. В ее со-
ставе действовали школа-интернат, больница, ветеринарный пункт, баня и Дом туземца1 2 3.
Таблица 2
Государственные инвестиции в строительство
Чукотской и Нагаевской (Восточно-Эвенской) культбаз
Комитета Севера, млн руб.3
Наименование культбаз Отпущено средств по плану Фактическая стоимость Перерасход
Чукотская 280000 291510 11510
Восточно-Эвенская 160000 210000 50000
Всего 440000 501510 61510
Именно культбазы становились опорными пунктами проведения советской государственной поли-
тики на севере нашей страны в целом, и на ее северо-востоке, в частности. Так, в 1929/30 году в Никола-
евском и Камчатском округах ДВК действовало соответственно 5 и 4 школы-интерната, 13 и 20 пере-
движных школ для детей местного населения, в которых работало 24 и 28 учителей. В Николаевском
округе обучалось 460 учащихся, в Камчатском - 3634. При опоре на Нагаевскую кульбазу стали возни-
кать просветительские учреждения на Колыме. В 1930 г. молодой учитель П.И. Борисов основал в селе
Сеймчан первую школу в Среднеканском районе. Затем в 1931 г. им же была основана первая начальная
школа в стойбище Нелемное для детей юкагиров, эвенов и якутов, живших в верховьях Колымы5.
Стала развиваться и система медицинской помощи населению региона. В 1928/29 году на террито-
рии Николаевского округа ДВК действовало 4 медпункта и 3 передвижных медицинских отряда, орга-
низованных Краевым управлением здравоохранения, и 2 передвижных медицинских отряда, финанси-
ровавшихся Российским обществом Красного Креста. В Камчатском округе крайздравом было органи-
зовано 4 медпункта, 1 больница, 1 медицинский отряд, РОКК содержал 2 передвижных медицинских
отряда6.
Другим важным направлением государственной национальной политики на Северо-Востоке в 1920-х гг.
явилась практика организации снабжения коренного населения региона. Объемы этого снабжения должны бы-
ли быть весьма существенными. По замечанию М. Корна (1926), население только Приколымья ежегодно по-
требляло 40000 пудов товаропродуктов: муки, боеприпасов, чая, сахара, мануфактуры, скобяных товаров7. С
августа 1923 г., когда на Колыму прибыл пароход «Ставрополь» и доставил первые продовольственные и про-
1 Цит. по: Фетисов А.П. Начальник «Большого Комитета». Магадан, 1974. С. 25.
2 См.: Кочеров А.А. Из воспоминаний // Краевед, записки. Магадан, 1957. Вып. 1. С. 68.
3 В 1929-1930 г. началось строительство Пенжинской (Корякской) культбазы. На ее строительство было отпу-
щено 200 тыс. руб., тогда как минимальная стоимость ее строительства определялась суммой 596,7 тыс. руб. Эта
разница была покрыта расходами государственного бюджета. Более того, на содержание Чукотской, Восточно-
Эвенской, Пенжинской и Сахалинской культбаз было выделено 600 тыс. руб. См.: Дальневосточный Комитет Севе-
ра 1925-1930 гг. ... С. 102-103.
4 Дальневосточный Комитет Севера 1925-1930 гг. ... С. 86.
См.: Борисов П.И. Моя встреча с Карлом Яновичем Луксом И Краевед, записки. Магадан, 1989. Вып. 16.
С. 33-34.
6 Дальневосточный Комитет Севера 1925-1930 гг. ... С. 90.
7 КорнМ. В советских далях. Сахалин. Чукотка. Камчатка. Колыма. Владивосток, 1926. С. 65.
82 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
мыг пленные товары, началось систематическое обеспечение Северо-Востока всем необходимым1. Из отчетных
документов Дальневосточного комитета Севера следует, что в 1928/29 году на Камчатку и в Охотско-Ольский
район было завезено товаров на 3,1 млн руб., а в 1929/30 году этот показатель увеличился до 6,26 млн руб.* 2
Однако эти мероприятия, проводившиеся в 1920-х гг. в рамках новой экономической политики, со-
четались с тем, что при организации в регионе системы советской торговли, основанной на эквивалент-
ном обмене, происходило включение Северо-Востока в структуру экономических отношений, созда-
вавшихся НЭПом. Результаты промысловой деятельности аборигенов (пушнина, моржовый клык и т.д.)
становились источниками получения валютных средств3. Обозначенное направление проводившейся
здесь государственной экономической политики дополнялось ограничением и вытеснением с этой тер-
ритории торговцев, разорявших местное население кабальной торговлей, а также промысловых фирм,
истреблявших морских животных в прибрежных водах4.
В середине 1920-х гг. впервые в своей истории коренные народы Севера получили возможность
формировать собственные органы власти. Декрет ВЦИК и СНК СССР от 25 октября 1926 г. ввел в дей-
ствие Временное положение об управлении туземных народностей и племен северных окраин РСФСР.
Согласно п. 3 этого документа в местах компактного проживания аборигенных этносов могли быть соз-
даны: а) родовые собрания, б) родовые советы, в) районные туземные съезды, г) районные туземные
исполнительные комитеты5. В 1928/29 году в Камчатском округе ДВК действовало 102 тузеовета и
10 тузриков, в Николаевском, соответственно, - 42 и 8. В 1929/30 году количество тузеоветов в назван-
ных округах выросло до 113 и 496.
Дальнейшее стремление государства к содействию росту национального самосознания и нацио-
нальному объединению народов российского Севера нашло свое выражение в том, что последние на
рубеже 1920-1930-х гг. получили собственную государственность. В 1929 г. начался процесс создания
национальных округов, в которых стала осуществляться система управления, аналогичная автономным
республикам и областям: тузеовет - тузрик - национальный округ' - краевой (областной) исполнитель-
ный комитет7. Пилотным проектом здесь стал Ненецкий национальный округ.
В 1930 г. Комитет Севера внес на рассмотрение ВЦИК и СНК СССР предложение о создании еще
восьми национальных округов. В результате Постановлением Президиума ВЦИК от 10 декабря 1930 г.
среди прочих на территории Севера Дальнего Востока, в частности, были образованы Чукотский, Ко-
рякский и Охотский (Эвенский) национальные округа.
В состав последнего, например, были включены: из Дальневосточного края Ольский, Охотский и
Тугуро-Чумиканский районы полностью и эвенская часть Пенжинского района; из Якутской АССР тер-
ритория части якутской тунгусской полосы, располагавшейся по левому берегу реки Аллах-Юня, рай-
оны реки Неры, притоки Колымы по Коркодон включительно, верховье рек Омолона и Индигирки и их
притоки и система реки Мая. Сформированный округ (с центром пос. Охотск) включил в свой состав в
начальный период следующие районы: Аяно-Майский (порт Аян), Гижигинский (пос. Гижига), Ольско-
Сеймчанский (Восточно-Эвенская кульгбаза, бухта Нагаева), Охотско-Оймяконский (пос. Охотск) и
Тугуро-Чумиканский (пос. Чумикан)8. Таким образом, в составе единого национально-государственного
’ Чистяков И.И. Советское строительство на Колыме и Чукотке // Колыма. 1978. № 7-8. С. 8.
2 Дальневосточный Комитет Севера 1925-1930 гг.... С. 98.
3 С.В. Обручев отмечал в 1931 г.: «Фактически Колыма вместе с небольшим районом Индигирки дает за по-
следние годы до 1 млн руб. валютой. Пушнина вывозится непосредственно в Америку». См.: Обручев С.В. Колым-
ско-Индигирский край: Географический и геологический очерк. Л., 1931. С. 55.
4 В 1923 г., в силу нехватки собственных транспортных средств, советские торговые органы заключили договор
с канадской фирмой «Гудзон-Бей», которая стала единственной торговой организацией на Северо-Востоке, рабо-
тавшей под государственном контролем. В 1924 г. вся торговля здесь перешла к советской организации ОКАРО
(Охотско-Камчатское рыбопромысловое общество), в 1925-1927 гт. в регионе действовал «Дальгосторг», в 1928 г.
передавший все торговые операции Акционерному Камчатскому обществу (АКО).
5 См.: Декрет ВЦИК и СНК СССР от 25 октября 1926 г. «Об утверждении Временного положения об управле-
нии туземных народностей и племен северных окраин РСФСР». Электронный ресурс: Режим доступа:
http://www.spbpravo.ni/docs_cccp.php?id=7425
0 Дальневосточный Комитет Севера 1925-1930 гт. ... С. 79.
7 См.: Терлецкий П.Е. Национальное районирование Крайнего Севера// Советский Север. 1930. № 7-8. С. 6-7.
8 СУ РСФСР. 1931. № 8. Ст. 98. Отметим, что названным постановлением Президиума ВЦИК устанавливались
сроки создания национальных округов. Охотский (Эвенский) округ, в частности, должен был быть создан к 1 авгу-
83
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
образования было объединено практически все эвенское население Северо-Востока. Равным образом это
произошло и с представителями чукотского и корякского этносов.
Однако (гринимая во внимание значительные успехи советской государственной политики на Севе-
ре в целом и на Северо-Востоке СССР в частности, мы можем констатировать наличие значительных
противоречий в содержании мероприятий власти, проводившихся на указанных территориях. Так, отно-
сительно территории Севера Дальнего Востока представляется важным отмстить весьма специфический
характер системы местных органов управления, развивавшейся в регионе в 1920-х гг. Если в июле
1923 г. повсеместно на Дальнем Востоке возникла система выборных советских органов, то на описы-
ваемых нами территориях были оставлены действующими революционные комитеты (ревкомы) - чрез-
вычайные органы власти, характерные для периода Гражданской войны. Как отмечал Н.А. Жихарев,
«От выборного принципа формирования власти... пришлось временно отказаться и создать волостные и
сельские ревкомы из надежных лиц... Это - временная мера, имеющая целью подготовить кадры и усло-
вия для создания органов власти в лице Советов на выборных основах»1. Ревкомы действовали на Охот-
ском побережье до 1926 г., а на Чукотке - вплоть до 1931 г.* 1 2
Подобная осторожность, думается, была вполне объяснима. Как представляется, определяющим фактором
в этом случае явилась монополия на политическую власть, достигнутая большевиками в первой половине
1920-х гг. В подобных условиях введение системы выборных органов власти на территории, не только чрезвы-
чайно отдаленной (а значит, и слабо контролируемой), но и не располагающей ни одной социальной группой,
могущей быть опорой новой власти, было бы, с точки зрения Правительства, более чем неразумным. Отсюда и
возникла необходимость в сохранении чрезвычайного режима управления территорией региона.
Важным условием подготовки советизации Северо-Востока в таком положении явилось увеличение
численности членов партии, которые становились активными проводниками «партийной линии». Опре-
деленную роль в этом сыграл и так называемый «ленинский призыв», значительно увеличивший число
коммунистов в регионе3. При анализе же национального состава парторганизаций в 1924 г. можно ви-
деть, что пришлое население составило в них 76,7 % всех членов, оставшаяся часть приходилась на ме-
стные народности4 5. Таким образом, в середине 1920-х гг. судьбы региона определялись не населением
региона, а представителями (этническими и политическими) центрального правительства.
Другим способом создания определенной социальной опоры для проведения советизации Северо-
Востока явилось внесение ситуации гражданского противостояния в традиционные формы жизни ко-
ренного населения. Речь идет о применении используемого уже к тому времени в центральных районах
страны метода разделения населения по имущественно-социальному признаку. При этом специфика
хозяйственной и общественной жизнедеятельности аборигенов Севера нс принималась в расчет.
Все более возраставшая товарность оленеводства и морского зверобойного промысла приводила к
выделению наиболее экономически сильных хозяйств. При этом, как нам представляется, расслоение
патриархальной общины северных народностей имело имущественный характер, социальная же диффе-
ренциация у коренных народов находилась в зародышевом состоянии и явно не достигала степени соци-
ального противостояния. Так, например, распределение продуктов промысла у чукчей-зверобоев проис-
ходило следующим образом. Хозяину вельбота доставались все головы моржей с клыками, а также
большая часть шкур лахтака и нерпы. Мясо и жир как пищевые продукты распределялись более или
менее равномерно в зависимости от потребностей3. Если учесть, что членами такой зверобойной общи-
ны являлись, как правило, родственники ближайших и отдаленных степеней6, то становится очевидным
отсутствие в ее рамках социальной дифференциации.
ста 1931 г., но эти сроки дважды переносились. Лишь в 1931—1932 гг. на Северо-Востоке удалось провести перевы-
боры сельских Советов, созвать районные съезды Советов и избрать состав районных исполнительных комитетов.
Лишь в ноябре 1932 г. состоялся Окружной съезд Советов Охотского (Эвенского) национального округа, избравший
окружной исполнительный комитет. См.: Магадан: Конспект прошлого / Сост. А.Г. Козлов. Магадан, 1989. С. 46.
1 Жихарев НА. Очерки истории Северо-Востока РСФСР (1917-1953 гг.). Магадан, 1961. С. 116.
" См.: Гунько С.В., Галин А.В. Из истории создания Магаданской области И Краевед, записки. Магадан, 1975.
Вып. 10. С. 17.
3 Если в январе 1924 г. в Камчатской губернии, куда входил и Северо-Восток, было 54 коммуниста, то на 1 но-
ября 1924 г. их насчитывалось уже 110. См.: Жихарев Н.А. Указ. соч. С. 117-118, 121.
4 Там же. С. 122.
5 Розанов МП. Промысел морского зверя на Чукотском полуострове И Советский Север. 1931. № 6. С. 54.
6 Вдовин И. С. Очерки истории и этнографии чукчей. М.; Л., 1965. С. 306.
84
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
В другом секторе промысловой экономики - оленеводстве - мы можем наблюдать подобную ситуа-
цию. Количество батраков в хозяйстве богатого стадовладельца обычно не превышало 3—4 чел. Опреде-
ленная часть работы по выпасу и содержанию оленей всегда выполнялась детьми владельца или его
ближайшими родственниками. Батраком же становился чаще всего оленевод, потерявший своих оленей
или не имевший достаточного для выживания их количества. И если русский крестьянин, попадавший в
подобное положение, имел возможность сменить вид производственной деятельности, то северный оле-
невод был бы обречен на гибель. Поэтому и в рамках оленеводческих хозяйств мы не можем фиксиро-
вать эксплуатации. Тем более что хозяин стада и его семья, работая вместе с батраками, обеспечивали
их всем необходимым для жизни.
По сведениям С.В. Обручева, стадо оленей в Чаунской тундре в 400-500 голов было средним и «по-
зволяло постоянно быть сытым». Минимальное же количество оленей для семьи из шести человек равня-
лось тремстам; если их было меньше, то олени постепенно «попросту съедаются»1. И.С. Вдовин также
относит хозяйства с указанным оленепоголовьем к средним, отмечая, что хозяйства, имевшие от одной до
трех тысяч оленей, можно считать богатыми. При этом середняки составляли довольно большую группу1 2.
Картина имущественного расслоения у чукчей-оленеводов Приколымья представляется схожей, ес-
ли учесть, что тундровых пространств здесь значительно меньше и, соответственно, должно быть сни-
жено и минимально необходимое количество оленей. Примем за средние хозяйства, имевшие стада в
пределах от 26 до 250 голов. Таковых из 210 хозяйств чукчей-оленеводов оказалось 44.3 %. Хозяйств с
поголовьем от 251 до 10000 и более голов оказалось 30,1 % от всех. Остальные могут быть, с нашей точ-
ки зрения, отнесены к бедным. Сюда мы включили хозяйства, имевшие до 25 оленей (24,7 %)3.
Надо отметить, что имевшее место выделение небольшого количества зажиточных хозяйств не ак-
туализировалось ни в сознании, ни в конкретной практике жизни коренных народов, в подавляющей
своей массе сохраняющих традиционный патриархальный стиль общественных отношений. Подобная
актуализация привносилась в жизнь туземцев пришлым населением. Тем не менее все перечисленные
меры позволили создать почву для формирования органов советской власти в виде национальных Сове-
тов и национальных районных исполнительных комитетов. В середине 1920-х гг. они начали создавать-
ся на Охотском побережье, а позднее и на Чукотке.
Но это не означало прекращения провокационной по своей сути в местных условиях политики про-
тивопоставления так называемой «родовой аристократии» остальной части коренного населения. Необ-
ходимость обозначенной практики, с точки зрения политического режима, была более чем важной, если
учесть, что укрепление в регионе советских властных структур происходило в условиях, когда зачастую
местными лидерами становились «кулаки» и «шаманы», традиционно являвшиеся руководителями в
патриархальной системе общественных отношений аборигенов. В.А. Цареградский, будучи участником
Первой Колымской геологоразведочной экспедиции, 19 июля 1928 г. отметил в своем дневнике: «Офи-
циально здесь установлена советская власть, есть РИКи и Советы, но фактически верховодят всем мест-
ные кулаки и шаманы. В соседнем поселке орочей... председатель Совета - шаман»4.
Однако в конкретном управлении жизнью территории народы Северо-Востока на рубеже 1920-
1930-х гг. принимали минимальное участие. На Охотском побережье в это время, несмотря на сущест-
вование традиционных родовых органов власти, в районных органах власти не было представителей
местных народностей5, а коренные жители верховьев Колымы не имели даже родовых советов6.
Ситуация несколько изменилась в результате создания национально-государственных образований на
территории региона - национальных округов. Но и здесь в качестве господствующей тенденции остава-
лось значительно более серьезное представительство пришлого населения во властных структурах. Так, в
районных исполнительных комитетах Чукотки представители коренных народов составили лишь 33 %7.
С.В. Бобышев отмечает другую сторону этой ситуации: «В низовых органах управления руководителей из
1 Обручев С.В. По горам и тундрам Чукотки. Экспедиция 1934—35 годов. М., 1957. С. 100.
2Вдовин И.С. Указ. соч. С. 300.
3 См.: Нехозяйственная перепись Приполярного Севера СССР 1926/27 года. Территориальные и групповые
итоги похозяйственней переписи. М., 1929. С. 91.
4 Цит. по: Иванченко А. С. Золотой материк. Магадан, 1962. С. 136.
5 Сергеев М.А. Некапиталистический путь развития малых народов Севера. М.; Л., 1955. С. 238.
6 Ерашов А., Кочеров А. Образование и укрепление советской власти на Колыме // Колыма. 1939. № 10. С. 18.
7 Сергеев М.А. Указ. соч. С. 323.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
85
числа представителей коренного населения катастрофически не хватало. И связано это было не только с
низким культурным уровнем аборигенов. Проблема заключалась еще в том, что чиновники на местах, бо-
ясь потерять собственные портфели, не были заинтересованы в привлечении «туземцев» к управлению»1.
Противостояние укрепляющихся на Северо-Востоке партийных и советских органов и традицион-
ной патриархальной «родовой аристократии» предельно обострилось в результате попыток коллективи-
зации сельского хозяйства в регионе, которые характеризовались «механическим перенесением полити-
ки классовой борьбы на общество первобытнообщинных отношений»1 2. Порочность подобной политиче-
ской практики демонстрируют и документальные материалы Якутской РКП, установившей в конце
1920-х гг. следующие показатели для определения социальных групп колымских оленеводов. Имевшие
до 10 оленей считались бедняками, от 10 до 25 - маломощными, от 25 до 100 - середняками, от 100 до
500 - кулаками, свыше 500 оленей - феодалами. В том же документе приводились данные о доходе с
головы оленя в 1 руб. 70 коп. в год. Таким образом, к кулакам причислялись хозяйства с годовым дохо-
дом в 170 руб. и выше. При распределении всего оленеводческого населения по таким признакам оказа-
лось, что из всех кочевников 79 % попадало в «кулаки и феодалы» и лишь 21 % - в трудовые группы3.
Отметим, что искусственное внесение чуждых аборигенным сообществам характеристик социальной
дифференциации в практику их хозяйственной и общественной жизни порой приводило и к социальным экс-
цессам. В качестве примера здесь упомянем восстание против Советской власти в Охотске в 1924—1925 гг.,
среди руководителей которого был эвен Карамзин, по его словам, «выступивший на защиту своего народа»4.
Несмотря на отдельные проявления эксцессных форм недовольства коренного населения, наиболее
распространенными стали пассивные формы сопротивления аборигенов проводимой политике социаль-
ного дифференцирования. Председатель Ольского ревкома в 1924—1926 it. А. Кочеров в своих воспоми-
наниях отмечал, что на выборах Аткинского сельсовета в 1929 г. прибывшие окружные работники по-
требовали от кулаков покинуть собрание, так как закон о выборах запрещал им иметь избирательные
права. В ответ на это требование все присутствующие демонстративно покинули помещение, так и не
приступив к выборам. «В наполненной до отказа табачным дымом комнате остались только девять че-
ловек представителей окружного исполкома»5.
Возникновение первых коллективных хозяйств в регионе относится к 1929 г., когда в с. Ямске на
Охотском побережье была создана артель под названием «Долой частика» и в пос. Усть-Белая на Чу-
котке был организован колхоз им. Первого ревкома Чукотки6.
Процесс коллективизации в регионе, как представляется, имел более демонстративно-политический, не-
жели реальный экономический характер, ибо при ее проведении отсутствовала подготовительная работа сре-
ди населения, а равно и последующая помощь колхозам со стороны местных властных структур7. И.Д. Баца-
ев, исследующий проблемы развития сельского и промыслового хозяйства Северо-Востока, отмечает, что
местные партийные и советские работники, прибывшие из других районов страны, не зная языка, обычаев,
социальной структуры, проводили объединение в колхозы методами грубого администрирования8. Предсе-
датель Комитета Севера П.Г. Смидович говорил в 1932 г.: «Слишком много вреда Северу причинили не ори-
ентированные, не подготовленные работники, являющиеся нередко неприглядными с общественной точки
зрения, а иногда позволяющие себе в условиях Севера проявлять свое антисоветское нутро»9.
Именно эти вопросы оказались наиболее острыми на первом съезде Советов Северо-Эвенского рай-
она Охотско-Эвенского национального округа, проходившем в с. Наяхан в августе 1932 г. На нем было
1 Бобышев С.В. Комитеты Севера Восточной Сибири и Дальнего Востока (1924-1935 гг.): Автореф. дис. ... д-ра
ист. наук. Иркутск, 2001. С. 37.
2 История Чукотки с древнейших времен до наших дней. М., 1989. С. 215.
3 См.: Сергеев М.А. Указ. соч. С. 342
4 Ерашов А., Кочеров А. Образование и укрепление советской власти на Колыме // Колыма. 1939. № 10. С. 17.
Восстание было спровоцировано произволом местных властей, который был использован антисоветски настроен-
ными М.К. Артемьевым и Ю.Г. Галибаровым, пытавшимися придать восстанию политическую окраску. Подробнее
см..Ковлеков С.И. Тунгусское восстание 1924-1925 гг. Якутск, 2005.
5 Кочеров А. Из воспоминаний // Краевед, записки. Магадан, 1957. Вып. 1. С. 69-70.
6 Сельское хозяйство Магаданской области. Магадан, 1956. С. 40.
7 См., например: Сергеев М.А. Малые народы советского Севера. Магадан, 1957. С. 109-110.
8 Бацаев И.Д. Некоторые аспекты коллективизации сельского хозяйства Северо-Востока (1929-1937 гг.) //
Краевед, записки. Магадан, 1991. Вып. 17. С. 8.
9 Смидович П.Г. Наши задачи на северных окраинах // Советский Север. 1932. № 3. С. 26-27.
86
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
установлено, что колхозы, созданные в районе еще в 1930 г. (Наяханский, Туманский, Гармандинский,
Туромчинский, Вилигинский), были очень слабыми и в 1931 г. большая их часть распалась. Многие де-
легаты прямо заявляли, что колхозы нисколько не изменили жизни бедняцкого слоя населения1. Однако
в соответствии с политическим ритуалом той эпохи причиной недееспособности упомянутых колхозов
была названа деятельность кулаков, «проникших» в число колхозников.
Форсированное создание колхозов в весьма своеобразной социокультурной среде северных народов
привело и к значительным экономическим последствиям. Прежде всего, здесь надо отметить резкое со-
кращение оленепоголовья. Подобно ситуации в российских земледельческих областях, оно было вызва-
но к жизни отсутствием условий для реализации желаемой правительством экономической модели и,
одновременно, уничтожением оленей местным населением, что было одной из форм пассивного сопро-
тивления политике коллективизации . П.Г. Смидович на IX Пленуме Комитета Севера констатировал,
что в целом поголовье оленей снизилось «примерно тысяч на двести, приблизительно до 2250000 штук».
Снижение численности этих домашних животных было неравномерным, но некоторые районы уже в
начале 1930-х гг. стали испытывать катастрофические последствия значительного сокращения поголо-
вья. ВЦИК РСФСР по докладу Якутской Республики был вынужден констатировать снижение поголо-
вья до 50 %1 2 3. В других районах Северо-Востока страны наблюдалась в целом схожая картина. Если в
1926/27 году только на Чукотке оленепоголовье составляло 556 900 голов4, то в 1932 г. на территории
полуострова насчитывалось оленей лишь 432 0415.
Таким образом, мы можем наблюдать, что в течение 1920-х гг. произошла кристаллизация основных век-
торов государственной политики на территории Севера России в целом и ее Северо-Востока как части.
В основе системы государственных мероприятий лежали политико-правовые принципы, изложенные в
Декларации об образовании Союза Советских Социалистических Республик, ставшей частью Конституции
СССР 1924 г. Декларация отмечала, в частности, что «только в условиях диктатуры пролетариата, сплотив-
шей вокруг себя большинство населения, оказалось возможным уничтожить в корне национальный гнет,
создать обстановку взаимного доверия и заложить основы братского сотрудничества народов»6.
Несколько позже ст. 13 Конституции РСФСР (1925 г.) также провозгласила равенство прав граждан,
независимо от их расовой и национальной принадлежности; объявила совершенно несовместимым с ос-
новными законами Республики какое бы то ни было угнетение национальных меньшинств или ограниче-
ние их равноправия и тем более установление или допущение каких бы то ни было (прямых или косвен-
ных) преимуществ для отдельных национальностей; признала право за отдельными национальностями на
выделение, по решению их съездов Советов, с утверждения верховных органов РСФСР, в автономные со-
ветские социалистические республики и области. Основной Закон РСФСР признал также за гражданами
республики право свободного пользования родным языком на съездах, в суде, управлении и общественной
жизни. Национальным меньшинствам обеспечивалось право обучения на родном языке в школе7.
В условиях Севера реализация этих принципов приобретала осязаемые черты в виде конкретных
форм и методов государственной политики. К ним. как следует из всего вышесказанного, мы можем
отнести осуществление практики всемерной помощи коренным северным этносам, лишенным в преды-
дущее время (до 1917 г.) какого бы то ни было внимания государства. С другой стороны, мы не можем
не видеть и мероприятия, устанавливавшие систему эквивалентной торговли в северных районах. Они
способствовали плавному' вовлечению продуктов промысловой деятельности аборигенов в систему эко-
номических отношений, формировавшуюся новой экономической политикой. Север постепенно должен
был стать равноправным экономическим партнером промышленно развитых центральных районов стра-
ны. Основным проводником этой государственной политики стал Комитет Севера с его региональными
1 Юхименко В.И. Первый съезд Советов Северо-Эвенского района // Краевед записки. Магадан, 1965. Вып. 5. С. 6-7.
2 С.В. Бобышев пишет: «Правительство принимало в основном запретительные меры против уничтожения оле-
ней. Однако «хищнический убой» оленей был основной причиной падения численности только в самый начальный
период массовой коллективизации. Впоследствии поголовье уменьшалось главным образом из-за неумелого хозяй-
ствования в образованных колхозах и совхозах». Бобышев С.В. Комитеты Севера Восточной Сибири и Дальнего
Востока (1924-1935 гг.): Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Иркутск, 2001. С. 33.
3 Смидович П.Г. Указ. соч. С. 21.
4 История Чукотки с древнейших времен до наших дней. М., 1989. С. 211.
5 Бацаев И.Д. Указ. соч. С. 9. К 1937 г. количество оленей здесь сократилось до 379 066 голов (Там же).
6 Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР. 1924. № 2. Ст. 24.
7 СУ РСФСР. 1925. № 30. Ст. 218.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
87
подразделениями, среди которых особую роль играли культбазы, расположенные непосредственно в
местах компактного проживания коренных народов Севера. Более того, именно деятельность Комитета
впервые в истории Севера привела к воплощению на практике проектов создания национально-
государственных объединений аборигенов, позволивших не сразу, но вовлекать коренных северян в
управление жизнью их территорий.
Одновременно мы должны констатировать и те формы и методы государственной политики, кото-
рые входили в противоречие с обозначенными выше. Речь идет в данном случае о процессах советиза-
ции Севера и коллективизации аборигенного хозяйства. Во многом эти процессы проводились при от-
сутствии учета местных условий в прямом соответствии с методами их реализации в центральных рай-
онах страны. Они вносили ситуацию гражданского противостояния в патриархальную социокультурную
среду Севера, подтачивая положительный эффект от мероприятий, направленных на развитие северной
промысловой экономики.
Однако решающим фактором, который в начале 1930-х гт. окончательно определил сущность поли-
тики государства в регионе, стало открытие здесь месторождений ценных видов минерального сырья,
сопровождавшееся началом их добычи и дополнительными научными изысканиями.
2.2. Научные исследования на Северо-Востоке во второй половине 1920-х-
начале 1930-х гг. как фактор государственной политики
Бурный рост сельскохозяйственного производства в СССР, основанный на стимулах новой эконо-
мической политики, в течение 1920-х гт. все больше диссонировал со слабыми темпами промышленного
развития. Именно поэтому руководством страны велись поиски валютных ресурсов, необходимых для
создания советской индустрии, ибо средств от продажи на мировых рынках продуктов сельского хозяй-
ства было явно недостаточно. Одновременно в это время правительство прикладывало значительные
усилия для поиска и разведки месторождений полезных ископаемых, которые бы смогли обеспечить
отечественную промышленность сырьем. Поэтому 1920-е гг. ознаменовались значительной активизаци-
ей научных исследований в самых различных регионах нашей страны.
Естественно, что и Дальний Восток привлекал внимание своими биологическими и минеральными ре-
сурсами. Но от Российской империи новому социалистическому государству в наследство на Дальнем Вос-
токе достались огромные, слабозаселенные и малоизученные территории. Лишь небольшая часть их, тяго-
теющая к побережью Японского моря, юго-западному побережью Охотского моря и полотну Транссибир-
ской железной дорога, могла быть названа хоть сколь-нибудь освоенной. Важно отметить и то, что многие
виды ресурсов Дальнего Востока в начале 1920-х гг. хищнически грабились иностранцами. Так, С. Суховий в
1923 г. писал о Камчатке (включая Охотский район, Чукотский полуостров и Командорские острова) как о
крае, экономическое состояние которого держится на «богатстве и разнообразии рыб, исключительной цен-
ности сохранившихся видов пушного зверя и оленей». В то же время 81,02 % его минеральных богатств бы-
ли совершенно необследованными. Одновременно исследователь констатировал, что на Чукотке добывалось
в это время до 100 пудов золота, из которых до 70 % переправлялось американцами-старателями на Аляску,
оставшееся золото также уходило за границу через скупщиков-хищников. Рыбное дело же дело оказалось
фактически в руках японцев, экспортировавших в Японию до 90 % выловленной рыбы1.
В удручающем положении находилась и золотодобывающая отрасль Дальнего Востока. В 1923 г.
добыча золота здесь составляла лишь 21,5 % от уровня 1914 г. Всего в регионе было 2595 приисков,
среди которых 17,5 % были частными, 4 % - государственными, а 18,5 % вообще не использовались. Из
общего количества рабочих, занятых на золотых приисках, 51,2 % были китайцами и корейцами, чей
труд был много дешевле, чем труд русских работников1 2.
Тем не менее подавляющее большинство исследователей того времени были убеждены в том, что
Дальний Восток обладал прекрасными промышленными перспективами. И.Л. Ямзин и В.П. Вощинин,
1 Суховий С. Камчатские богатства и овладение ими государством // Экономическая жизнь Дальнего Востока.
1923. № 1. С. 12, 15, 17.
2 Целищев М. Очередные задачи (к вопросу о золотопромышленности Дальнего Востока) // Экономическая
жизнь Дальнего Востока. 1924. № 1. С. 12, 13.
88
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
основательно рассмотрев колонизационные перспективы нескольких крупных советских территорий, в
числе наиболее перспективных регионов называли Дальний Восток. Государственная политика на тер-
ритории края, по их мнению, должна быть ориентирована не столько на устройство сельскохозяйствен-
ных производств, сколько на развитие промышленности - золотодобывающей, лесной, рыбной, пушной.
Для этого, как особо отмечали ученые, требовались значительные государственные капитальные вложе-
ния, которые могут соседствовать с концессионными частными капиталами, но должны постепенно вы-
теснить последние1.
Промышленные перспективы региона рассматривались и известным дальневосточным геологом и
горным инженером Э.Э. Анертом. В целом цикле своих работ он рассматривал Дальний Восток как
один из потенциальных центров советской горной промышленности1 2. В 1928 г. в своем капитальном
труде «Богатства недр Дальнего Востока» Э.Э. Анерт дал развернутую характеристику и основным
золотоносным областям региона. Наряду со старыми Амурской и Приморской золотопромышленны-
ми областями, исследователь выделил новую Приохотскую золотоносную область с входившими в
нее Южным и Северным районами, а также область Дальнего Северо-Востока (Анадырско-Чукотский
край)3.
Известный специалист по экономике региона М.И. Целищев среди возможных направлений разви-
тия народного хозяйства Дальнего Востока на первое место ставил развитие промышленности. В 1925 г.
исследователь уверенно констатировал, что дальневосточные пушнина, рыба и золото в общем хозяйст-
венном балансе СССР имеют колоссальное значение. При этом М.И. Целищев особо отметил также
крайне низкий уровень организации и технического оснащения рыболовства и золотодобычи на Даль-
нем Востоке4. Тем не менее он специально подчеркивал, что дальнейшая колонизация Дальнего Востока
«должна иметь несомненно промышленную физиономию»5 *.
В числе государственных мероприятий, осуществление которых могло бы способствовать развитию
горной промышленности региона, на коренную ее реконструкцию указывал и Н.Б. Архипов. Одновре-
менно он считал, что золотодобыча здесь может получить новые импульсы к развитию в случае усиле-
ния геологопоисковых и геологоразведочных работ, улучшения снабжения золотопромышленных рай-
онов и полномасштабной реализации государственных льгот, предоставленных золотодобывающим
6
предприятиям .
Заметим попутно, что дальнейшая колонизация края имела не только хозяйственные цели. Пожалуй,
не меньшего значения заслуживали и геополитические задачи укрепления обладания Дальним Восто-
ком. В весьма содержательном издании «Дальневосточный край», увидевшем свет в 1929 г., отмечалось,
что «...географическое положение ДВК делает его частью тихоокеанского мира, а следовательно, и
приобщает через него весь наш Союз к тому сложному узлу хозяйственных и политических взаимоот-
ношений, которые завязались на берегах Тихого океана»7.
Важнейшим условием решения указанных задач колонизации Дальнего Востока становилось посте-
пенное насыщение его территорий производительным населением - выходцами из населенных и обжи-
тых районов страны. По планам Наркомата земледелия и дальневосточных краевых органов, в течение
1 Ямзин И.Л., Вощинин В.П. Учение о колонизации и переселениях. М.; Л., 1926. С. 222.
2 Анерт Э.Э. Что сделано и что остается выполнить в области геологического изучения русского Дальнего Вос-
тока и его рудных богатств // Матер, по геологии и полезным ископаемым Дальнего Востока. Владивосток, 1920.
№ 1. С. 12.
3 Анерт Э.Э. Богатства недр Дальнего Востока. Хабаровск; Владивосток, 1928. С. 712.
4 Целищев М.И. Экономические очерки Дальнего Востока. Владивосток, 1925. С. 7. См. также: Целищев М.И.
Колонизация // Экономика Дальнего Востока. М., 1926. С. 312-330. М.И. Целищев некоторое время работал предсе-
дателем Дальплана.
5 Целищев М.И. Экономические очерки Дальнего Востока... С. 19. И.Л. Ямзин и В.П. Вощинин также подчер-
кивали, что «центр тяжести хозяйственной жизни области (Дальнего Востока. - А. Ш.) лежит... в развитии золото-
промышленности, лесного, рыбного и пушного дела, - мало индустриализированных» (Ямзин И.Л., Вощинин В.П.
Учение о колонизации и переселениях. М.; Л., 1926. С. 222). Это суждение может быть подкреплено тем, что к
1929 г., например, Дальневосточным отделением Геолкома СССР было зарегистрировано 48 видов полезных иско-
паемых, среди которых запасы золота, цинка, вольфрама, висмута, молибдена и нефти имели мировое значение.
См.: Дальневосточный край: Настольный справочник. Владивосток, 1929. С. 36.
° Архипов Н.Б. Дальневосточный край. М.; Л., 1929. С. 117.
7 Дальневосточный край / Сост. К.А. Бялецкий, С.С. Кривцов, О.Г. Кульман и др. М., 1929. С. 6.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России §9
1927-1936 гг. сюда в плановом порядке должно было быть направлено 1053000 чел. Помимо этого, пре-
дусматривался приток внеплановых переселенцев и промышленных промысловых рабочих. Две послед-
ние группы должны были увеличить количество переселенцев до 1500000 чел.1 Около 300-400 тыс. чел.
предполагалось устроить в сельскохозяйственных районах края на земельных наделах, остальные долж-
ны были участвовать в смешанно-промысловой и чисто промышленной колонизации1 2. Такое распреде-
ление трудовых ресурсов должно было способствовать достижению основной цели колонизации Даль-
него Востока - «использованию его природных богатств путем планомерного заселения и рациональной
реконструкции хозяйства, диктуемой как природными условиями, так и существующей экономической
конъюнктурой»3.
В течение 1920-х гт. параллельно с активизацией государственной промышленной политики на
Дальнем Востоке мы можем фиксировать и постепенное возрождение всей советской золотодобываю-
щей промышленности в целом4. Изначально (Декрет «О недрах», апрель 1920 г.) право поиска, разведки
и добычи золота было объявлено государственной монополией, но уже во второй половине 1921 г. Со-
ветское государство, сохраняя монополию на добытый металл, предоставило эти права всем гражданам,
кооперативам, артелям и прочим объединениям. В Постановлении IX Всероссийского съезда Советов
31 декабря 1921 г. «По вопросам новой экономической политики и промышленности» было обращено
внимание «на полный застой в рудном деле», а ВСНХ РСФСР обязывался «в течение ближайшего года
приступить к восстановлению... добычи золота и платины»5.
Применение принципов новой экономической политики в этой области привело к значительному
росту золотодобычи: по сравнению с 1921/22 годом к 1928/29 году она возросла в СССР в пять раз6.
Следующим важным шагом в деле нормативно-правового обеспечения развития советской золото-
добывающей промышленности (да и горной промышленности в целом) явилось Постановление ВЦИК и
СНК СССР от 15 октября 1928 г. «О введении в действие Горного закона РСФСР». Горный закон вновь
закреплял право социалистической государственной собственности на недра, но провозглашал, что
«горным промыслом вправе заниматься все граждане и юридические лица Союза ССР. Иностранцам и
допущенным к деятельности на территории Союза ССР иностранным юридическим лицам право заня-
тия горным промыслом на территории РСФСР предоставляется в каждом отдельном случае с разреше-
ния СНК СССР»7.
Административными органами, в чьем распоряжении отныне находились недра, объявлялись ВСНХ
СССР и ВСНХ РСФСР. Однако на территории Дальнего Востока и некоторых других регионов в составе
краевых (областных) СНХ создавались краевые (областные) горные управления и подведомственные им
горные округа. В их задачи входили учет всех горных богатств, установление размеров платы за разра-
ботку месторождений местного значения и осуществление функций горнопромыслового надзора в от-
1 См.: Архипов Н.Б. Дальневосточный край. М.; JI., 1929. С. 30.
‘Дальневосточный край / Сост. К.А. Бялецкий, С.С. Кривцов, О.Г. Кульман и др. М., 1929. С. 40.
у Дальневосточный край: Настольный справочник. Владивосток, 1929. С. 43.
4 В истории открытия и добычи этого металла в России можно видеть определенную закономерность. Она на-
шла выражение в том, что открытие и освоение золотоносных районов происходило с течением времени в направ-
лении с запада на восток по мере продвижения русской колонизации по сибирской территории. При этом, как вид-
но, чем восточнее оказывался район золотодобычи, тем больше оказывалось содержание золота в горных породах.
На рубеже XIX-XX вв., несмотря на неравномерность объемов золотодобычи по годам, восточносибирские прииски
постоянно давали не менее 65 % всего добываемого в стране золота (см.: Соболев М. Добывающая и обрабатываю-
щая промышленность Сибири // Сибирь. Ее современное состояние и нужды. СПб., 1908. С. 141-142). К 1917 г. этот
металл в России добывался в Кочкарских горах на Урале, в Семипалатинской, Томской, Енисейской губерниях, на
Баргузинских, Читинских, Нерчинских приисках, в Олекмо-Витимской тайге, в Зейском, Верхнеамурском, Унья-
Бомском, Селемджинском и Ниманском уездах Амурской области. Фирсов Л.В. Рассказы о золоте. Магадан, 1957.
С. 13.
5 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР. Т. 1. М., 1949. С. 90.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3425. Л. 32.
7 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР. Т. 1. М., 1959. С. 561-562. Статья 16 Горного закона устанавливала, что «все месторождения, не вошедшие
в список месторождений общесоюзного и республиканского значения, признаются имеющими местное значение» //
Там же. С. 566.
90
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ношении всех месторождений и горных предприятий, кроме месторождений и предприятий общесоюз-
ного значения1.
Осуществленные государством в течение 1920-х гг. меры активизировали поиск и разведку новых
месторождений золота1 2, что стало особенно заметным к концу десятилетия и началу 1930-х гг. В это
время были открыты, например, Ворошиловское золоторудное месторождение в Селемджинском районе
Амурской области (1927 г.), Балейское золоторудное месторождение в Читинской области (1929 г.),
Сталинское (1929 г.), Бес-Тюбе (1931 г.), Джеламбет (1932 г.) в Казахстане, россыпные месторождения
Джугджурского района (1932 г.) и др.3
Но к концу 1920-х гг. стало заметным сворачивание частной инициативы в золотодобыче и усиле-
ние роли и присутствия государства. Важнейшей причиной такого положения дел была победа концеп-
ции форсированной индустриализации, потребовавшая колоссальных капитальных вложений в созда-
вавшуюся быстрыми темпами советскую индустрию. Концентрация всей золотодобычи в стране в руках
государства позволяла в таких условиях прямо пополнять валютные резервы.
Поэтому в 1927 г. было создано государственное акционерное общество «Союззолото», в состав ко-
торого вошли все золотодобывающие тресты и ликвидированные концессии4. В итоге за короткий пери-
од времени государство (в лице «Союззолота») вновь монополизировало добычу золота в СССР. С
1928 г. уже в централизованном порядке стали решаться вопросы организационно-технического харак-
тера, геологоразведочной службы, снабжения и транспорта5.
В дальнейшем процесс концентрации золотодобычи в руках государства продолжился. Постановле-
нием СТО СССР от 12 ноября 1931 г. для руководства работой золотопромышленности ВСНХ СССР
обязывался создать Всесоюзное объединение по золотодобыче «Востокзолото», а также Дальневосточ-
ный, Восточно-Сибирский, Якутский (Алдан) и Западно-Сибирский золотодобывающие тресты, кото-
рые должны были войти в структуру «Востокзолота». Этим же постановлением ВСПХ предписывалось
организовать Главное управление по цветным металлам, золоту и платине. В подчинение ему, помимо
«Востокзолота», переходили «Союзалюминий», северное и южное объединения «Цветметзолота», За-
кавказский и Северо-Кавказский тресты по цветным металлам6.
Несколько позже, в целях приближения руководства к непосредственным районам ведения золото-
добычи, были образованы новые тресты в различных районах страны. Так, в 1932 г. был организован
трест «Миассзолото», на Алдане в самостоятельный трест было выделено «Джугджурзолото», Восточ-
но-Сибирский трест был реорганизован в Забайкальский («Забайкалзолото») и Енисейский («Енисейзо-
лото») тресты, трест «Дальзолото» - в тресты «Амурзолото» и «Приморзолото»7.
Естественно, что столь масштабное расширение работ по золотодобыче в масштабах всей страны
потребовало их обеспечения необходимыми кадрами. Уже 12 ноября 1931 г. СНК СССР своим поста-
новлением предоставил работникам, командированным в золотодобывающую промышленность, целый
ряд льгот. Среди них: сохранение права пользования закрытыми распределителями и снабжения, кото-
рым работник пользовался на своей прежней работе; дети таких работников принимались в учебные
заведения в первую очередь наравне с рабочими; за командированными работниками сохранялись квар-
тиры по их прежнему месту жительства8.
1 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР. Т. 1.М., 1959. С. 564.
2 Надо отметить, что этот металл является весьма редким и содержание его в земной коре более чем незначитель-
но. Так, один кларк золота в земной коре равен 5 мг на тонну горных пород. (Кларк - единица измерения среднего
содержания элемента в земной коре. Названа в честь американского ученого Франка У. Кларка, более 40 лет занимав-
шегося изучением химического состава горных пород.) Если же среднее содержание золота в земной коре значительно
превышает уровень кларка, то становится возможным его извлечение. Места подобных высоких концентраций металла
называются месторождениями.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3425. Л. 82 об., 70 об., 51-52, 79.
4 См.: Хатылаев М.М. Золото Восточной Сибири в стратегии форсированной индустриализации (1926-1937 гг.).
Якутск, 1997. С. 27-32.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 25.
6 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 121.
7 См.: Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 26.
8 ГА РФ. Ф. Р-5446. On. 1. Д. 63. Л. 120.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 91
Однако игнорировать роль и значение труда старателей в таких условиях было невозможно. Поэто-
му в начале 1930-х гг. правительственные органы предприняли целый ряд мер по привлечению допол-
нительного количества старателей в районы золотодобычи. В этих целях старатели получили довольно
внушительные льготы. В частности, для них были отменены гарантийный заработок и пайковое снабже-
ние, замененные неограниченным отовариванием сдававшегося старателями золота1. 7 декабря 1931 г.
ВЦИК и СНК РСФСР приняли совместное Постановление «О льготах старателям», которое предусмат-
ривало следующее. Старатели и члены их семей должны были обслуживаться медико-санитарными,
профилактическими и социально-бытовыми учреждениями наравне с рабочими; они и их дети принима-
лись во все учебные заведения на равных основаниях с рабочими и их детьми; жилая площадь, зани-
мавшаяся семьями старателей, и коммунальные услуги должны быть оплачиваемы по ставкам, установ-
ленным для лиц, работавших по найму; старатели и члены их семей могли входить в число членов рабо-
чих жилищно-строительных кооперативов; старатели-крестьяне, работавшие на старательских работах
со своими лошадьми, освобождались от трудгужповинности1 2.
Дополнительно к этому 23 декабря 1931 г. ЦИК и СНК СССР распространил на старателей полное
социальное страхование (совместное Постановление № 1168)3.
Для решения проблем снабжения золотодобывающих предприятий 16 июля 1932 г. СНК СССР по-
ручил Наркомату земледелия СССР, совнаркомам республик и краевым (областным) исполкомам пол-
ностью обеспечить отвод для этих предприятий сенокосных угодий, а также участков земли под огоро-
ды и совхозы4.
Потребности государственной казны в прямом пополнении золотых запасов с неизбежностью при-
водили правительство, таким образом, к всемерному стимулированию разведки и добычи этого металла.
В этом контексте важное значение приобрело открытие в верховьях р. Колымы богатых промышленных
месторождений золота. В 1928 г. Э.Э. Анерт писал, что новый Колымский подрайон Северного района
Приохотской золотоносной области, «в коем обнаружены большие богатства» в отношении золотонос-
ности, обещал спорить с Охотским подрайоном5. Свои предположения Э.Э. Анерт строил на сообщени-
ях Ю.Я. Розенфельда6. Однако разрозненные сведения о наличии месторождений золота в бассейне Ко-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3425. Л. 32.
“ Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР. Т. 2. М„ 1959. С. 189-190.
3 ГА РФ. Ф. Р-5446. On. Г Д. 64. Л. 215.
4 Там же. Д. 69. Л. 268. Отметим, что п. 3 этого постановления предписал краевым (областным) исполкомам
восстанавливать в правах и ранее истечения пятилетнего срока тех граждан, лишенных права выбирать в Советы,
которые отработали на приисках три года и, по отзывам администрации приисков, выделяются своей работой и
перевыполняют заданные им нормы выработки. А п. 4 устанавливал, тго специалисты, приговоренные судами или
коллегией О1 ПУ и проработавшие два года на предприятиях золото-платиновой промышленности, при наличии
положительного отзыва администрации об их работе восстанавливаются соответствующими органами в правах и
ранее истечения назначенного им срока (Там же. Л. 269).
5 Анерт Э.Э. Богатства недр Дальнего Востока. Хабаровск; Владивосток, 1929. С. 711.
6 Упоминание этого имени предполагает короткое обращение к предыстории <волотой Колымы», которая ведет
свой отсчет с начала XX в. В 1908 г. известным благовещенским купцом И.Е. Шустовым для поиска удобных путей
сообщения между Охотским побережьем и бассейном р. Колымы, снабжение населения которого сулило большую
прибыль, был послан Ю.Я. Розенфельд. В устье небольшого правого притока Колымы им были опробованы две
кварцевые жилы, вышедшие на поверхность. Опробование дало присутствие мельчайших частиц золота - так назы-
ваемых «знаков». Эти жилы Розенфельд назвал «Гореловскими», под этим названием они и вошли в историю. Мно-
гочисленные обращения Ю.Я. Розенфельда к крупным промышленникам и к правительственным органам с предло-
жением об организации экспедиции в верховья Колымы для поиска золота не дали положительных результатов. В
1917 г. во Владивостоке им была написана записка «Поиски и эксплуатация горных богатств Охотско-Колымского
края», обращенная к местным купцам. В ней, в частности, говорилось: «Хотя золото с удовлетворительным про-
мышленным содержанием пока не найдено, но все данные говорят, что в недрах этой системы схоронено весьма
внушительное количество этого драгоценного металла (цит. по: Вронский Б.И. На золотой Колыме. Воспоминания
геолога. М.: Мысль, 1965. С. И). Получив очередной отказ, Розенфельд выехал в 1921 г. за границу. Вернувшись
впоследствии в Россию, он работал на горных предприятиях Забайкалья. Позже, в 1933 г., Ю.Я. Розенфельд был
специально доставлен на Колыму. Но он не смог указать руководству Дальстроя месторасположение Гореловских
жил и за «злостное утаивание данных о золоте» был осужден на пять лет заключения. Срок своего наказания Розен-
фельд отбывал здесь же, на Колыме. После освобождения первооткрыватель колымского золота работал коллекто-
92
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
дымы не могли дать целостной картины перспектив их промышленной разработки. Одновременно обна-
руженные золотоносные россыпи находились на серьезном удалении от морского побережья, что суще-
ственно затрудняло доступ к ним. Все это отягощалось тем, что подавляющая часть территории Северо-
Востока в обозначенный период была «белым пятном». Карты рисовали на основании предположений,
потому что экспедиции в этот труднодоступный край были редкими и все они направлялись только по
двум основным путям: от Якутска на север к Верхоянску или на восток по р. Хандыге и ее притокам
через Оймякон к Верхнеколымску, - отмечал известный отечественный геолог С.В. Обручев1.
Этот же факт констатировали и иркутские ученые В.М. Малышев и И.Ф. Молодых: «только 45 %
судоходных рек Восточной Сибири нам более или менее известны, об остальных мы не знаем почти ни-
чего. К этой категории относятся все реки бассейна Северного Ледовитого океана (Хатанга, Оленек,
Яна, Индигирка, Колыма и др.), по которым нет никаких плановых данных»2.
Существенным при характеристике Северо-Востока второй половины 1920-х гг., с нашей точки зре-
ния, является и почти полное отсутствие системы путей сообщения в регионе. Даже в Якутии, наиболее
густо населенной части края, на 100 кв. км приходилось в то время всего 0,0265 км колесных дорог и
0,14 км эксплуатируемых водных путей, на 100 жителей - соответственно 0,38 км колесных дорог и
200 км эксплуатируемых водных путей3.
Поэтому одним из направлений проводимой здесь Советским государством политики в указанное
время стало исследование территории Северо-Востока, тем более, что появление сведений о якобы зна-
чительных запасах минерального сырья в недрах края становилось все более частым.
Решая задачи исследования Охотско-Колымского края, здесь в течение второй половины 1920-х гг.
работал целый ряд экспедиций, в качестве создателей которых выступали различные государственные,
научные и промышленные органы. В их числе можно назвать Индигирскую экспедицию Геологического
комитета при ВСЕХ Советского Союза 1926 г. и Колымский геоморфологический отряд Якутской ко-
миссии АН СССР 1929-1930 it., работавшие под руководством С.В. Обручева; Индигирский отряд
Якутской комиссии АН СССР 1929-1930 гг. под руководством Ю.Д. Чирихина; Якутскую северо-
восточную экспедицию Якутского горного округа 1929 г. во главе с К.Я. Пятковским и З.А. Вакаром;
несколько экспедиций Наркомвода, работавших в регионе на рубеже 20-30-х гг., под руководством
И.Ф. Молодых (и, прежде всего. Партию по исследованию реки Колымы 1928-1930 гг.); изыскания
С.К. Старка, Д.Н. Казанли; Первую Колымскую геологоразведочную экспедицию под руководством
Ю.А. Билибина 1928-1929 гг.; Вторую Колымскую геологоразведочную экспедицию во главе с
В.А. Цареградским и т.д.
Исследования ученых на Северо-Востоке, затруднявшиеся бездорожьем, чрезвычайно низкими тем-
пературами зимой и отсутствием картографических сведений, имели важное значение. Следует, по на-
шему мнению, сконцентрировать внимание на результатах, полученных некоторыми из упомянутых
экспедиций, в силу их научной и народнохозяйственной важности.
В 1926 г. Геологический комитет (Геолком) ВСНХ СССР организовал Индигирскую экспедицию,
которую возглавил С.В. Обручев. Целью этой экспедиции была проверка сведений некоего бывшего
ром на одном из предприятий «Дальстроя» в пос. Оротукан, где и был убит по всей вероятности бежавшими из ла-
геря уголовниками. См.: Козлов А.Г. Трагедия Розенфельда // Магаданская правда. 1990. 3 июня.
Реальное же золото было обнаружено в верховьях Колымы неким Сафи Шафигуллиным (Бориской). Летом
1915 г., скрывшись от мобилизации в армию, этот старатель-одиночка провел разведку нескольких небольших
ручьев, впадающих в р. Среднекан - правый приток Колымы. На одном из ключей (позднее - ключ Борискин) он
обнаружил богатое содержание золота. Однако поздней осенью 1916 г. Бориска был найден на Среднекане мерт-
вым, причину смерти установить не удалось. В 1916-1927 гг. район верховьев Колымы посещался горстками стара-
телей, которые находили знаки золота, но из-за отсутствия снабжения не могли вести добычу металла. Эта же судь-
ба постигла в 1928 г. и старательскую артель Ф.Р. Поликарпова, открывшую и начавшую разработку богатой рос-
сыпи золота на другом притоке Среднекана - ключе Безымянном. См.: Навасардов А.С. Из истории золотодобычи,
снабжения и развития транспорта в начальный период освоения района Верхней Колымы (1928-1931 гг.) // Краевед,
записки. Магадан, 1993. Вып. 19. С. 93.
1 Обручев С.В. Неведомые горы. Экспедиция в неисследованные местности Якутии в 1926 г. М., 1931. С. 6.
2 Малышев В.М., Молодых И.Ф. Исследования рек Восточной Сибири. Иркутск, 1924. С. 30.
3 Молодых И.Ф. Пути сообщения Якутии И Якутия. Л., 1927. С. 576.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
93
белого офицера Николаева о том, что в районе р. Чебыгалах — левого притока Индигирки им было обна-
ружено месторождение платины, запасы которого, по его оценкам, предположительно равнялись 1,5 т1.
С большими трудностями добравшись до указанного Николаевым места, экспедиция не обнаружила
следов платины, но ее участниками было сделано географическое открытие, перевернувшее существо-
вавшее в то время представление о рельефе земной поверхности Северо-Востока. Была открыта значи-
тельная горная система на месте, где карта показывала низменность. С.В. Обручев описал этот хребет,
названный им в честь русского геолога И.Д. Черского, как горный массив «...в 1000 км длиной, 300 км
шириной и до 3000 м вышиною, по площади больше Кавказа и выше всех гор Северной Сибири»1 2.
Задачей, поставленной перед Колымским геоморфологическим отрядом Якутской комиссии АН
СССР, возглавлявшимся также С.В. Обручевым и работавшим в 1929-1930 гг., явилось «исследование
реки Колымы и ее притоков Коркодона и Омолона» с целью выявления геоморфологии и металлогении3
этого района.
Масштабы деятельности отряда, отправившегося из Ленинграда в 1929 г., оказались значительными.
Всего за два года экспедицией было пройдено (начиная от Якутска и заканчивая Нижнеколымском)
свыше 6 тыс. км (на быках 400 км, верхом 605 км, на лодках 3424 км и на оленях - 1614), из них рабочих
маршрутов - 4700 км, определено 17 астрономических и 29 магнитных пунктов; собрано 2500 кг геоло-
гических коллекций и снято свыше 2500 фотографий4.
Однако наиболее важные открытия были сделаны Геоморфологическим отрядом в области металло-
гении Приколымья. Работа на двух геологопоисковых маршрутах - северному (от р. Берелех до р. Тас-
кан) вблизи большей части горных цепей хребта Черского и южному (от Оротука до р. Таскан) по р. Ко-
лыме — выявило содержание золота в количестве, «указывающем на благонадежность россыпи»5.
Проанализировав собранные полевые материалы и сопоставив их с результатами, полученными в
1925 г., С.В. Обручев пришел к выводу, что хребет’ Черского является золотоносным. «Площадь нового
золотоносного района равна 700 км длины и от 150 до 250 км ширины. По-видимому, количество золота
возрастает по направлению к юго-востоку и наиболее благонадежным является район Колымы»6.
Помимо изучения морфологических особенностей геологического строения территории Северо-
Востока и выявления запасов полезных ископаемых, важным направлением исследовательской работы в
регионе становилось определение и уточнение транспортных возможностей Северо-Востока и, прежде
всего, гидрографии этой территории. Прямыми целями выполнявшихся изысканий являлось изучение
судоходно-сплавных свойств рек бассейнов Колымы, Индигирки и Алазеи и вопросов обеспечения нор-
мальных связей районов с центральными областями Советского Союза. Исследователями также изуча-
лись различные комбинации выходов с речных путей на побережье Охотского моря в качестве южных и
восточных вариантов возможного, дополнительного к Северному морскому пути, направления снабже-
ния Колымско-Индигирского района7.
Наиболее значительные результаты были получены партией по исследованию реки Колымы 1929—
1930 гг., работавшей под руководством иркутского ученого И.Ф. Молодых. Заметим, что задачи этой
партии оказались гораздо более масштабными, чем только изучение транспортных возможностей Ко-
лымы. Параллельно она занималась определением современного экономического состояния, природных
ресурсов, исторически сложившихся к тому времени транспортных связей, а также и уточнением бли-
жайших задач хозяйственного строительства и схемы транспортного освоения.
Для достижения названных целей И.Ф. Молодых разделил экспедицию на две части с тем, чтобы
одновременно изучить два возможных варианта транспортных подходов к Колыме. Часть партии отпра-
вилась из Владивостока в устье Колымы, откуда начала свою работу, продвигаясь вверх по реке. Второй
1 Обручев С.В. Неведомые горы. Экспедиция в неисследованные местности Якутии в 1926 г. М., 1931. С. 8.
2 Там же. С. 134.
3 Металлогения - наука, выявляющая закономерности происхождения и размещения полезных ископаемых.
4 Обручев С.В. Колымско-Индигирский край: Географический и геологический очерк. Л., 1931. С. 12.
5 Там же. С. 57.
6 Там же.
7 Молодых И.Ф.. Герасимов А. С, Ксенофонтов ГВ. Описание карты района рек Колымы и Индигирки. Ир-
кутск, 1935. С. 5.
94
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
отряд прибыл в бухту Нагаева, прошел Ольско-Сеймчанской тропой в верховья Колымы при впадении в
нее реки Бохапчи, откуда следовал вниз по течению1.
Протяженность сухопутных маршрутов, на которых выполнялась топографическая съемка местно-
сти, за время работы партии составила 9164 км. Всего же, преодолевая бездорожье, участники экспеди-
ции прошли 16087 км1 2. Топографические, геодезические и другие работы партии позволили существен-
но уточнить карту района, так как ее участники обнаружили полное несоответствие картографических
данных реальному положению отдельных районов. «Например, Охотско-Колымский водораздел оказал-
ся на 70-80 км южнее, река Колыма в районе устья Буюнды на 250 км восточнее и на 90-100 км южнее,
чем на картах»3.
Уточнение только этих обстоятельств имело важное научное и практическое значение. Позднее
И.Ф. Молодых предложил создание целой транспортной сети, призванной обеспечить этот огромный
край всем необходимым. Основой этой системы ему представлялось развитие речного судоходства на
Индигирке и Колыме, связанного между собой морской каботажной линией, соединяющей их устья4.
Базой этого судоходства, по его мнению, должен был стать Среднеколымск, являвшийся удобным ме-
стом для зимнего отстоя судов и судоремонта. В пользу Среднеколымска говорило и то, что неподалеку
от него находилось Зырянское угольное месторождение, могущее послужить источником топлива5. В
качестве внешних выходов этой транспортной сети ученый считал возможным использовать морскую
каботажную линию Владивосток - устье Колымы - Среднеколымск, а также автодороги от Охотского
побережья до бассейнов Лены и Колымы6.
Строительство автодороги от побережья Охотского моря через Охотско-Колымский водораздел для
снабжения района верховьев Колымы, откуда стали проникать сведения о наличии золота, И.Ф. Моло-
дых считал наиболее актуальным. Партия по исследованию реки Колымы провела на этом направлении
в общей сложности пять рабочих маршрутов протяженностью около трех тысяч километров7. В отчете
экспедиции отмечалось, что трасса дороги к верховьям Колымы должна была соответствовать следую-
щим условиям:
1. Бухта Нагаева становилась опорным пунктом дороги.
2. Пунктом примыкания к р. Колыме был намечен район устья р. Бохапчи в силу удовлетворитель-
ного дорожного профиля и благоприятной пристани. Требование выхода именно в район устья Бохапчи
обусловливалось необходимостью избежать водного судоходства по верхнему течению Колымы для
перевозки массовых грузов по снабжению золотопромышленных районов и стремлением получить наи-
более короткий пробег груза по дороге. Одновременно верхнее течение р. Колымы представляло наи-
больший интерес по промышленным перспективам.
3. Нагаевская дорога должна быть оборудована для круглогодичного движения8.
1 Родил Е.Д. Из истории освоения Северо-Востока (К 30-летию Колымской экспедиции И.Ф. Молодых 1928—
1929 гг.) // Колыма. 1958. № 5. С. 44.
2 Молодых И.Ф., Герасимов А. С., Ксенофонтов Г.В. Указ. соч. С. 10.
3 Там же. С. 8.
4 Укажем, что шхуна «Пионер» совершила в 1927 г. плавание из устья р. Колымы в устье р. Индигирки, в 1928 г.
из устья р. Индигирки до устья р. Колымы, в 1929 г. по тому же маршруту и зазимовала на обратном пути у о. Крестов-
ского (Медвежьи острова). В 1930 г. шхуна сделала два таких же рейса, а в 1931 г. - три рейса (см.: Чирихин Ю.Д. О
каботажном плавании вдоль северо-восточных берегов Якутии // За индустриализацию советского Востока. Вып. 3. М.,
1932. С. 240. Таким образом, это небольшое судно грузоподъемностью 25 т при отсутствии радио, сектанта, хрономет-
ра и т.д. доказало возможность организации морского сообщения между бассейнами Колымы и Индигирки. Более того,
перевезя в 1931 г. около 75 т грузов, «Пионер» принес Якутторгу экономию в размере 22500 руб. (Там же. С. 242).
Следовательно, одно из предположений И.Ф. Молодых было практически подтверждено.
5 См.: Родин Е.Д. Указ. соч. С. 44.
6 Молодых И.Ф. Водные пути Восточной Сибири и ближайшие задачи развития их. Иркутск, 1926. С. 70-71.
7 Родин Е.Д. Указ. соч. С. 44.
8 Молодых И.Ф. Пути связи и снабжения Колымско-Индигирского края. Иркутск, 1931. С. 239. Необходимость
создания автодороги в верховья Колымы признавалась и Комиссией по изучению естественных, производительных
и этнических сил Якутской АССР при Академии наук СССР. В ее материалах отмечалось: «Только дорожное строи-
тельство может положить начало к разрешению проблемы развития этого района, но едва ли приходится рассчиты-
вать, что в ближайшие пять лет государственное строительство подъездных путей можно будет осуществить в вос-
точном секторе». См.: Полезные ископаемые и транспортная проблема Якутии. Л., 1930. С. 8-9.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 95
Выбор именно Катаевской бухты в качестве «морских ворот» Колымы был не случаен. В лоции
Охотского моря особо подчеркивалось, что она может быть названа лучшей бухтой Охотского моря1.
Молодых и его коллеги считали, что для доставки грузов в бухту Нагаева необходима постройка
порта на юго-западном побережье Охотского моря. В качестве места для организации последнего уче-
ные предлагали бухту Эйкан. Это привело бы к сокращению морского пути до бухты Нагаева на 2500 км
по сравнению с Владивостоком при уменьшении железнодорожных перевозок на 1500 км. Исследовате-
ли акцентировали внимание также и на том, что морские перевозки от Эйкана до Нагаева могли бы быть
осуществляемы всего лишь одним-двумя судами".
Однако против придания проектируемой Катаевской дороге исключительного значения в вопросах
снабжения Приколымья горячо выступил С.В. Обручев, считая, что «это заключение крайне односто-
роннее. В настоящее время, до проведения автодороги, снабжение всего края может, конечно, базиро-
ваться только на северных рейсах», через устье Колымы* * 3.
Работа исследователей на Северо-Востоке во второй половине 1920-х гг., являвшаяся одним из на-
правлений проводившейся здесь государственной политики развития края, позволила уточнить геогра-
фию региона, определить систему транспортных путей и перспективы дальнейшего развития Колымы. В
этом последнем комплексе решаемых задач, определившем экономическую специализацию Северо-
Востока, важнейшие геологические открытия были сделаны в 1928—1931 гт. именно в районе верхней
Колымы4.
Исследования на территории Северо-Востока на рубеже 1920-1930-х гг. явились частью общего
геологического изучения территории СССР, характеризовавшегося значительным масштабом работ. В
отчетных документах Геологического комитета (с 1930 г. - Главного геологоразведочного управления)
ВСНХ СССР, анализировавших итоги работы геологических подразделений страны за 1928-1929 гг.,
констатировалось превышение капиталовложений в геологоразведочные работы на 30 % в целом по
стране. Вместо намеченных по пятилегнему плану 17 048 000 руб., затраты в обозначенное время соста-
вили 22 462 222 руб., превысив затраты 1927-1928 гг., определявшиеся суммой в 10 435 000 руб., на
115 %5. Более подробное сравнение относительных и абсолютных показателей за указанные периоды по
распределению финансовых затрат по целевому назначению на развитие геологоразведки в масштабах
всего СССР позволит провести табл. 3.
’ Лоция Охотского моря. Л., 1938. С. 272.
* Молодых И.Ф., Миротворцев К.Н., Хлудов ПА., Чертовских Е.П. Транспортная проблема Восточной Сибири.
М., 1930. С. 37.
J Отмечая, что единственной прогрессивно развивающейся отраслью экономики Северо-Востока может быть
только горнодобывающая промышленность, С.В. Обручев считал, что и строительство автодороги, и развитие золо-
тодобычи на Колыме должно в значительной степени снабжаться через северное направление (Обручев С.В. Колым-
ско-Индигирскнй край... С. 59).
4 Отметим, что с горной промышленностью связан последовательный цикл производственных операций: 1. По-
исково-разведочные работы. Поиски новых месторождений полезных ископаемых или продолжение изучения об-
следованных, ранее известных месторождений, с составлением соответствующих карт. 2. Детальная промышленная
разведка ранее обнаруженных месторождений или частей таковых, намечаемых к промышленной эксплуатации,
имеющая целью выявление запасов данной разведываемой площади на определенную глубину, методический отбор
проб полезного ископаемого, производство его технологического исследования и общее выяснение промышленного
значения месторождения. 3. Опытная добыча, обычно проводящаяся вместе с промышленной разведкой. 4. Про-
мышленная добыча. 5. Первичная обработка добытого рудоминерального сырья с целью придания ему вида и фор-
мы, в которых оно может быть использовано или непосредственно, или как сырье для последующей металлургиче-
ской, химической и т.п. переработки в различных производствах. См.: Сводный план научно-исследовательских
работ НТУ ВСНХ на 1928/29 год. М., 1929. Вып. 3. С. 3.
Отчет о деятельности б. Геологического комитета (реорганизованного Постановлением СНК СССР от
2/1 1930 г. в Главное геологоразведочное управление) за 1928/29 операционный год. М., 1931. С. 7. Отметим, что
Дальневосточный край, в состав которого в конце 1920-х гт. входили территории Колымы и Чукотки, являлся одним
из самых бурно развивавшихся промышленных регионов СССР. Темпы капитального строительства на Дальнем
Востоке превышали средние по стране. Так, Г. А. Унпелев отмечал, что за период первой пятилетки капиталовложе-
ния в развитие промышленности выросли в целом по СССР в 4,6 раза против периода 1923/24 - 1926/27 гг., а по
Дальневосточному краю за тот же период - в 12,4 раза. См.: Унпелев Г.А. Социалистическая индустриализация
Дальнего Востока. О деятельности Коммунистической партии по индустриализации Дальневосточного края (1928-
1932 гт.). Владивосток, 1972. С. 256-257.
96
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таблица 3
Распределение затрат Геологического комитета
при ВСНХ СССР по целевому назначению1
Назначение 1927-1928 1928-1929
руб. % руб. %
Полевые работы 6783631 65 13392051 59,6
Оборудование 738753 7,6 4442052 19,8
Камеральная обработка 1289662 12,3 2344755 10,4
Административные расходы 1385884 13,4 1580815 7,13
Строительство - - 413028 1,8
Издательство 187337 1,7 220129 0,97
I [рочие - - 69392 0,30
Всего 10435268 100 22462222 100
Как явствует из приведенных данных, наибольшее увеличение ассигнований пришлось на обеспече-
ние геологических партий необходимым оборудованием (более чем в пять с половиной раз от уровня
1927/28 года), на камеральную обработку собранных полевых материалов и на полевые работы (почти в
два раза). При этом произошло и увеличение числа полевых партий - с 628 до 93 81 2 3. Таким образом,
можно констатировать, что создание промышленной базы советской экономики, проводимое в рамках
форсированной индустриализации, имело в качестве одного из своих составляющих значительное уве-
личение масштабов геологопоисковых и геологоразведочных работ на территории всей страны.
Доказательством целенаправленного характера этой финансовой политики является также одно из
решений Правительства СССР, принятых в конце 20-х гт. прошлого столетия. Оно обязывало Государ-
ственную плановую комиссию и ВСНХ СССР увеличить ассигнования на Геологический комитет не
менее чем на 100 млн руб. против расчета плана, «исходя из необходимости в кратчайший срок преодо-
леть крайнюю отсталость в геологоразведочных работах и развернуть их в масштабе, соответствующем
3
задачам хозяйственного строительства» .
В ситуации общей интенсификации геологоразведочных работ по всей территории СССР, акцио-
нерное общество «Союззолото» и Геологический комитет при ВСНХ СССР заключили генеральный
договор, по условиям которого подразделения Геолкома на средства «Союззолота» должны были про-
вести геологические исследования в Сибири, Казахстане, Якутии, Бурят-Монголии и на Дальнем Восто-
ке. Было запланировано направить в эти районы 19 геологических и 13 топографических и геодезиче-
ских партий. Две экспедиции - геологическая и топографическая - планировались непосредственно в
верховья р. Колымы, с целью проверки заявок о закреплении открытых золотоносных площадей за арте-
лью упоминавшегося выше Ф.Р. Поликарпова, поданных еще в 1927 г. в управление Якутского горного
округа и в Охотско-Колымский горный округ4.
Из этих двух экспедиций была сформирована Первая Колымская геологоразведочная экспедиция,
руководство которой было поручено молодому геологу Ю.А. Билибину5. В состав экспедиции вошли
1 Отчет о деятельности б. Геологического комитета (реорганизованного Постановлением СНК СССР
от 2/1 1930 г. в Главное геологоразведочное управление) за 1928/29 операционный год. М., 1931. С. 9.
2 Там же.
3 Цит. по: Материалы к пятилетнему плану Геологического комитета 1928/29- 1932/33 гг. Л., 1929. С. 11.
4 См.: Навасардов А.С. Из истории золотодобычи, снабжения и развития транспорта в начальный период освое-
ния района верхней Колымы (1928-1931 гг.) // Краевед, записки. Магадан, 1993. Вып. 19. С. 94.
5 Геолком ВСНХ СССР не мог дать геологу письменного задания, поскольку его руководители не представляли
себе конкретно ни условий работы, ни конкретных целей экспедиции. Поэтому ученому пришлось самому ставить
задание, которое предусматривало: 1) осмотр участков старателей, работавших в районе; 2) осмотр и проверку заяв-
97
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
только что закончивший горный институт В.А. Цареградский, геодезист-астроном Д.Н. Казанли, заве-
дующий хозяйством экспедиции Н.П. Корнеев. Двух прорабов-смотрителей разведки - С.Д. Раковского
и Э.П. Бертина, четырнадцать рабочих и переводчика-каюра Билибин пригласил с Алдана.
4 июля 1928 г. экспедиция высадилась около пос. Ола на побережье Тауйской губы Охотского моря.
Преодолев серьезные трудности, связанные с нехваткой транспорта и противодействием старателей и
местного населения, первый отряд партии во главе с Билибиным в сентябре 1928 г. достиг района
р. Среднекан1, где старателями уже разрабатывались золотоносные площади. В это время здесь работало
пять артелей старателей общей численностью 29 чел.: артель Гайнулина (6 чел.), артель Тюркина
(6 чел.), артель Сизова (3 чел.), артель Кима (3 чел.) и артель Шестерина (11 чел.)* 1 2. Вместе со старателя-
ми, прибывшими с экспедицией Билибина, общая численность работников возросла до 35 чел.3
Вся территория Верхнеколымского приискового района переходила в ведение «Союззолота» на
арендных условиях, с 1 августа она становилась закрытой для въезда новых старателей. 9 октября
1928 г. приисковая администрация «Союззолота» формально вступила в свои права и предписала всем
старателям, находившимся на Среднекане, сдавать все намытое золото в приисковую контору по цене
1 руб. 13 коп. за фамм и вести золотодобычу только в местах, указанных руководителем КГРЭ
Ю.А. Билибиным4.
Это объявление вызвало сильное негодование у старателей, «т.к. за годы Гражданской войны и ото-
рванности Охотского района... люди привыкли работать вольно»5. Думается, что здесь мы встречаемся
с весьма интересным феноменом, заключавшимся в существовании в истории России своеобразного
«бегства от государства», вызванного, в конечном счете, постоянным конфликтом между крестьянским
миром и государственными структурами6. В конце 1920-х гт. на Северо-Востоке мы можем констатиро-
вать ту же ситуацию. Так, Ю.А. Билибин в своем дневнике отмечал: «Наше прибытие в Олу и стремле-
ние попасть на Колыму не очень улыбалось местным жителям. Они рассматривали нас как государст-
венную организацию, которая хочет установить над ними контроль и тем лишить их значительной части
доходов. РИК принял их сторону и начал чинить нам всевозможные препятствия. Апеллировать было
некуда, ибо ближайшие радиостанции находились в 700 км. а окружной центр - в Николаевске-на-
Амуре. Такая политика РИКа продолжалась больше года, и лишь осенью 1929 г. состав РИКа был сме-
нен и предан суду за противодействие развитию золотого промысла и связанный с этим целый ряд
контрреволюционных проступков»7.
Зимой 1928/29 года металлодобыча концентрировалась в районе р. Среднекан. а геологи в это время
провели разведку прилегающих территорий - левого берега Среднекана и устья ключа Безымянного. В
целом с октября 1928 г. по январь 1929 г. старателями и членами экспедиции Ю.А. Билибина было до-
быто 11,8 кг химически чистого золота8. Вскрытие торфов и промывка песков велись ямным способом9.
ки на золото Ф.Р. Поликарпова; 3) поиск и разведку новых золотоносных площадей; 4) выяснение экономического
значения и перспектив района; 5) определение общего геологического строения района и, по возможности, генезиса
золота. Вронский Б.И., Тупицын Н.В. Юрий Александрович Билибин // Время. События. Люди. Исторические очерки
об освоении Колымы и Чукотки. 1928-1940 гг. Магадан, 1968. С. 19.
1 Среднекан - река, правый приток р. Колымы, одноименный поселок. Название от эвенского «Хиринникан» -
«маленькое талое место». См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Ма-
гадан, 1989. С. 343.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См.: Билибин Ю.А. К истории колымских приисков // Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 198.
4 Там же. С. 162.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 См.: Лурье С.В. Восприятие народом осваиваемой территории. Электронный ресурс: Режим доступа:
http://ons.gftis.nct/1998/5/07.htni
7 См.; Седов Р.В. Тропою Билибина. Дневник передового разведочного отряда // Ю.А. Билибин. Магадан, 1998.
С. 177.
8 Навасардов А.С. Указ. соч. С. 95.
9 Наносные отложения, перекрывающие пласт песков и не содержащие золога или содержащие его в незначи-
тельном количестве, носят название «торфов», хотя никакого торфа в их составе может и не быть. Происхождение
этого термина связано с тем, что поверхность долин часто оказывается заболоченной, покрытой слоем перегнойной
почвы или настоящим моховым, осоковым или древесным торфом. Мощность подобного слоя, как правило, невели-
ка, но выражение «вскрыть торф», т.е. расчистить пласт песков, добраться до него, употребляется и при отсутствии
98
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
-_,„1I 1 " 1'1 ,, I-'.., I I ' II , -..г Т\"1 - 'I , 1 1,. I I • , I —j_rr , i i ' i i" i:-i : i г
Тяжелые условия работы, низкие температуры, недостаток инструментов и материалов усугубились
острой нехваткой продовольствия, постепенно переросшего в настоящий голод. 25 декабря 1928 г.
С.Д. Раковский записал в своем дневнике: «Все съедено, вывариваем лошадиные кости и кипятим чай из
мха. Морозы снова усиливаются. 58 градусов. Часто пуржит»’. Олений транспорт с продовольствием
пришел на прииск только в конце декабря.
1929 г. стал переломным в судьбе Верхнеколымского золотоносного района. Для решения основной
проблемы (снабжения прииска) у населения скупались олени, лошади и т.д. К осени в распоряжении
администрации находилось 150 лошадей, 200 оленей* 1 2. Поэтому уже к концу лета в район Среднекана
было доставлено в общей сложности около 200 т различных грузов, состоявших из 3000 пудов муки,
240 пудов жиров, 240 пудов сахара, 300 пудов крупы и т.д.3
Одновременно Верхнеколымская приисковая контора организовала наем старателей для ведения зо-
лотодобычи. На 15 августа здесь работало 13 старательских артелей. На продовольственном снабжении
администрации в это время состояло 108 чел., из которых 65 были старателями, а 43 чел. являлись со-
трудниками приисковой конторы4.
В полевой сезон 1929 г. Ю.Л. Билибин выделил из состава экспедиции несколько геологопоисковых
отрядов, которые, по его замыслу, должны были провести работы по близлежащим притокам р. Колы-
мы. Отряд Э.П. Бертина обследовал верховья Среднекана, группа В.А. Цареградского, сплавляясь по р.
Буюнде, проводила ее геологическую съемку, С.Д. Раковский исследовал р. Утиную, сам Билибин вме-
сте с Д.П. Казанли занялся разведкой рек Малтана и Бохапчи5. Исследования проводились старатель-
ским методом шлихового опробования речных наносов, совмещенным с геологической съемкой, что
позволяло выяснить распространение золотоносности. Это явилось основой разработанного позже Би-
либиным геолого-статистического метода геологоразведки.
Первые шурфы, отработанные на левой террасе р. Среднекан в марте 1929 г., показали богатое со-
держание драгоценного металла в породе. В июле в верховьях р. Утиной С.Д. Раковским были взяты
пробы, давшие 2 г золота на 1 м3 породы. Была открыта новая богатая промышленная россыпь золота6.
Все отмеченное позволило довести золотодобычу в 1929 г. до 89 кг химически чистого металла7.
Верхнеколымская приисковая контора в это время вела горные работы на трех приисках: Среднекан-
ском - на ручье Безымянном, Борискином - на левом берегу Среднекана и Юбилейном - на р. Утиной.
Перечисленные прииски разрабатывали наиболее богатые россыпи золота. Об этом свидетельствуют
данные о среднем содержании металла в породе: от 30,6 г/м3 на прииске Юбилейном до 130,1 г/м3 на
прииске Борискином. В целом же на всех приисках в течение промывочного сезона 1929 г. среднее со-
держание золота составило 60,42 г/м3 породы. Ю.А. Билибин отмечал позже: «В результате работ экспе-
слоя настоящего торфа. Если мощность слоя торфа не велика, добыча золота производится открытым способом.
Если же слой торфов достигает мощности более 10 м, золотодобыча осуществляется подземным способом.
Пласт осадков, содержащих золото, называется «песками», вне зависимости от того, состоит ли этот пласт дей-
ствительно из песков или галечников и даже булыжников с примесью песка и ила. Термин «пески» является очень
старым, он унаследован от того времени, когда золото добывалось только в речных песках. Содержание золота в
песках измеряется в граммах, заключенных в одном кубическом метре песков. Оно меняется как вдоль россыпи, так
и поперек, колеблясь от долей грамма до нескольких килограммов. Но чаще содержание золота на 1 куб. м состав-
ляет от 1 до 50 г. Чем выше указанное содержание, тем выгоднее добыча золота из россыпи. См.: Фирсов Л.В. Рас-
сказы о золоте. Магадан, 1957. С. 65, 68.
1 Цит. по: Иванченко А. С. Золотой материк. Магадан: Кн. изд-во, 1962. С. 157.
2 Обручев С.В. Колымско-Индигирский край: Географический и геологический очерк. Л.: Изд-во АН СССР,
1931. С. 59.
3 Молодых И.Ф. К материалам по вопросу снабжения Верхнеколымского приискового района Союззолота. Ир-
кутск, 1930. С. 20.
4 Навасардов А. С. Из истории золотодобычи, снабжения и развития транспорта в начальный период освоения
района верхней Колымы (1928-1931 гг.) И Краевед, записки. Магадан, 1993. Вып. 19. С. 97.
5 Билибин Ю.А. К истории колымских приисков И Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 199. Малтан-река, пра-
вый приток р. Бохапча, бассейн р. Колымы. Название происходит от эвенского «Малтын» - «изгиб», «извилина»;
Бохапча - река, правый приток р. Колымы. Название от эвенского «Бакхапча» - «найденная», «находка». См.: Ле-
онтьев В.В., Новикова КА. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 90, 246.
6 Раковский С.Д. Богатства недр - на службу Родине // Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 17.
7 Навасардов А.С. Указ. соч. С. 98.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 99
диции я вынес от Колымы впечатление, как о новой грандиозной металлогенической, в частности, золо-
тоносной провинции. Промышленные перспективы ее я оценивал самым оптимистическим образом»1.
В целом Ю.А. Билибин и его коллеги проделали 1150 км маршрутной геологической съемки,
4000 км* засняли площадной геологической съемкой. Геологи провели опробование речных долин об-
щей длиной 490 км, а геодезист Д.Н. Казанли определил 11 астропунктов и произвел триангуляционные
работы в бассейне р. Среднекан*.
На основании результатов, полученных Колымской геологоразведочной экспедицией Ю.А. Билибина, в
1930 г. на базе Верхнеколымской приисковой конторы было образовано Главное приисковое управление «Со-
юззолота», включавшее две приисковые конторы на реках Среднекан и Утиная. В их составе работало уже пять
пршгеков: Среднеканский, Борискин, Первомайский (Среднеканская контора); Юбилейный и Холодный (Утин-
ская контора). Все эти прииски добыли в этом году в общей сложности 274,5 кг химически чистого золота1 2 3.
Для продолжения геологоразведочной работы на Колыме в 1930 г. Институт цветных металлов ВСНХ
СССР направил сюда новую экспедицию, которую возглавил В.А. Царсградский. Важнейшей целью ее
работы являлась проверка предположения Ю.А. Билибина о полосе золотоносности, проходящей через
верховья Колымы. В соответствии с этой задачей были распределены поисковые партии. Тасканская ре-
когносцировочная партия направлялась на северо-запад от Утиной, по простиранию золотоносности для
обследования междуречья Дебина и Таскана. Аналогично Гербинская партия направлялась к юго-востоку
от Среднекана. Между Утиной и Среднеканом располагались две партии: Колымская - для обследования
притоков Колымы между Утиной и Среднеканом, и Оротуканская - для обследования р. Оротукан, непо-
средственно к югу от Утиной и Среднекана. Пятая партия направлялась на р. Бохапчу выше порогов, где в
1929 г. была обнаружена слабая золотоносность и предположено наличие другой золотоносной полосы4.
Отметим, что когда составлялась программа финансирования полевых геологических работ в СССР
в целом на первую пятилетку и имелись весьма отрывочные сведения о наличии золота на Колыме,
именно с 1930 г. предполагалось направлять сюда геологоразведочные партии. На их деятельность пла-
нировалось затратить с 1930 по 1933 г. в общей сложности 700 тыс. руб.5 Об исключительной важности,
придаваемой работам в этом районе, говорит то, что эта сумма составила 11,6 % от суммы, выделявшей-
ся на поиски и разведку золота и платины в ЯАССР, и 3,8 % от общей суммы ассигнований на эти цели
по СССР в течение всей первой пятилегки6.
Результаты работ экспедиции В.А. Цареградского, вошедшей в историю как Вторая Колымская геолого-
разведочная экспедиция, позволили уточнить границы предполагаемой золотоносной полосы. Район бассей-
на р. Бохапчи оказался ее южной границей, а открытие золотоносности бассейнов рек Оротукана и Дебина
свидетельствовало о распространении месторождений этого металла на левый берег Колымы - в северо-
западном направлении7. Поисковая партия Ф. Рабинович на Бохапчс обнаружила присутствие олова8.
Исследования Первой и Второй Колымских геологоразведочных экспедиций по золоту позволили
Билибину сделать заключение о наличии значительной золотоносной зоны в Колымском районе. Она
простиралась от нижнего течения Среднекана на запад через правые притоки Оротукана, Утинку, Бю-
чаннах, Ат-Урях на протяжении 150 км, и далее на северо-запад на расстоянии еще 60 км был располо-
жен золотоносный участок верхнего течения р. Дебин9. Сопоставление полученных данных с выявлен-
ной золотоносностью на северо-западе (хребет Черского, С.В. Обручев) и особенностями геологическо-
го строения, распространяющимися на восток от р. Среднекан, дало ученому возможность предполо-
жить, что «общее протяжение главной золотоносной зоны будет около 1250 км»10.
1 Билибин Ю.А. Указ. соч. С. 202.
2 Кропоткин П.Н. История геологического и географического исследования Охотско-Колымского края и вер-
ховьев р. Индигирки (1890-1934 тт.). М.; Л., 1936. С. 11.
3 Навасардов А.С. Указ. соч. С. 99.
4 Билибин Ю.А. Указ. соч. С. 202.
5 Материалы к пятилетнему плану Геологического комитета 1928/29 - 1932/33 гг. Л.: Изд-во Геол, ком., 1929.
С. 403.
6 Там же. С. 330-331.
7 Цареградский В.А. По экрану памяти. Воспоминания о Второй Колымской экспедиции 1930-1931 гт. Магадан,
1980. С. 165.
я Там же. С. 108.
9 Билибин Ю.А. О перспективах золотоносности Колымского района И Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 208.
10 Билибин Ю.А. О перспективах золотоносности Колымского района. С. 209.
] 00 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Характеризуя только Среднеканское месторождение, Билибин отмечал, что если принять длину его
равной 5 км, а среднее содержание золота уменьшить в 10 раз, то и тогда эта дайка (кварцевая жила, со-
держащая золото) будет крупнейшим месторождением золота в СССР. При соответствующем прогрес-
сивном увеличении масштабов геологоразведочных работ он считал возможным довести к 1938 г. добы-
чу рассыпного золота на Колыме до такого объема, который вчетверо превышал бы весь объем золото-
добычи в СССР в 1930 г.1
Одновременно с экспедицией Цареградского в 1930 г. начало работу геологоразведочное бюро
(ГРБ) Главного приискового управления «Союззолота» во главе с М.П. Шумиловым. Это была первая
постоянная геологическая служба на Северо-Востоке. Основной его задачей стала разведка запасов уже
известных россыпей золота для обеспечения нарастания металлодобычи.
1930 г. ознаменовался еще двумя важными событиями на Колыме. Были начаты изыскания по на-
правлению намеченной И.Ф. Молодых автодороги от Охотского побережья в верховья Колымы, кото-
рые вели дорожные партии «Союззолота»1 2. Протяженность будущей трассы должна была составить
около 350-400 км. По проекту бухта Нагаева являлась основанием дороги, которая далее должна была
следовать через Становой хребет к Колыме в район впадения в нее реки Бохапчи.
Одновременно В.А. Цареградским в среднем течении р. Хасын, левого притока р. Армани, впадаю-
щей в Охотское море, в 75 км от бухты Нагаева было открыто месторождение угля, эксплуатировавшее-
ся затем до 1950 г. и служившее энергетической базой г. Магадана3.
Основные направления работы ГПУ на 1931 г. были намечены весной этого года. В «Объяснитель-
ной записке к промфинплану на 1931 год» были впервые произведены промышленные подсчеты запасов
золота на уже известных площадях. Подсчеты основывались на двух возможных вариантах: 1) для хо-
зяйских мускульных разработок — содержание золота 10 г/м3 при соотношении пласта к торфам 1:2;
2) для старательских мускульных разработок - содержание золота 6 г/м3 при том же соотношении пла-
ста к торфам4. Колымское ГПУ получило задание добыть в 1931 г. 1800 кг химически чистого золота и
200 кг скупить у старателей. Внутри самого района план добычи золота распределялся следующим об-
разом. Утинская группа приисков должна была добыть 1600 кг металла (84,4 %), а Среднеканская -
200 кг (15,6 %)5. Для выполнения указанного объема горных работ предполагалось привлечь 1251 рабо-
чих и служащих. 910 старателей и 509 прочих.
В соответствии с этими планами в навигацию 1931 г. в поселки Ола и Нагаево, как отмечал
Б.И. Мухачев, приехало около трех тысяч рабочих, завербованных «Союззолотом», но на прииски из-за
бездорожья смогли попасть немногие6. Помесячное распределение рабочей силы на верхнеколымских
приисках за девять месяцев 1931 г. представлено в табл. 4.
Бездорожье явилось основной проблемой, от решения которой зависело выполнение плановых зада-
ний по золоту. Поэтому в упоминавшемся промфинплане говорилось: «...ответственной задачей текуще-
го года будут являться: форсированные изыскания и не менее форсированное строительство временной
дороги, с таким расчетом, чтобы дорога была окончена не позднее первых чисел октября месяца»7. Без
решения проблемы снабжения приисков выполнение программы золотодобычи было бы невозможным.
Однако эти планировавшиеся мероприятия остались декларативными, строительство дороги так и
не было начато из-за нехватки рабочей силы. Поэтому снабжение территории Колымского главного
приискового управления (весь бассейн верхней Колымы до устья р. Балыгычан), составлявшей около
100 тыс. км2, производилось в 1931 г. по старой схеме.
1 См.: Вронский Б.И. На золотой Колыме. Воспоминания геолога. М., 1965. С. 23.
2 См.: Обручев С.В. Колымско-Индигирский край: Географический и геологический очерк. Л., 1931. С. 59.
3 См.: Цареградский В.А. Указ. соч. С. 151; Жук В.Г, Русаков В.П. Угольная промышленность Магаданской об-
ласти И Колыма. 1967. № 11. С. 59.
4 Цит. по: Навасардов А.С. Указ. соч. С. 101.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 См.: Время. События. Люди. Исторические очерки об освоении Колымы и Чукотки. 1928-1940 гг. Магадан,
1968. С. 7.
7 Цит. по: Навасардов А.С. Указ. соч. С. 101-102.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 101
Таблица 4
Среднемесячное количество рабочих на работах
по добыче золота в Верхнеколымском приисковом районе в 1931 г., чел.1
Месяц Утиная Среднекан Итого
План Факт % к плану План Факт % к плану План Факт % к плану
Январь 27 27 100 27 27 100
Февраль 27 25 93 27 25 93
Март 27 16 59 27 16 59
Апрель 27 13 48 27 13 48
Май 31 6 103 37 36
Июнь 80 22 103 102 99
Июль 61 25 900 86 10
Август 187 27 900 214 24
Сентябрь 207 32 900 259 29
За 9 мес ИЗ 23 3355 87 26
Все производственные операции — вскрытие торфов и промывка песков - осуществлялись исключи-
тельно мускульным трудом рабочих, основными инструментами являлись лом, лопата, кайло. С 1930 г.
здесь стал применяться и простейший промывочный прибор - бутара1 2.
Все эти условия определили невыполнение программы золотодобычи 1931 г. Вместо планируемых
2000 кг было добыто лишь 216,б кг химически чистого металла3. (Хотя среднее содержание золота в горных
породах было значительно выше, чем в 1929 г., - от 27,6 на прииске Юбилейном в мае - сентябре до
196,4 г/м3 на прииске Паромном в августе - декабре). Причинами подобного срыва стали: отсутствие систе-
мы снабжения приискового района инструментами, материалами и, что самое важное, продовольствием. Не-
хватка последнего при большом скоплении рабочих на приисках привела к ситуации голода, подобного по
своим масштабам голоду в декабре 1928 г. На фоне голода, сопровождавшегося жесточайшей цингой, нача-
лось массовое бегство рабочих из приискового района, извлечение металла было прекращено4.
Геологопоисковые и геологоразведочные работы в Верхнеколымском районе в 1931 г. вели экспе-
диция В.А. Царсградского и партии геологоразведочного бюро Колымского главного приискового
управления под руководством П.М. Шумилова. Весной этого года на Колыму прибыли геологи вновь
организованного подразделения Главного геологоразведочного управления СССР - Охотско-Колымской
базы ГГРУ, техническим руководителем которой был назначен Ю.А. Билибин5. В 1931 г. в колымскую
тайгу отправились партии Охотско-Колымской базы, которыми руководили Е.Т. Шаталов, Л.А. Снят-
ков, А.П. Васьковский, Б.И. Вронский, П.И. Скорняков и др. Их полевые изыскания позволили расши-
рить представления о металлогении (в частности, о золотоносности) региона6.
Расширение объемов геологоразведочных работ привело к объединению этих трех геологических
организаций в одну, получившую название Геологического сектора ГПУ. Его возглавил Ю.А. Билибин.
При секторе было создано и бюро дальних разведок, руководство которым поручалось С.Д. Раковскому.
Задачи бюро включали обеспечение производственных подразделений Колымского главного прииско-
вого управления разведанными золотоносными площадями7.
Выявление новых золотоносных площадей в течение 1931 г. стало основанием для увеличения пла-
нов добычи металла на 1932 г., по которому предполагалось добыть 5748,9 кг. Потребность в рабочей
силе для выполнения плана золотодобычи определялась в 6440 чел.8
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Мацуев А.П. Развитие техники на промывке песков И Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 61.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Подробнее см.: ВронскийБ.И. Указ соч. С. 37, 55-56.
5 См.: Раковский С.Д. Богатства недр - на службу Родине И Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 19.
6 См.: Галченко И.И. Геологи идут на Север. М., 1958. С. 222.
7 См.: Раковский С.Д. Указ. соч. С. 19.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
1Q2 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В начале 1930-х гг. активизировались и исследования на Чукотском полуострове. В 1931 г. начала
свою работу Анадырско-Чукотская экспедиция Всесоюзного Арктического института (ВАИ)1. Она со-
стояла из шести отрядов: Геолого-петрографического, Геоморфологического, Колымского геологиче-
ского, Геоботанического, Зоологического и Экономического.
Первый из них обследовал район р. Канчалана, произведя маршрутную съемку на протяжении
1520 км, и определил пять астрономических пунктов. Геоморфологическая партия работала сначала в
Верхнеанадырском районе, а затем в Нижнеколымске. Колымский геологический отряд произвел обще-
геологическое обследование северного чукотского побережья и каменноугольных месторождений на р.
Зыргине. Помимо этого, им были произведены почвенные исследования центрального Среднсколымско-
го района и горных массивов системы р. Анюй. Геоботанический отряд работал в Анадырском крае,
Зоологический - в районе рр. Анадыря, Пенжины, Яблони и Щучьей. Экономический отряд изучал со-
временную экономику Чукотского национального округа1 2.
В 1932 г. бассейн р. Анадырь изучался Чукотской летной экспедицией под руководством С.В. Обручева,
в течение двенадцати дней с использованием возможностей авиации, обследовавшей 375 тыс. км. Исследо-
ванию также были подвергнуты верховья рр. Пенжины, Большого Анюя, Малого Анюя, Чауна и Амгуэмы3.
Исследовательская работа ученых на Северо-Востоке во второй половине 1920-х - начале 1930-х гг.
позволила уточнить его географическое положение, выявить систему естественных транспортных путей
и наметить связи региона с другими районами страны, определить его экономические возможности и
наметить направления специализации производственной деятельности на Северо-Востоке в ближайшем
будущем. Проведенные в рамках обозначенных работ геологопоисковые и геологоразведочные изыска-
ния в верховьях Колымы в 1928-1931 гг. позволили выяснить наличие огромной по простиранию и об-
щей площади золотоносной провинции4. Начатое Верхнеколымской конторой, а затем Главным приис-
ковым управлением «Союззолота» извлечение металла существенно тормозилось отсутствием отлажен-
ной транспортаой сети и, вследствие этого, системы снабжения приисков инструментами, материалами
и продовольствием. На Чукотке были обнаружены месторождения олова, меди, мышьяка и никеля, так-
же располагавшиеся в труднодоступных местностях.
Интерес государства к результатам этих открытий был значительным в условиях форсированной инду-
стриализации страны. Северо-Восток СССР, как и весь советский Север в целом, таким образом, стали ок-
раинами, которым предстояло пережить «вторую волну» колонизации, которая бы включила их в единое
экономическое и политическое пространство страны. Однако специфические условия Севера потребовали
применения комплексного подхода к решению проблем развития отдельных и наиболее перспективных в
промышленном отношении его районов. Необходимо было насыщать эти территории трудоспособным насе-
лением, начинать здесь промышленное строительство, создавать устойчивую систему транспортной связи с
экономически развитыми районами страны, определять пути и объемы снабжения планировавшихся про-
мышленных центров и т.д. Поэтому VIII Расширенный пленум Комитета Севера в 1931 г. признал, что «наи-
1 ВАИ вел свою историю от Комиссии по изучению Севера, созданной в 1919 г. при Научно-техническом отде-
ле ВСНХ, в марте 1920 г. преобразованной в Северную научно-промысловую экспедицию, снарядившую не одну
научную экспедицию в районы советского Севера. На ее основе в ноябре 1930 г. был создан ВАИ, получивший пра-
во не только на проведение научных исследований советского сектора Арктики, но и на осуществление планово-
административных функций. Первым его директором стал профессор О.Ю. Шмидт. В 1930-1933 гг. он входил в
структуру Комитета по заведованию учеными и учебными заведениями ЦИК СССР. В 1933 г., после создания Глав-
ного управления Северного морского пути при СНК СССР, Всесоюзный Арктический институт вошел в систему ГУ
СМП как научно-исследовательское подразделение. Работы велись гидрологическим, геофизическим, геодезиче-
ским и биолого-промысловым секторами ВАИ. Его экономический сектор стал самостоятельным подразделением
ГУ СМП, а гидрографический - Гидрографическим управлением Главсевморпуги. См.: Обзор научно-исследова-
тельской работы Всесоюзного Арктического института в советском секторе Арктики. Л., 1934. С. 20, 36, 37, 53, 67.
2 Обзор научно-исследовательской работы Всесоюзного Арктического института в советском секторе Арктики.
Л., 1934. С. 63-64.
3 Там же. С. 71-72.
4 Позднее выяснилось, что россыпное золото не составляет основного содержания этой провинции. Наиболь-
шее количество золота содержится здесь именно в рудных месторождениях. См.: Фирсов Л.В. Главнейшие струк-
турно-морфологические типы золоторудных месторождений Яно-Колымского пояса. Магадан, 1957. Впервые пред-
положение о наличии здесь золоторудных месторождений была высказано Ю.А. Билибиным. См.: Билибин Ю.А. О
перспективах золотоносности Колымского района // Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 211.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России ЮЗ
НИ »».. .ШЛ1," ' --тут "I мидгг ' и '11 i '»imi i - --- ,.л. . ..............
более подходящей формой для всестороннего развития производительных сил Севера, на данном первона-
чальном этапе его, являются мощные комбинаты, охватывавшие все отрасли хозяйства обширных, цельных в
хозяйственном отношении районов, ибо эти комбинаты обеспечивают единое руководство хозяйством дан-
ного района, гармоничное и всестороннее его развертывание, соблюдение комплексности осуществляемых
мероприятий и наиболее полное использование всех имеющихся на местах ресурсов, что способствует быст-
рейшему подъему всей хозяйственной и социально-культурной жизни районов»1.
Комитетом Севера, следовательно, формулировались задачи создания на северных окраинах устойчивой
и комфортной социальной среды, способствующей действительному освоению этих регионов. Однако важ-
ным условием достижения указанных целей, с точки зрения специалистов Комитета, становилось изживание
«имеющихся случаев пренебрежительного отношения со стороны некоторых хозяйственных, государствен-
ных и иных организаций к интересам малых народностей Севера». Поэтому еще при подготовке создания
национальных округов в 1930 г. утверждалось, что «организация государственной промышленности, органи-
зация комбинатов, заводов по переработке продукции местных промыслов, работа государственных трестов
и т.п. - все это будет происходить под непосредственным наблюдением национальных исполкомов с несо-
мненно большим соблюдением интересов малых отсталых народностей Севера»1 2 3.
Этот же принцип был заложен в Постановление оргбюро Далькрайкома ВКП(б) по Охотскому
(Эвенскому) национальному округу от 26 октября 1931 г. Документ содержал предложение Далькрайис-
полкому о создании на Колыме специального треста для поисковых и геологоразведочных работ и экс-
плуатации месторождений золота. В целях реализации этого предложения Далькрайком ВКП(б) и
Далькрайисполком направили в ЦК ВКП(б) совместное обращение’.
Таким образом, опыт деятельности на Севере, накопленный к концу 1920-х - началу 1930-х it., лег в
основу сформулированной концепции государственной «северной» политики. Он заключался, прежде
всего, в признании приоритетное™ региональных интересов в общем плане решения задач развития
страны. Тем не менее к концу 1920-х гг. мы можем фиксировать крайнюю противоречивость процессов,
протекавших в хозяйственной и социально-политической жизни Севера России и его крайней восточной
часта.
С одной стороны, несомненным является установление эквивалентных экономических отношений
между местным населением и государством. Создание системы советской торговли, укрепляющей се-
верное хозяйство, одновременно интегрировало его в структуру развивающейся экономики СССР, осно-
ванной на регулируемых государством рыночных отношениях. В качестве другой стороны проводимой
здесь политики следует признать неоправданное местными условиями привнесение в патриархальный
уклад жизни аборигенов форм и методов социально-классовой деятельности, характ ерной для централь-
ных районов страны. Думается, что важнейшей причиной такого положения явилась внутренняя проти-
воречивость новой экономической политики, состоящая в диспропорциональности экономической и
политической практики государственного руководства.
Имевшая место противоречивость политико-экономической ситуации на Северо-Востоке могла
быть устранена лишь в случае преодоления ее в масштабах всей страны. Направление же указанного
возможного преодоления стало обозначаться в ходе борьбы между различными группами в партийно-
государственном руководстве в 1920-е гг., зачастую принимавшей формы острых внутрипартийных
дискуссий. Политическое поражение группы Н.И. Бухарина, отстаивавшей необходимость углубления
новой экономической политики, означало возвращение к старым, традиционным для России методам
государственного руководства. Первым признаком существенного усиления роли государства в жизни
общества стала коллективизация сельского хозяйства, проведенная в сжатые сроки исключительно си-
ловыми методами государственного принуждения. Проводимая на рубеже 1920-х и 1930-х гг. текущего
столетия форсированная индустриализация СССР также свидетельствовала о резком возрастании роли
государства в экономической и политической жизни страны. Эти факторы в совокупности с открытием в
верховьях р. Колымы месторождений золота и предопределили изменение характера государственной
политики, проводившейся на Северо-Востоке СССР.
1 Цит. по: К. О системе руководства хозяйственной деятельностью на Крайнем Севере // Советский Север. 1932.
№1-2. С. 91.
" Терлецкий II Национальное районирование Крайнего Севера И Советский Север. 1930. № 7-8. С. 8.
3 См.: Мухачев Б.И. Начало промышленного освоения Колымы (1928-1937 гт.) И Краевед, записки. Магадан,
1970. Вып. 8. С. 72.
104
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Актуальной становилась необходимость укрепления позиций советской власти в крае, отличавшем-
ся слабой контролируемостью со стороны правительства в силу чрезвычайной отдаленности и одновре-
менно занимавшем важное политико-географическое положение в Азиатско-Тихоокеанском регионе,
где внешнеполитическая активность России была традиционно высокой. С другой стороны, открытие
богатейших месторождений полезных ископаемых на Северо-Востоке (и прежде всего месторождений
золота) давало возможность прямого пополнения валютных запасов страны, что было необходимым в
условиях форсированной индустриализации Советского Союза, в широчайших масштабах закупавшего
за рубежом промышленное оборудование и технологии. Утверждая, что «советский Север должен будет
явиться важнейшей экспортной базой Союза, обеспечивая валютными ресурсами ускорение темпов со-
циалистического строительства нашей страны», С.В. Славин в 1932 г. уже уверенно указывал на боль-
шую роль новых золотодобывающих районов ДВК1.
Государство вернулось к традиционной по отношению к окраинам колониальной практике исполь-
зования их природных богатств при игнорировании жизненных нужд и потребностей коренных жите-
лей. Эти изменения государственной политики ярко проявились в создании и деятельности Дальстроя -
специализированного государственного института, осуществившего «вторую волну» колонизации Севе-
ро-Восточного региона СССР в 1930-1950-х гт.
2.3. Дальстрой как организационная форма
«второй волны» колонизации Северо-Востока (1930-1950-е гг.)
На рубеже 1920-1930-х гг. произошло коренное изменение сущности государственной политики по
отношению к окраинным северным и северо-восточным территориям Советского Союза.
Исследования, проводившиеся здесь в течение 1920-х - начале 1930-х гг. и являвшиеся важной ча-
стью политики, направленной на всеобъемлющую помощь малым народностям и интегрирование их
промыслового хозяйства в структуру экономики СССР, позволили выяснить, в частности, и наличие
богатых, а часто и уникальных по промышленным запасам месторождений топливного и минерального
сырья - нефти, угля, цветных металлов, золота и т.д. Это предопределило экономическое будущее се-
верных территорий, которые должны были стать промышленными районами. Их производственная спе-
циализация в такой ситуации определялась исключительно развитием добывающих отраслей, утилизи-
ровавших минеральные и топливные природные ресурсы1 2. Эта концептуальная установка правительства
была определена В.В. Куйбышевым на XVI съезде партии: «В своих наметках размещения промышлен-
ности мы должны исходить из принципа подтягивания новых районов, имеющих большие сырьевые
ресурсы, для того, чтобы полностью использовать все производительные силы данного района»3.
Одновременно рубеж 1920-1930-х гг. ознаменовался, как отмечалось выше, и существенным усиле-
нием роли государства в политической, экономической и духовной жизни страны, возвращением его к
имперским методам функционирования. Думается, что во многом это объясняется проводимой полити-
кой индустриализации, основным «двигателем» которой в России традиционно выступало именно госу-
дарство. Форсированный характер индустриализации, отягощенный развивавшимися тоталитарными
качествами политического режима, и определил сущность государственного механизма и его роль в сис-
теме общественных отношений.
Перечисленные факторы, по нашему мнению, продиктовали специфику форм и методов «второй волны»
колонизации северных и северо-восточных окраинных территорий СССР, получившей развитие именно на
рубеже 1920-1930-х гг. Эго было время, когда, по справедливому мнению В. Подороги, «российская импс-
1 Славин С. Социалистическое освоение Севера во втором пятилетии (в порядке обсуждения) // Советский Се-
вер. 1932. № 4. С. 17, 24.
2 Впоследствии в советской экономической литературе подобная исключительно узкая производственная спе-
циализация была обоснована как «требование закона планомерного и пропорционального развития общественного
хозяйства в масш табах страны». См., например: Ахназаров Э.Б. О некоторых особенностях развития народного хо-
зяйства Магаданской области // История и культура народов Севера Дальнего Востока. М., 1967. С. 160.
3 XVI съезд Всесоюзной коммунистической партии (б): Стенографический отчет. М., 1930. С. 495.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
105
рия, завершившая в «сталинскую эпоху» переход от внешней «пространственно-географической» колониза-
ции к внутренней колонизации, приобретала все более жесткие тоталитарные формы»1.
Победа концепции форсированной индустриализации в результате внутрипартийной борьбы в тече-
ние 1920-х гт. поставила советское руководство перед рядом важных проблем, среди которых особого
внимания заслуживали создание собственной топливно-сырьевой базы и проблемы накопления средств
на техническое вооружение создаваемой индустрии1 2.
Для решения этих актуальных задач в годы первой пятилетки были созданы и начали действовать
специфические организации, которые С.В. Славин определял как «интегральные комбинаты», характер-
ными чертами которых, по его мнению, являлись:
1) выделение государством территории, на которую распространяется деятельность данного комби-
ната. Эта территория определяется не границами административных подразделений страны (область,
район), а характером поставленных перед комбинатом задач;
2) включение в состав комбината всех отраслей хозяйства и всех видов производства, необходимых
для решения основной задачи комбината и общего подъема производительных сил данной территории;
3) подчинение всех предприятий, входящих в комбинат, единому руководству (управлению), объе-
диняющему все материально-технические и финансовые средства, а также людские силы3.
В данном случае речь идет о создании колонизационных механизмов, носивших всеобъемлющий
характер и призванных любой ценой обеспечить достижение цели индустриализации Советского госу-
дарства. В первой половине 1930-х г. их создание на Севере России стало фактом4.
На Европейском Севере к 1924 г. в результате работ геологического спряда профессора А. А. Чернова в
районе Ухты и Печоры было выяснено наличие богатых залежей угля и нефти5. В 1929 г. в составе Управления
северными лагерями особого назначения была организована Ухтинская экспедиция. Ее задачами были: оценка
промышленного значения Ухтинского месторождения нефти, разведка запасов газа и нефти в Ижемском и Пе-
чорском районах, выявление источников радиоактивных вод, изучение угольных залежей в Воркуте. В июле
1930 г. «ввиду важности работ, производимых экспедицией», она стала самостоятельным подразделением с
непосредственным подчинением ГУЛАГу6. 13 ноября 1932 г. на базе Ухтинской экспедиции ОГПУ (с июля
1931 г. - Ухто-Печорского ИГЛ) решением Политбюро ЦК ВКП(б) был создан Ухто-Печорский трест, 16 нояб-
ря СТО также принял особое постановление по этому вопросу. Руководство трестом было поручено ОГ11У7 8. На
трест было возложено выполнение программы по развитию северных районов Коми АССР (транспортное
строительство, освоение месторождений полезных ископаемых - угля, нефти, радия). Правительство республи-
ки фактически было устранено от активного участия в управлении огромной части своей территории.
Север Сибири не избежал этой же участи. В 1921 г. в районе современного Норильска были откры-
ты залежи угля, а также медно-никелевыс руды, в которых было велико и содержание платины (экспе-
диция под руководством Н.Н. Урванцсва, тогда недавнего выпускника Томского технологического ин-
ститута). Дальнейшие геологоразведочные работы подтвердили уникальность норильских месторожде-
ний. В 1928 г. они были переданы в ведение «Союззолота», которое приступило к работам в 1930 г? Од-
1 Подорога В ГУЛАГ в уме. Наброски и размышления // Досье на цензуру. Страна и ее заключенные. 1999. № 7-8.
С. 109.
2 Как отмечал И.В. Сталин на XVI съезде ВКП(б), «только дальнейшее ускорение темпа развития нашей про-
мышленности даст нам возможность догнать и перегнать в технико-экономическом отношении передовые капита-
листические страны». XVI съезд Всесоюзной коммунистической партии (6): Стенографический отчет. М., 1930.
С. 28.
3 Славин С.В. Промышленное и транспортное освоение Севера СССР. М., 1961. С. 46-47. В числе обозначен-
ных «интегральных комбинатов» С.В. Славин перечислил такие организации, как Норильскстрой, Воркутакомби-
нат, Ухтакомбинат, Дальстрой и др. (Там же. С. 47). Л.Л. Рыбаковский относит сюда и строительство Комсомоль-
ска-на-Амуре. См.: Рыбаковский Л.Л. Население Дальнего Востока за 150 лет. М., 1990. С. 82.
4 См. нашу работу: Широков А.И. «Штурм Севера»: штрафная колонизация 1930-1950-х годов И Вестник НГУ.
Сер.: История, филология. 2007. Т. 6, вып. 1. С. 68-72.
5 См.: Чернов А.А. Уголь и нефть Печорского Урала И За индустриализацию Советского Востока. Вып. 1. М.,
1932. С. 17-27.
6 Канева А.Н. УХТПЕЧЛАГ. 1929-1938 И Звенья: Исторический альманах. Вып. 1. М., 1991. С. 331, 336.
7 Морозов Н. Истребительно-трудовые годы И Покаяние: Мартиролог. Т. 1. Сыктывкар, 1998. С. 60.
8 См.: Урванцев Н.Н. Норильск (история открытия и освоения медно-никелевых руд Сибирского Севера). М., 1969.
С. 65.
j 06 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
нако уже в 1933 г. нарком тяжелой промышленности СССР Г.К. Орджоникидзе обратился к И.В. Стали-
ну с письмом, в котором предлагал передать строительство Норильского комбината в ведение ОШУ,
накопившего к тому времени опыт промышленного строительства на необжитых территориях с исполь-
зованием труда заключенных1. В июне 1935 г. во исполнение постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР
Г. Ягода приказал ГУЛАГу НКВД принять строительство Норильского комбината и специально образо-
вать для его осуществления Норильский ИТЛ, подчиненный непосредственно начальнику ГУЛАГа Бер-
ману. В задачи «Норильского строительства и лагеря» входило: строительство никелевого комбината и
освоение района расположения комбината и его предприятий1 2.
Однако мы должны констатировать, что среди подобных организаций - ни по объему решавшихся
задач, ни по территории деятельности, ни по количеству привлекавшейся рабочей силы и т.д. - не было
равных Дальстрою, который стал специализированным институтом, осуществившим «вторую волну»
колонизации Севера Дальнего Востока в 1930-1950-х гг.
Важнейшим фактором, определившим его создание, стало пристальное внимание советского руко-
водства к Верхнеколымскому району, где на рубеже 1920-1930-х гг. были обнаружены значительные
запасы золота. Возможность прямого пополнения валютных запасов страны в условиях форсированной
индустриализации была более чем актуальной. Поэтому высшие партийно-государственные органы
СССР уделяли этому большое внимание3. Так, 10 августа 1931 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело
вопросы увеличения добычи золота и платины в СССР и рекомендовало заместителю наркома тяжелой
промышленности и начальнику «Главзолота» А.П. Серебровскому представить конкретные предложе-
ния по решению этой проблемы4 5.
Уже спустя десять дней (20 августа) Политбюро ЦК заслушало сообщение наркома тяжпрома СССР
Г.К. Орджоникидзе о добыче золота на Колыме. В результате была назначена комиссия в составе
Г.К. Орджоникидзе, В.В. Куйбышева и Я.Э. Рудзутака, получившая задание «разрешить вопрос от име-
ни Политбюро»1.
10 октября 1931 г. Политбюро вновь рассматривало вопрос «О золоте в Колыме». Докладчиком вы-
ступал И.В. Сталин. В этот раз решение проблем золотодобычи на Северо-Востоке было поручено более
представительной комиссии под председательством В.М. Молотова в составе Г.К. Орджоникидзе,
Л.М. Кагановича, К.Е. Ворошилова, И.В. Сталина. Созданная комиссия получила задание составить
проект конкретного постановления Политбюро6 7.
Наконец, 11 ноября 1931 г. оно приняло постановление «О Колыме», сохранившееся в «особой
папке» как постановление Центрального Комитета партии, подписанное секретарем ЦК ВКП(б)
И.В. Сталиным .
1 РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 349. Л. 1-3.2 ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 6. Л. 75.
3 Отметим здесь один интересный факт. В 1931 г. в зарубежной печати стали активно муссироваться слухи о
неплатежеспособности СССР, активно закупавшего за границей промышленное оборудование и т.п. Рассмотрению
этого положения было в частности посвящено заседание Политбюро ЦК ВКП(б) 25 октября 1931 г. Докладывал
вопрос Н.Н. Крестинский. В последовавшем решении Политбюро было указано: «Признать нецелесообразным вы-
ступление официальных представителей СССР с опровержением слухов о неплатежеспособности СССР за грани-
цей. Напечатать в «Известиях ЦИК СССР» статью против таких слухов, поручив т. Крестинскому просмотр статьи»
(РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 33). Но уже на следующем заседании Политбюро, 1 ноября 1931 г., после сооб-
щения И.В. Сталина «О золоте» было решено «уполномочить комиссию по увеличению золотых запасов страны
принять от имени Политбюро все необходимые меры, какие она (комиссия) найдет нужным для быстрейшего уве-
личения золотых ресурсов СССР» (Там же. Л. 39). Следовательно, проблема поиска средств, необходимых для соз-
дания советской индустрии, была в представлении высшего руководства страны более чем острой. Одновременно
она в этот период становилась и проблемой международного престижа Советского Союза.
4 Там же. Оп. 3. Д. 847. Л. 3.
5 Там же. Д. 843. Л. 1.
6 Там же. Д. 853. Л. 5.
7 Заметим здесь одно важное, по нашему мнению, обстоятельство. Как отмечала новосибирский исследователь
И.В. Павлова, гриф «особая папка» присваивался решениям советского партийно-государственного руководства
высочайшего уровня секретности. К ним, например, относились постановления, посвященные вопросам междуна-
родных отношений, развития военной промышленности и т.д. См.: Павлова ИВ. Механизм политической власти в
СССР в 20-30-е годы /7 Вопросы истории. 1998. № 11-12. С. 62-63.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России ] 07
В целях форсирования золотодобычи в верховьях Колымы названный документ предписывал обра-
зовать специальный трест с непосредственным подчинением ЦК ВКП(б), контроль за деятельностью
которого был возложен на зам. пред. ОГПУ Г.Г. Ягоду1.
Определяя приоритетные направления деятельности новой организации, постановление указывало,
прежде всего, на то, что колымский трест обязан форсировать работы по постройке дороги от бухты
Нагаева до приисков, одновременно ведя изыскания по трассе Якутск — Колыма1 2. Однако планировав-
шееся интенсивное дорожное строительство должно было способствовать решению важнейшей задачи
треста, которая формулировалась следующим образом: «...всемерно форсируя разведку по Колымским
приискам использовать все возможности, способы и средства для немедленной и максимальной добычи
золота в нынешнем и последующих годах, одновременно подготовляя базу для развертывания капи-
тальных работ по нормальной эксплуатации районов»3. Программа золотодобычи на Колыме, опреде-
ленная советским руководством на последующее ближайшее время, была весьма напряженной: к концу
1931 г. - 2 т, в 1932 г. - 10 т, в 1933 г. -25 т4.
«Востокзолото» обязывалось передать новому тресту все материалы по Колыме5, а завезенное
«Цветметзолотом» на Колыму оборудование, инструменты и продовольственные и промышленные то-
вары списывались с его баланса и передавались на счет Колымского треста6.
На организационные расходы и на заготовку, приобретение и переброску на Колыму оборудо-
вания и имущества треста в распоряжение Г.Г. Ягоды из резервного фонда СНК СССР выделялось
20 млн руб.7 Для закупок импортного оборудования было решено ассигновать в распоряжение
ВСНХ 500 тыс. руб. валюты8.
ОГПУ предписывалось «немедленно создать специальный аппарат для обслуживания Колымского
треста и направить в Колыму дивизион войск ГНУ в 150 штыков»9.
Директором нового треста был назначен Э.П. Берзин, заявки которого ВСНХ, Наркомснабу, Пар-
комводу, Наркомпочтелю, НКПС предписывалось выполнять вне всякой очереди из любых континген-
тов и запасов, кроме мобзапаса и запаса комитета резервов10 11.
Решение центрального партийного органа, в соответствии с устоявшейся к тому времени системой
партийно-государственного руководства, предопределило принятие Советом труда и обороны 13 ноября
1931 г. Постановления № 516 «Об организации государственного треста по дорожному и промышлен-
ному строительству в районе Верхней Колымы «Дальстрой». В нем говорилось: «1. Организовать в не-
посредственном ведении Совета Труда и Обороны Государственный трест, именуемый сокращенно
«Дальстрой». 2. На «Дальстрой» возлагается: а. Разработка недр с добычей и отработкой всех полезных
ископаемых края и б. Колонизация района разработок и организация всевозможных предприятий и ра-
бот в интересах успешного выполнения первой задачи»11.
Цитируемое постановление представляется как документ исключительной важности. И не только
потому, что оно ознаменовало наступление нового периода в истории Северо-Востока. Еще большее
значение этого документа заключается в том, что им было начато создание механизма интенсивной ко-
лонизации региона, имеющего чрезвычайный характер. Именно это, по нашему мнению, убедительно
прослеживается в пунктах 9-11 указанного постановления: «9. Снабжение треста всем необходимым для
осуществления возложенных на него задач производится по заявкам треста соответствующим учрежде-
ниям и организациям Союза СССР ВНЕ ВСЯКОЙ ОЧЕРЕДИ (выделено нами. - А. Ш.) - впредь до спе-
циального постановления СТО об ином порядке снабжения. 10. Трест имеет право сноситься непосред-
1 РГАСПИ. Ф. 17. On. 162. Д. 11. Л. 57.
2 Там же. Л. 58.
3 Там же. Л. 59.
4 Там же. Л. 57.
5 Там же. Л. 59.
6 Там же. Л. 63.
7 Там же. Л. 62.
8 Там же. Л. 61.
9 Там же. Л. 58.
10 Там же. Л. 63.
11 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 129. В целях оптимизации работы различных наркоматов и ведомств по ор-
ганизации нового треста 16 ноября 1931 г. СТО специальным постановлением № 522 разрешил Дальстрою открыть
свое представительство в Москве (Там же. Л. 153).
108
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ственно со всеми местными учреждениями и организациями, причем возбуждаемые трестом вопросы
полежат рассмотрению в этих учреждениях и организациях В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ (выделено нами. -
А. Ш.). 11. Никакие учреждения и лица без особого постановления СТО не имеют права вмешиваться в
административно-хозяйственную и оперативную деятельность треста»1.
Особым решением Совета Труда и Обороны от 9 сентября 1932 г. все лесонасаждения в районе дея-
тельности Дальстроя были переданы в безвозмездную эксплуатацию треста «по его усмотрению», а вес-
ной 1933 г. этаже судьба постигла и воды северного побережья Охотского моря* 2.
Для обеспечения деятельности столь привилегированной организации край, в котором намечались
работы, был выделен в административную единицу с особым управлением3. При этом границы этого
нового административного образования постоянно расширялись в зависимости от разворачивания дея-
тельности треста.
В 1932-1935 гг. в территорию деятельности Дальстроя входили побережье Охотского моря от устья
р. Тауй до села Гижиги, верховья р. Тауй и районы, находящиеся между границами Корякского, Чукот-
ского национальных округов и Якутской АССР4 5. Таким образом, эта территория охватывала все верхнее
и среднее течение р. Колымы с ес правыми и левыми притоками и имела общую площадь около 400-
450 тыс. км2.
Постановлением № 1160-200 сс от 29 июня 1936 г. Совет Народных Комиссаров Союза ССР обязал
Дальстрой охватить к 1940 г. бассейн р. Колымы и всех ее притоков и бассейн р. Индигирки между
устьями речек Эльги и Момы, а также бассейны притоков Индигирки - Неры и Момьг. С включением
этих новых районов площадь Дальстроя увеличилась к 1937 г. до 700 тыс. км2.
В конце 1930-х гг. территория, колонизировавшаяся Дальстроем, вновь была увеличена за счет пе-
редачи ему с 1 января 1939 г. Чаунского и Чукотского районов Чукотского национального округа, а за-
тем и бассейна реки Анадырь в 1940 г.6
Постановлением Совета Народных Комиссаров от 29 марта 1941 г. № 746-312 сс в район деятельно-
сти Дальстроя включено побережье Охотского моря от Пенжинской губы на северо-востоке до Удской
губы на юго-западе и по Якутской АССР - полностью бассейн р. Яны. В соответствии с этим площадь
территории Дальстроя увеличилась до 2266000 км2, что составило 10 % от всей площади СССР по со-
стоянию на 1940 г.7 Наконец, постепенный рост территории Дальстроя привел в дальнейшем к тому, что
в 1953 г. она достигла 3 млн км*, что составило более одной седьмой часта всей территории СССР.
Поскольку Дальстрой уже в начале своей истории стал экстерриториальной организацией, подкон-
трольной только высшим партийно-государственным органам, оказалась решенной судьба Охотского
(Эвенского) национального округа и входящих в него национальных районов. Постановлением Полит-
бюро ЦК ВКП(б) от 26 октября 1932 г. центр Охотско-Эвенского округа переносился в г. Охотск с пере-
дачей всего своего недвижимого имущества Дальстрою8. Результатом этой реорганизации стало то, что
Ольский, Среднеканский и Северо-Эвенский районы Охотского (Эвенского) округа остались в ведении
Дальстроя. Точнее административно они входили в состав Хабаровского края, но Дальстрой стал про-
межуточной инстанцией, полностью руководившей жизнью этих районов и отчитывавшейся за это пе-
ред краевыми властями.
В дальнейшем Постановлением ВЦИК РСФСР от 15 сентября 1934 г. «Об изменениях в админист-
ративно-территориальном делении ДВК» Охотский (Эвенский) национальный округ был ликвидирован9.
Соответственно 28 сентября 1934 г. Президиум Далькрайисполкома принял решение о ликвидации
'ГА РФ. Ф. Р-5674. Оп. 1.Д. 47. Л. 130.
2 Там же. Л. 15, 35.
3 Жихарев НА. Очерки истории Северо-Востока РСФСР (1917-1953 гг.). Магадан, 1961. С. 161.
4 Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О Колыме» от 26 октября 1932 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905.
Л. 53.) и Постановление СНК СССР №1358/398 с от 28 октября 1932 г. «О Колыме» (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1.
Л. 147 об.).
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 183. Отметим, что цитируемое постановление СНК, среди всего прочего,
обязало Наркомат путей сообщения не распространять на грузы Дальстроя никаких конвенционных запрещений и
ввести ежемесячный учет перевозки этих грузов отдельной графой, выделив их отдельно в нормах НКВД.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 6.
7 Там же.
8 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 53.
9 СУ РСФСР. 1934. № 35. Ст. 225.
109
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
Охотского (Эвенского) национального округа. Впоследствии, с расширением территории деятельности
Дальстроя, была серьезно ограничена сфера компетенции органов управления Чукотского и Корякского
национального округов. Интересы развития коренных народов Северо-Востока оказались принесенными
в жертву целям форсированной индустриализации, что можно считать одним из реальных результатов
«второй волны» колонизации региона.
Таким образом, на северо-восточных окраинах СССР в начале 1930-х гг. началось разворачивание
деятельности и структурирование системы организации, курировавшейся высшими органами управле-
ния СССР и обладавшей колоссальными властными полномочиями. Однако здесь возникает вопрос,
связанный с определением организационно-правовой формы Дальстроя.
Обращает на себя внимание то, что новая организация объявлялась трестом. В связи с этим, думает-
ся, заслуживает рассмотрения действовавшее в СССР нормативное регулирование таких организаций. В
течение 1920-х гг., когда в нашей стране действовала новая экономическая политика, было принято не-
сколько нормативно-правовых актов, регламентировавших порядок создания, подчиненность и формы
деятельности трестов. Пожалуй, первым в этом ряду необходимо назвать декрет ВЦИК и СНК РСФСР
от 10 апреля 1923 г. «О государственных промышленных предприятиях, действующих на началах ком-
мерческого расчета (трестах)». Статья 1 названного нормативно-правового акта указывала: «Государст-
венными трестами признаются государственные промышленные предприятия, которым государство
предоставляет самостоятельность в производстве своих операций, согласно утвержденного для каждого
из них устава, и которые действуют на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли».
Цитируемый декрет (ст. 3) трактовал возможную структуру треста, предписывая, что каждый «трест
является единым предприятием, в состав которого входят несколько производственных единиц (заведе-
ний, как-то: фабрик, заводов, промыслов отделений, магазинов и т.п.), перечисленных в его уставе»1. В
качестве государственного органа, имевшего полномочия на организацию трестов, Декрет от 10 апреля
1923 г. называл Высший Совет Народного Хозяйства и другие народные комиссариаты. Соответственно
тресты могли находиться в ведении либо ВСНХ, либо соответствующего наркомата (ст. 4).
Особым требованием в данном случае являлось составление особого (для каждого треста) устава,
что было отнесено к компетенции исключительно ВСНХ. Устав треста должен был содержать следую-
щие данные: а) наименование (фирмы) треста, местонахождение его правления, а равно перечень заве-
дений треста и их местонахождения; б) предмет предприятия; в) срок действия, если таковой установ-
лен; г) размер предоставляемого тресту при его основании уставного капитала (ст. 15), выраженного в
золотых рублях; д) численный состав и полномочия правления и ревизионной комиссии1 2.
Отметим следующую принципиально важную в нашей ситуации норму, которая предписывала
следующее: «Высший Совет Народного Хозяйства представляет устав треста на утверждение Совета
Труда и Обороны. Вместе с уставом представляется и указанная опись с оценкой имущества. Утвер-
жденный Советом Труда и Обороны устав публикуется после регистрации треста во втором отделе
Собрания узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства»3. После государст-
венной регистрации устава треста за его счет в газете «Экономическая жизнь» должна была быть
опубликована информация о факте регистрации нового треста с точным указанием фирменного на-
именования и местонахождения правления, указанным в уставе треста предметом предприятия и
вступительным балансом (ст. 13).
В качестве управляющего создаваемых трестов органа должно было действовать правление. Однако
ст. 30 Декрета предусматривала возможность либо назначения единоличного управляющего трестом,
либо директора-распорядителя из числа правления, вознаграждение которому должно было определять-
ся правлением и утверждаться ВСНХ.
Тресты облагались всеми видами налогов, в том числе и подоходным, наравне с частными предпри-
ятиями (ст. 47).
1 См.: СУ РСФСР. 1923. № 29. Ст. 336. При этом утверждалось: «Государственная казна за долги трестов не от-
вечает» и далее: «.. .государственные тресты несут ответственность по своим обязательствам лишь в пределах со-
стоящего в их распоряжении имущества» (ст. 17).
2 Там же. В качестве примечания к цитируемой в данном случае ст. 8 Декрета было отмечено: «В названный
устав могут быть включаемы и другие, не противоречащие законам постановления».
3 Там же. П. 10.
по
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Цитируемый декрет устанавливал дая трестов рамки операционного года (ст. 38) — с 1 октября по
30 сентября. Отчет за операционный год должен быть составлен не позднее трех месяцев по его оконча-
нии и представлен с заключением ревизионной комиссии треста на утверждение ВСНХ. После утвер-
ждения отчета в ВСНХ он должен быть опубликован в газете «Экономическая жизнь» и сообщен в уч-
реждение, в котором зарегистрирован трест.
В 1923 г. (27 июля) ЦИК и СНК СССР приняли декрет, в соответствии с которым сдача подрядов и
поставок государственными учреждениями и предприятиями, в том числе и действующими на началах
коммерческого расчета, на сумму свыше десяти тысяч рублей золотом, должна была производиться обяза-
тельно путем публичных торгов, «о дне и условиях коих заблаговременно публикуется во всеобщее сведе-
ние. Порядок публичных торгов определяется особой инструкцией Совета Народных Комиссаров»1.
Новое положение «О государственных промышленных трестах» было принято ЦИК и СНК СССР
29 июня 1927 г. Думается, что важнейшее его значение состояло в том, что оно несколько ограничивало
хозяйственную самостоятельность трестов (хозрасчетных организаций), усиливая плановые начала их
деятельности. Одновременно были расширены права предприятий, входивших в состав трестов. Однако
лишь трест оставался юридическим лицом, предприятия таких прав не получили*.
Таким образом, если исходить из норм действовавшего в СССР в 1920-х - начале 1930-х гг. законо-
дательства, Дальстрой не мог являться по своей организационно-правовой форме трестом. Скорее всего,
само понятие «трест» в данном случае является своего рода эвфемизмом, маскировавшим реальные цели
и задачи новой организации в рамках хозяйственно-экономического лексикона, характерного для НЭП.
Рассмотрим это утверждение на нескольких примерах.
1. Как указывалось выше, тресты могли организовываться ВСНХ или же народными комиссариата-
ми, в их же ведении тресты и должны были находиться. Дальстрой, в свою очередь, был создан ЦК
ВКП(б) и должен был находиться в его непосредственном подчинении1 2 3. Однако ЦК партии, хотя и осу-
ществлял к тому времени руководство всей экономической жизнью страны, все же был органом полити-
ческого, а не хозяйственного управления. Поэтому, как нам думается, в целях «легализации» Дальстроя
в системе нормативного регулирования хозяйственных процессов постановлением СТО от 13 ноября
1931 г. «организатором» нового «треста» стал именно Совет Труда и Обороны. Особо отметим, что
Дальстрой создавался в «непосредственном ведении» СТО4.
Более того, именно факт подчинения Дальстроя не органам, предусмотренным действовавшим за-
конодательством5, а именно высшим партийно-государственным структурам подчеркивался в материа-
лах отчета Дальстроя за десять лет деятельности (1942 г.), сохранившегося в фондах Государственного
архива Магаданской области. В этом документе, в частности, отмечалось: «Производственные планы
Дальстроя по добыче золота, равно как и олова, ежегодно утверждаются специальными постановления-
ми ЦК ВКП(б) и СНК СССР, которыми одновременно определяются основные мероприятия по обеспе-
чению выполнения этих планов. В течение всего периода деятельности Дальстроя Центральный Коми-
тет ВКП(б) и лично товарищ Сталин, Совет Народных Комиссаров СССР и Наркомвнудел СССР прояв-
ляли и проявляют постоянную заботу и помощь в деле развития золотодобычи на Колыме, обеспечивая
Дальстрой всем необходимым»6.
1 См.: Постановление ЦИК и СНК СССР от 27 июля 1923 г. «Положение о государственных подрядах и по-
ставках» Электронный ресурс: Режим доступа: http://www.bestpravo.ru/ussr/data04/texl7055.htm
2 См.: СЗ СССР. 1927. № 39. Ст. 392. В 1929 г. Постановлением ЦК ВКП(б) было установлено, что основным
звеном управления и организации промышленности стали предприятия, а не тресты. В 1931 г. предприятия получи-
ли права юридических лиц, а с 1934 г. началось сокращение количества трестов в силу того, что центральные хозяй-
ственные органы стали устанавливать непосредственные связи с предприятиями. См.: Логвинова И.В. Правовой
статус Дальстроя как органа государственно-хозяйственного управления: 1931-1941 годы (историко-правовой ас-
пект): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 39.
3 См. цитировавшееся выше Постановление ЦК ВКП(б) от И ноября 1931 г. «О Колыме» (РГАСПИ. Ф. 17.
Оп. 162. Д. И.Л. 57).
4 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 129.
* С этой точки зрения логично было бы предположить, что после реорганизации ВСНХ в 1932 г. и последовав-
шего создания на его основе наркоматов тяжелой, легкой и лесной промышленности Дальстрой должен был бы
находиться в ведении НКТП, как это случилось с подавляющим большинством предприятий и объединений золото-
платиновой промышленности. Однако этого не произошло.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 12.
Глава 2, Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 111
2. Всякий хозяйствующий субъект, и трест в том числе, как это предусматривалось советским зако-
нодателем, должен был иметь устав - основной документ, регламентировавший деятельность организа-
ции. Как уже отмечалось, законом была предусмотрена процедура составления устава треста, что отно-
силось исключительно к полномочиям ВСНХ. Утверждение устава с последующей публикацией этой
информации в печати было включено в компетенцию СТО. И действительно, Постановление ЦК ВКП(б)
от 11 ноября 1931 г. предписало директору создававшегося треста «в трехдневный срок представить на
утверждение СТО устав организуемого треста»1. Однако его устав должен был разрабатываться не ди-
ректором, а ВСНХ. И далее! Многолетняя работа целого ряда исследователей в архивных учреждениях
не привела к выявлению устава государственного треста «Дальстрой». Следовательно, у нас есть реаль-
ные основания сомневаться в существовании такого документа. Скорее всего, он так и не был составлен.
Своеобразной заменой уставу Дальстроя стало Положение об управлении гострестом Дальстрой от
16 марта 1932 г.1 2 Оно, в частности, констатировало, что руководство треста должно пользоваться зако-
нодательством о государственных промышленных трестах только в том случае, если это не оговарива-
лось Положением.. .3
3. Тресты должны были действовать на основании хозяйственного (коммерческого) расчета и вно-
сить в бюджет все установленные законодателем налоги. Однако, в исключение из этого правила, СТО
своим Постановлением от 13 ноября 1931 г. установил, что «финансирование операций Дальстроя про-
изводится по соответствующим разделам Государственного бюджета Союза ССР на основании заявок
треста»4.
Более того, этим же документом вновь созданный «трест» был освобожден «от каких бы то ни было
местных налогов и сборов»5. Причем в дальнейшем происходило увеличение финансовых льгот, предос-
тавлявшихся Дальстрою. Так, сохранившиеся в архивах документальные материалы позволяют судить о
том, что 10 декабря 1931 г. СНК СССР освободил Дальстрой вообще «от каких бы то ни было налогов и
сборов»6. С 1 июля 1932 г. Наркомфин признал возможным освободить от налога с оборота и бюджет-
ных наценок товары, продаваемые Государственному тресту по дорожному и промышленному строи-
тельству в районе Верхней Колымы, находящемуся в ведении Совета Труда и Обороны («Дальстрой»)7.
Постановление Наркомфина СССР № 413 от 17 октября 1932 г. разрешило тресту, в виде особого ис-
ключения, получать в свое распоряжение средства от продажи вина, папирос, парфюмерии и шелковых
тканей по повышенным (сверхнормативным и коммерческим) ценам. Средства, получаемые таким обра-
зом, предполагалось обращать на нужды колонизации Колымского края8.
20 июня 1933 г. Особое бюро гостресга «Дальстрой» получило для руководства к действию текст
Постановления СНК СССР № 210/36/с, которое возлагало на Дальстрой обязанности по взиманию на
этой территории государственных и местных налогов и сборов, по реализации займов и по взиманию
всех других доходных поступлений в государственный и местный бюджеты, предусмотренные специ-
альным законодательством для районов Крайнего Севера. Полученные денежные средства трест имел
право «оставлять в своем распоряжении»9. В развитие этого постановления 2 июля 1933 г. СНК предос-
тавил в распоряжение Дальстроя весь чистый доход от реализации госзаймов и право использования в
порядке ссуды всех свободных средств гострудсберкасс, находящихся в этом районе10 11.
Через пять лет после организации треста, Правительство СССР (Постановление № 1938-395 сс от
15 ноября 1936 г.) разрешило Дальстрою использовать исключительно на свои внутренние цели перепо-
ступление средств против фактической себестоимости золота11.
4. Законодательство, регламентировавшее создание и деятельность трестов, предусматривало глас-
ность этих процессов. В то же время процедура создания Дальстроя, как и вся его деятельность, были
1 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 57.
2 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 71-95.
J Там же. Л. 71.
4 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 130.
Там же.
6 Там же. Д. 64. Л. 100.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 9.
8 Там же. Л. 16.
9 Там же. Л. 38.
10 Там же. Л. 41.
11 Там же. Л. 232.
112
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
предметом государственной тайны. Об этом свидетельствует совершенно секретный характер решений
высших советских органов управления, как это отмечалось выше. Одновременно это подтверждается и
внутренними документами «государственного треста». Так, например, Приказ № 119 по Дальстрою от
15 апреля 1935 г., подписанный заместителем директора З.А. Алмазовым, гласил: «Напоминая лишний
раз, что деятельность гостреста «Дальстрой» является засекреченной, предупреждаю всех ответработни-
ков, что впредь за всякое разглашение секретных и не подлежащих разглашению сведений, виновных,
невзирая на занимаемое ими положение, буду привлекать к самой строгой ответственности, вплоть до
снятия с работы и предания суду»1.
5. В соответствии с действовавшим законодательством директор государственного треста мог осу-
ществлять только полномочия руководителя хозяйствующего субъекта, т.е. осуществлять управление
исключительно производственной деятельностью. Постановление СТО от 13 ноября 1931 г. предписы-
вало: «Директор руководит всеми делами треста, управляет его имуществом и совершает все необходи-
мые для управления этим имуществом операции и действует на основании доверенности Совета Труда и
Обороны». Однако здесь же устанавливалось, что в своей работе директор должен был руководство-
ваться не только «действующим законодательством Союза ССР», но и «соображениями хозяйственной
целесообразности»1 2. Следовательно, руководитель Дальстроя обладал и полномочиями, могущими вы-
ходить за пределы нормативно-правового регулирования экономической деятельности и диктовавшими-
ся не определенной законом «хозяйственной целесообразностью».
В дальнейшем, после описанной нами несколько выше реорганизации Охотского (Эвенского) нацио-
нального округа, директор Дальстроя получил право административного руководства Ольским, Средне-
канским, Северо-Эвенским районами Хабаровского края в качестве уполномоченного Дальневосточного
крайисполкома. Одновременно установившее это положение Постановление ЦК ВКП(б) от 26 октября
1932 г. предписало, что Э.П. Берзин, первое лицо Дальстроя, получил право руководства партийной орга-
низацией в районе деятельности «треста» как уполномоченный Дальневосточного крайкома ВКП(б). Для
выполнения этой управленческой функции директор Дальстроя мог иметь помощника по политической
части, кандидатура которого должна была утверждаться только в ЦК ВКП(б)3. Из сказанного видно, что
руководитель Дальстроя как «государственного треста» обладал не только полномочиями по управлению
хозяйственной деятельностью, но и концентрировал в своих руках руководство административно-
советской и партийно-политической жизнью на огромной территории Северо-Востока СССР.
Думается, что приведенных аргументов достаточно для того, чтобы подвергнуть сомнению органи-
зационно-правовой статус Дальстроя как «государственного треста».
Более того, его специфической характеристикой было и широкое использование принудительного
труда осужденных преступников. При решении проблемы насыщения колымских горных районов рабо-
тоспособным населением советское руководство, как представляется, исходило из двух важнейших в
данном случае соображений. Во-первых, в силу производственных задач Дальстроя, диктовавшихся
форсированным характером индустриализации СССР, актуальным становилось максимально быстрое
формирование этого населения. Постепенное наращивание его здесь путем поощряемой государством
переселенческой политики не удовлетворяло бы, с точки зрения лидеров СССР, указанных требований.
Во-вторых, формирование населения на Колыме обычным путем миграционной государственной поли-
тики потребовало бы значительных дополнительных капиталовложений в создание социально-бытового
комплекса, ибо в условиях Северо-Востока, как, например, отмечал С.В. Славин, строительство одного
квадратного метра жилой площади обходится в 2-3 раза дороже, чем в Москве4.
Учитывая все вышеотмеченное и основываясь на уже накопленном к тому времени советской вла-
стью опыте, руководство страны приняло решение о том, что основной рабочей силой на Колыме станут
заключенные, принудительно направляемые на Северо-Восток.
В Советской России к концу 1920-х гт. практика использования принудительного труда заключен-
ных получила широкое распространение, тем более что количество осужденных за различные виды уго-
ловно наказуемых деяний постоянно увеличивалось.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 15. Л. 6.
2 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 130.
3 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 53.
4 Славин С.В. Северо-Восток Советского Союза как новый формирующийся экономический район. М., 1958.
С. 9.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
113
Статистические данные позволяют утверждать, что в СССР за период 1923-1927 гг. включительно
осуждению подверглось 4 030 999 чел.1 Основная масса осужденных совершили свои преступления в
сельской местности, что отчасти объясняется проживанием в деревне подавляющей части населения
страны. С другой стороны, волгоградский исследователь С.П. Синельников, изучая документальные
материалы о причинах голода в Царицынской губернии в 1920-1923 гг., пришел к выводу, что в 1921 г.
крестьяне голодали прежде всего из-за продразверстки, в 1922 г. - из-за объемов изымаемого проднало-
га, а в 1923 г. — по причине рекордных изъятий хлеба и других продуктов даже в условиях урожайного
1922 г.1 2 Думается, что вполне справедливо отмечал П. Сорокин, «продналог оказался не легче, а тяжелее
разверстки»3. Вполне понятным становится то, что именно в сельской местности в 1923 г. было совер-
шено 77,7 % преступлений против порядка управления, для 1924 г. этот показатель составил 82 %4. В
последующее время, как свидетельствуют данные, именно эта группа преступлений имела наибольшие
показатели роста.
Таким образом, важнейшей причиной постепенного увеличения количества заключенных в СССР
являлась внутренняя политика Советского государства, весьма часто пренебрегавшего интересами сво-
его народа, а следовательно, и провоцировавшего правовые нарушения со стороны населения. При этом,
по весьма справедливому замечанию В.П. Попова, каждому этапу строительства новой власти соответ-
ствовал новый этап террора, представлявший по сути планомерное истребление различных социальных
слоев и групп. Эти слои — крестьяне, рабочие, мещане, купцы, интеллигенция, военные, священнослу-
жители - в силу внутренней социальной организованности - рассматривались как главные враги нового
режима5.
Но уже в середине 1920-х гг. в высших государственных органах СССР возникла идея использова-
ния принудительного труда заключенных для развития добычи различных видов минерального и биоло-
гического сырья, находящихся в отдаленных районах страны. 10 ноября 1925 г. заместитель председате-
ля ВСНХ СССР Г.Л. Пятаков направил на имя Ф.Э. Дзержинского, исполнявшего в то время обязанно-
сти председателя этого правительственного органа, докладную записку. В ней отмечалось: «При выяс-
нении некоторых промышленных географических вопросов я пришел к заключению о необходимости
организации в некоторых местах принудительных поселений в целях создания мало-мальски элементар-
ных культурных условий работы. Вероятно, с точки зрения разгрузки мест заключения, эти соображения
также имеют некоторый интерес»6. В числе подобных мест Г. Л. Пятаков назвал Курейское месторожде-
ние графита, Норильское месторождение полиметаллических руд, о. Сахалин, Киргизскую степь и район
Нерчинска. В соответствии с резолюцией, наложенной Ф.Э. Дзержинским, сотрудники центрального
аппарата ОГПУ должны были «формально обосновать такое нововведение (каторжные поселения)»7.
1 Подсчитано по: Статистика осужденных в СССР. 1923-1924. М., 1927. С. 14, 94; Статистика осужденных
в СССР в 1925, 1926, 1927 гг. М., 1930. С. 9.
х Синельников С.П. Причинно-следственные связи между голодом и налогом (макроанализ на примере цари-
цынской губернии) // Тоталитаризм и личность. Пермь, 1994. С. 68.
3 Сорокин П. Современное состояние России // Новый мир. 1992. № 4. С. 195.
4 Статистика осужденных в СССР. 1923-1924... С. 10, 90.
5 Попов В.П. Государственный террор в Советской России. 1923-1953 гг. (источники и их интерпретация) //
Отечественные архивы. 1992. № 2. С. 29-30.
6 Докладная записка заместителя председателя ВСНХ СССР Г.Л. Пятакова председателю ВСНХ СССР
Ф.Э. Дзержинскому об организации поселений заключенных в перспективных экономических районах // Советские
архивы. 1991. №4. С. 72.
7 Отметим, что эта идея была не нова. Метод штрафной колонизации отдаленных районов широко применялся
правительством царской России начиная с XVIII в. Среди прочих хотелось бы особо выделить пример подобного
«освоения» острова Сахалин. В числе причин, подвигнувших царизм к претворению на Сахалине в жизнь описан-
ной модели колонизации, Л.Л. Рыбаковский называл: а) Географическое положение острова затрудняет побеги,
б) Ссылка на Сахалин могла стать безвозвратной, в) На острове был простор для труда ссыльных, г) Заселение ост-
рова укрепляло обладание им. д) Можно было с выгодой эксплуатировать угольные месторождения (Рыбаков-
ский Л.Л. Народонаселение Дальнего Востока за 100 лет. М., 1969. С. 20). Подробнее анализ результатов штрафной
колонизации Сахалина, бытового положения и условий труда ссыльных на острове см.: Панов А.А. Сахалин как
колония. Очерки колонизации и современного положения Сахалина. М., 1905. Таким образом, «новая» советская
государственность стала возвращаться к традиционным формам и методам колонизационной политики на отдален-
ных, но богатых ресурсами и имевших важное геополитическое значение окраинах.
114
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Думается, предложение Г.Л. Пятакова уже учитывало имевшийся к этому времени опыт деятельности
Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения, протекавшей под контролем ОГПУ1. Та-
ким образом, Европейский север СССР стал регионом, на территории которого отрабатывалась в широких
масштабах модель использования принудительного труда заключенных в целях увеличения темпов разви-
тия советской экономики.
К 1929 г. советская система органов исполнения наказания стала переживать определенный кризис в
силу того, что бюджет не справлялся с расходами на ее содержание, а экономический эффект от трудового
использования осужденных был явно недостаточным. Наркоматы юстиции, внутренних дел и ОГПУ в
Докладной записке в СНК РСФСР от 13 апреля 1929 г. отмечали, что существовавшая система «оказа-
лась весьма дорогостоящей государству; повела к переполнению тюремного населения сверх нормы и
сделала приговор суда совершенно нереальным». Выход из сложившегося положения чиновники видели
в создании «концлагерей, организованных по типу лагерей ОГПУ, как гарантирующей реально проведе-
ние карательной политики и несомненное значительное снижение расходов по содержанию заключен-
ных»1 2.
Это предложение вызвало полемику в высших органах ВКП(б). В ходе этой полемики представите-
ли карательных органов (НКВД и ОГПУ), в чьем ведении находились места заключения, сошлись в спо-
ре за право контроля над всей системой уголовно-исполнительных органов. Однако важнейшими ре-
зультатами дискуссий стали несколько постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР, положив-
шие начало процессу массового создания концентрационных лагерей (с 27 июня 1929 г. — исправитель-
но-трудовых лагерей3).
Спустя месяц после указанной выше докладной записки, 13 мая 1929 г., Политбюро ЦК ВКП(б) по-
становило «перейти на систему массового использования за плату труда уголовных арестантов, имею-
щих приговор не менее трех лет, в районе Ухты, Индиго и т.д.»4 Завершающим сюжетом работы выс-
ших советских партийно-государственных органов стало предложение комиссии Политбюро ЦК ВКП(б)
о передаче осужденных к лишению свободы на сроки 3 года и выше в лагеря ОГПУ и организации но-
вых концлагерей5, оформленное как Постановление СНК СССР «Об использовании труда уголовно-
заключенных» от 11 июля 1929 г.
Названным постановлением предписывалось всех осужденных судебными органами Союза и союз-
ных республик к лишению свободы на сроки три года и выше передать и передавать впредь для отбытия
лишения свободы в исправительно-трудовые лагеря, организуемые ОПТУ. Соответственно ОГПУ для
приема этих заключенных предписывалось расширить существующие и организовать новые ИТЛ (на
территории Ухты и друпгх отдаленных районов) в целях колонизации этих районов и эксплуатации их
природных богатств путем применения труда лишенных свободы6.
Как справедливо отмечает С.А. Красильников, принягые решения свидетельствовали о том, что ста-
линский режим изменил акценты в карательной политике, сделав ставку на создание глобальной систе-
мы принудительного труда, сердцевиной которой стал ГУЛАГ, а движущей силой - ОГПУ7.
Создание ИТЛ в отдаленных районах страны имело целью больший экономический эффект от ис-
пользования труда осужденных преступников. Как говорил Г. Ягода на заседании комиссии Политбюро
1 Созданный 13 октября 1923 г. постановлением СНК СССР лагерь был организован на основе подразделений
Северных лагерей принудительных работ в гг. Архангельске, Холмогорах и Петроминске. Управление СЛОН ОГПУ
находилось в бывшем Соловецком монастыре на островах в Белом море (ГУЛАГ: Главное управление лагерей.
1918-1960. М., 2000. С 29-30).
2 См.: Рождение ГУЛАГа: дискуссии в верхних эшелонах власти. Постановления Политбюро ЦК ВКП(б).
1929-1930 гг. / Публ. С.А. Красильникова II Исторический архив. 1997. № 4. С. 143-144.
3 См.: Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об использовании труда уголовно-заключенных» № П 86/11 от
27 июня 1929 г. // Там же. С. 152.
4 Там же. С. 144.
5 Там же. С. 152-153.
6 См.: ГУЛАГ'. Главное управление лагерей. 1918-1960. М., 2000. С. 64. С 1929 г. начались работы на разработ-
ках месторождений природных ископаемых в районах Ухты, Воркуты, Печоры. Здесь стали разведывать запасы и
добывать нефть, уголь, асфальты, природный газ, редкоземельные металлы. Лишь за 1930-1933 гг. объем строи-
тельства увеличился в пять раз. См.: Морозов Н.А., Рогачев М.Б. Гулаг в Коми АССР (20-50-е годы) // Отечествен-
ная история. 1995. № 2. С. 184.
7 См.: Рождение ГУЛАГа... С. 143.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 115
ЦК ВКП(б) об организации концлагеря в районе Ухты и подготовке перспективного плана строительст-
ва лагерей 15 мая 1929 г., «мы имеем огромные затруднения в деле посылки рабочих на Север. Сосредо-
точение там многих тысяч заключенных поможет нам продвинуть дело хозяйственной эксплуатации
природных богатств Севера». Однако мысль заместителя председателя ОГПУ шла дальше: «Рядом мер
как административного, так и хозяйственного содействия освобожденным мы можем побудить их оста-
ваться на Севере, тут же заселяя наши окраины»1.
В связи с этим цитируемое постановление СНК от 11 июля 1929 г. предусматривало возможности
досрочного перевода на вольное поселение заключенных, заслуживающих своим поведением или отли-
чившихся на работе с оказанием им необходимой помощи; оставления на поселении в районе отбывания
наказания с наделением землей заключенных, отбывших лагерный срок, но лишенных судом права сво-
бодного выбора места жительства; заселения этих районов теми заключенными, кто отбыл срок лише-
ния свободы, но добровольно желеют остаться здесь на поселении1 2.
Следующим шагом режима в этом направлении стало принятие СНК СССР 7 апреля 1930 г. Поло-
жения об исправительно-трудовых лагерях. Заключению в ИТЛ, согласно названному нормативному
акту подлежали лица, приговоренные судом к лишению свободы на срок не ниже трех лет, либо лица,
осужденные особым постановлением ОГПУ СССР. Исправительно-трудовые лагеря имели своей целью
«охрану общества от особо социальноопасных правонарушителей путем изоляции их, соединенной с
общественнополезным трудом, и приспособления этих правонарушителей к условиям трудового обще-
жития»3. Общее руководство лагерями возлагалось на ОГПУ СССР4.
25 апреля 1930 г. для руководства создаваемой системы ИТЛ в составе ОГПУ было создано Управ-
ление лагерей (УЛаг), содержание которого приказ № 130/63 отнес на счет лагерей ОГПУ5. В этот же
день Г. Ягода подписал приказ «О записи добровольцев из чекистских кадров на руководящую работу
вновь организующихся лагерей», который констатировал, что «...на ОГПУ возложена задача развития
хозяйственной жизни наименее доступных, наиболее трудно освояемых (так в документе. — А. Ш.) и
вместе с тем обладающих огромными естественными богатствами окраин нашего Союза, путем исполь-
зования труда изолируемых социально опасных элементов, колонизации ими малонаселенных мест»6 7. В
связи с этим была открыта запись добровольцев для работы в создававшихся ИТЛ.
Спустя месяц, 23 мая 1930 г., заместитель председателя ОГПУ С. Мессинг установил, что формиро-
вавшиеся исправительно-трудовые лагеря, подчиняясь в центре У Лагу, на местах «во всех отношениях»
должны были подчиняться полномочным представительствам ОГПУ'. Следовательно, возникала трех-
1 Рождение ГУЛАГ а... С. 145. Позже, 12 апреля 1930 г., Г. Ягода предложил даже превратить лагеря в колони-
зационные поселки, не дожидаясь окончания срока заключения осужденных. Исходя из того, что «нам надо быст-
рейшим темпом колонизировать Север», он писал: «...вот мой проект: ...группе (1500 чел.) отборных заключенных
в разных районах дать лес и предложить строить избы, где они и будут жить. Желающие могут выписать семьи...
Первое время живя на пайке, потом за свой счет... К ним присоединить ссыльных, которых также включить в посе-
лок. .. Женщин тоже селить и разрешать жениться. Надо это проделать сейчас же немедленно... я уверен, что прой-
дут года, и из этих поселков вырастут пролетарские городки горняков». См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец
1920-х - первая половина 1950-х гт.: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Карательная система: структура и кадры / Отв. ред. и
сост. Н.В. Петров; отв. сост. Н.И. Владимирцев. М., 2004. С. 80.
2 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 64.
3 Там же. С. 65.
4 В 1933 г. был введен в действие Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, регламентировавший порядок отбы-
тия наказания лицами, осужденными на срок менее трех лет, либо осужденными на срок более трех лет с отбытием
лишения свободы в учреждениях Наркомюста РСФСР, а также находившимися под следствием и судом (см.: ГУ-
ЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 79). Подведомственные НКЮ РСФСР места лишения свободы
делились на: изоляторы для подследственных, пересыльные пункты, исправительно-трудовые колонии (фабрично-
заводские, сельскохозяйственные, массовых работ, штрафные), учреждения для применения к лишенным свободы
мер медицинского характера, учреждения для несовершеннолетних, лишенных свободы (Там же. С. 77). В 1934 г.
все места лишения свободы НКюстов союзных республик были переданы в ведение сформированного союзного
НКВД.
5 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 222.
6 История сталинского ГУЛАГа Конец 1920-х - первая половина 1950-х гг.: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Карательная сис-
тема: структура и кадры... С. 81.
7 См.: ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 222-223.
116
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
членная структура управления ИТЛ в разных частях нашей страны: лагерь (лагеря) - региональное пол-
номочное представительство ОГПУ - Управление лагерей ОГПУ.
Вполне очевидным становится, таким образом, совпадение принятия процитированных решений
высших партийно-государственных органов СССР во времени с разворачиванием процессов форсиро-
ванной индустриализации. Именно заключенные ИТЛ должны были стать основой трудовых ресурсов,
создававших советскую индустрию. Имеющиеся в нашем распоряжении данные специальной отчетно-
сти позволяют констатировать быстрый рост численности «населения» исправительно-трудовых лаге-
рей. Так, если в 1930 г. среднегодовая численность заключенных в ИТЛ составляла 190 тыс. чел., то в
1934 г. она достигла 620 тыс. чел., в 1938 г. - 1313 тыс. чел., в 1941 г. - 1560 тыс. чел.1 По срокам лише-
ния свободы, например, на 1 января 1934 г. 53,7 % заключенных ИТЛ были осуждены на время от трех
до пяти лет включительно, а 42,5 % - на срок от пяти до десяти лет1 2. Впоследствии это соотношение
могло меняться, но в числе «спецконтингентов» лагерей именно эти группы были всегда наиболее мно-
гочисленными.
В начале 1930-х гг., в период разворачивания индустриального строительства, изменились и побу-
дительные мотивы со стороны политического режима в осуществлении антикрестьянского террора и
крестьянской ссылки. В.П. Данилов и С.А. Красильников указывают, что в перечне основных целей
конфискация отодвигалась на задний план, зато чем дальше, тем большее значение приобретала задача
обеспечения экономики таким ресурсом, как принудительно используемая крестьянская «рабсила»3. В
связи с этим весьма показательными являются данные, приводимые Е.Д. Кочегаровой. Она пишет, что с
1930 г. в золотодобывающей промышленности СССР (в том числе в Сибири, на Дальнем Востоке, на
Алдане) началось масштабное применение труда раскулаченных спецпереселенцев. К июлю 1931 г. на
добыче золота было занято более 25 тыс. семей (123 660 чел.). На 1 апреля 1934 г. только в ДВК прожи-
вало 12 226 семей спецпоселенцев (48 тыс. чел.), из которых в «Амурзолоте» было занято 20 519, в
«Приморзолоте» - 6 723 чел. Спецпоселенцы использовались в качестве вольных старателей. К тому же
они были знакомы с тяжелым крестьянским трудом, что заметно облегчало их адаптацию к новым усло-
виям жизни и труда4.
Широкое распространение принудительного труда заключенных в колонизации отдаленных регио-
нов страны и предопределило метод формирования производственного населения в верховьях р. Колы-
мы. 11 ноября 1931 г. Политбюро ЦК ВКП(б), принимая решение о создании Дальстроя, предписало
Г.Г. Ягоде разработать перечень льгот, которыми будут пользоваться как «заключенные переселенцы,
так и добровольцы за хорошую работу на Колыме (сокращение срока наказания, восстановление в пра-
вах гражданства, обеспечение семей добровольно уехавших, повышение оклада и т.п.)5. 16 марта 1932 г.
ОГПУ получило от Политбюро ЦК ВКП(б) задание: немедленно по открытии навигации перебросить на
Колыму 5 тыс. вполне снаряженных заключенных, а в дальнейшем еще 20 000 подневольных рабочих6.
1 апреля 1932 г. заместитель председателя ОГПУ СССР Г.Г. Ягода подписал приказ № 287/с «Об
организации Северо-Восточного лагеря ОГПУ». Названный документ, в частности, предписывал:
«1) Организовать Северо-Восточный лагерь ОГПУ с расположением его в Среднекане... 4) В 1932 г., в
сроки и в количествах, определяемых Дальстроем и сообщаемых ГУЛАГу заранее - не менее чем за
один месяц, - выделить для вновь формируемого Севвостлага 16000 вполне здоровых заключенных с
соответствующим количеством административно-хозяйственного лагерного персонала и охраны из за-
ключенных. Укомплектование производить за счет контингентов Дальлага ОГПУ. 5) Необходимых Сев-
востлагу заключенных специалистов выделить тоже из Дальлага 01 ПУ. 6) Направляемые в Севвостлаг
ОГПУ заключенные должны быть соответствующим образом одеты, снабжены на весь путь следования
предметами довольствия и хозяйственного обихода, а также с ними должны быть направлены их личные
дела и все другие необходимые документы. 7) Все расходы как по перевозке аппарата и заключенных в
1 ГА РФ. Ф. Р-9414. Оп. 1.Д. 1155. Л. 1а.
2 Там же. Л. 7.
3 См.: Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 - начало 1933 г. Новосибирск, 1993. С. 4—5.
4 Кочегарова Е.Д. Золотопромышленность Дальнего Востока (1922-1940 гг.). Исторический опыт: Дис. ...канд.
ист. наук. Благовещенск, 2002. С. 217-218, 225, 230.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 58.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 12. Л. 8. В 1932 г. численность заключенных на Колыме не достигла указанного
уровня.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 117
Севвостлаг, так и по дальнейшему их содержанию и обслуживанию на месте, также по обратной пере-
возке освобождаемых заключенных, относятся на средства Дальстроя. 8) Текущее снабжение Севвост-
лага ОГПУ всеми видами довольствия осуществляется аппаратом Дальстроя и за его счет»1.
С этого момента начался процесс накапливания на Колыме трудовых ресурсов, принудительно на-
правлявшихся сюда для эксплуатации золотых месторождений. Тем не менее это положение требует, с
нашей точки зрения, дополнительного комментария, подтверждающего чрезвычайное положение Даль-
строя и особый статус его деятельности.
В цитируемом приказе Г.Г. Ягоды (и. 3) специально подчеркнуто: «Контроль и административное
руководство Севвостлагом возложить на Полномочное представительство ОГПУ по ДВК». То есть в
данном случае устанавливалась предусмотренная Положением об ИТЛ от 7 апреля 1930 г. подчинен-
ность карательных структур: лагерь (лагеря) - региональное полномочное представительство ОГПУ -
Управление лагерей ОГПУ.
Однако п. 2 этого же приказа предписал «в административном и хозяйственно-финансовом отноше-
нии подчинить Севвостлаг директору Дальстроя - тов. Берзину Э.П.». Следовательно, мы вправе счи-
тать, что директору Дальстроя фактически были делегированы полномочия начальника исправительно-
трудового лагеря, как это следует из Положения об ИТЛ 1930 г. В частности, в нем указывалось, что к
ведению начальника лагеря относилось: «а) общее направление, руководство и надзор за деятельностью
лагеря; ...в) целесообразное использование имущества и льгот, а также наиболее рациональное приме-
нение рабочей силы заключенных...; г) издание на основе настоящего положения инструкций о порядке
работы отдельных частей лагеря и приказом внутреннего распорядка; ...е) руководство и направление
деятельности производственных и других хозяйственных предприятий исправительно-трудового лагеря;
ж) распоряжение имуществом и финансами лагеря и его предприятий в пределах утвержденных ОГПУ
производственно-финансовых планов; своевременное составление и точное выполнение производствен-
но-финансовых планов» и т.д.* 2
16 марта 1932 г. Э.П. Берзин обратил внимание на это обстоятельство, когда специально отметил,
что воинские часта и исправительно-трудовые лагеря на Колыме «находятся, на основании специальных
о том положений, в подчинении директору Дальстроя, который для непосредственного руководства ими
имеет заместителя»3. И уже 5 декабря 1932 г. директором Дальстроя был подписан приказ, в котором
отмечалось: «Опыт работы Дальстроя показал, что существующая ныне организация его и взаимоотно-
шения с Севвостлагом не соответствуют территориальным и ряду других условий работы треста, поэто-
му в целях приведения в соответствие организационной структуры с требованиями развернувшейся ра-
боты, а также в целях наиболее рациональной организации управления хозорганами. обеспечивающей
тесную организационную связь аппарата Дальстроя и Севвостлага, достижение наибольшей экономии,
путем ликвидации параллельных аппаратов и осуществления принципов единоначалия сверху донизу -
объявляю: 1. Прилагаемую схему организации треста Дальстрой и Севвостлага утвердить... 3. Началь-
ник Севвостлага т. Васьков Р.И. является моим помощником по Дальстрою с возложением на него, по-
мимо непосредственного руководства работой Севвостлага, также и руководства работой сектора труда
и рационализации»4.
Спустя менее месяца этот процесс получил свое логическое завершение — начальник Севвостлага в
«Объяснительной записке к заключительному балансу Управления Севвостлага ОГПУ на 31 декабря
1932 г.» констатировал следующее положение: «...хозяйство лагеря влилось в хозяйство Дальстроя...»5
Таким образом, мы можем констатировать, что Управление Северо-Восточного исправительно-
трудового лагеря (УСВИТЛ) уже к концу 1932 г. стало элементом структуры «государственного треста».
И.В. Логвинова, тем не менее, утверждает, что факт подчинения Севвостлага через Полномочное пред-
* ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 8.
См.: Положение об исправительно-трудовых лагерях от 7 апреля 1930 г. // ГУЛАГ: Главное управление лаге-
рей. 1918-1960... С. 65-66.
3ГАМО. Ф. Р-23 сс. Оп. ГД. 1.Л. 71.
4 Там же. Л. 171. В ноябре 1934 г. Р.И. Васьков был сменен на этой должности капитаном государственной
безопасности И.Г. Филипповым (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 9. Л. 173). Позже, в 1938 г., И.Г. Филиппов был аре-
стован и умер на следствии в Магадане.
5 Цит. по: Козлов А.Г. Из истории колымских лагерей (конец 1937-1938 гг.) И Краевед, записки. Магадан, 1993.
Вып. 19. С 119.
118
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ставительство ОГПУ (НКВД) по ДВК ГУЛАГу нельзя отрицать1. Однако признавая в целом наличие
некоторых контрольных функций у ПП ОГПУ (НКВД) в отношении СВИТЛа, нам представляется важ-
ным все же указать на то, что вплоть до 1939 г. ГУЛАГ ОГПУ - НКВД никакой информации, кроме
данных о численности заключенных, от Управления Севвостлага не получал1 2. Главное управление лаге-
рей в этот период являлось поставщиком рабочей силы для СВИТЛа. Следовательно, система соподчи-
ненности, предусматривавшаяся Положением об ИТЛ 1930 г., в данном случае не действовала в полной
мере. Поэтому нам кажется более справедливым вывод магаданского исследователя С.А. Шулубиной,
которая пишет, что Дальстрой стал для СВИТЛа своеобразным главком, каким для остальных лагерей
являлся ГУЛАГ ОГПУ. Тем более, что директор Дальстроя Э.П. Берзин выполнял и функции уполномо-
ченного ОГПУ (НКВД) на территории деятельности треста3.
Полномочия директора как уполномоченного ОГПУ (НКВД) еще больше усилились, когда 17 декабря
1933 г. в составе Дальстроя был организован Отдел ОГПУ, распространявший свою компетенцию на все
предприятия и на все население территории деятельности треста4. Все его оперативные указания должен
был выполнять и 3-й отдел СВИТЛа. После создания общесоюзного Наркомата внутренних дел5, в состав
которого вошло и реорганизованное в Главное управление государственной безопасности ОГПУ, Отдел
ОГПУ по Дальстрою был ликвидирован. Задачи обслуживания особо важных объектов Дальстроя, орга-
низации и проведения противодиверсионных мероприятий стал выполнять 3-й отдел СВИТЛа6 7. Однако
26 марта 1935 г. нарком внутренних дел Г.Г. Ягода предписал сформировать в Дальстрое отдел НКВД и
ликвидировать 3-й отдел СВИТЛа .
13 января 1935 г. особым приказом уполномоченного НКВД СССР по Дальстрою (директора «госу-
дарственного треста»!) Э.П. Берзина № 08 при Севвостлаге было организовано отделение Далькрайсуда.
В соответствии с этим Дальстрой получил и собственную систему судебных органов8. Их функциониро-
вание основывалось на принципах, изложенных в совместном Постановлении ЦИК и СНК Союза ССР
№ 11-1430-224 с от 9 июля 1935 г., предписавшем «рассмотрение всех уголовных и гражданских дел.
возникающих в районе деятельности Дальстроя, возложить на специально организованное Отделение
Дальне-Восточного краевого суда...». Цитируемое здесь постановление также предлагало Отделению
Далькрайсуда установигь упрощенный порядок производства судебных дел9.
Одной из важнейших характеристик советской системы административного управления, сложив-
шейся в 1920-1930-х гг., стало активное проникновение партийных органов в структуры руководства не
только политической, но и социально-экономической жизнью общества. В этом, думается, можно ви-
деть одну из предпосылок формирования в СССР тоталитарного политического режима, обладавшего,
прежде всего, монопольным правом идеологического контроля над всеми сферами функционирования
социума10. Организационное строение ВКП(б) предусматривало наличие партийных организаций, соз-
дававшихся по производственному принципу и подчинявшихся партийным комитетам уже территори-
ального уровня (городским, областным, республиканским, общесоюзным).
По производственному принципу строилась и партийная организация Дальстроя. Высшими ее орга-
нами последовательно были Объединенное бюро ВКП(б) (с 7 марта 1932 г.), а затем Политотдел Даль-
1 Логвинова И.В. Правовой статус Дальстроя как органа государственно-хозяйственного управления: 1931—
1941 годы (историко-правовой аспект): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 80.
2 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник.... С. 118.
3 См.: Шупубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 44, 45.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 16. Л. 4. Отдел ОГПУ создавался для «чекистского обслуживания Дальстроя и
его района». А.И. Кокурин и Н.В. Петров специально указывают на то, что отдел ОГПУ по Дальстрою выполнял
функции территориального органа ОГПУ. См.: Свободная мысль. 1999. № 9. С. 111.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 946. Л. 92.
6 См., например, приказы и распоряжения уполномоченного НКВД по Дальстрою //ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1.
Д. 14. Л. 11-12.
7 Там же. Л. 25.
8 Там же. Л. 16.
9 Там же. Д. 1. Л. 125.
10 В Конституции СССР 1936 г. впервые было закреплено ведущее положение Коммунистической партии в сис-
теме государственного и общественного управления. Статья 126 провозглашала ее «передовым отрядом трудящихся
в их борьбе за построение коммунистического общества и представляющую руководящее ядро всех организаций
трудящихся, как общественных, так и государственных». См.: Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
119
строя (с 29 ноября 1933 г.)1. Как мы уже упоминали выше, руководство партийной организацией в рай-
оне деятельности треста осуществлялось директором - Э.П. Берзиным, как уполномоченным Дальнево-
сточного крайкома ВКП(б)~. Однако быстро увеличившаяся территория, на которой производились ра-
боты Дальстроя, и сопутствовавшее этому усложнение управленческих функций привели к тому, что в
первичных парторганизациях треста возникло мнение о необходимости приведения системы партийных
органов в соответствие с действовавшим Уставом ВКП(б), т.е. создания областного комитета партии.
Активно этот вопрос дебатировался на III партконференции Дальстроя (1937 г.), где ряд делегатов
предложили обратиться в вышестоящие партийные органы (Далькрайком и ЦК партии) с предложением
о такой реорганизации. Однако Э.П. Берзин весьма жестко отреагировал на это предложение: «Товари-
щи говорили относительно создания областного комитета партии. Вряд ли будет правильно, если мы
пойдем по этой линии. Мое личное мнение таково, что Колыме нужна парторганизация порядка военной
организации... основная масса рабочей силы - заключенные. Вот почему я и говорю, что нам нужна
организация порядка военной организации. Будет ли Политуправление - это было бы неплохо, но оно
должно быть чисто военного оттенка»1 2 3. В результате обсуждения обращения в высшие органы партий-
ного управления не последовало, и структура партийных органов на Колыме оставалась чрезвычайной,
не соответствовавшей уставным требованиям.
На схожих организационных принципах выстраивалась и система советского руководства террито-
рией деятельности Дальстроя. Уже цитировавшееся нами Постановление ЦК ВКП(б) от 26 октября
1932 г. вручало эти функции в руки первого лица «государственного треста». Для текущей работы в
этом направлении в 1933 г. было создано Управление уполномоченного Дальневосточного крайиспол-
кома4.
Структура Управления УДВКИК, руководившего жизнью Ольского, Среднеканского и Северо-
Эвенского районов Хабаровского края, выстраивалась следующим образом: отделы — лесной (лесоуст-
роительный), землеустройства, снабжения, планово-финансовый, общий, народного образования, вете-
ринарный, оргинструкторский; комитет по делам физкультуры и спорта, стройконтора (с 1936 г. -
управление по капитальному строительству)5. Таким образом, функциональный принцип конструирова-
ния системы советского руководства жизнью Ольского, Среднеканского и Северо-Эвенского районов
сохранялся. Но подчинялась она не прямо краевым советским органам, а Дальстрою, что противоречило
положениям действовавших в то время Конституций СССР (1924 и 1936 гг.).
Формальный статус Дальстроя в 1931-1938 гг. определялся его положением как «государственного
треста». Однако изложенное нами вьгше наглядно свидетельствует о том, что его правомочия были го-
раздо шире, нежели правомочия объединения предприятий, выполнявшего производственные задания
по дорожному и промышленному строительству на территории Севера Дальнего Востока. Чрезвычай-
ный характер этой организации стал еще более наглядным в результате событий 1938 г., когда, по мет-
кому выражению магаданского историка А.С. Навасардова, своеобразная туника лицемерия была сбро-
шена, «Дальстрой введен в состав НКВД. Этот акт хорошо вписался в картину тех лет»6.
Думается, справедливо будет полагать, что это событие было связано, прежде всего, с тем, что во
второй половине 1930-х гт. Наркомат внутренних дел стал самым экономически мощным ведомством,
располагавшим значительными количествами собственной рабочей силы, накопившим большой опыт
капитального строительства и способным выполнить любое, пожалуй, задание партии и Правительства7.
1 См.: Жихарев НА. Очерки истории Северо-Востока РСФСР (1917-1953 гт.). Магадан, 1961. С. 168-169, 175-
176.
2 Постановление ЦК ВКП(б) от 26 октября 1932 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 53.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 См.: Отчет Дальстроя за 1933 г. И ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 2.
5 Логвинова ИВ. Указ. соч. С. 68.
6 Навасардов А.С. Из истории строительства Колымской трассы (1928-1940 гг.) // Краевед, записки. Магадан,
1991. Вып. 17. С. 25.
7 В январе 1935 г. НКВД было поручено строительство железной дороги Хабаровск - Комсомольск (180 км),
возведение целлюлозного завода Сегежского лесобумажно-химического комбината. Передача в 1937-1938 гг. в
ведение НКВД большого количества лесозаготовительных предприятий привело к тому, что вывоз леса подразделе-
ниями этого всесильного ведомства в 1938 г. составил 22,9 млн м3 против 7,4 млн м3 в 1937 г. {Хлевнюк О.В. Эконо-
мика ОГПУ - НКВД - МВД СССР в 1930—1953 гт.: масштабы, структура, тенденции развития// ГУЛАГ: экономика
принудительного груда. М., 2005. С. 70-71). В 1938-1940 гг. НКВД были переданы масштабные хозяйственные
120
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В записной книжке наркома внутренних дел Н.И. Ежова было отмечено, что сводный план капи-
тальных работ на 1938 г. только по лимитам НКВД оценивался суммой 2970 млн руб., а с учетом лими-
тов других ведомств — 3573,7 млн руб.1 Выполнять этот колоссальный объем работ должны были преж-
де всего заключенные исправительно-трудовых лагерей, которых на 1 февраля 1938 г., по сообщению
пом. начальника ГУЛАГа ст. майора госбезопасности Леонюка, насчитывалось 1127 тыс. чел. (вместе с
находившимися в пути к лагерям)* 1 2.
Вполне естественным в таком контексте выглядело решение СНК СССР, закрепленное Постановле-
нием № 260 от 4 марта 1938 г., о «передаче государственного треста «Дальстрой» в ведение наркомвну-
дела СССР»3, объявленное приказом НКВД СССР № 079 от 30 апреля 1938 г4 Сопровождавшаяся унич-
тожением первого состава руководителей Дальстроя, эта реорганизация привела к появлению в составе
НКВД СССР Главного управления строительства Дальнего Севера (ГУ СДС) «Дальстрой».
Структура нового главка была утверждена приказом № 00363 от 9 июня 1938 г. Она включала Глав-
ное управление с 22 отделами и 12 производственных управлений5. Среди последних, в качестве от-
дельного производственного управления ГУ СДС, упомянут «Севвосттрудлагерь ГУЛАГа НКВД». Ци-
тируемый нами документ прямо указывал на то, что лагподразделения на Колыме находились в «непо-
средственном подчинении начальнику ГУ СДС НКВД СССР»6.
Таким образом, Севвостлаг продолжал оставаться в положении структурного подразделения Даль-
строя, будучи связанным с ГУЛАГом только в вопросах режима содержания и формирования контин-
гентов заключенных7 8. Интересен в этой связи приказ нового начальника Дальстроя ст. майора госбезо-
пасности К.А. Павлова от 3 марта 1939 г. «О подчинении работников УСВИТЛ и единоначалии». Со-
гласно этому приказу лагерные работники во всех отношениях должны были подчиняться хозяйствен-
ным руководителям подразделений, обслуживавшихся отдельными лагерными пунктами (ОЛПами).
Упоминавшимся Приказом НКВД СССР № 00363 от 9 июня 1938 г. были реорганизованы и другие
подразделения Дальстроя. Так, в частности, на основе Управления Уполномоченного ДВКИК был соз-
дан Административно-гражданский отдел (АГО) ГУ СДС. В задачи АГО, структура которого по-
прежнему строилась по функциональному принципу, входило осуществление на территории Дальстроя
административно-советских функций. Начальник АГО подчинялся непосредственно начальнику ГУ
проекты: строительство Соликамского сульфит-целлюлозного завода («Соликамбумсгрой»), строительство Архан-
гельского целлюлозно-бумажного комбината и Архангельского судостроительного завода (стройка № 203), строи-
тельство и эксплуатация горно-металлургического комбината «Североникель», Джезказганского медеплавильного
комбината и др. См.: Иванова ГМ. История ГУЛАГа, 1918-1958: социально-экономический и политико-правовой
аспекты. М., 2006. С. 242-243.
1 ГУЛАГ. Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 709.
2 ГА РФ. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 1138. Л. 21. К этому количеству надо добавить 545 тыс. чел., содержавшихся в
тюрьмах, и 340 тыс. чел., находившихся к колониях.
3 Там же. Ф. Р-9401. On. 1 а. Д. 22. Л. 246.
4 Там же. Л. 245.
5 ГУЛАГ. Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 248-249.
6 Там же. С. 249.
7 Констатация этого факта позволяет сомневаться в правильности часто встречаемого выражения «колымский
ГУЛАГ», а также в рассмотрении Дальстроя как одного из «островов архипелага ГУЛАГ». Думается, что применение
таких выражений может носить лишь своеобразно публицистический характер. Если же исходить из формальных ос-
нований, то Дальстрой (ГУ СДС НКВД СССР) был таким же главком в составе Наркомвнудела, как и Главное управ-
ление лагерей. В 1940 г. в монографии «Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний НКВД
СССР» прямо указывалось: «Дальстрой - производственно-хозяйственная организация НКВД, не входящая в систему
ГУЛАГа, но с ним связанная» (ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 28. Л. 61). То же самое констатирует С. Эртц, когда отмечает,
что Дальстрой ГУЛАГу «не подчинялся никогда». В то же время СВИТЛ, пишет этот историк, «по линии хозяйствен-
ной деятельности подчинялся не ГУЛАГу, а Дальстрою», а «по отношению к вопросам лагерного сектора Севвостлаг
подчинялся напрямую ОГПУ, а затем НКВД СССР». «Только в 1938 г. он (Севвостлаг. —А. Ш.) формально подчинялся
ГУЛАГу, хотя все хозяйственные вопросы по-прежнему решались по линии Дальстроя и НКВД...», - продолжает
С. Эртц. К концу 1940-х гг. лагерные подразделения Севвостлага даже официально подчинялись Дальстрою и по во-
просам лагерного сектора. См.: Эртц С. Лагерная структура в 1930 - 1950-е гг.: эволюция структуры и принципов
управления И ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М., 2005. С. 104. А СВИТЛ был подразделением Дальстроя,
являвшимся главком по отношению к Севвостлагу.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 45. Л. 79.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
121
СДС. Следовательно, передача Дальстроя в ведение НКВД лишь ужесточила, в силу полувоенного ха-
рактера всемогущего ведомства, чрезвычайный порядок управления жизнью населения Северо-Востока.
Позже, 3 мая 1939 г. на основании решения секретариата ЦК ВКП(б) и приказа НКВД СССР Полит-
отдел Дальстроя был реорганизован в Политическое управление ГУ СДС1. Уже 1 июня руководство
Дальстроя доложило в ЦК ВКП(б) о том, что со всех горнопромышленных управлениях, управлениях
автотранспорта и дорожного строительства были созданы политотделы, подчиненные Политуправле-
нию1 2. Его начальник имел воинское звание полкового комиссара, его заместитель и начальники полит-
отделов - батальонного комиссара. Политуправление ГУ СДС НКВД подчинялось непосредственно ЦК
партии3.
Постоянно расширявшиеся масштабы производственной деятельности Дальстроя требовали созда-
ния устойчивой системы снабжения. В связи с этим 22 февраля 1939 г. нарком внутренних дел СССР
Л.П. Берия приказал организовать в составе ГУ СДС НКВД два Всесоюзных государственных треста -
«Дальстройснаб НКВД» и «Колымснаб НКВД» для снабжения продовольственными и промышленными
товарами, техническими материалами и оборудованием управлений строительства Дальнего Севера и
населения районов деятельности Дальстроя НКВД СССР4 5. Наличие этих двух всесоюзных трестов по-
зволяет нам лишь отчасти соглашаться с Г.М. Ивановой в ее тезисе, что ГУЛАГ в отношении, например,
лагерей Дальстроя осуществлял «снабжение продуктовым и вещевым довольствием»>.
К 1939 г. относится и неудачная попытка создания на Северо-Востоке СССР обычной для всей
страны системы административно-советского и партийно-политического руководства. По ходатайству
Хабаровского крайкома партии и крайисполкома, Президиум Верховного Совета РСФСР Указом от
14 июля 1939 г. создал в составе Хабаровского края Колымский округ с центром в Магадане, одновре-
менно преобразованном в город6. Этим актом подразумевалось создание окружного совета и окружного
партийного комитета. 26 июля оргбюро Хабаровского крайкома ВКП(б) по Колымскому округу обсуж-
дало вопросы передачи партийных организаций из Политуправления Дальстроя в ведение окружного
парткома и обратилось в крайком с просьбой ходатайствовать перед ЦК ВКП(б) и ПКВД СССР о созда-
нии на Колыме окружного управления НКВД и окружного управления связи7.
Процесс организационного оформления Колымского округа стремительно набирал обороты. Заме-
тим, что это происходило при полной поддержке и одобрении руководства ГС СДС НКВД. 5 августа
1939 г. оргбюро заслушало доклад начальника Дальстроя К.А. Павлова, сменившего расстрелянного в
1 ЦХС’Д МО: Коллекция документов.
2 Там же. Одновременно в ЦК партии была запрошена санкция на создание института заместителей начальни-
ков по политической части в других подразделения, так как в этом, по мнению руководителей, не было необходи-
мости. Оргбюро ЦК своим решением от 10 апреля 1940 г. разрешило ввести эти должности в управлениях морского
транспорта, рыбных промыслов, геологоразведки, связи, местной промышленности, монтажно-строительном, сани-
тарном, а также в трестах «Колымснаб» и Дальстройуголь (Там же).
3 Практически одновременно, как мы указывали выше, в 1939 г. в ведение Дальстроя перешла территория Чу-
котки. Это привело к распространению сферы влияния ГУ СДС. Дальстрой не имел административных полномочий
на Чукотке, но, например, Чаунский райком ВКП(б) ЧНО передал шесть первичных парторганизаций созданному
политотделу Чаун-Чукотского горнопромышленного управления Дальстроя и снял с учета состоявших в них ком-
мунистов. См.: История Чукотки с древнейших времен до наших дней. М., 1989. С. 237.
4 Приказ НКВД СССР № 037 от 22.02.1939 г. был издан в соответствии с постановлением Экономического Со-
вета при СНК СССР № 80-40/ сс от 02.02.1939 г. (ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 38. Л. 387).
5 Иванова Г.М. История ГУЛАГа. 1918-1958... С. 11.
6 Советская Колыма. 1939. 18 июля. Отметим, что еще в 1937 г. на Колыме был разработан «Генеральный план
развития народного хозяйства Колымской области 1938-1947 гг.» Сохранился его экземпляр, подписанном дирек-
тором Дальстроя Э.П. Берзиным, помощником директора по экономической части Л.М. Эпштейном, ученым секре-
тарем научно-технического бюро Дальстроя К.Н. Коптевым. После описания направлений развития Колымы в ука-
занное десятилетие авторы конст атировали: «Решение всех этих задач предполагает переход Колымы в ближайшие
годы к обычному советскому административному устройству. Она должна быть областью, охватывающей единую
территорию площадью в 952 тыс. кв. км. Область должна состоять из 8 обычного типа административных районов:
Приморский, Орогуканский, Тасканский, Медный, Зырянский, Неро-Момский, Омолонский и Анюйский. Районы
намечены с учетом как естественных условий, так и экономических условий края. Колымская область должна за-
нять с запада на восток пространство от 140° до 168". Южной границей остается Охотское море, северная 1раница
ложится по линии устья Момы - Амбарчик» // ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 114. Т. 1. Л. 24-24 об.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
122
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
1938 г. Э.П. Берзина. Практически повторяя тезисы «хозяина Колымы» в своем постановлении, оргбюро
решило: 1. Поставить перед краевыми и высшими органами власти вопрос об изъятии от Дальстроя «не-
свойственных ему функций»1, передав их в ведение соответствующих союзных и республиканских нар-
коматов. 2. Управление СДС сделать горнопромышленным главком по добыче золота, олова и других
металлов. 3. Исходя из производственной необходимости, осуществить передачу морского и автомо-
бильного транспорта с обслуживавшими их предприятиями во вторую очередь, «а остальные отрасли
передать в ведение соответствующих наркоматов и управлений в данное время»".
Однако стремительно набиравший скорость процесс создания на Колыме конституционных совет-
ских и уставных партийных органов был столь же стремительно остановлен лично И.В. Сталиным.
13 августа 1939 г. на Колыму пришла его совершенно секретная телеграмма. Генеральный секретарь ЦК
ВКП(б) освобождение Дальстроя от руководства гражданской и политической жизнью Северо-Востока
и превращение его в обычное производственное управление назвал схематичным и нежизненным. Он
особо подчеркнул, что «в Москве мыслится Дальстрой... как комбинат специального типа, работающий
в специфических условиях использования исключительно или почти исключительно уголовных людей»,
чья «...специфика требует особых условий работы, особой дисциплины, особого режима... Мне кажется
далее, что неправильно поступили, создав для Колымы специальный окружком. Эту ошибку придется на
днях исправить»1 2 3. В результате вмешательства Сталина Колымский округ был ликвидирован и чрезвы-
чайные формы управления жизнью края были восстановлены4.
Похожими были процессы, происходившие на Чукотке в конце 1930-х - начале 1940 it., после пере-
дачи территории в ведение ГУ СДС и создания здесь его производственных подразделений. Секретарь
Чаунского районного комитета партии Н.Ф. Пугачев в начале ноября 1941 г. говорил на районной парт-
конференции: «...распространялись и культивировались утверждения о том, что поскольку Чаунский
горнопромышленный комбинат входит в систему Дальстроя, поэтому он якобы не должен контролиро-
ваться местной партийной организацией, местными органами Советской власти. Нетрудно понять, что
такие антипартийные разговоры исходили от карьеристов, от людей разложившихся, которые... всяче-
1 Речь шла о «жилищном, коммунальном, культурном строительстве и эксплуатации его, народном образова-
нии, здравоохранении, связи, пушных заготовках, лесоохране и лесоустройстве, рыбном хозяйстве, торговле и
снабжении, строительстве транзитных дорог государственного значения, морском транспорте с судоремонтным
заводом № 2, автотранспорте с автобазами и авторемонтным заводом, угольных разработках и т.д.» (ЦХСД МО:
Коллекция документов).
2 Там же. В этот же день на основании приказа ГУ СДС СССР о ликвидации АГО, «выполнявшего функции ок-
ружных советских органов», специальная комиссия произвела прием и передачу дел АГО оргкомитету Колымского
округа, о чем был составлен соответствующий акт (Там же).
3 См.: История сталинского ГУЛАГа... Т. 2. С. 154-155.
4 Отметим еще один факт. В январе 1946 г ЦК ВКП(б) направил в Дальстрой специальную комиссию по про-
верке его деятельности. В состав комиссии вошли начальник политотдела войск НКВД по охране железных дорог
генерал-майор Е.И. Борисоглебский, заместитель начальника политотдела ГУЛАГа полковник А.А. Щекин и инст-
руктор ЦК ВКП(б) В.И. Машков (см.: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. 10 лет во главе МВД. М., 2007.
С. 302). Итоги работы комиссии были подведены на собраншт партийного актива Дальстроя 25-26 февраля 1946 г. в
Магадане. В своем выступлении А.А. Щекин обратил внимание на то, что один из участников собрания подал в
президиум записку, в которой спрашивал: не считает ли комиссия ЦК партии существующую структуру политорга-
нов в Дальстрое устаревшей и не следует ли ее более демократизировать, т.е. сделать выборной? На этот вопрос
заместитель начальника политотдела ГУЛАГа ответил следующее: «По уставу нашей партии политотделы являются
чрезвычайными органами партийного руководства, они создаются в армейских условиях. ЦК нашей партии подчер-
кивает специфичность, особенность этого мероприятия... за период с 1939 г. эта система партийного руководства в
Дальстрое себя оправдала. Правда, за годы войны произошли существенные изменения в Дальстрое, и все же ко-
миссия ЦК партии не считает возможным сейчас ставить перед вышестоящими органами вопрос об изменении
структуры политотделов». Ниже А.А. Щекин отметил: «В конце 1944 г. нас вызвал один из руководителей нашего
наркомата и сказал: Товарищи! Политотделы сохранились в очень немногих организациях: в армии, в Главсевмор-
пути, в лагерях НКВД и в Дальстрое. Больше их нигде в СССР нет. И тов. Берия вошел в ЦК нашей партии с пред-
ложением всех начальников политотделов сделать заместителями начальников управлений по политработе. Причем
после этого решения нам предложили созвать начальников политотделов в Москве по этому вопросу, и было выне-
сено решение, в котором сказано, что это введено в целях укрепления единоначалия. Я не знаю, есть ли смысл это
сделать в Дальстрое» (ЦХСД МО: Коллекция документов). Следовательно, и в этот раз довольно робкие попытки
обозначить проблему несоответствия структуры партийных органов Дальстроя уставу ВКП(б) были пресечены
представителями высшего руководства страны.
123
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России
ски пытаются избегать партийного и советского контроля»1. Тем не менее, несмотря на это сопротивле-
ние местных партийных и советских органов всесильному в регионе Дальстрою, в ноябре 1942 г. все
парторганизации горных предприятий были подчинены партийно-политическим органам ГУ СДС.
В 1941 г. по инициативе Политического управления Дальстроя в Ольском, Среднеканском и Северо-
Эвенском национальных районах были созданы районные комитеты партии. И вновь, в нарушение уста-
ва ВКП(б), они подчинялись нс непосредственно Хабаровскому краевому комитету, а всецело контро-
лировались Политуправлением, которое «непосредственной посылкой своих работников, директивными
указаниями оказало большую помощь»1 2 3.
Контрольные функции партийно-политических органов ГУ СДС еще более усилились в 1944 г., когда Во-
енный совет Дальневосточного фронта переподчинил Дальстрою «политическое обслуживание» районных во-
енных комиссариатов Среднеканского, Ольского и Северо-Эвенского национальных районов Колымы. Началь-
ник Дальстроя в своем приказе отметил: «Крайвоенком и военный отдел крайкома ВКП(б) в своих телеграммах
на мое имя просят взять колымские военкоматы под свое наблюдение, проверять их работу, помочь наладить
партийно-политическую работу, а виновных в допущении безобразий привлекать к партийной ответственности
через райкомы ВКП(б)». В ахтгветствии с этим Магаданский горком и райкомы партии взяли на постоянный
учет всех коммунистов и комсомольцев военкоматов и создали там подчиненные себе первичные организации.
Райвоенкомы, в свою очередь, обязывались предоставлять в партийные органы отчеты о своей деятельности,
знакомить первых секретарей горкома и райкомов со всеми документами Хабаровского крайвоенкомата и Нар-
комата обороны, все мероприятия по линии военкоматов согласовывать с горкомом и райкомами ВКП(б), под-
чиненными, как мы указывали выше, Политическому управлению Дальстроя5.
Влияние ведомственной принадлежности Дальстроя к Наркомату внутренних дел на управление
практически всеми сферами жизни огромного региона на Северо-Востоке страны, таким образом, посто-
янно увеличивалось. Дополнительно к описанному Приказом наркома Л.П. Берии от1 12 июля 1943 г.
начальник Главного управления строительства Дальнего Севера «одновременно» был назначен еще и
уполномоченным НКВД СССР на территории Дальстроя. В соответствии с этим приказом ему были
подчинены все аппараты и организации НКВД (исключая пограничную охрану), действовавшие в пре-
делах границ района деятельности ГУ СДС4.
Вплоть до образования Магаданской области (декабрь 1953 г.) в регионе не действовали конститу-
ционно установленные органы государегвенной власти5. Образно говоря, на Северо-Востоке действова-
ла власть Дальстроя - государства в государстве. Следовательно, можно говорить о специальном режи-
ме управления огромной территорией на северо-восточных окраинах СССР в течение 1930-1950-х гг.
Таким образом, к концу 1930-х гг. практически окончательно сложилась организационная структура
Дальстроя, определилось его место в иерархии советских государственных и партийных органов.
Однако это была не последняя реорганизация Дальстроя и входящих в его состав подразделений.
Так, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля 1943 г. «О мерах нака-
зания изменникам Родине и предателям и о введении для этих лиц, как меры наказания, каторжных ра-
бот», НКВД СССР были организованы в составе СВИТЛа, как и в нескольких других лагерных управле-
ниях, каторжные отделения6. Несколько позже, в 1948 г., на Колыме начал формироваться Особый ла-
герь МВД № 5 (Береговой, Берлаг), как и другие особлаги, предназначавшийся для содержания «особо
опасных политических преступников»7.
20 сентября 1949 г. была утверждена новая организационная структура Дальстроя8. Общее руково-
дство ГУ СДС осуществлялось начальником Дальстроя, имевшим первого заместителя и шесть замести-
телей. В числе последних находился начальник Управления ИТЛ Дальстроя.
1 Цит. по.: Молчанов И. Четыре страницы Певека. Певек, 1993. С. 31.
" ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 96. Л. 107.
5 Много позже первый секретарь Магаданского обкома КПСС П.Я. Афанасьев констатировал, что вплоть до
1953 г. «полноправных партийных и советских органов здесь не было». См.: Афанасьев П.Я. Коммунисты в борьбе
за освоение богатств Северо-Востока // Десять лет Магаданской области. Магадан, 1963. С. 11.
6 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 328. Л. 4.
7 Там же. Ф. 9401. On. 1 а. Д. 261. Л. 79 об.
8 Приказ МВД СССР № 00872 от 20 сентября 1949 г. См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953. М., 2005.
С. 415-418. См. также: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 220. Л. 82-91.
124
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
В составе Главного управления Дальстроя находилось 28 профильных отделов. Продолжало свою
деятельность Политическое управление. Управление ИТЛ включало аппарат управления (17 отделов),
Управление особого лагеря № 5 (Берегового) и управления и отделения ИТЛ при производственных
подразделениях Дальстроя.
11 горнопромышленных, геологоразведочных управлений, Омсукчанский горнорудный и Аркага-
линский угольный комбинаты являлись основными производственными подразделениями ГУ СДС
МВД. Снабжение Дальстроя продолжали осуществлять всесоюзные тресты «Дальстройснаб» (г. Москва)
и «Колымснаб». В состав последнего входили: Приморское управление, Управление перевалочной базы
в бухте Ванино, Нагаевский порт, конторы, отделения и снаббазы.
Вспомогательные функции (строительство, связь, морское и речное судоходство и др.) осуществля-
ли 15 отраслевых управлений и предприятий. Помимо них, в структуре Дальстроя находились 9 заводов
и мастерских различных направлений, Всесоюзный НИИ золота и редких металлов (ВНИИ-1), горный
техникум и учебный комбинат.
Отдел гидрометеорологической службы занимался наблюдениями за погодой, магаданский гоком-
муноотдел обеспечивал функционирование городского хозяйства. Издательство «Советская Колыма» и
Дом культуры им. А.М. Горького, работавшие под руководством Политического управления, были ор-
ганизациями культурной и политико-пропагандистской работы. Продолжал свое существование адми-
нистративно-гражданский отдел Дальстроя.
Это перечисление структурных подразделений Дальстроя МВД СССР уже само по себе дает пред-
ставление о масштабах выполняемых им хозяйственно-экономических, партийно-политических, адми-
нистративно-советских функций по управлению жизнью Северо-Востока.
Спустя почти три года, 20 мая 1952 г., Приказом МВД № 00454 Дальстрой вновь был реорганизо-
ван в Главное управление лагерей и строительства Дальнего Севера (ГУЛСДС) МВД СССР1. Значи-
тельных изменений в структуре Дальстроя, по сравнению с 1949 г., не произошло. Однако админист-
ративно-гражданский отдел получил статус управления, а основные производственные и вспомога-
тельные управления включили в своей состав и лагподразделения, обеспечивавшие их рабочей силой
(например, Западный ИТЛ и горнопромышленное управление, Управление ИТЛ и автомобильного
транспорта и др.).
1950-е гг. стали периодом постепенного демонтажа системы Дальстроя. Буквально сразу после
смерти Сталина Постановлением Совета Министров СССР № 832-370 сс от 18 марта 1953 г. Дальстрой
как производственно-хозяйственная структура был передан из системы МВД в подчинение Министерст-
ву металлургической промышленности1 2. Его лагерные подразделения перешли в ведение ГУЛАГа, ко-
торый в свою очередь 2 апреля 1953 г. из МВД был передан в Министерство юстиции3.
3 декабря 1953 г. Президиум Верховного Совета СССР образовал в составе РСФСР Магаданскую
область. В нее вошли г. Магадан, Среднеканский, Ольский, Северо-Эвенский, Сусуманский, Тенькин-
ский, Ягоднинский районы и Чукотский национальный округ', выделенные из Хабаровского края4. Ста-
новление системы советских и партийных органов области привело к тому, что Дальстрой полностью
превратился в производственный главк.
В феврале 1954 г. его вновь переподчинили - уже Министерству цветной металлургии СССР, в со-
ставе которого он находился вплоть до своего упразднения в мае - июне 1957 г.5
Подводя итоги сказанному, отметим, что перед нами история не просто хозяйственной организации,
решавшей масштабные экономические задачи на отдаленной окраине нашей страны. Речь здесь идет о
чрезвычайных формах государственной политики по осуществлению «второй волны» колонизации Се-
1 См.: История сталинского ГУЛАГа... Т. 2. С. 386-391.
2 Постановление Совета Министров СССР от 18 марта 1953 г. № 832-370 «О передаче из Министерства внут-
ренних дел производственно-хозяйственных и строительных организаций» И Исторический архив. 1996. № 4.
С. 138. См. также: ГА МО. Ф. Р.-23 сс. On. 1. Д. 345. Л. 274.
3 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник / О-во «Мемориал»; ГА РФ /
Сост. М.Б. Смирнов; под ред. Н.Г. Охотина, А.Б. Рогинского. М.: Звенья, 1998. С. 58.
4 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938-1975: В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 98.
5 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 332. Л. 458^161 об.
Глава 2. Предпосылки и организационные формы «второй волны» колонизации Северо-Востока России 125
веро-Востока с использованием присущих им методов «штрафной колонизации», концентрации колос-
сальных властных функций, опоре на собственный карательный аппарат и т.д.
Заметим, что в случае с Дальстроем мы встречаемся с традиционной для России стратификацией
пространства власти, складывавшейся в процессе многовековой колонизации новых территорий.
С.А. Королев, характеризуя этот феномен, пишет: «...в российском пространстве власти прямая, соеди-
няющая две точки, пересекает пространство, организованное через центр, в виде звезды, и сколько-
нибудь значимые точки в этом пространстве организуют окружающее их локальное пространство также
в виде звезды, становясь, таким образом, второстепенными центрами в стянутом центростремительными
силами пространстве власти»1. Дальстрой становился, таким образом, локальным пространством власти.
Оно, с одной стороны, было встроено в звезду властного макропространства. С другой - само строилось
в виде звезды, будучи центром для более локальных властных микропространств, организованных в ви-
де собственных производственно-лагерных подразделений, действовавших на его огромной территории.
Таким образом, нам представляется возможным констатировать, что 1930-е гг. ознаменовались соз-
данием в СССР нескольких многопрофильных суперорганизаций, которые можно квалифицировать как
специфические колонизационные механизмы, призванные любой ценой обеспечить решение задач ин-
дустриализации Советского Союза. К указанным выше (С.В. Славин) чертам этих механизмов необхо-
димо, по нашему мнению, добавить следующие: а) Максимально возможная скорость в достижении по-
ставленных целей, что было вызвано форсированным характером проводимой индустриализации,
б) Чрезвычайный характер структуры этих супсрорганизаций, что обеспечивалось широкими объемами
предоставлявшихся им правительством льгот и спецификой управления территорией их действия,
в) Использование принудительного труда заключенных как средства достижения поставленных целей,
ибо в условиях сжатых временных сроков и напряженных плановых заданий, а также в ситуации острой
нехватки техники (горнодобывающей, строительной, транспортной и т.д.) и средств труд заключенных
становился единственным способом получения всего необходимого в условиях отдаленных и экономи-
чески неразвитых территорий страны, г) Секретный характер действий этих организаций, что было вы-
звано принудительным характером освоения месторождений стратегического минерального сырья и
биологических ресурсов.
При этом обобщающие задачи этих механизмов можно разделить, по нашему мнению, на две важ-
нейшие части. Экономические: а) промышленное строительство на определенной территории (собст-
венно освоение); б) унификация и полная контролируемость экономической жизни отдаленных прежде
регионов. Политические, заключавшиеся в распространении на относительно неконтролируемые в силу
своей отдаленности территории политической системы и практики, характерной для центральных рай-
онов страны. Комплексное достижение этих двух видов целей позволяло решить и проблемы геополи-
тического характера - окончательно закрепить колонизируемые регионы в составе государства, сделать
бесспорным обладание ими1 2.
Количество этих суперорганизаций и районы их деятельности (почти весь Север Советского Союза)
позволяют, на наш взгляд, в совокупности с их характерными чертами, описанными выше, говорить о
том, что в течение 1930-х гг. текущего столетия было возобновлено проведение традиционной колони-
1 «Это пространство... отличается, скажем, от американского пространства, которое сгрукгурировано как сво-
его рода кристаллическая решетка, и где, можно сказать без большого преувеличения, прямая связывает все-равно-
какую-точку с такой же, равнозначной ей, всс-равно-какой-точкой». См.: Бесконечное пространство. Гео- и социо-
мафические образы власти в России / С.А Королев. М., 1997 [Электронный ресурс]. Режим доступа:
http://www.philosophy.ru /iphras/ library/wpower.html
2 Геополитическое значение колонизации, в частности Северо-Востока СССР, подчеркивали С.В. (’лавин (Сла-
вин С.В. Промышленное и транспортное освоение Севера СССР. М., 1961), А.Н. Пилясов {Пилясов А.Н. Закономер-
ности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). Магадан, 1996), А.И. Широков
{Широков А.И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. Магадан, 2000). Нам представляется не вполне кор-
ректным игнорирование геополитических аспектов колонизации и сведение всех мероприятий государственной
политики на Северо-Востоке лишь к решению «вполне конкретной хозяйственной задачи», как это делает
А.В. Алыпевский. См.: Альшевский А.В. К истории золотодобычи на Колыме: первые рудники и обогатительные
фабрики (к 70-летию начала эксплуатации золоторудных месторождений) // Наука Северо-Востока России - начало
века: Матер. Всерос. науч, конф., посвящ. памяти академика К.В. Симакова и в честь его 70-летия, Магадан, 26-
28 апреля 2005. Магадан, 2005. С. 529.
126
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
зационной политики в отдаленных регионах страны в формах1, модифицированных приобретавшим то-
талитарный характер советским политическим режимом.
Но наиболее ярко, по нашему мнению, указанные особенности проявились в деятельности Даль-
строя. Его создание в 1931 г. и деятельность в последующее 25-летие наглядно демонстрируют отказ
советского руководства в этот период от концепции планомерного и комплексного создания на Северо-
Востоке комфортной и устойчивой социальной среды и переход к чрезвычайным и военизированным
формам колонизационной практики. Именно это обстоятельство и определило характер организацион-
ной формы Дальстроя, обладавшего предельно возможным в условиях СССР уровнем самостоятельно-
сти, в 1930—1950-х гг. сочетавшего в своей деятельности решение задач промышленного строительства
силами заключенных с выполнением функций по административно-советскому и партийно-
политическому руководству и т.п. жизнью огромной территории на Северо-Востоке СССР.
1 В качестве примера приведем здесь знаменитый Колывано-Воскресенский горнопромышленный узел. Указом
от 12 мая 1747 г. эти демидовские заводы на Алтае объявлены личной собственностью императора. Управление
заводами было возложено на Кабинет, находившийся в Санкт-Петербурге, которому стали подчиняться также и
Нерчинские серебряные рудники. Управление работами непосредственно на месте осуществлялось главным коман-
диром (начальником) заводов. Воинские подразделения, несшие охрану предприятий, изначально подчинялись не-
посредственно Кабинету, но с 1751 г. и они были переданы в подчинение начальника заводов. Принадлежность
заводов лично императорской фамилии существенно облегчило и решение проблем обеспечения Колывано-
Воскресенских заводов сырьем, топливом и рабочей силой. В связи с принадлежностью заводов императору эта
задача была разрешена путем отчуждения из государственных владений и приписки к заводам обширных террито-
рий со всеми строениями, заведениями и живущими на них крестьянами. Ведомству заводов из государственного
фонда передавались значительные лесные и сельскохозяйственные угодья. А рабочими становились государствен-
ные крестьяне, которых правительство приписывало к заводам. Одновременно на всей территории Сибири были
введены в практику принудительные наборы рекрутов для работы на заводах. Агапова Т.И. Возникновение и разви-
тие кабинетского хозяйства на Алтае в XVHI веке И Сибирь в период феодализма. Вып. 1. Новосибирск, 1962.
С. 212, 215. См. также: Сибиряк-скиталец. Алтай и Кабинет И Сибирские вопросы. 1906. № 3. С. 44—54.
ГЛАВА 3
ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА
ДАЛЬСТРОЯ В 1930-х гг.
3.1. Создание основ транспортной и производственной инфраструктуры
на Северо-Востоке в 1930-х гг.
Руководство Дальстроя во главе с Э.П. Берзиным1 прибыло в бухту Нагаева на пароходе «Сахалин»
4 февраля 1932 г. Вместе с директором треста на берег сошли Н.Ф. Андреев, Р.К. Балынь, М.Д. Бизяев,
Д.И. Бойко, Д.М. Брылкин, Н.Т. Власов, Н.И. Великанов, П.Э Григорьев, В.М. Егоров, К.Г. Калнынь,
А.П. Кац, Г.О. и Э.О. Лапины, А.Д. Макаров, И.Л. Мануйленко, С.А. Нестеров, В.А. Николаев,
О.И. Огнев, А.Г. Перн, И.Н. Прахов, Я.Я. Пуллериц, Н.М. Рабинович, Ф.И. Рыбаков, Н.Н. Рылов,
М.И. Седов, И.Л. Соловейчик, Я.М. Фейгин, М.К. Финогентов, Б.Н. Шамонов, Л.М. Эпштейн,
В.М. Юркус". Помимо названных вольнонаемных специалистов, часть которых Э.П. Берзин привез с
собой с вишерского строительства, с парохода выгрузился и первый этап заключенных.
Имея своей основной задачей расширение масштабов золотодобычи в районах Колымы, Дальстрой
в начале своей деятельности столкнулся с целым комплексом проблем, специфика которых определя-
лась уровнем экономического развития региона. В промышленном освоении природных ресурсов Севе-
1 Берзин Эдуард Петрович родился в 1893 г. в Старо-Пебальской волости (Латвия) в крестьянской семье.
С 5-летнего возраста вместе с родителями жил на окраине Риги, учился в городской школе, изучал малярное дело. В
1910 г. уехал в Германию, где окончил Берлинское королевское художественное училище. Вернулся в Латвию и
был призван на военную службу. С 1915 г. в составе 4-го Видземского латышского стрелкового батальона участво-
вал в боях на фронтах Первой мировой войны, награжден Георгиевским крестом 4-й степени и серебряной нагруд-
ной медалью на Станиславской ленте с надписью «За усердие». После Октябрьской революции участвовал в фор-
мировании 1-го легкого артиллерийского дивизиона Латышской стрелковой советской дивизии, а затем был назна-
чен его командиром. Летом 1918 г. сыграл решающую роль в подавлении левоэссровского мятежа в Москве и разо-
блачении заговора Локкарта. В ноябре 1918 г. принят в ряды большевистской партии. С декабря 1918 г. сражался с
белогвардейцами на Западном, Юго-Западном и Восточном фронтах. Во время Орловско-Кромского сражения в
октябре 1919 г. - начальник снабжения Латышской стрелковой советской дивизии. Принимал участие в боях под
Каховкой и Перекопом. Затем служил в штабе Армии, был сотрудником ИККИ и спецотдела ВЧК-ОГПУ. В 1927 г.
внес предложение в ВСНХ СССР о строительстве Вишерского целлюлозно-бумажного комбината на Урале. В
1929 г. выезжал вместе с главным инженером Д.С. Соколовским и главным механиком П.П. Кузнецовым в Герма-
нию и в США для закупки оборудования. В общей сложности Вишерский целлюлозно-бумажный комбинат был
построен за 18 месяцев. 14 ноября 1931 г. назначен директором Дальстроя. В б. Нагаева приехал на пароходе «Саха-
лин» 4 февраля 1932 г. Немного позднее стал совмещать должности уполномоченного коллегии ОГПУ СССР (за-
тем - НКВД), Далькрайкома ВКП(б), Далькрайисполкома и начальника Нагаево-Магаданского гарнизона Охотско-
Колымского района. Награжден нагрудным знаком Почетного работника ВЧК-ОГПУ (1932 г.), а 22 марта 1935 г.
Постановлением ЦИК СССР - орденом Ленина. В мае этого же года выезжал в Амстердам, где ускорил покупку
судна «Кулу» для морского флота Дальстроя, имел звание дивизионного интенданта. 4 декабря 1937 г. выехал в
отпуск на «материк». Спустя полмесяца арестован недалеко от Москвы, на станции Александров. 1 августа 1938 г.
Военной коллегией Верховного Суда СССР «за измену родине», «подрыв государственной промышленности», «со-
вершение террористических актов», «организационную деятельность, направленную на свержение существующего
строя», приговорен к расстрелу. Реабилитирован 4 июля 1956 г. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в
цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 348.
- Этот наиболее полный пофамильный список вольнонаемных дальстросвцев, приехавших на пароходе «Саха-
лин», составлен А.Г. Козловым. См.: Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие админи-
стративного центра Дальстроя (1929-1945). Магадан, 2007. С. 38.
128
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ро-Востока не было заранее разработанного плана. Его и не могло быть в силу того, что изученность
этих ресурсов в целом была ничтожно мала. Поэтому выбор приоритетных направлений деятельности
осуществлялся руководством треста прямо на месте.
Колымская действительность заставила руководство треста действовать весьма оперативно. В фев-
рале 1932 г. на приисках в Верхнеколымском районе свирепствовал голод. Поэтому сразу же были осу-
ществлены первые попытки установить транспортную связь с приисковым районом. Единственным спо-
собом направить туда продовольствие стало использование оленьего транспорта, которым с 16 февраля
по 20 марта было перевезено на прииски 81,6 т грузов1. 27 февраля из бухты Нагаева в приисковый рай-
он была направлена тракторная колонна, которая, преодолев в чрезвычайных условиях 260 км, достави-
ла на прииски все необходимое".
Стало ясно, что интенсификация добычи золота на Колыме становилась возможной лишь при усло-
вии создания здесь необходимой инфраструктуры, важнейшим компонентом которой в начальный пери-
од с неизбежностью становшшсь сети транспортных магистралей, от формирования которых зависело
снабжение приисковых районов необходимыми материалами и продовольствием, что обеспечивало бы и
увеличение извлечения минеральных ресурсов. Поэтому вплоть до 1936 г. основной задачей Дальстроя,
центральным направлением его деятельности было создание системы связи приисков с транзитными
пунктами на морском побережье. При этом учитывалось и то, что снабжение районов золотодобычи
возможно было осуществить двумя путями, намеченными еще в период первоначального изучения Се-
веро-Востока. Первый заключался в строительстве перевалочного порта в бухте Нагаева и дороги от
него к приискам (проект И.Ф. Молодых). Этот вариант обеспечивал связь порта с Владивостоком в те-
чение большей части года и круглогодичную связь с приисками. Но для его осуществления были необ-
ходимы значительные капиталовложения и достаточно длительный период строительства. Второй воз-
можный вариант заключался в развитии морского каботажного плавания по маршруту Владивосток -
Берингов пролив - устье Колымы. Строительство порта в устье Колымы и развитие речного судоходства
обеспечивало бы снабжение золотодобывающих предприятий (проект С.В. Обручева). Однако осущест-
вление этого возможного варианта затруднялось нестабильными условиями ледового плавания и удли-
нением маршрута следования грузов примерно на 5 тыс. км. Выбор того или иного варианта мог быть
осуществлен только в результате их практического опробования.
Но реализация любого из обозначенных направлений с неизбежностью требовала выполнения зна-
чительных масштабов строительных работ. Поэтому приказом № 1 от 9 февраля 1932 г. по Дальстрою
среди структурных подразделений треста был создан строительный отдел, руководство которым было
поручено осужденному инженеру П.П. Будзко’. Его помощниками стали: по дорожному строительству —
С.Ф. Богданов; по промышленному и «жилстроительству» - А.Г. Перн1 2 3 4. Характерным было то, что не-
1 Кузаков КГ. Ожившая тундра (социализм и судьбы народов Севера Дальнего Востока). Владивосток, 1973.
С. ПО.
2 См.: Время. События. Люди. Исторические очерки об освоении Северо-Востока. 1928-1940 гт. Магадан, 1968.
С. 120-133.
3 Будзко Петр Петрович родился 13 декабря 1888 г. (по другим сведениям - в 1890 г.) в Петербурге. Окончил
Петербургскую инженерную академию (1912 г.). Работал инженером-строителем. Служил в царской и Красной ар-
миях. После Гражданской войны вернулся к своей профессии. Был арестован и осужден «за разглашение сведений».
Заключение отбывал в Вишлаге. В бухту Нагаева приехал на пароходе «Сахалин» 4 февраля 1932 г. и был назначен
начальником строительного сектора Дальстроя; в июле - сентябре 1932 г. — начальник работ Дебинской экспедиции
по изысканию места для строительства административного центра Колымы. Затем являлся заместителем главного
инженера Управления капитально-дорожного строительства (Капдорстроя), начальником Портостроя, одного из
строительных участков Управления автотранспорта, заместителем управляющего стройконторы Магаданской ко-
мендатуры. 23 ноября 1937 г. выехал в отпуск, на «материке» был арестован и приговорен к расстрелу. Посмертно
реабилитирован. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Указ. соч. С. 349.
4 Перн Антон Густавович родился 21 октября 1895 г. в Берлине. Окончил Гамбургский политехнический ин-
ститут. С 1914 по 1918 г. служил в армии. В 1919 г. вступил в Германскую компартию. С 1929 г. — в СССР, работал
старшим механиком и прорабом на строительстве Вишерского целлюлозно-бумажного комбината. В бухту Нагаева
прибыл на пароходе «Сахалин» 4 февраля 1932 г. Работал заместителем начальника строительного отдела, прора-
бом Портостроя, начальником строительства Тауйского совхоза, помощником начальника строительства завода
№ 2. С 1 ноября 1935 г. до 4 января 1938 г. - заместитель начальника строительной части Тауйского совхоза и При-
морского управления сельского и промыслового хозяйства. Арестован. Умер во время следствия. Бацаев И.Д., Коз-
лов А.Г. Указ. соч. С. 362.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
129
посредственное управление капитальным строительством Э.П. Берзин оставил за собой1, что подчерки-
вало значимость этого направления работ Дальстроя.
Несколько позже Положением об управлении гострестом «Дальстрой» был создан сектор строи-
тельных работ, имевший задачу «проектирования, организации и руководства осуществлением проектов
строительных работ». В его состав вошли секции промышленного, дорожного, специального, жилищно-
го строительства и подсобных предприятий.
Важнейшей проблемой в то время стало строительство порта в бухте Нагаева* 2, ибо уже в 1932 г. стало оче-
видным, что здесь предстоит перерабатывать огромное количество грузов, направлявшихся Дальстрою. В тече-
ние всего 1932 г. разгрузка прибывавших пароходов производилась на рейде бухты в семи-восьми километрах
от берега, где грузы перегружались в маломерные морские суда - кунгасы, а затем доставлялись к берегу. Зи-
мой суда разгружались прямо на лед, а грузы перевозились на берег гужевым или автомобильным транспортом.
Часто случалось, что, не дойдя до берега, люди, застигнутые внезапной ггургой, гибли3.
Подобная схема перевалки грузов не удовлетворяла все возраставших потребностей Дальстроя в не-
обходимых для расширявшейся деятельности материалах. Поэтому к началу 1933 г. Дальстроем был
решен вопрос об устройстве причалов и причальной площадки. Место было выбрано в северной части
бухты на расстоянии 4 км по береговой линии от существовавших базисных складов. 9 января 1933 г.
распоряжением дирекции треста была организована строительная контора «Строительство порта бухты
Нагаева»4 (Портострой), руководил которой уже упоминавшийся П.П. Будзко. К 13 января были прове-
дены топографические работы на месте строительства будущего порта5.
Задачи строителей подразделялись на две основные части: создание единой причальной линии, которая со-
ответствовала бы требованиям по глубинам, предъявляемым к разгрузке крупнотоннажных морских судов, и
сооружение специальной территории, необходимой для складирования прибывавших грузов. Последний ком-
плекс работ предусматривал широкомасштабную отсыпку горной массы. Проект, разработанный главным ин-
женером дорожного строительства В.Д. Мордухай-Болтовским. предусматривал строительство деревянно-
каменных ряжей размером 24x12 м и высотой 14 м для сооружения причальной линии. При этом скальные по-
роды, взрывавшиеся для очистки территории будущих складов, использовались бы для заполнения ряжей из
лиственницы. Ряжи должны были соединяться с берегом специально насыпанной дамбой6.
Заметим, что весь этот объем работ выполнялся в большей части вручную. 25 февраля 1933 г., когда
бюро парткома Дальстроя слушало сообщение П.П. Будзко по строительству порта, докладчику был
задан вопрос: «При взрывных работах предполагается ли использование динамита, в каких размерах и
какие предохранительные меры приняты?» Ответ руководителя Портостроя был следующим: «Предла-
гаем совершенно отказаться от применения динамита ввиду неопытности наших запальщиков»7. Между
тем позже в «Объяснительной записке к годовому отчету гостреста «Дальстрой» за 1933 год» отмеча-
лось, при строителям пришлось разрабатывать скальный берег бухты Нагаева, состоявший «главным
образом из горной породы - гранодиоритов как в виде сплошной скалы, так и в виде отдельньгх крупных
валунов»8 9. На строительстве причала работал лишь один экскаватор. Для заполнения ряжей камень из
штолен перевозили на тачках, а чаще на листах железа. К листам крепились специальные лямки, в кото-
9
рые впрягались люди .
В 1933 г. на сооружении порта было отсыпано 93 тыс. м3 породы, в порту был установлен один причаль-
ный ряж. В 1934 г. объем этих работ составил 82 тыс. м’. В течение этого времени было подготовлено
‘ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1.Л. 11-10.
2 Бухта, врезающаяся в полуостров Старицкого, в 1912 г. была названа в честь выдающегося русского гидро-
графа адмирала А.И. Нагаева, до этого ее называли бухтой Волок. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимиче-
ский словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 265.
3 Панченко А.Д., Варфоломеева Т.Н. Материально-техническое снабжение валютного цеха страны И Колыма.
1981. № 6-7. С. 53-54.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4. Л. 9.
5 Там же. Л. 14.
6 См.: Волков Г., Смолина Т. Магадан: самое трудное десятилетие. 1929-1939 // На Севере Дальнем. 1989. № 1.
С. 210.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 20.
9 Смолина Т.П. Солдат революции И Строкою в летопись страны. Магадан, 1987. С. 92-93.
|30 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
9500 бревен для строительства порта1. «Лес, необходимый для этого строительства, а также для строительст-
ва обслуживающих помещений лагерных пунктов, - писал позже П.П. Будзко в газете «Верный путь», - за-
готовлялся на сопках бухты Нагаева в очень тяжелых условиях глубокого снега, при отсутствии транспорт-
ных средств для спуска по крутым откосам этих сопок, ибо зима этого года отличалась сильными пургами»1 2.
6 декабря 1933 г. к первому построенному 12-метровому ряжу пришвартовался пароход «Уэлен»,
что знаменовало собой начало регулярной работы морского порта в бухте Нагаева.
В 1934 г. в Нагаевском порту были построены деревянный ряж № 2 высотой 15,75 м, длиной 31 м и 4 желез-
ных бака для нефтепродуктов. Первые 50 м причальной линии были введены в строй 4 июня3. В апреле 1935 г.
территория порта расширилась до 57 тыс. м2и сдан в эксплуатацию второй 77-метровый причал4. Соответственно
этому сокращались объемы разгрузки пароходов на рейде, что увеличивало темпы перевалки грузов. Так, если в
1932 г. из прибывших 47 тыс. т грузов 100 % было разгружено на рейде, то в 1934г. на рейде было разгружено уже
44,1 %. В 1936 г., когда длина причальной линии достигла 209 м, - лишь 1,65 %5. В результате Постановление
СНК СССР № 1160-203 сс от 29 июня 1936 г. «По Дальстрою», в частности, предписало: «Считать Нагаево
(Охотское море) торговым портом 3-го разряда, возложить административное управление указанным портом на
дирекцию Гостреста «Дальстрой». Обязать НКВод СССР включить порт Нагаево в списки портов СССР»6 7.
Процитированный документ явился признанием исключительной роли Нагаевского порта в колонизации
Северо-Востока СССР, его важного значения в обеспечении интенсивного промышленного развития этого ог-
ромного региона. Доказательством этого утверждения могут послужить сведения, представленные в табл. 5.
Таблица 5
Работа порта Нагаево в 1932-1937 гг.7
Годы Место завозов каботажа 1932 1933 1934 1935 1936 1937
Завоз грузов из центральных районов 47 81,4 84,2 130,9 198,4 254
Местный каботаж - 8,2 12,7 24,7 33,4 58,9
Приведенные данные ярко отражают именно «пионерный» характер деятельности Дальстроя в 1932-
1937 гг., когда, концентрируя усилия своих подразделений на наиболее приоритетных направлениях колони-
зации (дорожное строительство и развитие золотодобычи), трест уделял мало внимания развитию местных
отраслей обслуживающей основное производство промышленности. По нашему мнению, именно эта осо-
бенность иллюстрируется сведениями о подавляющем преобладании завоза грузов из центральных районов
страны над местными каботажными грузопотоками. В то же время не может не обращать на себя внимания и
то, что разрыв между названными видами морских перевозок постепенно сокращался: если в 1933 г. из цен-
тра страны было доставлено почти в десять раз больше грузов, чем местными морскими линиями, то в 1937 г.
эта разница составила чуть более четырех раз. Увеличение доли местных морских перевозок в общем объеме
переработки грузов портом Нагаево может быть объяснено постепенным развитием возможностей Дальстроя
в самообеспечении необходимыми материалами и т.п.
К. Реев, привезенный в Нагаево в июне 1936 г., описывал порт этого времени: «Узенькая полоска
отвоеванного у огромной каменистой сопки полупричала с бревенчатым пирсом, у которого наш «Ку-
лу» ошвартовался примерно одной третью своего борта. Две-три убогие избушки под самой сопкой.
Это порт Нагаево... Вдали, на берегу бухты, виднелись маленькие домики. Кто-то из сведущих людей
сказал, что это поселок Нагаево, а поселок Магадан еще дальше за сопкой... Угрюмые сопки над
1 Навасардов А. С. Из истории развития транспорта на Колыме //Краевед, записки. Магадан, 1988. Вып. 15. С. 64.
2 См.. Верный путь. 1934. 7 нояб.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 72.
4 Навасардов А С Внешние и внутренние транспортные коммуникации на Северо-Востоке России в 1932-1937 гг. И
П Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф. Магадан, 2002. С. 59.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 476. Л. 145.
6 Там же. Д. 1. Л. 131.
7 Там же. Д. 5. Л. 30а. Данные в тысячах тонн.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 131
«портом» и кучи чего-то на пирсе... Там навалом лежали гвозди, хозяйственное мыло и сухая москов-
ская колбаса...»1
Строительство морского порта, развитие грузоперевозок треста привели к необходимости формиро-
вания собственной морской системы транспортной связи Дальстроя. 28 февраля 1933 г. было утвержде-
но положение об управлении морским транспортом «гостреста Дальстрой»1 2. Задачи Мортрана формули-
ровались следующим образом: строительство и капитальный ремонт судов, погрузочно-разгрузочные
работы в бухте Нагаева, перевозка грузов и пассажиров, отбывающих во Владивосток и другие пункты
Охотского побережья3. Начальником УМТ был назначен Э.О. Лапин4.
В 1934 г. началось сооружение судоремонтного завода в бухте Нагаева, который в 1937 г. стал вы-
пускать морские моторные катера и сухогрузные баржи5. В 1935 г. Дальстрой приобрел в Голландии три
крупных океанских парохода, получивших названия «Ягода», «Джурма», «Кулу». Документальные ма-
териалы треста отмечали, что по водоизмещению и технической оснащенности эти суда могли считаться
наиболее крупными и быстроходными в гражданском флоте Тихоокеанского бассейна6 7. Это позволило
увеличить масштабы морских перевозок в адрес Дальстроя, так как до этого для перевозок трест был
вынужден фрахтовать суда советских гражданских ведомств, перевозивших грузы в бассейне Тихого
океана. Часто случалось, что Совторгфлот сам прибегал к использованию иностранных судов для дос-
тавки грузов в Нагаево. Фрахт, естественно, продолжался и далее, но зависимость Дальстроя от подряд-
чиков существенно уменьшилась. Тем более, что в 1936 г. в Англии был приобретен еще один пароход -
«Николай Ежов», первоначально служивший кабелеукладчиком. После переоборудования в товаро-
пассажирское судно в 1937 г. «Николай Ежов» прибыл в порт приписки - Нагаево'. Местные морские
перевозки Дальстроя в это время обеспечивали 9 катеров и 10 барж8.
В 1937 г. Мортран включал в свой состав: 1) суда большого каботажа («Николай Ежов», «Даль-
строй», «Джурма». «Кулу»); 2) суда малого каботажа; 3) погрузочно-разгрузочную часть и базисные
склады; 4) завод № 2; 5) отдел капитального строительства; 6) транспортный отдел (перевозка грузов от
1 Цит. по: Сандлер АС, Этте М.М. Современник ГУЛАГа: Книга воспоминаний и размышлений. Магадан,
1991. С. 130, 132.
2 См.: Приказ по дирекции гостреста «Дальстрой» № 77 от 28 февраля 1933 г. (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4.
Л. 141).
3 Впоследствии Мортран Дальстроя пережил несколько реорганизаций, связанных с расширением линейки су-
дов большого и малого каботажа, а также судов рейдового флота, входивших в его подчинение, и увеличением
масштабов его деятельности, связанным, в частности, с тем, что именно УМТ были переданы работы по продолже-
нию строительства Катаевского порта. Это происходило в феврале 1934 г. (ТА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 7. Л. 112) и
в октябре 1935 г. (Там же. Д. 14. Л. 52). 13 августа 1936 г. порт в бухте Нагаева был передан в «непосредственное
управление» Мортрана Дальстроя (Там же. Д. 19. Л. 132).
4 Лапин Эрнест Оттович родился в 1892 г. в Витебской губернии. С 1914 г. - на военной службе в Балтфлоте.
Участник Гражданской войны. Служил помощником военкома Управления военного снабжения, начальником агит-
отдела штаба Западного фронта, затем находился на хозяйственной и кооперативной работе. В 1926 г. был уволен с
военной службы и привлечен к ответственности по делу о должностных преступлениях. С 7 апреля 1927 г. на
строительстве Вишерского ЦБК: помощник заведующего водным транспортом, начальник водного транспорта. В
Нагаево приехал 4 февраля 1932 г. на пароходе «Сахалин». Работал начальником транспортного сектора, помощни-
ком начальника материального сектора, начальником 1-й Нагаевской транспортной базы и Управления транспорта.
С 1 марта 1933 г. - начальник Управления морского транспорта Дальстроя. С 25 октября 1933 г. (по совместитель-
ству) назначен начальником аэропорта Нагаево. Постановлением ЦИК СССР от 22 марта 1935 г. награжден орденом
Трудового Красного Знамени. Осенью 1937 г. выехал в отпуск на «материк». 5 января 1938 г. арестован. Военной
коллегией Верховного Суда СССР 10 марта 1938 г. приговорен к расстрелу. Посмертно реабилитирован. Баца-
ев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 357.
5 Навасардов А.С. Из истории развития транспорта на Колыме // Краевед, записки. Магадан, 1988. Вып. 15. С. 65.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 38. Их общая грузоподъемность составила 30655 т, в то время как грузо-
подъемность всех судов Дальневосточного пароходства в 1935 г. определялась в 152277 т. Таким образом, 30 % грузо-
подъемности советского гражданского флота на Тихом океане обеспечивали суда Дальстроя. См.: Бродкин М.С. Исто-
рия снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис.... канд. ист. наук. Томск, 2008. С. 45.
7 В соответствии с политическим ритуалом эпохи после арестов руководителей карательных органов пароходы
«Ягода» и «Николай Ежов» были переименованы в «Дальстрой» и «Феликс Дзержинский» соответственно. При
этом нам удалось установить, что в последнем случае резолюция «по предложению НКВД СССР» принималась на
уровне Политбюро ЦК ВКП(б) решением от 13 апреля 1939 г. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1009. Л. 35.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 42.
132 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
порта до базисных складов); 7) материальную часть (банно-прачечный комбинат, Нагаевская лагер-
ная командировка, магазины, столовые, колбасное производство, пошивочная и сапожная мастер-
ские, свинобаза, парикмахерская, часовая мастерская и т.д.); 8) кирпичный завод производитель-
ностью 1154,1 тыс. шт. кирпича в год1.
Однако форсированные темпы строительства порта и портовой инфраструктуры сказались на каче-
стве приема, хранения и дальнейшей отправки грузов. Выгружавшиеся с пароходов материалы, обору-
дование и продовольствие складывались под открытым небом, навалом, соответствие грузов пароходам,
на которых они прибыли, не соблюдалось. Все это затрудняло оформление грузов. Так, на 1 января
1938 г. на базисные склады было уже выгружено и не оформлено 3700 т грузов. В это же время не выве-
зенными потребителям оказались 10617 т грузов на сумму 43 млн руб., которые в годовом отчете были
показаны как «товары в пути»".
Летом 1938 г. общая площадь складских помещений в порту Нагаево составляла 34872 м1 2. Основная
масса их была представлена каркасными строениями, обитыми фанерой, ящичной тарой, тесом и т.п.
Хлебофуражные грузы в основном хранились на стеллажах под брезентом, а технические (тяжеловес-
ные) - на открытых площадках. Хранилища нефтепродуктов емкостью 29300 т располагались рядом с
основными складами, что создавало серьезную пожароопасность3. Сведения документа подтверждаются
воспоминаниями. И. Таратин в июне 1938 г. наблюдал в Нагаевском порту следующую картину: «Кру-
гом лежали штабеля, крытые брезентом: мешки, ящики, разное оборудование»4.
В 1938 г. пароход «Кулу» был передан Тихоокеанскому флоту. На дальстроевских линиях продол-
жали работать суда «Феликс Дзержинский», «Дальстрой», «Джурма». В 1938 г. к ним присоединился
пароход «Индигирка», приобретенный в США. Однако в конце 1939 г. судно «Индигирка», на котором
находилось 1134 пассажиров (подследственные, бывшие заключенные и вольнонаемные дальстроевцы),
в результате жестокого зимнего шторма затонуло в проливе Лаперуза у острова Хоккайдо5. Выживших
спасли японские рыбаки. В информационной сводке Политуправления Дальсгроя, посвященной этому
событию, отмечалось, что «коммунисты, находившиеся на пароходе, приняли все зависящие от них ме-
ры к поддержанию порядка и провели соответствующие разъяснения среди пассажиров, как нужно вес-
ти себя в случае, если придется находиться на территории Японии... Поведение многих пассажиров,
бывших заключенных, во время пребывания в Японии было недостойно советских граждан: развязность
в общении с представителями японских властей, картежная игра, пьянство, болтливость, приобретение
разных вещей от японцев в виде подарков»6. Гибель парохода серьезно отразилась на общей грузоподъ-
емности флота Дальсгроя.
В январе 1940 г. руководство Дальстроя утвердило «Уставное положение о Нагаевском морском
торговом порте». Основными задачами НМТП стали: всемерное содействие торговому мореплаванию
путем организации и постоянного наблюдения за надлежащим состоянием акватории и территории пор-
та и подхода к нему; своевременная и всесторонняя подготовка порта и портового флота к работе для
нужд народного хозяйства и обороны страны; организация производства грузовых работ с проведением
диспетчерского оперативного руководства; эксплуатация приписанного к порту служебно-вспомогатель-
ного, ледокольного, технического и другого флота; организация пассажирских перевозок на судах пор-
тофлота7. 19 апреля 1940 г. приказом № 381 по Дальстрою было образовано Управление Нагаевского
торгового порта (УНТП), объединившее функционал Управления морского транспорта (Мортран) и соб-
ственно порта Нагаево в единое целое8.
1 Навасардов А.С. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1932-1937 гт. Магадан, 2002. С. 74.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
’ Цит. по: Сандлер А. С., Этлис М.М. Указ. соч. С. 125.
5 Бродкин М.С. Указ. соч. С. 57.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 58. Л. 20-22.
8 Там же. Д. 61. Л. 191. При этом отметим, что еще 14 декабря 1939 г. в соответствии с растущим грузооборотом
Дальстроя НКВД СССР приказал организовать Управление строительства и лагеря в бухте Находка, подчинив его Даль-
строю. Начальник последнего И.Ф. Никишов должен был выделить необходимые материалы и оборудование из транзит-
ных грузов, оставшихся во Владивостоке с закрытием навигации 1939 г. С другой стороны, начальнику Управления же-
лезнодорожного строительства ГУЛАГа на Дальнем Востоке Френкелю предписывалось к 15 января 1940 г. передать на
это строительство 3000 заключенных со стройки НКВД № 206. Тем самым Дальстрой получал еще один транзитный
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
133
В течение 1932-1941 гг. в район деятельности Дальстроя пришло 544 морских судна, которые дос-
тавили 2242 тыс. т различных грузов. Доля судов собственно Дальстроя в этом количестве составила
1214,7 тыс. т1.
Одновременно с портом в бухте Нагаева создавался и будущий город Магадан, который позже стал
административным центром Дальстроя и опорным пунктом его деятельности. Свое название поселок
получил от речки, протекающей недалеко от бухты Нагаева.
Постановление ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1931 г. прямо указывало на необходимость создания в при-
исковом районе «промышленного культурного» города. При этом администрации Дальстроя предписы-
валось весьма серьезно подойти к вопросу его планировки с тем, чтобы уже в 1931-1932 гг. приступить
к постройке домов, бань, школ, столовых и т.д. Выбор места для строительства города предстояло опре-
делить директору треста Э.П. Берзину* 2.
В 1933 г. будущая столица Колымского края представляла собой «несколько десятков домов и пала-
ток, разбросанных на большом расстоянии друг от друга в сильно разреженном беспорядочной поруб-
кой лесу. Достраивалась бревенчатая одноэтажная гостиница. Возле первого магазина возникал круп-
ный, как тогда казалось магаданцам, жилищный массив - ставились восемь двухэтажных щитовых до-
мов, присланных из Ленинграда. Управление Дальстроя помещалось в длинном одноэтажном бараке,
разгороженном фанерой на крохотные комнатушки»3.
Основным строительным материалом стали дерево, глина и с 1934 г. кирпич. Возводились в основ-
ном двухэтажные дома, и к 1935 г. в Магадане имелось 167 домов с общей жилой площадью 17092 м2.
«Колымская правда» отмечала 7 ноября 1934 г.: «1933 год - год развернутой ударной борьбы на всех
участках строительства. За этот ударный год определилось настоящее лицо Дальстроя — поселок Мага-
дан4 5. Выстроены: гаражи автотранспортных машин, мастерские, кирпичный завод, лесопильный завод с
тринадцатикилометровой узкоколейной дорогой для подвозки лесоматериалов. Вступила в эксплуата-
цию гордость колымского строительства - капитальная электростанция с тремя мощными электроагре-
гатами. Выстроены два клуба, два кино, звуковое кино, три магазина, пекарни, бани, прачечные, столо-
вые и т.д. Разбиты теннисные и волейбольные площадки»’.
Однако первоначально Магадан рассматривался лишь как временный пункт расположения управле-
ния Дальстроем. А.Г. Козлов пишет о том, что еще летом 1932 г. в приисковом районе Дебин - Оруту-
кан (в бассейне р. Колымы) работала специальная экспедиция, направленная «для выбора места по-
стройки города в районе Колыма - Дебин - Оротукан»6.
пункт для перевалки своих грузов (см.: ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 37. Л. 267-268). В июне 1940 г. решением Политбюро
ЦК ВКП(б), оформленным, правда, как совместное решение СНК СССР и ЦК ВКП(б), НКВД СССР обязывался передать
Наркомату военно-морского флота причалы и портовые склады Дальстроя во Владивостоке, но имел право использовать
их для перевалки грузов ГУ СДС. Вполне очевидно, что это решение было вызвано военно-мобилизационными планами
советского руководства. См.: РГАСНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1024. Л. 67.
Бацаев И.Д- Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 43.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 61.
3 Зимкин А.В. У истоков Колымы: Записки геолога. Магадан, 1963. С. 8.
4 Название будущего города, по наиболее распространенной версии, происходит от эвенского «Манго» или
«Монгодан» - «жилище из плавника». В августе 1928 г. помощник руководителя Первой Колымской геологоразве-
дочной экспедиции Ю.А. Билибина В.А. Цареградский, обследуя морское побережье, в перешейке полуострова
Старицкого наткнулся на небольшую речку, впадающую в бухту Гертнера. Здесь стояло несколько юрт эвенков. В
устье речки и в самой бухте было много нанесенного морем плавника. В соответствии с объяснениями проводника
Цареградский и нанес на карту название речки «Монгодан». Впоследствии оно трансформировалось в «Магадан»,
что и дало название городу. Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР...
С. 239.
5 Колымская правда. 1934. 7 нояб.
6 Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя (1929-
1945). Магадан, 2007. С. 43. Дебин - река, левый приток Колымы, одноименный поселок. От якутского «Дъэбин» -
«ржавчина». Окружающие долину реки сопки красновато-желтого цвета, похожего на ржавчину, что, по-видимому,
и послужило причиной названия. Оротукан - река, правый приток Колымы, одноименный поселок. Происходит от
якутского «Ортокон» - небольшой выжженный участок луга или леса. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топони-
мический словарь Северо-Востока СССР... С. 130, 294.
134
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Помимо решения задач приближения административного центра непосредственно к районам гор-
ных работ, поиски места для нового города побуждались тяжелыми климатическими условиями собст-
венно Нагаево-Магаданского района: частыми туманами и холодными, сырыми бризами. Поэтому в
1935-1936 гг. поиски были продолжены. В качестве возможных вариантов выступили район впадения в
Колыму р. Таскан с расположенным напротив устья Таскана островом и широкая ровная площадка в
долине р. Уптар, где возник небольшой поселок, расположенный на 47-м километре трассы1.
21 сентября 1936 г. Э.П. Берзин подписал приказ, которым «в соответствии с результатом изыска-
ний и на основании личного осмотра» предписал начать строительство административного центра ново-
го горнопромышленного района СССР на острове вблизи устья р. Таскан и на прилегающей к нему час-
ти левого берега р. Колымы. На материковой территории директор Дальстроя приказал расположить
промышленные здания, а на острове - остальные сооружения и здания административного центра. Же-
лезнодорожный узел предполагалось разместить в прибрежной зоне на левом берегу р. Таскан1 2.
Однако строительство на Таскане не было закончено, как и в долине р. Уптар. Дело в том, что к
1936 г. объем капитальных вложений только по Магадану составлял более 600 млн руб. Поэтому, не-
смотря на лучшие климатические и грунтовые условия района 47-го километра, руководство Дальстроя
в начале 1937 г. отказалось от мысли передислоцировать Магадан3.
Воспоминания дальстроевцев - заключенных и вольнонаемных - сохранили образ Магадана 1937 г.
Г. Вагнер, прибывший с очередным этапом в бухту Нагаева летом 1937 г., отметил: «Сам Магадан в
1937 г. представлял маленький поселок из деревянных домиков и бараков»4. Приехавший в Магадан
молодым специалистом из Ленинграда с женой будущий академик Н.А. Шило вспоминал увиденное в
это же время: «...на окраине города... стояли зеленые брезентовые палатки размерами 9х 12; в 200-х м
от них - единственный в городе кирпичный дом в три этажа. Палаточный городок располагался на тор-
фяном покрытом брусничными кустиками болоте, на котором сразу же за палатками торчали чахлые
лиственницы... Мы в палатках заняли по одному топчану, вещи затолкали под них и направились в го-
род в поисках питания. На углу одной из улиц... нашли ресторан — одноэтажное деревянное здание, по-
обедали... На противоположном углу от ресторана стояло здание почты и телеграфа... Напротив теле-
графа стояло третье в городе двухэтажное кирпичное здание, в котором размещался военизированный
пограничный отряд, хотя дом строился или для школы, или для техникума. Все остальные дома дере-
вянные. большей частью сколоченные из ящиков, так как в окрестностях Магадана леса не было; здесь
росли чахлые, покореженные холодными ветрами лиственницы»5.
Основную массу строителей порта в бухте Нагаева и будущего города Магадана составляли заклю-
ченные, как это было характерно для всех направлений деятельности Дальстроя. Документы делопроиз-
водства треста позволяют судить, что только в течение 1933 г. в Нагаево-Магаданский строительный
район внутренними перебросками рабочей силы Дальстроя поступило 442 чел. вольнонаемных и
7117 чел. «организованной рабсилы». В течение этого же времени отсюда в другие подразделения тре-
ста убыло 615 чел. вольнонаемного состава работников треста и 6637 заключенных6.
В частности, для обеспечения работ Портостроя в 1933 г. были организованы лагерные командиров-
ки «Корейский ключ» (1400 лагерников), «Штрафная» (500), «Нагаевская» (400), «Березовый лес»
(400 заключенных)7.
1 Лукин И.И. К истории создания города Магадана // История и культура народов Севера Дальнего Востока. М.,
1967. С. 143.
2 Цит. по: Лукин ИИ, Фаерштейн Р.И. Покорители вечной мерзлоты. Из истории строительства на Северо-
Востоке И Колыма. 1981. № 6-7. С. 20. Строительство не состоялось не только из-за волевого характера «градо-
строительного решения»: его смыло сильнейшим паводком в августе 1939 г. См.: Лукин И.И. Первостроители. Ма-
гадан, 1986. С. 44. Таскан - левый приток Колымы, одноименный поселок. Возможны два варианта происхождения
названия. От якутского «гааскаан» - «каменистенькая» или от эвенского «таскан» - «белая глина». Впервые напи-
сание «Ташкан» было нанесено на карту И.Д. Черским в 1891 г. В 1928-1929 гг. И.Ф. Молодых нанес на карту
р. Таскан. В 1934 г. верховье р. Таскан было заснято топосъемкой и легло на глазомерную карту геолога С.В. Нови-
кова. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР... С. 355.
3 Лукин И.И. К истории создания города Магадана... С. 144.
4 Вагнер Г. Десять лет за... Сухареву башню И Доднесь тяготеет. Т. 2. М., 2004. С. 193.
5 Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 174-175.
6 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3771. Л. 106.
' Там же. Д. 3772. Л. 206.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
135
С 1932 г. началось и использование транспортных возможностей р. Колымы для организации дос-
тавки грузов в приисковые районы в верховьях реки. В течение этого года все транспортные операции
здесь совершались Колымо-Индигирским управлением речного транспорта (КИУРТ), подчинявшимся
соответственно Ленскому речному эксплуатационно-техническому управлению (РЭТУ). Однако эффек-
тивность деятельности его подразделений оказалась равной нулю. На 5 декабря 1932 г. документы Даль-
строя зафиксировали, что «из числа выгруженного груза РЭТУ не перевезено ничего вверх по реке. В
каком месте находятся грузы, никто не знает...»’
Поэтому Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О Колыме» 26 октября 1932 г. Наркомату водно-
го транспорта было специально предписано «передать с весны 1933 г. Дальстрою Колымско-
Индигирское речное пароходство со всем персоналом, движимым и недвижимым имуществом и мате-
риалами», а также «выделить в течение зимы 32/33 г. и перебросить весной 1933 г. с Лены на реку Ко-
лыму 5 буксирных пароходов, пригодных для плаванья в верховьях Колымы общей мощностью в
1000 инд. сил, и 20 барж, из которых 15 в разобранном виде, общей грузоподъемностью в 5 тысяч
тонн»2.
В конце 1932 г. КИУРТ было передано в состав Дальстроя. А 2 августа 1933 г. на базе его подразде-
лений было создано специализированное Колымское речное управление Дальстроя (КРУДС). задачей
которого стали организация перевозок грузов вверх по Колыме и создание соответствующей транспорт-
ной инфраструктуры1.
Для обеспечения перевозок в этом речном бассейне 14 августа из Тикси к устью Колымы вышла
Лено-Колымская экспедиция. Она была призвана доставить на Колыму пароходы «Леонгард», «Револю-
ционер» и вновь построенные в затоне Жигалово три новых судна «Дальстрой-1», «Дальстрой-2» и
«Колхозник» (мощностью по 150 л.с. каждое). В состав экспедиции вошли также 16 барж с грузами для
Дальстроя. Во время этого морского перехода погиб пароход «Революционер», унеся с собой более
20 чел., а также большая часть барж. Остальные суда, получив серьезные повреждения, достигли устья
Колымы4.
Потери, понесенные Лено-Колымской экспедицией, оказались значительными. Тем не менее эта
экспедиция положила начало формированию постоянно действующего речного флота на Колыме5, что
подтверждается данными табл. 6.
Основным пунктом соприкосновения системы речных перевозок по Колыме с морскими (внешни-
ми) транспортными коммуникациями стала бухта Амбарчик6. 4 сентября 1932 г. сюда прибыли суда Се-
веро-Восточной экспедиции из Владивостока под руководством Н.И. Евгенова (шесть грузовых парохо-
дов, шхуна «Темп» и несколько барж). Потеряв из-за тяжелых условий мореплавания в пути часть гру-
зов, экспедиция доставила около 5 тыс. т грузов для Дальстроя . Поэтому в ноябре 1932 г. началось
строительство порта в бухте Амбарчик несмотря на сложные навигационные условия этого места. Были
1 Цит. по: Бродкин М.С. Указ. соч. С. 40.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 52.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 9.
4 См.: Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гг. Ч. 2. Якутск, 2204. С. 140-141. Отметим, что еще 22 ав-
густа 1931 г. из Якутска отправился пароход «Ленин» под руководством опытного полярного капитана А.П. Бочека.
Проделав сложный путь между устьями Лены и Колымы, 11 сентября он вошел в колымский речной бассейн. За-
брав грузы с морского парохода «Лейтенант Шмидт», «Ленин» дошел с ними до Среднеколымска. Колесов М.И.
История Колымского края. Ч. 2. Советский период (1917-1980 гг.). Якутск, 1993. С. 65.
5 Лено-Колымская экспедиция 1933 г. вошла в историю как Первая. В 1934 г. из Тикси в бухту Амбарчик в
устье Колымы пришли суда «Генрих Ягода», «Эдуард Берзин», «Память 20-го августа», «Дальстрой-3» и три баржи.
Головным в этом походе был пароход «Ленин». Этой Второй Лено-Колымской экспедицией, как и Первой, руково-
дил капитан П.Г. Миловзоров. Экспедиция дошла без потерь, доставив 1288 т грузов. В 1935 г. на Колыму прибыла
Третья Лено-Колымская экспедиция под руководством капитана АП. Бочека (флагманский пароход «Ленин», паро-
ходы «Эвен», «Ламут», «Ороч», «Самородок» и шесть барж, построенных по специальному заказу Дальстроя). В
1937 г. была проведена Четвертая Лено-Колымская экспедиция, доставившая на Колыму три речных парохода и
шесть барж. См.: Бродкин М.С. Указ. соч. С. 49-50.
6 Амбарчик — бухта и поселок в устье р. Колымы. Название получено от амбаров, поставленных здесь в 1714 г.
Д.Я. Лаптевым перед походом через тундру от устья Колымы на р. Анадырь. См.: Леонтьев В.В., Новикова КА.
Топонимический словарь Северо-Востока СССР... С. 64.
7 Боякова СИ Главсевморпугь в освоении и развитии Севера Якутии (1932 - июнь 1941 г.). Новосибирск, 1995. С. 52.
136
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
построены три пирса около 50 м каждый и склады вместимостью 3050 т1. В это же время в пункте Лабуя
на р. Колыме началось строительство центрального затона для судов, складов, судоремонтной мастер-
ской, радио- и электростанции и ряда жилищно-бытовых объектов1 2 3.
Таблица 6
Развитие речного флота на Колыме в 1932-1940 гг?
Флот 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940
Количество самоходных судов 1 9 13 29 27 41 57 54 49
Количество несамоходных судов 10 23 45 56 71 97 100 100
Грузоподъёмность флота (тыс. т) 1,5 4,4 7,8 9,1 12,5 20,1 21,4 25,4
В 1933 г. порт Амбарчик принял 4017 т грузов, доставленных пароходами «Лейтенант Шмидт»,
«Монгол», «Свердловск», «Хабаровск»4. Уже в июне 1933 г. в районы золотодобычи на Среднекан при-
были первые грузы из Амбарчика5.
Впоследствии деятельность северо-восточных экспедиций регулярно продолжалась. Ав 1935 г. бы-
ла осуществлена первая и удачная попытка организовать доставку грузов по Северному морскому пути.
Из Мурманска в Амбарчик прибыл пароход «Рабочий» (капитан Я. Перфильев), который после разгруз-
ки сразу ушел обратно, начав деятельность северо-западных экспедиций. В навигацию 1935 г. порт Ам-
барчик принял 5101 т грузов (Северо-восточная экспедиция), 2400 т (Северо-западная экспедиция) и
1288 т грузов (Третья Лено-Колымская экспедиция)6.
В 1934 г. в ведение Дальстроя было передано Зырянское7 угольное месторождение, которое стало
основным источником топлива для развивающегося речного флота Колымы. Уже в 1936 г. при полном
отсутствии механизации и добыче угля с глубины 50 м, Зырянка дала 6 тыс. т угля, в 1937 г. - 11 тыс. т,
в 1939 и 1940 гг. - по 26,6 тыс. т8. С 15 сентября 1935 г. КРУДС было переведено именно в пос. Зырянка.
17 января 1935 г. СНК Якутской автономной ССР принял постановление «О развитии флота Даль-
строя на р. Колыме, водных перевозках в навигацию 1934 г. и план перевозок на 1935 г.». В документе
было отмечено, что в течение двух лет на Колыме создан паровой моторный флот в количестве 20 еди-
ниц, мощностью 2930 инд. сил, и 25 барж грузоподъемностью 4255 т, оборудованы механические мас-
терские, обеспечивавшие ремонт судов, построены складские помещения на пристанях, на всех перева-
лочных пунктах, построен волнолом в бухте Амбарчик, обставлено и освоено 1814 км трассы на р. Ко-
лыме. построено три электростанции9.
Объемы речных перевозок грузов в приисковые районы Дальстроя в верховьях Колымы демонстри-
руются данными табл. 7.
1 Родин Е.Д- Роль транспорта в промышленном освоении Колымы // Колыма. 1959. № 2. С. 40.
2 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 62.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Д. 8. Л. 21-24; Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 40.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 109.
5 Навасардов А.С. Из истории развития транспорта на Колыме // Краевед, записки. Магадан, 1988. Вып. 15.
С. 66.
6 Навасардов А. С. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1932-1937 гг. Магадан, 2002. С. 97. Первый
сквозной рейс из Архангельска до бухты Нагаево состоялся также в навигацию 1936 г. Пароход-лесовоз «Володар-
ский» в конце октября пришел в бухту Нагаева (Советская Колыма. 1936. 2 нояб.). После этого такие маршруты и в
Нагаево, и в Амбарчик стали довольно регулярными.
7 Зырянка - река, левый приток р. Колымы, одноименный поселок. Река названа в честь казака Дм1ггрия Зыря-
на, который в 1643 г. пришел на Колыму. Здесь в составе отряда М. Стадухина он строил первые русские поселения.
См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 145.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 476. Л. 81.
9 Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 г. Ч. 2. Якутск, 2204. С. 149.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
137
Таблица 7
Перевозка грузов в приисковые районы Дальстроя в 1932-1937 гг., т1
Перевозка грузов 1932 1933 1934 1935 1936 1937
Всего завезено грузов в Дальстрой 45350 85145 96212 139680 209945.6 272693
Из них через порт Амбарчик 5918 3740 6700 8789 13056 18893
Всего завезено грузов в приисковые районы 1643 14205 19610 31691 69940 83987
Из порта Амбарчик речным путем 500 845 895 2995 7342 8487
Вполне очевидно, что рост объемов грузоперевозок Дальстроя в названный временной промежуток су-
щественно увеличился — более чем в шесть раз. Доля порта Амбарчик в перевалке поступавших грузов в дан-
ном случае в среднем составила 6,13 %. Следовательно, подавляющая часть грузов поступала в регион дея-
тельности Дальстроя через порт Нагаево. Одновременно заметим, что возросли и объемы грузов, поступив-
ших непосредственно в районы горных разработок — более чем в пятьдесят раз. При этом грузопотоки, на-
правлявшиеся сюда по Колыме в среднем в 1932—1937 гт., составили 11,8 % от всего их объема. Максималь-
ным, по вполне понятным причинам отсутствия дорожной связи с приисками, этот показатель оказался в
1932 г. — более 30 %, минимальным — в 1933 и 1934 гг. (6 и 4,6 % соответственно), и, наконец, с 1935 г., когда
колымская автодорога дошла до Колымы, доля грузопотоков, направлявшихся к приискам, стабилизирова-
лась на уровне около 10 %. Разница между общим количеством грузов, поступавших Дальстрою, и их коли-
чеством, доставлявшимся в горные районы, объясняется тем, что, помимо развития золотодобычи, в это вре-
мя трест наращивал и объемы капитального (дорожного, промышленного и т.п.) строительства.
В 1935-1937 г. подразделениями ГУ СМП были проведены исследования в бассейне р. Индигирки,
которые позволили уточнить фарватер реки, экономические возможности индигирских районов и уста-
новить наличие месторождений олова, вольфрама и молибдена1 2 3. Поскольку речной флот на Индигирке
был чрезвычайно слабым, то КРУДС в 1938 г. передало часть своего колымского флота в Индигирский
бассейн, часть судов была доставлена с р. Лены. Флот собственно КРУДС в результате остался в составе
парохода «Ленин», четырех рейдовых, одиннадцати речных пароходов и пятидесяти одной баржи об-
щим тоннажем 11125 т\ Более того, именно КРУДС стало в Амбарчике осуществлять перевалку грузов
и их дальнейшую доставку на Индигирку.
В 1938 г. в состав Колымского речного управления Дальстроя входили порт Амбарчик, пристань
Лабуя, затон Ат-Табелях, совхоз Родчево, пристань Новая Зырянка, управление речного пароходства и
строительство угольного участка. Одновременно в октябре Главсевморпуть передал КРУДС все свои
предприятия, дислоцировавшиеся в Среднеколымском и Нижнеколымском районах4.
Грузы, как и прежде, поступали на Колыму через порт Амбарчик по двум основным маршрутам.
Первый - из Владивостока через Берингов пролив, второй - через Мурманск и Архангельск по Север-
ному морскому пути. Однако в 1938 г. руководство Дальстроя отмечало: «.. .небольшой объем перевозок
по Северному морскому пути для горных управлений при чрезвычайно высокой себестоимости фрахта
ставит под вопрос целесообразность этих перевозок»5.
Вполне возможно, что и это обстоятельство совместно с тем, что появилась необходимость одно-
временного обслуживания двух речных систем, стало причиной передачи КРУ Дальстроя и Зырянского
угольного месторождения в ведение ГУ СМП. В мае 1939 г. на основе подразделений КРУДС в составе
Главсевморпуги было создано Колымо-Индигирское речное пароходство (КИРП)6. М.С. Бродкин спра-
1 Бродкин М.С. Указ. соч. С. 75.
2 Подробнее см.: Боякова С.И. Главсевморпуть в освоении и развитии Севера Якутии (1932 - июнь 1941 г.).
Новосибирск, 1995. С. 48^19.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 95. Л. 20.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. Оп. 1. Д. 4127. Л. 144.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. ГД. 4145. Л. 10.
138 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ведливо отмечает, что в это время Главсевморпуть стал крупнейшей на Северо-Востоке страны органи-
зацией, объединившей морские и речные перевозки для снабжения северных районов Советского Союза
в районе Лены, Яны, Индигирки, Анабара, Оленька, Тикси и Колымы1.
Однако взаимодействие этих двух колоссальных организаций в вопросах обеспечения предпри-
ятий горной промышленности на Северо-Востоке оказалось неэффективным. В результате в апреле
1941 г. КИРП ГУ СМИ вновь было передано в ведение Дальстроя и преобразовано в КРУДС1 2.
Вполне очевидно, что этомуже способствовало и то обстоятельство, что Дальстрою с 1 января 1939
г. были переданы Чаунский и Чукотский районы Чукотского национального округа, а затем в 1940
г. и бассейн р. Анадырь. 29 марта 1941 г. СНК СССР Постановлением № 746-312 сс включил в рай-
он деятельности Дальстроя, помимо побережья Охотского моря от Пенжинской губы на северо-
востоке до Удской губы на юго-западе, полностью бассейн р. Яны в Якутской АССР3. Обеспечение
деятельности горных и других предприятий на этой огромной территории должно было сосредото-
читься в одном административном центре.
Становление оловодобывающей промышленности на Чукотке вызвало к жизни необходимость
строительства порта в Чаунской губе. Этим портом стал Певек, одновременно быстро превращавшийся
в поселок4. Порт возник в единственном месте в Чаунской губе, где суда могли близко подходить к бе-
регу. Уже в навигацию 1940 г. в Певек было доставлено 8 тыс. т грузов: горное оборудование, горючее,
лес, топливо стоимостью 30 млн руб.5
Таким образом, можно констатировать, что в течение 1930-х - начале 1940-х гг. на территории Се-
веро-Востока деятельностью Дальстроя были созданы транспортные водные коммуникации, которые
позволили доставлять горным и другим предприятиям необходимые материалы, оборудование, продо-
вольствие и рабочую силу. «Входными» пунктами системы этих коммуникаций стали морские порты
Нагаево, Амбарчик и Певек. Грузы из Амбарчика поступали в районы горных разработок по Колыме,
Индигирке и Яне. Однако объемы этих поставок оказались много меньшими, нежели объемы грузопере-
возок, осуществлявшихся по Колымской автомобильной трассе.
Именно Колымская автодорога сыграла ключевую роль в обеспечении создания производственной и
социальной инфраструктуры в золотоносных районах Северо-Востока. Постановление ЦК ВКП(б) о
создании Дальстроя от 11 ноября 1931 г. обязывало «Колымский трест использовать весь зимний сезон
для форсирования работ по постройке дорога от б/х Нагаево до приисков, одновременно ведя изыскания
и предварительные работы по трассе Якутск - Колыма». При этом ставилась задача, содержание кото-
рой свидетельствовало о том, что руководство СССР абсолютно не владело информацией о реальном
положении дел на Колыме: «Закончить главный тракт, обеспечивающий авто-гужевое сообщение На-
гаево с центром приисков к осени 1932 г.»6.
17 февраля 1932 г. начатые к тому времени дорожные изыскания в направлении будущей трассы со
всей наличной рабочей силой, имевшимся оборудованием, запасом инструментов и материалов были
переданы специально созданному в структуре Дальстроя сектору строительных работ7 8. На это подразде-
ление возлагались задачи проектирования и осуществления проектов строительных работ, а также орга-
„ «8
низация предприятии по заготовке строительных материалов и деталей .
Весной 1932 г. Дальстроем были начаты проектно-изыскательские и строительные работы по созда-
нию автодорожной сети, опорным пунктом которой, в соответствии с проектом И.Ф. Молодых, станови-
лась бухта Нагаева. Изыскатели трассы будущей дороги работали очень напряженно и уже 30 марта
дошли до Элекчана. отбыв затем на сплавной пункт Хета для проведения дальнейших исследований9.
1 БродкинМ.С. Указ. соч. С. 62.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 73. Л. 117.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 6.
4 Подробнее см.: Молчанов И. Четыре страницы Певека. Певек, 1993. Название поселка произошло от чукот-
ского названия горы «Пээкинеэй» - «вздутая гора». См.: Леонтьев Б.В., Новикова К.А. Топонимический словарь
Северо-Востока СССР... С. 302.
5 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 747. Л. 12.
6 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 58.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 29.
8 Там же. Л. 80.
9 Там же. Л. 141.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
139
Работа проектировщиков и дорожников значительно затруднялась тем, что никакого опыта подоб-
ного строительства в районах Крайнего Севера на то время не существовало1. С другой стороны, доку-
ментальные материалы Дальстроя указывают на чрезвычайную сложность строительства дорог, «в про-
цессе которого преодолены значительные трудности, вытекающие из почвенно-климатических условий
Колымы и рельефа местности, — горы, вечная мерзлота, топи, болота и наледи»1 2.
Чтобы ускорить завоз грузов на прииски и организацию золотодобычи, дороги строились в два эта-
па. Земляное полотно сначала отсыпалось не на полные ширину и высоту, а делался автопроезд шири-
ной 4—5 м с высотой насыпи 0,5-0,7 м, и открывалось автодвижение. Затем, в процессе временной экс-
плуатации, производилась достройка дороги и сдача ее в постоянную эксплуатацию3.
В мае 1932 г. маршрут будущего строительства от бухты Нагаева до Элекчана4, где находилась
сплавная база снабжения бывшего приискового управления «Союззолота», был разделен на два участка:
1) Нагаево - 104-й км и 2) 104-й км - 182-й км. Дорожно-строительные работы предполагалось вести в
две очереди. Первая - рубка просеки, корчевка и проведение водоотводных работ. Вторая — насыпка
земляного полотна дороги и сооружение временных мостов. Временной разрыв между работами первой и
второй очереди был вызван необходимостью оттаивания земли. Работы предполагалось начать 10 июня сра-
зу на всех участках и закончить к 8-10 августа5. Выполнению столь напряженных заданий должна была
способствовать передача в ведение исключительно строительного сектора механических мастерских в
Магадане и электроустановок в Магадане и Нагаево6. В этих же целях с 23 июня 1932 г. руководство
Дальстроя предписало все дорожно-строительные работы проводить непрерывно7.
Весной и летом 1932 г. развернулось строительство дорог между уже действовавшими приисками и
от каждого из них до снабженческой базы на Элекчане. На дорогах от Элекчана строились зимовья, ко-
нюшни с запасом кормов, обходы наледей и временные мосты. Протяженность конных дорог, построен-
ных в 1932 г., составила в общей сложности 1060 км8.
20 августа 1932 г. первые автомобили прошли по построенному шестикилометровому участку трас-
сы от пос. Нагаево до р. Магаданки. При ее создании было раскорчевано 115 га леса, разработано
10 тыс. м3 торфов и выполнен объем земляных работ, выразившийся в 20 тыс. кубометров9.
Постепенное расширение строительных работ на территории деятельности Дальстроя, усложнение
ставившихся перед строителями задач привели к созданию в структуре треста специализированного
Управления капитального и дорожного строительства10 11. Наряду с этим для более эффективного руково-
дства прокладкой полотна трассы создавались дорожно-строительные районы № 1 и № 211. Обозначен-
ные подразделения, согласно приказу руководства Дальстроя от 21 мая 1933 г., в течение строительного
сезона этого года должны были решить проблему устройства постоянной дороги для автотранспорта от
пос. Нагаево до Элекчана12 13.
На строительных работах Дальстроя, в том числе и дорожных, в это время было занято подавляю-
щее число его работников - заключенных и вольнонаемных. Отчетные документы треста свидетельст-
вуют: в 1933 г. из 30728 дальстроевцев в горной отрасли было задействовано лишь 1350 человек (или
4,4 % всех работавших)1’1. Вполне очевидно, что все остальные были заняты строительством. Только на
1 Лукин И.И. Они были первопроходцами // Колыма. 1985. № 6. С. 7.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 26.
3 Николов Т.С., Дементьев В.А. Автомобильные дороги Колымы и Чукотки // Колыма. 1978. № 7-8. С. 90.
4 Название реки происходит от эвенского «крутая». См.: Леонтьев В.В.. Новикова К.А. Топонимический сло-
варь Северо-Востока СССР... С. 427.
5 См.: Жихарев Н.А. Указ. соч. С. 170.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 169.
' Там же. Л. 179.
8 Родин Е.Д. Роль транспорта в промышленном освоении Колымы И Колыма. 1959. № 2. С. 39.
Колымская правда. 1934. 7 нояб.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3. Л. 55. Приказ директора Дальстроя № 27 от 20 января 1933 г.
11 Там же. Л. 80.
12 Там же. Л. 243.
13 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Д. 55.
140 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
прокладке полотна Колымской трассы, по данным магаданского исследователя А.С. Навасардова, в это
время работало около 11 тыс. рабочих и инженерно-технических работников1.
При прокладке дорожного полотна в направлении Нагаево — Элекчан в 1933 г. этими работниками
был выполнен значительный объем работ, выразившийся в следующих цифрах: вынуто торфов и заме-
нено породой 249 тыс. м3, отсыпано земли в полотно 1500 тыс. м3, проложено 228 труб, возведено
5500 м1 2 гражданских построек и проложено в общей сложности 462 км дороги, включая все необходи-
мые подъездные пути2. 21 октября 1933 г. на Элекчан пришла первая колонна грузовых машин с грузами
для приисков, несмотря на то, что в течение этого строительного сезона дорожники были вынуждены
преодолеть три перевала и множество топей и болот.
1934 г. должен был стать решающим в организации транспортной связи приисковых районов с по-
бережьем Охотского моря. Это настоятельно диктовалось интересами развития форсированной золото-
добычи, т.е. выполнения основной производственной задачи Дальстроя. Поэтому в ноябре 1933 г. была
проведена еще одна структурная реорганизация подразделений треста. 15 ноября в целях обеспечения
наиболее быстрого и всестороннего развертывания дорожного строительства и приближения руково-
дства к месту производства работ первый и второй дорожно-строительные участки были выведены из
состава УКДС и преобразованы в самостоятельное Управление дорожного строительства (УДС)3. Поло-
жение об Управлении дорожного строительства государственного треста «Дальстрой» формулировало
задачи, решение которых возлагалось на его работников: «1) Техническое изыскание дорог. 2) Проекти-
рование дорожных сооружений. 3) Строительство основной дорожной магистрали и подъездных путей к
промышленным и населенным пунктам в районах деятельности Дальстроя». В качестве основной рабо-
чей силы УДС предписывалось использовать заключенных 1-го отделения Севвостлага ОГПУ4.
19 февраля 1934 г. была определена «линейная организация строительства». Она предусматривала
выполнение работ дорожно-строительными участками, входившими в структуру УДС. Каждый участок
должен был производить полное строительство дороги, а также возводить жилые помещения, искусст-
венные сооружения и т.п. Участки подразделялись на более мелкие производственные подразделения -
дистанции и командировки5.
На дорожное строительство направлялись специально освобождаемые от работы на других участках
инженерно-технические кадры. С 1 января 1934 г. в распоряжение УДС был откомандирован весь тех-
персонал Нагаево-Магаданского дорожного узла6. Важностью резкой интенсификации строительства
Колымской грассы была обусловлена и передача в исключительное пользование УДС всей сети теле-
фонной связи треста на всем ее протяжении7, а также введение с 16 марта десятичасового рабочего дня
на всех открытых работах8.
16 апреля 1934 г. в «Колымской правде» был опубликован приказ руководства Дальстроя, опреде-
лявший плановые задания на новый строительный сезон. К 31 июля предписывалось обеспечить беспе-
ребойное грузовое движение от Элекчана до зимовья Стрелка, находившегося на 350-м км проектируе-
мой автодороги, к 1 сентября — провести дорогу от Стрелки до Таежного (400-й км), а к 1 октября трасса
должна была подойти к Колыме в районе устья ее притока Дебин (465-й км)9.
Однако, несмотря на все предпринятые меры, план дорожного строительства в 1934 г. не был вы-
полнен. Документы внутреннего делопроизводства Дальстроя позволяют определить причины срыва в
решении поставленных перед УДС задач. Очевидно, этому воспрепятствовало отсутствие строительно-
дорожной техники и чрезвычайно большой объем земляных работ, выполнявшихся вручную. Уже в
конце июня 1934 г. Э.П. Берзин констатировал, что «начавшийся летний сезон отмечен: 1) Невыполне-
нием УДС норм выработки земляных работ. 2) Слабым чекистским обслуживанием УДС. 3) Ненадежно-
1 Навасардов А. С. Из истории развития транспорта на Колыме // Краевед, записки. Магадан, 1988. Вып. 15.
С. 68.
2 Колымская правда. 1934. 7 нояб.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5. Л. 251.
4 Там же. Л. 253.
5 Там же. Д. 7. Л. 128.
6 Там же. Д. 5. Л. 362.
7 Там же. Д. 8. Л. 97.
8 Там же. Д. 7. Л. 206.
9 Колымская правда. 1934. 16 апр.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
141
стью всей лагерной работы на дороге»1. Для исправления обозначенного положения на начальника
Управления Севвостлага Р.И. Васькова1 2 было возложено наблюдение за УДС. А с 29 августа 1934 г.
Р.И. Васьков был назначен по совместительству временно исполняющим обязанности начальника
Управления дорожного строительства3.
Одновременно, по мнению руководства треста, излишне громоздкой оказалась действовавшая
структура дорожных подразделений, в которой участки были признаны ненужным промежуточным зве-
ном между управлением и дистанциями4.
При этом заместитель директора Дальстроя З.А. Алмазов5 6 отмечал, что в течение 1934 г. отдельные
начальники дистанций превышали установленные нормы расходования материалов и продуктов, не
предоставляли отчетным работникам права контроля за расходованием выделяемых фондов'’. Именно
поэтому он специально обращал внимание на факты крупных хищений и растрат материальных ценно-
стей УДС7.
Отсыпка полотна дороги в 1934 г., вопреки плановым заданиям, закончилась с наступлением холо-
дов в районе зимовья Оротукан (407-й км трассы).
В соответствии с планом строительства «государственного треста» Дальстрой в 1935 г. предусмат-
ривалось довести полотно дороги до р. Колымы и обеспечить возможность проезда до некоторых уже
действовавших и вновь открывавшихся приисковых районов. Так, дорожно-строительные работы по
прокладке полотна трассы до прииска «Пятилетка» (424-й км) должны были быть закончены к 1 июня,
до пос. Спорного (441-й км) - 15 июня, до стана Утиный (464-й км) - 15 июля, до р. Колымы (463-й км) -
15 августа, до ключа Рыбного (497-й км) - 15 августа, до Хатыннаха (531-й км) - 20 сентября8.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 8. Л. 231.
" Васьков Родион Иванович родился в 1891 г. в многодетной крестьянской семье. Работал разносчиком почты,
переписчиком в местном волостном управлении. В 1914-1917 гг. участвовал в Первой мировой войне. С сентября
1918 г. служил в органах ВЧК - ОГПУ. С октября 1918 г. - член РКП(б). Работал в центральном аппарате ВЧК -
ОГПУ, занимал руководящие должности в Вишерском лагере, в 1932 г. - начальник Вишлага. В 1932-1934 г. - на-
чальник Севвосглага, помощник директора Дальстроя. 15 ноября 1934 г. был уволен из системы Дальстроя и выехал
в отпуск на материк. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941).
Магадан, 2002. С. 349.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 9. Л. 72.
4 Там же. Д. 11. Л. 138.
5 Алмазов (Алмазян) Завен Арменакович - родился в 1898 г. в бедной крестьянской семье. С 1909 г. учился в
г. Царицыне. Окончил коммерческое училище. В 1916 г. выехал на Кавказ, находился на финансовой работе в коо-
перации и в Союзе городов. С апреля 1919 г. - член подпольной организации РКП(б). Во время майского восстания
1920 г. был арестован, но затем выпущен на поруки, после чего скрылся. С конца 1920 г. - руководитель одного из
уездных комитетов комсомола в Армении. Во время деникинского переворота вновь арестован, сидел в тюрьме.
После освобождения занимал должность ответственного секретаря райкома партии, заместителя заведующего
Управления рабоче-крестьянской инспекции. С 1923 г. учился в Тифлисе и работал начальником финансового кон-
троля Кавказской армии. В 1925 г. - заместитель начальника отдела по ревизии РККА ОПТУ в Москве. Затем -
заместитель начальника строительства Вишерского целлюлозно-бумажного комбината. С конца 1931 г. - помощник
директора Дальстроя и начальник Московского представительства (Управления) Дальстроя; е 1933 г. - по совмести-
тельству помощник начальника ГУЛАГа. В ноябре 1934 - июле 1935 г. (во время отпуска Э.П. Берзина) - испол-
няющий обязанности директора Дальстроя, уполномоченный коллегии ОГПУ (НКВД) СССР, Далькрайкома ВКП(б)
и Далькрайисполкома, начальник Нагаево-Магаданского гарнизона Охотско-Колымского района. С декабря 1935 г.
освобожден от обязанностей помощника директора по Московскому управлению Дальстроя. В 1936-1939 гг. - на-
чальник Беломоро-Балтийского комбината и Белбалтлага, начальник строительства Соликамского гидроузла и
Усольлага. Затем арестован и 3 декабря 1939 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР <ва шпионаж и вреди-
тельскую деятельность» приговорен к расстрелу. 18 апреля 1957 г. реабилитирован. Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Даль-
строй и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-194Г). Магадан, 2002. С. 346.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 11. Л. 138.
7 Там же. Л. 123.
8 Там же. Д. 455. Л. 28. Пятилетка - ручей, правый приток р. Оротукан в ее среднем течении. Позже здесь воз-
ник прииск. Название появилось в 1932 г. на карте геологов М.Г. Котова и К.Д. Соколова в память о первой совет-
ской пятилетке. Спорный — ручей, правый приток р. Оротукан, позже — поселок. Название появилось на карте гео-
лога С.В. Новикова в 1930 г. Поводом послужил спор С.В. Новикова и прораба-поисковика Э.П. Бертина о том, куда
впадает ручей. Не придя к единому мнению, геологи назвали безымянный ручей Спорным. Хатыннах - речка, пра-
вый приток р. Таскан, одноименный поселок. От якутского «Хатыннаах» - «изобилующий березами». Впервые на-
142
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Помимо указанного, предполагалось строительство паромной переправы через Колыму, поскольку
дорожники в этом сезоне должны были перейти на ее левый берег. Одновременно дорожно-
строительным подразделениям предписывалось полностью закончить отсыпку земляного полотна и соз-
дание искусственных сооружений на участках основной магистрали: Магадан - Атка к 10 июля, Атка -
Стрелка - не позднее 15 июля. Общий срок окончания работ здесь устанавливался 1 августа1.
В отчете о деятельности Дальстроя за 1935 г. отмечалось, что дорожникам удалось почти полностью
выдержать все сроки строительства, установленного планом* 1 2.
Одной из важнейших причин, обеспечивших успешное выполнение планов дорожного строительст-
ва в 1935 г., можно назвать прибытие в летнюю навигацию этого года на Колыму новых больших этапов
заключенных, подавляющая часть которых направлялась именно на строительство дороги. Если обше-
списочный состав всех работников Дальстроя в период с 1934 по 1935 г. увеличился почти на 30 %, то
число занятых на горных работах в 1935 г. составило 22,2 % от числа всех работавших, т.е. возросло по
сравнению с 1934 г. лишь на 7 %3. Вполне очевидно, что основная масса прибывших на Колыму в
1935 г. работников была направлена на прокладку грассы.
Другой причиной, способствовавшей выполнению плановых заданий по дорожному строительству,
являлось резкое увеличение дневных норм выработки на каждого рабочего. Если в 1933 г. норма днев-
ной работы на укладке земли в полотно дороги составляла 1,65 м’, а раскорчевка леса и кустарника —
140 м2, то в 1935 г. эти нормы составили соответственно 3,06 м3 и 178 кв. м4. Необходимость подобных
мер, как представляется, диктовалась острой нехваткой дорожно-строительной техники5. Так, предпола-
галось использование грейдеров для снятия 174 га растительного слоя, фактически же весь этот объем
работ был выполнен вручную. Экскаваторы по плану земляных работ должны были переработать
189 тыс. м3 породы, реально около 80 % этих работ было произведено мускульным трудом рабочих. Та-
кая же картина сложилась в укладке полотна дороги, когда техника использовалась лишь на строитель-
стве 192,2 км из запланированных 385б.
По нашему мнению, А.С. Навасардов справедливо отмечает, что успеху дорожного строительства в
1935 г. способствовало и широкое развертывание ударничества, а с осени 1935 г. - стахановского дви-
жения среди заключенных Севвостлага7. Исповедовавшее утопические идеи «перековки» заключенных
грудом руководство Дальстроя посредством целой сети партийно-полигических и культурно-
воспитательных подразделений стимулировало разворачивание стахановского движения и ударничест-
ва. Как и во всей стране, подобная политика администрации под идеологическим прикрытием («новый,
социалистический характер труда») преследовала цель интенсификации производственной деятельности
работников в условиях отсутствия необходимой технической и технологической базы.
звание нанес на карту в 1929 г. С.В. Обручев. См.: Леонтьев В.В., Новикова Н.А. Топонимический словарь Северо-
Востока СССР... С. 321, 343, 398.
1 Там же. Д. 12. Л. 108. Атка — поселок на Колымской трассе. Есть несколько версий происхождения названия.
Первая - поселок получил название по первым буквам стоявшей здесь автотранспортной конторы (АТК). Вторая -
поселок получил название от эвенкского названия речки «Атка» или «Аткан» - «каменистая речушка». См.: Леон-
тьев В.В., Новикова Н.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР... С. 77.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 28.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 55.
4 Эпштейн Л. Итоги пяти лег // Колыма. 1936. № 4. С. 36.
5 Отметим, что Постановление ЦК ВКП(б) еще 11 ноября 1931 г. предписывало: «Дорогу вести по трассе На-
гаево - Срсднекан, применяя для прокладки дороги максимально возможное количество механического оборудова-
ния. Предложить ЦУДОРТРАНСУ под личную ответственность т. Серебрякова выделить в распоряжение Колым-
ского треста 5 передвижных компрессоров, 40 перфораторов, экскаваторов - 5 штук, экскаваторов башенных -
2 штуки, скреперов конных - 120 штук, вагонеток - 250 штук, рельс узкоколейных - 10 км и скрепления к ним, уз-
коколейных паровозов - 3, вагонеток костромских - 60, канавокопателей - 5, катков - 10, грейдеров - 4 штуки, па-
ровых лопат - 4 штуки, тракторов «Коммунар» - 10 (из числа 30) и интернационалов - 20, локомобилей - 5 штук,
многолемешных плугов (дорожных) - 6 штук, дисковых борон — 6 штук, планеров - 2 штуки» (РГАСПИ. Ф. 17.
Оп. 162. Д. 11. Л. 59). Приводимые нами сведения позволяют судить о том, что в этой части постановление ЦК пар-
тии не было выполнено.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 28 об.
7 Навасардов А.С. Из истории строительства Колымской трассы (1928-1940 гг.) // Краевед, записки. Магадан,
1991. Вып. 17. С. 21.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 143
Строительство трассы в 1935 г. не обошлось без применения экстраординарных мер со стороны ад-
министрации треста. 11 апреля 1935 г. в приказе по Дальстрою отмечалось: .инженерно-технический
состав Дорожного строительства в большинстве своем в Дальстрое отработал положенные договором
сроки и с открытием навигации имеет право выехать по месту постоянного жительства». Это грозило
серьезными последствиями в инженерном и техническом обеспечении дорожных работ. Поэтому упо-
мянутый приказ предписывал начальнику УДС задержать всех работников дороги до окончания строи-
тельного сезона (15 октября)1.
Предпринятый комплекс мер позволил в 1935 г. выполнить плановые задания по дорожному строи-
тельству в Охотско-Колымском районе. С 1 ноября, на основании акта специально созданной комиссии,
дорога от Магадана до Атки протяженностью 208 км была передана в полную эксплуатацию Управле-
нию автотранспорта Дальстроя1 2 3. В этот же день Э.П. Берзин отметил в приказе № 380: «Дорожное
строительство продвинулось за Колыму, уже дан проезд автомобилей до Хатыннаха»’.
Документы треста за 1935 г. в то же время позволяют конкретизировать сведения, приводимые
Р. Конквестом в книге «Большой террор». Исследователь пишет, что после убийства С.М. Кирова (де-
кабрь 1934 г.) взятые под стражу руководители ленинградского Управления НКВД И.В. Запорожец и
Ф.Д. Медведь оказались на Колыме4. И действительно, 29 апреля заместителем начальника УДС Даль-
строя был назначен И.В. Запорожец5. Несколько месяцев спустя (13 ноября) он возглавил это важное
направление освоения Северо-Востока, заняв пост начальника Управления дорожного строительства6.
В 1932-1935 гг. трест «Дальстрой» создавал единую систему транспортных коммуникаций, отдавая
приоритет автодорожному строительству. За это время была построена магистральная трасса Магадан —
Дебин - до 465-го км, при этом ее отрезок Магадан - Атка (до 200 км ) был сдан в полную эксплуатацию;
две дороги облегченного типа: Спорный - приисковый район на р. Утинка (от 442-го до 463-го км) и
Спорный - приисковый район Хатыннах (от 442-го до 575-го км). С наступлением зимы в 1935 г. дорога
Спорный - Хатыннах была переоборудована под зимник. За этот период на развитие транспорта было
затрачено 50,1 % всей суммы капиталовложений, из которых на первом месте стояло автодорожное хо-
зяйство7. Это ярко видно из приводимых начальником планово-финансового отдела треста Л.М. Эп-
штейном8 данных о направлении ассигнований в различные отрасли хозяйства Дальстроя. Так, 1932 г.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 12. Л. 12.
2 Там же. Д. 13. Л. 134.
3 Там же. Д. 14. Л. 120.
4 См.: Конквест Р. Большой террор: В 2 т. Рига, 1991. Т. 2. С. 92. Запорожец (Гаркавый) Иван Васильевич ро-
дился в 1895 г. в Мелитопольском уезде на Украине. В 1908-1914 гт. учился в Херсонском училище, после чего
работал участковым агрономом. С 1915 г. принимал участие в Первой мировой войне, попал в плен, где находился
до 1918 г. Вернулся на родину, вступил в партию боротьбистов, затем порвал с ними, был принят в РКП(б), стал
политработником. В 1920-1921 гт. - начальник разведки 401-го стрелкового полка 45-й дивизии. В мае 1921 г. пе-
решел на службу в органы ВЧК — О111У. Работал в нелегальных условиях в Польше, Чехословакии, Австрии, руко-
водил отделом внешней торговли и финансов Экономического управления ОГПУ, в полномочных представительст-
вах СССР в Германии и Австрии. В конце 1927 г. вернулся на работу в центральный аппарат ОГПУ, в 1931 г. пере-
веден на работу в Ленинград, где несколько позже был назначен заместителем начальника Управления ОГПУ (с
1934 г. - НКВД) Ленинградской области. В августе - декабре 1934 г. находился на излечении в военном госпитале.
В Ленинград вернулся уже после убийства С.М. Кирова Л. Николаевым. Был арестован и 23 января 1935 г. пригово-
рен к трем годам лишения свободы. Весной 1935 г. оказался в Магадане. В апреле - ноябре 1935 г. - заместитель
начальника, с ноября 1935 по апрель 1937 г - начальник Управления дорожного строительства Дальстроя. Вновь
был арестован и вывезен в Москву. В 1938 г. расстрелян. Не реабилитирован. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и
Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 352-353.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. Г Д. 12. Л. 42.
6 Там же. Д. 14. Л. 174. Подробнее см.: Козлов А.Г. Последняя стройка Ивана Запорожца // Колыма. 1992. № 2.
С. 35-39. Работа на Колыме Ф. Медведя освещается этим же автором: Козлов А.Г. Без преувеличений и вымысла //
Колыма. 1991. № 3. С. 34-37.
7 Эпштейн Л. Итоги пяти лег // Колыма. 1936. № 4. С. 30.
8 Эпштейн Лев Маркович родился в 1899 г. в Екатеринославле. Окончил политехнический институт. В годы
Гражданской войны - сотрудник политотдела Революционного военного совета Южного и Юго-Западного фронтов.
После войны работал контролером Екатеринославского губернского отдела соцобеспечения, служил в наркоматах
связи и финансов. В 1929-1931 гт. - консультант и начальник планового отдела строительства Вишерского целлю-
лозно-бумажного комбината. С осени 1931 г. - в распоряжении Дальстроя. Прибыл в бухту Нагаева на пароходе
144 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
характеризовался тем, что на автодорожное хозяйство было направлено 30,8 %, а на золотодобычу -
20,3 % ; в 1934 г. соответственно — 32,7 и 21,2 % ; в 1935 г. - 36,6 и 23 %. С 1936 г. доля капиталовложе-
ний в добычу золота увеличилась, составив 31,4%, тогда как ассигнования в дорожное строительство
сократились до 23,4 %!. Вполне очевидно, что это увеличение удельного веса капиталовложений в до-
бычу металла связано с тем, что, подойдя в 1935 г. к р. Колыме, дорожно-строительные структуры Даль-
строя решили проблему снабжения золотодобывающих предприятий. Стало возможным наращивание
объемов золотодобычи.
В 1936-1937 гг. строительство автодороги было перенесено на левый берег Колымы, что, как спра-
ведливо отмечает А.С. Навасардов, внесло определенные трудности в ход строительства, вызванные
отдаленностью от баз снабжения, сезонностью переправы и строительством моста через р. Колыму* 1 2.
Дальнейшее дорожное строительство и развитие золотодобычи на левом берегу Колымы станови-
лись возможными лишь при условии строительства моста, который мог бы обеспечивать круглогодич-
ное движение автотранспорта. С августа 1935 г. связь между берегами Колымы обеспечивалась паром-
ной переправой, действовавшей только в короткий летний сезон. Для ее строительства УДС было спе-
циально выделено 500 рабочих, 40 вагонеток углового железа, 150 лошадей3.
В период с 1932 по 1935 г. серьезные опытно-экспериментальные работы проводились специально
созданной при УДС научно-исследовательской группой инженеров. Были изучены закономерности про-
садок земельного полотна дороги, принципы промораживания котлованов для мостовых опор и т.д. Раз-
работанные инженерами рекомендации активно использовались при проведении строительных работ и
особенно при создают значительных мостовых сооружений.
10 января 1936 г. в составе УДС Дальстроя был организован специализированный строительный
участок для создания мостового перехода через р. Колыму4, руководство которого активно использовало
результаты исследовательской работы инженеров треста. В 1937 г. было закончено строительство боль-
шого арочного моста через р. Колыму с дощатыми арками-пролетами по 52 м, а в 1939 г. - моста через
р. Берелех5 с фермами Лангера с пролетами по 44 м. По конструкции и их размерам эти мосты, как от-
мечают инженеры Т.С. Николов и В.А. Дементьев, являлись выдающимися мостовыми сооружениями
не только для Колымы, но и для СССР6.
5 мая 1937 г. было открыто движение автотранспорта по мосту через р. Колыму. Инженер-дорожник
К.И. Станкевич писал несколько позже в газете «Советская Колыма»: «Строительство Колымского мос-
та длилось 11 месяцев. Однако началом стройки можно считать и укладку первого кубометра бетона.
Тогда это сложное сооружение воздвигнуто всего за 8 месяцев»7.
Отметим, что в строительно-дорожный сезон, когда было начало строительство Колымского моста,
в распоряжение дорожников, основную массу которых составляли заключенные, поступила некоторая
строительная техника. Однако использование ее, насколько об этом позволяет судить отчет о деятельно-
сти Дальстроя за 1936 г., было невелико. Так, экскаваторы использовались только в течение 4 мес, с ию-
ня по октябрь. Использование грейдеров также было незначительным. Из двух имевшихся компрессоров
работал только один, так как другой из-за отсутствия запчастей находился в консервации. Камнедробил-
ки и бетономешалки в течение всего 1936 г. не нашли применения8.
Данные, характеризующие динамику роста численности рабочей силы на Колыме в 1935-1937 гг., а
также направления ее производственного использования, по нашему мнению, наглядно демонстрируют
условия, складывавшиеся здесь в результате интенсивного дорожного строительства. Общее количество
«Сахалин» 4 февраля 1932 г. Заместитель начальника, а с 17 июля 1933 г. - начальник планово-финансового сектора
Дальстроя. 22 марта 1935 г. награжден орденом Красной Звезды. 5 декабря 1937 г. арестован в Магадане. Содержал-
ся во внутренней тюрьме УНКВД по Дальстрою. Во время следствия покончил жизнь самоубийством. Посмертно
реабилитирован в 1956 г. Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Указ. соч. С. 366.
1 Эпштейн Л. Указ. соч. С. 30.
2 Навасардов А. С Из истории строительства Колымской трассы (1928—1940 гг.)... С. 22.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 13. Л. 2.
4 Там же. Д. 17. Л. 27.
5 Берелех - река, левый приток р. Аян-Юрях, позже - поселок. От якутского «Береелех» - «изобилующий вол-
ками», «волчий». См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР... С. 85-86.
6 Николов Т.С., Дементьев В.А. Автомобильные дороги Колымы и Чукотки // Колыма. 1978. № 7-8. С. 90.
7 Советская Колыма. 1937. 8 июня.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 476. Л. 82-83.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 145
работников Дальстроя за указанный период выросло на 45,2% (с 50301 чел. в 1935 г. до 92258 чел. в
1937 г.). Прирост общей численности работавших в регионе в эти годы был относительно стабильным и
составлял ежегодно 20-30 %. Основная часть дальстроевцев (74-77 %) продолжала работать в создании
транспортной, производственной, социальной и иной инфраструктуры. Тем не менее весьма показатель-
ным явилось в 1935-1937 гг. то, что прирост численности занятых в горной промышленности впервые
превзошел прирост общей численности работников треста, составив 53,2 %.
Погодовое рассмотрение последнего из приведенных нами показателей позволяет констатировать
следующее положение. Если с 1935 по 1936 г. общее количество дальстроевцев выросло на 31,2 %, то
численность занятых в горной отрасли за этот же период увеличилась на 41 %. Мы вправе сделать вы-
вод, что подобное явление было вызвано перенесением приоритета деятельности Дальстроя в горную
промышленность, ставшим возможным только в результате создания сети автодорог к концу 1935 г.
Прирост общей численности трудоспособных контингентов треста между 1936-1937 гг. оказался рав-
ным росту количества занятых на горных работах (20,6 %)'. Это может означать, что в это время все
прибывающие на Колыму работники направлялись на основное производство - золотодобычу. Следова-
тельно, перенесение приоритетов в горную отрасль на Северо-Востоке стало в 1937 г. уже окончательно
оформившимся 1гроцессом. В основании обозначенного процесса лежало форсированное дорожное
строительство на Колыме в 1932-1937 гг., динамика которого отражена в табл. 8.
Чрезвычайно высокие темпы дорожного строительства приводили к тому, что начинало страдать
качество выполнявшихся работ. Так, в июне 1938 г. в «Акте приемки Дальстроя и проверки производ-
ственно-хозяйственной деятельности» отмечалось, что «ширина полотна автотрассы в 7,5 м и проез-
жей части в 5,5 м не соответствует условиям грузооборота и требованиям, предъявляемым к дороге
III класса»1 2 3.
Таблица 8
Дорожное строительство на Колыме в 1932-1937 гг.3
Тод Классные, км Облегченного типа, км Итого
Закончено строительство Близко к окончанию Близко к окончанию Закончено строительство Не закончено строительство
1932 — - — - 30 30
1933 87 — — 79 166
1934 91 190 — — 36 317
1935 134 164 — — 11 309
1936 194 128 — — 177 499
1937 106 25 - - 116 247
В конце 1930-х гг. в дорожном строительстве произошли существенные изменения, связанные с от-
крытием и началом промышленной эксплуатации месторождений Тенькинского района. Поэтому в ок-
тябре 1940 г. Управление дорожного строительства Дальстроя было реорганизовано в два дорожно-
строительных подразделения: УДС Севера, с местонахождением в пос. Ягодное, и УДС Юга с центром в
г. Магадане4. Дорожники Севера продолжали прокладку полотна трассы на северо-запад к р. Индигирке,
а также строительство ответвлений от нее к открываемым месторождениям. УДС Юга использовало на
строительных работах рабочих, сконцентрированных прежде всего в Охотско-Колымском районе, раз-
вивая имеющуюся дорожную сеть и создавая новые трассы (например, дорога от бухты Пестрая Дресва
в заливе Шелихова до Омсукчанского оловорудного месторождения)5.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. 1. Д. 6. Л. 55.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 39.
4 Хлыпалов В.М. Из истории строительства Колымской трассы // Экономические и исторические исследования
на Северо-Востоке СССР. Магадан, 1976. С. 116.
5 Бывшая колымская заключенная Е.Л. Владимирова вспоминала: «Бухту «Пестрая Дресва», много севернее
Магадана, Дальстрой решил освоить, для чего направил туда этап в переломное время, когда на Колыме в один день
может наступить зима. Людей спустили на берег в летнем обмундировании, палатки были поставлены наспех. Бу-
ран захватил людей, сорвал палатки, лишил возможности оказания людям помощи с парохода. В результате было
] 46 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Одним из важнейших объектов Южного УДС стала дорога на Теньку. Тенькинский дорожно-
строительный район как самостоятельное подразделение был организован еще в ноябре 1937 г.1 А уже
17 июля 1938 г. при этом производственном подразделении образуется крупный отдельный лагерный
пункт, заключенные которого должны были обеспечить строительство трассы". Тенькинская дорога на-
чалась от пос. Палатка, прошла через металлоносные районы и, повернув на север, соединилась с основ-
ной Колымской автодорогой. Это строительство обеспечило введение в эксплуатацию крупных золотых
приисков - им. Ворошилова, им. Тимошенко, им. Буденного в октябре 1941 г.3
В 1937-1940 гт., как пишет А.С. Навасардов в своей работе о строительстве Колымской трассы, на
Колыме строились дороги трех основных типов: магистрального значения (сдана в полную эксплуата-
цию дорога от Магадана до р. Берелех на 646-м км трассы, построены дороги от Берелеха до угольного
месторождения Аркагала и т.д.); местного значения (внутри горнопромышленных районов); автозимни-
ки - на проектируемых направлениях строительства постоянных дорог4 5. Общую картину дорожного
строительства на Колыме и Чукотке в 1938-1941 гг. позволят представить сведения, приводимые в
табл. 9.
Таблица 9
Дорожное строительство на территории Дальстроя
в 1938-1941 гг., км5
Год Классные Облегченного типа Итого фронт работ
Закончено строительство Близко к окончанию Близко к окончанию Закончено строительство Не закончено строительство
1938 29 — 166 — 196 391
1939 23 24 192 155 251 645
1940 78 - 149 169 195 591
1941 62 - 17 243 494 816
Всего к концу 1942 г., как отмечалось в специально подготовленном отчете «Дальстрой за 10 лет.
1932-1942», на постоянно расширявшейся территории его деятельности было построено свыше 3100 км
дорог, из которых 902 км - классные автодороги и более 2200 км - автодороги облегченного типа. В
1942 г. был осуществлен сквозной проезд по трассе Магадан — Алдан6. В этот период на строительстве
дорог было освоено 313,3 млн руб. капитальных вложений, уложено в полотно дороги более 22 млн м3
гравийно-грунтовых материалов, построено мостов общей протяженностью 13900 пог. м, в том числе:
через р. Колыму - 384 пог. м, через р. Армань - 317 пог. м и р. Берелех - 148 пог. м, построено свыше
2500 шт. труб и около 500 тыс. м* 1 2 гражданских сооружений7. Этот колоссальный объем работ, прове-
денных Дальстроем на Северо-Востоке СССР, сыграл важнейшую роль в развитии горнодобывающей
промышленности региона, существенно изменившей традиционную промысловую экономическую спе-
циализацию края.
Развитие автодорожной сети в Верхнеколымском районе, опиравшейся на Нагаевский морской
порт, сопровождалось и увеличением числа транспортных средств и расширением объемов автомобиль-
ных перевозок по отношению ко всем остальным видам транспортных операций.
Постановлением ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1931 г. Совету Народных Комиссаров предлагалось для
обеспечения поставки грузов от Нагаево до приисков выделить 100 грузовиков и 30 тракторов «Комму-
большое количество обмороженных, искалеченных и умерших. При малейшей заботе этого бы не было». Владими-
рова ЕЛ. Письмо в ЦК КПСС // Краевед, записки. Магадан, 1992. Вып. 18. С. 118.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 27. Л. 6.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 36. Л. 106. Можно предположить, что выделенные Постановлением Политбюро
ЦК ВКП(б) от 16 июня 1938 г. дополнительные 20 млн руб. на проведение дорожно-строительных работ предназна-
чались именно для покрытия расходов на строительство Тенькинской дороги (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1000.
Л. 17).
3ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 84. Л. 131.
4 Навасардов А.С. Из истории строительства Колымской трассы (1928-1940 гт.). С. 22-23.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 39.
6 Там же. Д. 5. Л. 4.
7 Там же. Л. 26.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 147
нар» с таким расчетом, «чтобы 25 грузовиков и 10 коммунаров были доставлены во Владивосток немед-
ленно, а остальные грузовики и трактора - к навигации 1932 г.»1.
Тремя днями позже Совет Труда и Обороны СССР постановил немедленно выделить Дальстрою из
резерва правительства 25 грузовиков, в декабре того же года на Колыму должно было отправиться еще
75 грузовых автомобилей. Одновременно указывалось, что в ноябре тресту необходимо направить
10 тракторов «Коммунар», а в декабре - еще 20 таких же тракторов1 2. По всей видимости, путь этой тех-
ники на Северо-Восток оказался достаточно долгим, ибо в начале 1932 г. автотракторный парк в Ко-
лымском районе состоял из 10 полуторатонных грузовых автомобилей, четырех 60-сильных тракторов и
шести 30-сильных катерпиллеров, доставленных в бухту Нагаева в декабре 1931 г.3
Формирование нарка транспортных средств Дальстроя постоянно находилось в поле зрения высших
руководящих органов СССР. Так, в марте 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) распорядилось выделить ко-
лымскому тресту 180 автомобилей грузоподъемностью в 2,5 т и 75 1,5-тонных грузовиков4.
Специальное Постановление Политбюро от 26 октября 1932 г. «О Колыме» обязало Госплан преду-
смотреть при распределении из производства 1933 г. для Дальстроя 150 грузовых 2,5-тонных автома-
шин, 35 гусеничных тракторов, 15 пятитонных автоцистерн, 4 пассажирских автобуса, 2 санитарных
автомобиля, 5 легковых автомобилей с окончательной поставкой до 1 июля 1933 г.». Этот транспорт
должен был быть доведен до «кондиции военного ведомства», а Авторемснаб обязывался обеспечить
«централизованным порядком (в Москве) автопарк Дальстроя всеми необходимыми для бесперебойной
работы в условиях Колымы запчастями»5.
В июле 1933 г. Политбюро вновь предписало выделить ОГПУ для Колымы 30 гусеничных тракто-
ров Челябинского тракторного завода6 7.
Управление постепенно складывавшимся автотракторным парком Дальстроя сначала (с 9 февраля
1932 г.) осуществлялось заведующим автотранспортом Г.О. Лапиным'. Несколько позже, в марте
1932 г.. Положением об управлении гострестом Дальстроя, в частности, был создан материальный сек-
тор, задачи которого включали «обеспечение треста всеми видами снабжения и руководстве транспорт-
ным хозяйством треста». В составе сектора действовали секции автотранспорта и гужтранспорта.
Наконец, после еще нескольких реорганизаций, в январе 1934 г. было образовано Управление авто-
мобильного транспорта (УАТ) Дальстроя. Специальное положение об этом подразделении устанавлива-
ло задачи У АТ: 1. Эксплуатация механического транспорта, принадлежащего гостресту «Дальстрой»
для планового обслуживания всех предприятий Дальстроя на основе заключенных с ним хозрасчетных
договоров и соглашений. 2. Производство ремонта автомашин и тракторов, изготовление автомобиль-
ных и тракторных запасных частей, а также частичное обслуживание предприятий Дальстроя работами
по обработке металла и ремонту машин и механизмов8.
1 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 58.
2 ГА РФ. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 132.
3 См.: Александров А Грузы пошли на Север//Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 188.
4 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 8.
5 Там же. Оп. 3. Д. 905. Л. 52.
6 Там же. Д. 926. Л. 15.
7 Лапин Густав Оттович родился в 1894 г. в Витебской губернии. С 8 до 14 лет - пастух и подручный на мель-
нице. В 1908-1909 гт. находился в эмиграции (Южная Америка). Затем работал токарем в Донбассе. Во время Пер-
вой мировой войны служил в царской армии. Был ранен, демобилизован по инвалидности и вновь работа токарем в
Изюме и Минске. В 1918 г. вступил в РКП(б). С 1919 г. - в Красной армии; в 1921-1924 гг. - в ВЧК - ОПТУ; с
1924 г. - на хозяйственных должностях; в 1926-1930 гг. студент Московского промышленно-экономического ин-
ститута. С конца 1931 г. - в Дальстрое. В бухту Нагаева прибыл на пароходе «Сахалин» 4 февраля 1932 г. Спустя
4 дня назначен заведующим автотранспортом Дальстроя. С 20 августа 1932 г. — начальник механических мастерских
Магадано-Нагаевского строительного участка, затем - управления автотранспорта. В июне 1934 - июле 1935 г. на-
ходился в длительном отпуске по болезни. С июля 1935 г. - начальник авт обазы № 2; с января 1936 г. - начальник
мехмонтажного прорабства завода № 2 и заместитель начальника завода № 2. Осенью 1937 г. выехал на спецлече-
ние. 23 мая 1938 г. арестован в Москве. Особым конвоем этапирован в Магадан. Освобожден из тюрьмы 23 июля
1939 г. В сентябре вновь арестован и осужден к заключению в ИТЛ. Заключение отбывал в Севвостлаге. Освобо-
дился 7 августа 1946 г. С 12 октября 1946 г. работал в системе Управления сельского хозяйства Дальстроя. Убит в
пос. Дукча 23 октября 1946 г. Бацаев И.Д. Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931—
1941). Магадан, 2002. С. 356.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 9. Л. 27.
148 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
К концу 1934 г. автомобильный и тракторный парк УАТ включал 77 автомобилей ЗИС-5, 32 форда,
150 АМО, 40 тракторов «Сталинец», 28 ЧТЗ, 9 катерпиллеров, 2 фордзона и т.д. К середине 1936 г. на
Колыме действовало 717 автомобилей, 293 трактора и тягача. Дальстроем широко использовался и гу-
жевой транспорт, незаменимый в работе геологических партий и в снабжении вновь открывавшихся
приисков. В распоряжении треста в этот период имелось 5300 лошадей, более 500 волов, 4500 ездовых
оленей, 900 ездовых собак1.
Постепенное развитие системы транспортных связей в регионе и, прежде всего, строительство маги-
стральной Колымской трассы и ее местных ответвлений приводило к увеличению объемов грузоперево-
зок в направлении районов золотодобычи, а также к изменению удельного веса различных видов транс-
порта в перемещении рабочей силы, инструментов, материалов и продовольствия, как это демонстриру-
ется сведениями, помещенными в табл. 10.
Таблица 10
Объемы и вилы грузовых перевозок,
выполненных в районе верхней Колымы в 1932-1936 гг.2
Виды перевозок 1932 1933 1934 1935 1936
т % т °/> т % т % т %
Автотранспорт — — 12000 90 15596 83,2 27646 97,5 60780 97
Гужевой 536 47 881 6,6 1860 10 1050 2,5 1818 3
В т.ч. оленями 190 16 358 2,7 952 5,1 1050 2,5 1818 3
Сплавом 607 53 479 3,4 1259 6,8 — — — —
ВСЕГО 1143 100 13360 100 18715 100 28696 100 62598 100
Таким образом, становится очевидной роль автомобильного транспорта в снабжении золотодобы-
вающих районов, резко возрастающая уже в 1933 г. по отношению к 1932 г., что объясняется исключи-
тельно напряженным ритмом дорожного строительства в Охотско-Колымском районе. За указанный
период (1932-1933 гг.) она выросла от нулевого показателя до 90 % всех грузоперевозок, продолжая
сохранять исключительное значение и в последующие годы. Некоторое снижение этого показателя в
1934 г., на наш взгляд, может быть объяснено тем, что в обозначенном году Дальстрой активно занимал-
ся строительством межприисковых дорог, и поэтому несколько увеличивается объем массы грузов, пе-
ревезенных гужевым транспортом и путем сплава. Тем не менее начиная с 1935 г. перевозки сплавом
прекращаются, а роль гужевого транспорта становится малозаметной. Этому способствовали успехи
дорожного строительства, достигнутые в 1935 г., поскольку именно создание автодорожной сети в вер-
ховьях Колымы позволило широко использовать возможности автотранспорта.
В 1936 г. трасса Магадан - Хатыннах была разделена на три эксплуатационных участка: Магадан - Атка -
208 км, Атка - Спорный - 235 км, Спорный - Мылга - 234 км. За каждым участком было закреплено опреде-
ленное количество автомашин1 2 3. I [остепенно на Колымской трассе стали возникать автобазы для обслужива-
ния производственных предприятий, поселков и т.д. всем необходимым. На ноябрь 1939 г. УАТ располагало
шестью действовавшими автобазами, одна находилась в постройке, и девятью ремонтными пунктами4.
На 1 января 1938 г. автопарк УАТ состоял из 1425 грузовых автомобилей (1326 ЗИСов, 70 ЯГов и
29 прочих марок). Непосредственно транзитные перевозки грузов осуществляли 977 автомашин, в том
числе по автобазам: Магадан - 70, Палатка - 295, Стрелка - 100, Атка - 331, Спорный - 181)5. Интен-
сивность использования техники была крайне высокой. Только в начале 1938 г. было списано 168 авто-
мобилей по причинам полной технической непригодности к дальнейшей эксплуатации.
Обеспечению Дальстроя необходимым количеством транспортных средств руководство страны при-
давало крайне важное значение. В ноябре 1939 г. на совещании руководящего состава при начальнике
1 Мухачев Б.И. Начало промышленного освоения Колымы. 1928-1937 гг. И Краевед, записки. Магадан, 1970.
Вып. 8. С. 76.
2 Родин Е.Д. Роль транспорта в промышленном освоении Колымы // Колыма. 1959. № 2. С. 39.
3 Навасардов А.С. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1932-1937 гг. ... С. 147.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же. Палатка - название реки, поселок автотранспортников на Колымской трассе. П.В. Бабкин считает, что
здесь в начале 1930-х гг. была поставлена первая палатка дорожников-изыскателей. См.: Бабкин П.В. Кто, когда,
почему. Магадан, 1965. С. 112.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 149
Дальстроя специально подчеркивалось, что «ни одна организация не пользуется такой привилегией, как
Дальстрой, который снабжается из фондов вооруженных сил страны». И далее: «Для Дальстроя шлют
столько машин, сколько он захочет. В этом году, особенно в III квартале, единственная организация, кото-
рая получила машины... - это Дальстрой, потому, что все машины были направлены в армию»1.
Процессы постепенного роста автомобильного и тракторного парка Дальстроя в предвоенное деся-
тилетие отражены в табл. 11.
Приведенные данные наглядно свидетельствуют о значительных масштабах количественного при-
роста линейки автомобилей и тракторов, которыми располагало Управление автотранспорта Дальстроя.
Заметным является также и то, что резкий рост числа грузовых автомашин можно наблюдать начиная с
1936-1936 гг. Думается, что это можно объяснить тем, что в 1935 г. дорожники довели Колымскую
трассу до основных золотодобывающих районов, и поэтому Дальстрою понадобилось много больше
автомобилей, чтобы наладить их устойчивое снабжение. Если, забегая немного вперед, учесть, что с
этого времени и золотодобыча начала расти столь же заметными темпами, то становится ясной выдаю-
щаяся роль автотранспорта в обеспечении ее развития.
Таблица 11
Автотракторный парк Дальстроя в 1932-1941 г?
Парк 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941
Грузовые автомобили 38 129 227 265 540 1004 1639 1960 2945 3606
Тракторы 27 69 114 122 174 288 409 519 699 743
В своей деятельности автотранспорт Дальстроя не избежал значительных проблем. Одной из важ-
нейших в этом случае была проблема обеспечения автомобильных перевозок устойчивым количествен-
ным и качественным водительским составом. Так, например, на 1 января 1938 г. в подразделениях УАТ
работало всего лишь 674 водителя, или 72 % от необходимого количества на одну смену. Аварийность
за второе полугодие 1937 г. составила 404 случая, или 2,2 аварии в день (70 % к списочному составу ав-
топарка)1. За восемь месяцев 1939 г. было зарегистрировано 695 аварий. В их числе 168 столкновений,
360 сходов с полотна трассы и опрокидываний, 49 наездов на неподвижные предметы, 16 наездов на
пешеходов и 4 аварии по другим причинам. Исключительно по вине водителей произошло 86 % всех
аварий: превышение скорости - 50 %, неправильный обгон - 10 %, езда по левой стороне - 6,3 %, езда в
нетрезвом виде - 3,8 %, по другим причинам - 27,9 %1 2 3 4.
Аварии и интенсивный износ автопарка должны были компенсироваться проведением ремонтных работ.
Однако их темпы явно отставали от потребности. За второе полугодие 1937 г., например, вместо 612 плано-
вых ремонтов Авторемонтный завод сумел произвести лишь 267. Чтобы вьшравить положение, оставшийся
объем ремонтных работ был проведен полукустарным способом в авторемонтных мастерских УАТ5.
Однако надо заметить, что возраставшее количество автомобилей и тракторов на Колыме и Чукотке,
а также возраставший объем выполняемых ими работ с неизбежностью порождали проблему топливно-
го снабжения автотракторного парка. Вполне очевидно, что покрытие потребности в топливе путем уве-
личения доставки нефтепродуктов из центральных промышленных районов страны потребовало бы зна-
чительных материальных и финансовых затрат. Поэтому выход был найден на месте, на Колыме. 29 ок-
тября 1940 г. «Советская Колыма» сообщила, что для окончательной проверки ходовых качеств из Ма-
гадана к Берелеху вышла колонна экспериментальных автомобилей, включавшая два автомобиля «Ко-
лыма-1» с газогенераторными двигателями, топливом для которых служила древесная чурка. В этой же
колонне находились и два автомобиля на каменноугольном топливе6. Автомобили с грузом прошли до
Берелеха и вернулись в Магадан. После этого успеха на предприятиях Дальстроя началось серийное
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 41.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
5 Там же.
6 Советская Колыма. 1940. 29 окт.
150 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
..•S.T- I - I .... 11 -- .. 1 1 , ,-iv-i.’T!- • „ " 11 г.-1 - . I ' ' ..
производство газогенераторных автомобилей. К 1942 г. 25 % всех автомобилей и 13,5 % всех тракторов
Дальстроя были оснащены газогенераторными двигателями1.
Как отмечал старший инженер газогенераторного бюро авторемонтного завода «Дальстроя» В. Ер-
мольчик, газогенератор ЗИС-21 за один год при работе в одну смену потреблял около 200 м3 древесной
чурки1 2. Для изготовления подобного топлива требовалась тщательная сушка древесины, осуществляв-
шаяся на специальных приспособлениях, топившихся дровами: для сушки 10 т чурки требовалось сжечь
6 т дров3. Только в 1940 г. для удовлетворения топливных нужд было заготовлено 4 млн м3 дров, боль-
шая часть которых оказалась использованной автотранспортом4.
Автотракторный парк Дальстроя к 1942 г. составлял 4014 грузовых автомашин и 856 тракторов5. За
10 лет деятельности автотранспортом Дальстроя было перевезено в общей сложности 1317,7 тыс. т гру-
зов, из которых на период 1932—1937 гг. пришлось только около 21 %б.
В общем контексте анализа развития транспортной инфраструктуры на Северо-Востоке в 1930-х -
начале 1940-х гг. нельзя не упомянуть и о железнодорожном строительстве. Первые 7 км узкоколейного
железнодорожного полотна, построенные в 1932 г. от верховий рр. Магаданка и Каменушка до Магада-
на, были предназначены для вывоза строевого леса как строительного материала, из которого строились
здания в I [агаево-Магаданском районе7.
Впоследствии Дальстрой запроектировал строительство железной дороги Таскан - Зырянка - Зырянка
Угольная (550 км) и узкоколейки Таскан - Эльген-Уголь (80 км) для использования местных углей в каче-
стве топлива для нужд своего хозяйства8. 13 ноября 1936 г. в структуре УДС была сформирована Контора
железнодорожных изысканий, проектирования и строительства для прокладки железной дороги Таскан -
Эльген-Уголь. Однако подготовительные работы были остановлены в январе 1937 г. в связи с сокращени-
ем государственных инвестиций, направлявшихся на осуществление строительства в Дальстрое9.
Тем не менее уже во второй половине 1930-х гт. стало очевидно, что Дальстрой играл исключительно
важную роль не только как крупнейший поставщик ценного минерального сырья, не только как организация,
осуществляющая колоссальные работы по колонизации огромного региона, но и как субъект государствен-
ного управления, контролирующий стратегически и геополитически важную часть территории страны. По-
следнее обстоятельство было чрезвычайно актуальным в условиях напряженной международной обстановки,
обострения противоречий, которые в конечном счете и привели ко Второй мировой войне. Необходимость
устойчивого снабжения Дальстроя необходимыми материалами, оборудованием и продовольствием, безо-
пасного вывоза добываемых ресурсов, а также включения Северо-Востока в единую систему обороны стра-
ны настоятельно требовали создания более стабильной транспортной схемы его связи с «материком».
Морские перевозки, в основном осуществлявшиеся из Владивостока и в целом удовлетворявшие по-
требности Дальстроя, находились под ощутимой угрозой со стороны Японии, чья агрессивность в это вре-
мя возрастала. Одновременно транспортировка значительных материальных ценностей морем была доста-
точна опасной вследствие весьма неустойчивых погодных и ледовых условий Охотского моря. Поэтому
абсолютно оправданной стала в тот период идея строительства железной дороги, которая, опираясь на соз-
дававшуюся Байкало-Амурскую магистраль, соединила бы территории Якутии, Колымы и Чукотки10.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 33.
2 Советская Колыма. 1940. 22 авг.
3 Там же. 19 июля.
4 Там же. 1941.8 янв.
5 ГА МО. Ф. Р-2.3 сс. On. 1. Д. 5. Л. 33.
6 Там же. Л. 35.
7 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 401. Л. 8.
8 Эльген - река, левый приток р. Буюнда, одноименный поселок и совхоз. От якутского «Элгээн» - «озеро уд-
линенной овальной формы». См.: Леонтьев В.В.. Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР...
С. 85-86.
9 Навасардов А.С. Транспортное освоение Северо-Востока России в 1932-1937 гг. ... С. 161-162.
10 Отметим, что первые планы осуществления железнодорожного строительства в северо-восточной части стра-
ны относятся к 1888 г., когда членами Русского технического общества было предложено проложить магистраль от
Канска до Николаевска-на-Амуре с ответвлениями на Благовещенск и Хабаровск.
Позднее, в 1905 г., американский финансовый консорциум Лойк-де-Лобеля предложил строительство железной
дороги от Канска на Аляску с тоннелем под Беринговым проливом с ветками на Николаевск, Хабаровск, Благове-
щенск. Строительство предлагалось осуществить за 10 лет. Условием реализации этого проекта было предоставле-
Глава 3. Производственная, и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 151
В Генеральном плане развития народного хозяйства Колымской области на 1938-1947 гг., состав-
ленном еще в 1937 г., указывалось, что строительство железной дороги Тайшет - Киренск - Бойдабо -
Якутск - Крест-Хольджай - Таскан позволит еще более прочно включить районы Лены, Алдана, Джуг-
Джура и Колымы в экономическую систему страны. Руководители Дальстроя подчеркивали, что к
1947 г. 28 % всех внешних перевозок Колымы должны были осуществляться по названной магистрали,
значение которой резко увеличилось бы за пределами периода 1938-1947 гг.1
При составлении плана Дальстроя на 3-ю пятилетку и определении основных производственных за-
дач на последующее время вопросам железнодорожного строительства на территории его деятельности
и на Северо-Востоке страны в целом было уделено значительное внимание. Инженер Д. Хазан, участво-
вавший в этой работе, писал, что «намечая начало железнодорожного строительства в районе Колымы и
Индигирки еще в текущем III пятилетии, необходимо хотя бы эскизно наметить общее направление ма-
гистрали, одним из звеньев которой явится в перспективе проектируемая железная дорога в районе
Дальстроя»* 2.
Из «Материалов по развитию железнодорожной сети на Северо-Востоке СССР в третьей пятилетке»
следует, что разработчики плановых заданий рассматривали в перспективе (на 4-ю и 5-ю пятилетки)
строительство так называемой Байкало-Колымской (Лено-Колымской) магистрали, которая, после соз-
дания Байкало-Амурской дороги, должна была стать крупнейшим объектом железнодорожного строи-
тельства на Востоке страны. Ее полотно должно было пройти через наиболее важные в промышленном
и оборонном значении районы на Северо-Востоке по маршруту: Северный Байкал - Бодайбо - Незамет-
ный - Якутск - Крест-Хольджай - Оймякон - Аркагала - Таскан - Сеймчан — Колымский хребет - Пен-
жина - залив Олюторовский. Таким образом, протяженность Байкало-Колымской магистрали (от Север-
ного Байкала до побережья Чукотки) должна была составить около 5,5 тыс. км3.
Естественно, что подобное грандиозное строительство требовало значительных капиталовложений,
поэтому составители плана предлагали разделить строительство на три этапа. В течение первого этапа
(3-я пятилетка) должны были быть построены средние участки БКМ протяженностью около 900 км (Ар-
кагала - Оймякон - Крест-Хольджай). Сооружение этой ветки позволило бы с условием ее выхода к Ле-
не создать безопасный выход транспортных коммуникаций Дальстроя во внутренние районы страны.
Второй и третий этапы намечались на 4-ю и 5-ю пятилетки. В течение второго этапа возводилась
магистраль от Крест-Хольджая до пункта примыкания дороги к линии БАМа, что разрешало бы пробле-
му железнодорожной связи Северо-Востока с другими регионами Советского Союза. И. наконец, на
третьем этапе планировалось довести полотно Байкало-Колымской магистрали до побережья Берингова
моря и построить ее меридиональное ответвление - на Камчатку4.
Заметим, что уже в начале 1939 г., когда создавались описанные среднесрочные и долгосрочные
планы железнодорожного строительства, руководство НКВД стало предпринимать меры по началу
их осуществления. 27 февраля 1939 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия подписал приказ, в кото-
ром Дальстрою предписывалось при проектировании и постройке дорог в западном направлении на
Якутск предусмотреть возможность укладки по полотну будущих шоссе и по их мостам железнодо-
рожного пути. При этом отмечалось, что от Якугска будет осуществлен выход железнодорожных
линий на юг через Алдан на станцию Тында, где она присоединится к будущей Байкало-Амурской
магистрали5.
Плановые задания деятельности Дальстроя на 3-ю пятилетку, подписанные после уточнения и со-
гласования 28 июня 1939 г. председателем комиссии по составлению пятилетнего плана Дальстроя про-
фессором Александровым и руководителем транспортной группы Бородавко, предполагали, что общая
ние царским правительством в безвозмездное пользование консорциуму на 99 лет части территории, прилегающей
непосредственно к полотну магистрали. Акционерное общество Казанской железной дорош рассчитывало продлить
железнодорожную магистраль от Екатеринбурга на Тобольск, Томск, Енисейск и Якутск с выходом к Охотскому
морю у порта Аян. Существовали проекты прокладки полотна железной дороги от северного Байкала через Бодайбо
в Аяну с заходом в Якутск. См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 97. Л. 5-7.
’Там же. Д. 114. Т. ЕЛ. 24,25.
2 Там же. Д. 97. Л. 11.
3 Там же. Л. 19.
4 Там же. Л. 15-16.
5 Там же. Л. 26.
152
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
сумма капиталовложений в строительство здесь железных дорог составит 176,2 млн руб.1 Средства
предполагалось использовать сразу в двух направлениях. Первым из них было строительство узкоко-
лейных железных дорог непосредственно на территории Дальстроя. Эльгенская ветка должна была со-
единить Усть-Таскан и Эльген-Уголь и служить для внутридальстроевских перевозок угля и частично
лесоматериалов. Планировавшаяся Магаданская узкоколейная ветка имела задачу снабжения г. Магада-
на и его района лесоматериалами и дровами из бассейнов р. Хасын и Армань1 2 3. Вместе с расходами на
подвижной состав сумма капиталовложений на указанное строительство составила более 33,1 млн руб.
Вторым направлением железнодорожного строительства на Северо-Востоке страны в 3-м пятилетии
должна была стать прокладка полотна трассы по маршруту Аркагала - Крест-Хольджай (через Оймя-
кон). Ее строительство предполагалось поручить подразделениям Народного комиссариата путей сооб-
щения (НКПС); планировавшаяся стоимость названной железной дороги - чуть более 143,1 млн руб.
Плановая смета расходов на осуществление обозначенных объемов железнодорожного строительства
представлена в табл. 12.
Таблица 12
Плановая смета расходов на осуществление железнодорожного
строительства па Северо-Востоке СССР на 3-ю пятилетку, тыс. руб.3
Наименование объектов 1939 1940 1941 1942 Всего за пятилетку
Узкоколейные железные дороги Дальстроя
Усть-Таскан - Эльген 510 11700 5200 - 17410
Магаданская ветка 234 5200 6500 - 11934
Подвижной состав - 2232 1545 - 3777
Итого 744 19132 13245 - 33121
Ширококолейная железная до] рога
Аркагала - Крест- Хольджай (НКПС) 480 3000 16000 123660 143140
Всего по региону 1224 22132 29245 123660 176261
Из приведенных данных становится очевидным, что в 1940 г. предполагалось основные потоки ка-
питаловложений направить в строительство узкоколейки Усть-Таскан - Эльген и формирование узкоко-
лейного подвижного состава. Подобное обстоятельство, с нашей точки зрения, может объясняться тем,
что рубеж 1930-1940-х гг. отличался увеличением программы металлодобычи Дальстроя, требовавшим
и значительных энергозатрат, которые и должны были быть обеспечены углем Эльгенского месторож-
дения. Затем доля этого строительство в общих инвестициях снижается, уступая расходам на сооруже-
ние Магаданской узкоколейной ветки. Одновременно в 1940-1941 гг. должны были более чем в пять раз
возрасти расходы на строительство ширококолейной магистрали Аркагала - Крест-Хольджай. При этом
если к 1942 г. планировалось закончить узкоколейное строительство в районе Дальстроя, то затраты на
ширококолейную дорогу в 1942 г. должны были составить более 70 % от общей суммы планировавших-
ся на всю третью пятилетку капиталовложений. Поэтому, как нам думается, период 1939-1941 гг. в
представлении составителей плана был временем, когда должна была быть создана основа узкоколейной
железнодорожной сети на территории Дальстроя и проведены основные подготовительные работы по
строительству центральной части будущей Байкало-Колымской магистрали. И именно в 1942 г. предпо-
лагалось развернуть крупномасштабные работы по ее сооружению силами Наркомата путей сообщения.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 97. Л. 4.
2 Там же. Л. 22. Хасын - река, левый приток р. Армань. Название от эвенского «Хэсэн», «Хэсын» - «стадо»,
«стая», «косяк». Видимо, в прошлом долина реки изобиловала стадами диких оленей, косяки горбуши и кеты под-
нимались по реке на нерест. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР...
С. 397. Армань - река, впадающая в Тауйскую губу; одноименный поселок в устье реки. П.В. Бабкин считает, что
название восходит к эвенскому «анманра» - «ключ», «родник». Бабкин П.В. Кто, когда, почему. Магадан, 1968.
С. 35.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 97. Л. 3-4. 480 тыс. руб., предусмотренные на строительство железной дороги
Аркагала - Крест-Хольджай в 1939 г., должны были проходить за счет средств Дальстроя. Дальнейшее финансиро-
вание названного проекта (1940-1942 гг.) предусматривалось за счет средств НКПС.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 153
Для реализации описанных проектов руководство Дальстрой и НКВД в целом предприняли не-
сколько мероприятий. Так, 25 января 1940 г. на Колыме в качестве самостоятельного хозяйственного
субъекта было создано Управление по проектированию и строительству железных дорог «Колымжел-
дорстрой», начальником которого назначили И.В. Митасова1. 14 января 1941 г. в целях форсирования
строительства Тасканской узкоколейной железной дороги специальным приказом УСВИТЛ обязывался
перевести на этот объект 1500 заключенных со строительства Тенькинской автодорога и 700 заключен-
ных со строительства автодороги Нижний Сеймчан - прииск им. Лазо1 2.
В конце мая 1941 г. специальным приказом руководства НКВД СССР созданному для проведения
указанного строительства Алданскому дорожно-строительному управлению Дальстроя был передан от-
дельный лагерный пункт из состава БУРЛАГа НКВД, дислоцированный на станции Тында. Его предпо-
лагалось использовать для организации пересыльного пункта в целях снабжения рабочей силой и необ-
ходимыми материалами Алданского дорожно-строительного и Янского горнопромышленного управле-
ний ГУ СДС3. Очевидно, что Тындинский ОЛП в данном случае становился одним из необходимых
звеньев обеспечения строительства магистральной железной дорога от линии БАМа к району деятель-
ности Дальстроя.
Таким образом, план 3-й пятилетки предусматривал инвестирование в развитие Дальстроя
3169 млн руб.4 5, из которых собственно Дальстрою предстояло освоить 2660 млн руб. Оставшиеся сред-
ства предназначались для использования их в интересах развития Северо-Востока другими ведомствами
СССР. Распределение капиталовложений по годам третьего пятилетия и субъектам реализации произ-
водственной деятельности демонстрируют данные табл. 13.
Таблица 13
Распределение капиталовложений
на развитие Северо-Востока СССР в годы 3-й пятилетки, млн руб.5
Капиталовложения 1938 1939 1940 1941 1942 Всего
По Дальстрою 184 364 691 769 652 2660
По другим ведомст- — 4 79 158 268 509
Итого 184* 368** 770 927 920 3169
* В эту сумму не включены расходы по организации Индигирской геоло-
горазведочной экспедиции и некоторые другие. Всего в 1938 г. было израс-
ходовано 222 млн руб.
** Правительством в 1939 г. фактически было ассигновано Дальстрою
385 млн руб.
Из приведенных сведений становится очевидным, что инвестиции 1940 г. (относительно 1939 г.) в
развитие производственной и социальной инфраструктуры Дальстроя в целом должны были резко уве-
личиться, составив рост по другим ведомствам почти в 20 раз, хотя собственно по Дальстрою мы можем
наблюдать достаточно планомерный рост примерно в 2 раза. Вполне понятно, что этот резкий скачок
представлял собой серьезную финансовую проблему для Советского государства. Думается, что в усло-
виях нарастающей напряженности международной обстановки столь серьезное отвлечение средств на
развитие отдаленного региона (даже учитывая стратегическую важность добываемых здесь ресурсов)
становилось чрезвычайно сложным.
К началу лета 1939 г. проект третьего пятилетнего плана Дальстроя был подготовлен. Однако уже в
течение ближайших месяцев произошли серьезные изменения в международном положении СССР. Пе-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 58. Л. 283. Митасов Иван Васильевич родился 31 мая 1903 г. в с. Троицкое Воро-
нежской губернии. Окончил Борисоглебский техникум путей сообщения (1924 г.) и Сибирский технологический
институт им. Ф.Э. Дзержинского (1930 г.). На Калыму приехал пароходом «Николай Ежов» 22 ноября 1938 г.
С ноября 1938 г. - начальник монтажно-строительного управления; с 11 сентября 1939 г. - начальник Тенькинского
горнопромышленного управления Дальстроя. Пацаев И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и докумен-
тах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 359.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 162. Л. 18.
’ Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 94. См. также: Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-
1960: Справочник. М., 1998. С. 178.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 50. Л. 2.
5 Там же. Л. 3.
154
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
реговоры с Англо-Французской военно-дипломатической миссией летом 1939 г. в Москве не давали
оснований для складывания всеобщей системы противодействия германскому нацизму в Европе. При
этом каждая из сторон (Великобритания и Франция, с одной стороны, и СССР - с другой) старались на-
править германскую военную машину в противоположном направлении. «Старый свет» все больше
подходил к тому, чтобы перешагнуть хрупкую грань, отделявшую мир от глобального военного кон-
фликта.
Поэтому в этот период, согласно данным британского историка А. Буллока, расходы СССР, напри-
мер, только на вооруженные силы возросли с 16,5 % всего бюджета страны в 1937 г. до 32,6 % в 1940 г.1
С другой стороны, как показывает пример, в частности, Дальстроя, Правительство Советского Союза
резко сокращало расходы на развитие всех отраслей народного хозяйства, не имеющих прямого военно-
оборонного значения. Отсюда, уже летом 1939 г. проект плана Дальстроя подвергся кардинальной пере-
работке. Второй вариант этого документа был подписан руководителем комиссии профессором
С.П. Александровым 31 августа, т.е. спустя чуть более недели после подписания «пакта Молотова -
Риббентропа» и фактически за сутки до начала Второй мировой войны.
Основным постулатом второго варианта третьего пятилетнего плана ГУ СДС явилась необходи-
мость снижения общих капиталовложений с тем, чтобы избежать указанного выше пика инвестиций в
1940 г. Так, общий объем вложений в развитие Северо-Востока, согласно второму варианту, снижался
до 2743,7 млн руб., т.е. на 14 %. При этом если по Дальстрою предполагалось вложить 2539,6 млн руб.
(примерно на 5 % меньше от уровня первого варианта плана), то по другим ведомствам - лишь
204,1 млн руб. (табл. 14). Следовательно, другие наркоматы должны были истратить в целом на 60 %
средств меньше, чем предусматривалось первым из описываемых вариантов1 2 3.
Таблица 14
Распределение капиталовложений на развитие Северо-Востока СССР
в годы 3-й пятилетки. Второй вариант, млн руб.3
Капиталовложения 1938 1939 1940 1941 1942 Всего
По Дальстрою 222 385 534,2 667 731,4 2539,6
По другим ведомствам - - 26,7 75,2 102,2 204,1
Итого 222 385 560,9 742,2 833.6 2743,7
Указанное снижение капиталовложений в развитие Крайнего Северо-Востока предполагало и сни-
жение основных производственных показателей относительно первого варианта плана. Составителями
второго варианта планового задания предусматривалось перенесение строительства железной дороги
Аркагала - Крест-Хольджай (средней части Байкало-Колымской магистрали) и шоссейной дороги от
района Дальстроя в направлении Крест-Хольджая на 4-ю пятилетку. Пока же предполагалось активное
проведение лишь изыскательских работ4.
Таким образом, в течение 1930-х гг. Дальстроем на территории северо-восточной окраины СССР
была создана система транспортных коммуникаций, благодаря которой стало возможным обеспечивать
регион оборудованием, материалами и рабочей силой. Интенсивное транспортное строительство позво-
лило резко увеличить добычу ценных видов минерального сырья. Однако чрезвычайные сроки строи-
1 Буллок А. Гитлер и Сталин: Жизнь и власть: Сравнительное жизнеописание: В 2 т. Смоленск, 1994. Т. 2. С. 161.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 50. Л. 5.
3 Там же. Л. 7.
4 Отметим, что и позже строительство железной дороги в северо-восточном направлении от трассы БАМа так н
не началось. А сегодня мы вновь являемся свидетелями того, что в рамках Федеральной программы «Развитие
Дальнего Востока и Забайкалья» планируется строительство железной дороги из Восточной Сибири через Якутию
на Чукотку с меридиальнымп ответвлениями к Магадану и на Камчатку.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
155
тельных работ и ввода основных объектов транспортной инфраструктуры в эксплуатацию способство-
вали низкому ее качеству и слабому обеспечению квалифицированными кадрами.
3.2. Горнодобывающая промышленность Дальстроя в 1930-х гг.
Получивший значительные плановые задания по золотодобыче в Верхнеколымском районе1 Даль-
строй, однако, не смог сразу же обеспечить их выполнение. Уже в 1934 г. руководство треста отмечало в
своем отчете о начальном периоде деятельности на Северо-Востоке: «...первая половина 1932 года
прошла в приемке хозяйства, ознакомлении с местными условиями, в проработке планов развития края
и лишь в очень небольшой степени в подготовке к строительству и развитию основного производства -
золотодобычи. Фактически началом работ Дальстроя следует поэтому считать вторую половину 1932 г.,
когда начали прибывать люди и материальные средства»1 2.
Тем не менее в формировавшейся в это время организационной структуре Дальстроя руководство
горной отраслью было представлено в полной мерс. Уже 9 февраля 1932 г. в приказе директора № 1 по-
мощником руководителя треста по управлению приисками был назначен хорошо знавший колымский
район Н.Ф. Улыбин. Чуть более месяца спустя 16 марта 1932 г., когда был угверждено Положение об
управлении гострестом Дальстрой, в составе его дирекции среди прочих был создан технический сектор.
Его задачей стало «руководство всей работой по разведке и эксплуатации месторождения полезных ис-
копаемых, а также проектирование новых производств и осуществление этих проектов»3. В технический
сектор вошли геологопоисковая секция, секции россыпных разведок, рудных разведок, разведок неруд-
ных ископаемых, эксплуатации россыпных месторождений, рудных месторождений, месторождений
нерудных ископаемых, картографо-маркшейдерское бюро, научно-исследовательское бюро, проектное
бюро, бюро главного механика.
Техническое бюро возглавил Н.Ф. Улыбин, его помощниками стали: по эксплуатации главного про-
изводства -- инженер М.А. Эйдлин4, по геологоразведке - Ю.А. Билибин.
В этот же день для руководства уже существовавшими и действовавшими приисками в районах рек
Среднекана и Утиной были сформированы соответственно Среднеканское и Утннское групповые управ-
ления. При этом «по мере развертывания работ» предусматривалось «разрешить организацию» Ороту-
канского, Бохапчинского, Бюченнахского и Гербинского групповых управлений5. Управляющим Утин-
ским групповым управлением был назначен Д.Е. Домбак, Среднеканское управление возглавил
1 «У становить ориентировочно следующую программу добычи золота: к концу 1931 г.-2тонны; 1932г,- Ютонн
и в 1932 г. - 25 тонн»: Постановление ЦК ВКП(б) от 11 ноября 1931 г. (РГАСИИ. Ф. 17. On. 162. Д. 11. Л. 57).
2 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 391.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 77.
4 Эйдлнн Марк Абрамович родился в 1886 г. в Могилевской губернии. В 1916-1917 гг. служил в 172-м запас-
ном пехотном полку. С 1917 по 1927 г. работал инженером и заместителем управляющего Ленскими золотыми при-
исками; в 1927—1928 гт. -начальник горного отдела Богомолстроя. В 1928 г. арестован. 22 мая 1929 г. осужден Кол-
легией ОГПУ СССР к лишению свободы сроком на 10 лет. В 1929-1930 гг. отбывал наказание в Управлении Соло-
вецких лагерей особого назначения (УСЛОН), в 1930-1931 гг. - в Дальлаге (Хабаровск). 23 августа 1931 г. досрочно
освобожден и по договору с «Дальцветметзолото» направлен главным инженером Колымских золотых приисков.
После организации Дальстроя - помощник начальника технического сектора по эксплуатации, главный инженер
Горного управления и Северного горнопромышленного управления. В декабре 1937 г. арестован. 15 ноября 1938 г.
приговорен тройкой УНКВД по Дальстрою к 10 годам ИТЛ. 12 сентября 1941 г. Военным трибуналом войск НКВД
при Дальстрое - к расстрелу. Расстрелян 1 декабря 1941 г. Посмертно реабилитирован 7 июля 1956 г. См.: Бацаев
И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 366.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 67. Бюченнах - ручей, левый приток р. Колыма. Название от якутского «Би-
ченнаах» - «косулья» (река). Герба - река, левый приток р. Буюнда, одноименная гора, перевал и поселок. Есть два
варианта происхождения названия: от родового названия охотских и момских эвенов - гэрбы; от эвенского «гэрбэ» —
место, заросшее молодыми прямоствольными лиственницами. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический
словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 93, 119.
156
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
М.С. Краснов1. И уже 13 апреля 1932 г. было создано Оротуканское групповое приисковое управление,
руководителем которого стал И.Д. Борисенко1 2 3.
5 декабря 1932 г. на основе технического сектора организуется Управление по добыче полезных иско-
паемых (УДПИ), в состав которого вошли три групповых приисковых управления - Среднеканское, Оро-
туканское и Утинское. Административный центр УДПИ располагался на Среднекане’. УДПИ подчинялись
десять приисков - «Р. Утиная», «Оротукан», «Геологический», «Борискин», «Юбилейный», «Таежник»,
«Холодный», «Первомайский», «Бюченнах» и «Три медведя»4. Возглавил управление А.Н. Пемов5.
В дальнейшем была проведена еще одна реорганизация, когда 25 марта 1934 г. УДПИ было пере-
именовано в Горное управление Дальстроя под руководством А.Н. Пемова с расположением в поселке
Оротукан6. «Положение» о Горном управлении предписало ему заниматься организацией поисков и раз-
ведок полезных ископаемых на территории деятельности Дальстроя, эксплуатацией промышленных ме-
сторождений, капитальным строительством в производственных районах и т.д.7
В структуру Горного управления вошли групповые управления, преобразованные 9 апреля 1934 г. в
горнопромышленные районы — Среднеканский, Утинский, Оротуканский и Неригинский8. Несколько
1 Краснов Михаил Степанович родился 2 ноября 1901 г. в сибирском городе Боготол. Окончил Маршанское на-
чальное училище (1918 г.) и один курс Красноярского среднетехнического железнодорожного училища. Со 2-го
курса училища (июль 1919 г.) мобилизован в армию А.В. Колчака, но в декабре дезертировал и прибыл в Бого-
тол. С 1920 г. - член РКСМ и РКП(б). Участник III Всероссийского съезда комсомола. В мае 1922 г. - сентябре
1924 г. - командир роты частей особого назначения Томской губернии. С 1924 по 1928 г. - на командных долж-
ностях в РККА; с 1928 по 1931 г. - инструктор Ачинского окружкома ВКП(б) и зав. отделом Далькрайпотреб-
союза. В мае 1931 г. направлен на Колыму. Работал секретарем партийного коллектива на Среднекане, начальни-
ком Утинского и Тасканского горнопромышленного районов, прииска «Нечаянный». С 5 сентября 1935 г. — за-
меститель, а с 14 октября 1936 г. - начальник Южного горнопромышленного управления Дальстроя. Затем руко-
водил Западным ГПУ. 29 декабря 1939 г. арестован во Владивостоке. Привезен в Магадан и решением особого
совещания НКВД СССР от 1 марта 1941 г. осужден на срок 8 лет ИТЛ. В Севвостлаге находился на горных рабо-
тах. 22 ноября 1944 г. назначен начальником прииска «Индигирский», а 28 апреля 1945 г. досрочно освобожден.
Затем - начальник прииска «Маршальский» и шахты прииска «Ольчан». В декабре 1946 г. выехал на «материк».
Награжден орденами Красной Звезды (1935 г.) и Трудового Красного Знамени (1939 г.). Реабилитирован в 1956 г.
Умер в январе 1971 г. в Симферополе. См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и доку-
ментах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 355.
‘ Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя (1931-1957) / Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002. С. 6.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 2. Л. 171.
4 Прииски, как правило, возникали на золотоносных ручьях и речках. Так, названия ручьям Геологический и
Юбилейный были даны С.Д. Раковским в 1929 г. В первом случае правый приток р. Среднекан был назван в честь
геологов, во втором — ручей в верховьях р. Утиная был назван в честь годовщины отбытая экспедиции Ю.А. Били-
бина из Владивостока. Ручей Холодный - один из притоков р. Утиной - также был назван С.Д. Раковским. См.:
Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 119, 440-441, 402.
Безымянному ручью - левому притоку р. Колымы - в 1930 г. название «Три медведя» дал Д.В. Вознесенский в па-
мять о неожиданной встрече с тремя медведями (Там же. С. 365).
5 Пемов Абрам Наумович родился в 1895 г. в Кривом Роге. Переплетчик. Участник Гражданской войны в 1-й Конной
армии С.М. Буденного. В 1922-1924 гг. - комиссар военно-хозяйственного управления Северо-Кавказского военного
округа; в 1924—1927 гг. - военный представитель при Наркомате финансов РСФСР; в 1928-1931 гг. - заместитель на-
чальника строительства, а в 1931-1932 гг. - директор Вишерского целлюлозно-бумажного комбината. На Колыму
приехал 15 сентября 1932 г. Работал помощником директора Дальстроя, врид начальника транспортной конторы. С
5 декабря 1932 г. - начальник УДПИ; с 25 марта 1934 г. - начальник Горного управления Дальстроя. Летом 1935 г.
выехал на «материк». С 10 ноября 1935 г. - заместитель начальника Сегежстроя и помощник начальника Управле-
ния Белбалтлага; с 1 августа 1937 г. - врид начальника Сегежстроя; с 10 июня 1938 г. — заместитель начальника
Дальстроя. 14 июля 1938 г. арестован. Осужден Особым совещанием при НКВД СССР 30 декабря 1940 г. Умер в
заключении от порока сердца 4 июля 1944 г. См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и до-
кументах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 362.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 7. Л. 242. Позже администрация Горного управления переместилась в пос. Усть-
Среднекан.
7 См.: Там же. Л. 242-246.
8 Там же. Д. 8. Л. 13. Нерига - река, правый приток р. Бохапча. Название от эвенского «Нерега» - «заря». См.:
Леонтьев В.В., Новикова КА. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 274.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
157
позже (1 января 1935 г.) к ним присоединился Тасканский П1Р, созданный в золотоносном районе бас-
сейна р. Ат-Урях1.
В основе развития структуры золотодобывающих предприятий Дальстроя лежали, естественно, ус-
пешные результаты самоотверженной работы колымских геологов. В первые годы своей деятельности
Дальстрой в основном направлял в тайгу геолого-рекогносцировочные партии, задачей которых было
исследование неизвестных по своему геологическому строению территорий1 2. При этом и количество
партий не достигало планировавшегося уровня. Так, в «Отчете о работе гостреста «Дальстрой» за
1932 г.» отмечалось, что вместо планировавшихся 96 партий в поиске и разведке полезных ископаемых
было занято лишь 17. В 1933 г. работу начали уже 30 партий3. Важнейшей причиной такого положения
дел стало «незаконченное строительство дороги до приисков», которое «не позволило сколько-нибудь
значительно развернуть работы по разведкам и добыче металла»4.
В 1932 г., тем не менее, были открыты новые золотоносные районы: Нижненеригинский
(А.П. Васьковский), Ат-Уряхский и Среднедебинский (Л.А. Снятков), Сусуманский и Верхнедебинский
(Е.Т. Шаталов). Слабая золотоносность была обнаружена по р. Нелькобе (Б.И. Вронский) и р. Теньке
(М.Г. Котов). Продолжались поиски и рудных проявлений золота; были открыты золоторудные месторож-
дения в бассейне р. Утиной (И.Л. Соловейчик) и в бассейне р. Оротукан по ключу Хищник (М.Я. Фейгин).
В верховьях Оротукана партия Б.Л. Флерова определила участки, перспективные на олово5.
Всего в 1932 г. геологопоисковые партии исследовали и нанесли на карту 9140 км2. В 1933 г. этот показа-
тель составил уже 19980 км2, причем основными результатами стало выяснение общих запасов россыпного
золота в количестве 6193,3 кг; продолжались и разведки рудного металла6. Работа геологов была организована в
двух основных районах. Первая группа партий (Е.Т. Шаталов, Б.И. Вронский, М.Г. Котов, А.П. Васьковский и
др.) работала в пределах верховий Колымы. Вторая группа, работавшая под общим руководством Д.В. Возне-
сенского и Ф.К. Рабинович, охватила район побережья Охотского моря и полосу вдоль Колымской автотрассы
(рр. Хасын, Упгар и верхние притоки р. Олы). Геологи Д.В. Вознесенский и Ф.К. Рабинович определили отсут-
ствие золотоносности в перечисленных районах, установив тем самым южную границу ее простирания.
В 1933 г. также начала свою работу Верхнеколымская геологоразведочная экспедиция (1933-1935 гг.) под ру-
ководством В.А Цареградского. В ее состав вошли геологи и разведчики С.Д. Раковский, Д.А Каузов,
Ю.Н Трушков. Артюшков. Ушаков, Тимкин, Зимин (с 1934 г.), В.В. Козлова и Д.П. Васьковский, а также топо-
графы Кузьмин, Лобанов и Лапин (с 1934 г.). Экспедиция сплавилась по рр. Малтану и Бохапче на Колыму и далее
до устья р. Зырянки, где была основана ее база7. Она интенсивно исследовала среднюю часть бассейна р. Колымы
до 1935 г. включительно, как отмечается в «Отчете по геологоразведочным работам за период 1932-1942 тт.»8.
В 1934 г. работы геологов продвинулись в северо-западном направлении за р. Колыму, где партиями
Ф.К. Рабинович и К.А Шахворостовой были открыты новые богатейшие золотоносные районы по правым
притокам рр. Таскана и Мылги и р. Хатыннах. Геологи Соловейчик, Максимов и Денисов установили про-
1 См. Приказ по Дальстрою № 441 от 31 декабря 1934 г. (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 12. Л. 19). Ат-Урях - река,
правый приток р. Таскан, образуется Большим и Малым Ат-Уряхом. Название от якутского «Ат юрэх» - «лошадиная
речка». См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока СССР. Магадан, 1989. С. 78.
2 Геологические партии могли быть нескольких видов. Геолого-рекогносцировочные партии направлялись в
неизученные ранее районы и являлись первой стадией изучения их с точки зрения геологии. Геологопоисковые
партии ставились, как правило, на участках, выделенных при геолого-рекогносцировочных работах для детального
их изучения. Геологоразведочные партии организовывались для обследования наиболее перспективных участков,
на которых по данным работ предыдущих партий имелись все основания для поисков месторождений полезных
ископаемых. Детально-опробовательские партии исследовали районы, где при геологопоисковых работах получи-
лись недостаточно четкие результаты, требующие корректировки. Тематические партии организовывались в доста-
точно исследованных местах для разрешения отдельных вопросов научного характера и работали там по специаль-
ным заданиям. См.: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-
Востока России в 30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 29.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 401. Л. 57,21.
4 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 392.
5 Кропоткин П.Н. История геологического и географического исследования Охотско-Колымского края и вер-
ховьев р. Индигирки (1890-1934 гг.). М.; Л., 1936. С. 18-19.
6 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3... С. 392.
' Кропоткин П.Н. Указ. соч. С. 28.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 7. Л. 15 об.
158
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
мышленный характер Утинского рудного месторождения, позволявшего строить крупное промышленное
предприятие. Одновременно партиями С.В. Новикова и П.И. Скорнякова, работавшими севернее от основно-
го приискового района (рр. Таскан и Сеймчан), установлена северная граница полосы золотоносности1.
К 1935 г. в Охотско-Колымском районе провели работу свыше 75 геологических партий, заснявших около
100 000 км1 2 площади. Всего же со средним и нижним течением Колымы, Верхней Индигиркой, Омолоно-
Гижигинским и другими районами было заснято 530 000 км". Была составлена первая геологическая карта края,
геологи получили возможность установить важнейшие закономерности развития полезных ископаемых. Дея-
тельность геологоразведочных партий, работавших в составе этих экспедиций, позволила выявить наличие
промышленных месторождений золота в северо-западном направлении от верховий Колымы в соответствии с
прогнозами Ю.А. Билибина. Кроме этого, работа Омолонской экспедиции С.В. Новикова установила золото-
носность среднего и нижнего течения Колымы, что позволило распространить полосу золотоносности, наличие
которой предположил Билибин в 1929-1931 гг., на северо-восток от первоначального района деятельности
Дальстроя.
В целом, анализируя результаты деятельности геологоразведки в 1931-1933 гг., Ю.А. Билибин в пер-
воначальном варианте определил перспективные запасы золота на площади 360 тыс. км" в 720 т, т.е. на
каждые 1000 км2 по 2 т металла2. Однако деятельность геологических подразделений треста осложнялась
некоторыми обстоятельствами, вызвавшими, в частности, конфликт Билибина с руководством Дальстроя.
В 1932 и 1933 гг. план но добыче золота трест не выполнил3. Извлечение составило лишь 511 и
791 кг химически чистого металла соответственно4. Основной причиной этого, естественно, стали чрез-
вычайно завышенные плановые задания, установленные в 1931 г., напомним, в размере 10 т (1932 г.) и
25 т (1933 г.)5. Вполне понятно, что установленные умозрительно и не подкрепленные знанием реальной
ситуации в регионе, такие планы были невыполнимы.
Но весьма показательными оказались противоречия между Билибиным и Берзиным по вопросам ор-
ганизации геологоразведки на Колыме. В.Г. Зеляк, очевидно, следуя за мнением геолога А.В. Альшев-
ского, указывает, что первый из них большие перспективы видел в разведке и эксплуатации россыпных
месторождений, а второй настаивал на организации рудной золотодобычи6. Это отчасти может соответ-
ствовать действительности. Однако реальное промышленное рудное месторождение золота (Утинка)
было подробно разведано, как мы уже отмечали, позже - в 1934 г. Одновременно разработка рудных
месторождений отличается значительной капиталоемкостью, которая еще более возрастала в условиях
Колымы - практически необжитого края. Поэтому нам представляется, что содержательно это был кон-
фликт между чиновником ведомства ОГПУ, обязанным любой ценой обеспечить выполнение плана, и
ученым, стремившимся за золотодобычой увидеть перспективы территории.
Э.П. Берзин, ориентировавший геологоразведку на работы исключительно в приисковом районе с
центром в Среднекане, думается, лихорадочно искал варианты резкого увеличения объемов золотодо-
бычи, опираясь на имевшиеся еще при создании Дальстроя представления о якобы значительных мас-
штабах Среднеканской дайки7. Ю.А. Билибин, с другой стороны, «настаивал, чтобы наряду с этим было
организовано несколько отдаленных разведочных баз, которые бы широким фронтом вели разведочные
работы на дальних участках, где полевые партии обнаружили золото»8. Это позволяло не только обеспе-
чивать «трест» разведанными запасами металла для их дальнейшей промышленной разработки, но и
создавать основу для нормального развития края. Эта позиция несколько отличалась от убеждений ди-
ректора Дальстроя, неоднократно подчеркивавшего, что «...основной задачей гостреста Дальстрой у нас
является добыча металла.. .»9.
1 Кропоткин П.И. Указ. соч. С. 21.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См.: Николаев КБ. Тяжелый металл, или Как родился, жил и умирал Дальстрой // На Севере дальнем. 1989. № 2. С. 58.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 15.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 57.
6 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 30.
7 Заметим, что обнаруженная и описанная Ю.А. Билибиным еще в конце 1920-х гг. Среднеканская дайка в ре-
зультате более тщательных исследований И.Н. Ендовина в 1930-1931 гг. была признана не имеющей промышлен-
ного значения.
8 Вронский Б.И. На Золотой Колыме. Воспоминания геолога. М., 1965. С. 106.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. ] 59
Противоречия между Э.П. Берзиным и Ю.А. Билибиным относительно методов ведения геологораз-
ведки и эксплуатации месторождений золота привели к тому, что в 1933 г. первооткрыватель «золотой
Колымы» покинул Дальстрой. Отъезд Билибина мог быть вызван не только бесперспективностью спора
с всесильным «хозяином Колымы». Так, уже позже, в 1935 г., делегат I межрайонной партийной конфе-
ренции Бахарев отметил некоторые черты характера директора треста: «Сам товарищ Берзин дал понять,
что критиковать в особенности руководство не уместно. На критику... он заявил: «Если будешь про-
должать, то, в лучшем случае, получишь путевку на материк, а в худшем попадешь в лагерь»1.
Поэтому вполне возможно, что Ю.А. Билибин выбрал «путевку на материк»1 2. Уже в 1934 г. он от-
мечал, что большинство геологических работ, выполненных к тому времени в Колымском крае, отлича-
лись низким качеством. Стремление к большому перевыполнению даже ударных норм, всегда поддер-
живаемое администрацией, в ущерб деятельности работы, привело к тому, «что уже в настоящее время
возникает необходимость переобследования некоторых, лишь недавно обследованных районов»3.
Видимо, эти противоречия стали известны руководству страны, внимательно следившему за разви-
тием событий на Колыме. Не случайно, что 5 июля 1934 г. Политбюро ЦК ВКП(б) прияло предложение
ОГПУ о посылке на Колыму специальной комиссии в составе Д.Я. Одинцова (председатель), профессо-
ров И.Ф. Григорьева и Н.И. Трушкова и инженера В.Н. Зверева для определения характера месторожде-
ний золота, способов их разработки, выбора типа предприятий и оборудования и определения необхо-
димых затрат на строительство4 5.
Комиссия, учтя обнаруженные запасы золота в размере 30 т на территории в 5 тыс. км2, признала
возможным считать средние запасы металла в 6 т на каждые 1000 км2 в рамках золотоносной полосы
площадью в 48 тыс. кв. км . «Россыпные месторождения золота, — отмечалось в рапорте Д.Я. Одинцова
председателю СНК СССР В.М. Молотову, - характеризуются небольшими площадями, неглубоким за-
леганием золотоносного пласта и небольшой его мощностью - 0,75 м, но с высоким содержанием золота
в песках. Встречаются отдельные площади с очень крупным золотом - самородки от 10 грамм до 2 кг
весом»6.
Позднее в «Отчете по геологоразведочным работам за период 1932—1942 гт.» указывалось, что ко-
миссия 1934 г. пришла к выводу о золотопромышленном районе верховий Колымы как одном из круп-
нейших в СССР и необходимости дополнительных капиталовложений в его развитие. Это привело в
1934 г. к удвоению объемов государственных инвестиций в геологоразведочные работы на Колыме7.
Актуальность указанных Ю.А. Билибиным проблем стала очевидной почти сразу после его отъезда
с Колымы. Поэтому в 1935 г. руководство Дальстроя организовало Омолонскую и Ороекскую экспеди-
ции, а впоследствии и Индигирскую, которые занялись именно дальней геологоразведкой. С этой же
целью в 1937 г. была создана база дальних разведок в тайге на месте нынешнего поселка Берелех8. Про-
ведение работ этими подразделениями поддерживалось активными капиталовложениями. Ассигнова-
ния, выделяемые Дальстроем на геологоразведку, в 1932-1935 гт. увеличились в 5,5 раза9; в течение
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Думается, что сам контекст этой ситуации во многом определялся целевой установкой И.В. Сталина: «Люди,
болтающие о необходимости снижения темпа развития нашей промышленности, являются врагами социализма,
агентами наших классовых врагов» (XVI съезд Всесоюзной коммунистической партии (б): Стенографический отчет.
М„ 1930. С. 28).
J Билибин Ю.А. О перспективах золотоносности Колымского района // Избр. труды: В 3 т. М., 1961. Т. 3. С. 212.
4 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. З.Д. 948. Л. 23.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 401.
7 См.: ГАМО. Ф. р-23 сс. On. 1. Д. 7. Л. 5,10.
8 Раковский С.Д. Богатства недр — на службу Родине // Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 24.
9 Малагин А.П. Магаданский экономический район. Магадан, 1957. С. 46. Начиная с 1936 г. при проведении то-
пографических работ, являвшихся одной из задач геологоразведочной службы Дальстроя, стали применяться воз-
можности авиаотряда треста, что свидетельствует о серьезном внимании к этому направлению производившихся
работ. Только в 1936 г. летным экипажем Д.Н. Тарасова была проведена аэросъемка 300 тыс. км2. Работа одного
только этого экипажа заменила работу пятидесяти топографических партий. Алтунин Е.В. Первый автограф в ко-
лымском небе // Время. События. Люди. Исторические очерки об освоении Колымы и Чукотки. 1928-1940 гг. Мага-
дан, 1968. С. 326.
160
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
1933-1937 гт. на геологоразведку на территории, принадлежавшей Дальстрою, было затрачено 21 млн
585 тыс. руб.1
В 1935 г. геологические партии Дальстроя работали в бассейнах рр. Берелех, Аян-Урях, Кулу и вы-
шли на территорию Якутии, начав обследование р. Неры. Их продвижение в северо-западном направле-
нии, определенном Билибиным в качестве основного в распространении золотоносности, привело к от-
крытию месторождений благородного металла на ключе Мальдяк и еще целом ряде ключей в верховьях
Берелеха, россыпных запасов на р. Арга-Юрях и руч. Штурмовом. Было обнаружено также и богатое
каменноугольное месторождение на Аркагале1 2.
Безусловно, важными открытиями, во многом определившими развитие горной промышленности на
Северо-Востоке, как отмечает «Отчет по геологоразведочным работам за период 1932-1942 гг.», стали в
1936 г. определение З.А. Арабеем и В.А. Лисовским золотоносности бассейна р. Чай-Урья, установление
промышленных запасов олова на месторождениях «Кинжал» (В.Т. Матвеенко) и «Бутугычаг» (Б.Л. Фле-
ров) и т.д.3 Эти достижения стали основой для вывода о чрезвычайной перспективности добычи рос-
сыпного и рудного золота в регионе, а также его благонадежности по возможности организации олово-
добычи, сделанного комиссией в составе профессоров С.С. Смирнова, Н.И. Трушкова и геолога
И.И. Чупилина, посетившей Колыму в 1936 г.4
Работая вместе со специалистами Дальстроя, члены комиссии определили перспективные запасы
золота для основного золотоносного района в верховьях Колымы в 8,57 т на 1000 км , а в целом для об-
следованной золотоносной площади в 360 тыс. км2 - 840 т благородного металла, пригодного для мус-
кульной и механической добычи из россыпей и рудных тел5.
Предположения экспертов об оловоносности территории деятельности Дальстроя подтвердились,
когда были открыты пригодные к промышленной эксплуатации рудное месторождение олова им. Лазо и
оловянная россыпь в бассейне р. Дерас-Юрега6.
В 1938 г. на Колыме вновь работала правительственная комиссия (профессор В.Н. Зверев и геолог
Ю.А. Билибин). Экспертами были обследованы результаты деятельности геологоразведочных подразде-
лений Дальстроя. Согласно отчетным данным комиссии положительными качествами россыпных ме-
сторождений золота на Северо-Востоке являлись небольшая глубина залегания, легкость грунта для до-
бычи, промывистость песков, богатое содержание металла. Даже вечная мерзлота при правильном веде-
нии работ не представляла собой больших трудностей, так как если зимой убирался покрывающий их
слой торфов, го летом пески очень быстро оттаивали. Размеры колымских россыпей золота по своим
запасам были очень разнообразны: большинство из них содержало около 2—5 т золота, реже — от 5 до
15 т и как исключение - свыше 15 т. Но именно последние и давали главную массу добываемого золо-
та7.
Разворачивание геологопоисковых и геологоразведочных работ на Северо-Востоке и необходимость
в их централизации и координировании привели к преобразованиям геологоразведочной службы Даль-
строя. В марте 1939 г. в структуре его Главного управления было создано специализированное Геолого-
разведочное управление во главе с В.А. Цареградским, которому были подчинены созданные на местах
районные ГРУ8. Централизация управления геологоразведкой стала основой и для развития серьезных
научных исследований на Северо-Востоке. Так, несколько позже, в 1940 г., при Главном управлении
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 7.
2 Там же. On. 1. Д. 7. Л. 5 об.
3 Там же. Л. 16.
4 Там же.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 7. Л. 16. В 1938 г. партия ЮЗГПУ под руководством В.А Титова обследовала бассейн
р. Сеймчан и обнаружила названные месторождения. В конце 1938 г. здесь был организован Сеймчанский разведрайон,
который начал детальную разведку'россыпи и рудного тела. В 1939 г. на его базе возник рудник им. Лазо и прииск им. 3-й
пятилетки. В 1939 г. в смежные с этими месторождениями районы была направлена комплексная партия во главе с прак-
тиком-разведчиком Никитиным и геологом П.Н. Паначевным. Партии удалось отыскать в бассейне р. Сеймчан еще одно
коренное месторождение, названное именем В.И. Чапаева. См.: Левченко С.В., Мозесон Д.Л. Золотая Калыма. Из истории
открытия и освоения Северо-Востока СССР. М., 1963. С. 74.
' См.: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 35-36.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 46. Л. 80-81.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
161
Дальстроя была создана Центральная научно-исследовательская лаборатория (ЦНИИ)1, а при ГРУ Даль-
2
строя — научно-исследовательскии отдел .
В ходе разведочных работ 1938-1939 гт. были открыты оловоносные месторождения в бассейнах
рр. Омсукчан и Хета, продолжались разведки на Чукотке и в районе Чаунской губы1 2 3.
В отношении золота продолжалось интенсивное и успешное геологическое изучение долины р. Чай-
Урья, начались разведки золота на р. Челбанья4.
В 1932-1940 гг. геологами Дальстроя были открыты месторождения золота и олова на Колыме, Ин-
дигирке, Теньке, верховьях р. Яны. На Чукотке исследовались оловянные и вольфрамовые месторожде-
ния и т.д. В целом Колыма уверено вошла в число крупнейших в СССР золото- и оловодобывающих
районов, в чем, естественно, большая заслуга колымских геологов. Объемы выполненных геологоразве-
дочной службой работ приведены в табл. 15.
Таблица 15
Основные технико-экономические показатели
геологоразведочной службы Дальстроя в 1932-1940 гг.5
Показатели 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940
Геологических партий 29 41 70 38 71 54 64 96 102
Количество рабочих* - - 747 1071 791 805 1653 3030 4092
Численность персонала партий - - - 137 646 383 756 1066 1236
Россыпная разведка (шурфовка), тыс. м, 10,5 6,8 30,2 47,3 72,9 82,5 178,4 253,2 388,0
в том числе на олово - - - - - 5,0 10,9 23,1 47,6
Рудная разведка (подземные выработки) тыс. м3, 0,5 0,6 2,3 4,3 5,3 3,4 5,3 6,0 12,2
в том числе на олово — — — 0,9 1,2 2,0 5,0 5,2 9,5
Поверхностные выработки, тыс. м3, 4,0 7,7 14,7 14,8 20,7 42,2 53,8 95,4 282,0
в том числе на олово — — — 10,6 14,9 42,0 50,8 81,6 210,2
Буровых станков 2 2 4 4 6 6 6 12 14
* На разведке россыпных месторождений.
Имеющиеся в нашем распоряжении документальные материалы свидетельствуют о том, что качест-
во указанного колоссального объема выполненных геологоразведкой работ оказывалось в подавляющем
большинстве случаев крайне низким. Руководство страны настоятельно требовало золота, и деятель-
ность Дальстроя была подчинена исключительно выполнению плановых заданий в ущерб планомерному
исследованию территории Северо-Востока. Это приводило к тому, что программа золотодобычи строи-
лась не на основании конкретно выявленных природных ресурсов, определенных разведкой на несколь-
ко лет вперед, а, наоборот, разведка чаще всего спешно готовила запасы для «произвольно названной»
программы золотодобычи предстоящего промывочного сезона.
1 Подробнее см.: Пуетовойт Г.А. Центральная научно-исследовательская лаборатория ГУСДС НКВД СССР
(1937-1941 гг.) (к истории становления геологической науки Северо-Востока) // Колымский гуманитарный альма-
нах/ Под ред. А.И. Широкова. Вып. 2. Магадан, 2007. С. 100-113.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 59. Л. 64; Д. 68. Л. 126.
' В пределах Балыгычано-Омсукчанской оловорудной структуры первые признаки оловоносносги были обнаружены
Г.Г. Кантовским (1935 г.) и И.Н. Зубревым (1936 г.). Открытие первого месторождения - «Индустриального» - в этом
районе было сделано Ф.Ф. Павловым в 1938 г. Уже в 1939 г. на его базе был открыт рудник «Индустриальный». Таким
образом, как отмечают исследователи С.В. Левченко, Д.Л. Мозесон, «открытие и освоение Сеймчанского и Омсукчано-
Балыгычанекого оловорудных районов проводилось в результате настоящего штурма. После предварительной разведки
сразу начиналось промышленное освоение месторождений». Левченко С.В., Мозесон ДЛ. Указ. соч. С. 77.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 7. Л. 31-31 об. Также см.: Нефедова С.П., Бубнис ГК. Хроника геологического
изучения Северо-Востока СССР //Колыма. 1978. № 7-8. С. 18.
Зеляк В.Г Пять металлов Дальстроя... С. 40.
162
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Контуры обнаруженных поисковой разведкой рентабельных россыпей практически никогда полно-
стью не определялись разведочными работами. Эти россыпи сразу же поступали в разработку, но потом
приходилось рядом с уже отработанными площадями доразведывать новые участки, что приводило к
дополнительным работам - переносу поселков, построенных на золотоносных участках, и осуществле-
нию повторной перевалки торфов в границах уже действовавших приисков. Только за период 1934—
1937 гг. объемы такой вторичной перевалки составили несколько сот тысяч кубометров.
Именно по этой причине вплоть до 1935 г. в Дальстрое абсолютно отсутствовал институт прииско-
вых геологов, призванных осуществлять контроль за правильным извлечением золота, актированием
зачищенных площадей и ведение изучения характера колымских россыпей1. Масштабы государствен-
ных планов золотодобычи заставляли Дальстрой форсированно эксплуатировать богатейшие россыпи,
уделяя ничтожно мало внимания разведке рентабельных рудных месторождений, которых к 1938 г. бы-
ло известно только два - Утинское и Штурмовское\
При этом отметим, что еще 15 июля 1933 г. Э.П. Берзин констатировал: «Точного анализа руд, за
неимением оборудования, нет. Определение золота в 292 г (Средниканская жила) - случайность. Рудных
жил много, но они не разведаны, не исследованы»1 2 3. Позже, в феврале 1939 г., делегат V Всеколымской
партийной конференции Скворцов, фактически фиксируя это положение, говорил о том, что «...мы
должны перейти к широкой эксплуатации рудного золота и бедных россыпей»4. Здесь же делегат от
ЮЗГПУ Шипов отметил: «Геологоразведочная служба должна дать данные не на 2-3 года, а на 5 лет. У
нас нет детальной разведки, не введено бурение, разведка проводится допотопным способом - кайло,
шурфовка...»5 6 7. Год спустя, в феврале 1940 г., заместитель начальника политчасти ГРУ Дальстроя Ми-
рошниченко констатировал: «Рудными месторождениями золота занимаемся настолько слабо, что про-
блема освоения этого металла может быть разрешена не раньше как через 10-15 лет.
Тем не менее значительное увеличение объемов инвестиций в геологоразведочные работы, способ-
ствовавшие развитию золотодобычи, а также интенсивное дорожное строительство, позволившее ре-
шать проблемы снабжения приисковых районов, приводили к постепенному складыванию структуры
горнодобывающей промышленности Дальстроя. Так, 5 сентября 1935 г. приказом директора треста Гор-
ное управление было ликвидировано. На его месте возникли сразу три управления. Управление горно-
промышленного строительства должно было строить горнорудный комбинат на Утинке и осуществлять
разведку рудных месторождений. Весь комплекс задач, связанных с разведкой и эксплуатацией россып-
ных месторождений золота, подлежал решению Южным и Северным горнопромышленными управле-
ниями. Центром ЮГПУ стал пос. Оротукан, в его состав вошли Оротуканский, Утинский и Среднекан-
ский горнопромышленные районы. СГПУ располагалось в пос. Хатыннах и включало Хатыннахский,
Ат-Уряхский и Мылгинский ГПР .
1 Несколько позже, в феврале 1940 г., главный инженер Западного горнопромышленного управления Дальстроя
Богданов говорил о том, что ни на одном прииске этого богатейшего золотоносного района «не закончена разведка»
(ЦХСД МО: Коллекция документов). Это означало, что и созданный институт приисковых геологов фактически не
справлялся со своими задачами, а прииски эксплуатировались без четко сформулированных программ извлечения
металла.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 23. Л. 144. Руководителем ЮГПУ был назначен один из осужденных после убий-
ства С.М. Кирова руководителей Ленинградского НКВД Ф.Д. Медведь. Медведь Филипп Демьянович родился в
1890 г. в Белоруссии. Член РСДРП(б) с 1907 г. С 1909 г. четыре раза подвергался аресту. В октябре 1917 г. в Москве
входил в военно-революционный комитет Сокольнического района. С 1918 г. - работал в органах ВЧК: член Кон-
трольной комиссии ВЧК, председатель Тульской и Петроградской ЧК, начальник Особого отдела Западного фронта,
член Коллегии ВЧК, заместитель председателя Московской ЧК, начальник Московского губернского отдела ГПУ,
полномочный представитель ОГПУ по Западному краю. В 1926-1929 гг. - полномочный представитель ОГПУ по
Дальневосточному краю, с декабря 1929 г. - полпред ОГПУ - НКВД по Ленинградской области. 3 декабря 1934 г.
после убийства С.М. Кирова был арестован и приговорен к 3 годам лишения свободы. С весны 1935 г. - на Колыме.
Сначала работал заместителем начальника Оротуканского горнопромышленного района. С 5 сентября 1935 г. по
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
163
В состав ЮГПУ вошли прииски «Среднекан», «Борискин», «Пятилетка», «Торопливый», «Таеж-
ный», «Разведчик», «Юбилейный», «Холодный»; в состав СГПУ - прииски «Партизан», «Ат-Урях»,
им. 8 марта, «Хатыннах», «Штурмовой»1.
Создание горнопромышленных управлений в 1935 г. положило начало складыванию производст-
венно-территориальной структуры Дальстроя, просуществовавшей вплоть до момента его упразднения.
Предвестниками расширения производственной инфраструктуры треста в ближайшее же время
стало активное дорожное строительство на левобережье Колымы и открытие в 1937 г. новых приис-
ков западнее эксплуатировавшихся к тому времени золотоносных площадей. Так, в августе 1937 г.
был организован прииск «Мальдяк». Вслед за ним открылись новые прииски «Стахановец», «Лин-
ковый», «Топкий». Расширение их деятельности и разведка, проводившаяся геологами, привели к
выделению 1 сентября 1938 г. самостоятельного Западного горнопромышленного управления
(ЗГПУ) с центром в пос. Сусуман, куда была подведена дорога* 1 2. Западное ГПУ было выделено из
состава Северного. Спустя довольно непродолжительное время в составе ЗГПУ действовали приис-
ки «Мальдяк», «Стахановец», «Ударник», «Линковый», «Еврашкалах», «Куранах», «Чай-Урья»,
«Топкий», «Контрандья».
Геологоразведочные работы и развитие сети автомобильных дорог привели 11 сентября 1939 г. к
созданию Тенькинского горнопромышленного управления на юго-востоке от основного района золото-
добычи в верховьях Колымы. Его задачей стала эксплуатация россыпных и рудных месторождений зо-
лота. С 1 января в его же структуру вошли золотодобывающий прииск «Дусканья» и оловорудное ме-
сторождение «Бутугычаг»3.
В бассейне р. Чай-Урья (на северо-западе территории ЗГПУ) геологи разведали уникальную про-
мышленную россыпь золота, для эксплуатации которой приказом от 3 ноября 1940 г. из состава ЗГПУ
было выделено самостоятельное Чай-Урьинское ГПУ с центром в пос. Нексикан4 5. В состав ЧУГПУ во-
шли прииски «Большевик», им. Чкалова. «Чай-Урья», «Фролыч», «Комсомолец»; в структуре ЗГПУ ос-
тались «Мальдяк», «Ударник», «Стахановец», «Скрытный», «Челбанья», «Светлый», «Топкий».
Таким образом, к началу войны с Германией на территории Колымы добычу золота вели пять гор-
нодобывающих управлений, рост числа которых определялся результатами геологических изысканий,
вызывавшими, в свою очередь, введением в состав действующих новых приисковых подразделений
(табл. 16).
Таблица 16
Количество золотых приисков Дальстроя в 1932-1937 гг.5
Количество приисков 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941
Всего 10 12 11 13 16 17 29 37 38 45
Из них вновь открытых 6 2 3 4 5 2 18 8 5 8
И если прирост числа приисков происходил относительно равномерно, то рост количества добывае-
мого металла определялся, как представляется, возможностями снабжения золотодобывающих предпри-
ятий необходимыми материалами и продовольствием, что зависело от прокладки полотна трассы к ним.
Другой причиной, влиявшей на расширение объемов добываемого металла, являлось введение в экс-
плуатацию новых россыпей с богатым промышленным содержанием.
14 октября 1936 г. - начальник вновь созданного Южного горнопромышленного управления Дальстроя. Затем на-
чальник Кулинского разведрайона. 7 сентября 1937 г. арестован и отправлен в Москву. 27 ноября 1937 г. пригово-
рен к расстрелу. Посмертно реабилитирован 17 декабря 1957 г. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в
цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 359.
1 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя (1931-1957) / Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002. С. 9.
2 Там же. С. 14.
3 Там же. С. 17, 19.
4 Там же. С. 25.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 15.
164
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Сведения о расширении масштабов золотодобычи приисками Дальстроя в течение 1932-1941 гг. со-
держит табл. 17.
Таким образом, за указанный период предприятия Дальстроя добыли в общей сложности 390270 кг
химически чистого золота1. При этом, как видно, резкий скачок в добыче металла произошел в 1934 и
1935 гг., когда ежегодно количество добываемого золота увеличивалось более чем в два раза.
Таблица 7 7
Динамика золотодобычи приисками Дальстроя в 1932-1941 гг., кг2
Золотодобыча 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941
Шлиховое золото 580 899 6489 16133 36583 56051 67775 73778 90673 86948
Химически чистое золото 511 791 5515 14458 33360 51515 62008 66314 80028 75770
Несомненно, что причиной этого послужило подведение дорожного полотна к уже действующим
приискам, а также начало промышленной эксплуатации новых золотоносных площадей. Так, в отчете о
деятельности треста за 1935 г. сообщалось, что в этом году был введен в эксплуатацию новый район на
левом берегу р. Колымы, давший в течение этого года 48,2 % всей продукции при перевыполнении пла-
на на 70 % и росте выпуска продукции по сравнению с 1934 г. на 162,2 %1 2 3.
Еще раз повторимся, что о пристальном внимании высших партийно-государственных органов к золото-
добыче Дальстроя говорит и тот факт, что 22 февраля 1935 г. Э.П. Берзин отчитывался о деятельности треста
на заседании Политбюро ЦК ВКП(б). В результате план добычи золота на Колыме на 1935 г. был установлен
в 8,5 т металла4. Данные, приведенные нами в табл. 17, показывают, что в 1935 г. Дальстрой перевыполнил
эти задания больше чем на 40 % в химически чистом золоте. А по результатам перевыполнения «производст-
венной программы 1934 г. и успехов в освоении новых районов» 22 марта 1935 г. Политбюро ЦК ВКП(б)
приняло решение наградить целый ряд работников Дальстроя. Орденом Ленина были награждены Э.П. Бер-
зин, З.А. Алмазов, А.Н. Пемов. Трое работников треста, в том числе начальник планово-финансового сектора
Л.М. Эпштейн, были награждены орденом Красной Звезды. Восемь датьстроевцев стали кавалерами ордена
Трудового Красного Знамени, двадцать три были награждены Почетными грамотами ЦИК Союза СССР. С
девяти работников треста были сняты судимости, и они были восстановлены в гражданских правах, пятеро
заключенных УСВИТЛа были досрочно освобождены5. Следуя за решением Политбюро ЦК ВКП(б), ЦИК
СССР принял соответствующее постановление, которое было опубликовано в «Правде»6.
Новое удвоение количества добытого золота, ггришедшееся на 1936 г., как отмечалось выше, связано с
перенесением акцента капиталовложений с автодорожного хозяйства Дальстроя на оргашгзацию золотодо-
бычи, что стало возможным прежде всего по причине выполнения планов дорожного строительства в 1935 г.
Добытое на Колыме золото текло обратно - в центральные районы страны. Архивные фонды сохра-
нили большое количество нормативных актов НКВД СССР, регламентировавших порядок его перевоз-
ки. Так, например, 26 июня 1939 г. нарком Л.П. Берия предписал, что перевозка золота от Нагаево до
Николаевска-на-Амуре возлагалась на один из сторожевых кораблей погранохраны («Дзержинский» или
«Киров») по расписанию, угверждавшемуся лично Берией. От Николаевска-на-Амуре до Хабаровска
золото перевозилось специальными кораблями Амурской Краснознаменной военной флотилии по ука-
заниям наркома ВМФ СССР в сроки, определявшиеся начальником УНКВД по Хабаровскому краю.
Доставка металла далее до Москвы (Московский аффинажный завод) осуществлялась фельдъегерской
связью НКВД или особой связью Наркомата связи. За каждый участок перевозки золота нес ответствен-
ность соответствующий чиновник Наркомата внутренних дел7.
1 Заметим, что темпы развития золотодобычи на Колыме в 1932-1941 гт. были значительно более высокими,
чем в целом по стране. Для сравнения: предприятиями Главзолота НКТП СССР, многие из которых находились в
уже обжитых районах, в течение 1928—1937 гг. было добыто лишь 352729 кг драгоценного металла. См.: Хатыла-
ев М.М. Золото Восточной Сибири в стратегии форсированной индустриализации (1926-1937 гт.). Якутск, 1997.
С. 219.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 14-15.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 1.
4 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 576.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 961. Л. 40-42.
6 См.: Правда. 1935. 23 марта. В целях конспирации Дальстрой был назван в тексте опубликованного постанов-
ления «Колымзолотом».
7 ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 34. Л. 62-63.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
165
Особого внимания заслуживает проблема себестоимости добывавшегося Дальстроем золота, являв-
шейся основным показателем рентабельности его добычи. Себестоимость этого металла при других
равных условиях, как правило, в значительной мере зависит от некоторых особенностей, связанных с
природными условиями его месторождений: климатом районов, где добывается золото, и сезонностью
работы ряда золотоизвлекающих агрегатов, сравнительной отдаленностью отдельных мест добычи зо-
лота от магистральных путей сообщения1. Для нас вполне очевидно, что себестоимость колымского зо-
лота в силу именно природных условий его промышленной добычи должна была быть высокой. Однако,
судя по материалам документальной отчетности Дальстроя, коммерческая себестоимость 1 г металла,
добытого в течение 1932-1937 гг., выражалась суммой 4 руб. 56,8 коп.1 2 Это имело в 1930-е гг. важное
государственное значение, ибо себестоимость добываемого на Северо-Востоке золота в указанный пе-
риод была ниже мировой цены на этот металл3.
Один из аспектов удешевления средней себестоимости добываемого на Колыме металла состоял в
том, что в целях форсирования максимальной добычи золота Дальстрой производил фактически хищни-
ческую отработку площадей в первую очередь на наиболее богатых месторождениях. В этих же целях
Дальстрой разрабатывал россыпные месторождения золота, требовавшие сравнительно небольших ка-
питальных затрат, значительно меньшего числа механизмов и энергетики в сравнении с рудными место-
рождениями4.
Так, в 1935-1937 гг. только по Северному ГПУ на наиболее богатых участках месторождений
среднее содержание золота составляло от 40 до 78,6 г/м3 горной породы5. Классическим примером
хищнической организации золотодобычи на наиболее богатых участках стало экстренное создание в
марте 1936 г. отдельного прииска (прииск «8-го марта») на ключе Шах на основе хороших показате-
лей только нескольких шурфов одной линии совершенно еще не разведанного ключа. Для организа-
ции прииска сюда была переброшена рабочая сила с другого богатого прииска «Ат-Урях»; затраты
труда на экстренное строительство составили здесь 27400 рабочих человеко-дней. В результате за
промывочный сезон 1936 г. прииск «8-го марта» добыл 3037,5 кг золота при среднем содержании ме-
талла в породе, равном 78,66 г/м3. В это же время прииск «Ат-Урях», при среднем содержании 75,99
г/м3, добыл 6433,3 кг золота. В целом же среднее содержание золота по СГПУ составило: прииск «Ат-
Урях» (1936-1937 гг.) - 50 г/м3, прииск «Полярный» (1935-1937 гг.) - 43,6 г/м3, прииск «Штурмовой»
(1935-1937 гг.) - 31,6 г/м3, прииск «Партизан» (1935-1937 гг.) - 54,1 г/м3, прииск «8-го марта» (1936—
1937 гг.) - 54,7 г/м3 породы. На приисках ЮГПУ среднее содержание было много меньшим: прииск
«Торопливый» (1934-1937 гг.) - 13,9 г/м3, прииск «Пятилетка» (1933-1937 гг.) - 18,2 г/м3. В целом по
Дальстрою в 1935-1937 гг.. при значительных потерях золота на промывке песков, среднее содержа-
ние составило 23,86; 27.05 и 26,78 г/м3 породы соответственно6.
Хищническая добыча золота из недр вела к нерациональной отработке месторождений, далеко не
полному использованию разведанных запасов металла и резкому снижению среднего содержания золота
в горных породах вплоть до непромышленного за пределами эксплуатационного контура. Выхватыва-
ние для разработки наиболее богатых участков золотоносных россыпей стало характерным для стре-
мившегося любой ценой выполнить государственный план Дальстроя. В 1939 г. вопиющие факты хищ-
ничества были отмечены на приисках «Чай-Урья» и «Ударник» Западного горнопромышленного управ-
ления7. Россыпь, изуродованная хищнической эксплуатацией первого года, частично заваленная торфа-
ми и хвостами промывки, фактически обрекалась на кустарную разработку во все последующие годы ее
разработки.
Другим важным фактором, обеспечивавшим низкую себестоимость колымского золота, стало ис-
пользование труда заключенных, что в условиях Колымы значительно снижало, как отмечалось выше,
материальные затраты в сравнении с трудом работников, набранных в обычном порядке.
1 См., например: Соболевский Т.Ф. О некоторых особенностях образования себестоимости золота // Колыма.
1959. № 1. С. 37.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 4.
3 Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). Ма-
гадан, 1996. С. 80.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 13.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Там же.
7 Там же.
166
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950~х гг.
При этом следует заметить, что вовлечение заметного числа заключенных в золотодобычу про-
изошло лишь в 1934 г. Как отмечается в отчетных документах Дальстроя за 1932 г., все золотодобы-
вающие работы этого года производились мускульным трудом вольных старателей1. Подобное положе-
ние сохранялось ив 1933 г.: «Опытная золотодобыча, подобно тому, как это было и в предыдущем, мог-
ла производиться только мускульным трудом вольных старателей и лишь в ничтожных размерах хозяй-
ственными работами с использованием труда организованных рабочих из заключенных»* 2.
Именно 1934 г., как следует из данных, приведенных выше, стал периодом, когда впервые произош-
ло резкое увеличение количества извлекаемого золота. Если учесть, что в 1934 г. на приисках Дальстроя
не было механизированных производственных операций и все работы выполнялись вручную, то ре-
шающим фактором столь значительного роста золотодобычи могло быть только привлечение на горные
работы дополнительных рабочих рук.
Это наше предположение подтверждается материалами отчетных документов треста. Общая чис-
ленность работников Дальстроя в 1933-1934 гг. выросла на 4,5 % (30782 чел. в 1933 г., и 35995 - в
1934 г.). Между тем количество занятых в горной отрасли в этот же временной отрезок увеличилось на
76,1 % (абсолютные показатели здесь: в 1933 г. - 1350 чел., в 1934 г. - 5638 чел.). Из отмеченного следу-
ет, что если в 1933 г. на горных работах было занято лишь 4,4 % всех работников треста, то в 1934 г. их
доля в общем количестве дальстроевцев составила уже 15,6 %3.
Переломный характер 1934 г. в истории золотодобычи на Колыме характеризуется и тем, что в это
время Дальстрой стал крупнейшим золотодобывающим предприятием в СССР, превзойдя показатели
Алданского золотопромышленного района4.
Расширение добычи золота на Колыме в описываемый период происходило в условиях интенсифи-
кации его извлечения по всем золотопромышленным районам СССР. Документы Народного Комисса-
риата тяжелой промышленности свидетельствуют, что в 1933 г. по сравнению с 1932 г. добыча золота
выросла на 42,4 %5. В 1934 г. золото-платиновая промышленность страны к 1 декабря досрочно выпол-
нила годовой план. Прирост золотодобычи за этот год составил 143 %6. Последний цитируемый доку-
мент особо отмечал: «1935 год ставит перед нами новые задачи: стране строящегося социализма нужно
золото во все возрастающем количестве и при минимальной себестоимости, и мы должны его дать»7.
«Золотая» Колыма, обладавшая богатейшими россыпными месторождениями, соответствовала
предъявлявшимся требованиям. Став крупнейшим поставщиком благородного металла в СССР, она по-
степенно вошла в число крупнейших золотодобывающих районов мира. В 1934 г., добыв 5515 кг хими-
чески чистого золота, она обогнала все золотодобывающие страны Южной Америки, уступив лишь Ко-
лумбии и Чили, добывших соответственно 10,7 и 7,4 т золота8 9. Думается, что успехи золотодобычи во
многом определили то, что СССР в указанном году вышел на второе место в мире по объему добывае-
9
мого золота .
Высокие темпы прироста золотодобычи на Колыме нашли свое отражение в «Объяснительной за-
писке к 3-летнему плану основного производства треста на 1937-1939 годы», составленной в 1936 г. и
подписанной Э.П. Берзиным и начальником планово-финансового отдела Л.М. Эпштейном. В этом до-
кументе, в частности, отмечалось, что только за первые две декады августа 1936 г. Дальстрой добыл
золота больше, чем трест «Якутзолото» (Алдан), являвшийся одним из наиболее крупных в СССР, до-
бывал за год. Колыма в указанное время вступила в ряды крупнейших мировых золотопромышленных
районов. По количеству добытого золота она догнала в 1936 г. самый продуктивный золотоносный рай-
‘ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 401.Л. 37.
2 Там же. Д. 402. Л. 76.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 55.
4 Дальний Восток. Экономико-гео1рафическая характеристика. М., 1966. С. 446.
5 Директивное письмо трестам и предприятиям золото-платиновой промышленности в развитие Приказа Нар-
кома тяжелой промышленности тов. С. Орджоникидзе о подготовке к летним операциям и о перевыполнении про-
граммы по золотодобыче. М., 1934. С. 5.
6 Директивное письмо трестам и предприятиям золото-платиновой промышленности на 1935 год. М., 1935.
С. 5.
' Там же. С. 7.
8 Фирсов Л. В. Рассказы о золоте. Магадан, 1957. С. 104.
9 Хатылаев М.М. Золото Восточной Сибири в стратегии форсированной индустриализации (1926-1937 гт.).
Якутск, 1997. С. 227.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
167
он США - Калифорнию, а по размерам валового прироста далеко обошла его. В Калифорнии в 1934 г.
было добыто 23 т, в 1935 г. - 27,8 т; при этом ее дражная добыча составляла 29 % всей добычи, в отли-
чие от Колымы, где существовала лишь мускульная эксплуатация россыпей1.
В основе расширения объемов добычи металла лежала все усиливавшаяся эксплуатация труда заклю-
ченных - основной массы работников золотодобывающей промышленности Северо-Востока СССР. Это
наше утверждение основывается на данных о нормировании производственных сменных заданий на гор-
ных работах в течение 1933-1936 гг. Так, в 1933 г. сменная норма добычи горной породы вручную соста-
вила 0,86 м3, в 1935 г. она увеличилась до 2,1 м3, с начала промывочного сезона 1936 г. - 4,1 м3 за смену1 2.
Обобщающие сведения о горных работах, выполненных на золотодобывающих приисках треста в
1932-1937 гг., приводятся нами в табл. 18.
Таблица 18
Горные работы на золотых приисках Дальстроя
в 1932-1937 гг.1, тыс. м3
Горные работы 1932 1933 1934 1935 1936 1937
Вскрыто торфов всего 42 47 509 1641 3267 4689
В т.ч. экскаваторами — — — 153 296 302
Перевалка торфов всего — — — — 264 541
В т.ч. экскаваторами — — — — 135 309
Добыча песков всего 19 24 386 663 1341 2113
В т.ч. подземными работами — - - 17 30 42
Из приведенных данных следует, что из общего количества работ по вскрыше торфов, выразившегося
цифрой 10 195 тыс. м3, в течение 1932-1937 гг. доля механизированных работ составила лишь 751 тыс. м3
(или 7,3 %). При этом с расширением масштабов золотодобычи начиная с 1935 г. происходит уменьшение
доли механизации по указанному виду горных работ: в 1935 г. она составила 9,3 %, в 1936 г. - 9 %, в
1937 г. - 6,4 %4. Констатация этого факта особенно важна, если учесть, что 1937 г. оказался самым напря-
женным сезоном горных работ в течение всего начального периода деятельности Дальстроя.
Производственный план треста на 1937 г. обусловливался обязательством удвоить добычу золота.
Программа 1937 г. по физическому объему горных работ по плану превосходила все показатели преды-
дущих лет. Объемы работ по вскрыше торфов в 1937 г. должны были составить по отношению к 1936 г.
212,1 %, по промывке песков - 245,9 %. Рост капиталовложений при этом планировался лишь на 60 %, а
увеличение количества рабочих - на 36 %5.
В преддверии выполнения столь напряженной производственной программы золотодобычи только
на прииске «Штурмовой» было изготовлено свыше 5 тыс. деревянных тачек, над чем стройцех «Штур-
мового» трудился целую зиму6. Этот прииск, как отмечалось выше, входил в состав Северного горно-
промышленного управления, имевшего в 1936 г. всего лишь один экскаватор марки ДЕМАГ, работав-
ший на прииске «8-го марта»7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 535. Л. 1.
2 Эпштейн Л. Итоги пяти лет // Колыма. 1936. № 4. С. 36. Выполнение таких норм представляло собой зачас-
тую трудно решаемую задачу. Поэтому и в Дальстрое в 1936 г. было констатировано характерное для советской
экономики явление - приписки объемов выполненных горных работ. По сообщению начальника ЮГПУ Краснова,
по р. Утиной приписки составили за год около 40 % объема горноподготовительных работ, по прииску «Торопливый»
- около 15-20 %. В целом по управлению на 1 января 1937 г. приписки составили 80 тыс. м3 (ЦХСД МО: Коллекция
документов).
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 16.
4 Заметим, что в марте 1937 г. на одном из партийных собраний Э.П. Берзин приводил сведения об отдельных
аспектах работы на откатке горной массы при подготовке песков к промывке: «...на откатке на 1 человека - 12 м3
плотной массы, если это переведете на кубаж, это будет порядка 27 тонн... Есть прииск «Партизан», на нем на леж-
невых дорожках дают откатку 9 м3 на человека. Это получается порядка 22 тонн на человека» (ЦХСД МО: Коллек-
ция документов).
' Советская Колыма. 1936. 26 дек. Доклад Э.П. Берзина «О хозяйственных задачах Дальстроя в 1937 году и
стахановском движении».
6 Малагин А.П. Магаданский экономический район. Магадан, 1957. С. 54.
' МулярЛ.М. Край вечной молодости // Колыма. 1967. № 11. С. 50.
168 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Сравнение плановых заданий Дальстроя по золотодобыче с фактическими результатами деятельно-
сти треста в 1937 г. позволяет нам утверждать, что перечисленные задачи не были решены. Несмотря на
значительный прирост количества добытого золота, по сравнению с 1936 г. прииски Дальстроя добыли
химически чистого металла на 35,3 % больше1. Удвоения объемов извлечения золота не произошло.
Аналогично оказались невыполненными и плановые задания по вскрыше торфов. Показатели 1937 г.
оказались значительно выше цифр на 1936 г. (на 30 %), но даже этот результат был гораздо ниже уров-
ня, предполагавшегося руководством треста1 2. Одновременно общее количество рабочей силы на Колы-
ме в 1937 г. возросло по отношению к 1936 г. на 20,8 %3, а не на 36 %, как планировалось.
Думается, что столь завышенные плановые задания для Дальстроя были изначально невыполнимы,
так как для их выполнения требовался более высокий уровень механизации горных работ. В то же время
в 1935 г. парк экскаваторов Дальстроя насчитывал 5 небольших машин, в 1936 г. он состоял из 7 машин,
в 1937 г. линейка экскаваторов включала 16 машин. При этом экскаваторный парк использовался только
на работах по вскрыше торфов с крайне низкой производительностью. Доказательством этого тезиса
являются данные о перевалке горной массы на приисках Дальстроя в 1937 г. При вскрыше торфов и пе-
ремещении золотоносных песков 37 % всего объема работ было выполнено вручную, 31,5 % - механи-
ческими канатными дорожками, 21,1 % — конной перевозкой, 4,43 % - экскаваторами, 1,55 % - ленточ-
ными транспортерами, 5,52 % - конными воротами и автотранспортом4.
Проведение взрывных работ при вскрыше торфов требовало значительного количества взрывчатых
веществ. Последние доставлялись Дальстрою с «материка». Так, в 1937 г. на Колыму было доставлено
4200 т аммонита, а обеспеченность складскими помещениями для его хранения была рассчитана на
3200 т. Столь необходимое для горных предприятий взрывчатое вещество хранилось под открытым не-
бом, портилось, приходило в негодность. Поскольку перевозка аммонита для горной промышленности
Северо-Востока была достаточно опасным и дорогостоящим мероприятием, в декабре 1937 г. руково-
дству Дальстроя поступила записка, автором которой был руководитель взрывных работ Северного гор-
нопромышленного управления А.Д. Яхонтов. Автор предлагал построить на Колыме завод взрывчатых
веществ и наладить собственное производство аммонита. Сырьем для него являлись аммиачная селитра
(85 %) и тротил (15 %) - вещества, малоопасные при перевозке.
Ввод в действие такого предприятия привел бы к значительному снижению риска при доставке не-
обходимых ингредиентов и к улучшению качества производимого на месте аммонита, что могло суще-
ственно повлиять на качество вскрышных и горноподготовительных работ на приисках Дальстроя, а
значит, стать условием успешного выполнения постоянно увеличивавшегося планового задания по зо-
лотодобыче5. Однако решения о строительстве такого завода не было принято. Думается, что важней-
шей причиной такого положения дел было стремление советского руководства получать дешевое ко-
лымское золото при минимизации капитальных вложений.
Очевидно, что основная часть горных работ выполнялась непосредственно мускульным трудом. В этот
период основная часть работников Дальстроя оказывалась занятой именно в горной отрасли. С 1938 по
1941 г. включительно численность указанной группы работников выросла на 54 %. При этом если в 1938 г.
горняки составляли 47,2 % от общего числа дальстроевцев, то в 1941 г. их удельный вес вырос до 55,3 %6.
Несомненно, что все направления хозяйственной деятельности Дальстроя требовали значительных
количеств заключенных, удельный вес которых в течение 1930-х гт. в общем числе работников никогда
не был ниже 75 %. При этом лишь в 1938 г. происходит заметное вовлечение работавших в горную про-
мышленность (47,2 %). Перед войной и в ее начале непосредственно в горной промышленности работа-
ло уже около половины всего работоспособного населения Колымы. Вовлечение контингентов заклю-
ченных в колонизацию региона происходило равномерно до 1938 г., достигнув максимума в 1936 г.:
примерно 18,5 тыс. чел. Нов 1938 г. произошел резкий скачок, и к 1939 г. прирост числа заключенных,
труд которых использовался Дальстроем, достиг 70 тыс. чел., из которых 47,2 % использовались на гор-
ных работах. Драматические события, связанные с «большим террором», нашли свое отражение в том,
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 14.
2 Там же. Л. 16.
J Там же. Д. 6. Л. 55.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3394. Л. б/н.
6 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 55.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
169
что в системе Дальстроя работало уже около 177 тыс. заключенных. Примерно столько же заключенных
было завезено на Колыму в предвоенные годы1.
Из приведенных данных явствует, что если до резкого скачка 1938 г. количество заключенных на
Колыме плавно увеличивалось, то с 1940 г. начинается резкий спад численности завозимых сюда подне-
вольных контингентов. Об этом свидетельствует то, что количество заключенных, привезенных сюда в
1940 г., составило гораздо меньшую цифру в сравнении с 1938 г., произошло уменьшение и в 1941 г.
Н. Гранкина, прибывшая на Колыму в начале 1940-х гг., отмечает в своих воспоминаниях: «Наш этап
был предпоследним большим женским этапом до войны... Последний большой этап были «жены», пере-
везенные на Колыму из мариинских лагерей и направленные прямо на магаданский промкомбинат...
После них до 1944 г. больших женских этапов не было, за исключением отдельных штрафниц»1 2. Несо-
мненно, что сокращение количества завозимых сюда заключенных было связано с общим спадом массо-
вых репрессий после 1939 г., а также со сложностями, вызванными начавшейся войной с Германией.
Указанное повышение удельного веса занятых в горной отрасли работников Дальстроя на рубеже
1930-1940-х гг. в качестве одной из важнейших причин имело целенаправленную практику руководства
по переброске на горные работы рабочей силы из других подразделений. Типичным для этого времени
стал приказ от 5 июля 1941 г., который предписывал для обеспечения работ по выполнению плана ме-
таллодобычи направить в горные управления 3000 заключенных из лесного отдела, горкоммунотдела,
промкомбината и т.д. Чрезвычайность подобных мер подчеркивалась особо: «Предупредить начальни-
ков управлений и предприятий и начальников лагподразделений, что за несвоевременное выполнение
настоящего распоряжения виновных буду привлекать к ответственности, вплоть до предания суду»3.
Зимой 1938/39 года, по словам заместителя руководителя Дальстроя Ходырева, его «заставили про-
водить впервые на Колыме осенне-зимнюю промывку» золота4. Это мероприятие позволяло продолжать
добычу металла из содержавших его песков даже в суровых условиях колымской зимы. Как вспоминал
бывший колымский заключенный М.Б. Миндлин, в ноябре 1938 г. «стали строить небольшие зимние
приборы «тепляки», куда на тачках вывозили мерзлые пески и производили промывку. Началась
«вскрыша торфов» — освобождение золотоносных песков от пустых грунтов. Эта очень трудоемкая опе-
рация выполнялась исключительно ручным способом: в мерзлом грунте ломами пробивали вертикаль-
ные и горизонтальные бурки, заряжали их аммоналом и взрывали... Потом вывозили на себе заполнен-
ные грунтом коробы в специально отведенные отвалы. Расстояние до них составляло 100-150 м, причем
градус подъема с каждым днем увеличивался. Короба вмешали до 0,12 кубометра»5.
Ставшая затем ежегодной осенне-зимняя промывка металла имела своей целью, естественно, увеличение
масштабов добычи минерального сырья. Вряд ли это было собственной инициативой руководства Дальстроя. Об-
ратим внимание на слово «заставили» в приведенной выше фразе Ходырева. Вполне очевидно, что эго было рас-
поряжение высших государственных и партийных органов, игнорировать которое Дальстрой не мог. Думается,
что причиной тому становились нараставшие во второй половине затраты государственного бюджета на нужды
индустриального и военного строительства. Золото в этом контексте являлось чрезвычайно важным платежным
средством. Не случайно еще в апреле 1937 г. директор Дальстроя Э.П. Берзин подчеркивал: «.. .Если я сообщаю в
январе план в Москву, то в Москве Госплан и Наркомфин наше золото уже растасовывают по платежам»6.
Осеннее-зимняя промывка зимой 1939/40 года оказалась плохо подготовленной: промприборы
строились разнотипные и начинали эксплуатироваться даже без минимальных предварительных испы-
таний. Поэтому вместо планировавшихся 100 м3 на многих промприборах фактически промывалось
лишь 20-30 м3 песков. Запасами топлива промывка была практически не обеспечена. Типичной карти-
ной золотодобычи той зимы стало то, что промприборы работали на суточном запасе дров7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 6. Л. 55.
2 Гранкина Н. Записки вашей современницы // Доднесь тяготеет. М., 1989. С. 171. Свидетельство Н. Гранкиной
косвенно подтверждается документами. Приказ № 075 от 26 января 1944 г. «О плане производства и капитальных
работ ГУСДС «Дальстрой» НКВД СССР в 1944 году», подписанный Л.П. Берией, содержат указание начальнику
ГУЛАГа Наседкину обеспечить Дальстрой пополнением рабочей силой в количестве 10.000 чел., преимущественно
женщин, из числа заключенных, физически здоровых (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 17).
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 162. Л. 68.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 55-56.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 Там же.
170
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Тем не менее на VI Всеколымской партийной конференции были приведены следующие показатели
выполнения государственного плана за 1939 г. по Дальстрою в целом: план по вскрыше торфов был вы-
полнен на 78,9 %, по добыче песков - на 79,8 %, по промывке песков — на 78,4 %. Среднегодовая произ-
водительность труда при этом составила: на вскрыше торфов - 66,5 %, на добыче песков - 67,7 %, на
промывке песков - лишь 43,3 Все это привело к тому, что, как отмечал начальник Политуправления
дивизионный комиссар И.К. Сидоров на I Магаданской городской партконференции, Дальстрой не вы-
полнил план золотодобычи в 1939 г. на 18 %* 2.
Среднегодовая производительность труда по горным управлениям в 1939 г. равнялась 67 % от пла-
новой. При этом акцент был сделан не на использование механизмов, а на физическую мускульную силу
людей. Общий процент использования техники колебался между 50-ю и 60-ю, а экскаваторы были ис-
пользованы только на 37 %3.
Значительное негативное влияние на выполнение плана золотодобычи в 1939 г. оказало необы-
чайной силы наводнение в августе. Ливневые дожди обрушились на территории деятельности За-
падного, Северного и Тенькинского горнопромышленных управлений. Все поселки, расположенные
на побережье р. Колымы и ее притоков, были затоплены. Уровень р. Колымы поднялся более чем на
И м. Были затоплены многие прииски, нарушено снабжение производственных объектов необхо-
димыми материалами, топливом, продовольствием и т.д. Только в СГПУ под водой оказались гор-
ные полигоны приисков им. Водопьянова, «Верхний Ат-Урях», «Партизан», «Ударник», «Ороту-
кан». Подготовленные к отработке площади были занесены потоками грязи, промывочные приборы
подмыты в своих основаниях и частично разрушены. Из общей суммы убытков в 37,127 млн руб. по
всем предприятиям Дальстроя 63 % пришлось на долю горнопромышленных управлений4.
По подсчетам специалистов Главного управления Дальстроя из-за наводнения предприятия Даль-
строя не смогли добыть около 5-6 т металла5. Тем не менее, как отмечено в докладной записке на имя
Л.П. Берии от 17 февраля 1940 г., «...наводнение могло дать максимально 5 % недовыполнения плана,
но не 18 %, как это оказалось в итоге 1939 г.»6 7.
План золотодобычи по Дальстрою на 1940 г. устанавливался в размере 100 т шлихового золота, в
том числе: по ЗГПУ 50500 кг, по СГПУ - 34500 кг, по Южному, включая Тенькинский район, -
14640 кг, по ЮЗГПУ при попутной добыче - 360 кг'. Однако и в 1940 г. ГУ СДС план золотодобычи не
выполнил. Данные, приведенные нами выше, показывают, что в этом году Дальстрой добыл лишь
90673 кг шлихового металла, недовыполнив годовую программу на 9,3 %.
Тем не менее в перерасчете на химически чистое золото Дальстрой добыл более 80 т металла, что
стало историческим максимумом за все время его существования. В.Г. Зеляк справедливо подчеркивает,
что в 1940 г. Дальстрой добыл золота больше, чем все тресты Главзолота Народного комиссариата цвет-
ной металлургии, вместе взятые (их результат составил 79,3 т золота), а удельный вес Дальстроя в об-
щей золотодобыче СССР по отчетным данным составил 46,3 %8 9.
Количество техники, появившейся на горных полигонах Колымы, было довольно значительным. В
ноябре 1939 г. руководством особенно подчеркивалось, что «для Дальстроя шлют столько машин,
сколько он захочет. В этом году, особенно в III квартале, единственная организация, которая получила
машины из всех хозяйственных организаций. - это Дальстрой, потому что все машины были направле-
ны в армию... ни для одной организации не берут из резервов государственного фонда, а Дальстрою
забрасывают...»’.
Действительно, техническое оснащение горнодобывающих предприятий в 1938-1939 гг. существен-
но возросло. По сравнению с 1937 г. рост механизации по экскаваторам составил 216 %, по компрессо-
' Колыма. 1940. №2. С. 12.
2 Советская Колыма. 1940. 8 июля.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 724. Л. 84.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 135. Л. 93.
8 Зеляк В. Г. Пять металлов Дальстроя... С. 75.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
171
рам - 483 %, по транспортерам - 1300 %, по лебедкам - 294 %, по двигателям - 168 %, по локомобилям -
240 %, по бойлерам - 940 %\ Судя по данным официальной отчетности, в 1941 г. 34,1 % общего объема
вскрыши торфов выполнено экскаваторами, что в сравнении с 1937 г. (6,4 %) говорит об увеличении
технической оснащенности приисков1 2.
Тем не менее эффективность использования горной техники оставалась весьма низкой. В ноябре
1939 г. начальник производственно-технического отдела Дальстроя Никитин констатировал, что на гор-
ных полигонах работало 67 экскаваторов, но их использование за 10 мес составило по ЗГПУ 55 %, а по
ЮГПУ - 61 % от плана. Среднее рабочее время экскаваторов в Дальстрое в целом составило 2000 ч, а
время простоев - 4000 ч5.
В 1940 г., по подсчетам инженеров И. Соколовского и Г. Пучкова, экскаваторный парк Дальстроя
выполнил майский план добычи горной массы всего на 50,6 %. При этом коэффициент использования
экскаваторов по времени составлял в среднем 40 %, а в Западном горнопромышленном управлении даже
33 %4. Начальник прииска «Одинокий» Лазарев на совещании хозпартактива СГПУ в 1940 г. констати-
ровал: «Работаем дедовским методом. Мускульная откатка доходит до 100 метров и выше»5.
Л.М. Муляр отмечал в своих воспоминаниях, что главный инженер прииска «Чай-Урья» Д. Пшенични-
ков, получив экскаватор «Воткинец», поставил к нему 150 чел. с тачками. Грунт возили за тачках и ссы-
пали в ковш, а потом уже ковш переносился на нужное расстояние6.
Предприятия Дальстроя вместе с тем несли большие потери золота по причине отсутствия полного улавли-
вания металла промывочными приборами. На V Всеколымской партийной конференции работник ЮГПУ Ту-
зов констатировал: «У нас теряется много мелкого золота, невидимого на глаз, благодаря тому, что мы пользу-
емся допотопными промприборами»7. Год спустя, на VI Колымской партконференции (1940 г.), вновь подчер-
кивалось: «.. .если бы мы снизили с каждого промприбора хотя бы 10 % потерь, то это дало бы многое.. ,»8
Описываемые потери золота в процессе промывки становятся еще более показательными, если
учесть существование в Дальстрое дополнительных способов извлечения металла. С 1939 г., например,
на Колыме стало развиваться шлихообогащение - получение дополнительного золота из отходов про-
мывки (шлихов и концентратов). К концу 1941 г. здесь работала 31 шлихообогатительная фабрика, в
результате деятельности которых в 1939-1941 гг. было получено чуть более 3 т золота9.
Стремление руководства Дальстроя выполнить план золотодобычи путем интенсификации ручного
труда заключенных, сопровождавшееся недостаточным использованием даже имевшейся техники, при-
водило к повышенному травматизму среди рабочих. По предприятиям Дальсгроя в 1939 г. количество
несчастных случаев на 1000 рабочих составляло 84, в 1940 г. - 24. Несмотря на сокращение числа несча-
стных случаев, количество потерянных рабочих дней по этим причинам в 1940 г. было на 30 % больше,
нежели в 1939 г. И это при условии, что в 1940 г. на технику безопасности израсходовано 7213000 руб.,
или 364 % по отношению к 1939 г.10
Сводные данные о масштабах горных работ, выполненных предприятиями Дальстроя на золотодо-
быче, представлены в табл. 19.
Приведенные данные позволяют утверждать, что за указанный период на горных предприятиях
Дальстроя, разрабатывавших россыпные месторождения золота, было переработано 68,79 млн м3 горной
породы. При этом объемы работ, выполненных с помощью экскаваторов, составили менее 15 % от этого
количества (10,72 млн м ). Следовательно, наибольшая тяжесть выполнения этих колоссальных работ
легла на плечи работников Дальстроя - заключенных и вольнонаемных, чья мускульная сила стала ос-
новным средством выполнения государственных заданий. Это же замечание, думается, верно и для
19,11 млн м3 промытых на промывочных приборах песков.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 16.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Советская Колыма. 1940. 26 сент.
5 Гам же. 20 июня.
6 МулярЛ.М. Край вечной молодости // Колыма. 1967. № 11. С. 50.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 18.
10 Советская Колыма. 1941. 6 марта.
172
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таблица 19
Основные технико-экономические показатели
золотодобычи Дальстроя в 1932-1940 гг.1
Показатели 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940
Объем переработки горной массы россыпных месторождений, млн м3 0,06 0,07 0,89 3,32 5,66 7,84 11,45 18,43 21,07
Общий объем экскаваторных работ, млн м3 - - - 0,20 0,40 0,70 1,68 3,39 4,35
Общий объем промывки песков промприборами, млн м3 0,02 0,02 0,36 0,68 1,35 2,09 3,40 5,33 5,86
Среднее содержание золота на промывке промприборами, г/м3 27,8 36,0 15,2 21,4 24,7 24,6 17,7 12,3 Н,1
Коммерческая себестоимость 1 г, руб. 5,17 7,32 5,13 3,87 4,06 4,99 4,62 6,71 6,55
Обращают на себя внимание и следующие данные. Среднее содержание золота в песках в 1932-
1940 гг. составило 21,2 г/м3, что, при средней коммерческой себестоимости 5,38 руб./г, было, безусловно,
выдающимся результатом. Как отмечалось в отчетных документах Дальстроя, при увеличении добычи
золота в 3-й пятилетке по отношению к добыче во 2-й пятилетке почти в 3,4 раза, увеличении объемов
горных работ более чем в 5,2 раза и снижении среднего содержания золота в 1,63 раза, его коммерческая
себестоимость повысилась только в 1,58 раза, составив 7 руб. 22,5 коп. за грамм добытого золота".
Однако, сравнивая эти данные с показателями табл. 17, мы обнаруживаем, что в 1932-1937 гг. для получе-
ния 1 кг химически чистого золота Дальстрою было необходимо переработать 168,3 м3 горной породы и про-
мыть 42,6 м3 золотосодержащих песков. В 1938-1940 гг. 1 кг золота производился в результате переработки уже
244,7 м3 породы и промывки 70 м3 песков. Это означало значительное снижение среднего содержания золота в
горных породах - более чем в 2-3 раза в 1940 г. по отношению к началу периода 1932-1933 гг. Причиной этого
явления, по нашему мнению, была нерациональная хищническая эксплуатация колымских россыпей, характе-
ризовавшаяся отработкой в угоду выполнению постоянно повышавшихся плановых заданий участков с наи-
большим содержанием золота. Имевшие место весомые потери металла на промывке при отработке россыпных
месторождений не сопровождались адекватным их восполнением геологическими изысканиями. Поэтому в
результате первых 8 лет добычи богатейшие золотые кладовые Колымы стали быстро истощаться, создавая
порочный круг проблем. Дтя того чтобы добывать больше золота, нужно было перерабатывать все больший
объем горных пород. При возраставших масштабах переработки горных пород настоятельно требовались сред-
ства механизации, для приобретения или создания которых СССР нуждался в колымском золоте. Поэтому вы-
ход был найден в усилении эксплуатации мускульной силы прежде всего подневольных работников и продол-
жении практики хищнической эксплуатации месторождений. Существование описанного порочного круга про-
блем продолжалось, что не создавало реальных основ для действительного освоения (обживания) территории.
Подобное же положение мы можем констатировать в развитии и другой отрасли горнодобывающей про-
мышленности Дальстроя - добычи олова. Первые признаки оловоносности на территории его деятельности
были обнаружены в первой половине 1930-х гг. Уже в ноябре 1934 г. комиссия в составе Н.И. Трушкова,
И.Ф. Григорьева и В.П. Зверева под руководством Д.Я. Одинцова, о которой мы писали выше, отмстила, что ею
были осмотрены два оловорудных месторождения, признанные заслуживающими разведок3.
В дальнейшем происходило накопление более подробных сведений о запасах олова в недрах регио-
на. Согласно «Отчетупо геологоразведочным работам за период 1932-1942 it.» в течение 1936-1937 гт.
были уже детально разведаны и подготовлены к эксплуатации значительные по своим запасам месторо-
ждения олова «Кинжал», «Бутугычаг», им. Лазо, расположенные в районе верховьев Колымы4.
В целом же в результате геологоразведочных работ на Колыме обозначилось два района с разведан-
ными промышленными запасами рудного олова: 1) Тенькинский район располагался к юго-западу от
центрального района деятельности Дальстроя, где наличие олова впервые было установлено еще в
1 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 77.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 135. Л. 4.
3 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 401.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 7. Л. 16.
173
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
1932 г. Четыре года спустя здесь, в бассейне реки Нелькобы, партией Б.Л. Флерова открыто крупное
рудное месторождение олова, для эксплуатации которого в 1937 г. был организован сначала прииск, а
затем и рудник «Бутыгычаг»; 2) Омсукчанский район находился на северо-востоке от Магадана.
С 1937 г. началась эксплуатация месторождений олова. Именно в это время начали свою работу два
оловянных прииска, добывшие к концу года 40,7 т олова в концентрате1. Это были прииски «Таежник»
и ставший затем печально знаменитым «Бутыгычаг». При этом заметим, что, как минимум, до середины
1930-х гт. дирекция Дальстроя, концентрировавшая усилия прежде всего на извлечении золота, практи-
чески нс интересовалась оловодобычей. Так, на прииске «Таежник», добывавшем золото, попутное рос-
сыпное олово со средним содержанием от 400 до 600 г/м3 до 1935 г. просто уходило в отвал1 2.
Однако развитие советской индустрии во второй половине 1930-х гт. потребовало интенсивного
развития оловодобычи, поскольку это позволяло, например, полностью отказаться от закупок этого ме-
талла за рубежом, прежде всего в Великобритании3. С 1934 г. в СССР добыча олова осуществлялась
лишь на одном месторождении - Хапчерангинском4. В 1937 г. в строй вошли еще несколько оловодобы-
вающих предприятий, началось извлечение олова и на Колыме.
Думается, мы вправе предположить, что выделение Политбюро ЦК ВКП(б) Дальстрою из резервно-
го фонда СНК СССР дополнительных 10 млн руб. в июне 1938 г.5 было связано как раз с необходимо-
стью резкой интенсификации разведочных работ на олово и началом эксплуатации его запасов.
8 октября 1938 г. из состава Южного горнопромышленного управления Дальстроя выделилось Юго-
Западное ГПУ, которое было организовано, в отличие от остальных, не по территориальному, а по про-
изводственному принципу6. Причиной его образования стало обнаружение и начало эксплуатации оло-
ворудных, а также и золоторудных месторождений (в бассейне р. Утинки). Поэтому как специализиро-
ванное горнопромышленное управление ЮЗГПУ должно было заниматься извлечением рудного золота
и олова, их переработкой на обогатительных фабриках и технологическим обеспечением производст-
венных процессов. В его ведение были переданы все рудные месторождения и связанные с ними произ-
водства - прииски и рудники «Бугыгычаг», «Кинжал», «Таежник», им. Лазо, «Золотистая», Усть-
Утинская обогатительная фабрика, Усть-Утинский промкомбинат7. Впоследствии, в начале 1940 г., на
базе прииска им. Лазо открылись рудники им. Лазо и им. Чапаева; прииск «Таежник» был объединен с
рудником «Кинжал», а на р. Дюрас-Юрега образован прииск «Третья пятилегка»8 9.
В 1939 г. Дальстрою была передана территория Чаунского района Чукотского национального окру-
га, где в 1930-х гг. экспедициями Всесоюзного арктического института (ВАИ) Главного управления Се-
верного морского нуги были обнаружены уникальные по промышленным запасам оловянные месторож-
дения1. В августе 1939 г. здесь было создано Чаунское районное геологоразведочное управление Даль-
строя, начальником которого стал один из опытнейших гсологов-оловянников И.Н. Зубрев. Подразделе-
ния этого рай!ТУ возглавили Н.К. Гулария (Пыркакайский разведучасток) и П.С. Лычкин (Валькумей-
ский разведучасток)10 11. Спустя менее двух лет, 19 июля 1941 г., на базе Чаун-Чукотского райГРУ был
создан Чаун-Чукотский горнопромышленный комбинат, непосредственно подчинявшийся главному
управлению Дальстроя, который возглавил В.И. Дятлов11.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 19.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См.: Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и про-
гноз). Магадан, 1996. С. 72.
4 Рохлин М.И. Чукотское олово. Магадан, 1959. С. 16.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1000. Л. 17.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3. Л. 172. В составе Южного ГПУ, соответственно, остались золотодобывающие
прииски «Утиный», «Нечаянный», «Разведчик», «Пятилетка», «Верхний Оротукан», «Журба», «Нерига», «Экспеди-
ционный», «Хатыннах-Колымский», «Майорыч», «Бюченнах», «Утесный», «Средний Оротукан», «Радужный».
«Геологический», «Борискин», «Дусканья». См.: Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской облас-
ти. Ч. 1: Горнодобывающая промышленность Дальстроя... С. 14.
8 Советская Колыма. 1940. 6 янв.
9 Подробнее см.: Рохлин М.И. Там, где были яранги. М., 1961; Он же. Чукотское олово. Магадан, 1959ит.д.
10 См.: История Чукотки с древнейших времен до наших дней. М., 1989. С. 206.
11 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя... С. 28.
174
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таким же самостоятельным статусом в структуре Дальстроя обладал с 1940 г. рудник «Омсукчан»,
расположенный к северо-востоку от Магадана, где было обнаружено богатое рудное месторождение
олова. Основными задачами его деятельности являлись производство горноподготовительных работ,
эксплуатация месторождения и строительство обогатительной фабрики и прочих промышленных и жи-
лых объектов, связанных с эксплуатацией рудника и фабрики1. Для обеспечения разработки месторож-
дения и строительства рабочей силой в этот район из Владивостока специально направлялось 2000 за-
ключенных*. Они должны были пополнить «отряд» заключенных из 150 чел., прибывших сюда несколь-
ко раньше* 2 3. Сложность организации работ в этом районе вытекала из транспортной изолированности
«Омсукчана». Поэтому первые грузы и заключенные прибывали сюда вьючной тропой, берущей начало
в бухте Пестрая Дресва в заливе Шелихова. 18 июня 1941 г. на базе Омсукчанского рудника и райГРУ
был создан Омсукчанский горнопромышленный комбинат, сохранивший непосредственное подчинение
Главному управлению Дальстроя4. Руководителем ОГПК стал В.Т. Ляшко5.
С середины 1930-х гг. стало известно о наличии олова в недрах Якутии. Так, в 1935 г. Якутским отде-
лением «Союзниколоворазвсдка» были открыты оловорудные вольфрамитовые жилы на водоразделе
рр. Яны и Алычи (сопки Килях и Хонор), содержавшие «на глаз» олово в количестве около одного про-
цента и вольфрамита около четырех процентов. На западе Верхоянского района геологи выявили 41 жилу
с видным оловянным камнем общей длиной 4 км и средней мощностью 0,25 м. В 1938 г. на востоке Яку-
тии началась эксплуатация Эге-Хайского месторождения олова6. В марте 1941 г., после того как Постанов-
лением СНК СССР и ЦК BKI 1(6) от 11 октября 1940 г. на Дальстрой было возложено освоение оловянных
месторождений бассейна р. Яны (Якутская АССР), в его составе было создано Янское горнопромышлен-
ное управление7. Оно стало развиваться на основе предприятий комбината «Якутолово». Начальником
ЯГПУ стал бригадный комиссар М.И. Халеев, который в 1940 г. возглавлял специальную комиссию НКВД
СССР по обследованию деятельности «Якутолово»8 9. Вновь выскажем предположение о том, что результа-
ты работы названной комиссии и привели к реорганизации комбината «Якуголово» в Янское ГПУ Даль-
строя. К этому времени оловодобыча на р. Яне находилась в довольно трудном положении. Эффект от
вложенных в создание отрасли 120 млн руб. был минимальным: объем разведочных и дорожно-
строительных работ был ничтожно малым, строительство промышленных, энергетических и жилых объек-
9
тов шло медленно .
Постепенная кристаллизация структуры оловодобывающей промышленности Дальстроя происхо-
дила в контексте введения в эксплуатацию новых оловоносных площадей и организации там новых оло-
водобывающих предприятий, о чем свидетельствует динамика их численности. В 1937-1938 гг. Даль-
строй располагал двумя рудниками, в 1939 г. их число возросло до четырех, в 1940 г. - до пяти, а в 1941
г. имелось уже девять оловодобывающих предприятий10.
Соотвегственно этому росло и количество добываемого олова. Заметим, что, в отличие от извлече-
ния золота (преимущественно путем эксплуатации россыпей), добыча рудного олова в горнодобываю-
щей промышленности Дальстроя занимала главенствующее место по сравнению с россыпными, о чем
свидетельствует табл. 20.
-’ ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 150. Л. 111.
2 Там же. Л. 112.
’ Там же. Л. 107.
4 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя... С. 28.
5 Ляшко Владимир Тимофеевич родился в 1902 г. на Украине. Член ВКП(б) с 1932 г. Участник Гражданской
войны. В 1926-1931 гг. - старатель «Союззолота». В бухту Нагаева прибыл на пароходе «Эривань» 20 июля 1931 г.
Работал на приисках Среднекана. В 1937-1940 гг. - начальник приисков «Таежник», «Золотистый», «Стахановец»,
«Мальдяк». Награжден орденом Трудового Красного Знамени (1939 г.). Бацаев ИД., Козлов А.Г. Дальстрой и Сев-
востлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 358.
6 См.: Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 г. Ч. 2 / Сост. А.А. Калашников. Якутск, 2004. С. 155, 174.
7 Советская Колыма. 1941. 13 марта. См. также: Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской
области. Ч. 1: Горнодобывающая промышленность Дальстроя... С. 27.
8 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 39.
9 Там же. С. 39-40.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 20.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 175
Таблица 20
Добыча олова предприятиями Дальстроя
в период 1937-1941 гг., т1
Добыча 1937 1938 1939 1940 1941
Олово в концен трате 40,7 202,0 507,0 1917,0 3226,0
В т.ч. олово рудное И,7 54,0 401,0 1707,0 2403,0
Олово рассыпное 29,0 148,0 106,0 210,0 769,0
Олово старательское - - - — 54,0
Из приведенных данных следует, что оловодобывающие предприятия ГУ СДС форсированно нара-
щивали объемы извлечения касситерита (оловянного концентрата) из недр Северо-Востока.
Впервые, как следует из приведенных данных, резкий скачок объемов добычи олова произошел в
1938 г. - почти в пять раз. Извлечение металла происходило на приисках «Таежник», «Лазо», рудниках
«Кинжал» и «Бутугычаг». Как следует из отчетных данных Дальстроя, программа добычи оловосодер-
жащей руды в 1938 г. была перевыполнена на 21,3 %. Но при этом выполнение плановых заданий по
горноподготовительным работам практически было сорвано. Так, объемы вскрыши торфов составили
34 % от плана, добычи аллювиальных песков - 17,2 %, делювиальных песков - 93,1 %, промывки аллю-
виальных песков - 17,2 %, делювиальных - 92,9 %1 2.
Это противоречие может быть объяснено исключительно использованием хищнических методов из-
влечения олова на самых богатых участках месторождений. «Добычу прошлось вести на площадях, не
освещенных достаточно даже и предварительной разведкой, - констатировалось в отчетах, - запасы ме-
талла были подсчитаны только по низким категориям. Это лишало возможности правильно развивать
эксплуатационные горные работы»3.
Как и на золотодобыче, здесь наряду с извлечением металла на наиболее богатых участках соседст-
вовало применение исключительно ручных методов организации производства. Прииски и рудники бы-
ли практически не механизированы, рудник «Бутугычаг» выполнил свою программу буквально без од-
ного киловатта электроэнергии, все работы проводились только мускульным трудом. Это утверждение
было справедливым и к другим оловодобывающим предприятиям, где вскрыша торфов, перевалка гор-
ной породы и т.д. осуществлялись руками работников, прежде всего заключенных. В целом доля «Буту-
гычага» в выполнении производственного плана 1938 г. Дальстроя по олову составила 61 %4 5.
В 1939 г. Дальстрой продолжал наращивать объемы извлечения олова, добыв уже 507 т оловянного
концентрата. И это произошло в условиях, когда потери при несовершенной промывке оловянного кон-
центрата составили минимум 40 %’.
В этом же году были организованы производственные подразделения Дальстроя на Чукотке. Судя
по документальным материалам, хранящимся в Чаунском районном государственном архиве, числен-
ный состав его работников на Чукотке составил в 1939 г. 133 чел., из которых 55 были заключенными.
Для 1940 г. эти цифры составили: 195 чел. всего, из них 127 — заключенные. Таким образом, включение
Чукотки в сферу деятельности Дальстроя привело к тому, что за один год удельный вес заключенных в
числе работавших здесь увеличился на 66,7 %, а количество вольнонаемных работников уменьшилось
на 12,8 %б.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 5. Л. 19. Отметим, что приведенные в таблице данные из отчета о деятельности
Дальстроя за 10 лет, составленного в 1942 г., имеют некоторые расхождения со сведениями, которые нарком внутрен-
них дел Л.П. Берия привел в записке на имя заместителя СНК СССР АИ. Микояна 31 января 1940 г. Так, Берия указал,
что в 1938 г. Дальстрой добыл 201 т оловянного концентрата, а в 1939 г. -510 т (История сталинского ГУЛАГа: Конец
1920-х- первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ... С. 401). Причины этого явления еще предстоит уточ-
нить, тем более, что в докладной записке руководства Дальстроя на имя Л.П. Берии от 17 февраля 1940 г. указывалось,
что в 1939 г. на Калыме было добыто 516,1 т олова. См.: ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан,
2002. С. 97.
3 Там же.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3943. Л. 27.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6ГАЧР. Ф. Р-22. Д. 1.Л. 7.
176
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Указанными категориями работников в 1940 г. были проведены все необходимые работы для того,
чтобы с 1941 г. начать добычу оловянных концентратов из недр Чукотки. 1 апреля 1941 г. Пыркакай-
ский разведрайон преобразован в прииск «Пыркакай»1, а также создан рудник «Валькумей», которые за
первый год своей работы добыли 257 т олова в концентрате1 2.
Техническая оснащенность предприятий Чукотского «филиала» Дальстроя оказалась чрезвычайно
низкой, преобладал ручной труд заключенных. Об этом писали в 1956 г. инженеры П.И. Комаров и
Н.И. Заспа, отмечая чрезвычайно низкий уровень технического оснащения первых рудников Дальстроя:
«Ручное бурение шпуров, отсутствие искусственной вентиляции, ручная откатка в тачках по деревян-
ным трапам, примитивный подъем горной массы...»3
1940 г. стал временем нового резкого скачка в масштабах оловодобычи. Производственный план
предусматривал изначально добычу 900 т олова (Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 декабря
1939 г. № 2063 «О государственном плане развития народного хозяйства СССР»). Но по ходатайству
наркома внутренних дел Л.П. Берии этот план был увеличен до 2000 т4 5 *.
Это, как думается, оказалось полной неожиданностью для руководства Дальстроя. До 1940 г. добы-
чей олова Дальстрой всерьез не занимался, олово рассматривалось как второстепенный попутный ме-
талл. Поэтому разведке олова, в силу постоянно повышавшихся плановых заданий по золоту, также не
уделялось необходимого внимания, и она находилась в крайне отсталом состоянии. В результате уста-
новленный план оловодобычи 1940 г. в 2000 т был фактически не обеспечен необходимыми разведан-
ными запасами’. На 1 декабря 1939 г. имелось всего лишь 750 т разведанных промышленных запасов
олова.
Однако выполнение даже такого резко повышенного планового задания необходимо было осущест-
влять. Уже 17 февраля 1940 г. Дальстрой докладывал Л.П. Берии, что на 1 января 1940 г. было форсиро-
ванно разведано уже 1350 т олова. «Сейчас всемерно форсируются разведочные работы... организуем
новые рудники, ускоренным темпом строим две 500-тонные обогатительные фабрики, необходимые
„ 6
дороги, постройки и т.д.» .
Резкое увеличение планов оловодобычи с неизбежностью увеличило и планировавшиеся мас-
штабы горных работ. На VI Колымской партконференции (февраль 1940 г.) отмечалось: «...в 1940 г.
Дальсгрой должен дать в 4 раза больше олова, чем в 1939 г. Резко увеличивается объем физических
работ: по вскрыше торфов - на 182 %, по добыче песков - на 152 %, обработке руды - 943 %»7.
Решить такие задачи можно было, вновь эксплуатируя наиболее богатые оловоносные участки,
подрывая тем самым дальнейшие перспективы организации планового и рационального использова-
ния полезных ресурсов. В 1940 г. Дальстрой не достиг плановых показателей в 2000 т олова. Было
добыто 1917 г, что составило около 72 % от всей оловодобычи за 1937-1940 гг. Но в результате при-
менения чрезвычайных методов организации производства был достигнут значительный результат.
Это произошло, несмотря на то, что подавляющий объем горных работ продолжал выполняться мус-
кульным трудом рабочих, а средства механизации были малочисленными. Это подтверждается дан-
ными табл. 21.
Очевидно, что именно в 1940 г. масштабы горных работ на оловодобыче оказались значительно бо-
лее серьезными, нежели за все предыдущее время. Доказательством высказанного нами тезиса являются
сведения об объемах работ, выполненных экскаваторами. Они составили в 1940 г. лишь около 14 %, ос-
тальное выпало на долю человеческого труда. О том, что такая ситуация может сложиться, в феврале
1940 г. предупреждал, например, начальник рудника «Бутугычаг» Марков. Он настаивал на срочной
отгрузке руднику рельс, поскольку перевалка горной породы производилась вручную - в мешках: «Нет
ни одного прииска, где бы пески носились в мешках, а на руднике есть. На 1940 год коллектив рудника
1 ГЛ МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 75. Л. 88.
2ГЛЧР. Ф. Р-22.Д. 11. Л. 142.
3 Комаров П.И., Заспа НИ. Четверть века (из истории развития горной промышленности Дальстроя) // Дальстрой.
К 25-летию. Магадан, 1956. С. 12.
4 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х — первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 402.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
е Там же.
7 Там же.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
177
получит большое задание по металле добыч е... и боимся, что перенос руды в мешках, а не откатывание в
вагонетках по рельсам может болезненно отразиться на выполнении плана 1940 года»1.
Таблица 21
Основные технико-экономические показатели
оловодобычи Дальстроя в 1937-1940 гг.2
Показатели 1937 1938 1939 1940
Объем переработки горной массы россыпных - 3 месторождении, млн м 0,05 0,29 0,96 1,28
Общий объем экскаваторных работ, млн м1 2 3 - - 0,17 0,18
Общий объем промывки песков промывочными приборами, млн м3 0,05 0,12 0,31 0,37
В конце 1940 г. в Дальстрое работали уже четыре оловообогатительные фабрики3. В составе Тенькин-
ского ГПУ находились фабрики «Вакханка» (суточной производительностью 500 т руды), фабрики № 2 и 3
(50 и 500 т соответственно). В структуре ЮГПУ действовала Кинжальская обогатительная фабрика (50 т).
Реально возникал вопрос о создании на Колыме предприятия по выплавке олова. Тем не менее еще
после первой опытной выплавки 24,396 кг олова в 1937 г. руководство НКВД строжайше запретило про-
ведение таких работ здесь, на месте. Дальстрой обязывался отправлять оловянный концентрат на По-
дольский завод. Приводящий эти сведения В.Г. Зеляк абсолютно справедливо отмечает, что «данным
указанием из Москвы перечеркивались перспективы более комплексного развития северо-восточного
региона, т.е. его возможность быть не только добывающим, но и перерабатывающим сырьевые ресурсы.
Вряд ли было и с экономической точки зрения целесообразно расходовать значительные средства на
транспортировку десятков, а затем сотен и тысяч тонн оловянного концентрата за тысячи километров от
места его добычи»4. Но поскольку это происходило, складывалась картина, когда Колыма в замыслах
кремлевских правителей должна была играть роль сырьевой колонии, поставлявшей ценные виды мине-
рального сырья для предприятий европейской части страны и Сибири.
А количество этого сырья должно было постоянно возрастать, что вызывало в условиях незначи-
тельного количества средств механизации усиление эксплуатации мускульного труда рабочих.
Таким образом, в начале 1940-х гт. горная отрасль Дальстроя была представлена семью самостоя-
тельными горнопромышленными управлениями, которые вели разработку россыпных и рудных место-
рождений золота и олова.
Развитие горнодобывающей промышленности, создание производственной и социальной инфра-
структуры на Колыме и Чукотке с неизбежностью потребовали и устойчивого обеспечения их электри-
ческой энергией. Значительные гидроресурсы Колымы и рек ее бассейна еще в начальный период коло-
низации региона привели руководство Дальстроя к мысли об их энергетическом использовании. В соот-
ветствии с этим были проведены необходимые изыскания и составлен проект строительства гидроэлек-
тростанции на Колыме недалеко от устья р. Бохапчи, где Колыма прорезает гранитный баталит одной из
цепей хребта Черского.
Проект строительства Колымской ГЭС разрабатывался ленинградским институтом «Гидроэнерго-
проект» и предусматривал следующие основные технические характеристики проектируемой гидро-
электростанции. Ее основу должна была составить каменно-набросная плотина высотой 76 м и длиной
540 м. Четыре гурбины мощностью 12500 кВт каждая должны были обеспечить общую мощность Ко-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 82. В 1940 г. добыча олова велась на предприятиях, организационно
подчинявшихся трем горным управлениям: рудник «Бутугычаг» - Тенькинскос ГПУ, рудник им. Лазо, приис-
ки им. 1П пятилетки и «Суксукан» - Ют о-Западное ГНУ, рудник «Кинжал», прииски «Хетта» и «Золотистый» -
Южное ПТУ.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 7.
4 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 80.
178
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
лымской ГЭС в 50 тыс. кВт1. Однако строительство Колымской ГЭС было заморожено, едва начавшись,
поскольку требовало значительных капиталовложений, которых Дальстрою не выделялось. Исходя из
сложившейся ситуации, его энергетика стала развиваться, утилизируя для получения электроэнергии
местные виды сырья, чему способствовала трудность доставки жидкого топлива, на котором работали
немногочисленные энергетические установки".
Укажем здесь, что длительное время в Дальстрое отсутствовала единая техническая политика в соз-
дании энергетических мощностей. Каждый прииск, каждое горное управление по своему усмотрению и
там, где считали необходимым сегодня, создавали электростанции произвольного типа: дизельные, на
бензиновом двигателе, локомобильные. Такое хозяйствование привело к росту потребления на Колыме
бензина: заправляли им не только автомобили, но и сотни первичных двигателей малой энергетики.
Лишь около 70 двигателей, вращавших электрогенераторы станций, были паровыми, и почти все они
работали на дровах.
Совсем мало приисков было электрифицировано центрашвованно, но и там работали свои генери-
рующие устройства на двигателях от тракторов ЧТЗ, потому что электроэнергии недоставало. Потреб-
ности в ней никто серьезно не анализировал и не планировал. Как указывалось в рекомендациях специа-
листа-консультанта В.А. Голубцова, энергетику Колымского края совершенно необходимо было оздо-
ровить и коренным образом перестроить .
Сколь-нибудь заметный рост энергообеспеченности промышленного и гражданского строительства,
деятельности горной промышленности и других отраслей экономики Дальстроя начался лишь во второй
половине 1930-х гг. На 1 января 1938 г. мощность энергохозяйства Дальстроя составляла 16800 л.с.
(10700 кВт), на 1 января 1939 г. - 25000 л.с. (15900 кВт), на 1 января 1940 г. - 42295 л.с. (27700 кВт), на
1 января 1941 г. - 74605 л.с. (48642 кВт)1 2 3 4.
Генерирующие мощности были представлены разнообразным парком первичных двигателей раз-
личных марок и типов. В основном это были дизели, крупные и мелкие двигатели внутреннего сгорания,
мелкие и крупные локомобили. Двигатели внутреннего сгорания работали на привозном жидком горю-
чем (сахалинская нефть, газойль, керосин, бензин). Паровые двигатели работали на местном топливе -
дровах, угле, торфе. Доставка электроэнергии потребителям на расстояния 60-70 км осуществлялась
линиями передачи напряжением 35 кВ, при расстояниях до 10-12 км - напряжением 6 кВ.
Первой наиболее крупной электростанцией районного значения стала Тасканская локомобильная
мощностью 1500 кВт, построенная в 1937 г. в устье р. Таскан, с линией электропередачи в 35 кВт про-
тяженностью около 40 км к приискам Северного горнопромышленного управления5. Наряду с этим объ-
ектом энергетики (ТЭС-1), построенным в пос. Пищевом, в 1938 г. вошла в строй локомобильная элек-
тростанция в пос. Спорное (ТЭС-2), и началось строительство третьей из группы тасканских электро-
станций (ТЭС-3), первой паротурбинной тепловой электростанции на Колыме. Несколько позже все эти
станции были объединены в Тасканский энергетический комбинат (ТЭК) и действовали на базе местных
запасов углей Эльгенского месторождения6.
Развитие горнодобывающей промышленности Дальстроя во второй половине 1930-х - начале 1940-х гг.
привело к созданию новых районных элекгростанций. Только в 1940 г. в строй вступили дизельная Бутугы-
чагская электростанция мощностью 668 кВт, локомобильная электростанция на фабрике «Вакханка»
(504 кВт) и локомобильная Сеймчанская станция (1048 кВт)7. К концу 1940 г. суммарная мощность десяти
районных электростанций, семь из которых были локомобильными, составила 12370 кВт, при этом 40,3 %
общей мощности приходилось именно на локомобильные станции, сжигавшие древесину. Лишь Аркагалин-
1 Мищенко В.В. Первые энергетические изыскания в районе Верхней Колымы. 1933-1934 И Краевед, записки.
Магадан, 1984. Вып. 8. С. 53.
2 К ним относились нефтяные двигатели «Червонный прогресс», мощностью 18 л.с. и «Победа» мощностью
25 л.с., обеспечивающие энергией поселки и прииски Дальстроя. См.: Тылечкин А.И. Развитие энергетики Дальстроя
за 25 лет // Колыма 1956. № 11. С. 25.
3 Липиикий А.Г. Энергетические мускулы Севера. Краткий обзор электрификации Магаданской области. Мага-
дан, 1986. С. 27—28.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 40.
5 Энергетика Магаданской области и пути ее дальнейшего развития // Колыма. 1967. № 11. С. 55.
6 Липицкий А.Г. Указ. соч. С. 30.
7 Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002.
С. 106.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
179
с кая локомобильная электростанция (с 1940 г.) работала на базе местного месторождения угля, открытого
Б.И. Вронским в 1935 г.1
В 1940-1941 гг. в эксплуатацию вводится значительное количество местных станций, использовав-
ших иные, нежели древесина, источники получения электроэнергии. По всей видимости, это связано с
тем, что лесные массивы вблизи локомобильных электростанций оказались вырубленными, а доставка
дров на большие расстояния оказывалась нерентабельной. В феврале 1939 г. Тихомиров, работник ЮЗ-
ГПУ (прииск им. Лазо) говорил на V Всеколымской партконференции: «...уничтожается на дрова лист-
венница. Если мы в дальнейшем будем так хищнически уничтожать наши леса, то окажемся в очень за-
труднительном положении»1 2. Вполне очевидно, что эта практика продолжала существовать и в после-
дующее время. Бесконтрольные вырубки лесов, сопровождавшиеся пожарами, подорвали жизнеспособ-
ность экологических систем Северо-Востока. Только на Колыме и Охотском побережье в период скла-
дывания горной промышленности (1932-1956 гг. включительно) сплошными рубками пройдено
1677 тыс. га леса3. Лесными пожарами в 1930—1938 гг. в районах горных разработок уничтожено около
20 % всех запасов древесины4. Оценивая эти экологические последствия, исследователь Г.Ф. Стариков
писал: «...почти нет надежд на лесовосстановление пустырей на месте уничтоженных неоднократными
пожарами высокогорных лиственничных редколесий, а также стелющихся темнохвойных лесов из кед-
рового стланика. Маломощный скелет почвы гор подвержен активной эрозии и пустыри здесь навсегда
остаются бесплодными»5.
Очевидно, что именно с резким истощением запасов древесины была связана интенсификация работ
по разведке и подготовке к эксплуатации угольных месторождений в конце 1930-х гг., хотя о наличии
некоторых из них было известно уже несколько лет, как, например, о Хасынском угольном месторожде-
нии, обнаруженном еще в 1930 г. экспедицией В.А. Цареградского. Как указывал в своих воспоминани-
ях Г.Г. Попов, именно необходимость ускорить развитие угольной промышленности привела к органи-
зации в системе Дальстроя специализированного управления Дальстройуголь, которое было создано 15
февраля 1939 г.6
К началу войны с нацистской Германией Дальстройуголь включал в себя Аркагалинский, Хасын-
ский, Эльгенский и Зырянский угольные районы. В IV квартале 1941 г. к ним добавился и Омсукчан-
ский угольный район. Практически все эти районы добывали уголь для обеспечения деятельности гор-
ных предприятий энергией, лишь Зырянка основную часть добывавшегося здесь угля направляла на
обеспечение топливом судов речных пароходств Дальстроя7. Объемы добытого в 1941 г. угля представ-
лены в табл. 22.
Таким образом, в 1941 г. при плане в 240 тыс. т угольные предприятия Дальстроя добыли 255,7 тыс. т
угля. План попутной добычи угля при его разведывании, установленный в размере 125 тыс. т, был выпол-
нен лишь на 1,54 % по причинам сокращения средств на проведение геологоразведочных работ и отсутст-
вия транспорта для вывоза угля из районов разведки.
1 См.: Тылечкин А.И. Указ. соч. С. 25.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Стариков Г.Ф. Леса Магаданской области. Магадан, 1955. С. 192.
4 Лукин И.И. Пути развития электроэнергетики Колымы // Колыма. 1939. № 10. С. 41.
5 Стариков Г.Ф. Указ. соч. С. 192.
6 Попов Г.Г. Страницы прошлого И Колыма. 1978. № 7-8. С. 46.
7 Зырянское каменноугольное месторождение было обнаружено еще в 1891-1892 гг. геологом И.Д. Черским. В
1933-1935 гг. его изучали подразделения экспедиции В.А. Царсградского, о которой мы писали выше. Разведочны-
ми работами 1936-1938 гг. здесь руководил П.Г. Туганов. Уже с 1936 г. в Зырянке началась промышленная добыча
угля, но без соответствующего оформления горного отвода на основе предварительных поисковых работ без де-
тальной разведки. Предполагалась разработка штольнями с выдачей в 1937 г. 15 тыс. т угля, увеличив объем его
добычи в 1939 г. до 75 тыс. т. Однако недостаточная разведочная и производственно-техническая подготовленность
к эксплуатации угольного района, а также трудности вывоза оттуда добытого топлива не позволяли довести объем
добычи до запланированного уровня. В 1938 г. Зырянский район дал только 12,5 тыс. т угля, в 1939 г. - 26, 7 тыс. т,
в 1940 г. - 26,5 тыс. т, в 1941 г. - 48,5 тыс. т. См.: Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном
освоентш Северо-Востока Якутии. Якутск, 2006. С. 57,68.
180
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таблица 22
Добыча угля предприятиями
управления Дальстройутоль в 1941 г., т1
Угольный район План Фактическое выполнение %
Хасынский 60000 60514 100,9
Эльгенский 40000 40659 101,6
Аркагалинский 100000 106015 106,0
Зырянский 40000 48511 121,3
Однако надо заметить, что уголь еще слабо использовался в энергообеспечении функционирования
промышленности, главным образом он потреблялся для нужд отопления производственных и жилых объ-
ектов. На 1 января 1941 г. в энергосистеме Дальстроя преобладали (77%) мелкие приисковые электро-
станции, представленные мелкими энергоустановками, использовавшими либо нефтепродукты, либо дрова
и торф. Так, только один участок прииска «Мальдяк», имевший 12 бойлеров для оттайки мерзлых фунтов,
в сутки сжигал 48 м3 дров1 2 3 4 5. В этом секторе энергохозяйства производилось 41840 кВт. Электростанции
средней мощности - локомобильные и дизельные (23 % всей энергомошности) - производили 12627 кВт3.
С 1939 г. Дальстрой начал разработку месторождений торфа, который также использовался в виде
топлива. В начале 1940-х гг. его исследованные запасы составили более 2 млн т. В 1939 г. на Колыме
было добыто 274 т торфа, в 1940 г. - 40,5 тыс. т, в 1941 г. - 75 тыс. т4.
В 1939 г., как мы уже указывали выше, группой московских и дальстроевских специалистов был подготов-
лен план развития Дальстроя на третью пятилетку. Вполне естественно, что в этом плане составители уделили
ведущее место планированию развития горнодобывающей промышленности, что отражают данные табл. 23.
Таблица 23
Основные показатели плана 3-й пятилетки
по золотой и оловянной промышленности Дальстроя5
Полезное ископаемое Факт за 2-ю пятилетку Факт за 1937 г. 1938 1939 1940 1941 1942 Итого 3-я пятилетка
Добыча химически чистого золота, кг
Россыпное 105378 51433 62000 79605 94500 108000 117000 461105
Рудное — — — 328 663 1737 4624 7352
Добыча оловянного концентрата, т
Россыпной 40 % 75 51 174 500 1312 2160 3038 7184
Рудный 50 % 55 55 282 600 1180 1890 3288 7232
Итого в перерасчете на металл 55 48 211 500 1115 1810 2855 6941
Приведенные в таблице показатели свидетельствуют, что в течение третьего пятилетия Дальстрою
предстояло выполнять чрезвычайно напряженные задания. Так, рост добычи золота в 1942 г. предпола-
гался в размере 227,5 % от уровня золотодобычи 1937 г., а извлечение олова в последнем году 3-й пяти-
летки должно было превзойти показатели 1937 г. в 59 раз.
Вполне обоснованным в этой связи выглядит и планируемое увеличение численности трудоспособ-
ного населения всех категорий, занятого в горной промышленности, которая, заметим, включала в себя
также и добычу угля, производство стройматериалов для горных предприятий и лабораторную работу.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 42.
2 Советская Колыма. 1940. 26 сент.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 793. Л. 92.
4 Там же. Д. 5. Л. 30.
5 Составлено по: ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. ГД. 49. Л. 33, 70.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 7930-х гг.
181
Плановые показатели увеличения количества работников горной отрасли Дальстроя демонстрируются
данными табл. 24.
Таблица 24
Численность рабочих в горной промышленности
«Дальстроя» в 3-й пятилетке1
Природное ископаемое 1937 1938 1939 1940 1941 1942
Россыпное золото 12600 27289 38905 39778 40405 41030
Рудное золото — — 210 328 870 1875
Итого на золоте 12600 27289 39115 40106 41275 42905
Россыпное олово 200 325' 3200’ 5689 8264 9115
Рудное олово 50 179" 185 402 710 1420
Итого на олове 250 504 3385 6091 8974 10535
Уголь — 210 370 1105 2000 3100
Стройматериалы — — 106 462 426 400
Лаборатории — — 42 100 205 208
Всего рабочих 12850 28003 43018 47864 52880 57148
* Данные из контрольных цифр 1939 г. (in расчета 270 рабочих дней в году).
**Данные из объяснительной записки к плану 1938 г.
Таким образом, становится очевидным, что в 1942 г. относительно 1937 г. предполагалось увеличе-
ние численности рабочих в золотодобыче на 340,5 %, а на оловодобывающих предприятиях этот показа-
тель за тот же период должен был вырасти в среднем в 42 раза. Укажем, что одновременно с возраста-
нием численности рабочей силы на предприятиях Дальстроя предполагалось и увеличение годовой вы-
работки на одного рабочего. Так, на золотодобывающих предприятиях количество металла на одного
работника должно было в 1942 г. в среднем составить 2835 г против 2272 г в 1938 г., а на оловорудных -
1155 кг против 554 кг в 1937 г.1 2
Использованные нами данные позволяют оценить реалии фактического выполнения Дальстросм за-
планированных на 3-ю пятилетку показателей. Будет справедливо, по нашему мнению, исключить из
расчетов данные 1942 г., поскольку война принесла ряд существенных коррективов в деятельность
Дальстроя. Поэтому мы будем опираться на сведения 1938-1941 гг., понимая при этом и незначитель-
ную условность показателей 1941 г.
Итак, планом предусматривалось добыть в 3-й пятилетке (в 1938-1941 гг.) 346833 кг химически чистого
золота. Реальное же выполнение в данном случае составило 284120 кг (или 81,9 %). Фактическая добыча
1938 г. (62008 кг) полностью соответствовала плану, что не вызывает сомнений, если учесть, что план фор-
мировался уже в 1939 г. А дальше мы можем наблюдать значительные расхождения. Так, добыча 1939 г. -
66314 кг химически чистого металла составила лишь 82,9 % от планового показателя (79933 кг), в 1940 г. -
80028 кг - 84 % от плана (95163 кг) и в 1941 г. - 75770 кг - 69 % от плана (109737 кг). Вполне ясно, что дан-
ные 1941 г. уже отражали ситуацию военного времени. Но динамика плановых показателей в целом все же
разительно отличалась от реальных возможностей Дальстроя, который, заметим, до войны так и не присту-
пил к промышленной эксплуатации рудных месторождений золота. Стремление правительства любой ценой
увеличить количество золота как средства осуществления платежей на внешних рынках, с одной стороны, не
сопровождалось значительными инвестициями в технологическое обеспечение его добычи на Колыме, где
ставка делалась на беспрецедентную эксплуатацию мускульного труда людей, прежде всего заключенных. С
другой стороны, «громадьё планов» советских лидеров приводило к тому, что «...«законом» золотодобыч-
ных работ Дальстроя была не нормальная отработка россыпей, а хищническое, граничащее с порчей место-
рождений выхватывание наиболее богатых участков»3. И даже в этих условиях, став в практически необжи-
том краю крупным центром золотодобывающей промышленности, Дальстрой не мог удовлетворит плано-
вых «запросов» руководства страны.
Сравнение планов и их фактического выполнения по олово добыче дает примерно ту же картину.
Планом на 1938-1941 гт. было предусмотрено добыть 8098 т оловянного концентрата, фактическая же
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 49. Л. 114.
2 Там же.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 529. Л. 3.
182
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
добыча составила 5852 т (или 72,2 %). При этом заметим, что добыча россыпного олова - 1233 т - так и
не достигла планового показателя в 4146 т, а рудная оловодобыча (4565 т) превысила плановые показа-
тели на 613 т. Но так же, как и в случае с золотодобычой, механизация работ по олову была крайне не-
значительной, что приводило к резкой интенсификации использования ручного труда. А выдающиеся,
бесспорно, результаты достигались за счет хищнических способов отработки месторождений.
Дополнительным доказательством высказываемых нами тезисов является сравнение плановых показа-
телей 1938-1941 гг. по занятости работников в различных отраслях хозяйства Дальстроя с реальными от-
четными данными за этот же период. Рассмотрим эти сведения лишь по основному производству на Ко-
лыме и Чукотке - добыче золота и олова. Как явствует из данных табл. 24, в целом на этих работах в
1938 г. должно было быть занято 27793 чел. (сложение данных по показателям «итого на золоте» и «итого
на олове»), в 1939 г. - 42500 чел., в 1940 г. - 46197 чел. и в 1941 г. - 50249 чел. Вместе с тем отчетные дан-
ные о численности занятых в горной отрасли Дальстроя говорят о том, что в 1938 г. она составляла
53592 чел., в 1939 г. - 80991 чел., в 1940 г. - 108398 чел., в 1941 г. - 116579 чел.1 Следовательно, в 1938 г.
превышение плановых показателей составило более 50 %, в 1939 г. - более 47 %, в 1940 г. - более 57 %, в
1941 г. - 57 %. Даже если не учитывать в составе «занятых в горной отрасли» инженерно-технических ра-
ботников, которых, как будет показано ниже, катастрофически не хватало, то мы получаем значительное
«перевыполнение» плановых показателей. А это, в свою очередь, означает, что недостаток средств меха-
низации на горных работах Дальстрой компенсировал резким увеличением количества рабочих рук и экс-
плуатацией мускульного труда работников, большинство из которых являлись подневольными.
Успехи, достигнутые Дальстроем в течение предвоенного десятилетия в развитии горной промышленно-
сти на территории прежде даже не заселенной окраины страны, не могут не впечатлять. Тем не менее мы
вынуждены констатировать, что эти успехи не означали подлинного и полноценного развития региона. При-
чиной тому, как думается, являлись целевые установки центрального руководства, которое видело Северо-
Восток исключительно в качестве поставщика ценных видов минерального сырья для развивавшейся инду-
стрии Советского государства. Поэтому здесь уже в 1932-1941 гг. не получили развития перерабатывающие
отрасли промышленности, а в экономике края стал формироваться моноотраслевой перекос (моноотраслевая
структура экономики), обусловивший чрезвычайную неустойчивость производственной инфраструктуры.
Она постоянно функционировала в экстремальных условиях. Эта экстремальность определялась не толь-
ко мизерным уровнем предшествующего развития региона или суровыми климатическими условиями. На-
против, перечисленные обстоягельства делали еще более экстремальным выполнение плановых государст-
венных заданий, повышение которых редко корреспондировалось с реально достижимыми результатами. В
результате, чтобы выполнить план, являвшийся приказом, Дальстрой, в небывалых размерах эксплуатируя
физический труд заключенных, в подавляющем большинстве случаев использовал хищнические методы от-
работки месторождений. На первых порах это давало значительный эффект. Однако эти же обстоятельства
существенно подрывали возможности дальнейшего развития, планомерного освоения территории, обуслов-
ливая и хрупкость создававшейся на Северо-Востоке социальной среды. Названные особенности производ-
ственной инфраструктуры и социальной среды в регионе и определили специфические черты формирования
здесь трудоспособного населения, не способного (не желавшего) освоить (устойчиво обжить) территорию.
3.3. Формирование, развитие и структура трудовых ресурсов
на Северо-Востоке СССР в 1932-1941 гг.
Одним из самых важных показателей развития той или иной территории является наличие оседлых
трудовых ресурсов, связывающих с ней свои жизненные перспективы. Этот показатель может служить
достаточно определенным критерием отнесения конкретного региона в результате колонизационной
деятельности либо к освоенным (устойчиво обжитым), либо к колониям (внутренним или внешним).
Поэтому для определения сущности государственной политики на Северо-Востоке в течение предвоен-
ного десятилетия исключительно необходимым становится анализ формирования, развития и структуры
трудовых ресурсов, использовавшихся Дальстроем. Население территории его деятельности четко дели-
лось на три основные группы: заключенные УСВИТЛа, принудительно доставлявшиеся в регион, воль-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 529. Л. 55.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
183
нонаемные работники, приезжавшие сюда добровольно, и коренное население - представители корен-
ных малочисленных народов Севера. Рассмотрим каждую из этих групп отдельно.
Заключенные представляли собой наиболее многочисленную категорию населения, чей труд экс-
плуатировался Дальстроем. Прибывавшие на Колыму, а позже и на Чукотку лагерники направлялись в
подразделения Севвостлага, система управления которого стала складываться уже в первой половине
1930-х гг.
26 марта 1934 г. руководство Дальстроя объявило, как упоминалось выше, организационную схему
«государственного треста». Наряду с производственным и материальным сектором в нее вошел админи-
стративный сектор, представленный собственно Севвостлагом1. Руководство административным секто-
ром осуществлял начальник УСВИТЛа Р.И. Васьков, который был также и помощником директора
Дальстроя. Лишь 11 февраля 1937 г. приказом Э.П. Берзина № 32 было утверждено штатное расписание
Управления СВИТЛа НКВД и учреждений СВИТЛа НКВД на 1937 г., которое можно считать описани-
ем структуры центрального аппарата Севвостлага. Помимо собственно аппарата Управления, в состав
УСВИТЛа вошли: организационно-административный отдел (ОАО), культурно-воспитательный (КВО)
и учетно-распределительный (УРО)1 2 3.
Но наибольшее количество подразделений УСВИТЛа имело, естественно, производственный харак-
тер, для чего была введена трехуровневая система лагподразделений: отдельный лагерный пункт (ОЛП) -
подОЛП — командировка . Статус каждого лагерного подразделения, управлявшегося по принципу еди-
ноначалия руководителем конкретных производственных предприятий и управлений Дальстроя, зависел
от целей создания, объемов производства и масштабов их деятельности. Рост числа лагподразделений на
Колыме происходил настолько стремительно, что уже в 1936 г. Дальстрой получил в свое распоряжение
15 % от общего количества колючей проволоки, выделенной, например, ГУЛАГу4 5.
К началу 1937 г. ОЛПы существовали в Северном (центр - Хатыннах) и Южном (Оротукан) горно-
промышленных управлениях, в Управлении горнопромышленного строительства (Усть-Утаная), в
Управлении дорожного строительства (УДС), в Управлении автотранспорта (УАТ), в Колымском реч-
ном управлении (КРУ ДС) и др. При организации в 1938 г. Западного и Юго-Западного горнопромыш-
ленных управлений в их составе были образованы ОЛП ЗГПУ и ОЛП ЮЗПГУ, сеть подОЛПов и коман-
дировок' .
Предвестником новых изменений не только Севвостлагеря, но и Дальстроя в целом стал приезд в
Магадан в начале декабря 1937 г. нового руководства треста. 3 декабря 1937 г. Э.П. Берзин подписал
приказ: «Сего числа убываю в командировку и отпуск. На время моего отсутствия временно исполняю-
щим должность директора гостреста Дальстрой возлагаю на моего заместителя старшего майора госу-
дарственной безопасности т. Павлова»6. Вместе с К.А. Павловым в Магадан прибыли новый начальник
Управления Северо-Восточного исправительно-трудового лагеря НКВД полковник С.Н. Гаранин7, про-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 7. Л. 251.
2 Там же. Д. 23. Л. 83.
3 ОЛПы, подОЛПы и командагровки в зависимости от численности состава заключенных могли разделяться на
категории. При этом командировки могли состоять в составе в ОЛП, а могли действовать автономно.
4 Весь НКВД получил 360, ГУЛАГ - 200, а Дальстрой - 30 т колючей проволоки, согласно плану ее распреде-
ления на 1936 г. См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 195.
5 Козлов А.Г. Севвостлаг НКВД СССР (1937-1941) // Исторические исследования на Севере Дальнего Востока.
Магадан, 2000. С. 79-80, 90.
6 ГА МО. Ф. р-23 сч. On. 1. Д. 26. Л. 137. Павлов Карп Александрович (1895-1957). В органах ВЧК-с 1918 г. Перво-
начально работал следователем и заведующим следственной частью Казанской, Самарской и Уфимской губЧК. Позднее
возглавлял Гомельский, Ставропольский, Грозненский и Таганрогский отделы 1 НУ, Шахтинское и Пятигорское 1 НУ. В
1932-1937 гг. - заместитель полномочного председателя ОПТУ по Восточно-Сибирскому краю, начальник УНКВД Крас-
ноярского края, заместитель начальника УНКВД Азово-Черноморского края, нарком внутренних дел Крымской АССР.
На Калыму прибыл 1 декабря 1937 г. С 3 декабря 1937 г. - врио начальника Дальстроя, с 21 декабря 1937 г. — начальник
Дальстроя. С 21 мая 1940 г. - зам. нач. Управления горнометаллургической промышленности ГУЛАГа НКВД СССР. С
23 августа 1941 г. - начальник Главоборонстроя НКВД СССР. Генерал-полковник (1945 г.). С 23 мая 1942 г. по 9 июля
1946 г. - начальник ГУШОСДОР НКВД - МВД СССР. Летом 1946 г. увален по болезни. В 1948—1949 гг. - начальник
Волгодонстроя МВД СССР. С 18 марта 1949 г. - пенсионер. 18 мая 1957 г. покончил жизнь самоубийством. Бацаев И.Д.,
Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 361-362.
Гаранин Степан Николаевич родился 12 декабря 1898 г. в Белоруссии. С 17 лет пошел работать. Был призван
в армию, последнее звание - унтер-офицер. С 1918 г. служил в Красной армии, с января 1919 г. - член РКП(б). По-
184
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
курор Дальстроя Л.П. Метелев, начальник политчасти треста Ю.М. Гаупштейн, заместитель руководи-
теля треста комбриг А.А. Ходырев. Несколько позже приступил к исполнению своих обязанностей и
начальник УНКВД по Дальстрою В.М. Сперанский. Новое руководство и возглавило Дальстрой, кото-
рый 4 марта 1938 г. СНК СССР Постановлением № 260 передал в ведение НКВД СССР1. Дальстрой был
преобразован в Главное Управление строительства Дальнего Севера (ГУ СДС) «Дальстрой», равное по
своему статусу ГУЛАГу НКВД.
В структуре нового главка (июнь 1938 г.) УСВИТЛ был упомянут в качестве отдельного производ-
ственного управления* 1 2, лагерная структура которого перед войной окончательно интегрировалась с
производственными подразделениями Дальстроя. В феврале 1939 г. Управление Севвостлага (УСВИТЛ)
НКВД СССР было реорганизовано в Управление Северо-Восточными исправительно-трудовыми лаге-
рями. На базе бывших крупных лагерных подразделений создавались отдельные самостоятельные лаге-
ря, заключенные которых обслуживали конкретные производственные объекты: Северный, Западный,
Южный, Юго-Западный, Транспортный, Дорожный, Строительный, Владивостокский3.
Отдельные лагеря в составе У СВИТ Ла стали играть дополнительную координирующую роль в сис-
теме лагподразделений, обеспечивая управление более мелкими структурами — ОЛПами, подОЛПами,
командировками и подкомандировками. Начальники этих подразделений непосредственно подчинялись
Управлению Севвостлагерей во главе с начальником Управления, который находился по-прежнему в
прямом подчинении начальника ГУ СДСа НКВД СССР.
Но уже 21 августа 1939 г. начальник ГУ СДСа НКВД СССР К.А. Павлов вновь реорганизовал
Управление Северо-Восточными исправительно-трудовыми лагерями в Управление Северо-Восточного
исправительно-трудового лагеря НКВД СССР. Для прежних лагерей и отделений устанавливались на-
именования отделений Севвостлага и отдельных лагерных пунктов СВИТЛа НКВД4. Так, например,
Севлаг стал Северным отделением Севвостлага НКВД, Заплаг - Западным, Юглаг - Южным и т.д. Всего
их стало тринадцать. Но в составе УСВИТЛа появились Геологоразведочное отделение, ОЛП «Дальст-
ройугля» и др.
3 января 1940 г. новый начальник Дальстроя И.Ф. Никишов5 внес изменения в структуру Управ-
ления Северо-Восточного исправительно-трудового лагеря. Произошло возвращение к существовав-
шей ранее трехчленной системе деления лагподразделений. Если ранее это были лагеря, отделения и
отдельные лагпункты, то теперь, в условиях единого лагеря, - районы, отделения и отдельные лаг-
пункты6. Количество подразделений, непосредственно подчиненных УСВИТЛу. в начале 1940 г. со-
ставило 25 единиц.
еле участия в Гражданской войне и пребывания в плену в Польше окончил Высшую пограничную школу, служил в
пограничных войсках. Последняя должность — начальник 15-го пограничного отряда в Белоруссии. Полковник.
1 декабря 1937 г. прибыл на Колыму, 21 декабря назначен начальником Севвостлага. 27 сентября 1938 г. был аре-
стован, в конце мая 1939 г. этапирован в Москву. Особым совещанием НКВД СССР в январе 1940 г. осужден на
срок 8 лет лишения свободы. Затем срок лишения свободы ему был продлен. Отбывая наказание в Печорском ИТЛ,
умер 3 июля 1950 г. Посмертно реабилитирован в феврале 1990 г. Бацаев И.Д.. Козлов А.Г. Указ. соч. С. 350.
1 ГА РФ. Ф. Р-9401. On. 1 а. Д. 22. Л. 246.
2 См.: ГУЛАР. Главное управление лагерей. 1918-1960 / Под ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Н.В. Пет-
ров. М„ 2002. С. 248-249.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 135. Л. 12.
4 Там же. Л. 63.
5 К.А. Павлов был освобожден от должности «по болезни» решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 10 октября
1939 г. Этим же решением его преемником Политбюро назначило И.Ф. Никишова, а его заместителем - С.Е. Егоро-
ва, который до этого исполнял обязанности зам. начальника ГУЛАГа. Уровень принятия решения о руководителе
ГУ СДС НКВД наглядно свидетельствует об особом статусе Дальстроя (см.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1015. Л. 9).
Никишов Иван Федорович (1894-1958). С 1918 г. служил в РККА. С 1924 г. - в пограничных войсках НКВД. С
1934 г. по 1937 г. - начальник войск ПП ОГПУ Черноземной обл., нач. УВО УНКВД Центрально-Чернозёмной обл.
В 1937-1939 гг. - начальник Управления пограничных и внутренних войск .Азербайджанской ССР, начальник по-
граничных и внутренних войск НКВД по Ленинградской обл., начальник УНКВД по Хабаровскому краю. С 11 ок-
тября 1939 г. по 25 декабря 1948 г. — начальник Дальстроя. С декабря 1948 г. - в отставке. См.: Петров Н.В., Скор-
кин К.В. Кто руководил НКВД, 1934-1941: Справочник / Под ред. Н.Г. Охотина и А.Б. Рогинского. М., 1999. С. 317-
318.
6 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 59, 224.
185
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
Тем не менее 19 июня 1940 г. (на основании Приказа НКВД № 198 от 11 июня) У СВИТ Л вновь был
реорганизован в Управление Северо-Восточными исправительно-трудовыми лагерями. Бывшие районы
Севвостлага получили статус Управлений лагерей. В составе УСВИТЛа их оказалось семь: Управление
Западного лагеря - Заплаг (пос. Сусуман), Управление Северного лагеря - Севлаг (пос. Хатыннах),
Управление Юго-Западного лагеря - ЮЗлаг (пос. Н. Сеймчан), Управление Южного лагеря - Юглаг
(пос. Оротукан), Управление Тенькинского лагеря - Теньлаг (пос. Усть-Омчуг), Управление Транспорт-
ного лагеря - Транслаг (пос. Мякит), Управление Дорожного лагеря - Дорлаг (пос. Ягодный)1. Эта орга-
низационная структура УСВИТЛа сохранилась с небольшими изменениями вплоть до передачи Даль-
строя в ведение гражданских ведомств в 1953 г.
Рост производственных задач Дальстроя, сопровождавшийся развитием системы его производст-
венно-лагерных подразделений, обусловливал и увеличение численности заключенных на Колыме и
Чукотке в предвоенный период, что демонстрируется данными табл. 25.
Таблица 25
Численность работников Дальстроя в 1932-1941 гг. (без Приморского управления)2
Численность 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941
Общее количество 13053 30782 35995 50301 73150 92258 11343 0 18982 6 21642 2 21067 4
В т.ч. заключенных 9928 27390 32304 44601 62703 80258 93978 16347 5 17668 5 14830 1
Из приведенных данных видно, что заключенные на Колыме в указанный период ежегодно состав-
ляли не менее 82,8 % всех работников Дальстроя, за исключением 1932 г. (76 %), когда Дальстрой толь-
ко приступил к деятельности на Колыме, и полувоенного 1941 г. - 70,4 %. При этом ежегодный прирост
численности контингентов УСВИТЛа примерно совпадает с темпами прироста общего количества ра-
ботников. Если учесть, что показатели прироста численности вольнонаемного населения в большей час-
ти случаев отставали от показателей общего прироста численности рабочей силы Дальстроя, то стано-
вится очевидным формирование производственных кадров треста преимущественно за счет подневоль-
ных работников.
Представляется важным заметить, что продемонстрированные данные отражают и еще одну очень
важную, на наш взгляд, тенденцию. В 1933 г. численность контингентов Севвостлага так и не достигла
планировавшихся 40000 чел. Однако установленные приказами НКВД СССР показатели для 1935—
1936 гг. и 1936-1937 гг. (60 тыс. и 70 тыс. чел. соответственно)1 2 3, как явствует, весьма близки к реальным
цифрам. При этом плановые показатели для 1937-1938 it. (70 тыс. чел.)4 оказались перевыполненными,
ибо уже в 1937 г. на Колыме работало более 80 тыс. заключенных. Думается, что важнейшей причиной
такой динамики роста численности лагерников в Дальстрое было постепенное нарастание политики го-
сударственного террора в середине и второй половине 1930-х гт. Одновременно, если с 1937 по 1938 г.
численность заключенных на Колыме выросла лишь на 14,6 %, что говорит о постепенном ее нараста-
нии, то в 1939 г. подневольных рабочих здесь было на 42,5 % больше, чем год назад. Столь резкое воз-
растание общей численности «орграбсилы» может быть объяснено только тем, что на Колыму стали
прибывать жертвы массовых репрессий из центральных районов страны. Лагерники, работавшие на
предприятиях Дальстроя, в конце 1939 г. составили уже 12,2% от среднегодовой численности заклю-
ченных во всех лагерях НКВД (1340000 чел.)5, что вывело УСВИТЛ в число наиболее крупных лагер-
ных комплексов.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 150. Л. 68.
2 Там же. Д. 6. Л. 55. Данные на конец соответствующего года. В целом же динамика наполнения лагерных зон
Колымы в указанный период совпадала с динамикой общесоюзных показателей. Так, в 1932 г. среднесписочная
численность заключенных в лагерях ОГПУ - НКВД составила 271 тыс. чел., в 1933 г. - 456 тыс., в 1934 г. -
620 тыс., в 1935 г. - 794 тыс., в 1936 г. - 836 тыс., в 1937 г. - 994 тыс., в 1938 г. - 1313 тыс., в 1939 г. - 1340 тыс., в
1940 г. - 1400тыс., в 1941 г. - 1560 тыс. чел. (ГАРФ. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 1155. Л. 1а).
3 См. .Приказ НКВД СССР №028 от 14.10.34 (ГАРФ. Ф. Р-9401. On. 1а. Д. 5, л. 106); Приказ НКВД СССР 0130
от 13.10.1935 г. (Там же. Д. 7.Л. 88).
4 Приказ НКВД СССР № 00409 от 23.12. 1936 г. (Там же. Д. 9. Л. 341).
5 Там же. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 1155. Л. 1 а.
186
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Первоначально через пересыльный пункт во Владивостоке заключенных перевозили на Колыму из
Дальневосточного лагеря ОГПУ, управление которого находилось в Хабаровске, а лагподразделения
действовали на территории от Владивостока до Комсомольска-на-Амуре. Затем к ним добавились за-
ключенные из Вишерских (Северный Урал), Темниковских (Мордовия) лагерей1. Впоследствии геогра-
фия пунктов отправки подневольных рабочих на Колыму охватила практически всю территорию СССР,
что подтверждается многочисленными документами. Так, в ГАРФ сохранилась, например, шифротеле-
грамма ГУЛАГа начальнику ГУ СДС Павлову и начальнику Владивостокского пересыльного пункта
Севвостлага Мейеру от 10 августа 1938 г.: «С начала года по 20.07. во Владивосток фактически прибыло
32500 з/к. Отправлено: из Казахстана в конце июня 1470 (человек), Барнаула - 1 июля 505, Красноярска
8 июля 500, Украины 3 июля 1153, Омска 30 июля 450, Бамлага 950, Иркутска 3 июля 400, ДВК 1111,
Новосибирска 9 августа 490, Москвы 22 июля 1100, Тулы 16 июля 376, Тбилиси 11 июля 150 и 29 июля
206. В последних четырех этапах следуют осужденные Особым совещанием НКВД...» Далее в этом до-
кументе упоминаются августовские этапы в Севвостлаг из Горького, Кирова, Свердловска, Башкирии,
Челябинска и т.д. В заключении шифротелеграммы помощник начальника ГУЛАГа НКВД старший
майор госбезопасности Леонюк констатировал, что 9 августа Севвостлагу были переадресованы этапы
Бамлага в количестве 5000 чел. Всего, таким образом, только на 10 августа 1938 г. в пути на Колыму
находилось 24415 чел.1 2
Условия перевозки заключенных с ростом численности лагерников в стране в целом и в Севвостлаге
в частности ухудшались, пока не дошли до такого состояния, которое вряд ли можно было назвать нор-
мальным. Многочисленные свидетельства бывших колымских «сидельцев» подтверждают это. М. Ноч-
нова вспоминала о своем пути на Колыму: «Этап от Чернигова до Владивостока двигался до Владиво-
стока по железной дороге больше месяца. Это было в июне - июле 1938 года. Невыносимая жара. Пере-
полненные товарные вагоны накалялись. Голод, жажда. Умирающие просили глоток воды. Спать не да-
вали... Далеко не все дотянули до Владивостока»3. Е. Кухарская писала о 1939 г.: «Приехали во Влади-
восток. Нас поместили в женское отделение пересыльного лагеря где-то на окраине города... В первую
же ночь выяснилось, что лампочка в бараке не горит и что спать не придется, потому что на людей на-
кинулись неисчислимые полчища клопов. Они лезли отовсюду, сыпались с потолка, крупные, свирепые,
не было никакой возможности от них защититься, и все выбрались во двор...»4 5. Отправка в Нагаево ле-
том 1937 г. (Г. Вагнер): «Сухогруз «Кулу» вмещал в трюмы с трехэтажными нарами до трех тысяч чело-
век. Когда дошла моя очередь вступить на этот корабль..., то все нары были битком набиты, так что не
оставалось ничего иного, как разостлать свое пальто прямо в проходе по железному днищу, на котором
плескалась грязная вода»3.
Зачастую и это могло не быть концом мучений. На III партконференции Дальстроя в апреле 1937 г.
один из делегатов привел такой факт: «Прибывает больше восьми тысяч оргсилы. 10 суток стоит паро-
ход в бухте и не могут выгрузить людей. Дело доходит до того, что капитан обращается по радио, чтобы
крайком как-нибудь воздействовал»6.
1930-1937 гг. были временем, когда официальной доктриной в отношении осужденных преступни-
ков, лишенных свободы и работавших на многочисленных стройках советской промышленности, стала
теория «перековки» - исправления правонарушителей и противников режима общественно полезным
трудом. Эта теория, как, собственно, и сам термин «перековка», родилась в 1931-1934 гг. в условиях
реализации одного из первых широкомасштабных проектов, осуществленных руками заключенных -
строительства Беломорско-Балтийского канала им. Сталина7. Это романтическое и утопическое пред-
1 Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002.
С. 207. При этом нам трудно согласиться с утверждением Э. Эпплбаум, которая, следуя за Р. Конквестом, утвержда-
ет, что из 10 тыс. заключенных, направленных на Колыму в первый год деятельности Берзина, живыми прибыли в
Магадан лишь 9928. См.: Эпплбаум Э. ГУЛАГ. Паутина большого террора. М., 2006. С. 111. Документальные ис-
точники этого не подтверждают.
2 ГА РФ. Ф. Р-9414. Оп. 1.Д. 1138. Л. 86.
3 Ночнова М. Водолажские И Доднесь тяготеет: В 2 т. Г. 2. Колыма / Сост. С.С. Виленский. М., 2004. С. 382.
4 Кухарская Е. Будь что будет // Там же. С. 151-152.
5 Вагнер Г. Десять лет за ... Сухареву башню // Там же. С. 192.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 В 1934 г. в свет вышла книга «Беломорско-Балтийсюш канал имени Сталина. История строительства». Не-
сколько сот страниц этого издания были посвящены доказательству следующего положения: «...это отлично удав-
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
187
ставление об исправляющем характере труда, концентрированно выраженное в теории «перековки»,
определяло в этот период и порядок трудового использования заключенных, и режима их содержания,
которые оказались более мягкими, нежели в последующее время. По мнению подавляющего большин-
ства исследователей, это утверждение справедливо и для колымских лагерей до 1937 г.
На предприятиях Дальстроя заключенные в зависимости от их трудового использования распреде-
лялись следующим образом: а) основное производство - охватывало собой рабсилу, непосредственно
связанную с разработкой россыпных месторождений золота и олова, отдельно в этом разделе могли вы-
деляться горноподготовительные работы и вскрыша торфов, добыча и промывка песков; б) вспомога-
тельные производства — включали в себя работников, занятых на автомобильном и гужевом транспорте,
обслуживании электростанций и т.д.; в) подсобное производство - лесозаготовки, лесопиление и др.;
г) побочное производство - пекарни, сельское хозяйство, подрядные работы; д) по сметным учреждени-
ям - склады предприятий, аппарат предприятий; е) предприятия по обслуживанию личного состава -
торгсеть, столовые, сапожно-пошивочные мастерские, жилищно-коммунальное обслуживание и т.д.1
Для рационального использования на перечисленных работах уже в начале 1930-х гг. было введено де-
ление их на три категории в зависимости от степени трудоспособности. Заключенные этих трех катего-
рий составляли группу «А» - занятых на основных и вспомогательных работах. Группу «Б» составляли
заключенные, занимавшиеся обслуживанием лагерей (лагерная обслуга). Группа «В» состояла из нера-
ботающих заключенных, прежде всего больных".
10 февраля 1932 г. на Колыме получили постановление Президиума ЦИК СССР «О льготах для работ-
ников «треста Дальстрой», которое определяло льготы, в том числе, для заключенных Колымы. Объем их
был довольно значительным* 1 2 3. Важнейшей льготой, как думается, была также и возможность зачета рабочих
шийся опыт массового превращения бывших врагов пролетариата - диктатора и советской общественности в ква-
лифицированных сотрудников рабочего класса и даже энтузиастов государственно-необходимого труда. Быстрая
победа над враждебной людям природой, совершенная дружным натиском тысяч разнородных, разноплеменных
единиц, - изумительна, но еще более изумительна победа, которую одержали над собой люди, анархизированные
недавней, звериной властью самодержавного мещанства» (см.: Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. Ис-
тория строительства / Под ред. М. Горького, Л. Авербаха, С. Фирина. М., 1934. С. 12). Зам. директора Дальстроя
З А. Алмазов на одной из партконференций (2 февраля 1935 г.) утверждал подобный же тезис: «Некоторые товари-
щи здесь склонны опорочить в смысле работоспособност ту рабочую силу, которую мы имеем. Но, товарищи, по-
стройка Беломорстроя, гигантский разворот строительства Волга - Москва, вторых пугей Ухты - Печоры, работ,
которые находятся в не менее трудных условиях, чем Колыма. Опыт этой работы показал, что при умелом чекист-
ском руководстве и организации этой изолированной от общества массы мы можем добиться колоссальных успе-
хов. Поэтому сторонников теории невозможности использования заключенных на наших работах надо бить!» См.:
ЦХСД МО: Коллекция документов.
1 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 63.
2 11 марта 1935 г. начальник ГУЛАГа М.Д. Берман издал директиву, которой предписал: «...вводятся следую-
щие обязательные для всех лагерей НКВД четыре группы трудоиспользования: группа «А» - фактически занятые на
производстве; группа «Б» - занятые в управл. аппарате, в обслуге и ВОХРе; группа «В» - неработающие больные и
нетрудоспособные; группа «Г» - неработающие по другим причинам. Группа «В» включает следующие элементы:
1) неработающие инвалиды, 2) больные в стационарах, 3) временно освобожденные от работы по болезни на срок не
более 3 дней, 4) неработающие слабосильные и выздоравливающие. Группа «Г’»: 1) медкарантин, 2) прибывающие и
убывающие, 3) внутрилагерные переброски, 4) простои с указанием причин, 5) следственные без вывода на работу,
6) состоящие в бегах и не списанные со списочного состава». См.: Иванова Г.М. История ГУЛАГа, 1918-1958: со-
циально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006. С. 118.
3 «1. При исчислении срока заключения в лагерях, обслуживающих предприятия Дальстроя, рабочий день за-
ключенного считается за два. 2. Установленный для заключенных всех лагерей ОГПУ трудовой паек считается в
лагерях, обслуживающих предприятия Дальстроя, основным, с соответствующим повышением калорийности пай-
ков трудового и ударного. 3. За хорошую работу и поведение предоставляется право колонизации по отбытию одно-
го года заключения. 4. Отбывшие срок заключения и остающиеся для работы в предприятиях треста, а также коло-
низированные имеют право выписки семей за счет треста. 5. Указанным в ст. 4 категориям предоставляется в ссуд-
ном порядке жилье, корова и лошадь или их ценностный эквивалент предметами домашнего обзаведения. 6. Коло-
низируемые получают зарплату полностью. 7. Трудоспособные члены семей колонизируемых пользуются преиму-
щественным правом поступления на работу в предприятия треста. 8. Отбывшим срок заключения и проработавшим
в предприятиях треста в качестве вольнонаемных не менее трех лет снимается судимость с предоставлением права
выезда в любое место Союза ССР. 9. Дети заключенных, бывших до этого членами союзов, при поступлении в
учебные заведения приравниваются к детям трудящихся». ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. ГД. 1. Л. 3 об.
188
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
дней за выполнение и перевыполнение производственных норм в отношении общего срока заключения. Так,
31 января 1935 г. для Севвостлага, в числе прочих, были установлены даже сверхударные нормы зачета. Для
лагерников первой категории засчитывалось 3 дня срока за 2 дня работы, а для второй категории — 4 дня сро-
ка за 3 дня работы1. В дальнейшем система зачетов продолжала развиваться. Так, в 1938 г. при выполнении
заключенным производственных норм на 100 % ему за месяц пребывания в лагере засчитывалось 46 дней,
при выполнении норм на 105 % - 92 дня, при 110 % - 135 дней1 2. Вполне понятно, что перечисленные меры
должны были стимулировать повышение производительности труда заключенных.
Этому же способствовала и выплата заключенным заработной платы. В соответствии с приказом об
организации Севвостлага от 1 апреля 1932 г. оплата их труда производилась по ставкам, существовав-
шим для вольнонаемных рабочих за вычетом стоимости их содержания3. Поскольку основной формой
оплаты труда являлась сдельная система, то заключенный оказывался заинтересованным в выполнении
и перевыполнении производственных норм, что поддерживалось и системой премирования4.
В 1932 г. на всех предприятиях Дальстроя был установлен 8-часовой рабочий день, за исключением
отдельных видов работ основного производства, по которым в сезонный период был введен 10-часовой
рабочий день. Работы проводились в одну смену5. Однако с течением времени продолжительность
рабочего дня постепенно увеличивалась. В мае 1935 г. на производственных объектах, где работа
производилась в две смены, был введен 10-часовой рабочий день. При трехсменной работе сохранялся
8-часовой рабочий день6.
Суровые условия северной зимы предопределили и нормирование продолжительности работ на от-
крытом воздухе на строительстве, горных работах, лесозаготовках, погрузочно-разгрузочных работах во
всех управлениях и в неотапливаемых помещениях предприятий Дальстроя. В 1935-1936 гг. работы при
температуре до -20° С производились без перерыва на обогрев. При температуре 20-25° мороза обогрев
устраивался на 10-15 мин через каждые 2 ч работы; от 26 до 30° ниже ноля перерыв на обогрев составлял
10-15 мин через каждый час работы; ниже - 31° - через каждый час работы перерыв мог составлять от 15
до 25 мин. И далее. Вовсе запрещалось производство работ в районе Нагаево - Магадан и на дорожном
строительстве до 204-го км при температуре ниже 45° С, и на дорожном строительстве от 204-го км и на
приисках при температуре ниже 55° С7.
Этот щадящий характер режима работы может быть еще нагляднее продемонстрирован текстом при-
каза, подписанного Э.П. Берзиным 25 октября 1935 г. Названный документ предписывал ввиду сокраще-
ния продолжительности солнечного дня в течение зимнего периода установить для открытых работ
(строительство, горные работы, лесозаготовки и т.д.) следующую продолжительность рабочего дня: но-
ябрь -8 ч, декабрь - 7 ч, с 1 по 15 января - 7 ч, с 16 января по 1 февраля -8 ч. При этом нормы выработки
не изменялись, а нормы дневных заданий снижались пропорционально сокращению рабочего дня8.
Как уже упоминалось, заключенные, отбывшие не менее одного года лишения свободы, в случае
постоянного выполнения норм выработки могли переводиться на положение колонистов. В случае, если
подневольный рабочий демонстрировал выдающиеся трудовые успехи, он мог получить право на коло-
низацию по истечении шести месяцев пребывания в лагере. Колонист обладал преимущественным пра-
вом на трудоустройство на предприятиях Дальстроя и на материальную помощь со стороны треста.
Численность колонистов в Дальстрое с 1 января 1934 г. по 1 января 1937 г. увеличилась с 402 до
1373 чел.9 Возникло несколько колонпоселков, где они проживали, занимаясь, как правило, сельскохо-
зяйственным производством.
В качестве высшего поощрения за достигнутые трудовые показатели заключенные могли быть ос-
вобождены от дальнейшего отбытия наказания. Так, 22 марта 1935 г., как мы уже отмечали, Политбюро
1 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3. ...
С. 128.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 39. Л. 113.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1. Л. 8.
4 Подробнее см.: Шулубина С.А. Указ. соч. С. ТЗ-Т1.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 401. Л. 63 «Отчет о работе государственного треста «Дальстрой» за 1932 г.».
6 Там же. Д. 12. Л. 51.
7 Там же. Д. 14. Л. 76-77.
8 Там же. Л. 101.
9 Там же. Д. 476. Л. 284-285.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
189
ЦК ВКП(б) приняло решение наградить ряд работников Дальстроя за перевыполнение производствен-
ной программы. В числе поощренных были девять работников треста, с которых была снята судимость,
и они были полностью восстановлены в гражданских правах, а также пять заключенных УСВИТЛа, по-
лучившие досрочное освобождение1.
Формально действовавшая в то время концепция «перековки» (исправления) осужденных преступ-
ников причудливым образом сочеталась с вопиющим пренебрежением к жизни и здоровью «перековы-
вавшихся». Отчасти это было следствием отсутствия сколь-нибудь серьезного технического обеспече-
ния выполнявшихся работ. Но в целом представляется, что даже в относительно мягкий «бсрзинский»
период заключенные в глазах производственной и лагерной администрации были лишь «сырьем», «ре-
сурсом», необходимой «платой» для достижения поставленных целей. Это и было причиной многочис-
ленных, зачастую трагических происшествий на дорожном строительстве. Бывший колымский заклю-
ченный К. Реев, воспоминания которого уже не раз подвергались тщательной документальной проверке,
описал случай на строительстве моста через Колыму: «На моих глазах в одном из ледяных котлованов
(железобетонные быки ставили путем вымораживания реки) прорвавшаяся вода в момент затопила всю
бригаду из тридцати зеков с 58-й статьей. Работа по такому «пустяковому» поводу не остановилась, этот
котлован заморозили, и другая бригада потом со льдом выкайливала трупы товарищей...»"
Примерно такое же положение существовало и на горных работах - на приисках Дальстроя. Условия
труда здесь в это время наглядно видны из выступления начальника УСВИТЛа И.Г. Филиппова1 2 3 на III парт-
конференции Дальстроя в апреле 1937 г.: «Часто мы получаем сведения о том, что при взрыве аммонала уби-
то столько-то людей. Следствие производится. При обвалах убито столько-то людей. Следствие производит-
ся. Но никаких мер для охраны жизни рабочих не принимается. Люди продолжают гибнуть». После этого,
правда, последовало утверждение в духе «перековки»: «Надо принять меры к охране жизни и здоровья за-
ключенных, ибо это такие же люди, требующие к себе хорошего человеческого отношения»4 5.
Постепенно увеличивавшиеся нормы выработки значительно подрывали действие применявшихся
стимулов - оплаты труда и зачетов рабочих дней. 13 декабря 1935 г. на закрытом партийном собрании
Нагасво-Магаданского района Э.П. Берзин заметил: «...если раньше лагерник выполнял 100 % плана, он
получал 72 руб., то теперь ему платят со 100 % 37 руб., а если он хочет получить 72 руб., то ему надо
выполнить 130 %...»'. Естественно, вновь повторимся, что в основе успехов золотодобычи лежала экс-
плуатация прежде всего мускульного труда заключенных. «Труд на приисках - мускульный... Работа-
ют: кайла, лопаты, лом и динамит...», - отмечал Э.П. Берзин6.
Дополнительным доказательством демонстративно-идеологического характера «перековки», не
имевшей практически ничего общего с реальным положением вещей, могут служить сведения о нормах
питания заключенных на приисках и строительствах Дальстроя. Количество и качество пищи, на кото-
рое мог претендовать лагерник, зависело от степени выполнения им производственных норм выработки.
Речь идет о «категориях питания, о той «шкале желудка», подгоняющей арестанта. Эти категории были
открыты на Беломорканале, на «перековке». Слюнявый романтизм перековки имел реальное основание.
1 Среди этих пятерых заключенных были заведующий разведкой В.Г. Сугурин, бригадир шурфовщиков Г.С. Андрю-
хин, заведующий рыбными промыслами А.Н. Паремузов, младший горный смотритель И.И. Шумченок, начальник судо-
верфи H.R Рыбижинский. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 961. Л. 42.
2 Цит. по: Сандлер А., ЭтлиеМ. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991. С. 141.
3 Филиппов Иван Гаврилович родился в 1884 г. в Рязанской губернии. Окончил уездное училище. В 1914—
1918 гг. - рядовой, ефрейтор запасного полка. Член партии с1917г. С1918г. - в ВЧК, сотрудник особого отдела
Первой армии. В 1922-1929 гг. - сотрудник, начальник III отделения спецотдела ОГПУ. Награжден нагрудным зна-
ком «Почетный работник ВЧК - ОГПУ». С мая 1929 по июнь 1932 г. - начальник Вшплага. Затем работа в Москве.
27 октября 1934 г. смеши Р.И. Васькова на посту начальника Севвосталага и помощника директора Дальстроя.
Арестован 17 декабря 1937 г. 15 октября 1939 г. Военным трибуналом Первой Отдельной Краснознаменной армии
приговорен к расстрелу. Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 15 мая 1940 г. приговор был
отменен и уголовное дело было возвращено на доследование. 8 мая 1940 г. умер во внутренней тюрьме УНКВД по
Дальстрою (Магадан) от кровоизлияния в мозг. Посмертно реабилитирован 29 мая 1956 г. Бацаев И.Д., Козлов А.Г.
Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 365.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же.
6 Там же.
|90 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
жестокое и зловещее, в виде этой желудочной шкалы»'. Месячный норматив питания заключенного на
Колыме в 1933 г. составлял: 24 кг хлеба, 2,7 кг крупы, 6,5 кг рыбы, 1,3 кг мяса, 300 г сахара, 200 г расти-
тельного масла, 800 г сухих овощей, 300 г фруктов, не менее одной банки мясных консервов1 2. Заметим,
что речь в данном случае идет о средних нормах, так как в случае перевыполнения дневных производст-
венных норм заключенный получал больший, «ударный паек», в случае невыполнения последних -
меньший, «штрафной паек». Однако и этот «гуманный» норматив не выполнялся, о чем свидетельству-
ют распространенность цинги и специальные меры, которые принимались администрацией для ее лече-
ния. Отчет Дальстроя за 1932 г. отмечал, что самым основным и самым опасным заболеванием была
цинга. Цинга свирепствовала почти круглый год, а в весенний период все население Нагаево-Магадана
на 80 % было поражено цингой в той или другой степени3. Всего с июля по декабрь 1932 г. во Владиво-
сток отправили 666 больных цингой и 105 - «по инвалидности»4. В первом квартале 1933 г. количество
заболевших цингой составляло 7965 чел., во втором - 98565.
Директивно устанавливаемые нормы выработки зависели от нескольких условий: температуры,
продолжительности рабочего дня, вида работ, степени сложности отрабатываемых грунтов и т.д. Пита-
ние в лагере осуществлялось двумя путями: через общий для всех заключенных «котел» и через «ла-
рек», где можно было приобрести те или иные продукты за лично заработанные деньги.
В сентябре 1938 г. руководством Дальстроя для заключенных горнодобывающей промышленности и до-
рожного строительства были установлены особая (110 % и более плана), повышенная (до ПО %), улучшен-
ная (до 100 %), производственная (до 90 %), общая (до 75 %), штрафная (до 59 %) категории питания6 7.
В апреле 1940 г. в системе Севвостлага НКВД СССР были установлены следующие нормы питания.
Особую категорию питания получали заключенные, работающие стахановскими методами, - при вы-
полнении норм от 130 % и выше. Питание по 1-й категории - выполняющие нормы выработки от 100 до
120 %. Питание по 2-й категории - выполняющие нормы от 71 до 99 % и, наконец, по 3-й категории -
для заключенных, выполняющих нормы до 70 % . И если норма питания по особой категории преду-
сматривала получение ежедневно 1400 г хлеба, 150 г крупы разной, 80 г мясорастительных консервов,
192 г рыбы, 15 г растительного масла, 750 г овощей и т.д., то нормы для третьей категории питания ока-
зывались следующими: 600 г хлеба, 100 г крупы разной, 30 г мясорастительных консервов, 128 г рыбы,
10 г растительного масла, 500 г овощей и т.д.8
Зачисление и определение норм и категорий питания проводились 1 раз в декаду. Это позволяло
снижать отдельным заключенным питание на основании данных УРЧ, КВЧ об имевших место за истек-
шую декаду разных нарушениях лагерной дисциплины.
Повышенные нормы питания, как указывалось выше, устанавливались для так называемых «стаха-
новцев» и «ударников», которые значительно перевыполняли производственные нормативы. Массовые
политико-идеологические кампании, проводившиеся в СССР после знаменитого рекорда шахтера
А. Стаханова, затронули и лагерную Колыму. По итогам работ 1936 г. среди рабочих Северного и Юж-
ного горнопромышленных управлений оказалось 355 чел., выполнявших суточные нормы свыше
200 %9. На апрель 1937 г. во всех производственно-лагерных подразделениях Дальстроя было уже
1 Шаламов ВТ. Колымские рассказы. М., 1992. С. 380.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 143.
3 Там же. Д. 401. Л. 74.
4 Там же. Л. 91. Начальник Санитарного управления Дальстроя Я.Я. Пуллериц отмечал: «За навигационный пе-
риод 1932 года через Нагаевский порт было отправлено на материк свыше 1500 цинготных больных». См.: Козлов
А.Г. Из истории здравоохранения Колымы и Чукотки (1864—1941 гг.). Магадан, 1989. С. 17.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 168. В первом квартале 1933 г. потеря рабочих дней из-за этого заболева-
ния в Дальстрое равнялась почти 16 % к общему количеству рабочих дней. Козлов А.Г. Указ. соч. С. 18.
6ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 41. Л. 105-131.
7 Там же. Д. 149. Л. 101.
8 Там же. Л. 102. Цитируемый документ определял нормирование питания абсолютно всех слоев «населения»
лагерной Колымы, не исключая беременных и кормящих грудью женщин и детей заключенных в возрасте до шести
месяцев. Существовал и штрафной паек для заключенных, отказывающихся от работы или «пытающихся симули-
ровать болезнь и не выполнять производственных заданий». Он включал в себя: 400 г ржаного хлеба, 5 г муки под-
болточной, 35 г крупы, 75 г рыбы, 5 г растительного масла, 4 г чая-суррогата, 400 г овощей, 3 г томат-пюре в день
(Там же. Л. 120).
9 Там же. Д. 476. Л. 134.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
191
22 тыс. стахановцев и более 24 тыс. ударников, которые получали за свою работу дополнительные льго-
ты в питании, обмундировании, условиях жизни*.
Однако думается, что стахановское движение имело своей целью прежде всего стимулирование
мускульного труда работников в условиях резкой нехватки производственных механизмов. Поэтому мы
вправе оценить стахановское движение и ударничество в лагерях Колымы как идеолого-политическое
проявление политики «перековки», не имевшее ничего общего с реальностью. Тем более, что зачастую
ударники и стахановцы «создавались» администрацией. К. Реев вспоминал: «Нормы, прямо скажу, были
таковы, что и нормально питающийся обыкновенный человек не мог их выполнить. А если были... ста-
хановцы, то это... была туфта, только официальная, которую делали с двумя-тремя бытовиками, чтобы
подстегнуть других одним видом больших паек»1 2. Одновременно повышенные энергозатраты человече-
ского организма при тяжелой физической работе (и перевыполнении и без того высоких норм) никоим
образом не компенсировались получаемой пищей3.
Продовольственное снабжение заключенных явно не позволяло восстанавливать энергетические поте-
ри организма человека при тяжелом физическом труде в суровых природных условиях Севера. Сопостав-
ление продовольственной нормы и потребления энергии на горных немеханизированных работах (особо
высокая интенсивность труда) обнаруживает 20-40 % дефицит калорий4. По всей вероятности, данный
показатель должен быть еще более увеличен, поскольку в своих воспоминаниях бывшие заключенные
единодушны в том, что в результате хищений до заключенных доходило значительно меньше и без того
строго лимитированного количества продовольствия. В частности, в феврале 1938 г. было установлено,
что на прииске «Верхний Ат-Урях» СГПУ из 800 положенных килшраммов картофеля в «котел» не доло-
жили 200 кг, на соседнем прииске «Нижний Ат-Урях» не доложили 150 кг картофеля5. На одном из сове-
щаний при начальнике ГУ СДС в 1939 г. констатировалось: «28 ноября на прииске «Экспедиционный»
был заложен в котел 21 кг мяса, а фактически лагерник мяса не видел, разошлось «по блату»6.
Явный недостаток пищи усугублялся и тяжелыми бытовыми условиями жизни заключенных, сопро-
вождавшимися ярко выраженной антисанитарией. В августе 1935 г. группа заключенных была направ-
лена на командировку «Алмазная» Управления дорожного строительства. «Хотя палатки и были выда-
ны, но когда пришли на место, то почти не было никакого инструмента для сруба каркасов для палаток.
При осмотре больных оказалось, что много больных кровавым поносом и цинготных. Медпомощи ника-
кой не оказывалось ввиду отсутствия медикаментов. Появилась вшивость, баня отсутствует, белья со-
вершенно нет...»7 Осенью того же 1935 г. на прииске им. Водопьянова, по словам Э.П. Берзина, перебо-
лело тифом 153 заключенных, 25 из которых умерло. Как утверждал директор Дальстроя, «буквально
было безобразное ведение хозяйства и безобразное отношение к заключенным»8. О том, что это поло-
жение сохранялось и далее, говорит то, что в феврале 1938 г. в лагподразделениях Колымы было зареги-
стрировано 1103 случая острых желудочно-кишечных заболеваний и 1034 случая цинги9.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Цит. по: Сандлер А, Этлис М. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991. С. 138.
3 Позднее, в соответствии с Директивой политотдела ГУЛАГа от 23 сентября 1940 г., всем лагерным сотрудни-
кам предписывалось «не именовать впредь заключенных в устной и письменной форме во всех документах «пере-
довиками производства», «лучшими людьми» и т.п., а именовать только как «з/к, работающие по-ударному», и, как
самое высшее, «з/к, работающие методами стахановского труда». См.: Иванова ГМ. История ГУЛАГа, 1918-1958:
социально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006. С. 240-241.
4 Пилясов А.Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). Ма-
гадан, 1996. С. 74.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 95.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 14. Л. 73-74.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 33. Л. 95. Наряду со всем сказанным, в наиболее тяжелое положение в колым-
ских лагерях попадали женщины. Е.Л. Олицкая в своих воспоминаниях отмечала: «Раньше на Колыму завозили
только мужчин, потом появились и женщины. Но женщин было ничтожно мало. Женщина ценилась высоко. Жен-
щин похищали, насиловали и, изувеченных, бросали на трассе. Были случаи, когда женщин отбивали от конвоя и
уводили на прииски и там бросали толпе мужчин, становившихся в очередь. Такое массовое изнасилование женщи-
ны получило название «трамвай». Олицкая Е.Л. На Колыме // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма / Сост. С.С. Ви-
ленский. М., 2004. С. 50. Многочисленные мемуары колымских заключенных подтверждают слова Е. Олицкой.
192
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Помимо работ на строительстве и в горной отрасли заключенные широко использовались и в других
сферах занятости. Чрезвычайно широкими были масштабы применения труда лагерников в качестве
домашней прислуги у вольнонаемных1. Заметную роль играли заключенные, например, и в функциони-
ровании охраны лагерей УСВИТЛа1 2. Одновременно заметим, что в условиях резкой нехватки квалифи-
цированных кадров заключенные замещали и значительное количество инженерно-технических или
административно-управленческих должностей.
Проповедовавшаяся руководством Дальстроя теория «перековки» нимало не способствовала реше-
нию одной из важнейших задач - созданию из бывших лагерников оседлых трудовых ресурсов в регио-
не. Фактическое признание Э.П. Берзиным провала попыток заселять Колыму освобождавшимися ла-
герниками прозвучало в одной из его речей в 1937 г.: «Мы по всей системе треста имеем огромное ко-
личество заключенных, которые у нас срок отбыли и уехали на материк. Если подсчитать, сколько мы из
этих людей, которые были в лагере, оставили у себя на работе, то буквально получается так, что по
пальцам можно пересчитать»3.
Еще одним аргументом в пользу нежелания лагерников работать в Дальстрое были побеги из лаг-
подразделений, с которыми руководство активно боролось. Очевидно, что именно этим было вызвано
создание Отдела по борьбе с побегами УСВИТЛа НКВД с количеством сотрудников 97 чел. в декабре
1936 г. 10 и 11 января 1937 г. руководителем Дальстроя была утверждена дислокация внешних и внут-
ренних оперзастав по борьбе с побегами. Теперь беглеца наряду с суровой колымской природой должны
были задержать 359 стрелков и 57 проводников со служебными собаками4. Сопротивление заключенных
не исчерпывалось лишь побегами. В конце 1937 г. на Колыме произошло восстание лагерников на ко-
мандировке «Зеленый мыс», подразделении Колымского управления сельского и промыслового хозяй-
ства (КУСиПХа)5.
Как раз в 1937 г. стал постепенно изменяться постатейный состав заключенных на Колыме, что являлось
прямым следствием ужесточения карательной политики властей и нарастания темпов массовых политиче-
ских репрессий. В.Н. Кудрявцев и А.И. Трусов справедливо отмечают, что если на рубеже 1920-1930-х гг.
граждане СССР подвергались уголовному наказанию преимущественно за вредительство, саботаж, антисо-
ветскую агитацию и пропаганду, то во второй половине 1930-х гг. на первый план вышли террористический
акт, участие в контрреволюционных организациях, антисоветская агитация и пропаганда6. Одновременно в
1 29 марта 1937 г. Э.П. Берзин был вынужден констатировать, что «этот вопрос на сегодня - больной. ...все
знают, что домработницы - люди из лагеря. Мы по своим законоположениям не имеем права давать их куда-то на
сторону. Я пишу и И.Г. Филиппов пишет приказ, что давать домработниц только ответственным работникам треста,
УСВИТЛа, НКВД. А домработниц получают «ответственные работники» типа кладовщика или счетовода». См.:
ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Так, 3 февраля 1936 г. уполномоченный НКВД СССР по Дальстрою Э.П. Берзин утвердил штаты военной охра-
ны лагеря. При расчете поквартальной численности охраны оказывалось, что в первом квартале ее вольнонаемный
состав должен был иметь 77,6 % от всей численности военной охраны, во втором - 66,5 %, в третьем и четвертом - по
56,7 %. Здесь же специально оговаривалось, что «дальнейшее увеличение количества вольнонаемных стрелков охраны
не допускается». Оставшуюся часть военной охраны составляли заключенные, как правило, из числа осужденных по
уголовным статьям, кроме бандитизма (см.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 18. Л. 6). Еще более интересен, на наш взгляд,
приказ Э.П. Берзина от 27 апреля 1937 г., в котором говорилось: «Во исполнение директивы начальника УНКВД по
ДВК - комиссара Госбезопасности 1-го ранга тов. Дерибас об учете лучшей части заключенных из состава УСВИТЛ
НКВД на случай формирования воинской части, приказываю начальнику УСВИТЛ - капитану госбезопасности Фи-
липпову приступить немедленно к предварительному учету лучшей части заключенных из состава У СВИТЛ НКВД в
количестве 7000-8000 человек» (Там же. Д. 25. Л. 33). По всей видимости, процитированный приказ относится к числу
документов, определявших мобилизационные планы Советского правительства, разрабатывавшиеся в условиях роста
напряженности в международных отношениях вообще и на Дальнем Востоке в частности. Поэтому, в случае возник-
новения военного конфликта, который мог бы затронуть территорию Северо-Востока, именно заключенные (несо-
мненно то, что речь идет преимущественно об уголовных преступниках) стали бы основной частью защитников этого
региона Советского Союза.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 25. Л. 8-13.
5 Причины и ход восстания, а также судьбы его участников документально изучены магаданским писателем и
публицистом А.М. Бирюковым. См.: Бирюков А.М. Остался один Ворошилов... И Колымские истории. Магадан,
2003. С. 91-125.
6 Кудрявцев В.Н, Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР. СПб., 2002. С. 168.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
193
1937 г. произошло значительное увеличение максимального срока лишения свободы с 10 до 25 лет, что кар-
динально меняло пенитенциарную обстановку в стране, поскольку предполагало увеличение числа заклю-
ченных, отбывавших наказание в местах лишения свободы1. Вполне очевидно, что подобные меры, помимо
конкретных задач расправы с мнимой политической оппозицией, имели задачу и более «надежного» обеспе-
чения строек и предприятий НКВД необходимой рабочей силой.
Эти изменения стали заметны в Дальстрое уже в 1937 г., когда начальник УСВИТЛа И.Г. Филиппов
29 марта констатировал следующее положение: «В прошлом 1936 г. лагерники были (60-70 %) более
или менее из близких, надежных элементов, то теперь эти цифры резко видоизменяются. ...идут сейчас
к нам троцкисты, каэровцы, бандиты, шпионы...»1 2 Историк-архивист В.В. Цаплин отмечает, что если в
начале 1937 г. в подразделениях Дальстроя лагерников с бытовыми статьями (наиболее трудоспособная
часть лагеря) состояло 48 % от всего состава, то уже в начале 1938 г. этот процент снизился до 123. Ко-
лыма все больше и больше становилась местом изоляции «наиболее опасных государственных преступ-
ников», советской политической каторгой. Имеющиеся данные специальности отчетности позволяют
судить о том, что в 1940 г. осужденных за троцкистскую деятельность здесь было 22,1 % от всех учтен-
ных в СССР, а «белогвардейцев» -11, 5 %4.
В конце 1937 г. Колыма и сама вступила в полосу своего «большого террора». Репрессиями в Даль-
строе и Севвостлаге руководила так называемая «московская бригада» чекистов, прибывшая на Колыму
в декабре 1937 г. В ее состав входили капитан госбезопасности М.П. Кононович, старший лейтенант
госбезопаности М.Э. Каценеленбоген (Боген)5, лейтенанты госбезопасности С.М. Бронштейн и
Л.А. Винницкий. Они заняли различные должности в Управлении НКВД по Дальстрою, подчиняясь его
руководителю В.М. Сперанскому6. Фактически же деятельностью «московской бригады» руководил
непосредственно К.А. Павлов. Как позже в своих показаниях говорил следователь УНКВД Касьянов,
«Боген называл себя уполномоченным от наркома и ЦК ВКП(б)»7.
1 Упоров И.В. Пенитенциарная политика России в ХУШ-ХХ вв.: Историко-правовой анализ тенденций разви-
тия. СПб., 2004. С. 415.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов. Еще в 1936 г. Г. Ягода предложил Сталину всех троцкистов, находивших-
ся в ссылке, арестовать и направить в дальние лагеря; троцкистов, исключенных из партии при последней проверке
партбилетов, решением Особого совещания НКВД направлять в дальние лагеря сроком на 5 лет {Кудрявцев В.Н.,
Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР. СПб., 2002. С. 133). Укажем, что именно в 1937 г. (при Э.П. Берзине) на
Колыме были уничтожены многочисленные троцкисты, привезенные сюда в 1936 г. из самых разных мест СССР
(подробнее см.: Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 99-
109). В 2000 г. в Магадане были опубликованы документы, посвященные этим событиям. См.: Мета В.И., Диден-
ко В.В. Жертвы Колымы. Магадан: Док. очерки и рассказы. Магадан, 2000. См. также: Иванова Г.М. История ГУ-
ЛАГа, 1918-1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006. С. 198-200.
3 Цаплин В.В. Архивные данные о числе заключенных в конце 30-х годов // Вопросы истории. 1991. № 4—5.
С. 160. См. также: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 642. Л. 19.
4 См.: Сопротивление в ГУЛАГе: Воспоминания. Письма. Документы. М., 1992. С. 201—203. Эти данные кос-
венно свидетельствуют, что именно Колыма, наряду с Норильском и Воркутой, была местом, где концентрирова-
лись наиболее «опасные политические преступники».
5 Каценеленбоген (Боген) Михаил Эммануилович родился в 1903 г. В 1930-х гг. - сотрудник центрального ап-
парата НКВД СССР. С декабря 1937 г. по октябрь 1938 г. - в составе «московской бригады» был в командировке в
Москве, исполнял обязанности начальника 4-го отдела УНКВД по Дальстрою. Являлся одним из главных организа-
торов фабрикации дела о «Колымской антисоветской шпионской, повстанческо-террористической, вредительской
организации». После возвращения в Москву работал начальником I отделения Секретно-политического отдела
НКВД СССР. Арестован в июле 1941 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР приговорен к расстрелу. Бацаев
И.Д., Козлов А.Г Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 354.
6 Сперанский Василий Михайлович родился в 1896 г. в Барнауле. Окончил сельскую школу, два курса физико-
математического факультета Московского университета и военное училище. После Октября 1917 г. - на разных
должностях в Красной армии. С 1919 г. - член РКП(б). В 1920-1930-х гг. работал в органах ВЧК, суда и прокурату-
ры. В 1936-1937 гг. - помощник и заместитель начальника УНКВД Адыгейской области и Северо-Донского окруж-
ного отдела НКВД начальник Миллеровского горотдела НКВД. 1 декабря 1937 г. прибыл на Колыму, 21 декабря
был назначен начальником УНКВД по Дальстрою. Летом 1938 г. ему было присвоено звание капитана государст-
венной безопасности. В апреле 1939 г. арестован и отправлен в Москву. В апреле 1940 г. Военной коллегией Вер-
ховного Суда СССР приговорен к расстрелу. Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Указ. соч. С. 364.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
194
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Основой деятельности прибывших на Колыму чекистов стал оперативный Приказ наркома внутрен-
них дел № 00447 от 30 июля 1937 г. «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и
других антисоветских элементов»1. Среди лиц, подлежавших репрессированию, указывались и «уголовные
элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность». Всех, под-
лежавших репрессированию, Приказ № 00447 разбил на две категории: «а) к первой категории относятся
все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по
рассмотрении их дел на тройках, - РАССТРЕЛУ, б) ко второй категории относятся все остальные менее
активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до
10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по опреде-
лению тройки». Реализация приказа должна была начаться в Дальневосточном крае 15 августа 1937 г.
Органами УНКВД по Дальстрою было сфабриковано дело о «Колымской антисоветской, шпион-
ской, повстанческо-террористической, вредительской организации» во главе с первым директором
Дальстроя Э.П. Берзиным. По данным магаданского историка А.Г. Козлова, в справке по этому «делу»,
составленной к началу лета 1938 г., отмечалось, что уже арестованы и осуждены 3302 заключенных
УСВИТЛа, из них «троцкистов и правых» - 60 %, «шпионов, вредителей и других контрреволюционе-
ров» - 35 %, бандитов и воров - 5 %х. Последующие репрессии значительно увеличили количество ре-
прессированных - после обращения руководства Дальстроя в НКВД СССР во второй половине 1939 г.
для Колымы был установлен лимит - 10 тыс. чел. Репрессирование осуществляла «тройка» в составе
К.А. Павлова, В.М. Сперанского, Л.П. Метелева или М.П. Кононовича.
К рассмотрению «тройкой» было подготовлено 10 000 дел, из них рассмотрено по 1-й категории (рас-
стрел) более 3 000 и свыше 4 000 - по 2-й категории (лишение свободы до 10 лет)1 2 3. Расстрелы заключен-
ных производились в Магадане, в штрафном лагпункте «Серпантинка» (недалеко от Хатыннаха), на
«Мальдяке» и других приисках и приобрели в этот период огромный размах. Только 14 апреля 1938 г. бы-
ло расстреляно 176 чел.4, 5 июня казнено 362 чел.5, за два августовских дня - вновь более трехсот6 7 и т.д.
Террор против заключенных продолжался почти до конца 1938 г. В ноябре было запрещено рас-
сматривать дела на «тройках», а «московскую бригаду» отозвали в Москву. Впоследствии практически
все члены были сами арестованы и расстреляны. При проведении следствия уже в отношении них выяс-
нялись многочисленные детали этих трагических событий. Д.К. Колосов, работавший в 1938 г. в следст-
венных органах УНКВД по Дальстрою, в своих объяснениях отмечал: «...прокурор Метелев санкцию на
арест давал, одновременно играя на бильярде, он в течение года ни разу не был в тюрьме, он же в 1939 г.
санкцию давал на арестованных в 1938 г.»8.
В докладной записке начальника политуправления Дальстроя Моренкова о деятельности прокурора
Метелева на Колыме содержались следующие факты: «...Метелев на прииске Мальдяк сам дал санкцию
на расстрел более 200 человек лагерников без рассмотрения их на тройке, причем приведение приговора
1 См.: ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. М., 2002. С. 96-104.
2 См.: Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя
(1929-1945). Магадан, 2007. С. 106.
3 Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002.
С. 218.
4 Бирюков А.М. «...считать умершим от сердечной недостаточности.». // Бирюков А.М. Последний Рюрикович.
Документ, очерки. Магадан, 1991. С. 18.
5 Николаев КБ. К вопросу изучения истории Дальстроя И Исторические аспекты Северо-Востока России: эко-
номика, образование, колымский ГУЛАг. Магадан, 1996. С. 42.
6 Кусургашев ГД. Призраки колымского золота. Воронеж, 1995. С. 30.
7 Заметим, что в целом по СССР только к 1 февраля 1938 г. тройками УНКВД, выполнявшими приказ № 00447,
было осуждено 337 тыс. чел., из которых 250 тыс. уже было вывезено в лагеря. См.: ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1138.
Л. 20.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов. Метелев Леонид Петрович родился в феврале 1899 г. в Нижнем Новгоро-
де. Окончил четырехклассное городское училище и курсы по подготовке во втуз. В 1918 г. служил во Ржеве в воен-
комате, затем в других учреждениях. В 1920-1922 гг. - военный следователь армейского трибунала, помощник
уполномоченного и уполномоченный Новочеркасской ЧК, в 1922-1923 гг. - служба в органах милиции и прокура-
туре; в 1934-1937 гт. - помощник прокурора г. Москвы. С декабря 1937 г. - прокурор Дальстроя и Севвостлага.
Летом 1939 г. отстранен от должности. Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах.
Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 359.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930~х гг. 195
в исполнение закончилось в 12 часов на глазах у лагеря, заявив примерно так, что «расстрел мы потом
оформим со Сперанским»... б. начальник УНКВД Сперанский после категорического указания о ликви-
дации троек оформлял дела задним числом и заменял решение тройки о заключении в лагерь высшей
мерой наказания, о чем не мог не знать Метелев, так как это был не единичный случай. В результате
этого было незаконно расстреляно свыше 100 человек»1.
Репрессии против заключенных, активно начавшиеся с прибытием нового руководства Дальстроя,
сопровождались и существенными изменениями положения заключенных в лагерях УСВИТЛа.
К.А. Павлов всеми возможными способами стремился поднять производительность труда, увеличить
добычу золота, чтобы тем самым доказать «враждебный» характер деятельности прежнего руководства
Дальстроя. Поэтому эксплуатация заключенных, а это было единственным средством достижения по-
ставленных Павловым задач, резко возросла. Общая установка, формулировавшаяся новым руково-
дством для лагерного и производственного начальства, нашла свое отражение в одном из приказов на-
чальника Политуправления Дальстроя за 1939 г.: «не дискутировать надо с лагерниками, а заставлять их
работать, не ослаблять, а наоборот усиливать лагерный режим!»1 2
Описания, конкретизировавшие это «усиление лагерной режима», сохранились в архивных фондах.
9 октября 1939 г. заместитель начальника СГПУ по лагерю И.П. Шебанов направил в вышестоящие пар-
тийные инстанции письмо с описанием положения на колымских приисках зимой 1937/38 года. С при-
ездом на Колыму нового руководства во главе с Павловым под лозунгом «все на горные работы, все на
выполнение плана основного производства» на прииски стали в максимально возможных количествах
перебрасываться заключенные и вольнонаемные работники Дальстроя. Одновременно почти все лошади
были сняты с подсобных производств, с обслуживания лагерей, с транспортных перевозок и переброше-
ны на вскрышу торфов3. Неподготовленность лагподразделений к приему такого значительного количе-
ства людей, по мнению Шебанова, привело к катастрофическим последствиям - распространению бо-
лезней среди заключенных и резкому повышению уровня смертности в лагерях. В качестве причин это-
го автор письма называл общее истощение рабочих и массовые случаи обморожения - «в иные дни на
прииске умирало по 10-15 человек - прииски «Мальдяк» и «Нижний Ат-Урях»4.
М.А. Дегтярев, до начала августа 1938 г. работавший помощником начальника прииском им. Водо-
пьянова (СГПУ), писал: «В мае 1938 г. на прииск прибыл в качестве прикрепленного к прииску уполно-
моченный НКВД Б-ков. ...будучи на прииске... избивал лагерников... выстраивал на работе в забое за-
ключенных, слабо выполняющих технические нормы, и стрелял из нагана поверх голов, угрожая рас-
стрелять как собак»5.
А.А. Эдельберг, бывший колымский заключенный, вспоминал позже, что с 18 декабря 1937 г. были
отменены все лагерные льготы, введен 12-часовый рабочий день, восстановлены ночные работы и т.д.
Результатом всех нововведений стало то, что, как отмечал А.А. Эдельберг, «...за зиму 1937-1938 гг. наш
Штурмовой из почти обычного поселка превратился в настоящий концентрационный лагерь»6.
И действигельно, уже в конце декабря 1937 г. на предприятиях Дальстроя была установлена про-
должительношъ рабочего дня, превышавшая 12 ч. Администрация получила право привлекать заклю-
ченных к труду в течение 13, 14, 15, 16 ч в сутки. При этом в приказе от 28 декабря 1937 г. оговарива-
лось, что заключенным, работавшим до 12 ч включительно, никаких доплат к установленной дневной
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же. В июле 1938 г. на Колыму очередным этапом прибыл М.Б. Миндлин, который вскоре попал на при-
иск «Верхний Ат-Урях». Описывая свою лагерную жизнь, он заметил: «Я не помню, чтоб актировали день по моро-
зам, даже при 57 градусах». Миндлин М.Б. Первая зима на Колыме // Краевед, записки. Вып. 18. Магадан, 1992.
С. 48.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 35. Л. 31.
1 Там же. Л. 33.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов. Бывший начальник лагпункта № 2 прииска «Скрытый» (ЗГПУ) А-ров, ис-
ключенный из партии за превышение власти в 1940 г., в своем объяснении говорил: «20 ноября 1939 г. мне дежур-
ный сказал, что привели группу заключенных, отказывающихся от работы на производстве, чем-то они были недо-
вольны. Я дал распоряжение, чтобы эти заключенные на коленях ползли от контрольной будки до палатки. В это
время я был совершенно трезвый. Я, правда, сделал два выстрела вверх и здесь я признаю себя виновным, что до-
пустил превышение власти. Пьяным я не был, к стенке заключенных не ставил, я только сказал, что когда будет
нужно, тогда расстреляем» (Там же).
6 Цит. по: Сандлер А., Этлис М. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991. С. 183.
196
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ставке, премвознаграждения не выдавать. В самое напряженное время - на период промывочного сезона -
в горных управлениях устанавливался удлиненный рабочий день. Например, 22 мая 1938 г. продолжи-
тельность рабочего дня для 1-й смены -11ч, для 2-й смены - 10. Оставшиеся 3 ч суток использовались
для приема пищи, съема металла, ремонтов и организации подготовительных работ. В течение промы-
вочного сезона работы производились без выходных дней. Таким образом, работа в такие периоды ве-
лась в Дальстрое беспрерывно, а отдых предоставлялся в пересменки1.
При этом время для отдыха не всегда использовалось по назначению. На совещании руководящего
состава при начальнике Дальстроя 20 ноября 1939 г. начальник производственно-технического отдела
Дальстроя Никитин говорил, что «бывают случаи, когда лагерники вырабатывают по 10-12 часов в за-
бое и, приходя в лагерную зону, по распоряжению начальства начинают работать еще по лагерю 3—
4 часа»1 2.
На весь период промывочного сезона 1940 г. продолжительность рабочего дня для заключенных,
работавших в горных управлениях, также была установлена в 12 ч. Для заключенных, не выполнявших
суточные нормы выработки, рабочий день тгродлевался еще на 2 ч сверх установленной продолжитель-
ности рабочего дня3.
Ситуация для колымских, как, впрочем, и других заключенных, существенно осложнилась и вслед-
ствие того, что Указом Верховного Совета СССР от 15 июня 1939 г. было отменено их право на освобо-
ждение по зачетам рабочих дней. В этом документе указывалось: «Осужденный, отбывающий наказание
в лагерях НКВД СССР, должен отбыть установленный судом срок наказания полностью. Предложить
органам суда и Прокуратуры прекратить рассмотрение дел по условно-досрочному освобождению из
лагерей, а Наркомвнуделу прекратить практику зачетов одного рабочего дня за два дня отбытая наказа-
ния»4 5. Таким образом, заключенные лишились возможности даже в таких сложных условиях заработать
право на досрочное освобождение.
15 июня 1939 г. НКВД СССР также своим приказом предписал начать деколонизацию заключенных.
26 декабря начальник Дальстроя издал соответствующий приказ: всех колонистов деколонизировать,
водворить в лагерь и направлять на работу только в горные управления. В развитие этого приказа
25 января 1940 г. была прекращена колонизация заключенных и ликвидировались колонпоселки и Ко-
лонотдел УСВИТЛа НКВД СССР. Спустя три недели руководство ГУ СДС отчиталось перед Л.П. Бери-
ей и Г.М. Маленковым: «Ликвидировали колонпоселки, которые являлись пристанищем для беглецов и
всяких таких элементов, колонистов водворили в лагерь, а землю, постройки и инвентарь передали ме-
стному коренному населению, способствуя более быстрому переходу последнего с кочевого на оседлый
образ жизни и укреплению колхозов»'. Бывшие колонпоселки стали основой подсобного сельского хо-
зяйства УСВИТЛа.
Перечисленные мероприятия сопровождались также и водворением в лагерь заключенных, выпол-
нявших обязанности инженерно-технических и административно-управленческих работников в различ-
ных лагерных и производственных подразделениях Дальстроя. Так, начальник УСВИТЛа А.А. Вишне-
вецкий, сменивший в марте 1939 г. арестованного С.Н. Гаранина, говорил о том, что в это время в аппа-
рате учетно-распределительного отдела УСВИТЛа 90 % работавших были заключенными6. В марте
1 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гт.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 68-69.
М.Б. Миндлин, вспоминая о своей работе на прииске «Верхний Ат-Урях» летом 1938 г., писал: «С 6 утра до 6 вече-
ра тяжелый труд в забое с тачкой и кайлом, короткий перерыв на обед. Мне определили шестьсот граммов хлеба,
которых явно не хватало не только для тяжелого физического труда, но и для простого человеческого существова-
ния». Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 52.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 55. Л. 45.
4 История сталинского ГУЛАГа: конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Кара-
тельная система: структура и кадры / Отв. ред. и сост. Н.В. Петров; отв. сост. Н.И. Владимирцев. М., 2004. С. 158.
И.В. Упоров приводит сведения о том, что отмена зачетов рабочих дней была произведена по непосредственному
указанию И.В. Сталина. См.: Упоров И.В. Пенитенциарная политика России в ХУ1П-ХХ вв.: Историко-правовой
анализ тенденций развития. СПб., 2004. С. 416.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Вишневецкий Александр Александрович родился в 1903 г. Образование - незаконченное среднее. Член
ВКП(б) с 1927 г. Служил в органах ВЧК-ОГПУ в Туле, Калинине, Саратове. Капитан государственной безопасно-
Гпава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 197
1940 г. он доложил руководству, что «во второй половине 1939 г. сняты с работы в Управлении лагеря
все заключенные и значительная часть заключенных снята с работы в лагерных подразделениях»1.
Массовое поступление на Колыму осужденных по различным пунктам 58-й статьи УК РСФСР при-
вело к обострению противоречий между заключенными. Не случайно именно в эти годы контингенты
уголовников и бытовиков квалифицировались как «социально-близкие» и противопоставлялись админи-
страцией так называемым «врагам народа». К. Реев вспоминал начало 1937 г.: «В самый разгар рабочего
дня по лагерю шатались многие сотни различных жуликов и воришек, которые принципиально не рабо-
тали. Зачем их привезли сюда - неизвестно. Столовые вечно полны. И хотя обедали по талончикам, по-
лученным на работе, у неработающего жулья их всегда было достаточно много. В результате карточной
игры, грабежа и воровства работяга-мужичок «из 58-й» - сидел не жрамши, а жулик жрал по три обеда.
Администрация даже исподтишка поощряла это»* 1 2. В дальнейшем эта практика администрации была
продолжена, вплоть до использования в своих целях феномена «капо»: издевательства одних заключен-
ных над другими. Приказом по Дальстрою от 26 августа 1938 г., подписанным заместителем начальника
ГУ СДС НКВД комбригом А.А. Ходыревым, начальнику культурно-воспитательного отдела УСВИТЛа
предписывалось разработать проект положения о создании в лагподразделениях Севвостлага «бригад по
содействию лагерному порядку». При этом особо подчеркивалось, что «бригады должны создаваться
исключительно из проверенных лагерников, осужденных за бытовые статьи»3. Практическую деятель-
ность подобных «бригад» описывает В.Т. Шаламов в одном из своих «Колымских рассказов»: «Блатари
не работали. Они обеспечивали выполнение плана. Ходили с палкой по забою - эта палка называлась
«термометром» - и избивали безответных фраеров. Забивали и до смерти»4.
1939 г. стал периодом особых испытаний для практически всего населения Колымы - вольного и ла-
герного. Паводком, имевшим колоссальные масштабы, были размыты подъездные пути ко многим
предприятиям и лагерным зонам. В результате нормы питания в них упали ниже всяких мыслимых пре-
делов. Приведем несколько высказываний представителей руководства Дальстроя разного уровня.
СГПУ, Логвиненко: «...я хочу сказать о лагере. На 100 грамм трудно заставить лагерников работать...
если не 100, то 200 грамм, а на «Одиноком» ухитряются вообще по несколько дней лагерников не кор-
мить... У нас там больных 500 человек»; ЗГПУ, Делов: «Есть, например, Чай-Урьинская долина... паек
там 200 грамм»; ЮЗГПУ, Ткачев: «Прииск им. Лазо... Там сейчас сидят на 200 граммах хлеба»; СГПУ,
Флоров: «...если все полученные продукты разделить поровну в соответствии со списочным составом,
то мы всех не могли накормить даже и по III категории лагерников... III лагерная категория требует
4111 калорий, мы получили 3854 калории... III категория выдается тем, кто почти не работает, т.е. при
выполнении нормы на 60 %»; прииск «Штурмовой», Крылов: «...у нас были такие дни, когда мы для
выполнения плана буквально выжимали все из з/к з/к, но ведь надо же и их кормить, а мы давали им
только 100 грамм хлеба. Для изготовления обеда и ужина выдавалась только мука 96-процентная»5.
Другим обстоятельством, негативно сказывавшимся на обеспечении лагерей, являлась неритмичная
работа автотранспорта Дальстроя, не справлявшегося с необходимыми объемами перевозок в условиях
быстрого роста численности «населения» колымских лагерей. Так, в ноябре того же 1939 г. на складах
Колымснаба имелись запасы муки на 320 дней, крупы - на 106 дней, риса - на 126, макарон и макарон-
ных изделий - на 81, масла животного на - на 203, консервов рыбных - на 222, овощных - на 224 дня. В
то же время на приисках горных управлений этих продуктов было на 2-4 дня. Только за ноябрь авто-
сти. В марте 1939 г. - декабре 1940 г. - начальник УСВИТЛа и заместитель начальника Дальстроя. Бацаев И.Д.,
Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 350.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Всякие попытки противодействовать такой практике имели негативные
последствия. В информационной сводке Политического управления Дальстроя от 25 января 1940 г. сообщалось:
«Инженер по технике безопасности прииска им. Водопьянова комсомолец т. Тимченко настаивал укомплектовать
производственно-техническую часть заключенными, заявляя: «Вполне можно укомплектовать ПТЧ заключенными,
в числе которых имеются большие работники: инженеры, профессора, академики, ведь это же не экономические
науки, здесь только математика, и даже если будет работать 58-ая статья, мы сумеем их контролировать. В матема-
тике много не навредишь, а потому я предлагаю укомплектовать ПТЧ заключенными». Комитет комсомола прииска
исключил Тимченко из комсомола «как отстаивающего неверные взгляды на диктатуру рабочего класса» (Там же).
2 Цит. по: Сандлер А., ЭтлисМ. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991. С. 141.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 36. Л. 122.
4 Шаламов В. Т. Колымские рассказы. М., 1992. С. 373.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
198
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
транспортом необходимо было перевезти 9619 т продовольствия, фактически же было перевезено лишь
2074 т1.
Федорович, начальник лагеря ЮГПУ, в ноябре 1939 г., описывая положение в подведомственных
ему лагподразделениях, отмечал следующее: «По группе «В» и группе «Б». Группа «Б» у нас вся рабо-
тала в забоях. В свое время у нас группа «В» была сведена до 4,2 %, сейчас мы имеем уже 10 %. Резко
увеличилась и смертность». Краснов (начальник ЗГПУ) в что же время говорил, что в 1939 г. прииски
«Ударник» и «Стахановец» на продолжительное время были выведены из строя карантином, вызванным
эпидемией сыпного тифа. Работник ЗГПУ Рудаков ранее, в январе 1939 г., описывал похожую ситуа-
цию: «Для примера возьму прииск «Лайковый». Из всего списочного состава на основных работах там
было занято всего 32,2 %, остальная же оргсила составила группу «В». Это самая большая группа, она
больше группы «А», которая находилась на основных работах. Я возьму другой прииск - «Ударник». За
один квартал на прииске «Ударник» почти целая командировка вымерла»1 2.
Наиболее распространенным способом протеста в такой ситуации для заключенных оставались побеги.
Только 13, 16 и 17 августа 1938 г. из лагерных пунктов лишь Северного горнопромышленного управления
бежало в общей сложности 69 чел., из которых всего 4 осужденных за бытовые преступления3. Документ,
содержащий ггриведенные сведения, отдельно констатирует: «Несмотря на ряд практических мероприятий по
борьбе с побегами, проведенных лично начальником лагеря - полковником тов. Гараниным,...побеги не
уменьшились, а наоборот за последнее время намного увеличились и общая цифра беглецов по лагерю явля-
ется угрожающей»4. В марте 1939 г. начальник ГУ СДС Павлов приказал за побег привлекать заключенных к
уголовной ответственности5. Тем не менее в 1939-1940 гг. только силами 61-го Катаевского морпогранотря-
да было задержано около 400 беглецов, как отмечает магаданский краевед Д.И. Райзман6.
В 1940 г. положение заключенных в лагерях УСВИТЛа продолжало оставаться прежним. Так, на-
чальник УСВИТЛа А.А. Вишневецкий в феврале 1940 г. на IV партконференции Дальстроя отметил:
«Два слова о категории «В». У нас ежедневно не работают 20 тысяч человек заключенных». Только на
приисках Чай-Урьинской долины в это время не работало по временной нетрудоспособности 25 % спи-
сочного состава заключенных7. Напомним, что в 1940 г. предприятия ГУ СДС добыли максимальное
количество золота за всю историю Дальстроя — 80 т. Цена этого достижения — жесточайшая эксплуата-
ция труда заключенных, что было отмечено в переписке Политотдела УСВИТЛа: «...заключенные ле-
том работали по 12 часов в день, недополучали продукты питания и постепенно истощались. Это пер-
вое. Второе: когда заключенный ослабевал, его освобождали от работы, но не создавали для него усло-
вий, в которых он мог бы быстро поправиться»8 9.
Такое положение было характерно практически для всех подразделений УСВИТЛа, включая и его
детский комбинат, располагавшийся в пос. Эльген. В нем содержались дети заключенных с момента
9
рождения до трех лет .
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 36. Л. 119.
4 Там же. Процитирован Приказ № 0125 от 26 августа 1938 г., подписанный зам. начальника Дальстроя комбри-
гом Ходыревым и зам. начальника УСВИТЛа НКВД полковником Комаровым.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 135. Л. 16.
6 Вечерний Магадан. 1993. 15 окт.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же. Отметим, что приказом № 777 от 25 августа 1940 г. по СГПУ, например, на период ударной шести-
дневки были отменены обеденные перерывы и горячие обеды. Обед был заменен бутербродами (Там же).
9 21 октября 1940 г. было проведено его обследование, в результате которого выяснилось следующее. «Всего
детей в деткомбинате 223. Больных детей на 21.10. 1940 г. - 78, из них: пневмония - 13, желудочно-кишечные - 23,
ветряная оспа - 38, сифилис - 1, грипп - 1, бронхит - 2. Умерло детей с июля по 21.10.1940 г. - 31, из них: пневмо-
ния - 16, желудочно-кишечные - 8, атрофики (истощение) - 4, туберкулез - 1, сифилис - 1, недоносок - 1. Смерт-
ность по месяцам: июль — 1, август - 7, сентябрь — 6, октябрь - 17 (из них от пневмонии - 13)... Помещения, зани-
маемые комбинатом, - сырые, с окон течет вода, щели в окнах не замазаны, форточек для проветривания нет, воз-
дух спертый и сырой... питание детей производится зачастую недоброкачественными продуктами, без предвари-
тельного, хотя бы самого элементарного анализа, что вызывает большой процент желудочно-кишечных заболева-
ний со смертельными исходами... Снабжение деткомбината продуктами питания производится с большими пере-
боями. На день обследования в кладовой совершенно не было необходимых продуктов. Отсюда недоедание и исто-
щение детей, что способствует восприимчивости организма ко всякого рода инфекциям. Так, например, дети, бо-
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
199
Не изменилась ситуация и в 1941 г. Инструктор оргинструкторского отделения Политотдела
СВИТЛа Плотников 4 марта 1941 г. докладывал своему руководству: «По Заплату на 31 декабря 1940 г.
группа «В» составила 1574 человека, на 31 января 1941 г. уже 2031 чел., на 26 февраля 1941 г. -
1939 чел. За декабрь 1940 г. архив № 3 (умершие) по Заплату составил 143 чел., за январь 1941 г. —
184 чел., за февраль - 148 чел.». На прииске «Штурмовом» (СГПУ) на 16 апреля 1941 г. из
4100 заключенных в группе «В» находилась тысяча лагерников1.
Такое количество больных лагерников стало причиной того, что руководство обратило самое присталь-
ное внимание на случаи освобождения лагерников от работы по болезни, производившееся врачами - воль-
нонаемными и заключенными. С.Е. Егеров, первый заместитель начальника Дальстроя, привел такой, с его
точки зрения, недопустимый, факт: «Врач Горохова, вольнонаемная, освободила здоровых заключенных в
значительной части контрреволюционный элемент. Больше того, она 50 человек заключенных по контррево-
люционным статьям взяла к себе на стационарное питание»* 1 2 3. Чтобы не допустить впоследствии такого «не-
рационального» использования рабочей силы, 3 февраля 1940 г. специальным приказом было запрещено «за-
ключенным медработникам давать освобождение з/к от работы по болезни, предоставив это право только
вольнонаемному составу врачей». Здесь же предписывалось «в пятидневный срок пересмотреть состав груп-
пы «В» и всех з/к, незаконно освобожденных от работы - переключить на производство, на виновников в
незаконном освобождении материалы передать следственным органам»’.
Стремление руководства Дальстроя выполнить план золотодобычи путем интенсификации ручного
труда заключенных, сопровождавшееся недостаточным использованием даже имевшейся техники, при-
водило к повышенному травматизму среди рабочих. По предприятиям Дальстроя в 1939 г. количество
несчастных случаев на 1000 рабочих составляло 84, в 1940 г. - 24. Несмотря на сокращение числа несча-
стных случаев, количество потерянных рабочих дней по этим причинам в 1940 г. было на 30 % больше,
нежели в 1939 г. И это при условии, что в 1940 г. на технику безопасности израсходовано 7213000 руб.,
или 364 % по отношению к 1939 г.4
В абсолютных показателях эти данные выглядели следующим образом. В 1939 г. травмы на производ-
стве получили 12992 чел., из которых лишь 861 работник был вольнонаемным; в 1940 г. произошло 9027
случаев травматизма (307 - среди вольнонаемных). При этом в 1939 г. травмы со смертельным исходом
получили 100 работников (из них 8 вольнонаемного состава), а в 1940 г. - 132 (5 вольнонаемных)5.
Рядом с «политикой кнута» в колымских лагерях продолжала существовать и «политика пряника».
В качестве эффективной меры стимулирования труда сохранялась возможность сокращения сроков за-
леюшие ветряной оспой, которая сама по себе является болезнью без смертельных исходов, вследствие истощения
организма получают различные осложнения и умирают... Админисграция совхоза «Эльген» крайне отрицательно
относигся к существованию на территории совхоза деткомбината, высказывая мнение, что деткомбинат является
«излишней обузой», а также отказывает ему в самых элементарных видах помощи, ссылаясь на то, что совхоз имеет
более серьезные производственные задачи при весьма ограниченных возможностях... Пеленок вместо полагающих-
ся 15 штук на ребенка имеется только две, в кроватках сыро и грязно, т.к. нет подкладных клеенок... Вся медицин-
ская лечебная работа на 223 ребенка практически осуществляется двумя врачами заключенными с возложением на
них же обязанности нести суточное дежурство через день. Такая необычная нагрузка на одного врача не дает воз-
можности вести правильно лечебную работу». См.: ЦХСД МО: Коллекция документов.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. В январе того же 1941 г. заместитель начальника Тенькинского лагеря
Безбородов сообщил, что на прииске «Дусканья» из-за необеспеченности лагеря обувью и рукавицами наблюда-
лись многочисленные случаи обморожения рук и ног. Только с 9 по 16 января здесь были сделаны операции
140 заключенным, 85 чел. не работали по причине истощения. В январе же на «Дусканье» произошло два само-
убийства заключенных и один случай «саморуба» — лагерник отрубил себе пальцы руки (Там же). Приведенные
нами данные опровергают тезис американского историка Д. Норландера, который утверждает, что И.Ф. Никишов
в своей деятельности «убрал ряд пунктов программы Павлова, направленных на усиление принудительных мер»
в отношении заключенных. Одновременно отметим, что Д. Норландер ошибается, когда пишет, что Никишов
активно использовал для стимулирования труда заключенных практику зачетов рабочих дней (см.: Норландер Д.
Магадан и становление экономики Дальстроя в 1930-е гг. // ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М.,
2005. С. 250-251). Зачеты были отменены летом 1939 г., как мы отмечали выше, а И.Ф. Никишов стал начальни-
ком ГУ СДС осенью этого года.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 149. Л. 24.
4 Советская Колыма. 1941. 6 марта.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
200 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ключения и досрочного освобождения. Заключенным, стабильно вырабатывавшим в течение промывоч-
ного сезона не менее 120 % нормы, руководитель Дальстроя мог рассматривать вопрос о снижении сро-
ка заключения до полутора лет. Если при этом заключенный отбыл половину срока, начальник ГУ СДС
обладал правом ставить вопрос о его досрочном освобождении. Такое решение принимал непосредст-
венно народный комиссар Внутренних дел СССР по ходатайству начальника ГУ СДС НКВД СССР.
Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 февраля 1939 г. по ходатайству НКВД были дос-
рочно освобождены 12 заключенных и снята судимость со 103 бывших заключенных, особо отличившихся
на работах Дальстроя. 15 февраля 1939 г. нарком Л.П. Берия подписал соответствующий приказ1. В сентябре
1940 г. за «высокие показатели производительности труда и дисциплины на производстве и в лагере» от
дальнейшего отбывания наказания из лагерей горнопромышленных управлений приказами по ГУ СДС
НКВД СССР было освобождено не менее 79 чел. В 1941 г. до начала войны - еще не менее 73 чел., еще
61 лагернику, работавшему на горных предприятиях, сокращены сроки наказания (в среднем от одного года
до трех лет)1 2. Всем, кто освобождался таким образом, полагались единовременное пособие в 300 руб., жилье,
работа по специальности, мог быть обеспечен переезд в Дальстрой членов их семей. В целях пропаганды
высокопроизводительного труда и соблюдения лагерной дисциплины приказы о досрочном освобождении
ударников производства объявлялись на разводах и проверках, вывешивались на видных местах и в бараках3.
Заключенные, осужденные за контрреволюционную деятельность, в предвоенные годы, как 1гравило, дос-
рочному освобождению не подлежали. Например, приказом № 812 по ГУ СДС от 2 сентября 1940 г. «за систе-
матическое перевыполнение производственных норм, высокие показатели производительности труда и дисци-
плину на производстве и в лагере» предоставлено освобождение заключенным, осужденным по ст. 162, 33, 34,
142, 80, 127, 170, СВЭ, СОЭ и т.д. Приказ не упомянул ни одного заключенного, осужденного по ст. 58 УК
РСФСР4. О том, что это была целенаправленная политика, свидетельствуют слова начальника УСВИТЛа Виш-
невецкого (февраль 1940 г.): «...о досрочном освобождении. В первую очередь будем освобождать бытовиков,
и только как особо исключительный случай может идти разговор о контрреволюционерах»5.
Более часто применяемой мерой поощрения заключенных становилось поощрение рекордистов день-
гами и дополнительным питанием. Лучшие бригады заключенных награждались так называемыми «тач-
ками отличников», которые формировались за счет производства. Например, по приказу по ГУ СДС от
13 мая 1941 г. выполнявшие нормы от 105 до 115 % премировались суммой 2,25 руб. на члена бригады в
пятидневку, от 115 до 130 % - по 5,0 руб., от 130 % и выше - 7,50 руб. В набор продуктов для «тачек от-
личников» дополнительно входили; спирт, махорка, кондитерские изделия, сельдь, рыбные консервы6.
Однако, думается, подобные меры нисколько не улучшали реального положения заключенных, из-
мученных непосильным трудом и голодом. Известный отечественный художник В. Шухаев в одном из
своих писем, отправленных из лагерей Колымы, писал: «У меня выработалась такая философия: знаме-
нитый художник Шухаев умер, живет з/к, носящий его имя. Он ведет себя, как примерный з/к: делает
все, что ему положено, а живет без мыслей, без желаний, и представь себе - мне стало легче и проще»7.
Освобождавшиеся из лагерей заключенные, а преимущественно это были «уголовники», «бытови-
ки», должны были вывозиться «на материк». Зачастую Дальстрой не мог обеспечить вывозку их в цен-
тральные районы страны, и они вновь возвращалась к преступному «ремеслу». Временно исполнявший
обязанности начальник управления рабоче-крестьянской милиции по Дальстрою Цыплясв на совещании
в Политическом управлении ГУ СДС в июле 1939 г. привел данные о преступности в Магадане. По его
словам, с 1 января по 1 апреля 1939 г. здесь было зарегистрировано 318 уголовных дел, в том числе
111 дел по бандитизму. 47 дел было рассмотрено и к уголовной ответственности было привлечено
159 чел. 178 дел было направлено в прокуратуру, 93 дела находились на доследовании. Из этих дел кра-
жи — 84, по которым привлечено 107 чел.8
1 ГА РФ. Ф. 9401. On. 1 а. Д. 32. Л. 74.
2 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гт.С. 78.
3 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 76.
4 Шулубина С.А. Указ. соч. С. 79.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Шулубина С.А. Указ. соч. С. 81.
7 См.: Андреева Л. Шухаевы в Магадане И Память Колымы. Воспоминания, письма, фотодокументы о годах ре-
прессий. Магадан, 1990. С. 84.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
201
В январе - феврале 1940 г., по сообщению заместителя начальника УНКВД по Дальстрою Городова,
было задержано 268 бывших заключенных. В том числе: за кражу - 48 чел., за хулиганство - 28, за прости-
туцию - 21 женщина, за грабеж - 27, за бандитизм — 70. Чиновник упомянул о случае ограбления двух
женщин в Магадане и о том, что освобожденные из лагеря уголовники вырезали две семьи в Охотске1.
Однако справедливости ради заметим, что причиной такого положения дел могло быть и то, что ос-
вободившиеся заключенные не могли получить в Дальстрое работу, жилье и т.д. Так, в октябре 1940 г.
одновременно по всей Колыме было проведено специальное «прочесывание местности» с целью задер-
жания беглецов и бывших заключенных, которые вели «паразитический образ жизни». В результате бы-
ло задержано (только по Колымской трассе), помимо бежавших лагерников, 175 бывших заключенных.
Из них рецидивистами, совершавшими новые преступления, оказались лишь 66 чел. Остальные 109 ос-
вободившихся из колымских лагерей не могли работать в силу отсугствия теплой одежды и жилья, ра-
боты. Так, в Тенькинском ГПУ в отдельном дорожном прорабстве 68-го км трассы четверо бывших за-
ключенных проживали в трубе под дорожным полотном дороги. Примеры жизни бывших лагерников на
конбазах, в пекарнях и банях менее красноречивы. А рост преступности в Нагаево-Магаданском районе
оказывался прямо связанным с тем, что полученных при освобождении 100-200 руб. бывшим лагерни-
кам не хватало, чтобы дожить до получения работы1 2.
По сравнению с количеством заключенных численность вольнонаемных работников Дальстроя в
предвоенное десятилетие была незначительной. Но решение задач организации дорожного и промыш-
ленного строительства, добычи золота и других видов ценного минерального сырья требовало наличия
на Колыме квалифицированных специалистов: инженеров, геологов, горняков, врачей и т.д. Поэтому,
наряду с формированием контингентов заключенных, здесь постепенно накапливались и кадры вольно-
наемных дальстроевцев, чья жизнь проходила по другую сторону колючей проволоки.
Необходимые Дальстрою кадры в этом случае складывались тремя основными способами.
Первый - это вербовка специалистов на 2-3 года работы на Колыме по всей территории страны с
заключением соответствующего договора. Практически одновременно с созданием «государственного
треста» ему было разрешено открыть в Москве свое представительство3. Несколько позже, в 1936 г., это
представительство было реорганизовано в Московское управление Дальстроя. Непосредственно Мос-
ковскому представительству (позже - Управлению) подчинялись специально созданные агентства Даль-
строя в Одессе, Иркутске, Якутске и Владивостоке. Позднее к ним добавились агентства в Новосибир-
ске, Мурманске, Ленинграде и др. Одной из основных задач этих подразделений и была как раз вербовка
специалистов4 5.
Заключению договора предшествовала проверка кандидата. В апреле 1940 г. заместитель наркома
внутренних дел комдив Чернышов определил порядок выдачи пропусков на территорию Дальстроя вы-
разившим желание работать на Колыме. Лица, предъявившие в органы милиции извещение Дальстроя о
приеме их на работу, должны были подать заявление на получение пропуска. При отсутствии на заяви-
теля компрометирующих материалов (политических или уголовных) органы милиции вызывали заяви-
телей и выдавали пропуска. В случае же обнаружения таких материалов органы милиции сообщали об
этом в кадровую службу Дальстроя, которая должна была отправить заявителю телеграмму следующего
содержания «Надобность посылке вашей специальности Магадан отпадает (подпись начальника кадров
Дальстроя)»'.
Специалисту, прошедшему такую проверку, выплачивались аванс, средства на проезд до Магадана
и суточные для него и его семьи. После прибытия на Колыму кадровая служба Дальстроя направляла
приехавшего на работу в то или иное производственное подразделение. Именно таким способом попал
на работу в Дальстрой выпускник Ленинградского горного института 1937 г. Н.А. Шило, заключивший
договор в Ленинградском агентстве треста6.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 См. докладную записку «О трудоустройстве бывших заключенных в системе Дальстроя» начальника УНКВД
по Дальстрою майора госбезопасности Окунева (ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 26. Л. 3-8).
3 Там же. Ф. Р-5674. On. 1. Д. 47. Л. 153.
4 См.: Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. на-
ук. Томск, 2008. С. 27.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 38.
6 См.; Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 170.
202 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Второй. В Дальстрой направлялись для прохождения службы военнослужащие - офицеры, сержанты
и рядовые, что было связано, с одной стороны, со специфическим полувоенным характером этой органи-
зации, с другой - с наличием на Северо-Востоке лагерных подразделений, нуждавшихся в соответствую-
щем кадровом обеспечении. Архивные фонды сохранили приказы о назначении военнослужащих на
должности в аппарате управления Дальстроем. Так, Приказом НКВД СССР № 376 от 2 марта 1939 г. ряд
офицеров-политработников Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения НКВД (дивизия им.
Дзержинского) были направлены для прохождения службы в Политуправление Дальстроя. Среди них бы-
ли инструктор политотдела ОМСДОН Е.Н. Драбкин, старший инструктор Политотдела ОМСДОН
И.Д. Паркман, политрук отдельного танкового батальона ОМСДОН И.Е. Иваненко, начальник библиотеки
1-го мотострелкового полка ОМСДОН Н.И. Выборнов, начальник клуба 1-го мотострелкового полка
ОМСДОН Д.Е. Проченко. Этим же приказом на Колыму были направлены ст. политрук В.Ф. Белов и ин-
структор политотдела В.И. Феклисов из Школы учебы командного состава (ШУКС) НКВД СССР. Прика-
зом № 757 от 10 апреля 1939 г. военный комиссар 152-го полка войск НКВД Ленинградского округа ба-
тальонный комиссар А.Л. Новиков был назначен начальником политотдела Юго-Западного горнопро-
мышленного управления Дальстроя1.
В целом в конце, например, 1936 г. из всего состава вольнонаемных работников Дальстроя в
9398 чел. 4410 чел., или 47 %, были представлены завербованными и «прибывшими по приказу из-за
пределов Охотско-Колымского района»1 2.
И, наконец, в вольнонаемные работники попадали освобождавшиеся из лагеря заключенные, кото-
рые, как правило, принудительно оставлялись на предприятиях Дальстроя. Обращаясь к наркому внут-
ренних дел Л.П. Берии, его заместитель Чернышов и начальник ГУЛАГа Наседкин предлагали в марте
1941 г. освободившихся нетрудоспособных заключенных (стариков, инвалидов и больных) вывозить с
Колымы, а тех, кто освободился, по окончанию срока заключения оставлять на работе по вольному най-
му, запретив покидать Дальстрой3.
Вполне очевидно, что именно такое решение и было принято. И.К. Сидоров4, начальник полит-
управления, инструктировал участников совещания - начальников политотделов Дальстроя в пос. Оро-
тукан 9 июня 1941 г.: «...вывоз бывших заключенных будет, но не как правило, а как исключение, а аб-
солютное большинство их должно быть освоено в порядке вольного найма на всяких работах в Даль-
строе. Еще одно указание - товарищ Никишов сказал, что в порядке поощрения за хорошую работу че-
ловек по 10 отобрать с прииска и вывезти на материк. Если бывший заключенный отработал 2-3 года, то
ему надо разрешить выезд; остальным вы отвечайте, что вы освобождены недавно, поработайте в по-
рядке вольного найма, есть многие, которые право на выезд имеют большее, чем вы»5.
Третья часть освобожденных в 1933 г. лагерников (1015 чел.) осталась на работе в Дальстрое в каче-
стве вольнонаемных, что руководство треста посчигало большой удачей6. Из всех вольнонаемных ра-
ботников в конце 1936 г. бывшие лагерники составляли 43,3 % (4072 чел.)7. Следовательно, уже в сере-
дине 1930-х гг. освобождавшиеся заключенные представляли собой группу, сопоставимую по численно-
сти с прибывшими на Колыму добровольно или для продолжения службы. Начальник УСВИТЛа
И.Г. Филиппов в апреле 1937 г. вполне справедливо заметил: «...на руководящей работе и в Дальстрое и
в лагерях большей частью сидят бывшие заключенные»8.
Естественно, что с возрастанием общей численности работников Дальстроя в целом и контингентов
лагерей в частности возрастало и количество освобожденных и оставленных здесь для работы колым-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 476. Л. 246.
3 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 26. Л. 15.
4 Сидоров Иван Кузьмич родился в 1906 г. в Орловской области. С 1918 по 1923 г. - батрак у зажиточных кре-
стьян; с 1923 г. - доброволец Красной армии. Окончил Орловские пехотно-пулеметные курсы красных командиров
(1924 г.), Нижегородскую пехотную школу командиров РККА (1927 г.), Высшую пограничную школу НКВД СССР
(1937 г.). Член ВКП(б) с 1926 г. Имел звание дивизионного комиссара, с 1943 г. - комиссара государственной безо-
пасности. В ноябре 1939 г. - марте 1947 г. начальник Политического управления Дальстроя. Бацаев ИД., Коз-
лов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-1941). Магадан, 2002. С. 363.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 154-155.
7 Там же. Д. 476. Л. 246.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Гшва 5. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
203
ских «сидельцев». Так, за первые пять месяцев 1939 г. из подразделений УСВИТЛа было освобождено
10516 чел.1 В январе 1941 г. только по Западному горнопромышленному управлению насчитывалось
освобожденных из лагеря 1438 чел. Динамика освобождения в предшествующем 1940 г. выглядела в
ЗГПУ следующим образом: в январе освобождено 178 чел., в феврале - 176, в марте - 268, в апреле -
241, в мае - 173, в июне - 244, в июле - 362, в августе - 441, в сентябре - 547, в октябре - 571, в ноябре -
333, в декабре - 309 чел.1 2
Всего же, по сообщению начальника Политуправления Дальстроя И.К. Сидорова, на январь 1941 г.
груши рабочих ГУ СДС из числа бывших заключенных насчитывала свыше 20 тыс. чел.3 В марте 1941 г.
высшее руководство НКВД и ГУЛАГа сообщало, что их количество в Дальстрое достигло уже 30 тыс. чел.4
В целом процессы формирования вольнонаемных кадров на Колыме совпадали с положениями Ге-
нерального плана развития народного хозяйства Колымской области 1938-1947 гг., составленного еще в
1937 г. и подписанного директором Дальстроя Э.П. Берзиным, помощником директора по экономиче-
ской части Л.М. Эпштейном, ученым секретарем научно-технического бюро Дальстроя К.Н. Коптевым.
Составители Генерального плана... в прогнозах развития кадрового состава Дальстроя нс рассчиты-
вали на коренное население территории, справедливо считая его немногочисленным и способным дать
не более трех-четырех тысяч работников. Поэтому решающую роль здесь руководство еще государст-
венного треста отводило привлеченному «с материка» населению. Общая потребность рабочей силы, по
подсчетам авторов документа, должна была возрасти со 107,3 тыс. чел. в 1938 г. до 189,3 тыс. чел. в
1942 г. и до 234,9 тыс. чел. в 1947 г. При этом до 1942 г. в подавляющем большинстве это должны были
быть именно заключенные, которые в течение 3-й и 5-й пятилеток подлежали массовой колонизации,
т.е. переводу в полусвободное состояние. Затем они должны были стать вольнонаемными. Параллельно
с привлечением рабочей силы из заключенных и их колонизацией, руководство Дальстроя предполагало
постепенное увеличение численности вольнонаемных работников, которые от временной вербовки на
3 года должны были переходить к постоянной работе на территории региона и «оседать» на Колыме.
Составители Генерального плана развития народного хозяйства Колымской области особо отмечали:
«Общая установка генерального плана - на вольнонаемное население. К 47 г. мы должны придти со
100 % вольнонаемной рабочей силы»5. Это замечание, с одной стороны, показывало стремление адми-
нистрации формировать производственные кадры преимущественно за счет освобождавшихся заклю-
ченных, а с другой - демонстрировало определенный ее утопизм и непонимание сущности обществен-
но-политических процессов, ярко обозначившихся именно в 1937 г.
Развитие советского тоталитарного режима и специфические формы деятельности Дальстроя не по-
зволили осуществиться прогнозам первого состава его руководства. По отчетным данным Дальстроя
состав его вольнонаемных работников в конце 1932 г. насчитывал 3125 чел. (или 24 % от всей численно-
сти рабочей силы на Колыме), в 1933 г. - 3392 чел. (11 %), в 1934 г. — 3691 чел. (10,2 %), в 1935 г. -
5700 чел. (11,3 %), в 1936 г. - 10447 чел. (14,3 %), в 1937 г. - 12000 чел. (13 %), в 1938 г. - 19452 чел.
(17%), в 1939 г.-26351 чел. (13,9 %), в 1940 г. - 39743 чел. (18,3 %), в 1941 г.-62373 чел. (30 %)6.
В предвоенное десятилетие все работники Дальстроя - и заключенные, и вольнонаемные - прибывали
на Колыму пароходами из Владивостока. Как правило, на борт морских пароходов будущие дальстроевцы
всходили, проделав значительный путь по железной дороге. Н.А. Шило вспоминает поездку с женой во
Владивосток из Москвы и оттуда в Магадан в 1937 г.: «1 [олучили мы аванс, подъемные деньги на проезд.
В общем, это было очень много... Десять дней пуги... Во Владивосток прибыли угром по расписанию и
сразу же отправились на пароход «Джурма», стоявший у причала Владивостокского порта... Нам было
известно, что корабль перевозил грузы в твиндеке, на котором мы размещались, транспортировал заклю-
ченных из Владивостока в Магадан. На этот раз все трюмы занимали пассажиры — вольнонаемные, в ос-
новном молодежь, ехавшая на работу в Дальстрой, заключив с ним договоры на три года. В твиндеке были
деревянные нары, возвышавшиеся над «полом» на 20-30 см, на два человека каждые. На них лежали ка-
1 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 1140. Л. 84.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1., Д. 26. Л. 15. В это число вошли 2250 бывших заключенных, освобожденных по пре-
кращению дела.
5ГАМО. Ф.Р-23 сс. Оп. 1.Д. 114. Л. 36 об.
6 Там же. Д. 6. Л. 55.
204 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
кие-то грязные, набитые соломой матрасы и солдатские, а, скорее всего, тюремные одеяла неизвестной
свежести...»1 Н.В. Савоева, выпускница 1-го Московского медицинского института, в 1940 г. приехала в
Магадан по распределению. «Нашу группу врачей в Магадане разместили в бараке № 5 «Шестой транзит-
ки», - вспоминала она. - .. .Барак был преимущественно женским, его называли девичьим. На следующий
день после прибытия состоялась наша встреча с начальником Дальстроя генералом Никишовым. Он объя-
вил, что большинству из нас придется работать с заключенными, что состав заключенных весьма пестрый:
есть бандиты, грабители, убийцы, насильники, но преобладают врага народа - изменники родины, шпио-
ны, диверсанты, вредители и террористы. Поэтому при общении с заключенными нам следует быть в
высшей степени осторожными, строгими и бдительными. Он сказал, что многие из этих людей способны
на низкие поступки, если не сказать больше. И советовал иметь это в виду, особенно женщинам. Затем
наша группа побывала на приеме у начальника УСВИТЛа подполковника Драбкина и начальника сан-
управления Садомского. Всюду с нами говорили, как со слепыми. Предостерегали нас не только от воз-
можного насилия со стороны заключенных, но и от их влияния»1 2.
Однако руководство Дальстроя не всегда практиковало встречи с вновь прибывшими договорниками.
В январе 1939 г. на собрании парторганизации Магадана и Нагаево редактор газеты «Советская Колыма»
Осьмаков говорил, что едущие в Дальстрой «...во Владивостоке испытывают большие трудности, а в Ма-
гадане, когда приезжают, еще больше. Здесь в Магадане никто с приезжими не беседует, не было такого
случая, чтобы собрать народ приезжий в клубе, побеседовать с ним, рассказать им, какие перед ними стоят
трудности, что от них требуется...»3. Многочисленные воспоминания и документальные материалы свиде-
тельствуют, что ситуации, описанные Осьмаковым, были более распространенными.
Заработная плата вольнонаемному составу работников Дальстроя с первых же дней его существования
устанавливалась в более высоких размерах, нежели в других регионах страны. Полученное 10 февраля
1932 г. руководством Дальстроя постановление Президиума ЦИК СССР «О льготах для работников треста
«Дальстрой» предписывало, что на работников Дальстроя распространялись все льготы, предусматривав-
шиеся Постановлением ЦИК и СНК Союза ССР от 2 августа 1930 г. «О льготах для работающих в отдален-
ных местностях». Однако дополнительно ЦИК СССР постановит, что работники Дальстроя должны были
получать ежегодную надбавку к зарплате в размере 20 %, обеспечиваться по нормам государственного фонда
предметами потребления по месту работы или жительства. Это же относилось и к членам их семей. Члены
ВКП(б) и ВЛКСМ, работавшие в Дальстрое, получали зарплату' по занимаемой должности без ограничения
партмаксимумом. И, наконец, при полной потере трудоспособности или смерти работника при исполнении
служебных обязанностей семье работника в течение пяти лет выплачивалась пенсия в размере: 1/2 заработка
при окладе работника до 500 руб. в месяц; 1/3 заработка при окладе работника до 1000 руб. в месяц; 1/4 зара-
ботка при окладе работника свыше 1000 руб. в месяц4. Несколько позже, 26 октября 1932 г., Политбюро ЦК
ВКП(б) в своем постановлении «О Колыме» (п. 3) предписало распространить на Дальстрой все изданные и
издаваемые впредь постановления о льготах и преимуществах золотопромышленности5.
Добавим, что в случае командирования сотрудника ОГПУ для работы на Колыме, помимо всего пе-
речисленного, его семья прикреплялась для обслуживания к закрытым распределителям, спецстоловым
и медицинским учреждениям ОГПУ6.
1 Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 173.
2 Савоева Н.В. Место назначения - Магадан И Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 298. Савоева
Нина Владимировна родилась в крестьянской семье в Северной Осетии. В 1933 г. приехала в Москву, работала,
готовилась к поступлению в институт. В 1935-1940 гг. - студентка 1-го Московского медицинского института. По
распределению выбрала Магадан: «...считаю, как врач я там нужна более, чем где-либо в другом месте». Работала
врачом на прииске им. Чкалова (Чай-Урьинское ШУ), заведующим урологическим отделением Центральной боль-
ницы УСВИТЛа, главным врачом больницы Севлага в пос. Беличья (недалеко от Ягодного), главным врачом боль-
ницы прииска «Ударник» (ЗГПУ), в районной больнице Сусумана, главным врачом больницы Маглага, хирургом
Магаданской областной больницы и т.д. Заключенные называли ее «мама Черная». На Колыме проработала до
1972 г. Жена бывшего заключенного Б.Н. Лесняка. Многие колымские заключенные были обязаны ей жизнью, в
том числе В.Т. Шаламов, Е.С. Гинзбург и др. Скончалась в 2003 г.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1. Л. 3.
5 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 52.
6 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007.
С. 115.
205
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
В 1933 г. среднемесячная заработная плата для вольнонаемных административнотехнических ра-
ботников составляла 802 руб., служащих - 439-610 руб., рабочих - 310 руб., младший обслуживающий
персонал в среднем зарабатывал 194 руб.1
В апреле 1934 г. вопрос о льготах для работников Дальстроя был рассмотрен более детально. Все на-
нимаемые вольнонаемные работники делились на три группы. К первой группе относился высший адми-
нистративный и хозяйственный персонал, к третьей — весь младший обслуживающий персонал, шоферы,
экскаваторщики, трактористы, машинисты и квалифицированные рабочие, ко второй группе относились
все остальные. Работникам всех групп с 1 октября 1930 г. выплачивалась 10-процентная надбавка по исте-
чении каждого года работы. С 1 января 1932 г. северная надбавка работникам первой и второй групп была
увеличена до 20 %, у третьей так и оставалась 10-процснтная надбавка (общий размер надбавок не мог
превышать 100 %). Для работников первой группы был установлен отпуск в 2 мес, для работников второй
и третьей групп в зависимости от нормированного или ненормированного рабочего дня - 1-2 мес. Кроме
этого, при найме в Дальстрой для вольнонаемных гарантировалась выплата так называемых «подъемных»,
суточных, и с особого разрешения - оплата проезда семьи. Дети работников Дальстроя при поступлении в
учебные заведения приравнивались к детям «индустриальных рабочих»'.
В отчетных документах Дальстроя за 1935 г. указывалось, что, несмотря на тяжелые условия рабо-
ты, значительные затраты времени на приобретение навыков в работе и т.д., заработок рабочего без уче-
та надбавок за отдаленность повысился по тресту в целом на 3 %. По Колымскому району это повыше-
ние составило 4,8 %. В итоге в это время фактические среднемесячные заработки по Дальстрою (с над-
бавкой за отдаленность) инженерно-технических работников и служащих составили 558 руб., младшего
обслуживающего персонала - 209 руб., среднедневные заработки рабочих составляли 10,26 руб., учени-
ков - 6,45 руб. По Колымскому приисковому району заработки были несколько выше1 2 3.
Приказом директора Дальстроя № 423 от 14 декабря 1935 г. устанавливались и размеры заработной
платы для сотрудников подразделений, находившихся в номенклатуре НКВД. В ее основу было поло-
жение деление должностей на категории, принадлежность к которым и определяла размер денежного
вознаграждения. Так, например, должность начальника отделения рабоче-крестьянской милиции по
Дальстрою был отнесена к 10-й категории. Соответственно основной оклад по этой должности исчис-
лялся в сумме 445 руб. После добавления к этой сумме различных надбавок и выплаты так называемых
«бытовых» фактическая заработная плата составляла в этом случае 1186 руб. 69 коп.4
Оклады работников Севвостлага также были значительными. Начальнику и заместителю начальни-
ка УСВИТЛа оклад устанавливался в пределах 1400-1750 руб., помощнику начальника - от 1200 до
1500 руб. Начальники отдельных лагерных пунктов в зависимости от их категории имели оклады от
800 до 1200 руб. и т.д.5 Соответственно к этим окладам также выплачивались различные надбавки.
В 1936 г. среднемесячная зарплата инженерно-технических работников и служащих в целом по
Дальстрою в 1936 г. достигла 689 руб., в Омолонской экспедиции она составила 938 руб.6
Более того, администрация Дальстроя активно использовала возможности повышения размеров за-
работной платы работников, зачастую игнорируя требования законодательства СССР и нормы ведомст-
венных правовых актов. Проверка «враждебной деятельности» первого состава руководителей Даль-
строя во главе с Э.П. Берзиным, осуществленная в июне 1938 г. под руководством К.А. Павлова, устано-
вила следующее.
Берзин и его окружение практически не выполняли Постановления СНК СССР от 3 декабря
1932 г. и 11 февраля 1933 г. (об ответственности за перерасходы по фондам заработной платы и регу-
лировании расходования фондов заработной платы), произвольно устанавливая повышенные ставки.
Медицинским и школьным работникам вместо коэффициента 1,5 устанавливались коэффициенты от
2,88 до 4,5 и 2,2 соответственно. Лагерный аппарат также получал заработную плату по завышенным
руководством ставкам. С 1 ноября 1935 г. самостоятельно, без утверждения, были повышены ставки
для рабочих, инженерно-технических работников, служащих и младшего обслуживающего персонала
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On 1. Д. 402. Л. 161.
2 Там же. Д. 8. Л. 85-90.
3 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 88.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 20. Л. 84.
5 Там же. Л. 79-80.
6 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 90.
206 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
от 50 до 95 руб. по каждой должности. Одновременно зарплата работников УСВИТЛа, ВОХРа,
УНКВД и милиции была повышена на 10%. В июне 1936 г. были повышены ставки всем ИТР на
20 %, служащим и МОП - на 10 %*.
Материалы проверки установили также, что ставки отдельным работникам повышались при утвер-
ждении квартальных штатных расписаний, при массовом премировании и т.д.
За три года, предшествовавшие проверке, общая сумма выданных дальстроевцам премий составила
около 3 млн руб. В эту сумму вошла и стоимость 60 золотых часов, 53 импортных ружей, 190 отечест-
венных ружей, 98 винтовок мелкого калибра, 256 импортных и 665 отечественных часов, 360 серебря-
ных портсигаров, 97 фотоаппаратов и т.д. Более того, Э.П. Берзиным был образован «особый фонд ди-
рекции» (в размере 1043394 руб. 73 коп.), который формировался за счет использования части поступ-
лений от продажи по повышенным ценам вина, папирос, парфюмерии и шелковых тканей. Расходование
этого фонда производилось в особом порядке, несмотря на Постановление ЦИК и СНК СССР от 26 мая
1936 г., которое запрещало иметь руководству предприятий «особые», «секретные», «оперативные» и
т.д. фонды. Тем не менее средства «особого фонда дирекции» Дальстроя использовались на премирова-
ние и материальное поощрение работников треста1 2.
Финансовые нарушения, совершавшиеся Э.П. Берзиным и его коллегами, были вполне очевидны к
удовлетворению К.А. Павлова, стремившегося еще больше доказать «вредительский» характер деятель-
ности уже арестованного первого директора Дальстроя. По нашему мнению, такие нарушения, с одной
стороны, могли практиковаться только в случае слабой контролируемости (а, скорее всего, вообще бес-
контрольности) оперативной финансовой деятельности треста вышестоящими административными и
контролирующими органами. Это еще раз подчеркивает действительно особый характер Дальстроя как
организации, подчинявшейся ЦК ВКП(б). С другой стороны, у Э.П. Берзина, думается, просто не было
другого выхода в ситуации, когда подавляющая масса договорников, среди которых были так необхо-
димые Дальстрою специалисты, буквально бежала «на материк» по истечении срока договора. Повы-
шенными окладами, премиями и т.д. первое руководство треста стремилось сгладить прочие тяготы и
лишения повседневной жизни колымских договорников.
Однако, как правило, меры дополнительного материального стимулирования не давали ожидаемого
результата, ибо колымская повседневность не давала вольнонаемным работникам оснований для оседа-
ния на Колыме. Согласно отчетным данным капитальные вложения в коммунальное хозяйство за 1932-
1933 гг. составили 1,97 млн руб., в культурно-просветительскую деятельность - 464,7 тыс. руб., на ме-
дико-санитарное обслуживание - 380 тыс. руб., т.е. всего чуть более 2,8 млн руб. В то же время капи-
тальные вложения в строительные работы, геологоразведку и на приобретение оборудования только за
1932 г. составили 23 млн руб., а за 1933 г. — 71 млн руб.3
Снабжение работников продуктами питания также оставляло желать лучшего. На заседании парт-
кома треста 5 апреля 1932 г. выяснилось, что продуктов явно не хватает. Была сокращена продуктовая
норма снабжения населения Нагаева и Магадана4.
Рацион питания был однообразен. Постоянно ощущался дефицит свежих, натуральных продуктов. В
1935 г. в Дальстрой мяса было завезено только 30 % от потребности - 477 т против необходимых 1600 т,
при этом за счет собственной продукции удалось покрыть 256 т. Недостаточным было обеспечение рас-
тительными жирами и сухофруктами. Только консервы и животные жиры (преимущественно смалец)
были завезены в 1935 г. сверх плановых показателей. Снабжение населения вещевым довольствием и
промтоварами (сапоги, валенки, брюки, постельное и нательное белье, ватные телогрейки) в 1935 г. так-
же было признано неудовлетворительным и составляло 44—85 % от потребности. Все это самым отрица-
тельным образом сказывалось на бытовых условиях работников и членов их семей5.
Поэтому типичной можно признать ситуацию, описанную в письме одного из инженеров Дальстроя
в партийные органы треста в 1933 г.: «...двое детей умирают от холода, нет теплой одежды и нет, откуда
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 87.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 87.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
207
ждать помощи». «Из-за такого отношения к ИТР и др. работникам, - констатировали представители
партийного руководства, — получается текучесть и много хороших работников уезжает на материк»1.
Ситуация с жильем для вольнонаемных работников в целом не улучшилась и в последующее время.
Так, на собрании парторганизации Нагаева и Магадана в январе 1939 г. сотрудники Дальстроя обращались
к К.А. Павлову. Сосновский (управление снабжения): «Не беда, товарищ Павлов, что мы будем жить в
палатках, и живем в них сейчас, но ведь можно же эти палатки привести в надлежащий вид. У нас в палат-
ке живут семейные, живут комсомольцы, коммунисты, а какие там условия, из руководителей никто нс
думает, чтобы улучшить жилищные условия»; Прячкин (ЗГПУ): «...когда мы ехали сюда, нам сказали, что
вы едете в суровый край, будете жить в палатках, а когда приехали, то и палаток нет... Если бы товарищ
Павлов посмотрел на гостиницу в Берелехе - там под столом спят, на койках - по 2-3 человека лежит, а
под койкой еще лежат и там живут по месяцам договорники»1 2.
В 1941 г. актом проверки одного из ОЛПов Юго-Западного лагеря было установлено, что его работ-
ники - всего 8 человек - живут в одной комнатушке, «которая не имеет крыши и в дождливые дни тгро-
текает, в стенах щели, много клопов, теснота неимоверная». В числе этих 8 чел. в этой комнатушке были
два работника с женами, соседствовавшие с холостяками3.
В том, что это была ситуация, характерная для подавляющего большинства подразделений Даль-
строя и УСВИТЛа, не приходится сомневаться. «Плохо обстоит дело с казармами и другими помеще-
ниями для бойцов охраны», писали И.Ф. Никишов и И.К. Сидоров Л.П. Берии и Г.М. Маленкову 17 фев-
раля 1940 г.4 И действительно, весной 1941 г. на руднике им. Лазо и на комбинате им. Чапаева бойцы
военизированной охраны размещались по 2-3 чел. на 1 койку. Точно такое же положение было зафикси-
ровано в 1-м взводе дивизиона ВОХРа Нагаево-Магаданского района5.
Да и иные виды обеспечения ВОХРа УСВИТЛа явно не соответствовали установленным нормати-
вам. Один из ее руководителей с сожалением констатировал в это время: «Мы совершенно не имеем
обмундирования, и военизированная охрана превратилась в оборванцев... Не только нет обмундирова-
ния, но у нас 500 человек спят на грязных телогрейках... У нас большая текучесть комсостава во всех
подразделениях благодаря низкой зарплате»6.
К середине 1930-х гт. Дальстрой постепенно наращивал объемы инвестиций в социально-бытовое
обслуживание населения. Расходы на медико-санитарное обслуживание в 1934 г. составили почти 5 млн
руб., а в 1935 г. - 7,6 млн. Расходы на коммунальное хозяйство в 1934 г. составили 3,9 млн, в 1935 г. -
5,1 млн руб., на культурно-воспитательные нужды - 968 тыс. руб. и 2,1 млн руб. соответственно7.
Увеличивались сеть медико-санитарных учреждений и количество медперсонала. Так, на начало
1933 г. в Дальстрое было 25 медико-санитарных точек с медперсоналом в 35 чел., на начало 1934 г. -
133 точки и 174 чел. медперсонала, на начало 1935 г. - 170 точек и 268 чел., на начало 1936 г. — 198 то-
чек и 359 чел. медперсонала8 9. Однако качество медицинских учреждений значительно отставало от по-
требностей населения. Начальник Санитарного управления Дальстроя Я.Я Пуллериц 29 марта 1937 г.
говорил о нос. Ягодном: «...один из лучших поселков в нашей тайге. А какая там больница? Крохотный
барак, плохо оборудованный, с железными печами, и в эту больницу вольнонаемные не рискуют ло-
9
ЖИТЬСЯ...»
Сложным оставалось и положение со снабжением работников Дальстроя продуктами питания. При-
быв в 1937 г. в Магадан, Н.А. Шило отметил, что в городе уже работало несколько магазинов, но в них
можно было купить банку тушенки, сгущенное молоко, копченую колбасу, сухие овощи, крупы. «Здесь
был край консервов. В свежем виде - только добытое на охоте или рыбной ловле»10. В начале 1938 г.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Гам же.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 455. Л. 74 об.
8 Там же.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
10 Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 175.
208
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
известный дальстроевский геолог К.А. Шахворостова обратилась в газету «Советская Колыма», сооб-
щив, что на один из крупнейших приисков Западного управления, «Мальдяк», давно не завозили свеже-
го мяса и других продуктов1.
Как отмечалось выше, весьма непростая ситуация сложилась с обеспечением населения Колымы
продовольствием в 1939 г. В Северное горнопромышленное управление, как сообщал его начальник
Флоров, в июне поступило 96 % продуктов и 88 % фуража от потребности, в июле - 86 % продуктов и
67 % фуража, в августе - 67 % продуктов и 45 % фуража, в сентябре - 56 % продуктов и 54 % фуража и
в октябре - всего лишь 55 % продуктов и 38 % фуража. На все СГПУ (общий контингент работников -
34 тыс. чел.) на 18 ноября имелось 37 т муки, 300 кг макарон и 200 кг сахара1 2. В ЮГПУ за 9 мес 1939 г.
было перевезено «только 48 % того, что надо было подвезти»3.
5 октября 1939 г. начальник Политуправления Дальстроя полковой комиссар С.К. Моренков писал
на имя И.В. Сталина и В.М. Молотова: «Наряду с недостаточностью автомобильного транспорта отсут-
ствие авторезины лишает возможности эксплуатировать даже имеющийся автотранспорт (на приколе до
40 % списочного состава автомашин из-за отсутствия авторезины), вследствие чего на приисках созда-
лась реальная угроза голода... В тайгу доставляется ежедневно не больше 500 т грузов при минималь-
ной потребности 700 т. Запасов в тайге совсем нет»4.
Проблемы продуктового снабжения еще более усугублялись огромными масштабами хищения про-
довольствия. Воровство начиналось уже на пути в Магадан. «Пароход дошел до Нагаево, — говорил на-
чальник Дальстроя И.Ф. Никишов в ноябре 1939 г., — и пропало 1200 мешков муки и 40 бочек капусты»5.
Дальнейшая транспортировка продовольствия автомобилями, находившимися в ведении Управления
автотранспорта Дальстроя (УАТ), также сопровождалась его «исчезновением». Дело дошло до того, что
организации - получатели продтоваров - предпочитали доставлять их своим транспортом, не доверяя
автобазам УАТа, так как заранее знали, что груз до места назначения не дойдет.
В Магадане обеспечение населения продовольственными и промышленными товарами осуществля-
ла Магаданская торговая контора, в ведении которой в 1939 г. находилось 4 продовольственных магази-
на, 1 промтоварный магазин, 8 смешанных магазинов, 2 продовольственных и 1 смешанный ларек,
1 магазин-булочная, фабрика-кухня, столовые в пос. Нагаево и Марчекан, 16 буфетов на различных
предприятиях и в учреждениях Магадана. За 1938 г. по МТК было выявлено хищений на 610 тыс. руб., а
за 7 мес 1939 г. - еще на 215 тыс. При этом хлеб «в неполном ассортименте и иногда плохого качества»
доставлялся в магазины не вовремя. Молоко из совхоза «Дукча», как правило, привозилось к закрытию
магазинов и на другой день уже прокисало6.
При этом надо заметить, обеспечение работников Дальстроя продовольствием и промтоварами про-
изводилось соответственно положению человека в административной лестнице, столь распространенное
в советское время. В феврале 1937 г. один из делегатов III партконференции гостреста «Дальстрой» го-
ворил: «У нас в Магадане существует список двадцати «королей Магадана», которые снабжаются по
особому списку снабжения. Сюда входят начальники управлений, им из Дукчинского совхоза присыла-
ются сливки, свежие яички, сливочное масло и т.д.»7.
В 1939 г. отчетные материалы фиксируют рост числа снабжавшихся по особому списку. При магазине
№ 1 в Магадане существовало Бюро заказов для обслуживания 117 чел. согласно персональному списку.
Это Бюро предварительно принимало заказы и доставляло продукты на дом руководящим работникам ГУ
СДС. Дефицитные промышленные товары в подавляющем большинстве случаев даже не поступали в сво-
бодную продажу. Они отпускались организациям и отдельным лицам по ордерам, запискам и устным те-
лефонным распоряжениям руководителей Магаданской торговой конторы, несмотря на строжайший за-
прет. Ордера могли выдаваться лишь лицам, пострадавшим от стихийных бедствий и краж, но в 1939 г.,
например, все высшие сорта суконно-шерстяных тканей были отпущены только по запискам8.
1 Советская Колыма. 1938. 5 февр.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 Там же.
8 Там же.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 209
Одновременно жизнь вольнонаемных дальстроевцев находилась под постоянным контролем пар-
тийных органов, пристально отслеживавших их политическое соответствие все изгибам «партийной
линии» в ходе так называемых партийных чисток.
На март 1937 г. в Дальстрое, по данным зам. директора по политчасти «треста» Б.А. Булыгина1, дей-
ствовала 41 парторганизация ВКП(б), куда входили 450 членов и 142 кандидата партии. При этом ти-
пичной была ситуация, как, например, в отделе НКВД по Дальстрою, где организация состояла из моло-
дых коммунистов со стажем 1930-1931 гг.1 2 В феврале 1940 г. в Дальстрое уже насчитывалось 91 пер-
вичная партийная и 155 комсомольских организаций3. Их работу координировало созданное 3 мая
1939 г. на базе политотдела ГУ СДСа Политическое управление4. Оно руководило всеми партийно-
политическими органами не только собственно Дальстроя, но и национальных районов Колымы.
В числе таких органов была и партийная комиссия, рассматривавшая вопросы исключения из пар-
тии, вынесения партийных взысканий и пр. Начиная с марта 1936 г. по октябрь 1937 г. она исключила из
партии 90 коммунистов. При этом только за 10 мес 1937 г. - 24 члена ВКП(б) как «врагов народа»,
«троцкистско-бухаринских агентов и их пособников». За это же время парткомиссия вынесла 22 пар-
тийных взыскания «за притупление партийной бдительности»5.
Естественно, что такие условия жизни приводили к появлению у договорников желания уехать «на
материк», что обнаружилось уже в самом начале деятельности Дальстроя. В 1933 г. на Колыму приехало
1360 завербованных работников. На месте было принято на работу 1418 вольнонаемных, включая быв-
ших лагерников. Покинуло же Дальстрой в 1933 г. 2914 чел. из состава вольнонаемных. Руководство
«треста» объяснило это окончанием сроков их трудовых договоров или личными причинами. Часть их
отправилась «на материк» как «социально ненадежный элемент»6.
В 1936 г. документы Дальстроя отметили, что, по сравнению с 1935 г., текучесть кадров в целом по
тресту значительно возросла. В 1936 г. по договорам было завезено 2451 чел. специалистов и высоко-
квалифицированных рабочих. Одновременно Колыму покинуло 1643 вольнонаемных работника. Из ос-
вобожденных лагерников для работы в Дальстрое в 1936 г. осталось 2397 чел.7
В итоге обеспеченность основного производства инженерно-техническими работниками и служа-
щими в 1936 г. по сравнению с предыдущим годом снизилась. Среднесписочная численность инженер-
но-технических работников и служащих в 1936 г. в Северном управлении составляла 961 чел. (13,7 % от
контингента управления), в Южном - 1216 чел. (18 %), на горнопромышленном строительстве - 517 чел.
(25,5 %)8.
В 1937-1938 гг. вольнонаемные кадры на Колыме должны были, согласно плановым показателям,
достигнуть численности 35 тыс. чел.9 Фактически же с другой стороны колючей проволоки их здесь в
1938 г. находилось 19,5 тыс. План завоза специалистов-договорников в 1939 г. выполнен на 85 %, в
1940 г. - на 92 %, в 1941 г. его выполнение составило 44,2 %10.
1 Булыгин Борис Алексеевич родился в 1900 г. в Ярославле. Окончил начальную школу и два курса Коммуни-
стического университета им. Я.М. Свердлова (1932 г.). Член партии с 1924 г. Приехал в бухту Нагаева по команди-
ровке Далькрайкома ВКП(б) 10 ноября 1936 г. На следующий день был назначен помощником директора Дальсгроя
по политчасти. Отстранен от должности в начале декабря 1937 г., в ночь с 23 на 24 декабря арестован. 10 апреля
1940 г. следственное дело в отношении него было прекращено. 16 апреля 1940 г. освобожден из тюрьмы и выехал
для лечения на «материк». Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931—
1941). Магадан, 2002. С. 349.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Политуправление ГУ СДС было создано на основании решения Секретариата ЦК ВКП(б) и Приказа НКВД
СССР от 19 декабря 1938 г. № 2521. Его начальником был назначен полковой комиссар С.К. Моренков, заместите-
лем начальника - батальонный комиссар Е.И. Драбкин. Начальниками политотделов горных управлений были на-
значены батальонные комиссары А.П. Сенатов (Ю1 ПУ), К.А. Нечаев (ЗГПУ), С.В. Марков (СГПУ) (Там же).
5 Там же.
6 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 87.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. ЕД. 476. Л. 126, 127-127 об.
8 Там же. Л. 128 об.
9 ГА РФ. Ф. Р-9401. On. 1а. Д. 9. Л. 341. Приказ НКВД СССР № 00409 от 23 декабря 1936 г.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. ЕД. 161. Л. 63.
210 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг,
В 1939 г. только из Управления автотранспорта «на материк» уехало около 200 водителей, расторг-
нувших договоры с Дальстроем, не предоставившим им оговоренных жилищных условий. При этом в
феврале 1940 г. кадровая обеспеченность УАТа водительскими кадрами составляла всего 69 % потреб-
ности, и примерно четверть этих кадров строила планы «бежать» в начале навигации1.
В том же 1940 г. на авторемонтный завод было принято на работу 204, а уволилось за это время
196 инженерно-технических работников, сменилось 4 главных инженера, 3 начальника ОТК,
4 начальника производства1 2. А на прииске «Нижний Ат-Урях», по сообщению делегата VI Колымской
партконференции (февраль 1940 г.) Самарина, за 1938-1939 гг. сменилось пять начальников прииска и
главных инженеров»3.
Сложности в обеспечении квалифицированными специалистами испытывали не только производст-
венные подразделения Дальстроя. Этим обстоятельством значительно усложнялось и решение задач,
поставленных перед лагерным сектором. Так, например, отдел кадров ГУЛАГа НКВД СССР на протя-
жении 1939 г. ни одного лагерного работника на Колыму не командировал.
В ноябре 1939 г. лагерный работник СГПУ Логвиненко говорил: «...по штату нам полагается по
списочному составу лагеря 400 воспитателей, вольнонаемных и заключенных, а имеем всего 89 человек.
У нас полагается 360 человек лагерных работников, а имеем мы 120. Кадров у нас нет». Ему вторил на-
чальник лагеря ЮГПУ Федорович: «За все время я получил из отдела кадров УСВИТЛа 17 вохровцев.
Вот и все мои кадры... На сегодня лагерь укомплектован всего лишь на 28 %. Военизированная охрана
из 44 лагерных подразделений имеется в 22. В остальных ее нет. А контингент у нас такой — 70 % спец-
учетчиков, так называемых каэровцев»4.
Частично лагерные подразделения Севвостлага были укомплектованы работниками из числа быв-
ших заключенных. Поэтому руководство УСВИТЛа постоянно обращалось к административному и пар-
тийно-политическому руководству с просьбой о привлечении на работу в лагеря людей из предприятий
и организаций ГУ СДС. Однако, пользуясь этим, прииски, рудники, заводы и т.д. Дальстроя освобожда-
лись от тех, кто уже скомпрометировал себя. Начальник Севвостлага Вишневецкий и его заместитель по
политчасти Кудрявцев в марте 1940 г. отмечали: «...получаемые кадры от хозяйственных организаций
на месте зачастую состоят из людей, приехавших на Колыму с целью набить карманы, людей, уволен-
ных за пьянство, рвачество, нарушение трудовой дисциплины и т.д., от которых приходится отказывать-
ся и которые только разлагают лагерный аппарат...». Констатация этого факта вновь была сопровожде-
на просьбой: «Просим... дать соответствующее указание о мобилизации для работы в системе лагерей
хорошо грамотных, политически развитых коммунистов и комсомольцев из расчета 2-3 человека от ка-
ждой хозяйственной организации (прииск, автобаза, цех завода, дорожный участок) с тем, чтобы полу-
чить на лагерную работу 150-200 человек»5.
В апреле Политуправление смогло мобилизовать лишь 12 коммунистов и 5 комсомольцев и напра-
вило их в распоряжение УСВИТЛа «для укрепления режима в лагере и оживления культурно-
воспитательной работы среди заключенных»6. Большего достичь не удалось, так как и хозяйственные
организации Дальстроя испытывали постоянный кадровый голод.
На протяжении многих лет руководство Дальстроя постоянно высказывало недовольство качест-
вом рабочей силы, прибывавшей по вербовке на Колыму. Э.П. Берзин характеризовал однажды четы-
ре тысячи «горняков», приехавших в Дальстрой: «Лучшую часть из них мы брали и сажали на работу,
худшую часть посадили в определенное место и также поставили работать, а еще другую часть просто
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. На автобазе № 6 в это время на одну автомашину приходилось 0,98 води-
теля (Там же). Отметим, что текучесть кадров долгое время оставалась одной из существеннейших проблем народ-
ного хозяйства Магаданской области. В 1964 г. около 50 % рабочих, не имеющих северных льгот, увольнялись с
предприятий Магаданской области в связи с необеспеченностью жилой площадью и неудовлетворенностью быто-
выми условиями. От общего числа уволенных, размер зарплаты которых не превышал 100 руб., 69,3 % имели жил-
площадь 4 м2 и от 4 до 5,9 м2 на одного проживающего совместно члена семьи. См.: Орловская Л.И. Особенности
формирования кадров народного хозяйства Магаданской области // Проблемы развития производительных сил Се-
веро-Востока СССР. Магадан. 1964. С. 36.
2 Советская Колыма. 1941. 7 марта.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
211
пришлось выгнать, ибо они приехали с дюжиной карт в кармане, с гармошкой не для того, чтобы ра-
ботать»*.
Позже такое положение дел продолжало сохраняться. В 1937 г. на вербовку и доставку вольнонаем-
ных кадров на Колыму Дальстрой израсходовал 11 млн руб. При этом дополнительно было израсходо-
вано 1611,4 тыс. руб. «в связи с массовым сокращением завезенного количества» договорников и «отсе-
ва» работников1 2. Комиссия во главе с К.А. Павловым, «обнаружившая» этот факт в 1938 г., признала,
что в 1936 г. «берзинский» состав руководства допустил «необоснованный набор вольнонаемной рабси-
лы». Иными словами, перед нами попытка Дальстроя решить кадровую проблему за счет организации
массовой вербовки работников при упрощении правил ее проведения. Поэтому всех «лишних» при-
шлось отправлять «на материк».
Другой пример. С мая по декабрь 1939 г. на Колыму прибыло 2400 комсомольцев, которые только
здесь впервые встретились с горным делом. А это, в свою очередь, требовало дополнительных затрат на
их обучение. Поэтому Гончаров, работник СПТУ, был абсолютно прав, когда заявил: «Вербовка людей в
Москве не организована. В Москве этим занимаются люди, не понимающие и не знающие условий ра-
боты на Колыме. И отсюда вербовка совершенно ненужных людей и загромождение наших штатов»3.
Похожие суждения высказали начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов и начальник Политуправления
Дальстроя И.К. Сидоров в письме руководству ЦК ВКП(б) и НКВД в феврале 1940 г.: «Практика упро-
щенной вербовки людей вольнонаемных работников на Колыму... нуждается в коренной перестройке...
Необходимо уже теперь отказаться от завоза на Колыму случайно подвернувшихся под руку людей,
предлагающих свои услуги по газетному объявлению, набираемых можно сказать «от ворот»... Среди
прибывших в последние года на Колыму по договору наехало немало искателей приключений, любите-
лей северной экзотики. Хуже того, наехало много рвачей, пьяНиц, людей нечестных с темным сомни-
тельным прошлым, часто скрывающихся от ответственности за разные преступные дела. Есть и такие,
которые приезжают на Колыму в связи с тем, что здесь отбывают наказание их родственники, близкие и
т.д.»4.
Поэтому они высказали предложение об обеспечении Дальстроя квалифицированными вольнонаем-
ными кадрами по принципу вербовки на особо режимные заводы. А работников от главного инженера
прииска и выше — тщательно подбирать и направлять на Колыму по специальным командировкам ЦК
ВКП(б), ЦК ВЛКСМ и наркоматов.
Однако дальнейшая практика показала, что Колыма постоянно испытывала дефицит 1рамотных и
подготовленных специалистов. Зачастую должности, требовавшие специального образования, в Даль-
сгрое замещались «практиками», т.е. людьми, не имевшими необходимой профессиональной подготов-
ки, но освоившими профессию «на практике».
Так же, как и заключенные, вольнонаемные работники Дальстроя подверглись суровым испытаниям
в период, когда на Колыме действовала команда руководителей под руководством К.А. Павлова (1937—
1939 гг.). Как позже отмечал его преемник И.Ф. Никишов. типичной картиной стало то, что на ряде при-
исков в течение 1939 г. сменилось по 5-6 начальников приисков и такое же количество главных инжене-
ров: «Человек не успеет познакомиться с работой, нс успеет ознакомиться с планом и программой сво-
его прииска, его уже снимают, как нс соответствующего своему назначению и не обеспечивающего ру-
ководство. Имели место такие случаи, когда на одном из предприягий человека снимают за развал рабо-
ты, за невыполнение плана, за бесхозяйственность, а через месяц назначают «для поднятия работы и
ликвидации прорыва» на другой предприятие»5.
Действительно, такая «текучесть» кадров была одним из проявлений деятельности Павлова, пытав-
шегося чрезвычайными (и зачастую лихорадочными) мерами поднять производительность труда и уве-
личить добычу золота. В уже упоминавшемся нами выше письме заместителя начальника СГПУ по ла-
герю И.П. Шебанова в вышестоящие партийные инстанции констатировалось: «Методом руководства
стало запугивание арестами: «...если с завтрашнего дня не будет выполняться план - мы вас посадим,
мы вам не позволим вредить в советском хозяйстве», так говорили почти каждому начальнику прииска,
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
212
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
инженерам, начальникам участков и др. бывшие работники УНКВД по ДС Кононович, Боген, Виниц-
кий, Сперанский, Бабиков и другие. Так говорил Павлов. И, действительно, людей снимали с работы,
арестовывали, сажали в тюрьму... Движущей силой старались сделать страх. Перемещения, новые на-
значения мелькали, как в кино...»1.
Отметим, что попытки оспорить методы руководства, практиковавшиеся К.А. Павловым, встреча-
лись с резким противодействием, исходившим с самого верха партийно-государственной пирамиды.
Уже в 1938 г. на имя И.В. Сталина в Москву ушла телеграмма с жалобами на стиль работы начальника
ГУ СДС, авторами которой стали сотрудники газеты «Советская Колыма» Осьмаков, Романов и Ягнен-
ков. В январе следующего года в Магадан пришел ответ лидера СССР: «Осьмакову, Романову, Ягненко-
ву. Копия: Павлову. Получил длинную телеграмму Осьмакова, Романова, Ягненкова с жалобой на по-
рядки в Дальстрое и на недостатки в работе Павлова. Телеграмма не учитывает трудностей в работе
Дальстроя, специфических условий работы Павлова. Телеграмму считаю демагогической и необосно-
ванной. Газета должна помогать Павлову, а не ставить палки в колеса»1 2. Следовательно, мы вправе
предположить не только то, что Сталин был прекрасно информирован о ситуации в Дальстрое, но и то,
что новый руководитель Колымы действовал в полном соответствии с его установками.
Па фоне таких изменений «московская бригада» чекистов начала создавать дело № 17777, известное
как дело ««Колымской антисоветской, шпионской, повстанческо-террористической, вредительской ор-
ганизации» во главе с первым директором Дальстроя Э.П. Берзиным, и еще целый ряд отдельных дел.
Опубликованные в последние годы документы позволяют думать, что кольцо вокруг Э.П. Берзина нача-
ло сжиматься гораздо раньше3.
19 декабря 1937 г. на станции Александров недалеко от Москвы был арестован уехавший «на мате-
рик» в отпуск Э.П. Берзин. Одновременно начались аресты представителей первого состава руководите-
лей Дальстроя. Были арестованы находившиеся в центральных районах страны в отпусках главный бух-
галтер П.Е. Евгеньев, начальник Управления автотранспорта И.Е. Притулюк, начальник Санитарного
управления Я.Я. Пуллериц и др. В Магадане были арестованы начальник УСВИТЛа И.Г. Филиппов,
начальник планово-финансовой службы треста Л.М. Эпштейн, помощник директора по политчасти
Б. А. Булыгин, прокурор Севвостлага А.М. Саулеп, начальник СГПУ А.Я. Каулин и многие другие4.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 35. Л. 31.
2 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 2... С. 153.
3 Так, 11 июня 1937 г. заместитель наркома лесной промышленности Л.И. Коган (бывший начальник УЛАГа - ГУ-
ЛАГа ОГ11У, руководитель строительства Беломорско-Балтийского канала и т.д.) писал заместителю наркома внутренних
дел В.М. Курскому: «.. .Берзин - очень своеобразный человек с довольно известным прошлым... Своеобразие его заклю-
чается, например, в том, что он лег 6-7 тому назад сказал мне: «Ведь меня в партию насильно записал Свердлов». Кроме
того, Берзин единолично вел какие-то секретные дела за границей, часто туда ездил, имел свой счет в финотделе ГПУ, по
которому, кажется, не отчитывался... Берзин в 1930 г. строил на Урале Вшперскую бумажную фабрику, тоже, как будто,
от разведупра, а затем достраивал ее уже от ГУЛАГа. Вокруг фабрики он тоже разводил видимую для меня конспирацию,
но до конца не говорил, в чем дело. Всю деятельность Берзина, связанную с какой-то конспиративной работой и, в част-
ности, связанную с постройкой Вишерской бумажной фабрики и поездками за границу, знал Рудзутак. ...Сегодня пом.
нач. ГУЛАГа Алмазов рассказал мне, что, называясь членом партии, Берзин до 1929 г. не имел партбилета. Когда на Ви-
шере пошел слух, что он беспартийный, Берзин будто бы выехал в Москву и привез партбилет, в котором он значился
членом партии с 1918 г. ... Березин - очень странный человек. Он всегда занимал мое внимание своим своеобразием. По
всему складу он мне казался беспартийным, и когда он сказал, что его насильно записали в партию, это подтвердило мое
впечатление о нем. Сообщаю это для сведения. Может быть, пригодится». См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец
1920-х-первая половина 1950-х годов: Собр. док.:В7т.Т. 2...С. 129-130.
4 А.Г. Козлов пишет: «Находясь в плену ложной идеи «перековки», Э.П. Берзин и его единомышленники могли
«смягчить» лагерный режим в Дальстрое и УСВИТЛе, но не могли изменить саму лагерную систему, являвшуюся
частью сталинского казарменного социализма. Противоречия с этой системой должны были привести и привели их
к гибели». См.: Козлов А.Г. Из истории колымских лагерей (1932-1937 гг.) // Краевед, записки. Вып. 17. Магадан,
1991. С. 89. Т. Смолина считает, что причиной уничтожения Э.П. Берзина и его сотрудников стала книга британско-
го дипломата Локкарта, в разоблачении которого участвовал Берзин в 1918 г., доказывающая, что имел место не
«заговор послов», а заговор ла тышских стрелков. «Эта книга, - отмечает она, - переведенная на русский язык, была
прочитана Сталиным и сыграла черную роль в судьбе не только Берзина». См.: Смолина Т. Последние дни Эдуарда
Берзина И Колыма. 1988. № 6. С. 33. Заметим, что до сих пор наблюдаются попытки «объективно» и с положитель-
ной стороны оценить роль советских политических деятелей, ставших жертвами сталинщины, - Н.И. Бухарина,
Л.Д. Троцкого... Э.П. Берзина и т.д. Между тем, как показывает пример Дальстроя, тоталитарный характер режима
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
213
Аресты руководителей повлекли за собой аресты их подчиненных. На IV Всеколымской партийной
конференции в июне 1938 г. по поводу «группы шпионов и троцкистов из лагеря Берзина и Булыгина»
отмечалось: «...такой мрази было изъято 270 человек, или 19 % всей парторганизации Колымы»1.
В 1939 г. на имя наркома внутренних дел Л.П. Берии через начальника Политуправления Дальстроя
С.К. Моренкова было направлено письмо Д.К. Колосова, который с 4 декабря 1938 г. по июль 1939 г. служил в
следственных органах Дальстроя. Он писал: «.. .мне удалось ознакомиться со следственной практикой..., в ре-
зультате которой многие люди лишились жизни (расстреляны), а многие стали калеками, не достигнув возраста
27 лет, безвинно просидевших год и более в тюрьме, испьггав пытки, провокации и ложное оформление прото-
кола допроса обвиняемых..., сочиняемых следователями — работниками У ГБ НКВД и даже протоколов очной
ставки...». И далее: «...агентурный материал настолько стандартный и штампованный..., настолько грязно
составленный, что при первом его прочтении убеждаешься в его неправдоподобности и гнусности»* 1 2.
Следователями центрального аппарата НКВД у Э.П. Берзина выбивалось признание о его якобы
участии в «заговоре», участниками которого «были» Г.И. Бокий, Я.Э. Рудзутак, Г.Г. Ягода, также унич-
тоженные в это время как «участники» так называемого «правотроцкистского блока». Колымским «фи-
лиалом» этого «центра» и должна была по замыслу следствия стать «антисоветская, шпионская, пов-
станческо-террористическая, вредительская организация». Следствием было «установлено», что суще-
ствовала эта «организация» с 1932 г. и имела связь не только с Москвой, но и с «антисоветской органи-
зацией Дальневосточного края», которую «возглавляли» известный чекист, начальник УНКВД по ДВК
Дерибас, секретарь крайкома ВКП(б) Лаврентьев и председатель крайисполкома Крутов.
Как установил магаданский историк А.Г. Козлов, Л.М. Эпштейн на допросе «показал»: «Целью этой
организации являлось: 1. Вредительство в системе «ДС» по линиям: а) занижение производственной
программы по добыче золота и других полезных ископаемых; б) выведение из строя автопарка с целью
срыва плана грузоперевозок; в) неправильная организация снабжения для создания массового недоволь-
ства населения и г) в этих же целях осуществление в нужном масштабе жилищного строительства.
2. Подготовка вооруженного восстания на случай возникновения войны Японии и СССР. 3. Подготовка
территорических актов против вождей и руководителей советской власти в ВКП(б). 4. Шпионаж в поль-
зу Германии и Японии. 5. Отправка золота в Японию. Для облепения более успешного проведения в
жизнь вышеуказанных задач руководящий состав «ДС» - по директивам Берзина и моей комплектовался
явно враждебно настроенными к советской власти и коммунистической партии людьми...»3.
Сохранившиеся архивные документы позволяют представить картину проведения допросов аресто-
ванных вольнонаемных работников Дальстроя по «делу Берзина» и другим сопутствующим делам.
М.А Дегтярев, помощник начальника прииска им. Водопьянова по лагерю, был арестован и брошен во
внутреннюю тюрьму НКВД в Магадане, где провел 11 мес: «Я решительно отказался давать всякую ложь на
себя и на людей. Тогда мой следователь Касьянов, следователь Горский, следователь Пронин и Рылов приня-
лись немилосердно меня избивать. Систематически несколько суток подряд избивали как скота. Дважды вызы-
вали лекпома тюрьмы для приведения меня в сознание... Без вывода из помещения с 8 сентября по 8 октября я,
тов. Дементьев, Кудзисв... простояли на стойке целый месяц, мучили жаждой, не давали воды, иногда и пищи,
мы падали на пол, нас били, поднимали на ноги... Мы лишались рассудка, галлюцинировали.. ,»4.
Автор письма, описывавшего изменения в Дальстрое с приездом Павлова, которое мы уже приводи-
ли, - И.П. Шсбанов: «.. .я был арестован. Ордер на аресте был Виницким выписан при мне там же после
ареста. Санкция прокурора мне не предлагалась... 4 августа по приказанию Винницкого меня завязали в
смирительную рубашку, из которой я выбрался через пять часов еле живой, харкая кровью, с атрофиро-
ванными конечностями рук, с передавленными ребрами. Причем связанного меня избивали...»5.
складывался при непосредственном участии деятелей такого рода и был обоснован системой имперских и иных
утопий, амбиций и претензий. Другими словами, «Сталин лишь узурпировал должность импровизатора, инструмент
был настроен до него». См.: Орешин Б., Рубцов А. Сталинизм: идеология и сознание И Осмыслить культ Сталина.
М., 1989. С. 604.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 См.: Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя
(1929-1945). Магадан, 2007. С. 102-103.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
214 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Как установила проводившаяся позже проверка, некоторые подследственные, не выдержав истяза-
ний, называли по 40-50 мнимых участников организации, которые немедленно арестовывались.
Согласно «Справке по делу вскрытой на Колыме антисоветской, шпионской, террористическо-
повстанческой, вредительской организации», содержание которой изучалось А.Г. Козловым, среди
вольнонаемного состава Дальстроя было репрессировано: «правых - 12, троцкистов - 40, зиновьевцев -
3, шляпниковцев - 3, бывших членов антисоветских политических партий - 10. Шпионов: а) японских -
52, б) германских - 35, в) польских - 27, г) латвийских - 8, д) английских - 7, е) итальянских - 2,
ж) французских - 4, з) американских - 3, и) финских - 3, к) эстонских - 4, л) румынских - 4, м) литов-
ских - 2. Перебежчиков - 16, членов «ПОВ» - 15, политэмигрантов - 9, бывших золотопромышленни-
ков и владельцев частных предприятий - 15, бывших доверенных промышленных и торговых фирм - 4,
бывших офицеров царской и белой армий - 28, бывших белых - 8, бывших служащих полиции и охраны -
4, «бывших людей» - 14, кулаков - 7, служителей религиозного культа - 2»1.
Результаты следствия рассматривались тройкой УНКВД по Дальстрою. Как установил А.Г. Козлов,
с 16 декабря 1937 г. по 15 ноября 1938 г. она рассмотрела 10743 дела - на вольнонаемных и заключен-
ных работников ГУ СДС. Многие из них были расстреляны: с 20 декабря 1937 г. по 1 февраля 1938 г.
было уничтожено 537 чел., с 16 февраля по 29 апреля 1938 г. - еще 1536 чел.1 2 Расстрелы продолжались и
в последующее время, вплоть до осени. Многие из подследственных в результате пыток и избиений
скончались в тюрьме, а некоторые, не выдержав выпавших на их долю испытаний, покончили с собой3.
Впоследствии многие из тех, кто выбивал показания из работников Дальстроя, сами были арестова-
ны и казнены. Заметим здесь, что арестованный и расстрелянный позже «железный нарком» Н.И. Ежов
на следствии «признался», в частности, в «целенаправленном срыве поставок необходимых материалов
и оборудования на Колыму и в руководстве вредительством на предприятиях Дальстроя»4.
1940 г. принес в жизнь работников Дальстроя, как, собственно, и всей страны, новые изменения,
значительно утяжелившие условия труда. Еще в 1932 г., когда в СССР были введены внутренние граж-
данские паспорта, их не получили представители многочисленного советского крестьянства. Тем самым
они лишились права на свободное перемещение внутри страны, став фактически прикрепленными к
земле5. В 1940 г. очередь дошла и до работников промышленных предприятий, учреждений и организа-
ций. 26 июня Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О переходе на восьмичасовой рабочий
день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с
предприятий и учреждений»6.
Самое важное положение Указа заключалось в том, что «самовольный уход рабочих и служащих из
государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений, а также самовольный
переход с одного предприятия на другое или из одного учреждения в другое» запрещался. Исключение
1 Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя (1929-
1945). Магадан, 2007. С. 105-106.
* Там же. С. 104.
3 В течение 1935-1940 гт. в СССР было арестовано только по обвинению в антисоветской деятельности
1980635 чел., из которых расстреляно 688503. Пик репрессий пришелся на 1937-1938 гг., когда по политическим
мотивам было арестовано 1548366 чел., из них расстреляно 681692. Подавляющее число обвинительных приговоров
было вынесено внесудебным порядком - «двойками» и «тройками». Преступная деятельность этих внесудебных
органов продолжалась более года. «Массовые операции» закончились также организованно, как и начались: 17 но-
ября 1938 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли секретное постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и веде-
нии следствия». См.: Иванова Г.М. История ГУЛАГа, 1918-1958: социально-экономический и политико-правовой
аспекты. М., 2006. С. 118.
4 См.: Показания Ежова И Воля: Журнал узников тоталитарных систем. 1994. № 2-3. С. 93-94.
5 Не случайно именно тогда, в виде горькой усмешки, появилась расшифровка аббревиатуры ВКП(б) - «второе
крепостное право (большевиков)».
6 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1940. № 20. Согласно этому документу, в СССР во всех госу-
дарственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях увеличивалась продолжительность
рабочего дня: с семи до восьми часов - на предприятиях с семичасовым рабочим днем; с шести до семи часов -
на работах с шестичасовым рабочим днем, за исключением профессий с вредными условиями труда, по спискам,
утверждаемым СНК СССР; с шести до восьми часов - для служащих учреждений; с шести до восьми часов - для
лиц, достигших 16 лет.
Одновременно все рабочие и служащие переводились с шестидневки на семидневную неделю, «считая седьмой
день недели - воскресенье - днем отдыха».
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 215
-- •. 1 1 11 '.. 7',Г --'Г'/ .. .... . |.—г.. .. , ,|.. ,ч =
было сделано лишь для немногих случаев, связанных с невозможностью работы по состоянию здоровья,
с выходом на пенсию по старости и с поступлением на учебу в высшее или среднее специальное учеб-
ное заведение. Уход с предприятия и учреждения или переход с одного предприятия на другое и из од-
ного учреждения в другое мог разрешить только директор предприятия или начальник учреждения.
Тем самым происходило прикрепление рабочих и служащих к предприятиям, учреждениям и органи-
зациям, в которых они работали. Невозможность свободного изменения места работы делало и чти катего-
рии советского общества «крепостными», которыми полностью владело и распоряжалось государство.
Более того, п. 5 Указа предписывал: «Установить, что рабочие и служащие, самовольно ушедшие из
государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по
приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х месяцев.
Установить, что за прогул без уважительной причины рабочие и служащие государственных, коопера-
тивных и общественных предприятий и учреждений предаются суду и по приговору народного суда ка-
раются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из за-
работной платы до 25 %. В связи с этим отменить обязательное увольнение за прогул без уважительных
причин. Предложить народным судам все дела, указанные в настоящей статье, рассматривать не более
чем в 5-дневный срок и приговоры по этим делам приводить в исполнение немедленно».
Следовательно, отныне новые группы «крепостного» производственного населения СССР строго
карались и за незначительные нарушения трудовой дисциплины, правила которой устанавливались
только государством. Тем самым в начале 1940-х гг. система внеэкономического принуждения населе-
ния СССР к труду сложилась окончательно, хотя она и имела известные противоречия с положениями
«сталинской» Конституции СССР 1936 г.
Специфика вольнонаемной рабочей силы Дальстроя, состоявшей преимущественно из бывших за-
ключенных, а также необходимость выполнения требований Указа 26 июня 1940 г., видимо, и заставили
начальника Политуправления ГУ СДС И.К. Сидорова обратиться 2 октября 1940 г. в Дальневосточный
крайком ВКП(б) с просьбой «в связи со значительным увеличением объема работы органов» назначить
на Колыму специального уполномоченного Наркомата юстиции и организовать Колымский окружной
суд. Одновременно он просил командировать для организации этой деятельности работников соответст-
вующей квалификации1.
И действительно, объем работы «органов» в связи с введением в действие Указа 26 июня на терри-
тории Дальстроя существенно вырос. В 1940 г. на 20 августа было зафиксировано 385 нарушений тру-
довой дисциплины, из них 354 дела были переданы в прокуратуру, остальные еще оставались нерас-
смотренными. С 26 июня по 15 ноября по ГУ СДС в целом 2176 нарушений трудовой дисциплины. Сю-
да входили прогулы, опоздания на работу, отказы от работы1 2.
В отдельных производственных управлениях Дальсгроя картина выглядела следующим образом.
Западное горнопромышленное управление - среднесписочная численность вольнонаемных рабочих на
1940 г. составляла здесь 2416 чел. В июле 1940 г. в ЗГПУ произошло 29 нарушений грудовой дисципли-
ны, в августе - 50, сентябре - 27, октябре - 49, ноябре - 35, декабре - 18. Всего - 291 случай3.
В Северном ГПУ - всего 648 нарушений (на начало 1941 г. осуждено 462 чел.); в Чай-Урьинском
ГПУ - 458 (осуждено 245 чел., оправдано судом 47); в Южном ГПУ - 374 нарушения (на 1 января
1941 г. судом было еще не рассмотрено 189 дел, из рассмотренных 39 чел. оправдано) и т.д.4
Всего по Дальстрою с момента издания Указа до 1 января 1941 г. было обнаружено 3348 нарушений
грудовой дисциплины, в том числе 2762 прогула. Осуждению подверглись: по горным управлениям —
1120 чел. (оправдано - 137), по УАТу- УДС - 389 чел. (оправдано 114), по предприятиям, учреждениям
и организациям г. Магадана - 367 (оправдано 44), всего по Дальстрою было осуждено 1876 чел. (оправ-
дано 295)5.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Ответ из крайкома партии не заставил себя ждать. 2 ноября 1940 г. руко-
водство Дальстроя получило телеграмму из Хабаровска: «В результате нашей постановки вопроса Наркомюст
РСФСР состав постоянной сессии крайсуда в Магадане увеличил до 6 человек, количество участков нарсуда - до 7»
(Там же).
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
216 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Основными правонарушителями в этом случае становились бывшие заключенные, работавшие по
вольному найму. Так, по Чай-Урье из 458 нарушений трудовой дисциплины 439 были совершены пред-
ставителями именно этой категории дальстроевцев. Документы свидетельствуют, что основной причи-
ной прогулов, опоздания и отказов от работы здесь становились реалии жилищно-бытового обеспечения
рабочих.
В декабре 1940 г. на заседании Центральной партийной комиссии Дальстроя анализировались при-
чины резкого роста числа прогулов, совершенных на предприятиях Дальстроя в ноябре. Среди этих
причины были названы: «...во-первых, основное количество прогулов было сделано после праздников;
во-вторых: увеличение прогулов в ноябре следует отнести и на счет наступивших 40-45-градусных мо-
розов, так как освобождавшиеся из лагеря не всегда имеют теплую одежду для того, чтобы выйти на
работу в мороз. И только в последние дни, благодаря вмешательству Политуправления, получили вален-
ки, шапки и рукавицы. И не случайно, что 89 % прогулов падает на бывших заключенных»1.
В начале 1941 г. было принято решение о переводе прииска «Стахановец» ЗГПУ на вольнонаемный со-
став рабочих из числа освобожденных из лагеря. На середину марта 1941 г. здесь трудилось уже 260 бывших
лагерников. Из них 180 работало на 4-м участке прииска, полностью переведенном на вольнонаемный со-
став. Эти 180 чел. проживали вблизи своего участка в бывших лагерных бараках, которые, согласно отчету,
находились в «самом тяжелом антисанитарном состоянии, постельное и нательное белье и ручные полотенца
грязные, у многих нет простыней, наволочек, матрацев, спят на голых досках, не раздеваясь. Умывальники
покрыты сплошной грязью и льдом». Тяжелое положение сложилось здесь у рабочих с обувью -
«...валенки... рваные, починочного материала нет, а за подшивку валенок в мастерской берут дорого». В
результате таких условий производительность труда на прииске оказывалась низкой и произошло 7 случаев
ухода с работы. Прииск «Горный» ЮГПУ в марте 1941 г. уже был полностью переведен на вольнонаемный
состав работников. Здесь числилось 534 чел., из них бывшие заключенные, работавшие забойщиками, бу-
рильщиками и т.д., составляли 500 чел. Остальные - представители ИТР и служащих. Из акта обследования:
«Все размещены в бараках, часть которых не имеет крыши, днем от тающего снега с потолка протекает вода,
в этих бараках сыро и ночь холодно... .постельное и нательное белье грязное, на топчанах нет матрацев, спит
большинство не раздеваясь, бани не было в течение 1-2 месяцев...». Прииск «Фролыч» (Чай-Урьинское
ПТУ) также уже был укомплектован вольнонаемной рабочей силой - 513 чел. Для размещения их были ис-
пользованы бараки бывшего ОЛПа. «...белье нательное и постельное меняется редко, посещение бани про-
изводится только один раз в месяц...». Питание: «.. .крупа, суп без овощей и жиров, мясо бываетредко, хлеба
дают ограниченно, на что много жалоб...». И далее: «.. .оплата труда у рабочих очень низкая - 200-300 руб. в
месяц, а питание в столовой обходится им 6-8 руб. в день...»".
Таким образом, в подавляющем большинстве случаев причинами нарушений трудовой дисциплины
на горных предприятиях Дальстроя являлись нерешенные (а часто и не решавшиеся) проблемы жилищ-
но-бытового и вещевого обеспечения работников, а не проявления несознательности или целенаправ-
ленный отказ от работы.
Все отмеченное нами, думается, может служить основанием для того, чтобы опровергнуть тезис,
высказанный магаданским историком И.Д. Бацаевым, который пишет: «Для «вольного» человека, нахо-
дившегося в жестких рамках тоталитарной системы, в условиях нарастания «классовой борьбы», инспи-
рированной и направляемой верхушкой ЦК ВКП(б), Колыма, Дальстрой вдруг предстали островком
относительной свободы и возможного материального благополучия»1 2 3. Скорее наоборот, в условиях Ко-
лымы, Дальстроя положение «вольных» работников оказывалось во много раз драматичнее, нежели в
других районах страны. Это определялось не только трудностями первоначального периода колониза-
ции региона - бытовыми, жилищными, не только суровыми природно-климатическими условиями, но и
спецификой Дальстроя как организации, заменившей собой здесь и советские, и партийные, и хозяйст-
венные, и судебные органы, предусмотренные действовавшей Конституцией. Типичным было положе-
ние, неоднократно фиксировавшееся дальстроевскими документами: «Дальстрой есть лагерь, куда нель-
зя переносить порядки, установленные для территориальных органов, хозяйственных и других органи-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 64.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг.
217
заций»1. Она, эта специфика, делала возможным слабую контролируемость деятельности властей, а по-
тому увеличивала возможности произвола с их стороны. Следовательно, в условиях сформировавшегося
в СССР бесправия отдельного гражданина перед государством, бесправие формально свободных совет-
ских граждан на Колыме было в несколько раз большим.
При анализе формирования и развития трудовых ресурсов на Северо-Востоке в исследуемый период
нельзя обойти вниманием и положение коренного населения региона, включавшего представителей ма-
лочисленных северных народов - эвенов, камчадалов, юкагиров, якутов и т.д. Как мы отмечали выше,
уже первые годы деятельности Дальстроя на Колыме привели к ликвидации Охотского (Эвенского) на-
ционального округа1 2. Входившие в его состав районы остались в ведении Дальстроя, директор которого
26 октября 1932 г. получил право административного руководства ими в качестве уполномоченного
Дальневосточного крайисполкома3. Для текущей работы в этом направлении в Дальстрое было создано
Управление Уполномоченного Дальневосточного крайисполкома (1933 г.)4 5, на основе которого в 1938 г.
в структуре ГУ СДС был создан Административно-гражданский отдел (АГО). В задачи АГО входило
осуществление на территории Дальстроя административно-советских функций, в том числе (и прежде
всего) в отношении коренного населения Колымы, проживавшего на огромной территории Ольского
(ПО тыс. км2), Ссвсро-Эвенского (90 тыс. км2) и Среднеканского (190 тыс. км2) районов.
Национальный состав населения трех колымских районов представлен в табл. 26.
Таблица 26
Население Ольского, Северо-Эвенского
и Среднеканского районов на 1 января 1939 г.5
Население Район
Ольский Северо-Эвенский Среднеканский Итого
Эвены 1620 1300 Н 256 3176
Камчадалы 641 65 — 706
Якуты 139 — 488 627
Юкагиры - — 175 175
Русские 214 329 — 543
Всего 2614 1694 919 5227
Из приведенных данных явствует, что в национальных районах Колымы проживало 4684 предста-
вителя коренных малочисленных народов Севера. Самую значительную по численности группу (67,8 %)
представляли эвены, за ними следовали камчадалы - 15 %, якуты - 13,4 % и юкагиры 3,7 %6. В структу-
ре населения Ольского и Северо-Эвенского районов заметно преобладали эвены и камчадалы, чья хо-
зяйственная деятельность традиционно была связана прежде всего с утилизацией морских биологиче-
ских ресурсов, оленеводством. Якуты и юкагиры обычно преимущественно проживали северо-западнее,
в Среднеканском районе, что и подтверждается приведенными нами сведениями.
В составе населения Ольского района оседлые жители составляли 71 %. Именно оседлые эвены и
камчадалы прежде всего занимались морским рыболовством и зверобойным промыслом. Эвены, прожи-
вавшие в Ссверо-Эвенском районе, занимались преимущественно оленеводством. Не случайно доля
оседлого населения составляла в начале 1939 г. лишь 24 %. В Среднеканском районе, где хозяйства яку-
тов и юкагиров производили продукцию сельского хозяйства, животноводства, охотничьего промысла и
т.д., оседлое население насчитывало 75 % от всех проживавших7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 203. Л. 89.
2 СУ РСФСР. 1934. № 35. Ст. 225.
3 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 905. Л. 53.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 402. Л. 2.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Удельный вес русского населения в населенных пунктах Ольского, Северо-Эвенского и Среднеканского рай-
онов был крайне незначителен и находился у отметки 10,4 %.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
218
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Именно Дальстрой стал основным проводником государственной политики в отношении коренно-
го населения, проживавшего на его территории. Однако, в отличие от утверждавшихся на рубеже
1920-1930-х гг. Комитетом Севера принципов деятельности государственных организаций в районах
проживания коренного населения, руководство Дальстроя несколько иначе расставляло акценты в
определении своих важнейших задач. Так, директор треста Э.П. Берзин на бюро парткома Дальстроя
5 ноября 1933 г. говорил: «Я должен сказать, что основной задачей гостреста Дальстрой является до-
быча металла и только второй задачей является освоение коренного населения». Несколько лет спус-
тя, 15 ноября 1940 г., зам. начальника ГУ СДС Егоров также отметил: «Первая задача наша - дать ме-
талл стране, и вторая - включить национальных жителей в общий дальстроевский оркестр»1. Следова-
тельно, жизненные интересы коренных северян отступали на второе место по сравнению с интересами
добычи минеральных ресурсов на Северо-Востоке. Вряд ли руководство Дальстроя могло самостоя-
тельно отойти от целей и задач деятельности в отношении коренного населения, определенных Коми-
тетом Севера. Вполне очевидно, что было решение центральных партийно-государственных органов,
для которых изымавшиеся из недр региона минеральные ресурсы были много важнее, чем судьбы его
коренных жителей. Такая целевая установка продолжала быть основной практически все последую-
щее время.
Основным направлением деятельности УУДВКИК и позже АГО Дальстроя в отношении абориген-
ного населения явилась коллективизация сельского хозяйства, сопровождавшаяся переведением бывших
кочевников на оседлый образ жизни, переориентацией производственной деятельности коренного насе-
ления на мясное и рыболовецкое хозяйство. Именно этим и были заняты районные советские и партий-
ные организации, работавшие под непосредственным управлением и контролем Главного управления
Дальстроя, его административно-гражданского отдела и партийных органов1 2.
В 1933 г. коллективизацией было охвачено 45,3 % хозяйств коренных северян, в основном оседлого
населения; в 1936 г. в колхозы объединились уже 77 % хозяйств всех категорий. В 1941 г., по официаль-
ным данным, коллективизация сельского хозяйства в районах Колымы была завершена, а все колхозы
были переведены на устав сельскохозяйственной и рыболовецкой артели3.
В 1939 г. коренные жители края трудились в 25 колхозах (артелях и товариществах), поставляв-
ших в соответствии с утверждаемым Дальстроем планом в его адрес разнообразную продукцию, пре-
жде всего продукцию рыболовства. Именно рыболовством было занято 17 колхозов, располагавшихся
на побережье Охотского моря в Ольском (11 колхозов) и Северо-Эвенском (6) районах. Из общей
суммы колхозных доходов Ольского района 3441281 руб. на долю продукции морского рыболовства
пришлось 2132109 руб. (или 62 %), по Северо-Эвенскому району - соответственно 1053900 руб. из
1370636 руб. (или 76,9 %)4. В Среднеканском районе основной доход колхозов складывался от добычи
пушнины (555 тыс. руб.) и речного рыболовства (168567 руб.) из общей суммы доходов 878752 руб.5
Одновременно колымские колхозники занимались сельским хозяйством и животноводством.
Социальная инфраструктура этих районов была представлена следующими учреждениями. Во всех
трех районах действовало 35 школ, из которых 3 было средними, 7 неполных средних, 25 начальных.
Обучением в них было охвачено 2261 чел. В школах работало 155 учителей, причем некомплект учи-
тельских кадров составлял на то время 30 чел. На территории районов действовали 4 больницы (на
34 койки) и 16 фельдшерско-акушерских пунктов. В 8 имевшихся яслях могли одновременно находить-
ся не более 120 детей. Весь штат медицинских работников по национальных районам на это время со-
ставлял 37 чел., из которых 7 подлежали замене уже в 1939 г.6
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Ольскому райисполкому на середину 1939 г. подчинялись 12 сельсоветов, Среднеканскому - 7, Северо-
Эвенскому - 6. Отметим, что как минимум до 1939 г. ни в одном районном исполнительном комитете не было ни
одного представителя коренных народностей (ЦХСД МО: Коллекция документов).
3 См.: Бацаев И.Д Сельское и промысловое хозяйство Северо-Востока России 1929-1953 гг. Магадан, 1997.
С. 70-71.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же.
6 Там же.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 219
В сравнении даже с 1920-ми гг. это был небывалый прогресс. Однако при всем желании ограничиться
описанием формирования у аборигенов нового, «социалистического» образа жизни и ведения хозяйства
невозможно пройти мимо очевидных явлений, негативно сказавшихся на коренном населении1.
В более поздних отчетных документах Дальстроя отмечалось, что перевод кочевников на оседлость
в 1930-х гг. проводился крайне необдуманно, не сопровождался выделением необходимых ресурсов и
т.д. Так, с 1932 по 1939 г. было построено лишь 105 колхозных двухкомнатных домиков. В результате из
1216 колхозных хозяйств на 1 января 1940 г. 741 не имели жилищ1 2. Более того, создававшиеся колхоз-
ные поселки размещались в местах, затоплявшихся весенними паводками и находившихся от баз снаб-
жения на расстоянии 70-80 км. В совокупности с бездорожьем эти факторы серьезно препятствовали
нормальному обеспечению колхозов даже предметами первой необходимости. Поэтому, фиксировалось
в документе, «...население поселков Маякан, Хурган, Меринга, Кунтук, Эсчан в период с 1932 по
1939 г., забросив возведенные для них постройки, снова начало кочевой образ жизни»3.
Планы строительства в усадьбах колхозов постоянно не выполнялись и позже. На 1 сентября 1940 г. в
Ольском районе этот план был выполнен на 36 %, в Среднеканском - на 39 %, а в Северо-Эвенском - на
12 %. Это привело к констатации следующего факта: «Там все живут в палатках»4. Одновременно отметим,
что телефон и телеграф имелись лишь в Ольском районе, который находился (и находится сегодня) в непо-
средственной близости от Ма1пдана. Остальные были лишены этих обычных в то время видов связи.
Деятельность колымских колхозов вряд ли можно признать экономически эффективной. Дебитор-
ская задолженность коллективных хозяйств во много раз превышала возможности колхозов их погасить.
Так, Ямский колхоз «Пятилетка» (Ольский район) в 1939 г. имел дебиторскую задолженность более
125 тыс. руб., в 1940 г. она составила здесь 136 тыс. Колхоз «Туманный» при неделимом фонде в 10 тыс.
руб. имел на 1940 г. дебиторскую задолженность в 82 тыс.5
Урожайность производимых сельскохозяйственных продуктов «...у нас очень низкая, - отмечал
15 ноября 1940 г. начальник АГО С.Н. Расторгуев6. - Во-первых, потому, что самая низкая примитивная
техника, во-вторых, нет минеральных удобрений... Лов рыбы то же самое производится вручную закид-
ными неводами. Сейчас начали работать ставными неводами, но катером нс обеспечены... Плохо и то,
что рыбаки не имеют спецодежды, плавсредств. Переноска рыбы производится за 50 м не механизиро-
ванно, а на руках... Укладка соленой рыбы в чаны производится без перчаток (Ямск), у рабочих сильно
разъедает солью руки, и они быстро выходят из строя на 5-6 дней»7.
Коллективизация сельского хозяйства на Северо-Востоке, как и в целом по стране, привела к значи-
тельному сокращению животноводческого поголовья. Так, на Чукотке в 1926/27-1937 гг. численность
оленей сократилась на 32 % (с 556 900 до 379 066 голов)8. Эти показатели подтверждают динамику со-
кращения поголовья оленей в описываемый период по всем северным территориям. Так, с 1926 по
1 В целом результаты этой политики на Северо-Востоке СССР оказывались схожими с ситуацией на всем со-
ветском Севере, что весьма подробно описывается в книге: Пика А.И. Малые народы Севера: из первобытного ком-
мунизма в «реальный социализм» // В человеческом измерении. М., 1989. С. 306-324.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов. Данные были приведены в Докладной записке о состоянии и мерах подъ-
ема хозяйства и культуры в национальных районах Колымы, направленной в ЦК ВКП(б) на имя П.К. Пономаренко
4 мая 1950 г.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
6 Расторгуев Сергей Николаевич родился в 1900 г. в Москве. Окончил четырехклассное городское начальное
училище, два курса рабфака, один курс вечернего райкомвуза. Член ВКП(б) с 1923 г. Участник Гражданской войны.
В 1938-1939 г. - директор типографии и издательства «Тихоокеанская звезда». В июле — августе 1939 г. - председа-
тель оргкомитета Колымского округа. Затем, в 1939-1940 гг., - начальник АГО ГУ СДС. Затем выехал на «мате-
рик». См.: Козлов А.Г. Магадан: предвоенное и военное время. Ч. 2. (1939-1945). Магадан, 2002. С. 455.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 См.: Бацаев И.Д. Некоторые аспекты коллективизации сельского хозяйства Северо-Востока (1929-1937 it.) //
Краевед, записки. Вып. 17. Магадан, 1991. С. 9, 12. Заметим, что уровень оленепоголовья 1925-1927 гг. на Чукотке
был восстановлен лишь в 1965 г. (571,4 тыс. голов). См.: История Чукотки с древнейших времен до наших дней.
М, 1989. С. 348.
220
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
1934 г. на территориях Крайнего Севера СССР оленепоголовье сократилось по несколько завышенным
показателям с 2990 до 1830 тыс.1
Не избежали этой участи и колымские колхозы. В частности, в Ольском районе в 1932 г. находилось
19 тыс. голов оленей, в 1937 г. - 14 тыс., в 1938 г. - 15 тыс., в 1940 г. - 14 тыс.1 2 Падение численности
оленепоголовья, таким образом, составило более четверти. Большим продолжал оставаться падеж
оленьего поголовья. В Кунтукской местности, например, в течение нескольких лет было потеряно от
500 до 700 оленей, а в 1939 г. - 1000 голов3.
Пример с Кунтукским кохозом тем более примечателен, что он наглядно демонстрирует отношение
колхозников к обобществленному имуществу. Только в 1940 г. там пропало 1500 оленей, значительная
часть которых была уничтожена волками. Причина оказалась банальной - пастух в течение пяти дней не
появлялся в стаде4. Динамика обобществления оленьего поголовья демонстрировала те же закономерно-
сти, что и в период массовой коллективизации в центральных районах страны. Так, в 1940 г. в Северо-
Эвенском районе, который специализировался и на разведении оленей, в личных стадах колхозников
насчитывалось 19 тыс. голов, а обобществленное стадо составляло лишь 1400. В таком колхозе, как
«Путь Ленина», в личном владении находилось 3300 голов, а в колхозном - 23 оленя5.
В колхозах катастрофически не хватало кадров специалистов, рабочих, да и просто грамотных лю-
дей. Вполне очевидно, что именно с этим было связано обращение начальника Дальстроя И.Ф. Пикишо-
ва и начальника Политуправления ГУ СДС к руководству дислоцировавшихся на Колыме воинских час-
тей об организации среди их рядового и сержантского состава «разъяснительной работы» по необходи-
мости после увольнения со службы остаться жить и работать в колхозах национальных районов6.
Представляется, что мероприятия, проводившиеся Дальстроем на этой территории в отношении ме-
стного населения, являлись чаще всего демонстративными. Так, например, ликвидация неграмотности
среди северных народностей явно не имела серьезной организации, поскольку в 1939/40 году обучалось
лишь 642 коренных северянина, а в Северо-Эвенском районе из 203 обучающихся выпущено было толь-
ко 15 чел.7 На ноябрь 1940 г. в Среднеканском районе из 312 неграмотных и малограмотных обучалось
лишь 114 чел.; в Ольском из 681 - 253; в Северо-Эвенском из 371 - 130»8. А ответственный редактор
газеты «Оротты правда» Хабаров привел следующие примеры. В Тауйском колхозе колхозник Оконеч-
ников поступил в школу еще в 1934 г. и в течение 6 лет учился в одном классе. В пос. Гарманда некото-
рые колхозники по семь лет учились в школе ликбеза. Это становилось возможным потому, что ликбез
никогда не заканчивал программу9 10.
Состояние медицинских учреждений и работавших в них кадров во многих случаях также оказыва-
лось плачевным. В Ольской районной больнице в 1940 г. не было постельных принадлежностей, вместо
наволочек на подушки надевали халаты или кальсоны. Морг отсутствовал, поэтому мертвые лежали
рядом с больными. В селе Оротук фельдшер «постоянно пьянствовал, занимался картежными играми.
Медсестра также не своим делом занимается. В результате 30 смертельных случаев». В с. Ямск значи-
тельное распространение получили туберкулез и венерические заболевания1". Такое положение часто
становилось причиной высокой смертности коренного населения (табл. 27).
1 См.: Пика А.И. Малые народы Севера: из первобытного коммунизма в «реальный социализм» И В человече-
ском измерении. М., 1989. С. 320.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
6 25 октября 1940 г. Хабаровский крайком ВКП(б) и крайисполком утвердили план перевода населения Колы-
мы и Чукотки на оседлый образ жизни. Одним из его направлений было «доприселение» в колхозы демобилизован-
ных красноармейцев. Пожелавшие остаться освобождались на 10 лет от многих налогов, платежей и обязательных
государственных поставок. За счет государства должны были обеспечиваться все расходы по административно-
хозяйственному, шкальному, санитарному строительству и перевозке семей к месту приселения. Семьям приселив-
шихся предоставлялись кредиты для обзаведения скотом и ряд других льгот (Там же). Имеющиеся у нас данные
позволяют утверждать, что эти меры не имели никакого реального результата.
7 Советская Колыма. 1940. 27 авг.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
9 Там же.
10 Там же.
Глава 3. Производственная и социальная инфраструктура Дальстроя в 1930-х гг. 221
Таблица 27
Динамика численности населения национальных районов
Колымы в 1936-1938 гт., чел.1
Районы Рождаемость Смертность
1936 1937 1938 1936 1937 1938
Ольский 127 176 189 42 54 25
Среднеканский 61 28 95 88 32 25
Северо-Эвенский 26 62 58 30 65 57
Итого 214 266 342 160 151 107
Приведенные данные свидетельствуют, что в период 1936-1938 гг. наиболее благополучным поло-
жение с воспроизводством населения было в Ольском районе, расположенном в непосредственной бли-
зости от Магадана. В остальных районах, по крайней мере в 1936-1937 гг., количество умерших превы-
шало количество родившихся. Важнейшей причиной смертности оказывалось широкое распространение
туберкулеза. И. несмотря на то, что с 1934 по 1938 г. смертность от этой болезни снизилась с 30 до 19 %,
ее удельный вес в общем числе умерших оставался чрезвычайно высоким, что свидетельствовало о
крайне слабом развитии социальной инфраструктуры в национальных районах.
Значительный урон немногочисленному населению колымских национальных сел и поселков нано-
сили привнесенные болезни, бороться с которыми коренные жители были не в состоянии. В феврале
1941 г. среди коренного населения Северо-Эвенского района стремительно распространилась эпидемия
гриппа, протекавшая со смертельными исходами, но приказ начальника ГУ СДС НКВД СССР И.Ф. Ни-
кишова от 11 марта констатировал лишь «неудовлетворительный» характер борьбы с этой эпидемией1 2.
В результате от этой эпидемии только в пос. Гарманда умерло 25 чел., в пос. Наяхан - 3 чел. При этом
не было отмечено ни одного случая смерти от гриппа среди русского населения3.
Но самой драматической страницей истории коренных народностей Северо-Востока в это время
стало уничтожение карательными органами 148 жителей Охотского побережья, которые якобы входили
в состав семи «контрреволюционных шпионско-повстанческих японофильских групп, созданных япон-
скими разведорганами в разные годы, начиная с 1924-го, почти во всех населенных пунктах Охотомо-
рья»4. Эти события являются не только одним из сюжетов истории «большого террора», но и показате-
лем характера проводимой в 1930-1950 гг. на Северо-Востоке «национальной политики».
Наличие на Северо-Востоке значительных количеств спецконтингентов и возраставшее число побе-
гов из лагерей заставляло руководство Дальстроя создавать систему задержания беглецов, куда оказа-
лись вовлеченными и коренные обитатели этого региона. По свидетельству Г.Д. Кусургашева, «местным
жителям - оленеводам и охотникам было велено беглецов стрелять на месте. За убитого устанавлива-
лась плата 250 руб. Для получения вознаграждения следовало представить руководству кисть правой
руки»5. Подобная тоталитарная политическая практика, проводившаяся администрацией Дальстроя на
колонизируемых территориях, растлевала аборигенное население, подрывала нравственные устои скла-
дывавшегося в течение столетий патриархально-общинного образа жизни северных народностей.
Таким образом, мы можем констатировать, что вовлечение аборигенных этносов в процессы коло-
низации Северо-Востока в 1932—1941 гг., сопровождавшееся определенными позитивными изменениями
в развитии системы здравоохранения, образования и т.д., в целом имело характер эксплуатации хозяйств
коренных северян, обеспечивавших предприятия горной промышленности необходимыми продуктами
питания. При этом коллективизация их промысловой экономики не сопровождалась техническим пере-
вооружением, привела к сокращению поголовья оленей и т.п. Более того, интенсивные горные разработ-
ки, не сопровождавшиеся рекультивационными работами по восстановлению почв, хищническое отно-
шение к природной среде, принимавшее зачастую масштабы экоцида, приводили к сокращению хозяй-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 161. Л. 66.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Приведенные данные любезно предоставлены автору магаданским краеведом Д.И. Райзманом, исследовав-
шим историю 61-го Нагаевского морпогранотряда, чекисты которого и «обнаружили» указанные «антисоветские
организации».
5 Кусургашев Г.Д. Колымские записки и зарисовки И Колыма. 1992. № 2. С. 34.
222 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ственных угодий и постепенной деградации традиционных производственных занятий малых северных
народностей, составлявших основу их культурного своеобразия.
Оценивая первое десятилетие деятельности Дальстроя на Северо-Востоке СССР, можно говорить о
том, что в его результате были разведаны и начали эксплуатироваться значительные запасы золота, оло-
ва и других ценных видов природных ископаемых1. На Колыме и Чукотке стали строиться дороги, при-
иски, рудники, в прежде необитаемых районах возникли поселки.
Однако мы не можем обнаружить за этими очевидными достижениями реализации тех целей, кото-
рые провозглашались в качестве важнейших на Севере на рубеже 1920-1930 гг. Обозначенные Комите-
том Севера приоритеты планируемой государственной политики (всемерное развитие производитель-
ных сил северных территорий, создание условий для нормальной жизни населения здесь, постепенное и
экономически обоснованное вовлечение аборигенных этносов в политические и хозяйственные процес-
сы развития страны и др.) оказались принесенными в жертву потребностям форсированного создания
индустрии в центральных районах страны. Интересы собственно северных регионов оказались в этой
ситуации подчиненными, второстепенными, а потому производственная и социальная инфраструктура
здесь оказывалась чрезвычайно хрупкой и неустойчивой, что наглядно показал пример Дальстроя.
Важнейшей причиной складывания такого положения, в частности на Северо-Востоке, стала ориен-
тация преимущественно на использование принудительного мускульного труда заключенных, в реаль-
ности не заинтересованных в результатах своего труда. Это, безусловно, давало возможность экономии
финансовых и иных ресурсов, особенно учитывая выдающиеся характеристики колымских золотых рос-
сыпей. Но именно эти же обстоятельства становились причиной слабой механизации горных работ, низ-
кой производительности труда, что, при стремлении любой ценой выполнить государственные планы,
приводило к хищнической эксплуатации уникальных золотых и оловянных месторождений.
В этой связи весьма ценно замечание признанного специалиста в экономической истории ГУЛАГа
О.В. Хлевнюка, который, оценивая высокие экономические показатели лагерной экономики, отмечает,
что они «достигались не за счет нормальной организации производства, а при помощи хищнической
эксплуатации ресурсов. Получая в распоряжение огромные территории для бесконтрольного «хозяйст-
венного освоения» и безотказную рабочую силу, руководители предприятий НКВД предпочитали не
создавать постоянные, долгосрочные объекты, требующие значительных вложений, а разрабатывали в
течение короткого времени наиболее богатые ресурсами участки. Именно на этом были основаны, в ча-
стности, «экономическое чудо» Дальстроя во второй половине 1930-х гт. и формальная «дешевизна»
2
колымского золота» .
Указанные характеристики производственной инфраструктуры предопределяли и особенности
складывания социальной среды на колонизируемых территориях Северо-Востока. Колымские поселки
возникали около лагерей. И первые, и вторые вряд ли можно было называть комфортными для прожи-
вания, что порождало стремление их обитателей - вольных и заключенных, как можно быстрее поки-
нуть Колыму. Добытые в процессе колонизации сотни тонн золота не привели в это время край к под-
линному освоению. Скорее, Северо-Восток стал сырьевой внутренней колонией, ресурсы которой ис-
пользовались для создания индустрии в европейской части страны, обеспечивая реализацию имперских
и иных интересов и амбиций советского тоталитарного режима. 1 2
1 Согласно документальным материалам Дальстроя разведанные к концу 1930-х гг. запасы золота здесь состав-
ляли приблизительно 20 % мировых запасов этого металла. ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 48. Л. 24.
2 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа/ Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 51.
ГЛАВА 4
ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА
ДАЛЬНЕГО СЕВЕРА НКВД СССР («ДАЛЬСТРОЙ»)
В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
4.1. Динамика и условия добычи ценных видов минерального сырья
на Северо-Востоке в 1941-1945 гг.
28 июня 1941 г. Наркоматом внутренних дел СССР был издан приказ «О прекращении работ по
строительству НКВД в связи с началом войны». В соответствии с этим нормативным документом были
сокращены капиталовложения в строительство и развитие промышленных предприятий по титульным
спискам наркомвнудела. С 1 июля 1941 г. были приостановлены работы по строительству 41 предпри-
ятия1. Однако уже 11 июля 1941 г. Приказом НКВД № 00911 был объявлен список 64 производственных
объектов, которые объявлялись на 1941 г. «ударными сверхлимитными стройками НКВД СССР». На-
званный документ предписывал именно на эти предприятия перебросить необходимые материалы, обо-
рудование и рабочую силу с приостановленных строек. В списке указанных ударных строек НКВД на
сорок пятой позиции находился «Дальстрой, в том числе Эге-Хайский комбинат (Якутолово)»1 2 3.
Однако, несмотря на это, чрезвычайные характеристики деятельности Дальстроя, рельефно обозна-
чившиеся в предвоенное десятилетие, еще более усилились в годы войны. В одном из приказов началь-
ника ГУ СДС НКВД И.Ф. Никишова от 23 июня 1941 г. подчеркивалось, что обстановка военного вре-
мени потребовала от всех управлений, предприятий и хозяйств Дальстроя самой жесткой экономии в
расходовании продовольствия, материалов и особенно горючего. Всем подразделениям ГУ СДС пред-
писывалось обеспечить максимально возможную экономию всех материальных ресурсов. Лиц, нару-
шавших положения этого приказа, предписывалось привлекать к строжайшей уголовной ответственно-
сти, как за преступление против государства’.
О том, что практика издания подобных распоряжений была характерна для всей деятельности ГУ
СДС в военное время, свидетельствует значительный массив его документов. Так, например, 30 сентяб-
ря 1942 г. помощник начальника Политуправления Дальстроя по комсомолу старший политрук Прачен-
ко направил всем комсомольским организациям приисков, рудников и обогатительных фабрик директи-
ву о проведении с 1 по 15 октября кампании по сбору разбросанных и неиспользовавшихся рельс, кайл,
лопат и другого горного инструмента, а также запасных частей и деталей к горному оборудованию4. В
январе 1943 г. партийно-хозяйственный актив Дальстроя в своей резолюции также, в частности, отметил
о необходимости «особо серьезно поставить работу по сбору запасных частей, бывших в употреблении»,
и «широко мобилизовать общественность» для этой работы5.
Важнейшей причиной такого положения вещей стало то, что с началом Великой Отечественной
войны масштабы снабжения ГУ СДС необходимыми материалами, оборудованием, продовольствием и
т.д. значительно сократились. Если в 1940 г. Дальстрой получил 29 тыс. т черных металлов, то в 1943 г. -
1 См.: Иванова Г.М. История ГУЛАГа, 1918-1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. М.,
2006. С. 247.
2 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960 / Под ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров.
М., 2002. С. 783-785.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 78. Л. 243-244.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же.
224
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
лишь 5,5 тыс. т. В 1941 г. в его порты поступило 120 тыс. т жидкого топлива, а в 1943 г. - всего 55 тыс. т. В
течение 1941-1944 гг. расход нефтепродуктов на предприятиях ГУ СДС сократился на 130 тыс. г.
Приказ наркома внутренних дел от 26 января 1944 г. рисует следующую картину. Общие объемы
доставки необходимых для Дальстроя материалов снизились с 430 тыс. т в 1940 г. до 200 тыс. т в 1943.
Рассматриваемый документ констатирует еще одно важное для нас положение: «За период Отечествен-
ной войны Дальстрой добился также значительно лучшего использования рабочей силы и увеличения
производительности труда, обеспечив высокий уровень добычи золота и рост добычи олова при сокра-
щении рабочей силы по сравнению с 1940 годом на 20 %»1 2 3.
В условиях войны существенно сократились и капиталовложения, обеспечивавшие деятельность
Дальстроя. Данные об объемах государственных инвестиций в деятельность ГУ СДС в годы войны при-
ведены в табл. 28.
Таблица 28
Капиталовложения в деятельность Дальстроя
,з
в годы воины, млн руб.
Капиталовложения 1941 1942 1943 1944 1945
Всего 499,6 311,2 306,1 345 455,2
В том числе в капитальное строительство (золото- и оловодобыча) 183,1 147,3 144,1 134,2 156,3
Г еологоразведка 153,3 105,6 104,3 119,5 177,6
Приведенные сведения наглядно демонстрируют, что начало войны с Германией привело к сниже-
нию уровня инвестирования государством работ, выполнявшихся ГУ СДС. Особенно резким это сниже-
ние оказалось в 1941-1943 гг. - более 38 %. И, несмотря на постепенный рост, объемы капиталовложе-
ний в Дальстрой даже в 1945 г. не достигли уровня 1941 г. Значительно сократив обеспечение производ-
ственных и социальных нужд Дальстроя, государство тем не менее продолжало требовать от его пред-
приятий выполнения планов добычи золота и олова, необходимых как для закупок военных и прочих
товаров за рубежом, так и для нужд собственной оборонной промышленности.
Важнейшей проблемой, подлежавшей решению в условиях военного времени, стало проведение
масштабных геологопоисковых и геологоразведочных работ, заметно отставших перед войной от тем-
пов добычи золота и олова. Были необходимы новые богатые месторождения минерального сырья, раз-
работка которых в короткие сроки при минимальных вложениях могла бы дать большое количество ме-
таллов. На скорейшем вводе в эксплуатацию именно наиболее значительных месторождений руково-
дство Дальстроя настаивало особо4. Документы ГУ СДС специально подчеркивали, что «основной зада-
чей коллектива геологоразведчиков является вести разведку новых месторождений с таким расчетом,
чтобы дать возможность Дальстрою увеличить добычу металлов с наименьшими капитальными затра-
тами и в доступных для скорого освоения местах»5.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 2.
2 Там же. Д. 34. Л. 173.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3399. Л. 18. В письме Л.П. Берии И.В. Сталину о пересмотре плана капитальных
работ на 1941 г. в связи с началом войны нарком внутренних дел предлагал по Дальстрою: «план капитальных работ
намечается сократить с 410 млн руб. до 310 млн руб. за счет исключения второстепенных объектов и объектов, не
могущих дать эффекта в ближайшие один-два года. Освобождающиеся ресурсы будут брошены на усиление добы-
чи олова и золота». История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т.
Т. 3: Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 191. Принимая во внимание данные, приве-
денные нами в таблице, мы можем судить о том, что сокращение инвестиций в деятельность ГУ СДС произошло
только в 1942 г.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 100. Л. 136-137.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 225
В связи с этим для геологоразведочных подразделений ГУ СДС в военное время стало характерным
свертывание работ на менее перспективных объектах и, напротив, наращивание их объемов на наиболее
богатых месторождениях. Если в августе 1941 г. в составе Дальстроя действовало около 40 разведрайо-
нов, то позже их количество стало сокращаться. В числе сокращенных в 1942 г. оказалась, например, и
Анадырская экспедиция Геологоразведочного управления Дальстроя, созданная еще в 1940 г. для раз-
ведки месторождений олова и золота в бассейне р. Анадырь на Чукотке (рр. Ероиал, Яблон, Большой и
Малый Пеледон, Волчья, Канчалан, Танюрер, Белья и др.). В течение 1941 г. здесь работали 6 рекогнос-
цировочных, 4 опробовательских и 1 астрономическая партия1.
Одновременно с ликвидацией геологоразведочных подразделений для приближения работ к наибо-
лее перспективным районам металлодобычи происходил процесс реорганизации имевшихся. Так, 9 ок-
тября 1942 г. Приказом по ГУ СДС № 576 «в связи с увеличением объема разведочных работ по ТГПУ»
Кулинский комплексный разведрайон был реорганизован в Арга-Уряхский (россыпная разведка) и Ку-
линский (рудная разведка)1 2 *. Арманский разведрайон ТГПУ стал заниматься рудными разведками, но
позже был законсервирован1.
В феврале 1943 г. были также ликвидированы разведрайоны Нерига-Бохапчинский, Мякит-
Гербинский (ЮГПУ), Мылгинский (СГПУ), Сеймчанский (ТГПУ). Челбаньинский и Нексикано-
Мяунджинский были объединены в составе ЗГПУ в разведрайон им. Фрунзе4 5.
Тем не менее приведенные в табл. 28 данные позволяют судить о том, что, несмотря на значитель-
ное сокращение абсолютных показателей капиталовложений в геологоразведочные работы (в 1941—
1943 гг. - на 32 %), удельный вес расходов ГУ СДС на этот вид деятельности в годы войны даже немно-
го вырос: в 1941 г. - 30,6 %, в 1942 г. - 33,7 %, в 1943 г. - 33,9 %, в 1944 г. - 34,5 %, в 1945 г. - 38,9 %.
Поэтому в военный период геологическая изученность территории деятельности ГУ СДС стала воз-
растать значительными темпами. Так, если в 1940 г. она увеличилась на 87129 км2, то в 1941 г. - на
174994 км2, в 1942 - на 80090 км2, в 1943 - на 102840 км2, в 1944 - на 146323 км2. Всего же за годы вой-
ны геологическому изучению подверглось более 504 тыс. км2 территории Северо-Востока’.
Эти работы привели к тому, в 1941-1944 гг. геологическими службами Дальстроя были разведаны
запасы 356 т золота, 198910 т олова, 28432 т вольфрама, 156927 тыс. т ископаемых углей. Разведкой
россыпных месторождений золота за это время было выявлено 150 абсолютно новых объектов с общим
запасом золота в 200 т и сдано в эксплуатацию 80 из них. Одновременно стали известны 3 вольфрамо-
вых и 2 кобальтовых месторождения6. Из 12 новых оловорудных месторождений (общий запас 126200 т)
6 поступило в эксплуатацию. Помимо перечисленного геологи разведали 124 т серебра, 24,9 тыс. т меди,
66,1 тыс. т свинца, 112, 3 тыс. т цинка, 130 тыс. т огнеуопоров, 2 тыс. т диатомитов, 220, 4 тыс. т сте-
кольного сырья7.
1 См.: Материалы по Анадырской экспедиции ГРУ ДС 12 мая - 29 декабря 1941 г. // ЦХСД МО: Коллекция до-
кументов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 42.
’ Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 104.
4 Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 10.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 5. В результате этих работ были составлены сводные геологические карты
и карты полезных ископаемых по каждому горному управлению и развсдрайону. При этом отметим, что около
200 тыс. км2 было заснято аэрофотосъемкой.
6 В числе значительных геологических открытий исследуемого периода следует назвать следующие: в 1941 г.
геолог Е.Я. Радин выявил интересное для дальнейшей разведки Верхне-Сеймчанское оловянное оруденение. В
1943 г. В.И. Скаржинский открыл рудное кобальтовое месторождение «Каньон» (см.: Левченко С.В., Мозесон Д.Л.
Золотая Колыма. Из истории открытия и освоения Северо-Востока СССР. М., 1963. С. 76, 77). Каньон - ручей, пра-
вый приток р. Сеймчан, Среднеканский район современной Магаданской области. В 1934 г. впервые в долине
р. Сеймчан работала рекогносцировочная партия геолога П.И. Скорнякова. Одну из глубоких долин безымянного
ручья полевики назвали Каньоном. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Топонимический словарь Северо-Востока
СССР. Магадан, 1989. С. 181.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 3, 5.
226 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В.Г. Зеляк справедливо отмечает, что самые интенсивные геологические исследования на золото в
военный период проводились в наиболее перспективных Тенькинском и Индигирском районах. Причем
Тенькинский район до войны рассматривался преимущественно как оловорудная провинция. Месторо-
ждения «Бутугычаг», бассейна р. Армань (рудники «Светлый» и «Кандычан») и открытое в 1941 г.
М.С. Венчуговой месторождение «Отечественное» (на котором начнет действовать рудник «Хениканд-
жа») были оловоносными. Но в 1940 и 1941 гг. геологоразведочные партии Д.П. Алексеева, Д.И. Кури-
лова, В.М. Родионова открыли и разведали ряд золотоносных россыпей в долинах рек Омчак, Дегдекан,
Омчуг, а также ручьев Клин и Игуменовский. Эти открытия сразу же поставили Теньку в один ряд с
ведущими золотоносными районами Колымы. В 1943 г. геолог Е.П. Машко в верховьях ключа Наталка
обнаружил первые признаки коренного золота. В середине лета 1944 г. Н.Н. Карпенко сообщил о пер-
вых находках коренных жил с золотом на р. Омчак и в верховье ключа Наталка, и уже осенью началась
пробная эксплуатация наиболее богатой рудной зоны1.
В январе того же года руководство Дальстроя предписало «незамедлительно развернуть разведку в
новых перспективных районах», к которым оно отнесло: по Чай-Урьинскому ГПУ - Бурухстахский, Де-
лянкирский; по Индигирскому райГРУ - Тарынский и Курдатский; по ЗГПУ - Верхне-Берелехский; по
Тенькинскому ГПУ - Нерючинский, Арга-Уряхский, Бохапчинский; по ЮЗГПУ - Ороекский1 2.
Одновременно внимание администрации отдельных горнопромышленных управлений акцентирова-
лось на форсировании разведочных работ на рудных месторождениях. В ЮЗГПУ это были «Хатарен»,
«Индустриальный», «Балыгычан», «Каньон», «Ветровой» и «Волочек»; на территории Чаун-Чукотского
ГПУ - «Валькумей» и «Первоначальный», в Тенькинском ГПУ - «Отечественное», в Янском - «Кестер»
и «Куйгинское»1.
В 1941-1944 гг. количество геологопоисковых и геологоразведочных партий Дальстроя имело до-
вольно резкие колебания. Так, если по итогам своей работы в 1941 г. отчитались 139 партий, то в 1942 г.
их работало лишь четыре. Затем, в 1943 и 1944 гг., их количество вновь значительно возросло - 116 и
ПО соответственно. На россыпных месторождениях шурфовой разведкой было пройдено в 1941 г.
365,9 тыс. м. в 1942 г. - 235,9 тыс. м, в 1943 г. - 179 тыс. м и в 1944 г. - 179,3 тыс. м. Подземными выра-
ботками на рудной разведке оказались переработанными 16,2; 13,2; 16,4 и 15,8 тыс. м3 соответственно4.
Сохранение последних из приведенных нами здесь показателей деятельности ГРУ Дальстроя практиче-
ски на всем протяжении военного периода может быть объяснено тем, что именно в это время стала рез-
ко расти добыча олова, которое добывалось преимущественно из рудных месторождений.
1 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 103-104. Дегдекан - река, левый приток р. Кулу в Тенькинском районе современной
Магаданской области. Название от эвенского «Дигдэкэн» - «маленький переход через ручей»; Игуменовский - ру-
чей, правый приток р. Тенке в Тенькинском районе. Это же название носит и открытое здесь месторождение зо-
лота. В 1931 г. в бассейне ручья работала партия геолога Д. Вознесенского. В числе рабочих был А. Игуменов,
который занимался шлиховым опробованием рыхлых отложений речек и ручьев. В его честь и был назван ручей;
Наталка - ручей, приток р. Омчуг бассейна р. Тенке в Тенькинском районе. Вместе с ручьем Павлик был назван
прорабом В. Драгуновым в честь детей одного из старейших колымских геологов Д.П. Асеева. Позднее от этих
названий получили свои наименования золотые месторождения. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Указ. соч.
С. 130, 146, 297-298.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов. Огметим, что Ороекский разведрайон со списочным составом в 250 чел.
был создан еще весной 1943 г. Однако вплоть до начала 1944 г. этот разведрайон не был укомплектован необходи-
мым количеством работников, а вместо 25 объектов по плану разведкой было охвачено лишь семь. Поэтому цити-
руемый документ прямо предписал: «...в связи с ограниченноегью рабочей силы при больших объемах разведоч-
ных выработок необходимо обратить серьезное внимание повышению производительности труда» (Там же).
Делянкир - река, правая вершина р. Пера, протекает по 1ранице Сусуманского района Магаданской области и
Якутии. Название от эвенского «Дилланкыр» - «жители Дилли». Окончательно название зафиксировано на карте
геологом Н.А. Кумари в 1939 г.; Тарын - речка, правый приток р. Кулу в Тенькинском районе современной Мага-
данской области. Название от якутского «Тарын» - наледь; Арга-Урях - река, правый приток р. Кулу в Тенькинском
районе современной Магаданской области. Название от якутского «Аргаа юрэх» - «западная речка». Существует
одноименная речка - правый приток р. Ожогиной в Сусуманском районе. См.: Леонтьев В.В., Новикова К.А. Указ,
соч. С. 73, 130, 354.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 1-1 об.
/'лава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 227
Однако уже в 1945 г. явственно обозначилась проблема изношенности бурового оборудования,
применявшегося при геологоразведочных работах. В силу только этого обстоятельства буровые станки
«Кийстон» не справлялись с плановыми объемами, что приводило к увеличению стоимости проводимых
работ. Так, в геологоразведочном отделе Чай-Урьинского ГПУ производительность бурения указанны-
ми станками составила лишь 57,8 %. В Западном ГПУ - 53 %, фактическая стоимость одного погонного
метра составила 230 руб. вместо 157 руб. по плану. Такое положение дел было характерно практически
для всех горных управлений, осуществлявших геологоразведочные работы на своих территориях. В Ин-
дигирском ГРУ, например, производительность «Кийстонов» составила лишь 65 %, а стоимость одного
погонного метра бурения увеличилась до 1166 руб. вместо 723 плановых1.
По нашему мнению, здесь важно упомянуть, что именно в военное время, когда обеспечение Даль-
строя с «материка» всем необходимым существенно сократилось, были заложены основы исследований
месторождений углеводородов на Северо-Востоке. Впервые поиски нефти на Колыме инициировал еще
в 1940 г. начальник промкомбината Дальстроя Я.Н. Ясногородский. А в мае 1942 г. группа работников
промкомбината под руководством инженера И.И. Кабанного в составе геологов И.С. Йовчева, И.И. По-
левого, С.Д. Цирель-Спринцсона подготовила очерк «Проблема нефтеносности Охотско-Колымского
края». В документе подчеркивалось, что «...мы исключаем всякое сомнение в наличии на Колыме неф-
теносных структур. Нефть в недрах Колымы безусловно имеется, но поиски ее связаны с чрезвычайно
большими трудностями»1 2.
На основании имевшихся к тому времени сведений специалисты обозначили в качестве первооче-
редных для детального изучения Ольско-Сигланский (Мелководненский), Таскано-Сеймчанский, Яно-
Тауйский, Ожогино-Зырянский и Гижиго-Пенжинский районы3.
Помимо собственно полевых поисковых и разведочных работ геологическая служба Дальстроя в во-
енные годы перешла к научному обобщению имеющихся в ее распоряжении данных. Так, для повыше-
ния качества и эффективности проведения геологических, разведочных и топогеодезических работ при
Геологоразведочном управлении Дальстроя в июне 1942 г. был организован научно-технический совет.
Его председателем стал В.А. Цареградский, а членами - многие выдающиеся геологи Дальстроя:
Е.Т. Шаталов, Е.Я. Ляски, С.В. Левченко, В.А. Титов, П.М. Шумилов, Л.Н. Келль, В.Т. Матвиенко,
М.И. Рохлин, Ю.Н. Трушков, В.Д. Алявдин, А.Б. Каминский, И.В. Демин4.
В конце ноября 1944 г. начальник Дальстроя И.Ф. Пикишов издал приказ о созыве 9 декабря в Ма-
гадане Колымской геологической конференции с числом делегатов 150 чел. от всех горных управлений
и районных ГРУ. Основная задача конференции состояла в обмене опытом, подведении итогов и даль-
нейшем расширении поисково-разведочных работ по выявлению новых месторождений полезных иско-
паемых и увеличению прироста запасов. Ее работу курировал академик С.С. Смирнов, прочитавший
доклад «Современное состояние учения о рудных месторождениях». На конференции геологами был
обсужден целый ряд проблем. Так, В.А. Цареградский выступил с докладом «Некоторые данные по гео-
логии и металлогении Северо-Востока СССР», А.К. Болдырев - «Золотоносные провинции и главней-
шие золотые месторождения мира, мировая экономика золота», Ю.Н. Трушков - «Геология колымских
россыпей и направления дальнейших работ на россыпи», П.И. Скорняков - «Типы золоторудных место-
рождений Колымы». Представители геологических служб подразделений ГУ СДС сделали важные со-
общения об имевшихся итогах горногеологических работ и перспективах их дальнейшего развития.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Там же. См. также: Гревцев А.В., Глотов В.Е., Глотова Л.П. «Дальстроевские корни» нефтегазопоисковых ра-
бот на Северо-Востокке России // II Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф., посвящ. 70-летию Дальстроя.
Магадан, 2002. С. 185-190.
Отметим, что лишь в настоящее время проекты добычи нефти в регионе близки к практической реализации.
Нефтеносные объекты расположены на шельфе Охотского моря, что отчасти подтверждает правоту геологов, соста-
вивших в 1942 г. процитированный нами очерк
4 См.: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока Рос-
сии в 30-50-х гг. Магадан, 2004. С. 104.
228
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Уверенно можно говорить о том, что Колымская геологическая конференция стала важным этапом раз-
вития геологического научного знания не только Колымы, но и всей страны в целом. Другим важным ее
итогом стало учреждение периодического научного издания, посвященного изучению северо-восточной
рудной провинции. В 1945 г. вышел первый выпуск «Материалов по геологии и полезным ископаемым
Северо-Востока СССР»1.
И, наконец, к концу 1944 г. специально созданными группами сводных карт горных управлений под
руководством научно-исследовательского отдела ГРУ Дальстроя была закончена двухлетняя фундамен-
тальная работа по составлению сводных геологических карт и специальных крат полезных ископаемых
полумиллионного масштаба. Эти карты отражали состояние геологической исследованности, разведан-
ности, запасы и перспективы обнаружения полезных ископаемых на территориях горных управлений.
Приложениями к картам стали паспорта всех месторождений полезных ископаемых на территории
Дальстроя, за исключением нескольких месторождений Западного ГПУ и Индигирки.
На основании этих карт и других материалов группой сводных карт научно-исследовательского отдела
ГРУ совместно с карто-оформительским отделом топогеодезического отдела и геологопоисковго отдела
ГРУ были составлены: геологическая карта и карта полезных ископаемых основной территории Дальстроя
(от Яны до Охотского побережья) в полумиллионном масштабе на 32 листах и такие же карты двухмилли-
онного масштаба для всего Северо-Востока (от Лены на западе до мыса Дежнева на востоке) на 6 листах.
За выполнение этой работы 33 геолога, картографа, техника и т.д. были премированы и получили благо-
дарность с занесением в личное дело. А тринадцати специалистам была объявлена благодарность1 2.
Интенсивная и результативная деятельность геологоразведочных подразделений ГУ СДС в годы
войны получила высокую государственную оценку. Семь специалистов ГРУ Дальстроя были награжде-
ны орденами Ленина, двадцать - орденами Трудового Красного Знамени, двадцать шесть - орденами
«Знак Почета». Геологи А.П. Васьковский, Б.Ш. Локшин, В.А. Цареградский, Е.Т. Шаталов стали кава-
лерами ордена Красной Звезды. Необоснованно репрессированные доктор геолого-минералогических
наук профессор А.К. Болдырев, научный сотрудник Е.К. Устиев (впоследствии доктор наук, профессор)
были досрочно освобождены и удостоены государственных наград3. Несколько позже за работу в годы
войны группе геологов Дальстроя была присуждена Сталинская премия I степени4.
Несмотря на впечатляющие результаты деятельности геологоразведчиков в годы войны, обеспечен-
ность горной промышленности Дальстроя разведанными запасами минерального сырья оставалась низ-
кой. В конце 1945 г. запасы по золоту могли обеспечить добычу лишь на три года, а по олову - на пять
лет5. Такое положение сложилось исключительно в силу того, что геологоразведка в 1941-1945 гт. была
ориентирована исключительно на месторождения с богатым содержанием металлов. Горняки шли сразу
за геологами, извлекая золото и олово на наиболее значительных горных площадях. Поэтому и прирост
балансовых запасов ценных видов природных ресурсов почти прекратился.
Золотодобывающая промышленность ГУ СДС в течение военного времени переживала те же явле-
ния, что и геологоразведка Дальстроя. Деятельность горных предприятий перемещалась в наиболее бо-
гатые природными ресурсами районы. В связи с этим типичными явлениями стали, с одной стороны,
закрытие или консервация приисков и рудников, с другой - открытие новых.
Так, уже 22 августа был закрыт прииск «Суксукан» Юго-Западного горнопромышленного управле-
ния6. Приказом по ГУ СДС от 4 февраля 1942 г. в составе Южного ГПУ были ликвидированы прииски
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 117. Л. 156. Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной
науки. Магадан, 2007. С. 257—260.
2 См. Приказ № 648 начальника Дальстроя И.Ф. Никишова от 27 декабря 1944 г. (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1.
Д. 117. Л. 259-259 об.).
3 См.: Вспомним всех поименно. Память. Магадан, 1996. Кн. 2. С. 34—35. См. также: Зеляк В.Г. Указ. соч.
С. 106-107. В 1945 г. начальнику ГРУ Дальстроя инженер-полковнику В.А. Цареградскому по ходатайству НКВД
СССР от 20 февраля было присвоено воинское звание генерал-майора инженерно-технической службы (ГА РФ.
Ф. 9401. Оп. 2. Д. 92. Л. 313).
4 Постановление СНК СССР от 26 января 1946 г. См.: Историческая хроника Магаданской области. 1917-1972.
Магадан, 1975. С. 151.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя (1931-1957) / Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002. С. 29.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 229
«Верхний Оротукан» и «Журба». Их имущество было передано приискам «Горный» и «Экспедицион-
ный» соответственно. В СГПУ прииск «Ледяной» объединялся с прииском им. Водопьянова, а прииск
«Чекай» - с прииском «Дебин». В Западном ГПУ путем слияния приисков «Топкий» и «Светлый» был
создан новый прииск «Объединенный»1. 29 августа 1942 г. закрыт прииск «Нечаянный» ЮГПУ, а весь
его персонал переводился в Омчакскую долину для работы на вновь организуемом прииске им. Гастел-
ло Тенькинского ГПУ* 2. 12 сентября 1942 г. закрыт прииск «Дарпир» ЗГПУ3. А 28 сентября руководство
Дальстроя предписало ликвидировать прииск «Золотистый» ЮГПУ, а весь контингент его рабочих пе-
ревести на прииск «Джелгала» СГПУ4 и т.д.
Вместе с тем в сентябре 1941 г. в долине р. Омчуг (Тенькинское ГПУ), где были обнаружены бога-
тейшие россыпи золота, были созданы прииски: им. Ворошилова (район ключа Наталка), им. Тимошен-
ко (район ключа Глухарь), им. Буденного (район ключа Павлик)5. 15 декабря 1942 г. на базе россыпного
месторождения ключа Дегдекан в том же ТГПУ организуется прииск «Гвардеец»6 и т.д.
Место каждого прииска и рудника в иерархии горных предприятий определялось так называемой
категорийностью каждого. Эта категорийность определялась имевшимися в эксплуатации запасами ми-
неральных ресурсов и, соответственно, численностью использовавшейся рабочей силы. Приведем один
пример. 14 января 1942 г. начальник Дальстроя И.Ф. Никишов свои приказом установил для приисков,
рудников и обогатительных фабрик на 1942 г. следующие категории. Вне категории: прииски «Штурмо-
вой», «Мальдяк», им. Чкалова, «Большевик», «Чай-Урья», рудник «Бутугычаг». К 1-й категории были
отнесены прииски: «Комсомолец», им. Водопьянова, им. Ворошилова, «Челбанья», «Утиный», «Нижний
Ат-Урях», «Одинокий», «Пыркакай», «Партизан», Армянский комбинат, рудник им. Лазо, фабрика
им. Чапаева, фабрика № 3 им. Лазо. В числе предприятий 2-й категории были названы прииски: «Бурха-
ла», им. Буденного, им. Тимошенко, «Джелгала», «Нечаянный», «Ударник», «Фролыч», «Гологиче-
ский», «Верхний Ат-Урях», «Стахановец», им. 3-й пятилетки, «Дарпир», «Бургавли», «Кинжал», рудни-
ки «Индустриальный», «Эге-Хая», фабрика № 5. И, наконец, 3-ю категорию составили прииски: «Ледя-
ной», «Дебин», «Чекай», «Ветвистый», «Майорыч», им. М. Горького, «Топкий», «Светлый», «Скры-
тый», «Верхний Дебин», им. Фрунзе, «Пятилетка», «Средний Оротукан», «Верхний Оротукан», «Жур-
ба», «Экспедиционный», «Среднекан», «Дусканья», «Золотистый», рудники «Светлый», «Валькумей»,
«Хета», «Днепровский», «Илинтас», «Галимый», фабрики № 2,4, 6, 7, 87.
Сравнение приведенного перечня горных предприятий по их категорийности со сведениями о лик-
видации приисков, приведенными выше, показывает, что, как правило, в годы войны закрывались при-
иски, принадлежавшие к 3-й категории. Это является свидетельством того, что руководство ГУ СДС
концентрировало усилия на эксплуатации наиболее богатых месторождений8. Дополнительно в этой
связи надо заметить, что категорийность горного предприятия могла меняться, если менялись условия ее
установления. Например, при установлении категорийности приисков на 1943 г. прииски им. Вороши-
лова и им. Тимошенко (ТГПУ) уже значились в перечне внекатегорийных9, тогда как год назад числи-
лись в 1-й и 2-й категориях соответственно. Этим изменениям способствовала активная эксплуатация
богатых россыпей в долине р. Омчуг, что изменило статус названных горных предприятий.
Процессы реорганизации структуры горной отрасли затронули и более крупные подразделения. С
1 сентября 1944 г. на северо-западе территории деятельности Дальстроя «с целью расширения золотодо-
бычи в бассейне реки Индигирки в соответствии с разрешением народного комиссара внутренних дел
СССР тов. Берии» было организовано Индигирское горнопромышленное управление (ИГГГУ)10. В это
’ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. 1.Д. 168. Л. 17.
2Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Ч. 1. ... С. 33.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 158.
4 Там же. Л. 99.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 163. Л. 72.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 91. Л. 123.
7 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 84. Л. 69. См. также: Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской
области: Ч. 1. ... С. 30-31.
8 С.М. Мельников справедливо отметил, что в годы войны прииски и горные участки, имевшие запасы золота
ниже 14 г на 1 м3 песков, консервировались и закрывались. См.: Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-
производственная структура НКВД-МВД СССР (1932-1953 годы): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 120.
9Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1. ... С. 36.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 116. Л. 50.
230
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
время в его состав вошли новые строящиеся прииски «Ольчан» и «Захаренко», созданные 7 апреля
1944 г. и работавшие в структуре Чай-Урьинского ГПУ1. Позднее из ЧУГПУ в состав нового горного
управления вошли прииски «Победа» (открыт в 1942 г.), «Панфиловский» (открыт в 1943 г.). Спустя
некоторое время в ИГПУ действовали семь приисков: «Победа», «Панфиловский», «Индигирский»,
«Тирехтях» (бывший «Захаренко»1 2), «Ольчан», им. Покрышкина, «Маршальский»3.
В том же 1944 г. приказом по ГУ СДС от 18 января «в связи с малыми объемами добычи металла...,
в целях освобождения рабочей силы из вспомогательных предприятий и направления ее на основное
производство» было ликвидировано Южное горнопромышленное управление. Вся его рабочая сила
(около 2 тыс. чел.) передавалась ЧУГПУ для укомплектования новых приисков. Лишь прииски «Геоло-
гический», «Утиный», «Пятилетка», «Горный» и рудник «Кварцевый» со всеми работниками, хозяйст-
вом и плановыми заданиями перешли в ведение Северного ГПУ4.
По данным ГУ СДС (отчет «Дальстрой за годы Отечественной войны»), представленным начальни-
ком Дальстроя И.Ф. Никишовым в Москву летом 1944 г., с начала войны были ликвидированы одно
горное управление и 21 прииск. Одновременно были построены 13 новых обогатительных фабрик и
введены в строй 17 новых приисков5 6. Масштабы деятельности этих вновь открытых за годы войны при-
исков позволяют оценить данные табл. 29.
Таблица 29
Золотодобывающие прииски Дальстроя в 1941-1944 гт.6
Прииски 1941 1942 1943 1944 (план)
Всего действовавших приисков 47 40 37 37
В т.ч. открытых в 1941 г. и позже И 13 14 17
Добыто шлихового золота на приисках, открытых с 1941 г., кг 2497 30062 38615 47950
Их удельный вес в общей добыче Дальстроя, % 2,9 34,1 46,5 57,8
Сведения представленной таблицы наглядно свидетельствуют о том, что именно новые прииски в
течение военного времени стали основой золотодобывающей промышленности ГУ СДС. В 1941 г. вновь
создававшиеся прииски составляли лишь немногим более 23 % от всего количества приисков. В 1944 г.
их число составило уже почти 46 % в приисковой структуре. При этом надо учесть, что в целом количе-
ство приисков за эти годы сократилось более чем на 21 %. А суммарное количество добытого новыми
приисками золота выросло в 1941-1943 гг. в 15,5 раза.
Приведенные данные фактически свидетельствуют о том, что Дальстрой в годы войны эксплуатиро-
вал наиболее богатые месторождения золота. Наиболее значимые из них находились в Тенькинском
горнопромышленном управлении. Открытые в бассейне р. Омчак с 1941 г. прииски им. Ворошилова,
им. Буденного, им. Тимошенко и созданный чуть позже прииск им. Гастелло к середине 1944 г. добыли
52937 кг золота. Начавший работу в 1942 г. прииск «Гвардеец» к этому же времени извлек из недр
2987 кг. О богатствах Омчакской долины и темпах золотодобычи говорит тот факт, что организованные
здесь в 1941 г. прииски уже в 1942 г. добыли 21435 кг золота7.
1 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1.... С. 46.
2 Прииск в долине р. Тирехтях на кл. Захаренко был переименован в прииск «Тирехтях» приказом ГУ СДС
№ 511 от 16 октября 1944 г. См.: Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1. ... С. 53.
Захаренко - ручей, бас. р. Тирехтях, Оймяконский район Якутии. В 1937 г. 1грораб-поисковик И.И. Галченко вел
здесь геологические исследования и дал безымянному ручью имя трагически погибшего в 1936 г. геолога С.Е. Заха-
ренко. Тиреятях - речка, лев. Приток р. Нера, Оймяконский район Якутии. Название от Якутск. «Тирэхтаах» - «то-
полевая». Долина этой речки была обследована и нанесена на карту в 1938 г. партией геолога Н.А. Неходцева. См.:
Щербинин Б.Г., Леонтьев В.В. Там, где геологи прошли. Магадан, 1980. С. 59, 142.
3 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 22.
4 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 112. Л. 84.
5 Там же. Д. 167. Л. 2, 7, 8.
6 Там же. Л. 7-8.
7 Там же. Л. 8.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Вешкой Отечественной войны 231
Рассмотрим несколько подробнее динамику золотодобычи Дальстроя в военное время и обстоятель-
ства, влиявшие на ее развитие.
1 марта 1941 г. Л.П. Берия писал председателю СНК СССР В.М. Молотову о том, что план добычи
олова по Дальстрою в 2,35 раза превысил уровень добычи 1940 г., а задание по золотодобыче было по-
вышено на 5 т химически чистого металла. Таким образом, Дальстрою предстояло добыть в 1941 г. 85 т
химически чистого золота1. 29 марта 1941 г., после утверждения на Политбюро, было оформлено Поста-
новление СНК СССР № 746-312 сс, утвердившее эти плановые показатели Дальстроя и выделившее ГУ
СДС из резервного фонда СНК 60,4 млн руб.1 2
В соответствии с решениями высших партийно-государственных инстанций 26 апреля 1941 г.
Л.П. Берия подписал приказ № 00525, в котором руководству ГУ СДС предписывалось выполнение
плана золотодобычи закончить к началу ноября, активно используя широкое внедрение средств механи-
зации. Учитывая этот фактор, нарком приказал установить на золотых приисках следующие производ-
ственные нормы выработки на человеко-день: на вскрыше торфов — 3,15 м3, на добыче песков — 2 м3, на
промывке песков - 4,5 м3. Дополнительно к выделенным Совнаркомом СССР средствам, за счет пере-
распределения 3 % капиталовложений по НКВД, Дальстрою направлялось еще 80 млн руб.3
Одновременно с этим начальнику ГУЛАГа Наседкину предшзсывалось обеспечить в 1941 г. достав-
ку на Колыму и Яну 40 тыс. заключенных для выполнения Дальстроем производственной программы4.
Однако, как мы уже отмечали выше, начало войны внесло свои коррективы в производственную
деятельность ГУ СДС. В условиях повышения заданий по вскрыше торфов на 18,7 %, по добыче золото-
носных песков - на 34,4 %, по их промывке - на 31,4 %5 одной из острейших проблем, существенно
влиявших на выполнение плана, стала нехватка рабочих рук.
Первоначальный план завоза Дальстрою заключенных был уменьшен на 30 %, однако и он не был
выполнен полностью6. Поэтому уже 27 июня 1941 г. начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов отменил очеред-
ные отпуска для всех работников Дальстроя, а лиц, получивших отпуск, но не выехавших за пределы
Колымы, отозвал из отпуска и направил на работу7. На период промывочного сезона, как и прежде, бы-
ли отменены выходные дни. А 28 июля приказом по Дальстрою были введены сверхурочные работы
продолжительностью до 3 ч сверх нормального рабочего дня для вольнонаемного состава8.
Типичным явлением того времени стало то, что работники многих организаций и учреждений
ГУ СДС, помимо выполнения своих основных обязанностей, должны были принимать прямое уча-
стие в выполнении планов золотодобычи. Так, еще 10 мая 1941 г. начальник УСВИТЛа Драбкин и
начальник политотдела УСВИТЛа Виноградов направили в лагерные подразделения приказ:
«...взять конкретные обязательства по намыву металла и создать постоянно действующие бригады
из сотрудников лагподразделений и бойцов охраны для работы лотошным способом и на промпри-
борах, обеспечив учет всего намытого металла силами сотрудников лагподразделений и бойцов
ВОХР»9.
Результатом этой работы стало то, что сотрудники УСВИТЛа к 1 октября 1941 г. намыли почти
3632 кг золота. В том числе в Чай-Урышском управлении - 1325,5 кг, в ЮГПУ - 990 кг, в ЗГПУ -
277,7 кг, в СГПУ - 1088,7 кг10.
1 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк М., 2004. С. 402.
2 Там же. С. 576.
3 ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 87. Л. 172, 174, 176.
4 Там же. Л. 177.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 1.
6 См.: Бацаев И.Д- Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых полити-
ческих репрессий (1932-1953). Магадан, 2002. С. 105.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 78. Л. 204.
8 Там же. Л. 26, 132.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
10 Там же. Отметим, что на ок тябрь 1941 г. была установлена особая суточная норма намыва золота на каждого
работника приисков Дальстроя «вне зависимости от занимаемой должности и выполняемой работы»: по Северному
управлению - 4 г, Западному — 5, Чай-Урьинскому - 8, Южному - 3, Тенькинскому- 5 г (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1.
Д. 79. Л. 16).
232
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Летом 1941 г. для увеличения численности работников на основном производстве из организаций,
учреждений и предприятий Магадана были отправлены в горные управления 9400 чел.1 В основном эти
работники использовалась на промывке золота лотками, т.е. самым примитивным способом. Однако
целый ряд документов свидетельствует о том, что они занимались, по предписаниям руководства, добы-
чей золота на самых богатых участках1 2.
В.Г. Зеляк отмечает, что в самые критические моменты промывочного сезона в горнопромышлен-
ные управления для помощи приискам командировались наделенные довольно значительными полно-
мочиями работники Главного и Политического управлений Дальстроя. Для сокращения отставания от
графика выполнения государственного плана широко использовались месячники и декадники ударной
работы. Так, в июле 1941 г. ни одно из золотодобывающих управлений Дальстроя не справилось с ме-
сячным планом. И.Ф. Никишов, находившийся в это время на трассе, приказал увеличить объемы про-
мывки песков на 7-15 % и объявил август 1941 г. «месячником обороны», когда «горняки Дальстроя на
фронте труда на деле могут и обязаны доказать свой патриотизм, свою преданность Родине в разгроме
фашистских банд, напавших на социалистическую страну Советов»3.
Одновременно с этим для второй половины 1941 г. в Дальстрое стала характерной не имевшая се-
бе равных ни до, ни после этого времени эксплуатация труда заключенных. В условиях резкого сни-
жения объемов снабжения, низкого уровня оснащения производства механизмами только мускульная
сила лагерников стала основным условием достижения показателей золотодобычи. Думается, что
здесь можно отметить и еще один фактор, существенно повлиявший на степень эксплуатации подне-
вольных контингентов УСВИТЛа. Администрация - и производственная, и лагерная, имея с фронта
только неутешительные сведения о неудачах Красной армии, свой гнев в отношении недосягаемого
для них врага на западных рубежах СССР вымещала на «врагах», находившихся рядом, за колючей
проволокой лагерных зон.
Подобное отношение к заключенным - основной части трудовых ресурсов ГУ СДС приводило к
драматичным последствиям. На совещании у заместителя начальника Дальстроя 6 октября 1941 г. на-
чальник УСВИТЛа Е.И. Драбкин4 констатировал, что по сравнению с августом смертность заключен-
ных в сентябре 1941 г. в целом по Севвостлагу увеличилась почти в 2 раза; в лагподразделениях толь-
ко Чай-Урьинского горнопромышленного управления смертность заключенных за этот период вырос-
ла в 2,5 раза. В том же Чай-Урьинском ГПУ неработавшая часть лагеря составляла 7,5 % общей чис-
ленности заключенных, а на прииске «Большевик» группа «В» (не работавшие по состоянию здоро-
вья) достигала 25 %5.
В октябре 1941 г. картина не изменилась: на предприятиях Чай-Урьинского ГПУ умерло 518 заклю-
ченных, Северного - 302, Западного - 203 чел.6 В это же время в лагподразделениях Южного ГПУ было
зафиксировано 500 отказов о работы, а группа «В» достигла 5,45 % списочного состава7.
Несмотря на чрезвычайные меры, применявшиеся администрацией Дальстроя для выполнения пла-
на золотодобычи, определенные руководством страны и НКВД показатели не были достигнуты. При
плане золотодобычи в 97600 кг шлихового золота (85000 кг химически чистого) в 1941 г. «Дальстрой»
добыл 86946,4 кг (75770,2 кг химически чистого), т.е. выполнил лишь 89,1 % производственной про-
граммы8. Выполнение плана золотодобычи отдельными горнопромышленными управлениями демонст-
рируют данные, приведенные в табл. 30.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 78. Л. 31.
2 Там же. Д. 79. Л. 16.
3 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 111.
4 Драбкин Евель Иделеевич родился в 1909 г. в Бобруйске. Окончил комвуз. Член партии с 1931 г. Батальонный
комиссар. С апреля 1939 г. - заместитель начальника Политуправления Дальстроя. С декабря 1940 г. по март 1945 г. -
начальник УСВИТЛа. Откомандирован в распоряжение отдела кадров ГУЛАГа НКВД СССР. Последнее звание в
Дальстрое - полковник. См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 1. (1931-
1941). Магадан, 2002. С. 351.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 165. Л. 98.
6 Там же. Д. 163. Л. 117.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 85.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 23 3
Таблица 30
Золотодобыча Дальстроя в 1941 г.1
Г орнопромышленное управление Плановый показатель, кг Фактическое выполнение, кг Процент выполнения
Северное 28700 25282,1 88,1
Западное 197000 19763,2 100,3
Чай-Урьинское 34800 28032,8 80,5
Южное 11600 10613,3 91,5
Тенькинскос 2400 2452 102,5
Янское 400 803 200,8
Всего ГУ СДС 97600 86946,4 89,1
Горные управления в это время обладали слабой механизацией производимых работ и использовали
преимущественно мускульный труд лагерников. Поэтому, как говорят приведенные сведения, выполне-
ние и перевыполнение производственных заданий было достигнуто в управлениях, которые в это время
разрабатывали наиболее богатые золотые россыпи. Первые дальстроевские горные управления (Север-
ное и Южное) и отчасти Чай-Урьинское, в силу значительной выработанности месторождений отстали.
Именно поэтому государственный план Дальстроем выполнен не был.
При этом ни одно из горнопромышленных управлений ГУ СДС не выполнило планы по горнопод-
готовительным работам. По вскрыше торфов в целом по Дальстрою план был выполнен на 75,4 %; наи-
большее выполнение плана здесь дали прииски Западного ГПУ - 82,3 %, наименьшее — прииски Тень-
кинского ГПУ - 69,6 %*. Такую же картину можно наблюдать и в выполнении плана добычи золотонос-
ных песков. Общедальстроевский показатель здесь - 77,4 % от плана. Горными предприятиями не было
добыто 1689 тыс. м3 песков, из которых на открытые работы пришлось 1369 тыс. м3. Наименьшее вы-
полнение плана по добыче песков продемонстрировали прииски Северного (недодано 26,7 % плана) и
Чай-Урьинского ГПУ (недодано 25,8 % плана)3.
Отчасти этот результат был продиктован снижением среднего содержания золота в горных породах,
что явилось следствием хищнической добычи предыдущего периода. Если в 1940 г. оно составляло
15,33 г/м3, то в 1941 г. содержание металла на эксплуатировавшихся участках снизилось до 12,56 г на
кубический метр4. Таким образом, для достижения плановых показателей было необходимо меньшим
количеством рабочих рук переработать большее количество горной породы.
Во многом выполнение заданий добычи золота зависело от производительности труда, от организа-
ции труда и выполнения установленных технических норм. Надо заметить, что на 1941 г. производст-
венные нормы были увеличены. Например, на вскрыше торфов - до 3,15 м3 на человеко-день, что было
выше, чем в 1940 г. (2,5 м3 на человеко-день). Однако фактическое выполнение 1941 г. здесь составило в
среднем по Дальстрою 2,93 м3. Таким образом, реальная производительность труда оказалась выше, чем
годом ранее, но нс достигла плановой. Аналогично складывалась ситуация и по другим видам горных
работ. На добыче подземных песков фактическая валовая производительность груда составляла в 1940 г.
0,85 м3 на человеко-день, в 1941 г. — 0,96 м3, т.е. она оказалась на 13 % выше, но составила лишь 82 % от
плановой. На добыче песков открытым способом фактический норматив 1940 г. на человеко-день со-
ставлял 1,78 м, в 1941 г. - 1,89 м, т.е. на 6 % выше, но лишь 82,2 % от плановой производительности
груда5.
Принимая во внимание все отмеченное, мы все же склонны согласиться с суждением, высказанным
В.Г. Зеляком, который пишет о том, что, «учитывая все сложности, с которыми столкнулся Дальстрой»
в 1941 г., результат его золотодобычи, «безусловно, являлся успешным»6.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4223. Л. 9.
‘Тамже. Л. 18.
3 Там же. Л. 31.
4 Там же. Д. 4196. Л. 6.
5 Там же. Д. 4223. Л. 66.
6 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя.. .С. 112.
234
Государственная политика на Северо-Востоке России в / 920—1950-х гг.
1942 г. внес свои коррективы в организацию работы золотодобывающих предприятий ГУ СДС.
Уроки предыдущего периода не прошли даром. И поэтому в январе 1942 г. начальник Дальстроя
И.Ф. Никишов на заседании партактива констатировал: «...1942 г. потребует от нас наиболее серьезного
отношения, больше инициативы, уметь внедрять технику — это единственный выход для Дальстроя в
дальнейшем, чтобы он мог давать большие объемы и расти по добыче необходимой продукции... Это
дает сокращение потребного количества физической силы и техники, которую мы завозили сюда. Ни в
коем случае не допускать невыполнения планов... Если мы в этом году допустим такое же отношение,
то катастрофическое положение будет и в 1942 г.»1.
Уже 3 февраля начальник Политуправления И.К. Сидоров направил нижестоящим политотделам
директиву: «Народный комиссар тов. Берия приказал немедленно навести порядок и улучшить состоя-
ние быта и содержания заключенных, использовать для этого все имеющиеся лагерные и местные ре-
сурсы». При этом особое внимание уделялось тому, что «лица, допускающие безобразия в быту, режиме
содержания заключенных, будут отстраняться от работы и предаваться суду»1 2. Вполне очевидно, что
такой приказ Берии был вызван чрезвычайной ситуацией с трудоспособностью лагерников в масштабах
всей страны. Но конкретно в Дальстрое начатые названными директивами мероприятия пусть и не в
значительной мере, но облегчили положение заключенных.
Помимо улучшения бытовых условий лагерников и установления жесткого контроля над выполне-
нием норм продовольственного снабжения, во многих подразделениях УСВИТЛа были организованы
так называемые оздоровительные пункты. В конце зимы 1941/42 года в такой оздоровительный пункт на
прииске «Джелгала» Северного ГПУ попал М.Б. Минддин: «Горько было смотреть на себя. Скелет, об-
тянутый кожей, покрытой пупырышками. Я напоминал ощипанного гуся. Волосы на теле исчезли, как
будто и не росли... Появившийся «лепила» обыкновенными кусачками отхватил у меня на левой ноге
совершенно сгнившую первую фалангу большого пальца»3. Приведенный фрагмент воспоминаний
бывшего колымского «сидельца» наглядно демонстрирует состояние рабочей силы Дальстроя, сложив-
шееся в результате ее эксплуатации в ходе промывочного сезона 1941 г. и начале 1942 г.
Отчасти предпринятые меры позволили стабилизировать ситуацию. По подсчетам И.Д. Бацаева. в
Севлаге количество больных заключенных снизилось с 31320 чел. в 1941 г. до 20099 чел. в 1942 г.4
Тем не менее решить проблему улучшения качественных характеристик использовавшейся рабочей
силы в целом не удалось. В течение года заключенные групп «В» и «Г» (т.е. не работающие по болезни
и не работающие по другим причинам) в целом по ГУ СДС составили весьма представительную группу
в 18130 чел. (или 16,7 %) вместо планировавшихся 12000 (или 11,5 %). Более того, продолжим, на ос-
новном производстве - в горных управлениях - в течение года неработавших заключенных насчитыва-
лось 12136 чел. (при плане в 6242 чел.)5.
Таким образом, в горной отрасли превышение численности неработавших заключенных над плано-
вой составило 51,4 %. Отчасти это может быть объяснено тем, что именно в 1942 г. Дальстрой перебра-
сывал рабочую силу с приисков с низким средним содержанием золота на более богатые месторожде-
ния. Поэтому мы можем предположить, что в указанное число вошли заключенные, которые не работа-
ли, находясь в пути. Однако безусловным, с нашей точки зрения, является и то, что в условиях абсолют-
ного прекращения пополнения количества подневольной рабочей силой «с материка» эксплуатация
имевшихся в наличии заключенных продолжала оставаться чрезвычайно интенсивной. Отчетные доку-
менты Дальстроя за 1942 г. прямо констатируют «значительный удельный вес числа заключенных сла-
босильных, малопригодных к тяжелому физическому труду, часто вследствие этого получавших осво-
бождение по болезни»6.
Одновременно с этим именно 1942 г. характеризовался особым вниманием руководства ГУ СДС к
увеличению удельного веса механизмов в общем объеме горных работ на золотодобыче. Еще в 1941 г.
группой работников Дальстроя под руководством инженера Ильтинского был создан механизированный
1 Цит. по: Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых по-
литических репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 106.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 64.
4 Бацаев И.Д. Указ соч. С. 107.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 4.
6 Там же.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 23 5
передвижной промывочный прибор, который одновременно мог осуществлять дезинтеграцию золотосо-
держащей породы, ее грохочение и отсадку золота. Он получил название «Дезгрохбенд». Несколько та-
ких приборов работали на приисках в течение промсезона 1941 г. и показали хорошие результаты. В
1942 г. в конструкцию «Дезгрохбенда» были внесены дополнительные изменения. Подчеркивая необхо-
димость широкого внедрения таких промприборов в практику, начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов пред-
писал приборы образца 1941 г. именовать «Мехприбор ДС-1», усовершенствованные в 1942 г. приборы -
«Мехприбор ДС-2»1.
В 1942 г. экскаваторным парком Дальстроя (92 машины против 88 в 1941 г.) было переработано
40,3 % всей горной массы; на вскрыше торфов доля экскаваторов составила 44,6 % (в 1941 г. - 34,2 %);
впервые экскаваторы были использованы на промывке открытых песков1 2.
В 1944 г., например, когда для выполнения государственного плана потребовалось переработать и
транспортировать около 30 млн м3 горной массы, общий объем экскаваторных работ на золотодобы-
вающих предприятиях составил 10732 тыс. м3, т.е. 35,8 %3. В 1945 г. Дальстрой обладал 170 экскавато-
рами. «Такого количества экскаваторов, как в Дальстрое, нет ни в одной организации СССР», отмечал
руководитель ГУ СДС4.
С 1945 г. на горных работах стали применяться бульдозеры, что резко повысило производитель-
ность труда на этом самом трудозатратном виде горных работ. В августе 1945 г. на горных полигонах
действовало 45, а сентябре — уже 70 бульдозеров. В ноябре 1945 г. И.Ф Никишов на совещании пар-
тийно-хозяйственного актива ГУ СДС вновь подчеркнул: «Ни в одной организации нет такого коли-
чества бульдозеров, как в Дальстрое». Бульдозерный парк на Колыме и Чукотке составлял в то время
70 машин5.
Это были бульдозеры марки «Катерпиллер». В сочетании с работой экскаваторов они давали очень
хороший результат. И.Ф. Никишов категорически запрещал использовать бульдозеры для каких бы то
ни было других целей, а также требовал установить за их работой строжайший контроль и укомплекто-
вать бригады для трехсменной работы самыми проверенными и квалифицированными трактористами6.
Добыча и переработка подземных золотоносных песков также стала механизироваться. Если в
1941 г. в золотодобывающих шахтах использовался только мускульный труд, то в 1942 г. с помощью
механизмов здесь было добыто уже 18,5 % песков, в 1943 г. - 56,8%, а за первое полугодие 1944 г. -
84,5 %. Ручной труд заменялся использованием качающихся конвейеров, ленточных транспортеров и
скиповых подъемников (терриконников).
Механизация сопровождалась и изменениями в технологии промывки подземных песков. Так,
14 августа 1944 г. И.Ф. Никишов предписал построить 40 новых шахт на специально отобранных бога-
тых подземных контурах (15 - в Северном ГПУ, 15 - в Западном, 6 - в Чай-Урьинском, 4 - в Тенькин-
ском). На этих шахтах должна была быть организована промывка мерзлых песков подогретой водой без
складирования их в отвалах7.
С 1942 г. на золотодобывающих предприятиях Дальстроя началось строительство комплексных ме-
ханизированных шахт, где весь технологический процесс - от бурения породы до подъема песков на
поверхность - был полностью механизирован. Если в 1941 г. из 174 шахт не было ни одной такой, то в
1942 г. они насчитывали уже 11 (из 169), в 1943 г. - 28 (из 154), в первой половине 1944 г. - 40 из 1008.
Механизация шахтной добычи приводила к увеличению объемов добычи, что позволяло сокращать
и выводить из эксплуатации шахтные поля с низким содержанием золота в породе. Это было особенно
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 84. Л. 210.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 9.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. I. Д. 4268. Л. 9.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 127. Л. 176.
7 Там же. Д. 116. Л. 5-6. Искусственное оттаивание мерзлых песков водой позволяло существенно увеличить
продолжительность столь короткого в условиях Севера промывочного сезона. Первые опыты холодной водооттайки
относились к 1943 г. В 1944 г. на колымских россыпях работало уже 18 промприборов с холодной водооттайкой,
промывших 82 тыс. м3 песков и давших 1042 кг золота. Не меньшее значение имели утепленные зимние приборы,
работавшие на промывке мерзлых песков с горячей водооттайкой. Всего по Дальстрою в 1944 г. работало 47 зимних
приборов, которые промыли 170 тыс. м3 песков (Там же. Д. 4268. Л. 12).
8 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 9-11.
236
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
актуальным в условиях сокращения численности работников, занятых на золотодобыче. Так, в 1941 г. на
приисках работало 96,5 % от количества 1940 г. В абсолютных показателях это 75502 чел. В 1942 г.
здесь было занято уже 61559 чел. (78,7 % к 1940 г.), в 1943 г. - 51770 чел. (66,2 %), в первом полугодии
1944 г. - 46600 чел. (59,6 «/о)1.
Однако даже небывалая, по сравнению с довоенным периодом, механизация добычи золота не ре-
шила проблемы оптимизации процессов его извлечения. Руководитель ГУ СДС И.Ф. Никишов в конце
1945 г. заметил: «У нас преступное удорожание золота», продолжив, что только широкое оснащение
рудников и приисков механизмами позволит снизить себестоимость металла на 180 млн руб.1 2
Одновременно механизация добычи полезных ископаемых в изучаемый период не смогла компенсиро-
вать системных характеристик Дальстроя, негативно влиявших на развитие производительных сил Северо-
Востока. Последние определялись сущностью государственной политики в регионе, организационной фор-
мой которой было подведомственное НКВД СССР Главное управление строительства Дальнего Севера, а
основным методом реализации - штрафная колонизация. По природе своей деятельность Дальстроя не могла
порождать заинтересованность работников в результатах своего труда, а значит, внеэкономическое принуж-
дение к нему оставалось имманентно присущим организации работ. Поэтому, несмотря на существовавший
искренний патриотический трудовой порыв и вольнонаемных, и части заключенных рабочих и ИТР, админи-
страция продолжала применять чрезвычайные меры дополнительного стимулирования труда.
Типичными не только для военного времени, но и для всей деятельности ГУ СДС были издававшие-
ся в 1941-1945 гг. руководством приказы.
Так, в конце апреля 1942 г. начальник Дальстроя И.Ф. Никишов предписал всех физически здоро-
вых заключенных, занятых в совхозах, промкомбинатах и подсобных предприятиях, снять и направить
на прииски. Сюда же, на основное производство, должны были быть направлены все трудоспособные
бывшие заключенные, работавшие в обслуживающих отраслях хозяйства ГУ СДС. Одновременно всех
неработавших лиц необходимо было собрать на приисках, зачислить на работу, в случае отказа от кото-
рой заводилось судебное дело, и т.д.3
Август 1942 г. был объявлен месяцем «фронтовой работы». Из г. Магадана и из Управления авто-
транспорта в горные управления были направлены дополнительно 2,5 тыс. чел. В сентябре 1942 г. в це-
лях безусловного перевыполнения государственного плана все ранее мобилизованные работники были
оставлены на приисках4.
Именно в августе этого года начальник Главного управления И.Ф. Никишов и начальник Полит-
управления Дальстроя И.К. Сидоров предписали лозунг для каждого прииска, рудника, участка, пром-
прибора: не уходить из забоя, шахты, цеха, с промприбора до тех пор, пока не будет выполнен план
смены. В связи с этим руководителями ГУ СДС было отмечено, что, «если смена не выполнила своего
плана в установленные часы, она должна остаться в забое или в шахте дополнительно — сверх установ-
ленного времени и должна быть обеспечена заранее местом работы, инструментом и всем необходимым
для того, чтобы закончить план своей смены, не мешая работать новой смене». Недовыполнение должно
было быть компенсировано с помощью лотошной промывки5.
Подобная ситуация сложилась годом позже — в августе 1943 г. Тенькинское ГПУ не смогло выпол-
нить производственных заданий. Поэтому было запрещено выпускать бригады из забоя до полного вы-
полнения дневной нормы6.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 8.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг в цифрах и документах. Ч. 2. (1941-1944). Магадан,
2002. С. 95.
4 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 114. Более того, приказ начальника Дальстроя № 484 от 2 сентября
1942 г., в частности, гласил: «Рабочего или служащего, временно командированного на основное производство, в
случае ухода или выезда с приисков без специального указа или разрешения отдела кадров Дальстроя привлекать к
ответственности по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. за самовольный уход с пред-
приятия». См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 88. Л. 30.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 100. Л. 87-88. Такая практика была распространена практически на все произ-
водства Дальстроя. Е.Л. Владимирова в своем письме в ЦК ЦПСС отмечала, что в 1943 г. заключенных «за невы-
полнение норм задерживали в лесу» до тех пор, пока не будет выполнено дневное производственное задание (см.:
Владимирова Е.Л. Письмо в ЦК КПСС // Краевед, записки. Вып. 18. Магадан, 1992. С. 119). Сведения о жестокостях
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 237
Промсезон 1943 г. также характеризовался мобилизацией работников из г. Магадана и подсобных
предприятий на горные работы - вплоть до окончательного выполнения годового плана. В отчетных
документах констатировалось, что «значительное количество рабочей силы с прочих отраслей хозяйст-
венной деятельности Дальстроя было отвлечено на горные работы по золотодобыче. В самих горных
управлениях в этот период времени максимально свертывались вспомогательные, подсобные и непро-
мышленные хозяйства»1. Думается, что именно отток рабочей силы стал основной причиной невыпол-
нения планов вспомогательных производств горных управлений и прочих отраслей хозяйства по произ-
водству валовой продукции в 1943 г. Так, первые из них сумели достичь лишь 77,4 % плановых показа-
телей, а вторые - 90,3 %. Поскольку речь здесь идет о самом разнообразном спектре производств - от
леспромхозов и электростанций до обеспечения одеждой и продовольствием, становится более зримой
картина эксплуатации труда работников. Стремление к выполнению плана по золотодобыче в этом слу-
чае приводило к сокращению снабжения производств и дальстроевцев всем необходимым.
Угроза невыполнения годового плана золотодобычи 1943 г. на 1-1,5 % заставила руководство ГУ
СДС в начале ноября издать специальную директиву, которая предписывала все силы и средства как
приисков, так и горных управлений «бросить на борьбу за план». 11ри этом предусматривалось обеспе-
чение дровами в первую очередь добычи золота, а лишь потом всего остального хозяйства и бытового
-2
комплекса горных предприятии .
Одновременно с максимально возможным насыщением золотых полигонов рабочей силой в период
промывочного сезона происходило и удлинение рабочего дня. Например, с 1 до 10 октября 1942 г. на
всех приисках и предприятиях горной промышленности был установлен 10-часовой рабочий день* 1 2 3. С
20 октября для вольнонаемного состава нормальная продолжительность дневной работы была восста-
новлена (кроме рудников и обогатительных фабрик). При этом особо подчеркивалось, что в случае
«добровольного желания трудящихся... работать сверхурочно, эти желания нужно всячески поддержи-
вать», но «никаких сверхурочных не оплачивать»4.
Отчетные документы Дальстроя, например, за 1944 г. также свидетельствуют о продолжении такой
практики. План занятости одного вольнонаемного рабочего в течение года на этот год предусматривал
306 дней, фактически же этот показатель составил 312. По заключенным увеличение было более замет-
ным - 324 рабочих дня при плане в 302. В среднем же по основной деятельности увеличение составило
12 дней - с 304 плановых до 316 по факту. Вместе с этим для всех категорий работников нормой в тече-
ние промсезона был 10-часовой рабочий день5.
В 1945 г. с 15 мая по приказу руководства ГУ СДС вся основная рабочая сила и средства были пере-
брошены на промывку песков и добычу золота6. В частности, для Чай-Урьинского ГПУ из нсгорных
подразделений Дальстроя перебрасывалось 1500 заключенных7, а на прииск им. Буденного на месяц
направлялись коммунисты и комсомольцы8.
11 сентября 1945 г. специальным приказом для увеличения добычи золота в сентябре и октябре, не-
смотря на наступившие холода, начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов категорически запретил останавли-
вать деятельность летних промывочных приборов, также предписал всемерно форсировать ввод в экс-
плуатацию зимних9.
Никто из работников не мог чувствовать себя защищенным перед необходимостью достижения
заданных Правительс твом показателей добычи металла. Выговоры, аресты, предание суду за их невы-
военной Колымы содержатся в книгах: Сандпер А., Этлис М. Современники ГУЛАГа. Магадан, 1991; Кусурга-
шев ГД. Призраки колымского золота. Воронеж, 1995 и др.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4244. Л. 3.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 100.
4 Там же. Л. 13.
5 Там же. Д. 4268. Л. 5. В цитируемом документе говорилось: «В составе заключенных, работающих в Даль-
сгрое, имеется большой процент слабого физического труда, и это обстоятельство сказалось не только на невыпол-
нении норм выработки ими, но и на увеличении числа длительно неработающих контингентов». В результате чис-
ленность рабочего фонда в течение года составила лишь 87,3 % потребности (Там же. Л. 3).
6 Там же. Д. 126. Л. 133.
7 Там же. Л. 135.
8 Список содержал 100 фамилий, но 13 из них оказались вычеркнутыми (Там же. Л. 180).
9 Там же. Д. 128. Л. 202-204.
238 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
полнение мелькали в дальстроевских приказах, как в калейдоскопе. Так, например, в августе 1941 г. за
«безобразную организацию работы» были арестованы на 10 сут домашнего ареста с исполнением
служебных обязанностей начальники приисков Орлов («Дебин»), Степанов («Мальдяк»), Кобылкин
(«Светлый»), Першай («Дусканья»). Строгий выговор с предупреждением получили начальник ЗГПУ,
начальник и главный инженер СГПУ, начальники приисков «Верхний Ат-Урях», «Бурхала», «Чай-
Урья», «Комсомолец», «Средний Оротукан», «Хета»1.
9 марта 1942 г. руководители не выполнивших производственные планы горных работ приисков
«Штурмовой» и «Одинокий» Алексеев и Королев получили строгий выговор с предписанием в трехднев-
ный срок исправить положение. В противном случае, предупредил начальник Дальстроя, к ним могли
быть применены «более решительные меры как к срывщикам государственного плана»1 2. 11 марта началь-
ник прииска «Ветвистый» Блюмкин и его главный инженер Браунс за затопление шахт в результате взрыва
горной породы были приговорены военным трибуналом войск НКВД при Дальстрое к лишению свободы в
ИТЛ на 2 года каждый3. 13 июля 1944 г. начальник прииска «Пионер» Васильев за «безобразную работу»
был снят с должности, арестован на 10 сут без исполнения служебных обязанностей4 5 и т.д.
В.Г. Стародубцев вспоминал также: «Достаточно было, например, неубедительно, как показалось на-
чальнику Дальстроя, отчитаться руководителю прииска «Октябрьский» о причинах невыполнения плана за
прошедшие сутки, как тут же последовал приказ: «Начальнику прииска немедленно покинуть территорию
прииска вместе со своим выводком и освободить занимаемую жилплощадь!» В других случаях причиной
снятия с работы могло быть неосторожно высказанное мнение, несогласие с каким-то распоряжением, или
просто стоило тому или иному руководителю попасть не под настроение капризного генерала...» .
Жесточайшая эксплуатация работников вместе с механизацией горных работ дали в годы войны ожи-
давшийся государством результат. Думается, здесь сыграла свою роль и некоторая коррекция плановых
заданий, что стало необходимым после провала в 1941 г.6 Добыча золота в 1942 г. составила 74,4 т (106 %
плана), в 1943 г. - 70,1 т (100,1 %), в 1944 г. - 70,5 (100 %) и, наконец, в 1945 г. - 69,5 т (99,2 %)7.
Масштабы золотодобычи Дальстроя в 1940-х гг., на которые выпало и военное время, заметно уве-
личились. 9 января 1944 г. Л.П. Берия в своей записке на имя И.В. Сталина докладывал, что за первые
семь лет существования Дальстроя (по 1939 г.) было добыто 234,4 т золота, а за 1940-1943 гг. - 300,2 т8.
Не случайно поэтому, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 января 1944 г. начальни-
ку ГУ СДС комиссару госбезопасности 3-го ранга И.Ф. Никишову и начальнику геологоразведочного
управления инженер-полковнику В.А. Цареградскому было присвоено звание Героя Социалистического
Труда «за особые заслуги в деле промышленного освоения Дальнего Севера и обеспечения в трудных
условиях военного времени успешного выполнения планов добычи редких и цветных металлов»9.
Вполне очевидно, что достижение таких результатов стало возможным исключительно по причине
того, что ГУ СДС хищнически эксплуатировал наиболее богатые золотоносные россыпи. Весьма харак-
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 79. Л. 161.
2 Там же. Д. 85. Л. 32.
3 Там же. Л. 65.
4 Там же. Д. 115. Л. 77.
5 Стародубцев В.Г. Люди. Годы. Колыма. Магадан, 2001. С. 28.
6 Эта коррекция проводилась и на уровне НКВД и собственно Дальстроя. Так, например, 10 июля 1942 г. при-
казом № 044 начальник Дальстроя в связи с тем, что Северное ГПУ недовыполняло план золотодобычи, а Тенькин-
ское ГПУ, напротив, «благодаря высокому проценту намыва» его перевыполняло, установил следующее. Годовой
план извлечения металла по СГПУ был уменьшен на 1,5 т (до 16,4 т), а задание ТГПУ было увеличено на 1,5 т (до
15050 кг). Поэтому 660 заключенных перебрасывались с приисков СГПУ на Теньку. См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1.
Д. 168. Л. 140.
7 Там же. Д. 113. Л. 2. Заметим, что, докладывая в январе 1945 г. Сталину и Молотову итоги работы НКВД
СССР за 1944 г., Наркомат внутренних дел указал объемы золотодобычи по НКВД в размере 70534 кг (химически
чистый металл). Следовательно, именно Дальстрой был среди многочисленных предприятий Наркомвнудела един-
ственным производителем золота. Одновременно документ отметил, что это количество металла составило две тре-
ти всего золота, добытого в СССР (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 92. Л. 243).
8 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 576.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов. В основе этого решения Президиума Верховного Совета СССР лежало
решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 января 1944 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1390. Л. 143-144).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 239
терным для центральных органов государственного управления СССР был приказ наркома внутренних
дел от 25 января 1943 г. Руководитель всесильного ведомства озвучил задание Государственного коми-
тета обороны Дальстрою добыть в 1943 г. 70 т химически чистого металла и предписал: «Продолжить в
1943 г. практику 1942 г. по концентрации работ на наиболее богатых россыпях и обеспечить среднего-
довое содержание шлихового золота не менее 14 г на кубометр промытых песков»1.
Уже упоминавшийся нами выше М.Б. Миндлин в своих воспоминаниях о работе на прииске «Джелгала»
в конце 1942 г. отмечал: «Добыча тут определялась не граммами. С прибора ежедневно снималось от трех до
семи килограммов золота»". Такая хищническая эксплуатация природных ресурсов привела к значительному
снижению среднего содержания золота в горных породах. Так, если в 1942 г. оно составило 12,04 г/м1 2 3, то в
1943 г. - 11,59 г/м3, в 1944 г. - 9,74 г/м3, а в 1945 г. - всего лишь 7,58 г на кубический метр3. Очевидно, ото
уже в 1943 г. Дальстрой не смог обеспечить требовавшегося наркомом среднего содержания металла.
Доказательством именно хищнического отношения к природным богатствам края здесь могут слу-
жить и данные об объемах выполненных горных работ. При выполнении плановых заданий по извлече-
нию золота в 1942 и 1943 гг. объемы вскрыши торфов заметно снизились: в 1943 г. - до 7,41 млн м3 в
сравнении с 12,84 млн м3 в 1941 г. Но в 1945 г. они возросли до 14,15 млн м3. Это последнее обстоятель-
ство как раз и было связано со снижением среднего содержания золота в песках, т.е. для получения пла-
новых показателей пришлось увеличить объемы переработки горной массы.
Ту же тенденцию демонстрируют данные и о других видах горных работ. Как и в случае со вскрышей
торфов, 1943 г. стал рубежным и по масштабам добычи подземных песков. С 1941 до 1943 г. мы можем
наблюдать падение объемов выработки с 1,24 до 1,18 млн м3. В 1945 г. было добыто уже 2,19 млн м3. Про
мывка золотоносных песков также сокращалась в 1941-1943 гг. с 6,22 до 4,57 млн м3, но в 1945 г. она дос-
тигла 6,59 млн кубометров4 5.
При этом в общей добыче золота в годы войны заметную роль стала играть лотошная промывка, о
чем говорят данные табл. 31.
Таблица 31
Добыча золота лотками в Далъстрое (1941-1945 гг.)5
Год Химически чистое золото, т Процент к общей добыче
1941 17,3 22,8
1942 20,4 27,1
1943 23,0 32,59
1944 22,0 31,1
1945 23,8 24,25
Если в 1941—1945 гг. Дальстрой добыл чуть более 360 т химически чистого золота, то доля лотош-
ной добычи в этом объеме составила 106,5 т. Следовательно, около трети колымского военного золота
было добыто исключительно вручную. К этому же выводу пришел и С.М. Мельников, когда отметил,
что в середине 1940-х гт. 30 % золота добывалось мускульным трудом - с помощью тачек и лотков6.
Столь значительные масштабы лотошной промывки становятся еще более рельефными, если учесть,
что и здесь происходило снижение среднего содержания золота. Так, суточная добыча одного лотошни-
ка в 1942 г. составила в среднем 18,4 г золота, в 1943 г. - 13,7 г7, в 1945 г. - 13,9 г.8
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 43. Л. 102 об.
2 Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 68.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 113. Л. 3. Именно в предвоенный период и в годы войны ресурсы золотых рос-
сыпей Колымы были существенно подорваны, так как в дальнейшем среднее содержание золота в породах продол-
жало снижаться вплоть до ликвидации Дальстроя.
4 Там же. Общий объем горной массы, переработанной на золотодобыче в Дальстрое в 1945 г., оказался на
6,4 % больше плана и на 31,9 % больше фактических показателей 1944 г. Тенденция, при которой выполнение госу-
дарственного задания сопровождалось всей большими объемами горных работ вследствие снижения среднего со-
держания металла в породе, становилась все явственнее.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3399. Л. 8.
6 См.: Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД - МВД СССР (1932—
1953 годы): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 72.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 113. Л. 5.
8 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1166. Л. 56.
240
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Имеющиеся в нашем распоряжении документальные материалы позволяют сравнить показатели зо-
лотодобычи Дальстроя в годы войны с результатами деятельности предприятий Наркомата цветной ме-
таллургии, где в системе Всесоюзного управления «Главзолото» добывали драгоценный металл и госу-
дарственные рабочие и старатели.
На приисках и рудниках Главзолота в это время происходили процессы, аналогичные процессам на
Колыме. Добыча золота здесь также сократилась за счет сокращения количества рабочей силы и ухуд-
шения материально-технического обеспечения. В 1941-1943 гт. общее количество государственных ра-
бочих здесь снизилось на 32 %, а число старателей уменьшилось на 35 %. Поэтому если в 1941 г. Глав-
золото добыло 83249 кг золота, то в 1942 г. - 55576 кг, в 1943 г. - 37836 кг, в 1944 г. - 37,8 т1.
Результаты работы золотодобывающих предприятий Дальстроя, приведенные нами выше, в этом
контексте выглядят более чем впечатляющими. В течение 1941-1944 г. здесь было извлечено 290800 кг
металла. Структуры Главзолота, как мы только что указали, добыли 214461 кг. Таким образом, все
предприятия Главзолота (200 рудных, 1235 россыпных мускульных, 90 дражных и т.п. объектов), дейст-
вовавшие на территории свыше 4 млн км1 2 - на Урале, в Западной и Восточной Сибири, на Дальнем Вос-
токе и т.д., произвели на 26,25 % золота меньше, чем прииски и рудники ГУ СДС2.
Сравнение коммерческой себестоимости добывавшегося в Дальстрое и Главзолото металла также
говорит в пользу первого (табл. 32).
Таблица 32
Коммерческая себестоимость золота
в Дальстрое и Главзолото в 1941-1943 гг_ руб./г3
Год Дальстрой Главзолото
1941 8,30 17,21
1942 8,26 18,22
1943 8,76 20,69
Приведенные данные свидетельствуют, что в течение каждого года себестоимость колымского зо-
лота была более чем в 2 раза ниже, нежели себестоимость металла, добывавшегося Главзолотом. Усред-
ненный показатель за 1941-1943 гг. дает примерно такую же картину: 8,44 руб./г по Дальстрою против
18,7 руб./г по Главзолоту. И даже если в 1944 г. себестоимость г колымского химически чистого золота
повысилась до 10,48 руб./г, она все равно была существенно ниже4 * * * В.
1 См.: Сборники материалов по золотой промышленности 1944 г. (Там же. Д. 3425. Л. 32 об., 89).
2 Для сравнения укажем еще один факт. Один из крупнейших золотодобывающих трестов СССР - «Якутзоло-
то» в 1941-1945 гг. добыл 15652,5 кг золота. См.: Гусак С.Н. Промышленность Якутии в годы Великой Отечествен-
ной войны (1941-1945 гт.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Якутск, 1998. С. 10.
3 Таблица составлена по: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 121; ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3425.
Л. 163. Данные по химически чистому металлу.
4 Отметим, что себестоимость конечной продукции в целом на предприятиях НКВД была значительно ниже,
чем в других ведомствах. Так, в 1944 г. себестоимость добываемого золота в среднем по предприятиям НКВД со-
ставляла 11,32 руб./г, а на предприятиях НКЦМ - 20,5 руб./г. Далее, соответственно: никель - 20,5 и 31 руб./г, мо-
либден - 65 и 91-115 руб./кг (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 92. Л. 247). Важнейшим удешевляющим фактором, таким
образом, становились труд заключенных, для которых не требовалось создания развитой социальной инфраструкту-
ры в колонизируемых районах, и хищническая эксплуатация наиболее богатых участков и месторождений.
В это же время в другом старом и крупном золотодобывающем регионе - Забайкалье - работа основных произ-
водственных контингентов — старателей разворачивалась по трем главным направлениям: 1. Расширение старатель-
ских работ (в том числе за счет малорентабельных участков и разработки отработанных месторождений). 2. Увели-
чение количества старателей. 3. Повышение производительности труда. Применение несложной и менее затратной
«малой механизации» расширяло возможности привлечения малоквалифицированной рабочей силы (женщин, под-
ростков), позволяло старательским хозрасчетным артелям эффективно планировать работу по извлечению мелкого,
трудноулавливаемого золота. Тем не менее к концу войны добыча золота в Забайкалье значительно снизилась и
составила в сравнении с довоенными показателями 1940 г. лишь 42 %. Мезенцева И.В. Развитие золотодобывающей
промышленности Забайкалья (1941-1955 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 2005. С. 18.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 241
Укажем еще на одно обстоятельство. На себестоимость основной продукции этих двух крупнейших в
СССР золотодобывавших организаций влияли и характеристики привлекавшейся рабочей силы. Так, пред-
приятия Всесоюзного управления «Главзолото» имели максимальное количество рабочих из числа вольных
старателей только летом - в течение промывочного сезона. Все остальное время старатели не числились в
списочном составе подразделений Главзолота, что приводило к большой экономии средств на их содержа-
ние. Дальстрой, где основную массу рабочих составляли заключенные, был вынужден содержать их за свой
счет и в межпромывочные периоды. Поэтому реальная себестоимость золота, добывавшегося на Колыме,
могла быть еще ниже, что может служить ярким доказательством тезиса о непродуктивности принудитель-
ного труда в целом'.
Представляется важным отметить, что именно военные годы стали временем, когда ГУ СДС начал
эксплуатировать золоторудные месторождения и добывать рудное золото. Уже в 1942 г. здесь было до-
быто 17 тыс. т золотосодержащей руды, из которой извлекли 482,2 кг золота1 2.
20 июня 1944 г. на основе рудника «Кварцевый» и прииска «Утиный» СГПУ был создан Утинский
золоторудный комбинат, включавший рудники «Кварцевый» и «Холодный», две золотоизвлекательные
фабрики и прииск «Утиный»3. В 1944 г. из каждой тонны руды извлекалось 10,2 г золота. Всего же за
этот год было переработано 47 тыс. труды и добыто 481 кг металла4.
7 апреля 1945 г. на базе месторождения им. Матросова (Тенькинское ГПУ) был организован золото-
рудный комбинат в составе рудника и золотоизвлекательной фабрики производительностью 300 т руды
в сутки5. 15 сентября этого же года на Игуменовском месторождении (Тенькинское ГПУ) был организо-
ван рудник, позже (в 1946 г.) получивший имя В.Ф. Белова6.
Для координации деятельности горных предприятий, добывавших рудное золото, в структуре Глав-
ного управления Дальстроя 17 ноября 1945 г. на базе золоторудной группы производственно-
технического отдела Дальстроя был создан золоторудный отдел, руководство которым было поручено
В.А. Шмелеву7.
В 1945 г. рудное золото извлекали рудники им. Матросова, им. Белова, им. Водопьянова, «Холод-
ный», «Кварцевый» Тенькинского и Северного ГПУ8. Но оно имело высокую себестоимость, что
влекло за собой крайне небольшое его количество в общих объемах золотодобычи Дальстроя. В
1945 г. рудное золото составило лишь 3,6 % от общедальстроевского результата9. Такое положение
вещей стало возможным исключительно благодаря тому, что все предыдущие годы Дальстросм экс-
плуатировались прежде всего наиболее богатые россыпные месторождения. В постоянном стремле-
нии к выполнению повышавшихся плановых заданий его руководство мало обращало внимания на
разведку золотоносных руд которые одновременно требовали более значительных инвестиций, неже-
ли золотые россыпи.
Оставалась значительной и проблема качества извлечения золота на обогатительных фабриках.
Опыт работы в 1945 г. показал, что если бы только одна фабрика им. Берии повысила извлечение на
10 %, то это дополнительно дало бы 2 кг золота в сутки. Такое количество дополнительного золота по-
зволило бы окупить все оборудование, поставленное на эту фабрику в течение года10.
1 Так, например, в 1942 г. удорожание полученной продукции против плана только из-за расходов на нерабо-
тавших заключенных (группы «В» и «Г») составило 4665 тыс. руб. В результате невыполнения производственных
норм теми подневольными рабочими, кто все-таки выходил на работы, себестоимость также выросла в целом на
15007 тыс. руб.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 14.
3 Там же. Д. 127. Л. 90.
4 Там же. Д. 4268. Л. 13.
5 Там же. Д. 125. Л. 165; Д. 124. Л. 4.
6 Там же. Д. 129. Л. 354.
7 Там же. Л. 103.
8 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 111. Л. 3.
9 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1596. Л. 22.
10 Приводивший эти данные в ноябре 1945 г. И.Ф. Никишов уточнил, что дополнительные 2 кг золота - «это
две с лишним тысячи долларов в сутки» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
242 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В целом за годы войны Дальстрой добыл около 1 т рудного золота1.
Вторым направлением развития горной отрасли на Северо-Востоке СССР в 1941-1945 гг. стала до-
быча олова, объемы которой значительно выросли в сравнении с предыдущим временем.
Как и в золотодобывающей промышленности ГУ СДС, структура предприятий, добывавших олово,
в годы войны претерпевала многочисленные изменения, связанные с концентрацией усилий на разра-
ботке наиболее богатых месторождений. Ведущим районом оловодобычи оставалась Чукотка. Здесь уже
19 июля 1941 г. на базе Чаун-Чукотского райГРУ был создан Чаун-Чукотский горнопромышленный
комбинат, непосредственно подчинявшийся главному управлению Дальстроя, который возглавил
В.И. Дятлов, главным инженером стал И.Н. Зубрев1 2. Управление комбината располагалось в пос. Певек.
В составе ЧЧГПУ действовали оловодобывающие прииск «Пыркакай»3 и рудник «Валькумей».
Спустя почти год, 27 июня 1942 г., «в связи с возрастающей добычей олова по Чаун-Чукотскому
олово-рудному комбинату и увеличением количества объектов» на его базе было создано специализиро-
ванное на добыче олова Чаун-Чукотское горнопромышленное управление (ЧЧГПУ)4 5.
В сентябре 1942 г. в составе ЧЧГПУ на базе Иультинской рудной разведки был организован рудник
«Иультин», начальником которого стал Н.Е. Лычкин3.
В сентябре же 1942 г. был ликвидирован Хетинский горнорудный комбинат. Находившиеся в его
составе рудник «Хета», обогатительная фабрика № 5, рудник «Днепровский» и т.д. стали самостоятель-
ными предприятиями, подчиненными непосредственно Южному горнопромышленному управлению.
Выполнение плана оловодобычи Хетинского комбината было возложено на ЮГПУ6.
Функционировавший с 1940 г. в непосредственном подчинении Главного управления Дальстроя
Омсукчанский горнопромышленный комбинат 15 сентября 1942 г. был включен в состав Юго-Западного
горнопромышленного управления. Причиной этой реорганизации стало расширение работ ЮЗГПУ в
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 4.
2 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 78. Л. 86-87. Дятлов Василий Иванович родился 23 января 1905 г. в Тульской гу-
бернии. Окончил Московский геологоразведочный институт (1935 г.). Член ВКИ(б) с июня 1928 г. С лета 1935 г. -
на Калыме. В июне - сентябре 1935 г. - начальник участка прииска «Партизан»; в 1935-1936 гт. - зав. геологораз-
ведочным бюро прииска «Штурмовой»; в 1936-1937 гг. - начальник прииска им. Водопьянова; в 1937-1938 гг. -
начальник прииска им. 8 марта; в 1938-1939 гт. - начальник прииска «Штурмовой»; в августе - декабре 1939 г. -
начальник прииска «Чай-Урья»; в 1939-1940 г. - начальник Берелехского райГРУ; в 1940-1941 гг. - заместитель
начальника ЗГПУ; в 1941-1946 гг. - начальник Чаун-Чукотского горнопромышленного комбината и управления.
Награжден орденами Ленина (1943 г.), Трудового Красного Знамени (1939 г.), Красной Звезды, медалью «За победу
над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Умер в 1985 г. (Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой
и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан, 2002. С. 400). И.Н. Зубрев после окончания
Московского геологоразведочного института (1932 г.) и службы на Балтийском флоте в течение двух лет работал
отраслевым инженером разведки горнорудного управления при Наркомате местной промышленности РСФСР в
Москве. В 1935 г. - инженер Дальстроя, затем начальник Оротуканского геологоразведочного бюро Южного горно-
промышленного управления. В 1939 г. прибыл в Певек на должность главного геолога Чаун-Чукотского ГРУ, а
вскоре был назначен его руководителем. В 1941 г. после реорганизации ЧЧГРУ в Чаун-Чукотский горнопромыш-
ленный комбинат работал главным инженером этого предприятия. С декабря 1943 по июль 1946 г. - начальник гор-
норудного отдела Геологоразведочного управления Дальстроя. Затем вновь работа в Певеке - главным инженером,
главным геологом ЧЧГПУ. В 1946 г. присвоено звание лауреата Государственной премии первой степени. Кандидат
геолого-минералогических наук. См.: Молчанов И. Четыре страницы Певека. Певек, 1993. С. 21—22.
3 9 ноября 1942 г. прииск «Пыркакай» по ходатайству коллектива работников и руководства ЧЧГПУ был пере-
именован в прииск «Красноармейский». Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области...
С. 235.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 88. Л. 157. См. также: Хроника горнодобывающей промышленности Магадан-
ской области... С. 33.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 88. Л. 19. Спустя несколько месяцев, 20 апреля 1943 г., «в связи с необеспечен-
ностью оборудованием, топливом и материалами и с отсутствием перспективы завоза всего необходимого в теку-
щую навигацию» рудник «Иультин» был временно законсервирован. См.: Хроника горнодобывающей промышлен-
ности Магаданской области... С. 33. Позже, 1 мая 1945 г., рудник «Иультин» был закрыт, а на его базе организован
Иультинский особый разведрайон (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 126. Л. 130).
6 Там же. Д. 89. Л. 153.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 243
районе Балыгычана, находившемся на территории деятельности ОГПК1. Вследствие этого работы по
разработке оловорудных месторождений Омсукчанского узла заметно интенсифицировались.
Одновременно с этим с 1 октября 1942 г. в связи с «ограниченными и территориально разбросанны-
ми разведанными запасами» по россыпному и рудному олову, «отсутствием перспектив на прирост за-
пасов», трудоемкостью подготовительных работ «при малой отдаче металла» был законсервирован руд-
ник «Кинжал» ЮЗГПУ1 2. Рабочая сила, административно-технический персонал и оборудование «Кин-
жала» переводилось на рудник «Днепровский» этого горного управления3.
Однако спустя полтора года, 1 марта 1944 г., было принято решение о прекращении эксплуатацион-
ной добычи олова на «Днепровском». Его плановое задание по оловодобыче было передано Чаун-
Чукотскому ГПУ, а рабочая сила переводилась в горные подразделения СГПУ и ТГПУ4.
В годы войны интенсивно продолжал действовать рудник «Бутугычаг». Здесь же, в Тснькинском
горнопромышленном управлении, с 1943 г. резко были форсированы работы по расширению деятельно-
сти оловодобывающего комбината на Хеникандже. Начальником комбината и одновременно руководи-
телем строительства был назначен майор государственной безопасности И.С. Тарасов. С нашей точки
зрения, В.Г. Зеляк абсолютно справедливо отмечает, что «подобные назначения в целях жесткого адми-
нистративно-командного и почти военного управления производственными подразделениями имели
место в Дальстрое и ранее. Причем часто получалось, что полуармейская дисциплина, безоговорочное
исполнение приказов начальства очень часто подменяли профессионализм квалифицированных специа-
листов»5.
Осенью 1944 г. новый разведрайон был создан на Куйвивееме - небольшой речке на побережье
Восточно-Сибирского моря. Это стало возможным благодаря тому, что в устье Куйвивеема были дос-
тавлены почти 500 т необходимых грузов (угля и продовольствия), что раньше считалось невозможным.
Возглавляемый Г.Г. Володенковым и С.А. Крутиковым коллектив геологов к лету 1945 г. обстоятельно
разведал оловянные россыпи Куйвивеема. Вскоре здесь начал работать прииск6.
С 20 августа 1945 г. с предписанием «принять решительные меры к приросту качественных запасов
металла» здесь же, в Чаун-Чукотском горном управлении, в бассейне р. Тамнеквунь был создан разве-
дочный район с задачей разведки россыпных и рудных месторождений олова7.
Наряду с уже известными объектами горной промышленности, расположенными на территории Ян-
ского горнопромышленного управления на территории Якутии, в годы войны начались эксплуатацион-
ные работы на оловянных рудниках Эге-Хая и «Кестер». Полномасштабной эксплуатации одного из
крупнейших в СССР Эге-Хайского оловорудного месторождения мешали характерные для военного
времени ограничения в материально-техническом снабжении. Это мешало механизации производства на
руднике, сорвало строительство узкоколейной железной дороги Эге-Хая - Батагай8.
Изменениям подверглось и управление оловодобывающей промышленностью ГУ СДС. В октябре
1942 г. в связи с увеличением объема горных работ оловодобывающих рудников и приисков Дальстроя,
а также значительным ростом количества и мощности обогатительных фабрик отдел оловодобычи ГУ
СДС был реорганизован в два отдела. Горный отдел стал заниматься руководством и контролем за дея-
тельностью оловодобывающих предприятий. На фабрично-заводской отдел было возложено техниче-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 149.
2 Там же. Л. 77.
3 Приказом Начальника Дальстроя от 7 августа 1945 г. законсервированный рудник «Кинжал», а также рудник
«Хета», обогатительные фабрики № 6, 5, 4 и Арманский горнорудный комбинат, чья деятельность также была при-
остановлена в годы войны, были исключены из числа действующих предприятий Дальстроя ( Гам же. Д. 128. Л. 39).
4 Там же. Д. 112. Л. 215.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 124.
6 См.: Рохлин М.И. Там, где были яранги. Записки геолога. М., 1961. С. 91.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 128. Л. 120. См. также: Рохлин М.И. Указ. соч. С. 91.
8 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 40.
244
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ское руководство работой обогатительных фабрик и контроль над строительством новых обогатитель-
ных фабрик. Начальником первого был назначен А.М. Балов, второго - Н.П. Сосновский1.
Динамика показателей оловодобычи Дальстроя в годы войны представлена в табл. 33.
Таблица 33
Добыча олова в концентрате предприятиями ГУ СДС
в 1941-1945 гг.,т
Добыча 1941 1942 1943 1944 1945
Добыто олова всего 3226 3580 3902 3703 4909
В т.ч. россыпного 769 823 1118 1177 950
Вполне очевидно, что основу добычи олова на Северо-Востоке в интересующий нас период соста-
вили рудные месторождения этого металла. Из приведенных данных следует, что за годы войны Даль-
строй добыл 19320 т оловянного концентрата, в том числе из россыпных месторождений - 4837 т (или
чуть более 25 %).
При этом россыпная добыча по годам имела следующие колебания: 23,8 % - в 1941 г., около 23 % -
в 1942 г., 28,6 % - в 1943 г., 31,8 % - в 1944 г. и 19,3 % - в 1945 г. Резкий рост россыпной добычи в
1943-1944 гг., в частности, стал возможен, думается, в силу выхода на полную эксплуатационную мощ-
ность прииска «Красноармейский» Чаун-Чукотского ГПУ, который стал крупнейшим прииском в стра-
не. Такие результаты работы «Красноармейского» (наряду с другими предприятиями, добывавшими
россыпное олово) стали возможными не только по причине масштабного его оснащения механизмами:
экскаваторами, компрессорами, транспортерными механическими промприборами и т.д. Здесь оказались
минимальными объемы горных работ а значит, капвложения в энергетику и строительство’. Все это мо-
жет быть объяснено только одной причиной - выдающимся богатством запасов олова на этом месторо-
ждении.
Плановые показатели Дальстроя по добыче олова, установленные на 1941 г., были весьма внуши-
тельными. Ему предстояло форсировать поисково-разведочные работы в основных районах, где намеча-
лась эксплуатация месторождений этого металла, - Тенькинском и Сеймчанском, чтобы полностью
обеспечить бесперебойную работу обогатительных фабрик, рудников и приисков и детально изучить их
ол овон осн ость. Одновременно геологи ГУ СДС должны были начать активные разведочные работы в
Омсукчанском, Хетинском, Индигирском, Чаунском, Чукотском, Эге-Хайском, Арманском, Суксукан-
ском, Дарпирском районах и на Бургавлинской россыпи1 2 3 4.
При этом нарком внутренних дел Л.П. Берия предписал Дальстрою добыть в 1941 г. 4700 т олова в
концентратах. Из этого числа 3697,2 т приходилось на рудное олово и 1002,8 т - на россыпное5. К 1 ок-
тября общая суточная масса горной породы, добывавшейся на рудниках, должна была достигнуть
3500 т, а на обогатительных фабриках - до 2 тыс. т по сортированной руде. А среднегодовое извлечение
олова в кондиционные 40-процентные концентраты должно было достигнуть: по обогатительным фаб-
рикам рудника им. Лазо № 1 и 2 - не ниже 70 %, по фабрике № 3 им. Чапаева - не ниже 70 %, по фабри-
кам рудника «Бутугычаг» Ns> 1 и 2 - не ниже 80 %, по Хетинской фабрике - не ниже 75 %, по фабрике
рудника «Кинжал» - не ниже 70 %6.
Вновь резко повышенные производственные задания предусматривали и резкий рост объемов по
всем переделам горных работ (от 2,2 до 3,3 раза), о чем говорят данные табл. 34.
Выполнение такой напряженной программы оловодобычи оказалось Дальстрою не под силу. В ре-
зультате, добыв 3225,739 т олова (в том числе 2402,855 т рудного), он справился с полученным заданием
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 84. Л. 38.
2 Там же. Д. 3399. Л. 18.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 14.
4 Там же. Д. 162. Л. 60. Заметим, что в это же время Дальстрою поступило указание развернуть на территории
его деятельности работы по выявлению сырьевой базы молибдена, вольфрама, кобальта и других редких металлов
(Там же. Л. 61).
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 91. Для сравнения напомним, что в 1940 г. рудниками и приисками ГУ
СДС было добыто 1916,9 т «второго металла»: 1457,7 г рудного и 459,2 т россыпного.
6 См.: ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а, Д. 87. Л. 171-173.
Глава 4. Главноеуправление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 245
лишь на 68,6 %. Но, сравнивая показатели 1940 и 1941 гг., мы видим практически удвоение объемов до-
бытого олова (1917 и 3226 т соответственно).
Таблица 34
Плановые задания Дальсгроя по оловодобыче на 194] г.1
Наименование Фактическое выполнение в 1940 г. План 1941 г. Процент плана 1941 г. к отчету 1940 г.
Получить олова, т 1916,9 4700 245,2
Рудное олово, т 1457,7 3697,2 253,6
Добыть горной массы, тыс. т 250,9 841,6 335,6
Обработать, руды, тыс. т 150,8 447,9 297,0
Россыпное олово, т 459,2 1002,8 218,4
Вскрыть торфов, тыс. м3 752,0 1644,7 218,7
Промыть песков, тыс. м3 374,0 1203,7 321,8
Наибольшее количество рудного олова было добыто предприятиями Тенькинского ГПУ
(1152,954 т), Южного ГПУ (521,155 т) и Юго-Западного ГПУ (496,242 т). По добыче олова из россыпей
самых высоких результатов добились Чаун-Чукотский горнопромышленный комбинат (254,886 т), Юж-
ное ГПУ (216,316 т) и Юго-Западное ГПУ (116,494 т). Однако в целом выполнение плана названными
предприятиями составило лишь 48,3 % (Юго-Западное ГПУ), 87,9 % (Тснькинскос ГПУ), 67,1 % (Юж-
ное ГПУ). Из всех оловодобывающих подразделений план перевыполнили Янское ГПУ (111,5 % плана)
и стремительно набиравший производственную мощность Чаун-Чукотский 1 ПК (103,5 %)1 2 3 4.
Напряженный характер оловодобычных работ может быть продемонстрирован на примере деятель-
ности обогатительных фабрик ГУ СДС. В 1941 г. 7 обогатительных фабрик и промустановок значитель-
но (в 1,46 раза) превысили результаты 1940 г., добыв 2133,642 т олова. Однако ни одна из обогатитель-
ных фабрик Дальстроя так и не достигла контрольных плановых цифр. Фабрика № 1, добывшая в 1940 г.
594 т металла, должна была в 1941 г. извлечь 1000 т. Повысив добычу в указанном году до 896,229 т,
фабрика смогла обеспечить выполнение лишь 89,6 % плана. Фабрика № 4 (добыча 1940 г. - 104,4 т),
имея плановое задание в 345 т, сумела добыть лишь 176,797 т3. Суммарная добыча олова обогатитель-
ными фабриками составила 60,2 % от плана, но она оказалась значительно выше аналогичного показате-
ля 1940 г. (1457,7 т).
Как отмечают отчетные документы ГУ СДС, причинами невыполнения плана обогатительными
фабриками в 1941 г. стали отставание по обработке руды, низкое товарное извлечение олова и неконди-
ционность руды. Среднее содержание олова в руде (в целом по Дальстрою) составило лишь 93,2 % от
планового, извлечение металла при обработке - 86,9 %. Оказались невыполненными и планировавшиеся
объемы подготовительных работ: отбойка горной массы - 672,318 тыс. т вместо плановой 841,6 тыс. т,
получение сортированной руды - 360,8 тыс. т вместо 481,6 тыс т и т.д.4
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 91.
2 Там же. Л. 92. Этому способствовало и создание основ производственно-транспортной инфраструктуры в Ча-
унском районе. Весной 1941 г. на краю галечной косы в пос. Певек начали строить пирс. В навигацию этого года в
Певек прибывали новые этапы заключенных, механизмы, транспортные средства, материалы, был привезен первый
экскаватор для прииска (см.: Молчанов И. Четыре страницы Певека. Певек, 1993. С. 14). Одновременно к осени
1941 г. на Валькумее начала работать обогатительная фабрика. Она перерабатывала руду жил, названных Календар-
ными, которую подавали наверх через разведанную штольню. Рохлин М.И. Там, где были яранги. Записки геолога.
М., 1961. С. 85.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 119. Мы привели здесь данные о тех фабриках, которые смогли дать наи-
больший прирост оловодобычи по сравнению с 1940 г. Тем не менее, как очевидно, даже они не смогли справиться с
производственной пренраммой. Оставшиеся фабрики продемонстрировали следующие результаты: фабрика № 2 -
61,2 % плана, фабрика № 3 - 38,1 % плана, фабрика № 5 — 33,3 %, фабрика № 7 - 28,9 % плана. Ближе всех подошла к
выполнению планового задания фабрика № 6, имевшая план 80 т металла и добывшая 75,335 т (94,2 %). Промустанов-
ками Дальстроя было добыто 327,538 т олова, что составило 82,5 % от плана и 81,3 % - от добычи 1940 г.
4 Там же. Л. 121.
246 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Однако среднее содержание олова в песках (россыпная добыча) превысило плановый показатель на
31,1 % (1,054 г/м3 вместо 804). Поэтому руководство ГУ СДС и НКВД могло рассчитывать на выполне-
ние и даже перевыполнение плана. Тем не менее план россыпной добычи был выполнен лишь на 79,4 %.
Думается, что в данном случае причины невыполнения кроются исключительно в организации ра-
бот и качественных характеристиках рабочей силы, основную массу которых составляли заключенные.
Выполнение производственной программы горноподготовительных работ на оловодобывающих приис-
ках Дальстроя составило: по вскрыше торфов - 58,5 %, по добыче песков - 59,2 %, а по их промывке -
60,5 %. Одновременно фактическая производительность труда оказалась ниже плановой на вскрыше
торфов на 2,1 %, на добыче песков - на 4 %, на промывке песков - на 22 %'.
Очевидно, что на организацию работ могли существенно повлиять изменившиеся со второй полови-
ны 1941 г. условия деятельности предприятий, извлекающих касситерит. Однако фактическая произво-
дительность труда, с нашей точки зрения, является отражением резко ухудшившегося с началом войны
положения заключенных, несмотря на чрезвычайные мероприятия администрации по интенсификации
их труда. Это же отмечал начальник УСВИТЛа Е.И. Драбкин на совещании у заместителя начальника
Дальстроя 6 октября 1941 г.: «...низкая производительность труда - не по причине плохой работы лаге-
рей, мы можем заставить работать лагерь, как надо, а главная причина в том, что мы не всегда создаем
условия для выполнения норм. У нас отсутствует подготовка рабочего места, нет должного техническо-
го надзора, и все, чтобы ни случилось, валится на лагерь, все скрывается за саботажем»2.
Значительного повышения механизации оловодобычных работ в 1941 г. мы зафиксировать не мо-
жем. Как вспоминал позже Ф.А. Свентицкий, в 1941 г. на руднике «Валькумей» основным инструмен-
том были кайло и лопата. Транспортными средствами на горных работах являлись тачки и грабарки -
своеобразные санки с коробом, в которые впрягалось по несколько человек3. В это же время, как свиде-
тельствуют документы, суточные нормы работы на различных производственных операциях по олово-
добыче в 1941 г. были весьма внушительными. По оловянным приискам они составляли: на вскрыше
торфов - 3,6 м3 на человеко-день, на добыче песков - 2,7 м3, на промывке песков - 4,5 м3. На оловянных
рудниках и фабриках соответственно: на добыче горной массы -1,2 м3 на человеко-день, на обработке
руды - 0,85 кубометров4.
Поэтому, если еще раз вспомнить физическое состояние заключенных в 1941 г., на невыполнении
государственного плана оловодобычи сказалось, прежде всего, невыполнение плана горных работ.
Думается, что именно эти обстоятельства и предопределили срыв выполнения государственного зада-
ния по олову в 1941 г., хотя исключать влияние начавшейся войны с Германией мы здесь также не
должны.
1942 г., ставший одним из самых тяжелых военных годов, потребовал от тыла страны огромного на-
пряжения сил. Коснулось это и Северо-Востока, где добывались столь необходимые ценные виды мине-
ральных ресурсов. Как и на золотодобыче, план извлечения оловянного концентрата на Колыме и Чу-
котке в 1941 г. был подвергнут коррекции в сторону уменьшения. Дальстрой должен был добыть 3500 т
олова, т.е. на 1200 т меньше, чем по плану 1941 г. Фактически предприятия ГУ СДС добыли в 1942 г.,
как указывалось выше, 3580 т олова (что составило более 102 % плана5). При этом основное количество
металла было получено из рудных месторождений.
В этот период повторилась ситуация 1941 г., когда даже при перевыполнении государственных
заданий объемы горных работ не достигли плановых показателей. Так, вскрыша торфов составила в
целом 58,7 % от плана (459 тыс. м3). Экскаваторный парк справился со своими заданиями по вскрыше
торфов на 71 %. Добыча песков достигла лишь 63,9 % от требуемой (449,6 тыс. м3), а их промывка -
450,3 тыс. м3, или 65,3 %6.
Отчетные материалы ГУ СДС при этом прямо отмечали, что, в частности, основное месторождение
россыпного золота прииска «Красноармейский» ЧЧГПУ значительно перевыполнило план по металлу
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 121.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 165. Л. 101.
3 Цит. по: Рощупкин Г.Г. Роль Чаунской районной партийной организации в промышленном освоении Чукотки
// История и культура народов Севера Дальнего Востока. М, 1967. С. 157.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 162. Л. 60.
5 Там же. Д. 34. Л. 102.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 14.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 247
«главным образом за счет повышенного содержания олова в песках». Поэтому именно сюда перебрасы-
вались экскаваторы и рабочая сила с консервируемых в 1942 г. оловодобывающих предприятий1.
Архивные материалы Государственного архива Чаунского района Чукотского автономного округа
позволяют определить долю участия предприятий Чукотки в оловодобыче Дальстроя. Плановые задания
Чаун-Чукотскому горнопромышленному управлению на 1942 г. были определены в 675 т олова в кон-
центратах. На конец этого периода мы можем фиксировать 857 т, добытых на Чукотке, что составило
127 % от плана. Сравнивая эти показатели с уровнем оловодобычи 1941 г., можно констатировать факт
прироста добычи этого металла к 1942 г. на 333,5 %1 2.
Благодаря высокому содержанию олова в горных породах, Янское и Чаун-Чукотское управления
выполнили годовую программу уже к 1 сентября 1942 г. и далее добывали «второй металл» Дальстроя
уже сверхпланово3. Даже при попутной добыче справилось со своими заданиями по извлечению олова и
Южное горнопромышленное управление.
В то же время рудник «Бутугычаг» (Тенькинское ГПУ) в течение всего года испытывал недостаток
электроэнергии (1179 кВт вместо 1330 кВт). Это, с одной стороны, затрудняло эксплуатацию и ремонт
оборудования, а с другой - приводило к необходимости интенсификации мускульного труда.
В Янском ГНУ на руднике «Эге-Хая» вступила в строй локомобильная электростанция. Однако, как отме-
чает М.М. Хатылаев, сооружение производственных объектов здесь совершалось без генеральных проектов, по
текущей технико-экономической документации. Поэтому намеченная к пуску в 1942 г. Батагайская горнообога-
тительная фабрика № 418 вступила в строй лишь в марте 1943 г. из-за задержки с доставкой оборудования, но
из-за технологических дефектов находилась на реконструкции с начала 1944 г. до мая 1945 г.4
Обогатительные фабрики были исключительно важны для оловянной промышленности ГУ СДС в силу то-
го, что на них добытая порода доводилась до кондиционного состояния. Поэтому, пишет В.Г. Зеляк, в течение
всего 1942 г. предпринимались самые активные меры по быстрейшему завершению строительства Днепров-
ской, Куранах-Салинской и Кулинской оловообогатительных фабрик. От строительства еще одной, Дарпир-
ской, фабрики пришлось отказаться «в связи с недостаточностью изыскательских данных»5.
Однако постепенно входившие в строй обогатительные фабрики наращивали объемы своей дея-
тельности. Так, если в 1940 г. количесгво обработанной руды здесь насчитывало 150 тыс. т, то 1941 г.
уже характеризовался показателем в 340,4 тыс. т. В дальнейшем мы вновь можем наблюдать увеличение
масштабов переработки руды на обогатительных фабриках: 1942 г. - 419 тыс. т, 1943 г. - 482,3 тыс. т. В
целом с начала 1941 до середины 1944 г. обогатители Дальстроя переработали 1373,1 тыс. т оловосо-
держащей руды.
За годы войны на Северо-Востоке было введено в езрой 13 новых фабрик с проектной суточной
производительностью 1965 т в сутки. Мощность фабрик в Чаун-Чукотском ГПУ в 1942 г. составляла
25 т в сутки, в 1943 г. - 70 т и в 1944 г. - 400 т в сугки: в Янском горнопромышленном управлении, со-
ответственно, 95, 325 и 400 т в сутки6.
Отметим, что во многом добыча оловосодержащей руды была облегчена созданием в военное время
на горнорудных предприятиях мощных компрессорных станций, позволивших полностью перевести
отбойку горной массы с ручного на механическое бурение. Так, если в 1940 г. отбойка горной массы,
отправлявшейся затем на обогащение, составила 90,5 тыс. м3, а добыча руды 165 тыс. т, в 1941 г. - соот-
ветственно 258,6 и 360,1, в 1942 г. - 297,3 и 428,4, в 1943 г. - 283,5 тыс. м3 и 478,3 тыс, т7.
В 1943 г. ГУ СДС обязывалось добыть 4 тыс. т олова в 40-процентных концентратах, а проектную
мощность действовавших обогатительных фабрик увеличить с 2130 до 2715 т руды в сутки8. Основное
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 14.
2 ГА ЧР. Ф. Р-22. Д. 11. Л. 142. Укажем, что значительный прирост извлечения олова на Чукотке в 1942 г. был
достигнут еще и благодаря введению в строй новой обогатительной фабрики на руднике «Валькумей». См.: Рох-
лин М.И. Там, где были яранги. Записки геолога. М., 1961. С. 87.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 88. Л. 27-29.
4 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. /
М.М. Хатылаев. Якутск, 2006. С. 40.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 123.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 14.
7 Там же.
8 Гам же. Д. 34. Л. 102.
248
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
количество олова (1950 т) предполагалось добыть в III квартале, что не удивительно, т.к. промывочный
сезон в этот период находился в самом разгаре1.
Приведенные выше данные свидетельствуют, что оловодобыча в указанном году достигла уровня
3902 т (или 97,55 %). Среди добытого металла доминировало рудное олово (2,5 тыс. т), на долю россып-
ного пришлось 1,1 тыс. т1 2. Даже несмотря на невыполнение плана, за три полностью военных года это
был максимальный результат3.
Именно в 1943 г. Чаун-Чукотское ГПУ стало безусловным лидером в оловодобыче Дальстроя. В это
время его предприятия добыли 1170,5 т металла, что составило треть общедальстроевской добычи. При
этом рудник «Валькумей» добыл 171,5 т олова4, остальное количество пришлось на россыпи «Красно-
армейского» (999 т). ЧЧГПУ выполнило государственный план уже в октябре. Для сравнения: Янское
ГПУ в 1943 г. извлекло 352 т олова5.
Масштабы роста оловодобычи ГУ СДС в военное время видны в сообщении Л.П. Берии И.В. Ста-
лину. В январе 1944 г. Берия писал, что если за 1936-1939 гг. Дальстрой добыл 762 т олова в концентра-
тах, то за 1940-1943 гг. — 12627 т6.
В 1944 г. задания ГУ СДС по оловодобыче вновь были скорректированы в сторону понижения, что
более соответствовало его реальным возможностям - 3 тыс. т в 40-процентных концентратах7. При этом
приказ наркома внутренних дел вновь обращал внимание руководства ГУ СДС на необходимость разра-
ботки наиболее богатых по среднему содержанию оловоносных площадей и руд и предоставлял право
ставить на временную консервацию рудники и обогатительные фабрики на месторождениях с низким
содержанием металла с обязательным условием выполнения государственного плана. Освобождающую-
ся в таких случаях рабочую силу Л.П. Берия предписал переводить на золотодобычу8 9.
Выполнение Дальстроем плановых заданий по оловодобыче характеризуют данные табл. 35.
Таблица 35
Оловодобыча ГУ СДС в 1944 г.9
Управление Переработка руды, тыс. т Добыча олова, т
план факт план факт
Юго-Западное 141,6 150,9 950 1263,3
Тенькинское 103,4 89,7 450 381,5
Янское 31,6 36,4 250 302,3
Чаун-Чукотское 27,0 63,2 1350 1747
Северное и Южное - 3,1 8,6
1 ГЛ МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 163 об.
2 Там же. Д. 4. Л. 6.
3 По данным на лето 1943 г., оловянный концентрат из Дальстроя поставлялся Новосибирскому заводу № 520
Наркомата цветных металлов СССР (Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4247. Л. 26). Оловянные концентраты Дальстроя
отгружались из порта Нагаево (г. Магадан), с пристани Юттях (Янское управление) и из порта Певск (Чаун-
Чукотское управление) (Там же. Д. 99. Л. 136). До войны дальстроевское олово поставлялось на подмосковный По-
дольский завод. Но с началом военных действий эти потоки были переориентированы на Новосибирск. Строитель-
ство оловопсрсрабатывающего завода здесь было резко ускорено, и его запустили буквально в первую неделю вой-
ны. См.: Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 250.
’ГАЧР. Ф. Р-22. Д. 27. Л. НО.
5 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 41.
6 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 576.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 173 об.
8 Там же. Л. 173 об., 174.
9 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007.
С. 78.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 249
Очевидно, что в 1944 г. Дальстрой перевыполнил государственные задания по оловодобыче
(123,4 %), добыв 3702,7 т «второго металла». Приведенные данные свидетельствуют, что безусловным
лидером здесь оставалось Чаун-Чукотское горнопромышленное управление, добывшее более 47 % оло-
вянных концентратов. Во многом этому способствовало своевременное введение в эксплуатацию по-
строенной в 1944 г. обогатительной фабрики № 521. По документам Чаунского районного архива основ-
ное количество добытого на Чукотке олова вновь пришлось на прииск «Комсомольский», т.к. рудник
«Валькумей» из 1747 т извлек из своих руд лишь 641,245 т1.
Возвращаясь к содержанию табл. 35, отметим, что второе место по оловодобыче заняло Юго-Западное
управление, добывшее более 34 % всего дальстроевского олова. Это также не вызывает удивления, если
учесть, что именно этому управлению, напомним, созданному в конце 1930-х гг. как оловодобывающему,
в начале войны было передано Омсукчанское месторождение олова с действовавшим там Омсукчанским
горнорудным комбинатом. Таким образом, обозначившиеся в предвоенные годы крупнейшие оловонос-
ные районы Дальстроя продолжали лидировать в извлечении оловянных концентратов.
Объемы добычи Тенькинского и Янского управлений оказались в несколько раз меньшими. Думает-
ся, в первом случае это может быть объяснено, прежде всего, слабой энергооснащснностью рудника
«Бутугычаг» и меньшим содержанием олова в породах, нежели на месторождениях ЧЧГПУ и ЮЗГПУ.
Во втором случае столь низкие показатели, по нашему мнению, были продиктованы только формиро-
вавшейся горнопроизводственной и сырьевой базой Эге-Хайского месторождения1 2. Тем не менее Ян-
ское управление выполнило плановые задания на 120,9 %.
Мизерные, в сравнении с остальными управлениями, количества олова, добытые Северным и Юж-
ным управлениями, объясняются тем, что в этих управлениях добыча олова осуществлялась лишь по-
путно.
Среди условий, способствовавших успеху 1944 г., следует назвать концентрацию оловодобычных
работ на «перспективных и надежных месторождениях» (менее рентабельные в этом году были закон-
сервированы), механизацию горных работ и более четкую организацию производственных процессов,
переход в Чаун-Чукотском управлении на более эффективную систему разработки месторождений с
магазинированием руды, по россыпным предприятиям (прииск «Красноармейский») широкое и эффек-
тивное применение экскаваторов3.
Перевыполнение плана оловодобычи в 1944 г. во многом было достигнуто и за счет того, что были
перевыполнены задания практически во всем видам горноподготовительных и горных работ. Отбойка
горной массы на рудных месторождениях составила 112,9 % от плана, добыча руды - 105,4 %, проход-
ческие работы - 107 %, вскрыша торфов - 191,6 %, промывка песков - 136,1 %4. Планы переработки
руды, как видно из табл. 35, также были перевыполнены: фактически обработано 343,3 тыс. т руды вме-
сто планировавшихся 303.6 тыс. т.
Нормативы по товарному извлечению олова, установленные для обогатительных фабрик, в целом
по Дальстрою также оказались перевыполненными на 103,4 %. Фабрика № 3 (рудник им. Лазо ЮЗГПУ),
1 ГА ЧР. Ф. Р-22. Д. 27. Л. ПО. В.Г. Зеляк в своей работе, цитируя воспоминания С.Ф. Лугова, указывает, что
рудник «Валькумей» добыл в 1944 г. 1200 т олова в концентратах, что составило около трети всего олова Дальстроя
(см.: Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 124). Однако данные Госархива Чаунского района говорят о том, что добыча «Вальку-
мея» была порядка двух раз меньше. В данном случае нам кажутся более справедливыми данные отчетов, состав-
лявшихся в ЧЧГПУ для руководства ГУ СДС, которые мы и приводим.
2 Данные по оловодобыче ЯГПУ в 1944 г., приведенные нами в табл. 35, совпадают со сведениями, которые
приводит М.М. Хатылаев. См.:Хатылаев М.М. Указ. соч. С. 41.
3 См.: Доклад к годовому отчету по основной деятельности Дальстроя за 1944 г. // ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1.
Д. 4268. Л. 17. Тем не менее в октябре 1944 г. сложилась ситуация, грозившая срывом выполнения государственно-
го плана. В этих условиях начальник Дальстроя И.Ф. Никишов предписал: «...начальнику Чаун-Чукотского управ-
ления тов. Дятлову с 25 октября ДАВАТЬ ЕЖЕСУТОЧНО 4 ТОННЫ ОЛОВА; начальнику Юго-Западного горного
управления тов. Груша с 25 октября ДАВАТЬ ЕЖЕСУТОЧНО НЕ МЕНЕЕ 5 ТОНН ОЛОВА; начальнику Янского
горного управления тов. Киняшеву с 25 октября ДАВАТЬ ЕЖЕСУТОЧНО 500 КИЛОГРАММ ОЛОВА; начальни-
кам рудника “Бутугычаг” и фабрики № 1 тт. Макурину и Мацуеву с 25 октября не менее ОДНОЙ ТОННЫ ОЛОВА;
начальнику Хениканджинского горнорудного комбината тов. Архипову с 25 октября давать не менее 500 КИЛО-
ГРАММ ОЛОВА. Выполнение вышеуказанных планов обеспечит выполнение октябрьского плана...» (выделение
документа.-А. Ш.) (Тамже. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 183. Л. 128).
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 17.
250
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
обрабатывавшая тонко-вкрапленные сульфидные руды по весьма сложной технологической схеме, вы-
полнила план на 60,3 % против 58,4. Фабрика № 7 (рудник «Индустриальный», Омсукчан), которая пе-
рерабатывала более простые руды, — 92,2 % против 86,4 % по плану. На 10 % перевыполнила задание
фабрика № 521 на Чукотке.
Отметим, что в 1944 г. на фабрике № 3 в условиях вечной мерзлоты были проведены мероприятия
по устройству артезианских скважин, а в ЯГПУ - по строительству насыпных грунтовых плотин и соз-
данию искусственных водоемов1. Это позволило осуществлять эксплуатацию обогатительных фабрик в
течение всего календарного года, что, естественно, дало положительный эффект. Поэтому себестои-
мость 1 кг добытого олова в 1944 г. снизилась, по сравнению с заданной планом, на 12,4 % и составила
49 руб. 21 коп.1 2
Государственный план по добыче олова 1945 г. ГУ СДС удалось выполнить уже 31 октября3. При
этом вновь лидирующее положение заняло Чаун-Чукотское управление, достигшее планировавшихся
показателей 5 октября и обязавшееся перевыполнить их на 15 %. Руководство управления было награж-
дено премией, а для премирования работников Дальстрой выделил 50 тыс. руб.4
Практически все горные управления выполнили план 1945 г. по оловодобыче. При этом достижение
предусмотренных Правительством и НКВД СССР показателей было осуществлено, как и прежде, за
счет эксплуатации богатых по среднему содержанию металла месторождений. «Было принято направле-
ние горных работ, обеспечивающее разведку и выборную эксплуатацию наиболее богатых блоков и уча-
стков, что дало возможность получить руду с содержанием 1,11 %, или 120,7 % к плану» — говорилось в
отчете о деятельности Дальстроя за 1945 г.5 Поэтому на выполнении плана не сказалось и то, что объе-
мы горноподготовительных и горных работ по олову ГУ СДС не выполнило: отбойка горной массы со-
ставила 87,5 %, а добыча руды - 95,5 % от плана.
Единственным управлением, не выполнившим государственные задания, оказалось Тенькинское.
Здесь из-за значительной изношенности оборудования не сумела достичь предполагавшихся объемов
обработки руды фабрика № 1 (рудник «Бутугычаг»), Одновременно недостаток электроэнергии привел к
срыву плана работ на фабрике № 319 (рудник «Хениканджа»).
Отметим и то, что в 1945 г. не выполнил своих заданий по добыче россыпного олова прииск «Крас-
ноармейский». Причиной стало низкое содержание олова в песках, составившее лишь 88 % от предпола-
гавшегося6. Сказанное позволяет нам уверенно угверждать, что столь резкое падение среднего содержа-
ния металла в горных породах было вызвано исключительно хищнической эксплуатацией этого уни-
кального оловянного месторождения.
Однако ассортимент природных ресурсов, добывавшихся в регионе в военный период, не исчерпы-
вался лишь золотом и оловом. Именно в годы войны Дальстрой стал добывать вольфрам, получивший
во внутренних документах наименование «третий металл».
Имеющиеся в нашем распоряжении документальные материалы позволяют судить о том, что в
1943 г. план добычи 60-процентных вольфрамовых концентратов (или грех окиси вольфрама) по всему
НКВД был установлен в размере 1645 т. Приказом по НКВД от 25 января Дальстрою предписывалось
добыть 60 т вольфрама в 60-процентном концентрате7. Но затем, в августе, эти показатели были скор-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 19.
2 В 1944 г. себестоимость оловянных концентратов, добывавшихся на предприятиях НКВД СССР, в целом в
несколько раз оказывалась ниже, чем аналогичный показатель оловодобывающих рудников и приисков Наркомата
цветных металлов. Так, в 1944 г. себестоимость олова в концентратах в НКВД сложилась в размере 52,8 руб./кг, на
предприятиях НКЦМ - от 100 до 165 руб./кг (ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 92. Л. 247). Очевидно, что себестоимость
оловянных концентратов, добытых Дальстросм, оказалась еще более низкой, нежели в НКВД в целом. Следова-
тельно, и здесь мы можем фиксировать то же положение, что и на золотодобыче: использование труда заключен-
ных, для которых не создавалось нормальных социально-бытовых условий, и хищническая эксплуатация месторож-
дений олова позволяли удешевлять конечный продукт горного производства.
3 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 129. Л. 193-194.
4 Там же. Л. 288.
5 Цит. по: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2:
Магадан, 2002. С. 262.
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 103.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 251
рсктированы в сторону уменьшения и составили 45 т (2,7 % от союзной добычи). Остальное количество
этого металла должно было добыть Джидинское месторождение (Бурятия)1.
В 1944 г. основное количество вольфрама вновь предстояло добыть в Бурятии. Задачей же ГУ СДС
стало извлечение 50 т 60-процентных вольфрамовых концентратов1 2. Однако в течение года, в поквар-
тальной разбивке, план был увеличен: в I квартале - 15 т, в III - 30 т, в IV - 20 т3. В целом в 1941-
1944 гг. Дальсгроем было получено 280 т трехокиси вольфрама, в том числе в 1941 г. - 42 т, в 1942 г. -
47 т, в 1943 г. - 100 т, в 1944 г. - 91 т4.
А уже в апреле 1945 г. в Индигирском управлении были начаты подготовительные мероприятия по
строительству вольфрамового комбината на месторождении «Аляскитовый»5. Выполнение плана добы-
чи вольфрама на 1946 г., по сообщению заместителя начальника ГУ СДС А.Г. Пруна, требовало строи-
тельства новых комбинатов на месторождениях «Игуменовское», «Галимый», на Яне и Чукотке6.
Летом 1945 г. Дальстрой, пусть и незначительно, стал частью советского «атомного проекта». При-
знаки наличия урана в недрах Северо-Востока изредка появлялись в материалах геологоразведки7. Но
разработка советской атомной бомбы потребовала накопления необходимого количества радиоактивно-
го сырья. Поэтому в июле 1945 г. руководители горных управлений ГУ СДС получили задание взять
пробы урановых минералов для их последующей отправки в Москву. Начальник ЯГПУ Киняшев обязы-
вался взять пробу весом 35 кг на месторождении «Кестер»; начальник ЧЧГПУ Дятлов должен был обес-
печить пробы весом 35—40 кг на ключе Рыжем в районе Иультинского месторождения; начальнику
ТГПУ Виноградову предписывалось взять три пробы весом не менее 20 кг каждая в отдельных точках
Бутугычагского месторождения (ключи Бутуплчаг, Подумай, Блуждающий); начальник СГПУ Гагкаев
организовывал взятие двух проб по 20 кг на ключе Дусканья8.
Чуть более месяца спустя, 25 августа, ГУ СДС издало приказ «О форсировании геологоразведочных
работ на урановые руды». В нем, в частности, предписывалось всем руководителям горных управлений
и геологоразведочных отделов и районных управлений составить планы поисковых работ на уран в пре-
делах своих территорий. С 1 октября вводилась ежемесячная сводка о находках уранового оруденения,
которая не позднее 10 числа каждого месяца предоставлялась в 1ТУ Дальстроя9.
Таким образом, в военное время горная промышленность ГУ СДС сделала мощнейший рывок в сво-
ем развитии. Были разведаны значительные запасы ценных видов минерального сырья, начали эксплуа-
тироваться их крупные месторождения, создавались новые рудники и прииски. Существенно возросли
объемы добычи олова, высоким оставался уровень извлечения золота. Геологи и горняки Дальстроя
обеспечили добычу вольфрамовых концентратов, начались активные поиски урановых руд. Несомнен-
ным достижением этого периода стала не сравнимая с довоенным десятилетием механизация горных
работ. Все это говорило о том, что Северо-Восток уверенно становился одним из ведущих центров гор-
нодобывающей промышленности СССР.
Однако в это же время горная отрасль ГУ СДС сохраняла основные характеристики своей деятель-
ности, сложившиеся еще в предвоенные годы. К ним можно отнести широкое использование труда за-
ключенных, применение чрезвычайных форм организации производства и т.д. Более того, в условиях
военного времени, в условиях ужесточения идеологического и нормативно-правового давления режима,
характерного для всей страны в целом, все перечисленное было доведено здесь до абсолюта: трудовое
использование вольнонаемных работников стремительно приближалось к уровню эксплуатации заклю-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 168.
2 Там же. Л. 173 об.
3 Там же. Л. 148, 218, 238.
4 Там же. Д. 3. Л. 8.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. Ou. 1. Д. 125. Л. 255.
'' ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 Н.А. Шило в своих воспоминаниях отметил, что, в частности, в годы войны при минералогических исследо-
ваниях оловянных руд Днепровского месторождения в них был обнаружен цейнерит. Как только об этом стало из-
вестно в Москве, оттуда поступила директива, предписывавшая развернуть поисково-разведочные работы на уран
на Днепровском рудном поле. Была проделана большая работа, но кроме редких находок этого минерала в пределах
рудного поля ничего найдено не было. См.:Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной нау-
ки. Магадан, 2007. С. 250.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 88.
9 Там же. Л. 96.
252
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ценных. Только сочетание всех этих факторов в совокупности с колоссальными богатствами недр ре-
гиона позволило Дальстрою выполнять государственные планы золотодобычи.
Достижение плановых заданий осуществлялось Дальстроем преимущественно методами хищниче-
ской разработки наиболее богатых россыпных и рудных месторождений золота и олова. Эксплуатация
горных полигонов и подземная добыча руд с наиболее значительным содержанием металлов в породах
подрывали возможности дальнейшего развития отрасли. Отчасти это может быть объяснено острой по-
требностью военной промышленности в олове. Но нельзя нс видеть и того, что подобная практика пол-
ностью повторяла особенности деятельности горной отрасли Дальстроя в предвоенный период. Следо-
вательно, мы вправе считать, что отношение советского руководства к Северо-Востоку продолжало ба-
зироваться на представлении о нем как о поставщике ценных видов минеральных ресурсов для индуст-
рии центральных промышленных районов. Потребности самого же региона, его социальной и природ-
ной среды властями СССР попросту игнорировались.
4.2. Обслуживающие отрасли хозяйства Дальстроя
в годы Великой Отечественной войны
Значительные изменения в деятельности основной отрасли экономики ГУ СДС - горной промыш-
ленности, а также существенное снижение объемов обеспечения Колымы и Чукотки всем необходимым
с «материка» в годы войны с Германией вызвали к жизни диверсификацию основных направлений раз-
вития и вспомогательных отраслей хозяйства Дальстроя - энергетики, дорожного строительства и
транспорта, снабжения, местной промышленности и сельского хозяйства.
Остановимся подробнее на характеристике развития обслуживающих отраслей хозяйства Дальстроя
в военный период.
К началу навигации 1941 г. крупнотоннажный флот Дальстроя пополнился пароходом «Советская
Латвия», переданным с баланса Паркомата морского флота СССР1. В результате ГУ СДС стал распо-
лагать четырьмя собственными пароходами общей грузоподъемностью 32,7 тыс. т, подчинявшимися
Управлению Нагаевского торгового порта. Результаты их деятельности в течение указанного года
оказались зависимыми от тех изменений, которые произошли с началом Великой Отечественной вой-
ны. Так, пароход «Феликс Дзержинский» в III квартале был снят с доставки грузов в Нагаево, а паро-
ходы «Дальстрой» и «Джурма» были вынуждены совершать внеплановые рейсы в бухту Пестрая
Дресва, очевидно, для доставки рабочей силы к Омсукчанскому горнорудному узлу. Это подтвержда-
ется тем, что при плане перевозок 198 тыс. т грузов и 36 тыс. пассажиров морские суда Дальстроя пе-
ревезли лишь 165 тыс. т грузов и 40 тыс. пассажиров1 2.
На сокращение грузопотока повлияли еще несколько обстоятельств. Во-первых, вследствие агрес-
сивных действий японских властей во второй половине года (нападения и задержания советских торго-
вых судов) морские перевозки были переориентированы. Как отмечал А.Н. Исаков, вместо традицион-
ных путей к Северо-Востоку через пролив Лаперуза и т.д. советские корабли стали осваивать тяжелый и
опасный маршрут через Первый Курильский и Татарский проливы3.
Во-вторых, начало военных действий привело к нарушению ритмичной работы органов снабжения
и общему сокращению объемов распределявшихся между хозяйственными организациями в тылу гру-
зов. В связи с этим план доставки на Колыму всего необходимого оказался выполненным лишь на 88 %
по общему тоннажу и на 87 % по стоимости. Ни по одной из позиций номенклатуры грузопоставок, за
1 Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук.
Томск, 2008. С. 95.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4169. Л. 50. При этом надо заметить, что из 76 пароходов, пришедших с грузом в
Нагаево, 74 были разтружены досрочно, что стало возможным благодаря пополнению автопарка УНТП новыми
автомашинами ЗИС-5 и перевыполнению рабочими порта установленных норм выработки (106,3 % по вольнонаем-
ным и 105 % по заключенным).
3 Исаков А.Н. Советская торговля на Северо-Востоке в годы Великой Отечественной войны // Краевед, записки.
Вып. 17. Магадан, 1991. С. 34. Особое значение в описываемый период приобрел для снабжения Северо-Востока
Северный морской путь. По его маршрутам грузы поступали в порты Тикси, Амбарчик, Певек, а затем вверх по
рекам региона доставлялись потребителям.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 253
исключением фуража, план не был выполнен. Особенно значительным недовыполнение оказалось по
оборудованию (58,8 %), углю (53,3 %), автотракторной технике (34,4 %) и т.д. Негативное влияние на
обеспечение работы предприятий горной и обслуживающих отраслей оказала недопоставка техстройма-
териалов, продовольствия, нефтепродуктов1. Расхождение реальных поставок с плановыми показателя-
ми стало нарастать уже во второй половине 1941 г., что было связано с началом войны.
В описываемый нами период заметно возросла роль авиатранспорта Дальстроя. Так, в 1941 г. авиа-
отряд перевез 1113,7 т грузов (при плане 644,9 т) и 2902 пассажиров (507 по плану). Думается, что столь
масштабное перевыполнение плановых заданий было достигнуто, прежде всего, за счет совершения ко-
ротких, но многочисленных рейсов к предприятиям Омсукчанского горнопромышленного комбината и
Западного горнопромышленного управления. Сюда авиаотряд перевез 82 % всех грузов. Именно эти
подразделения горной отрасли, как мы отмечали выше, становились наиболее перспективными по раз-
веданным и подготовленным к эксплуатации запасам минерального сырья.
Морские порты Дальстроя в 1942 г. продолжали играть роль связующих звеньев в системе транс-
портных коммуникаций Северо-Востока. В военных условиях стало возрастать значение арктических
портов в доставке необходимых материалов и оборудования предприятиям и населенным пунктам в
глубинных районах Колымы и Чукотки, хотя, конечно, порт Нагаево оставался основным транзитным
узлом перевалки грузов.
Планировавшееся количество грузов для Дальстроя (378 тыс. т) в начале года было сокращено до
303 тыс. т, но и этот показатель фактически не был достигнут. На Северо-Восток прибыло 197 043 т гру-
зов (64,8 %). Портом Нагаево было принято 164936 т, Певеком - 6013, Амбарчиком - 10564 т. В целом
продовольствия поступило 96913 т (81,5 %), угля - 2637 т (87,9 %), техстройматериалов - 25180 т
(64,7 %), фуража - 15823 т (54 %), нефтепродуктов - 54529 т (53,2 %), промтоваров - 1961 т (21,9 %)1 2.
Заметным явлением работы транспортного комплекса ГУ СДС в 1942 г. стало включение его в об-
служивание перевозок товаров, поступавших из США по ленд-лизу. Так, из общего количества грузов,
поступивших в Нагаево, 48 % были предметами импорта. Певек и Амбарчик полностью все грузы полу-
чили из Америки, на Яну и Хандыгу дошли только отечественные грузы, а 2 тыс. т импортных зазимо-
вали в пути (Тикси и Якутск)3. При этом Дальстрой не только стал получателем американских товаров,
но и превратился в перевалочную базу для их транспортировки в другие порты советского Дальнего
Востока (в адрес Наркомата внешней торговли).
В связи с этим отметим, что объемы перевозок из отечественных портов не достигли планировав-
шихся показателей (42,7 тыс. т вместо 60 тыс.), но объемы перевозок из США при плане в 62 тыс. т со-
ставили 91,6 тыс. Увеличение протяженности морских коммуникаций, на которых действовали океан-
ские пароходы ГУ СДС, привело к выполнению ими плана перевозок на 136% (435,5 млн тонно-
пассажиро-миль). Одновременно экипажи морских судов Дальстроя за навигацию 1942 г. перевезли
134,3 тыс. т грузов при плане в 122 тыс. т4.
Именно начавшимся поступлением американского оборудования, продовольствия, промтоваров и
т.д. может быть объяснено перевыполнение морским флотом Дальстроя плановых заданий по отдель-
ным видам работ при заметном сокращении общих объемов грузооборота. Аналогично судами местного
каботажа было перевезено на 43 % грузов больше, чем предусматривалось.
Речной транспорт Дальстроя состоял в 1942 г. из 19 самоходных паротепловых и 59 несамоходных
судов. Их основной задачей была доставка грузов из бассейна Восточно-Сибирского моря по р. Колыме
на протяжении 1863 км и по р. Индигирке на протяжении 1190 км. И здесь мы встречаемся с перевы-
полнением плановых заданий, которое составило по количеству перевезенных грузов 114,5 %, а по тон-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4169. Л. 64.
2 Бацаев И.Д.. Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 244.
3 Номенклатура товаров, поставлявшихся ГУ СДС из США в целом может быть представлена заголовками
разделов доклада руководителя группы Дальстроя в Америке Шаламберидзе (23 ноября 1942 г.): Энергетическое
оборудование. Горнообогатительное оборудование. Литейное оборудование. Дорожные машины и строительные
механизмы. Металлы, кабельные изделия и абразивы. Взрывоматериалы. Горючее и смазочные. Атопокрышки и
ремонтная резина. Геодезический инструмент. Продовольствие. Промтовары. См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 179.
Л. 23-43.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 23.
254
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
но-километрам — 107,1 %!. Авиаотряд ГУ СДС в 1942 г. в основном обслуживал нужды горных управле-
ний (77 % всех авиаперевозок). В тонно-километрах план грузоперевозок авиатранспортом был выпол-
нен на 102,3 %. По нашему мнению, важно указать, что этому перевыполнению способствовало то, что
при обеспеченности авиаотряда летным и техническим составом на 80 % многие пилоты за год провели
в воздухе 1000-1300 ч при норме в 6501 2.
В 1943 г. в порту Нагаево была осуществлена перевалка 130 «студебеккеров» с комплектами запча-
стей, 10 тракторов, 6 грузовых кранов «Лима», 2 «даймонда», 1 автокрана и многого другого, поступивше-
го для Наркомата внешней торговли из США. Несмотря на неприспособленность площадки порта к обра-
ботке преимущественно тяжеловесных грузов, здесь было переработано 354 тыс. т импортных грузов.
При этом океанские суда Дальстроя должны были совершать рейсы между Владивостоком и порта-
ми США только во второй половине года, но фактически занимались этим в течение всей навигации,
заходя в Нагаево лишь по пути. Это обстоятельство вновь привело к тому, что плановое задание перево-
зок в 640 млн тонно-миль было перевыполнено на 103,5 % (662 т/миль) при невыполнении планов по
доставке грузов на территорию ГУ СДС3 4 5.
Между тем именно в 1943 г. ГУ СДС получило наименьшее количество необходимых материалов,
оборудования, продовольствия и т.п. за все военное время, что подтверждается сведениями табл. 36.
Таблица 36
Доставка грузов ГУ СДС в 1941—1945 гт, тыс. т4
Доставка грузов 1941 1942 1943 1944 1945
Дальстрой всего 425 197 179 258 320
В т.ч. в порт Нагаево 370 165 143 198 255
В т.ч. в арктические пункты 55 32 36 60 65
Вполне очевидно, что объемы грузов, доставлявшихся Дальстрою в годы войны, резко снизились в
1942 г., достигли минимума в 1943 г. - почти в 2,4 раза ниже показателей 1941 г. И лишь затем начался
постепенный рост. При этом даже в 1945 г. тоннаж грузопоставок на Северо-Восток был ниже, чем в
1941 г. Другим очевидным фактом остается и то, что ведущим портом Дальстроя, принимавшим наи-
большее количество грузов, оставался Нагаевский’.
Снижение количества поставлявшихся грузов при сохранении в целом линейки флота6 позволило
речникам Колымы и Индигирки перевыполнить план грузоперевозок на 107,4 %.
Авиаторы же Дальстроя в 1943 г., сделав 674,8 тыс. тонно-километров, на 6 % недовыполнили уста-
новленных заданий по перевозке грузов и пассажиров. Как и прежде, самолеты обслуживали нужды
горных управлений, куда было перевезено 67 % грузов. Однако в течение года полностью вышли из
строя вследствие изношенности три наиболее грузоподъемных самолета и две машины были списаны
вследствие аварий7. В результате авиапарк ГУ СДС сократился до 18 летательных аппаратов, а его гру-
зоподъемность - с 15 до 11 т.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 179. Л. 24.
2 Там же. Л. 25.
3 Там же. Д. 4244. Л. 12 об, 16-16 об.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 3. Л. 28.
5 На протяжении военных лет Управлением Нагаевского торгового порта постоянно велись работы по расши-
рению причальной линии порта и строительству новых промышленных и складских помещений. Так, с 1941 по
1 июля 1944 г. длина причальной линии порта Нагаево была увеличена с 270,5 до 400 м. Кроме этого, был создан
водопровод, построены складские помещения. В 1942 г. в Управление Нагаевского торгового порта поступило
8 кранов общей грузоподъемностью 64 т, а к 1944 г. в составе порта работали первые автопогрузчики и движущееся
краны грузоподъемностью до 15 т. См.: Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932—
1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2008. С. 90.
6 Основной речной флот Дальстроя был сконцентрирован на р. Колыме, незначительное количество судов ра-
ботало на Индигирке. В 1941-1943 гг. количество самоходных и несамоходных судов в целом оставалось неизмен-
ным и на середину 1944 г. составляло 57 пароходов (общей мощностью 8,3 тыс. л.с.) и 108 барж грузоподъемностью
30 тыс. т. В течение первых трех военных лет речники Дальстроя перевезли 323 тыс. т грузов (ГА МО. Ф. Р-23 сс.
On. 1. Д. 26).
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. ГД. 4244. Л. 13-13 об.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 255
Обеспечение промышленности и населения Дальстроя в 1944 г., в целом выросшее по сравнению с
1943 г. на 79 тыс. т, имело свои особенности. Плановые задания были выполнены преимущественно по
импортным поставкам из США, доставка товаров отечественного производства оказалась сорванной по
абсолютному большинству позиций. Так, из Америки было доставлено 3250 тыс. м хлопчатобумажной
ткани (100 %), 111 тыс. пар кожаной обуви (более 118 %), 70 т подошвенной кожи (100 %). Аналогич-
ные товары отечественного производства поступили в следующих количествах: хлопчатобумажная
ткань - на 351 тыс. руб. вместо 7800 по плану, кожаная обувь - на 416 тыс. руб. вместо 2800 тыс. и т.д.
Поставка оборудования по импортным фондам была осуществлена даже с перевыполнением. Завоза оте-
чественного оборудования почти не было, выделенные фонды или не реализованы вовсе, или реализованы не
полностью. Из 75 тыс., например, необходимых электроламп Дальстрой получил лишь 25183 шт.1
Похожее положение сложилось и с доставкой продовольствия. За счет импортных поставок полно-
стью был осуществлен завоз муки, крупы, жиров, мясных консервов, сахара, молока сухого и консерви-
рованного, яичного порошка, чая и кофе, спирта-ректификата, сыра и специй. Только за счет отечест-
венных фондов поступили табак (40,8 % плана) и соль (83,3 %)1 2.
Морской транспорт большого каботажа Дальсгроя в 1944 г. был занят в основном перевозками гру-
зов Наркомвнешторга из США в порты СССР. Доставкой грузов по Охотскому побережью от Нагаево
занимался местный флот. План морских перевозок в этом случае оказался выполненным на 103,1 %
(586,6 млн тонно-миль при плане в 567,8 млн). Соответственно речники Дальстроя перевезли по Колыме
и Индигирке 119174 т грузов и между портами Амбарчик и Певек 15815 т, сделав 102,9 млн тонно-
киломегров (128,2 % плана)3.
Авиационный парк ГУ СДС в 1944 г. пополнился только одной машиной типа СБ для выполнения
нового вида работ, порученного авиаотряду, - проведения аэрофотосъемки территории Северо-Востока.
Результаты транспортного обслуживания предприятий региона авиаподразделениями Дальстроя выра-
зился в 941,5 т перевезенных грузов и 5745 пассажирах, 736997 тонно-километрах при плане в 5344664.
Деятельность флота большого каботажа ГУ СДС (пароходы «Феликс Дзержинский», «Джурма»,
«Дальстрой», «Советская Латвия») планировалась в 1945 г. вновь на перевозке грузов из США во Вла-
дивосток. Но во второй половине года, когда начались военные действия против Японии, «Дальстрой» и
«Джурма» были переведены на спецрейсы для обеспечения советских войск. Более того, выполняя зада-
ние командования Тихоокеанского флота, «Дальстрой» подорвался на мине и в конце навигации был
направлен на ремонт в Америку. Лишь в конце года дальстроевские пароходы перешли к обслуживанию
линии Находка - Нагаево. План грузоперевозок ими оказался выполненным на 123,4 % (160342 т), а в
тонно-пассажиро-милях - на 95 % (526678 тыс.)5.
В целом Дальстрой получил в последний военный год 320 тыс. т грузов от запланированных
342,2 тыс, При общем выполнении плана доставки продовольствия на 108 % (95803 т), например, ово-
щей было завезено 43 %, что заставило с 1 декабря прекратить их выдачу населению. Доставленная кру-
па (110% к плану - 8485 т) представляла собой только овсянку с фасолью, что существенно понижало
пищевое значение этого продукта. Значительное превышение плановых показателей произошло только
по спирту (218 %) и соли (124 %).
Оборудования поступило 55 % от плана вследствие прекращения поставок по ленд-лизу и аннули-
рования поставок по отечественным фондам6. По промышленным товарам выполнение составило 78 %,
что негативно сказалось на обеспечении работников Дальсгроя, прежде всего - заключенных, одеждой и
обувью7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 36-37.
2 Там же. Л. 35.
3 Там же. Л. 31.
4 Там же.
5 Там же. Д. 4316. Л. 107.
6 В конце ноября 1945 г. на заседании партийно-хозяйственного актива ГУ СДС его руководитель И.Ф. Ники-
пюв отметил роль поставок американских грузов для обеспечения деятельности Дальстроя: «За годы войны из-за
границы нам было завезено несколько десятков экскаваторов, сотни тракторов, тысячи автомашин, около ста буль-
дозеров и много другой техники, оборудования, строительных материалов и металла» (ЦХСД МО: Коллекция до-
кументов).
7 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 269-270.
256
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Местный морской флот в течение 1945 г. вследствие технической изношенности потерял три дере-
вянные баржи общей грузоподъемностью 525 т; буксирный пароход «Марчекан» по тем же причинам
был переведен на рейдовые работы. Осенью во время шторма погибло судно «Армань», самоходная
баржа «Вилига» и буксирная баржа «Т. Маландина» были выброшены на берег. Это привело к тому, что
при плане в 80070 т грузов местный морской флот перевез лишь 63021 т (78,7 %). Срыв плана мог быть
еще большим, если бы не внеплановые рейсы шхуны «Звезда» на участках Нагаево - Находка и Ванино -
Находка. Однако судами местного флота было значительно перевыполнено задание по перевозке пасса-
жиров - 3233 чел. вместо 2225 чел. Скорее всего это может быть объяснено тем, что в 1945 г. на Северо-
Восток стали поступать новые партии заключенных, которых было необходимо доставлять и в пункты
Охотского побережья1.
Речной флот ГУ СДС в 1945 г. пополнился тремя несамоходными баржами, рейдовым пароходом
«Александр Невский», пароходом «ДС-Ш» и мотолодкой. Одновременно из его состава были исключе-
ны пять несамоходных судов - четыре кунгаса и дощаник. Несмотря на тяжелые условия навигации,
речникам удалось перевыполнить плановые задания по перевозке грузов на 4,6 % (115665 т), а по тонно-
километражу - 9,5 % (102765,8 тыс. тонно-километров). Каботажные перевозки между Амбарчиком и
Певеком ими были выполнены в объеме 16535 т, из которых 9334 т приходилось на лес, необходимый
для строительства, и 3719 т - на уголь для отопления и энергоустановок Чаун-Чукотского горнопро-
мышленного управления1 2.
Авиационный транспорт Дальстроя в 1945 г. перевез 1109 т грузов и 5826 пассажиров, выполнив про-
изводственный план на 117 %. Помимо собственно перевозок, летчики авиаотряда засняли 146,6 тыс. км2,
выполнив план по аэрофотосъемке на 130,9 %3. В целом же в 1941—1945 гг. авиаторами ГУ СДС было пе-
ревезено 19680 пассажиров, доставлено различным предприятиям 5680 т грузов, налетано 37300 ч4.
С деятельностью авиатранспортного комплекса ГУ СДС в годы войны неразрывно связана история
организации и функционирования воздушной трассы Аляска - Сибирь (АЛСИБ - ALSIB), по маршруту
которой на советско-германский фронт поступала боевая авиационная техника. Уже в июле 1941 г. Го-
сударственный комитет обороны поручил специалистам изучить три варианта трассы: вдоль Северного
морского пути; через Камчатку и Комсомольск-на-Амуре; через Уэлькаль на Чукотке - Сеймчан (Даль-
строй) — Якутск — Киренск — Красноярск5. Основным маршрутом стал третий из перечисленных.
Особую актуальность он приобрел после того, как в 1942 г. англо-американский конвой PQ-17 был
практически полностью уничтожен германскими подводными лодками и авиацией. После этого в авгу-
сте 1942 г. была сформирована Красноярская воздушная трасса (перегоночная авиадивизия) в составе
пяти перегоночных авиаполков, управление которой находилось в Якутске. Командовал дивизией из-
вестный полярный летчик И.П. Мазурук. Располагались полки в Фербенксе (Аляска), Уэлькале, Сейм-
чане, Якутске, Киренске, отвечая за свой участок перегонки6. Воздушная трасса вступила в строй 1 ок-
тября 1942 г. и с 7 октября 1942 г. по ней началась перегонка самолетов7.
Первоначальный по сути участок АЛСИБа проходил по территории США от Сиэтла, где на заводах
«Боинг» производилась основная часть самолетов, до Аляски, откуда начинался перелет на территорию
СССР. Обслуживание этого участка производилось пилотами седьмой перегоночной группы ВВС
США8. Дальше самолеты принимали советские летчики.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4316. Л. 108.
2 Там же. Л. 181 об., 183.
3 Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 268.
4 Алтунин Е.В. Развитие авиации на Северо-Востоке СССР (1926-1965 гг.).: Автореф. дис. ... канд. ист. наук.
Владивосток, 1967. С. 9.
5 Котляров А.Ю. Особое задание // США: экономика, политика, идеология. 1992. № 9. С. 29.
(' Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гт.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 2004. С. 216-217; Колесов М.И. История
Колымского края: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 1993. С. 101.
7 Бровцина М.А. Роль Восточно-Сибирского региона в осуществлении авиационного ленд-лиза в годы Великой
Отечественной войны 1942-1945 гг.: Автореф. дис. ... канд. ист наук. Красноярск, 2006. С. 17.
8 Подробнее о ее деятельности см.: Зинковский Ю.В., Седов Б.М. АЛСИБ начинался к востоку от Берингова про-
лива // V Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф., посвящ. 80-летию Первой Колымской экспедиции и 55-летию
образования Магаданской области. Магадан, 2008. С. 164—197.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 257
К началу октября 1942 г. на трассе было введено в строй 10 аэродромов. К ранее действовавшим
Красноярску и Якутску добавились базовые Киренск, Сеймчан и Уэлькаль, промежуточные и запасные -
Алдан, Олекминск, Оймякон, Берелех и Марково. Из восьми новых аэродромов пять находилось на тер-
ритории Дальстроя. В это же время началось строительство других запасных аэродромов с грунтовыми
взлетно-посадочными полосами в Бодайбо, Витиме, Усть-Mae, Хандыге, Зырянке, Анадыре1.
В строительстве новых аэродромов, их обслуживании и обеспечении большую роль сыграл Даль-
строй. Значительные работы были проведены рабочими Юго-Западного горнопромышленного управления
по строительству аэропорта в Сеймчане, которому выпало стать одним из базовых на маршруте авиатрас-
сы. Строителями было снято и вывезено 37,5 тыс. м3 торфа, после чего они выполнили еще 44,2 тыс. м3
земляных работ. В июне 1942 г. аэропорт Сеймчан был принят в эксплуатацию. С 11 августа 1942 г.
Управление дорожного строительства начало раскорчевку пней на месте будущего аэродрома в Оймяконе,
а уже в конце сентября здесь произвел посадку тяжелый четырехмоторный самолет Г-21 2.
С течением времени организационная структура воздушной трассы менялась, но темпы доставки
самолетов нарастали. Всего с октября 1942 г. по октябрь 1945 г. через территорию Северо-Востока про-
следовало 8084 самолета: бомбардировщики А-20 (1330), Б-25 (725), истребители Р-40 (43), Р-39 (2593),
Р-63 (2640), Р-47 (3), тренировочные истребители Ат-6 (54). транспортные С-47 (705), С-46 (1). За это
время летчиками перегоночной авиадивизии было совершено 68140 самолето-перелетов с общим мар-
шрутным налетом 252796 ч, перевезено 724966 пассажиров, 14226,8 т грузов и почты, налетано по воз-
душной трассе 23037290 км3. Прекращение перегонки самолетов по трассе Красноярск - Уэлькаль про-
изошло в 1945 г. и в связи с этим Первая Краснознаменная перегоночная дивизия ГВФ со штабами и
управлениями была передана в состав Военно-Воздушных сил Красной армии4.
Доставка грузов промышленным предприятиям и населенным пунктам Колымы и Чукотки в годы
войны, так же как и в предыдущее время, во многом требовала устойчивой работы автомобильного и
тракторного транспорта Дальстроя. в работу которого военное время также внесло свои коррективы.
В связи с этим нам представляется необходимым указать на несколько обстоятельств, во многом ха-
рактеризовавших состояние автомобильного и тракторного парка Главного управления строительства
Дальнего Севера НКВД СССР в 1941-1945 гг. Уже 23 июня 1941 г. руководители Дальстроя жестко
предписали осуществлять экономию горючего. В связи с этим все управления и предприятия обязыва-
лись подсчитать тоннаж необходимых грузов, для обеспечения перевозки которых требовалось оставить
только лучшую часть автотракторного парка и лучших водителей. Все остальные автомашины, не об-
служивавшие основное производство, должны были быть остановлены. Была запрещена работа поли-
вочных машин, работа тракторов на бензине и работа гусеничных тракторов в Магадане независимо от
вида топлива, кроме тракторов в Нагаевском порту. Колесные тракторы должны были заправляться
только керосином. Одновременно все легковые автомашины, бензин которым не отпускался, а также
полуторки ГАЗ-АА (кроме санитарных, банковских и машин управления связи) под личную ответствен-
1 См.: Паперно А.Х. Ленд-лиз. Тихий океан. М., 1998. С. 277.
2 Алтунин Е.В. Воздушная трасса Красноярск - Уэлькаль (из истории строительства) // Краевед, записки.
Вып. 15. Магадан, 1988. С. 76-77.
1 Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гг.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 2004. С. 261. Зачастую самолеты, проле-
тавшие над территорией Дальстроя, совершали вынужденные посадки или гибли в катастрофах. Если это станови-
лось известно, на поиски пилотов для оказания помощи отправлялись геологи и горняки приисков и рудников ГУ
СДС. См.: Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 241.
4 Бровцина М.А. Указ. соч. С. 20. Данные, приводимые А.Х. Паперно, позволяют оценить роль Дальнево-
сточного региона в целом в обеспечении поставок импортной техники, вооружений, материалов, продовольствия
и т.д. в СССР в годы войны. Так, через Север европейской части страны поступило 3,964 млн длинных т грузов
(1 дл. т = 1016 кг), через Персидский залив - 4,160 млн, через порты Черного моря - 681 тыс. дл. т, по северным
арктическим путям - 452 тыс. дл. т, через советский Дальний Восток - 8,244 млн дл. т (Паперно А.Х. Указ. соч.
С. 6). Таким образом, из всех поступивших 17501 тыс. дл. т через дальневосточные порты было доставлено более
47 % всех поставок по ленд-лизу. Сюда включены не только грузы, перевезенные морским транспортом, но и
поставки боевой авиатехники. Естественно, что объемы грузов, переработанных в портах Дальстроя, не могут
быть сравнимы с масштабами работы портов Владивостока и Петропавловска-Камчатского. Но роль ГУ СДС в
обеспечении морских перевозок из США в СССР и деятельности авиатрассы Аляска - Сибирь следует все же
признать, по нашему убеждению, значимой. Так, только четыре океанских парохода Дальстроя за годы войны
перевезли не менее 500 тыс. т импортных грузов (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1084. Л. 25).
258
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ность руководителей автохозяйств должны были быть поставлены на консервацию. Легковые автомоби-
ли запрещалось заправлять за счет топлива, предназначенного для грузового и автобусного парка. За
нарушение этих предписаний любые лица могли быть подвергнуты уголовному наказанию как за пре-
ступление против государства или за расхищение государственного имущества'. Двумя днями позже
И.Ф. Никишов приказал снизить общий расход горючего по Дальстрою от фактического среднемесячно-
го расходования в первой половине 1941 г. по бензину - на 20 %, по дизельному топливу - на 20 % и
т.д.1 2 Вполне понятно, что подобные меры были вызваны к жизни необходимостью экономии горюче-
смазочных материалов, в которых особенно нуждался фронт. Подобная практика реализовывалась на
Северо-Востоке практически все военное время, поскольку положение с горючим с каждым годом ста-
новилось все более острым.
Другим обстоятельством, существенно влиявшим на работу автотранспорта Дальстроя в годы вой-
ны, стало резкое снижение поставок автомобильной техники на территорию его деятельности. Согласно
отчету «Дальстрой за годы Отечественной войны», составленному в июле 1944 г., в 1941 г. ГУ СДС по-
лучило 406 новых автомашин, в 1942 г. - лишь 28, в то время как до войны количество новых автомоби-
лей, доставлявшихся на Колыму и Чукотку, колебалось между 900 и 1000. Аналогичное положение сло-
жилось и с запасными частями, которых в 1941 г. было завезено на сумму 8,4 млн руб., а за два года
(1942 и 1943) - только на 4 млн3.
В силу перечисленных обстоятельств менялись и качественные характеристики автотракторного парка
ГУ СДС. Во-первых, широчайшее распространение получила практика перевода автомашин и тракторов
на альтернативные виды топлива с переоснащением их газогенераторными установками, что имело место
еще в предвоенный период. Так, 13 сентября 1941 г. по маршруту Магадан - Аркагала — Магадан старто-
вал пробег газогенераторных автомобилей с полезной нагрузкой по 3 т каждый. Два автомобиля Г-23-А
использовали в качестве топлива полукокс, один ЗИС-5 - торф и один Г-23-А — древесный уголь4. Целью
автопробега было выяснение наиболее рационального вида топлива и конструкции газогенераторных ус-
тановок, отвечавших требованиям экономии горючего и потребности в тоннаже перевозок.
Годом позже, 16 сентября 1942 г., заместитель начальника ГУ СДС капитан госбезопасности Корса-
ков приказал переоборудовать опытную серию жидкотопливных тракторов СТЗ-НАТИ в количестве
25 машин газогенераторными двигателями ЗИС-215. А в решениях партийно-хозяйственного актива
Дальсгроя (январь 1943 г.) среди задач его коллектива был предусмотрен «решительный перевод авто-
тракторного парка на твердое топливо с целью довести в 1943 г. количество газогенераторов: по авто-
машинам - до 80 % всех ходовых грузовых автомашин ЗИС; по тракторам ЧТЗ-60 - 90 %; по тракторам
СТЗ-НАТИ - до 85 %...»6.
Эти плановые показатели подверглись корректировке со стороны Наркомата внутренних дел и со-
ставили на 1944 г. 40 % от общей численности автомобильного парка. Однако в 1944 г. уже 42,8 % гру-
зовых автомашин Дальстроя были оснащены газогенераторными двигателями7. В целом с начала войны
1 См.: Приказы начальника Дальстроя Никишова № 307 и его заместителя Корсакова № 308 от 23 июня 1941 г.
(ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 78. Л. 243-244; 240-241). Корсаков (Цейтлин) Георгий Аркадьевич родился в 1901 г.
на Украине. Окончил гимназию и комвуз. Член ВКП(б) с 1936 г., лейтенант госбезопасности. С 25 марта 1938 г. -
зам. начальника ЮПТУ, с января 1939 г. - начальник Управления морского транспорта (Мортрана), с 7 марта
1940 г. - врио заместителя начальника Дальстроя. В 1940-1946 гг. - заместитель начальника Дальстроя. 9 июля
1945 г. ему было присвоено звание генерал-майора. Награжден орденами «Знак Почета» (1941), Ленина (1943), Тру-
дового Красного Знамени (1945), Красной Звезды (1945), медалями «За победу над Германией в Великой Отечест-
венной войне 1941-1945 гт.» и «За победу над Японией». См.: Козлов А.Г. Магадан: предвоенное и военное время.
Ч. 2. (1939-1945). Магадан, 2002. С. 448.
2 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 26.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 24.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 82. Л. 50.
5 Там же. Д. 89. Л. 134.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов. Здесь же всем управлениям было предписано к 1 мая 1943 г. создать ре-
зервные трехмесячные запасы древесной чурки, закончить строительство сушилок и оборудовать площадки для
естественной сушки чурки в летнее время. К 1 октября необходимо было закончить строительство теплых гаражей
для газогенераторных автомобилей и тракторов во всех предприятиях Дальстроя.
7 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 28.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 259
до середины 1944 г. предприятиями ГУ СДС с жидкого на твердое топливо было переведено 1510 авто-
машин1. Удельный вес газогенераторного парка в автомобильных грузоперевозках Дальстроя в 1940-
1944 гг. может быть представлен следующим рядом показателей: 1940 г. — 1,8 %, 1941 г. - 2,7 %, 1942 г. -
22,8 %, 1943 г. - 39,6 %, первая половина 1944 г. - 34,8 %1 2.
Очевидно, что наибольший прирост удельного веса газогенераторного парка в грузоперевозках
Дальстроя оказался характерным для 1942 г. Это может быть объяснено тем, что с 1941 г. на Колыме
вступил в силу режим жесточайшей экономии жидкого топлива и резко активизировалась работа по пе-
реводу грузового автотранспорта на газогенераторные двигатели. Это позволило уже в следующем году
более чем 20 % грузоперевозок осуществить газогенераторами. На 1 января 1943 г. газогенераторы (на
базе ЗИС-21) составляли 32,6 % всех автомобилей ГУ СДС. Во втором полугодии 1942 г. такими авто-
машинами были оснащены все пять автобаз Дальстроя на Колыме, в то время как в начале года ими об-
ладала лишь одна. Только по Управлению автотранспорта количество газогенераторных автомашин в
течение указанного периода выросло в 3,5 раза (на 1 января 1942 г. - 147, на 1 января 1943 г. - 520)3.
Среди 520 газогенераторов УАТ 462 автомобиля имели грузоподъемность 6-7 т. В последующее время
не менее трети всего объема грузов на внугридальстроевских коммуникациях перевозилось именно этим
видом грузового транспорта.
Одновременно создавалась и своеобразная инфраструктура газогенераторного автопарка. К середи-
не 1944 г. Дальстрой располагал 37 чуркоразделочными базами, построенными именно в 1942-1943 гг.,
когда перевод грузовиков на газогенераторы был наиболее активным. Их общая пропускная способ-
ность определялась показателем 191,5 тыс. м3 древесной чурки в год.
Следовательно, и автотранспорт стал одним из ведущих потребителей древесины, запасы которой в
районах деятельности Дальстроя катастрофически сокращались. Отчетные документы ГУ СДС, напри-
мер, за 1943 г., констатируя факт удорожания тонны чурки на 33 % от плановой стоимости, указывали
на то, что «разрабатываемые лесные массивы удаляются от баз потребления чурки, увеличивая даль-
ность ее транспортировки»4.
Резкое сокращение доставки новых автомобилей на Колыму и Чукотку привело, с одной стороны, к
увеличению нагрузки на имевшуюся технику, с другой — к быстрому ее износу. Так, в середине 1944 г.
90 % всех автомобилей ГУ СДС были представлены автомашинами ЗИС. Для увеличения их грузоподъ-
емности широко использовались подведение третьей ведущей оси и внедрение полуприцепов. В резуль-
тате карбюраторные ЗИСы эксплуатировались с нагрузкой 6 т, а газогенераторные -5 т. Средняя их на-
грузка по доставке грузов в глубинные районы Дальстроя выросла с 4,1 т в 1940 г. до 5,9 т в 1943 г.5
Рассмотрим несколько подробнее характеристики работы автомобильного парка Дальстроя в годы
войны. В его деятельности в 1941 г. четко обозначились две основные тенденции. Во-первых, это сни-
жение масштабов работ, выполненных автомобильным парком. При плане перевозок (без учета местных
перебросок грузов) в 160774 кг на одну автомашину фактическое выполнение составило 141045 кг (или
87,7 %). Чуть выше оказался процент выполнения плановых заданий при перевозке грузов в тайгу -
89 % (129118 кг вместо 145100 кг). Средний коэффициент использования автопарка в машино-часах
составил 0,327 вместо плановых 0,4516. Одновременно заметим, что выполнение плана по перевозкам (в
тонно-километрах в грузовом направлении на одну списочную автомашину) составило за описываемый
период лишь 60,8 %7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 25.
2 Там же. Л. 24.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 22.
4 Там же. Д. 4244. Л. 14.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 24.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 46. Перевозки, согласно документальным материалам, осуществлялись
автомобилями ЯГ-4-6, ЗИС-5, ЗИС-5-.10, ЗИС-21. При этом наибольшую производительность перевозок продемон-
стрировали автомобили ЯГ-4-6, выполнившие задания по общим перевозкам на 139,3 %, а по перевозкам в тайгу -
на 135,8 %. Остальные автомобили выполняли план от 67,8 до 86,9 % по первому показателю и от 66,3 до 89,6 % -
по второму.
Укажем, что средняя дальность доставки грузов в таежные районы в 1941 г. увеличилась с планировавшихся
483 км до 545 км. С нашей точки зрения, это обстоятельство было вызвано растущими потребностями увеличения
металлодобычи, новые районы организации которой еще не имели сколь-нибудь развитой системы автодорог.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 48.
260
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Во-вторых, автотранспортом Дальстроя в 1941 г. был допущен значительный перерасход денежных
средств, выразившийся в том, что превышение себестоимости грузоперевозок на весь фактически вы-
полненный тонно-километраж составило 8820 тыс. руб.1 Причинами такого превышения расходов яви-
лись перерасход горючего (на 331,1 тыс. л) и авторезины (на сумму около 1,5 млн руб.1 2) в силу эксплуа-
тации автомобилей по несданным трассам и временным проездам, а также неудовлетворительного со-
стояния дорог, находившихся в ведении Управлений дорожного строительства Севера и Юга. В течение
года образовалось также сверхплановое использование древесной чурки газогенераторными автомоби-
лями, так как при заготовке этого вида топлива около 50 % чурки не просушивалось в печах и имело
повышенную влажность и даже хранилось, вопреки технологии, под открытым небом.
Однако наиболее высокий уровень превышения плановых затрат в УАТ оказался характерным для
организации ремонта автомобилей — 3575 тыс. руб.3 4 Поставка запасных частей и агрегатов в условиях
начавшейся войны с Германией из центральных районов страны резко сократилась. Поэтому большой
их ассортимент стало необходимым производить на месте, к тому же стоимость их производства на ав-
торемонтном заводе и автобазах Дальсроя почти в 2 раза превышала аналогичные показатели промыш-
ленных предприятий СССР.
Думается, что объяснение двух перечисленных тенденций кроется в том, что автотранспорт ГУ
СДС, равно как и другие отрасли его хозяйства, развивался экстенсивными способами. Его развитие
основывалось прежде всего на поставках необходимых материалов и оборудования «с материка»,, а не
созданием собственной местной ремонтной и топливной базы. Поэтому даже снижение объемов грузо-
перевозок, причиной которого может быть названо общие снижение поставок из промышленного центра
страны, привело не к удешевлению, а к удорожанию перевозок - коммерческая стоимость одного тонно-
километра в среднем по Управлению автотранспорта составила 104,5 % от плановой.
В 1942 г. автомобили на Колыме и Чукотке использовались как децентрализованно (непосредствен-
но предприятиями Дальстроя для обеспечения своих нужд), так и в централизованном порядке (Управ-
лением автотранспорта для обслуживания магистральных транзитных перевозок). Результаты работы
УАТ представлены в табл. 37.
Таблица 37
Деятельность Управления автотранспорта Дальстроя в 1942 г.4
Показатель Плановое задание Фактическое выполнение Процент к плану
Тыс. тонно-километров в тайгу 119000 121551 102,1
Тыс. тонно-километров в обратном наир. 13200 16397 124,2
Тыс. тонно-километров всего 132200 137948 104,3
Средняя нагрузка на 1 автомашину 4,74 5,9 124,4
Тыс. тонно-километров в тайгу 22892 28859 126,1
Тыс. тонно-километров в обратном напр. 2887 5107 176,9
Тыс. тонно-километров всего 25779 33966 131,7
Средняя нагрузка на 1 автомашину 3,3 5,4 163,7
Масштабность приведенных показателей становится еще более наглядной, если учесть, что в тече-
ние описываемого периода Главное управление СДС получило только 28 новых автомобилей, как мы
указывали выше. Приведенные в таблице показатели были достигнуты за счет проведения целого ряда
мероприятий, среди которых нам представляется важным выделить следующее. В течение 1942 г. на
транзитных автоперевозках Дальстроя почти не использовались обычные 3-тонные автомашины. Их
место в большинстве случаев заняли автомобили ЗИС-5, грузоподъемность которых была резко увели-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 49.
2 Эта сумма сложилась из следующих показателей: резко увеличенный объем ремонта авторезины, списание
4000 шт. автопокрышек раньше установленного срока эксплуатации, а также хищения и порчи 200 автопокрышек.
3 Там же. Л. 49.
4 Там же. Д. 4225. Л. 22.
Глава 4. Главноеуправление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 261
чена (до 6-7 т). Это позволило перевозить гораздо более значительное количество грузов1. Однако такая
практика привела к тому, что 42 % именно этих автомобилей имели на пробег от 100 до 200 тыс. км, что
предполагало их списание уже в течение 1943 г.1 2 Укажем, что и среди автомобилей ЗИС-21 количество
подлежавших списанию в течение 1943 г. составляло 34,3 % вследствие их технической изношенности.
Использование газогенераторного автотранспорта способствовало значительному сокращению ис-
пользования бензина. Так, в целом по Дальстрою экономия составила 8558 тыс. л, в том числе по
Управлению автотранспорта - 5025 тыс. л. Решение вопросов ремонта автопокрышек привело к увели-
чению срока их эксплуатации. Если в 1941 г. по У АТ средний пробег на одну автопокрышку отечест-
венного производства составлял 35,4 тыс. км, то в 1942 г. он был равен 42,9 тыс. км3.
Под влиянием перечисленных и еще целого ряда факторов средняя себестоимость одного тонно-
километра магистральных перевозок (являвшихся жизненно важными для предприятий и населенных
пунктов Колымы) составила по УАТ в 1942 г. 1,083 руб., в то время как по плану она должна была рав-
няться 1,252 руб. Эта экономия сложилась за счет «введения нового положения об оплате труда водите-
лей» (4069 тыс. руб.)4; сокращения фактических расходов по содержанию ремонтных пунктов и линей-
ного аппарата Алданской трассы ввиду ее неполного использования (3950 тыс. руб.); замены отечест-
венной авторезины импортной (1110 тыс. руб.); экономии бензина (480 тыс. руб.); ремонта авторезины
(570 тыс. руб.); перепробега авторезины против норматива (778 тыс. руб.); сокращения административ-
но-управленческих расходов УАТ (715 тыс. руб.)5.
Недовыполнение плана автомобильных перевозок в районы горных разработок Дальстроя в 1943 г.
составило 23,9 % при росте средней нагрузки на одну автомашину до 5,9 т при плане в 5,7 т. Важней-
шими причинами такого положения дел стали: чрезвычайная изношенность эксплуатировавшихся авто-
мобилей ЗИС-5—10, ЗИС-21 и ЯГ, что приводило к большому количеству их простоев в ремонте; крайне
низкое качество ремонтировавшихся и реставрировавшихся на месте запасных частей и т.д.6
В течение 1944 г. положение с материальной частью автотранспорта ГУ СДС стало выравниваться
за счет того, что по ленд-лизу из США Дальстрою было доставлено большое количество импортных
автомашин, в том числе 518 «студебеккеров», 50 «даймондов», 4 «рио-комена» и 10 легковых «вилли-
сов»7. Во многом выполнение плана грузоперевозок в названном году на 117 % от плана было обеспече-
но использованием полуприцепов и прицепов на «студебеккерах», организацией экономного использо-
вания авторезины и серьезной работой по реставрации запасных частей (на 11,2 млн руб.). Однако в те-
чение года вследствие полной амортизации было списано 645 грузовых автомашин8. К ним относились
ЗИС-5-10 и ЗИС-21, средний пробег которых с начала эксплуатации составил уже 170-180 тыс. км при
норме в 160 тыс. При этом подлежащие выбраковке автомобили были отремонтированы, в течение года
еще эксплуатировались и лишь после этого утилизированы.
Эксплуатация прибывших в ноябре 1944 г. в Нагаево первых «даймондов» сразу же оказалась осо-
бенно эффективной, так как они перевозили в среднем по 38—40 т грузов. В результате только за 10 мес
1 В воспоминаниях колымского водителя тех лет В.Г. Стародубцева содержится описание газогенераторного
автопоезда, который в 1942 г. состоял из седельного тягача ЗИС-23, полуприцепа и двух двухосных кузовных при-
цепов. Тягач после установки второй коробки передач имел 16 скоростей «вперед» и 4 «назад» (сочетая в разных
вариантах включение передач основной и дополнительной коробки передач). В кузова полуприцепа и двух прице-
пов загружалось 16-18 т угля. «Существенным недостатком у этого автопоезда была тормозная система, так, тормо-
за были только на тягаче, и только механические. Торможение производилось двигателем в сочетании с включен-
ными передачами, и в горных условиях каждый такой рейс протяженностью 200 км совершался на грани большого
риска». Стародубцев В.Г. Люди, годы, Колыма. Магадан, 2001. С. 27.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. 21.
3 Там же. Л. 22.
4 Так в документе. Нам представляется, что единственным способом достижения такой значительной экономии
в данном случае могло стать сокращение размеров заработной платы.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 23.
6 Там же. Д. 4244. Л. 14.
7 Там же. Д. 4268. Л. 37. В.Г. Стародубцев, с апреля 1943 г. руководивший автобазой Западного горнопромыш-
ленного управления ГУ СДС, вспоминал: «К весне 1944 г. получили... автомашины «студебеккер», а все газгены
сдали в металлом. В связи с получением новых машин, работающих на бензине А-76, еще больше обострилось по-
ложение с горючим». Стародубцев В.Г. Люди, годы, Колыма. Магадан, 2001. С. 29.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 29.
262 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
1945 г. «даймондами» было сэкономлено за счет небывалой для Колымы грузоподъемности 4650 т бен-
зина, или 29 млн руб. Производительность одной машины «даймонд» за 11 мес 1945 г. составила
1022 тыс. тонно-километров, в то время как один «студебеккер» имел аналогичный показатель в
169 тыс. тонно-километров, а газогенератор ЗИС-21 - 107 тыс. тонно-километров. В результате себе-
стоимость одного тонно-километра грузовика «даймонд» составила 53,5 коп., «студебеккера» -
128,6 коп., ЗИС-21 - 174,7 коп.1
Применение импортной техники сопровождалось ее подробным изучением, созданием условий для
ремонта «даймондов» и «студебеккеров», освоением производства запасных частей к ним. Так, в 1945 г.
в Магадане была издана книга «Руководство по эксплуатации и ремонту автопоездов Даймонд», выпу-
щено более 1 000 чертежей деталей этой марки автомобилей, разрабатывалась техническая документация
по «студебеккерам». Одновременно на автобазах и ремонтных пунктах создавались цеха топливной ап-
паратуры, вулканизации авторезины, посты регулировки приборов тормозной системы, реконструиро-
вались гаражи в Магадане, в поселках Стрелка, Скалистый, Берелех и т.д.
В течение года радиаторным цехом автобазы № 2 было произведено 2050 алюминиевых поршней к
двигателям импортных автомобилей. Тем не менее полномасштабное использование «студебеккеров»
было затруднено вследствие того, что, например, при потребности в конических шестернях заднего мос-
та в 200 пар в течение года УАТ получило лишь 201 2. Эксплуатация «даймондов» осложнялась недопо-
ставкой 4,6 тыс. комплектов автопокрышек к ним3 4. Однако план по доставке грузов предприятиям и на-
селенным пунктам Дальстроя Управление автотранспорта выполнило полностью.
Обобщенные технико-экономические показатели работы автотранспорта ГУ СДС в годы войны
приведены в табл. 38.
Таблица 38
Деятельность Управления автотранспорта Дальстроя в 1941-1945 гг.4
Показатели 1941 1942 1943 1944 1945
Списочное число грузовых автомобилей на начало года, ед. 3606 3703 3672 3138 3132
Вывоз грузов из Магадана Управлением автотранспорта, гыс. т 236,9 202,1 136,0 151,0 187,0
Средняя грузоподъемность 1 автомашины, т - - 3,0 3,0 3,3
Средняя нагрузка на 1 автомашину, т 3,8 5,4 4,4 4,6 6,0
Грузооборот, тыс. т 4836 5486 4771 5864 6904
То же, млн т/км 150,1 215,7 177,0 221,7 266,2
Приведенные данные наглядно свидетельствуют о том, что наиболее сложными в работе магист-
рального автотранспорта ГУ СДС в названный период стали 1943 и 1944 гг. Резкое снижение количества
автомобильной техники в 1944 г. стало следствием того, что в 1943 г. значительное количество автома-
шин, полностью выработавших свой ресурс, было списано, как мы указывали выше. Одновременно
именно в эти годы заметно упали объемы вывоза грузов из Магадана в глубинные районы Колымы, не-
смотря на заметное увеличение средней нагрузки на один грузовик относительно средней его грузо-
подъемности. Возрастание грузооборота и, соответственно, тонно-километража в 1944—1945 гг., думает-
ся, оказалось связанным с началом использования импортной автомобильной техники. Особенно пока-
зательны в этом отношении данные 1945 г., когда на колымских автодорогах стали использоваться
большегрузные «даймонды»5.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4316. Л. 25-26. Запасные части для отечественных грузовиков ЗИС-21 частично
снимались со списанных автомобилей, частично реставрировались способом наварки изношенных мест и хромиро-
ванием. Всего в 1945 г. было отреставрировано 243 тыс. деталей, хромированием покрыто 30009 м2.
3 Бацаев И.Д.. Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 271.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 3. Л. 32.
5 Количество автомобилей этого типа, находившихся в распоряжении ГУ СДС, в 1945 г. значительно выросло.
На совещании партийно-хозяйственного актива Дальстроя 22 ноября 1945 г. И.Ф. Никишов отметил: «...всего Со-
ветским Союзом получено 450 «даймондов», из них 300 послали Красной армии, и 150 работают у нас». См.: ЦХСД
МО: Коллекция документов.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Вешкой Отечественной войны 263
Военное время потребовало более напряженной работы и от дорожных строителей ГУ СДС. Пере-
нос основных объемов горных работ на наиболее богатые по среднему содержанию металла месторож-
дения потребовал не только доставки в зачастую дикие районы необходимых строительных материалов
и оборудования, но и вывоза оттуда добытого сырья. Сказанное определило высокие темпы строитель-
ства новых автодорог. Например, приказ от 15 июля 1941 г. о создании в составе Южного ГПУ оловодо-
бывающего рудника «Днепровский» одновременно предписывал построить проезд от Колымской трас-
сы к будущему руднику в течение месяца - с 1 августа до 1 сентября1.
До середины 1944 г. общая протяженность автотрасс Дальстроя возросла на 2023 км. Если в довоен-
ный период в среднем за год прирост эксплуатируемых дорог составлял 165 км, то в военный период -
575 км“.
Как и в других отраслях хозяйства ГУ СДС, в дорожном строительстве также прошли реорганиза-
ции. Поскольку основной объем дорожного строительства на Тенькинском направлении был к 1942 г.
выполнен, постольку было признано разумным ликвидировать с 1 марта Управление дорожного строи-
тельства Юга. Построенные здесь автодороги были переданы под руководство Дорожного отдела
Управления автомобильного транспорта (УАТ)1 2 3.
Наиболее сложным объектом автодорожного строительства в этот период стала трасса Кадыкчан -
Алдан протяженностью 730 км, которая пересекла Верхоянский хребет. Необходимость ее строитель-
ства была вызвана возможностью выхода в бассейн судоходной р. Алдан. В течение 16 мес строитель-
ства заключенные и вольнонаемные дальстроевцы преодолели сложные климатические и геологиче-
ские препятствия - морозы до - 65 С, топи, болота, наледи. Особенно трудным строительство было в
западной части Верхоянского перевала, который характеризуется отвесными скалами и целым лаби-
ринтов ущелий4.
Более того, условия труда строителей трассы оказались крайне драматичными. Имеющиеся в нашем
распоряжении докладные записки руководителей лагерных подразделений и политработников свиде-
тельствуют об этом. В августе 1941 г. на строительстве дорога на участке Кадыкчан - Оймякон заклю-
ченные получали ежедневно 300-400 г хлеба простой выпечки. А 4 августа в шестом прорабстве заклю-
ченным выдали вместо хлеба на руки по 100 г муки, которую они разбалтывали в холодной воде и ели.
Соль совершенно отсутствовала5.
Зимой 1941/42 года ситуация еще более обострилась. В условиях, когда дорожники работали при тем-
пературе от 55 до 65 мороза. 22 декабря 1941 г. заместитель начальника Управления Дорожного лагеря
Севера по политической и воспитательной работе Савелов писал начальнику политотдела УСВИТЛа Ви-
ноградову о том, что во втором прорабстве Оймяконского дорожно-сгроигельного участка в течение пяти
дней абсолютно отсутствовал хлеб и на протяжении нескольких декад не было соли. Здесь, как и в Инди-
гарском ДСУ, перебои с хлебом носили систематический характер, норма выдачи его составляла 200-400 г
в день. В таких условиях состояние рабочих значительно ухудшилось. Это касалось не только заключен-
ных. В одном из прорабств вольнонаемные строители дорога оказались настолько истощенными, что дро-
ва для отопления к ним в барак заносили бойцы лагерной охраны6.
Шесть дней спустя, 28 декабря, начальник ОЛП Оймяконского ДСУ Иванов докладывал начальнику
управления Дорлага Севера Самарину и начальнику политотдела Ломоносову о том, что «продовольст-
вия осталось на 2-3 дня, мука только на сегодняшний день. По прорабству № 1 лагерь хлеб получил не
полностью, т.е. по 400 г ...Медикаментов на участке нет совершенно...»7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 789. Л. 44.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 19.
3 Гам же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 84. Л. 226. В числе дорог, переданных Доротделу УАТ, были трассы: 90-й км -
Дусканья протяженностью 280 км с ответвлениями на прииск «Светлый» (27 км), на обогатительную фабрику
им. Чапаева (19 км), на рудник «Бугугычаг» (9 км). Нслькобинский дорожно-строительный участок бывшего УДС
Юга с 1 марта был реорганизован в строительство дорога Нелькоба - Хениканджа с подчинением непосредственно
Главному правлению Дальстроя. Та же участь постигла и Омсукчанский дорожно-строительный участок.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 19.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Там же.
7 Там же.
264
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Естественно, что такие условия приводили к низкому качеству строительства, что стало предметом
специального приказа начальника ГУ СДС И.Ф. Никишова «О ходе строительства дороги Кадыкчан -
Алдан на участках УДС Севера и Берелех, Чай-Урья, Кадыкчан» от 4 мая 1942 г. Названный документ, в
частности, указывал на то, что строительство дороги ведется без соблюдения технических норм. Грунт
укладывался в дорогу в мерзлом состоянии, глыбами, превышавшими 0,7 см в диаметре. Широко ис-
пользовались для насыпки полотна трассы суглинистые грунты, что грозило во время весеннего и летне-
го оттаивания превращением дороги в непроезжую. Строительство мостов через многочисленные ручьи
и речушки производилось исключительно по временным проектам. На участке Чай-Урья - Кадыкчан -
Аркагала уклоны дороги превышали все возможные критические отметки, что приводило к многочис-
ленным авариям автомашин, особенно следовавших с прицепами. В результате начальник Чай-
Урьинского дорожно-строительного участка Кузьмин был снят с работы и понижен в должности до
прораба. Главный инженер УДС Севера Синкевич и начальник строительного отдела Карчеванов полу-
чили другие дисциплинарные взыскания. В заключение начальник Дальстроя предупредил всех началь-
ников участков и прорабов о том, что в дальнейшем за нарушение технических условий в строительстве
дороги, плохое качество работ виновные будут привлекаться к строгой ответственности1.
К концу 1942 г. строительство дороги Кадыкчан - Алдан постепенно завершалось. Освобождав-
шаяся рабочая сила в этой ситуации перебрасывалось на прокладку трассы Томпорук - Дербеке - Эге-
Хая и зимника до Алыс-Хая на территории Якутии. Начальник Алданского ДСУ Карпов с 1 ноября
1942 г. должен был начать работы по созданию зимника Томпорук - Алыс-Хая и закончить его к
1 марта 1943 г. А проезд автомобилей от Кадыкчана до Алдана должен был быть обеспечен не позд-
нее 10 ноября 1942 г.1 2
В числе других крупных объектов дорожного строительства на Колыме и Чукотке в годы Великой
Отечественной войны следует назвать автотрассу от Омсукчанского оловянного месторождения до за-
лива Пестрая Дресва на Охотском побережье (145 км), от прииска «Красноармейский» на Чукотке до
Чаунской губы (80 км), от 239-го км Тенькинской автодороги в направлении богатых золотых россыпей
Омчакской долины, ключей Дегдекан и Ковбой и Хениканджинского оловорудного меторождения
(226 км), от Аркагалы к золотым месторождениям Неры и Индигирки (250 км). Помимо этого только до
середины 1944 г. дорожники Дальстроя построили 590 км мелких автодорог от основных трасс к раз-
личным предприятиям ГУ СДС3 4.
Зачастую это были дороги, существовавшие лишь несколько месяцев. Так, В.Г. Стародубцев, в те-
чение многих лет работавший в автотранспорте на Колыме, писал о дороге протяженностью 80 км от
основной трассы к прииску «Дарпир» ЗГПУ. Весной 1942 г. возглавлявшийся им коллектив водителей
перевозил грузы с перевалочной базы непосредственно на прииск. После выполнения этого задания ав-
томобили, загрузившись касситеритом, полученным геологами-разведчиками, отправились в Сусуман.
«Дорожники нас провожают, и сами снимаются, отправляются в путь, на прииск, — вспоминал В.Г. Ста-
родубцев. - Дорога перестает существовать, а на перевалке остаются только горькие следы пребывания
здесь человека: горы мусора да высокие пни» .
Одновременно надо заметить, что уже построенные дороги в силу самых разнообразных обстоя-
тельств (от климатических условий до нехватки дорожной техники) часто находились в весьма плачев-
ном состоянии. Так, 9 мая 1942 г. руководство Дальстроя отметило, что автотрасса от Магадана до Бере-
леха «содержится неудовлетворительно, особенно безобразно она содержится» между 405-м и 645-м
1 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 100-101.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 7. Приказ начальника Дальстроя И.Ф. Никишова № 599 от 20 октября
1942 г.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 20. В годы войны широкое распространение в дорожном строительстве
получило создание зимников - временных проездов к вновь открывавшимся производственным объектам горной
промышленности. Большое значение имели зимники при доставке необходимых грузов к Омсукчанскому и Ин-
дигирскому горнопромышленным районам. См.: Лукин И.И. Строительство на Северо-Востоке // Дальстрой. К
25-летию. Магадан, 1956. С. 172-173.
4 Стародубцев В.Г. Люди, годы, Колыма. Магадан, 2001. С. 25.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 265
километрами: «ухабы, неровности, выбоины... очистка обочин дорог и освобождение кюветов от снега
проводятся медленно и с большим опозданием»1.
В условиях резкого сокращения поставок подневольной рабочей силы из центральных районов
страны и необходимости всемерного выполнения государственных планов по добыче золота, олова и
других ценных видов минерального сырья единственным выходом для Дальстроя стала, как мы уже от-
мечали выше, максимально возможная механизация горных работ. Это, в свою очередь, стало причиной
того, что руководство ГУ СДС стало прикладывать серьезные усилия к развитию энергетического хо-
зяйства Колымы и Чукотки.
Крупнейшими объектами энергетики к началу войны здесь были Магаданская дизельная (2792 кВт),
тасканские локомобильные № 1 и 2 (2512 кВт) и Спорнинская дизельная (1780 кВт) станции1 2. Несмотря
на то, что половина работ 1941 г. осуществлялась в условиях военного времени, энергетическое хозяй-
ство ГУ СДС сохранило поступательные темпы в своем развитии. Однако в течение указанного года
объемы прироста относительно предвоенного времени снизились более чем в 2 раза. Так, установленная
мощность энергохозяйства Дальстроя между 1 января 1938 г. и 1 января 1942 г. увеличилась на 81,7 % (с
10700 до 58538 кВт). И если между началом 1938 г. и 1939 г. прирост составил 32,7 %, между 1939 и
1940 гг. - 42,6 %, между 1940 и 1941 гг. - 43 %, то между началом 1941 г. и началом 1942 г. установлен-
ная мощность выросла лишь на 16,9 %3. В укачанную установленную мощность вошли все первичные
двигатели, включая двигатели, работавшие непосредственно на приводе компрессоров и других меха-
низмов, а также первичные двигатели мелких и районных электростанций.
Но приведенные данные о росте мощности энергохозяйства, являясь валовыми показателями, не
дают представления о качественных характеристиках энергогенерирующих агрегатов. Тем не менее
можно констатировать, что ив 1941 г. сохранились экстенсивные методы развития энергетики на Колы-
ме и Чукотке. Это подтверждается данными отчетных документов Дальстроя. Так, к концу года суммар-
ная мощность энергоагрегатов здесь составила 89792 л.с., из которых более 60 тыс. л.с. приходилось на
мелкие электростанции и двигатели внутреннего сгорания, а остальное - на паровые и дизельные рай-
онные электростанции средней мощности4 5.
Данные о действовавших в ГУ СДС в 1941 г. мелких энергоустановках представлены в табл. 39.
Таблица 39
Количественные и качественные характеристики
мелкой энергетики ГУ СДС в 1941 г.5
Наименование энергоустановок Количество, шт. Мощность, л.с.
Компрессоры с двигателями внутреннего сгорания 240 17361
Локомобили до 100 л.с. 235 13633
Автотракторные моторы на стационаре 253 13682
Двигатели внутреннего сгорания до 100 л.с. 816 15729
Дизели до 100 л.с., установленные на мелких электростанциях 17 1030
Газогенераторные передвижные электростанции 15 600
Всего по Дальстрою 1576 62035
Таким образом, в общем количестве генерирующих установок мелкой энергетики Дальстроя в
1941 г. наибольший удельный вес имели двигатели внутреннего сгорания до 100 л.с. и установленные
стационарно автотракторные моторы. Их количество составило 1069 единиц (или почти 68 % от общего
количества), а их совокупная мощность - 29411 л.с. (47,4 % от мощности всех мелких энергоустановок).
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 86. Л. 97.
2 См.: Народное хозяйство Магаданской области за годы Советской власти. Магадан, 1967. С. 35.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 40.
4 Там же. Д. 3409. Л. 71.
5 Там же. Л. 73.
266
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Несмотря на столь значительный прирост установленной мощности, на 1 января 1942 г. в ГУ СДС
преобладала мелкая энергетика. Более того, двигатели, работавшие на местном топливе, находились
здесь в явном меньшинстве, составляя 30,3 % от общего числа и имея мощность 27918 л.с.1 Таким обра-
зом, количественный рост энергетической отрасли Дальстроя не означал ее качественного совершенст-
вования. Она продолжала зависеть от привозного топлива, представляя собой в подавляющем большин-
стве случаев совокупность мелких маломощных агрегатов.
При этом надо учитывать, что нагрузка электростанций ГУ СДС в течение календарного года не
была одинаковой. Так, в целом в ее удельном весе силовая составляющая преобладала над осветитель-
ной. Однако в момент годового максимума силовой электронагрузкн - в летние месяцы - удельный вес
осветительной нагрузки падал практически до ноля. И, наоборот, в декабрьский максимум в крупных
поселках и в г. Магадане световая нагрузка достигала 50 % от силовой. Это обстоятельство, в условиях
отсутствия стабильности в работе электроэнергетики, существенно осложняло обеспечение энергией
производственных мощностей.
Одновременно важно указать на значительные расходы энергии предприятий энергетического ком-
плекса на собственные нужды. Так, Магаданская электростанция тратила на самообеспечение до 7 %
вырабатываемой энергии, а Аркагалинская — до 15 %1 2.
Типичными в это время стали условия функционирования одного из крупнейших предприятий элек-
троэнергетики - Тасканского энергокомбината, обеспечивавшего нужды Северного горнопромышлен-
ного управления. После некоторых организационных изменений на конец 1941 г. в его состав входили
электростанции № 1, 2, 3 (ТЭС-1, ТЭС-2, ТЭС-3 соответственно), торфопредприятие, два прорабства по
дровозаготовке, автотракторный парк, гужтранспорт, механические мастерские, подсобные, бытовые
предприятия и отдельный лагерный пункт со своими подразделениями.
Плановый срок ввода в эксплуатацию ТЭС-3 устанавливался 1 апреля 1941 г., однако она вошла в
строй лишь с 1 июля3. Строительство проводилось в весьма спешном порядке, что отразилось на его
качестве: недоделки даже после пуска станции исчислялись суммой свыше 2 млн руб. В результате ра-
бота ТЭС-3 в 1941 г. сопровождалась целым рядом аварий. Их причинами стали, с одной стороны, нека-
чественный монтаж оборудования, с другой — отсутствие достаточного количества квалифицированных
кадров, обслуживавших агрегаты.
Энергоагрегаты ТЭС-3 были спроектированы для работы на углях Эльгенского месторождения, суточ-
ная потребность составляла 200 г в сутки. Однако Тасканская железная дорога, предназначавшаяся для дос-
тавки эльгенского угля, к моменту пуска ТЭС-3 была готова лишь на 30 % и фактически представляла собой
«пролаз» в тайге: попытки доставки угля не увенчались успехом. Поэтому ТЭС-3 была вынуждена сжигать
дрова (450-500 м3 в сутки), что осложнялось не только их отсутствием, но и неприспособленностью котлов
под этот вид топлива. Более того, эльгенские угли по своим характеристикам (влажность, зольность, кало-
рийность4) оказались неприспособленными к использованию на ТЭС-3. Для его использования необходимо
было построить сушилку. До постройки сушилки ТЭС-3 на некоторое время была законсервирована5.
Суточная потребность ТЭС-2 в дровах выражалась в количестве 200-250 м3, но в близости от стан-
ции дров уже не было, и поэтому их приходилось доставлять на автотранспорте по бездорожью за 25-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 41.
2 Там же. Д. 3409. Л. 79.
3 А.Г. Липицкий пишет, что на ТЭС-3 была установлена паровая турбина «Эрликон» мощностью 3 тыс. кВт,
изготовленная в Цюрихе еще в 1910 г. (Липицкий А.Г. Энергетические мускулы Севера: Краткий обзор электри-
фикации Магаданской области. Магадан, 1986. С. 33). Вполне очевидным становится, таким образом, факт, что
согни тонн добытого Дальстроем в 1930-е гг. золота не обеспечили Колыму и Чукотку новейшим оборудованием,
в том числе и энергетическим. Золото использовалось только на нужды развития индустрии в центральных рай-
онах страны.
4 Станция была спроектирована на сжигание угля, удовлетворявшего следующим характеристикам: влажность -
20,2%, зольность - 19,7%, калорийность - 3686 кал/кг. В действительности элыснским углям были присущи:
влажность - 40 %, зольность - 18 %, калорийность - 2800 кал/кг.
5 Поскольку такое положение угрожало проведению промывочного сезона уже в 1942 г., начальник Дальстроя
И.Ф. Никишов предписал в начале 1942 г. 20 апреля пустить сушилку в эксплуатацию, а на 1 апреля сосредоточить
на площадке ТЭС-3 не менее 700 т угля. Ответственные за проведение строительства и работу железной дороги
предупреждались, что в случае срыва подготовки станции ТЭС-3 к промсезону они будут привлечены к ответствен-
ности по законам военного времени (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 85. Л. 45—46).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 267
30 км. Поэтому станция сжигала дрова буквально «с колес», а зачастую, чтобы избежать остановки
станции, руководство прибегало к сжиганию хозяйственных построек.
ТЭС-1 имела в своем составе три локомобиля «Вольф» и один локомобиль «Малютка», для работы
которых ежедневно требовалось 200-250 м* 2 3 дров. Попытки перевода станции на обеспечение торфом
лишь частично можно было признать успешными в силу того, что при плане добычи в 25 тыс. т торфа
обеспеченность этим видом топлива оказалась на уровне 10704 т (57 %)’.
Естественно, что в таких условиях плановые задания по выработке электроэнергии не были выпол-
нены ни Тасканским энергокомбинатом, ни энергетикой ГУ СДС в целом. В 1941 г. все предприятия
энергетического комплекса выполнили установленный план лишь на 86,8 %. При этом дизельные элек-
тростанции произвели 94,4 % энергии, а локомобильные - 81,3 %. Основными причинами этого явления
были названы аварийные простои, перебои в доставке топлива на паровые станции и неравномерный
график энергетической нагрузки в осенние и весенние месяцы2.
В 1942 г. Дальстрой располагал 32 районными электростанциями с агрегатами мощностью свыше
100 л.с., вырабатывавшими совместно 23827 кВт электроэнергии. 13 из них были паровыми, 10 - ди-
зельными, 4 - гидротурбинными3.
Однако рост производственных потребностей Дальстроя не покрывался малоразвитой сетью район-
ных электростанций. Недостаток электроэнергии компенсировался за счет мелких установок, работав-
ших на генераторы или на непосредственный привод механизмов. Указанная малая энергетика была
представлена энергоагрсгатами (с мощностью до 100 л.с.) и включала 264 локомобиля, 996 двигателей
внутреннего сгорания, 302 автотракторных мотора на стационарах, 235 компрессоров с двигателями
внутреннего сгорания. При этом в топливном балансе районных электростанций с агрегатами мощно-
стью более 100 л.с. дрова составляли 28,2 %, а локомобили, сжигавшие древесину, давали 15,3 % всей
мощности малой энергетики Дальстроя4.
Недостаток жидкого топлива, доставлявшегося с «материка», а также постепенное истощение лес-
ных массивов заставило руководство ГУ СДС искать дополнительные способы получения электроэнер-
гии. Так, в 1942-1943 гг. на р. Утиной было построено три небольших гидроэлектростанции, каждая
мощностью 175 кВт. Две плотины были ряжевыми из бревен, третья - дощатая арочного типа5. Исполь-
зование этих станций позволило облегчить ситуацию с энергоснабжением горных предприятий в период
промывочного сезона.
Впоследствии, к 1945 г., количество таких небольших гидроэлектростанций в Дальстрое выросло до
шести. Одной из них стала Магаданская станция мощностью 600 кВт, строительство которой в целях
уменьшения расходования нефти началось весной 1942 г. на р. Каменушке6.
Однако важнейшим фактом развития энергосистемы ГУ СДС в середине 1940-х гт. стало формиро-
вание крупных энергетических узлов, которые создавались в районах наиболее активных горных разра-
боток и размещения промышленных мощностей. К ним относились Аркагалинский, Омсукчанский, Тас-
кано-Эльгснский, Тенькинский, Индигирский и Чаунский энергоузлы7. Развитие сети предприятий энер-
гетики в Магадане, приведшее к созданию Магаданского энергоузла, обусловливалось необходимостью
обеспечения энергией находившихся здесь промышленных предприятий.
Поскольку добыча полезных ископаемых в годы войны перемещалась к местам наиболее богатых
участков и месторождений, постольку и предприятия энергетики перемещались в эти районы. В целом в
1941-1944 гг. было демонтировано, перевезено и вновь смонтировано 4 электростанции с пятнадцатью
агрегатами общей мощностью 4470 кВт8. Часты были случаи, когда генерирующее оборудование сни-
' Сведения о работе предприятий ТЭК приведены по «Объяснительной записке к годовому отчету за 1941 г. по
Тасканскому энергокомбинату СГПУ» (Там же. Д. 4213. Л. 46-50).
2 Там же. Д. 3409. Л. 79-80.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. Оп. 1. Д. 5. Л. 28.
4 Там же. Л. 29.
5 Хлыпалов В.М. Развитие энергетики на Северо-Востоке СССР. Краткий исторический очерк И Краевед запис-
ки. Вып. 14. Магадан, 1986. С. 31. Станции давали ток до 1945 г., пока не была проведена линия электропередач от
Тасканской электростанции.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 86. Л. 183.
7 См.: Куртаева Э.К Колыма и Чукотка в годы Великой Отечественной войны // Краевед, записки. Вып. 12.
Магадан, 1982. С. 21.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 23.
268 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
малось с уже действовавших станций и передавалось вновь формировавшимся. Так, в мае 1942 г. всту-
пила в строй локомобильная станция в Омсукчане. Поскольку к этому времени устойчиво стала рабо-
тать ТЭС-3 Тасканского энергокомбината, в Омсукчан были отправлены локомобили с ТЭС-2. После-
дующий демонтаж энергоагрегатов ТЭС-1 и ТЭС-2 позволил перебросить локомобили на Кулинскую
электростанцию. В 1943 г. последняя дала электроэнергию для приисков Омчакской долины1.
Развитие оловодобычи на предприятиях Чаун-Чукотского горнопромышленного (рудник «Вальку-
мей» и прииск «Красноармейский») управления в годы войны также требовало значительного количест-
ва энергии. Мощности доставленных в Певек в навигацию 1941 г. нескольких передвижных станций для
этого явно не хватало. Поэтому руководство ГУ СДС приняло решение о строительстве в Певеке круп-
ной электростанции.
Для обеспечения ее оборудованием были частично демонтированы агрегаты электростанций в
Спорном и Хете, которые были направлены в Певек. 20 мая 1944 г. Певекская дизельная станция всту-
пила в строй, имея два дизель-гснсратора мощностью по 440 кВт. В концу войны ее мощность возросла
до 3 тыс. кВт. Наибольшее количество производившейся здесь электроэнергии потребляли две обогати-
тельные фабрики рудника «Валькумей»1 2.
Строились и новые станции. 6 сентября 1943 г. начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов подписал приказ
о строительстве в г. Магадане на территории Нагаевской лесобиржи паротурбинную электростанцию на
две турбины общей мощностью 2083 кВт. Срок ввода станции, предназначавшейся для обеспечения
энергией предприятий Магадана, устанавливался 1 июня 1944 г.3 В декабре 1943 г. началось строитель-
ство, а первый ток электростанция дала уже 1 апреля 1944 г.4 Приказом от 2 июня 1944 г. первый блок
Магаданской паротурбинной электростанции был сдан в постоянную эксплуатацию5. Строительство
паротурбинной ЭС в Магадане не обошлось и без применения чрезвычайных мер, что диктовалось ост-
рой потребностью в электроэнергии. 25 февраля 1944 г. начальник Дальстроя И.Ф. Никишов специаль-
ным приказом предписал установить продолжительность рабочего дня для заключенных, вольнонаем-
ных рабочих и инженерно-технических работников, занятых на строительстве, в 12 ч. Одновременно их
снабжение стало производиться по нормам «основного производства» (т.е. как на горных предприяти-
ях); для этих же категорий работников был предусмотрен дополнительный обед «без вырезки талонов»6 7.
Заметим, что в течение военного периода отчасти произошло и техническое перевооружение даль-
строевской энергетики за счет поставок оборудования из США в соответствии с законом о ленд-лизе.
Так, в 1943 г. ГУ СДС получило 8 импортных электростанций по 1000 кВт каждая, а в 1944 г. к ним бы-
ли доставлено дополнительное оборудование, что позволило полностью укомплектовать станции и от-
грузить их на строительные площадки. В 1944 г. Дальстрой получил еще 8 электростанций мощностью
по 500 кВт каждая'.
Рост количества энергомощности Дальстроя в 1941 - первой половине 1944 г. представлен в табл. 40.
Приведенные данные наглядно свидетельствуют о том, что в 1941-1944 гт. установленная мощность
энергоагрегатов в Дальстрое в целом выросла на 21 %. Однако динамика прироста мощности по видам
генерирующих установок существенно разнилась. Динамика увеличения общей мощности агрегатов
свыше 100 л.с. за это время (33 %) оказалась значительно выше, нежели рост мощности менее мощных
агрегатов (13,9 %). Это может говорить о том, что генеральным направлением развития энергетики ГУ
СДС в годы войны стало стремление к созданию мощных энергетических установок, использование ко-
торых было наиболее адекватным для обеспечения промышленного комплекса региона.
1 Липицкий А.Г. Энергетические мускулы Севера. Краткий обзор электрификации Магаданской области. Мага-
дан, 1986. С. 34.
2 Хлыпалов В.М. Из истории энергетики Чукотского автономного округа // Краевед, записки. Вып. 15. Магадан,
1988. С. 44.
3ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 100. Л. 146.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 19. Другим примером такого быстрого строительства можно назвать
строительство Нерючинской локомобильной электростанции, которая вошла в строй в 1943 г. спустя три месяца
после начала стройки.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 114. Л. 159. I июня 1944 г. на базе дизельной и паротурбинной станций в г. Ма-
гадане была организована объединенная Магаданская электростанция (Там же. Д. 482. Л. 245).
6 Там же. Д. 112. Л. 175.
7 Баиаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 257.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 269
Таблица 40
Мощность энергетики ГУ СДС в 1941-1944 гг?
Энергомощность 1941 1942 1943 1 полугодие 1944 г.
Всего установленная мощность, кВт 67212 73577 77730 85286
В т.ч. электростанций с агрегатами свыше 100 л.с. 21912 23827 25280 32686
Электростанций и энергоустановок до 100 л.с. 45300 49750 52450 52600
Прирост, кВт 13032 19397 23550 31106
Однако нельзя не видеть и еще одного факта - значительного преобладания мелких электростанций
и энергоустановок в общей мощности энергохозяйства Дальстроя. В 1941 г. они составляли 67,4%, в
1942 г. - 67,6 %, в 1943 г. - 67,5 %, в первой половине 1944 г. - 61,7 %. Поэтому, думается, мы вправе
констатировать, что в течение указанного периода энергетика ГУ СДС была представлена преимущест-
венно мелкими и слабосильными генерирующими мощностями. Это не только создавало проблемы для
потребителей электроэнергии, но и свидетельствовало о крайне низком качественном уровне энергохо-
зяйства Северо-Востока.
Энергохозяйство ГУ СДС в 1944 г., например, было вынуждено продолжать решать целый ряд про-
блем с себестоимостью производимой энергии. Уничтожение лесных массивов вблизи станций, необхо-
димость заготовки дров выборочным путем и их перевозки на дальние расстояния увеличивали себе-
стоимость энергии. Перерасход топлива относительно запланированных объемов вызывался и тем об-
стоятельством, что вместо плановых 2200 калорий использовавшиеся сырые и гнилые дрова имели ка-
лорийность не более 2000 калорий. Те энергоагрсгаты, которые использовали жидкие виды топлива,
доставлявшегося с «материка», были вынуждены использовать дизельное топливо средней стоимостью
420 руб. за тонну вместо газойля и нефти стоимостью 260 руб. за тонну При этом имевшиеся гидроэлек-
тростанции, производившие более дешевую энергию, значительно недовыполнили плановых заданий1 2.
В целом в указанном году электростанции Дальстроя произвели 139701 тыс. кВт электроэнергии
при плане в 130846 тыс. кВт, т.е. выполнили задание на 106,8 %. Совокупная энергетическая мощность
ГУ СДС за этот же срок увеличилась на 9916 кВт: были введены в эксплуатацию паровые агрегаты
3500 кВт на Тасканс, 3000 кВт на Аркагалинской станции, 2000 кВт в Магадане и 1416 кВт мелких пе-
редвижных электростанций. 86 % новых энергоагрегатов употребляли местный уголь3.
В 1945 г. прирост новых мощностей энергетики продолжился. Вступили в строй вторая Аркагалин-
ская (3000 кВт), Бурхалинская (500 кВт), Аткинская (500 кВт), Эльгенская (2913 кВт) паротурбинные
станции, расширены мощности Магаданской (1080 кВт) и Псвекской (960 кВт) дизельных станций. В
Индигирском горнопромышленном управлении стали эксплуатироваться мелкие дизели и локомобили
общей мощностью 2706 кВт. В других горных управлениях 1710 кВт стали давать дизели «Чикаго-
Пневматик». Одновременно перемещенные на новые места локомобили (Омсукчан, Кулу, Индигирка) и
дизели на прииске им. Ворошилова (ТГПУ) дополнительно обеспечили экономику Дальстроя 2874 кВт
элекгроэнергии4. Однако эти нововведения не решали наиболее острых проблем развития энергохозяй-
ства в регионе, на которые мы указали выше. Как видно, и в 1945 г. значительная часть электроэнергии
производилась наиболее затратными объектами мелкой энергетики.
В годы войны постепенно росли протяженность и мощность линий электропередач на территории
деятельности Дальстроя. Так, к июлю 1944 г. общая протяженность линий напряжением 35000 В дос-
тигла 333,5 км. Располагавшиеся в районах дислокаций наиболее крупных энергетических узлов, такие
линии приобрели значение районных электрических сетей протяженностью до 75 км каждая. Энерголи-
нии напряжением до 6000 В в это время имели практически такую же общую протяженность (333,3 км).
Именно эти линии, а также линии напряжением в 400 В с трансформаторными подстанциями практиче-
ски ежегодно перестраивались и продвигались в новые районы золото- и оловодобычи5.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 23.
2 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 22.
3 Там же. Л. 2, 21,23.
4 Там же. Д. 4309. Л. 6-7.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 23.
270
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В течение 1945 г. было построено 116,7 км линий электропередач при плане в 164,4 км. В их числе
линия Эльген - рудник им. Лазо (53,4 км), Нексикан - Сусуман (41 км), Бурхалинская электростанция -
прииск «Бурхала» (6 км). Строительство высоковольтных линий Сусуман - Мальдяк и Индигирка -
Ольчан было перенесено на 1946 г.1
Важной проблемой развития дальстроевской энергетики в военное время оставалось наличие ква-
лифицированных кадров, значение которых резко возросло после того, как на Северо-Восток стало по-
ступать сложное импортное энергооборудование из США. Для подготовки специалистов-энергетиков с
февраля 1942 г. на Магаданском учебном комбинате были организованы соответствующие курсы. По
подсчетам В.М. Хлыпалова, с февраля 1942 г. по май 1945 г. здесь было подготовлено 167 чел., в том
числе 12 машинистов-дизелистов, 38 помощников машинистов-дизелистов, 44 машиниста и помощника
машиниста паровых турбин, 32 кочегара паровых турбин, 22 дежурных теплотехника, 13 дежурных
электриков и 6 помощников дежурных электриков. Из этого числа на Тасканский энергокомбинат попа-
ли 53 чел., Аркагалинские станции - 32, объединенные Магаданские электростанции - 27, Бутугычаг-
скую - 17, Хетинскую - 16, Спорнинскую - 9, Янскую - 4, Омсукчанскую - 3, Кулинскую - 2, в город-
ской коммунальный отдел г. Магадана - 2, электростанции ТГПУ - 2 чел.* 2
Значительным, как и во многих других отраслях экономики Дальстроя, был удельный вес заклю-
ченных среди персонала, обслуживавшего объекты энергетики. Так, к концу войны на Кулинской стан-
ции он составлял 68,2 %, Тасканском энергокомбинате - 60,4 %, Омсукчанской ЭС - 42,2 %, на объеди-
ненных Магаданских электростанциях - 27,5 %3.
С развитием энергетического хозяйства ГУ СДС в годы войны оказалось тесно связанным и разви-
тие угольной отрасли его экономики. В предшествующее время были разведаны Хасынское, Эльгенское,
Аркагалинское и Омсукчанское угольные месторождения. На некоторых из них началась опытная добы-
ча, а Хасынский угольный район снабжал топливом г. Магадан4.
В течение I квартала 1941 г. в состав Дальстроя из Главсевморпути (ГУ СМП) было передано Зы-
рянское угольное месторождение на р. Колыме5. А в IV квартале в составе Дальсгройугля был организо-
ван Омсукчанский угольный район. Добыча угля здесь в предвоенное время не осуществлялась, прежде
всего, в силу транспортной изолированности Омсукчана: автомобильная дорога только начинала стро-
иться, а гужевой транспорт был не в состоянии перевозить большие объемы угля. В результате в про-
мышленную эксплуатацию Омсукчанское угольное месторождение вступило лишь в 1942 г.
Поэтому реальная добыча угля в течение 1941 г. велась лишь в Хасынском, Эльгенском, Аркагалин-
ском и Зырянском районах. Сведения об объемах добытого ими топлива представлены в табл. 41.
‘ ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4309. Л. 7-8.
2 Хлыпалов В.М. Кадры энергетиков Северо-Востока СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-
1945 гг.) // Краевед, записки. Вып. 17. Магадан, 1991. С. 28.
3 Там же. С. 26-27. 15 мая 1941 г. в системе Дальстроя насчитывался 51 специалист с высшим энергетическим
образованием, в начале 1945 г. их было уже 124, в том числе 57 бывших заключенных УСВИТЛа. Они назначались
начальниками электростанций, главными электриками приисков и рудников. В центральном аппарате Главного
управления Дальстроя инженерами-электриками работали, например, О.Д. Будравик (судим Особым совещанием за
контрреволюционную троцкистскую деятельность), Р.И. Зильберман (за антисоветскую агитацию), А.П. Гладких
(ст. 58-10 УК РСФСР) и др.
4 Хасынский уголь имел высокую зольность и низкую калорийность в сравнении с завозным сахалинским уг-
лем. Однако даже зная о том, что расход хасынского угля будет в этом случае вдвое большим, руководство Даль-
строя приняло решение о разработке Хасынского месторождения.
5 В 1932 г. постановлением СНК Правительству Якутской АССР поручалось приступить к ускоренной разра-
ботке поверхностных угольных пластов на р. Зырянка Верхнеколымского района с расчетом добычи и сплава пер-
вой партии угля в навигацию 1932 г. (Речникам Колымы посвящается (1931-1991 гг.). Якутск, 1992. С. 6). Начало
освоения Дальстроем Зырянского угольного месторождения относится к середине 1930-х гг., когда добывавшийся
здесь уголь использовался в качестве топлива для судов речного флота на Колыме. Вместе с Колымским речным
управлением Дальстроя (КРУДС) оно несколько раз меняло подчиненность. В 1939 г. КРУДС и Зырянский уголь-
ный район были вновь переданы в подчинение ГУСМПа, которое организовало на их основе Колымо-Индигирское
речное управление (КИРП). Главной причиной этого стало чрезвычайная отдаленность управления речными пере-
возками и добычей угля от центра Дальстроя (Боякова С.И. Главсевморпуть в освоении и развитии Севера Якутии
(1932 - июнь 1941 г.) Новосибирск, 1995. С. 9-10, 52). Однако и эта практика оказалась неэффективной в силу того,
что для хозяйства Дальстроя требовалось все больше местного топлива. Поэтому в начале 1941 г. Зырянский уголь-
ный район оказался в составе управления Дальстройуголь.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 271
Таблица 41
Добыча угля подразделениями Дальстройугля в 1941 г, т1
Угольный район Плановое задание Фактическое выполнение %
Хасынскнй 60000 60514 100,9
Эльгенский 40000 40659 101,6
Аркагалинский 100000 106015 106,0
Зырянский 40000 48511 121,3
Всего 240000 255699 106,5
Практически все угольные районы в 1941 г. перевыполнили план. В относительных показателях
наибольшее перевыполнение продемонстрировало Зырянское месторождение. Однако уже в это время
стало ясно, что крупнейшим поставщиком этого вида топлива предприятиям ГУ СДС стал Аркагали-
ский угольный район, обеспечивавший топливом не только создававшиеся здесь энергогенерирующие
мощности, но и золото- и оловодобывающие предприятия, а также поселки приисков и рудников. Добы-
ча угля в Аркагале в 1941 г. составила более 41 % всей добычи Дальстройугля.
Одновременно его предприятия перевыполнили план по дополнительным видам производственной
деятельности: план выпуска огнеупорного кирпича - на 100,1 %, а Зырянский угольный район дополни-
тельно произвел 76 т кокса, что было остро необходимо для развития хозяйства ГУ СДС1 2 3.
На 1941 г. был утвержден еще и план попутной добычи угля, которая осуществлялась при ведении
геологоразведочных работ по этому виду природных ископаемых, - 125 т. Однако фактическая добыча
здесь составила лишь 1,54 % от плана в силу сокращения ассигнований на геологоразведку по углю и
отсутствия транспортных возможностей доставки топлива из районов разведки.
Заметим, что себестоимость всей товарной продукции Дальстройугля снизилась в 1941 г. на 10,2 %
(или на 2,1 млн руб.). Как отмечается в отчетных документах ГУ СДС, снижение себестоимости по ос-
новной продукции (углю) произошло в основном «за счет сокращения зарплаты с начислениями, цехо-
вых и общезаводских расходов». Только по заработной плате экономия составила 1,1 млн руб. из-за
меньшей (от плановой) численности вольнонаемных рабочих и перевыполнения плана по производи-
тельности труда . Таким образом, мы можем предположить, что указанное свидетельствует о серьезной
интенсификации (увеличение нормы выработки, прежде всего) труда заключенных работников Дальст-
ройугля.
Проблемы с транспортным обслуживанием создали в середине 1941 г. чрезвычайную ситуацию в
Эльгенском угольном районе. Как мы уже отмечали выше, узкоколейная железная дорога отсюда до
Тасканского энергоузла, а также автодороги до основной Колымской трассы в 1941 г. не были построе-
ны. Летом на складах Эльгенугля скопилось до 40 тыс. т угля, который стал интенсивно самовозгорать-
ся. Весь наличный транспорт, рабочие и служащие Эльгена были мобилизованы на борьбу с пожарами,
на строительство временного автомобильного проезда от шахт к строящейся железной дороге, на вывоз
угля. К концу 1941 г. строительство подъездных путей было закончено, вывоз угля увеличивался, но в
еще большей степени нарастали его добыча и объем на складах шахт. Вновь обнаружились угрожавшие
пожаром признаки нагревания угля. Поэтому руководство Дальстроя приняло решение временно пре-
кратить эксплуатацию, законсервировал, шахты и производить только отгрузку угля. Были прекращены
также и геологоразведочные работы. И только в мае 1942 г., когда работа Тасканской железной дороги и
автомобильного транспорта улучшилась и значительная часть добытого угля была вывезена, работа
Эльгенского угольного района возобновилась, угледобыча стала нарастать4.
Сложности с доставкой угля испытывал и г. Магадан, обеспечение которого топливом производи-
лось, как мы указывали выше, из Хасынского угольного района. Для обеспечения города топливом
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4169. Л. 42.
2 Там же.
3 Там же. Л. 43.
4 Глазунов И.Л. Геологическое изучение и развитие угледобычи на Колыме и Чукотке в предвоенные 1939—
1940 годы и в период Великой Отечественной войны (1941-1945) // Краевед, записки. Вып. 12. Магадан, 1982.
С. 37-38.
272 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
предпринимались специальные меры. 25 декабря 1941 г. приказом зам. начальника ГУ СДС капитана
госбезопасности Корсакова на 82-м километре Колымской трассы был создан круглосуточный диспет-
черский пост. В его задачи входил контроль загрузки хасынским углем всех автомашин, возвращавших-
ся порожняком в Магадан, независимо от их принадлежности к той или иной организации, кроме авто-
мобилей, подлежавших загрузке дровами. Начальнику Хасынугля Голубеву предписывалось загружать
автомашины полностью. А неполная загрузка рассматривалась как «нежелание полностью использовать
транспорт в военное время». Машины, загруженные не полностью, диспетчерский пункт был обязан
возвращать для заполнения углем1.
Горное оборудование на угольных шахтах Дальстроя в это время было примитивным. Откатка угля из
забоев производилась вручную, вначале в деревянных, а позднее в металлических полугонных вагонетках,
изготовлявшихся на месте. Подъем угля на поверхность осуществлялся также в вагонетках при помощи
лебедки. До 1941 г. отбойка угля производилась вручную с помощью кайл. Лишь в начале 1940-х гг. нача-
лась буровзрывная отбойка угля. При этом уголь предварительно бурили ручными коловоротами из буро-
вой стали, которые постепенно заменили небольшими ручными электродрелями. Вместо рельс на шахтах
зачастую использовались буровые штанги, или «рельсы», изготовленные из деревянных брусков, обшитых
полосовым железом или металлическим уголком. Освещение в шахтах долгое время осуществлялось са-
модельными светильниками («коптилками») с открытым, неизолированным пламенем или лампами Воль-
фа, что иногда приводило к вспышкам метана в глухих забоях1 2.
В этих условиях добыча угля предприятиями ГУ СДС в 1942 г. составила 348 тыс. т при плане в
300 тыс. т3, в 1943 г. - 367,1 тыс. т при плане в 350 тыс. т4. Думается, что такой прирост угледобычи
можно оценивать положительно хотя бы в силу обозначившегося именно в это время значительного со-
кращения доставки угля для Дальстроя из других районов страны. Так, если в 1940 г. его предприятиям
и населенным пунктам на Колыме и Чукотке было доставлено 11,6 тыс. т угля, то в 1941 г. при плане в
12 тыс. т - лишь 6,4 тыс. т5. В 1942 г. Дальстрой получил с «материка» уже 2,6 тыс. т этого топлива, а
заметный рост объема привозного угля мы можем наблюдать лишь в 1943 г. — 8,2 тыс. т6. Это может
свидетельствовать о том, что Дальстройуголь во многом решил вопрос обеспечения производственной и
социальной инфраструктуры Колымы и Чукотки местным топливом. Однако в этой связи мы не можем
разделить крайне восторженного вывода Э.К. Куртаевой, которая, отмечая факт значительного увеличе-
ния масштабов угледобычи на Северо-Востоке в годы войны, писала о полной удовлетворенности элек-
тростанций, предприятий и населенных пунктов Дальстроя местным углем7.
В 1943 г. перечень угледобывающих районов ГУ СДС расширился. Приказом № 393 от 14 июля в
целях обеспечения промышленности г. Магадана углем в системе Дальстройугля был организован экс-
плуатационно-разведочный участок в бухте Мелководной. Добыча угля здесь должна была начаться 25
июля и составить до конца навигации 1943 г. не менее 10 тыс. т8. Одновременно в эксплуатацию всту-
пило Первомайское угольное месторождение9 10 11.
Как отмечали дальстроевские документы 1943 г., «в настоящее время Дальстройуглю предъявлены
большие требования по развертыванию угледобычи и освоению новых месторождений и для выполне-
ния этих задач Дальстройуголь имеет не излишек, а острый недостаток рабочей силы» °. Столь серьез-
ная нехватка работников порождалась, прежде всего, использованием преимущественно ручного зруда
на угольных предприятиях и слабой механизацией горных работ. Так, в 1943 г. на всех шахтах исполь-
зовалось всего 19 конвейерных приводов, 2 врубовые машины, 4 компрессора, 22 электросверла, 8 подъ-
емных и 28 скреперных лебедок11. Однако применение врубовых машин на маломощных пластах (на-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 82. Л. 230.
2 ГлазуновИ.Л. Указ. соч. С. 31-32.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 3.
4 Там же. Д. 4244. Л. 11.
5 Там же. Д. 4196. Л. 64.
6 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Л. 167. Л. 37.
7 См.: Куртаева Э.К. Колыма и Чукотка в годы Великой Отечественной войны // Краевед, записки. Вып. 12.
Магадан, 1982. С. 21.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 99. Л. 194.
9 Глазунов И.Л. Указ. соч. С. 38.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4245. Л. 4.
11 Там же. Д. 4268. Л. 23.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 273
пример, на Эльгенском месторождении) оказалось неудачным. Работая по мерзлому, вязкому углю, лег-
кая врубмашина отжималась от пласта угля. Но главное - не хватало электроэнергии, и машина, имев-
шая маломощный двигатель, просто останавливалась. Угольные предприятия пользовались электро-
энергией от мелких маломощных локомобильных электростанций, что не позволяло полноценно меха-
низировать здесь горные работы1.
В 1944 г. уровень механизации на угольных шахтах Дальстроя возрос крайне незначительно. Коли-
чество компрессоров выросло до 7, электросверл - до 68, подъемных лебедок стало 11, а скреперных
лебедок - 38. Однако условия работы колымских шахтеров в указанном году существенно осложнились.
В предыдущее время Дальстройуголь отрабатывал наиболее богатые и легкодоступные пласты топлива
в подробно изученных районах. Запасы угля здесь истощились. В 1944 г. в эксплуатацию по этим при-
чинам вступали сравнительно худшие в геологическом отношении участки и шахтные поля, а также бо-
лее глубокие угольные горизонты.
В течение года начались работы на восьми новых шахтах. Несмотря на довольно не простые усло-
вия работы, угольные предприятия Колымы добыли 511 тыс. т топлива при годовом плане в 350 тыс. т.
Столь значительный рост объемов добычи позволил увеличить обеспеченность углем потребности энер-
гетической базы Дальстроя, что было важным в условиях резкого сокращения запасов древесины в рай-
онах горных разработок и вокруг формировавшихся энергоузлов на Колыме1 2.
При этом в течение навигации 1944 г. Дальстрой получил 11530 т сахалинского угля. Этот показа-
тель оказался выше плановых цифр завоза на 3530 т. Сверхплановый уголь был передан ГУ СДС по его
ходатайству Морфлотом ввиду резкого увеличения потребности в топливе в связи с выходом на рабочий
режим Магаданской паротурбинной электростанции3. Следовательно, даже столь значительное увели-
чение добычи угля на Колыме в 1944 г. не могло обеспечить промышленные предприятия и электро-
станции Дальстроя топливом, достаточным для достижения целей их деятельности.
Зачастую угольные районы в силу неритмичной отгрузки топлива ставили под срыв снабжение объ-
ектов промышленной и социальной инфраструктуры. Так, например, на зимний топливный сезон
1944/45 года для г. Магадана требовалось 112300 т. Хасынский район должен был поставить 67300 т, а
Мелководненский - 45 тыс. т. Однако на 20 августа 1944 г. на складах в Магадане находилось лишь
20 тыс. т вместо положенных по плану на это время 57 тыс.т. Поскольку такое положение ставило под
угрозу обеспечение г. Магадана топливом, бюро Магаданского горкома партии потребовало от руково-
дства Дальстройугля добывать на Хасыне не менее 200 т и на Мелководной - не менее 400 т угля в су-
тки с тем, чтобы обеспечить ежедневную отгрузку 250 и 500 т соответственно4.
К 1945 г. на Колыме действовало уже 25 угольных шахт5. Разведанные запасы угля в последнем во-
енном году составили 231,3 млн т по сравнению с запасами 1941 г. в 46,2 млн т. Добыча угля в 1945 г.
предприятиями Дальстройугля достигла 603 тыс. тб. Сравнение с довоенным периодом в этом случае
дает основания утверждать, что это был выдающийся результат. Суточная добыча угля, которая в начале
1945 г. составляла 600 т, к ноябрю увеличилась до 960 т: один шахтер в среднем добывал 2,2 т в день.
Этому способствовала частичная механизация откатки породы в шахтах, освободившая людей для рабо-
ты непосредственно в забое.
Тем не менее заместитель начальника Дальстроя А.Г. Прун, на совещании партхозактива ГУ СДС в
ноябре 1945 г. озвучивший эти цифры, отмечал, что вопрос снабжения Дальстроя высококачественным
дешевым топливом оставался острым: «Нужно прекратить заготовку дров и вырубку леса, нужно полно-
стью переходить на уголь»7. Здесь мы должны констатировать крайне низкий уровень технической ос-
нащенности шахт Дальстройугля, препятствовавший решению задачи обеспечения Дальстроя углем.
Одновременно мы можем утверждать, что увеличение темпов развития угледобычи на Колыме в го-
ды Великой Отечественной войны было вынужденной мерой и связано, прежде всего, с резким сокра-
щением доставки этого вида топлива с «материка», а не с реализацией основных направлений государ-
1 Глазунов И.Л. Указ. соч. С. 39.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 23.
3 Там же. Л. 39.
4 Козлов А.Г. Магадан: предвоенное и военное время. Ч. 2. (1939-1945). Магадан, 2002. С. 392.
5 Малагин А.П. Магаданский экономический район. Магадан, 1957. С. 66-67.
6 См.: Проблемы развития производительных сил Магаданской области. Магадан, 1961. С. 101.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ственной политики по развитию производительных сил региона. При этом, как и в извлечении золота и
олова в системе ГУ СДС, в угледобыче можно было наблюдать процессы резкого истощения эксплуати-
ровавшихся угольных месторождений в силу их хищнической отработки. Поэтому постепенно вовле-
кавшиеся в использование новые залежи этого топлива, более сложные для эксплуатации, требовали
уже значительного уровня механизации и энергооснащенности. Но обеспечить эти условия Дальстрой,
добывавший десятки тонн золота и сотни тонн олова, был не в состоянии. Ценные виды минерального
сырья Колымы и Чукотки использовались для решения общегосударственных задач, но слабо способст-
вовали развитию экономики собственно Северо-Востока.
Мобилизация всех видов местных ресурсов в годы войны для обеспечения собственных нужд ГУ
СДС в условиях сокращения поставок «с материка» проявилась и в значительном увеличении количест-
ва оборудования, материалов и т.д., производившихся непосредственно на территории его деятельности.
К началу войны в Магадане работало два завода (авторемонтный и завод № 2), при двух горнопро-
мышленных управлениях действовали центральные ремонтно-механические мастерские (ЦРММ). Они
занимались капитальным ремонтом автомобилей и тракторов, судоремонтом, текущими и средними ре-
монтами горного и обогатительного оборудования в горных управлениях.
Увеличение потребностей в оборудовании, запасных частей к нему в условиях снижения объемов их
доставки из центральных районов страны привело к созданию новых и модернизации старых производ-
ственных мощностей.
Важнейшим направлением здесь стало создание собственной металлургии, металлообработки и ма-
шиностроения. Для решения проблемы дефицита стали, необходимой для производства горных меха-
низмов, в декабре 1942 г. в составе ЦРММ Южного горнопромышленного управления после проведения
четырех опытных плавок был введен в эксплуатацию мартеновский цех1.
Один из участников строительства А.Г. Прищепа вспоминал позже: «Начал знакомиться с чертежа-
ми. Цех был настолько маленький, что производил впечатление игрушечного. Печь на полторы тонны
на крошечном формовочном плацу, печь отжига, сушильная печь... не так легко далась эта маленькая
печь. Построили здание, а печь класть не из чего. Ни огнеупоров, ни материалов. Никто не поверит, из
чего выложена печь... Ни динаса для свода, ни клина для арок, ни магнезита для вертикальных каналов.
Хоть плачь. Хорошо, что дважды выручила Аркагала. Изготовила динас для свода — не то чтобы очень
хороший... Кроме того, они передали случайно завезенную туда когда-то магнезиальную пудру... Пуд-
ру смешали со смолой и этой смесью решили набивать металлические трубки. Выложили из этих трубок
и вертикальные каналы, и выпускное отверстие, и подняли температуру. Металл частично расплавился,
частично сгорел, а огнеупорная масса спеклась в монолит»^.
4 февраля 1943 г. ЦРММ ЮГПУ были реорганизованы в Оротуканский завод горного и обогати-
тельного оборудования Дальстроя'. Мощность его мартеновского цеха определялась возможностью вы-
пуска до 12 т стали в сутки. К середине 1944 г. мартеновский цех выплавил около 2000 т стали1 2 3 4. В 1944-
1945 г. Оротуканский завод произвел 2249 т стального литья и 2473 т стальной болванки5.
В течение 1941-1944 гт. во всех горнопромышленных управлениях были организованы центральные
ремонтно-механические мастерские и литейные цеха. В частности, приказом № 257 по Дальстрою от
30 мая 1944 г. Магаданская стройконтора обязывалась в период 1 июня - 1 ноября построить сталели-
тейный цех на авторемонтном заводе в г. Магадане6. Эти мероприятия в целом позволили во многом
решить задачи обеспечения горных и автотранспортных предприятий необходимыми запчастями и обо-
рудованием. В пос. Спорном вступили в строй центральные авторемонтные мастерские.
В 1944 г. на Колыме и Чукотке действовало 4 завода и 8 механических мастерских при горнопро-
мышленных управлениях. К этому времени ими был освоен выпуск 114 типов различного горного и си-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 91. Л. 87. За работу по строительству, монтажу и пуску мартеновского цеха была
объявлена благодарность с занесением в личное дело 20 работникам Ю1 НУ. В распоряжение начальника ЮГПУ
А.П. Сенатова было выделено 15 тыс. руб. для поощрения участников строительства.
2 Цит. по: Вяткин В. Рождение завода И Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956. С. 167-168.
3 Ефимов С.П. Машиностроение и металлообрабатывающая промышленность Магаданской области (1941-
1945) И Краевед, записки. Вып. 14. Магадан, 1986. С. 61.
4ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 18,21.
5 Ефимов С.П. Указ. соч. С. 63.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 114. Л. 148.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Вешкой Отечественной войны 275
лового оборудования, налажено производство запасных частей для 600 марок машин (в том числе
поршни, гильзы, кольца, топливная аппаратура для всех марок дизелей). Только для автотракторного
парка в серийном порядке заводы и ЦРММ Дальстроя выпускали до 500 наименований новых деталей
автомашин и 400 наименований для тракторов.
Нельзя не заметить, что предприятия ГУ СДС к названному времени производили до 40 наименова-
ний горных машин и механизмов, из которых наиболее важным стало производство экскаваторов ЛК-0,5
и Ml-ДВ «Кунгурец». За 1943 г. и первую половину 1944 г. линейку экскаваторного парка на Колыме и
Чукотке пополнили 12 машин собственного производства. Подобное же положение мы можем фиксиро-
вать с обогатительным оборудованием. Среди 30 его видов наиболее важным оказалось производство
двухфунтовых дробилок «Самонс», освоенное машиностроителями Колымы. Помимо названного на
заводах Дальстроя производились 10 образцов промышленно-заводского оборудования, к которому,
например, можно отнести 121 токарный станок, выпущенный за годы войны1.
Основным поставщиком горного и обогатительного оборудования для приисков и рудников горно-
промышленных управлений стал за годы войны Оротуканский завод. Одним из основных видов сырья
для его сталелитейного цеха был металлолом, который специально собирали на всех предприятиях ГУ
СДС, о чем свидетельствуют многочисленные приказы и распоряжения его руководства".
Отметим, что в изучаемый нами период это была чрезвычайно распространенная практика, и она каса-
лась практически всех видов сырья для промышленности Дальстроя. Так, в январе 1943 г. для работы за-
водов и ЦРММ горных управлений было предписано «...особо серьезно поставить работу по сбору запас-
ных частей, бывших в употреблении. Широко мобилизовать общественность для сбора старых, изношен-
ных запасных частей. Части отправлять в Магадан для реставрации на заводах». Сами механические пред-
приятия обязывались «освоить добычу дефицитных материалов из местного сырья (свинец, сурик и т.п.)
для обеспечения производственных потребностей Дальстроя, а также максимально внедрять заменители»1 2 3.
Зачастую работа металлургов Колымы тормозилась в силу срыва поставок необходимых материа-
лов. В том же 1943 г. мартеновская печь Оротуканского завода три месяца простояла из-за отсутствия
поставок динасового магнезитового и шамотного кирпича, производством которого занимался создан-
ный в 1941 г. Аркагалинский завод огнеупоров4.
Другим фактором, осложнявшим деятельность заводов Колымы, была нехватка рабочей силы и ква-
лифицированных специалистов. В 1943 г. в силу перебросок работников на добычу золота и олова обес-
печенность заводов рабочими руками составляла 89 %. В 1944 г., при выпуске товарной продукции на
83,7 млн руб. (129 %), в среднем по всем заводам обеспеченность рабочей силой составила 86 %. По от-
дельным предприятиям она опускалась до 70 %, падая еще более в летние месяцы до 60 %. Восполнение
недостатка работников осуществлялось путем удлинения рабочего дня за счет сверхурочных работ и
проведения ударников в выходные дни5.
В 1945 г. заводы Дальстроя произвели 21 экскаватор, 170 скреперных лебедок, 242 электросверла,
101 бурильный молоток, 220 насосов, 16 конвейерных приводов, 22 амальгаматора и еще целый ряд
другого оборудования. Завод № 2 за то же время построил морской танкер, 2 речных катера, металличе-
скую речную баржу, 115 скрубберов и т.д.6
Приведенные количественные показатели, безусловно, могут свидетельствовать о значительных
масштабах развития промышленности на Северо-Востоке в годы войны. Однако нам кажется важным в
этой связи упомянуть и о качественных характеристиках производства материалов и оборудования, в
которых были столь заинтересованы горная и другие отрасли экономики Дальстроя.
Условия, в которых протекала деятельность заводов ГУ СДС, может характеризовать доклад дирек-
тора завода № 2 Милованова, сделанный им на совещании партийно-хозяйственного актива Дальстроя в
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 22.
2 См., например, распоряжение начальника ГУ СДС от 2 марта 1945 г. и директиву начальника Политуправле-
ния Дальстроя от 18 апреля 1945 г. (ЦХСД МО: Коллекция документов). В последнем, в частности, отмечалось:
«.. .в настоящее время сталелитейный цех этого завода ощущает острую нужду в металлоломе, из-за его недостатка
цех имеет простои...».
3 Там же. Д. 363. Л. 5 об.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4244. Л. 11.
5 Там же. Д. 4268. Л. 25.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
276 Ггосударственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ноябре 1945 г. В частности, он констатировал: «...у нас нет сборочного цеха, под него мы приспособили
2 цеха, но дальше это не годится, придется строить сборочный цех... литейный цех пришел в полное
негодное состояние, нынешнюю зиму мы вряд ли переживем в этом цехе, начатое строительство этого
цеха Магаданской стройконторой еще не закончено. Кроме того, у нас отделы завода размещены в це-
хах, это создает неблагополучные условия рабочим и работникам завода, т.е. рабочие не имеют ни раз-
девалки, ни умывальника...»1.
Продукция колымского машиностроения имела в то время очень высокую себестоимость, что, есте-
ственно, отражалось и на себестоимости продукции Дальстроя в целом. Например, в 1941 г. в Управле-
нии автомобильного транспорта наиболее высокий уровень превышения плановых затрат был допущен
при организации ремонта автомобилей - 3575 тыс. руб.1 2 Стоимость производства запасных деталей на
авторемонтном заводе и автобазах Дальстроя почти в 2 раза превышала аналогичные показатели про-
мышленных предприятий СССР.
С.П. Ефимов справедливо отметил, что в 1944 г. Оротуканским заводом на основе станка ДИП-400
на Колыме впервые был создан металлорежущий станок ДС-400. В 1945 г. было изготовлено еще 10
станков3. В то же время на уже упомянутом партхозактиве в ноябре 1945 г. начальник ГУ СДС И.Ф. Пи-
кишов отмечал: «...самый «добросовестный» - это завод горного оборудования. Он выпустил станок
ДИП-400, назвал его ДС-400, плановая стоимость 24 тыс. руб., отчетная - 127 тыс.». Таким образом,
себестоимость только 10 таких станков, выпущенных в 1945 г., была превышена более чем на 1 млн руб.
Относительно продукции Оротуканского завода руководитель Дальстроя привел еще один пример,
когда производство одной чаши Бельдона (элемента комплекса горнообогатительной фабрики) при пла-
не в 143 тыс. руб. обходилось в 147 тыс. руб. При этом в конечной стоимости одной такой чаши почти
38 тыс. руб. составляли накладные расходы.
На авторемонтном заводе себестоимость ремонта одной автомашины ЗИС-З составляла 28 тыс. руб.
при плане в 25 тыс. руб., а одного «студебеккера» - 48 тыс. руб. вместо 41 тыс. руб. План ремонта одно-
го трактора ЧТЗ-65 - 49850 руб., фактически же себестоимость составила 56540 руб. с включенными в
нее накладными расходами 16160 руб. Изготовление скрубберов на заводе № 2 должно было обходиться
в 26634 руб. за один экземпляр, а обходилась в 30073 руб. «Понятно, товарищи горняки, откуда у вас
такое дорогое золото?» — закончил эту часть своего доклада И.Ф. Никишов4 5.
Таким образом, мы можем констатировать высокозатратный характер деятельности механических
предприяпш Дальстроя, активное создание которых относится прежде всего к военному периоду. В
1930-х гг., когда чрезвычайно богатое содержание золота и олова на Колыме и Чукотке позволяло добы-
вать эти виды минерального сырья без особой механизации руками заключенных, советское правитель-
ство не вкладывало средства в развитие местной машиностроительной и ремонтной базы.
Первым сигналом о скором возможном изменении ситуации стало то, что уже перед войной специа-
лизированные авторемонтный завод и завод № 2. в чьи задачи не входило изготовление и ремонт горно-
го оборудования, практически наполовину своей мощности были вынуждены обслуживать именно гор-
ные предприятия3. Однако решение вопросов увеличения добычи минеральных видов сырья государство
продолжало видеть в увеличении масштабов использования мускульного труда работников, среди кото-
рых заключенные составляли подавляющее большинство.
Война привела не только к резкому сокращению численности подневольных работников, но и к
серьезному падению объемов доставки на Колыму и Чукотку необходимого оборудования и материалов.
Одновременно поддержание уровня добычи столь необходимого стране золота, олова и др. полезных
ископаемых потребовало широкомасштабной механизации горных работ. Это и обусловило форсиро-
ванное создание на Колыме и Чукотке металлургических и машиностроительных предприятий.
Однако создать в таких условиях эффективное производство было уже довольно сложно. Поэтому
наряду с во многом полукустарным его характером оно имело и чрезвычайно высокую себестоимость
конечной продукции. Это отмечалось в многочисленных документах Дальстроя. Так, его отчет за 1944 г.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 49.
3 См.: Ефимов С.П. Машиностроение и металлообрабатывающая промышленность Магаданской области (1941—
1945). С. 63.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 132.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР (((Дачьстрой») в годы Веткой Отечественной войны 271
прямо указывает в качестве причины увеличения расходов на основные материалы увеличение против
плана на долю материалов и запасных частей местного производства, более дорогих по сравнению с
завозимыми из центральных районов страны. «Себестоимость материалов, изготовленных на Колыме,
выше завозимых, что и повлекло за собой увеличение, по сравнению с планом, суммы материальных
затрат»1. Подобные тенденции продолжали оставаться в качестве господствующих и в последующем.
Аналогичными были и процессы создания на Колыме и Чукотке в годы войны предприятий местной
промышленности, причиной чего и в этом случае стало сокращение снабжения «с материка»* 2.
21 июля 1941 г. бюро Магаданского горкома партии рассмотрело вопрос о работе промкомбината
ГУ СДС. В решении было отмечено, что наряду с уже сделанным в соответствии с ранее принятыми
решениями, промкомбинат «недостаточно занимается освоением производства стекла..., расширением
производства гончарных изделий, сбором и переработкой разного рода отходов (тряпье, стекло и т.д.)».
Здесь же констатировалось: «Промкомбинат до сего времени работает в основном на привозном сырье и
совершенно недостаточно расширяет базу местного сырья (песок для стекла, гончарная глина и др.), не
организовал производство металлоизделий широкого потребления (ножи, вилки, топоры, замки, разные
скобяные изделия, гвозди, шурупы и т.д.)». Своим постановлением Магаданский ГК ВКП(б) предписал:
наладить производство стекла, для организации которого начать сбор битого стекла среди населения и
на отвалах свалок; развернуть производство гвоздей с тем, чтобы уже в августе их ежесуточно произво-
дилось не менее тонны; довести до сведения Главного и Политического управлений Дальстроя о созда-
нии в Магадане единого предприятия по вулканизации резины на базе промкомбината и др.3
В связи с обозначившимся уже во второй половине 1941 г. сокращением объемов грузопотоков из
центральных районов страны актуальность этих решений еще больше возросла. 11 сентября 1941 г. при-
казом по ГУ СДС на начальника Магаданского промкомбината Ясногорского была возложена обязан-
ность к 1 декабря построить и пустить в эксплуатацию на 72-м км основной трассы стекольную мастер-
скую. Сырьем должен был стать стеклянный бой, а топливом - дрова или древесный уголь, для чего бы-
ла запроектирована газогенераторная установка4. Однако сроки строительства не были выдержаны, и
лишь к 8 февраля 1942 г. специально созданная комиссия приняла этот промышленный объект5. В тече-
ние февраля - апреля стекольный цех вышел на проектную мощность в 100 м2 в день и перекрыл ее,
произведя в целом 5 тыс. м2 стекла, которое выпускалось только из стеклобоя. К началу лета предпри-
ятие должно было освоить выпуск стекла из местных материалов6.
В 1943 г. цех, ставший уже заводом, расширил свои площади почти в 5 раз, получил вторую печь
вместимостью 25 т и практически перешел на местное сырье. Все это должно было способствовать вы-
полнению приказа начальника Дальстроя И.Ф. Никишова по доведению мощности стеклозавода до 70-
80 тыс. м оконного стекла и выработки 100-150 тыс. единиц прессованной стеклянной посуды7.
Обслуживанием производства здесь занимались заключенные Маглага, руководитель которого
А.Р. Гридасова в апреле 1944 г. писала: «Завод освоил производство оконного стекла, электророликов,
стекол для автомобильных фар, аптечной и лабораторной посуды и т.п. В ближайшее время предполага-
ется выпустить первую партию стеклянных изоляторов для высоковольтных линий, жидкого стекла и
цветных стекол. Большим шагом вперед является для нас переход на новый вид сырья. Раньше завод
производил свою продукцию из битого стекла, которое пускалось в переработку. Сейчас стекло делается
из песка. Неподалеку от завода обнаружены залежи мелкого песка, который носит название «вулканичс-
’ ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 7-8.
2 Поставки только промышленных товаров в годы войны составили: В 1941 г. - 10 тыс. т, в 1942 г. - 2 тыс. т, в
1943 г. - 3,9, а в первом полугодии 1944 г. - 0,4 тыс. т (Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 37). Завозились в основ-
ном материалы производственного назначения, товары личного потребления доставлялись только жизненно необ-
ходимые.
3 См.: Козлов А.Г. Магадан: предвоенное и военное время: В 2 ч. Ч. 2. Магадан, 2002. С. 210-211.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 79. Л. 67-68. Отметим, что в июле 1941 г. СНК Якутской АССР принял решение
о строительстве стекольного завода в Якутске (Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 it.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск,
2004. С. 195). Очевидно, что это было также следствием сокращения поставок стекла с «материка».
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 92. Л. 69.
6 Бацаев И.Д.. Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 97.
7 Приказ ГУ СДС № 40 от 18 января 1943 г. // ЦХСД МО: Коллекция документов.
278 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ский пепел» и служит хорошим сырьем и для производства стекла»1. В 1944 г. здесь было произведено
112 тыс. м1 2 оконного и 3 тыс. м2 автомобильного стекла, 76 тыс. чайных стаканов, 133 тыс. электроизо-
ляторов2.
Ассортимент продукции стеклозавода постоянно рос, и в августе 1945 г. начальник Магната Грида-
сова получила задание организовать строительство здесь же электролампового цеха с расчетом выпуска
300 тыс. электроламп в год. Уже с 1 сентября стеклозавод из местного сырья должен был выпускать
«кустарным способом» не менее 1,5—1,6 тыс. ламп в месяц3. Это позволило облегчить решение одной из
острейших проблем обеспечения промышленных предприятий и населенных пунктов остродефицитной
продукцией.
Тем не менее полукустарный способ производства стеклопродукции не мог обеспечить потребно-
стей огромного хозяйства Дальстроя ни количественно, ни качественно, что выяснилось несколько поз-
же. Так, по сообщению руководства Колымского окружного комитета профсоюза рабочих по добыче
золота и платины (сентябрь 1949 г.), с 1944 г. ГУ СДС отказалось от завоза оконного стекла, рассчиты-
вая на обеспечение стеклом со своего завода. «Но производственная мощность этого завода едва обес-
печивала 30-40 % потребности в стекле, причем низкого качества»4.
Наряду с развитием собственного стеклянного производства Дальстрой в годы войны через пром-
комбинат ГУ СДС (г. Магадан) и местпромы горных управлений налаживал производство и ремонт
других видов продукции. Плановая программа промкомбината 1941 г. подверглась существенной кор-
ректировке во втором полугодии. Быстрое налаживание выпуска деталей к столам «Вильфлея» (гор-
нообогатительное оборудование), прожекторов, обогревателей для газогенераторов, шахтерских лам-
почек и т.д. привело к резкому сокращению и даже ликвидации некоторых подразделений. Резко был
сокращен выпуск планового ассортимента по швейной фабрике, массово-обувному и деревообрабаты-
вающему цехам5.
Однако уже 3 января 1942 г. руководство Дальстроя предписало начальникам отдельных управлений:
организовать мастерскую по производству электроматериалов и электрооборудования (пуск в феврале),
строительство цеха регенерации резины (пуск 1 июня), построить цех по производству деревянных ящиков
для упаковки касситерита производительностью 100 тыс. шт. в год, пустить в эксплуатацию в III квартале
ватную фабрику, достроить швейную фабрику, организовать массовое производство обуви, построить в
первом полугодии полукоксовую установку в Аркагалинском угольном районе, до 1 июля построить и
пустить в эксплуатацию цех по производству серной кислоты. Необходимое оборудование во внеочеред-
ном порядке должны были изготовить АРЗ и завод № 2б.
Наиболее тяжелое положение в 1942 г. сложилось с промышленными товарами. При общем (уже
сокращенном) плане их доставки на общую сумму 157 млн руб. фактически их поступило лишь на
55 млн (или 35 % плана). Частично потребность вольнонаемного населения и лагерных контингентов в
летней одежде, обуви и в большей части зимней одежды была компенсирована остатками 1941 г. Одна-
ко положение с зимней обувью продолжало оставаться напряженным, ибо план завоза валенок, дешевой
и практичной обуви был выполнен лишь на 4,1 %. Поэтому пришлось на месте предпринимать чрезвы-
чайные усилия по их замене другими видами зимней обуви. В результате предприятиями местной про-
1 Цит. по: Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя
(1929-1945). Магадан, 2007. С. 173. Гридасова Александра Романовна родилась в 1915 г. в Тамбовской области.
Окончила школу-семилетку и вечерний рабфак. В 1936-1939 гг. - мастер холодной обработки металла на заводе
№ 120 (Москва). В 1939-1943 гг. - работник горкоммунотдела Дальстроя и Севвостлага; в 1943-1948 гг. - началь-
ник Магната. Награждена орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За трудовую доблесть», «За победу над
Японией», знаком «Отличнику-дальстроевцу». Уволена из системы МВД с 17 сентября 1949 г. в звании старшего
лейтенанта госбезопасности. Жена начальника ГУ СДС И.Ф. Никишова. Умерла в 1982 г. в Москве (Бацаев И.Д.,
Козлов А.Г. Указ. соч. С. 400).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 26.
3 Там же. Д. 128. Л. 243.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 57-58.
6 Там же. Д. 84. Л. 15—16. Строительство сернокислотной установки было задержано до получения одобрения
проекта из Москвы. Лишь 18 сентября 1942 г. начальник Дальстроя утвердил проект и предписал начальнику
Управления капитального строительства Ахундову возобновить строительство и закончить его к 1 марта 1943 г.
(Тамже. Д. 89. Л. 128).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 279
мыпыснности было изготовлено 150 тыс. пар теплых бурок, сырьем для которых стали брезентин, меш-
ковина и корд от изношенных автопокрышек1.
В 1942 г. удовлетворению потребностей трудоспособного населения Колымы и Чукотки в одежде и
обуви способствовало, помимо увеличения выпуска продукции местных предприятий, и использование
остатков 1941 г., сокращение норм потребления промтоваров, введение жестких мер по экономии и со-
хранности вещдовольствия, находящегося в носке. Укажем здесь и на сокращение численности лагерни-
ков, что, безусловно, повлияло на экономию в использовании промышленных товаров, прежде всего
вещдовольствия.
Масштабы работ, которые надо было выполнять предприятиям местной промышленности ГУ СДС,
были довольно значительными. В 1943 г., например, необходимо было изготовить большое количество
предметов хозяйственного обихода из дерева, глины, стекла, утильного металла - ведра, тазы, умываль-
ники, миски, кружки, ложки, стаканы и т.д. Всего 391050 единиц продукции. Одновременно предпри-
ятия местной промышленности должны были сшить 110 тыс. пар летней обуви, в том числе 31 тыс. пар -
на деревянной подошве и 25 тыс. пар - на кордовой. Центральные авторемонтные мастерские Управле-
ния автотранспорта обязывались изготовить 40 тыс. пар чуней из отходов резины. Объемы производства
швейных изделий определялись в 30 млн руб.1 2
Для расширения производства зимней обуви в мае 1943 г. в составе Магаданского промкомбината
был организован цех валяной обуви производительностью 100 тыс. пар в год3. Выпуск валенок в 1943 г.
составил 2,1 тыс. пар. В это же время цех произвел 46,3 т подошвенного войлока. Сернокислотная уста-
новка выработала 35 т серной кислоты, крайне необходимой для автомобильных и тракторных аккуму-
ляторов4.
Производственный план 1944 г. промкомбинатами был выполнен на 17602 тыс. руб. (133,3 %)5. Ма-
гаданский промкомбинат произвел 2806 дм2 мягких кож и 25,3 т жестких, 9311 пар валенок, 51,4 т вой-
лока, 262 т ваты, 90 т серной кислоты. Его металлоцех выпустил горного инвентаря (экскаваторные це-
пи, карбидные лампы, лампы Вольфа, буровые треноги, лопаты и т.д.) на сумму 2801 тыс. руб. Пром-
комбинат 72-го км изготовил 18 тыс. единиц посуды (керамический цех), 49,3 тыс. ящиков для металла
и 37,2 тыс. разных ящиков, 1383 кузовов для автомашин и др.
Помимо перечисленного, промкомбинатами и мастерскими управлений и отдельных предприятий
Дальстроя было сшито 424 тыс. ед. зимней и летней одежды, 326 тыс. ед. нательного белья, 267 тыс. ед. -
постельного. Выпуск обуви составил 243 тыс. пар, в том числе 162 тыс. пар бурок6.
Электротехнические мастерские, организованные, как мы отмечали выше, в 1942 г., к середине
1944 г., помимо капитального ремонта электромоторов, выпустили 1948 трансформаторов, 159 свароч-
ных аппаратов, 38 электромоторов, 3020 комплектов полюсных катушек, 32 т обмоточного провода, бо-
лее 300 км электропровода для автомашин и многое другое. Цех по регенерации резины произвел из
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 32. Подобная обувь, по имеющимся у нас сведениям, изготавливалась во
время войны и в других лагерных центрах страны. Она получила наименование «ЧТЗ» - производное от аббревиа-
туры названия Челябинского тракторного завода.
В целом же по отдельным видам промышленных товаров картина поставок 1942 г. выглядела в процентном от-
ношении следующим образом: ткани х/б - 17,5 % от плана, ткани шерстяные - 13,7 %, нитки - 18,4%, кожаная
обувь - 17 %, юфть - 37,8 %, кожа подошвенная - 81,1 %, пласткожа - 46,6 %, резиновая обувь - 89,3 % и т.д. (Там
же).
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 98. Л. 173.
А Там же. Д. 4244. Л. 12 об.
5 Расширение Магаданского промкомбината вызвало его деление на собственно промкомбинат г. Магадана и
промкомбинат 72-й км (или промкомбинат № 2), где сосредоточивались отдельные производства.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 26. Е. Кухарская, с 1943 г. работавшая в закройном цехе швейной фаб-
рики Магаданского промкомбината, вспоминала конец весны 1945 г.: «Фабрика шила на всю Калыму... В цехе был
большой закройный зал с тремя длинными оцинкованными столами и резальной машиной, вмонтированной в сред-
ний стол, лаборатория, где разрабатывались лекала кроя, и комната мастеров с полками для мануфактуры по одной
стене, закрытыми длинной занавеской. Готовый крой белья, телогреек, брюк, бурок, брезентовых палаток и прочего
в туго увязанных пачках складывался штабелями в углу цеха. Три вольных сменных мастера командовали девуш-
ками, делавшими настил и наносившими рисунок кроя». См.: Кухарская Е. Будь что будет И Доднесь тяготеет: В 2 т.
Т. 2. Колыма. М„ 2004. С. 183.
280
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
резинового утиля в 1942 г. 9,2 т регенерата, а в 1943 г. - 62 т. Из этого количества только в 1943 г. было
выпущено 108 тыс. единиц резинотехнических изделий. Производство огнеупоров (шамотного и дина-
сового кирпича) в 1943 г. достигло 543 тыс. шт. В целом же за 1941-1944 г. завоз этого вида материалов
быв сокращен на 6 тыс. т, что было компенсировано местным производством1.
Как видно, именно в годы войны произошел резкий скачок в развитии местной промышленности на
Колыме и Чукотке. Но в целом мы и здесь должны констатировать крайне низкий качественный уровень
развития производства. Так, даже отчетные документы самого Дальстроя указывали, что местная про-
мышленность использовала в своей деятельности преимущественно отходы металла, лом и утиль1 2. Это
обстоятельство существенно в большинстве случаев влияло и на качество продукции. В особенности это
касалось одежды и обуви для заключенных. Например, в 1942 г. промкомбинат изготовил из веревок и
утильсырья 60 тыс. лаптей. Начальник Политуправления Дальстроя И.К. Сидоров говорил, что «если
этими лаптями ударить по голове, то убить можно... и если раньше лапти ломались до того, как их на
ногу одевали, то сейчас после...»3. Приведем в этой связи фрагмент воспоминаний Е. Кухарской, кото-
рой в годы войны выпало поработать в лагерной мастерской по ремонту одежды. Она пишет: «На нашей
обязанности лежала починка за ночь принесенной из мужского и женского лагерей одежды... Шили мы
эту вонючую рвань, запахнувшись фартуками из мешковины, закатав рукава, нитками, надерганными из
мешковины же дневной сменой»4. Тем не менее организация местного производства позволила отчасти
компенсировать нехватку материалов, одежды, обуви и т.д., поставки которых из центра сокращались.
Свое развитие в исследуемый период получила пищевая промышленность Колымы, как и местная, в
довоенный период находившаяся в зачаточном состоянии. Небольшими предприятиями Магаданского
горпищепрома с 1942 г.5 был начат выпуск витаминизированных джемов и сухого киселя (160 т), экс-
тракта шиповника (25 т), экстракта стланика (до 130 т в год), брусничного экстракта, натурального
ягодного вина (290 тыс. л), растительного масла из кедрового ореха, пищевых белковых дрожжей, сгу-
щенного натурального молока, пива (1600 л), колбасных изделий и копченостей (300 т) и т.д. Приготов-
ляемые из местных дикоросов экстракты во многом способствовали витаминизации вольнонаемных и
заключенных работников Дальстроя. детей в школьных и дошкольных коллективах6.
Весной 1944 г. в составе треста «Колымснаб» была организована макаронная фабрика, на базе кото-
рой 25 апреля 1945 г. организовался Магаданский пищевой комбинат. В его составе находились цех по
выпуску макарон, цехи пищевых концентратов, варенье-джемовый, винно-морсовый и рафинированного
масла7.
На фоне снижения объемов поставки продовольствия Дальстрою с 137 тыс. т в 1941 г. до 59,5 тыс. т
в 1943 г. складывание пищевой промышленности имело немаловажное значение. Теми же условиями
определялись и основные направления развития сельского хозяйства ГУ СДС.
Сельскохозяйственную продукцию на Колыме производили совхозы Дальстроя, объединявшиеся
Управлением сельского хозяйства («Дукча», «Эльген», «Тауйский», «Талая», «Ольский», «Челбанья»,
«Буксунда»). Здесь же действовали совхозы, еще в 1940 г. переданные горнопромышленным управлени-
ям для создания собственных агробаз: «Сусуман» (ЗГПУ), «Таскан» (ЮГПУ), «Сеймчан» (ЮЗГПУ).
Совхоз «Буксунда» находился в составе Геологоразведочного управления ГУ СДС8.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 27.
2 В 1941-1944 гт. на территории Дальстроя было собрано 18 тыс. т лома черных металлов и 500 т - цветных
(Там же. Л. 38).
3 Там же. Д. 178. Л. 61.
4 Кухарская Е. Указ. соч. С. 179.
5 В 1943 г. начал действовать Тасканский пищекомбинат треста «Колымснаб», также ставший впоследствии
крупным пищевым предприятием.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. 1.Д. 167. Л. 27.
7 Козлов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя (1929—
1945). Магадан, 2007. С. 180.
8 Вклад в самообеспечение продуктами питания вносили подсобные хозяйства управлений 1"У СДС. Так, в марте
1942 г. И.Ф. Никишов отметил, что подсобное хозяйство УСВИТЛа в основном обеспечивает свои потребности ово-
щами, мясными и молочными продуктами. При этом запретил каким бы то ни было организациям «ущемлять интере-
сы данного хозяйства в деле дальнейшего расширения площадей и развития животноводства» (ГА МО. Ф. Р-23 сч.
Оп. ГД. 85. Л. 113).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 281
Пять совхозов Приморского управления ГУ СДС работали в Приморье. Совхозы № 1 и 3 располагались
на ст. Дубининская, № 2 - на ст. Надеждинская, № 4 - на ст. Возжаевка, № 5 - на ст. Хоральск1.
Заготовкой рыбы занимались промхозы Управления рыбопромыслового хозяйства Дальстроя -
«Арманский», «Наяханский», «Усть-Магаданский», «Ольский», «Сигланский», «Ямский»1 2.
Помимо указанных предприятий, обеспечением Колымы и Чукотки сельскохозяйственной и рыбо-
промысловой продукцией занимались колхозы национальных районов, которым Дальстрой утверждал
годовые планы3. Большую роль в годы войны сыграли и индивидуальные огороды дальстроевцев. Призна-
нием этого факта может служить приказ начальника Дальстроя И.Ф. Никишова от 13 апреля 1942 г., пред-
писавший горкоммунотделу к 1 мая закончить отвод земельных участков, Магаданторгу - организовать
продажу семян, мелкого сельхозинвентаря и минеральных удобрений. Предприятия и учреждения Мага-
дана обязывались предоставлять своим работникам лошадей для обработки индивидуальных огородов4.
Но, естественно, основной вклад в укрепление собственной продовольственной базы Дальстроя
вносили УСХ, УРПХ и Приморское управление. Абсолютные данные позволяют говорить о том, что эти
управления в целом перевыполнили в 1941 г. производственные планы. Так, вместо 180 тыс. ц рыбы
было заготовлено 183700 ц, из которых 50,2 % было выловлено собственно промхозами Управления
рыбопромыслового хозяйства, остальные 89867 ц были скуплены у колхозов, осуществлявших лов ору-
диями УРПХ5.
В сфере сельскохозяйственного производства мы также можем наблюдать перевыполнение плано-
вых заданий по целому ряду показателей. На 104,4 % был перевыполнен план по производству молока,
на 102,8 % - яиц, на 104,4 % - по приплоду оленей, на 113,3 % - по инкубации птицы. Валовой выход
продукции в 1941 г. составил: 28420 т овощей (в 1940 г. - 22306 т), 614,9 тыс. шт. яиц (в 1940 г. -
425 тыс.), 32784 ц молока (в 1940 г. - 25927 ц) и т.д.6
Эти улучшения были связаны прежде всего с рациональным размещением рыбодобывающих и сель-
скохозяйственных предприятий (промхозов и совхозов), с осуществлением целого спектра мероприятий по
обеспечению их квалифицированными специалистами, а также по обеспечению правильного порядка ути-
лизации этих видов ресурсов. Поэтому, например, удой на одну фуражную корову вырос с 2632 л в 1940 г.
до 2802 л в 1941 г., урожайность картофеля - с 77,1 до 87 ц, капусты - с 138,3 до 210,5 ц7.
Однако и здесь мы встречаемся с целым рядом негативных явлений, которые характеризуют сельско-
хозяйственное производство на Колыме. Так, достаточно высоким оказался падеж животных и птицы. Па-
деж крупного рогатого скота в течение года составил 185 голов, погибло 10,5 % поголовья свиней, 10,5 %
птицы, 8,8 % оленей, 4,8 % лошадей. Причиной указанного стало распространение таких болезней, как
бруцеллез и туберкулез (КРС); болезнь Ожешко (по свинопоголовью), авитаминоз и белый бациллярный
понос (птица) и копытка (олени). Одновременно отчетные документы Дальстроя зафиксировали неблаго-
приятные условия зимовки свиней в Тауйском совхозе, содержавшем до 40 % всего поголовья свиней, а
также неудовлетворительное качество помещений для содержания птицы в Эльгенском совхозе. Одной из
причин сокращения поголовья оленей стало их уничтожение хищниками вследствие серьезных недочетов
в организации охраны стад. Тем не менее, как представляется, надо отметить, что эти обстоятельства не
повлияли на увеличение себестоимости продукции, что отражено в табл. 42.
1 Бацаев И.Д- Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007.
С. 140. В октябре 1942 г. Приморскому управлению было передано подсобное хозяйство Владлага в 14 км от На-
ходки. Там был организован совхоз № 6 «Американка».
2 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 79. Л. 86.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Вновь отмстим, что в соответствии с действовавшей в то время Консти-
туцией национальные районы Колымы должны были подчиняться Хабаровскому крайсовету и крайисполкому. Од-
нако в нарушение конституционных норм Дальстрой полностью руководил их жизнью через свой административ-
но-гражданский отдел и даже утверждал производственные планы колхозов, контролируя затем их исполнение.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 86. Л. 9. К 1944 г. собственные огороды площадью 290 га обрабатывали более
10 тыс. чел. Благодаря этому многие рабочие и служащие обеспечивали себя картофелем и овощами (Бацаев И.Д.
Указ. соч. С. 141). В отчетных документах Дальстроя объемы производившейся огородниками продукции не учиты-
вались.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 55.
6 Там же. Л. 61.
7 Там же. Л. 62.
282 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таблица 42
Себестоимость продукции сельского хозяйства
Дальстроя в 1939-1941 г, руб.1
Совхозная себестоимость 1939 1940 1941
Молоко, л 2,31 2,35 2,39
Мясо свиное, кг 17,48 13,95 15,82
Яйцо, дес. 17,50 17,60 15,28
Картофель, ц 81,00 57,51 61,79
Капуста, ц 56,00 59,12 46,02
Приведенные в таблице данные свидетельствуют о том, что в 1941 г. имел место рост себестоимости
только в производстве таких продуктов, как молоко и свиное мясо. Все остальные продукты питания
обходились совхозам Дальстроя дешевле, чем в предыдущий период. Однако здесь надо учитывать, что
70,7 % всех овощей в данном случае было произведено в Приморском управлении ГУ СДС. В то же
время высокая себестоимость молока и мяса может быть объяснена тем, что 96,2 и 92,2 % валового ко-
личества этих продуктов соответственно было произведено собственно на Колыме, где условия для
сельскохозяйственного производства менее удовлетворительны, нежели в Приморье* 2.
Поэтому в целом себестоимость производства продуктов питания на предприятиях ГУ СДС ока-
залась выше плановой на 2508 тыс. руб., превысив план по растениеводству на 885 тыс. руб., а по жи-
вотноводству - на 1623 тыс. руб. Но убытки 1941 г. оказались почти в 3 раза меньшими, чем в 1940 г.
Причинами, повлиявшими на повышение себестоимости, в анализируемый период были: рост заку-
почных цен на фуражные корма (от 30-60 % до 8 раз) и необходимость увеличения фонда заработной
платы вольнонаемному персоналу, так как с началом войны заключенные работники совхозов Даль-
строя, расположенных в береговой (а значит, в пограничной) полосе, были переброшены в глубинные
районы Колымы3.
Примерно такими же оказываются причины перерасхода финансовых средств в себестоимости то-
варной продукции рыбопромыслового хозяйства, выразившегося в сумме 3956 тыс. руб. В середине
1941 г. цена тонны соли, необходимой для заготовки рыбы, возросла с 260 до 777 руб. Также промхозы,
расположенные в пограничной зоне, вывели значительное количество заключенных работников вглубь
материка, заменив их вольнонаемными рабочими. Это привело к увеличению фонда заработной платы.
Но по трудовому использованию оставшихся заключенных промхозы сумели сэкономить 405 тыс. руб.4,
что, видимо, позволяет говорить об усилении их эксплуатации с началом войны.
В условиях военного времени, когда основные финансовые и материальные ресурсы страны использо-
вались для снабжения фронта, сельское хозяйство ГУ СДС должно было в большей, чем прежде, мере
обеспечивать население Колымы и Чукотки продовольствием. Поэтому плановые задания в этой области
производства на 1942 г. были повышены. Их выполнение должны были обеспечить названные выше сов-
хозы и промхозы и более чем 310 подсобных хозяйств отдельных предприятий ГУ СДС. Посевные площа-
ди под овощами, картофелем и зерновыми в основном находились в Приморье, в то время как совхозы и
подсобные хозяйства на Колыме преимущественно занимались животноводством и оленеводством5.
Однако совхозы Приморья не достигли предполагаемой урожайности (особенно овса) из-за засухи,
поразившей южные районы советского Дальнего Востока. Сельскохозяйственные предприятия, распо-
ложенные на Северо-Востоке, не смогли в силу недостаточности дефицитных органических удобрений
выполнить план по урожайности кормовых корнеплодов.
Одновременно поставки зернофуражных кормов, столь необходимых для эффективного содержания
животных на Колыме, составили лишь 47 % от запланированного количества. Остатки зернофуража на
' ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 63.
2 Там же. Л. 61.
3 Там же. Л. 64.
4 Там же. Л. 55-56.
5 Так, из всей площади, использованной под посевы сельскохозяйственными предприятиями Дальстроя,
73,35 % находилось в Приморье. В то же время 96,76 % всего свинопоголовья, 95,6 % крупного рогатого скота,
100 % (32216 голов) оленей, 96,2 % поголовья птицы было сосредоточено в совхозах и подсобных хозяйствах, дис-
лоцированных на Колыме (Там же. Д. 4225. Л. 26).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 283
1 января 1943 г. составляли лишь 6,5 тыс. т, что являлось много меньшим по сравнению с началом
1942 г. (20500 т). Таким образом, до нового завоза (1943 г.) животноводство Колымы не было обеспече-
но кормами, что могло сказаться на его состоянии и продуктивности1.
На поголовье свиней серьезно отразилось распространение различных эпизоотий, вследствие чего
пало и было зарезано около 6 тыс. животных, преимущественно молодняка. Отсутствие достаточного
количества фуражных концентратов в условиях ограниченного количества местных кормов привело к
систематическим недостаткам в обеспечении свинопоголовья. Оленеводство в 1942 г. понесло значи-
тельные потери из-за распространения «копытки», которой оказалось зараженным большинство паст-
бищ. При этом проводившиеся специальные мероприятия по борьбе с этим заболеванием оказались ма-
лоэффективными'. В результате животноводческие хозяйства ГУ СДС имели поголовье животных,
представленное в табл. 43.
Таким образом, очевидно, что к плановым показателям оказалась близкой численность оленей и
крупного рогатого скота, содержавшихся в сельскохозяйственных подразделениях ГУ СДС. Особенно
интересным из перечисленных данных является количество оленей, которое, несмотря на распростране-
ние «копытки», все же оказалось максимально близким к плану. Думается, это является косвенной де-
монстрацией напряженности усилий, предпринятых работниками совхозов и подсобных предприятий
Дальстроя для сохранения и развития оленепоголовья.
Таблица 43
Поголовье животных в совхозах
и подсобных хозяйствах Дальстроя в конце 1942 г?
Виды ЖИВОТНЫХ Совхозы Подсобные хозяйства Всего
план факт % план факт % план факт %
Крупный рогатый скот 4461 3841 86,1 2282 2370 103,9 6742 6211 92,1
В т.ч. коровы 1200 1126 93,8 1029 1004 97,6 2229 2130 95,6
Свиньи 9163 5507 60,1 33220 16108 48,5 42383 21615 50,9
В т.ч. свиноматки 686 497 72,4 3465 2183 64,9 4151 2680 64,6
Птица, всего 22786 20791 91,2 15250 5140 33,7 38036 25931 68,2
Олени, всего 32490 28413 87,5 — 3803 — 32490 32216 99,2
Основа животноводческого комплекса ГУ СДС - свиноводство, как явствует из данных таблицы,
оказалось в ситуации тяжелого кризиса. Укажем здесь еще и то, что непроизводительные отходы свино-
поголовья в 1942 г. составили в целом 21 % (или 13747 голов). В то же время эти же показатели по
крупному рогатому скоту составили 5,1 % (369 голов) и по поголовью оленей - 11,1 % (4416 голов).
Тем не менее даже эти невыполненные в целом плановые показатели 1942 г. демонстрируют посте-
пенный рост животноводческой отрасли огромного хозяйства Дальстроя. Так, если сравнить количест-
венные данные по поголовью отдельных видов животных на 1 января 1942 г. и на 1 января 1943 г., то
окажется, что численность КРС увеличилась на 16,9 %, птицы - на 46,5 %, оленей - на 24,7 %. Лишь
поголовье свиней за этот период сократилось на 14 % (25139 и 21615 голов соответственно)1 2 3 4.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4196. Л. 32. Отметим, что первоначально в 1942 г. для ГУ СДС планировалось
завести в целом 378 тыс. т различных грузов, в том числе 28300 т фуража. Однако в январе 1942 г. заявки Дальстроя
были пересмотрены «с целью всемерного их снижения, как за счет сокращения расходования завозимых грузов, так
и в результате усилившейся после начала войны работы по выявлению местных ресурсов». В том числе было резко
сокращено и количество поставляемого фуража (Там же. Л. 30).
2 Там же. Л. 29.
3 Там же. Л. 28.
4 Там же. В связи с тем, что на предприятиях ГУ СДС использовались рабочие лошади, во многих подсобных
хозяйствах занимались их разведением. Их поголовье пополнялось также посредством закупки лошадей в соседней
Якутии. Так, 5 марта 1942 г. СНК ЯАССР своим постановлением разрешил Дальстрою купить в колхозах Мегино-
Кангаласского района 1200 голов, Усть-Алданского - 1000, Чурапчинского - 1000 и Амгинского — 800 голов рабо-
чих лошаей в возрасте от4 до 6 лет. См..-. Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гг.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 2004.
С. 209.
284 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1926-1950-х гг.
Аналогичным образом дело обстояло с выполнением плановых заданий по производству других ви-
дов сельскохозяйственной продукции совхозами и подсобными хозяйствами Дальстроя. Так, лишь про-
изводство овощей и картофеля в целом оказалось на 3,7 % выше плана. Все остальные показатели не
были достигнуты, составив 94 % по производству молока, 70,7 % по производству мяса, 76,7 % по про-
изводству яиц, 76,7 % по производству кормовых корнеплодов, 45,1 % по производству зерна и т.д.1
Но и здесь мы наблюдаем с постепенный рост объемов производства собственной сельскохозяйст-
венной продукции на предприятиях ГУ СДС. В сравнении с данными 1941 г. овощей и картофеля было
произведено больше на 76,9 %, молока - на 9,3 %, мяса - на 45,6 %, яиц - на 49,7 %1 2.
Отсутствие заморозков в августе 1942 г., что является обычным явлением на Колыме и Чукотке, по-
сев капусты в вегетационных горшках и точное соблюдение агротехнических правил привели к тому,
что ее урожайность составила 32 т с га3. Много сил тратилось на борьбу с капустной мухой - злейшим
вредителем. Г.А. Кванталиани вспоминал о своей практике на агробазе близ Хасына: «Всю капусту съе-
дала капустная муха... Зима, надо готовиться... Рассаду капусты своевременно подготовил, высадил.
Когда весной муха появилась, я все обработал. Поливал, когда надо было. В итоге - урожай был замеча-
тельный»4. О.Л. Адамова-Слиозберг, в свою очередь, писала о выращивании капусты на Колыме в годы
войны: «Капуста в тех местах спасала все лагерное население от цинги. В условиях вечной мерзлоты мы
нянчились с капустой как с ребенком: по нескольку раз в лето удобряли и подкармливали ее, укрывали
дымом от заморозков, без конца поливали. Как мы радовались, когда вопреки засухе, вечной мерзлоте,
вопреки июньским снегопадам на наших участках завивались белые головки»5.
В 1942 г. в совхозе «Сеймчан», помимо собственно выращивания овощей, началась работа по выве-
дению районированных сортов белокочанной капусты, китайской капусты, редиса, салата, репы и дру-
гих культур6.
Колымские совхозы при плане в 3032 кг молока на одну фуражную корову получили 3127 кг. В то
же время продуктивность молочного стада в подсобных хозяйствах оказалась ниже (1427 кг на фураж-
ную корову при плане 1740 кг). Причинами, обусловившими это недовыполнение, стали: наличие в со-
ставе стада малопродуктивной якутской породы, а также худшие, по сравнению с совхозами, условия
содержания и кормления животных. Последнее замечание особенно касается сочных кормов (силоса и
корнеплодов)7.
Важно отметить, по нашему мнению, что наряду с постепенным ростом объемов собственного сель-
скохозяйственного производства Дальстроя шло снижение себестоимости основных видов продукции.
Себестоимость производства одного килограмма молока составила в 1942 г. 2,31 руб. (по сравнению с
планом 2,32 руб. и фактической себестоимостью 1941 г. 2,41 руб.), одного центнера капусты - 41,43 руб.
(соответственно - 54,26 и 43,86 руб.). Центнер картофеля обошелся в 1942 г. в 51,92 руб. при показателе
1941 г., равном 60,34 руб., центнер огурцов открытого грунта - в 40,37 руб. (в 1941 г. - 62 руб.). В то же
время фактическая себестоимость одного килограмма свиного мяса увеличилась в 1942 г. по сравнению
с 1941 г. (17,92 и 16,83 руб. соответственно). Резко возросла за этот период себестоимость одного цент-
нера зерна — с 56,62 до 82 руб., что, вероятно, связано с упоминавшейся выше засухой в Приморье8.
Итоги деятельности сельскохозяйственных предприятий ГУ СДС в 1942 г. в целом были благопри-
ятными. Экономия средств от планового уровня составила 1076 тыс. руб.9
В целом позитивные результаты деятельности сельскохозяйственных предприятий Дальстроя в
1942 г. вселили, думается, в его руководство надежду на возможность еще большего производства про-
довольственных товаров для обеспечения предприятий и населенных пунктов Колымы и Чукотки.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 27.
2 Там же.
3 Там же. Л. 28.
4 См.: Мы свидетельствуем... / ГА. Кванталиани. Магадан, 2006. С. 25-26.
5 Адамова-Слиозберг О.Л. Путь. М., 2002. С. 94.
6 Пасечник П.П. Сельскохозяйственные предприятия Дальстроя /7 Дальстрой. К 25-летию. Магадан, 1956.
С. 213.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225 Л. 27-28.
8 Там же. Л. 29-30.
9 Там же. Л. 29. Приведенный показатель сложился следующим образом. Растениеводство в целом имело себе-
стоимость на 2419 тыс. руб. (9,8 %) ниже плановой. В то же время в целом по животноводству превышение плано-
вой себестоимости составило 1343 тыс. руб. (4,5 %).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 285
18 января 1943 г. начальник ГУ СДС И.Ф. Никитов подписал два приказа: № 41 «О подготовке к весен-
нему севу 1943 г.» и № 42 «О мероприятиях по развитию сельского хозяйства и собственной продоволь-
ственной базы на Колыме».
В первом из них предписывалось осуществить весенний сев на площади 2880 га (на 25 % больше,
чем в 1942 г.), в том числе засеять овощами 1290,8 га (больше, чем в 1942 г., на 40 %)’.
Во втором ставились задачи увеличить поголовье крупного рогатого скота на 27 % и оленей на 18 %
за счет собственного воспроизводства; полностью сохранить и вырастить весь молодняк КРС и лошадей
независимо от племенной кондиции, используя бычков, не пригодных на племя, в качестве рабочего
скота; изучить возможности разведения на Колыме оленьих стад и коров якутской породы с тем, чтобы
полностью обеспечить Дальстрой мясом и прекратить его доставку из центра; обеспечить урожайность
картофеля не менее Юте 1 га, а капусты - не менее 30 т с 1 га; удой молока на фуражную корову - не
менее 1800 л и т.д.
Одновременно всем руководителям предприятий ГУ СДС в обязательном порядке предписывалось
иметь с 1943 г. собственные посевы овощей и корнеплодов и организовать у себя свинооткорм для пол-
ной реализации пищевых отходов. Начальник УСВИТЛа Драбкин получил задание обеспечить совхозы
и подсобные хозяйства рабочей силой из числа ослабленных контингентов и женщин1 2.
Сельскохозяйственные предприятия ГУ СДС в 1943 г. представляли собой следующее. Помимо
овощеводческих совхозов в Приморье на Колыме действовало 7 совхозов овощно-животноводческого
направления, 4 оленеводческих совхоза и 238 подсобных хозяйств. В целях усиления оленеводства в
Дальстрое 18 февраля 1943 г. СНК ЯАССР передал ему оленеводческий совхоз мясо-шкурного направ-
ления, где на начало года было 8978 оленей3. 22 декабря правительство Якутии по согласованию с
НКВД СССР приняло решение «Об организации Дальстроем НКВД СССР двух оленеводческих совхо-
зов и закупа лошадей на 1944 г.». На территории автономной республики организовывались совхозы в
Оймяконском районе - для обеспечения Западного и Чай-Урьинского ГПУ Дальстроя и в районе дея-
тельности Янского ГПУ общей площадью 1547 тыс. га. Для укомплектования совхозов Наркомзем Яку-
тии должен был передать 10 тыс. голов оленей4.
Однако плановые задания сельскохозяйственного производства не были выполнены: валовой надой
молока составил лишь 63,2 % плана, производство мяса - 87,3 %, овощей - 50,5 %, яиц - 54,5 %5.
Надо отметить, что столь невысокие результаты были вызваны объективными причинами. Так,
лишь за несколько дней до посева на Колыму завезли импортные семена капусты, которые на деле ока-
зались семенами брюквы, имеющей меньшую урожайность (10-12 т с га) по сравнению с капустой (26-
28 т с га). Выращивание собственно капусты было осложнено чрезвычайно холодным летом. Последний
заморозок ниже -2 С случился во второй декаде июня, а первый осенний заморозок с такой же темпера-
турой - уже во второй декаде июля. Месяц между этими датами оказался чрезвычайно засушливым. А в
Приморье, напротив, лето выдалось дождливым, и овощи гнили на корню.
Осграя нехватка кормов - завозного фуража и местного сена - тяжело сказалась на поголовье живот-
ных. Если на начало года Дальстрой имел 23774 свиньи, в течение года получил приплод поросят
24223 голов, то на 1 января 1944 г. он обладал поголовьем свиней, равным лишь 6391. Это была практиче-
ски катастрофа: основная масса свиней была выбракована из-за истощения и прирезана6. Производство
молока на фуражную корову достигло планового уровня в 1800 л, но это было значительно меньше факти-
ческих удоев 1942 г. (более 3 тыс. л) по тем же причинам отсутствия должного обеспечения кормами.
Перечисленные обстоятельства крайне негативно сказались и на себестоимости конечной продукции.
Совхозы и подсобные хозяйства хорошо подготовились к севу, провели посевную кампанию, внесли боль-
шое количество органических и минеральных удобрений, но получили гораздо меньшее количество продук-
ции. Содержание свиного поголовья без концентратов на местных кормах сократило привес и повысило
стоимость мяса. Центнер капусты при плановой стоимости в 46,75 руб. фактически обошелся в 81,35 руб.,
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Колесов М.И. История Колымского края: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 1993. С. 108.
4Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гг.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 2004. С. 234.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4244. Л. 15.
6 Там же. Л. 15 об. Из поступивших в Нагаево за год 13275 т фуража около 1200 т прибыло в декабре 1943 г. и
начале 1944 г.
286
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
картофель - 146,07 руб. вместо планировавшихся 88,91 руб. Молоко - 321,03 руб. вместо 248,31 руб., мясо
свиное-4006 вместо 1776 руб., оленье - 1014 вместо 555 руб., 1 тыс. шт. яиц - 1237 руб. вместо 893 руб.1
Примерно в таких же условиях сельскохозяйственные предприятия работали и в 1944 г. На Колыме
уже в конце июля прошли заморозки до - 6 ... - 8 С. В Приморье, напротив, в июле - августе установи-
лась чрезвычайно засушливая погода. Перечисленные обстоятельства отразились на результативности
овощеводства, хотя на посевные площади было внесено 58763 т навоза и 817 т золы. Отсутствие необ-
ходимых инсектицидов сделало практически бесполезной борьбу с капустной мухой. Тем не менее
средняя урожайность капусты составила 284 ц с 1 га, а картофеля - 101 ц с 1 га1 2.
Продуктивный и рабочий скот содержался практически на голодной норме: минимальная потреб-
ность животноводческих хозяйств в зернофураже составляла 20820 т, а фактически было получено
16657 т. Местное сено в течение длительного периода стойлового содержания скота в силу своей грубо-
сти и бедного содержания минеральных солей не позволило выполнить задания по увеличению поголо-
вья животных. На конец года поголовье крупного рогатого скота насчитывало 7291 голову (89 % плана),
свиней - 7732 (94,3 %).
Поэтому даже немного скорректированные, по сравнению с 1943 г., плановые задания оказались вновь
невыполненными. Было произведено 28 тыс. т овощей (78,4 %), 18377 ц молока (86,2 %), 606 тыс. пгт. яиц
(69,1 %), 7542 ц мяса (89,9 %) и т.д.3 Себестоимость продукции вновь оказалась выше плановой.
Промхозы Управления рыбопромыслового хозяйства, напротив, значительно перевыполнили уста-
новленные задания, выловив 250535 ц рыбы (139,1 %). Добыча лососевых достигла 118833 ц (199,7 %
плана), разнорыбицы - 13472 ц (141,8 %). Соответственно и конечный выход соленой рыбопродукции
оказался высоким: было засолено 119718 ц рыбы вместо 95579 ц по плану. Лишь сельдевая путина в
силу неблагоприятной ледовой обстановки в период ее проведения не оправдала ожиданий: рыбаки вы-
ловили 58757 ц сельди, или 66,8 % от плана4.
Промысловая добыча морского зверя в 1944 г. выросла, по сравнению с 1940 г., в 2,5 раза. Широко
применявшаяся в хозяйстве Дальстроя продукция морского зверобойного промысла во многом способ-
ствовала обеспечению его местной промышленности сырьем. Жиры использовались в пищевых, меди-
цинских и технических целях, шкура - для производства кожевенных изделий, мясо и субпродукты шли
в пищу5.
Колхозы национальных районов в 1944 г. имели разные темпы развития. Так, в прибрежных Ольском и Се-
веро-Эвенском районах рыбная ловля и добыча морзверя позволили им выполнить производственные планы6.
Иная картина складывалась в колхозах Среднеканского района, располагавшегося в глубине терри-
тории Дальстроя — собственно на Колыме. Отсутствие специалистов и оборудования, климатические
особенности и т.д. влияли на результативность их деятельности. Проведенная осенью указанного года
проверка показала, что план лова речной рыбы среднеканскими колхозами к 20 августа был выполнен
лишь на 31,1 %. Добыча пушного зверя в целом по району достигла лишь 81,2 %, а в Сеймчанском, Ба-
лыгычанском и Нелемнесском колхозах не превысила 75 %. Планы по заготовке грубых кормов (сена)
не были реализованы и на 30 %. Как отмечалось в отчете, «из-за неумения использовать сенокосные па-
стбища колхозы вынуждены отдавать их совхозу «Эльген», горным управлениям и приискам». В ре-
зультате дебиторская задолженность колхозов с 1942 г. возросла на 449,3 тыс. руб., а стоимость одного
трудодня, например в Тасканском колхозе, снизилась с 24,54 руб. в 1942 г. до 16,88 руб. в 1943 г.7
В экономике колхозов Колымы в военное время заметную роль стала играть пушная охота, произ-
водившаяся по заказам Наркомата заготовок. В 1941-1944 г. охотниками было добыто 677 тыс. шт.
пушного зверя (2,4 тыс. росомахи, медведя, лисицы и выдры, 9,2 шт. горностая, 460 тыс. шт. белок,
свыше 200 тыс. других видов). Количество заготовленной пушнины за это время выросло на 80 %8.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4244. Л. 16.
2 Там же. Д. 4268. Л. 33.
3 Там же. Л. 32.
4 Там же. Л. 27-28.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 32-33.
6 Четыре из расположенных здесь колхозов в 1944 г. были миллионерами, а колхоз «Рассвет» Тауйского сель-
совета за 1943 г. получил валовой доход в сумме свыше 2,5 млн руб. (ЦХСД МО: Коллекция документов).
7 Там же.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 38.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 287
Несмотря на описанный количественный рост местного сельскохозяйственного производства, в
1943—1945 гт. снабжение работников Дальстроя - вольнонаемных и заключенных — удалось удержать в
пределах установленных норм прежде всего благодаря тому, что полностью выполнялись планы поста-
вок импортного продовольствия. Это специально отмечалось в документах делопроизводства ГУ СДС1.
В последнем военном 1945 г. продовольственная ситуация заметно обострилась. Из-за неблагопри-
ятных природных условий производство картофеля в Приморье снизилось до 9208 т, капусты - до
12264 т, на Колыме - соответственно до 4460 и 2533 т. Ухудшились практически все показатели, кроме
забоя оленей на мясо1 2. Ситуацию не спасло и то, что, в соответствии с решением СНК Якутской АССР
от 7 апреля, Дальстрой закупил здесь 1000 голов крупного рогатого скота: 250 голов в Верхоянском
районе, 200 - в Среднеколымском, 150 - в Оймяконском и по 100 голов - в Момском, Мегино-
Кангаласском, Таттинском и Намеком3.
Стали проявляться и серьезные негативные моменты в деятельности колхозов национальных рай-
онов - «половина колхозов не обеспечивала потребность в картофеле и овощах даже своих колхозни-
ков»4. Одновременно, укажем, руководство административно-гражданского отдела ГУ СДС грубо на-
рушало права колхозов. Так, в 1945 г. его начальник Жучаев и заместитель начальника Кочеров без
согласия колхозов заключили с трестом «Колымснаб» соглашение о поставках последнему колхозами
молока, лошадей и крупного рогатого скота. По этому соглашению только один колхоз «Искра»
Среднеканского района был вынужден сдать «Колымснабу» 80 тыс. л молока, 20 лошадей, 20 голов
крупного рогатого скота, получив убытки в сумме 224370 руб. «Колымснаб» должен был выдать это-
му колхозу промтовары, гвозди, напильники и 40 т овса. Однако до декабря 1946 г., когда был зафик-
сирован это факт, трест с колхозом «Искра» не рассчитался5. Такая весьма своеобразная «националь-
но-государственная политика», отметим это специально, не могла способствовать реальному социаль-
но-экономическому развитию коренных народов, проживавших на территории деятельности Даль-
строя.
Получившие значительный импульс к своему развитию в годы войны сельское и промысловое
хозяйства на Северо-Востоке значительно увеличили количественные масштабы своей деятельно-
сти. Но решить сформулированную руководством ГУ СДС задачу полностью обеспечить предпри-
ятия и населенные пункты региона продовольствием собственного производства совхозы, промхозы
и колхозы все же не смогли. Объективно это осложнялось почвенно-климатическими условиями,
серьезно препятствовавшими формированию местной продовольственной базы. Другой же причи-
ной этого явления стали экстенсивные методы ведения хозяйства, примитивные технологии земле-
делия и утилизации биологических ресурсов, не содействовавшие качественному росту этих отрас-
лей. Повышение количества производившейся продукции достигалось возрастанием суммы вклады-
вавшихся трудовых усилий, чему, в свою очередь, не способствовала нехватка специалистов и ра-
бочей силы, концентрированно направлявшейся преимущественно на выполнение планов по добыче
золота и олова.
Формирование отраслей хозяйства Главного управления строительства Дальнего Севера НКВД
СССР, имевших своей целью обеспечение добычи ценных видов минеральных ресурсов, имело, таким
образом, в период Великой Отечественной войны схожие особенности. Энергетика, транспорт, маши-
ностроение, местная промышленность, сельское, промысловое хозяйства и т.д. стали развиваться вы-
нужденно в условиях, когда было необходимо поддержать уровень извлечения ценных видов мине-
рального сырья и когда обеспечение всем необходимым «с материка» резко сократилось. Складыва-
ние структуры названных отраслей экономики в регионе в это время производилось в спешном поряд-
ке, в условиях отсутствия необходимых специалистов, материалов и оборудования. Организация про-
изводственных циклов отличалась полукустарным затратным характером и имела низкое качество
конечной продукции.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 35.
2 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гт. XX в.). Магадан, 2007.
С. 143.
3 Якутия. Хроника, факты, события: 1917-1953 гт.: В 2 ч. Ч. 2. Якутск, 2004. С. 254. Помимо крупного рогатого
скота, Дальстрой закупил в Якутии в соответствии с названным постановлением еще и 2000 голов лошадей.
4 Цит. по: Бацаев И.Д. Указ. соч. С. 143.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
288
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
С одной стороны, это было вызвано реалиями военного времени, когда основная масса ресурсов
страны направлялась для обеспечения фронта борьбы с захватчиками. Но более, думается, это было
следствием государственной политики предыдущего времени, когда форсированное извлечение золота и
олова не сопровождалось планомерным комплексным развитием экономики региона, способной адек-
ватно реагировать на вызовы внешней среды.
В это время, заметим, развитие перечисленных секторов экономики края все так же рассматривалось
как задача второго порядка; первая же оставалась неизменной - добыча золота, олова и других ценных
видов минерального сырья. Уверенно обозначившийся в предвоенное время моноотраслевой перекос
хозяйства Северо-Востока, вызванный к жизни ориентацией на развитие прежде всего горнодобываю-
щей промышленности, в обозначенный период еще более укрепился.
4.3. Трудовые ресурсы ГУ СДС в годы войны (1941-1945)
Начало войны с германским нацизмом, значительно изменившее условия производственной дея-
тельности Дальстроя, самым серьезным образом отразилось и на положении населения, обслуживавшего
его предприятия, учреждения и организации.
Основную массу работников ГУ СДС в течение 1941-1944 гг. по-прежнему составляли заключенные
Управления СВИТ Ла, на которых война обрушилась еще большим ужесточением режима содержания и трудо-
вого использования, что было характерным явлением для всех производственно-лагерных комплексов СССР1.
Уже 23 июня 1941 г. И.Ф. Никишов, выполняя приказ наркома внутренних дел и прокурора СССР,
предписал прекратить освобождение из лагерей «контрреволюционеров, бандитов, рецидивистов и дру-
гих опасных преступников» (т.е. всех заключенных, осужденных по ст. 58 и 59 УК РСФСР)1 2. Эти за-
ключенные должны были быть сосредоточены на одном из приисков каждого горного управления. На
указанных приисках и лагерных пунктах организовывались зоны усиленной охраны, было прекращено
бесконвойное использование заключенных на всех видах работ. Эта же участь постигла всех поляков,
немцев и других иноподданных, находившихся к этому времени в лагерях ГУ СДС. Одновременно ра-
ботникам Управления НКВД по Дальстрою приказывалось арестовать всех заключенных и бывших за-
ключенных, на которых имелись материалы об их «антисоветской деятельности».
Другим мероприятием администрации на Колыме и Чукотке в первые военные дни стало усиление
информационной блокады лагерников. «Обеспечьте, чтобы радиослушание было совершенно недоступ-
но заключенным. Информация заключенных о происходящих событиях должна доводиться строго в
соответствии с приказами и инструкциями НКВД СССР», - предписывало Политуправление ГУ СДС
28 июня 1941 г. Одновременно был категорически запрещен доступ населения лагерей к газетам полит-
отделов управлений Дальстроя и газете «Советская Колыма»3.
Думается, что в этих действиях руководства Дальстроя сказалась боязнь возможных выступлений
заключенных, которые компактно располагались на производственных объектах4. Другой их причиной,
1 Отметим, что с началом войны с Германией Наркомат торговли СССР, например, предложил снизить нормы питания
для заключенных лагерей НКВД настолько, что столкнулся с протестами даже со стороны руководства НКВД. Так, 14 сен-
тября 1941 г. заместитель наркома внутренних дел Чернышов, обращаясь в СНК СССР, писал: «Предлагаемые Наркомгор-
гом нормы питания для з/к являются недостаточными, особенно учитывая, что в лагерях, как травило, работают 12-14 ч и
oipoMHoe число лагерей находится в условиях Севера». Далее он предлагал увеличить суточные нормы питания заключен-
ных: по хлебу - 7001’ вместо предложенных Наркомторгом 600, по крупам и макаронам - 80 г вместо предложенных 40, по
рыбе - 100 г вместо 50, по жирам - 15 г вместо 10 и т.д (см.: ГА РФ. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 34. Л. 104-104 об.).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 162. Л. 86. В целом по СССР на 1 декабря 1944 г. в лагерях находилось 26 тыс.
чел., освобождение которых было задержано до конца войны (ГА РФ. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 328. Л. 53).
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Здесь же начальник Политуправления Дальстроя И.К. Сидоров приказал
все газеты политотделов управлений ГУ СДС с 1 июля издавать с грифом «По прочтении газету уничтожить». Хра-
нение газет разрешалось только организациям для служебного пользования. Рассылка обязательных экземпляров
газет во все организации на «материке» запрещалась. Единственным исключением остались распоряжения ЦК
ВКП(б) и НКВД СССР.
4 В условиях, когда большую часть заключенных УСВИТЛа составляли лица, осужденные за уголовные пре-
ступления, это было возможно. Так, еще 4 марта 1941 г. в городском санпропускнике Магадана после санобработки
подследственных заключенных, числившихся за уголовным розыском управления НКВД по Дальстрою, было обна-
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 289
возможно, была неразбериха, царившая в стране в первые военные недели, и отсутствие точной инфор-
мации о боевых действиях на советско-германском фронте.
Но все же информация о войне просачивалась в лагерь. Поэтому в июле 1941 г. всем начальникам
управлений лагерей и их заместителям по политчасти было дано указание организовать во всех лагпод-
разделениях «усиленное наблюдение» за поведением заключенных в лагере, на производстве, и раз в
декаду информировать руководство УСВИТЛа «о всех случаях происшествий, контрреволюционных
выпадов и поведении заключенных»1.
Так называемые политдонесения, поступавшие в УСВИТЛ, характеризуют настроения, существовав-
шие в лагерных тоннах Колымы. Промкомбинат Дальстроя: «з/к Шульц Макс Отто Карлович, 58—10—12,
срок 3 года, поражение в правах 1 год и з/к Кравчук Ольга Степановна вели разговор: «Ленинград занят
немцами, правительство выехало из Москвы, образовалось новое правительство, которое без боя взяло
Москву. Китай, Турция, Япония объявили войну против СССР. Япония на днях будет на Колыме. Тогда я
сумею расправиться со всеми, кто издевался надо мной. Немцы уже освободили всех заключенных из
Свирских лагерей и отправили всех на фронт». ОЛП «Утиная»: з/к Гора: «Немцы знали, куда делать удар
потому, что Украину в 1933 г. заморили с голоду, а поэтому она пойдет против советской власти. Если бы
свергли советскую власть, то всех бы заключенных освободили». Лрмань: «...бывший кулак заключенный
Завьялов, осужденный за участие в кулацком восстании, вел такого рода разговоры: «Наверное, у больше-
виков не идет, если бы они побеждали, то сейчас бы всюду митинговали, а то притихли, молчат»* 1 2.
А на прииске «Челбанья» был раскрыт «контрреволюционный штаб» в составе осужденных по
ст. 58 УК РСФСР М.А. Зотина (председатель), Г.И. Полатрова и осужденного за контрреволюционную
деятельность И.Г. Буторина. Целью штаба было «собрать контрреволюционные силы и поднять их про-
тив существующего строя путем обезоруживания местной охраны. Штаб имел несколько совещаний, но
на последнем было решено, что восстание пока отставить до более подходящего момента»3.
Действительно, по Дальстрою в то время ходило множество слухов, которые были вызваны отсутствием, в
силу отдаленности, сколь-нибудь ясной информации. Не было ее и у тех, кто охранял лагеря. 25 июня один из
офицеров ВОХРа в разговоре с доктором больницы УСВИТЛа доверительно сообщил: «Есть шифрованный
приказ, о котором, я считаю. Вам сказать можно, что из лагеря всех заключенных скоро отправят в землю».
Другой офицер охраны в нетрезвом виде 28 июня говорил: «Япония хочет сделать нападение на Магадан. Над
Магаданом уже летал японский самолет. Есть приказ о расстреле всех заключенных»4.
Скорее всего, подобные же смутные подозрения в сочетании с информационным голодом и резким
ужесточением режима стали причиной увеличения количества побегов из лагерей в июле и начале авгу-
ста 1941 г. Из Чай-Урьинского ГПУ в это время бежало 55 чел., из Южного - 41, из Дорлага Севера - 20,
из Северного ПТУ - 84 чел.5 13 июля в пяти километрах от прииска «Мальдяк» оперативная группа
уничтожила двух неизвестных беглецов, у которых обнаружила 5 самодельных гранат из консервных
банок, овсяную крупу, хлеб, муку и др. продукты6.
Однако после некоторого прояснения общей ситуации в стране в июле 1941 г. начальник политот-
дела УСВИТЛа Виноградов предписал подчиненным разработать специальные планы и организовать
систематическое проведение политбесед и читку газет среди заключенных, в том числе и среди «контр-
революционеров». Исключение из этого правила составили осужденные «за измену Родине, шпионаж,
террор, диверсию, троцкисты, зиновьевцы, бухаринцы, участники националистических контрреволюци-
онных организаций и других антисоветских партий и организаций, а также иностранные подданные не-
зависимо от характера совершенного ими преступления»7.
25 августа заключенным УСВИТЛа, в соответствии с указаниями НКВД СССР, было разрешено
пользоваться газетами, но только издававшимися на месте политотделами производственных управле-
ружено воззвание на белом полотне с фашистской свастикой и надписью «Объединяйтесь в резерв против красных
террористов» (Там же).
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 Там же.
290
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ний. Использование радиоточек разрешалось при условии «обеспечения строжайшего контроля со сто-
роны политотделов, местной парторганизации и лагерной администрации»1.
Наряду с ужесточением режима содержания заключенных в 1941 г. стала более напряженной их
трудовая деятельность. Уже 28 июня для лагерей Дальстроя был введен 12-часовой рабочий день с пе-
рерывом 1 ч на обед1 2 *. Производственная и лагерная администрация обязывалась организовать непре-
рывное наблюдение за работой заключенных, «провести решительную борьбу с лодырями, симулянта-
ми, саботажниками и лицами, не выполняющими норм по производительности труда».
В конце июля приказом «О порядке работы бригад и бригадиров заключенных» разрешалось брига-
ды, не выполнившие суточную норму, задерживать на производстве до двух часов сверх нормы. Брига-
диров таких бригад можно было водворять в карцер сроком до 10 сут с выводом на работу1.
Наряду с отмеченным, одним из основных способов увеличения объемов производства и экономии при
этом стало уменьшение количества заключенных Севвостлага в административном секторе, управлении и
соответствующее увеличение их численности на основном производстве. Согласно данным «Отчета по чис-
ленности и фонду денежного поощрения работающих з/к з/к» за 1941 г. среднесписочная численность рабо-
тающих заключенных (производство и непромышленные хозяйства) по плану должна была составить
98546 чел., фактически же документ приводит цифру 109421 чел. Наибольшее увеличение произошло в
труппе заключенных, работавших на производстве, - на 4518 чел. Уже из этого числа 2941 чел. подневоль-
ных дальстроевцев увеличили категорию собственно рабочих, почти на 500 чел. увеличилось число ИГР из
заключенных, почти на 1000 чел. — численность осужденных служащих на производстве4.
Интересны в данном случае сведения о фонде денежного поощрения (заработной платы) заключен-
ных. Рассмотрим положение в этой сфере «исправительно-трудовой политики» администрации ]"У СДС
на примере самой многочисленной категории работников — рабочих, занятых на основном производстве.
Их плановая среднесписочная численность на 1941 г. устанавливалась в 74873 чел., фактически оказа-
лось 77814 чел. Плановый фонд денежного поощрения на год - 61676 тыс. руб. Однако мы можем на-
блюдать. что при увеличении среднесписочного числа рабочих фонд их заработной платы снизился до
39965 тыс. руб. (на 35,2 %). При этом среднегодовая сумма денежного поощрения на одного работавше-
го на горных работах заключенного снизилась соответственно с 823 до 513 руб. (37,6 %)5.
Группа подневольных работников, занятых в управлении лагерными подразделениями и обслужи-
вании заключенных, в целом сократилась с 7991 (плановая среднегодовая численность) до 6539 чел.
(фактическая). Однако в этом составе осужденных дальстроевцев мы можем наблюдать следующую
картину. Если вместо планировавшихся 909 специалистов, привлеченных к работе в управлении лагер-
ных подразделений, в среднем за год фактически работало 1297, то среднегодовая численность осуж-
денных, работавших в сфере коммунально-бытового, продовольственного, вещевого и т.д. обслужива-
ния заключенных, сократилась с 7082 до 5242 чел.6
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Воспоминания бывших заключенных, тем не менее, свидетельствуют о
том, чго еще длительное время многие заключенные не знали о начавшейся войне. В частности, И.А. Бебешко пи-
сал: «У нас на командировке от прииска имени Чкалова до начала 1943 г. зэки не знали, что идет война. Почему?
Новых этапов не было. Если и прибывали пополнения, то лишь из дальних командировок. А вольняшки (их было
немного, экскаваторщики и мастера), видно, были предупреждены, чтобы молчали» (пит. по: Сандлер А.С., Эт-
лисМ.М. Современники ГУЛАГа: Книга воспоминаний и размышлений. Магадан, 1991. С. 275). Скорее всего, в
приведенном фрагменте воспоминаний авторы ошибаются во времени, когда на прииске им. Чкалова заключенные
узнали о войне с Германией. Но то, что многие из лагерников на Колыме длительное время не знали о ней, можно
считать фактом.
2 ГАМО. Ф. Р-23сч. On. 1. Д. 162. Л. 116.
5 Там же. Д. 79. Л. 227.
4 Там же. Д. 4195. Л. 6.
5 Там же. Важно, по нашему мнению, отметить еще один факт. Административный, хозяйственный и педагоги-
ческий персонал учебных заведений ГУ СДС из числа заключенных достиг за 1941 г. 135 чел. при плане 9. Соответ-
ственно выросла и среднегодовая сумма денежного поощрения на одного работавшего - с 333 до 511 руб. (Там же.
Л. 7). Очевидно, что это было связано с тем, что Дальстрой в условиях сокращения возможностей получения квали-
фицированных работников «с материка» был вынужден активно готовить их на месте, что было трудно сделать без
привлечения заключенных, многие из которых обладали высокими профессиональными знаниями и навыками.
6 Там же. Л. 7.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 291
Оценивая использование труда заключенных Дальстроя в 1941 г. в целом, мы можем видеть, что
при их плановой среднегодовой численности в 120665 чел. фактически в течение года работало в сред-
нем 137101 чел. Фонд денежного поощрения заключенных за тот же период снизился от планового по-
казателя в 76925 тыс. руб. до фактического в 55450 тыс. руб.1 Таким образом, при увеличении численно-
сти подневольных работников на 12 % фонд их заработной платы снизился на 28 %.
Положение заключенных на Колыме и Чукотке в первый военный год может быть проиллюстриро-
вано другими данными. Например, общие расходы по медицинскому обслуживанию лагерников сокра-
тились с 36417 тыс. руб. по плану до 30592 тыс., в том числе на питание больных - с 13848 до
10478 тыс. руб. Расходы на проведение санитарно-профилактических мероприятий снизились от плано-
вой суммы в 1602 тыс. до фактической в 1169 тыс. руб., в том числе на проведение противоэпидемиче-
ских мероприятий - с 644 до 406 тыс. руб.1 2
Условия бытового содержания и трудового использования заключенных, ставшие невероятно труд-
ными в военное время вследствие прежде всего экономии на этих статьях расходов ГУ СДС, привели к
тому, что среднегодовое число не работавших по болезни в 1941 г. увеличилось от плановой (5950) до
9832 чел. (или на 33,3 %). Возросла и численность «прочих неработавших» - с 1163 до 3223 чел.
Одной из причин такого положения было резкое снижение норм питания. В частности, с 1 сентября
были введены в действие новые среднерасчетные нормы, которые предполагали следующие нормативы.
В горных управлениях и на дорожном строительстве (в килограммах в месяц на чел.): мука - 16, кру-
па/рис - 3,5, мясопродукты - 0,45, жиры животные - 0,12, овощи сухие - 0,2. В прочих управлениях:
мука - 12, крупа/рис - 3, мясопродукты - 0,36, жиры животные - 0,03, овощи сухие - 0,23. Во многом
это привело к том, что, как пишет С.А Шулубина, осенью 1941 г. 100 % лагерных контингентов были
поражены цингой 1-й степени4.
Отметим и еще один факт. В течение 1941 г. администрацией ГУ СДС, как и многих других терри-
ториально-производственных управления НКВД, для «стимулирования» работы заключенных, «борьбы
с симулянтами» и «лодырями» из их числа широко применялись карательные меры. Активную роль в их
реализации стал играть созданный Приказом НКВД и НКЮ СССР от 7 июля 1941 г. № 00893/00292 Во-
енный трибунал войск НКВД при Дальстрое5. В качестве одного из примеров его деятельности назовем
осуждение 75 лагерников на прииске «Мальдяк» за «умышленное обморожение», 34 из которых были
расстреляны (октябрь - ноябрь 1941 г.)6.
Думается, что преимущественно такое положение заключенных делало неизбежным продолжение
побегов. Е.И. Драбкин на указанном выше совещании привел сведения о том, что только во второй по-
ловине сентября - начале октября 1941 г. имело место несколько крупных побегов. Из лагерных подраз-
делений Чай-Урьинского ГПУ бежала группа заключенных, убив двух конвоиров, а затем, имея на руках
оружие, убив еще одного бойца. Из подразделений Тснькинского ГПУ с лесозаготовительных работ бе-
жало две бригады заключенных. Заметим, что начальник УСВИТЛа сообщил лишь о наиболее крупных
побегах7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4195. Л. 7.
2 Там же. Л. 13.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 163. Л. 56.
4 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 136. Положение в
лагпунктах Чай-Урьи было настолько тяжелым, что в марте 1942 г. «для ликвидации ненормальностей в медико-
санитарном и лечебном отношении..., ликвидации заболеваемости и доведения до минимума нерабочей части ла-
герников» начальник санотдсла УСВИТЛа Докгор был командирован в это горное управление. Одновременно на
него же было возложено руководство медико-санитарной работой в лагерях ЗГПУ, УДС Севера и Аркагалинского
угольного района (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 85. Л. 5).
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 163. Л. 52.
6 Там же. Д. 178. Л. 210. С.М. Мельников пишет, тго всего за годы войны на Колыме и Чукотке было осуждено
и расстреляно только за контрреволюционные преступления (в основном за контрреволюционный саботаж)
578 чел., из них 473 чел. - в 1941 - начале 1942 г. См.: Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-
производственная структура НКВД-МВД СССР (1932-1953 годы): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 114.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 165. Л. 101-102. Укажем, что в декабре 1941 г. только из подразделений Западно-
го ГПУ (прииски «Мальдяк», «Ударник», «Чай-Урья», «Стахановец») бежало 140 заключенных. См.: Бацаев И.Д.
Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических репрессий (1932-
1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 107.
292
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Работник сануправления Мищенко говорил на партийном активе Дальстроя в январе 1942 г.:
«...когда бываешь в горных управлениях, создается исключительно плохое впечатление. Мало того,
что там в бараках холод и грязь, так нет естественного света, большая вшивость, особенно на приис-
ках «Челбанья» и «Чай-Урья». Причем не надо искать этих вшей, а стоит только снять рубаху с за-
ключенного, как увидите десяток вшей»1. Е. Кухарская вспоминала слова, сказанные ей лагерным
фельдшером зимой 1941/42 года, когда она стала «доходягой» на лесоповале: «Надо бы отвезти тебя в
больницу, но боюсь, не примут. Там переполнено, забиты даже подсобные помещения, коридоры, а у
тебя как будто нет никакой болезни. Пониженная температура и обмороженные ноги не в счет. У всех
ноги обморожены»1 2 3.
Исследования историков и документальные материалы позволяют считать, что такое положение за-
ключенных было характерно для всех лагерей НКВД. Так, в декабре 1941 г. на одном из партийных соб-
раний ГУЛАГа ПКВД было отмечено, что массовое физическое ослабление лагерников «является угро-
жающим, по отдельным лагерям становится просто опасным»1. В начале 1942 г. ГУ СДС получило ди-
рективу наркома внутренних дел Л.П. Берии с указанием «немедленно навести порядок и улучшить со-
стояние быта и содержания заключенных, использовать для этого имеющиеся лагерные и местные ре-
сурсы». Нарком специально отметил, что «улучшение быта и содержания заключенных имеет большое
значение для производства»4. 10 марта 1942 г. заместитель Л.П. Берии С.Н. Круглов категорически при-
казал установить в лагерях и колониях такой распорядок дня, при котором заключенный имел время для
сна не менее 8 ч5.
Обеспокоенность физическим состоянием лагерников, а значит, и возможностями их трудового ис-
пользования, была характерной в это время и для Дальстроя, выполнившего, как мы указывали выше, в
1941 г. лишь 89,1 % производственной программы по добыче золота6. И в преддверии нового промы-
вочного сезона на уже упоминавшемся партактиве ГУ СДС (январь 1942 г.) начальник УСВИТЛа
Е.И. Драбкин специально отметил необходимость более бережного отношения к заключенным, без ко-
торой, утверждал он, «нам трудно будет решать задачи, поставленные перед Дальстроем в 1942 г., ибо
вы все должны знать, что рабочей силы в 1942 г. мы не получим»7. Для усиления ответственности руко-
водителей лагерных подразделений за качество содержания и трудового использования заключенных в
это же время была установлена их ответственность за выполнение государственного плана, аналогичная
ответственности руководителей приисков, рудников, фабрик, баз и т.д.8
На этот факт указал в своих воспоминаниях М.Б. Миндлин: «...прекратились издевательства со сто-
роны «придурков» и конвоиров. Очевидно, поступила директива - сохранить рабочую силу, нужную для
добычи «металла». Здесь же бывший колымский заключенный написал о том, что «начали поступать
продукты из Америки, овсяная крупа, белая мука и копченые свиные окорока. Впервые за все время за-
ключения мы стали получать белый хлеб, а овсяная баланда отдавала запахом копченой свинины»9. Как
отмечает И.Д. Бацаев, в лагерных зонах в это время стали наводить элементарный порядок, ремонтиро-
вать и строить бараки, бани, сушилки, оборудовать мсдчасти. Для поддержания наиболее ослабленных
заключенных создавались оздоровительные пункты, что несколько улучшило положение. Например, в
СГПУ в I квартале 1942 г. 26,4 % лагерников составляли нерабочую часть, во II квартале их количество
снизилось до 12,3 %, в III - до 7,3 %. Однако в целом за год группа «В» превышала 16 % вместо 5,5 по
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 178. Л. 271.
2 Кухарская Е. Будь что будет /7 Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 175.
3 См.: Иванова Г.М. История ГУЛАГа, 1918-1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. М.,
2006. С. 255. И.В. Упоров приводит аналогичные факты на материалах о тюрьмах и колониях Краснодарского края.
См.: Упоров И.В. Пенигенциарная политика России в XVIII-XX вв.: Историко-правовой анализ тенденций развития.
СПб., 2004. С. 431—432.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГУЛАГ. Главное управление лагерей. 1918-1960. М., 2000. С. 508.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3409. Л. 85.
7 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 178. Л. 278.
8 Приказ по Дальстрою № 31 от 14 января 1942 г. // Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 84. Л. 81-82.
9 Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 66.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 293
плану1. По сообщению с прииска «Штурмовой» СГПУ в конце мая группа «В» составляла здесь 15-16 %
к списочному составу1 2.
Перечисленные факторы оказали серьезное влияние на себестоимость конечных результатов. Так, удоро-
жание полученной продукции против плана только из-за расходов на неработавших заключенных (группы «В»
и «Г») составило 4665 тыс. руб. В результате невыполнения производственных норм теми подневольными ра-
бочими, кто все-таки выходил на работы, себестоимость также выросла в целом на 15007 тыс. руб.
В течение 1942 г., как отмечалось в дальстроевских документах, перерасход на содержание заключенных
включил в себя и удорожание в размере 2,5 коп. на один списочный человеко-день (в целом за год - 282 тыс. руб.).
Кажущееся, пусть и не в значительных масштабах, это увеличение, по нашему мнению, не могло повлиять на
большую результативность труда. Это может быть проиллюстрировано следующими данными. В течение этого
же года экономия на премиальных вознаграждениях заключенных составила 10757 тыс. руб.3 Отсюда картина
трудового использования заключенных в 1942 г. выглядела следующим образом: расходы на один списочный
человеко-день выросли на 2,5 коп. в день. Но заключенные, бывшие объектом этой «заботы» руководства, не мог-
ли выполнять производственные нормы в размере, необходимом для получения премиального вознаграждения,
что приводило к экономии финансовых ресурсов. Причем размеры этой экономии, как явствует из приведенных
показателей, в десятки раз превосходили расходы на улучшение содержания подневольных рабочих4.
Таким образом, продекларированная забота о состоянии здоровья контингентов заключенных зачас-
тую оборачивалась прямой противоположностью. В связи с этим весьма примечателен приказ
И.Ф. Никишова «О командах слабосильных в лагерных подразделениях» от 26 января 1942 г. Названные
подразделения, по мнению комиссара госбезопасности III ранга, превращены «в обиталище лодырей, си-
мулянтов и паразитов, умышленно приводящих себя в такое состояние, чтобы уклониться от работы». По-
этому руководитель ГУ СДС приказал с 1 февраля сократить состав слабосильных команд на 50 %, оста-
вив там только тех, кто в предшествующее время имел хорошие производственные показатели5. Следова-
тельно, наиболее ослабленные зимой 1941/42 года лагерники должны были вернугься на работы6.
При этом если Распоряжением НКВД СССР № 469 от 25 сентября 1942 г. среднерасчетная норма
довольствия заключенных овощами и картофелем была установлена в 12 кг в месяц, то фактически в
1942 г. заключенные Дальстроя, использовавшиеся на горных работах, в среднем получали 4 кг овощей
в месяц, а остальные - лишь 2,5 кг7.
Справедливости ради надо отметить, что для «слабосильных» заключенных и лагерников, отнесен-
ных к категории легкого физического труда, с 1 апреля по 15 мая 1942 г. были установлены пониженные
производственные нормы: на горных и дорожно-строительных земляных работах в размере соответст-
венно 50 и 70 % от действовавших нормативов, на прочих физических работах - 70 и 85 %8. Такие за-
1 Бацаев И.Д. Указ. соч. С. 107. 2 февраля 1942 г. секретариат УСВИТЛа направил всем лагуправлениям Даль-
строя для использования на практике описание каменного барака, построенного в одном из лагпунктов прииска
«Мальдяк». Его длина составляла 17 м, ширина 7 м, высота стен 2,5 м, толщина стен 80 см. Котлован для фунда-
мента имел глубину 1 м и такую же ширину, сам же фундамент создавался из бутового камня с заливкой глиняным
раствором с навозом. Кладка стен также осуществлялась из бутового камня с использованием глиняного раствора с
песком и навозом. Испытания барака, как отмечали руководители УСВИТЛа, показало, что сохранение тепла в нем
значительно лучше, чем в деревянно-рубленых бараках. Это экономило топлива в 2-2,5 раза. Транспортировка кам-
ня и глины не требовала по имевшемуся опыту никаких дополнительных материальных затрат, так как осуществля-
лась возвращавшимися в лагерь с работы заключенными. Всем лагподразделениям было предложено летом 1942 г.
организовать строительство таких бараков (ЦХСД МО: Коллекция документов).
2 Там же.
3 Там же. В целом по Дальстрою общая сумма удорожания конечной продукции только по трудиспользованию
заключенных составила за год 9197 тыс. руб., что является конкретным доказательством экономической неэффек-
тивности подневольного груда.
4 Не случайно многие исследователи лагерной проблематики приходят к выводу о том, что смертность заклю-
ченных в 1942 г. достигла своего пика. Так, Г.М. Иванова пишет, что в течение этого года в лагерях ГУЛАГа уми-
рало ежемесячно в среднем более 30 тыс. чел. См.: ИвановаГ.М. Указ. соч. С. 256.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 168. Л. 7-8.
6 Весьма показательными являются слова руководителя Дальстроя, сказанные им в январе 1942 г. в ответ на со-
общение начальника санитарного отдела о большой заболеваемости заключенных гриппом: «Вы часто укладываете
больных гриппом, который можно перенести на ногах» (Там же. Д. 178. Л. 261).
7 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4225. Л. 31.
8 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 168. Л. 57.
294
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ключенные должны были организовываться в отдельные бригады и подвергаться ежемесячному переос-
видетельствованию .
Одновременно с перечисленными мероприятиями в лагерных зонах УСВИТЛа продолжалась
практика применения самых различных мер стимулирования труда заключенных. В апреле 1942 г.
было введено в действие Положение об отличнике производства. Такое звание присваивалось заклю-
ченным, выполнявшим производственные нормы на 120 % и выше. В случае, если заключенный в те-
чение 2 нед выполнял нормы выше чем 200 %, ему присваивалось звание «отличника производства-
двухсотника». Получение такого звания приводило к значительному количеству льгот в обеспечении
питанием и жильем, вплоть до зачисления «в кандидаты к досрочному освобождению или сокраще-
нию срока наказания»’.
В августе 1942 г. за значительный вклад в досрочное выполнение годового плана прииском
им. Ворошилова семи его бригадирам-заключенным и забойщикам-двухсотникам была объявлена благодар-
ность. Начальнику УСВИТЛа капитану госбезопасности Е.И. Драбкину было приказано «немедленно подать
материал» на 10 заключенных для освобождения и на 15 для сокращения сроков лишения свободы”.
Систематически объявлялись конкурсы на лучшее управление лагеря или отдельный лагерный
пункт с награждением победителей по итогам соревнований. Это должно было способствовать выпол-
нению государственных планов, укреплению дисциплины и режима в лагерных подразделениях. На-
пример, по итогам проведенного в 1942 г. конкурса для премирования особо отличившихся заключен-
ных Северного, Магаданского и Юго-Западного лагерей в распоряжение начальников управлений лаге-
рей были выделены: Севлагу и Маглагу- по 15 тыс. руб., ЮЗлагу- 10 тыс. руб.3
Применяемые к заключенным меры поощрения, широко пропагандировавшиеся администраци-
ей, тем не менее не всегда достигали своих целей. Так, в течение первого полугодия 1942 г. в Чай-
Урьинском, Юго-Западном, Янском горнопромышленных управлениях, УДС и других предприяти-
ях были зафиксированы случаи нападения лагерников на бойцов охраны. За тот же период в резуль-
тате обысков у заключенных было изъято 12 самодельных гранат, 26 кг аммонита, 107 капсюлей,
183 м бикфордова шнура, большое количество ножей, охотничье ружье, три географических карты,
около 4 кг золота и мн. др.4
В описываемое нами время среди подневольных работников ГУ СДС появилась особая группа, ко-
торая по своему положению была близка непосредственно к заключенным. 10 января 1942 г. Государст-
венный комитет обороны принял постановление «О порядке использования немцев-переселенцев при-
зывного возраста от 17 до 50 лет». Названным документом предписывалось всех немцев-мужчин ука-
занных возрастов мобилизовать в рабочие колонны на время войны и направлять на объекты НКВД и
НКПС5. В связи с этим 5 октября 1942 г. начальник ГУ СДС И.Ф. Никишов приказал создать при Тень-
кинском лагуправлении рабочую колонну из лиц немецкой национальности, мобилизованных райвоен-
коматами. Эта колонна должна была заниматься строительством Кулинской обогатительной фабрики.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. В число льгот и преимуществ «отличников производства-
двухсотников» входило, в частности, дополнительное бесплатное питание сверх установленного котлового и
ларькового довольствия, место в лучшем бараке с отдельной койкой, обязательное обеспечение постельными
принадлежностями, выдача вещевого довольствия и обуви первого срока, получение в ларьке промтоваров за
наличный расчет ежемесячно на сумму до 100 руб. В случае же, если такой заключенный в течение месяца не
выполнял установленных норм не по уважительным причинам или нарушал режим и порядок на производстве и
в лагере, он лишался указанного звания.
2 См.: ЗелякВ.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 1.36.
3 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 139.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 С.А. Шулубина, ссылаясь на работы уральских исследователей, отмечает, что только в этом регионе общая их
численность на начало 1944 г. достигла 119359 чел., что составляло 30 % его численности по СССР. На территории
Свердловской области «мобилизованные немцы» размещались в 6 лагерях: в Тагиллаге, Ивдельлаге, Богословлаге,
Востураллаге, Севураллаге, Тавдинлаге. Они были размещены в зонах при промышлениях предприятиях 12 насе-
ленных пунктов. В Тагиллаге, где к 1 августа 1942 г. насчитывалось 3853 мобилизованных, немцы выполняли ос-
новную работу на ряде подсобных предприятий (кирпичный завод, щебёночный и песчаный карьеры), на лесопова-
ле, на авторемонтном заводе, заготовке фуража и сельхозпродуктов, ряде монтажных работ. Большинство советских
немцев было занято на общих работах, но многие трудились конструкторами, инженерами-монтажниками, руково-
дителями строительных работ. См.: Шулубина С.А. Указ соч. С. 141.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 295
Учет работавших здесь устанавливался так же, как и у заключенных. Но работать мобилизованные нем-
цы должны были отдельно от них, получая заработную плату по ставкам вольнонаемных в зависимости
от выполнения норм выработки1.
Представители же другой национальной группы, находившейся за колючей проволокой Севвостла-
га, напротив, зимой 1942 г. получили возможность освободиться. В соответствии с заключенным дого-
вором, подписанным СССР с польским правительством, все заключенные поляки, арестованные на тер-
ритории Польши после 1939 г., получали свободу1 2. Но до начала навигации отправить их с Колымы бы-
ло невозможно. Поэтому они также жили в бараках, а работали в зависимости от своего желания. В ча-
стности, на прииске «Дусканья» 500 поляков выполняли производственные нормы лишь на 20-30 %,
считая себя свободными польскими гражданами и настаивая на скорейшей отправке3.
Среди поляков на Колыме была Полина Львовна Герценберг, член Польского сейма. Всего в колым-
ских лагерях находилось 6 членов парламента Польши, которых было предписано отправить на «мате-
рик» самолетом. Прокурор Дальстроя распорядился одеть отправляемых хорошо. В частности,
П.Л. Герценберг были предложены шелковое платье, замшевые туфли и котиковое пальто. Однако она
принципиально отправилась на самолет в своих ватных брюках с заплатами из мешковины и ватных
бурках4 5.
1942 г. принес и еще одно новшество в стимулировании производительности труда в советских про-
изводственно-лагерных комплексах. В апреле «в целях более рационального использования на работах
заключенных», освобождение которых было задержано с началом войны, НКВД и Прокуратура СССР
разрешили выпустить из лагерей часть заключенных. Последние должны были остаться в лагерях и ко-
лониях НКВД до конца войны на работах по вольному найму. В последовавшей затем директиве НКВД
и Прокуратуры от 7 мая это правило было распространено и на осужденных за КРД, ССД, ССС, СВЭ и
т.п., а также на «членов семей изменников Родины» .
Во исполнение указаний центрального руководства освобождавшиеся из лагерей УСВИТЛа заклю-
ченные также подлежали оставлению в Дальстрое на положении вольнонаемных рабочих и служащих
без права выезда до окончания войны6. Начальник Политуправления ГУ СДС дивизионный комиссар
И.К. Сидоров предписал руководителям политорганов на местах разъяснить освобождавшимся, что они
закрепляются на работе в Дальстрое в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от
26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за
самовольный уход с предприятий»7.
В начале мая начался перевод предприятий Дальстроя на вольнонаемный состав работников, кото-
рые являлись освобожденными из лагеря заключенными. В сроки с 5 мая по 15 июня было приказано
создать такие рабочие коллективы на приисках «Большевик» (ЧУГПУ). им. Ворошилова (ТГПУ), «Чел-
банья» (ЗГПУ), «Партизан», им. Водопьянова (СГПУ), лесной отдел с железной дорогой, Управление
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 169. Л. 20.
2 По информации начальника ГУЛАГа В.Г. Наседкина, в 1941-1942 гг. из ИТЛ, согласно Указу Президиума
Верховного Совета СССР и Государственного комитета обороны, было освобождено 43 тыс. польских граждан. В
большинстве своем они были направлены на формирование национальных воинских частей. См.: История сталин-
ского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Население ГУЛАГа: числен-
ность и условия содержания. М., 2004. С. 95.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Поляки поступали на Колыму разрозненными группами. Один из поль-
ских этапов прибыл в Нагаево уже после начала войны 29 июля 1941 г. на пароходе «Джурма». См.: Баиаев И.Д.,
Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан, 2002. С. 279.
4 Этот случай описала О.Л. Адамова-Слиозберг. См.: Адамова-Слиозберг О.Л Путь. М., 2002. С. 92-93.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 43. Л. 101а.
6 Как следует т справки начальника ГУЛАГа В.Г. Наседкина, составленной 21 июня 1945 г., из Севвостлага было
освобождено и закреплено на предприятия Дальстроя 22782 чел. История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - пер-
вая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Население ГУЛАГа: численность и условия содержания. М., 2004.
С. 103.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов. Названный указ предписывал, что самовольный уход рабочих и служа-
щих с предприятий военных отраслей промышленности будет рассматриваться как дезертирство. Лиц, виновных в
самовольном уходе (дезертирстве), ждало наказание в виде тюремного заключения на срок от 5 до 8 лет. Дела о
таких правонарушениях подлежали рассмотрению военными трибуналами. См.: Ведомости Верховного Совета
СССР. 1942. №2.
296
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
связи, Арманский комбинат ТГПУ. На прииск «Большевик» дополнительно направлялись 890 освобож-
денных из лагпунктов ЮГПУ и 500 чел. из Транслага1.
Приказом от 15 октября 1942 г. в целях сокращения расходов на содержание лагерных подразделе-
ний на вольнонаемный состав было переведено 10 приисков, 4 электростанции, 2 автобазы, 3 дорожно-
эксплутационных участка и все предприятия Дальстройугля". В дальнейшем этот процесс довольно ин-
тенсивно развивался1 2 3.
Лагерная система СССР вступила в 1943 г. с крайне ослабленными контингентами заключенных, что
подтверждают, в частности, сведения о ситуации в лагподразделениях УСВИТЛа. Воспоминания заключен-
ных свидетельствуют, что их положение и в 1943 г. продолжало оставаться критическим. В.Д. Плотников
писал о том, что зимой 1943 г. он попал в больницу лагеря на Утинке. «Истощение, изнурение привели к за-
болеванию моих рук. Они были покрыты фурункулами. Сделали операцию, удалили на левой руке сустав
пальца, вскрыли ладонь, а через несколько дней отправили на заготовку дров... Несколько человек из нас
умерли по дороге, их никто не хоронил... Из пищи у нас были только хлеб да снег, который растапливали и
кипятили»4. ОЛ. Адамова-Слиозберг: «Зима 1943 г. была очень трудной. Хлебный паек уменьшили с 600 до
500 г. А так как кроме хлеба нам давали щи из черной капусты с селедочными головками (на пол-литровый
колпак щей приходилось два-три листика и селедки одна головка) да зри столовые ложки разваренной в ки-
сель каши с половиной чайной ложки постного масла, на ужин — хвост селедки величиной с палец, а работа-
ли мы по десять часов на пятидесятиградусном морозе, люди начали «доходить»5.
Поэтому абсолютно не случайным стал приказ наркома внутренних дел Л.П. Берии от 8 января
1943 г., предписавший проведение специальных мер по улучшению условий содержания лагерников и
предупредивший всех начальников ИТЛ, УИТЛК-ОИТК о «личной ответственности перед НКВД СССР
за сохранение трудоспособности рабочего фонда и снижение заболеваемости»6.
Однако изучение документальных материалов ГУ СДС дает нам возможность считать, что в отно-
шении Колымы и Чукотки некоторые положения этого приказа могли корректироваться. Так. январский
приказ Берии, в частности, жестко предписал установить для заключенных гри выходных дня в месяц.
Но приказом оз’ 7 мая 1943 г. начальник Дальстроя И.Ф. Никишов, «в соответствии с указанием наркома
внутренних дел», с 15 мая 1943 г. предписал работу на приисках производить непрерывно без выходных
дней. Компенсировать их можно было лишь после окончания промсезона или в ненастные дни. Про-
должительность рабочего дня заключенных устанавливалась в 12 ч, включая 1 ч на обед7. Дальстроев-
ское золото и олово были для государства дороже, чем люди, его добывавшие.
Дополнительным свидетельством стремления любой ценой выполнить государственный план являются
воспоминания Д.К. Шевякова о добыче золота в 1943 г. на прииске «Туманный»: «...работа адская, по 14—
15 часов. Весь день тачка, тачка и тачка... К концу года я стал дистрофиком-доходягой»8. Увеличение про-
должительности рабочего дня сверх установленной нормы на «отдельных приисках и других предприят ий
Дальстроя» зафиксировал и приказ И.Ф. Никишова от 14 июля 1943 г.: «...производственная и лагерная ад-
министрация задерживает по окончании рабочего дня на производстве заключенных, не выполнивших норм,
до того времени, пока все заключенные не выполнят суточных норм... в ряде случаев на производстве... за-
держиваются (в связи с невыполнением норм) физически ослабленные заключенные, это приводит к даль-
нейшему физическому ослаблению рабочей силы и выводу ее из строя»9.
Такая пракптка отчасти вызывалась к жизни и нехваткой рабочей силы на горных предприятиях. Так, в отчете
Дальстроя по основной деятельности за первое полугодие 1943 г. указывалось, что во II квартале абсолютное
большинство управлений не было обеспечено необходимым количеством работников. Если по плану предстояло
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 198. Л. 85.
2 Там же. Д. 169. Л. 24.
3 В частности, например, 27 декабря 1944 г. все предприятия Чай-Урьинского горнопромыпиенного управле-
ния были переведены на вольнонаемный состав (Там же. Д. 183. Л. 160).
4 Плотников В.Д. Колыма-Колымупгка. Магадан, 2001. С. 48.
3 Адамова-Слиозберг О.Л. Путь. М., 2002. С. 115.
6 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Населе-
ние ГУЛАГа: численность и условия содержания. М., 2004. С. 217-218.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 49.
8 Шевяков Д.К. И бег мой не бег, а побег... Магадан, 2000. С. 31.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 114.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 297
занять 66787 заключенных, то фактически их работало 64744 чел. (96,9 %). Только Управление автотранспорта
имело излишек подневольных работников в 500 чел., но в июле из его подразделений в горные управления было
переброшено 1000 чел. Превышение плановой численности заключенных на работах Дальстройугля объяснялось
слабой механизацией производства и необходимостью широко использовать в этой связи мускульный труд1.
Всего же в течение 1943 г. только в производственном персонале промышленности Дальстроя предпола-
галось занять 39467 лагерников, из которых группа «рабочие» должна была составить 39108 чел., или 99 %.
Фактические результаты несколько отличались от плановых. Так, общая численность заключенных в произ-
водственном персонале составила .38593 чел. (97 % от плана). «Рабочие» в ее структуре исчислялись количе-
ством в .37.309 чел. (96,6 %). Значительно выросла численность заключенных: ИТР - до 302 чел., служащих -
от 33 до 484, младшего обслуживающего персонала - от 245 до 424 и учеников - от 45 до 741 2 3.
Приведенные данные о численности рабочих на основных производствах ГУ СДС свидетельствуют
о другой тенденции, проявившейся в 194.3 г. Наряду с интенсивной эксплуатацией труда заключенных,
его администрация стала принимать меры по поддержанию физического здоровья лагерных континген-
тов. В Северном, Западном, Тенькинском лагерных отделениях были открыты 4 новые больницы на
255 коек, 26 специальных оздоровительно-профилактических пунктов’.
А осенью 1943 г. в соответствии с циркуляром НКВД СССР № 452 от 15 сентября4 здесь, как и в
других советских лагерях, вместо оздоровительно-профилактических пунктов были созданы оздорови-
тельные пункты и оздоровительные команды. Приказ об этом И.Ф. Никишов подписал 15 ноября, уста-
новив далее, на 1944 г., норматив по медицинским расходам в 95 коп. на списочный человеко-день5.
В оздоровительные пункты направлялись заключенные отличники производства, ударники и систематиче-
ски выполнявшие и перевыполнявшие производственные нормы, нуждавшиеся в отдыхе. Срок пребывания
здесь устанавливался в две недели не более одного раза в год. Работать находившиеся здесь заключенные могли
только внутри зоны без установления каких-либо норм. Легкий труд рассматривался как «лечебный фактор».
Оздоровительные команды предназначались для заключенных, ослабевших во время следования этапом,
не выполнявших производственные нормы в силу физического истощения, а также после выписки из меди-
цинских учреждений при наличии строгих медицинских показаний. В оздоровительной команде можно было
находиться от двух недель до одного месяца. После выписки из такого подразделения заключенным устанав-
ливались пониженные производственные нормы: в первую пятидневку — 65 %, во вторую - 80 % от поло-
женного в целях «их постепенного втягивания в производственные процессы»6.
Заключенные продолжали получать продукты, поступавшие по ленд-лизу из США: «...Белый хлеб!
Все мы, как «сели», так белого и не ели, в руках его не держали. И вот белые, пышные, лежат пайки в
праздничном порядке на столе! Пробовали новинку, отщипывая кусочки (кусать цинга не давала), жева-
ли и глотали с особым уважением. Белая, да еще американская!.. А от куска уже кусочек остался. Ну и
пусть! Надо хоть раз по-настоящему попробовать! Вкус, объем - это, конечно, здорово, но черный хлеб
сытнее - дольше ощущалась его приятная тяжесть»7.
Некоторое улучшение положения заключенных в целом стало положительно сказываться на их здо-
ровье. Но о полном исправлении ситуации, думается, в реальности не могло быть и речи. Физическая
«изношенность» лагерных контингентов могла бы быть преодолена в условиях отсутствия их пополне-
ния новыми этапами только путем снижения объемов добывавшихся минеральных ресурсов, дорожного
и промышленного строительства и т.д., о чем, понятно, речи быть не могло.
Важным здесь было бы и значительное улучшение рациона питания заключенных, но в военных ус-
ловиях, как мы отмечали выше, это тоже было практически невозможным. В. Ладейщиков, например,
описывал стационар для больных и ослабевших на Нижнем Бутугычаге позже, весной 1945 г.:
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4245. Л. 4.
2 Там же. Д. 4258. Л. 17.
3 Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 го-
ды): Дис.... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 118.
4 См.: История сталинского ГУЛАГа: Коней 1920-х- первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: На-
селение ГУЛАГа: численность и условия содержания. М., 2004. С. 386-387.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 193-194.
6 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 372-374.
7 Шапп Л.Э. Роковая пора // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма: М., 2004.- С. 246.
298 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
«...особого лечения не было: трижды в день перед едой давали черпачок горького отвара из стланика -
от цинги и примерно такую же порцию «дрожжей» — болтушки из муки. Знатоки объясняли: для лучше-
го обмена веществ. Но обмен и так шел четко, почти без отходов»1.
Думается, что 1942—1943 гт., как и для всей страны, стали для лагерной системы в целом и лагерной
Колымы в частности наиболее сложными из всего военного периода. Как для советского фронта, так и
для тыла это был период коренного перелома в ходе войны, когда отмобилизовавшаяся экономика суме-
ла переломить превосходство германской.
Плата за этот перелом была очень высокой. Особенно это наше утверждение может быть отнесено к ус-
ловиям труда и быта заключенных, работавших на Победу в многочисленных лагерях СССР. Имеющиеся
сегодня в распоряжении исследователей данные позволяют утверждать, что именно 1942 и 1943 гг. явились
самыми тяжелыми для заключенных не только во время войны с Германией, но и за всю историю советской
лагерной системы 1930-1956 гг. Так, в 1942 г. в ИТЛ и ИТК умерло 352560 чел. (24,9 % от среднесписочного
состава), в 1943 г. - 267826 чел. (22,4 %)* 2 3. В Севвостлага в 1943 г. умерло 11156 заключенных’.
К 1943 г. также относится и начало формирования в структуре Управления СВИТЛа нового типа
лагподразделений. 19 апреля Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О мерах наказания для
немецко-фашистских злодеев, шпионов и изменников родины и их пособников». В соответствии с тек-
стом названного указа, «пособники из местного населения, уличенные в оказании содействия злодеям в
совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами, караются
ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет». Таким образом, впервые в послереволюционной
истории нашей страны были возрождены каторжные работы.
11-12 июня 1943 г., опираясь на этот нормативный акт, нарком внутренних дел Л.П. Берия подписал
приказ об организации отделений каторжных работ при ИТЛ НКВД. Местом сосредоточения каторжан ста-
новились лагеря в Воркуте, Норильске и в Дальстрое, где создавались лагподразделения наполняемостью по
10 тыс. чел. в каждом. Руководители перечисленных лагерных комплексов, в том числе и начальник Даль-
строя И.Ф. Никишов, получили указание сформировать каторжные отделения, выделив от остальных.
Заключенные каторжных отделений размещались отдельно от других лагерников в бараках с решет-
ками на окнах, имели одежду специального образца и цвета с нашивкой на верхнем платье личного но-
мера заключенного. Они должны были привлекаться на все особо тяжелые работы, и продолжитель-
ность их рабочего дня устанавливалась на 1 ч больше общелагерной нормы4 5. Для организации ритмич-
ной доставки каторжников на Колыму специальной инструкцией устанавливалось, что вагонзаки с ними
должны были прибывать на ст. Находка Приморской железной дороги до 15 ноября'.
Г.М. Иванова в одной из своих работ высказала предположение, что организация каторги в СССР в
числе прочего была вызвана началом работ по советскому атомному проекту: «Уран - это не уголь, на
его добычу не пошлешь простого лагерника, хотя, наверное, посылали. Другое дело - каторжанин, в
этом случае и строжайшая изоляция, и быстрая смерть на тяжелый подземных работах выглядели впол-
не естественно»6.
Нам трудно пока на материалах Дальстроя и УСВИТЛа уверенно подтвердить или опровергнуть
этот тезис известного исследователя гулаговской проблематики. Однако мы не можем пройти мимо од-
ного, как нам кажется, интересного совпадения. Внутренние документы Дальстроя говорят о том, что
лишь 16 декабря 1944 г. И.Ф. Никишов своим приказом ввел в действие положение о порядке содержа-
ния и трудового использования каторжан в Севвостлагерях и положение об охране каторжных подраз-
’ Ладейщиков В. Записки смертника // Там же. С. 75.
2 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. М., 2000. С. 441. Эго означает, что в течение года умирала
почти четвертая часть лагерного населения. Бородкин Л.И., Эрти С. Никель в Заполярье: труд заключенных Но-
рильлага // ГУЛАГ: экономика принудительного труда. М., 2005. С. 204.
3 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Населе-
ние ГУЛАГа: численность и условия содержания. М., 2004. С. 512.
4 История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х гт.: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Каратель-
ная система: структура и кадры / Отв. ред. и сост. Н.В. Петров; отв. сост. Н И. Владимирцев. М., 2004. С. 220-221.
5 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. М., 2000. С. 521.
6 Иванова Г.М. Как и почему стал возможен ГУЛАГ // ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои. М.; СПб.,
1998. С. 15.
Глава 4. Главное управчение строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 299
делений1. А сколь-нибудь заметное количество каторжан стало поступать на Колыму уже в 1945 г. На
1 сентября их здесь находилось 7988 чел.1 2
Как мы указывали выше, активные геологоразведочные работы на уран начались в Дальстрое именно в
1945 г. Может быть, с этим связана чрезвычайная спешка в организации каторжных лагподразделений. В
частности, 28 апреля 1945 г. приказом по Дальстрою было предписано создать при Эльгенском угольном
районе (ЮЗГПУ) каторжное отделение на 800 чел. Все строительные работы (постройка жилья и хозяйст-
венных помещений лагеря, оборудование вышками, вахтой и освещением) необходимо было закончить уже к
20 мая3 *. В любом случае описанное нами совпадение формирования каторжных подразделений на Колыме с
началом работ по разведке здесь урана еще нуждается в дополнительном изучении.
Вполне вероятно, что столь запоздавшая, по сравнению с приказом о формировании каторжных
подразделений в Севвостлагерях, доставка каторжников на Колыму была связана с практически полным
прекращением этапирования осужденных сюда со второй половины 194] г. и до середины 1944 г. Это
обстоятельство, а также освобождение лагерников с оставлением их в Дальстрое до конца войны, сопро-
вождавшееся высокой смертностью заключенных в лагерных пунктах, определили динамику их числен-
ности в 1941-1945 г. (табл. 44).
Таблица 44
Численность трудового персонала ГУ СДС НВКД СССР
в 1941-1945 гг., тыс. чел.4
Персонал 1941 1942 1943 1944 1945
Работников в Дальстрое, всего 210,7 202,4 183,4 176,6 189,1
В т.ч. заключенные 148,3 126,0 90,6 82,3 87,5
Из приведенных данных явствует, что если в 1941 г. заключенные составляли 70,4% численности
всех трудовых ресурсов Дальстроя, то в результате перечисленных нами процессов в 1943 г. их количе-
ство практически сравнялось с количеством вольнонаемных работников. В 1944 г. лагерников на Колы-
ме и Чукотке стало меньше, чем тех, кто жил и работал по другую строну колючей проволоки, — 46,6 от
общей численности. Это же положение мы можем наблюдать и в 1945 г.
Расчеты показывают, что в 1941-1944 гт. общая численность трудившихся на предприятиях ГУ СДС
снижалась в целом плавно (около 4 % в год), за исключением 1942-1943 гг., когда она упала на 9,4 %. Дума-
ется, что такая динамика объясняется тем, что именно в это время количество заключенных сократилось на
28 %. Это является косвенным доказательством высокой смертности лагерников и значительного их освобо-
ждения в 1942-1943 гг. При этом данные 1944 и 1945 гг. также представляют интересную картину. Увеличе-
ние общей численности работавших на 7 % практически повторило масштабы увеличения количества заклю-
ченных (6,3 %). Следовательно, мы вправе предположить, что это было одно и то же явление: с 1944 г. нача-
лось наполнение опустошенных войной лагерных зон УСВИТЛа новыми этапами заключенных.
Этот факт может быть подтвержден и другими источниками. Так, Н. Гранкина, прибывшая на Ко-
лыму в начале 1940-х гг., отмечает в своих воспоминаниях: «Паш этап был предпоследним большим
женским этапом до войны... Последний большой этап были «жены», перевезенные на Колыму из Мари-
инских лагерей и направленные прямо на Магаданский промкомбинат... После них до 1944 г. больших
женских этапов не было, за исключением отдельных штрафниц»5.
1 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1., Д. 183. Л. 138, 139-142, 149.
‘ ГА РФ. Ф. Р-9414. On. 1. Д. 76. Л. И.В Воркутинском ИТЛ в это время находилось 14162 каторжника, в Тай-
шетском - 9001, Норильском - 3023, Карагандинском - 172 чел. Помимо перечисленного, в тюрьмах содержалось
4222 представителя этой категории заключенных.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 51. По сообщению И.Д. Бадаева, каторжные зоны создавались также в
Северном ГПУ на прииске им. Горького (на 1500-1600 чел.), на прииске «Туманный» (на 600 чел.) и т.д. См.: Баца-
ев И.Д. Очерки истории Магаданской обласги (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007. С. 99.
1 Подсчитано по: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 3. Л. 52.
5 Гранкина Н. Записки вашей современницы // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 171.
300
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Одновременно с изменениями количества и качества подневольной рабочей силы в годы войны происходили
изменения в структуре УСВИТЛа, которая на 4 ноября 1941 г. была представлена 354 лаптодразделениями1.
Еще в предвоенный период лаггрный сектор Дальстроя практически слился с производственным. Поэтому
трансформация системы производственных объектов (закрытие приисков и рудников с низким содержанием
металла, создание новых на более богатых месторождениях и т.д.) в 1941-1945 гг., естественно, отразилась и на
структуре лагерных подразделений. Так, например, 15 сентября 1943 г. в составе Тенькинского ГПУ на базе
открытого богатого месторождения золота был организован прииск им. Марины Расковой. Для обеспечения
работ здесь рабочей силой подвергся ликвидации прииск «Дебин» Северного горнопромышленного управле-
ния: его заключенные были переброшены на Теньку, где и был создан новый отдельный лагерный пункт1 2.
Проводившаяся в это же время консервация приисков, рудников, фабрик и т.д. с соответствующим
упразднением лагерных пунктов способствовала увеличению численности подневольных работников в
других местах. В марте 1944 г. была остановлена деятельность рудника «Днепровский» и обогатитель-
ной фабрики № 8, Хетинской электростанции, рудника «Хета» и фабрики № 5. Заключенные были пере-
даны в ТГПУ, СГПУ и ЧЧГПУ3.
Формирование новых горнопромышленных управлений, о чем мы писали выше, автоматически
влекло за собой и формирование новых управлений лагерей в составе УСВИТЛа4. Это произошло в слу-
чае с созданием Чаун-Чукотского (1942 г.) и Индирского ГПУ (1944 г.). В том же 1944 г. было расфор-
мировано Южное ГПУ, что, напротив, привело к ликвидации Южного лагеря УСВИТЛа.
Помимо перечисленного, на статус и количество лагерных подразделений на Колыме и Чукотке в военное
время влияло и то обстоятельство, что именно тогда начался масштабный процесс перевода приисков, рудников
и целых производственных управлений на вольнонаемный состав работников. В частности, в связи с ликвида-
цией лагподразделений и уменьшением численного состава лагерей Западное, Юго-Западное и Дорожное
управления лагерей были 17 января 1944 г. реорганизованы в отделения лагерей5. А 27 декабря 1944 г. в связи с
обеспечением Чай-Урьинского ГПУ только вольнонаемными работниками отдельным приказом предписыва-
лось: «Управление Чай-Урьинского лагеря, штаб охраны, лагпункты на всех приисках Чай-Урьинского управ-
ления ликвидировать. Всех заключенных перебросить в соответствии с разнарядкой УСВИТЛ»6.
Таким образом, система лагерей на Северо-Востоке в годы войны не может быть признана стабиль-
ной. В большей степени ее можно охарактеризовать как «плавающую», быстро меняющуюся. По имею-
щимся архивным документам, помимо выше обозначенных Северо-Восточных управлений лагерей дей-
ствовали в военные годы: Заплаг (п. Сусуман). ЮЗлаг (пос. H.-Сеймчан), Севлаг (пос. Ягодное), Транс-
лаг (пос. Мякит), упоминавшийся уже в декабре 1943 г. как лагерное отделение. Теньлаг (пос. Усть-
Омчуг), Дорлаг (пос. Адыгалах), некоторое время делившийся на Дорлаг Севера и Дорлаг Юга, Чай-
Урьинское Управление лагеря (пос. Нексикан) и Маглаг с центром в г. Магадане7.
В целом же оргструктура УСВИТЛа продолжала строиться по следующей схеме: управления (лагеря), от-
деления лагерей и отдельные лагерные пункты (ОЛПы). До войны они могли делиться на две категории, но в
военное время эта система усложнилась, что видно из таблицы, составленной С.А. Шулубиной (табл. 45)8.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 163. Л. 115.
2 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 101. Л. 23.
3 Там же. Д. 112. Л. 195,215.
4 Это касалось и более мелких организационных единиц УСВИТЛа. Так, в связи с расширением добычи угля на
территории Дальстроя 6 сентября 1943 г. организовались лагподразделения в Эльгенском угольном районе (в соста-
ве ЮЗлага), в Мелководненском угольном районе (в составе Маглага), в Первомайском угольном районе (в составе
Южного лагеря) (Там же. Д. 100. Л. 138).
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 183. Л. 18.
6 Там же. Л. 160.
7 См.: Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гт.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 119-120.
Управление Магаданского лагеря СВИТЛа приказом от 23 октября 1942 г. было наделено производственными
функциями в связи с включением в его состав предприятий промкомбината, распложенных на 72-м км основной
трассы. Среди предприятий, на которых трудились заключенные-инвалиды, значились стекольный завод, деревооб-
делочные мастерские и др. производства. В связи с этим он был переведен на самостоятельный баланс с включени-
ем в него баланса Горотделения СВИТЛа, ЖенОЛПа и больницы УСВИТЛа, что значительно повысило статус Ма-
гаданского отделения до лагеря.
8 Там же. С. 228. Отдельно было выделено Приморское отделение лагеря, в котором предполагалось содержать
от 1600 до 2000 чел. Соответственно оно было отнесено ко второй категории лагерных отделений.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 301
Таблица 45
Категории лагерных подразделений УСВИТЛа (апрель 1945 г.)
Категория Численность заключенных по списочному составу
1 2 3 4 5 6
Лагерное управление От 15 000 до 20 000 От 10000 до 15 000 От 5 000 до 10 000
Отделение лагерей От 2 000 до 3 000 Or 1 500 до 2 000
ОЛПы и лагпункты От 2 500 до 3 000 От 2 000 до 2 500 Or 1 500 до 2 000 От 1 000 до 1 500 От 500 до 1 000 До 500
Следовательно, категория лагерного подразделения любого уровня определялась количеством за-
ключенных, находившихся в его зонах. Однако здесь надо учитывать и то, что руководство ГУ СДС в
годы войны старалось максимально концентрировать рабочую силу на наиболее продуктивно значимых
производственных объектах. Поэтому, как нам представляется, критерии определения категории лаг-
подразделений во многом совпадали с критериями отнесения того или иного прииска или рудника к той
или иной категории, о чем мы говорили выше.
Приказ № 075 от 26 января 1944 г. «О плане производства и капитальных работ ГУ СДС Дальстрой
НКВД СССР в 1944 г.», подписанный Л.П. Берией, содержал указание начальнику ГУЛАГа Наседкину
обеспечить Дальстрой пополнением рабочей силой в количестве 10 тыс. чел. Это должны были быть
преимущественно физически здоровые женщины из числа заключенных1. И действительно, из
19165 заключенных, доставленных на Колыму и Чукотку в течение года, 9475 были женщины. Значи-
тельная их часть (9266 чел.) прибыла в Дальстрой лишь в декабре и не оказала практически никакого
влияния на обеспеченность производства рабочей силой".
Между тем, как отмечает документ, в составе заключенных «имеется большой процент слабого фи-
зического труда, и это обстоятельство сказалось не только на выполнении норм выработки ими, но и на
увеличении числа длительно неработающих контингентов». Численность последних превысила в 1944 г.
плановые показатели практически в 1,5 раза (8600 чел. — план, 12495 чел. - факт). Как правило, такие
заключенные использовались на работе внутри лагеря. Поэтому при нехватке рабочих в промышленном
секторе (96,6 %) количество занятых в лагперсонале и лагобслуге составило 105,1 % от планового1 * 3.
В течение 1944 г. администрация ГУ СДС продолжала, по указанным причинам, применять меры к
сохранению качества использовавшихся ею подневольных трудовых ресурсов. В зимний период (с
15 января по 15 марта) продолжительность рабочего дня на основном производстве была установлена в
9 ч, включая 1 ч на обед. В месяц заключенным полагалось 4 выходных дня в неделю4 5. Однако с 13 мая
длительность их ежедневной работы была увеличена до 11 ч. До конца промывочного сезона выходные
дни были отменены, но подлежали затем компенсации'.
Учитывая наличие значительного количества ослабленных заключенных, 22 мая 1944 г. И.Ф. Ники-
шов продлил до 1 января 1945 г. действие своего приказа от 18 марта 1942 г. о применении к таким ла-
герникам пониженных норм выработки. Ежемесячно проходившие медицинское освидетельствование,
ослабленные заключенные объединялись в отдельные бригады и использовались на основном производ-
стве на участках, находившихся вблизи лагеря6.
Воспоминания бывших заключенных говорят о том, что и 1944 г. был для них непростым. Д.К. Шевя-
ков писал: «Мы едва дотянули до промывки. Тут начальстао лагерное сжалилось над нами... Нам разре-
шили питаться подножным кормом. Как скоту. Но были и этому рады. После смены, следуя в лагерь, мы
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 34. Л. 17.
" Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 2. Г. Коваленко вспоминала: «Командировка «Детрин» была женской. В
1944 г. туда привезли каторжанок. В основном это были женщины с Западной Украины, но были и ингушки, и рус-
ские. Обвиняли их в сотрудничестве с оккупантами или в связях с бандеровцами. Коваленко Г. Латынь // Доднесь
тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 238.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4268. Л. 3.
4 Там же. Д. 112. Л. 60. В это же время в отношении «лодырей» и «плохо работающих» был сохранен 10-часовой ра-
бочий день и установлено 3 выходных дня в месяц.
5 Там же. Д. 114. Л. 97.
6 См.: Распоряжение начальника Дальстроя № 040 (Там же. Д. 183. Л. 73-74).
302
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
начали собирать прошлогоднюю бруснику. А там грибы пошли, голубика. Конвой не стрелял...»1.
Б.Н. Лесняк привел в своих мемуарах случай, произошедший летом 1944 г., когда две женщины-
заключенные в Эльгене решили покончить жизнь самоубийством, «...битые, голодные, измученные, изъе-
денные комарами и гнусом, обсудили свое положение и решили: лучше умереть, чем так жить дальше. Спо-
соб самоубийства выбрали надежный - они решили выйти из строя и вынудить конвоиров стрелять. Эти две
слабые, уже немолодые женщины сознательно выбрали пулю, предпочтя ее унизительной жизни»1 2 3.
Во многом такое состояние заключенных привело к тому, что состав группы длительно неработаю-
щих при плане 8600 чел. составил 12495 чел. «Вместо положенного отдыха в размере 23,3 % к рабочему
времени фактически было предоставлено выходных дней только 7,4 % от рабочего времени, при одно-
временном увеличении рабочего дня в ряде отраслей», констатировало заключение НКВД СССР по от-
чету об основной деятельности Дальстроя в 1944 г?
Находясь на самых нижних этажах «социальной иерархии» Дальстроя, заключенные практически
полностью находились во власти производственной и лагерной администрации, к которым зачастую
присоединялись бригадиры-лагерники, которые, как мы отмечали, также несли персональную ответст-
венность за выполнение бригадой норм выработки. Не случайно в директиве начальника Политуправле-
ния Дальстроя И.К. Сидорова, в 1943 г. получившего звание комиссара госбезопасности, от 27 июля
1944 г. отмечалось, что Военным трибуналом за рукоприкладство на 1 год лишения свободы в ИТЛ
осужден начальник участка прииска «Большевик» Б-фер. В это же время ряд бригадиров-заключенных
были уже привлечены трибуналом за избиения заключенных.
Политический руководитель ГУ СДС констатировал эти факты в качестве причин продолжавшихся побе-
гов лагерников. За июнь 1944 г. из подразделений Управления дорожного строительства бежало
16 заключенных. В их числе были и пятеро, совершивших групповой побег с разоружением стрелка охраны.
Для их задержания пришлось потрагить много сил, погиб боец ВОХРа. В целом рост побегов, по замечанию
И.К. Сидорова, имел место с наступлением лета во всех горных управлениях. Особенно значительным их коли-
чество было в УДС и в Тенькинском ШУ, где в июне, по сравнению с маем, оно возросло на 28 случаев4.
Для таких лагерников, осужденных за побег вторично, а также для повторно осужденных за бандитизм, са-
ботаж и др., в апреле 1944 г. в структуре Севвостлагерей началось создание штрафных лагерных пунктов. В
1111У создавалось такое подразделение наполняемостью в 500 чел., в ЮЗГПУ - на 300 чел., в СГПУ - на
500 чел., в ЗГПУ - на 400 чел., в ЧУГПУ - на 300 чел. На базе лагпункта «Мылга» Севлага организовывался
центральный женский штрафной лагпункт. Начальникам перечисленных горнопромышленных управлений
предписывалось оборудовать создаваемые подразделения зонами, вышками и электрическим освещением5.
Продолжались и репрессии против заключенных. Так, например. В. Ладейщиков был дважды при-
говорен к смертной казни (в 1942 и 1944 it.). В первый раз приговор был заменен десятью годами лише-
ния свободы, во второй — 15 годами каторжных работ. 31 декабря 1944 г. он вместе с Е. Владимировой и
Е. Костюк был осужден Военным трибуналом за «подготовку к свержению советской власти» и «анти-
советскую агитацию в группе» без конфискации имущества «ввиду неимения такового». Одним из
пунктов обвинения была «подготовка книги «Колымская каторга». Можно только гадать, как, находясь
в лагере, заключенные «готовили» свержение совет ской власти6.
На этом фоне уникальным, нестандартным явлением в колымской жизни 1943-1944 гт. стала лагер-
ная больница Севлага, располагавшаяся в пос. Беличья в 7 км от пос. Ягодного (центра СГПУ). Благода-
ря ее руководителю Н.В. Савоевой, здесь постепенно появились теплицы для выращивания овощей, ме-
дицинское оборудование, станция по переливанию крови и т.д.7
Однако специфика трудовых ресурсов ГУ СДС все же давала о себе знать и заставляла бережно относил,ся
к заключенным. В связи с нехваткой квалифицированных вольнонаемных кадров на производстве руководство
Дальстроя вынуждено было обращаться к лагерным контингентам. В.Г. Зеляк отмечает, что в конце 1944 г. на-
чальникам управлений и предприятий было приказано провести соответствующую проверку и обеспечить ис-
1 Шевяков Д.К. И бег мой не бег, а побег... Магадан, 2000. С. 32.
2 Лесняк Б.Н. Я к вам пришел. Магадан, 1998. С. 157.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 1053. Л. 83.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 183. Л. 36.
6 Ладейщиков В. Записки смертника // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 68-69.
7 См.: Савоева Н. Место назначения - Магадан // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 303-309.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 303
пользование всех инженеров, техников и квалифицированных рабочих ведущих профессий из заключенных по
специальности, а не на общих работах. В целях улучшения производственно-технического обучения заключен-
ных, работавших на предприятиях Дальстроя в 1944 г., были установлены такие формы обучения, как индиви-
дуальное и бригадное ученичество, школы стахановских методов, кружки технического минимума, курсы1.
В целом с начала Великой Отечественной войны до середины 1944 г. разными формами обучения
было подготовлено 47061 чел. В том числе на различных курсах 12679 чел., в кружках техминимума
12294 чел., путем индивидуального ученичества 1538 чел. и в стахановских школах 20550 чел.* 2 *
Нехватка рабочей силы на предприятиях ГУ СДС, оказывавшая серьезное негативное влияние на вы-
полнение производственных планов, вызвала в 1944 г. обращение И.Ф. Никишова в НКВД СССР с прось-
бой о присылке в Дальстрой 10 тыс. военнопленных. В сентябре заместители наркома В.В. Чернышов,
А.П. Завенягин и начальник управления по делам военнопленных и интернированных И. А. Петров напра-
вили Л.П. Берии записку, в которой поддерживали просьбу начальника Дальстроя. Однако Л.П. Берия
предложил найти другой контингент. Начальнику ГУЛАГа Наседкину было предложено подготовить ре-
шение о направлении Дальстрою максимально возможного количества заключенных в октябре’.
Однако когда во второй половине 1945 г. в различные районы восточной части СССР стали поступать сол-
даты и офицеры японской армии, взятые в плен во время скоротечной войны с Японией, и на Колыме появился
лагерь военнопленных. 31 октября 1945 г. был издан приказ начальника ГУ СДС «Об организации Отдела лаге-
рей НКВД для военнопленных»4. Его начальником по совместительству был назначен заместитель начальника
УСВИТЛа НКВД подполковник П.С. Бондаренко. Отдел непосредственно подчинялся заместителю начальника
ГУ СДС но лагерю Н.Ф. Титову5. Лагерь для военнопленных японцев получил номер 855-Д.
Прибывавшие в Магадан японцы размещались в четырех лагпунктах. ОЛП № 1 обслуживал Магаданскую
строительную контору. ОЛП № 2 - Управление Нагаевского торгового порта. ОЛП № 3 - Магаданский лес-
промхоз, ОЛП № 4 - Управление шоссейных дорог. Однако уже 15 ноября 1945 г. И.Ф. Никишов, констатиро-
вав, что «завоз на Колыму новых пополнений контингента военнопленных японской армии производиться не
будет», приказал отдел лагерей военнопленных ликвидировать. На его месте создавалось отделение лагерей
военнопленных под руководством младшего лейтенанта Гончарова. Общее руководство его деятельностью по-
прежнему осуществлял генерал-майор Титов. Охрана лагерей № 1, 2, 4 была возложена на 22-й Колымский
полк внутренних войск НКВД, а № 3 — на Магаданский отряд ВОХРа6.
На 1 января 1946 г. в Дальстрое насчитывалось 3989 военнопленных7. Материалы проверок бытовых ус-
ловий и трудового использования военнопленных, зафиксированные в приказах по Дальстрою, позволяют
видеть реалзш их жизни на Колыме. Лагерь № 1 (МСК): «.. .в бараках скученность, личные вещи разложены
под нарами и по углам барака, загромождая помещение. Тумбочек и шкафчиков или достаточного количест-
’ ЗечякВ.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 137.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 39.
1 История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х гг.: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Каратель-
ная система: структура и кадры / Огв. ред. и сост. Н.В. Петров; отв. сост. Н.И. Владимирцев. М._ 2004. С. 242.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. ЕД. 186. Л. 106.
5 Титов Николай Федорович родился 1 февраля 1900 г. в г. Петербурге. Окончил городское училище, админи-
стративно-хозяйственные и пехотно-командные курсы, Высшую пограничную школу ОГПУ. Учился на заочном
отделешш военной академии им. М.В. Фрунзе, но не сдал госэкзамены в связи с началом Великой Отечественной
войны. С июня 1941 г. - заместитель начальника Севвостлагерей по охране и режиму и начальник ВОХРа; с 2 апре-
ля 1945 г. - заместитель начальника Дальстроя по лагерю и начальник Севвостлагерей, генерал-майор. Награжден:
до Колымы - орденом «Знак Почета» и нагрудным знаком Почетного работника ВЧК — ОГПУ - НКВД; на Колыме -
орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Герма-
нией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гт.». С 23 августа 1948 г. откомандирован в распоряжение МВД
СССР. Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан,
2002. С. 408.
61А МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 124-125.
7 Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 123. В целом за время войны с Японией частями советской
армии, по данным Генерального штаба, было взято в плен 594 тыс. военнослужащих японской армии. Для отправки
в СССР НКВД принял от армейских частей 499807 чел. Фактически в лагерях НКВД СССР на февраль 1946 г. было
размещено 411057 военнопленных, в том числе в лагерях Хабаровского края - 154017 чел. (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2.
Д. 134. Л. 340).
304
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ва полок нет. Умывальников нет...». Лагерь № 3 (Магаданский леспромхоз): «.. .палатки не отоплены, суши-
лок нет... у военнопленных имеется вшивость... отсутствует питьевая кипяченая вода...»1. Лагерь № 4
(Управление шоссейных дорог): «...в двух палатках, в которых размещены военнопленные, теснота, грязь и
холодно, а имеющаяся третья палатка не оборудована, в ней нет полов, нар, тамбура и сушилки... потолки
палаток не обшиты и покрыты снегом... Бани и дезокамеры также нет, кухня не оборудована, приготовление
пищи производится под неотепленным навесом, в антисанитарных условиях...»1 2. 12 декабря 1945 г. в связи с
распространением в лагере № 3 случаев дизентерии Н.Ф. Титов предписал провести специальные мероприя-
тия по организации противодизентерийных прививок среди военнопленных3.
Лагеря военнопленных имели различную специализацию. Например, заключенные японцы лагеря
военнопленных Магаданского леспромхоза использовались на строительстве и лесозаготовках. Струк-
тура этого лагеря была представлена тремя участками. Лагерь военнопленных № 4 был прикреплен к
Управлению шоссейных дорог и состоял из лагерных пунктов. Содержащиеся здесь заключенные япон-
цы занимались прокладкой дорог. Этот лагерь дробился на лагпункты соответствующего километра
прокладываемой дорога (например, лагпункт 30-го и 40-го км). Лагерь № 2 обслуживал производство
УНТП. С 10 декабря 1945 г. он был расформирован. Часть военнопленных (250 чсл.) была направлена на
лесозаготовительный участок Колымснаба (на 39-й км центральной трассы) с передачей их в списочный
состав лагеря военнопленных № 4. Из другой части (250 чел.) был сформирован отдельный лагерный
пункт при Управлении рыбопромыслового хозяйства, дислоцировавшийся в пос. Ола4.
В 1945 г. на Колыме появились представители еще одной категории подневольного труда. Это были
спецпереселенцы5. 4 сентября И.Ф. Никишов приказал трудоустроить и в дальнейшем использовать их
на работах на прииске им. Гастелло (ТГПУ), Утинском золоторудном комбинате и прииске «Бурхала»
(СГПУ), приисках им. Фрунзе (ЗГПУ) и «Победа» (ИГПУ)6. Правовое положение прибывших из прове-
рочно-фильтрационных лагерей Ленинградского фронта спецпереселенцев определялось нормами, за-
фиксированными в Постановлении СНК СССР № 35 от 8 января 1945 г.7
1 Данные на 10 ноября 1945 г. (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 110).
2 Данные на 4 декабря 1945 г. (Там же. Л. 134).
3 Там же. Л. 140. Исследования восточносибирских историков также отмечают низкий уровень бытового об-
служивания японских военнопленных и, соответственно, довольно высокий уровень их смертности. См., напри-
мер: Кузнецов С.И. Японские военнопленные в СССР после Второй мировой войны (1945-1956 гг): Автореф.
дис. ... д-ра ист. наук. Иркутск, 1994; Он же. Японцы в сибирском плену (1945-1956 гг.). Иркутск, 1997: База-
ров О.Д. Японские военнопленные в Бурятии (1945-1948 гт.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Иркутск, 1997;
Карасев С.В. Японские военнопленные на территории Читинской области (1945-1949 гг.): Автореф. дис. ... канд.
ист. наук. Иркутск, 2002 и др.
4 См.: Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 159.
5 В июле 1945 г. НКО И НКВД было предписано отобрать из числа репатриированных 50 тыс. бывших военно-
служащих Красной армии, служивших в немецкой армии, в специальных строевых немецких формированиях, «вла-
совцев» и полицейских, и до 1 октября эшелонами направить их Дальстрою. Все направляемые обязывались прорабо-
тать на предприятиях ГУ СДС на положении спецпереселенцев 6 лет. Им разрешалось выписывать семьи для расселе-
ния на территории Дальстроя, которому, в свою очередь, предписывалось оказывать матеиальную помощь по переезду
и хозяйственному обустройству этих семей (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 98. Л. 125-126). В течение 1940-х гт. существо-
вавшие понятия «спецпереселенцы», «грудпоселенцы» были поглощены термином «спецпоселенцы». См.: Население
России в XX века: Исторические очерки: В 3 т. Т. 2: 1940-1959. М., 2001. С. 167.
ь ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 183. Л. 100. Во всех отношениях эта категория работников подчинялась началь-
никам производственных предприятий, и они могли быть переведены с одного предприятия на другое только с раз-
решения начальника предприятия, где работали.
7 «1. Спецпереселенцы пользуются всеми правами граждан СССР за исключением ограничений, предусмотрен-
ных настоящим постановлением. 2. Все трудоспособные спецпереселенцы обязаны заниматься общественно полез-
ным трудом... 3. Спецпереселенцы не имеют права без разрешения коменданта комендатуры НКВД отлучаться за
пределы района поселения, обслуживаемого данной спецкомендатурой. Самовольные отлучки за пределы района
расселения, обслуживаемого спецкомендатурой, рассматриваются как побег и влекут за собой ответственность в
уголовном порядке. 4. Спецпереселенцы - главы семей или лица, их заменяющие, обязаны в 3-дневный срок сооб-
щать в спецкомендатуру НКВД о всех изменениях, происшедших в составе семьи (рождение ребенка, смерть члена
семьи, побег и т.д.)... за нарушение режима и общественного порядка в местах поселения спецпереселенцы подвер-
гаются административному взысканию в виде штрафа до 100 рублей или ареста до 5 суток» (ГА МО. Ф. Р-23 сч.
On. 1. Д. 123. Л. 5).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 305
В соответствии с положениями названного нормативно-правового акта в Дальстрое для этой катего-
рии работников был установлен рабочий день в 10 ч, так же, как и для вольнонаемного состава, рабо-
тавшего на основном производстве1. Б.Н. Лесняк так описал спецпереселенцев на Утинском золоторуд-
ном комбинате: «Теперь лагерные бараки занимали латыши и очень немного западных украинцев - так
называемый спецконтингент, люди в основном молодые. На многих была еще темно-зеленая форма
вермахта из жидкого полусукна... Эти люди свободными не были. Два раза в месяц ходили на отметку в
спецкомендатуру... Работали они в основном на рудниках и обогатительной фабрике с ртутным извле-
чением золота. Именно они были здесь главной неквалифицированной рабочей силой»1 2 3.
В.Н. Земсков пишет, что в IV квартале 1945 г. в СССР использовался труд 2342506 спецпоселенцев
и ссыльнопоселенцев, из которых 32225 чел. работали на стройках и предприятиях НКВД’. В их числе
находились и спецпереселенцы, чей труд использовался ДальстрОем. В июле - августе 1945 г. сюда бы-
ло доставлено 4934 спецпереселенца4. В декабре И.Ф. Никишов, после прибытия новых спецпереселен-
цев, по 2 тыс. чел. направил в СГПУ, ЧУГПУ, ТГПУ5. Отчет о деятельности Дальстроя за 1945 г. свиде-
тельствует, что всего за это время на Колыму было доставлено 29036 спецпереселенцев6 7. Следователь-
но, если учесть приведенные данные В.Н. Земскова, спецпереселенцы ГУ СДС составили в конце года
чуть более 90 % всех спецпереселенцев, чей труд использовался Наркоматом внутренних дел.
Контроль за их жизнью обеспечивали 24 спецкомендатуры, созданные на Колыме в населенных
пунктах и предприятиях ГУ СДС'.
Однако основной частью подневольных работников на Колыме и Чукотке в 1945 г. по-прежнему ос-
тавались заключенные Управления северо-восточных ИТЛ. На их численность в это время оказала
влияние амнистия, объявленная Указом Президиума Верховного Совета СССР 7 июля 1945 в связи с
победой над гитлеровской Германией8. Общее количество освобождаемых по этой причине из лагерей
Дальстроя, по сообщениию Л.П. Берии И.В. Сталину, должно было составить 19 тыс. чел.9 Это обстоя-
тельство, в совокупности с тем, что, помимо указанной категории работников, вывозу с Колымы и Чу-
котки подлежало еще значительное количество задержанных до окончания войны (всего около 88 тыс.
чел., или 44 % от числа всех работающих), вызвало серьезную обеспокоенность наркома за выполнение
ГУ СДС производственных плановых заданий. Исходя из складывавшейся ситуации, Л.П. Берия пред-
ложил, в частности, задержать на Колыме до конца промывочного сезона по золоту на правах вольнона-
емных рабочих заключенных, подлежащих освобождению по амнистии.
Вполне очевидно, что эти соображения были приняты во внимание, если учесть, что из 17 тыс. ос-
вобожденных по амнистии выехало на «материк» около 2 тыс.10 В течение года Колыму покинули
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 128. Л. 7.
1 Лесняк Б.Н Я к вам пришел. Магадан, 1998. С. 131.
3 Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960. М., 2003. С. 125, 123.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1053. Л. 89.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 148.
6 См.: Бацаев ИД. Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 263.
7 См.: Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых полити-
ческих репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 122. Положение о спецкомендатурах было утверждено
СНК СССР также 8 января 1945 г. См.: История стлинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х го-
дов: Собр. док.: В 7 т. Т. 5: Спецпереселенцы в СССР / Отв. ред. и сост. Т.В. Царевская-Дякина. М., 2004 С. 447-
448.
8 Освобождению от наказания подлежали лица, осужденные к лишению свободы на срок не свыше трех лет и к
более мягким мерам наказания; осужденные за самовольный уход с предприятий, на которые распространялось
действие Указа ПВС СССР от 26 декабря 1941 г., и рад других. Наполовину сокращался срок наказания лицам, осу-
жденным к лишению свободы на срок свыше трех лет, кроме осужденных за контрреволюционные преступления,
хищения социалистической собственности (Закон от 7 августа 1932 г), бандитизм, фальшивомонетничество, умыш-
ленное убийство и разбой и т.д. См.: Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР 1938-
1975: В 4 т. Т. 3. М., 1975. С. 407-408.
9 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 403.
10 Сообщение начальника УСВИТЛа Н.Ф. Титова на собрании партийного актива Дальстроя МВД СССР 25-
26 февраля 1947 г. (ЦХСД МО: Коллекция документов).
306
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
9672 освобожденных лагерника и 811 заключенных-инвалидов. В это же время в Дальстрой прибыло
15886 заключенных (в том числе 5192 каторжника)1.
Тем не менее мы должны отметить, что плановые показатели доставки подневольной рабочей силы
не были выполнены. Так, планом предусматривалась доставка на Колыму и Чукотку 30 тыс. заключен-
ных. К ним должны были добавиться 5 тыс. чел., оставшиеся в Находке с навигации 1944 г. До конца
августа ГУ СДС получило лишь 14729 заключенных1 2.
16 мая 1945 г., как обычно это происходило в Дальстрое, на период промывочного сезона для за-
ключенных был установлен 11-часовой рабочий день без выходных, которые затем предписывалось
компенсировать3.
Общую картину трудового использования заключенных УСВИТЛа могут помочь восстановить
материалы отчета «Об использовании труда и содержании заключенных и спецконтингента за
1945 г.»4. По группе «А» (использовавшихся на производстве) по плану предусматривалось отрабо-
тать 25735 тыс. человеко-дней, фактически же этот показатель оказался ниже - 20261 человеко-дней
(или 78,7 %). При этом такой показатель, как «отдых используемых на производстве», оказался ниже
планового на 55,3 % (1305 тыс. человеко-дней вместо 2921 тыс.), что было связано, видимо, с недода-
чей подневольным работникам выходных дней. Количество человеко-дней для содержания в оздоро-
вительных пунктах, соответственно уже отмеченному, также выросло на 66 тыс., что говорит об ин-
тенсивной эксплуатации заключенных.
Группа «Б» (используемые в лагерном секторе и хозобслуге лагерей). Здесь должно было быть от-
работано 1460 тыс. человеко-дней, выполненный результат — 1245 тыс. Привлекает к себе внимание зна-
чительное уменьшение человеко-дней в хозобслуге: 1001 вместо плановых 1291 тыс. человеко-дней.
Думается, что такое невыполнение оказалось обусловленным тем, что в целях выполнения плана заклю-
ченных из хозобслуги выводили на производство. Однако данные по группе «А» свидетельствуют, что и
эта мера не решила проблемы обеспеченности предприятий ГУ СДС необходимым количеством рабочей
силы.
Группа «В» (неработающие по болезни). Плановый показатель в 3292 тыс. человеко-дней здесь ока-
зался превышенным на 5,3 % (3475 тыс.). При этом производство потеряло 75 тыс. человеко-дней на
временное амбулаторное освобождение заключенных от работы, 39 тыс. - за счет коечной госпитализа-
ции лагерников и 81 тыс. - на их нахождение в оздоровительных командах.
Группа «Г» (неработающие по другим причинам). В целом при плане в 41 тыс. человеко-дней этот
показатель был превышен в несколько раз и составил 173 тыс. При планировавшихся 41 тыс. человеко-
дней на внутрилагерных перебросках прямые потери составили 47 тыс. (фактическое выполнение
88 тыс. человеко-дней). Это было связано с перемещениями заключенных к более богатым месторожде-
ниям, а также с тем, что ряд горных предприятий в это время укомплектовывался спецпереселенцами и
вольнонаемными дальстроевцами. Одновременно к указанным 47 тыс. человеко-дней надо добавить
9 тыс., потраченных на содержание заключенных в карцерах и ШИЗО без вывода на работу; 34 тыс.,
потерянных в результате отказов от работы; 9 тыс., не отработанных заключенными по причинам отсут-
ствия вещевого довольствия и 29 тыс. - из-за непредоставления работы.
Из сведений о забалансовых контингентах укажем на 55 тыс. человеко-дней, потерянных вследствие
амнистии, и 1 тыс. - по категории «в бегах» и «архив № 3» (умершие).
Приведенные данные убедительно показывают, что государственное задание по добыче золота, оло-
ва, строительству и т.д. было выполнено меньшим количеством работников, нежели предусматривалось
планом. Это наглядно свидетельствует о высокой степени эксплуатации подневольного труда.
В качестве поощрения лагерников руководство Дальстроя использовало ставшие уже обычными ме-
ры. Так, 9 апреля 1945 г. специальным приказом Н.Ф. Титова из Севвостлагерей были досрочно освобо-
ждены 9 заключенных из СГПУ, 8 - из ЗГПУ, 8 - из ЧУГПУ, 4 - из ТГПУ, 3 - из ИГПУ, 3 - из Ю31 ПУ,
1 - из Управления шоссейных дорог, 1 - из УАТ и 7 - из Маглага. Освобождение сопровождалось на-
граждением их нагрудным знаком «Отличник Дальстроя», выдачей единовременного пособия в размере
1 См.: Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан,
2007. С. 99.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1053. Л. 89.
3 Там же. Д. 136. Л. 170.
4 Там же. Д. 4303. Л. 10-11.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Велакой Отечественной войны 307
150 руб., обмундированием первого срока носки и обеспечением жильем1. Такие поощрения в 1945 г.
объявлялись не единожды.
Но в целом характеристики трудоиспользования заключенных в последний военный год слабо из-
менились. Например, в мае 1945 г. была пущена в эксплуатацию обогатительная фабрика им. Берии
(ТГПУ). Отсутствие даже элементарных условий труда вызывало большое количество производствен-
ных травм, ртутных отравлений и повышенной заболеваемости рабочих. При этом почти никакого жи-
лья для рабочих построено не было1 2.
Одновременно в 1945 г. значительно ухудшилось положение со снабжением ГУ СДС всем необхо-
димым и, в частности, продовольствием из-за прекращения поставок по ленд-лизу. При этом планиро-
вавшиеся объемы поставок из центральных районов страны также сократились в результате их переори-
ентирования на обеспечение армии, которая вела войну с Японией. В результате, как вспоминал
В.Д. Плотников, «голод постоянно преследовал меня. Да и не только меня. Люди умирали. Умер бы и я,
но в лагере работали невольники-сапожники Таболенко и Дон. Сдружился с ними, они подкармливали
меня»3.
Сокращение снабжения отразилось и на обеспеченности лагерных контингентов одеждой. По плану
Дальстрой должен был получить 7200 тыс. м хлопчатобумажной ткани (доставка планировалась только
из США). В реальности доставленными на Колыму оказались 2400 тыс., или 30 %, из которых амери-
канские поставки составили всего 50 тыс. м. Поэтому в чрезвычайном порядке для изготовления рабо-
чей одежды абсолютно всех категорий работников ГУ СДС были использованы свыше 500 тыс. бязевых
мешков из-под импортных хлебопродуктов и 115 тыс. м шерстяных тканей. Однако и эти меры не по-
зволили удовлетворить потребности в одежде и белье даже в пределах установленных жестких норм.
Так, по нормативам ГУЛАГа каждому заключенному был положен расход 40 м ткани в год. Фактиче-
ский завоз 1945 г. привел к тому, что на одного лагерника на Колыме и Чукотке пришлось лишь 12 м4.
Таким образом, годы войны с фашистской Германией стали временем суровых испытаний для под-
невольных контингентов Севвостлагерей. Несмотря на то, что администрации ГУ СДС и УСВИТЛа
предпринимали целенаправленные усилия для поддержания физического состояния заключенных, инте-
ресы выполнения государственных производственных планов оказывались выше. Поэтому в это время
здесь, как, впрочем, и в других производственно-лагерных комплексах СССР, был достигнут пик смерт-
ности лагерников, ставший прямым следствием усиления эксплуатации их груда и резкого ухудшения
обеспечения всем необходимым.
В целом в течение 1941-1945 гг. из Севвостлагерей были освобождены 131915 заключенных: в
1941 г. - 27461 чел., в 1942 г. - 34609 чел., в 1943 г. - 26958, в 1944 г. - 11531, в 1946 г. - 31356 чел. Вы-
ехали на «материк» в этот же период 27116 освобожденных из УСВИТЛа: в 1941 г. - 8924 чел., в 1942 г. -
2088 чел., в 1943 г. - 1040 чел., в 1944 г. - 1356 чел., в 1945 г. - 9472 чел.5
Однако, анализируя положение заключенных в колымских лагерях в 1941-1945 гг., мы не можем
обойти вниманием и еще один факт. Как отмечалось в одном из политдонесений 14 декабря 1941 г. из
Юглага, «наряду с отрицательными проявлениями в лагере, мы имеем 37 заявлений от заключенных с
просьбой послать их на фронт. Подавляющее большинство таких заявлений поступает от заключенных,
осужденных за служебные и бытовые преступления»6.
В 1941-1943 гг. в ряды действующей армии с территории Дальстроя было призвано около 3 тыс. за-
ключенных и бывших заключенных, многие из которых были награждены орденами и медалями. А при-
званному в 1942 г. «бытовику» В.И. Еронько, отбывавшему наказание в лагподразделениях ЗГПУ и
ЧУ ГПУ, 26 октября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза7. Думается, что констатация
этого факта крайне важна, также как и то, что в годы войны многие колымские «сидельцы», зачастую
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Л. 196-198.
х ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Плотников В.Д. Колыма-Колымушка. Магадан, 2001. С. 52.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5203. Л. 149.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 См.: Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан,
2007. С. 97.
308
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
выживавшие в невыносимых условиях, искренне стремились внести свой вклад в дело победы над вра-
гом, что подтверждается и материалами Дальстроя.
Вольнонаемные работники ГУ СДС вместе со всей страной и теми, кто находился рядом в лагерных
зонах УСВИТЛа, пережили в годы Великой Отечественной войны тяжелые и во многом драматичные
времена. Представление о структуре и численности вольнонаемного населения Дальстроя в это время
позволяют сформировать данные табл. 46.
Таблица 46
Вольнонаемное население Дальстроя на 1 января 1942 г.
(по материалам единовременного учета), чел.1
Работающие Мужчины 49246
Женщины 4853
Итого 54099
Иждивенцы Дети до 4 лет 3972
с 4 до 8 лет 2367
с 8 до 18 лег 2935
Итого детей 9274
Взрослые иждивенцы 4453
Итого иждивенцев 13727
Всего населения 67826
Приведенные сведения дают возможность оценить демографические особенности населения Колы-
мы и Чукотки на указанный период. Яркой его характеристикой является подавляющая, во много раз
превосходящая другие группы населения численность мужского работающего населения. Оно составля-
ет 72,6 % всех свободных жителей района деятельности ГУ СДС. С нашей точки зрения, такой удельный
вес работников-мужчин в общей структуре вольнонаемного населения является важной особенностью
формирования населения и трудовых ресурсов на колонизируемой Дальстроем территории. Именно эта
характеристика сближает ГУ СДС с другими подобными ему организациями, осуществлявшими коло-
низационные мероприятия.
Важно отметить, что мужское работающее население чуть более чем в 10 раз превышало числен-
ность женщин, работавших по вольному найму. Думается, что такая структура свободного населения,
сформированная в ходе предыдущего десятилетия колонизации Северо-Востока, серьезно препятствова-
ла образованию семей, а значит, и закреплению трудовых ресурсов на этой территории. И если в годы
войны миграционные процессы сдерживались руководством страны и ГУ СДС с помощью специальных
чрезвычайных мероприятий, то в мирное время именно эти колониальные особенности структуры воль-
нонаемного населения Колымы и Чукотки обусловливали чрезвычайно слабое оседание прибывших с
«материка» свободных трудовых ресурсов.
Распределение этого населения по производственным подразделениям и населенным пунктам Ко-
лымы и Чукотки наглядно демонстрирует «очаговый» характер размещения производственной и соци-
альной инфраструктуры на Северо-Востоке СССР. Наиболее крупным населенным пунктом здесь был
г. Магадан (включая население пос. Нагаево и пос. Марчекан) - 13654 чел. (из них 8562 - мужчины). К
числу крупнейших поселков территории ГУ СДС в указанный период можно отнести также админист-
ративно-хозяйственные центры, возникшие вдоль Колымской трассы еще в период первоначальной ко-
лонизации: пос. Ягодное - 1172 чел. (762 -мужчины), пос. Сусуман - 1268 чел. (835 - мужчины).
Здесь же укажем, что значительные (по меркам того времени) поселки находились и в местах сосре-
доточения важных производственных объектов. Так, в пос. Палатка (1412 жителей,, в том числе
914 мужчин) и в пос. Атка (1249 жителей, в том числе 899 мужчин) располагались крупные дальстроев-
ские автобазы; в пос. Спорный (1237 жителей, в том числе 907 мужчин) дислоцировался авторемонтный
завод; в пос. Оротукан (1627 жителей, в том числе 1048 мужчин) был построен ремонтный завод горно-
го и обогатительного оборудования. Остальные населенные пункты Колымы и Чукотки насчитывали
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4955. Л. 13.
Глава 4. Главноеуправление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 309
менее тысячи жителей (от нескольких десятков до нескольких сотен) и образовывались около предпри-
ятий горной промышленности и вспомогательных производств1.
Среди производственных подразделений ГУ СДС лидирующее положение по численности вольно-
наемного населения продолжали сохранять горнопромышленные управления Дальстроя, в которых на
1 января 1942 г. насчитывалось в целом 32205 чел. Среди работающего населения в данном случае мы
также наблюдаем указанное выше разделение работников по половому признаку: мужчин - 25726 чел.,
женщин — 1692 чел.1 2
Самым крупным по численности вольнонаемного населения было Северное горнопромышленное
управление (всего 7701 чел., работающих мужчин - 6384, женщин - 377), самым мелким - Чаун-
Чукотское ГПУ (всего 493 чел., работающих мужчин — 377, женщин - 64). Вольнонаемный состав дру-
гих ГПУ (Западного, Чай-Урьинского, Южного, Тенькинского, Янского и Юго-Западного) колебался в
пределах от 2867 до 5452 чел.3
О начале войны с нацистской Германией на Колыме узнали в 8 ч вечера 22 июня, когда по радио
выступил В.М. Молотов. Первой реакцией дальстроевцев на выступление И.В. Сталина по радио 3 июля
1941 г. стала, как вспоминал П.А. Шило, «массовая подача заявлений об отправке на фронт, но политот-
дел СГПУ не мог на этот счет дать толкового ответа, тогда пошли письма и телеграммы в Москву на
имя И.В. Сталина. Вскоре от него пришел общий для всех ответ. В нем было сказано, что всем желаю-
щим попасть на фронт надо работать на своих местах, и если будет нужно, то партия призовет в нужный
момент в ряды армии.. .»4 5.
Однако, как и по всей стране, поток заявлений от желающих выехать на фронт не прекращался. По
всей видимости, именно нарастанием этого потока было обусловлено издание 18 мая 1942 г. специаль-
ного приказа И.Ф. Пикишова. Всем начальникам предприятий и управлений вменялось в обязанность
разъяснять работникам, что если для Дальстроя в них имеется необходимость, то независимо от причи-
ны (т.е. желание поехать на фронт или по другим обстоятельствам) увольнение производиться не будет.
Лиц, подавших заявление об отправке на фронт и «не нужных в Дальстрое», приказывалось увольнять
по собственному желанию1'.
И уже 27 мая, на основании решений и предписания центральных правительственных органов, на
всех работников ГУ СДС было распространено действие уже упоминавшегося нами Указа Президиума
Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий
военной промышленности за самовольный уход с предприятий»6 7. Лица, которые постоянно не работали,
подлежали привлечению на работы Дальстроя в соответствии с Указом ПВС СССР от 13 февраля 1942 г.
«О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на
производстве и строительстве»'. Позже М.А. Гагкаев, почти всю войну работавший начальником СГ11У,
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4955. Л. 8—13. Единственным, пожалуй, исключением был рудник Эгехая в вос-
точной Якутии, вольнонаемное население которого насчитывало на 1 января 1942 г. 2009 чел., в том числе
1018 работников мужчин, 173 работницы женщины и 818 иждивенцев (из них - 534 ребенка в возрасте до 18 лет).
2 Там же. Д. 4962. Л. 3.
3 Там же. Укажем здесь на почти двукратное увеличение численности вольнонаемного населения Тенькинского
ГПУ в период с 1 января 1941 г. по 1 января 1942 г. в целом с 1630 до 3130 чел. Таких темпов увеличения населения
в указанное время не имело ни одно из горнопромышленных управлений. Очевидно, это было связано с началом
интенсивной эксплуатации россыпных месторождений в этом районе в 1941 г.
1 Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 236.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 86. Л. 203.
6 Позже, с марта 1943 г., всему вольнонаемному составу ГУ СДС вместо паспортов было приказано выдавать
специальные удостоверения, их выдачу планировалось закончить к 1 мая 1943 г. И Там же. Д. 97. Л. 61.
7 Приказ № 032 по Дальстрою был издан в соответствии с Постановлением СНК СССР от 23 января 1942 г.
№ 82-34/с, приказом НКВД СССР № 045 от 12 февраля 1942 г. и Телеграммой НКВД СССР № 2652 от 24 мая (Там
же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 168. Л. 97). Последний из перечисленных в этом приказе указов ПВС СССР предусматри-
вал: «1. Признать необходимым на период военного времени мобилизацию трудоспособного городского населения
для работы по месту жительства на производстве и строительстве, в первую очередь в авиационной и танковой
промышленности, промышленности вооружения и боеприпасов, в металлургической, химической и топливной про-
мышленности. 2. Установить, что мобилизации для работы на производстве и строительстве подлежит трудоспо-
собное городское население в возрасте: мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет из числа не работаю-
щих в государственных учреждениях и предприятиях. 3. От мобилизации освобождаются: а) лица мужского и жен-
310
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
отмечал: «...мы проводили мобилизацию на добычу золота, так как в нашем распоряжении всего только
100 дней в году. И трудящиеся Дальстроя понимали это, шли в забой дети, женщины, служащие после
основной работы»'.
Наряду с указанными нормативными актами продолжал действовать Указ ПВС СССР от 26 июня
1940 г. В декабре 1942 г. было дополнительно установлено, что работники, совершившие третий прогул
без уважительных причин во время отбывания исправительно-трудовых работ по указу от 26 июня
1940 г., подлежали уголовной ответственности уже по указу от 26 декабря 1941 г.'
Одновременно в 1942 г. был существенно ужесточен режим пребывания в пограничной полосе ГУ
СДС. На побережье Охотского моря были определены 49 производственных объектов и населенных
пунктов (включая и г. Магадан), входивших в 22-километровую полосу. На них распространялось дей-
ствие Положения о правилах въезда, проживания и охоты в пограничной полосе, плавания и рыбной
ловле в пограничных водах Охотского моря в пределах территории строительства Дальнего Севера.
Оперпосты и наряды ВОХРа получили право проверки документов и задержания лиц, не обладавших
правом передвижения в этих районах* 1 2 3.
С 1 октября 1942 г. было прекращено начисление вольнонаемным работникам Дальсгроя процент-
ных надбавок за работу в районах Крайнего Севера, также отменены все прочие льготы (удлиненные
отпуска, единовременные пособия, оплата стоимости проезда и провоза багажа при увольнении из Даль-
строя, доплата разницы между полным окладом зарплаты и пособием соцстраха при временной нетру-
доспособности). Военнослужащие ГУ СДС утратили возможность получения единовременного возна-
граждения за каждый год работы4. Начальники политотделов управлений Дальстроя получили указание
Политуправления разъяснить, что упразднение дальнейшего начисления процентных надбавок связано с
нуждами фронта5.
Столь значимые изменения в правовом положении вольнонаемных трудовых ресурсов ГУ СДС со-
провождалось, как и в целом по стране, значительным увеличением объемов их производственной дея-
тельности. Так, уже 28 июля 1941 г. на период военного времени было разрешено вводить на предпри-
ятиях, в организациях и учреждениях сверхурочные работы до 3 ч в смену там, где это вызывалось не-
обходимостью6.
Помимо этого, как мы уже отметили, дальстроевцы использовались на основном производстве в каче-
стве лотошников, давая дополнительные количества золота к результатам работы горных предприятий.
ского пола в возрасте от 16 до 18 лет, подлежащие призыву в школы фабрично-заводского обучения, ремесленные и
железнодорожные училища, согласно контингентов, устанавливаемых Совнаркомом СССР; б) женщины, имеющие
грудных детей, а также женщины, имеющие детей в возрасте до 8 лет, в случае отсутствия других членов семьи,
обеспечивающих уход за ними; в) учащиеся в высших и средних учебных заведениях. 4. Порядок, сроки и размеры
мобилизации трудоспособных граждан для работы на производстве и строительстве определяет Совет Народных
Комиссаров СССР. 5. Установить, что лица, уклоняющиеся от мобилизации для работы на производстве и строи-
тельстве, привлекаются к уголовной ответственности и подвергаются по приговору народного суда принудитель-
ным работам по месту жительства на срок до 1 года» (см.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1942. № 6). 11 ию-
ня 1942 г. действие Указа ПВС от 26 декабря 1941 г. было распространено на всех рабочих и служащих угольной
промышленности. 17 сентября приказом И.Ф. Никишова действие указанного нормативного акта было введено и
для угольщиков Дальстроя (Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 130).
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Гагкаев Михаил Андреевич родился в 1903 г. в Северной Осетии. Окон-
чил Ростовский рабфак (1928 г.) и Всесоюзный механико-технологический институт консервной промышленности
(1932). В 1930-е гг. - сотрудник органов ОГПУ - НКВД, награжден нагрудным знаком Почетного работника ВЧК -
ОГПУ - НКВД (1937 г.). С 1939 г. - на Колыме. В декабре 1939 г. - октябре 1940 г. - зам. начальника ЗГПУ, в ок-
тябре 1940 - апреле 1941 г. - начальник ЗГПУ; в 1941 г. - начальник ЧУ1 ПУ; в 1941-1942 гт. - врио зам. начальни-
ка Дальсгроя; в мае 1942 - феврале 1946 г. - начальник СГПУ. Награжден орденами Ленина (1945 г.), Трудового
Красного Знамени (1943), медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За
победу над Японией» (1945) и знаком «Отличнику-дальстроевцу» (1941). Затем работал в других должностях. Умер
в октябре 1976 г. См.: Бацаев И.Д, Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч.
Ч. 2. Магадан, 2002. С. 399.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 130.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 168. Л. 99-100.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 89. Л. 15.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 78. Л. 26.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 311
6 августа 1941 г. руководители горных предприятий получили указание увеличить число лотошников как
минимум в 2 раза и более1. Как пишет И.Д. Бацаев, мобилизованных жителей населенных пунктов Даль-
строя действительно направляли в основном в горные управления на лоточную промывку, где устанавли-
вались жесткие суточные нормы выработки. В 1942 г. они составляли в среднем 18,47 г на 1 человеко-день
работы. Лоточников, в течение недели не выполнявших нормы, направляли на общие работы1 2.
Помимо мобилизации неработавшего населения в годы войны широко практиковалось командирова-
ние рабочих и служащих с предприятий и учреждений на основное производство для выполнения планов
добычи золота. При этом, как отмечалось в одном из приказов, «всех людей, командированных с... других
предприятий Дальстроя на прииски для работы на основном производстве, оставлять на срок до выполне-
ния годового плана... в случае ухода или выезда с приисков без специального указания... привлекать к
ответственности по Указу ПВС СССР от 26 июня 1940 г. за самовольный уход с предприятия»3.
Естественно, что общим правилом для всех работников отраслевых (прежде всего - горных) управ-
лений ГУ СДС становилось увеличение продолжительности рабочего дня на период промывочного се-
зона. Как правило, для вольнонаемных работников в годы войны он составлял 10 ч. После окончания
промсезона продолжительность рабочего времени снижалась до обычной. Но «...при наличии добро-
вольного желания отдельных трудящихся, а также целых коллективов работать сверх обычных восьми
часов рабочего дня, - обращался начальник Политуправления ГУ СДС И.К. Сидоров 20 октября 1942 г.
к политработникам управлений, - это желание необходимо всячески поддерживать, поощрять и разви-
вать, но без оплаты сверхурочных часов»4.
Как и в случае с заключенными, на вольнонаемных дальстроевцах отразилось и снижение объемов
снабжения с «материка» всем необходимым, прежде всего продовольствием. 22 августа 1941 г. была
утверждена месячная норма снабжения вольнонаемного состава в количестве 24,7 кг продуктов. В их
числе значились 14,4 кг муки, 3 кг крупы или риса, 0,6 кг макаронных изделий, 1 кг животных и 0,3 рас-
тительных жиров, 1 кг мяса, 1,5 кг сахара и т.д.5 Рабочие горного производства и строители-дорожники
получали несколько больше.
С сентября 1941 г. для вольнонаемного состава Дальстроя был установлен особый порядок снабже-
ния основными продуктами питания по так называемым «заборным документам», выдававшимся по
месту работы6. Данный порядок снабжения распространялся на все управления, предприятия и учреж-
дения Дальстроя за исключением больниц, детских и санитарных учреждений, которые снабжались в
особом порядке. Нормы отпуска хлеба и продовольственных товаров регулировало Главное управление
Дальстроя по представлению гостреста «Колымснаб». Всего было установлено три формы заборных
документов — на хлеб, в продуктовый магазин и в столовую.
Для обеспечения хлебом вольнонаемное население Дальстроя было разделено на 3 категории. Пер-
вая устанавливалась для рабочих, занятых на горных работах, дорожном строительстве, также к ней бы-
ли отнесены водители грузовых автомашин Управления автотранспорта и горных управлений, портовые
грузчики. Вторая категория включала в себя рабочих прочих отраслей и служащих. К третьей категории
хлебного снабжения были отнесены иждивенцы и дети до 16-летнего возраста.
Для продуктового магазина было установлено 4 категории. Состав первых двух категорий соответ-
ствовал тем, которые были установлены для хлебного снабжения. Третья категория в продуктовом мага-
зине устанавливалась для иждивенцев (неработающих взрослых членов семьи) и лиц, прикрепленных на
обеденный рацион питания к столовой. Четвертая - для детей до 16-летнего возраста.
Пропуска (документы) в столовую устанавливались двух категорий. Первая категория для лиц, сто-
ловавшихся на полном рационе (т.е. завтрак, обед, ужин). Вторая - для тех, кто получал в день только
один обед.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 79. Л. 215.
2 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан, 2007.
С. 124. Ставка оплаты их труда, например в промывочный сезон 1943 г., составляла 24 руб. 53 коп. за 8-часовой
рабочий день. За перевыполнение суточных норм по намыву металла вольнонаемные лотошники получали доплату
в размере 1 руб. за грамм сверхнормативного металла (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 45).
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 88. Л. 30.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 163. Л. 56.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 79. Л. 144-151.
312
Государственная политика на Се.веро-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В каждой из форм заборных документов предусматривались два особых отрезных талона: прикре-
пительный и фондовый. Прикрепительный талон служил правом потребителя на вход в тот магазин
(столовую), к которому он был прикреплен. Фондовый талон являлся для магазина (столовой) «единст-
венным оправдательным документом» для получения соответствующих товарных фондов из отдела
снабжения (торговой конторы, торготдела) по категориям прикрепленных. Все виды заборных докумен-
тов должны были иметь соответствующий штамп магазина (столовой), заверяться подписью руководи-
теля торговой организации и скрепляться печатью. В случае утери заборных документов их приказыва-
лось не восстанавливать.
Хлеб должен был выдаваться только в соответствующий день, за минувшие дни его выдача запре-
щалась (то же касалось и обедов). При получении хлеба, обедов и т.п. талон вырезался и при покупателе
должен был опускаться в специальный ящик1.
В мае 1942 г. начальнику Колымснаба Комарову было предписано организовать сеть пунктов роз-
ничной торговли как продовольствием, так и промышленными товарами на многих предприятиях и в
поселках Дальстроя1 2. При этом стоимость товаров импортного производства в сентябре приравнивалась
к стоимости отечественных в случае совпадения их номенклатуры3.
Однако возможность покупки населением товаров в магазинах даже в условиях нормирования их
количества зачастую ограничивалась отсутствием денег в силу значительных задержек в выплате зара-
ботной платы. Такие факты были установлены Главным управлением Дальстроя 15 декабря 1942 г. на
предприятиях СГПУ и Дальстройугля4. При этом еще 3 августа зам. начальника Политуправления
Паркман предписал политработникам на местах «серьезно заняться упорядочением заработной платы»5.
При этом бичом системы снабжения ГУ СДС продолжали оставаться хищения имущества и продо-
вольствия. За первое полугодие 1941 г. только по лагерным подразделениям УСВИТЛа воровством ма-
териально ответственных лиц государству был нанесен ущерб более 4 млн руб.6 За 1 квартал 1943 г. по
22 торговым организациям Колымснаба растраты, хищения и недосдачи составили 835 тыс. руб.7
С 1 декабря 1942 г. по категории 1-А предусматривался следующий паек для вольнонаемного ра-
ботника: хлеб - 900 г в день, крупы/рис - 3250 г, по 650 г животных и растительных жиров, мясо (све-
жее, соленое, мясопродукты) - 1300 г, овощи свежесоленые - 9000 г, сахар — 1100 г и т.д. в месяц. По-
мимо этого, в состав такого пайка входили 2 куска хозяйственного мыла, 5 коробок спичек, 200 г махор-
ки или табака в месяц8.
Однако, как и в довоенный период, обеспечение снабжением руководящего звена производилось на
иных условиях. В частности, в январе 1943 г. столовая Главного управления СДС была реорганизована в
литерную столовую закрытого типа с правом входа в нее только по особым пропускам. Численность
«руководящих работников, а также руководителей и ИТР высокой квалификации городских предпри-
ятий и учреждений», получивших право пользоваться этой столовой, определялась в 160 чел.9 10 А 6 ок-
тября 1944 г. приказом руководителя ГУ СДС на базе существовавшего в бухте Веселой Дома отдыха
общего типа был создан однодневный Дом отдыха для руководящего состава Дальстроя|0.
Отметим попутно, что наличие возможностей распределения ресурсов и властных полномочий за-
частую приводило к злоупотреблениям со стороны руководящего состава. Приведем типичный случай,
зафиксированный в одной из стенограмм заседаний городского партактива Дальстроя, проходивших во
второй половине еще 1941 г. В них сохранились специальные справки, подготовленные Управлением
государственной безопасности УНКВД по Дальстрою. Их материалы использовались для обличения
1 См.: ЗелякВ.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 129-130.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 86. Л. 180.
3 Там же. Д. 89. Л. 123. На 1 апреля 1943 г. торговая система Колымснаба состояла из свыше 260 магазинов и
130 предприятий общественного питания, в которых работало более 1,1 тыс. «материально ответственных лиц».
Ежедневно они реализовывали населению различных товаров на сумму до 1 млн руб. (ЦХСД МО: Коллекция доку-
ментов).
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 Там же.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 91. Л. 240.
9 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 6.
10 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 116. Л. 159.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 313
членов ВКП(б) и ВЛКСМ, замеченных в интимных связях с заключенными, саморазложении, болтовне,
антипартийном отношении к оборонной работе. Так, начальник комендатуры пос. Мякит жил на широ-
кую ногу, «заказывал» бесплатные посылки с агробазы, склада, магазина, пошив одежды в мастерской и
т.д. Был также обнаружен «официальными лицами в рабочее время в доме одного из начальников с дом-
работницей последнего. Храброго донжуана обольстила мадонна с 58-й (статьей УК. - авти.)»1. Полит-
отдел УАТ за разложение в быту и плохую работу исключил этого руководителя из партии. Однако
позже парткомиссия, учтя раскаяние чиновника и наличие медали за хорошую работу в Дальстрое, вос-
становила его в партии, но вынесла строгий выговор с занесением в учетную карточку за моральное раз-
ложение и потерю бдительности.
В октябре 1944 г. аналогичный случай был зафиксирован на руднике «Бутугычаг». Начальник ОЛПа,
младший лейтенант госбезопасности, был снят с работы и привлечен к уголовной ответственности за со-
вместные пьянки с подчиненными, бесплатное использование продуктов из лагерного фонда и связи с за-
ключенными женщинами1 2.
Причинами наказания руководящего состава предприятий и управлений Дальстроя в военные годы,
как и в предшествующее время, могли быть срывы производственной программы. Так, например, «за
безобразную организацию работы» на приисках ЗГПУ и СГПУ 22 августа 1941 г. были арестованы на
10 сут домашнего ареста с исполнением служебных обязанностей 4 начальника прииска. Руководителям
названных управлений и еще 6 начальникам приисков были объявлены строгие выговоры с предупреж-
дением3. В сентябре суду Военного трибунала по тем же причинам предали начальника участка прииска
«Штурмовой»4 5.
В течение 1942 г. численность вольнонаемного населения ГУ СДС увеличилась, что подтверждается
сведениями табл. 47.
Таблица 47
Численность вольнонаемного населения Дальстроя
на Колыме на 1 января 1943 г, чел.5
Работающие Мужчины 70425
Женщины 5397
Итого 75822
Иждивенцы Дети до 4 лет 5055
с 4 до 8 лет 2516
с 8 до 12 лет 1870
с 12 до 18 лет 1579
Итого детей 11014
Взрослые иждивенцы 5540
Итого иждивенцев 16554
Всего населения 92376
К приведенным данным надо еще добавить 2845 чел. вольнонаемных, живших и работавших в При-
морском управлении ГУ СДС. Тогда общая численность этой категории контингентов Дальстроя соста-
вит 95221 чел.
Из общего количества работавших в Дальстрое более половины (41263 чел.) трудились в горных
управлениях, что вполне понятно, если учитывать важность выполнения государственных планов по до-
быче металлов. При этом наибольшее их количество, как и год назад, обслуживало предприятия СГПУ
(8773 чел.). Численность вольнонаемных в других ГПУ колебалась в пределах 6899 (ТГ11У) - 3733 чел.
(ЯГПУ). Наименьшим вновь оказался вольный контингент Чаун-Чукотского управления (863 чел.)6.
Как явствует из приведенных в таблице сведений, в течение года их общее количество увеличилось
на 27395 чел., или почти на 29 %. При этом если рассматривать изменения в населении Колымы и Чу-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 166. Л. 147.
2 Там же. Д. 183. Л. 127.
3 Там же. Д. 79. Л. 161.
4 Там же. Л. 73.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4962. Л. 3.
6 Там же.
314
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
котки, где проживала подавляющая часть неподконвойного населения Дальстроя, то становится очевид-
ным следующее. Общее число иждивенцев выросло незначительно - на 2827 чел., а рост работающих
оказался гораздо более внушительным - 21723 чел., или 28,6 %. Следовательно, мы можем уверенно
говорить, что рост вольнонаемного населения и был обусловлен увеличением численности работавших.
При этом важно отметить, что при незначительном возрастании количества работавших женщин
(544 чел.) число работавших мужчин выросло на 21179 чел. (30 %).
Констатация этого факта служит весомым доказательством того, что в 1942 г. началось освобожде-
ние заключенных из лагерей УСВИТЛа и комплектование ими, уже в качестве вольнонаемных, прежде
всего горных предприятий Дальстроя1.
При этом отметим, что, в частности, на предприятиях СГПУ руководителям предписывалось отбирать
у освобождавшихся заключенных практически все личные документы (паспорт, военный билет и т.д.),
вместо которых выдавать удостоверение1 2. Начальник Политуправления И.К. Сидоров в своей директиве от
4 мая 1942 г., обращаясь к политработникам управлений и предприятий ГУ СДС, писал: «...объявите и
широко разъясните всем освобожденных заключенным..., что они закрепляются на работе в соответствии
с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г.». Здесь же он отметил: «.. .требую от
вас самого серьезного внимания и оказания практической помощи хозяйственным руководителям в пра-
вильном трудовом и бытовом устройстве и эффективном использовании освобожденных на работе прежде
всего для выполнения основного производственного плана добычи металла»3.
Однако реальное положение дел разительно отличалось от требований руководства. В частности,
зимой 1941/42 года на ряде автобаз УАТ не были утеплены общежития для водителей, на отдельных
приисках СГПУ, ТГПУ, ЧУГПУ также не угеплили жилье, в результате чего в общежитиях и квартирах
было холодно и пришлось переключать много автотранспорта на подвозку топлива4 5.
В мае 1942 г. был проверен и прииск «Стахановец» ЗГПУ, на котором работало 1200 вольнонаем-
ных — бывших заключенных. В результате выяснилось: «При наличии на прииске в достаточном количе-
стве постельных принадлежностей, рабочие спят на голых нарах, питание в столовой не организовано»,
«имеют место факты групповых пьянок, картежная игра на крупные денежные суммы и другие отрица-
тельные явления». Начальник прииска был снят с работы и предан суду.
В феврале 1943 г. можно фиксировать ту же картину. Участок «Чек-чек» прииска «Штурмовой»
(СГПУ): «...в общежитии постельное белье грязное, меняется редко, некоторые рабочие в грязной оде-
жде ложатся в постель...»; прииск им. Водопьянова (СГПУ): «...рабочие жалуются на плохую работу
мастерских по ремонту обуви и одежды...»; прииск «Утиный» (ЮГПУ): «...в общежитии холодно и
грязно, нет тумбочек, радио... рабочие мартеновского цеха после работы не имеют возможности по-
мыться... чтобы попасть к врачу, рабочие вынуждены отправляться за 5-6 километров... в результате
несвоевременно оказываемой медпомощи рабочие вынуждены идти в больничный отпуск на продолжи-
тельное время.. ,»6.
Специфический характер такой рабочей силы, состоявшей в основном из осужденных в прошлом за
уголовные преступления, и описанные бытовые условия вызывали к жизни значительное количество
нарушений трудовой дисциплины. Практически каждый такой случай должен бьш руководителем пред-
приятия фиксироваться, а материалы о нем - представляться прокурору. Тот, в свою очередь направлял
их в Военный трибунал, который должен бьш такие дела рассматривать «немедленно по получении во
внеочередном порядке»7.
1 В 1942 г. для увеличения численности работников на основном производстве произошло сокращение штат-
ных сотрудников ВОХРа. Бывшие бойцы охраны, ставшие теперь горными рабочими, многие - руководителями
приисков и рудников, помещались в одних общежитиях вместе с теми, кого недавно охраняли, - бывшими заклю-
ченными. Многочисленные издевательства над бывшими стрелками ВОХРа в таких ситуациях стали причиной спе-
циального тгриказа, запретившего впредь проживание этих двух категорий работников в одних и тех же жилых по-
мещениях и совместной работы на одних и тех же участках (Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 9).
2 См.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 96.
’ ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 Постановление СНК СССР от 3 января 1942 г. (см.: Бацаев И.Д., Козлов А.Г. Указ. соч. С. 64).
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 315
За вторую половину 1942 г. по предприятиям СГПУ было зафиксировано 4587 нарушений трудовой
дисциплины, по Ю31 ПУ - 2547, по Тенькинскому - 2156 и т.д. В целом за I полугодие по Дальстрою
было совершено 6763 таких нарушения, а за II полугодие - 13351. Следовательно, возрастание наруше-
ний трудовой дисциплины во II полугодии мы можем связывать именно с тем, что в это время значи-
тельно увеличилось количество рабочих из числа бывших заключенных. Наибольшее количество таких
нарушений за год было зафиксировано в ЮЗГПУ - 84,8 % к среднесписочному составу, в СГПУ -
59,8 %, ТГПУ - 55,2 % и т.д.
При этом, как констатировалось в документе, «имеются факты, когда руководители предприятий
перестраховываются и иногда отдают под суд без достаточной проверки и оснований». Например,
только по ТГПУ в течение 1942 г. было оправдано судом 84 чел., по СГПУ - 55 чел., по ЮЗГПУ -
46 чел. и т.д.'
Ситуация оставалась похожей и далее. В 1944 г. руководители горных предприятий обязывались не
выпускать из забоев вольнонаемных рабочих до конца рабочего дня, а на опоздавших «немедленно»
передавать дела в Военный трибунал и Военную прокуратуру1 2 3. В первом полугодии того же 1944 г., по
данным Военного трибунала войск НКВД при Дальстрое, за нарушение Указа ПВС от 26 декабря 1941 г.
было осуждено 3654 чел. Из этого числа ранее судимых за разные преступления оказалось 3574 чел.,
или 97,8 %. За нарушение норм Указа ПВС' от 26 июня 1940 г. в этот же период осуждению подверглись
7416 чел., из которых ранее судимыми оказались 97,2 % (7197 чел.). В III квартале 1944 г. по Указу от
26 декабря 1941 г. было осуждено 1336 чел., из них ранее судимых - 1127 чел?
В III квартале 1945 г. на предприятиях девяти управлений и г. Магадана (без ИГПУ, ЯГПУ, КРУДС
и УДС) оказалось зарегистрировано 5804 нарушителя трудовой дисциплины, совершивших 10954 нару-
шения, в том числе 7820 прогулов и 1803 случая «дезертирства с производства». И вновь при рассмот-
рении этих дел было оправдано 403 чел.4 5
Осуждение по приведенным мотивам сопровождалось и снижением продовольственных норм.
23 января 1943 г., например, И.Ф. Никишов предписал снизить хлебные нормы для рабочих Дальстроя,
совершивших прогул и осужденных по Указу 26 июля 1940 г. с момента вынесения решения суда и до
отбытия наказания, на 200 г на тех предприятиях, для рабочих которых была установлена норма хлеба в
800 г, и на 100 г на всех остальных предприятиях’.
Тем не менее наряду с «политикой кнута» администрация Дальстроя активно использовала в описы-
ваемый период и меры поощрения за производственные успехи. 13 марта за участие в работе на горных
предприятиях без отрыва от службы была объявлена благодарноегь с занесением в личное дело 39 бой-
цам военизированной охраны6. В июле 1944 г. за высокие показатели золотодобычи Тенькинскому и
Чай-Урьинскому управлениям выделялось по 750 тыс. руб., Северному и Западному управлениям — по
500 тыс. руб. для премирования отличившихся работников промтоварами7. Одним из высших поощре-
ний продолжало являться награждение нагрудным знаком «Отличнику-дальстроевцу»8.
Особенностью складывавшейся в годы войны структуры вольнонаемного населения был его крайне
низкий уровень профессиональной подготовки. Поэтому в условиях отсутствия пополнения грудовых
ресурсов с «материка» и комплектования предприятий кадрами из числа бывших заключенных подго-
товка кадров рассматривалась как очень важная задача. В этих целях в Дальсгрое была развернута ши-
рокомасштабная программа подготовки «средних и младших командиров производства и квалифициро-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 115. Л. 147-147 об.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 5.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 85. Л. 73-74.
7 См.: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 134.
8 Названный нагрудный знак был учрежден НКВД СССР 23 мая 1940 г. на основании Постановления СНК
СССР № 647 от 4 мая. Представление на награждение знаком «Отличнику-дальстроевцу» выносила Центральная
наградная комиссия ГУ СДС, а присваивался он приказом наркома внутренних дел. Всего этой наградой было по-
ощрено около 3 тыс. чел., значительная часть из них - в военное время. См.: Лучкин А.М. Об истории поощрения
работников Дальстроя знаком «Отличнику-дальстроевцу» И V Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф., по-
свяш. 80-летию Первой Колымской экспедиции и 55-летию образования Магаданской области. Магадан, 2008.
С. 186-189.
316 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ванных рабочих разных специальностей». За I полугодие 1943 г. через сеть различных курсов с отрывом
и без отрыва от производства и учебным комбинатом г. Магадана было обучено 4800 чел. В то же время
в январе - августе названного года в стахановских школах обучение прошли 6330 чел.1
( ложившаяся на Колыме и Чукотке половая структура населения, характеризовавшаяся, как мы отмеча-
ли, чрезвычайно низким удельным весом женщин, заставляла вольнонаемных мужчин обращать внимание на
женщин, находившихся за колючей проволокой. Обнаружение таких случаев было предметом тщательного
разбирательства и последующего наказания провинившихся. Занимавшиеся этим органы госбезопасности
часто использовали для доказательства доносы самих заключенных женщин. Так, начальник отдела техниче-
ского контроля промкомбината ГУ СДС, член ВКП(б), принуждал заключенную, осужденную в 1938 г. трой-
кой УНКВД по Дальстрою за контрреволюционную деятельность на 10 лет, к сожительству, клянясь «в вер-
ности именем члена ВКП(б) и партийным билетом». Содержание их бесед и записок стало известно сотруд-
никам госбезопасности благодаря самой этой заключенной. Интересно, что эта же заключенная, содержав-
шаяся в женском лагпункте Мсстпрома, в марте 1941 г. попала в поле зрения члена ВЛКСМ, являвшегося
командиром военизированной пожарной команды при Промкобинате ГУ СДС, а после работавшего в г. Ма-
гадане. Его записки создают впечатление искренности в отношении осужденной женщины, содержат планы
дальнейшей совместной жизни. Этот сотрудник Дальстроя в одной из записок специально подчеркнул не-
возможность открытого общения: «Ты сама знаешь, в каких условиях мы с тобой находимся. Если человека
вольного заметят, то его оштрафуют, а меня, военного, сразу будет трибунал судить». Все эти записки той,
кому они были предназначены, были переданы в органы госбезопасности1 2.
Руководство на такие случаи зачастую реагировало приказами. Так, например, 26 сентября 1944 г.
заместитель начальника Дальстроя Корсаков приказал за связь с заключенными женщинами освободить
от работы и направить в распоряжение начальника Хасынского угольного района на постоянную работу
в качестве забойщиков трех рабочих авторемонтного завода и двух работников Колымснаба3 4.
Между тем на 1 января 1944 г. вольнонаемное население Дальстроя, прежде всего в силу освобож-
дения из лагерей и закрепления на его предприятиях бывших заключенных, вновь возросло (табл. 48).
Таблица 48
Вольнонаемное население ГУ СДС
на Колыме па 1 января 1944 г., чел.4
Работающие Мужчины 83209
Женщины 6614
Итого 89823
Иждивенцы Дети до 12 лет 12587
от 12 до 18 лет 1830
Итого 14417
Взрослые иждивенцы 7474
Итого иждивенцев 21891
Неработающие в/н инвалиды 190
Всего населения 111904
Увеличение численности вольнонаемного населения на Колыме с 1 января 1943 г. составило
19528 чел. (17,5 %). И вновь мы встречаемся с ситуацией, когда почти все это повышение произошло за
счет увеличения численности работавшего населения (14 тыс. чел.), в числе которых опять преобладали
мужчины - 12784 чел., или 15,36 %.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4942. Л. 124-125. Примерно в это же время заключенный, заведовавший поши-
вочной мастерской детучреждений Сануправления (1905 г. рождения, ст. 58-10, срок лишения свободы - 5 лет),
передал «соответствующим органам» содержание разговора с кассиром милиции, ранее работавшим экспедитором
больницы УСВИТЛа, состоявшегося 21 октября 1941 г. В ходе беседы вольнонаемный работник милиции изложил
заключенному содержание одного из докладов начальника ГУ СДС И.Ф. Никишова и его командировки «на мате-
рик» (Там же. Л. 144-145).
3 Там же. Д. 116. Л. 147.
4 Там же. Д. 4979. Л. 3 об.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 317
Прежним в целом оставалось и соотношение между населением, зарегистрированным учетчиками за
горнопромышленными управлениями и прочими структурами ГУ СДС. Работники I ПУ и их семьи на-
считывали 54098 чел., или 48,3 % от всего колымского населения Дальстроя. Однако, в отличие от дан-
ных 1 января 1943 г., наибольшее количество жителей на 1 января 1944 г. оказалось зафиксированным в
Тенькинском горнопромышленном управлении - 10868 чел. За ним следовало СГПУ - 10473 чел.1 Ду-
мается, что причиной таких изменений стала концентрация Дальстроя на отработке золотых месторож-
дений Теньки, отличавшихся богатым средним содержанием. СГПУ же - один из старейших золотодо-
бывающих районов деятельности ГУ СДС — продолжал наращивать усилия на извлечении золота на
своих месторождениях. Чаун-Чукотское ГПУ по-прежнему оставалось самым малочисленным -
1738 чел. Но здесь мы констатируем рост вольнонаемного населения в два раза от уровня 1 января
1943 г., что, очевидно, оказалось обусловленным значительной интенсификацией оловодобычи.
Выделим из приведенных данных и учтенное количество вольнонаемных работников-инвалидов. Из
указанных в таблице 190 таких представителей вольного населения колымских поселков 159 были заре-
гистрированы в горнопромышленных управлениях, в том числе 119 - в Чай-Урьинском ГПУ1 2.
По всей видимости, уровень производственного травматизма, который было довольно высоким
именно на горных работах, оказал свое влияние на этот показатель. Так, в частности, за 9 мес 1943 г.
только в СГПУ произошло 63 производственных травмы с потерей 5478 трудодней. Количество смер-
тельных травм здесь в указанное время достигло 19, из которых 9 - на прииске им. Горького. За 5 мес
того же года 8 смертельных случаев произошло на руднике им. Лазо ЮЗГПУ3.
Как следствие условий труда и бытового положения, общая смертность вольнонаемных дальстроевцев в
1941-1944 гг. увеличилась с 6,1 до 17,9 на одну тысячу человек, а в 1945 г. выросла еще на 13,3 %4. В 1944 г.
сложности с обеспечением вольнонаемного населения продуктами питания также продолжали иметь место.
В мае в связи с трудным положением с хлебом руководством было предписано ввести обязательную замену
100 г установленной нормы хлеба галетами. В районах деятельности Западного, Северного, Тенькинского и
Юго-Западного управлений в связи с недостатком овощей устанавливалась увеличенная норма выдачи рыбы:
вольнонаемным работникам основного производства — 6-6,5 кг рыбы, остальным — 5 кг и менее5.
За годы войны в Дальстрой прибыло только 160 чел. вольнонаемных договорников. К концу 1945 г.
из общего числа около 9 тыс. специалистов только 8 % работало на Колыме и Чукотке менее четырех
лет, 42 % работало по 4—5 лет и 50 % работало по 6-8 лет и более6. Настроения вольнонаемных работни-
ков были далеки от ожиданий руководства. И оно было прекрасно об этом извещено. Так, в одном из
документов военного времени говорилось: «В связи с войной все работники были закреплены за Даль-
строем и не могут уволиться, хотя многие стремятся к этому всеми путями... Необходимо указать, что
длительная работа в Дальстрое отрицательно влияет на состояние здоровья: авитаминоз, сердечные за-
болевания и т.д. Многие товарищи нуждаются в отпуске, отдыхе, лечении. Значительная часть работни-
ков нуждается в переводе в другие более благоприятные климатические условия... Работники из быв-
ших заключенных также стремятся уехать с Колымы, найти свои семьи и работать в других организаци-
ях... Эти настроения и тенденции - уволиться и уехать во что бы то ни стало - во много раз возрастут
после окончания войны и отмены закона о закреплении»7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4979. Л. 3 об.
2 Там же.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 180. Л. 101.
4 См.: Бацаев И.Д- Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан,
2007. С. 125.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 132.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов. В частности, План завоза кадров в 1941 г. для ГУ СДС НКВД СССР
(Дальстрой» предусматривал необходимость вовлечения в работу на Колыме и Чукотке 2274 вольнонаемных спе-
циалистов. Среди них 150 лагерных работников. По имеющимся у нас данным для того чтобы занять, например,
должность инспектора учетно-распределительной части, требовалось наличие образования не ниже 7 классов. Обя-
зательными были членство в ВКП(б) или в ВЛКСМ, отсутствие судимости, опыт счетной работы или работы по
учету и распределению кадров, а также окончание службы в РККА и опыт работы в лагере. Для инспекторов режи-
ма все перечисленные требования сохранялись, только требовался опыт оперативно-следственной работы не менее
2 лет. В этом случае было желательным, чтобы кандидат работал до Калымы в УРКМ, НКВД или прокуратуре (ГА
МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4942. Л. 95).
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
318
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Административное удержание работников в колымских районах привело к весьма показательному
явлению. Речь идет о побегах вольнонаемных дальстроевцев, стремившихся любыми путями покинуть
территорию ГУ СДС. Именно с этим обстоятельством был продиктован приказ И.Ф. Никишова от 3 ап-
реля 1944 г., констатировавший, что «дезертиры производства» проезжают по новой трассе Адыгалах —
Хандыга и «безнаказанно устраиваются на работу в Якутской АССР, а также выезжают в другие области
Советского Союза». Для недопущения подобных фактов на названной автодороге была организована
проверка документов у всех, кто следовал в направлении Хандыги. В случае, если у задержанных не
оказывалось документов об увольнении из Дальстроя, выданных отделом кадров Главного управления,
они подлежали возвращению на свое место работы. Одновременно устанавливалось, что водители авто-
машин, перевозившие таких «беглецов», подлежали уголовной ответственности как «пособники дезер-
тиров»1.
Использовали вольнонаемные работники ГУ СДС и различные иные способы для оставления Даль-
строя: «фиктивные телеграммы о тяжелом материальном положении близких родственников или тяже-
лом болезненном состоянии». К осени 1944 г. таких заявлений стало настолько много, что И.Ф. Ники-
шов сформировал специальную комиссию под руководством своего заместителя по кадрам подполков-
ника госбезопасности Н.А. Никешичева для их рассмотрения1 2. При этом заявления квалифицированных
специалистов начальник Дальстроя рассматривал лично. Комиссии же было предписано документы о
тяжелом материальном положении семей работников на «материке» проверять с помощью телеграфных
запросов. Документы желавших выехать по состоянию здоровья (справки ВТЭК, медицинские докумен-
ты) также подлежали тщательной проверке3.
Подобное отношение к возможному выезду вольнонаемных дальстроевцев с Колымы и Чукотки
обусловливалось тем, что в силу приведенных выше данных ГУ СДС испытывал в годы войны острей-
ший дефицит квалифицированных специалистов, без которых становилось практически невозможным
выполнение государственных планов. Количественный и качественный состав специалистов с высшим и
средним специальным образованием на предприятиях Дальстроя в названный период приведен нами в
табл. 49.
Становится очевидным, таким образом, что нехватка квалифицированных специалистов в Даль-
строе, если учесть и сведения о довоенном периоде, становилась хронической погрешностью процессов
колонизации Северо-Востока. Сведения военного периода, естественно, отражают ситуацию, когда ГУ
СДС практически не получало кадров с «материка», но в целом они лишь подтверждают приведенный
нами тезис.
В конце мая 1944 г. по пути в Китай Магадан посетил вице-президент США Генри Уоллес. «В горо-
де он осмотрел порт, авторемонтный завод, школу, столовую, магазин, склад пушнины, свиносовхоз в
23 км от Магадана, дом культуры. После этого Г. Уоллес побывал в ЮГПУ (пос. Нижний Сеймчан) и
ЗГПУ (пос. Сусуман и прииск “Комсомолец’)», - докладывал И.Ф. Никишов Л.П. Берии телеграммой 29
мая. Позже, 3 июня, в более пространной телеграмме начальник Дальстроя подробно охарактеризовал
Boirpocbi, задававшиеся вице-президентом, и свои ответы на них4.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 183. Л. 35.
2 Никешичев Николай Алексеевич родился в 1905 г. в Вологодской губернии. Окончил три курса Кадниковско-
го педтехникума (1922 г.) и три курса (заочно) Ленинградского института права (1936 г.). Член ВКП(б) с 1927 г. С
1930 г. - в органах ОГПУ (Вологда); с 1938 г. - в Хабаровске. В январе 1939 г. - апреле 1941 г. - начальник УНКВД
по Амурской области. Затем на Колыме. С мая 1941 г. по июнь 1954 г. - зам. начальника Дальстроя по кадрам; с
июня 1954 г. по 15 мая 1959 г. - управляющий трестом «Дальстройснаб». Награжден двумя орденами Красной Звез-
ды (1940, 1945), орденом Трудового Красного Знамени (1945), орденом «Знак Почета» (1943), медалями «За победу
над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За победу над Японией» (1945). Бацаев И.Д., Коз-
лов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Магадан, 2002. С. 405.
3 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 116. Л. 155-156.
4 См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Мо-
руков. М., 2005. С. 464-466.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 319
Таблица 49
Количественный и качественный состав специалистов,
работавших в Д альстрое в 1942-1945 гг., чел.1
Состав На 01.01.1942 На 01.07.1943 На 01.01.1945 На 01.01.1946
Всего работало специалистов 6850 7935 7802 7559
В т.ч.: имеющих высшее образование 2738 3364 3534 3353
имеющих среднее образование 4112 4571 4268 4206
Бывших заключенных 871 1206 1233
1856 2176
Из общего числа: специалистов горной промышленности 504 770 563 527
530 419
Специалистов автотранспорта и электромеханической служ- бы 436 393 354 486
722 610 696
Специалистов промышленного, гражданского и дорожного строительства 179 153 276 275
317 496
Медицинских работников 237 321 316 313
311 463
Планово-финансовых и счетных работников 328 338 398 372
143 199
Примечания: В числителе - количество специалистов с высшим образованием, в знаменателе - со средним
специальным образованием. 2. Для 1943 г. количество специалистов горной отрасли включает также и специалистов
геологоразведки.
Накануне этого визита руководители Дальстроя провели лихорадочную работу - снесли все наблю-
дательные вышки вокруг Магадана, наполнили полки магазинов и убрали всех заключенных. Женщины-
заключенные, работавшие в свинарниках в близлежащем хозяйстве, были заменены вольнонаемными
сотрудницами НКВД. На шахтах, которые осматривали гости, заключенных также заменили на вольно-
наемных.
В числе сопровождавших Уоллеса находился профессор Оуэн Латимор — представитель Ми-
нистерства военной информации. Уоллес и Латимор высоко оценили оркестр и опереточную
труппу в Магадане. Латимор был совершенно очарован Никишовым и Гридасовой: «Оба, он и его
жена, высказывают понимание и проявляют тонкий интерес к искусству и музыке, а также обла-
дают глубоким чувством гражданской ответственности... Мы с интересом обнаружили вместо
преступлений, пьянства и постоянных ссор, золотой лихорадки прошлых лет - обширные тепли-
цы, где выращивали помидоры, огурцы и даже дыни, чтобы отважные шахтеры получали доста-
точно витаминов»1 2.
Встреча Г. Уоллеса в Магадане действительно была организована Никишовым так, что высокий
гость и его окружение не увидели реальной жизни работников Дальстроя - заключенных и вольнонаем-
ных. Американский историк Р. Конквест точно назвал это «клоунским фарсом»3.
На 1 января 1945 г. специалисты ГУ СДС вновь провели единовременный учет вольнонаемного на-
селения Дальстроя, общие результаты которого отражены в табл. 50.
Таблица 50
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4927. Л. 24-25.
2 См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х гг.: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Кара-
тельная система: структура и кадры / Отв. ред. и сост. Н.В. Петров; отв. сост. Н.И. Владимирцев. М., 2004. С. 631.
3 Подробнее см.: Конквест Р. Клоунский фарс И Доднесь тяготеет. В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 410-416.
320
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Вольнонаемное население ГУ СДС
на Колыме на 1 января 1945 г., чел?
Работающие Мужчины 80391
Женщины 7642
Итого 88033
Иждивенцы Дети до 12 лет 13780
от 12 до 18 лет 2158
Итого 15938
Взрослые иждивенцы 7676
Итого иждивенцев 23617
Неработающие в/н инвалиды 177
Всего населения 111824
Как видно, с 1 января 1944 г. состав и структура вольнонаемного населения практически не измени-
лись. Думается, что это было вызвано тем, что к этому времени ресурс освобождения заключенных и
перевода их в положение вольнонаемных работников уже иссяк. Прибытия сколь-нибудь заметного ко-
личества представителей этой категории работников с «материка» в течение года также мы не можем
зафиксировать. Напротив, как отмечалось выше, в навигацию 1944 г. возобновилась доставка этапов на
Колыму и Чукотку подневольных рабочих, и это позволило увеличить численность трудовых ресурсов в
целом при сохранении неизменным количества и качества «вольного» населения ГУ СДС.
Сохранился и значительный удельный вес населения горнопромышленных управлений в общей
численности вольнонаемных дальстроевцев. На эту часть пришлось 55016 чел., что составило 49,2 %.
Наибольшие показатели по количеству населения вновь имело Северное ГПУ (13749 чел.), за ним сле-
довало Тенькинское (11653 чел.). Наименьшее количество жителей (1250 чел.) имело на это время соз-
данное в течение года Индигирское ГПУ".
Нами уже отмечалась сложившаяся в ходе колонизации региона половая структура населения, ха-
рактеризовавшаяся подавляющим преобладанием мужчин (на 1 января 1945 г. - 91,3 % работающих).
Это обстоятельство не способствовало созданию семей, а значит, самым серьезным образом препятство-
вало закреплению жителей на Северо-Востоке. Заинтересованность властей в сохранении здесь произ-
водительного населения, напротив, была довольно высокой, ибо его сокращение самым серьезным обра-
зом угрожало выполнению планов добычи ценных видов минерального сырья.
В то же время приближение победы в войне с Германией рождало у вольнонаемных работников Дальстроя
надежды на снятие ограничений военного периода и скорейший отъезд в центральные районы страны. Руково-
дство СССР и НКВД, помимо ставшего традиционным использования административных мер задержания, в 1945 г.
осуществили через крайкомы и обкомы ВЛКСМ комсомольский призыв 2 тыс. девушек для работы на Колыме.
Начальник Политуправления Дальстроя И.К. Сидоров в связи с этим своей директивой 27 июня
1945 г. предписал политработникам Магадана и управлений ГУ СДС «немедленно развернуть работу по
подготовке встречи женской молодежи: размещение, создание необходимых материально-бытовых ус-
ловий..., учет профессии, желания работать по той или иной специальности». Здесь же И.К. Сидоров
указывал на необходимость быстрейшего назначения девушек на работу и обстоятельного их инструк-
тирования «об особенностях работы в Дальстрое», предупреждения о «бдительности, разборчивости в
знакомствах». «К прибывающим девушкам и женщинам должно быть обеспечено самое чуткое, внима-
тельное и заботливое отношение как в Управлении, так и на местах их работы»1 2 3.
К концу августа большинство из прибывших девушек уже получили назначения и были направлены
на работу в горные и отраслевые управления, на предприятия г. Магадана и национальные районы Ко-
лымы4. Однако политорганы практически сразу же отметили: «Среди прибывших девушек со стороны
отдельных из них имеют место антиморальные поступки: выпивки, безразборное знакомство с бывшими
заключенными и другие нехорошие дела.. .»5
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5022. Л. 2 об.
2 Там же.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
5 Там же.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 321
Несмотря на то, что практически все девушки затем длительное время работали в Магадане и позже
Магаданской области1, заметим, что описанный «демографический десант» не смог решить проблему
оседания трудовых ресурсов в регионе. С одной стороны, девушек было слишком мало. С другой - вла-
стям не удалось перебороть стремление вольнонаемных дальстроевцев к отъезду с Колымы. В 1945 г.
Дальстрой покинуло в связи с увольнением практически столько же работников - 1441 чел.
Другой мерой центральных правительственных органов, принятой в конце войны и направленной на
закрепление трудоспособных жителей на Колыме и Чукотке, было восстановление северных льгот. С
1 марта 1945 г. Дальстрою вновь разрешалось выплачивать работникам, прибывшим по вольному най-
му, десятипроцентную надбавку к основному окладу за каждый год работы на Крайнем Севере. Общий
размер надбавок не мог составлять 100 % оклада. Если дальстроевец использовал отпуск не более одно-
го раза в три года, то ему оплачивался проезд и заработная плата за это время. В случае увольнения ра-
ботника по окончании срока трудового договора или по болезни, инвалидности, сокращению штатов и
т.д. выплачивалось единовременное пособие в размере двухмесячного заработка сверх нормального вы-
ходного пособия в соответствующих случаях. Обладавшие специальным или воинским званием получа-
ли к имевшимся в Дальстрое окладам надбавки за выслугу лет в размерах, установленных НКВД СССР1 2.
В течение года отпуск был предоставлен 1478 работникам Дальстроя3. Проводился целый ряд до-
полнительных мероприятий, санкционированных НКВД, по повышению заработков на предприятиях, в
учреждениях и организациях ГУ СДС.
Размеры заработных плат вольнонаемных дальстроевцев стали существенно превышать средние заработки
по стране. Об этом свидетельствует изданный в 1945 г. в Магадане «Справочник дифференцированных долж-
ностных окладов инженерно-технических работников, служащих и младшего обслуживающего персонала по
отраслям хозяйства Дальстроя НКВД СССР», содержание когорого было утверждено руководством ГУ СДС.
33 раздела «Справочника...» регулировали размеры окладов работников по основным направлениям его
деятельности. Так, оклады начальника и главного инженера горнопромышленного управления составляли от
3700 до 4200 руб., начальника и главного инженера горнорудного комбината - от 3000 до 3800 руб., начальника
и главного инженера прииска особой категории - до 3600 руб., прииска 1-й категории - до 3300 руб., прииска 2-й
категории - до 3000 руб., прииска 3-й категории - до 2700 руб. Должностные оклады начальников шахт состав-
ляли от 2000 до 2300 руб. в зависимости от суточной производительности шахты. Инженеры всех специально-
стей на приисках и горнорудных комбинатах имели оклад от 1600 до 1900 руб. вне зависимости от категории
прииска. Для техников всех специальностей был установлен оклад от 1250 до 1600 руб.
Начальник Геологоразведочного управления имел оклад от 3700 до 4200 руб., начальники районных
геологоразведочных управлений - от 3000 до 3800 руб., главные геологи - от 2700 до 3600 руб. Оклад
геологов районных управлений и геологоразведочных отделов составлял от 1600 до 2000 руб. Оклад
начальника полевой партии составлял от 1800 до 2200 руб., начальника отряда партии - от 1600 до
1900 руб., прораба полевой партии - от 1400 до 1700 руб. и т.д.
В обслуживающих секторах хозяйства оклады были ниже. Оклад врачей в городах и рабочих посел-
ках составлял от 900 до 1300 руб., врачей на селе — от 1000 до 1500 руб. (в зависимости от стажа),
фельдшеров - от 600 до 900 руб., медсестер - от 400 до 700 руб., санитарок — от 350 до 500 руб. Долж-
ностные оклады учителей I—IV классов составляли от 473 до 750 руб., учителей V—VII классов — от
642 до 900 руб., учителей VIII-X классов - от 675 до 975 руб. Оклады педагогических работников зави-
сели от стажа работы, разряда и от наличия высшего или среднего образования4.
Однако и цена закой заработной платы была высокой. В том же 1945 г. в Магадане был опубликован
«Сборник руководящих материалов и указаний по работе с кадрами в системе Дальстроя ЫКВД СССР». Про-
цитируем некоторые положения: «В силу особых условий работы Дальстроя учетная работа по кадрам приоб-
ретает не только ведомственный, но и общегосударственный характер. Эта специфичность учетной работы...
1 Среди них, в частности, Вера Ефимовна Гоголева, дочь репрессированного в 1938 г. зам. председателя Ново-
сибирского горисполкома Е. Романова. Сегодня она - заслуженный учитель РФ, почетный гражданин г. Магадана,
основатель известнейшей на Колыме педагогической династии, директор Северного гуманитарного лицея (г. Мага-
дан). Педагогический стаж В.Е. Гоголевой - более 60 лет.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 127. Л. 133.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
1 См.: Справочник дифференцированных должностных окладов инженерно-технических работников, служащих
и младшего обслуживающего персонала по отраслям хозяйства Дальстроя НКВД СССР. Магадан, 1945.
322
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
является результатом того, что на всей огромной территории деятельности Дальстроя отсутствуют органы, за-
нимающиеся учетом населения, и единственным органом, где возможно навести справку о месте работы того
или иного лица, является Отдел кадров Дальстроя и отделы кадров управлений и предприятий...». «Взамен
имеющихся паспортов выдается специальное удостоверение. Выдача специальных удостоверений... имеет сво-
ей целью укрепление дисциплины и режима среди работающих и закрепления их за предприятиями...». «Орга-
низации, не входящие в систему Дальстроя, расположенные на территории его деятельности (колхозы, Даль-
рыбпродукт, Госбанк, сберкассы, милиция и т.д.), также не имеют права принимать на работу лип без разреше-
ния Отдела кадров Главного управления Дальстроя или соответствующих отраслевых управлений Дальстроя,
на территории которых они расположены...». «Для выполнения работ, которые не могли быть предвидены за-
ранее, работник может быть привлечен в день отдыха... В летнее время, на период промывочного сезона...
выходные дни на основном производстве в горных управлениях Дальстроя отменяются»1.
Думается, что процитированные положения наглядно демонстрируют реалии повседневной жизни вольно-
наемных работников ГУ СДС, фактически ставших, образно говоря, вольными невольниками Колымы.
Такое положение усугублялось и наличием крайне неразвитой социальной инфраструктурой. И.Ф. Ники-
шов в ноябре 1945 г. говорил о том, что из строящихся в Магадане домов: № 7 и 8 должны были быть сданы в
августе, № 9 - в ноябре, № 10 - в декабре, № 5 и деткомбинат - в июне. На деле готовность дома № 7 на это
время составляла 19 %, № 8 - 29 %, № 9 - 12 %, № 10 - 40 %, № 5 — 10 %, деткомбинат - 90 %1 2. В глубинных
поселках положение было еще хуже: «.. .рабочие недостаточно обеспечены теплой одеждой, находятся в хо-
лодных не отремонтированных и грязных бараках. Из поступающих с мест сообщений видно, что в общежити-
ях нет даже баков для кипяченой воды... В рабочих общежитиях имеется совершенно недостаточное количест-
во простейшей мебели (столов, табуреток, вешалок и проч.). В большинстве общежитий нет специальных су-
шилок, обувь и верхняя одежда сушатся непосредственно в жилых помещениях»3.
Не случайным в этой связи стало предписание 30 ноября 1945 г. начальнику управления Нагаевско-
го торгового порта Ващенко и начальнику УСВИТЛа Титову обеспечить такой порядок посадки пасса-
жиров на пароходы в порту, чтобы лица без пропусков и билетов на них не попали. Причиной такого
решения стал массовый несанкционированный выезд из Нагаева «дезертиров производства»4 5. Задер-
жанные таким образом лица должны были привлекаться к уголовной ответственности.
Тем не менее, говоря об истории Дальстроя в годы войны, нельзя обойти вниманием и проявления
патриотизма, присущие в целом населению нашей страны в этот период. Помимо обеспечения добычи
столь необходимых для обороны золота и олова, рабочие и служащие собирали денежные средства, теп-
лые вещи и т.д. За годы войны ими было собрано в фонд обороны, на строительство самолетов, танков,
орудий и на подарки бойцам Советской армии 195 млн 307 тыс. руб., на оказание помощи освобожден-
ным городам и районам - 8 млн 88 тыс. руб.3
Общая сумма поступлений по государственным военным займам составила здесь 271 157 180 руб.
09 коп. В том числе: по военному займу 1942 г. - 56 084 100 руб. 09 коп., по 2-му займу 1943 г. -
65 634 000 руб., по 3-му- 68 377 000 руб., по 4-му — 81 062 000 руб.6
Помимо этого, работники ГУ СДС собрали и отправили вещей для населения, освобожденного от
оккупации, и подшефному госпиталю на сумму 77 542 руб., а для солдат и офицеров Советской армии -
1 Цит. по: Прокуратура Магаданской области: Конспект четырех десятилетий / Авт.-сост. Б.А. Пискарев; под
обш. ред. А.А. Нейерди. Магадан, 1997. С. 40-41.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 129. Л. 279.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 186. Л. 132.
5 Там же. Д. 167. Л. 42.
6 Впервые собравший эти сведения, А.В. Эйчис отмечает, что больше всего поступлений было ог рабочих и служа-
щих промышленности, прежде всего горной. Эго обусловливалось несколькими причинами: 1) высокой зарплатой рабо-
тавших здесь; 2) большой их численностью; 3) наличием на объектах горной промышленности большого контингента
заключенных, заработанные средства которых перечислялись в счет погашения подписки на заем. Наблюдалось отстава-
ние в погашении подписки на заем среди колхозников. Причина этого для всех займов одна - несвоевременная выплата
зарплаты за сезонные работы сельхозорганизациям (например, рыбпромхозам). Реализация проходила преимущественно
принудительно, что было обусловлено особенностями военного времени. Эйчис А.В. Государственные военные займы на
Колыме 1942-1945 г. ИIV Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф., посвяш. 250-летию со дня выхода в свет россий-
ской научной академической монографии С.П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». Магадан, 2006. С. 210.
Подробнее см.: Эйчис А.В. Государственные военные займы на Колыме 1942-1945 гг. Магадан, 2006.
Глава 4. Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР («Дальстрой») в годы Великой Отечественной войны 323
вещей на сумму 231 814 руб. В это число вошло более 300 тыс. теплых вещей, 17 вагонов подарков бой-
цам Западного фронта. Около 3 тыс. т рыбы было послано в годы войны в Москву, Ленинград, Хаба-
ровск. Подшефный Дальстрою Донбасс получил более чем на 300 тыс. руб. «культимущества»1.
Средства работников Дальстроя поступали на постройку самолетов «Комсомолец Дальстроя», «Колхозник
Колымы», самолета «Связист-дальстроевец», эскадрильи «Боец-дальстроевец», эскадрильи санитарных самоле-
тов, звена бомбардировщиков «Дальстроевец», танков имени Дальневосточного комсомола, танковых колонн
«Феликс Дзержинский», «Автотранспортник Калымы», «Горняк», «Юный пионер»1 2 3, 16 февраля 1943 г., в част-
ности, в газете «Советская Колыма» была опубликована телеграмма Верховного главнокомандующего
И.В. Сталина: «Начальнику Дальстроя т. Никишову, начальнику Политуправления т. Сидорову... Прошу пере-
дать рабочим, работницам, инженерно-техническим работникам и служащим, собравшим, кроме первых
4 млн 800 тыс. руб. на строительство бомбардировщиков «Дальстроевец», дополнительно 16 млн руб. на строи-
те: 1ьство танковой колонны им. Феликса Дзержинского, - мой братский привет и благодарность Красной армии»’.
529 работников ГУ СДС единовременно внесли от 10 до 50 тыс. руб. своих сбережений на приобретение
танков, самолетов и орудий. Все эти дальстроевцы получили благодарственные телеграммы И.В. Сталина4.
Многие на боевой технике, купленной за свой счет, воевали на фронте. Например, супруги И.Ф. и
А.Л. Бойко, работавшие в Дальстрое водителями, купили танк. После окончания Челябинского танко-
технического училища с мая 1944 г. принимали участие в боевых действиях. По примеру супругов Бой-
ко к Сталину с такой же просьбой, в частности, обратились работники Магаданского авторемонтного
завода А.М. Ефанов, И.Е. Конюхов, А.П. Тимченко, М.К. Щеглов, В.А. Яковлев, сотрудники Колымпро-
екта А.П. Ходоско, Н.Т. Цибин, директор завода № 2 А.И. Попков-Бодренков, врач И.С. Чубриков, пи-
лот авиаотряда Дальстроя В.П. Самойленко, слесарь автобусного парка Н.А. Петров и др.5
Период Великой Отечественной войны в истории ГУ СДС стал временем наиболее суровых испытаний. В
условиях резкого сокращения снабжения всем необходимым он, тем не менее, выполнял государственные пла-
ны по добьие золота и олова. За значительный вклад в оборону страны Дальстрой Указом Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 14 февраля 1945 г. бьш награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Однако военное время сделало более рельефными особенности второй волны колонизации совет-
ского Севера, проводником которой в изучаемом нами регионе и являлось Главное управление строи-
тельства Дальнего Севера НКВД СССР. Для государства Северо-Восток продолжал оставаться лишь
поставщиком ценных видов минерального сырья. При этом хищнические методы эксплуатации его ме-
сторождений получили еще большее развитие, нежели в предыдущее десятилетие. Вместе с тем, не-
смотря на вынужденное форсирование создания и деятельности обслуживающих отраслей экономики,
многие из которых отличались кустарным характером производства, высокой себестоимостью продук-
ции и низким ее качеством, предельно выраженным стал моноотраслевой перекос в сторону горной
промышленности в общей структуре хозяйственного комплекса края.
Характеристики привлекавшихся трудовых ресурсов все более и более стали напоминать колони-
альную практику России в восточных районах страны периода колонизации «первой волны», когда ос-
нову трудоспособного населения во фронтирных зонах составляли преимущественно осужденные пре-
ступники и отбывшие наказание правонарушители. В такой ситуации основным средством комплекто-
вания контингентов работников стало применение административного удержания рабочих рук в регио-
не, чему объективно способствовала отдаленность Колымы и Чукотки - и географическая и транспорт-
ная. Качество социальной инфраструктуры также не способствовало созданию и укреплению здесь
оседлых трудовых ресурсов, которые бы связывали свое будущее с Северо-Востоком.
С нашей точки зрения, военные годы, отличавшиеся усилением чрезвычайных мер эксплуатации
Дальстроем природных и человеческих ресурсов, в силу исключительных условий этого периода лишь
сдержали сползание советской модели колонизации северных окраин к своему всеобъемлющему кризи-
су, что ярко проявилось в последующее время.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Куртаева Э.К. Колыма и Чукотка в годы Великой Отечественной войны (1941—1945) // Краевед, записки.
Вып. 12. Магадан, 1982. С. 26.
3 Советская Колыма. 1943. 16 фсвр.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 167. Л. 42.
3 См.: Копов А.Г. Магадан: возникновение, становление и развитие административного центра Дальстроя
(1929-1945). Магадан, 2007. С. 163-164.
ГЛАВА 5
КРИЗИС ОРГАНИЗАЦИОННЫХ ФОРМ
И МЕТОДОВ «ВТОРОЙ ВОЛНЫ» КОЛОНИЗАЦИИ
СЕВЕРО-ВОСТОКА. 1946-1957 гг.
5.1. Основное производство Дальстроя в 1946-1957 гг.
«Мы создадим второй, новый Дальстрой, Дальстрой мощный в несколько раз, чем он до сегодняш-
него дня был», утверждал начальник ГУ СДС И.Ф. Иикишов на совещании партийно-хозяйственного
актива 22 ноября 1945 г.1
Основания для такого оптимизма руководителю Дальстроя давало Постановление СНК СССР от
29 октября 1945 г. № 2775-789сс, в более чем тридцати приложениях к которому правительство намети-
ло целый перечень мероприятий. В частности, в приложении 1 «Мероприятия по механизации работ
Дальстроя НКВД СССР в 1946-1950 гг.» отмечалось, что в 1946 г. должны быть полностью механизиро-
ваны вскрыша и транспортировка торфов, а уровень механизации добычи и промывки песков в 1947 г.
предполагался в размере 95 %. В 1948 г. в Дальстрое планировалось пустить в эксплуатацию первые
3 драги, а к 1950 г. их количество должно возрасти до 10 мощностью 500 тыс. м’ каждая. Высокий уро-
вень механизации предполагался на добыче и переработке подземных золотоносных песков. При проек-
тировании и строительстве золотых, оловянных, вольфрамовых и кобальтовых рудников правительство
предписало «исходить из полной механизации всех трудовых процессов». Такие же цели ставились и
перед организаторами геологоразведочных работ и т.д.
Для обеспечения такого уровня механизации производственных процессов в Дальстрое руководите-
ли многих наркоматов получили прямые предписания по поставкам необходимой техники, оборудова-
ния и материалов. Наркому внешней торговли А.И. Микояну было поручено закупить в 1946 г. импорт-
ного оборудования на сумму 13410 тыс., а в 1947 г. - на 8370 тыс. долл.
Этим же документом утверждались плановые показатели по количеству рабочей силы Дальсгроя. В
1946 г. она должна была составить 216,3 тыс. чел. (в том числе 139,3 тыс. - на предприятиях основного
производства), в 1947 г. - 213 тыс. чел. (134 тыс.), в 1948 г. — 259,5 тыс. (150 тыс.), в 1949 г. - 248,3 тыс.
(169,8 тыс.), в 1950 г. -271,7 тыс. (195,7 тыс.)1 2.
Приложением 5 СНК СССР обязал все наркоматы в двухнедельный срок рассмотреть заявки ГУ
СДС и выделить ему оборудование и материалы, запланированные на 1946 г. При этом было специально
указано на несколько особенностей обеспечения Дальстроя. Все наркоматы обязывались предусмотреть
выделение материальных ресурсов Дальстроя «отдельной строкой» в годовых и квартальных планах.
Выделенные Дальстрою фонды не могли быть аннулированы до полного их выполнения, а все «не-
догрузы, оказавшиеся на конец месяца или квартала», должны были быть перенесены для исполнения на
следующий период. Снабжение Дальстроя всем необходимым правительство предписало проводить в
первоочередном порядке. Кому бы то ни было запрещалось сокращать объемы или изменять поставки
оборудования, материалов, промышленных и продовольственных товаров, выделенных ГУ СДС3.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов, «...все, что можно, будет механизировано», отмечал он также. «Мы при-
дем к такому положению, когда будем давать 60-70 % добычи золота страны. Мы придем к такому положению,
когда Дальстрой будет давать 35-40 % мировой добычи вольфрама, мы полностью обеспечим нашу страну кобаль-
том» (Там же).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 58-62.
3 Там же. Л. 74-77.
Глава 5. Кризис организагрюнных. форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 325
Столь пристальное внимание к производственной деятельности Дальстроя со стороны высших госу-
дарственных органов, думается, было продиктовано, как и прежде, острой необходимостью в ценных
видах минерального сырья - золоте (мировой валюте), олове, вольфраме, кобальте. Если в 1930-х гг. в
том числе и колымским золотом оплачивались индустриализация и создание военной промышленности,
в годы войны - поставки по ленд-лизу и другие военные нужды, то в послевоенный период оно потре-
бовалось для восстановления народного хозяйства и поддержки «братских» политических режимов в
странах складывавшегося «социалистического лагеря».
Однако уже несколько последующих лет наглядно показали, что ГУ СДС не в состоянии выполнять
установленные государством плановые задания. Вместо 72 тыс. кг химически чистого металла предпри-
ятия Дальстроя смогли извлечь в 1946 г. лишь 52633 кг, выполнив годовую программу на 73, 1 %'. Столь
серьезный срыв образовался по целому ряду причин, среди которых выделим важнейшие.
В течение военного периода для выполнения плана золотодобычи извлечение металла, как правило,
форсировалось в течение IV квартала осенне-зимней промывкой. Это позволяло Дальстрою выполнять
поставленные задачи. Но количество золота, подлежавшего добыче в конце года для выполнения плана,
постоянно увеличивалось. Так, чтобы обеспечить годовой план, в IV квартале в 1943 г. Дальстрой добыл
9,9 т металла, в 1944 г. - 13,4 т, в 1945 г. - 17,1 т. Таким образом, осенне-зимняя промывка во многом
давала возможность руководству ГУ СДС? рапортовать о выполнении государственных планов. Но в
1946 г. наступил перелом. Материальных и человеческих ресурсов не хватило, чтобы восполнить недо-
данное к концу промывочного сезона (1 октября) золото, ибо в IV квартале надо было извлечь уже 26,1 т
благородного металла1 2.
Ежегодное отвлечение имевшейся техники и рабочей силы на добычу золота в IV квартале не по-
зволяло полноценно осуществлять подготовку горных полигонов к промсезону следующего года
(вскрышу торфов, подготовку подземных песков и т.д,), что только усугубляло положение. Поэтому
выполнение плана добычи 1945 г. сказалось на горных работах 1946 г.: Дальстрой промыл 5600 тыс. м3
золотоносных песков вместо 6985 тыс. м3. В целом плановые показатели по горным работам оказались
выполненными на 87 %3.
В 1947 г. ситуация оказалась еще хуже. В последней четверти 1946 г., по указанным выше обстоя-
тельствам, оказались вскрытыми лишь 525 тыс. м3 торфов (или 4,5 % от плана 1947 г.) и добыто подзем-
ных песков всего 103 тыс. м3 (4.9 %). Объем выполненных открытых горных работ составил 86 тыс. м3,
или 8,7 %4. Поэтому на начало 1947 г. Дальстрой вышел с совершенно неподготовленными площадями.
Обычно гарантией выполнения плана золотодобычи являлось наличие к 1 мая не менее 60-65 %
общих годовых объемов вскрытых торфов и добытых подземных песков. На 1 мая 1947 г. на приисках
ГУ СДС было вскрыто 4222 тыс. mj торфов (33,4 %) и добыто подземных песков 1199 тыс. м3 (32,2 %)5.
В результате в течение года его предприятия оказались в сложной ситуации, когда они одновременно
должны были вести и горноподготовительные работы, и непосредственно осуществлять извлечение ме-
талла.
Во многом в силу этих причин из предписанных Советом Министров СССР 17 февраля 1947 г. 70 т
химически чистого золота (в том числе 6 т рудного)6, предприятия Дальстроя добыли всего 41,2 т ме-
талла (58,9 %), в числе которого рудное составило лишь 2,2 т7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4330. Л. 4.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов. Дополнительным доказательством стремления руководства Дальстроя к
форсированию золотодобычи в конце 1946 г. являются данные об удельном весе лотошной добычи в общем ко-
личестве добытого металла. Так, при плане в 17,6 % фактически лотками (т.е. вручную) было добыто 31,2 %.
Столь резкий рост может быть объяснен только тем, что в конце года, когда промприборы по техническим
условиям уже не могли производить промывку песков, основная тяжесть выполнения плана легла на лотошни-
ков (ГА МО. Ф. Р-23сч. On. 1. Д. 4330. Л. 4).
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 202.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 196. Л. 14.
6 Там же. Д. 185. Л. 209.
7 Там же. Д. 4. Л. 4. В 1947 г., как и в предыдущие годы, Дальстрой стал резко форсировать добычу золота в
IV квартале. В директиве Политуправления от 30 сентября читаем: «МВД СССР ожидает, что даже при большом
общем недовыполнении годового государственного плана золотодобычи в 1947 г. Дальстроем будет добыто в
ГУ квартале максимальное количество золота» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
326
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Важное значение для обеспечения планов добычи драгоценного металла имело его среднее содер-
жание в горных породах. Поскольку, как очевидно, ГУ СДС добывало подавляющую часть золота из
россыпей, приведем следующие данные. Из-за активного использования хищнических способов золото-
добычи, когда разрабатывались наиболее богатые участки, в 1942-1948 гт. среднее содержание золота в
промываемых песках снизилось с 18,1 до 6,33 г/м1 2 3, т.е. упало почти в три раза. Для обеспечения госу-
дарственных заданий в такой ситуации Дальстрой должен был постоянно увеличивать объемы промыв-
ки песков. Так, если в 1943 г. его приисками было промыто 4,5 млн м3, то в 1948 г. потребовалось пере-
работать таким образом 9,2 млн м3, а программа 1949 г. составила уже 10,2 млн м3. Другой пример. Если
в 1944 г. на 1 т россыпного шлихового золота требовалось переработать 197 тыс. м3 горной массы, то в
1948 г. - уже 440 тыс. м3, а в 1949 г. - 588 тыс. кубометров1.
Становится очевидным в этом случае, что выполнение планов золотодобычи настоятельно требова-
ло механизации горных работ, о чем и говорили документы правительства октября 1945 г. Однако в ре-
альности уже в феврале 1947 г. Совет Министров признал фактом срыв поставок заводами-
поставщиками на Северо-Восток в 1946 г. оборудования и материалов отечественного производства
(электромоторов, тракторов, стального троса, авторезины), а также значительное невыполнение Мини-
стерством морского флота плана перевозок Дальстрою2.
В частности, по импортным поставкам ГУ СДС получило техники и оборудования лишь на 5 млн долл,
вместо предусмотренных 13410 тыс. Оказались не завезенными 141 бульдозер, 10 экскаваторов, компрессо-
ры суммарной производительностью 1640 м3 сжатого воздуха, 60 буровых станков, 76 буровых станков «Ва-
гон-Дрилл», 528 электромоторов, 1381 т труб и ряд других материалов. Горные предприятия совершенно не
получили запчастей к экскаваторам (на 100 тыс. долл.), к электростанциям (на 130 тыс. долл.) и компрессо-
рам (на 20 тыс. долл.)3.
В 1947 г. из заявленных 29 экскаваторов на 1 сентября поступили лишь 17, из 260 бульдозеров - 48,
из 230 тракторов С-80-188, из компрессоров суммарной производительностью 6208 м3 сжатого воздуха -
только на 908 м3 и т.д.4 5 6 Из предусмотренных техническими проектами 242 промывочных приборов, к
1 мая было готово лишь 37. В течение мая в спешном порядке было построено еще 77. Поэтому в пром-
сезон Дальстрой вступил, имея лишь 114 приборов3.
На многих полигонах, где вскрыша торфов проводилась уже в летнее время, оттайка песков не ус-
певала за их отработкой. Поэтому работа бульдозеров на небольших заболоченных полигонах приводи-
ла к выходу их из строя. В июне 1947 г. руководством Дальстроя был проведен хронометраж работы
механизмов на приисках. В результате выяснилось, что простои бульдозеров из-за неисправности соста-
вили 38 % от всего времени простоев всей приисковой техники. Одновременно проверки зафиксирова-
ли, что промприборы простаивали более 25 % рабочего времени в силу неисправности различных меха-
6
низмов .
В 1948 г. ситуация в целом повторилась. В частности, типичной картиной было снятие оборудова-
ния с золотодобывающих шахт и установка его на приисковые промприборы. С большим опозданием
стали прибывать бульдозеры7. При этом и ремонт имевшейся техники существенно задерживался,
большей частью в силу отсутствия запасных частей. На 1 января 1948 г. только в Тенькинском ГПУ ка-
питальный ремонт бульдозеров был выполнен на 6,8 %, а средний ремонт - на 14,4 %8.
Поэтому говорить о значительно увеличившейся механизации производства в этот период, с нашей
точки зрения, вряд ли возможно. Следовательно, недостаток техники компенсировался самыми различны-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 202-203.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же. Министр внутренних дел СССР С.Н. Круглов, докладывая И.В. Сталину итоги выполнения предпри-
ятиями МВД государственного плана за II квартал 1947 г., отметил, что невыполнение квартальных заданий Даль-
строем «в известной мере объясняется запозданием оттаивания грунтов в связи с поздним наступлением весенней
оттепели; однако основной причиной невыполнения является недополучение Дальстроем в текущем году бульдозе-
ров» (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 138. Л. 253).
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Там же. В течение года из 165 экскаваторов, которыми располагал Дальстрой, в работе находилось только 85.
Остальные простаивали либо в ремонте, либо из-за отсутствия топлива и взорванных грунтов (Там же).
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 23, 25.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 327
ми способами. Прежде всего, традиционным - увеличением доли мускульного труда на приисках. В
1946 г. удельный вес мускульной промывки песков вместо 17,5 % по плану составил 45,8 %\ Другим спо-
собом стало более широкое использование массовых взрывов, что позволяло сразу освобождать большие
количества песков. Прежде всего, таким способом был выполнен план по вскрышным работам 1948 г.1 2
За 8 мес — к 1 сентября 1948 г. вскрыша торфов составила 60,2%, добыча подземных песков -
58,9 %, промывка песков - 56,7 %, добыча золота - 56,3 % годового плана3. При этом за 9 мес 1948 г.
механизированная вскрыша торфов достигла 100 %, добыча подземных песков механизированным спо-
собом составила 28 %, а промывка песков - 92,4 %4.
Результаты выполнения годовой программы извлечения золота 1948 г. оказались не намного выше
показателей 1947 г.: прииски и рудники Дальстроя произвели 43,6 т химически чистого металла, в том
числе 2,4 - рудного5.
И, наконец, последнее. В это время явно не соответствовали плановым количество и качество тру-
довых ресурсов Дальстроя. В 1946 г. вместо предусмотренных правительством 216,3 тыс. чел. средне-
списочный состав всех категорий работников ГУ СДС составил 205178 чел. Вместе с тем персонал ос-
новного производства, значительно увеличенный за счет перебросок на горные работы из всех отраслей
хозяйства Дальстроя, в течение года составил лишь 86074 чел.6
На 25 декабря 1947 г. в Дальстрое работало 227346 чел. Среди них было 116060 вольнонаемных и
спецпоселенцев, 130318 чел. заключенных, 3454 военнопленных и 5514 каторжников7. В целом общая
численность работников на 6,1 % превысила запланированную правительством. Но здесь, как нам ка-
жется, надо иметь в виду два обстоятельства. Первое. Среди только вольнонаемных работников
(86528 чел.) бывшие заключенные составляли 55,2 %. И второе. В обеспечении ГУ СДС рабочими рука-
ми решающую роль вновь сыграла доставка подневольных работников: за год прибыло 52979 чел, за-
ключенных и 110 каторжников.
Но в 1948 г. не удалось удержать даже этот уровень. На 1 января 1949 г. в Дальстрое работало
210,5 тыс. чел., в том числе 110 тыс. вольнонаемных и спецпоселенцев. Важнейшей причиной сокраще-
ния численности здесь стали выезд на «материк» вольнонаемных работников и невыполнение плана
доставки заключенных: из запланированных 50 тыс. на Колыму было доставлено 34900 лагерников
(69,8 %). Более того, из поступившей во II и III кварталах подневольной рабочей силы к тяжелой физи-
ческой работе оказались годными только 6,5 %, к работам средней тяжести - 61,3 % и к легким работам -
32,2 %. На основном производстве в 1948 г. оказалось занято в среднем за год 184,1 тыс. чел.8
Довольно низким оставалось и качественное состояние кадров ГУ СДС. Так, например, в 1947 г. ру-
ководителями промывочных приборов являлись в подавляющем большинстве люди, которые много лет
подряд вели мускульные разработки полигонов, как правило, из числа бывших заключенных. Из
160 начальников горных участков 32 чел. были горными техниками, и почти совсем не было инженеров.
Остальные начальники участков не обладали никаким специальным образованием. Из 48 главных инже-
неров приисков соответствующее горное образование имели 34 чел., 12 не имело вообще никакого выс-
шего образования. Из 48 приисковых главных механиков горными инженерами-механиками являлись
лишь 13 чел., столько же было инженеров-механиков других специальностей, оставшиеся 22 вообще не
имели инженерного образования9. Естественно, что внедрять средства механизации с таким количест-
вом специалистов было просто невозможно.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4330. Л. 7. План предусматривал разработать бульдозерами 76,9 % песков. Фак-
тически выполнение в этом случае составило 40,9 %.
2 По плану в 1948 г. экскаваторами и бульдозерами должно было быть вскрыто 32950 тыс. м торфов. Фактиче-
ское выполнение составило 76,8 %. В том числе по СГПУ - 79,4 %, по ЗГПУ - 71,4 %, по ТГПУ - 87,2 %, по ИГЛУ -
65,4 % (Там же. Д. 4431. Л. 17).
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 222.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 4.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4430 Л. 3. По Постановлению СНК СССР от 29 октября 1945 г. он должен был
составлять 139,3 тыс. чел.
7 Там же. Д. 5134. Л. 163.
8 Там же. Д. 4431. Л. 2, 3. По Постановлению СНК СССР от 29 октября 1945 г. на основном производстве
должно было работать 150 тыс. чел., а общее количество работников составить 259,3 тыс. чел.
9 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 196. Л. 30.
328
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Нельзя не учитывать в этой связи и субъективный фактор. В докладной записке на имя секретарей ЦК
ВКП(б) А.А. Кузнецова и М.А. Суслова и министра внутренних дел генерал-полковника С.Н. Круглова от
25 сентября 1947 г. отмечалось: «Руководящие хозяйственные, политические и партийные органы Дальстроя
получают сотни заявлений рабочих с просьбой разрешить выезд в центральные районы страны. Массово-
политическая работа, проводимая в противовес этим настроениям, совершенно не достигает цели. Большинство
подлежащих вывозу с Колымы работают плохо, нарушают трудовую и производственную дисциплину...»’.
Таким образом, «рывка», запланированного Правительством СССР, в развитии золотодобывающей
промышленности Дальстроя в первые послевоенные годы не получилось. Причины этого явления кро-
ются, как нам представляется, в первую очередь в экстенсивном характере производства. Проведение
хищнической добычи металла приводило к разубоживанию россыпей, к снижению среднего содержания
золота в породах. Недостаток техники и оборудования не позволял компенсировать это снижение уве-
личением объемов горных работ. Количественные и качественные характеристики привлекавшейся ра-
бочей силы явно не соответствовали выполнению государственных планов.
Сложным был описываемый период 1946-1948 гт. и для геологоразведочных подразделений Дальстроя.
В годы войны, начиная с 1943 г., количество разведанных запасов и в еще большей степени балансовых запа-
сов начало снижаться. Добыча золота в 1942-1945 гг. находилась примерно на одном и том же уровне и не
компенсировалась приростом балансовых запасов. Это происходило потому, что добыча металла сразу же
организовывалась на открытых богатых россыпных участках. Особенно резко балансовые запасы уменьши-
лись в 1944 г. - сразу же на 47 т1 2 3. Их уменьшение продолжалось и в 1946-1948 гг., хотя расходы на геолого-
разведку в Дальстрое в это время стали существенно увеличиваться (табл. 51).
Таблица 51
Капиталовложения в геологоразведку ГУ СДС
в 1945-1948 гг., млн руб.3
Капиталовложение 1945 1946 1947 1948
В геологоразведочные работы Дальстроя всего 177 193 190 230
В т.ч. на геологоразведочные работы по золоту 71 114 136 155
Очевидно, что за три года инвестиции в геологоразведку на Северо-Востоке увеличились почти на чет-
верть. При этом расходы на разведку золотых месторождений в абсолютных показателях выросли более чем в
два раза. Одновременно укажем, что если в 1945 г. они составили 40,1 % всех затрат на геологоразведку, то в
1946 г. мы можем фиксировать 59 %, в 1947 г. - 71,5 %, в 1948 г. - 67,4 %. Важнейшей причиной такого поло-
жения, думается, можно назвать стремление к резкому увеличению количества добывавшегося золота, которое
требовалось для обеспечения и внутренних, и внешнеполитических интересов советского режима.
Основные работы в указанное время сосредоточивались на детализации ранее выявленных золото-
носных узлов4 5.
Крупных россыпных месторождений, за исключением Берелехского, на котором начал работы при-
иск «Перспективный», в этот период выявлено не было. Но разведки на территории Тенькинского ГПУ
привели к открытию в 1945 г. Игуменовского коренного месторождения, на котором стал разворачивать
работы рудник им. Белова’. В 1946-1947 гг. на Теньке были открыты новые золоторудные месторожде-
ния «Дегдекан», «Родионовское», несколько позже - «Ветрснское»6. 31 января 1946 г. на базе открытого
рудного месторождения в составе Индигирского управления был создан рудник «Ольчан»7.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 1.
4 Вполне возможно, именно это обстоятельство привело к сокращению количества геологоразведочных и поис-
ковых партий, занятых на поисках и разведке месторождений полезных ископаемых Колымы и Чукотки. Если в
1945 г. здесь работало 128 партий, в 1946 г. - 137, то в 1947 г. - уже 100. а в 1948 г. - 87 партий (Там же).
5 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области: Ч. 1: Горнодобывающая промышлен-
ность Дальстроя (1931-1957) / Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002. С. 62.
6 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 142.
7 Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области... С. 66. Однако в силу того, что детальная
разведка не дала ожидаемых результатов, рудник «Ольчан» в 1946 г. вовсе не эксплуатировался (ГА МО. Ф. Р-23 сч.
On. 1. Д. 4330. Л. 9). Как нам представляется, создание довольно затратного предприятия (рудника) на еще не до конца
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 329
Увеличение капиталовложений в геологоразведку привело и к организационным изменениям соот-
ветствующих служб ГУ СДС. На основе геологоразведочных некоторых горнопромышленных управле-
ний в 1947 г. были созданы районные геологоразведочные управления. Дальнейшее изучение Индигир-
ского и Тенькинского районов Дальстроя передавалось Нижнеиндигирскому (НИРГРУ), Верхнеинди-
гирскому (ВИРГРУ) и Верхнеколымскому (ВКРГРУ) районным управлениям. Для изучения Сеймчан-
ского района создавалось Сеймчанское РайГРУ1.
На 1 октября 1948 г. в структуру Геологоразведочного управления Дальстроя входили 5 районных
ГРУ (Верхнеколымское, Берелехское, Верхнеиндигирское, Нижнеиндигирское, Сеймчанское), Пенжин-
ская геологоразведочная экспедиция, 6 геологоразведочных отделов при ГПУ и отраслевых управлениях
Дальстроя (Северном, Янском, Чаун-Чукотском, Чукотстрое, Дальстройугле и Колымском речном
управлении). В Тенькинском, Западном и Индигирском ГПУ работали отделы главного геолога. В со-
ставе райГРУ действовали 89 геологопоисковых и 53 топографо-геодезических и др. полевых партий.
Поисковые и детальные разведки россыпных и др. месторождений проводили также 37 разведрайонов.
Помимо этого, в составе всех действовавших приисков и рудников находились геологоразведочные бю-
ро, ведавшие вопросами эксплуатационной геологии, приисковой и рудничной разведками.
Эти подразделения насчитывали 13040 работников, среди которых 2078 ИТР, 748 служащих,
880 чел. младшего обслуживающего персонала и бойцов ВОХРа, 9334 рабочих. Среди рабочих вольно-
наемных насчитывалось 2990 чел., спецпоселенцев - 2318 и заключенных - 4026 чел. Из общего количе-
ства работавших специалисты с высшим образованием составляли 492 чел., со среднетехническим -
225 чел., геологов-практиков - 149 чел.* 1 2
Но в целом в течение 1944-1948 гг. значительного прироста запасов ценных видов природных ископаемых
не произошло. Поданным И.Д. Бацаева, прирост запасов золота в 1946 г. составил всего 43 т, в 1947. г.-32,12 т,
в 1948 г.-50,9 т3. В 1947 г., например, план по обеспечению горных предприятий разведанными запасами был
выполнен по россыпному золоту на 57,7 %, по олову - на 92 %, по вольфраму- на 28,2 %, по кобальту- на 56 %4.
В.А. Цареградский, начальник ГРУ Дальстроя, в апреле 1947 г. на VII партконференции ГУ СДС в
качестве основной причины этого явления назвал «массовые настроения геологов уволиться из Даль-
строя или уехать в отпуск... Например, с самого начала 1946 г. добивался увольнения главный геолог
Индигирки Шаталов. Одновременно с ним рвались в отпуск Раковский, Липовский, Галченко, Лихарев и
др. Особенно такие настроения охватили широкий круг среднего и младшего горнадзора на разведке.
Мы не справились с такими настроениями, не смогли нейтрализовать их влияние на работу»5.
Проблемы геологоразведки и добычи золота сопровождались организационными изменениями в
этой отрасли экономики Дальстроя. В 1946 г. было ликвидировано Чай-Урьинское ГПУ, подразделения
которого перешли в подчинение Западного горнопромышленного управления6. Основной причиной
прекращения самостоятельной деятельности ЧУГ1ТУ стала его нерентабельность, вызванная методами
эксплуатации богатейших россыпей Чай-Урьи в годы войны.
По мере истощения россыпных месторождений происходило слияние нескольких приисков в один.
Новые объекты золотодобычи открывались преимущественно в Тенькинском, Индигирском и Западном
исследованных площадях является доказательством лихорадочных поисков руководством Дальстроя в это время лю-
бых возможностей увеличения золотодобычи.
1 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 142.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См.: Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых полити-
ческих репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 128. Естественно, что такие объемы прироста запасов
не могли обеспечивать устойчивое развитие отрасли.
' ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Гам же. Отметим, что по просьбе Л.П. Берии 20 января 1944 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о
присвоении В.А. Цареградскому и начальнику Дальстроя И.Ф. Никишову звание Героя Социалистического Труда
(РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1390. Л. 143-144). Этим же днем был датирован соответствующий Указ Президиума
Верховного Совета СССР, где основанием для присвоения этого звания послужили «особые заслуги в деле про-
мышленного освоения Дальнего Севера и обеспечения в трудных условиях военного времени успешного выполне-
ния планов добычи редких и цветных металлов». См.: Колыма. 1944. № 1. С. 4.
6Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области... С. 71.
330
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
горнопромышленных управлениях1. В частности, в 1947 г. в Тенькинском ГПУ на основе рудников
им. Матросова, «Дегдекан», фабрики им. Берии бьш создан Омчакский золоторудный комбинат (ОЗРК)1 2.
Год спустя, напротив, были прекращены попытки добычи золота на руднике «Мальдяк» в силу того, что
геологические данные по запасам золота здесь не подтвердились3. Эти изменения в совокупности с от-
крытием новых производственных объектов привели к тому, что в 1945-1948 гг. количество золотодо-
бывающих приисков выросло с 45 до 51, а рудников - с 4 до 7, золотоизвлекательных фабрик - с 3 до Т4.
Тяжелое положение в это время можно наблюдать и в другой основной отрасли горной промыш-
ленности Дальстроя — оловодобыче. Стремление советского руководства любой ценой увеличить полу-
чение колымского золота привело к тому, что затраты на геологоразведку оловянных месторождений
здесь стали снижаться. Так, в 1945 г. они составили 39 млн руб. (22 % от всех затрат на геологоразве-
дочные работы), в 1946 г. - 34 млн руб. (17,6 %), в 1947 г. - 25 млн руб. (13,1 %), в 1948 г. - 36 млн руб.
(15,6 %)5. Вполне возможно, что именно сокращение инвестиций в разведку олова привело к положе-
нию, когда на 1 января 1949 г. суммарные геологические запасы этого металла по 63 коренным и
144 россыпным месторождениям составляли 341,5 тыс. т, а балансовые - лишь 69,8 тыс. т (28,5 %)6.
Оловодобывающие предприятия были, как и прежде, сосредоточены в Юго-Западном, Тенькинском,
Янском и Чаун-Чукотском горнопромышленных управлениях. В их составе действовал 1 прииск, а ко-
личество рудников увеличилось после окончания войны с 8 до 97.
В 1946 г. добывший 4,7 тыс. т олова в концентратах Дальстрой перевыполнил годовой план на 104 %8.
При этом Постановлением № 302-135сс от 17 февраля 1947 г. Совет Министров СССР предписал в 1947 г.
добыть на Колыме и Чукотке 5500 т оловянных концентратов в перерасчете на металлическое олово9.
Однако фактически по всем видам горных работ в 1947 г. оловодобывающие предприятия Дальстроя
стали работать хуже. Зачастую это было вызвано тем. что условия труда находились на зачаточном
уровне. Так, обследованием рудника им. Лазо в 1947 г. было выяснено следующее: 50 % очистных забо-
ев не имели запасных выходов и нормальной вентиляции; взрывные работы производились огневым
способом при одновременном взрывашш более 100 шпуров; горные выработки не имели креплений10.
Во многом благодаря этому если в 1946 г. производительность труда на отбойке горной массы со-
ставляла 0,46, то в 1947 г. — 0,39, на ее обработке соответственно - 1,10 и 0,99, на вскрышных работах —
1 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 148.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 154. Л. 57. ОЗРК действовал недолго. Не имея собственной материальной базы,
он стал лишь дополнительной инстанцией между предприятиями и горным управлением. Поэтому в октябре 1948 г.
ОЗРК был ликвидирован с подчинением рудников и фабрик непосредственно ТГПУ (Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1.
Д. 4431. Л. 27).
3 Там же. Л. 25. Рудник «Мальдяк» был создан в январе 1946 г. в ЗГПУ на основе обнаруженного золоторудно-
го участка одноименного прииска.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 17. В Индигирском ГПУ в 1948 г. открытым и подземным способом экс-
плуатировалось соответственно 6 и 12 приисков. В это время там работало 24 бульдозера, но технико-
экономические показатели использования землеройной техники были низкими, не хватало запасных частей, мешала
разнотипность машин отечественного и иностранного производства (Хатылаев М.М. Промышленное развитие Яку-
тии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992. С. 31). После войны здесь вступили в эксплуатацию новые прииски «Хатыннах»,
«Разведчик» и др. В январе 1946 г. в ИГПУ работало 8480 рабочих, через год - 9490 чел. На 1 декабря 1949 г. здесь
трудилось уже 15825 чел. Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-
Востока Якутии. Якутск, 2006. С. 22.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 1. Одним из крупнейших достижений геологоразведчиков-оловянников ста-
ло открытие в 1947 г. в верховьях руч. Уяндин (лев. приток Индигирки) партией геолога Д.И. Каца богатых олово-
носных россыпей. Позже на их базе начал работать прииск «Депутатский». Хатылаев М.М. Промышленное разви-
тие Якутии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992. С. 64.
6 Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 129.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 17. Единственный оловодобывающий прииск Дальстроя - «Красноармей-
ский» — по-прежнему действовал в составе Чау-Чукотского ГПУ.
8 В 1946 в составе Янского ГПУ был организован оловянный рудник «Илинтасс». ХатылаевМ.М. Промышлен-
ное развитие... С. 64.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 203.
10 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 331
18,30 и 13,04, на добыче подземных песков - 1,94 и 1,78, на промывке песков - 4,63 и 3,24. В результате
ЮЗГПУ добыло 1331,8 т оловянных концентратов, ТГПУ - 198,9, ЯГПУ - 301,2, ЧЧГПУ - 2309,6 т.
Общая добыча, таким образом, составила лишь 4141,5 т концентратов1. Выполнение годового задания
было провалено.
Эта ситуация вновь повторилась в 1948 г. План I квартала не выполнило ни одно предприятие1 2. На
1 сентября ГУ СДС добыло лишь 48,5 % годового плана3. В целом за год, добыв 3344,1 т оловянных
концентратов, Дальстрой выполнил лишь 64,3 % установленной программы (5200 т). При этом очевид-
но, что недовыполнение плана по добыче рудного и россыпного олова (55,6 и 88,8 % соответственно)
руководство Дальстроя пыталось компенсировать путем использования ручного труда лотошников. Ес-
ли производственным планом лотошная добыча вообще не планировалась, то в результате лотками ока-
залось намыто 86,1 т оловянных концентратов4.
После войны Дальстрой возобновил добычу своего «третьего металла» - вольфрама. В 1941-
1944 гг., как мы отмечали выше, его предприятия уже добыли 280 т вольфрамового концентрата. В
1948 г. ГУ СДС получило задание добыть 600 т трехокиси вольфрама. Добычу «третьего металла» долж-
ны были вести Аляскитовый горнорудный комбинат Индигнрского ГПУ5 и управление «Чукотстрой» на
Иультинском оловянно-вольфрамовом месторождении6.
На Чукотке в течение всего 1947 г. велись в основном строительные работы, которые существенно
осложнились, как отмечал начальник Чукотстроя Б.Н. Ленков, срывом поставок материалов и оборудо-
вания по вине Минморфлота и крайне низкой производительностью труда: «...инженеры, руководители
предпочитали всем механизмам мускульную силу...»7. В результате за 9 мес плановые задания по
строительству фабрики были выполнены лишь на 9,4 %, а по строительству рудника - на 2,3 %8.
Тем не менее в 1948 г. рудник «Иультин» по плану должен был добыть уже 150 т трехокиси вольф-
рама, остальное количество должно было быть извлечено на Аляскитовом комбинате. Однако в резуль-
тате несвоевременного получения и доставки на Индигирку оборудования и материалов ГРК «Аляски-
товый» так и не был введен в эксплуатацию. Другим препятствием к его пуску стало почти полное от-
сутствие электроэнергии. Поэтому общедальстроевская добыча трехокиси вольфрама в 1948 г. состави-
ла лишь 41,5 т (или 6,9 %), добытых фактически только на Иультине от отработки штуфной руды, полу-
ченной при проходке горных выработок9.
С 1947 г. Юго-Западное горнопромышленное управление на руднике «Верхний Сеймчан» начало до-
бычу кобальта, который в дальстроевских документах стал именоваться «четвертым металлом»10 11. В тече-
ние года было добыто 0,5 т, а в 1948 г. - 37 т кобальта в концентрате11. При практически полном выполне-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 166. Л. 146.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. Оп. 1. Д. 185. Л. 222. По тексту Постановления Совмина СССР от 20 сентября 1948 г.
№ 3495-1401 сс «О ходе выполнения планов добычи золота и олова Дальстроем МВД СССР в 1948 г.».
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 35.
5 Рудник «Аляскитовый» был организован в августе 1947 г. (Там же. Д. 153. Л. 52-54).
6 Управление «Чукотстрой» создано 1 марта 1946 г. для строительства Иультинского горнорудного комбината
и эксплуатации одноименного месторождения. Также в его задачи входило строительство поселка в Заливе Креста
на Чукотке (позже - пос. Эгвекинот), автодороги на Иультин, морского порта, аэродромов и продолжение геолого-
разведочных работ (см.: Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области... С. 67). На I парткон-
ференции Чукотстроя в октябре 1947 г. подчеркивалось: «...с пуском комбината наша страна должна полностью
освободиться от иностранного завоза вольфрама» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
Там же. «Б.Н. Ленков — опытный строитель и организатор. В годы войны он досрочно построил автомобиль-
ную дорогу с Колымы на Алдан до пос. Хандыга» - как характеризовал его в своих воспоминаниях начальник гео-
логоразведочного отдела Чукотстроя Г.Б. Жилинский. См.: Жилинский Г.Б. Мирный морской десант в Заливе Кре-
ста И Краевед, записки. Вып. 18. Магадан, 1992. С. 82.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 44-45.
10 Рудник «Верхний Сеймчан» вошел в перечень горных предприятий ГУ СДС в январе 1947 г. (Там же. Д. 149.
Л. 229). Спустя некоторое время на его основе был создан Верхнесеймчанский кобальтовый комбинат, включавший
в себя непосредственно сам рудник и обогатительную фабрику (Там же. Д. 166. Л. 187).
11 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 10. Это составило 50,7 % от плана.
332
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
нии всех запланированных видов горных работ значительное недовыполнение плана в этом случае было
обусловлено средним содержанием металла в породе, оказавшимся много ниже предполагаемого.
Продолжал Дальстрой и начатые в 1945 г. поиски урановых оруденений. На первом этапе (1946-
1948 гг.) проверялись на радиоактивность все горные породы, находившиеся в коллекциях геологораз-
ведочных экспедиций и партий. Одновременно на уран обследовались наиболее перспективные терри-
тории площадью в 145 тыс. кв. км1. В системе ГРУ для координации работ по урану был создан 5-й от-
дел, который возглавили О.Д. Мельников и Д.Е. Байбаков. Аналогичные отделы создавались во всех
ГРО и райГРУ. Руководил всеми работами начальник ГРУ В.А. Царетрадский.
Результаты деятельности этих подразделений привели к выявлению нескольких рудных тел, содер-
жавших уран. Это обстоятельство привело к созданию в регионе Первого управления (1948 г.), которое
и должно было заниматься разведкой и эксплуатацией урановых руд. В составе Первого управления бы-
ли созданы: горногеологический комбинат № 1 на базе Бутугычагского разведрайона (Тенька), комбинат
№ 2 на базе Сугунского разведрайона (Якутия), № 3 на базе Северного разведрайона (Чаун-Чукотка)1 2.
Уран, «пятый металл» Дальстроя, получил кодовое наименование А-9, его опытная добыча началась в
1948 г. Руководителем Первого управления был назначен бывший начальник УМВД Челябинской об-
ласти В.П. Павлов3.
Таким образом, первые три послевоенных года оказались периодом значительного падения резуль-
татов деятельности основной отрасли хозяйства ГУ СДС - горной. Несмотря на расширение ассорти-
мента добывавшихся природных ресурсов, практически ни по одному их виду плановые показатели до-
бычи не были достигнуты.
Уже в 1946 г. это стало предметом серьезного рассмотрения в высших партийно-государственных
инстанциях Советского Союза. Думается, что изначально руководство страны посчитало, что падение
объемов производства в ГУ СДС связано с ослаблением качества партийно-политической работы. В ян-
варе 1946 г. ЦК ВКП(б) направил в Дальстрой специальную комиссию по проверке его деятельности. В
состав комиссии вошли начальник политотдела войск НКВД по охране железных дорог генерал-майор
Е.И. Борисоглебский, заместитель начальника политотдела ГУЛАГа полковник А.А. Щекин и инструк-
тор ЦК ВКП(б) В.И. Машков4 5. Проехав по многим предприятиям Дальстроя, комиссия 25—26 марта про-
вела в Магадане собрание партийного актива, где многие аспекты деятельности ГУ СДС были подверг-
нуты критике’.
Вернувшаяся в Москву комиссия внесла предложение освободить начальника Политуправления ГУ
СДС И.К. Сидорова от должности в связи с «длительным пребыванием в Дальстрое... и несработанно-
стью его с начальником Дальстроя, что отрицательно влияет на состояние партийно-политической рабо-
ты»6. В то же время член комиссии В.И. Машков направил Г.М. Маленкову записку, в которой характе-
ризовал И.Ф. Никишова как «энергичного, волевого работника и умелого организатора». При этом
Машков подтвердил, что факты, изложенные в анонимке, верны: «Установлено также, что он находится
под большим влиянием своей жены, которая компрометирует его своим поведением»7. Маленков не ус-
пел принять решения по этому вопросу, поскольку в апреле - мае 1946 г. был освобожден от работы в
1 Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 го-
ды): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 124.
2 Первое управление было создано Постановлением Совмина СССР № 392-148сс от 22 февраля 1948 г. и соот-
ветствующим Приказом ГУ СДС № 0029 от 17 марта. Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-
Востока России в период массовых политических репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 127.
3 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М., 2005. С. 390.
4 Ответственный редактор и составитель второго тома издания «История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х -
первая половина 1950-х годов» Н.В. Петров считает, что эта комиссия поехала в Дальстрой для проверки анонимки
на Никишова, поступившей в ЦК партии 17 декабря 1945 г. (см.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х -
первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Карательная система: структура и кадры / Отв. ред. и сост.
Н.В. Петров; отв. сост. Н.И. Владимирцев. М., 2004. С. 631). В ней отмечались многочисленные факты недостойно-
го поведения начальника Дальсгроя и его жены - начальника Маглага А.Р. Гридасовой (Там же. С. 274—276).
5 См. протокол этого собрания (ЦХСД МО Коллекция документов).
6 Цит. по: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. 10 лет во главе МВД. М., 2007. С. 303.
7 История сталинского ГУЛАГа... Т. 2. С. 631-632.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 333
Секретариате ЦК партии. На месте заведующего Управлением кадров и Секретаря ЦК ВКП(б) его сме-
нил А.А. Кузнецов.
После серьезной проработки материалов по Дальстрою 21 декабря 1946 г. Секретариат ЦК ВКП(б)
принял постановление «О недостатках в работе Политуправления Дальстроя МВД СССР». В нем, в ча-
стности, говорилось: «Политуправление Дальстроя не сумело организовать повседневный партийный
контроль за хозяйственной деятельностью администрации и работой предприятий... не обеспечило раз-
вертывание самокритики и деловой критики недостатков в партийной и хозяйственной работе... Полит-
управление не сделало необходимых выводов из производственных итогов 1945 г., когда из 5 горных
управлений, добывающих золото, 3 управления не выполнили годового плана, и недостаточно мобили-
зовало партийную организацию на безусловное выполнение плана добычи металла в 1946 г.». Цитируе-
мый документ предписал Политуправлению устранить отмеченные недостатки и обеспечить выполне-
ние программы металлодобычи, установленной пятилетним планом1.
В результате Политуправление в течение ряда лет отчитывалось перед ЦК о работе ГУ СДС1 2. Одна-
ко, как видно, самого начальника Дальстроя И.Ф. Никишова эти мероприятия не затронули. Но для сня-
тия с должности И.К. Сидорова был найден повод. В марте 1947 г. он был вызван на учебу на курсы пе-
реподготовки при Высшей партийной школе ЦК ВКП(б). Объявляя об этом приказом по Политуправле-
нию, он возложил обязанности начальника с 7 марта на руководителя политотдела УДС К.Д. Деревянко.
Уже 17 марта, приняв дела, приступил к исполнению обязанностей начальника полковник Гущин. Од-
нако 12 мая 1947 г. руководителем Политуправления стал полковник В.Ф. Шевченко, до этого являв-
шийся ответственным редактором журнала «Пограничник»3.
Однако меры по усилению контроля за партийно-политической работой в Дальстрое и в 1947 г. не
дали результата, как это явствует из описанного выше. Становилось понятным, что критическая ситуа-
ция с добычей ценного минерального сырья на Колыме и Чукотке связана не только с неудовлетвори-
тельной деятельностью Политуправления. 22 июля 1947 г. министр внутренних дел С.Н. Круглов в ука-
заниях заместителю И.А. Серову по подготовке рассмотрения вопросов Дальстроя в Совмине отметил:
«Начальник Дальстроя т. Никишов неоднократно дезинформировал МВД СССР, объясняя невыполне-
ние плана поздним наступлением теплой погоды, затем сосредоточением всех сил и средств на подгото-
вительные и вскрышные работы... вплоть до последнего времени неоднократно заверял МВД СССР, что
в июле месяце он не только выйдет на план по добыче металла, но и перекроет отставание... Таким об-
разом. надо считать установленным, что руководство Дальстроя в лице его начальника т. Никишова по
примеру прошлого года свою неудовлетворительную работу хочет скрыть всякими посулами и обеща-
ниями». Круглов считал необходимым внести в правительство следующие предложения: предупредить
Никишова, что в случае невыполнения плана 1947 г. он «будет привлечен к строгой ответственности»;
командировать на Колыму на 2 мес группу руководящих работников МВД4.
Для исправления положения дел с добычей золота летом на Колыму даже выезжала комиссия руко-
водящих работников МВД во главе с заместителем министра А.Н. Аполлоновым, которому было пред-
писано каждые 5 дней докладывать о ходе выполнения планов добычи золота и олова5.
Срыв выполнения плана 1947 г. стал причиной рассмотрения на самом высоком уровне. 18 мая
1948 г. в кремлевском кабинете И.В Сталина в течение 1,5 ч прошло совещание, в котором, помимо хо-
зяина кабинета, приняли участие С.Н. Круглов, И.Ф. Никишов, В.А. Цареградский, руководитель груп-
1 См.: ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 25 сентября 1947 г. в ЦК и министру внутренних дел С.Н. Круглову была направлена докладная записка «О
ходе выполнения постановления Секретариата ЦК ВКП(б) от 12 декабря 1946 г. «О недостатках в работе Полит-
управления Дальстроя МВД СССР» (ЦХСД МО: Коллекция документов). В 1948 г. аналогичная докладная записка
была направлена в ЦК 1 октября (Там же). В конце 1949 г. докладная записка «О работе Политуправления СДС
МВД СССР в 1949 г.» была направлена на имя секретаря ЦК П.К. Пономаренко (Там же).
3 Там же.
4 ГА РФ. Ф. Р-9401. On. 1. Д. 2892. Л. 19-20.
5 В состав этой комиссии, созданной Приказом МВД № 00801 от 28 июля 1947 г., вошли начальник ГУЛГМП
П.А Захаров, зам. начальника Управления войск МВД СССР по охране особо важных объектов промышленности и
железных дорог M.TL Марченков, зам. начальника ГУ МПВО МВД СССР И.П. Мирошников, зам. начальника ГУПВИ
МВД СССР И.А. Петров и начальник отдела ГУЛГМП В.С. Фейтельсон. См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930—
1953... С. 390.
334
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
пы по Дальстрою МВД С.П. Александров и зам. начальника Желдорпроекта ГУЛЖДС МВД СССР
В.А. Червяков. В это же время там находились В.М. Молотов, Л.П. Берия, Г.М. Маленков, А.И. Микоян,
Н.А. Вознесенский, Л.М. Каганович. А.Н. Косыгин. Результатом совещания стало Постановление Сове-
та Министров СССР № 1723-688сс от 22 мая, которым предусматривался ряд мер по стимулированию
деятельности Дальстроя1.
В частности, для решения острой проблемы обеспечения деятельности ГУ СДС необходимыми кад-
рами указанным постановлением Совет Министров СССР утвердил Положение о льготах для рабочих,
руководящих и инженерно-технических работников Дальстроя МВД СССР. Этот документ системати-
зировал перечень преференций, которыми могли теперь пользоваться вольнонаемные дальстроевцы.
Горным и буровым рабочим, горным и буровым мастерам и ИТР, непосредственно работавшим на
приисках, рудниках, шахтах и разведрайонах, при стаже работы от 1 до 3 лет в конце каждого года вы-
плачивалось единовременно вознаграждение в размере 10 % годового оклада, при стаже от 3 до 5 лет -
15 %, от 5 до 10 лет - 20 %, от 10 до 15 лет - 25 %, свыше 15 лет - 30 %. Остальным работникам «веду-
щих профессий» заводов, комбинатов, горнопромышленных и отраслевых управлений, районных геоло-
горазведочных организаций и центральных аппаратов Дальстроя при стаже от 5 до 10 лет - 10 %, от 10
до 15 лет - 15 %, свыше 15 лет - 20 % годового оклада. Выплаты должны были производиться с учетом
стажа до издания этого положения.
Работники основных производств (приисков, рудников, шахт и разведрайонов), достигшие стажа
25 лет и оставившие работу по старости или по болезни, получали право на пользование санаторно-
курортным и медицинским обслуживанием на одинаковых основаниях с личным составом МВД СССР.
За всеми, кто отработал в Дальстрое не менее 15 лет и уволился по старости, инвалидности или в связи с
уходом на пенсию, предоставленная им квартира закреплялась в «пожизненное пользование, независимо
от ведомственной принадлежности дома».
Дальсгроевцам, отработавшим на основных производствах 20 лет и более и достигшим возраста
50 лет, пожизненно гарантировалась выплата пенсии в размере 50 % оклада. Был установлен и еще це-
лый ряд льгот”.
Названное постановление впервые в системе МВД после войны восстановило для заключенных ИТЛ
Дальстроя зачеты рабочих дней. Это означало, что при постоянном перевыполнении производственных
норм осужденный к лишению свободы на 10 лет мог сократить сфок своего наказания на 2-3 года’.
Далее, 20 ноября 1948 г., «в целях наибольшей заинтересованности заключенных в выполнении и
перевыполнении производственных заданий, роста производительности труда и в повышении квалифи-
кации» Совет Министров Постановлением № 4293-1703сс предписал с января 1949 г. выплачивать ла-
герным контингентам ИТЛ ГУ СДС заработную плату, исходя из тарифных ставок для рабочих и долж-
ностных окладов для служащих и ИТР с применением сдельной и сдельно-прогрессивной оплаты для
рабочих и премиальной системы для служащих и ИТР. Для лагерников вводилось гарантированное пи-
тание и обеспечение вещевым довольствием по соответствующим нормам и т.д.1 2 3 4
Предпринимавшиеся Правительством меры, думается, сопровождались тем, что уже с 1947 г. руко-
водство страны и МВД стали постепенно готовить смену И.Ф. Никишову. Впервые он о своем желании
уйти в отставку по состоянию здоровья сообщил министру С.Н. Круглову в письме 28 октября 1946 г.5
Уже в феврале 1947 г. первым заместителем начальника ГУ СДС был назначен бывший начальник
УМВД по Красноярскому краю генерал-майор И.П. Семенов, обладавший опытом участия в работах
1 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953... С. 390-391. С.П. Александров был назначен руководителем груп-
пы по Дальстрою приказом наркома внутренних дел С.Н. Круглова № 010 от 22 января 1946 г. Названным докумен-
том группа Дальстроя в составе 4 чел. была выделена из состава ГУЛГМП и непосредственно подчинена заместите-
лю наркома. Очевидно, что эта реорганизация вызывалась уже отмеченным нами стремлением значительно увели-
чить добычу золота на Колыме и соответствующим пристальным вниманием к работам Дальстроя. Группа получила
в свое распоряжение комнаты № 48 а и б в доме № 26 по Кузнецкому мосту и 1 легковую автомашину (ГА РФ.
Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 205. Л. 27).
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 290, 292.
4 Там же. С. 299-302. См. также: ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 См.: Богданов Ю.Н. Указ. соч. С. 304.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 335
Норильского комбината и Красноярского аффинажного завода. Однако летом 1948 г. он был понижен в
должности, поскольку первым заместителем Никишова стал бывший начальник ГУЛЖДС МВД СССР
генерал-майор И.Г. Петренко1.
Поскольку промсезон 1948 г. также стал для Дальстроя провальным, в сентябре на Колыму вновь
ездили руководящие работники МВД - заместитель министра по кадрам Б.П. Обручников и только что
назначенный заместителем С.Н. Круглова А.А. Панюков, бывший руководитель Норильского комбината
МВД1 2. Видимо, их поездка была не случайной, так как 24 декабря 1948 г. И.Ф. Никишов был снят со
своей должности3. Новым руководителем Дальстроя стал И.Г. Петренко4.
20 января 1949 г. министр С.Н. Круглов написал новому начальнику ГУ СДС личное письмо, в ко-
тором высказал ряд соображений по улучшению работы Дальстроя в наступившем году и на перспекти-
ву. Высказав довольно внушительное количество критических замечаний в адрес прежнего руководства,
он заметил: «Вы сами понимаете, что оценка Вашей работе, как начальника Дальстроя, и моей работе,
как министра, в Правительстве будут судить по работе 1949 г. Если мы с Вами не обеспечим выполне-
ние плана 1949 г., нам нечем тогда будет объяснять причины провала, придется тогда расписаться в сво-
ей беспомощности, в своем неумении организовать дело»5.
Одновременно содержание этого письма стало свидетельством того, что высшие органы государст-
венной власти СССР приняли решение снизить плановые задания ГУ СДС по добыче ценных видов ми-
неральных ресурсов. Еще весной 1948 г. комиссия Госплана и МВД СССР предложила внести корректи-
вы в государственный план Дальстроя на 1948-1952 гг. Так, в частности, по предложениям комиссии
добыча золота должна была снизиться в 1949 г. с 90 до 65 т, в 1950 г. - со 100 до 75 т. Добычу олова в
концентратах также предлагалось сократить в 1949 г. с 9 до 7,5 тыс. т, в 1950 г. - с 13 до 11 тыс. т. Соот-
ветствующие снижения предлагались и по добыче вольфрама и кобальта6. Снижение объемов продук-
ции Дальстроя предполагалось компенсировать увеличением добычи на предприятиях Министерства
цветной металлургии.
Как станет ясно ниже, плановые показатели Дальстроя были еще уменьшены, о чем в письме на-
чальнику Политуправления ГУ СДС В.Ф. Шевченко 3 мая 1949 г., подводя итоги прошедших во всех
управлениях Дальстроя партийных активов, с протоколами которых С.Н. Круглов знакомился лично,
министр указал: «...на это год дан вполне реальный к выполнению план и все необходимые для его вы-
полнения материально-технические ресурсы»7.
Учитывая, что государственный план в рамках советской экономической системы имел силу закона,
такой поворот в отношении заданий, подлежащих выполнению на Северо-Востоке, может быть признан
фактическим отказом Правительства и МВД СССР от попытки еще раз резко взвинтить объемы добычи
1 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953... С. 389, 393.
* Там же. С. 393. А.А. Панюкову было поручено курировать работу Дальстроя.
’ Приказ МВД СССР № 1676 (Там же). Спустя некоторое время, после лечения, 15 августа 1949 г. генерал-
лейтенант И.Ф. Никишов был уволен в запас МВД по выслуге лет.
4 Петренко Иван Григорьевич (1904-1950), уроженец г. Щорса Черниговской области, украинец, партстаж с
1925 г., чекистский стаж с 1939 г., образование высшее (Академия ж.д. транспорта им. Сталина в Ленинграде в
1937 г.). С 05.03.1939 г. - зам. нач. УЖДС НКВД на Дальнем Востоке; с 04.01.1940 г. - нач. Амурского ИТЛ НКВД;
с 30.01.1941 г. - нач. Буреинского ж.д. ИТЛ НКВД; с 08.09.1942 г. - нач. Нижне-Амурского ИТЛ НКВД; с
22.01.1943 г. - нач. строительства ж.д. Кулунда - Михайловское и Алтайского ИТЛ НКВД; с 04.10.1945 г. - нач.
Амурского ИТЛ НКВД; с 03.03.1946 г. - нач. управления Амурского строительства БАМа и строительства № 500
ГУЛЖДС НКВД СССР; с 15.01.1947 г. - нач. Восточного управления БАМа МВД СССР; с 28.04.1947 г. - нач.
ГУЛЖДС МВД СССР; с 18.06.1948 г. - 1-й зам. нач. Дальстроя МВД СССР; с 24.12.1948 г. - нач. Дальстроя МВД
СССР. Спецзвания: с 05.03.1939 г. - майор госбезопасности; с 18.02.1943 г. - инженер-полковник; с 24.04.1943 г. -
комиссар госбезопасности; с 09.07.1945 г. - генерал-майор. Награды: орден Трудового Красного Знамени (1940);
орден Красной Звезды (1941); орден Ленина (1948). Умер 3 августа 1950 г. Похоронен в Москве на Ваганьковском
кладбище. См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953... С. 507-508.
ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 253. Л. 66. В частности, он отметил, что «если сравнить снабжение других отрас-
лей промышленности страны, то нужно сказать, что Дальстрой находится в более выгодном положении», но «неор-
ганизованность, бестолковщина... всегда пагубно отражались на работе Дальстроя и его производственных пред-
приятий». «Аппарат главка... руководил предприятиями плохо, работал бюрократическими методами».
6 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 405.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
336 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ценных природных ископаемых в регионе. Положение, характерное для 1930-1940 гг., когда при мини-
мальных вложениях со стороны государства за счет исключительного богатства месторождений золота,
олова и др. здесь обеспечивался максимальный результат, уже не могло быть достигнуто. Стало очевид-
но, что технологически слабый, обладавший в целом низко квалифицированными трудовыми ресурсами,
обескровленный в годы войны Дальстрой не в состоянии выполнить пожелания кремлевских руководи-
телей. Смена прежнего руководства ГУ СДС, исповедовавшего специфически «палочные» администра-
тивно-гулаговские методы работы, выглядит в этой ситуации также закономерной1.
1949 г. поэтому во многом стал отличным от предыдущих лет. Прежде всего, изменилось отноше-
ние к геологоразведочным работам, от эффективности которых зависела деятельность горнодобываю-
щих предприятий. Это нашло свое отражение в увеличении государственных затрат на геологоразведку,
что подтверждается данными табл. 52.
Таблица 52
2
Основные показатели геологоразведочных работ ГУ СДС в 1949-1952 гг.
Показатели 1949 1950 1951 1952
Капиталовложение в геологоразведочные работы Дальстроя всего, млн руб. 334 415 580 644
В т.ч. на геологоразведочные работы по золоту, млн руб. 206 227 279 267
На геологоразведочные работы по олову, млн руб. 72 112 203 229
Количество геологоразведочных и поисковых партий 103 110 93 114
Численность персонала, занятого на геологоразведке, чел. 12541 16722 20472 21577
Очевидно, что уже в 1949 г. уровень инвестиций в геологоразведку увеличился по сравнению с 1948 г.
более чем на 100 млн руб. При этом в целом в указанные 4 года мы можем наблюдать его постоянный
рост: в 1950 г. - на 19,5 %, в 1951 г. - на 28,4 %, в 1952 г. - на 10 %. В целом же инвестиции в геологораз-
ведку в 1949-1952 гг. выросли на 310 млн руб., или 48 %, а количество работников - на 41,9 %.
Приведенные данные свидетельствуют также и еще об одной интересной тенденции. Так, если за-
траты на разведку месторождений золота в абсолютных показателях увеличились на 22,8 %, то погод-
ный расчет их удельного веса в общей сумме капиталовложений говорит о постепенном их сокращении
с 61,7 % в 1949 г. до 41,4 % в 1952 г. Совершенно иной динамикой, как видно, отличалось инвестирова-
ние в разведку месторождений олова. Общий уровень затрат за 4 года здесь вырос на 68,5 %, а по годам - с
21,5 % в 1949 г. до 35,5 % в 1952 г.
Подобные изменения в целом могут говорить о том, что руководство страны, МВД и Дальстроя
стало уделять больше внимания обеспечению оловодобычи, что в целом соответствует истине. Не-
сколько позже в документальных материалах отмечалось, что «основные ресурсы геологоразведки
Дальстроя были направлены на разведку оловянных месторождений»1 2 3. Видимо, это стало фактом при-
знания того, что россыпные золотые богатства Колымы оказались значительно подорванными преды-
дущей эксплуатацией. Однако, думается, здесь надо учитывать и еще и одно обстоятельство. Основ-
ные запасы этого металла находились в отдаленных районах Северо-Востока (Яна, нижняя Индигир-
ка, Чаун-Чукотка). Это, естественно, способствовало увеличению расходов на разведку здесь оловян-
ных месторождений.
1 И.Г. Петренко, обращаясь к горнякам Дальстроя в день начала массовой промывки 1949 г., в частности, ука-
зывал, что главное - это максимальное извлечение металла, предельная загрузка промприборов, полная ликвидация
простоев, использование до пределов всех материальных ресурсов, непрерывное совершенствование процессов
труда и производства, а не «штурмовщина»и репрессии (ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 190. Л. 124-123).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 1. Укажем здесь еще на один факт. Отчетные документы, которыми мы
пользуемся в данном случае, говорят еще и о том, что в 1951 и 1952 гг. фактические затраты на геологоразведку
оказались выше плановых. В 1951 г. план составлял 527 млн, в 1952 г. - 629 млн. Скорее всего, в течение года пра-
вительство выделяло геологоразведчикам Дальстроя дополнительные средства для обеспечения необходимых объ-
емов работ.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3648. Л. 1.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 337
Одновременно с увеличением обеспечения геологоразведки рубеж 1940-1950 гг. отличался от предыду-
щих периодов значительным вниманием к научно-исследовательским работам по геологии региона. Поста-
новлением Совета Министров СССР № 1723-688сс от 22 мая 1948 г. в Магадане на базе разрозненных науч-
ных подразделений предписывалось создать Всесоюзный научно-исследовательский институт золота и ред-
ких металлов МВД СССР. В июле 1948 г. институт был создан в системе ГУ СДС и подчинялся непосредст-
венно начальнику Дальстроя. Получивший наименование «ВНИИ-1 МВД СССР», в 1948 г. институт начал
работу в составе 4 отделов: процессов обогащения, химических исследований, петрографо-минерало-
гических исследований, исследований строительно-технических материалов1.
Однако в целом кардинально переломить ситуацию с обеспечением горных предприятий ГУ СДС
долговременными балансовыми запасами не удалось. Последствия хищнической добычи в предшест-
вующее время давали о себе знать. Это стало ясно уже в 1949 г., когда министр внутренних дел получил
из Магадана сообщение о том, что выполнить «важнейшее указание правительства и МВД о приросте
запасов с высоким содержанием» не удалось.
В.А. Цареградский признавал, что «этот недостаток сложился исторически за военные годы и вы-
править его до сих пор не удалось... ежегодный прирост балансовых запасов не покрывает или едва-
едва покрывает добычу текущего года»1 2 *. К октябрю 1949 г. геологи смогли решить лишь текущие зада-
чи. Прирост запасов по россыпному золоту составил 49 т (111,7 % плана), по рудному - 39,9 т (100 %),
по трехокиси вольфрама - 6050 т (157,5 %) и по кобальту - 53 т (23,1 %). Отметим, что значительный
вклад в увеличение запасов россыпного золота внесли приисковые геологоразведчики. В СГПУ их пока-
затели составили 7,5 т, в ЗГПУ - 11,4 т и в ТГПУ - 5,1 т.
Невыполненными оказались задания по приросту олова - 93,7 % (10962 т), хотя на оловоразведке
работало 34 партии вместо плановых Н.В основном это объяснялось нехваткой рабочей силы и средств
механизации в отдаленных арктических районах деятельности Дальстроя. где сосредоточивалось более
60 % объемов разведок на олово1.
В начале 1950-х гг. геологической службой Дальстроя не было открыто ни одного крупного место-
рождения золота, в основном она занималась доразведкой крупных золотоносных долин (Омчакской,
Чай-Урьинской и т.д.). «Это полностью соответствовало решению правительства о направлении геоло-
горазведочных работ в районы, расположенные вблизи действующих промышленных предприятий
Дальстроя, где имеются дорога, электростанции и другие предприятия», - отмечалось в документе4 5. По-
этому золотодобывающие предприятия пополнялись запасами, главным образом, за счет приисковой
разведки. Количество вновь разведанных месторождений было явно недостаточным'.
Объемы разведок на олово в Нижнеиндигирском районе и на Чукотке также оказались намного ни-
же запланированных в силу недостатка передвижных электростанций и дизельных компрессоров,
транспортных средств и т.д.6 Руководитель Верхнеколымского райГРУ Кечек констатировал: «...на пе-
реходе от социализма к коммунизму мы проводим откатку по деревянным колодкам... освещаемся фа-
келами...»7. А.Ф. Ребенок (Я1Г1У) вторил ему: «...в настоящее время основными орудиями производст-
ва являются кайло и лопата, которыми, кстати, мы также полностью не обеспечены»8.
1 Подробнее см.: Пустовойт ГА. Всесоюзный научно-исследовательский институт золота и редких металлов
МВД СССР (ВНИИ-1): история создания и начальный период деятельности // Колымский гуманитарный альманах /
Под ред. А.И. Широкова. Вып. 3. Магадан, 2008. С. 131-143.
- ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же. Геологами разведывались 54 рудных месторождения: 25 оловянных, 19 золотых, 5 вольфрамовых,
2 кобальтовых, 2 молибденовых и 1 железнорудное. В результате работ геологических партий в указанном году был
выявлен новый кобальтоносный район на Индигирке. На Яне, Чауне и Чукотке геологи обнаружили ряд рудопрояв-
лений вольфрама, олова и золота, которые требовали постановки разведочных работ. В центральном Колымо-
Индигирском районе на части найденных новых месторождений золота, олова и вольфрама такие работы уже нача-
лись.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3508. Л. 17.
5 Там же. Д. 3648. Л. 1.
6 ЗелякВ.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 144-145.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же. В то же время он отметил, что «Яна дает прирост запасов, составляющий 20-25 % всего прироста за-
пасов Дальстроя по второму металлу».
338 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Во многом такому положению дел способствовала кадровая ситуация в геологоразведке. В.А. Царе-
градский в августе 1950 г. отмечал, что кадрами ГРУ обеспечено не более чем на 40 %, а по младшему
персоналу - на 28-30 % при подавляющем удельном весе бывших заключенных1. Зачастую нехватка
рабочих рук приводила к чрезвычайным мерам со стороны руководства Дальстроя. Так, приказ его ру-
ководителя от 2 октября 1952 г. отметил факт невыполнения начальниками золотодобывающих управ-
лений распоряжения администрации ГУ СДС о переводе вольнонаемных рабочих в предприятия геоло-
горазведки. Одновременно было предписано передать в распоряжение ГРУ 320 чел. из ИГПУ, 400 - из
СГПУ, 500 - из ТГПУ, 400 - из ЗГПУ1 2.
Дефициту кадров в Дальстрое в целом и к геологоразведке в частности способствовали и другие обстоя-
тельства, связанные с размерами оплаты труда. Например, в 1950 г. ставки для ИТР в Министерстве геологии
(для районов Якутии с доплатами за разведку редких металлов и круглогодичностью полевых работ) оказы-
вались выше, чем для аналогичных сотрудников 12/ СДС. Так, в Мингео начальник комплексной экспедиции
имел предельную месячную ставку в 3412 руб., а в Дальстрое - 2900 руб. Начальник геологоразведочной
партии-соответственно 2337 и 2100 руб., прораб геологоразведочных работ-2112 и 1900 руб.3
Выполнение производственной программы по добыче золота ГУ СДС? в 1949 г. предполагалось вес-
та в Северном, Западном, Тенькинском и Индигирском горнопромышленных управлениях. Удельный
вес управлений в общей добыче предполагался различным: ЗГПУ — 39,5 % (26440 кг), ТГПУ - 23,1 %
(15430 кг), ИГПУ - 21,8 % (24350 кг) и СГПУ- 15,6 % (10480 кг)4.
Добыча золота предприятиями СССР в это время находилась под пристальным вниманием совет-
ского руководства. Министр внутренних дел С.П. Круглов в апреле доложил Сталину, Маленкову и Бе-
рии, что предприятия Главного спецуправления и Дальстроя МВД за I квартал добыли 10,4 т золота
(109,4 % плана)5. В конце первого полугодия МВД сообщило руководству страны, что ГУ СДС значи-
тельно улучшило свои показатели по сравнению с предыдущим годом. К 1 июня, началу промсезона,
обеспеченность золотоносными песками, подлежавшими промывке, составила 56 % годового плана.
Поэтому план II квартала Дальстрой выполнил на 118,9 %, а полугодия - на 117,6 %б.
В целом годовой план извлечения золота Дальстрой выполнил к 25 октября, добыв 51523 кг химически
чистого металла. Из четырех ПЗУ плановых показателей не достигло только Тенькинское. Однако это отста-
вание было перекрыто сверхплановой добычей СГПУ (7.6 %) и 31 ПУ (5,8 %)7. Всего же до конца года общий
объем добытого золота вырос до 52,4 т, в том числе 3 т рудного8. Если учесть, что всеми предприятиями
МВД в 1949 г. было добыто 111,9 т золота9, то доля ГУ СДС в этом количестве составила 46,8 %.
При этом из 55 приисков на Колыме годовые задания выполнил всего 31, а из 166 горных участков -
лишь 105. К не выполнившим план относились либо недавно созданные прииски и участки («Надежда»,
«Панфиловский», «Богатырь», «Бодрый»), либо прииски, значительно удаленные от основной автомо-
бильной трассы, что вызвало значительные перебои в снабжении и энергообеспечении («Терех-тях»,
им. М. Расковой, «Ветреный», им. Ворошилова)10 11.
Отчасти это было вызвано и некачественной подготовкой горной техники к промсезону. В частно-
сти, в ИГПУ в феврале 1949 г. было отремонтировано на прииске «Победа» всего 28 % бульдозеров, на
прииске «Ольчан» - 33 %, «Богатырь» - 50 % и только на «Маршальской» - 100 %. При этом в течение
золотоизвлекатсльных работ наблюдались факты, когда техника, вышедшая из ремонта, проработав 15-
20 ч, вновь выходила из строя11.
Стремление использовать все возможные способы увеличения объемов извлечения золота привело к
попытке возрождения в 1949 г. на Колыме старательской добычи с использованием труда вольнонаем-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 286. Л. 456.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же. Данные по шлиховому золоту.
5 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 234. Л. 317.
6 Там же. Д. 235. Л. 243.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 4.
9 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 236. Л. 325.
10 ЦХСД МО: Коллекция документов. Количество промытых на приисках песков составило 8311 тыс. м‘, что
оказалось самым крупным показателем по этому виду работ за всю историю Дальстроя.
11 гр
1 ам же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 339
.... к * -J! ~ I II' | > .XUi.Cr.J I I . I 111. I I'll I , , 'I.' I , I .1 A1,1 i ' I ' I .1 1 I ',,|ЯГ 4 1 , -JUU J .1 I I 1 1ц I 1"Г' I ' ' ' I I , . . LUU " "1 IT" . . 1 I —_
ных работников. В течение года на старательскую добычу были переведены прииски «Майорыч», «Оро-
тукан», «Спорный», «Среднекан» (СГПУ), «Контрадья», «Нексикан», «Тунгусский» (ЗГПУ), «Смелый»,
«Нелькоба» (ТГПУ), «Таганья» (ИГПУ). Администрация Дальстроя предпринимала серьезные усилия,
чтобы увеличить количество старателей, улучшить их обеспечение продовольственными и промышлен-
ными товарами. В результате колымские старатели добыли 1725 кг металла1. В дальнейшем, как явству-
ет из содержания документа, предполагалось завербовать для Дальстроя 3 тыс. старателей из районов
Урала и Сибири2.
1949 г. оказался знаковым для золотодобычи Дальстроя еще и тем, что здесь началась дражная до-
быча золота. Еще в 1946 г. в США были закуплены 5 электрических драг. Но в силу их некомплектной
поставки пришлось разрабатывать проекты доукомплектования и заказывать в 1947 г. недостающее
оборудование в центральных районах страны. И только в 1949 г. после выполнения большого объема
монтажных работ на р. Чай-Урья вступила в строй первая на Колыме драга № 156. 16 августа началась
ее пробная эксплуатация, и через 17 дней был получен первый металл1. К 1953 г. в горных управлениях
Дальстроя работало уже шесть драг4. Развитие этого способа золотодобычи объяснялось тем, что его
себестоимость оказывалась на 30-40 % ниже, чем на раздельном извлечении с помощью промприборов.
Государственные планы оловодобычи, подвергшиеся коррекции в 1949 г., Дальстроем также были
выполнены к 29 декабря. Его предприятия извлекли 4200 т оловянных концентратов, на 865 т больше,
чем в 1948 г.5 Это количество ровнялось практически всему объему олова, добытого производственны-
ми подразделениями МВД (4212 т)6. Рудное олово составило в добыче Дальстроя 78,5 % (3,3 тыс. т)7.
Количество оловодобывающих предприятий на Колыме и Чукотке в течение года изменилось, к
прииску «Красноармейский» (ЧЧГПУ) добавилось еще 3 прииска, в частности, «Куйвивесм» в том же
горном управлении. Омсукчанский горнорудный комбинат, специализировавшийся на добыче олова,
был выделен из Юго-Западного управления в самостоятельное подразделение8.
Работа оловодобывающих рудников и приисков в течение года была довольно напряженной. За пер-
вые 10 мес 1949 г. на Чукотке и Колыме было добыто лишь 3451 т олова, и то при условии, что план
октября по указанию министра был увеличен с 332 до 365 т9. В оставшиеся недели годовые показатели
были все же достигнуты, благодаря прежде всего работе рудных предприятий Чаун-Чукотского ГПУ,
как отметил С.Н. Круглов в сообщении И.В. Сталину10.
Прииски же ЧЧГПУ «Красноармейский» и вступивший в строй «Куйвивеем» в течение промсезона
практически сорвали добычу металла, несмотря на то, что их производственная программа составляла
53 % от плана управления. Специально выезжавшая в Певек комиссия Политуправления Дальстроя отме-
тила многочисленные факты простоев промприборов по причинам отсутствия электроэнергии, неисправ-
ности бульдозеров, механизмов и транспортерной ленты, отсутствия воды на них и т.д. Только за июнь
1949 г. по всем этим причинам на прииске «Красноармейский» промприборы не работали 4621 приборо-
часов11. На выполнение планов добычи россыпного олова на Чукотке оказали влияние и неблагоприятные
природно-климатические условия - до начала июля здесь сохранялись низкие температуры12.
Разработка оловянных россыпей и руд в ЧЧГПУ значительно тормозилась острым дефицитом ква-
лифицированных кадров. Как говорил руководитель управления Бокарсв, «в Певек никто не едет, пото-
му что все-таки Певек есть Колыма на Колыме»1’.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4497. Л. 16.
2 Там же. Д. 242. Л. 12.
3 См.: Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 144-145.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1596. Л. 34.
5 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 236. Л. 333.
6 Там же. Д. 269. Л. 1.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 6.
8 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 189. Л. 170. Позже приказом МВД № 001107 от 22 декабря 1949 г. на его базе
было организовано Омсукчанское горнопромышленное управление (ОГПУ), о чем было объявлено в приказе по
Дальстрою от 3 февраля 1950 г. (Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 244. Л. 151-152).
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
10 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 236. Л. 333.
11 ЦХСД МО: Коллекция документов.
12 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 235. Л. 243.
13 ЦХСД МО: Коллекция документов.
340
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В течение года из-за недостаточной технологической оснащенности довольно серьезными оказались
потери металла при извлечении его из руды. В среднем на обогатительных фабриках эти потери соста-
вили около 3 %. Худшим положение оказалось на фабриках Омсукчанского ГРК, которые извлекли на
17 % меньше олова, чем было установлено. В результате общий объем продукции ОГРК оказался более
чем на 100 т олова меньше1.
Добыча вольфрама не достигла в 1949 г. плановых показателей: при плане 300 т предприятия ГУ
СДС смогли добыть лишь 86,6 т1 2. В основном это было вызвано неготовностью производственных мощ-
ностей на ГРК «Аляскитовый» (ИГЛУ) и рудника «Иультин» Управления «Чукотстрой». Последний,
например, в июле не производил добычу, а в августе выполнил план лишь на 21,5 %. Вообще строитель-
ство Иультинского ГРК в это время существенно тормозилось несвоевременной и неполноценной дос-
тавкой необходимого оборудования и материалов в Залив Креста и полным отсутствием технического
проекта строительства первой очереди комбината3. В таких условиях выполнение еще и программы по
добыче трехокиси вольфрама становилось, думается, более чем проблематичным.
Схожая картина наблюдалась и на Индигирке. Колоссальная нехватка электроэнергии на руднике
привела к тому, работы по отбойке горной массы оказались выполненными лишь на 53,1 %, по добыче
руды - на 48,8 % и по ее переработке - на 39,6 %. Обогатительная фабрика, эксплуатация которой наме-
чалась здесь с 1 июля, практически до конца года находилась в пусковом периоде. Полномасштабное
практическое использование фабрики срывалось в силу низкого качества монтажа оборудования, непри-
годности отсадочных машин, изготовлявшихся заводами Дальстроя, хотя именно эти механизмы и вы-
полняли операцию обогащения4 5.
Несколько позже один из руководителей Дальстроя так описывал эту ситуацию: «...пустили фабри-
ку, которая должна давать большое количество металла, а в ...августе у фабрики проседают несущие
колонны, перекашиваются установленные механизмы»’. В целом стремление к как можно быстрому
введению в строй производственных объектов, что, естественно, диктовалось интересами выполнения
государственных заданий, приводило к тому, что такие объекты имели низкую степень готовности и,
уже функционируя, еще не были сданы в эксплуатацию. К таким предприятиям в ноябре 1949 г.
И.Г. Петренко отнес рудники и фабрики «Галимый» (близ Омсукчана), «Аляскитовый», «Утинский»,
Омчакскую фабрику и т.д.6
Верхнесеймчанский горнорудный комбинат, добывавший кобальт, в течение года справился с пла-
новым заданием и добыл 70,7 т вместо 60 т по плану, значительно перевыполнив планы по всем видам
горных работ7 8.
Ряд сложностей в выполнении производственной программы 1949 г. создало и обеспечение его деятель-
ности новыми поступлениями лагерных этапов. В соответствии с приказом МВД № 00208 Далылрой должен
был получить 50 тыс. лагерников. По состоянию на начало сентября транзитный лагерь в Ванино при-
нял 46222 заключенных и отправил ГУ СДС 27872 чел. Помимо этого, на дальстроевские объекты в
Якутии к этому времени уже было передано 396 и дополнительно направлялось 1100 заключенных. Все-
го же, по информации начальника ГУЛАГа генерал-майора Добрынина, Дальстрой должен был полу-
чить 53157 чел.
В то же время документы самого ГУ СДС говорят о том, что с учетом переходящего на 1 января
1949 г. транзита его плановая потребность в новых заключенных определялась количеством 59 тыс. чел.,
в том числе в Нагаево - 48,8 тыс. чел. и в арктические пункты - 10,2 тыс. чел. Поэтому прибывших
54,5 тыс. лагерников руководство Дальстроя считало недостаточно, особенно если учесть, что поступле-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4496. Л. 23.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Всего за 4 года (1946-1949) Чукотстрой сумел освоить лишь 60 млн руб.
из 500 млн руб., предназначенных для строительства всего комплекса объектов комбината. В связи с этим интерес
представляет специально подготовленная в 1949 г. работа «Опыт строительства на Чукотке» (ГА МО. Ф. Р-23 сч.
On. 1. Д. 3499. Л. 1-32).
4 Там же. Д. 4496. Л. 23-24.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4496. Л. 26. Добытый на Колыме кобальт составил 100 % от добычи этого метал-
ла на предприятиях МВД СССР (см.: ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 269. Л. 1).
8 Там же. Ф. 9414. On. 1. Д. 100. Л. 84.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 341
ние этапов началось лишь в июне (14,5 тыс. чел.). Всего же в летние месяцы, когда потребность горных
предприятий в рабочей силе существенно возрастала, ГУ СДС получило лишь 31,4 тыс. новых заклю-
ченных. Особенно острой их нехватка оказалась в арктических пунктах (Чукотстрой, ЧЧГПУ, нижняя
Индигирка), так как туда попало лишь 7,9 тыс. лагерников1.
Поэтому в течение производственного цикла руководство Дальстроя вновь прибегло к переброске
рабочих на основное производство в ущерб другим отраслям хозяйства. Сюда же в первоочередном по-
рядке направлялись и свежие этапы заключенных. Среднесписочная численность работников в основной
отрасли, таким образом, составила 121 тыс. чел., или 101,6 % к плановой.
Таким образом, пожелание министра С.Н Круглова Дальстрой в 1949 г. выполнил. В горной отрасли
выполнили и перевыполнили плановые задания Северное, Западное, Янское и Чаун-Чукотское управления.
Среди не выполнивших государственные шины оказались Тенькинское и Индигирское ГНУ и Омсукчан-
ский ITK. При этом ИГПУ не выполнило штанов по валовой и товарной продукции исключительно из-за
срыва на Аляскитовом 1ТК. По золоту же этим управлением контрольные показатели были достигнуты2.
Думается, что утвержденная 20 сентября 1949 г. новая организационная структура ГУ СДС, отличав-
шаяся более детальной специализацией производственно-отраслевой инфраструктуры, должна была, по
мнению руководства страны и МВД, способствовать еще большей стабилизации положения в Дальстрое3.
В августе 1949 г. на имя И.В. Сталина и председателя Госплана СССР М.З. Сабурова был направлен
проект плана добычи золота предприятиями МВД, подписанный заместителем министра Мамуловым и
начальником планового отдела МВД Головащенко. Проект вновь предусматривал снижение объемов
государственных заданий. Так, общая добыча министерства должны была составить 108 т. Удельный вес
Дальстроя в этом количестве предлагался в размере 48 т, в том числе в I квартале - 0,5 т, во II - 13 т, в
III-32,9 т, в IV-1,6 т4.
В целом думается, что предполагаемые показатели в имевшихся в то время социально-
экономических и политических реалиях отражали реальные возможности Дальстроя в результативности
золотодобычи. Этот подход разделялся и руководством самого ГУ СДС. В материалах по подготовке
перспективного 15-летнего плана развития Дальстроя (1951-1965), готовившихся на Колыме, показате-
ли его золотодобычи предусматривались примерно в тех же размерах - от 45 до 35 т ежегодной добычи5.
Как явствует из сведений табл. 53, в течение 1950-х гг. общие объемы добытого Дальстроем золота
находились в указанных пределах.
Таблица 53
Показатели деятельности золотодобывающей промышленности Дальстроя в 1950-х гг.6
Показатели 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 Всего
Добыто химически чистого золота всего, т 49,0 49,2 49,1 47,5 45,2 44,1 38,7 322,8
В т.ч. россыпного, т 45,7 45,7 46,2 44,9 42,8 41,7 37,0 304
В т.ч. рудного, т 3,3 3,5 2,9 2,6 2,4 2,4 1,7 18,8
Количество золотодобывающих предприятий 64 66 37 44 36 36 —
В т.ч. приисков 55 57 49 38 30 30 -
В т.ч. рудников 4 5 4 3 3 3 —
В т.ч. золотоизвлекающие фабрики 5 4 4 3 3 3 -
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4496. Л. 2.
2 Там же. Д. 4495. Л. 2.
3 Приказ МВД СССР № 00872 от 20 сентября 1949 г. См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953. М., 2005.
С. 415-418. См. также: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 220. Л. 82-91.
4 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 235. Л. 426.
5ГАМО.Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1475. Л. 1. Отметим, однако, что в течение пятнадцати лет удельный вес рудной до-
бычи на Северо-Востоке по этому плану должен был увеличиваться от 9 % в 1951 г. до 43 % в 1965 г. Следовательно, и в
Москве, и в Магадане составители планов вновь предполагали значительный рост обеспечения Дальстроя механиз-
мами, оборудованием, его электрооснащенности и т.д., что требуется при масштабном строительстве рудников и
обогатительных фабрик.
6 Таблица составлена по: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 4, 17; Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История
горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в 30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 179.
342
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таким образом, в течение 6 лет добыча благородного металла на Колыме и Чукотке плавно снижа-
лась, сократившись на 10,3 т. При этом очевидно, что при падении россыпной добычи в течение 1950-
1956 гт. на 21 % ее удельный вес никогда не составлял менее 94 %. Рудная же золотодобыча сократилась
практически в 2 раза, что, скорее всего, говорит о недостаточности технического оснащения рудных
предприятий.
Параллельно сокращению масштабов извлечения золота сократилось и количество золотодобываю-
щих предприятий. По нашему мнению, это происходило потому, что, как и прежде, выполняя даже по-
нижавшиеся плановые задания, Дальстрой концентрировал свои усилия на наиболее богатых известных
россыпных месторождениях, сокращая количество приисков. Так, если в 1950 г. на 64 золотодобываю-
щих предприятия в среднем пришлось по 0,76 т металла, то в 1953 г. на 44 предприятия - 1,07 т, а в
1955 г. — на 36 приисков, рудников и ЗИФ - 1,225 т.
И, несмотря на это, в целом среднее содержание золота снижалось. Так, количество химически чис-
того металла в 1 т обработанной руды сократилось с 6,1 г в 1950 г. до 4,78 г в 1954 г. Соответственно
среднее содержание россыпного шлихового золота в это же время снизилось с 5,6 до 3,98 г/м3.
В такой ситуации было крайне важным обнаружение новых месторождений этого вида минерального
сырья. Поэтому любые признаки серьезного содержания золота сразу же подвергались пристальному изуче-
нию. Так, в 1949 г. были обнаружены Анюйское и Пенжинское месторождения. В результате уже в апреле
1950 г. И.Г. Петренко приказал на территории деятельности Пенжинской экспедиции организовать районное
геологоразведочное управление, а в дополнение к имевшемуся там Пильгинскому разведрайону организо-
вать Ясненский разведрайон. Назначенному руководителем ПГРУ инженер-капитану В.А. Титову прсдписы-
валось «обеспечить скорейшее выявление» промышленно ценных месторождений россыпного золота и дру-
гих полезных ископаемых. Эти работы должны были обеспечить 12 геологопоисковых партий1.
В марте 1949 г. в составе ГРУ ГУ СДС для комплексного изучения полезных ископаемых в бассей-
нах р. Хандыги и Алдана и западных склонов Верхоянского хребта был организован Алданский геоло-
горазведочный комбинат, начальником которого стал В.Л. Фрейдович, а главным геологом Г.В. Буряк".
Несколько позже, в 1954 г., для изучения золотопроявлений в бассейнах рек Большой и Малый
Анюй на Чукотке в составе Сеймчанского райГРУ создается комплексная геологоразведочная экспеди-
ция3. В результате ее работ было выявлено промышленное месторождение золота, первые образцы ко-
торого были доставлены в апреле 1955 г.4
Но это было, пожалуй, последнее крупное достижение дальстроевской геологоразведки. Как отме-
чает В.Г. Зеляк, к началу 1956 г. прогнозные запасы Дальсгроя по золоту оценивались в 1845,6 т, в том
числе 456 т — балансовых запасов. Из балансовых запасов 58 т россыпного золота предназначалось для
дражной добычи, 80 т оценивались как немобильныс, так как находились в месторождениях с неболь-
шими запасами (менее 100 кг) и к тому же в труднодоступных районах. И только 62,1 т золота из всех
балансовых запасов были пригодны для раздельного способа добычи. Промышленные запасы россып-
ного и коренного золота в основном размещались в так называемой главной Колымской золотоносной
зоне. В этой зоне было сосредоточено 93,5 % балансовых запасов россыпного золота (185 т) и все запа-
сы рудного золота (256 т). Освоение месторождений россыпного золота в главной Колымской золото-
носной зоне за прошедшее время происходило по мере продвижения геологоразведочных работ с восто-
ка на запад. Крупные и богатые месторождения россыпного золота этого района ко второй половине
1950-х гг. были уже отработаны5.
К началу 1954 г. 61 % территории деятельности ГУ СДС (1,7 млн км2) было нанесено на геологиче-
скую каргу масштаба 1:500000. Геологические работы на оставшихся площадях были невозможны без
применения аэрофотосъемки, аэромагнитной и аэрогеологической съемок и т.п., так как представляли
собой тундровые пространства в низовьях рек Колымы, Индигирки, Яны, Анадырь и др.6 Однако к сере-
дине 1950-х гг. удельный вес затрат на разведку зол ага в общих объемах финансирования геологораз-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 246. Л. 42-43.
2 Там же. Д. 245. Л. 199-200.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 340. Л. 117-120.
4 См.: Абаев С.М. Трудный Анюй И Колыма. 1978. № 7-8. С. 39-41.
5 Зеляк В.Г. Указ. соч. С. 146-147.
6 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1958. Л. 173.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 343
ведки сократился уже до 37 %*. Принимая это во внимание, мы можем утверждать, что специфически
«дальстроевскими» методами в условиях, недостатка техники, квалифицированных кадров развивать
широкие геологические работы в регионе было уже невозможно.
Динамика золотодобычи Дальстроя в 1950-х гг. лишь подтверждает этот наш тезис, поскольку там
происходили сходные процессы.
В 1950 г. добыча золота началась довольно продуктивно: подготовка к иромсезону прошла успешно,
добыча подземных песков и извлечение металла за I квартал составили 109 и 119,5 %1 2. К началу промы-
вочного сезона (21 мая) готовились 245 промприборов (59 - СГПУ, 100 - ЗГПУ, 63 - ТГПУ, 23 - ИГ-
ПУ), на которых вводился двухсменный режим работы3. Возрастала механизация процессов золотодо-
бычи. Дальстроем использовалось 417 бульдозеров, 213 экскаваторов. Операция вскрыши торфов была
полностью механизирована4. Тем не менее в течение производственного цикла оказалось, что в работо-
способном состоянии из-за нехватки запасных частей и некачественных ремонтов находится лишь 53 %
тракторного парка5.
Выполнение государственного плана во многом вновь было обеспечено переброской рабочей силы
на основное производство. При плане в 49814 чел., в ущерб геологоразведке, капитальному строитель-
ству, в горной отрасли оказались занятыми 51108 чел., или 102,6 %6.
Но и здесь не обошлось без осложнений. Из поступивших в течение года 52,2 тыс. заключенных
(90 % от планировавшегося количества) только в конце июня прибыло лишь 12,3 тыс., а в течение
III квартала - 25,1 тыс. Таким образом, в то время, когда на приисках и рудниках настоятельно требова-
лись рабочие руки, Дальстрой получил только 65 % лагерной рабочей силы7 8.
Ни по одному виду горных работ, за исключением добычи подземных песков, на золотодобывающих
предприятиях не была достигнута плановая производительность труда. Так, на вскрышных работах она
оказалась на уровне 82,2 %, на промывке приборами - 79,8 %, на обработке руды - 86,2 %. Отчетные до-
кументы фиксируют большие простои экскаваторов и бульдозеров из-за отсутствия стальных тросов, пе-
ребоев в снабжении электроэнергией, топливом и т.д. Повлияли вновь и погодные условия: практически
весь летний период выдался весьма холодным, а во второй его половине к холоду добавились паводки .
Для обеспечения работ практиковались переброски горной техники не только с прииска на прииск,
но и с одного горного управления в другое. Перед началом промсезона 1950 г. 3 экскаватора передали в
ЮЗГПУ из предприятий СГПУ, экскаваторный парк которого, образца 1928—1935 гг., был изношен на
80 %9. К середине сентября только 10 приисков выполнили свои задания. Поэтому руководство в тече-
ние сентября предписало выполнение значительных ежедневных объемов промывки песков10 11.
Угроза очередного провала в золотодобыче вновь заставила приисковое руководство стремиться к
отработке наиболее богатых по содержанию участков, что вызвало многочисленные конфликты с работ-
никами Магаданского горного округа. Их интенсивность оказалась столь высокой, что Политуправление
ГУ СДС было вынуждено принимать по этому поводу специальное решение11.
Более того, по данным Госгорнадзора под навалами прошлых лет на 1 октября 1950 г. находилось
30,6 % золота. Пеотработанныс площади по отдельным месторождениям достигали 50 %. В том числе
«Ат-Урях» -816 м2 (44 %), «Омчак» - 1070 тыс. м2 (33 %), «Чай-Урья» - 20 %, им. Тимошенко - 19 %,
им. Гастелло - 37 %, им. Буденного - 42 %, им. Ворошилова - 68 %. На руднике им. Матросова из-за
нарушений правил техники эксплуатации месторождений недоработанные запасы золота достигали
38 %, по Утинскому руднику - 13,6 % и т.д.12 Как видно, наиболее хищнически в предшествующее вре-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 328. Л. 117.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 222. Л. 168.
4 Там же. Д. 476. Л. 88; Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 111. Л. 5.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 226. Л. 37^40.
6 Там же. Д. 4616. Л. 12.
7 Там же. Д. 4569. Л. 3.
8 Там же. Л. 7-8.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
10 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 224. Л. 80-82.
11 См.: ЦХСД МО: Коллекция документов.
12 См.: Бацаев И.Д- Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гг. XX в.). Магадан,
2007. С. 85.
344
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
мя отрабатывались уникальные месторождения Омчакской долины в Тенькинском ГПУ, активнейшая
эксплуатация которого пришлась на военные годы. Наличие в этом перечне Ат-Уряхского месторожде-
ния (СГПУ), известного еще с 1930-х it., подтверждает наш тезис о том, что для Дальстроя вообще было
присуще хищническое извлечение металла.
Тот же факт отметил и инспектор ЦК ВКП(б) И.А. Кузнецов в августе 1950 г. на вседальстроевском
совещании партийного актива: «Чем же вы берете? Берете содержанием. Раньше брали, как говорится,
«дурным золотом» и сейчас тоже». «Это старая негодная практика, от которой давно нужно отказаться.
Надо работать по-научному, хорошая разведка - хорошая работа - минимум отходов», - оптимистично
закончил фразу чиновник1.
Несмотря на все усилия, в 1950 г. Дальстроем было добыто на 2,4 т золота меньше, чем в 1949 г.
Практически ни одно горнопромышленное управление, за исключением ЮЗГПУ, не выполнило произ-
водственных планов. Особенно велико было недовыполнение в ИГПУ - около 20 %1 2 3. Соответственно
этому выше плановой оказалась себестоимость добытого золота - 30,15 руб. вместо 27,80 руб?
В феврале 1950 г. оказалась свернутой и старательская добыча на приисках ГУ СДС. Многочисленные
проверки показали, что в старательских артелях допускались многочисленные финансовые нарушения, не со-
блюдался порядок приемки и хранения золота и т.д. Поэтому с 25 февраля все старательские прииски либо лик-
видировались, либо после реорганизации переводились на государственную добычу. Руководителям горным
управлений было предписано принять все меры к закреплению старателей на государственных приисках4.
Думается, что в этом решении сыграли свою роль общие характеристики кадров старательского
контингента. Нам представляется, что большинство из них были бывшими заключенными, что, естест-
венно, в условиях свободного доступа к золоту могло сыграть свою роль. С другой стороны, известное
влияние на решение о закрытии старательской добычи на Колыме могла оказать и ведомственная при-
надлежность Дальстроя к МВД. Ведь в это же время на территории Якутии действовали тресты «Якут-
золото» и «Джугжурзолото», которые активно использовали труд старателей на золотодобыче5.
В преддверии нового производственного сезона 1951 г. за счет средств союзного бюджета были по-
крыты все убытки Дальстроя 1950 г. и предприняты меры по укреплению его материально-технической
базы. На приисках стала увеличиваться линейка экскаваторов за счет поставки шагающих машин произ-
водства Краматорского завода тяжелого машиностроения (ЭШ-1) и электроэкскаваторов «Шкода»6. На
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Приезд бригады кадрового управления ЦК партии на Колыму летом
1950 г., очевидно, был связан с изучением ситуации в условиях, когда не стало начальника ГУ СДС И.Г. Петренко.
Поскольку должность руководителя Дальстроя находилась в номенклатуре ЦК, его комиссия изучала обстановку на
месте. В результате новым руководителем Дальстроя был назначен И.Л. Миграков. Митраков Иван Лукич (род. в
1905 г.), уроженец с. Слопот Брянской области, русский, партстаж с 1929 г., чскстаж с 1949 г., образование высшее
(Московский горный институт в 1937 г.). С 22.12.1942 г. -зам. пред. Госплана при СНК СССР; с 30.03.1946 г. -зам.
министра промышленности строительных материалов СССР по общим вопросам; с 20.08.1949 г. - зам. министра
внутренних дел СССР; с 03.10.1950 г. - нач. Дальстроя МВД СССР; с 10.04.1953 г. - нач. Дальстроя Министерства
металлургической промышленности СССР; с 02.03.1954 г. до 17.02.1956 г. - нач. Дальстроя Министерства цветной
металлургии СССР. Спецзвание: горный генеральный директор II ранга. См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930—
1953... С. 502.
В фондах ГА РФ нам удалось выяснить, что кандидатуре И.Л. Митракова была альтернатива. 17 сентября
1950 г. министр внутренних дед С.Н. Круглов просил И.В. Сталина утвердить начальником Дальстроя начальника
Главного управления строительства черной металлургии Востока и зам. министра строительства предприятий тяже-
лой промышленности Г.И. Ивановского. Ивановский Георгий Иванович, 1906 г.р., член ВКП(б) с 1927 г., с 1939 г. -
член комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). Образование инженерно-металлургическое. В 1937-1938 гг.
работал директором Криворожского и Макеевского металлургических комбинатов. В годы войны являлся зам. нар-
кома боеприпасов. Воинское звание: генерал-майор инженерно-артиллерийской службы (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2.
Д. 269. Л. 426-428). Тем не менее Сталин посчитал более правильным направить на работу в Дальстрой зам. мини-
стра внутренних дел Митракова.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 2.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 341. Л. 18.
4 См. приказ по Дальстрою от 18 февраля 1950 г. (Там же. Д. 2414. Л. 214—216).
5 См.: Хатылаев М.М. Промышленное развитие Якутии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992. С. 26, 28-29.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 248. Л. 60-62. Два экскаватора ЭШ-1 получило ЗГПУ, машины «Шкода» получили:
СГГГУ-2 и ТПУ-1.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 345
рудниках значительные усилия прикладывались к развитию скоростных методов проходки выработок,
организации более эффективной работы электросверл и т.д1
За первое полугодие планы добычи золота были выполнены. Тем не менее объемы подготовленных к
промывке золотоносных песков составили лишь 23 %. Вновь большое количество времени простаивали экс-
каваторы и бульдозеры. Сверхплановые убытки по основной деятельности за 6 мес достигли 32,5 млн руб.1 2
В дополнение к этому в июне паводок пронесся практически по всем золотодобывающим управлениям
Дальстроя, а в ИГЛУ перерос в настоящее наводнение: уровень воды поднялся на 7 м3. Тем не менее в ре-
зультате, в сравнении с 1950 г., Дальстрой немного увеличил количество добытого золота. Годовой план и по
рудному, и по россыпному металлу был выполнен досрочно к середине ноября на 101,4 %4. Наибольшее
количество золота было добыто в ЗГПУ (43,7 %), далее следовали СГПУ (20 %), ТГПУ (19,6 %) и ИГПУ
(16,7 %)5.
Практически теми же результатами был отмечен и 1952 г., принесший Дальстрою, как отмечалось
выше, 49,1 т золота.
В начале 1953 г. в составе четырех золотодобывающих горных управлений Дальстроя действовали
54 прииска, продолжали работу горнорудные комбинаты6 7.
Процессы, протекавшие во второй по значимости отрасли горной промышленности Дальстроя -
оловодобывающей, в целом были схожи с ситуацией на добыче золота. Здесь также технологические
процессы существенно тормозились обеспечением производства необходимыми материалами, оборудо-
ванием, электроэнергией, столь же серьезно оказывалось положение с кадрами. Поэтому динамика из-
влечения олова в 1950-е гг. также характеризовалась спадом производственных показателей (табл. 54),
несмотря на то, что положение здесь имело свои отличия от золотодобычи.
Таблица 54
Показатели деятельности оловодобывающее промышленности Дальстроя в 1950-х гг.7
Показатели 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 Всего
Добыто олова в концентрате всего, тыс. т 3,6 4,6 5,35 4,0 4,5 3,0 3,0 28,05
В т.ч. россыпного, тыс. т 1,о 1,6 2,45 1,8 2,2 1,5 1,7 12,25
В т.ч. рудного, тыс. т 2,6 3,0 2,9 2,2 2,3 1,5 1,3 15,8
Количество оловодобывающих 30 32 34 32 26 12 -
В т.ч. приисков 9 12 12 9 5 3 - -
В т.ч. рудников 9 9 11 10 10 4 - -
В т.ч. обогатительных фабрик 12 11 11 12 И 5 - -
Приведенные в таблице сведения позволяют видеть, что в целом оловодобыча на Северо-Востоке в
обозначенный период имела довольно стабильную результативность, за исключением 1952 г., когда был
достигнут максимум извлечения «второго металла» в истории Дальстроя.
Отметим, однако, что колебания уровня добычи олова в целом совпадали с изменчивостью ито-
гов его россыпной добычи. Последняя в 1950 г. составляла 27,7 %, в 1952 г. — 45,7 %, а 1954 г. -
48,8 %, а в 1956 г. - 56,6 %. Учитывая, что удельный вес рудного металла оставался в целом ста-
бильным и стал заметно сокращаться только в конце обозначенного времени, можно говорить о том,
что тенденция всех предшествующих дет, когда именно из руд добывалось основное количество
олова, стала изменяться.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 255. Л. 45-52; Д. 256. Л. 61-65 и др.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 286. Л. 151-152.
3 Там же. Д. 4635. Л. 16-17; Д. 252. Л. 198-200.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 294. Л. 30.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1596. Л. 34.
6 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 341. Л. 1-3.
7 Таблица составлена по: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 6, 17; Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя... С. 203.
346 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Во многом такому положению способствовало и среднее содержание «второго металла» Дальстроя в ру-
дах и россыпях1. Этот показатель при рудном извлечении в целом оставался стабильным: в 1950 и 1951 гг. -
0,56 %, в 1953 и 1954 гг. - 0,44 %, в 1955 г. - 0,54 %. В то же время среднее содержание россыпного олова
постоянно увеличивалось: в 1950г.-870 г/м'', в 1952 г. - 997 г/м3, в 1953 г. - 1009 г/м3, а в 1955 г.-1320 г/м3.
И снова, как и в случае с золотодобычой, укажем на то, что уменьшение количества оловодобываю-
щих приисков приводило к увеличению средних объемов производимой продукции на каждое из них.
Так, в 1950 г. один оловодобывающий прииск в среднем добыл 111т оловянного концентрата, а в
1955 г. - 500 т; одна обогатительная фабрика, извлекавшая касситерит из руд, - соответственно 216,6 и
375 т. Думается, что мы вновь можем высказать предположение о продолжении практики отработки
горными предприятиями наиболее богатых по содержанию участков1 2. Во многом этому способствовали
укрупнение предприятий, концентрация их на более перспективных площадях.
Большее внимание, которое стало уделять правительство добыче олова на Северо-Востоке, способ-
ствовало введению в эксплуатацию производственных объектов в оловодобывающих горнопромышлен-
ных управлениях Дальстроя. В частности, в 1949 г. начались работы по восстановлению работы рудника
«Днепровский» ЮЗГПУ, законсервированного в годы войны3. 12 июля 1951 г. был сдан в промышлен-
ную эксплуатацию прииск «Депутатский» ЯГПУ4 и т.д.
На начало 1953 г. оловодобывающий комплекс Дальстроя оказался довольно обширным. В Чаун-
Чукотском ГПУ добычу «второго» металла вели прииски «Красноармейский», «Куйвивеем», «Южный»
и горнорудный комбинат «Валькумей»; в Омсукчанском - рудники «Галимый», «Хатарен», прииск «Га-
лимый», обогатительные фабрики № 7 и 14-бис; в Янском - рудник «Эге-Хая», фабрика № 418, рудник
и фабрика «Илинтасс», прииск «Депутатский»; в Юго-Западном: рудник им. Лазо, фабрики № 2 и 3,
рудник «Днепровский» и фабрика № 8, прииски «Суксукан», «Днепровский», «Хета»; в управлении
«Чукотстрой» - прииски «Смелый» и «Полярный», рудник «Иультин»; в Тенькинском - рудники «Буту-
гычаг» и «Хениканджа» с обогатительными фабриками и др.5
Наиболее перспективным было Янское управление, которое располагалось на территории крупней-
шей оловянной провинции СССР. К 1953 г. здесь наиболее изученными были Эге-Хайское, Южное,
Нижнеянское, Верхнеянское и Бургавлинские группы месторождений полезных ископаемых6. Не слу-
чайно, если до начала 1950-х гг. ведущие позиции в оловодобыче Дальстроя прочно удерживала Чаун-
Чукотка. то к 1956 г. уже Янское управление извлекло более 52 % всего добытого в регионе олова7.
Следует отметить в то же время, что выполнение предприятиями ЯГПУ производственных планов в начале
1950- it. проходило в сложных условиях. В частности, на прииске «Депутатский» в 1951-1952 гг. было промы-
то 108 тыс. м3 оловоносных песков, в 1953 г. - 146 тыс., извлечение оловоконцентрата составило соответствен-
но 718 и 420 т. Тем не менее в 1951 г. удельный вес мускульных операций на переработке песков составлял
около 50 %, а промывка велась на примитивных шлюзовых приборах8. Богатейшее содержание олова, таким
образом, позволило компенсировать острый недостаток средств механизации: добыча одного «Депутатского» в
это время может быть сравнима со всей добычей всего ЯГПУ в 1946-1947 гг.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 6.
2 На 1 октября 1950 г. под навалами прошлых лет находилось 24,5 % олова. На руднике «Эге-Хая» законсервиро-
ванными считались 8,7 % металла, а на руднике «Валькумей» - 10,2 % (Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской об-
ласти (начало 20-х - середина 60-х гт. XX в.). Магадан, 2007. С. 85). Наше предположение может быть подтверждено, в
частности, ситуацией в ЧЧГПУ в конце 1949 г., когда «в связи с авралом по окончанию годового плана...» была при-
менена хищническая выборка наиболее богатых по содержанию участков прииска «Куйвивеем» и отдельных рудных
блоков рудника «Валькумей». Органы госгорнадзора в такой ситуации предприняли попытку остановить работы, что
привело к «резкому негодованию со стороны не только руководства управления, но и со стороны зам. главного инже-
нера Дальстроя т. Александрова». См. выступление начальника Магаданского горного округа Скалкина на Вседаль-
сгроевском совещании партийного актива 31 августа 1950 г. (ЦХСД МО: Коллекция документов).
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 190. Л. 2.
4 См.: Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии.
Якутск, 2006. С. 43.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 341. Л. 2-4,12.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1828. Л. 168-169. Помимо олова, здесь были разведаны запасы лития, вольфрама,
свинца, кобальта, молибдена, золота и каменного угля.
7 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 1917. Л. 25.
8 Хатылаев М.М. Промышленное развитие Якутии в 1946-1960 гт. Якутск, 1992. С. 66.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг.
Нехватка техники приводила к низкой производительности труда, как, например, в 1950 г., когда на
оловодобыче по горным работам не был достигнут ни один плановый уровень. На добыче песков произ-
водительность составила 63,4 %, на промывке приборами - 83,8 %, на отбойке горной массы - 85,2 % и
т.д.' И нс всегда это нивелировалось большим содержанием металла. В 1950 г. ЯГПУ справилось со
своим планом на 80 %, ЧЧГПУ - на 86,6 %, ОГПУ - на 99 %. По управлениям лишь ЮЗГПУ достигло
104,1 % плановых показателей. А на фоне итогов работы «Бутугычага» (ТГПУ) - 7,7 % плана - успех
рудника «Хениканжда» был ошеломительным - 128 %1 2.
Большие надежды в развитии оловодобывающей отрасли связывались со строительством Иультин-
ского горнорудного комбината. Управление «Чукотстрой» не справлялось с возложенными на него за-
дачами, что вызвало в 1951 г. отстранение от должности его начальника Б.Н. Ленкова.
Но при всех недостатках организации работ по строительству порта Эгвскинот, дорога к комбинату
и самого комбината нельзя пройти мимо объективных обстоятельств, влиявших на их качество и ско-
рость. Судя по докладу врио начальника политотдела Чукотстроя Егорова (декабрь 1950 г.), необходи-
мые материалы завозились сюда в недостаточном количестве. В частности, в навигацию этого года Чу-
котстрой получил 25 тыс. м3 крайне необходимого леса вместо утвержденной потребности в 75 тыс. м3.
Уголь поступил лишь в октябре и доставлялся 16 тракторами на расстояние 22 км до комбината уже в
условиях чукотской зимы: «...обеспечим ограниченные потребности людей и частично производства».
Обеспеченность кадрами в управлении насчитывала лишь 20 %3. При этом заместитель министра внут-
ренних дел СССР В.В. Чернышов еще в мае 1950 г. в письме «просил» И.Г. Петренко пересмотреть объ-
емы жилых и культурно-бытовых сооружений, запроектированных для всех объектов Залива Креста, и
все «излишнее», не вызывающее необходимость для первых лет существования Иультинского комбина-
та, отнести во вторую очередь строительства4.
В таких условиях в промсезон 1951 г. Чукотстрой добыл 87,8 т оловянного концентрата. Добыча ос-
тальных управлений, прежде всего за счет ввода в эксплуатацию новых площадей, увеличилась. ЮЗГПУ
добыло 561,8 т, ОГПУ - 559,1 т, 11 11У - 379,4 т, ЯГПУ - 920,8 т, ЧЧГПУ - 1875,7 т и т.д.5 Выполнение
государственного плана достигло 101,8 %, что оказалось на 26,9% выше фактической добычи 1950 г.
Все управления, кроме ОГПУ и ЧЧГПУ, план добычи перевыполнили, а из 22 оловодобывающих пред-
приятий годовые планы выполнили лишь 136.
Приводивший эти данные И.Л. Митраков, отметил, что важнейшими причинами такого положе-
ния стали необычайно сильные морозы (ниже —50) в I квартале, приводившие к тому, что зачастую
техника и рабочие не могли работать в течение нескольких дней. Эти простои, а также удорожание
слабомеханизированных горных работ в нескольких управлениях, вызвали удорожание конечной про-
дукции на 6,4 %.
Но и здесь, как следует из документа, не обошлось без применения незаконных методов добычи. В
эксплуатацию вводились недоразведанные месторождения, на которых еще отсутствовали проект разра-
ботки и горные отводы, но можно было выборочным порядком извлечь богатое содержание. В частно-
сти, на месторождении «Урчан» при среднем содержании олова в балансовых запасах 1,67 % перераба-
тывались руды со средним содержанием 4,15 %. При организации сбора попутного металла и оплаты за
него процент содержания олова в касситерите систематически занижался: вместо фактического содер-
жания 50-60 % в приходных квитанциях проставлялось не более 40 %7. Это позволяло руководству гор-
ных управлений хотя бы частично нивелировать убыточность производства.
В целом недостаточное обеспечение оловодобывающих предприятий необходимым оборудованием
оставалось характерной чертой производственных циклов. В Янском ГПУ в 1952 г. на руднике «Эге-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4569. Л. 7.
2 Там же. Д. 4568. Л. 2.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 255. Л. 33.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4635. Л. 21.
6 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 294. Л. 18.
7 См.: Письмо начальника Главного управления Госгорнадзора при Совете Министров СССР К.К. Карташова
заместителю председателя Совмина Л.П. Берии от 30 июля 1952 г. // История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х -
первая половина 1950-х годов: Собр. док.; В 7 т. Т. 3: Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М.,
2004. С. 410-411.
348 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Хая» на откатке горной массы по основным открытым выработкам стали применяться возможности
электровоза. Но удельный вес Механической откатки в целом составлял лишь 19,7 %. Добытая руда дос-
тавлялась на Батагайскую обогатительную фабрику на автомашинах, но погрузка на автомобили осуще-
ствлялась в основном вручную. В это же время доля механизированной погрузки на проходческих рабо-
тах с учетом навала собственным весом составляла на руднике «Эге-Хая» 45 %. Этот показатель считал-
ся одним из лучших по Дальстрою. На руднике «Илинтасс» он был равен лишь 7,2 %, причем погрузка
осуществлялась лишь собственным весом горной массы1.
Лишь богатства недр региона позволили Дальстрою в 1952 г. достигнуть максимального уровня до-
бычи оловянного концентрата за все годы его деятельности - 5,35 тыс. т, для чего промприборами было
промыто 2,5 млн м3 песков и переработано 830 тыс. г оловосодержащих руд. Но проблемы финансового,
кадрового и материально-технического обеспечения производства продолжали оказывать негативное
влияние на развитие оловодобычи. В ЯГПУ, стремительно набиравшем темпы добычи «второго» метал-
ла в 1946-1952 гг., извлечение олова из руд колебалось в пределах всего 36-54,8 %1 2. В связи с этим
примечательным стало январское (1952 г.) письмо заместителя начальника Главного управления Гос-
горнадзора при Совмине СССР А. Федорова заместителю председателя правительства Л.П. Берии. Чи-
новник, констатируя, что освоение 1гроизводственных мощностей оловянных предприятий на Северо-
Востоке могло бы проходить более быстрыми темпами, подверг Дальстрой жесткой критике за недоста-
точное руководство развитием оловодобывающей промышленности региона. Поэтому он предложил
изъять из ведения ГУ СДС извлечение олова в Янском, Нижнеиндигирском, Чаун-Чукотском и Чукот-
ском районах. На базе соответствующих ГПУ Дальстроя, по мысли А. Федорова, следовало создать Ян-
ский, Чаун-Чукотский и Чукотский горнопромышленные комбинаты, непосредственно подчиненные
МВД СССР, «которое по сравнению с Дальстроем располагает и большими материальными возможно-
стями для развития этих районов»1. Но руководство страны и МВД не пошли на эту реорганизацию, и,
насколько нам известно, вплоть до конца своего существования Дальстрой руководил добычей олова на
перечисленных территориях Северо-Востока4.
После 1952 г. основные технико-экономические показатели оловодобычи стали падать. В 1956 г.
объем переработки горной массы на добыче рудного олова сократился в 2,8 раза (на 500 тыс. т) по срав-
нению с объемами начала 1951-1952 гт., более чем в 2 раза по сравнению с 1952 г. сократился объем
промывки оловоносных песков на промприборах. В наиболее освоенном центральном Колымском рай-
оне оловоносные месторождения истощались, перспективные районы бассейна р. Яны не могли быть
своевременно освоены вследствие организационных преобразований в Дальстрое и недостаточного фи-
нансирования5.
Условия добычи вольфрама и кобальта в целом соответствовали общей ситуации в горной промыш-
ленности Дальстроя. В частности, в 1951 г. причинами, снижавшими эффективность добычи вольфрама,
1 Хатылаев М.М. Дальстрой НКВД (МВД) СССР в промышленном освоении Северо-Востока Якутии. Якутск,
2006. С. 45.
2 На Батагайской фабрике сушка руды производилась самым примитивным способом - на печах открытого ти-
па, раздуваемых ветром. В 1952 г. бьш разработан проект строительства сушильного цеха, но в 1953-1954 гг. сред-
ства на эти цели выделены не были. Загрузка, перемешивание и разгрузка концентрата производились вручную. Не
перерабатывались хвосты (эфеля) с высокой кондицией (0,19 %) олова на фабрике № 418, складировавшиеся непо-
средственно рядом с ней и сносимые в ручьи. Отсутствие технического проекта и финансирования не давало осу-
ществить пуск установки переработки эфелей. Размывались ручьями и отвальные хвосты на приостановленных
рудниках «Илинтасс» и «Кестер». Даже при существовавшей тогда слабой требовательности 30 сентября 1955 г.
Управление Магаданского горного округа потребовало приостановки Эге-Хайского рудника. Хатылаев М.М. Про-
мышленное развитие Якутии в 1946-1960 и . Якутск, 1992. С. 67.
3 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. М., 2004. С. 408-410.
4 Правда, известный исследователь истории промышленности Якутии М.М. Хатылаев упоминает, что в начале
1950-х гг. на территории ЯГПУ некоторое время действовал Нижнеянский горнорудный комбинат в составе приис-
ков «Депутатский», «Орел», «Буревестник», «Отдаленный». Но в начале 1954 г. он был преобразован в прииск «Де-
путатский». Все остальные прииски переведены в статус горных участков, кроме законсервированного «Отдаленно-
го». См.: Хатылаев М.М. Промышленное развитие Якутии... С. 66.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 202-203.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 349
документа ГУ СДС называли следующее. Необеспеченность Аляскитового комбината электроэнергией,
вследствие чего он в течение I квартала работал с большими перебоями, а простой компрессорного пар-
ка составил 9037 машино-часов. Резкое снижение среднего содержания металла в руде от планового
уровня, что повлекло увеличение объема обработки руды: 126,7 тыс. т вместо 100 тыс. т по плану. В
условиях отсутствия погрузочных машин, скреперных погрузчиков, электровозов и откатных лебедок
погрузка руды и откатка осуществлялись мускульным способом. Острый недостаток основных материа-
лов: буровой стали, труб, железа, вентиляторов и т.д.
Несмотря на это, при плане в 420 т Дальстрой добыл 530,6 т вольфрама. В их числе 420 т, извлечен-
ных на Аляскитовом комбинате (ИГПУ), и 110,4 т, полученных при попутной добыче на прииске «Сме-
лый» и руднике «Иультин» (Чукотстрой)1.
В течение 1950—1955 it. предприятиями Дальстроя было извлечено из недр 2403,4 т 60-процентных
вольфрамовых концентратов. Из них только в 1951-1954 гг. Аляскитовый ГРК добыл 1575,2 т. Ситуация
со средним содержанием «третьего» металла оказалась соответствующей положению во всех отраслях
горной промышленности региона: с 0,58 % в обработанной руде в 1949 г. оно снизилось до 0,39 % в
1953 г.1 2
Необходимость увеличивать механизацию производства, создавать соответствующие нормам усло-
вия труда и быта работникам Аляскитового ГРК, что требовало значительных капиталовложений, в со-
вокупности с высокой себестоимостью добывавшегося здесь металла3, к середине 1950-х гг. снизило
значение этого предприятия. Лидером отрасли постепенно становился Иультинский комбинат.
В течение первой половины 1950-х гг. с постепенным истощением месторождения кобальта, кото-
рое разрабатывалось Верхнесеймчанским горнорудным комбинатом, добыча «четвертого» металла в
регионе была прекращена. Общая добыча за 1947-1954 гт. здесь составила 398 т кобальтового концен-
трата4, новыми же запасами, пригодными для промышленной добычи, Дальстрой не располагал.
Рассматриваемый нами период стал временем сначала постепенного развития, а затем и деградации
уранодобывающей отрасли Дальстроя, деятельность которой контролировалась Первым управлением5.
После выполнения значительных геологоразведочных и строительно-монтажных работ, средства на ко-
торые поступали в адрес п/я 14 прямо из бюджета СССР6, в 1952 г. предприятия первого управления
начали промышленную добычу урана, которая в целом оставалась на одном уровне: в 1952 г. - 35,8 т, в
1953 г. - 48,3 т, в 1954 г. - 33,1 т, в 1955 г. - 25,2 %. Всего же на территории Северо-Востока уранодо-
бывающими рудниками, самым известным из которых стал «Бутугычаг» (Тенька), а результативным -
«Северный» (Чаун-Чукотка), было извлечено 143 т уранового концентрата7. Однако постепенное исто-
щение и чрезвычайная удаленность промышленных месторождений урана, проблемы с достаточным
обеспечением рабочими и специалистами, недостаточная энергетическая база предопределили довольно
краткий период добычи урана на Северо-Востоке8.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4635. Л. 29.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 8.
3 При прейскурантной стоимости 1 т вольфрама в 28,2 тыс. руб. в начале 1956 г. она фактически достигала
120 тыс. руб. В течение 1955 г. прямые убытки Дальстроя от реализации вольфрамового концентрата составили
более 27 млн руб. (Там же. Д. 484. Л. 56).
4 Там же. Д. 4. Л. 10.
5 Первое управление получило также наименование «Почтовый ящик № 14».
6 В 1950 г. из союзного бюджета непосредственно Первому управлению было выделено 204 млн руб. капиталь-
ных вложений, в том числе 91,5 млн руб. на геологоразведочные и 53,5 млн руб. на строительно-монтажные работы.
В 1952 г. годовой объем поступивших в это управление средств составил 253,1 млн руб., пятую часть всех посту-
пивших в Дальстрой капитальных вложений. Всего на поиски и добычу уранового сырья на Северо-Востоке с 1946
по 1955 г. было направлено около 770 млн руб. См.: Мельников С.М. Датьстрой как репрессивно-производственная
структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 годы): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 124.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5611. Л. 4; Д. 5615. Л. 9; Д. 5616. Л. 109; Д. 5620. Л. 133; Д. 5611. Л. 205.
8 Подробнее о добыче урана на Северо-Востоке на рубеже 1940-1950-х гг. см.: Мельников С.М. Добыча урана-
одно из направлений деятельности Дальстроя // Колыма. 1994. № 4. С. 32—34; Он же. Дальстрой как репрессивно-
производственная структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 годы): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 124—
126; Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 126-128; Зеляк В.Г. Уранодобывающая отрасль Дальстроя
(1948-1956 гг.) // Матер, науч.-практ. конф., посвящ. 40-летию Северного междунар. ун-та. Магадан, 2002. С. 212-
350
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таким образом, сказанное нами выше убедительно свидетельствует о постепенно нараставшем в по-
слевоенное время полномасштабном кризисе основной отрасли экономики Дальстроя - горнодобываю-
щей. Несмотря на корректировку руководством СССР и МВД производственных планов в сторону
уменьшения, мы можем доказательно фиксировать падение объемов добычи природных ископаемых во
всех ее сферах.
Причины такого положения, думается, определялись в системных характеристиках модели реализа-
ции «второй волны» колонизации российского Севера 1930-1950-х гг. и прежде всего минимизацией
расходов на организацию эксплуатации уникальных месторождений природного сырья за счет макси-
мального использования принудительного труда осужденных преступников. Вследствие этого в течение
названного периода в решении проблем промышленного развития Севера возобладал узковедомствен-
ный подход, сделавший вершителем судеб колоссальных территорий карательные органы власти - ОГ-
ПУ-НКВД-МВД.
Кризисные явления в, образно говоря, «гулаговской» колонизационной практике послевоенного де-
сятилетия стали общим правилом. В отношении же изучаемого нами региона можно отметить следую-
щее. Развитие экономики Дальстроя, и прежде всего горной отрасли, после войны становилось возмож-
ным только при условии полномасштабной механизации производства и увеличения энергетического
обеспечения предприятий, что требовало значительных государственных инвестиций.
Однако в течение второй половины 1940-х - начале 1950-х гг. мы можем наблюдать острую нехват-
ку выделявшихся ГУ СДС материально-технических ресурсов. Как отмечалось на мартовском (1950 г.)
партхозактиве в Магадане, «фонды Дальстроя на 1950 г. в пять раз меньше потребности»* 1. Прежде всего
это касалось обеспечения горной отрасли. Во многом такое положение оказалось продиктованным осо-
бенностями функционирования транспортной и снабженческой инфраструктуры ГУ СДС. Но в целом
большинство запланированных Правительством СССР в 1945 г. мероприятий, о чем мы писали выше,
остались на бумаге. По нашему мнению, они и не могли быть реализованными в силу того, что Северо-
Восток, с точки зрения советских лидеров, должен был давать ценные минеральные ресурсы для восста-
новления экономического потенциала страны. А обеспечение самого региона высокотехнологичным
оборудованием, как, например, комплекса предприятий советского «атомного проекта», постепенно ста-
ло задачей второго или даже третьего порядка.
Поэтому и послевоенное время на Колыме и Чукотке характеризовалось преимущественно довольно
низким уровнем применявшихся горных технологий. В условиях требовательности к выполнению госу-
дарственных планов это вновь приводило к самому широкому использованию экстенсивных, хищниче-
ских методов отработки горных полигонов, которые, в свою очередь, подрывали всякие возможности
дальнейшего роста запасов природных ископаемых и объемов их добычи2.
Для обеспечения планировавшегося производства золота, олова и др., как и в прежние периоды,
правительство и руководство МВД после войны стали все активнее использовать мускульную силу уве-
личивавшихся контингентов заключенных. Количество лагерников, прибывавших на Колыму и Чукотку,
постоянно увеличивалось. Отчет Дальстроя за 20 лет деятельности позволяет судить о том, что послево-
енный максимум численности заключенных был достигнут здесь в 1950 г. - 142,8 тыс. чел?
124; Он же. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в 30-
50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 208-216.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 По Янскому управлению за 1949-1952 гг. потеряно 676,9 тыс. т хвостов, содержащих 2115,5 т олова (Там же.
Ф. 21.Оп. 5.Д.471.Л. 12).
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 52. Здесь мы должны сделать небольшой комментарий. Отчетные докумен-
ты ГУ СДС и ГУЛАГа МВД ставят некоторые вопросы. Так, например, в отчете ГУЛАГа о трудиспользовании за-
ключенных Дальстроя в 1951 г. указана их среднесписочная численность 155607 чел. (ГА РФ. Ф. 9414. On. 1.
Д. 1389. Л. 12). А упомянутый отчет Дальстроя на 1951 г. содержит сведения лишь о 103 тыс. лагерников. Та же
картина и для 1952 г.: 12/ Л АГ планировал среднесписочную численность заключенных на Колыме и Чукотке в
186,2 тыс. чел. (Там же. Л. 8). А отчет Дальстроя показывает их количество, равное 109,8 тыс. чел. Вполне возмож-
но, что эти расхождения вызваны действительно разницей между количеством заключенных среднесписочным и на
конкретную дату, которая в дальстроевском отчете не указывается. Скорее всего, дальстроевский отчет содержит
сведения на конец года. Так, в нем на 1948 г. указана численность заключенных в 105,8 тыс. чел. В то же время на
1 сентября 1948 г. в УСВИТЛе содержалось 104828 чел. (ЦХСД МО: Коллекция документов). Однако если учесть,
что на конец 1947 г. здесь содержалось 95,5 тыс. лагерников (дальстроевский отчет за 20 лет), то вновь вопросы
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 351
Однако качество прибывавших лагерных контингентов становилось серьезным препятствием к ис-
пользованию их на работах Дальстроя. Объективно существовавший высокий уровень преступности в
послевоенном Советском Союзе и ужесточившаяся в это время карательная политика режима привели к
тому, что лагеря стали наполняться в большинстве своем действительно уголовниками, осужденными на
длительные сроки лишения свободы. Во многом это стало результатом отмены смертной казни в СССР
в 1947 г.1 Это положение стало характерным и для УСВИТЛа, куда направлялись и вновь осужденные
преступники, и переводимые из других лагерей МВД* 1 2. Постепенно Дальстрой стал одним из мест пре-
имущественной концентрации уголовников, что отметил в марте 1950 г. И.Г. Петренко: «Колыма, как
отдаленный участок нашей Родины, предназначен для группирования наиболее опасных преступников с
тем, чтобы они могли быть исключены от общения с людьми в труде...»3. Тем не менее администрация
ГУ СДС постоянно, как это явствует из изученных нами документов, постоянно настаивала на увеличе-
нии поставок «организованной рабсилы».
На начало марта 1953 г. в лагподразделениях на территории региона находилось 175078 заключен-
ных, из которых на сроки от 10 до 20 лет и свыше 20 лет лишения свободы были осуждены 85324 чел.
(или 48,7 %)4.
Думается, качественные и количественные изменения структуры лагерных контингентов в регионе
привели к реорганизации Дальстроя в Главное управление лагерей и строительства Дальнего Севера (ГУ
Л и СДС, ГУ ЛСДС) МВД СССР в мае 1952 г.5 6 Здесь мы хотели бы согласиться с суждением С.А. Шу-
лубиной, которая пишет, что «Дальстрой поглотил Ссввостлагеря» . Основные производственные и
вспомогательные управления включили в своей состав и лагподразделения, обеспечивавшие их рабочей
силой (например, Западный ИТЛ и горнопромышленное управление, Управление ИТЛ и автомобильно-
го транспорта и др.). Поскольку значительных изменений в структуре ГУ ЛСДС, по сравнению с 1949 г.,
вызывают сведения о наличии на 1 января 1948 г. во всех подразделения ГУ СДС, включая Приморское и Ванин-
ское управления, 144710 заключенных. См.: Справка о наличии жилплощади и обустройстве жилых бараков в лаге-
рях СВИТЛа МВД по состоянию на 1 января 1948 г. (ЦХСД МО: Коллекция документов). Поэтому обозначенная
проблема еще требует своего дальнейшего изучения, хотя факт значительного увеличения численности лагерных
контингентов на рубеже 1940-1950-х гг. остается бесспорным.
1 Г.М. Иванова справедливо отмечает: «Здесь наблюдается интересный политико-правовой парадокс: по сути
дела, верховная власть, отказываясь от применения смертной казни как исключительно высшей меры наказания,
вовсе не ставила своей целью смягчить карательную политику в целом, а наоборот, стремилась ужесточить ее путем
введения широкого применения наказания в виде 25 лет лишения свободы... Экономическая подоплека такой трак-
товки закона об отмене смертной казни не вызывает сомнензш: ГУЛАГ как важная составная часть народнохозяйст-
венного комплекса страны остро нуждался в молодых здоровых кадрах из числа заключенных». См.: Иванова Г.М.
История ГУЛАГа. 1918-1958. Социально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006. С. 271. Однако
мы можем лишь отчасти согласиться с ее утверждением о том, что столь длительный срок лишения свободы стал
«типичной санкцией по делам о контрреволюционных преступлениях» (Там же). Материалы 1У СДС показывают,
что среди дальстроевских «большссрочников» явно преобладали отпетые уголовники.
‘ В частности, в конце 1940-х гг. на Колыму и Чукотку прибыли лагерники из подразделений Главного управ-
ления лагерей промышленного строительства. Состав этих контингентов становится ясным, если учесть предписа-
ния зам. министра В.В. Чернышова: «...придерживаться порядка отправки... небольшими пачками, или, в крайнем
случае, сделать один рейс парохода «Дзержинский». Эти рейсы должны охраняться особенно строго и сопровож-
дающие команды должны иметь во главе опытных офицеров и пулеметные команды. Нужно представлять, насколь-
ко может быть опасным захват этими людьми парохода» (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 100. Л. 87).
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Здесь же начальник Дальстроя отметил: «Контингент, присылаемый сю-
да, - это рабочая сила, совершенно отличающаяся от рабочей силы другой нашей промышленности. Возьмем нашу
цветную металлургию, министр тов. Ломако. Там работает вольнонаемный состав, его обслуживают МТБ, МВД,
ведомственная милиция, ведомственная охрана, которая охраняет эти производства... вопрос одежды их тоже не
беспокоит, а говорить о безопасности населения - это их дела совершенно не касается...». «В будущем, - продол-
жал он, — когда поступил кон тингент с легкими статьями, надо будет укомплектовать город (Магадан. — А. Ш.). Ес-
ли укомплектовывать вольнонаемным составом, который освобождается из лагерей, это хуже заключенных, это от
города пыль только останется» (Там же).
4 ГА РФ Ф. 9414. On. 1. Д. 118. Л. 90. Всего во всех лагерях и колониях СССР на это время было 2482193 чел.
(Там же). Это означает, что на Северо-Востоке находилось чуть более 7 % всех отбывавших срок лишения свободы.
5 См.: Приказ МВД № 00454 // История сталинского ГУЛАГа... Т. 2. С. 386-391.
6 Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 152.
352
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
не произошло, нам представляется, что именно упомянутые нами метаморфозы лагерных контингентов
стали основной причиной изменения статуса Дальстроя.
Попытки использования такой рабочей силы на предприятиях горной промышленности сразу же
породили проблемы. Стало расти количество отказов от работы. Применявшиеся на производстве меха-
низмы не требовали обслуживания большими бригадами (25-30 чел.) заключенных. Это приводило к
необходимости дробить бригады на мелкие подразделения (8-10 чел.), но обеспечить такое количество
бригад положенной охраной УСВИТЛ был не в состоянии в силу дефицита личного состава1. С другой
стороны, работы в геологоразведке, дорожном строительстве и т.д. требовали наличия значительного
количества расконвоированных лагерников, что не могло быть применено в отношении значительного
количества заключенных на Колыме и Чукотке. Помимо этого, на трудоспособности лагерного населе-
ния отражались постоянные перебои с одеждой и обувью. По этим причинам, в частности, в 1949 г. ко-
личество неработавших заключенных составило в январе 4,7 %, в феврале - 4,2 %, в марте - 3,3 %, в
апреле - 2,3 %. Только в Комендантском отделении УСВИТЛа в течение месяца нигде не работало
4 тыс. заключенных1 2. Далее обстановка только ухудшалась.
Недостаточная производительность труда прежде всего на золотодобывающих объектах, низкий
уровень использования горной техники (в 1950 г. экскаваторы в золотодобыче использовались на 45 %,
бульдозеры — на 46 %) и т.д., что было характерно для всей золотопромышленности МВД, привели к
тому, что вместе со своим министерством с 1 января 1953 г. Дальстрой перестал получать государствен-
ные дотации на добычу золота3.
В таких условиях обеспечения деятельности горной промышленности на территории Северо-Востока,
сопровождавшегося колоссальной нехваткой высококвалицированных вольнонаемных специалистов, со-
циально-политические изменения, начавшиеся в 1953 г., превратили кризис Дальстроя в агонию.
Спустя неполных 2 нед после смерти И.В. Сталина, Л.П. Берия 17 марта 1953 г. (в соответствии с ранее
принятым «решением Совета Министров СССР и ЦК КПСС») внес на рассмотрение Совмина проект поста-
новления «О передаче из МВД СССР производственно-хозяйственных и строительных организаций»4. На
следующий день, 18 марта, Совет Министров принял это постановление под № 832-370сс. Согласно его по-
ложениям Дальстрой как производственно-хозяйственная структура был передан из системы МВД в
Министерство металлургической промышленности5. Входившие в состав Дальстроя лагподразделения
были сконцентрированы в ведении ГУЛАГа, который, в свою очередь, 2 апреля 1953 г. из МВД был пе-
редан в ведение Министерства юстиции6.
27 марта 1953 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР была объявлена амнистия, которая
освобождала от отбытия наказания значительное количество заключенных, разбросанных по лагерям
Советского Союза. Под действие амнистии не подпадали лица, осужденные на срок более 5 лет за
контрреволюционные преступления, крупные хищения социалистической собственности, бандитизм и
умышленное убийство7. По данным начальника ГУЛАГа МЮ СССР И. Долгих, на 22 апреля 1953 г. ос-
вобождению подлежало в целом 1203617 чел., в том числе из ИТЛ и колоний ГУЛАГа - 1178930 чел.
Для ИТЛ Дальстроя была названа цифра 40 тыс. чел.8
В течение апреля - мая 1953 г. администрацией Дальстроя это число было уточнено. По состоянию
на 14 апреля из подразделений УСВИТЛа должно было быть освобождено 50793 чел.9 Помимо этого, по
окончании срока наказания подлежали освобождению еще 15,1 тыс. лагерников. Одновременно по ам-
нистии были сняты ограничения по выезду в центральные районы страны с 18,5 тыс. бывших заключен-
1 В 1950 г. таких мелких бригад в Дальстрое насчитывалось до 7539 (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 260. Л. 87).
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гт. XX в.). Магадан, 2007.
С. 88.
4 См.: ГУЛАГ'-. Главное управление лагерей. 1918-1960 / Под ред. АН. Яковлева; сост. А.И. Кокурин,
Н.В. Петров. М., 2002. С. 786-788.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 345. Л. 274.
6 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник / О-во «Мемориал», ГА РФ /
Сост. М.Б. Смирнов; под ред. Н.Г. Охотина, А.Б. Рогинского. М., 1998. С. 58.
7 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938-1975: В 4 т. М., 1975. Т. 3.
С. 411-412.
8ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 118. Л. 141.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 367. Л. 38.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 353
ных, спецпоселенцев и т.д., работавших по вольному найму. Таким образом, практически единовремен-
но Дальстрой терял 84,4 тыс. чел., или 35,8 % от всего количества работавших1.
Из оловодобывающих управлений подлежало освобождению 20,4 тыс. чел.: из ЧЧГПУ - 7,9 тыс.,
ЯГПУ - 5,2 тыс., ОГПУ - 2,9 тыс., Чукотстроя - 4,4 тыс., что составляло 49 % от наличного состава тру-
довых ресурсов'. Здесь потери были более значимыми, чем в золотодобывающих управлениях. Олово
добывалось в отдаленных районах деятельности Дальстроя. И именно эти районы активно насыщались
поступавшими контингентами заключенных (в том числе и по режимным соображением) на рубеже
1940-1950-х гг.
Тем не менее золотодобывающие СГПУ, ЗГПУ, ТГПУ и ИГПУ в течение 1953 г. теряли 16909 за-
ключенных: 12109 чел. по амнистии и 4800 планово освобождаемых (27,3 % лагерников). К ним надо
добавить 4940 чел. покидавших Колыму вольнонаемных, кому был разрешен выезд. Следовательно, из
золотодобывающей отрасли убывало 21849 чел., что равнялось 26,4 % всех работавших здесь1 2 3.
Проведенные расчеты, как видно, были ошеломляющими для руководства золотодобывающих управле-
ний4. В документе указывается, что «образующийся некомплект рабочей силы... вызовет консервацию пред-
приятий. Подготовка к работе в 1954 г. на них производиться не будет. Рабочая сила на этих предприятиях
сохраняется в 1953 г. только для промывки готовых песков». Поэтому было предложено программу 1954 г.
сократить на 17,1 т металла (6,5 т - СГПУ, 4,1 т - ЗГПУ, 3,2 т - ТГПУ и 3,3 т - ИГПУ)5.
На такое снижение государственного плана (34,8 % от итогов золотодобычи 1952 г.), естественно,
никто не согласился. Администрация горных управлений поэтому, особенно вначале промсезона, стала
любыми способами задерживать освобожденных: не выдавать документов, не производить полных рас-
четов и т.п. Такие факты были зафиксированы в Индигирском, Юго-Западном, Западном, Северном и
др. управлениях6. Начальник Янского ИТЛ и ГПУ подполковник Жиленко был даже предупрежден о
том. что если он не будет размещать освобожденных в пустых самолетах на направлении Батагай — Ма-
гадан, стоимость порожнего авиарейса будет взыскиваться с Янского управления7.
Поэтому администрациям всех горных управлений было предписано развернуть массовую работу
по вербовке освобожденных на добровольных началах8 9. Надо сказать, что отчасти это удалось. На но-
ябрь 1953 г. на работах в качестве вольнонаемных осталось 18,5 тыс. амнистированных и 4,2 тыс. пла-
ново освобожденных лагерников. На Колыму прибыло еще 1,5 тыс. договорников. В общем, следова-
тельно, вольнонаемный состав здесь пополнился на 24,2 тыс. чел. Общая динамика численности рабочих
контингентов Дальстроя в 1953 г. представлена в табл. 55.
Таблица 55
Изменение численного состава работников Дальстроя
о
в течение 1953 г., тыс. чел.
Контингент Списочный состав на 1 апреля Движение с 1 апреля по 1 ноября Списочный состав на 1 ноября
прибыло убыло
Всего 235,3 40,6 91,3 184,6
В т.ч. вольнонаемные 66,3 24,2 14,8 75,7
Заключенные 169,0 16,4 76,5 108,9
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1809. Л. 1.
2 Там же. Л. 3.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 367. Л. 84-85.
4 Количественные потери сопровождались качественными. На 1 ноября 1953 г. Дальстрой покинуло в числе
амнистированных 7422 чел. рабочих высокой квалификации (бульдозерщиков, бурильщиков, машинистов экскава-
торов, компрессоров, скреперных установок, трактористов и т.д.) (Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1809. Л. 54).
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 367. Л. 89-90.
6 Там же. Д. 350. Л. 54.
7 Там же. Л. 180-181.
8 Там же. Д. 354. Л. 102.
9 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1809. Л. 50.
354
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Из приведенных сведений видно, что общий списочный состав работников Дальстроя сократился в
течение года на 21,5 %. При этом в составлявших его категориях населения Колымы и Чукотки измене-
ния оказались неравнозначными. Так, количество вольнонаемных работников увеличилось на 12,4 %, а
заключенных, напротив, сократилось на 35,5 %.
Прибывшее в 1953 г. пополнение не имело опыта работы в горной промышленности и требовало
массового обучения. Расходы на обучение в 1954 г. составили свыше 50 млн руб. В подавляющем боль-
шинстве новые контингенты заключенных состояли из «бандитско-рецидивистского элемента», требо-
вавшего усиления режимных условий в период работы, для этих целей было потрачено еще 39 млн руб.
Кроме этого, необходимость улучшения условий содержания в лагерях привели к увеличению затрат на
благоустройство, ремонт, строительство помещений и лагерных зон1.
Возможности техники на горных полигонах не могли компенсировать этих внезапно возникших затрат. По
данным фотонаблюдений рабочего дня экскаваторного парка в 1953 г. простои экскаваторов в СГПУ составили
22,9 % рабочего времени, в ЗГПУ - 20,6 %, в Г1 ПУ - 22,4 %, в ИГПУ - 23,9 %, в ЮЗГПУ - 37 %1 2. Особенно
большие потери рабочего времени этого вида горной техники составили на приисках «Октябрьский» -
48,98 %, «Дебин» - 50,8 %, «Фролыч» - 32,8 % и т.д. Основными причинами простоев стали отсутствие
фронта работ, воды, топлива, несвоевременный выход или преждевременный уход рабочих с работы. До-
полнительно к этому простои экскаваторного парка из-за внепланового ремонта и технических неполадок
на золотодобыче составили 280380, а на оловодобыче — 87300 машино-часов. Вследствие всех указанных
причин экскаваторами Дальстроя не было вскрыто около 9 млн м3 торфов3.
Итоги изменений 1953 г. по-разному отразились на горной промышленности Дальстроя. Так, до-
быча золота упала на 1,6 т: извлечение в ЗГПУ составило 19,2 т (40,3 %), СГПУ -9,9 т (20,8 %), ТГПУ
- 9,8 т (20,6 %), ИГПУ - 8,7 т (18,3 %)4. Но добыча олова сократилась заметно - на 1,35 тыс. т оловян-
ного концентрата. Планы добычи первых двух металлов не были выполнены: по золоту - на 96,7 %,
по олову - лишь на 74,3 %. Из 21 оловодобывающего предприятия не выполнили план 1953 г. 16, из
42 золотодобывающих - 21. Худшие показатели оказались у ЧЧГПУ (63,6 % от плановой добычи оло-
ва) и ЗГПУ, выполнившего план добычи золота на 91,5 %. Сверхплановые убытки в целом по Дальст-
рою составили более 731 млн руб., в том числе 309 млн от превышения себестоимости основной про-
дукции5.
Влияние Дальстроя в регионе еще больше ослабло после организации в составе РСФСР 3 декабря
1953 г. Магаданской области6. Становление системы советских и партийных органов области привело к
тому, что Дальстрой полностью превратился в производственный главк. Критикуя деятельность Даль-
строя, первый секретарь Магаданского обкома КПСС Т.П. Абабков в мае 1954 г. подвел итоги его дея-
тельности за 7 лет: «Добыча золота с 1946 по 1953 г. включительно уменьшилась на 9,6 %, олова - на
15 %. Это сокращение объема выпуска продукции происходило за счет закрытия предприятий. Старые
предприятия отрабатывались, а новые в результате отставания разведки и неудовлетворительного
строительства вводились в строй крайне медленно... За это время было закрыто 7 оловодобывающих
предприятий, а введено в действие - 5. Золотодобывающих предприятий было закрыто 20, а введено
только 7, при этом мощность вновь введенных золотодобывающих предприятий значительно меньше
мощности закрытых»7.
В последующие годы уровень добычи полезных ископаемых в Дальстрое продолжал снижаться. Ка-
чественного рывка в механизации горных работ не произошло, значительных новых месторождений
1 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гт. XX в. Магадан, 2004. С. 169.
2 Юго-Западное горнопромышленное управление Дальстроя было ликвидировано приказом министра цветной
металлургии СССР от 15 ноября 1954 г., о чем было сообщено в приказе по Дальстрою 23 декабря. Все его пред-
приятия были в 1955 г. либо закрыты вовсе, либо (рудник «Днепровский») законсервированы. Хроника горнодобы-
вающей промышленности Магаданской области: Ч. 1: Горнодобывающая промышленность Дальстроя (1931-1957) /
Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002. С. 139.
3 См.: Обзор выполнения плана производительности труда на предприятиях Дальстроя в 1953 г., на 44 л. (Типо-
графский экземпляр. С. 10-11. Личный архив автора).
4 ГА МО. Ф. Р-23сс, On. 1. Д. 1917. Л. 22-24.
5 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 10.
6 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938-1975: В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 98.
7 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 9.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 355
золота и олова, пригодных для промышленной эксплуатации, как уже отмечалось, обнаружено не было,
В акте проверки Дальстроя за 1954 г. читаем: «Убыточная работа Дальстроя является также следствием
общей запущенности его хозяйства. Рудники и прииски работают на недоразведанных месторождениях,
не имеют генеральных проектов, не обеспечены минимумом подготовленных и готовых к выемке запа-
сов руды. Крупнейшие рудники и обогатительные фабрики не достроены, плохо механизированы, не
приспособлены к эффективному использованию сырья с пониженным содержанием металлов и ком-
плексному его использованию, не имеют надежной энергетической базы, достаточного количества жи-
лья и устойчивых кадров. Снабженческие организации не обеспечены складами»’.
Население продолжало массовый исход из региона. В 1955 г. золотодобывающие управления поки-
нули 38 тыс. рабочих-заключенных, в 1956 г. выбыло около 12 тыс. ссыльных и более 7 тыс. осужден-
ных ранее по контрреволюционным статьям1 2. В связи с этим обозначилась острая нехватка рабочих на
основном производстве, что неизбежно сказывалась и на снижении объемов горных работ3.
За период 1952-1955 гг. численность работников Дальстроя в целом сократилась на 45 %, а числен-
ность работников-заключенных уменьшилась более чем в 3 раза4. Бывший заключенный В.К. Соболев
писал 2 сентября 1955 г. родным после освобождения: «...я ни секунды не задержусь здесь, даже ради
заработков». В другом письме он, еще будучи в лагере, был более категоричен: «Решительно не хочу
даже, чтобы мой труп лежал в этом проклятом богом краю»5.
Попытки массового привлечения договорников из центральных районов страны, применение мето-
дов «комсомольских призывов», принудительного направления выпускников вузов и ссузов разбивались
о почти зачаточный уровень социальной инфраструктуры. Так, в частности, за 9 мес 1956 г. золотодобы-
вающие управления покинуло 8,7 тыс. вольнонаемных рабочих, а прибыло - 10,4 тыс.6 В течение пром-
сезона названного года из четырех ГПУ, добывавших золото, с плановыми заданиями справилось только
Тенькинское, а из 28 приисков и рудников 16 не достигли контрольных цифр7. В оловодобывающем
ЧЧГПУ из-за отсутствия рабочей силы простаивало значительное количество промприборов. В связи с
этим вновь предполагалось занять там на работах либо закреплявшихся в качестве вольнонаемных осво-
бодившихся лагерников, либо направить на Чукотку свежие этапы заключенных8.
Лихорадочные попытки решить проблемы развития горной отрасли не могли в этой ситуации быть ре-
зультативными. Руководство Дальстроя оказалось растерянным и дезориентированным. И.о. начальника
Дальстроя М.В. Груша 10 сентября 1956 г. прямо констатировал «полную неясность перспективы дальней-
шего развития этой системы и особенно ее ведущей отрасли - металлодобывающей промышленности»9.
Итоги деятельности основной отрасли экономики Дальстроя внешне выглядят впечатляющими. За
24 года геологическим изучением была охвачена территория в 1,9 млн км2; в целом на геологоразведоч-
1 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 471 Л. 3.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 484. Л. 68.
’ Там же. Д. 409. Л. 30.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 503. Л. 155. В октябре 1956 г. СМ СССР и ЦК КПСС признали существование
ИТЛ МВД «нецелесообразным», как не обеспечивающим выполнение задачи перевоспитания заключенных в тру-
де», и установили, что осужденные к лишению свободы должны отбывать наказание по месту жительства или по
месту осуждения. См.: ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960... С. 190.
Соболев В К. Письма с Колымы. М., 2000. С. 42, 79.
6 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 484. Л. 69.
7 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4897. Л. 3—4. Текучесть кадров в данном случае составила 83,6 %.
8 Там же. Д. 382. Л. 220-222.
9 Там же. Д. 447. Л. 7. Груша Михаил Васильевич родился в 1906 г. в Одессе. Окончил Киевский горный техни-
кум (1928 г.) и Ленинградский горный институт (1932 г.). Член партии с 1940 г. С 1935 г. - на Калыме. В 1935—
1939 гг. - руководитель горных групп и старший инженер в УГПС, в ОКС и производственно-техническом отделе
Дальстроя; в октябре 1939 г. - октябре 1940 г. - главный инженер управления (Дальстройуголь»; в 1940-1941 гг. -
начальник управления (Дальстройуголь»; в 1941-1945 гг. - начальник ЮЗГПУ; в 1945-1949 гг. - зам. начальника
Дальстроя по олову. Награжден орденами Ленина (1943 г), Трудового Красного Знамени (1941 г.), Красной Звезды
(1945 г.), медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За победу над Япо-
нией» (см.: Бацаев ИД., Козлов А.Г. Дальстрой и Севвостлаг НКВД СССР в цифрах и документах: В 2 ч. Ч. 2. Мага-
дан, 2002. С. 400). Впоследствии М.В. Груша работал главным инженером Дальстроя на правах заместителя началь-
ника. С 1951 г. он, оставаясь заместителем начальника Дальстроя, был освобожден от должности главного инженера
и назначен начальником производственно-технического управления ГУ СДС по олову.
356
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ные работы за указанный период было израсходовано более 5,2 млрд руб.1 В результате проведения ука-
занных работ выявлены крупные промышленные месторождения золота, олова и вольфрама, установле-
ны рудопроявления свинца, цинка, ртути, молибдена и других редких металлов, а также выяснены гео-
логические закономерности размещения этих металлов. В 1932-1956 гг. предприятиями Дальстроя было
добыто 1187,1 т химически чистого золота1 2, 65,3 тыс. т олова в концентрате3, 2,85 тыс. т трехокиси
вольфрама в концентрате4, 397,5 т кобальта в концентрате (в 1947-1955 гг.)5. Только в 1955 г. удельный
вес добываемых Дальстроем драгоценных и цветных металлов к их общей добыче по СССР составил:
золота - 37,9 % (44,1 тонны), олова в концентрате - 46,3 % (3014 т) и трехокиси вольфрама в концентра-
те-3,3 % (200 т)6.
Однако, думается, ограничиться в нашем случае лишь простым перечислением количественных по-
казателей горной промышленности на Северо-Востоке в течение 1930-1950-х гт. было бы недостаточно.
Сотни тысяч добытых тонн ценных видов минерального сырья в целом не способствовали внедрению в
регионе соответствующих тому времени горных технологий. Колымское золото использовалось режи-
мом для решения своих внутри- и внешнеполитических задач, северовосточное олово, как и вольфрам,
кобальт, уран и др., обеспечивали индустриальное развитие центральных районов страны. Здесь же, на
приисках и рудниках, часто преобладала мускульная сила.
Высокий уровень требовательности высших партийно-государственных инстанций СССР к выпол-
нению производственных планов в условиях постоянной нехватки горного оборудования приводил к
хищническим методам отработки месторождений, подрывавшим возможности их дальнейшей нормаль-
ной эксплуатации, и падению объемов балансовых запасов.
И, наконец, формировавшееся тоталитарным режимом кадровое обеспечение горной отрасли Севе-
ро-Востока посредством использования принудительного труда заключенных УСВИТЛа не оказывали
содействия складыванию здесь постоянных оседлых кадров горняков и геологов, которые связывали бы
свои жизненные перспективы с Колымой и Чукоткой. Следствием этого стал имманентно присущий
горной отрасли, да и Дальстрою в целом, острый кадровый голод с присущей ему высокой текучестью
рабочих, технических и инженерных кадров, что усугублялось крайне низким уровнем развития соци-
альной инфраструктуры.
Кризис горной промышленности региона второй половины 1940-х - начала 1950-х гг., переросший в
агонию в результате социально-политических изменений в жизни страны после 1953 г., мог быть пре-
одолен лишь в случае коренного пересмотра государственной политики в отношении экономического и
социального развития регионов. 10 мая 1957 г. седьмая сессия Верховного Совета СССР приняла Закон
«О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством»,
ст. 2 которого гласила: «Установить, что управление промышленностью и строительством должно осу-
ществляться по территориальному принципу на основе экономических административных районов»7. В
соответствии с союзным законом 1 июня 1957 г. Совет Министров РСФСР принял Постановление
№ 429 «Об образовании Совета народного хозяйства Магаданского экономического административного
района»8. В соответствии с названными нормативными актами в течение июня 1957 г. Дальстрой был
ликвидирован.
Его горные управления (Западное, Северное и Тенькинское, всего 20 рудников и приисков) 12 июня
1957 г. распоряжением СНХ МЭАР были реорганизованы в отраслевое Горное управление. Ему же непо-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 425. Л. 4.
2 Там же. Л. 3,10.
3 Там же. Л. 3. См. также: Ф. Р-23 сч. Д. 503. Л. 23—24.
4 Там же; см. также: Ф. Р-23 сс. Д. 503. Л. 25.
5 Там же.
6 Там же. Л. 4.
7 См.: Законодательные акты по вопросам народного хозяйства СССР: В 2 т. Т. 1. М., 1961. С. 29.
8 См.: Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правитель-
ства РСФСР: В 6 т. Т. 6. М., 1959. С. 250.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 357
средственно стало подчиняться и Чаун-Чукотское ГПУ с входившими в него 3 рудниками и приисками1.
Перечисленные меры заметно активизировали развитие горной отрасли на Северо-Востоке. Фактический
отказ от чрезвычайной модели организации производства, сопровождение ее необходимым материально-
техническим обеспечением, дополнительные организационные, социальные и финансовые усилия стали
давать свои результаты. Тем не менее последствия применявшихся во время «второй волны» колонизации
региона форм и методов развития горной отрасли ощущаются здесь вплоть до нашего времени.
5.2. Транспортная инфраструктура и снабжение региона в 1945-1957 гг.
Амбициозные задачи, поставленные Советским правительством перед Дальстроем в октябре 1945 г.,
требовали устойчивого функционирования транспортного комплекса ГУ СДС.
Единственным способом доставки грузов на территорию Северо-Востока, где разрабатывались месторож-
дения минерального сырья, оставались морские перевозки. Основным транзитным пунктом перевалки даль-
строевских грузов в течение войны с Германией бьш порт в бухте Находка, куда еще в 1941 г. из Владивостока
было переведено Приморское управление ГУ СДС1 2. Однако 24 июля 1946 г. здесь произошла катастрофа: в
порту взорвался пароход «Дальстрой». Об этом сразу же С.Н. Кругловым были оповещены И.В. Сталин, Л.П.
Берия и АП. Микоян, на место катастрофы выехали заместители министра внутренних дел Рясной и Мамулов.
«Пароход разорвало на части» из-за пожара, который привел к взрыву аммонита, находившегося на
борту. Суда, стоявшие в порту, и основные портовые сооружения не пострадали. Частично бьш разрушен
барачный жилой поселок3. 4 августа в 8 км от порта Находка также после пожара взорвался склад взрыв-
чатки, подлежащей отправке Дальстрою, в результате чего было потеряно 6 тыс. т взрывчатых веществ4.
Потери от этих происшествий оказались значительными. На погибшем «Дальстрое» находились
груз стоимостью 9 млн руб.: 917 т взрывчатки, 113 т сахара, 600 т зерна, 392 т металла, 125 т промтова-
ров. Во время взрыва погибло 22 военнослужащих, 49 заключенных, 34 гражданских лица; 196 чел. по-
лучили ранения. На сгоревших складах было уничтожено промтоварных и продовольственных грузов на
сумму 15 млн руб.; стоимость потерянных взрывчатых веществ оценивалась в 25 млн руб.5
В результате расследования выяснилось следующее. В годы войны Дальстрой получал импортные
грузы непосредственно в свои порты (Нагаево и Амбарчик). После окончания боевых действий поставки
были переориентированы на отечественную продукцию. И оказалось, что сооружения порта и складские
мощности Находки, которой предстояло перерабатывать резко возросшие грузопотоки, не были в долж-
ной мере подготовлены к такому объему работы. В частности, в 1946 г. порт Находка должен был по
плану переработать 220 тыс. т грузов. На момент катастрофы сюда уже поступило 122 тыс. т (в том чис-
ле 17 тыс. т взрывчатки), из которых 70 тыс. (включая 9,2 тыс. т взрывчатых веществ) уже было отправ-
лено Дальстрою. Места для надлежащего хранения грузов в порту не хватало. Тем не менее, по сообще-
1 См.: Райзман С.М., Широков А.И. Развитие структуры управления народно-хозяйственным комплексом в пе-
риод существования Магаданского совета народного хозяйства (1957-1962 гг.) И Седьмая Дальневосточная конфе-
ренция молодых историков: Сб. матер. Владивосток, 2002. С. 87-88.
2 Все строения и имущество во Владивостоке были переданы Управлению тыла Тихоокеанского флота. В На-
ходке на свой баланс Приморское управление приняло основные средства, материалы и временные постройки лик-
видированной стройки № 213 Главгидростроя НКВД СССР. Складское хозяйство Находки при равномерном посту-
плении грузов обеспечивало хранение 30-40 % от общего количества грузопотока. Остальную часть грузов прихо-
дилось хранить на открытых площадках. Порт в б. Находка, располагавшийся на мысе Астафьева, в 1941 г. мог об-
служивать одновременно не более двух пароходов. Вспомогательный флот и жилищные постройки в порту отсутст-
вовали. Несмотря на это, обстановка военного времени и осложнившаяся геополитическая ситуация с Японией пре-
допределили вынужденный переезд хозяйства целого управления из Владивостока в Находку. См.: Бродкин М.С.
История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис, ... канд. ист. наук.Томск, 2008. С. 85.
3 ГАРФ. Ф. 94001. Оп. 2. Д. 138. Л. 290, 295.
4 Там же. Л. 342.
5 Там же. Л. 368. Потеря парохода «Дальстрой» для ГУ СДС была довольно ощутимой, т.к. он составлял 31 % об-
щей грузоподъемности всех морских судов Дальстроя (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4339. Л. 11). А уничтоженный
взрывом аммонал составлял 56 % всего годового фонда взрывчатки ГУ СДС. Поэтому для работы горных предприятий
пришлось применять чрезвычайные меры по доставке новых количеств аммонала (Там же. Д. 4329. Л. 23).
358
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
нию С.Н. Круглова руководству страны, основной причиной двух перечисленных происшествий стало
«преступно-халатное отношение отдельных работников Приморского управления Дальстроя к приему
взрывчатки с железной дороги, хранению ее и погрузке на пароход»1.
Находкинская катастрофа привела к тому, что 17 февраля 1947 г. Совет Министров СССР предписал
передать Дальстрою порт Ванино со всеми зданиями, сооружениями, подъездными путями и механиз-
мами1 2. С этого времени именно Ванино стало основной перевалочной базой для грузов ГУ СДС на ти-
хоокеанском побережье СССР3. Однако на Северо-Восток грузы и пассажиры продолжали поступать и
через Находку, и через Владивосток.
На территории Дальстроя основным перевалочным пунктом продолжал оставаться порт Нагаево. Как
нам представляется, предполагавшееся значительное увеличение грузопосгавок в регион обусловило реорга-
низацию Управления Нагаевского торгового порта (УНТП) в Управление морского пароходства (УМП)
Дальстроя НКВД СССР. Собственно сам Нагаевский порт на правах конторы был подчинен УМП4.
Морскими судами ГУ СДС («Дальстрой», «Джурма», «Феликс Дзержинский», «Советская Латвия»)
было перевезено в навигацию 1946 г. 139,3 тыс. т грузов для ГУ СДС (61,5 % от плана). Помимо наход-
кинской катастрофы, на выполнение плана повлиял затянувшийся ремонт судов «Джурма» и «Феликс
Дзержинский». Одновременно в общей сложности 95 судо-суток потеряли «Джурма» и «Советская Лат-
вия», отправленные во внеплановый рейс в бухту Пестрая Дресва с грузами для омсукчанских оловодо-
бывающих предприятий, где и были задержаны штормовой погодой и длительной рейдовой разгрузкой5.
Описанное использование крупнотоннажных морских судов ГУ СДС и отсутствие системности в работе
кораблей гражданских ведомств привели к тому, что Нагаевский порт в течение навигации (до 1 октября)
переработал 144,4 тыс. т различных грузов, значительно недовыполнив уже свои плановые задания. За 9 мес,
т.е. в самое благоприятное время для морских перевозок в условиях Охотского моря, сюда было доставлено
лишь 31 % от утвержденного количества продовольствия. В частности, завезенное количество муки и зерна
составило 31 % от выделенного к перевозке на год, крупы - 48 %, овощей - 5,9 % и т.д. Примерно таким же
образом складывалась ситуация с доставкой в Нагаево других грузов. Оборудование, техстройматериалы и
нефтепродукты были завезены в количестве 31, 55 и 64 % от плана соответственно6.
Все перечисленное во многом способствовало созданию сложнейшего положения на горных пред-
приятттях и в строительной отрасли Дальстроя. Так. управление «Чукотстрой» сумело выполнить зада-
ния по строительным работам лишь на 50 % не только в силу тяжелых климатических условий в
IV квартале, но и потому, что рабочая сила была доставлена в Залив Креста морскими судами со значи-
тельным опозданием и в меньшем, чем предполагалось, количестве7.
Речной флот Дальстроя на реках Колыме и Индигирке, состоявший из 26 самоходных и 89 несамо-
ходных судов, перевез для промышленных предприятий и населенных пунктов 138,1 тыс. т грузов, сре-
ди которых наибольший удельный вес имели уголь, лес, нефтепродукты, продовольствие и фураж8.
Ситуация с продовольственным снабжением ГУ СДС стала стабилизироваться в 1947 г. Выделен-
ные ГУ СДС фонды продовольствия к 1 января 1948 г. практически полностью были доставлены в На-
ходку и Ванино в количестве 119605 т, в том числе 1,6 тыс. т в счет поставок 1946 г. Но столь масштаб-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4339. Л. 365. Арестованы и привлечены к уголовной ответственности начальник
Приморского управления Кораблин, его заместитель Сафронов, начальник политотдела Трошкин, начальник лагеря
Островский, начальник склада Дидик, его заместитель Афанасьев и техник по взрывчатым веществам Невский.
Ю.Н. Богданов отмечает, что в предшествующее время Дальстрой получал взрывчатку из США в соответствующей
упаковке. Однако после прекращения американских поставок она стала отгружаться с предприятий Наркомата
сельскохозяйственного машиностроения в таре, не приспособленной для длительных перевозок и многократных
перегрузок (см.: Богданов Ю.Н. Министр сталинских строек. 10 лет во главе МВД. М., 2007. С. 306). Эго обстоя-
тельство также могло способствовать возникновению чрезвычайных ситуаций.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 137.
3 Тем не менее в целом в 1947 г. через порт Находка было отгружено 70 % всех грузов, направлявшихся на тер-
риторию Дальстроя (Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4396. Л. 94).
4 Там же. Д. 137. Л. 320.
5 Там же. Д. 4339. Л. 11; Д. 4359. Л. 11.
6 Там же. Д. 4339. Л. 12. Слабая координация грузоперевозок привела к тому, что до конца 1946 г. в Нагаево
поступило еще 100,6 тыс. т грузов, т.е. портовики разгружали в среднем по 33,5 тыс. т ежемесячно.
Там же. Д. 4345. Л. 6.
8 Там же. Д. 4329. Л. 20.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-195 7 гг. 359
ное поступление, при недостаточности складских помещений, создало в Находке сложное положение с
хранением, переработкой и отправкой грузов на Колыму и Чукотку. Продовольствие поступало в пло-
хой таре, частично навалом, что усугубило положение.
Обеспечение продовольствием арктических районов Дальстроя в целом оказалось более результа-
тивным, нежели год назад. При плане в 15731 т туда было завезено 16268 т продуктов питания. Единст-
венным исключением в этом случае стало лишь ЧЧГПУ, которому не доставили предусмотренных
26,3 т растительного масла, 137,4 т сухих овощей и т.д., что несколько обострило ситуацию в населен-
ных пунктах и оловодобывающих предприятиях Чаун-Чукотки. Нагаевский же порт получил меньше
продовольствия, чем предусматривалось планом: 62392 т вместо 72895 т1.
Во многом это было вызвано тем, что собственный флот в течение навигации не справился с плано-
выми заданиями. «Феликс Дзержинский» перевез 4045 т грузов, «Джурма» - 41336 т, «Советская Лат-
вия» - 21637 т. Общее выполнение ими производственной программы составило по тоннам 89,9 %, а по
тонно-пассажиро-милям - 79,7 %. Нормальному течению грузоперевозок Дальстроя препятствовали
отвлечение кораблей на внеплановые рейсы в Пеструю Дресву («Советская Латвия»), снятие «Джурмы»
в IV квартале на заграничный рейс и т.д. Отчетные документы фиксируют также значительное количе-
ство непроизводительных простоев дальстроевских судов в ожидании погрузки в Находке, Ванино и
Владивостоке по другим причинам. Так, из 5064 эксплуатационных судо-часов в течение навигации
простои судна «Джурма» составили 1010 судо-часов, или почти 20 %, «Феликс Дзержинский» - 2211
судо-часов из 6711 (33 %). Значительным оказался простой «Советской Латвии» в Пестрой Дресве1 2.
В арктические пункты грузы доставлялись пароходами Минморфлота. Там выполнение программы
поставок оказалось более результативным. Но зачастую условия хранения полученных грузов фактиче-
ски нивелировали эффективность доставки. Так, в Управлении «Чукотстрой» (порт Эгвекинот) еще в
1946 г. было запланировано построить 6 складов. Строительство фактически началось лишь в 1947 г., и
начальник Чукотснаба Пружанский в конце октября констатировал: «Надо принять 4 тыс. т грузов. По-
ловина из них скоропортящиеся, а девать их некуда»3. Похожая картина наблюдалась в Певеке. Нефте-
продукты Дальстрой в 1947 г. получал и из США. Вследствие высокой стоимости американской бочко-
тары топливо шло в СССР наливом. Поэтому танкер «Майкоп» 7169 т автобензина и дизельного топли-
ва вынужден был выгружать наливом, на берегу это топливо из-за отсутствия емкостей сразу же упако-
вывалось в бочки, что вызвало значительные дополнительные трудовые усилия4 5.
В Нагаево в навигацию 1947 г. доставили 421133 т грузов, в том числе из США (43573 т), Находки
(129105 т), Ванино (78999 т) и Сахалина (67086 т). Из США в основном поступали нефтепродукты
(45104 т), с Сахалина - лес, уголь (31406 т), нефтепродукты и др. Наибольший удельный вес в составе
грузов, направленных сюда из Находки и Ванино, имели хлебные продукты: 22485 и 18021 т соответст-
венной И здесь повторилась та же история, что и в Певеке. По причине отсутствия твердо установлен-
ного календарного графика доставки топлива оно поступало неравномерно: в мае - 13600 т, в июле -
23200 т, в августе - 34100 т, в сентябре - 18400 т, в ноябре - 250 т. Недостаточное количество емкостей
в порту для их хранения привело к тому, что танкеры длительное время стояли под разгрузкой, а от-
дельные виды топлива смешались при маневрировании с приемом в разные емкости6.
Во многом ритмичность работы порта Нагаево определялась и качественным составом работников
Управления морского пароходства Дальстроя. На 1 ноября 1947 г. в его составе числилось 1186 сотруд-
ников, в том числе 649 договорников и 501 бывший заключенный. Из этого числа 7 имели незакончен-
ное высшее образование и 84 - среднее специальное7.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4396. Л. 94-95.
" Там же. Д. 4392. Л. 251-252. В целом за навигацию морские суда Дальстроя простояли 5805 судо-часов, что,
как видно, составляет годовое время работы одного парохода.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Из-за отсутствия складских помещений грузы, доставленные Чукотстрою
в 1946 г., оприходовались до мая 1947 г. (Там же).
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4396. Л. 103.
5 Там же. Д. 4392. Л. 257.
6 Там же. Д. 4396. Л. 103.
7 Там же. Д. 5133. Л. 16. При этом с 1 января 1947 г. количество работников здесь уменьшилось за счет выбы-
тия на «материк» 46 договорников и 128 бывших заключенных.
360
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Несмотря на улучшение общей ситуации со снабжением в 1947 г., из документов Дальстроя явству-
ет, что по сравнению с 1946 г. продовольствия ГУ СДС получил меньше. Муки оказалось выделено на
3789 т меньше, чем год назад, а это количество составляло месячную потребность Дальстроя. Разница с
1946 г. по крупе сложилась в размере 1137 т - больше месячной потребности всего ГУ СДС и т.д. В силу
перечисленного появились затруднения с выпечкой качественного хлеба, а состав поступавшей крупы
(овсянка, горох, чумиза) вызвал перебои в снабжении детских учреждений и больниц. Недостаточная
реализация фондов сухих овощей (58,9 %) повлекла за собой необеспеченность полевых партий и пунк-
тов досрочного завоза, а до Янского ГПУ не дошло 200 т рыбы1.
Все оборудование, за исключением 30 бульдозеров, 757 грузовых автомобилей и 214 тракторов, по-
ступило лишь в самом конце года и в горных работах не участвовало. Поступившее количество техники
было значительно меньше потребностей горной промышленности. В это же время у большинства им-
портных агрегатов отсутствовали электромоторы, что делало использование, например компрессоров и
насосов, невозможным1 2.
Отметим еще одну особенность. При наличии систематических нарушений сроков реализации и от-
грузки необходимых материалов отечественные грузы шли в плохой таре: гвозди в бумажных мешках,
кальцинированная сода - навалом, запчасти, подшипники - в разбитых ящиках. Особенное беспокойст-
во вызывала транспортировка взрывчатки в таре, находившейся в плачевном состоянии. Начальник
Приморского управления Максимов говорил на VII партконференции Дальстроя в апреле 1947 г.: «В
данное время мы отправляем большинство грузов в бухту Нагаева навалом, без тары. Это происходит
потому, что мы с «материка» также получаем грузы не в таре, дело доходит до смешного - картошка,
сахар и даже стеклянная посуда отправляются навалом. В прошлую навигацию мы отправили большое
количество свежего картофеля. По прибытии в Нагаево 600 т картошки пришлось выбросить»3.
В самом конце 1947 г. Дальстрой пережил еще одну катастрофу. 19 декабря в 10 ч утра в порту бухта
Нагаева взорвались два парохода Минморфлота «Выборг» и «Генерал Ватутин», пришедшие из Ванино с
грузом взрывчатых веществ. На борту первого находилось 3236 т, второго - 157 т взрывчатки для горных
предприятий. В результате взрывов образовавшейся 10-метровой волной были нанесены повреждения
трем пароходам, стоявшим у причалов, на других четырех судах взрывной волной искорежило палубные
надстройки. Значительный ущерб понесло портовое хозяйство. Все складские, служебно-вспомогательные
здания и сооружения почти полностью были разрушены. Территория порта оказалась сильно захламлен-
ной и заваленной разрушенными зданиями и грузами. Значительная часть грузового такелажа, инвентаря,
брезента, инструментов и материалов во время взрыва была уничтожена или потеряла качество. По пред-
варительным подсчетам, сделанным комиссией, прибывшей из Москвы, общая сумма убытков составила
около 116 млн руб., не считая стоимости уничтоженных пароходов. Убитыми оказалось 97 чел.4
К полуночи 19 декабря за медицинской помощью обратилось 585 чел., из них тяжело пострадавших
56 чел. Госпитализировано было 222 чел., в том числе 11 детей5.
После этой катастрофы Дальстроем было возобновлено строительство отдельного пирса для раз-
грузки взрывчатых веществ, но уже не в бухте Нагаева, а на другой стороне перешейка, соединяющего
полуостров Старицкого с материковой частью суши, - в бухте Старая Веселая.
Однако последствия декабрьских событий 1947 г. оказывали свое влияние на работу портового ком-
плекса Нагаево в течение следующей навигации. В 1948 г. вследствие отсутствия специального причала
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4396. Л. 92.
2 Там же. Л. 97. Начальник ИГПУ Нагорнов в 1947 г. констатировал «...по указанию Главка для Индигирки
специально выделены тракторы, и когда эти тракторы пришли к нам, мы их не смогли запустить в работу. Более
2 мес их также пытались запустить представители завода... тракторы, которые нам направляют с «материка», при-
ходят в совершенно раскулаченном виде» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
3 Там же. Здесь же было отмечено, что из 50 т сахара, завезенного на Индигирку, годными оказалось лишь 20 т,
остальное было актировано (Там же).
4 См. Заключение комиссии по расследованию взрывов пароходов Минморфлота СССР «Генерал Ватутин» и
«Выборг» в бухте Нагаева, направленное И.В. Сталину (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 199. Л. 169-173). Возглавлял
комиссию Серов (от МВД). В ее состав вошли также генерал-майор юстиции Чертков (от Прокуратуры СССР),
полковник Егоров (от МТБ), инженер-полковник Коряковский (от ГАУ МВС СССР). Проведенными водолазны-
ми работами было выяснена сила взрыва: на дне бухты образовался котлован длиной до 100 м, шириной 40 м и
глубиной 7 м.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 361
для разгрузки судов с взрывчатыми веществами такие корабли в летнее время разгружались на рейде,
вдали от порта, что существенно снижало скорость обработки опасного 1р>уза. С наступлением ледоста-
ва его разгрузка велась у общих причалов, а остальные суда, пришедшие с грузом в Нагаево, вынуждены
были ожидать окончания перевалки «спецгруза» на рейде. Это обстоятельство стало одной из причин
того, что при плане в 410 тыс. т порт Нагаево смог переработать в 1948 г. лишь 311,6 тыс. т, или 76 %*.
В числе других условий, создавших такую ситуацию, следует назвать позднее начало навигации в На-
гаево (19 мая) из-за тяжелой ледовой обстановки в Охотском море; продолжавшуюся практику отправки
грузов из Находки и Ванино в негранспортабельной таре, навалом, не маркированных, что приводило к
значительным простоям судов под разгрузкой и удорожанию стоимости портовых операций; отсутствие
четкого графика подхода пароходов при большом их скоплении делало невозможным обработку более
двух судов одновременно. Нельзя, как представляется, не учитывать и разрушений, нанесенных взрыва-
ми декабря 1947 г. портовому хозяйству, что снижало эффективность работы докеров и порта в целом.
Вновь также оказалась убыточной деятельность морского флота Дальстроя. Постановление Совета
Министров СССР от 22 мая 1948 г. «по инициативе, личным указаниям и непосредственном участии
т. Сталина» предусматривало, в частности, увеличение линейки морских и речных судов ГУ СДС, рас-
ширение судостроительной и ремонтной базы флота1 2. В течение навигации Управление морского паро-
ходства фактически использовало на линиях Находка - Нагаево - Находка, Ванино - Нагаево - Ванино
три своих больших морских корабля общей грузоподъемностью 22110 т. Три трофейных судна (видимо,
о них и шла речь в постановлении Совмина) общим водоизмещением 19350 т требовали большого вос-
становительного ремонта, который был запланирован на 1949 г., и в навигации участия не принимали.
Местный морской флот УМП перевозил грузы в его подразделения на побережье Охотского моря,
вывозил продукцию Омсукчанского горнорудного комбината (бухта Пестрая Дресва) и рыбных промы-
слов в Магадан. Он насчитывал 3 морских буксира, 6 морских катеров, парусно-моторную шхуну «Звез-
да», танкер «Дальстрой» (грузоподъемностью 450 т), 8 самоходных и несамоходных барж общей грузо-
подъемностью 2100 т3.
Большой морской флот ГУ СДС плановых показателей в натуральном исчислении (тонно-
пассажиро-милях) достиг лишь на 58,1 %. Значительные простои кораблей под погрузочно-
раз1-рузочными работами и при бункеровке топливом резко снизили эффективность их работы.
Отметим, что в Находке, где простои были особенно длительными, Дальстрой арендовал у Мин-
морфлота лишь один причал, пригодный для обработки только одного судна. А положение Ванинского
порта, принадлежавшего непосредственно ГУ СДС, осложнялось тем, что он, в соответствии с догово-
ром с Управлением Дальневосточной железной дороги (март 1948 г.), должен принимать и отправлять
грузы для различных организаций, находившихся в г. Советская Гавань, не имевшего самостоятельной
железнодорожной ветки. Только за 1948 г. было разгружено 34128 т грузов, не предназначенных ГУ
СДС, что составило 17,9 % от общего количества поступивших в Ванино грузов4.
В течение навигации «Советская Латвия» вновь потеряла 134 судо-суток из рейса в Пеструю Дресву
(4,5 плановых возможных рейса в Приморье), а «Джурма» в районе Ванино потерпела аварию и вышла
из строя на 131,5 судо-суток. В целом же, вследствие сказанного, большие суда Дальстроя недозавезли
ему около 50—60 тыс. т грузов5.
Суда местного морского флота в тонно-мильном выражении государственный план выполнили
лишь на 61,1 %. Из-за отсутствия металла судостроительный завод 1~У СДС (завод № 2) не смог изгото-
вить 2 баржи, эксплуатация которых предусматривалась в 1948 г.; со значительным опозданием он вы-
полнил программу ремонта имевшихся кораблей. В то же время танкер «Дальстрой» потерял много вре-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 29.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов. Одновременно полковник В.Ф. Шевченко, сообщавший партийно-
политических органам ГУ СДС в своей дирекгиве о названном постановлении, указал, что правительство проявило
заботу о «соответствующем материально-техническом обеспечении Дальстроя; создании у нас неснижаемых остат-
ков ресурсов на 8-12 месяцев».
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 27. Танкер «Дальстрой» на линии Находка - Нагаево перевозил налив-
ные грузы: спирт, растительное масло и др.
4 Бродкин М.С История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук.
Томск, 2008. С. 132.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 28.
3 62 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
мени на погрузочных работах в Находке1. Часть судов оказалась на длительное время отвлеченной на
рейдовые работы по разгрузке и погрузке теплохода «Советская Латвия» в Пестрой Дресве, где не име-
лось оборудованного причала.
Ко всему отмеченному надо добавить еще и то, что морской флот Дальстроя в целом имел и достаточно
высокую степень изношенности. Ремонт «Советской Латвии» не дал ожидаемого эффекта, так как требова-
лась замена главной машины, а шхуна «Звезда» вообще целый год простояла в ремонте. Двигатели самоход-
ных судов местного морского судоходства также требовали замены1 2 3. Такое положение морского флота ГУ
СДС во многом повлияло на эффективность обеспечения его промышленных предприятий и населенных
пунктов необходимыми оборудованием, материалами, промышленными и продовольственными товарами.
В целом Приморское управление приняло на свои склады 265682 т грузов для ГУ СДС, что состави-
ло 140% от плана. Но столь масштабное увеличение образовалось исключительно за счет поставки
106274 т нефтепродуктов (при плане 11500 т) и 12862 т угля (при плане 11500 т). По всем остальным
позициям планы поставок не были выполнены. Но и здесь можно было наблюдать картину, в общем
свойственную снабжению Дальстроя на протяжении его деятельности. Так, Приморское управление
недополучило лишь 2 % продуктов питания для ГУ СДС от предусмотренного уровня. Но по ассорти-
менту продовольствия недопоставка крупы составила 36 %, зато в течение всего года крупными партия-
ми шла соль, запасы которой на 1 января 1948 г. уже превышали потребности’. В сочетании с неритмич-
ной работой судов ГУ СДС и Минморфлота это привело к тому, что, например, на 1 aeiycTa 1948 г.
Дальстрой получил только 37,3 % планового количества продовольствия. Растительного масла поступи-
ло лишь 3 %, сухих овощей - 18,3 %, мясопродуктов - 23,9 %, крупы - 33,2 %4.
Технические грузы поступили в Приморье в количестве 87 % от потребности (49599 т), но доставка их на
Северо-Восток оказалась еще ниже - 46082 т. В Нагаево для колымских предприятий было отправлено 44599 т,
остальное (1483 т) ушло в арктические пункты Дальстроя5. Этого количества, как нам видится, для обеспечения
таких значимых управлений ГУ СДС, как Чукотстрой и Чаун-Чукотское, было, конечно же, крайне недостаточ-
но. С другой стороны, к началу августа Дальстрой получил 300 т огнеупорного кирштча, различных грузов не
первой необходимости свыше 900 т, из них чугуна 680 т, т.е. того, чем он был уже обеспечен на 2-3 года6.
Деятельность речников Дальстроя в течение непростой по метеорологическим условиям навигации
1948 г. еще больше усложнялась из-за отсутствия четкого графика подхода морских судов в устья Ко-
лымы и Индигирки. Пароходы ГУ СМП, во многом обеспечивавшие арктические пункты ГУ СДС, при-
ходили неритмично: в июле 1 судно, в августе 7, в сентябре 17 судов. При этом 9 последних кораблей
прибыло в Амбарчик буквально накануне замерзания Колымы — в конце сентября7 8.
Поэтому Главное управление Дальстроя в течение речной навигации месячные планы перевозок ут-
верждал ежемесячно. Часто эти директивы задерживались: план на май - июнь был утвержден 18 мая, а
получен в Зырянке (административный центр КРУДС) 20 мая (навигация открылась 18 мая); план на
август после утверждения 14 августа лишь 24 появился в Зырянке. В результате план по доставке в глу-
бинные пункты Колымы и Индигирки товаров, поступивших в 1948 г., был выполнен на 47 %. В целом
же выполнение перевозок составило в тонно-километрах на Колыме 78,7 %, на Индигирке - 78,2 %s.
1 Всего по этим причинам танкер сделал лишь 3 рейса вместо минимально возможных 6 (Там же. Ф. Р-23 сс.
On. 1. Д. 226. Л. 9).
2 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 28.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4460. Л. 48-49.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4460. Л. 49-50. При этом суда под погрузку продовольствия, оборудования, ма-
териалов и т.п. подавались с большими перебоями, и бывали случаи, когда причалы в Находке и Ванино пустовали
в течение целого месяца. Этот же факт отметило решение Политуправления Дальстроя 15 ноября 1948 г. «О работе
перевалбазы в бухте Ванино», когда, признав, что «большинство грузов хранится неудовлетворительно под откры-
тым небом», констатировало: «...погрузка их на пароходы производится методами штурмовщины, без соблюдения
спецификации грузов» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
6 Там же.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4460. Л. 8. 29 сентября лед настолько окреп, что перерезал корпус деревянной
баржи при буксировке ее из реки в море.
8 Там же. Л. 6-7. Флот КРУДС перевозил еще и депонированные с 1947 г. товары, а также значительное коли-
чество грузов для собственных нужд.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 363
Стоимость тонно-километра на речных перевозках оказалась почти на четверть выше предусмот-
ренной планом, общая сумма убытков КРУДС за 9 мес составила более 5 млн руб. Высокой затратности
деятельности речного флота Дальстроя способствовали 24 аварии судов (из них 12 крупных), нанесшие
587 тыс. руб. убытков1.
Обеспечение ГУ СДС рядом важнейших технических материалов и оборудования в 1949 г. протека-
ло крайне сложно. К началу промсезона на горных предприятиях остро не хватало буровой стали, лис-
тового и сортового железа, электросварочной проволоки, электропровода, рельс, центробежных насосов,
передвижных электростанций и пр. В частности, отставание строительства Иультинского горнорудного
комбината от предусмотренных графиков вызвало издание Приказа МВД СССР № 00125 от 10 февраля
1949 г., в соответствии с которым в Залив Креста требовалось срочно поставить 35 тракторов С-80,
100 автомашин (в том числе 35 самосвалов) и 15 тыс. м3 леса для строительства линии электропередачи
(5 тыс. м3) и временного причала. Это причал должен был обеспечить уже в навигацию этого года об-
служивание пароходов типа «Либерти» на 5 трюмов1 2.
Поэтому морские перевозки должны были обеспечить выполнение планов строительства, добычи мине-
рального сырья и снабжение населения Северо-Востока. При плане переработки 425 тыс. т грузов на конец
года в порту Нагаево была осуществлена перевалка 492,9 тыс. т. Хотя существенно осложняла работу став-
шая традиционной доставка грузов навалом или в некачественной таре, были проведены значительные рабо-
ты по раскладке их по маркам и партиям, подборке и тарировке россыпи и т.д. Выяснилось также, что порт
не обладал мощностями для разгрузки тяжеловесного оборудования, а недостаток складских площадей вы-
зывал простои в обработке судов. Негативное влияние оказала и замена грузчиков из числа военнопленных
японцев на грузчиков-заключенных, которые не имели опыта и навыков в разгрузке судов3.
Приказом начальника Дальстроя № 966 от 26 декабря 1949 г. с 1 января была проведена реорганиза-
ция УМП ГУ СДС. Все предприятия - Нагаевский порт, автомехбаза. строительно-коммунальная конто-
ра - были переданы в состав других управлений. В составе УМП, помимо морского флота, остались
только подсобное хозяйство и бытовые мастерские4.
План отгрузки технических грузов в арктические пункты ГУ СДС в целом был выполнен на 73,6 %
(74313 т). Лучше всего дело обстояло здесь с обеспечением нефтепродуктами - 18639 т вместо 18043.
По всем остальным позициям плановые показатели не были достигнуты, особенно по углю - 20325 т
вместо 40 тыс. Тем не менее в разных арктических пунктах ситуация складывалась по-разному. Так, в
Залив Креста (Эгвекинот) было доставлено 10720 т технических материалов и оборудования (8500 т по
плану), 253 т спецматериалов (по плану 202 т), доставка нефтепродуктов сюда оказалась близкой к
100 %. В то же время угля прибыло 83 %, а леса - 71,3 %. Яна недополучила 441 т технических грузов,
предприятия ЧЧГГГУ — 11435 т5.
В поступлении продовольственных товаров также наметилась положительная тенденция: отгрузка
установленных Дальстрою фондов шла довольно успешно. Однако тяжелые ледовые условия навигации
привели к тому, что погиб танкер «Локк-Батан» с 1100 т растительного масла. Пароходы «Сучан» и «Ре-
волюционер» по тем же причинам не смогли пробиться к Яне и Ожогино и разгрузились в Певеке. В
результате продовольствие пришлось доставлять самолетами, что было значительно дороже и, естест-
венно, не могло покрыть всех потребностей6.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 227. Л. 12.
3 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4522. Л. 204-205. На 10 июля 1949 г. в УМП работал 421 бывший заключенный.
Среди них было 311 чел. (16-е высшим и средним специальным образованием, 87 - специалисты-практики и
208 не имевших специальности), у которых уже закончился срок действия договора, и они обладали правом выезда
на «материк». Однако в документах указывалось: «количество бывших заключенных, не могущих быть уволенными
ввиду производственной необходимости и отсутствия замены всего: 311 человек» (Там же. Д. 5203. Л. 33).
4 Там же. Д. 4522 Л. 199.
5 Там же. Д. 4495. Л. 21. Чукотстрой, в частности, в 1949 г. получил 4 тыс. т цемента. Начальник политотдела
Чукотстроя Струков отмечал, что этот цемент совершенно не нужен в 1949 г. и первой половине 1950 г. «По исте-
чении года 25 % его придет в негодность, что дает на будущее большой убыток Чукотстрою» (ЦХСД МО: Коллек-
ция документов).
6 Там же.
364
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Серьезные нарекания вызывали условия хранения и тарирования продуктов1, отягощавшиеся, как и
прежде, отсутствием ритмичности в поставках грузов. Уже в I квартале 1949 г., например, в Примор-
ском управлении оказалось более половины годового фонда муки. В течение ненавигационного периода
их пришлось складировать на открытых площадках, что привело к порче продукта. Овощные и фрукто-
вые консервы поставлялись в стеклянных банках, непригодных к перевозке и хранению в зимних усло-
виях, что опять вело к потерям. Та же картина наблюдалась и в снабжении техническими материалами и
оборудованием. К началу навигации в Ванино находилось уже 22000 т взрывчатки при вместимости
складов 5000 т. Это вынудило складировать аммонал на открытых площадках. Дальстрою, в частности,
поступило 900 т ленточных транспортеров без всякой упаковки. Приморское управление физически бы-
ло не в состоянии провести тарирование такого объема грузов, поэтому отправило их в Нагаево нава-
лом. В результате большая часть деталей транспортеров пришла в полную негодность1 2.
Эффективность обеспечения производства и населения Колымы и Чукотки всем необходимым во
многом зависела и от устойчивой работы автомобильного транспорта, доставлявшего грузы в самые
отдаленные районы Дальстроя от портовых пунктов их перевалки. Общее руководство централизован-
ными автоперевозками на территории Дальстроя осуществляло Управление автомобильного транспорта
(УАТ), сохранившееся и после введения новой структуры ГУ СДС в 1949 г. Его административный
центр в пос. Мякит (285 км от Магадана на основной Колымской трассе).
Специфичность автотранспорта на Колыме, являвшегося одним из самых значимых элементов всей
транспортной инфраструктуры, состояла в том, что и он сам существенно зависел от ритмичности по-
ставок техники, оборудования, качества и количества трудовых ресурсов. В 1946 г. система его пред-
приятий насчитывала пять автобаз и один филиал автобазы, несколько ремонтных пунктов и постов на
протяжении 1060 км Колымской трассы.
В течение Великой Отечественной войны автопарк здесь был серьезно изношен, и поэтому при-
бывшие в 1946 г. 600 новых автомобилей стали значительным его пополнением. Однако в это же время,
полностью выработав свой ресурс, была списана 621 автомашина3. В результате на 1 января 1947 г. чис-
ленность использовавшихся всеми предприятиями ГУ СДС машин составила 2944. При этом пополне-
ние 1946 г. изменило качественное состояние автопарка. По плану общая грузоподъемность новых ав-
томашин должны была составить 2760 т, а фактически, в результате изменения марок и увеличения
удельного веса малотоннажных грузовиков, грузоподъемность поступившей техники насчитывала 2038.
Из 30 «даймовдов» Дальстрой получил 21 автомашину. Если учесть, что средняя грузоподъемность од-
ного такого грузовика рассчитывалась в размере не менее 35 т, то замена их малотоннажными автомо-
билями, не предусмотренными к доставке, снизила транспортные возможности УАТ4.
Вместе с отмеченным резко осложнила сигуацию недопоставка запчастей (на 54 %) и авторезины
(на 42 %). Поэтому имевшиеся «даймонды» пришлось оснастить резиной, не приспособленной к таким
1 В течение 1949 г. только на перевалбазе в Ванино было изготовлено 20 тыс. ящиков для упаковки прибывших
из центральных районов страны грузов. (ЦХСД МО: Коллекция документов).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 19, 22. Когда по указаниям МВД Приморское управление в первую оче-
редь отправляло Дальстрою технические грузы, нс вывезенными из Находки остались в 1949 г. 800 т крупы, 700 т
мяса, 720 т сухих овощей, 280 т махорки и папирос, 1380 т овса и кормов (ЦХСД МО: Коллекция документов). В то
же время 1У СДС было поставлено: 1000 т голого медного провода вместо потребных 2846 т, черных металлов
22258 т вместо 51201 т, груб 3400 т вместо 8327 т, остродефицитных гвоздей 500 т вместо 2451 т, троса 1300 т вме-
сто 2200 т, проволоки электросварочной 225 т вместо 1613 т, автобензина 55000 т вместо 62300 т, дизельного топ-
лива 58000 т вместо 65000 т, брезента 250 тыс. м вместо 550 тыс м (Там же).
3 К 1 октября 1946 г. Дальстрой получил 254 автомашины, остальные прибыли позже. Среди прибывших к ок-
тябрю числились: 11 «даймонодов», 52 «студебеккера», 9 «интернационалов», 38 «фордов», 1 «додж», 54 ЗИС-5-10,
74 ЗИС-21, 15 прочих. За это же время было отправлено на списание 582 автомашины: 285 ЗИС-21, 156 ЗИС-5-10,
96 «студебеккеров», 31 ГАЗ-АА, прочих 14 (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4339. Л. 10).
4 Там же. Д. 4329. Л. 16, 23. Малотоннажные грузовики в основном использовались конкретными предпри-
ятиями и управлениями для своих нужд. УАТ же осуществлял магистральные перевозки. Зачастую ему приходи-
лось транспортировать электростанции, котлы, тракторы, трансформаторы и т.д. Отметим, что в конце 1946 г. Даль-
строем были подготовлены и отправлены в Москву материалы на соискание Сталинской премии «Внедрение, ос-
воение и постоянная эксплуатация большегрузных автопоездов». Автор, главный инженер транспортного отдела ГУ
СДС, кандидат технических наук Д.Н. Шевелев обобщил накопленный за несколько лет на Колыме опыт использо-
вания мощных едаймондов» (Там же. Д. 3435. Л. 1-89).
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 365
нагрузкам, в результате 6880 автопокрышек преждевременно вышли из строя. И только за 8 мес 1946 г.
Дальстрою пришлось осуществлять ремонт свыше 35 тыс. автопокрышек, в том числе УАТом было вос-
становлено 21 тыс. Отсутствие необходимого количества запасных частей и изготовление их на месте, а
также недостаточная ремонтная база и т.д. сделали невыполнимым проведение программы капитальных
ремонтов автотехники (55,9 %)’. В результате из Магадана на предприятия и в населенные пункты было
вывезено лишь 195 тыс. т грузов1 2 3, что во многом осложнило обеспечение производства и населения. В
частности, только Индигирское ГПУ недополучило 1100 т крайне необходимых грузов".
Выезд водительского состава в 1946 г. после снятия ограничений и отсутствие подготовленной за-
мены создали положение, когда в УАТе не хватало по одному водителю на автомашину4.
В течение 1947 г. на Колыму было доставлено 757 грузовых автомобилей (619 в Нагаево и 138 в арк-
тические пункты), в том числе 7 «даймондов». Автомашины поступали плохого качества и в неполном
комплекте. Количество завезенной авторезины оказалось ниже плановой. Так, предусматривалась поставка
26000 ее комплектов, из них для «даймондов» 8260. Фактическое поступление насчитывало 18470 ком-
плектов в Нагаево и 725 - в арктические пункты, в том числе для «даймондов» пришло лишь 3349. Поэто-
му в первой половине года далеко не весь автотранспорт Дальстроя находился в эксплуатации5.
Не хватало УАТу и рабочей силы: на 1 сентября 1947 г. на его предприятиях трудилось 5071 воль-
нонаемных сотрудников и спецпересслснцев, 1407 заключенных и военнопленных. Общая численность,
насчитывающая, таким образом, 6479 чел., составляла 85,3 % от потребности6.
Это отразилось на объемах перевозок и снабжении. В марте 1947 г. УАТ смог вывезти на строительст-
во Верхне-Сеймчанского горнорудного (кобальтового) комбината, пуск которого планировался на 1 июля,
лишь 42 т грузов из плановых 200, в апреле - 167 т вместо 847 т. Начальник ЮЗГПУ Александров, приво-
дивший эти цифры, оценил и работу авторемонтного завода: «...сплошное бракодельство. Выпускаемые
заводом машины не доходят до Стрелки (пос. на 333-м км трассы от Магадана. - А. Ш.), дошла только од-
на, остальные встали в пути и вернулись обратно». Ему вторил начальник ИГПУ Нагорнов: «...за первый
квартал недозавезено дизтоплива 253 т, взрывчатых веществ 367 т.. .»7. В течение года, в том числе и из-за
срыва поставок УАТом необходимого оборудования, не был закончен его монтаж на Аляскитовой обога-
тительной фабрике, поэтому пуск этого объекта переносился на следующий год8.
В то же самое время полугодовая задержка с пуском бензопровода Магадан - Палатка (пос. на 72-м км
трассы) до 15 мая 1948 г. стоила автотранспорту 12600 машино-дней и 55 тыс. т горючего. Это позволило
бы зимой 1947/48 года завезти на Индигирку 4 тыс. грузов9.
В 1948 г. среднесписочное количество автомобилей в Дальстрое составило 3089, что на 151 машину
оказалось меньше установленного МВД СССР. Недостаток авторезины вновь вызвал сложную ситуацию,
когда в течение года в среднем постоянно простаивало 270 автомашин. А чрезвычайно низкая обеспечен-
ность машин импортного производства запасными частями вызвала столь же чрезвычайно низкий коэф-
фициент их использования. По «даймондам» (135 автомобилей) он составил 0,77, по «студебеккерам» -
0,48, по «шевроле» - 0,38. В целом же этот показатель по автопарку Дальстроя составил 0,5810 11.
Значительным был износ автопарка. Если на 1 января 1948 в Дальстрое работало 823 «студебекке-
ра», то в течение года подлежало списанию по причинам полной амортизации 333 таких автомобиля.
Эти же цифры по «фордам» составили 91 и 64, по «шевроле» - 89 и 7, «интернационалам» - 32 и 2,
«даймондам» - 137 и 6, ГАЗ АА - 155 и 84, ЗИС-5-10 - 1526 и 470, ЯГ-4-6 - 42 и 39й.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4329. Л. 17-18. На февраль 1946 г. УАТ располагал «даймондами» (123 шт.), «сту-
дебеккерами» и др. Из этих наиболее мощных автомобилей 15 «даймондов» стояли на консервации из-за отсутствия
авторезины, а 90 «студебеккеров» - на авторемонтном заводе в Магадане (ЦХСД МО: Коллекция документов).
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же. Д 4396. Л. 97, 102.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 196. Л. 99.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4377. Л. 10.
9 ЦХСД МО: Коллекция документов.
10 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 25.
11 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 227. Л. 17.
366
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
В результате, несмотря на перевыполнение норм выработки на 1 грузовую автомашину, в течение
1948 г. УАТ выполнил план транзитных грузоперевозок на 89,9 %. Качество материальной части оста-
валось низким, чему не способствовали и ремонты автомашин. Так, только 7 января 1949 г. на трассе
простаивало из-за поломок 143 грузовика1.
И вновь приведем в пример Индигирское ГПУ, самое отдаленное из всех золотодобывающих управ-
лений Дальстроя. В течение I полугодия УАТ смог доставить туда 5359,36 т грузов при плане 8096 т, в
июле - 2326,1 т при плане 2120 т, в августе - 1774,5 т при плане 1920 т1 2. Таким образом, ИГПУ за 8 мес
1948 г. получило на 2675,8 т грузов меньше запланированного уровня.
На начало 1949 г. Дальстрой располагал 3533 автомашинами3. Ио в течение года шло активное по-
полнение автопарка. Думается, что это было связано с изменением отношения к нуждам ГУ СДС после
провалов планов добычи минерального сырья в 1946-1949 гг. и отставки И.Ф. Никишова. Дальстрой
получил новые автомобили «Татра», МАЗ-ЯЛЗ и ЗИС-150. 1348 водителей прошли курсы переподго-
товки для работы на них, были изданы руководства по новым маркам автомашин. Однако обновление
линейки автомобилей не сопровождалось их обеспечением запасными частями. Заявка на запчасти для
МАЗ - Я АЗ была удовлетворена лишь на 9,1 % потребности, для «татр» в течение года их вообще полу-
чено не было, неудовлетворительно снабжался и парк грузовиков ЗИС-1054. В результате 113 автома-
шин МАЗ - ЯАЗ и 114 «татр» в течение года простаивали в ожидании запчастей5.
Значительным к этому времени оказался износ грузовиков ЗИС-5, большая часть которых требовала ка-
питального ремонта, что было характерно для автопарка ГУ СДС в целом. Так, если на 1 января капремонта
требовала 431 автомашина Дальстроя (в том числе 244 ЗИС-5), то на 1 июля - уже 787 (365 ЗИС-5), а на
1 января 1950 г. - 928 автомашин (532 ЗИС-5)6.
Проблема изношенности и ремонта автомашин постепенно становилась серьезной для ГУ СДС. Ее
решению мешало отсутствие оригинальных запчастей, замену которым производили, конечно, на заводах
Дальстроя, но их качество не способствовало обеспечению длительной эксплуатации автомобилей. За
7 мес 1949 г. было зарегистрировано 6522 остановки машин на трассе, которые простояли 187 тыс. маши-
но-часов7. За 8 мес средний простой на трассе по техническим причинам на 1 списочную автомашину со-
ставил 28 ч8. Другой сложностью являлось то, что ГУ СДС использовал в 1949 г. уже 14 марок автома-
шин9. Эта многомарочность тормозила обеспечение парка всем необходимым.
В результате на начало сентября на Теньку было завезено на 100 т грузов меньше, чем предусматри-
валось по плану, в СГПУ - на 1 тыс. т, в ЗГПУ - на 2 тыс. т, на снаббазу в пос. Спорный - на 1,2 тыс. т10 11.
В целом план года по общему тоннажу перевезенных грузов был выполнен на 96,5 %п.
Таким образом, в 1946-1949 гг. автотранспорт ГУ СДС, испытывавший большие трудности с собст-
венным материально-техническим обеспечением, систематически не выполнял установленных плано-
вых заданий, что зачастую, в свою очередь, приводило к тяжелому положению на предприятиях и в на-
селенных пунктах Колымы.
Во многом поэтому в течение названного периода стала возрастать роль воздушного транспорта.
Линейка самолетов Дальстроя в первые послевоенные годы была представлена самыми различными
видами, отечественными и импортными, устаревших и новых конструкций. В 1946 г. авиаотряд ГУ СДС
в дополнение к имевшимся летательным аппаратам получил трофейные самолеты «Локхид-14», Б-25 и
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. Укажем здесь, что в течение 1948 г. капитальный ремонт прошло всего
лишь 463 автомобиля ЗИС. Таким образом, по этой марке грузовиков был проведен только 1 капремонт на
140 тыс. км пробега, тогда как технические нормы на такой пробег предусматривали до 3 капрсмонтов (ГА МО.
Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4431. Л. 25).
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 32.
4 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 10-11.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 9.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же.
9 Там же.
10 Там же.
11 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 9.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг.
шесть Ил-4, доставленных из Комсомольска, Москвы и Хабаровска пилотами Дальстроя1. В 1947 г.
вновь пополнение: согласно Постановлению Совета Министров СССР от 17 февраля 1947 г. на Колыму
прибыли 5 машин Ли-21 2 и т.д.
Однако в подавляющем большинстве новая техника не была приспособлена для полетов в северных
условиях, что вызывало необходимость проведения работ по дооборудованию самолетов3. В частности,
прибывшие в 1947 г. Ли-2 до этого еще никогда не эксплуатировались на Севере, поэтому силами инже-
неров и техников на них устанавливалось дополнительное оборудование - агрегаты электропитания,
обогревательные приспособления с отдельными двигателями4. Одновременно появление в составе авиа-
парка новых типов машин практически не сопровождалось соответствующими поставками запасных
частей и оборудования. Так, поступившие в 1946 г. «Локхид-14» не имели запасных моторов «Каваса-
ки», для ремонта отечественных машин авиаотряд не был обеспечен необходимым количеством дерева5.
Такое обеспечение материальной части во многом предопределяло выход техники из строя. В
1946 г. самолеты «Локхид-14», имевшие план налета 1965 ч, находились в воздухе лишь 45,8 % времени
из-за отсутствия запчастей к моторам, а сложности с их эксплуатацией предопределили гибель в авариях
3 таких летательных аппаратов. Отечественные самолеты ПР-5 длительное время простаивали в ожида-
нии леса, необходимого для ремонта. Самолет С-2 был полностью разрушен ураганным ветром на
о. Завьялова. В дополнение к этому в сентябре 1946 г. из списочного состава были исключены самолеты
типа ПС-40 1936-1940 гг. выпуска, а также два П-5, изготовленных в 1935 и 1939 гт. Это было вызвано
устарелостью конструкций, отсутствием запчастей и выработкой ресурса деталей6 7.
И тем не менее объемы выполнявшихся авиаотрядом работ росли быстрыми темпами. В 1946 г. са-
молетами Дальстроя было перевезено 810 т грузов и 4620 пассажиров, в 1947 г. - 900 т и 6460 пассажи-
ров, в 1948 г. - 1210 т и 7840 пассажиров, в 1949 г. - 3150 т и 19900 пассажиров . Заметим, что увеличе-
ние грузоперевозок на 74,2 % и перевозок пассажиров на 76,7 % происходило на фоне снижения количе-
ства летательных аппаратов (с 33 в 1946 г. до 27 в 1947-1948 гг. и 31 в 1949 г.). Общая же грузоподъем-
ность самолетов Дальстроя, снизившись с 25,6 т в 1946 г. до 21,3 т в 1947 г., выросла в 1949 г. до 30,7 т.
Выполнявший, помимо перевозок грузов и людей, еще и значительный объем аэрофотосъемочных работ
авиаотряд ГУ СДС, как и все его подразделения, испытывал крайнюю нужду в кадровом обеспечении. На
15 июля 1947 г. в его составе работало 314 чел. (72,7 % от плановой численности). Среди них вольнонаемные
работники составляли 247 чел., ссыльнопоселенцы - 27, заключенные - 25 и военнопленные - 15 чел.8
Однако положение с обеспечением ГУ СДС необходимыми поставками оставалось сложным. Не
случайно, на наш взгляд, в марте 1949 г. в номенклатуре Главного управления Дальстроя появилась
должность заместителя начальника по транспорту и снабжению. Это говорило о том, что координация
вопросов деятельности транспорта и органов снабжения (всесоюзные тресты «Дальстройснаб» и «Ко-
лымснаб») стала серьезной проблемой. На указанную должность был назначен бывший управляющий
Всесоюзного транспортного треста «Золототранс» СГУ МВД СССР генерал-майор Г.А. Корсаков, уже
имевший в 1940-1945 гг. опыт работы на Колыме9.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4359. Л. 83.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 139.
3 В частности, в 1946 г. силами инженерно-технического состава авиаотряда были изготовлены жалюзи, капо-
ты, приспособления к колесам на импортные типы самолетов, на которые были переставлены покрышки и камеры с
отечественных самолетов П-5.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4395. Л. 96.
5 Там же. Д. 4329. Л. 21.
6 Там же. Д. 4359. Л. 83 об., 84; Д. 143. Л. 59.
7 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 36.
8 Там же. Ф. Р-23 сч. Оп. ГД. 5134. Л. 122.
9 См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930—1953 / Под общ. ред АН Яковлева; сост. АН. Кокурин, Ю.Н. Моруков. М.,
2005. С. 397. Специальное Главное управление (Главспеццветмет) МВД было создано 6 сентября 1946 г. В его функции вхо-
дило руководство переданными в его ведение организациями и предприятиями бывшего «Главзолота» Министерства цвет-
ной металлургии СССР. Просуществовало до 18 марта 1953 г. См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая
половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Население ГУЛАГа: численность и условия содержания / Отв. ред. АБ. Безбо-
родов, В.М. Хрусталев; сост. ИВ. Безбородова (отв. акт.), В.М. Хрусталев. М., 2004. С. 591.
368 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Таким образом, функционирование транспортной инфраструктуры ГУ СДС в первые послевоенные годы
не обеспечивало потребностей промышленного сектора на Северо-Востоке, и, прежде всего, его горной отрас-
ли. Изменение видения советских лидеров и Министерства внутренних дел в отношении реальных возможно-
стей Дальстроя по добыче ценных видов минерального сырья, смена его руководства также ставили новые во-
просы в обеспечении горнопромышленного комплекса и производительного населения всем необходимым.
Это стало очевидным уже в последующее время. В 1949 г. Министерством внутренних дел было
принято решение по упорядочиванию хозяйства в бухте Ванино. МВД предусматривалось составить
генеральный штан строительства и развития порта Ванино на территории, закрепленной за Дальстроем,
что подразумевало: расширение территории порта для строительства складов, соответствующих реаль-
ным потребностям складирования и хранения транзитных грузов ГУ СДС; развитие железнодорожных
путей; механизацию погрузочно-разгрузочных работ с широким использованием кранов, транспортеров,
автокаров и др. Одновременно министерство предписало полностью обеспечить потребности Дальстроя
в лесоматериалах за счет создания в районе Ванино лесоразработок и мощностей для переработки лесо-
материалов. Внимание было уделено и подчинению всех служб исключительно руководителю порта1.
Очевидно, что такие мероприятия должны были повысить эффективность перевалки дальстроевских
грузов в Ванино, но в мае 1950 г. постановлением Правительства СССР была создана комиссия по передаче
порта Ванино в ведение Минморфлота СССР1 2 3. Дальстрою, в свою очередь, в июле 1950 г. было приказано
принять от Главного управления лагерей железнодорожного строительства специальный пирс в бухте Мучка
недалеко от Ванино’. Таким образом, основные перевалочные пункты ГУ СДС стали контролироваться
Минморфлотом, обычным гражданским министерством, осуществлявшим морские перевозки в бассейне
Тихого океана. Особьш статус перевозок Дальстроя перестал существовать, его грузы встали в общую оче-
редь. Своими же морскими судами он был не в состоянии обеспечить необходимые объемы грузопотоков.
11еречисленные перемены заметно снижали мощности перевалочной базы ГУ СДС, но в то же время реаль-
ные потребности Дальсгроя в доставке всего необходимого не снижались. Так, приказ начальника ГУ СДС от
8 мая 1950 г. констатировал значительное отставание темпов строительства Иультинского ГРК. В целях обеспече-
ния 1гуска первой очереди комбината в 1952 г. было предписано до 15 октября доставить в Залив Креста все необ-
ходимое «в полном количестве и необходимом ассортименте, обеспечивающем потребности Чукотсгроя для вы-
полнения программы капитального строительства, геологоразведки и нужд эксплуатации на весь 1950 г. и 8 мес
1951 г.». Дополнительно к этому’ в Эгвекинот планировалась поставка 3 тыс. физически здоровых заключенных,
пригодных для работы в тяжелых условиях4. В связи с этим грузы Чукотсгроя приравнивались к арктическим, а в
Ванино и Находке создавались специальные комплектовочные группы гостреста «Колымснаб».
Реализация фондов техстройматсриалов в 1950 г. протекала с большим отставанием от сроков, а по
таким особенно важным материалам, как мелкосортная сталь, узкоколейные рельсы, стальная проволо-
ка, алюминий, цемент и т.д., на начало следующего года вообще не были реализованы. Особенно пло-
хим оказалось обеспечение Дальстроя оборудованием: металлорежущими станками, лебедками, пере-
движными дизельными компрессорами, электросверлами, силовыми трансформаторами, кабелем и т.д.
Доставка взрывчатых веществ и взрывматериалов в 1950 г. также проходила неудовлетворительно.
С июня по начало сентября (решающий период летнего промывочного сезона) заводы-поставщики со-
вершенно не производили отгрузку взрывматериалов. В отдельные периоды на складах в Ванино взрыв-
чатка совершенно отсутствовала. В результате Дальстрой получил лишь 86 % аммонала поэтому был
вынужден летом доставлять взрывчатые вещества самолетами из Хабаровска.
Более успешной оказалась поставка Дальстрою нефтепродуктов, но и здесь по отдельным видам
смазочных (машинное масло, авиационная смазка и т.д.) снабжение проходило с перебоями из-за их от-
сутствия в портах отгрузки5.
Заявки Дальстроя на некоторые виды продтоваров в 1950 г. были значительно сокращены. Прежде
всего, это касалось таких товаров, как сахар, овощные и фруктовые консервы, сухие овощи и сухое мо-
локо, яичный порошок6.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 226. Л. 69-70.
2 Гам же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 220. Л. 10.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 247. Л. 41.
4 Там же. Д. 246. Л. 186-187.
5 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 19.
6 Там же. Л. 20.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 369
Поставки грузов ГУ СДС проводились в двух направлениях - в порт Нагаево и в арктические пунк-
ты и на побережье. В порт Нагаево значительная часть техстройматериалов пришла только в самом кон-
це навигации 1950 г., что существенно отразилось на обеспечении предприятий и строек Дальстроя.
Продовольственные и промышленные товары также доставлялись с большим запозданием и вызвали
перебои в снабжении населения в летний период'.
Арктические пункты и побережье в 1950 г. также снабжались довольно напряженно. Совершенно
неудовлетворительно был произведен завоз техстройматериалов, предназначенных для всех подразде-
лений ГУ СДС в восточной части Якутии. Большое количество материалов не поступило сюда и оста-
лось в Усть-Куте, Пеледуе, Тикси и других пунктах. Из-за поздней реализации фондов значительное
количество оборудования не было отправлено и в арктические пункты Дальстроя. Неблагоприятные
навигационные условия вынудили провести разгрузку средств взрывания в Певеке, откуда с декабря
месяца они самолетами доставлялись в Зырянку, Яну, Ожогино1 2.
В навигацию 1950 г. управлением персвалбазы в б. Ванино было отправлено леса в Певек, Залив
Креста и Магадан на 18728 м3 меньше, чем было заявлено. Кроме того, Чукотстроем из полученного
леса было забраковано 28 %, что в конечном итоге привело к срыву строительства обогатительной фаб-
рики Иультинского месторождения3. Между тем работы на Ванинских лесозаготовках не были обеспе-
чены тросом, запчастями, горючим, инструментами. Рабочие смены ежедневно недорабатывали в сред-
нем по 2 ч в сутки.
Столь же низкими оказались и характеристики организации работ на погрузочных работах в порту
Ванино. Грузчики систематически простаивали до 50 % рабочего времени, выполнение производствен-
ных норм колебалось в пределах 40-70 %, автомашины использовались на 30-40 % от своих возможно-
стей, неудовлетворительно использовался ходовой парк паровозов4.
Увеличение объемов производства олова в отдаленном от административного центра Дальстроя ЯГПУ
вызвало создание в апреле 1949 г. в составе этого управления собственного речного пароходства (ЯРП). Его
основой стали флот и предприятия ГУ СМП, ранее обеспечивавшие судоходство по р. Яне5. Весной 1950 г. в
соответствии с изменением организационной структуры ГУ СДС МВД СССР (сентябрь 1949 г.) Колымское
речное управление Дальстроя было реорганизовано в Колымо-Индигирское речное пароходство (КИРП)6 7.
Таким образом, два речных пароходства ГУ СДС должны были обеспечивать перевозки от арктических
пунктов на морском побережье вверх по крупным рекам региона - Яне, Колыме и Индигирке.
Основной задачей Янского речного пароходства являлась перевозка грузов с порта Куогастах вверх
по реке до Батагая. Вниз по Яне сплавлялась в основном продукция основного производства (преимуще-
ственно оловянный концентрат) для дальнейшей отправки морскими судами. Удельный вес перевозок
пароходства, предназначенных для нужд ЯШУ, составлял в 1950 г. 80 %, остальные 20 % предназнача-
лись для местного населения Якутии .
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 21. Завоз хлебофуражных грузов в 1950 г. осуществлялся из южных и
западных районов СССР - Николаева, Одессы, Риги и Ленинграда, причем тариф оплаты за 1 т фактически имел
четырехкратное увеличение против запланированного (Там же. Л. 28).
- ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1. Д. 4568. Л. 21-22.
3 См.: Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. на-
ук. Томск, 2008. С. 141-142. Необходимо от метить, что для нужд Чукотстроя в конце 1940 - начале 1950-х гг. до 3-
4 тыс. м3 делового леса в год заготавливали в верховьях р. Анадырь, а затем сплавляли в с. Марково. Но эти мизер-
ные объемы не могли обеспечить нужды промышленных (и значительно удаленных друг от друга) предприятий
Чукотки, которые испытывали острейший недостаток леса и периодически получали его либо с Камчатки, либо из
Хабаровского края, либо из Якутии (северо-западные районы Чукотки). Глазунов И.Л. Возникновение и развитие
лесной промышленности Северо-Востока России с начала освоения края и до середины XX в. И Исторические ас-
пекты Северо-Востока России: экономика, образование, колымский ГУЛАГ. Магадан, 1996. С. 93.
4 Приказ начальника Главного Управления строительства Дальнего Севера МВД СССР «Ио результатам про-
верки организации, нормирования и оплаты труда на предприятиях Управления перевалбазы в порту Ванино»
№ 809 от 4 ноября 1950 г. (Типографский экземпляр. Личный архив автора).
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 189. Л. 199-200.
6 Там же. Д. 219. Л. 208.
7 Там же. Д. 4615. Л. 118.
370
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Навигация 1950 г. началась 7 июня и была закрыта 24 сентября. Объем речных перевозок ЯРП в
1950 г. составил 13543 тыс. тонно-километров, переработано было 30 тыс. т грузов, хранимые грузы
составили 3,1 тыс. т1. Первые два показателя были выполнены на 90,5 и 84,5 % соответственно, на что в
основном повлияло отсутствие депонированных грузов в Куогастахс. Поэтому в летние месяцы боль-
шинство пароходов и барж простаивали в самый благоприятный период навигации. Позднее прибытие
грузов с морскими пароходами и Ленский завоз совпали с резким падением уровня воды в р. Яне и на-
ступлением морозов, что воспрепятствовало разгрузке прибывших караванов.
В целом Янское речное пароходство испытывало большой недостаток плавсредств для перевалки мор-
ских грузов, перевозки грузов от бара р. Яны до пристани Куогастах. Единовременный подход 2-3 морских
судов обязывал пароходство выгружать и вывозить с моря грузы, не допуская простоя морских судов. Од-
нако недостаток барж, а главное - очень трудные условия выгрузки непосредственно в море на рейде, отя-
гощавшиеся постоянными штормами, не позволяли сделать этого своевременно* 2.
Организационная структура КИРП в 1950 г. включала в себя порт Амбарчик, три затона (Лабуя,
Зырянка, Верхний Сеймчан), три пристани (Зырянка, Усть-Среднекан, Нижний Сеймчан), автобазу,
Зырянскую районную электростанцию, жилищно-коммунальное хозяйство, санчасть, леспромхоз, аг-
робазу Родчсво, угольный район, два рыбпромхоза, три совхоза (Зырянский, Нижнеколымский, Омо-
лонский) и др.3
Вскрытие р. Колымы в 1950 г. оказалось самым поздним за все время существования Колымо-
Индигирского речного пароходства. Выход речных судов в рейс на плесах р. Колымы стал возможен толь-
ко 6-9 июня, бухта Амбарчик вскрылась ото льда только в последних числах июня. Таким образом, по
всей Колыме навигация началась с большим опозданием, продолжительность навигационного периода
значительно сократилась. Весенний паводок был продолжительным, оказались залитыми предприятия
КИРП: затон Верхний Сеймчан, пристань Нижний Сеймчан, леспромхоз, пос. Зырянка (с затоном и при-
станью), известковое производство и т.д. Вследствие наводнения погрузочно-разгрузочные работы на при-
станях не производились, а флот простаивал или был занят спасением населения и имущества. В целом из
37 плановых суток работы пристаней и флота в мае - июне грузовые операции на пристани Зырянка про-
изводились лишь 14 сут, что существенно отразилось на выполнении навигационного плана в целом4 5. Со-
став самоходного флота КИРП на 1950 г. демонстрируется данными табл. 56.
Таблица 56
Самоходный флот Колымо-Индигирского речного пароходства Дальстроя в 1950 г.5
Тип судов Кол-во В том числе на
Колыме Индигирке Лене
Колесные пароходы, ед. 22 19 3 -
Винтовые пароходы мощностью от 110 до 800 л.с., ед. 10 8 1 1
Всего, ед. 32 27 4 1
Общая мощность, л.с. 11625 9905 920 1
Очевидно, что 84 % пароходов КИРП были заняты на р. Колыме, 13 % - на р. Индигирке и 1 судно
(«Калинин») зимовало на р. Лене. Кроме этого, только 22 % пароходов КИРП были относительно новы-
ми и построенными во второй половине 1940-х гг., 72 % были построены в 1930-е гг., а один пароход
’ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4615. Л. 119.
2 Там же. В таких условиях производилась выгрузка и в 1950 г., но получилась она неудачной. 20 сентября, в
момент выгрузки грузов с парохода «Колхозник» на баржу № 10, поднялся сильный шторм, и баржу не успели от-
вести из моря в устье реки. В результате полностью нагруженная мукой баржа затонула, ущерб составил более
2 млн руб.
3 Там же. Д. 4591. Л. 121-122. Колымский и Индигирский рыбпромхозы выбыли из состава КИРП вследствие
ликвидации хозяйства, а с начала 1951 г. - угольный район переходил в ведение Дальстройугля, оленеводческие
совхозы - в ведение Управления подсобных хозяйств Дальстроя.
4 Там же. Л. 122-123.
5 Там же. Л. 129-130.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 371
был построен еще в 1912г.1 Таким образом, три четверти пароходов КИРП были устаревшей колесной
конструкции и с довольно значительным сроком амортизации. При этом КИРП имело 35 железных и
58 деревянных барж общей грузоподъемностью 40,7 тыс. т1 2. Кроме этого, в составе КИРП имелось
42 катера мощностью от 30 до 150 л.с., которые выполняли служебно-вспомогательные функции3.
В бассейне р. Колымы предприятия КИРП вели добычу угля, заготовку делового леса, выжиг кир-
пича, извести, кокса. Также речным путем производилась перевозка продукции горных управлений. Все
эти грузы составляли в 1950 г. 75,7 % всех перевозок, выполненных флотом КИРП, 24,3 % перевозок
составили товары морского завоза из центральных районов СССР. На р. Индигирке местное производст-
во нс давало никакой нагрузки флоту, за исключением перевозки дров и мелких перевозок. Флот зани-
мался там только перевозкой грузов, доставляемых морским путем. Ограниченность срока морских опе-
раций на приемку грузов с морских судов и незначительные глубины на баре, не позволявшие использо-
вать тоннаж на полную мощность, вынуждали держать на р. Индигирке значительно больше флота, чем
это требовалось объемом перевозок4.
В 1950 г. КИРП перевезло 145,2 тыс. т грузов, в том числе 32,6 тыс. т угля, 27 тыс. т леса (в плотах),
15,5 тыс. т морского завоза, 2 тыс. т техники и т.д.5 При этом для перевалки транзитных колымских и инди-
гирских грузов КИРП не располагал сколько-нибудь оборудованными морскими портами. В устье р. Колы-
мы находился порт Амбарчик Обработка морских судов в этом порту происходила на рейде в 15-18 км от
берега. Глубины на баре р. Колымы не позволяли заходить морским пароходам в бухту, а к имевшимся в
порту трем пирсам не всегда могли подходить даже рейдовые буксиры. Механизация в порту совершенно
отсутствовала, электростанция мощностью 45 кВт не обеспечивала потребности в электроэнергии6.
Кроме Амбарчика погрузка угля производилась в Михайловской протоке, в одном из рукавов р. Ко-
лымы в 50 км выше устья. А в устье р. Индигирки находился Табор, который представлял собой участок
первобытной тундры. Па Таборе не имелось жилья, кроме нескольких юрт, не было складских помеще-
ний и помещений для размещения заключенных и охраны, отсутствовало элекгроосвещение. Обработка
морских судов проходила в 60-70 км от берегов: из-за мелководного бара они не могли подойти ближе7.
В 1951 г. 88 % грузов, поступивших в Нагаево и Эгвекинот, были завезены из дальневосточных
транзитных портов судами Минморфлота. на долю собственного флота Дальстроя пришлось 12 %8.
УМП Дальстроя осуществляло все операции по расчетам с поставщиками и подрядчиками по текущим и
капитальным ремонтам, снабжению судов дальнего и местного плавания, разным услугам, связанным с
агентированием судов Дальневосточного и других госморпароходств9.
Для собственных морских перевозок УМП использовало морские пароходы «Феликс Дзержин-
ский», «Джурма», «Советская Латвия» (Владивосток - Находка - Ванино - Нагаево), танкер «Даль-
строй» (Владивосток — Нагаево) трофейное судно «Горняк», 24 судна местного плавания (побережье
Охотского моря) и целый ряд вспомогательных предприятий10.
В 1951 г. на каботажных перевозках фактически было задействовано только три судна - два сухогрузных и
одно нефтеналивное. Теплоход «Советская Латвия», вышедший из строя в связи с отказом главной машины
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4591. Л. 130.
2 Там же. Многие деревянные баржи Дальстроя были построены еще в 1930-е гг. и находились в эксплуатации
10-15 лет, они были технически изношены, на их ремонт ежегодно затрачивались большие средства. В целом неса-
моходный флот КИРП остро нуждался в пополнении как на нижнем плесе р. Колымы, так и на верхнем, где более
значимыми оказывались мелкотоннажные суда.
3 Там же. Л. 131-132.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4591.
5 Там же. Л. 135.
6 Там же. Л. 138. В навигацию 1950 г. впервые за все время существования порта Амбарчик в нем были уста-
новлены два транспортера для погрузки угля. Однако это было примитивное, наспех сколоченное сооружение, хотя
и оно оказало большую помощь, особенно когда из Певека был завезен один бульдозер. Кроме этого, в порту име-
лось два экскаватора, которые помимо погрузки угля использовались как грузоподъемные краны, так как последних
в Амбарчике не было вообще.
7 Там же. Л. 139.
8 Там же. Д. 1486. Л. 23. Не случайно, думается, уже в 1951 г. в дальстроевских документах появилось упоми-
нание о целесообразности передачи Минморфлоту и п. Нагаево.
9 Там же. Д. 4669. Л. 5.
10 Там же. Л. 4-5.
372
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
еще в 1949 г., из-за затяжного ремонта во Владивостоке в эксплуатацию не вступил, что снизило грузоподъем-
ность дальстроевского флота на 6200 т. Тем не менее в целом суда ГУ СДС перевезли в 1951 г. 98,5 тыс. т гру-
зов (72 % плана) и 41389 пассажиров (114,7 %)\ что составило по грузовым перевозкам на 46,4 тыс. т больше,
чем в 1950 г. В то же время продолжались потери времени под погрузкой в порту Находка (912 судо-часов —
«Феликс Дзержинский» и «Джурма»), а также отвлечение судов на внеплановые рейсы в Пеструю Дресву и т.д.
Поступление оборудования, материалов, продовольствия и промышленных товаров в адрес Дальстроя
в течение года в целом можно было признать удовлетворительным. В Нагаево поступило 777,2 тыс. т гру-
зов при плане в 774 тыс. т. Тем не менее невыполнение подразделениями Минморфлота графика поставок
сделало работу порта крайне напряженной. Так, в период с мая по октябрь сюда поступило 458,4 тыс. т
(59,2 %), а за ноябрь и декабрь - 318,8 тыс. т (41,2 %).
В результате в наиболее благоприятный летний период причалы Нагаевского порта часто пустовали,
а в населенных пунктах Колымы начались длительные перебои с мясоконсервами, сливочным маслом; в
июле — сентябре там вообще отсутствовал чай. А в ноябре и декабре на 34 пароходах в Нагаево посту-
пило 115 тыс. т продуктов, в том числе около 50 тыс. т муки. В условиях невозможности складирования
такого количества продуктов муку укладывали на открытые площадки и даже на землю".
Из продовольственных товаров планы поставок не были выполнены только по мясным консер-
вам (11,1 %), сухим овощам (9,1 %) и свежим фруктам (39 %). По фонду промтоваров, за исключе-
нием 3-4 позиций, установленные нормативы оказались выдержанными. Новым стало то, что часть
промышленных товаров и вещевого имущества отгружалась Дальстрою непосредственно с выход-
ных баз промышленности3.
План доставки оборудования и производственных материалов в Нагаево в 1951 г. в целом был вы-
полнен на 97 %: было завезено 181,1 тыс. т технических грузов, 41,9 тыс. т спецгрузов, 33,4 тыс. т леса,
73,9 тыс. т угля и 200,7 тыс. т наливных грузов. Но по техническому снабжению реализация фондов по
многим позициям осуществлялась недостаточно и несвоевременно. Так, на 20 декабря 1951 г. реализа-
ция составила: по толстолистовому железу - 87 %, сортовой стали - 94 %, трубам - 70 %, автомашинам -
91 %, лесу - 83 %, каменному углю - 90 %, смазочным маслам - 89 % и т.д.4
Значительные проблемы при завозе имелись с комплектованием и упаковкой горнообогатительного
и энергетического оборудования поставщиками, вследствие чего Дальстрой нес большие расходы на
восстановление, доукомплектование и переупаковку. Так, например, потребовались значительные затра-
ты на турбогенератор «Ишикивояма», не имевший надлежащей упаковки, что задержало ввод его в экс-
плуатацию на 2,5 мес. Оборудование драг и экскаваторов «Шкода», дизелей и компрессоров по этим же
причинам требовало значительного ремонта. Электрооборудование, включавшее дорогостоящий высо-
коизоляционный фарфор, прибывало в упаковке, не отвечающей самым элементарным требованиям.
Высоковольтные предохранители поставлялись в бочках, в результате чего бой составлял до 50 %.
Большинство поступавших автомобилей оказывались некомплектными, особенно по электрооборудова-
нию и инструменту3.
Арктические пункты при плане поставки 373,1 тыс. т фактически получили 350,1 тыс. т (94 %).
Невыполнение плана в 23 тыс. т в основном относилось к лесу и углю, который не был доставлен из
Амбарчика в Певек. Всего арктический завоз Дальстроя составил: в Певек - 278,0 тыс. т (95 %), в Ам-
барчик - 17 тыс. т (97,2 %), на Индигирку - 2,9 тыс. т (116 %), на Яну - 36,3 тыс. т (86 %), в Хандыгу -
15,9 тыс. т (86 %). На Яну не дошли 4,4 тыс. т угля, а недопоставленные сюда нефтепродукты оста-
лись депонированными на Батагае6.
Отправными пунктами грузоперевозок в адрес Дальстроя в течение 1951 г. становились порты Чер-
ного, Балтийского и Северного морей. Эти грузо- и пассажиропотоки проходили, в соответствии с ука-
заниями и приказами министра внутренних дел, под контролем гостреста «Дальстройснаб». Всего ГУ
СДС получило 1103,5 тыс. т грузов. Одновременно в его порты прибыло 24750 вольнонаемных и
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4669. Л. 12.
2 Там же. Д. 4677. Л. 232, 257-258.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4633. Л. 11.
4 Там же.
5 Там же. Л. 13.
6 Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 373
51747 заключенных пассажиров1. 71 % всех грузов, 95 % вольнонаемных и 70 % заключенных работни-
ков выгрузились в Нагаево. Но если в арктические пункты был отправлен лишь 1341 договорник, то ко-
личество заключенных здесь увеличилось сразу на 12600 чел. В Залив Креста вольнонаемные вообще не
доставлялись, но туда прибыли 2811 заключенных. Вполне очевидно, что речь здесь шла о уголовниках-
большесрочниках, которых вывозили в самые отдаленные места Советского Союза.
В то же время в течение 1951 г., в силу отсутствия необходимых материалов и оборудования, гор-
ные предприятия испытывали серьезные затруднения с выполнением производственных планов. По
этим же причинам не были введены в строй дизельная электростанция в Эгвекиноте на 3000 кВт (из-за
недопоставки электрооборудования), а также узкоколейная железная дорога по причинам отсутствия
рельс на 24-м км пути, ряд жилых объектов и т.д.* 2
Неудовлетворительный характер обеспечения производства оборудованием и техническими мате-
риалами, наблюдавшийся в течение ряда лет, стал причиной издания приказа МВД СССР от 13 июля
1951 г., в соответствии с которым 20 августа 1951 г. в составе ГУ СДС было организовано Управление
материально-технического снабжения Дальстроя (УМТС Дальстроя МВД СССР). На него были воз-
ложены: 1) организация снабжения материально-техническими ресурсами всех предприятий и строи-
тельств Дальстроя МВД СССР; 2) проверка правильности составления заявок на снабжение подразде-
лений Дальстроя и составление общих для Дальстроя годовых заявок на материально-техническое
снабжение «для представления в МВД и центральные органы снабжения»; 3) разработка норм расхо-
дования материалов и проверка рационального использования имеющихся ресурсов предприятиями
Дальстроя; 4) учет использования оборудования и разработка мероприятий по лучшему использова-
нию строительного и технологического оборудования и механизмов; 5) «изыскание возможностей
изготовления на предприятиях Дальстроя запасных частей и некоторых видов строительного и техно-
логического оборудования, а также размещение заказов на запчасти и оборудование на других пред-
приятиях МВД СССР»3.
В 1952 г. удельный вес грузов, перевезенных в Нагаево собственным флотом Дальстроя, снизился до
9,7 %4 5, промышленность и население Северо-Востока практически полностью стали зависеть от ритмич-
ной работы флога Дальневосточного морского пароходства Минморфлота СССР. План морских перевозок
в течение навигации в целом был выполнен почти на 100 %. Между тем ситуация со срывом графиков по-
ставок судами этого ведомства, осложнившая положение в регионе в 1951 г., повторилась в 1952 г.
Так, из 804,7 тыс. т грузов (98 % навигационного плана), поступивших в Нагаево, в течение
II квартала сюда было доставлено 151,6 тыс. т вместо 199,6 тыс. т. В III квартале положение не изме-
нилось - 275,9 тыс. т вместо 389 тыс. т. Поэтому на IV квартал было установлено повышенное зада-
ние в 367,9 тыс. т, которое оказалось выполненным в объеме 299,3 тыс. В результате 37,1 % грузов
было поставлено в основной порт Дальстроя в неблагоприятные осенне-зимние месяцы. Более того,
недовыполнение плана IV квартала было компенсировано лишь в январе 1953 г. (42,1 тыс. т), так как 9
пароходов Минморфлота вышли с грузами Дальстроя из Находки, Ванино и Владивостока лишь в
третьей декаде декабря 1952 г.'
Такое положение вновь сказалось на производстве и снабжении населения продовольствием в тече-
ние напряженного производственного цикла 1952 г. Так, генеральные грузы (оборудование, техника,
технические материалы и продукты питания и пр.) были получены в мае - октябре лишь в количестве
63,6 % (2610,1 тыс. т), а в ноябре - декабре - 149 тыс. т (36,4 %).
Реализация продовольственных фондов, как констатировали отчетные документы Колымснаба,
прошла успешно, практически по всем позициям она оказалась выполненной на 100 %. «В отличие от
прошлых лет... население получило более 2 тыс. т свежих яблок, 1,5 млн шт. лимонов, 2 млн шт. манда-
ринов и 3600 т свежемороженого мяса»6.
11 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 383.
2 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 284. Л. 50-51.
3 Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук.
Томск, 2008. С. 143.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1. Д. 4715. Л. 250.
5 Там же. Л. 250, 252.
6 Там же. Л. 229.
374
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Однако отгрузка и доставка продовольствия не всегда в реальности соответствовали оптимистично-
му настроению отчетов. Из общего количества продуктов питания 210338 т в мае - сентябре 1952 г. на
Колыму и Чукотку было доставлено лишь 93275 т, а оставшиеся 56 % (117063 т) - лишь в IV квартале:
из 78 прибывших за навигацию пароходов в октябре - декабре на Северо-Восток пришло 401.
В Нагаево было доставлено 94,3 % муки от годового плана, 99,4 % крупы, 85,9 % животных жиров,
59,1 % растительных, 97,7 % мясопродуктов, 76,2 % сухих овощей. В арктические пункты доставка про-
довольствия составила 86,8 % (Певек), 95,7 % (Зырянка), 48,9 % (Ожогино), 103,6 (Залив Креста), 96,1 %
(Яна), 103,2 % (Хандыга)1 2.
Ассортимент продуктовых поставок также не соответствовал потребностям населения региона: из
всего количества мясных консервов, поступивших сюда, 29 % было представлено паштетами; из 9832 т
крупы, поступивших на перевалбазы в Находке и Ванино на 1 октября 1952 г., 70 % составляли манная,
овсяная и перловая.
Существенным недостатком являлось и то, что на протяжении всего 1952 г. поставщики не выполняли
основные условия поставки по таре товаров, направляемых в районы Крайнего Севера. По этой причине
управления перевалбаз, особенно Приморское и Ванинское, вынуждены были затрачивать значительные ма-
териальные средства на подработку тары и на изготовление новой. Не был решен и вопрос о доставке Даль-
строю спирта, винно-водочных изделий и разных консервов не в стеклянной таре. Отгрузка указанных това-
ров в стеклянной таре влекла за собой значительные потери в пути от боя. Так, например, из 2936 тыс. буты-
лок спирта, поступивших в Нагаево, 40 тыс. оказались разбитыми. Ущерб составил 1,5 млн руб. Поскольку
поставки этих товаров осуществлялись в основном в октябре - декабре, когда в Нагаево и на трассе были
низкие температуры, продукты теряли свое качество, а посуда часто лопалась3.
В начале 1950-х гг. в торговой сети Дальстроя являлось проблемой приобрести такие товары, как
лезвия для бритья, перчатки, культтовары, радиоприемники, репродукторы, иголки, пуговицы, детские
ботинки, одеколон, духи и ряд других товаров. Совершенно недостаточно завозилось металлической
посуды, особенно эмалированной и алюминиевой. Причем недостаток промышленных товаров относил-
ся не только к фондируемым группам, но и во множестве случаев к товарам, которых в стране имелось в
избытке и их закупки ничем не лимитировались4.
Непростое положение можно было наблюдать в 1952 г. и с техническими грузами. Так, на Колыму
не были доставлены центробежные вентиляторы, а по целому ряду оборудования (скреперные лебедки,
перфораторы, драги и т.д.) поставки существенно затянулись.
Недостаточным было и обеспечение спецгрузами. На 1 января 1953 г. их поступило: аммонитов
75 % фонда и средств взрывания 85 %. Во многом это обусловливалось острой нехваткой складских по-
мещений в портах и на снаббазах Дальстроя. В III квартале ГУ СДС отказалось по этой причине от по-
ставки 50 % выделенного фонда взрывчатки. В целом недостаток крытых складских помещений в Даль-
строе определялся объемом 8 тыс. т5.
Морскими судами дальнего плавания Дальстроя в 1952 г. было перевезено 111,4 тыс. т грузов
(118,9 %) и 19252 пассажира (97,7 %). Невыполнение плана по пассажирам объяснялось невыполнением
доставки 2500 заключенных теплоходом «Советская Латвия» из порта Ванино для Омсукчанского гор-
норудного узла (Пестрая Дресва)6.
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4694. Л. 26. План переработки грузов Нагаевским портом был выполнен на
87,8 % при удорожании стоимости переработки 1 т груза на 0,7 %. Положительным фактором в его работе стало
значительное снижение стояночного времени при разгрузке морских пароходов. Всего за год в порту было сэко-
номлено 2303 судо-часа: время стоянки пароходов под разгрузкой оказалось сокращенным на 13,2 %. За это порт
получил премию Минморфлота в размере 362 тыс. руб. (Там же. Д. 1707. Л. 39).
2 Там же. Д. 4715. Л. 24, 27.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4715. Л. 232. В 1952 г. были сокращены заявки Дальстроя по зернофуражу, что
ограничивало возможность нормально обеспечивать поголовье скота совхозов и подсобных хозяйств. Из-за отсут-
ствия этих ресурсов, в частности, была прекращена продажа овса населению для индивидуального скота, что сдер-
живало развитие собственной мясомолочной базы края.
А Там же. Д. 4694. Л. 24.
5 Там же. Д. 4715. Л. 248-249. И это несмотря на то. что в течение года форсированными темпами было введено
в строй 2 склада для средств взрывания в бухте Старая Веселая под Магаданом и открытых стеллажей на 1,5 тыс. т;
заканчивалось строительство постоянного базисного склада в пос. Спорный емкостью 2 тыс. т.
6 Там же. Д. 4733. Л. 19-20.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 375
Серьезными проблемами Управления морского пароходства Дальстроя, согласно его документам,
продолжали оставаться отсутствие необходимого количества запасных частей и материалов, норматив
наличия которых был определен морским законодательством и Регистром СССР. Это было особенно
важно в условиях, когда суда УМП длительное время находились вдали от порта приписки и были вы-
нуждены иметь все необходимое на борту. Обострились и вопросы кадрового обеспечения морских пе-
ревозок. Управление не располагало резервом капитанов, старших помощников капитанов, старших ме-
хаников, радистов, электромехаников и т.д. Но из-за отсутствия жилой площади, как отмечалось,
«укомплектовать аппарат высококвалифицированными работниками нет никакой возможности»1.
Острой была и кадровая проблема в речном флоте Дальстроя. Поэтому в 1952 г. различными формами обу-
чения в КИРП было охвачено 256 рабочих (в том числе из них 207 заключенных), повышение квалификации
прошло 325 чел. (в том числе 145 лагерников). В целом план подготовки рабочих и повышения квалификации
был перевыполнен. Однако технической литературы и наглядных пособий для обучения имелось недостаточ-
но1 2. Ситуация осложнялась и малоопытностью вновь прибывавшего на Колыму судоводительского состава.
По состоянию на 1 февраля 1953 г. в КИРП имелось 288 специалистов, из них с высшим образова-
нием было 65 чел., со средним - 223 чел.3 Впрочем, этого было не вполне достаточно для установленно-
го комплектования командного состава судов речного и морского флота. Так, по морским судам в
1952 г. штатное расписание (с учетом качества образования) предусматривало 86, по речному флоту —
92 специалиста, для работы на баржах в должности шкиперов требовалось еще 40 чел.4 5 Недостаток спе-
циалистов со средним и высшим образованием компенсировался использованием так называемых
«практиков», что в определенной степени снижало качество отдельных предприятий и участков.
Во многом качественные характеристики трудовых ресурсов КИРП обусловили высокий уровень
аварийности в 1952 г. За навигацию были зарегистрированы 51 авария, 15 аварийных происшествий и
1 случай брака в работе флота. В результате КИРП понесло 1325 тыс. руб. прямых убытков3. Анализ
аварийности показывает, что только 18% (12 случаев) всех аварий и аварийных происшествий про-
изошло по «стихийным причинам», остальные 82 % (54 случая) произошли из-за технических недостат-
ков флота в пути, нарушений правил плавания и технической эксплуатации, нарушений трудовой дис-
циплины. Речной флот по-прежнему имел большую изношенность и ветхость, особенно деревянные
суда; сами речные пути недостаточно насыщены обстановочными знаками и постоянно действующими
постами, дноуглубительные работы Колымы и Индигирки вообще не проводились; р. Омолон эксплуа-
тировалась при полном отсутствии обстановки (знаков и постов)6.
С 1 января 1952 г. организационная структура Колымо-Индигирского пароходства претерпела некоторые
изменения. Бывшее отделение ИТЛ, подчинявшееся ранее УИТЛу и являвшееся его составной частью, было
передано непосредственно управлению пароходства и стало его составной частью. Зырянская стройконтора,
существовавшая как подрядная строительная организация, была реорганизована в хозяйственную строитель-
ную организацию управления пароходства. В результате по различным отраслевым балансам по основной дея-
тельности, включая сельскохозяйственные, в КИРП входило 21 предприятие и еще 6 бюджетных организаций7.
12 декабря 1952 г. за подписью и.о. начальника Дальстроя Ю.В. Чугуева последовал приказ органи-
зовать с 1 января 1953 г. в составе управления ИТЛ и Колымо-Индигирского речного пароходства Арк-
тическое каботажное пароходство8. Оно должно было осуществлять перевозки между устьями рек на
арктическом побережье. Администрация АКИ временно расположилась в затоне Край-Леса. Главной
задачей созданного предприятия было руководство работой каботажного флота КИРП, затоном Край-
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4733. Л. 17.
2 Там же. Д. 4727. Л. 48.
3 Там же. Л. 52.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4727. Л. 53-54.
5 Там же. Л. 17-18.
6 Там же. Л. 19.
' Там же. Л. 14.
8 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 329 Л. 112. Чугуев Юрий Вениаминович, род. в. 1910г., член партии с 1931 г.,
окончил в 1927 г. промышленно-экономические курсы Московского отдела народного образования. В 1934—1935 гг. —
директор Кулуджунского рудоуправления треста «Алтайзолото»; в 1940-1942 г. - управляющий трестом «Каззоло-
то»; в 1942-1944 г. - заместитель начальника «Главзолото» (Москва), в 1946-1952 гг. - управляющий трестом
«Лензолото» МВД СССР, с 1952 г. - заместитель начальника Дальстроя, с 1956 г. - начальник Дальстроя. См.: Гре-
бенюк П. С. Колымский лед. Система управления на Северо-Востоке России. 1953-1964. М., 2007. С. 64.
376 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
Леса и разрешением всех вопросов, связанных с разгрузкой каботажных судов в порту Михайловская
протока. Из-за отсутствия жилья в затоне Край-Леса экипажи судов в ненавигационный период вынуж-
дены были жить на пароходах, а управление АКП разместилось на пароходах «Донец» и «Сталинец»1.
В 1952 г. КИРП в целом было перевезено 256,4 тыс. т грузов (169,8 тыс. тонно-километров), госу-
дарственный план был выполнен на 101 %. По Колыме суда пароходства доставили 23682 т (116,8 %),
по Индигирке - 78376,3 т (93,7 %), каботажные перевозки в Восточно-Сибирском море были выполнены
в размере 256441,4 т (101,2 %)1 2.
В целом выполнение плана грузоперевозок и в 1952 г. было сопряжено с большими трудностями в
связи со значительным запозданием весеннего ледохода. По этой причине майско-июньский план грузо-
перевозок был сорван.
На ход каботажных перевозок серьезно влияли главным образом большие простои каботажных судов в ав-
густе под погрузоразгрузочными операциями в Певеке и Михайловской протоке. В Михайловской протоке, в
частности, отсутствовали транспортно-подъемные средства для переработки тяжеловесов массой свыше 3 т. По
перевозкам угля план пароходством не был выполнен из-за невыполнения плана угледобычи Зырянским уголь-
ным районом; невыполнение плана перевозок леса объяснялось штормовой погодой в Восточно-Сибирском
море, в результате чего два плота общим объемом около 6 тыс. м3 были полностью разбиты и унесены в море.
Весь флот Индигирки имел непроизводительные простои в Таборе в ожидании подхода морских судов с
18 июля по 9 августа. В мае - июне также отсутствовали грузы на пристани Среднекан для ЮЗГПУ3.
Автомобильный транспорт Дальстроя в начале 1950-х гг. также работал в довольно напряженных
условиях. В 1950 г. он включал 45 автохозяйств, в которых на конец года имелось 6445 автомашин (об-
щая грузоподъемность 25291 т). Основная масса грузов внутри Дальстроя перевозилась именно автома-
шинами. Расстояние перевозок от основного пункта снабжения, морского порта в бухте Нагаево, дости-
гало 1200 км. Автотранспортом осуществлялись:
1) транзитные перевозки до снабжающих баз гостреста «Колымснаб», расположенных на основных
автомобильных дорогах;
2) местные перевозки от снабжающих баз до пунктов назначения (потребления);
3) перевозки внутри отраслевых управлений, обеспечивающие основную деятельность того или
иного предприятия (горных управлений, обогатительных фабрик, строительных организаций и т.д.);
4) пассажирские перевозки.
Транзитные перевозки грузов осуществлялись специализированным Управлением автотранспорта
Дальстроя, все виды других перевозок производились автотранспортом, находящимся в распоряжении
управлений и предприятий4.
1 Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. наук.
Томск, 2008. С. 172.
Слабая материальная база, отсутствие жилья, отдаленность управления АКП от управления КИРП (пос. Зырян-
ка) привели к передаче 18 июля 1953 г. Арктического каботажного пароходства в ведение Управления Певекского
морского порта Чаун-Чукотского горнопромышленного управления Дальстроя. ЧЧГПУ было предписано построить
в Певеке судоремонтную мастерскую и жилье для работников АКП. В ведении АКП оставался затон Край-Леса.
Каботажный флот управления АКП на момент передачи его ЧЧГПУ состоял из 23 плавединиц: 4 морских буксира,
4 морских ледокольных буксира разной мощности, 1 морской буксирный катер, 12 лихтеров общей грузоподъемно-
стью 5 тыс. т, 2 морские металлические баржи грузоподъемностью 400 т. Кроме этого, в пути следования находи-
лись два лихтера «Дон» и «Днепр» грузоподъемностью 2000 т. Следует отметить, что 20 судов из 23 были построй-
ки 1950—1951 гг., хотя многие плавсредства требовали ремонта и оформления надлежащих документов (ГА МО.
Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4837. Л. 34, 35-37).
Обеспеченность кадрами Арктического каботажного пароходства на момент его передачи в ЧЧГПУ (20 августа
1953 г.) составляла только 75 % от плановой, а по управлению - 45 %. Всего в АКП было занято 431 чел., в том чис-
ле 23 чел. в управлении, 386 чел. непосредственно на флоте и 22 чел. на затоне Край-Леса (Там же. Л. 37). При этом
из 187 чел. инженерно-технических работников и служащих АКП только 4 имели высшее образование и 33 чел. -
среднее (Там же. Л. 38).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4727. Л. 15.
3 Там же.
4 Там же. Д. 4568. Л. 8.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. УТ]
Общий объем перевезенных грузов в 1950 г. составил 441,5 млн тонно-километров, или 88,3 % от
запланированного1. Важнейшим обстоятельством, повлиявшим на не выполнение плана, стало техниче-
ское состояние автопарка. Так, 272 автомобиля, списанные с баланса Дальстроя в октябре 1950 г., не
работали практически весь год1 2. 210 автомашин в ЯГПУ, ЧЧГПУ, ОГПУ и КРУДС простояли в нерабо-
чем состоянии в связи с невозможностью их вывоза для сдачи в ремонт. В среднем за год на авторе-
монтных заводах Дальстроя из-за их недостаточной мощности простояло 480 грузовиков, которые, чис-
лясь в списочном составе, участия в работе не принимали. Таким образом, при плановой численности в
5 тыс. автомашин реальное среднесписочное их количество в течение года составило 4485 ед.3
В связи с острой производственной необходимостью, делавшей невозможным проведение ремонтов в норма-
тивно установленные сроки, а также со слабой ремонтной базой в 1950 г. капитальный ремонт прошли лишь 1329
автомашин (66 %): 1182 грузовика было отремонтировано на заводах, 147 - силами автохозяйств. Эго происходи-
ло на фоне обеспечения Дальстроя автозапчастями лишь на 20 % от потребности. Соответственно этому в оста-
новках машин по техническим причинам автотранспорт потерял в течение года 333299 машино-часов4.
Плохое состояние дорог, тяжелые метеорологические условия, недостаточное количество водитель-
ского состава (так, по количеству водителей спаренной езды было обеспечено только 16,3 % от общего
количества автомобилей) также влияли на выполнение плана5. Высоким оставалось количество аварий.
Только по УАТ за 1950 г. было совершено 322 аварии и 800 случаев заезда в кювет, несмотря на то, что
в управлении велась серьезная работа по борьбе с авариями6.
В начале 1950-х гг. у руководства Дальстроя возникли серьезные проблемы с эксплуатацией импортных
большегрузных машин «даймонд», которые в значительном количестве были завезены по ленд-лизу в годы
войны при содействии бывшего начальника ГУ СДС И.Ф. Никишова. «Даймонды» по своему техническому
состоянию уже не могли выполнять необходимые объемы перевозок, и Дальстрой убеждал МВД в необходи-
мости их скорейшей замены на 300 машин марки «Татра»7. Грузовики «даймонд» выработали свои амортиза-
ционные сроки и, несмотря на большое внимание, оказываемое этому парку, работали «исключительно плохо».
Важнейшие узлы и агрегаты этих машин прошли по несколько капитальных ремонтов и уже не поддавались
каким-либо дальнейшим ремонтным воздействиям. Их фирменные дизели «Геркулес» практически полностью
амортизировались, а запасных фирменных дизелей из США, естественно, не поступало. Отечественных дизелей
Д-6, которыми уже было к этому времени заменено 60 % фирменных, Дальстрой также не имел. В каждом рей-
се «даймонды» по несколько раз останавливались для ремонта. В результате автобаза № 2 в пос. Атке, уком-
плектованная преимущественно ими», стала выполнять только 40 % от положенного ей объема грузоперево-
зок8. Таким образом, «даймонды» не могли далее использоваться в специфических условиях Северо-Востока, и
постепенно стали уступать место «татрам» и отечественным грузовикам ЯАЗ-210-Г, ЯАЗ-210-Д.
В 1951 г. условия функционирования автотранспорта оказались похожими на ситуацию 1950 г. Пла-
ны по грузоперевозкам были выполнены по тонно-километрам на 94,2 %, по количеству перевезенных
тонн - 97,2, по обеспеченности автопарком - на 98,9 %. Недовыполнение по первому из приведенных
показателей в абсолютном выражении насчитывало 72737 тонно-километров. Из них по причинам пере-
простоя машин в капитальном ремонте 48040 тонно-километров (или 66 %), из-за отсутствия запчастей
и консервации автомобилей - 8037 тонно-километров (11 %), из-за отсутствия горючего - 4244 тонно-
километра (5,8 %), простою по атмосферным условиям и бездорожью - 6185 тонно-километров (8,5 %)9.
Таким образом, проблемы технического обеспечения автопарка стали причиной невыполнения плана по
тонно-километрам в 83 % случаев10.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 9. При этом на УАТ приходилось 52 % всех грузоперевозок Дальстроя.
2 В то же время на балансе ГУ СДС числились 102 «студебеккера», фактически отправленные на списание в
г. Свободный.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 10.
4 Там же. Л. 10-11. Обеспеченность автохозяйств гаражами ровнялась 63 %, производственными помещениями -
92 %.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 9-11.
6 Там же. Л. 11.
7 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 284. Л. 1.
8 Там же. Л. 1—2.
9 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4633. Л. 6.
10 Отметим, что по нормам Госснаба на 1951 г. Дальстрою полагался фонд запасных частей на сумму 13,7 млн руб., в
реальности полученными оказались запчасти на сумму 5,4 млн руб.
378
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Среднесписочное количество автомобилей в 1951 г. составило 6581 единицу (более чем на 1000 машин
больше, чем в 1950 г.). Кроме этого, в 1951 г. значительно повысились все ведущие эксплуатационные пока-
затели и объем грузоперевозок на одну отдельно взятую машину. В более крупных масштабах стали приме-
няться автоприцепы на транзитных перевозках УАТ и в отдельных автохозяйствах горных управлений, вы-
рос объем обратных перевозок из глубинных пунктов в Магадан (в 1951 г. они составили 14 % к прямым)1.
Ведущим управлением по автоперевозкам по-прежнему оставалось УАТ. В его составе действовало восемь
автобаз. Автобаза № 1 располагалась в пос. Палатка, № 2 - в пос. Атка, № 3 - в пос. Аркагала, № 4 - в г. Мага-
дане, № 5 - в пос. Берелех. В течение года еще два предприятия получили статус автобаз: № 6 - в пос. Левый
берег, № 7 - в пос. Артык1 2. В 1951 г. УАТ располагал 1500 автомобилями общим тоннажем 8413 т, средняя
грузоподъемность одной автомашины, таким образом, составляла 5-6 т. Управление эксплуатировало преиму-
щественно машины «Татра», МАЗ - ЯАЗ, «даймонд», ЗИС-150, ЗИС-5-50, ЯГ, НАМИ Г-80-А и ЛАЗ-ЗЮ3.
Многие автомобили УАТ износились и, несмотря на то, что числились в составе хозяйств, практи-
чески не участвовали в перевозках и выполнении плана. Так, например, часть машин ЗИС-5 простаивала
на заводах в 1949 и 1950 гг. из-за отсутствия запчастей и в ожидании списания с баланса автохозяйств.
Из 162 машин марки ЗИС-5 только 8 находилось в работе, и руководство УАТ констатировало, что они
являлись «балластом, понижающим общие показатели». В 1951 г. 50 % использовавшихся «даймондов»
также подошли к рубежу полного износа по техническому состоянию.
С положительной стороны зарекомендовали себя в начале 1950-х гг. «татры» и ЗИС-150; на них
приходилось 36,6 и 25,5 % от общего объема грузовых перевозок 1951 г. соответственно4. Однако для
ремонта мощных автомобилей марки «Татра» не хватало ремонтной базы и запчастей. В работе УАТ
имелись и другие проблемы: так, на автобазе № 3 (пос. Аркагала) из-за отсутствия достаточного места в
гараже многие машины в зимний период содержались на открытом воздухе, что приводило к их износу
и большим расходам бензина на прогревание и т.д.5
На интенсивность и ритмичность автомобильных грузоперевозок влияли и метеорологические усло-
вия и качество дорожного полотна. В зимнее время типичными были низкие температуры и снежные
заносы дорог, весной и осенью частыми оказывались паводки, препятствовавшие доставке грузов, осо-
бенно в отдаленные районы. К тому же напряженность грузового движения по основным дорогам пре-
вышала допустимые нормы в 5-10 раз. Поэтому дороги, несмотря на тщательный контроль после каж-
дого ремонта, интенсивно разрушались6.
План грузоперевозок 1951 г. УАТ выполнило только на 93,6 %. Помимо уже названных причин та-
кой ситуации, необходимо указать и на кадровое обеспечение автомобильных перевозок. Управление
автотранспорта было обеспечено водительским составом лишь на 65-70 %. В среднем численный пер-
сонал УАТ в 1951 г. насчитывал 9568 чел. (85 % плана). В их числе рабочие составляли 7315 чел., инже-
нерно-технические работники - 744 чел., служащие - 513 чел., младший обслуживающий персонал -
139 чел. и т.д.7 Рабочими УАТ было обеспечено лишь на 79,9 % к плану, что вызывало необходимость
широкого применения сверхурочных работ (которые оплачивались дополнительно).
На предприятиях УАТ технические советы изучали и распространяли передовые методы труда. Среди
шоферов велась работа по внедрению лучших методов вождения автомобиля. Активно действовали стаха-
новские школы, где обобщались достижения новаторов производства, в результате отстающие рабочие и
шоферы начали перевыполнять нормы выработки на 130 % и более. В целях передачи опыта передовых ме-
тодов работы широко использовалась печать, составлялись специальные плакаты, организовывались техни-
ческие конференции. В газете «Сталинская искра» было напечатано более 35 статей, посвященных описанию
опыта работы новаторов производства, проводилась работа по изданию брошюр с изложением в них стаха-
новских методов. Широкое распространение принял призыв: «За выполнение заявочного ремонта автомоби-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4633. Л. 6-7.
2 Там же. Л. 163.
3 Там же. Л. 164.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4633. Л. 165.
5 Там же. Л. 171.
6 Там же. Л. 7.
7 Там же. Д. 4677. Л. 127.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 379
ля самими шоферами, без заезда в цех». 183 водителя взяли обязательства работать без заявочных ремонтов.
В результате 481 водитель и 271 ремонтник досрочно выполнили годовой план 1951 г., а такие работники,
как Шмелев, Рожков, Ким, Ватагин и др., выполнили двухгодовой план1.
Но эти мероприятия незначительно влияли на количество и качество автомобильных грузоперевозок.
Объективные обстоятельства оказывались сильнее. Неравномерное поступление грузов в портовые пункты
перевалки в 1952 г. вынудило автохозяйства в самое благоприятное летнее время перебрасывать машины в
горные предприятия, а в IV квартале напряженно выполнять установленные объемы доставки грузов. В ре-
зультате план грузоперевозок был выполнен в целом по Дальстрою на 87,4 %, а по УАТ - на 89,8 %. Количе-
ство перевезенных грузов в 1952 г. на одну среднесписочную машину составило 17,1 тыс. т1 2.
Причинами невыполнения плана вновь стали: отсутствие необходимой ремонтной базы для всех
плановых ремонтов, низкая обеспеченность гаражами, неудовлетворительное поступление новых авто-
мобилей и др.3
Строительство заводов, ремонтных цехов и гаражей в значительной степени отставало от роста ав-
топарка. Средний процент обеспеченности гаражными площадями составлял по Дальстрою 55 %, а ре-
монтно-производственными - 45,5 %. Особенно тяжелым оказалось положение с гаражами и ремонтны-
ми помещениями в отдаленных управлениях Дальстроя - ЯГПУ, ОГПУ, ЧЧГПУ, Чукотстрое, которые
все еще имели только временные помещения4.
В результате за 1952 г. себестоимость автогрузоперевозок в целом по Дальстрою составила 1 руб.
44,9 коп. за 1 тонно-километр против 1 руб. 37,2 коп. по плану, по УАТ транзитные перевозки по отчету
составили 1 руб. 27,7 коп. при плане в 1 руб. 19,7 коп.5 Невыполнение плана повлекло за собой убыточ-
ную деятельность управления: всего по УАТ за 1952 г. было допущено свыше 26 млн руб. убытков6.
Особенно низкие показатели выполнения плана показали машины ЯАЗ-210 и ЗИС-Г-80-А, что объяс-
нялось недополучением машин этих марок. К концу 1952 г. УАТ должен был иметь 120 машин ЯАЗ-210, а
фактически имел всего 37. Автобаза № 2, эксплуатировавшая эти машины, вынуждена была работать на
«даймондах», выработавших все мыслимые амортизационные сроки7.
По-прежнему острой оставалась проблема водительских кадров. Недостаток жилой площади не по-
зволял УАТ принять необходимое количество шоферов. Средства, выделявшиеся на жилищное и про-
мышленное строительство, были крайне ограничены и ежегодно составляли не более 30 % потребности.
Управление автотранспорта имело автошколу, где, помимо прохождения технического минимума, шла
подготовка шоферов III класса. Это несколько облегчало положение. Но набор на курсы шоферов про-
исходил главным образом из контингента бывших заключенных. По мнению руководства УАТ, «этот
контингент не может заменить шоферов, прибывших на Колыму по договору с Дальстроем, его связь с
преступным миром увеличивает недостачи при перевозках грузов, его качество работы и отношение к
труду несравненно хуже, чем шоферов-договорников»8.
Думается, что именно качественные характеристики водительских кадров вызывали большое коли-
чество аварий. За 1952 г. было совершено 745 аварий и 41 катастрофа, в результате которых погибли и
получили тяжелые травмы как водители, так и пассажиры. По неполным данным, хозяйству Дальстроя в
результате аварий и катастроф был нанесен убыток свыше 2 млн руб.9 Особенно большое количество
аварий и автодорожных происшествий было совершено в УАТ, Чукотстрое, КИРПе и Янстрое.
Широкими стали размахи разукомплектования автомобилей в Янском, Алданском, Верхнеколым-
ском районных геологоразведочных управлениях, в УДС, ТГПУ и ИГПУ10.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 128.
2 Там же. Д. 4694. Л. 14.
3 Там же. Л. 14-15.
4 Там же. Л. 15.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Оп. Г Д. 4694. Л. 15-16.
6 Там же. Д. 4707. Л. 61.
7 Там же. Д. 4740. Л. 92.
8 Там же. Л. 93.
9 Там же. Д. 4707. Л. 61.
10 Там же. Л. 63.
380
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В 1952 г. лучше других работали автобазы № 4 (г. Магадан, руководители Геренштейн и Невский) и
№ 3 (пос. Аркагала), остальные автобазы своих плановых заданий не выполнили1. Причем автобаза № 4
сумела добиться почти 3,8 млн руб. сверхплановой экономии1 2. В среднем на транзитных перевозках
УАТ в 1952 г. имел 1033 ходовых автомобиля из 1589 машин общего списочного состава3.
Интенсивность движения на наиболее напряженных участках Колымской трассы составляла свыше ты-
сячи автомашин в сутки, а на участке Магадан - 23-й км основной трассы - до 1300 автомобилей4. Это поро-
ждало необходимость контроля дорожного движения, который осуществлялся Госавтоинспекцией. Но 8
межрайонных инспекторов ГАИ по Дальстрою с трудом обеспечивали учет автомобильного парка и надле-
жащего участия в вопросе организации движения и контроля за работой автопарка осуществлять не могли.
В отдельных управлениях Дальстроя (Янское, Чаун-Чукотское, Чукотстрой, КИРП, Янстрой) предста-
вителей ГАИ вообще не бьию. Автомобили этих отдаленных управлений в общем количестве 1500 единиц
эксплуатировались без всякого учета со стороны органов ГАИ, без номерных знаков и без выдачи техни-
ческих паспортов. Списание машин в этих управлениях по сути дела не производилось вследствие отсут-
ствия соответствующих работников ГАИ, что засоряло баланс Дальстроя и лишало возможности навести
порядок в автохозяйствах5. В связи с этим начальник Дальстроя И.Л. Митраков в феврале 1952 г. обратил-
ся к министру внутренних дел С.Н. Круглову с просьбой помочь в решении данной проблемы и организо-
вать представительства ГАИ на Яне, Чукотке, Заливе Креста, в районе Хандыги6.
Часть грузоперевозок на территории Дальстроя выполняли узкоколейные железные дороги. Мага-
данская узкоколейка была предназначена для разгрузки автотранспорта от перевозок массовых грузов
на маршруте Магадан - Палатка. В 1950 г. часть грузов по этой железной дороге довозилась до 88-го км
трассы, где их перегружали на автомашины. Дорога состояла из 6 участков, которые были построены в
разное время разными организациями. Большинство этих участков создавались в 1930-1940 гг. либо как
временные пути, либо сдавалось в эксплуатацию с большим количеством недоделок.
В результате на начало 1950-х гг. Магаданская узкоколейная железная дорога находилась фактиче-
ски в недостроенном состоянии. Земляное полотно требовало досыпки 150 тыс. м грунта, балластировка
почти полностью отсутствовала, искусственные сооружения (деревянные трубы и мосты, построенные в
1941—1942 гг.) в большинстве своем требовали капитального ремонта или замены. Рельсы на протяже-
нии около 20 км пути требовали замены. Тяговое и вагонное хозяйство не обладало необходимой ре-
монтной базой. Общее состояние дороги, для доведения которой до нормального состояния требовалось
20 млн руб., не позволяло осуществлять плановые перевозки7.
В 1952 г. Магаданская железная дорога работала исключительно неудовлетворительно. План по перевозке
грузов в тоннаже был выполнен на 59,1 % и в тонно-километрах - на 55,4 %. В результате произошло превы-
шение себестоимости тонно-километра на 42,6 %, что привело к убыткам в 4,1 млн руб. Однако следует отме-
тить, что неудовлетворительные производственные показатели железной дороги в значительной степени были
вызваны тем, что конторы треста «Колымснаб». из-за отсутствия складов в пос. Палатка, и леспромхоз Горко-
мунотдела не предоставляли свои грузы к перевозке. И в то же время по своей пропускной способности желез-
ная дорога могла обеспечить перевозку грузов в объемах, значительно превышающих установленных планом8.
Тасканская узкоколейная железная дорога была введена в эксплуатацию в апреле 1942 г. со значи-
тельными недоделками по земляному полотну и верхнему строению пути. Общее удручающее положе-
ние железнодорожного пути от Эльгенского угольного района к Эльгено-Тасканскому энергокомбинату
протяженностью 68 км не позволяло подвижному составу двигаться со скоростью более 15 км/ч. На
приведение этой узкоколейки в надлежащее техническое состояние требовалось 5 млн руб.9
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4740. Л. 94—95. Краткий очерк о жизни Абрама Исааковича Геренштейна, с но-
ября 1931 г. работавшего на Колыме, см.: Бирюков А.М. Абрам - герой Севера // Колымские истории. Магадан,
2003. С. 57-65.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. I. Д. 4707. Л. 61.
3 Там же. Д. 4740. Л. 96.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 287. Л. 35.
5 Там же. Л. 37.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 287. Л. 37-38.
7 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1486. Л. 58-61.
8 Там же. Д. 4707. Л. 89-90.
9 Там же. Д. 1486. Л. 63-62.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 381
На фоне железнодорожной отрасли транспорта Дальстроя положение в его авиации было более бла-
гополучным. В 1951 г. в состав авиагруппы Дальстроя входили уже четыре авиаотряда: 1-й авиатранс-
портный отряд (16 самолетов), 2-й авиасъемочный отряд (6 самолетов), 3-й авиатранспортный (13 само-
летов), 4-й авиатранспортный отряд (14 самолетов), обслуживающие нужды управления п/я № 14 (уран).
Авиагруппе принадлежало 11 аэродромов, при этом аэродром на 47-м км основной трассы являлся за-
пасным1.
Самолетный парк в 1951 г. пополнился 17 машинами: семь самолетов ЛИ-2, два АН-2 и восемь ЯК-12.
Из всех полученных самолетов 14 были новыми и три самолета ЛИ-2 уже бывших в эксплуатации в раз-
личных организациях МВД1 2. Таким образом, на конец года в составе авиагруппы Дальстроя было
49 машин: 27 самолетов ЛИ-2 и 2 самолета ИЛ-12 (все двухмоторные), а также 6 АН-2, 7 ПО-2 и 7 ЯК-12
(все одномоторные). В связи с организацией в аэропорту на 13-м км Колымской трассы радиоцентра сюда
были переведены Нагаевские передающая и принимающие радиостанции3.
Основная деятельность авиагруппы в 1951 г. осуществлялась по тем же направлениям, что и в пре-
дыдущие годы. Основными маршрутами грузопассажирских самолетов в 1951 г. были: Магадан - Сейм-
чан - Зырянка - Нижние Кресты - Певек - Залив Креста и обратно; Магадан - Сеймчан - Зырянка - Бата-
гай и обратно; Магадан - Нижний Сеймчан и обратно; Магадан - Нера и обратно; Магадан - Берелех и
обратно; Магадан — Нижний Сеймчан — Омсукчан и обратно; Магадан — Нижний Сеймчан — Зырянка —
Ожогино и обратно; Магадан - Нижний Сеймчан - Суксукан и обратно4.
В 1951 г. все самолеты авиагруппы сделали 5121 рейс (или 50 % к плану), было перевезено грузов и
почты 3414,0 т (91,8 % плана) и 20585 пассажиров (116 % плана). Авиаремонтные мастерские план по
товарной продукции выполнили на 87 % и произвели следующие основные работы: капитальный ремонт
43 авиамоторов и 3 самолетов, средний ремонт одного и восстановительный 7 самолетов и т.д.5
Среди обстоятельств, вызвавших невыполнение годового плана, следует указать низкую исправ-
ность самолетного парка: 79,6 % плана (25 машин). На этот показатель значительное влияние оказали
простои самолетов из-за отсутствия закрепительных талонов, летных происшествий, ожидания в ремон-
тах в большем количестве времени, чем это предусматривалось. Отсутствие запасных двигателей приве-
ло к простоям в 4237 самолето-суток, или 38 % (ЛИ-2, ИЛ-12 и АН-2)6. В течение почти трех кварталов
отсутствовал авиационный бензин Б-70, в результате чего самолеты ПО-2 и ЯК-12 не работали. В аэро-
портах в достаточном количестве отсутствовали горюче-смазочные материалы и обратные грузы для
самолетов ИЛ-12 и АН-2, что существенно сказалось на выполнении ими плановых заданий и т.д.7
Недокомплект личного состава на 1 октября 1951 г. насчитывал 276 чел.: по летно-подъемному со-
ставу 42 чел., по наземному техническому составу 16 чел. и по обслуживающему составу 198 чел.8 При-
бывавшие с «материка» работники зачастую не соответствовали по своим деловым качествам характеру
выполняемых задач. А на месте комплектование авиагруппы рабочими происходило только за счет
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 90. Д. 4683. Л. 2. Заявки Дальстроя на новые самолеты в 1950 г. полно-
стью не были удовлетворены: вместо 20 машин поступило только 9. Довольно острыми и хроническими оставались
проблемы с обеспечением самолетов горюче-смазочными материалами в промежуточных аэропортах, наземное
оборудование отставало от потребностей в материальной части, в аэропортах не хватало складских, служебных и
жилых помещений, зачастую не была обеспечена необходимая загрузка самолетов в обратном направлении полетов
(Тамже. Д.4615. Л. 158).
2 Там же. Д. 4677. Л. 91. Прибывшие самолеты пошли на пополнение самолетного парка 4-го авиаотряда в ко-
личестве 6 единиц, 1-го отряда - 3 единиц и 3-го авиаотряда - в количестве 8 единиц.
3 Там же. Л. 91-92. Тем не менее радиооборудование во всех аэропортах, а также и г. Магадане было маломощ-
ным и также не обеспечивало регулярную радиосвязь. Средства радионавигации в колымских и чукотских аэропор-
тах отсутствовали. В аэропортах Батагай, Залив Креста, Ожогино и Омсукчан имелись симплексные радиостанции,
гарантировавшие работу только одного канала, что не обеспечивало управление самолетами, безопасность и регу-
лярность полетов в эти пункты (Там же. Д. 4683. Л. 22-23).
1 Там же. Д. 4677. Л. 93.
5 Там же. Л. 95-96. Кроме вышеуказанных работ, авиаремонтные мастерские выполняли эксплуатационный ре-
монт самолетов и в целом удовлетворительно справились с данной задачей, обеспечив в основном бесперебойную
деятельность летных подразделений авиагруппы (Там же. Л. 96).
6 Там же. Л. 96-97.
7 Там же. Л. 97.
8 Там же. Д. 4683. Л. 2.
382
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
бывших заключенных (что нарушало все ведомственные инструкции и приказы МВД), которых здесь
насчитывалось 131 чел.1
Не лучше аэропорты были обеспечены служебными и жилыми помещениями. В жилом фонде авиа-
группы размещалось 139 семей (415 чел.), на одного человека приходилось 4,5 м1 2 жилья. Кроме того, на
1 октября 1951 г. авиагруппа имела 46 семей, не обеспеченных квартирами2. Такое тяжелое положение с
размещением не обеспечивало надлежащего качества работы и предполетного отдыха летно-
технического состава, особенно на периферии.
Авиаремонтные мастерские размещались в Магадане в одноэтажных деревянных зданиях с деревян-
ными полами и не соответствовали техническим требованиям3. В то же время объем работ в авиаремонт-
ных мастерских в связи с увеличением самолетомоторного парка значительно возрос. Так, в 1951 г. по
сравнению с 1947 г. объем ремонтных работ увеличился в 10 раз4. Для ремонта самолетов новых типов
требовалось построить новые здания, а также создавать ремонтную базу на 13 км.
В таких сложных условиях в течение 1950-1052 гг. авиатранспортом Дальстроя было перевезено
9,93 тыс. т грузов и 59,25 тыс. пассажиров. Общий налет авиапарка за это время составил 49,2 тыс. ч5.
Обращает на себя внимание то, что в 1951-1952 гг. авиагруппа не выполнила плановых заданий по пе-
ревозке грузов и налету часов, что, очевидно, было связано с материально-техническим и кадровым
обеспечением ее деятельности. В то же время планы по перевозке пассажиров 1951-1952 гг. перевыпол-
нялись, что связано, по нашему мнению, с активным вывозом освобождавшихся заключенных и уез-
жавших на «материк» дальстроевцев, с которых снимались ограничения на выезд.
В мае 1952 г. в новой структуре Дальстроя авиационный транспорт ГУ ЛСДС был отнесен в состав
отраслевых и производственных управлений и ИТЛ в качестве Управления воздушного транспорта6, о
чем 18 июня бьшо сообщено приказом по Главному управлению7. Начальником нового подразделения
был назначен подполковник И.Г. Глыбин.
Метаморфозы политической жизни Советского Союза, вызванные к жизни со смертью И.В. Стали-
на, привели, как мы уже отмечали выше, к передаче Дальстроя в ведение гражданских ведомств и обра-
зованию в составе РСФСР Магаданской области. Соответственно этому, приказом начальника Дальст-
роя 20 января 1954 г., во исполнение постановления Совмина СССР, гостресту «Колымснаб» поручалось
на договорных началах производить переработку и доставку к месту назначения грузов, поступавших по
фондам областных организаций в портах Находка, Ванино и Нагаево8. Таким образом, с 1954 г. трест
«Колымснаб», подчинявшийся Дальстрою, обеспечивал завоз грузов и для учреждений, организаций и
предприятий Магаданской области.
Поскольку такой масштаб работ оказывался в целом довольно значительным, 1 июля 1954 г. Ко-
лымснаб был разделен на две организации. Продовольственное снабжение и торговля в регионе отныне
относились к компетенции гостреста «Колымснаб», а обеспечение промышленных и строительных
предприятий передавалось гостресту «Колымтехснаб». Обе эти организации находились в структуре
Дальстроя Министерства цветной металлургии СССР9.
Поскольку в 1953 г. произошло заметное снижение количества обслуживаемого населения, Даль-
строю удалось создать значительные переходящие запасы продовольственных товаров, остатки которых
в горных управлениях и отделениях Колымснаба были доведены на 1 января 1954 г. до 48 тыс. т (против
25 тыс. тпо состоянию на 1 января 1953 г.)10.
В 1954 г. общий объем оптовой реализации товаров (без внутрихозяйственного оборота) составил
за 1954 г. 3713 млн руб. Всего было реализовано товаров весом 1133 тыс. т. При этом план оптовой
1 1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4683. Л. 2.
2 Там же. Л. 25.
3 Там же. Л. 26. Рабочие площади были тесными, деревянные полы пропитаны бензином и маслом, из-за нару-
шения самых минимальных норм противопожарной безопасности цеха после окончания работы не принимались
дежурными пожарными.
Там же. Л. 27.
5 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 36.
6 История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х-середина 1950-хгодов. Т. 2. С. 391.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 302. Т. 5. Л. 76.
8 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 337. Л. 163-166.
9 Там же. Д. 341. Л. 37-38.
10 Там же. Д. 4783. Л. 29.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957гг. 383
реализации оказался выполненным на 95 % по сумме и на 97,2 % по тоннажу1. При этом, в резуль-
тате нарушения поставщиками договоров, Дальстрой в первом полугодии по основным материалам
смог реализовать фонды только на 48,8 % и за 9 мес на 77,2 %. Сложился острый недостаток в кро-
вельном, оцинкованном железе, ребристых трубах, стальном тросе, гвоздях, электросварочной про-
волоке, шифере, фанере, нефтебитуме, алебастре, меле, автозапчастях, автопроводе и других мате-
риалах, поступление которых по отдельным наименованиям составило в первом полугодии всего
лишь от 4 до 25 %1 2.
Вследствие неудовлетворительной реализации фондов отгрузка в Арктику из Находки электромате-
риалов и оборудования составила 21 %, автозапчастей — 63,8 %, автотракторного оборудования - 35 %,
цветных металлов, труб и арматуры - 83 %, стройматериалов - 81,8 %, черных металлов - 79,8 %. В це-
лом завоз в Арктику составил 64 % к плану3.
Эти обстоятельства значительно тормозили выполнение положений, намеченных планом развития
Дальстроя на 1951-1955 гг., которым предусматривались резкое возрастание добычи олова и быстрое
развитие отдаленных оловодобывающих предприятий Яны и Чукотки. Хотя доставка сюда необходимых
грузов стала заметно возрастать. Так, если в Певек в 1951 г. было доставлено 293 тыс. т, то в 1952 г. -
408,8 тыс. т, в 1953 г. - 300,9 тыс. т, в 1954 г. - 216,6 тыс. т. Динамика масштабов грузоперевозок в бас-
сейн р. Яны выросла с 38,8 тыс. т в 1951 г. до 47,6 тыс. т в 1952 г., 93,7 тыс. т - в 1953 г. и 85,4 тыс. т - в
1954 г.4
Значительный недостаток по отдельным позициям ассортимента технического и продовольственно-
го снабжения продолжал существовать и позже, несмотря на то, что в целом обеспечение региона отчас-
ти стало улучшаться. В частности, в 1956 г. Дальстрой недополучил 6000 т бензина (Госэкономкомиссия
уменьшила заявку Дальстроя, МЦМ сняло часть бензина, предусмотренного для Дальстроя, на нужды
других предприятий), также значительно были уменьшены фонды поставок черных металлов5.
Постановление правительства об отоваривании годовых фондов Дальстроя до 1 октября с тем, что-
бы годовой завоз заканчивался в планируемом году, многими поставщиками не выполнялось. Из-за
поздней отгрузки в пунктах перевалки осталось зимовать оборудование по таким пусковым объектам,
как драги № 12 и 13, а некоторые узлы до конца 1956 г. так и не были отгружены поставщиками. Это
ставило под угрозу своевременный ввод в действие новых драг к 1 июня 1957 г. По гой же причине не
были отгружены комплекты оборудования для достройки драг № 3 и 4 (американского производства!),
дражные запчасти, узлы и т.д.6
Неблагоприятные климатические условия и проблемы с поставщиками привели к тому, что в 1956 г.
план завоза в Певек был выполнен только на 57 %, в Нижнеянск - на 70,6 % и т.д.7 Вследствие невыпол-
нения плана завоза в 1956 г. в арктические пункты, Дальстрой вынужден был организовывать перебро-
ску самых необходимых материалов автозимниками и самолетами.
По-прежнему напряженным оставалось положение со складскими площадями, составлявшими не
более 60-65 % от потребности. Тем более, что в этой части потребности Дальстроя вошли в противоре-
чие с требованиями органов советской власти. Согласно решению исполкома горсовета Магадана № 86
от 1 марта 1956 г. технические складские базы Дальстроя в городе (10 тыс. м2 закрытой складской пло-
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4783. Л. 47.
2 Там же. Л. 47^48.
3 Там же. Л. 48.
4 Там же. Л. 52. Для осуществления завоза грузов на Яну, которое в таких увеличенных размерах из-за недос-
татка морского тоннажа уже не могло осуществляться Северным морским путем, в 1951 г. было принято постанов-
ление Совмина СССР об увеличении речных перевозок. В связи с этим свыше 90 % грузов для Яны начиная с
1952 г. Дальстрой стал перевозить по р. Лене. Для переработки грузов, перевозимых речным путем, были созданы
специальные аппараты в Якутске, Тикси, Коугостахе, Куйте и др. Одновременно было начато строительство дороги
на Яну Томпорук - Эгехая, созданы снаббаза на Хандыге и перевалочные пункты снабжения для доставки грузов по
зимникам Янским предприятиям. Все это требовало увеличения затрат по снабжению и приводило к росту убытков
(Там же. Л. 52-53).
5 Там же. Д. 4898. Л. 3^1.
6 Там же. Л. 5-6. Кроме этого, в 1956 г. имелись значительные недопоставки по батареям, вентиляторам и та-
ким материалам, как стекло оконное (поставлено только 9 %), сталь инструментальная (4 %), электродов и свароч-
ной проволоки было недопоставлено 191т.
7 Там же. Л. 6-7.
384
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
щади) должны были быть снесены. Только для перебазирования грузов с этих баз в 1957-1958 гг. требо-
валось построить 11,5 тыс. м1 2 теплых складских помещений и 2,5 тыс. м2 холодных1.
Нефтебазы в центральных районах Колымы, построенные еще во второй половине 1930-х - начале
1940-х гг. без соблюдения технических правил, с нарушением правил техники безопасности и противо-
пожарных мер, в результате длительной эксплуатации и отсутствия капитальных ремонтов также требо-
вали коренной реконструкции. На это требовалось 11,5 млн руб.
Оставался нерешенным вопрос и о строительстве приемных наливных нефтебаз в Нижне-Янске. Их
отсутствие усложняло и удорожало стоимость завозившихся нефтепродуктов, увеличивало расходы по
вывозу порожней бочкотары, которой скопилось в ЯГПУ более 150 тыс. шт. Затраты на выпуск этих
бочек в 1,5-2 раза превышали их стоимость. Нисколько не лучше положение с нефтеналивным хозяйст-
вом было в Певеке, Заливе Креста и ряде других пунктов2.
Продовольственное снабжение в течение 1956 г. в общем имело удовлетворительный характер. В то
же время в регион не было доставлено 223 т сухофруктов, 144 т рыбных консервов, 300 т кондитерских
изделий в обертке, 66 т сухого молока, 12,6 тыс. декалитров спирта, 1635 т картофеля и других товаров
повышенного спроса на сумму около 26 млн руб. Недопоставка этих товаров неблагоприятно отразилась
на удовлетворении спроса населения и выполнении плана товарооборота3. В то же время ЧЧГПУ было
завезено 70 т сухофруктов при потребности в 20-25 т, 3 т сухого молока вместо потребных 20 т, что
привело к затруднениям в снабжении рабочих спецмолоком. Также по вине поставщиков в течение года
по существу была сорвана поставка арктическим пунктам колбасы. Так, вместо предусмотренных пла-
ном завоза в Певек 65 т было завезено только 15 т, на Яну - вместо 100 т только 27 т, что далеко не
обеспечивало потребности этих районов4.
В 1950-х гг. в организации перевозок водным транспортом было занято 7 морских и один речной
порт. Порт Нагаево осуществлял снабжение г. Магадана, ЗГПУ, ТГПУ. СГПУ. ИГПУ. ЮЗГПУ и пред-
приятий, находившихся в центральной части Колымского района; б. Пестрая Дресва - снабжение Ом-
сукчанского ГПУ; порт Эгвекинот (Залив Креста) — снабжение Иультинского горнопромышленного
района; порт Певек - снабжение ЧЧ1 ПУ и предприятий 1-го управления Дальстроя; порт Амбарчик -
снабжение КИРП и частично ЮЗГПУ; порт-пункт Табор (устье р. Индигирки) - снабжение Индигирско-
го ГПУ; порт Нижне-Янск - снабжение ЯГПУ.
Морские перевозки грузов и пассажиров осуществлялись в 1954 г. флотом Нагаевского и Певекско-
го портов. В 1954 г. по тоннажу каботажный флот выполнил 90,5 % плана, местный флот - 90,7 % и
лихтерный — только 59 %. По каботажному флоту план не был выполнен вследствие задержки в доковом
ремонте судов «Феликс Дзержинский» на 128 сут и «Дальстрой» на 34 суг. По времени пароход «Фе-
ликс Дзержинский» в 1954 г. находился в эксплуатации только 48,5 % планового периода. В целом
сверхплановые простои этих двух судов в ремонте не смогли быть компенсированы до конца 1954 г. По
местному флоту план оказался недовыполнен по причине позднего открытия навигации из-за наличия
льда и больших паводков в пунктах побережья Охотского моря. Неблагоприятными навигационные ус-
ловия оказались и в осенний период, особенно со второй половины сентября до конца навигации, «когда
господствовали ветры, доходившие до 10-11 баллов». В результате только 4 судна из 29 работавших
смогли обеспечить выполнение своих плановых заданий. Также имели место случаи сверхплановых
простоев судов по вине работников порта, особенно по несамоходному флоту. По лихтерному флоту
недовыполнение плана составило 41 %. Из-за крайне тяжелой ледовой обстановки лихтерный флот имел
систематические отстой в портах5.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4898. Л. 8.
2 Там же. Л. 9.
3 Там же. Д. 4899. Л. 2.
4 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4899. Л. 2-3. Вместе с тем значительно улучшилось поступление в торговую сеть
Колымснаба продовольственных товаров от местных пищекомбинатов. В течение 1956 г. они произвели различных
продтоваров на общую сумму 60 млн руб. Установленный план сдачи товаров по стоимости был выполнен на
112,8% (Там же. Л. 3). Однако рыбная промышленность Магаданской области поставила Колымснабу в 1956 г.
3610 т рыбы и рыботоваров вместо 4040 т, установленных планом и договорами. Из-за недопоставки свежей рыбы и
рыботоваров в ряде продснабов имели место перебои в продаже этой продукции (Там же. Л. 4).
5 Там же. Д. 4843. Л. 42-44.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 385
На фоне таких обычных для флота Дальстроя обстоятельств работы торговые корабли Минфмор-
флота постоянно срывали графики доставки грузов Дальстрою. Имеющиеся в нашем распоряжении ма-
териалы свидетельствуют, что из занятых в перевозках судов Морфлота по 1-2 рейса в 1952 г. делали
81 %, в 1953 г. - 73 %, в 1954 г. - 72 %!. Следовательно, какого-либо закрепления судов на регулярной
грузовой линии в Нагаево не происходило. В результате систематически срывалась постановка судов
под погрузку и. как следствие, планы переработки грузов в Нагаево. Привычными продолжали оста-
ваться отсутствие ритмичности в работе, авралы в отдельные периоды и простои в остальное время, ис-
кусственное увеличение навигационного времени.
Доставка выделявшихся Дальстрою товарных фондов в транзитные порты осуществлялась медленно.
Особенно это относилось к фондам IV квартала, когда грузы в Находку и Ванино прибывали в последних
числах декабря. Стоявшие под погрузкой пароходы грузились с «колес» железной дороги, и большая их
часть приходила в Нагаево в январе - феврале следующего года. Так, например, в январе 1952 г. было завезе-
но 45 тыс. т, в 1953 г. - 55 тыс. т, в 1954 г. - 37 тыс. т грузов1 2 3. Таким образом, искусственно затягивались сро-
ки навигации, и Дальстрой тратил миллионные средства на работу ледоколов для проводки судов зимой, в то
время как в наиболее благоприятных летних условиях возможности порта не использовались.
Улучшавший свое портовое хозяйство Нагаевский порт ежегодно проводил большую работу по оп-
тимизации деятельности, сокращению простоев по организационным причинам. Здесь принимались ме-
ры по сокращению простоев по атмосферным условиям. Были изготовлены брезентовые чехлы на пло-
щадках для выгрузки муки и сахара при непогоде, и разгрузка в непогоду шла внутри порта бесперебой-
но. Вместе с тем простои из-за отсутствия судов выросли в 1954 г. в 3 раза по сравнению с 1953 г. и поч-
ти в 6 раз по сравнению с 1952 г.1
Значение, которое придавалось работе морского транспорта Дальстроя руководством уже Магадан-
ской области, демонстрируется тем, что в марте 1954 г. должности капитанов морских судов дальнего
плавания Управления морского порта «Джурма», «Феликс Дзержинский» и «Советская Латвия», а также
их заместителей по политчасти были введены в номенклатуру обкома КПСС4.
Однако передача ключевых звеньев системы морских перевозок Дальстроя и их объемов в первой поло-
вине 1950-х гг. Минморфлоту свела практически к нолю особый их статус. Наличие в Тихоокеанском бас-
сейне двух организаций, осуществлявших каботажное плавание к портам Северо-Востока (Дальстроя и
Дальневосточного пароходства Минморфлота), противоречивость их деятельности, вредившая эффективно-
сти в силу управления из разных источников, не могли продолжаться долго. О формировании собственного
значительно более мощного морского флота и портового хозяйства Дальстроя, все больше превращавшегося
в обычный производственный главк, в конкретных политико-экономических условиях середины 1950-х it. не
могло быть и речи. Поэтому вполне ожидаемым можно было считать передачу в мае - июне 1957 г. управле-
ния Нагаевского морского порта и пароходства Магаданскому совнархозу. Однако еще более логичным ста-
ло распоряжение Совета Министров СССР о передаче всего портового хозяйства и пароходов с 1 октября
1957 г. в ведение Дальневосточного объединенного пароходства Министерства морского флота СССР5.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4854. Л. 8-9. Коренным недостатком в работе собственного каботажного флота
Дальстроя в 1954 г. были многочисленные непроизводительные простои - всего 4046 судо-часов (Там же. Л. 18-19).
Причем 62 % простоев имели место по чисто организационным причинам. Морские порты в нарушение решений
Совмина СССР и Минморфлота не соблюдали очередности постановки под погрузку судов Дальстроя наравне с
судами Морфлота. Как правило, суда Дальстроя ставились под погрузку только при наличии свободных причалов и
отсутствии судов Морфлота, т.е. в последнюю очередь.
2 Там же. Л. 11.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4854. Л. 12. Из года в год и без достаточных на то оснований (по мнению руково-
дства порта) Нагаевский порт приказами Министерства морского флота по нормам стояночного времени под грузо-
выми операциями переводился в высшую сетку. Так, в 1954 г. он был переведен в первую сетку наряду с такими
портами, как Ленинград (причем по представлению Дальневосточного управления Министерства Морфлота, а не
Главного управления Дальстроя). Оснований к такому переводу не было, так как порт с 1951 г. пополнился только
одним портальным краном в конце 1954 г. Специализированных причалов не имелось, и экономия стояночного
времени достигалась исключительно за счет перевыполнения норм грузчиками (Там же. Л. 15).
4 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 1. Л. 175.
5 Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дис. ... канд. ист. на-
ук.Томск, 2008. С. 176.
386
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Одновременно изменились и организационные основы снабжения региона всем необходимым. Ин-
тересы промышленного развития Северо-Востока привели к расширению структуры треста «Колымтех-
снаб» Дальстроя Минцветмста. «Колымснаб» же был упразднен приказом МЦМ № 15 от 15 января
1957 г. Входившие в его структуру предприятия были переданы в ведение Главного управления рабоче-
го снабжения Министерства цветной металлургии (ГлавУPC МЦМ)1.
Похожие процессы происходили в середине 1950-х гг. и в речном транспорте Дальстроя. Его пред-
приятия не могли решить проблемы создания устойчивого кадрового состава, чему препятствовал при-
митивный в целом уровень социальной инфраструктуры. Обеспеченность КИРП рабочей силой в целом
составляла в 1955 г. 34 %: порт Край-Леса - 16 %, Затон Лабуя - 50 %, Индигирская эксплуатационная
контора — 79 %, пристань Усть-Среднекан — 57 %, пристань Зырянка - 42 %1 2. Поэтому в навигацию 1955
г. имели место длительные непроизводительные простои судов. Так, в порту в ожидании вьпрузки про-
стояли баржи «Мангазейка» - 54 сут, «Таскан» - 36 сут, «Ударница» - 25 сут, «Лабуя» - 22 сут и т.д.
Если по плану коллектив порта Край-Леса ежесуточно должен был перерабатывать 2,5-3 тыс. т груза, то
фактически перерабатывалось не более 1200 т3. И если бы не чрезвычайные меры, предпринятые руко-
водством пароходства, навигация 1955 г. была бы сорвана4.
В феврале 1956 г. Главное управление Дальстроя пришло к выводу, что руководители управления и
предприятий КИРП не обеспечили рентабельного ведения хозяйства, аппарат управления не осуществил
необходимого руководства и контроля за производственно-хозяйственной деятельностью, допустил
факты бесхозяйственности, в результате чего государству был нанесен значительный ущерб5.
Янское речное пароходство ЯГПУ годовой план по завозу грузов 1955 г. выполнило на 67,3 %, по
переработке грузов — на 78,5 %. Флот зимовал на случайных отстоях, в результате чего 17 судов несамо-
ходного флота тоннажем 7250 т в период ледохода весной 1956 г. были повреждены. Низкая трудовая
дисциплина плавсостава, систематические нарушения правил плавания приводили к авариям6. За нави-
гацию 1955 г. по ЯРП было зарегистрировано 20 аварий и 30 аварийных происшествий, в результате
чего простои судов составили 132 тыс. тоннаже-суток. На ликвидацию аварий и ремонты было затраче-
но 2302 тыс. руб.7
Такая ситуация, естественно, отражалась на качестве и количестве речных перевозок в названное
время, что стало характерным явлением эпохи демонтажа системы Дальстроя. Поэтому в процессе его
упразднения с началом навигации 1957 г. Колымо-Индигирское речное пароходство Дальстроя было
передано в ведение Министерства речного флота (МРФ) РСФСР. Янское речное пароходство с июля
1957 г. было подчинено непосредственно Якутскому совнархозу8.
В 1953-1957 гг. автотранспорт Дальстроя переживал реорганизации, направленные на оптимизацию
его структуры и максимальное возможное сокращение административно-технического звена. В частно-
сти, в 1954 г. был ликвидирован филиал автобазы № 4 в пос. Стрелка. Филиал автобазы № 5 в пос. Ле-
вый Берег в начале 1954 г. был передан автобазе № 2, а затем в июле ликвидирован полностью. В июле
1954 г. была ликвидирована автобаза № 3 (пос. Аркагала), весь ее личный состав и основные средства
были переданы автобазе № 7 и т.д. В структуре УАТ был организован автобусный филиал УАТ, кото-
рый по состоянию на 1 января 1955 г. подлежал передаче областному управлению автомобильного
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 394. Л. 159-164.
2 Там же. Д. 4878. Л. 269.
3 Там же. Л. 270.
4 То же самое произошло и в комплектовании плавсостава КИРП. Здесь работало 980 чел., но все эти работники
были переведены из других предприятий: затона Зырянка, затона Лабуя, автобазы, жилищно-коммунального отдела
и др. Кроме этого, часть людей (матросов, кочегаров и т.д.) была получена в период навигации из отдела кадров
Дальстроя. Однако пристань Зырянка и порт Край-Леса к началу навигации грузчиков не имели вообще, в результа-
те чего флот простаивал (Там же. Л. 271).
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4891. Л. 31. Проведение навигации 1955 г. было признано исключительно не-
удовлетворительным, поскольку план речных перевозок был выполнен только на 68,7 % с превышением себестои-
мости на 24,2 %. За время работы флота произошло 7 аварий и 10 аварийных происшествий, убытки от которых
составили 860 тыс. руб. Крупная авария имела место в устье р. Индигирки, где утонула баржа с грузом на 450 тыс.
руб.
6 Там же. Л. 171.
7 Там же. Л. 171-172.
8 Бродкин М.С. Указ. соч. С. 176.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 387
транспорта и шоссейных дорог.1 Всего в течение 1954 г. по УАТ было сокращено 1436 чел. (с общим
фондом зарплаты по тарифу в 1,4 млн руб."
Тем не менее начальник УАТ Токачев констатировал на I областной партконференции в мае 1954 г.:
«На автотранспорт в Дальстрое по-прежнему смотрят, как на подсобное хозяйство. ...Мы не имеем воз-
можности предоставить жилье шоферам совместно с семьями. После окончания договора эти шоферы у
нас не закрепляются, а едут в другие области, где им предоставляют необходимые условия»1 2 3. Фактиче-
ская численность работников УАТ в 1954 г. составляла 9511 чел., в том числе 7520 рабочих4.
Продолжались перебои с запасными частями, которыми, например, в 1953 г. Чаунский район был
обеспечен лишь на 5 %: поэтому из списочного состава 850 автомобилей на ходу было лишь 505.
Грузовой автопарк УАТ в 1954 г. составлял 1874 машины. Самые высокие показатели выполнения
плана были у машин новых марок (МАЗ-205, ЗИС-150, «Татра»), самые низкие - у «даймондов». В те-
чение года было списано 276 машин, и планировалось поступление 305 новых грузовиков, однако фак-
тическое поступление составило только 140 машин. Одновременно УАТ в 1954 г. еще держал в списоч-
ном составе 85 единиц газогенераторного парка, которые не эксплуатировались, но и не списывались6. В
отношении расходования топлива в 1954 г. был допущен перерасход 123,9 тыс. л бензина (всего было
израсходовано 15349,7 тыс. л), по дизельному топливу было сэкономлено 1403,6 тыс. л (общий его рас-
ход составил 16399,2 тыс. л)7.
В 1954 г. средние технико-эксплуатационные показатели работы автомашин УАТ составляли: сред-
няя техническая скорость - 15,2 км/ч, средняя грузоподъемность - 8,6 т, выработка на 1 списочную ав-
томашину - 150 тыс. тонно-километров (88 % плана)8. Невыполнение плана по выработке автомашин
объяснялось большими простоями. Потери от простоев по неполным данным в 1954 г. составили 8,5-
9 % к годовому плану. Характерными примерами были простои в августе 1954 г. 4 автомобилей автоба-
зы № 4 в Усть-Среднекане в ожидании слива из-за отсутствия емкостей в течение 48-66 ч каждая. В
сентябре в Спорном автомашина автобазы № 1 в ожидании разгрузки консервов простояла 66 ч и т.д.9
Таких примеров можно было бы приводить еще очень много, и они указывали на безхозяйственное от-
ношение к использованию автотранспорта.
Во многом эти недостатки не были преодолены и после упразднения Дальстроя, но улучшение по-
ложения автомобильного и автобусного парка в регионе стало заметным.
В Управлении воздушного транспорта Дальстроя в 1954 г. произошли некоторые изменения. За счет
укрупнения 1-го авиационно-транспортного отряда в качестве самостоятельных хозрасчетных единиц
были ликвидированы 2-й и 4-й авиаогряды, аэропорт 13-й км и подсобные предприятия10 11. Увеличива-
лось количество местных авиалиний. Были открыты маршруты Северо-Эвенск — Верхний Парень, Мага-
дан - Ола - Брохово, эксплуатировавшиеся как в летний, так и в зимний период.
Полеты производились без предварительного планирования по маршрутам, в зависимости от за-
грузки и производственной необходимости Дальстроя11. По основным показателям - налету часов и тон-
но-километрам - выполнение плана 1954 г. составило только 85 и 89,3 % соответственно. Обратные пе-
ревозки составили 76,8 %12.
Нормальная работа авиатранспорта затруднялась систематическим отсутствием достаточного коли-
чества загрузки и, как следствие, простоями самолетомоторного парка, задержками самолетов в кани-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4855. Л. 110.
2 Там же. Л. 117.
3 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 58.
4 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4855 Л. 120.
5 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 42.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч.Оп. ГД. 4855. Л. 113.
7 Там же. Л. 116.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4855. Л. 114.
9 Там же. Л. 115.
10 Там же. Д. 4854. Л. 94.
11 Там же. Л. 94—95.
12 В 1954 г. УВТ Дальстроя имело 16 легных происшествий, в том числе 11 вынужденных посадок и 5 поломок
самолетов. 7 вынужденных посадок ЛИ-2 произошло по техническим причинам, 2 вынужденных посадки ЯК-12 -
вследствие неграмотной эксплуатации моторов в воздухе, 4 происшествия были связаны с недостатками в органи-
зации полетов и 3 - с недисциплинированностью в полете (Там же. Д. 4893. Л. 54).
388
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
тальном ремонте на ремонтных базах ГВФ и ВВС1. Так, например, планом 1954 г. по самолетам ЛИ-2
пребывание в ремонте предусматривалось в количестве 1423 самолете-дня, фактически же этот показа-
тель составил 2323 самолете-дня1 2.
Росло аэродромное хозяйство УВТ. Непосредственно ему принадлежали такие круглогодично экс-
плуатирующиеся аэродромы, как Магадан (13-й км) (основной), Магадан (47-й км) (запасной), Батагай
(промежуточный), Залив Креста (Эгвекинот), Омсукчан, Депутатский, Ожогино и Нера (Кутурский) и
посадочные площадки в Северо-Эвенске, Илинтассе, Куогостахе, Куйте. Использовались для организа-
ции полетов и аэродромы других ведомств: ГВФ (Хандыга, Оймякон, Берелех, Верхоянск, Зырянка,
Сеймчан); УПА ГУ СМП (Тикси, Чокурдах Аллайха, Нижние Кресты (Кресты Колымские), Певек, Мыс
Шмидта); ВВС (Омолон, Кедон, Пенжино, Марково, Танюрер, Уэлькаль)3. На аэродромах ГВФ Сеймчан
и Зырянка, а также на аэродромах УПА - Нижние Кресты и Певек УВТ Дальстроя использовало свои
здания и сооружения.
Однако развитие регионального авиасообщения не могло происходить в отрыве от функционирова-
ния всей системы воздушного сообщения страны. Здесь, как нигде, требовалось единое руководство, и
Дальстрой МЦМ объективно стал лишним звеном в структуре управления воздушными перевозками.
Поэтому в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР № 299 от 22 февраля 1955 г. «О
передаче авиации Дальстроя и Норильского горнометаллургического комбината Министерства цветной
металлургии Главному управлению гражданского воздушного флота при Совете Министров СССР», во
исполнение приказов начальника ГУ ГВФ № 57 от 28 февраля 1955 г. и министра цветной металлургии
СССР № 107 от 24 февраля 1955 г., комиссия ГУ ГВФ под председательством полковника П.Н. Чулкова
2 апреля 1955 г. приняла авиацию Дальстроя.
Гражданскому воздушному флоту передавались аппарат управления воздушного транспорта, 1-й
авиаотряд (ЛИ-2), объединенный с аэропортом Магадан (13-й километр), 3-1 авиаотряд (АН-2), объеди-
ненный с аэропортом Сеймчан, аэропорты и секторы на аэродромах ГВФ и ВВС. базовый склад и авиа-
ремонтные мастерские (с самолетным, моторным, монтажным, механическим, токарным, сварочным
цехами, испытательной станцией и химлабораторией) в г. Магадане4.
Подводя итоги сказанному в этом разделе, думается, что мы можем констатировать следующее.
Транспортная инфраструктура Дальстроя на рубеже 1940—1950-х гг. оказалась в довольно сложной си-
туации. Увеличившиеся после войны объемы поставок грузов в адрес ГУ СДС с большим трудом дос-
тавлялись конечному потребителю, вызывая необеспеченность производственных мощностей оборудо-
ванием и материалами, а населения региона - продовольствием и товарами первой необходимости. Ду-
мается, что причина здесь кроется в специфике формирования отраслей транспортной сферы на Колыме
и Чукотке в течение 1930-1940-х гг. Поскольку все предыдущее время выполнение основных производ-
ственных заданий по добыче минерального сырья в регионе производилось преимущественно мускуль-
ной силой значительного количества заключенных, постольку структура транспортных коммуникаций,
количество транспортных средств и масштабы складского хозяйства ориентировались, прежде всего, на
обеспечение производства дешевой рабочей силой и минимальным набором необходимого для ее об-
служивания.
В ситуации, когда для выполнения тех же государственных планов мускульной силы стало явно не-
доставать, большие количества грузов оборудования, механизмов, соответствующих материалов и т.д., а
также увеличивавшиеся объемы продовольственного снабжения растущего населения транспортный
комплекс Дальстроя оказался не в состоянии качественно перерабатывать. Если к этому добавить и ти-
пичные для советской экономики разногласия между смежными ведомствами, то становится понятным
отсутствие на горных и иных предприятиях ГУ СДС и в населенных пунктах во второй половине 1940-х -
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4854. Л. 95.
2 Там же. Л. 96. Не вполне благополучным было и финансовое состояние УВТ. Из планово-отчетной калькуля-
ции за 1954 г. следовало, что оно реализовало авиауслуги на сумму 74,2 млн руб. (Там же. Л. 98). Но получило
5,5 млн руб. убытков, хотя планировалось получить 5 млн руб. прибыли (Там же. Л. 102).
3 Там же. Д. 4893. Л. 3.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4893. Л. 2. Сам акт приема-передачи на 188 листах адресован начальнику УАСП
ГУ ГВС полковнику Чулкову, министру цветной металлургии СССР Ломако, начальнику Дальстроя МЦМ Митра-
кову, начальнику Дальневосточного территориального управления ГВФ гвардии полковнику Езерскому, начальни-
ку Восточно-Сибирского территориального управления ГВФ генерал-майору авиации Филановскому.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 389
начале 1950-х гг. зачастую самого необходимого. Следовательно, мы, наряду с кризисной ситуацией в
горной отрасли, в это время можем наблюдать и кризисные явления в транспортной инфраструктуре и
снабжении Дальстроя.
Преодоление этого кризиса стало возможным только в ситуации ликвидации особого статуса Даль-
строя как важнейшего инструмента реализации целевых установок «второй волны» колонизации Севе-
ро-Востока России, что и случилось в середине 1950-х гг. Поэтому закономерной стала передача его
отраслевых транспортных управлений и системы снабжения в подчинение отраслевым гражданским
ведомствам, которые в целом, несмотря на наличие до сих пор известной противоречивости, оказались в
состоянии наладить их нормальное функционирование.
5.3. Обеспечивающие отрасли экономики Северо-Востока в послевоенный период
Анализ деятельности Дальстроя в послевоенный период был бы неполным без изучения развития на
его территории отраслей хозяйства, которые во многом обеспечивали деятельность горнодобывающих
предприятий в регионе. Важное значение в этом отношении имело, как и прежде, обеспечение приисков
и рудников, а также населенных пунктов топливом и электроэнергией, не снижалась потребность в про-
ведении широкого фронта строительных работ, а также в обеспечении материалами, оборудованием и
продовольствием собственного производства.
В 1946 г. добычу топлива в составе управления Дальстройуголь вели 5 угольных районов: Аркага-
линский, Эльгенский, Хасынский, Первомайский и Мелководненский’. На работах, кроме вольнонаем-
ного состава, были задействованы заключенные обычного контингента ИТЛ, а в Эльгенском районе,
помимо них, использовался труд каторжников. Хасынские угледобывающие предприятия обслужива-
лись в числе других категорий работников и военнопленными. Именно качественные характеристики
трудовых ресурсов оказали наибольшее влияние на достижение Дальстройуглем плановых показателей.
В течение года значительное количество вольнонаемных рабочих из числа бывших заключенных вслед-
ствие снятия ограничений на выезд покинули Колыму. Поэтому администрации пришлось срочно заме-
нять их другими контингентами: заключенными и военнопленными. Новые работники не имели необхо-
димых профессиональных навыков, и угольные предприятия оказались в ситуации острого дефицита
квалифицированных бурильщиков, взрывщиков, лебедчиков и т.д.1 2
Результатом этого типичного для «второй волны» колонизации российского Севера решения стало
значительное снижение производительности труда. Если вольнонаемные работники в среднем перевы-
полняли свои технические нормы на 15 %, то у заключенных этот показатель был ниже нормы на
10,7 %, а у военнопленных - на 44 %. Поэтому плановая средняя производительность труда была дос-
тигнута лишь на 74 %, фактическая добыча угля на 1 отработанный человеко-день вместо 1,8 т состави-
ла 1,33 т3.
Из действовавших угольных районов лишь Эльгенский справился с плановыми заданиями, добыв
230 тыс. т топлива. Шахтеры Аркагалы добыли 317,6 тыс. т (84,6 % плана), Хасына - 33,5 тыс. т
(83,7 %), Первомайского и Мелководненского района - соответственно 18,4 (46 %) и 15,6 тыс. т (53 %)4.
Поэтому практически ни один потребитель угля в течение года не был обеспечен топливом в размере
своих потребностей. Наименее обеспеченным оказался г. Магадан (по 66 % от необходимости). Постав-
ки угля в горнопромышленные управления и предприятия, что было связано с выполнением плана до-
бычи металлов, были выше: ЧЧГПУ - 98,5 %, ЗГПУ - 75,5 %, СГПУ - 74,6 %, ЮЗГПУ - 97,5 %. В Ар-
кагалинский энергокомбинат Дальстроя поступило 84,6 % топлива, но энергокомбинат в Таскане полу-
1 Административный центр управления Дальстройуголь располагался в то время в пос. Хасын в 82 км от Мага-
дана (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5164. Л. 4).
2 В целом угледобывающие предприятия покинули 816 рабочих из 1612 вольнонаемных по списочному соста-
ву. Взамен выбывших угольные шахты получили 1200 заключенных. При этом отчетные документы Дальстройугля
отмечают, что в течение всего года его предприятия не были укомплектованы необходимым количеством рабочей
силы. В частности, в Мслководненском и Первомайском районах эта обеспеченность достигала лишь 60-68 % (Там
же. Д. 4357 Л. 13 об).
3 Там же. Д. 4329. Л. 7-8.
4 Там же. Д. 4357. Л. 13 об.
390
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
чил лишь 66 % от требовавшегося для обеспечения электричеством промышленных предприятий и по-
селков Колымы угля1.
Очевидным становится, таким образом, что в среднем нужды Дальстроя были удовлетворены лишь на
72,2 %. При этом общая добыча угольных предприятий достигла 92,4 % плана (739 тыс. т из 800 тыс. т по
плану)1 2. Такое, на первый взгляд, противоречие объясняется тем, что в силу недостатка транспорта и
средств механизации угольщики не сумели отгрузить все добытое топливо потребителям. Количество не-
вывезенного угля на площадках Дальстройугля за год увеличилось на 60,2 тыс. т. В наибольше мере такое
затоваривание было характерно для Эльгенского района. Там остатки топлива с 1 января 1946 г. по 1 янва-
ря 1947 г. увеличились на 41,8 тыс. т3. Вполне ясно, что такое положение было вызвано отсутствием рит-
мичности в работе, прежде всего Тасканской узкоколейной железной дороги. Поэтому и обеспеченность
Тасканского энергокомбината оказалась столь низкой.
Помимо качественных характеристик трудовых ресурсов, на обеспечение производства и населе-
ния топливом в течение 1946 г. существенно повлияло отсутствие средств механизации в угольных
выработках. Вследствие недостатка необходимого оборудования и технических материалов (вагоне-
ток, рельс, витой стали, приводов, электромоторов, стальных канатов и т.д.) целый ряд таких трудо-
емких процессов, как транспортировка и откатка угля, бурение шпуров, погрузка угля, в значительной
степени выполнялись вручную, мускульной силой рабочих4. Значительным оказывался и недостаток
крепежного леса.
Кадровое обеспечение предприятий Дальстройугля слабо изменилось и в 1947 г. При плановой чис-
ленности работников в 371 чел. фактическая на 1 сентября составляла 3563 чел., или 96 %. При этом
вновь становится очевидным, что основным типом эксплуатировавшихся трудовых ресурсов вновь ос-
тавались заключенные и военнопленные: вместо предусмотренных планом 2009 чел. в угольной отрасли
было занято 2122 работника из числа названных контингентов. В то же время количество вольнонаем-
ных и спецпереселенцев здесь (1441 чел.) уступало плановому (1706 чел.)5.
На 1948 г. план угледобычи предприятиям Дальсгроя был увеличен, по сравнению с 1946 г., на
100 тыс. т (900 тыс. т), но полученный результат оказался близким к уровню добычи первого послевоенно-
го сезона - 745,5 тыс. т. Крупнейший угольный район Дальстроя, Аркагалинский, которому предстояло
добыть половину всего объема (450 тыс. т), справился со своими заданиями лишь на 65 % (297,4 тыс. т).
Первомайский район добыл 23,8 тыс. т (95,5 %). Добыча угля для обеспечения речного флота КРУДС и
ЧЧГПУ на Зырянском месторождении достигла 63,4 тыс. т (74,5 %), в Омсукчане шахтеры добыли
34,8 тыс. т (87 %). Лишь Эльгенский и Хасынский районы перевыполнили свои задания: 283 (109 %) и
41,3 тыс. т (107,8 %) соответственно6.
Отсутствие необходимых транспортных возможностей обусловило в течение года значительное
возрастайие остатков угля в местах его добычи при одновременно остром дефиците на потребляющих
предприятиях - электростанциях и горных управлениях, где по этим причинам простаивали экскава-
торы. В частности, если на 1 января 1947 г. невывезенный уголь насчитывал 105,7 тыс. т, на 1 января
1948 г. - 61,2 тыс. т, то на 1 января 1949 г. недоставленными потребителям остались 139,9 тыс. т топ-
лива7.
Рост остатков угля на местах добычи жестко лимитировал возможности дальнейшего его извлече-
ния и требовал проведения в значительных объемах мероприятий по складированию и предотвраще-
нию самовозгорания топлива. Более того, из-за недостаточного вывоза угля из Зырянки КРУДС не
только не смогло обеспечить доставку топлива в Певек, но и само вынуждено было перейти на ото-
пление пароходов дровами. Недостающий уголь в Певек пришлось перевозить по Северному морско-
му пути, что самым серьезным образом отразилось на стоимости и угля, и добытого Чаун-Чукотским
управлением олова.
1 ГЛ МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4357. Л. 14.
2 Там же. Д. 4329. Л. 7.
3 Там же. Д. 4357. Л. 14.
4 Там же. Д. 4329. Л. 8.
5 ГЛ МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 196. Л. 99.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4430. Л. 13. Омсукчанские угольные шахты снабжали топливом оловодобываю-
щие предприятия этого района.
7 Там же. Д. 4357. Л. 14; Д. 4430. Л. 13.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957гг. 391
Производительность труда в 1948 г. вновь оказалась ниже плановой на 5,5 %, что обусловливалось
недостатком квалифицированной рабочей силы, особенно рабочих ведущих профессий; нс эффектив-
ным использованием врубовых машин, скреперных и конвейерных лебедок; низким качеством взрывча-
тых материалов, вызывавших, в силу этого, снижение качества взрывных работ и долговременные про-
стои. Отмеченное привело к значительному удорожанию продукции. Себестоимость 1 т угля по Даль-
строю составила 72,68 руб. при плане 60,23 руб.1
По всей видимости, такое положение с выполнением производственных заданий и стремление к со-
кращению накладных расходов вызвали к жизни приказ начальника Дальстроя И.Ф. Никишова от
1 ноября 1948 г. о ликвидации управления Дальстройуголь. Его подразделения (угольные районы) были
переданы в подчинение другим организациям. Так, Аркагалинский угольный комбинат стал руководить
работой собственно Аркагалинского и расположенного недалеко Кадыкчанского угольных районов; не-
сколько позже ему же был передан Мелководненский угольный район. Эльгенский район угледобычи
вошел в состав Эльгено-Тасканского энергокомбината, Первомайский - в состав Управления автотранс-
порта, горкоммунотдел г. Магадана получил в подчинение Хасынский угольный район1 2. Поэтому в но-
вой структуре ГУ СДС МВД СССР, объявленной Приказом министра внутренних дел С.Н. Круглова
№ 00872 от 20 сентября 1949 г., упоминался в качестве специализированного углед сбывающего пред-
приятия только Аркагалинский комбинат3.
Однако проведенная реорганизация при возрастании масштабов добычи угля в 1949 г. не привела к
выполнению угольщиками Колымы производственной программы. По сравнению с предыдущим годом,
они добыли на 100 тыс. т полезных ископаемых больше - 846 тыс. т, выполнив при этом плановое зада-
ние на 94,2 %4. При этом основные причины складывания такой картины оказались довольно знакомы-
ми. Аркагалинский угольный комбинат, выполнивший план на 84 %, не смог из-за отсутствия авто-
транспорта отгрузить свою продукцию потребителям. Хасынский угольный район Магаданского гор-
коммунотдела и Первомайский угольный район УАТ, не достигшие установленного уровня добычи на
23 и 20 % соответственно, не были в достаточной мере обеспечены рабочей силой5. Очевидно, что рабо-
чие руки были отвлечены на выполнение планов извлечения «первого» и «второго» металлов Колымы.
Обратим внимание и на то, что лишь в 1949 г. был издан приказ по Дальстрою о составлении техни-
ческих паспортов на все угольные районы и рудники6.
Большие вопросы вызывало и состояние техники безопасности на угольных шахтах. Эльгенский
район и Аркагалинский комбинат имели значительное количество горных выработок, качество которых
признавалось неудовлетворительным, причем именно в Аркагале за 1949 г. было зафиксировано наи-
худшее освоение средств, направлявшихся на обеспечение безопасных условий производства. Преобла-
дающим способом проветривания подземных выработок оставалась естественная вентиляция. Глухие
выработки проветривались сжатым воздухом. Среди всех горных предприятий Дальстроя по соблюде-
нию пыльно-газового режима в самом плачевном состоянии находились именно угольные шахты Зы-
рянского угольного района, действовавшего в составе КРУДС7.
Не случайно, из всех 322 случаев производственного травматизма в целом по Дальстрою за первое по-
лугодие 1949 г. 179 (55,6 %) случаев было зафиксировано на Аркагалинском угольном комбинате и Таска-
но-Элы енском энергокомбинате. Несчастные случаи происходили вследствие падения кусков породы,
взрывов газа или пыли, при взрывных работах, падении тяжестей, транспортировке грузов и людей8.
Производственный травматизм в угольной отрасли не уменьшался и далее. В 1950 г., по сравнению
с 1949 г., он увеличился на 40,5 %9.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4430. Л. 14.
2 Там же. Д. 4455. Л. 201.
3 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М., 2005. С. 416.
4 ГАМО. Ф. Р-2 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 4.
5 Там же. Л. 3. Хасынский угольный район эксплуатировался вплоть до 1950 г. Затем работы здесь были пре-
кращены в связи с отработкой участков с качественным углем и неблагоприятными горнотехническими условиями
эксплуатации (Там же. Д. 222. Л. 29). Немного ранее был закрыт Мелководненский район.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 186. Л. 23.
7 Там же. Д. 3231. Л. 116-117.
8 Там же. Л. 89.
9 Там же. Д. 248. Л. 224.
392 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В 1950 г. Дальстроем было добыто 763 тыс. т каменного угля1, т.е. масштабы извлечения топлива
вновь снизились почти до уровня 1946 г. Во многом поэтому вновь было принято решение о создании с
1 января 1951 г. в структуре ГУ СДС МВД специализированного управления Дальстройуголь1 2. В его
состав вошли: Аркагалинский угольный комбинат, Эльгенский угольный район и Зырянский угольный
район, ранее подчинявшийся КИРПу. В соответствии с приказом начальника ГУ СДС № 836 от 2 ноября
1951 г. в состав управления от Геологоразведочного управления был принят угольный район Джебари-
ки-Хая (Якутия)3. Управление Дальстройугля дислоцировалось в пос. Кадыкчан на базе служебных и
коммунальных помещений Аркагалинского угольного комбината.
В ходе работ 1951 г. было добыто 980,3 тыс. т угля, в том числе 508,8 тыс. т - на Аркагале,
363,5 тыс. т - на Эльгене, 53,6 тыс. т - в Зырянке и 54,4 тыс. т - на Джебарики-Хая. Кроме этого, Даль-
стройуголь произвел выжиг 86 т полукокса, произвел 3,6 тыс. м3 пиломатериалов и т.д.4 Одновременно
была проведена большая работа по выявлению неиспользованных резервов, улучшению технологии
производства, повышению производительности труда, лучшему использованию механизмов, а также
экономии государственных средств. В частности, устранялись неполадки в откаточных и вентиляцион-
ных выработках, приведено в порядок путевое хозяйство, закреплены старые и пройдены новые запас-
ные выходы, старые выработки были изолированы перемычками, а в нужных местах оборудованы про-
тивопожарные двери, тщательно было проверено состояние механико-энергетического и инструмен-
тального хозяйств5.
Предприятия Дальстройугля оснащались техникой. Главные подъемные стволы шахт оборудовались
подъемными машинами ПМ-10, ПЛ-6, ПЛ-2, ПЛ-00, ТЛ-0, на вспомогательных подъемах стали исполь-
зоваться лебедки БГ-800, УСА-10, «Клайд». Подъем грузов по главным стволам производился скипами
емкостью от 2,4 до 3,3 м3, по вспомогательным стволам — скипами 1,1 м3 и вагонетками. Механизирова-
лись бурение шпуров, доставка угля из очистных забоев, откатка угля по откаточным штрекам (в том
числе электровозами), погрузка угля и породы. В целом удельный вес ручной погрузки за 1951 г. соста-
вил уже 12,6 % (124,4 тыс. т)6.
В 1952 г. в состав управления Дальстройуголь от автобазы № 2 УАТ в соответствии с Приказом началь-
ника ГУ СДС № 775 от 30 августа был принят Первомайский угольный район7. Добыча угля вновь выросла и
достигла 1233 тыс. т8. Непосредственно Дальстройуглем в 1952 г. бьшо произведено 1170,7 тыс. т угля: Ар-
кагалинский угольный комбинат - 560,4 тыс. т угля, Эльгенский угольный район - 430,3 тыс. т, Зырянский
угольный район - 125,5 тыс. т, угольные районы Джебарики-Хая и Первомайский - 64,4 и 13,1 тыс. т соот-
ветственно. Помимо этого, Омсукчанский угольный район добыл еще 62,2 тыс. т угля.
Тем не менее предполагавшихся планом показателей добычи Дальстройуголь не достиг, их выпол-
нение составило 97,5 %. Установленный уровень перешагнули лишь Аркагалинский и Зырянский рай-
оны. В Эльгене было добыто 91,2 % угля от плана, в Джебарики-Хая - 91,9 %, в Первомайском районе -
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 4.
2 Там же. Д. 227. Л. 12.
3 Там же. Д. 4568. Л. 215. В послевоенное время на территории Якутии добычу угля вели Сангарский (с
1928 г.), Кангаласский (с 1930 г.), Чульманский (с 1943 г.), Зырянский (с 1936 г.) и Джебарики-Хайский (с 1940 г.)
рудники, подчиненные разным ведомствам и использовавшие примитивные способы извлечения этого вида полез-
ных ископаемых. М.М. Хатылаев, с нашей точки зрения, справедливо считает, что передача Дальстрою сначала
Зырянского, а затем и Джсбарики-Хайского угольных месторождений было не совсем оправданным, поскольку
приостановило начавшийся процесс объединения угольных бассейнов Якутии в единую самостоятельную отрасль
промышленности и усилило ее разобщение по различным общесоюзным министерствам и ведомствам (см.: Хаты-
лаев М.М. Промышленное развитие Якутии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992. С. 97). Но интересы Дальстроя, развора-
чивавшего в восточной Якутии добычу олова, в очередной раз оказались выше потребностей поступательного раз-
вития ЯАССР.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4658. Л. 218.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4658. Л. 219.
6 Там же. Л. 219-220.
7 Там же. Д. 4717. Л. 222.
8 Там же. Д. 4694. Л. 2. Ведущими центрами отрасли по-прежнему являлись Аркагала и Эльген, добывшие 45,5
и 35 % всего угля Дальстроя соответственно.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 393
43 %*. Неудовлетворительное поступление взрывчатых веществ в должных объемах резко замедлило
темпы работ таких угольных районов, как Эльгенский и Джебарики-Хая, в результате чего эти предпри-
ятия не смогли выполнить план". В период полного отсутствия взрывматериалов, в целях недопущения
срывов в снабжении топливом предприятий Дальстроя, отдельные шахты переводились на ручной спо-
соб. Простои шахт только по Аркагалинскому угольному комбинату в I—III кварталах составили 2311 ч,
работа ручным способом - 1700 ч1 2 3.
В 1953 г. в организационной структуре Дальстройуголя произошли некоторые изменения: Зырян-
ский район приказом № 396 от 12 июня вновь был передан КИРП. Таким образом, на начало 1954 г. в
составе управления работали Аркагалинский угольный комбинат, Эльгенский, Первомайский и Джеба-
рики-Хайский угольные районы. Одновременно Дальстройуголь осуществлял техническое руководство
Зырянским и Омсукчанским угольными районами4.
Добыча этого года составила 991,8 тыс. т угля (85,5 %)5. По отдельным предприятиям выполнение
программы 1953 г. составило: Аркагалинский угольный комбинат - 587,5 тыс. т угля (97,9 %), Эльген-
ский угольный район - 317,5 тыс. т (79,3 %), Джебарики-Хая - 81,7 тыс. т (62,8 %), Первомайский район -
5,4 тыс. т (17,9 %). Таким образом, в 1953 г. Дальстройуголь не справился с годовым планом и недодал
более 168 тыс. т угля6.
Причины вновь крылись в организации снабжения. Для Аркагалинского угольного комбината в
1953 г. не хватало аммонита, а с 1 по 16 июля его поставки вообще не производились. В результате про-
хождение горноподготовительных работ было заметно сокращено, а в первой половине июля вообще
остановлено в целях сохранения взрывчатки для очистных работ по добыче угля. Вскоре временно были
прекращены и очистные выемки на большинстве шахт. Потеря добычи только по этой причине за
16 дней июля составила 18664 т при общем недовыполнении плана за весь 1953 г. 12454 т7.
В Эльгенском районе также остро ощущалась недостача взрывчатки: только за 7 мес 1953 г. было не-
дополучено 23492 т. На складах шахт района к началу второго полугодия скопилось более 47 тыс. т угля
при резком сокращении вывозки угля потребителям (Эльгено-Тасканский энергокомбинат отказался от
96 тыс. т угля). Складировать уголь на шахтах стало явно нецелесообразно. Поэтому распоряжением руко-
водства Дальстроя были законсервированы две шахты (№ 21-бис и 23-бис), что привело к сознательному
уменьшению добычи, и, таким образом, к плану было недодано 59354 т угля8.
В 1953 г. в угольном районе Джебарики-Хая остро ощущалась недостаточность энергобазы. Имевшие-
ся 4 локомобиля П-3 (два из которых имели большой износ) обеспечивали с частыми перебоями потреб-
ность угольного района только на 25-30 %, что лишало возможности механизировал, процессы угледобы-
чи. Большие проблемы в работе создавали ограниченность площадки для складирования угля, перебои в
подаче барж транспортными организациями (ЛУРП), а также срыв завоза необходимых для района грузов
через Усть-Кут и вынужденный их завоз из Магадана с большими задержками и затратами9.
Первомайский угольный район свою годовую программу в 1953 г. выполнил только на 17,9 %. Этот
район был принят в свое время от УАТ и оказался совершенно неподготовленным к добыче угля, с пол-
ным отсутствием фронта работ. В районе находились заключенные (усиленного режима), которые рабо-
тали крайне неудовлетворительно. В июле 1953 г. лагерь был вывезен, а взамен предоставлена вольно-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4694. Л. 2.
2 Там же. Л. 2-3. Для предотвращения простоев шахт на предприятиях была организована просушка поступав-
шего аммонита повышенной влажности, однако эти меры были запрещены органами надзора как противоречащие
правилам безопасности.
3 Там же. Д. 4717. Л. 229. Во многом вследствие этих обстоятельств средняя себестоимость 1 т угля в Дальстрое
сложилась в сумме 73,64 руб., что было выше показателя 1951 г. (72,09 руб.) (Там же. Л. 247). Наиболее высокой
себестоимость угля была в Первомайском угольном районе — 135,70 руб., наименьшая - в Эльгенском - 67,44 руб. В
целом удорожание себестоимости дальстроевского угля в 1952 г. составило 6,8 млн руб. (Там же. Л. 129).
4 Там же. Д. 4807. Л. 8.
5 Там же. Л. 9. Кроме этого, управлением было вывезено 30,9 тыс. м3 делового леса и 4,3 тыс. м3 дров, выпуще-
но 3,1 тыс. м3 пиломатериалов.
6 Там же. Л. 10.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4807. Л. 11.
8 Там же. Л. 11-12.
9 Там же. Л. 12.
394
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
наемная рабочая сила из числа «освобождавшихся из лагеря спецпереселенцев». Первомайский район не
был обеспечен крепежным лесом. Энергетическую основу производства составляли три дизеля Д-6,
прошедшие четыре ремонта. При этом постоянно работало не более одного дизеля, что приводило к
весьма частым простоям на горных работах. В итоге только в IV квартале 1953 г. в Первомайском
угольном районе едва удалось организовать необходимый фронт работ1.
Себестоимость добычи 1 т угля в 1953 г. составила в целом по Дальстройуглю 75,15 руб., что было на
12,30 руб. выше запланированной и на 3,69 руб. больше, чем в 1952 г.1 2 Таким образом, в переходный 1953 г.
на себестоимости продукции угольной отрасли отразились организационные трудности, перевод предпри-
ятий на вольнонаемный состав и т.д.3 Отмстим и то, что дополнительные убытки Дальстройуголь понес из-за
приписок объемов выполненных работ. В первом полугодии они составили свыше 17 тыс. руб.4
В 1954 г. план добычи угля Дальстроем в целом был перевыполнен на 9,4 % (1054,3 тыс. т)5. В том
числе перевыполнил план и Дальстройуголь: 1002,1 тыс. т угля (114,5 %). Наибольший удельный вес в его
добыче принадлежал Аркагале (576,6 тыс. т и 112% плана). В Эльгене было извлечено 299,1 тыс. т
(142,4 %), в Джебарики-Хая- 108,3 тыс. т (83,3 %), в Первомайском районе - 18,1 тыс. тугля (90,5 %)6.
Столь высокий результат достигался в условиях преодоления целого ряда трудностей. В Аркагалин-
ском комбинате не было закончено строительство на нескольких перспективных шахтах. На работавших
шахтах Аркагалы бичом стали значительные простои из-за ненормальной работы подземного транспор-
та, который страдал из-за отсутствия аккумуляторных батарей для электровозов. Остро ощущалась не-
хватка запчастей к врубовым машинам, что также тормозило развитие добычи угля7.
Выполнение плана в Джебарики-Хайском районе было сорвано необеспеченностью электроэнергией. Два
имевшихся исправных локомобиля не могли покрыть производственные потребности. Срок пуска новой элек-
тростанции (июль 1954 г.) не выполнялся8. Первомайский район вовсе не справился с планом: район был уком-
плектован рабочей силой только на 83,5 %, а низкое качество угля приводило потребителей к отказам от его
использования. Из-за того, что уголь не вывозили со складов шахт, добыча его неоднократно прекращалась9.
Отметим, что в это время возросла механизация горных работ на угледобыче. Так, выемка угля
электросверлами достигла 100 %, в 65 % случаев откатка угля производилась электровозами и лебедка-
ми и т.д. Однако типичным явлением оставались простои техники из-за отсутствия комплектующих:
врубовые машины простаивали по причине отсутствия запчастей, а электровозы - батарей10.
Фактическая себестоимость товарной продукции управления Дальстройуголь в 1954 г. составила
81648 тыс. руб., что было на 9876 тыс. руб. выше установленной планом. Половину этой суммы соста-
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4807. Л. 12-13.
2 Там же. Л. 18.
3 Вместе с тем ведущее предприятие Дальстройуголя - Аркагалинский угольный комбинат - при постоянном
устойчивом росте добычи получило себестоимость 1 т в 1950 г. в размере 69,37 руб., в 1951 г. - 69,41 руб., в 1952 г. -
- 69,02 руб., в 1953 г. - 67,26 руб. Таким образом, постепенный рост механизации работ и, хотя и медленно, но все же
увеличивавшиеся затраты на обеспечение условий работы заметно снижали себестоимость конечной продукции.
4 Приказ начальника Главного управления ордена Трудового Красного Знамени строительства Дальнего Севера
ММП СССР «О приписках объемов работ, оплачиваемых по нарядам и путевым листам» № 519. 24 июня 1953 г.
(Типографский экземпляр. Личная коллекция автора). И все же это было меньше, чем в 1951 г., когда в первом по-
лугодии сумма только обнаруженных приписок на предприятиях Дальстройугля составила 197 тыс. руб. См.: Ди-
ректива начальника Дальстроя горного генерального директора II ранга И.Л. Митракова «Об улучшении организа-
ции учета выполняемых работ и усилении контроля за правильностью применения руководящих указаний МВД
СССР и Главного управления Дальстроя по нормированию труда и оплате труда рабочих» № 51/16-754 от 8 октября
1951 г. (Типографский экземпляр. Там же).
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4807. Л. 12. В то же время из шести угольных районов только два выполнили и
перевыполнили свои годовые задания, а остальные с ним нс справились, однако за счет вклада ведущих угледобы-
вающих объектов недостачу удалось полностью перекрыть. Невыполнение плана отдельными угольными районами
имело место вследствие необеспеченности рабочей силой (Зырянский район) и недостатка мощности местных элек-
тростанций (районы Джебарики-Хая, Омсукчанский).
6 Там же. Д. 4861. Л. 3.
7 Там же. Л. 4-5.
8 Там же. Л. 5.
9 Там же. Л. 6.
10 Там же. Л. 7.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 395
вило превышение себестоимости по району Джебарики-Хая1. Себестоимость 1 т угля в среда ем соста-
вила в 1954 г. 79 руб. 75 коп. и оказалась на 13,9 % выше плановой, однако, по сравнению со средним
показателем 1953 г. (174 руб. 39 коп.), это было большим достижением* 2.
С 23 марта 1955 г. приказом начальника ГУ СДС МЦМ СССР Дальстройуголь (начальник В.М. Ар-
хипов) был переподчинен Энергоуправлению Дальстроя (начальник Н.Я. Скворцов), основному потре-
бителю добывавшегося его предприятиями (1 комбинат и 3 района) угля3.
В составе Аркагалинского угольного комбината действовали шахта № 9 с годовой проектной производствен-
ной мощностью 300 тыс. т, пихта № 2-бис (50 тыс. т), шахта № 6/7 (374 тыс. т), шахта № 10 (150 тыс. т)4.
Эльгенский угольный район располагал пятью шахтами: шахта № 9-а с годовой проектной произ-
водственной мощностью 50 тыс. т, шахта № 10 (60 тыс. т), шахта № 21 (60 тыс. т), шахта № 21-бис
(40 тыс. т), шахта № 23/233-бис (100 тыс. т). Производство здесь также обеспечивалось вспомогатель-
ными подразделениями5.
В составе Первомайского угольного района, который в апреле - мае 1955 г. предполагалось закон-
сервировать, работали: шахта № 1/4 (20 тыс. т в год), уже дорабатывавшая свои запасы), штольня № 8
(20 тыс. т), закрывавшаяся с 1 апреля, дизельная электростанция с двумя дизелями суммарной мощно-
стью 168 кВт, из которых работал только один (84 кВт), а также подсобные объекты6.
Район Джебарики-Хая добывал уголь в штольне 7/8 (годовая мощность 70 тыс. т), шахте № 11 с проект-
ной мощностью 300 тыс. т. Эта новая шахта была только частично введена в эксплуатацию на мощность
150 тыс. т. Электростанция в составе 5 локомобилей П-3 была принята в эксплуатацию в конце декабря
1954 г. с большими недоделками. Однако техническое состояние старых локомобилей было плачевным7.
На Аркагале, в Первомайском районе и Джебарики-Хая добывался каменный уголь, в Эльгенском
угольном районе - бурый уголь. По две шахты Аркагалинского комбината и Эльгенского района были
оснащены ленточными транспортерами. Шахты угольного района Джебарики-Хая на поверхности во-
обще не имели обогатительных устройств8.
В связи с преобладанием отбойки углем взрывчаткой механизированная зарубка была О1раничена и
в эксплуатации находилось только две врубовых машины С-153 вместо семи имевшихся. Бурение поро-
ды производилось ручными электросверлами типа ЭР-5, парк которых по численности и техническому
состоянию не обеспечивал производство буровзрывных работ. Заявками на 1953 и 1954 гг. предусмат-
ривалась потребность в 80-120 электросверлах, но в 1954 г. было завезено только 30 шт., в получении
остальных Министерством угольной промышленности, несмотря на ходатайство МЦМ СССР, было от-
казано9.
‘ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д.4861.Л. 12.
2 Там же. Л. 13.
3 Там же. Д. 4892. Л. 3.
4 Там же. Л. 3-4. В состав комбината также входили механические мастерские (на трех шахтах), гараж с парком
грузовых машин, установка по производству инертной пыли, лесоучасток по заготовке крепежного и строительного
леса, строительное прорабство, военизированные горноспасательные части, подсобное сельское хозяйство (агробаза).
5 Там же. Л. 4. Эксплуатация Эльгенского района, начатая в 1937 г., продолжалась до 1956 г., когда были отра-
ботаны наиболее качественные угли, после чего шахты были поставлены на мокрую консервацию (Там же. Д. 379.
Л. 55-57). За 19 лет эксплуатации здесь было добыто более 3383 тыс. т угля. Глазунов И.Л. Развито угледобываю-
щей промышленности Северо-Востока (1946-1958) И Краевед, записки. Вып. 13. Магадан, 1984. С. 131.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4892. Л. 4-5. На Первомайском месторождении одновременно с эксплуатацией
проводились и разведочные работы. Геологами была уточнена мощность первомайской свиты (120 м) и выявлены
многочисленные разрывные нарушения, рассекающие месторождение на отдельные блоки. Промышленно отраба-
тывался единственный рабочий пласт Первомайский. В 1955 г. эксплуатация месторождения была прекращена из-за
сложности горнотехнических условий и высокой стоимости добычи. Всего за весь период эксплуатации здесь было
добыто 200 тыс. т угля. См.: Глазунов И.Л. Указ соч. С. 131.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4892. Л. 5. Кроме этого, на угольном участке имелись объекты подсобно-
вспомогательного значения - мехмастерская, лесоучасток, установки по выработке инертной пыли, военизирован-
ный горноспасательный взвод, речной транспорт из трех катеров и двух барж, автогараж (4 автомашины, 3 бульдо-
зера, 3 трактора), погрузочный транспортер, конный двор.
8 Там же. Л. 14-15.
9 Там же. Л. 18.
396
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Угольные предприятия Дальстроя располагали парком из 24 аккумуляторных электровозов, но батарей к
ним не хватало. Импортные электровозы «Берутро», обслуживавшие магистральную доставку, несмотря на
хорошие эксплуатационные качества, из-за износа батарей простаивали. Отечественные батареи ни по габа-
ритам, ни по нормативным данным к этим электровозам не подходили. Использование маневровых электро-
возов АК-2 на больших откаточных расстояниях было неэкономичным и непроизводительным1.
Обеспеченность Дальстройуголя рабочей силой по среднесписочному составу в феврале 1955 г. на-
считывала 2704 чел. (102,5 % к плану). На Аркагалс работали 1390 чел., в Эльгене - 874, Джебарики-Хая
располагал 348 работниками. Первомайский район - 92. Средняя производительность труда в 1954 г. на
основном производстве по вольнонаемным составляла 125 %, по заключенным - 118 %, не выполняли
нормы 12 и 9 % соответственно1 2 3.
Думается, что сложности с обеспечением угольных предприятий средствами механизации и квали-
фицированными кадрами, столь характерные для всего промышленного комплекса Дальстроя, вызывали
убыточность производства в целом и добычи угля в частности. В январе 1956 г. на II Магаданской обла-
стной партконференции констатировалось, что в 1955 г. из 78 отраслевых управлений и предприятий
Дальстроя 66 допустили сверхплановые убытки, составившие в целом 239 млн руб. В связи с допущен-
ными убытками три предприятия ГУ СДС МЦМ переводились на особый режим кредитования. Среди
них был назван Аркагалинский угольный комбинат1.
В 1956 г. угольные предприятия Дальстроя план нс выполнили, недодав 138 тыс. т угля. Особенно
большое отставание было по району Джебарики-Хая, который в начале года укомплектовали заключен-
ными4. Здесь по-прежнему недоставало электроэнергии. Другие угольные предприятия также ощущали
серьезный недостаток рабочих (от 15 до 35 % от плана). Сложности в производство продукции вносили
необеспеченность шахт оборудованием и неудовлетворительное состояние комплекса поверхностных
сооружений на всех угольных шахтах5.
Несмотря на значительный рост угледобычи в регионе в послевоенное десятилетие, к 1957 г. Мага-
данская область испытывала острый недостаток топлива. Закрытие отработанных месторождений угля
привело к тому, что в строю действующих предприятий остались лишь аркагалинские и омсукчанские
шахты. Но они могли обеспечить производственный и социальный комплекс территории лишь на 50 %.
В 1957 г. поставка дальневосточного угля в область увеличилась, по сравнению с 1954 г., в 4 раза6, но
топливный голод утолен не был.
Наиболее важными потребителями добывавшегося угольщиками Дальстроя топлива в послевоен-
ный период являлись энергогенерирующие предприятия Дальстроя. В течение 1946-1948 гг. энергосис-
тема Дальстроя пополнилась дополнительными агрегатами. В 1946 г. мощность Аркагалинской паро-
турбинной ЭС возросла на 2 тыс. кВт, Нерской паротурбинной - на 1,5 тыс. кВт. Общий рост мощно-
стей Тенькинской, Магаданской и Оротуканской дизельных станций составил 4720 кВт. Помимо пере-
численного, на предприятиях ГУ СДС было установлено 22 маломощных электростанции («Атлас»,
«Империал» и др.) по 100 кВт каждая. Перемещение ранее демонтированного оборудования усилило
мощности Нсрской локомобильной электростанции на 1250 кВт. Весь прирост мощностей энергохозяй-
ства Дальстроя в течение года составил 11670 кВт, что отставало от плановых заданий. Одновременно
отметим, что ввод в действие Янской и Нерской паротурбинных электростанций, где были смонтирова-
ны новые турбины, не состоялся в силу того, что не были доставлены с «материка» в первом случае от-
дельные детали, а во втором — цеменг для фундамента, на котором предполагалось установить котел7.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4892. Л. 18-19.
2 Там же. Л. 23.
3 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 69а. Л. 33.
4 В конце 1956 г. угольный район Джебарики-Хая был переведен на вольнонаемную рабочую силу. Такая час-
тая смена работников, естественно, не способствовала увеличению объемов производства. Летом 1957 г. в связи с
образованием Совета народного хозяйства Якутского экономического административного района угольные мощно-
сти Джебарики-Хайского месторождения были переданы в его ведение. См.: Хатылаев М.М. Промышленное разви-
тие Якутии в 1946-1960 гг. Якутск, 1992. С. 110.
5 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4897. Л. 14-15.
6 См.: Проблемы развития производительных сил Магаданской области. М., 1961. С. 101-102.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4345. Л. 8-9.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 397
Рост энергогенерирующих мощностей в 1947 г. составил в целом 14100 кВт, при этом 2400 кВт
вновь падало на агрегаты в 100 кВт. Высоковольтные линии электропередач выросли на 195 км1. Однако
этого было недостаточно. В 1948 г. план производства электроэнергии в Дальстрое (по валовой продук-
ции) был выполнен на 93,2 %1 2 3. Важнейшей причиной в этом случае стало отсутствие обеспечения ряда
районных электростанций топливом из-за нехватки транспорта. Невыполнение плана по выпуску элек-
троэнергии весьма отрицательно сказалось на работе горнодобывающих предприятий, которые на про-
тяжении ряда лет работали в условиях значительного дефицита электричества. В промывочный сезон
1948 г. общий недостаток мощности по основным энергоузлам достиг 10985 кВт, или 26 % от потребно-
сти. Недостаток энергии обусловил, в частности, срыв Дальстроем планов добычи металлов. Батагай-
ская РЭС выполнила свой план на 83 %, Тенькинская - на 85 %, Омсукчанская - на 76 %, Индигирская -
на 70 %2.
Но значение электроэнергетики в деятельности ГУ СДС стремительно возрастало в связи с наме-
ченной Правительством СССР на 1946-1950 гг. значительной механизацией предприятий горной про-
мышленности. В частности, Постановление СНК СССР от 29 октября 1945 г. предусматривало увели-
чить мощность электростанций Дальстроя с 33 тыс. кВт в 1954 г. до 110 тыс. кВт в 1950 г.4
Постановление Совета Министров СССР от 22 мая 1948 г. вновь одним из пунктов предусматривало
создание в регионе мощного энергохозяйства, призванного полностью обеспечить электроэнергией су-
ществующие и новые предприятия, сокращение в 3—4 года мелких дизельных электростанций, умень-
шение завоза и расходования жидкого топлива, широкое использование местных углей и гидроэнергии5.
Для определения развития перспектив энергетики на Северо-Востоке в 1948 г. здесь побывала прави-
тельственная комиссия, изучавшая топливно-энергетические ресурсы региона. Ею были намечены ос-
новные направления развития энергетического хозяйства, составлены схемы наиболее экономичного
энергоснабжения районов6.
В сентябре 1948 г. Постановлением Совета Министров СССР группе руководителей поручалось
изучить предложения комиссии и внести в Совмин предложения о строительстве новых электростанций
и линий электропередач в Дальстрое МВД СССР, о выделении в этой связи необходимого энергетиче-
ского и комплектующего оборудования и о проведении необходимых проектных работ7.
В новой структуре ГУ СДС МВД СССР, утвержденной 20 сентября 1949 г., в числе отраслевых под-
разделений находилось специализированное энергетического управление8, фактически сформированное
еще 15 мая. Думается, что его создание, с одной стороны, свидетельствовало о понимании руководством
МВД и ГУ СДС значения энергетики для развития промышленности региона, с другой - позволяло кон-
центрировать управленческие, материально-технические и иные ресурсы для решения задач энерго-
обеспеченности производства.
Руководителю нового подразделения Н.Я. Скворцову досталось довольно разношерстное и проблем-
ное хозяйство. Пояснительная записка к сводному энергобалансу Дальстроя на 1949 г., составленная в мае
названного года, констатировала следующее. Потребный максимум энергообеспеченности составлял на
этот период 64592 кВт, в том числе по предприятиям, снабжавшимся энергией централизованно (район-
ными ЭС), - 50572 кВт и по предприятиям, работавшим от местных ЭС, - 14060 кВт. Однако даже после
введения в эксплуатацию планировавшихся агрегатов Тасканской, Аркагалинской и Тенькинской РЭС в
условиях летнего максимума дефицит’ энергии только по Западному ПТУ составлял 3150 кВт, для покры-
тия которого Дальстрой не обладал возможностями9. Наиболее сложным положение оказалось в Тенькин-
ском и Индигирском горнопромышленных управлениях. Для устойчивого обеспечения Индигирской ЭС
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4377. Л. 8-9.
2 Там же. Д. 4430. Л. 1.
3 Там же. Л. 3.
4 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 61.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 См.: Хлыпалов В.М. Развитие энергетики на Северо-Востоке СССР: Краткий исторический очерк // Краевед,
записки. Вып. 14. Магадан, 1986. С. 31-32.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 185. Л. 226.
8 См.: Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. АН. Яковлева; сост. А.И. Кокурин,
Ю.Н. Моруков. М., 2005. С. 417.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3458. Л. 4-6.
398
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
топливом необходимо было ежесуточно подвозить автотранспортом 160 т угля на расстояние 300 км. Для
Кулинской ЭС Тенькинского энергоузла в течение зимы 1948/49 года не вывезли 35 тыс. м1 2 3, заготовлен-
ных в верховьях р. Кулу. Поэтому для доставки сюда топлива можно было пользоваться лишь двумя спо-
собами. Или завозить уголь из Аркагалы на расстояние 200 км, для чего требовалось не менее 100 автома-
шин, либо доставлять из Магадана (450 км) ежедневно 60 т нефти или мазута. Похожим было и положение
с приисковыми энергоагрегатами, большинство из которых завозилось в годы войны по импорту, отрабо-
тало в тяжелых условиях по 5-6 лет и подлежало замене1.
Решение этих проблем было найдено в проекте строительства в Дальстрое пяти крупных электро-
станций и ЛЭП большой протяженности. Строительство первой из них - Аркагалинской ГРЭС - нача-
лось в 1949 г.2 Стоимость только первой ее очереди была в 7 раз выше стоимости самого крупного объ-
екта Дальстроя того времени. Станция проектировалась ленинградским институтом «Теплопроект».
Вспомогательные объекты разрабатывались магаданским институтом «Дальстройпроект»3.
Выполнение плана производства электроэнергии в 1949 г. составило 102,6 %. Только крупные РЭС
выработали 290,7 млн кВт ч4. В 1950 г. план по выработке электроэнергии районными электростанция-
ми Дальстроя был вновь перевыполнен и составил 352,3 млн кВт ч5 6. Однако электростанции, находив-
шиеся на значительном удалении от г. Магадана, испытывали весьма серьезные проблемы в своей рабо-
те. Индигирская электростанция работала на привозном аркагалинском угле и в период снежных зано-
сов трассы функционировала с перебоями, поскольку на ее складах не было своевременно создано необ-
ходимого запаса угля. Аналогичная ситуация имела место и на Певекской электростанции, работавшей
6
на привозном угле и дизельном топливе .
Концентрация энергетических ресурсов привела к тому, что в 1951 г. в составе Энергоуправления
действовало 5 энергокомбинатов.
Эльгено-Тасканский комбинат (ЭТЭК) включал в себя Тасканскую паротурбинную электростанцию
мощностью 15000 кВт, Эльгенскую паротурбинную электростанцию мощностью 3749 кВт, Тасканскую
железную дорогу протяженностью 72 км, подсобные и непромышленные предприятия. Автотракторный
парк ЭТЭК состоял из 35 грузовиков. 8 тракторов и 5 бульдозеров7.
В состав Аркагалинского энергокомбината (АРЭК) входили три электростанции (№ 1 мощностью
7000 кВт, № 2 — 5000 кВт и № 3 — фактической мощностью 5000 кВт с турбогенератором «Ишиковая-
ма»8), электровозная железная дорога (введена в эксплуатацию в IV квартале 1951 г.), а также подсобно-
вспомогательные и непромышленные предприятия. В гараже АРЭК находилось 29 грузовых автомашин
и 1 бульдозер9.
Тенькинский энергокомбинат (ТЭК) включал в себя Тенькинскую дизельную электростанцию мощ-
ностью 7329 кВт, Омчакскую дизельную электростанцию - 1252 кВт, Кулинскую локомобильную элек-
тростанцию - 2160 кВт, Кулинский леспромхоз, автотранспорт (27 грузовых автомашин, 5 тракторов и
2 бульдозера), а также подсобно-вспомогательные и непромышленные предприятия10.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3458. Л. 6-7.
2 Хлыпалов В.М. Указ. соч. С. 32.
3 Несколько позже, в 1952 г., Дальстройпроектом был составлен проект трехступенчатой гидроэлектростанции
на р. Кюэль-Сиена. Почти одновременно с этим в ГУСМП разрабатывались проекты опытных ветро-водородных
электростанций возле Магадана и пос. Певек. Но эти интересные проекты так и не были реализованы (Там же).
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4495. Л. 4.
5 Там же. Д. 4568. Л. 4.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 4.
7 Там же. Д. 4677. Л. 42.
8 На больших и малых электростанциях Дальстроя в то время монтировалось и вводилось в работу оборудова-
ние не только отечественного, но и импортного производства: дизель-генераторы США, Великобритании и Герма-
нии типа «Фултон», «Вортингтон», «Чикаго-Пневматик», «Буккау-Вольф», котлы США и Чехословакии «Комбэй-
шен», «Форстер Уиллер», «Бабкокк Вилькокс», «ЧКД Дукла», турбины США, Швеции, Венгрии, Германии и Япо-
нии типа «Вортингтон», «Броун Бовери», «Вестингауз», «Эллиот», «Эрликон», «Ланг», «Бумаг», «Ишиковадзама»
(Ишиковаяма Шибау-ри). Часть оборудования была передана Советскому Союзу по ленд-лизу, часть получена по
торговым договорам, часть взята в качестве трофеев. Липицкий А.Г. Энергетические мускулы Севера. Краткий обзор
электрификации Магаданской области. Магадан, 1986. С. 41.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 42.
10 Там же. Л. 43.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 399
Индигирский энергокомбинат (ИНЭК) включал в себя 2 паротурбинных электростанции мощно-
стью 5000 кВт, локомобильную электростанцию - 1536 кВт и автотранспорт из 7 грузовых автомашин1.
Магаданский энергокомбинат (МЭК) в своем составе имел Магаданскую дизельную электростан-
цию № 1 мощностью 5350 кВт, Нагаевскую паротурбинную электростанцию - 2000 кВт, Магаданскую
дизельную электростанцию № 2 (900 кВт), Магаданскую ТЭЦ с турбогенератором «Эрликон» (500 кВт),
автотранспорт (6 автомашин), вспомогательные и непромышленные предприятия1 2.
Помимо перечисленных предприятий Энергоуправление осуществляло техническое руководство
14 районными электростанциями, входившими в состав горнопромышленных и отраслевых управлений.
Общая установленная мощность электростанций Энергоуправления по состоянию на 1 января
1952 г. составила 69277 кВт против 57189 кВт на 1 января 1952 г. Увеличение мощности произошло за
счет ввода в эксплуатацию на АРЭК турбогенератора «Ишиковаяма» мощностью 9000 кВт в августе
1951 г. Однако турбогенератор не давал еще полной мощности вследствие недостатка пара и незакон-
ченности электрической части. На ЭТЭК также в августе был установлен турбогенератор ОК-35 мощно-
стью 3500 кВт3.
Эльгено-Тасканский энергокомбинат план по выработки электроэнергии в 1951 г. выполнил на
103 %, работая в крайне тяжелых условиях. Эльгенский уголь имел пониженную калорийность и золь-
ность, превышавшую 30 %, что приводило к снижению паропроизводительности котлов. Плохое качест-
во угля создавало неустойчивость в эксплуатации и приводило к невыполнению плана в отдельные пе-
риоды4. Индигирский энергокомбинат выполнил годовой план на 103,6 % за счет резкого перевыполне-
ния плана в IV квартале, тогда как план 9 мес выполнен не был. Во П квартале станции ИНЭК вынуж-
денно простаивали из-за наводнения, в III квартале электроэнергия оказалась не востребована потреби-
телями в запланированных объемах, и только в конце года спрос на электроэнергию резко возрос5. МЭК
на протяжении всего 1951 г. работал в условиях острого дефицита мощности, достигавшего в отдельные
периоды 3 тыс. кВт. Перевыполнение плана на 4,3 % явилось здесь следствием перегрузки электростан-
ций и отказа от планового капитального ремонта двух дизелей «Фултон», которые в условиях дефицита
мощности продолжали работать6 7.
Динамичное развитие энергохозяйства Дальстроя было закреплено выработкой в 1952 г. 468,3 млн кВт ч
электроэнергии, что подтверждается данными табл. 57.
Таблица 57
Производство электроэнергии в Дальстрое в 1952 г., кВт-ч7
Энергопредприятие План Отчет % выполнения
Магаданский энергокомбинат 50700 44072 86,9
Тенькинский энергокомбинат 40000 44541 111,4
Эльгено-Тасканский энергокомбинат 118000 115306 97,7
Аркагалинский энергокомбинат 149000 131251 88,1
Индигирский энергокомбинат 36000 37513 104,2
Омсукчанская РЭС 22210 22520 101,4
Янская РЭС 16600 16042 96,5
Певекская РЭС 57000 57048 100,1
Итого 489510 468293 95,6
В целом установленный план производства электроэнергии оказался выполненным на 95,6 %, но ре-
зультативность работы генерирующих мощностей Дальстроя в 1952 г. оказалась на 10 % выше, чем в
предшествующем году. Наиболее крупные предприятия Энергоуправления АРЭК и ЭТЭК свои плано-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 43.
2 Там же.
3 Там же. Л. 44.
4 Там же. Л. 50-51.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4677. Л. 51.
6 Там же.
7 Там же. Д. 4694. Л. 3.
400
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
вые задания не выполнили. Вследствие задержки ввода в эксплуатацию высоковольтной линии электро-
передач Омчак - Фролыч было задержано кольцевание трех энергокомбинатов (АРЭК, ЭТЭК, ТЭК), что
не позволило осуществлять выход на полную мощность Аркагалинского энергокомбината, электроэнер-
гия которого должна была передаваться для ТГПУ. Это в свою очередь на длительное время задержало
передачу четырех дизелей «Фултон» из ТГПУ для работы на Магаданском энергокомбинате.
Кроме этого, строительно-монтажные организации не закончили сооружение зимнего водоснабже-
ния АРЭК, что привело к недостатку воды для охлаждения в IV квартале 1952 г., а следовательно, и к
недовыработке электроэнергии1.
Определенные опасения вызывало состояние формировавшегося Чаунского энергокомбината (пос.
Певек), имевшего большое количество строительно-монтажных недоделок как по самой станции, так и
по линиям электропередач. В частности, построенная в 1951 г. Чаунским управлением ЛЭП Певек - Се-
верный имела большое количество отступлений от проекта, недоделок и дефектов. ЛЭП Северный -
Красноармейский, построенная в 1952 г., имела еще большие нарушения и к концу года находилась в не
пригодном для эксплуатации состоянии. Перечисленные линии эксплуатировались на напряжении 35 кВ
(вместо проектных 110 кВ), что вызывало повышенные потери и лимитировало передачу мощностей1 2.
В начале 1950-х гт. в эксплуатации энергетических предприятий отсутствовала должная техниче-
ская культура, весьма значительной была аварийность, особенно на дизельных электростанциях. В про-
изводственных помещениях царила грязь, отсутствовали вентиляция и санитарные узлы, что ухудшало
условия эксплуатации и труда. Обслуживающий энергетические агрегаты персонал не везде имел долж-
ную квалификацию и, как правило, состоял из бывших заключенных. Вербовка на «материке» таких
специалистов, как машинисты паровых турбин и дизелей, кочегары механизированных котлов, электро-
монтеры высоковольтных установок и т.д., не производилась, поэтому среди технического персонала
было много «практиков», требовавших замены3.
На рубеже 1940-1950-х гг. получили развитие энергетические мощности строившегося Иультинско-
го горнорудного комбината, поселка и порта Эгвекинот в Заливе Креста. В 1946 г. в структуре управле-
ния Чукотстроя был создан энергетический отдел. На начальном этапе строительных работ потребности
в электроэнергии обеспечивали дизельные установки «болиндер», «вестингауз» (по 100 кВт), «Макла-
рен» и «интер» (по 50 кВт). В 1947 г. в Эгвекиноте встала под нагрузку дизельная электростанция мощ-
ностью 420 кВт, в 1952 г. - дизельная станция в пос. Озерном близ Эгвекинота. В 1953 г. с завершением
строительства ЛЭП Эгвекинот - Иультин строящийся комбинат получил возможности постоянного
обеспечения электроэнергией4.
Заметную роль в общем энергобалансе Дальстроя играла «приисковая», или местная, мелкая энерге-
тика. Установленная мощность местных электростанций в 1952 г. составляла 24 % общей установленной
мощности электростанций ГУ СДС. В отдельных горных управлениях этот, чье приисковое хозяйство
было удалено от мощных электростанций, показатель был еще выше: в ИГПУ - 42 %, в ТГПУ - 37 %, в
ЯГПУ - 50 %5. В центральном Колымском районе удельный вес мелкой энергетики из года в год
уменьшался, происходило качественное и количественное обновление энергетической базы за счет вне-
дрения крупных районных станций и линий электропередач, что также удешевляло стоимость электро-
энергии6.
Однако в новых районах деятельности и строящихся хозяйствах, особенно в отдаленных районах
оловодобычи (например, «Депутатский», «Орел», «Буревестник», «Отдаленный» и др.), именно мелкая
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4694. Л. 3.
2 Там же. Д. 4707. Л. 42.
3 Там же. Л. 43.
4 Хлыпалов В.М. Из истории энергетики Чукотского автономного округа // Краевед, записки. Вып. 15. Магадан,
1988. С. 45-46. Позже, в 1959 г., был включен под нагрузку первый турбоагрегат Эгвекинотской ГРЭС. Это стало
одним из решающих условий ввода в строй в 1961 г. Иультинского ГРК.
5 В начале 1950-х гг. на прииске «Депутатский» ЯГПУ действовала дизельная электростанция мощностью
1,2 кВт. В 1953-1954 гг. вступили в строй первая и вторая очереди ДЭС на 1,2. тыс. кВт на руднике «Эге-Хая», в
марте 1955 г. - первая очередь Батагайской ДЭС на 2 тыс. кВт. В 1950-1954 гг. мощности электростанций ЯГПУ
возросли с 2247 до 7028 кВт (см.: Хатылаев М.М. Дальстрой НВКД (МВД) СССР в промышленном освоении Севе-
ро-Востока Якутии. Якутск, 2003. С. 44). Но электроэнергии развивавшемуся оловодобывающему комплексу тем не
менее не хватало.
6 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4707. Л. 45.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 401
энергетика должна была решать проблему энергообеспечения предприятий. Вместе с тем на многих
приисковых станциях отсутствовали элементарные условия для осуществления технически грамотной
эксплуатации. Здания электростанций были малоприспособленными для эксплуатации дизелей, топли-
во- и маслоприготовление организовывалось на недостаточном уроне, плановые предупредительные
ремонты не выполнялись, капитальные ремонты осуществлялись с большим отступлением от техниче-
ских условий, что приводило к серьезным авариям с поломкой коленчатых валов1. При этом сами на-
чальники некоторых приисков и предприятий (например, начальник рудника «Днепровский» Цыганков)
заставляли работать электростанции на износ, игнорируя проведение установленных ремонтных работ1 2 3.
Электроэнергии в 1954 г. было выработано на 21,3 млн кВт ч больше, чем в 1953 г., за счет работы Арка-
галинского, Эльгено-Тасканского и Магаданского энергокомбинатов. Однако Чаунский энергокомбинат,
вошедший в состав Энергоуправления весной 1954 г., работал совершенно неудовлетворительно (особенно в
I полугодии), в результате чего предприятия ЧЧГПУ недополучили 7,8 млн кВт-ч электроэнергии. Такая ра-
бота Чаунского энергокомбината отчасти объяснялась «неблагонадежностью» обслуживающего персонала,
его слабой квалификацией, имевшимися недостатками в руководстве комбинатом (и выводом вследствие
этого из строя котла электростанции). По этим причинам на оловодобывающих предприятиях ЧЧГПУ при
подготовке к промсезону из-за необеспеченности электроэнергией была почти полностью парализована вся
работа1. Ко второй половине 1954 г. недостатки были устранены и энергокомбинат улучшил свою работу4.
К концу 1954 г. Энергоуправленис Дальстроя имело в своем составе 6 энергокомбинатов (Аркагалин-
ский, Эльгено-Тасканский, Магаданский, Тенькинский, Индигирский, Чаунский) и дирекцию строящегося
объекта Д-2, переименованную в Аркагалинскую государственную электростанцию5. По распоряжению на-
чальника Дальстроя № 409 от 24 августа 1954 г. была остановлена весьма затратная Кулинская электростан-
ция, ее оборудование было демонтировано6. В 1954 г. план выпуска валовой продукции Энергоуправлением
в ценностном выражении был выполнен на 102,6 % (380 мм руб. в планово-оптовых ценах 1952 г.), по то-
варной продукции - на 103,1 % (285,6 млн руб. в планово-оптовых ценах 1954 г.)7. В целом в 1954 г. как по
валовой и товарной продукции в ценностном выражении, так и по выработке и товарному отпуску электро-
энергии план был выполнен всеми энергокомбинатами, за исключением Тенькинского и Чаунского.
В 1954 г. было завершено строительство ЛЭП-110 Берелех - Ягодное (300 км): АРЭК объединился с
ЭТЭК8 9. Передача электроэнергии к потребителям производилась в основном по сетям напряжением 35 и
ПО кВ, за исключением Магаданского энергокомбината, где сети имели напряжение 6 кВ. Потери элек-
троэнергии в сетях в 1954 г. в целом по управлению составили 11,5 % к фактическому отпуску. Самые
большие потери были зафиксированы по АРЭК (12,8 %). По сравнению с 1953 г. потери электроэнергии
выросли на 0,5 %. Дэя предупреждения роста потерь электроэнергии необходимо было выполнить ряд
мероприятий по реконструкции сетей с переходом на более высокое напряжение (по ЛЭП Берелех -
Ягодное и Нера - Покрышкин), заменить провода на большее сечение и т.д/
К несомненным успехам развития энергетики на Северо-Востоке относится сокращение аварийно-
сти в 1954 г. в 3 раза по сравнению с 1952 г. (417 аварий) и в 2,5 раза по сравнению с 1953 г. (354 ава-
рии)10. Самое значительное снижение аварийности было достигауто по энергокомбинатам с дизельными
электростанциями, что явилось результатом проведения плановых ремонтов дизелей в строго установ-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4707. Л. 46.
2 Там же. Л. 46-47.
3 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 13.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4843. Л. 11-12. АВ. Тюмин так описывал основное энергетическое предприятие
ЧЧГПУ в 1954 г.: «Энергокомбинат представлял вот что. Он разделялся на дизельную станцию, в которой находи-
лось 10-12 дизелей мощностью от 400 до 800 кВт (среди них отечественные, американские и немецкие машины), и
паровую станцию с пятью турбинами шведского и американского производства». Цит. по: Молчанов И. Четыре
страницы Певека. Певек, 1993. С. 39.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4851. Л. 75.
6 Там же. Л. 76.
7 Там же. Л. 76-77.
8 Липицкий А.Г. Энергетические мускулы Севера. Краткий обзор электрификации Магаданской области. Мага-
дан, 1986. С. 51. В 1958 г. с окончанием строительства ЛЭП АГРЭС - Нера завершилось объединение Аркагалин-
ского, Эльгено-Тасканского и Тенькинского энергокомбинатов в единый Центральный энергоузел (ЦЭУ) Колымы.
9 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4851. Л. 80.
10 Там же. Л. 82.
402
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ленные сроки. Кроме того, в 1954 г. Энергоуправлением были заказаны и получены соответствующие
запчасти к дизелям с отечественных заводов, которые до 1954 г. весьма некачественно изготавливались
местными заводами и служили причинами аварий на дизелях.
Снижение аварийности из года в год по всем энергокомбинатам достигалось и путем выполнения
ежегодно намечавшихся организационно-технических мероприятий. На электростанциях были состав-
лены перечни отступлений от правил технической эксплуатации, на основании которых были составле-
ны мероприятия по ликвидащш этих отступлений. На Тенькинском и Аркагалинском энергокомбинатах
проводились противоаварийные тренировки. Из числа происшедших в 1954 г. аварий большинство име-
ли место по вине оперативного персонала и абонентов1. Вместе с тем общее количество несчастных
случаев по Энергоуправлению в 1954 г. несколько повысилось по сравнению с 1953 г. (100 и 107 соот-
ветственно), но количество тяжелых и смертельных снизилось более чем вдвое1 2.
В течение 1954 г. Энергоуправлением проводились мероприятия по расширению многоагрегатного
обслуживания, совмещения профессий и т.д. В результате численность работников Энергоуправления
на начало 1955 г. уменьшилась против численности аналогичного периода прошлого года на 155 чел.3
Большое внимание уделялось и подготовке кадров: в 1954 г. было вновь обучено 443 чел., повысили
свою квалификацию 907 чел., расходы по этому направлению составили более полумиллиона рублей4.
В 1955 г. специально созданной организацией «Энергострой» под руководством Л.И. Анисимова
была сдана в промышленную эксплуатацию первая очередь Аркагалинской ГРЭС. Отечественное обо-
рудование (котлоагрегат Таганрогского завода ТП-150 и турбоагрегат Ленинградского завода АП-25
мощностью 25 000 кВт) 13 января встали под нагрузку5.
Таким образом, в течение послевоенного десятилетия энергетика Северо-Востока сделала значи-
тельный скачок в своем развитии. В 1956 г. мощность электростанций Дальстроя достигла 154 тыс. кВт,
а протяженность линий электропередач - 1650 км. Однако снижение уровня добычи полезных ископае-
мых, и прежде всего золота и олова, породило в середине 1950-х гг. парадоксальную ситуацию. В сен-
тябре 1956 г. М.В. Груша на областном партхозактиве отметил: «...если в период усиленного развития
металлодобывающей промышленности Дальстроя наблюдалось резкое отставание темпов прироста
энергетических мощностей..., то в последние годы образовались уже значительные неиспользуемые
резервы этих мощностей. В результате ряд электростанций в настоящее время поставлен на консерва-
цию, а остальные, так же как и заводы и многие другие подсобно-вспомогательные производства, рабо-
тают с недогрузкой и этим самым еще более удорожают себестоимость своей продукции»6. Разрешение
этого парадокса было найдено лишь в первой половине 1960-х гг., когда в новых условиях жизни Севе-
ро-Востока вновь начался подъем горной промышленности7.
С образованием в 1957 г. Магаданского совнархоза Энергоуправление перешло в его подчинение.
На базе Энергоуправления было организовано Топливно-энергегическое управление СНХ. Его возгла-
вил приглашенный из Главтехуправления Минэнерго СССР А.Н. Осмоловский8.
В течение второй половины 1940-х - первой половины 1950-х гг. важное место в развитии хозяйст-
венного комплекса Дальстроя продолжало занимать дорожное строительство, от эффективности которо-
го во многом зависела устойчивая деятельность автотранспорта.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4851. Л. 82-83.
2 Там же. Л. 84.
3 Там же. Л. 91.
4 Там же. Л. 92.
5 Липиикий А.Г. Энергетические мускулы Севера. Краткий обзор электрификации Магаданской области. Мага-
дан, 1986. С. 47. Первый турбоагрегат АГРЭС был выведен из эксплуатации только в 1996 г.
6 ЦХСД МО. Ф. 21. 011. 5. Д. 101. Л. 6.
7 Отметим, что и в начале XXI в. в Магаданской области наблюдается та же картина. Ее энергосистема, не имею-
щая внешних выходов, сегодня не может работать с полной нагрузкой из-за недостатка потребляющих мощностей.
Остаются значимыми проблемы обеспечения существующих электростанций станций углем. Однако перспективы
нового этапа развития региона связаны с окончанием строительства новой Усть-Среднеканской ГЭС (ввод первой оче-
реди намечен на 2013 г.), которая сможет совместно с существующей и недогруженной Колымской ГЭС полностью
обеспечить развитие горной промышленности и социальной инфраструктуры области дешевой элекгроэнерггией.
8 В 1960 г. в силу создания централизованной системы энергообеспечения закончили свое существование даль-
строевские комплексные хозяйственные предприятия - энергокомбинаты Магаданский, Чаунский, Эльгено-
Тасканский, Аркагалинский, Тенькинский, Омсукчанский. ЛипицкийА.Г Указ. соч. С. 50-51.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 403
Протяженность магистральных дорог в регионе продолжала увеличиваться. В 1947 г. она составляла
2450 км, в 1948 г. - 2532 км, в 1949 г. - 2558 км, в 1950 г. - 2588 км, в 1951 г. - 2736 км, в 1952 г. - 3088 км1. В
начале 1954 г. протяженность автодорожной трассы со всеми разветвлениями составляла 3152 км* 2.
Поскольку в течение этого периода Дальстроем активно развивались работы на новых месторожде-
ниях олова в пограничных с Якутией районах, именно там строительство дорог было наиболее актив-
ным3. Не случайно административный центр Управления дорожного строительства Дальстроя находил-
ся в то время в пос. Адыгалах Западного ГПУ - наиболее близко расположенного к новым объектам до-
рожного строительства. Для осуществления строительства автодороги Хандыга - Томпорук-Эге - Хая с
1 сентября 1948 г. в пос. Хандыга было создано управление «Янстрой», которое приняло от УДС уча-
сток автопроезда Оймякон - Хандыга (направление Кадыкчан - Хандыга) и от треста «Джугджурзоло-
то» ГСУ МВД СССР пос. Хандыга со всеми зданиями и сооружениями.
В марте 1950 г. строительство дороги было законсервировано, управление «Янстрой» ликвидирова-
но, а все его хозяйства переданы УДС в Адыгалахе. Однако в августе 1950 г. управление «Янстрой» бы-
ло организовано вновь и с теми же задачами. Из УДС «Янстрою» были переданы участок автопроезда
Хандыга — 242-й км (направление Хандыга - Кадыкчан), Хандыгский совхоз и Хандыгское отделение
гостреста «Колымснаб», реорганизованное в отдел снабжения Янстроя4.
В течение 1950-1955 г. Янстроем был построен автопроезд протяженностью 190,6 км на участке
Томпорук - Тополиное и проведены подготовительные мероприятия для последующего строительства
автодороги Хандыга - Томпорук - Эге-Хая. В ведение Янстроя входили строительство и эксплуатация
автозимников на участках Томпорук - Илинтасс и Хандыга - Батагай, эксплуатация автодороги Кадык-
чан - Хандыга протяженностью 734 км.
Одновременно, как это часто бывало в истории управлений Дальстроя, Янстрой занимался и сопут-
ствующим строительством. Его силами создавались жилые дома и главный корпус Центральных ре-
монтно-механических мастерских в пос. Тополиное, автобаза в Томпоруке (законсервирована в 1956 г.),
электростанции в Джебарики-Хая (законсервирована в 1954 г.), речная база в Хандыге, шахта в уголь-
ном районе Джебарики-Хая5.
Управление дорожного строительства Дальстроя в первой половине 1950-х гг. эксплуатировало до-
роги, находившиеся во временной эксплуатации, и одновременно осуществляло мероприятия по их до-
стройке. Их общая протяженность составляла 1166,9 км. Структурные подразделения УДС концентри-
ровались в основном в центральном Колымском районе. В частности, Нерская дорожно-строительная
контора занималась в 1953 г. строительством и эксплуатацией дорог Спокойное - Балаганах (124,7 км),
Балаганах - Арангас (136,5 км) и проезда к руднику «Аляскитовый» (11,9 км); Гербинская ДСК работала
на автодороге Герба - Омсукчан (233,5 км); Кулинский дорожно-эксплуатационный участок - на авто-
дорогах Кулу - Нексикан (118,5 км) и Ягодное - Кюэль-Сиена (46,5 км); Индигирский ДЭУ содержал
253,5 км автодорог; Кюбюминский ДЭУ - 238,4 км.
В это время механизация трудоемких процессов земляных работ в целом по управлению составила
72,2 %. Их машинно-дорожные станции имели специализированные машинно-дорожные отряды: скрепер-
ных лопат, бульдозеров, автовозки грунта бульдозерной погрузки, по отделке проезжей части (куда входили
такие механизмы, как грейдеры, рыхлители, мотокатки, автополивки и др.). Дорожники оснащались пере-
' ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 32.
2 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. За. Л. 8.
3 Напомним, что в 1941 г. в пос. Хандыга было создано Алданское управление дорожного строительства
(АУДС) с задачей осуществить строительство автодороги Хандыга - Кадыкчан и Томпорук - Эге-Хая. В 1944 г.
строительство автодорога была законсервировано, а Алданское управление дорожного строительства было объеди-
нено с Управлением дорожного строительства Дальстроя. На день ликвидации Управления им совместно с УДС
был построен автопроезд Хандыга - Кадыкчан, содержание которого было возложено на УДС.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4920. Л. 1.
5 Там же. Л. 2. Янстроем также осуществлялись строительные работы по договорам для сторонних организаций —
по объектам № 314 и 315 для ГВФ, по деткомбинату в Хандыге, по дому райкома КПСС и райисполкома в Хандыге.
Кроме этого, Янстрой содержал центральные поселки Хандыга и Адыгалах, военизированную пожарную охрану,
детсады и деткомбинаты в семи поселках, Хандыгский совхоз, отдел снабжения, который обеспечивал снабжение
не только предприятий Янстроя, но и Алданского райГРУ, угольного района Джебарики-Хая, Хандыгского ИТЛ,
частично ЯГПУ и ЯнГРУ, а также все местные советские и общественно-партийные организации (Там же. Л. 3.)
404
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
движными электростанциями, сварочными аппаратами, токарными станками и другими приспособлениями
для текущего полевого ремонта. Однако необходимо отметить, что имевшиеся передвижные электростанции
часто становились на ремонт, так как они были собраны на местах из отдельных агрегатов списанных ранее
механизмов. Новых специальных электростанций мощностью 25-30 кВт УДС не получало. Снабжение зап-
частями для плановых и текущих ремонтов осуществлялось не в полном объеме, что сказывалось на умень-
шении производительности дорожных механизмов. В УДС имелось большое количество рабочих лошадей,
но использование гужтранспорта на всех видах работ составляло только 62 %, что объяснялось исключи-
тельно неудовлетворительным обеспечением необходимым гужинвентарем (колеса, сбруя и т.п.)1.
Стремление руководства Дальстроя к сокращению снижения стоимости затрат на производство
строительных работ и к снижению накладных расходов строек привело к тому, что в середине 1950-х гг.
Управление дорожного строительства было ликвидировано. В соответствии с приказом начальника
Дальстроя № 360 от 6 августа 1955 г. управлению «Янстрой» были переданы хозяйства расформирован-
ного УДС, расположенные на территории автопроезда от Кадыкчана в сторону Хандыги. Остальные
предприятия УДС были переданы Управлению шоссейных дорог Дальстроя, Индигирскому и Северно-
му горнопромышленным управлениям. В первом квартале 1955 г. приказом начальника Дальстроя
управление «Янстрой» было переименовано в управление «Дорстрой»1 2.
К 1954 г. Управление шоссейных дорог Дальстроя осуществляло содержание и ремонт автодорог
общим протяжением 1703 км. Центр УШОСДОР находился в пос. Карамкен на 103-м км основной Ко-
лымской трассы. Работы осуществлялись 10 дорожно-эксплуатационными участками. Во второй поло-
вине декабря 1954 г. была произведена реорганизация эксплуатационной службы с укрупнением дорож-
ных предприятий и преобразованием их в дорожные конторы. В результате на 1 января 1955 г. в состав
УТ ПЛ организационно входили 1 дорожно-эксплуатационный участок, 4 дорожных конторы и контора
подсобных предприятий3.
Поскольку в послевоенное время масштабы работ УШОСДОР значительно возросли в связи с ин-
тенсивной деятельностью автотранспорта, еще в 1950 г. в его структуре был организован отдельный
лагерный пункт4. Одновременно, как мы указывали выше, работы УШОСДОР обслуживало одно из
подразделений лагеря военнопленных № 855-Д. Однако статейный состав заключенных оказался таким,
что использовать его в расконвоированном режиме не представлялось возможным. При соблюдении же
всех режимных нормативов на обеспечение ОЛП УШОСДОР потребовалось бы 13 % всего личного со-
става военно-стрелковой охраны УСВИТЛа5.
Эксплуатация большегрузных автомобилей на перевозках в глубинные колымские районы значи-
тельно изнашивала и полотно трассы, и дорожные сооружения. Эта судьба постигла и деревянный мост
через Колыму, который «даймондами» был доведен до аварийного состояния. Строительство металли-
ческого моста в 1951 г. было поручено УШД. Движение по новому мосту было открыто 20 мая 1953 г.6
Масштабы и содержание работ УШОСДОР в 1954 г. видны из суммы освоенных им в указанном го-
ду средств. Управление шоссейных дорог Дальстроя выполнило капитального ремонта дорог на
2405 тыс. руб., среднего ремонта - на 5838 тыс. руб., текущего - на 9328 тыс. руб., кроме этого, на зим-
нее содержание дорог было затрачено 26906 тыс. руб.7 Очевидно, что наиболее затратными оказывались
текущие ремонты. Интенсивная эксплуатация их полотна и необходимость поддержания автодорог в
рабочем состоянии не позволяли в должной мере ремонтировать их капитально.
Между тем обеспеченность УШОСДОР рабочей силой даже в следующем, в 1955 г., оказывалась
явно недостаточной и составляла только 66 % к запланированной (2185 чел.). Рабочих в их числе нахо-
дилось 1550 чел. (60 % к плану). Управление стремились максимально использовать рабочую силу на
основных работах. Поэтому при общей обеспеченности персоналом в 66 %, выставление на работы по
1 ГЛ МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4823. Л. 11.
2 Там же. Д. 4920. Л. 1-2.
3 Там же. Д. 4854. Л. 142.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4539. Л. 124.
5 Там же. Д. 364. Л. 52.
6 Навасардов А.С. Внешние и внутренние транспортные коммуникации на Северо-Востоке России (1946-1953)
// Ш Диковские чтения: Матер, науч.-практ. конф., посвящ. 50-легию Магаданской области. Магадан, 2004. С. 71.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4854. Л. 143.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 405
ремонту и содержание дорог составило 73 % к плану1. Такое критическое положение с кадровым обес-
печение работ во многом складывалось из-за того, что в 1953 г. был ликвидирован УШОСДОРлаг.
В 1955 г. руководство Дальстроя, стремившееся максимально сократить затраты, приняло решение о
ликвидации управления «Дорстрой», все подразделения которого переходили в ведение У1ПД. Поэтому
на 1 января 1956 г. Управление шоссейных дорог приняло почти все дороги Дальстроя. В составе
Управления были организованы 2 дорожно-эксплуатационные конторы, из которых одна № 5 в
пос. Адыгалах, и вторая № 6 - в пос. Теплый Ключ. В составе дорожных контор были образованы две
машинно-эксплуатационные станции и 14 дорожно-эксплуатационных дистанций, в том числе по до-
рожной конторе № 5 - шесть дистанций и по дорожной конторе № 6 - восемь дистанций”.
Основу машиностроительной отрасли экономики Дальстроя продолжали составлять его заводы, вы-
полнявшие широкий спектр ремонтных работ и производства оборудования для горной отрасли. В усло-
виях значительного снижения качественного и количественного состава работников, многие из которых
после войны покинули Северо-Восток, и постоянных перебоев в обеспечении необходимыми материа-
лами, в 1946 г. он, например, изготовил 29 конвейерных и 105 скреперных лебедок, 303 центробежных
насоса, 120 бойлерных насосов и т.д?
Однако, несмотря на практически постоянное перевыполнение производственных планов, дальстро-
евские заводы все чаще становились не ремонтной базой, а «аварийными мастерскими», выполнявшими
в срочном порядке задания по выпуску тех или иных изделий или запасных частей, не поступавших из
центральных районов страны. Это обстоятельство негативно сказывалось на планомерности и ритмич-
ности работы заводов, на качестве и себестоимости выпускаемых изделий. Так, в 1948 г. изготовление
поршня на Кировском заводе в Ленинграде обходилось 127 руб., а на Магаданском авторемонтном заво-
де - 265 руб.; конической шестерни Z-39 - соответственно 203 и 880 руб., шестерни Z-53 - 435 и
1942 руб?
В 1949 г. в составе Дальстроя, в непосредственном подчинении его Главному управлению, действовали
специализированные заводы, основная масса которых была создана в годы Великой Отечественной войны. К
ним относились авторемонтные заводы в г. Магадане и пос. Спорном, Оротуканский завод по ремонту гор-
ного и обогатительного оборудования, судоремонтный завод № 2, завод регенерации резины и пр?
3 марта 1949 г. в соответствии с приказом МВД СССР Комсомольский-на-Амуре центральный ре-
монтно-механический завод из ведения управления Нижнеамурского строительства и ИТЛ ГУЛЖДС
МВД СССР был передан в ведение ГУ СДС. 5 мая 1949 г. завод был принят на баланс Дальстроя. С это-
го момента завод получил название Комсомольский механический завод Дальстроя МВД СССР1 * 3 4 5 6. Таким
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4877. Л. 87. В IV квартале 1955 г. в южной части дорог УШОСДОР на участках
Магадан - Атка и Палатка - Усть-Омчуг выпало большое количество снега и дождя. По данным наблюдений, таких
обильных осадков на территории Магаданской области не наблюдалось за все время существования Дальстроя. На
большинстве перегонов и особенно Магадан — Атка, Палатка - Усть-Омчуг, Кулу - Нексикан, Герба - Омсукчан и
на ряде других снегопады и метели приняли характер стихийных бедствий. На многих перегонах имели место ис-
ключительной мощности снежные обвалы. Например, на 51-м км Тенькинской трассы массовые обвалы наблюда-
лись на протяжении трех километров. Мощные обвалы имели место на автодороге Кулу - Нексикан, на Таскане, на
Индигирском и Яблоновом перевалах и др. На 122-м км Колымской трассы снежной лавиной было уничтожено до
200 м линии связи, и дорога оказалась под слоем плотного снега высотой более 6 м. Столь сложная погодная обста-
новка приводила к массовому закрытию движения на многих перегонах (перегон Магадан - Атка с 31 октября по
27 декабря закрывался 5 раз общей продолжительностью 449 ч, перегон Палатка - Усть-Омчуг - также 5 раз про-
должительностью 502 ч) (Там же. Л. 85-86). На ликвидацию последствий стихийных бедствий были переброшены
все силы и средства предприятий Управления шоссейных дорог. Кроме того, на основании распоряжений Главка на
борьбу со снегом на дорогах из других предприятий было привлечено свыше 55 бульдозеров с соответствующим
обслуживающим персоналом (Там же. Л. 86).
5 Там же. Д. 4920. Л. 73.
3 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4329. Л. 8.
4 Там же. Д. 4430. Л. 13.
5 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М„ 2005. С. 417.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4530. Л. 85. Приведенные данные позволяют нам оспорить тезис М.Ю. Морукова
о том, что строительство завода в Комсомольске-на-Амуре было поручено Дальстрою в начале 1930-х гг. (см.: Мо-
руков М.Ю. Правда ГУЛАГа из круга первого. М., 2006. С. 120). Думается, что названный автор вместо тщательного
изучения документальных материалов слишком доверился неточным сведениям специальной литературы. В начале
406 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
образом, сеть организаций, занимавшихся обеспечением Дальстроя, пополнилась производственным
предприятием, располагавшимся за пределами территории деятельности Дальстроя. Организация нового
предприятия позволяла ГУ СДС перенести производство ряда необходимых материалов и оборудования
на собственное предприятие. Это, в свою очередь, позволяло сократить сроки доставки необходимых
товаров и их себестоимость, в то же время давало возможность централизованно управлять процессом
производства непосредственно из г. Магадана.
К 1951 г. относится довольно интересный проект строительства в районе пос. Зырянка металлур-
гического завода мощностью 200 тыс. т чугуна в год1. В связи с планировавшимся дальнейшим разви-
тием промышленности Дальстроя металлургический завод должен был представлять собой комплекс-
ное производство, включающее выплавку литейных чугунов, производство стали и изготовление ря-
дового и качественного проката, с энергохозяйством, транспортной связью, жилищно-коммунальным
строительством. На нем планровалось производить 25 тыс. т литейных чугунов, передельных чугунов -
175 тыс. т, стальных слитков - 150 тыс. т, в том числе 25 тыс. т легированных сталей, рядового прока-
та - 60 тыс. т и качественного проката - 10 тыс. т в год2. 60-70 % работников должны были составить
заключенные.
Его сырьевой базой могли служить железорудные месторождения с разведанными запасами в
33893,8 тыс. т и месторождения коксующихся углей, имевших разведанные запасы в 31835,9 тыс. т. Же-
лезорудные месторождения находились на правом берегу р. Колымы на расстоянии 70-80 км от
пос. Зырянка, угольные - на левом берегу на расстоянии 50 км от пос. Зырянка. По качественным пока-
зателям сырье также имело достаточно хорошие характеристики. Каменный уголь Зырянского месторо-
ждения, в частности, близко подходил к углю марки «ПЖ» донецких углей, гематитовые железные руды
содержали в себе 60-70 % железа и т.д.3
Естественно, что пуск в эксплуатацию такого завода смог бы существенно снизить зависимость ре-
гиона от ввоза чугуна и стали из центральных районов страны. Одновременно отметим, что создание
этого предприятия стало бы значительным шагом на пути преодоления моноотраслевого перекоса в эко-
номике края в сторону горнодобывающей промышленности, сложившегося в процессе деятельности
Дальстроя, увеличения ее комплексного характера. Но решение правительства о строительстве Зырян-
ского металлургического завода так и не было принято.
На это могла повлиять стоимость строительства в довольно отдаленном и пока слабо освоенном
районе Колымы. Но, с другой стороны, обратным примером в этом случае является решение о выделе-
нии значительных капиталовложений в строительство Аркагалинской ГРЭС в это же время. Думается,
что в этой истории все же важнейшую роль сыграло представление правительства о Северо-Востоке как
поставщике ценных видов минерального сырья («сырьевом придатке»), которое вновь сыграло с пер-
спективами региона злую шутку. И если АГРЭС строилась прежде всего для ликвидации дефицита
электроэнергии на горных предприятиях золото- и оловодобычи, то металлургический завод прямого
отношения к развитию горной отрасли не имел. Поэтому и строительство его не началось, как произош-
ло и ранее, в 1938-1939 гт., когда на Колыме запретили выплавку олова.
1 июня 1957 г. в соответствии с Постановлением Совета Министров РСФСР «Об образовании Сове-
та народного хозяйства Магаданского экономического административного района» непосредственно в
1930-х гг., в условиях необходимости резкого форсирования золотодобычи на Колыме и отсутствия еще сколь-
нибудь слаженной внутренней структуры, Дальстрою вряд ли было под силу заниматься еще и строительством за-
вода в южных районах Дальнего Востока.
Сооружение этого завода началось в 1938 г. Народным комиссариатом вооружения. В 1943 г. в незавершенном
состоянии завод был передан в ведение ГУ ЛЖДС МВД как строительство под литером 500 МВД. Основным видом
деятельности завода до перехода его в ведение Дальстроя были капитальный ремонт различного отечественного и
импортного оборудования, а также изготовление нового оборудования и деталей, запасных частей для всех видов
механизмов. Завод состоял из 4 корпусов общей площадью 20558 кв. м, в которых находилось 400 единиц различ-
ного оборудования. Кроме этого, завод располагал разнообразным подсобным хозяйством, в том числе городком
для заключенных и жилищными площадями для вольнонаемного состава. См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4529.
Л. 86.
1 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 287. Л. 30.
2 Там же. Л. 31.
3 Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 407
структуру последнего вошли Магаданский авторемонтный завод, завод № 2 (Марчеканский), Оротукан-
ский завод ремонта горного оборудования, Спорнейский авторемонтный завод1.
В условиях «островного» положения территории Дальстроя, на которой производилась стратегиче-
ски важная продукция, важное место играло развитие собственной продовольственной базы. Постепен-
но возраставшее количество населения в регионе настоятельно требовало обеспечения продуктами пи-
тания. Естественно, что весьма значительную часть продовольствия Дальстрой завозил из центральных
районов страны. Однако и в течение послевоенного периода его истории здесь работали сельскохозяйст-
венные предприятия, поставлявшие в торгово-распределительные сети ГУ СДС продукты овощеводства,
животноводства и промыслов.
Оставляя пока в стороне производственную деятельность колхозов национальных районов Колымы,
рассмотрим деятельность сельскохозяйственных подразделений собственно Дальстроя. В послевоенный
период здесь можно фиксировать проведение мероприятий, направленных на концентрацию руково-
дства деятельностью этой отрасли экономики ГУ СДС. В частности, 19 ноября 1946 г. в структуре Даль-
строя был создан Рыбсельлаг, объединивший предприятия, занимавшиеся рыбным промыслом и сель-
скохозяйственным производством и, по сути, являвшиеся лагерями1 2.
20 декабря 1949 г. начальник Политуправления Дальстроя В.Ф. Шевченко в своей докладной запис-
ке секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову, констатировав, что сельское хозяйство ГУ СДС находится в
плачевном состоянии, указал на основные причины такого положения дел. С его точки зрения, важней-
шей из них являлись «ошибочная линия на фактическое свертывание и ликвидацию сельскохозяйствен-
ного производства в Дальстрое, проводимая на протяжение ряда лет прежним руководством, а также
неудовлетворительное финансирование и снабжение материально-техническими средствами»3.
Думается, что во многом под влиянием этих причин процессы дальнейшей централизации и укреп-
ления единоначалия привели к созданию в 1950 г. специализированного управления подсобного хозяй-
ства (УПХ) Дальстроя. В состав нового управления передавались все рыбные промхозы («Армянский»,
«Ольский», «Ямский», «Усть-Магаданский»), промыслы и другие предприятия рыбопромыслового хо-
зяйства. Сюда же вошли совхозы «Тауйский», «Ольский» и «Дукча» из управления Маглага, «Эльген»
из состава СГПУ, «Сусуман» ЗГПУ, «Нижний Сеймчан» ЮЗГПУ, оленесовхозы «Талая» из состава ГРУ
Дальстроя, «Андычан» ИГПУ, «Челбанья» Первого управления4.
Помимо руководства всей хозяйственной деятельностью подчиненных совхозов и рыбпромхозов,
на УПХ возлагались: контроль за выполнением директив вышестоящих инстанций по вопросам сель-
ского хозяйства и оленеводства, разработка и осуществление организационных мероприятий по агро-
техническим и зоотехническим вопросам, планирование и распределение материально-технических
ресурсов для сельского хозяйства и оленеводства Дальстроя, организация и руководство его ветери-
нарной службой.
Общие погодные условия 1950 г. оказались благоприятными для развития культур открытого грун-
та. Весной и летом имели место обильные осадки без существенных заморозков. Одновременно впервые
было проведено внесение «гранулированных органоминеральных удобрений», показавших высокие ре-
1 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства
РСФСР: В 6 т. Т. 6.М, 1959. С. 251.
2 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 204. Л. 21.
3 Начальник политуправления продолжал: «.. .парк тракторов и других сельскохозяйственных машин не попол-
нялся с 1940 г. и ныне малопригоден к дальнейшей эксплуатации; производственных построек и сооружений (теп-
лиц, парников, скотных дворов, силосохраилищ, механических мастерских и др.) крайне недостаточно, а имеющие-
ся пришли в ветхость и требуют восстановительного ремонта; ...отсутствует необходимый ассортимент минераль-
ных удобрений из-за того, что фосфорные и калийные удобрения, дающие удовлетворительный результат, к нам
почти не завозятся... недостаточные нормы снабжения животных зернофуражом в централизованном порядке, а
также полное отсутствие минеральных кормов (не завозятся) тормозят рост поголовья и его продуктивность»
(ЦХСД МО: Коллекция документов).
4 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 244. Л. 6-8. УПХ организовывалось приказом и.о. начальника ГУ СДС ин-
женер-полковника Кузнецова № 03 от 4 января 1950 г. В соответствии с Приказом МВД СССР № 00872 от 20 сен-
тября 1949 г. в связи с организацией УПХ упразднялись сельскохозяйственный отдел Главного управления Даль-
строя, управление рыбопромыслового хозяйства, сельскохозяйственный отдел управления Магаданского лагеря.
Заместителем начальника УПХ и временно исполняющим его обязанности был назначен капитан интендантской
службы Г.Л. Пучков, его заместителем капитан Н.Н. Кузьмин.
408
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
зультаты. В целом обеспеченность Дальстроя удобрениями и средствами по борьбе с вредителями ока-
залась достаточной для получения вполне удовлетворительного урожая картофеля и основных овощных
культур. Урожаи с 1 га составили: ячменя -11ц, овса -9 ц, картофеля - 103,8 ц, капусты - 200,1 ц1. Ре-
зультаты агроцикла 1950 г. могли быть и выше, но наводнением были уничтожены посевы на террито-
рии в 310 га. Особенно пострадал пахотный горизонт Колымского речного управления, совхоза «Эль-
ген» и др.
Дождливое лето, благоприятствовавшее развитию картофеля и овощных культур, отрицательно сказалось
на тепличном и парниковом хозяйстве. Недостаточная освещенность и повышенная влажность воздуха привели
к уменьшению урожая томатов и огурцов. Кроме этого, холодная погода потребовала увеличенного расхода
топлива для обогрева теплиц. Все это в итоге привело к значительному удорожанию тепличной продукции1 2.
Общий убыток от реализации продукции растениеводства в Дальстрое составил 24098 тыс. руб. и превы-
сил запланированное удорожание на 5656 тыс. руб. Сверхплановый убыток от реализации овощей руково-
дство УПХ объясняло получением «сверхпланового урожая планово-убыточных культур» - картофеля и ка-
пусты, а это даже при некотором снижении себестоимости привело к увеличению суммы убытка. Только по
картофелю в ходе реализации сверхпланового урожая дополнительный убыток составил 1800 тыс. руб.3
В течение года совхозы Дальстроя сдали 1,4 тыс. т мяса (642,2 т свинины и 533,3 т оленины),
1705 тыс. шт. яиц и т.д. По заготовкам мяса план оказался значительно перевыполненным. В частно-
сти, это достигалось за счет вынужденного убоя: из-за отсутствия корма было забито 500 голов круп-
ного рогатого скота. Плановый же забой оленей в 1950 г. составил 17,5 тыс. голов (91 % от заплани-
рованного)4.
На конец 1950 г. ГУ СДС имело 9800 голов крупного рогатого скота, 11572 свиньи, 114797 оленей и
15231 курицу. Задачи сохранения поголовья в целом не были решены: болезни и инфекции (туберкулез,
бруцеллез и др.) привели к гибели значительного количества животных. Вследствие бескормицы, вы-
званной чрезвычайно снежной зимой, во всех оленеводческих районах Колымы выходное поголовье
оленей снизилось на 7565 животных. Увеличились потери животных от нападения хищников5.
Производство овощей в 1951 г. осложнилось неблагоприятными погодными условиями первого полу-
годия. Снежная зима сменилась поздней холодной весной со снегопадами, ливневыми дождями, медлен-
ным сходом снега и оттаиванием почвы, обильными паводками. Последствия паводков в ряде хозяйств
имели катастрофический характер. Так, в совхозе «Тауйск» было смыто 6700 т органических удобрений
(17 га пахотных плодородных почв). В совхозах «Сеймчан», «Ола», «Тауйск» паводковые воды уничтожи-
ли часть посевов. Такая неблагоприятная обстановка привела к срыву сроков сева на 2-3 недели; в совхозе
«Тауйск» - одном из самых больших совхозов Колымы - весенний сев был закончен только 7 июля6 7.
Но применение оригинальных агрономических методов при отсутствии ранних осенних заморозков
позволило решить задачи выполнения установленных планов . По основным производственным культу-
рам было получено сверх плана 2,2 тыс. т капусты и 750 т картофеля. Урожайность с 1 га картофеля
достигала 11 т (при плане 9,2 т) с 1 га, по капусте валовой урожай, включая лист, составлял 35 т с 1 га
(при плане 26 т). Всего овощей и картофеля по совхозам УПХ было собрано 14,5 гыс. т (111 % плана)8.
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4568. Л. 14.
2 Там же. Л. 15.
3 Там же. Л. 16. По растениеводству открытого грунта общая экономия составила 2617 тыс. руб. Размер сниже-
ния расходов в течение лета мог быть большим. Но уборка урожая проводилась под дождем, а в таких хозяйствах,
как совхозы «Тауйский» и «Сеймчан» - даже из-под снега, выпавшего в сентябре. Названные обстоятельства резко
повысили затраты на уборку и поглотили достигнутую ранее экономию.
4 Там же. Л. 17.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4633. Л. 10.
6 Там же. Д. 4661. Л. 2.
7 К ним относились: внесение в лунки органоминеральных смесей, использование гранулированных удобрений,
подкормки растений, орошение посевов, квадратно-гнездовая посадка картофеля, рассадная культура турнепса и др.
8 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4661. Л. 2. Тем не менее по кормовым корнеплодам достигнуть предполагаемых
результатов не удалось. В частности, было недополучено более 1 тыс. т. турнепса. Здесь сказались такие факторы,
как затопление участков, недостаток рабочей силы, да и посев турнепса семенами в грунт в условиях Севера из года
в год давал низкие урожаи. В 1951 г. был в довольно широких масштабах применен разработанный на Колыме рас-
садный способ возделывания турнепса и показал очень хорошие результаты. В дальнейшем планировалось значи-
тельное расширение площадей под такой способ посадки.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 409
Тепличное и парниковое хозяйство с трудом приблизилось к плановым цифрам (99,5 %). Многие
теплицы, построенные еще в конце 1930-х гт., пришли в ветхое состояние. Их помещения не могли
обеспечивать поддержку соответствующих тепловых режимов выращивания теплолюбивых овощей.
УПХ испытывало острую потребность в специалистах по растениеводству закрытого грунта, поскольку
требовать специальных знаний от заключенных не приходилось.
Заготовка местных кормов в ситуации крайне нестабильного снабжения с «материка» фуражом зна-
чительно тормозилась отсутствием сельскохозяйственных тракторов и машин для освоения земель, коч-
корезов и кусторезов для улучшения сенокосов и особенно дождевальных установок, насосов, шлангов
и других поливных механизмов. Неоднократные обращения по этим вопросам не увенчались успехом -
техника требовалась прежде всего на горных полигонах. Тем не менее совхозы сумели в 1951 г. собрать
13215 т сена, план силосования выполнен на 102 % (9850 т)1.
Выходное поголовье крупного рогатого скота составило 86 % к плану. По-прежнему велик был вы-
нужденный забой животных: в связи с наличием в стаде старых, больных и малопродуктивных живот-
ных и скота с двойной инфекцией (бруцеллез, туберкулез) убой достиг 251 головы. Часть скота сверх
плана (189 голов) была передана горным и отраслевым управлениям в связи с необходимостью обеспе-
чения молоком детей, работников с вредными условиями труда, больных и т.д. Но удой на одну фураж-
ную корову также заметно увеличился. Совхозы «Тауйский», «Ола», например, добились удоя более
4 тыс. л в среднем на одну фуражную корову* 2.
Забой свиней в 1951 г. был произведен в количестве 383 голов, сверх плана было получено 9 т мясо-
продукции. Падеж свинопоголовья в 1951 г. составил 1 % к общему количеству. Передовыми хозяйст-
вами по свиноводству в 1951 г. стали свиносовхоз и совхоз «Тауйский», работа совхозов «Ола» и
«Сеймчан» была признана неудовлетворительной3.
Оленеводческие совхозы на конец года имели 32486 оленей, общий приплод стада составил 6,6 %.
Было забито 4678 оленей и получено 141,4 т мяса, выход мяса с одной головы составил 39,2 кг4. Однако
непроизводительный отход стада в оленесовхозах в 1951 г. вследствие потерь, падежа и уничтожения
хищниками стал значительным - 2050 голов5.
Неблагоприятные условия (ледовая обстановка и штормы во время сельдевой путины) обусловили
незначительные масштабы лова сельди: было выловлено 2,3 тыс. т при плане в 5,15 тыс. т (44 %)6.
Однако лососевая путина в 1951 г. была проведена более успешно, но перекрыть недостаток сельди не
удалось. При плане лова кеты и горбуши в 4,6 тыс. т фактически было добыто 5,2 тыс. т (или 113 % к
плану). По сравнению с предыдущим годом в сезон 1951 г. лососевых было выловлено на 2,55 тыс. т
больше7.
Интенсивный вылов рыбы лососевых пород уже в то время наносил серьезный ущерб поголовью. В
связи с этим, в частности, на некоторых нерестовых реках промысловый лов лососевых в 1950 г. был
запрещен. И.Д. Бацаев справедливо замечает, что эффективность пассивных методов добычи, зависев-
шая от количества выставленных орудий лова, а главное от интенсивности подхода рыбы к побережью,
в 1946-1953 г. неуклонно снижалась8.
’ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 466). Л. 3.
2 Там же. Л. 4.
3 Там же. Л. 5. Выходное поголовье птицы в 1951 г. составило 102,7 % к плану. План инкубации цыплят был
выполнен на 119,6 %, сверх плана было получено 7157 цыплят. Значительно выше плана оказалась продажа цыплят
рабочим и служащим (7865 голов сверх плана).
4 Там же. Л. 6.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4661. Л. 6-7. В летний период имел место сверхплановый забой молодняка, когда
в совхозах началась эпизоотия некробациллеза, а заболеванию подвергался в первую очередь слабый молодняк.
6 Там же. Л. 7.
7 Там же.
8 Бацаев И.Д. Сельское и промысловое хозяйство Северо-Востока России 1929-1953 гг. Магадан, 1997. С. 93. В
конце августа 1950 г. председатель Магаданского горисполкома Кусании говорил: «...говорят, что мало ловят и,
вроде, рыбы нет. Но ведь рыбаки дальше 10 миль от берега не отходили. Я считаю, что рыболовецкое хозяйство
надо передать Министерству рыбной промышленности, т.к. в настоящее время мы только сковываем развитие рыб-
ной промышленности, и у Дальстроя руки до этого дела не доходят» (ЦХСД МО: Коллекция документов).
410
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Похожую картину можно было наблюдать и в колымском животноводстве. Отсутствие необходи-
мых средств на развитие материально-технической базы и недостаток средств на пополнение основного
стада делали этот вид сельскохозяйственного производства довольно уязвимым.
Большинство скотных дворов в совхозах и подсобных хозяйствах предприятий Дальстроя были со-
вершенно недостаточны для нормального размещения имеющегося поголовья скота. Так, при мини-
мальной потребности скотными помещениями в 31 тыс. скотомест обеспеченность в них на конец
1952 г. составляла лишь 16 тыс. мест (всего 52 %). При этом все они находились в ветхом, изношенном
состоянии. В некоторых подсобных хозяйствах (Дальстройуголь, УШОСДОР, Энергоуправление и др.)
пришлось пойти на сокращение свинопоголовья по причине полного износа свинарников и отсутствия
средств на их строительство. Ликвидировать отдельные свинофермы пришлось в 1952 г. и из-за распро-
странения заболеваний1. Непроизводительные отходы по крупному рогатому скоту составили в течение
только 1952 г. 742 головы, по свиньям - 5488, лошадям - 314, оленям - 17031 и птице - 5442 головы1 2 3.
Одновременно в 1952 г. были резко сокращены государственные лимиты концентрированных кор-
мов для Дальстроя. В совокупности с этим отсутствие слаженной работы в подразделениях гостреста
«Колымснаб» привело к значительным недопоставкам даже существенно сниженного количества фура-
жа. Имевшийся скот оказался под угрозой полного вынужденного забоя или голодного пайка’. План по
сенозаготовкам был выполнен на 76 %: сорвали заготовку местных кормов и поставили под угрозу го-
лодной зимовки и падежа скота хозяйства Янстроя, ЗГПУ, ОГПУ, КИРП и др.4 5
Значительный ущерб животноводству наносили болезни скота. Наиболее заметным это было в оле-
неводстве. В частности, в 1952 г. оленепоголовье КИРПа было поражено эпизоотией некробациллеза,
или «копыткой». По отчетным данным этим заболеванием оказались охваченными все стада совхозов.
Наиболее сильно пострадали стада Зырянского и Нижнеколымского оленесовхозов, в некоторых пора-
жение некробациллезом доходило до 30-40 %. Следствием стал большой падеж оленей. Пастухи физи-
чески не могли справиться с забоем больных оленей’.
Это близкое к критическому положение еще более усугублялось начавшимися конфликтами с со-
ветскими органами власти Хабаровского края и Якутии. Хабаровский крайисполком и Совет Министров
ЯАССР настоятельно требовали возвращения их колхозам пастбищ, которые в свое время были заняты
Дальстроем и использовались им для выпаса оленей6.
Поскольку особый статус Дальстроя в начале 1950-х гг. все снижался и закон все чаще и чаще нахо-
дился не на его стороне, ему пришлось возвращать пастбищные угодья. Изъятие этих земель, использо-
вавшихся совхозами ГУ СДС, и передача их хабаровским и якутским колхозам заставило Дальстрой лик-
видировать целые отделения ряда совхозов, например отделение «Алазея» Нижнеколымского совхоза
КИРП, отдел совхоза «Буксунда» и т.д. Многократные просьбы Дальстроя о проведении землеустроитель-
ных работ на его территории и наделении его постоянными земельными угодьями оставались без ответа7.
Наблюдались и другие примеры. 6 февраля 1951 г. прокурор Камчатской области В. Сабуров обра-
тился к Генеральному прокурору СССР Г.Н. Сафонову по поводу нарушений, допускаемых Чаун-
Чукотским ГПУ8. Оно имело в Чаунском районе Чукотского округа в своем распоряжении оленеводче-
ские совхозы, которым были отведены земли из государственного фонда. Не удовлетворяясь этими па-
стбищами, работники совхоза перегоняли стада оленей на территорию колхозов «Вперед» и «Иллерней»
Восточно-Тундровского района, занимая при этом лучшие пастбища, закрепленные за указанными кол-
хозами.
Пастухами совхозных стад ЧЧГПУ являлись заключенные, и, кроме занятия лучших колхозных вы-
пасов, они умышленно соединяли свои стада с колхозными, а при отборе своего стада захватывали и
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4694. Л. 18.
2 Там же. Д. 1707. Л. 140.
3 Там же. Л. 141.
4 Там же.
5 Там же. Д. 4727. Л. 37. Заболевание некробациллезом являлось поистине бичом оленеводства. Само течение
заболевания очень острое, оно поражает в основном внутренние органы животного. Это не давало возможности
определить степень заболеваемости оленей. Отмечались случаи мгновенной их гибели.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4694. Л. 18.
7 Там же. Л. 18-19.
8 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 284. Л. 36-37.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 411
колхозных оленей. Восточно-Тундровский отдел сельского хозяйства неоднократно обращался к дирек-
торам совхозов прекратить нарушения устава сельхозартели и убрать свои стада на другие участки за
пределами колхозных пастбищ.
Уполномоченный комитета по делам совхозов по Хабаровскому краю Устинов телеграфно также
требовал прекратить нарушения. Исполком Чукотского окружного совета депутатов трудящихся 24 сен-
тября 1949 г. принял специальное решение № 212, обязывающее начальника Чаун-Чукотского горно-
промышленного управления Бокарева до 1 ноября 1949 г. освободить колхозные пастбища. Однако все
эти требования и решения остались невыполненными, и указанные нарушения продолжались. Прокурор
Камчатской области В. Сабуров, указывая, что сам не имел возможности что-либо предпринять на мес-
те, просил Генерального прокурора СССР обратиться к министру внутренних дел с тем, чтобы обязать
начальника ЧЧГПУ Дальстроя полностью освободить незаконно используемые пастбищные угодья и
впредь не допускать «случаев терроризации местного населения».
В 1952 г. в хозяйствах Дальстроя было выращено 17246 т картофеля, 20267 т капусты, 4518 т прочих
овощей1.
Стоимость фактического выпуска продукции по животноводству в 1952 г. была снижена на 1187 тыс. руб.
По продукции растениеводства открытого грунта имелась экономия в сумме 4191 тыс. руб., но удорожа-
ние сена естественных сенокосов на 4806 тыс. руб. и продукции парников привело к общему удоро-
жанию по растениеводству. В целом общий убыток от реализации сельскохозяйственной продукции
составил в 1952 г. 49917 тыс. руб. (при плане 42807 тыс. руб.)1 2 3.
Себестоимость сельскохозяйственной продукции Дальстроя оставалась довольно высокой. Особен-
но высокой она была в хозяйствах, не входивших в структуру УПХ. Так, хозяйства КИРПа, например,
выращивали тепличные овощи себестоимостью 1 кг в 60 руб., себестоимость яиц в хозяйстве СГПУ со-
ставляла 35 руб. за десяток, а 1 кг куриного мяса 174 руб.1 В то время как совхозы УПХ получили эко-
номию в 1,9 млн руб., небольшие хозяйства ОГПУ имели в 1952 г. 1,1 млн руб. убытков, в Ю31 ПУ - 860
тыс. руб., в КИРПе - 1870 тыс. руб.4
Неудачной оказалась для сельского и промыслового хозяйства Дальстроя и путина 1952 г. Рыбо-
промысловым предприятиям едва удалось выловить половину запланированных объемов рыбы: 5070 т
вместо 10000 т5.
Выполнение производственной программы по рыболовству в основном зависело от выполнения
плана вылова сельди, так как она занимала значительный удельный вес (свыше 50 %) в общем объеме
добычи рыбы. Арманский, Ольский, Ямский рыбпромхозы и Усть-Магаданский рыбозавод, занимав-
шиеся выловом сельди, в целом были обеспечены всем необходимым. Рыболовецкие бригады и орудия
лова (36 ставных и 23 закидных невода) были своевременно выставлены по водоемам6.
Но план вылова сельди был выполнен всего на 30 %: из запланированных 5,05 тыс. т было выловле-
но 1,5 тыс.7 В селедочную путину только две бригады промысла «Новостройка» Арманского рыбпром-
хоза добились перевыполнения плана вылова сельди8 9. Затяжная холодная погода и низкая температура
воды препятствовали подходу рыбы на нерест к берегам. Отсутствие квалифицированных кадров рыбо-
ловецкого состава приводило к тому, что на протяжении трех лет оказалось не эффективным использо-
« 9
вание имеющегося сейнера .
В сложившейся ситуации рыбопромысловые хозяйства попытались в период лососевой путаны принять
все меры для перекрытия недолова сельди. Были выставлены сверхплановые орудия лова: 41 ставной невод
(вместо 26) и 65 закидных неводов (вместо 34)10. В период лососевой путины все рыбопромысловые хозяйст-
ва широко практиковали экспедиционный лов лосося, т.е. лов в новых местах. Так, например, Арманский
1 ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. ГД. 1707. Л. 142.
2 Там же. Д. 4694. Л. 22.
3 Там же. Д. 1707. Л. 142.
4 Там же.
3 Там же. Д. 4694. Л. 16.
6 Там же. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4712. Л. 221.
7 Там же. Л. 222.
8 Там же. Л. 223.
9 Там же.
10 Там же. Л. 222.
412
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
рыбпромхоз вел экспедиционный лов горбуши в районе Кетловки, Ольский рыбпромхоз - в районе залива
Один, Усть-Магаданский рыбозавод - в районе Неурчан, Ямский рыбпромхоз - на участках Эткснан, Соба-
чья, Угулан и Налагала.
Однако и по лососевым породам план по управлению был выполнен только на 61 %, или 2,8 тыс. т.
В это число вошли и выловленные колхозами 1,3 тыс. т лосося1. При этом необходимо отметить, что все
основные пресноводные лососевые водоемы эксплуатировались только колхозным сектором, а хозяйст-
венный лов лососевых пород производился в море и реках с небольшим запасом лосося.
В целом, как отмечалось в отчетных документах, сырьевая база добычи лосося заметно падала из
года в год и «воспроизводство запасов никем не охранялось», поэтому не исключалась и возможность
дальнейшего снижения хода лососевых1 2 3. Одновременно рыбной отрасли Дальстроя серьезно не хватало
самоходного флота для активного лова и кадров для его обеспечения. Для более успешной работы тре-
бовалось пополнить рыбный флот сейнерами и завербовать для работы в рыбном хозяйстве квалифици-
рованных работников.
Обобщающие сведения о результативности сельскохозяйственного и промыслового производства
Дальстроя в 1945-1952 гг. приводятся в табл. 58.
Таблица 58
Результативность сельского и промыслового хозяйства
Дальстроя в 1945-1952 гг?
Производство 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952
Сбор сена, тыс. т 41,2 36,1 24,5 40,8 33,4 31,2 45,5 43,8
Валовой удой молока, т 3920 5136 4358 5052 5763 6533 7830 9130
Валовой выход мяса, т 759 1038 898 1115 1125 1272 1300 1710
Валовой сбор яиц, тыс. шт. 682 902 1375 1426 1505 1705 1659 1758
Удой на 1 фуражную корову, л 1268 1655 1465 1685 1335 1799 2070 2062
Урожай картофеля, ц/га 47 50 46 54,6 88 99 95,8 118,1
Урожай капусты, ц/га 140 231 150 230 234 225 225 253
Вылов лососевых, тыс. т 4,8 4,9 3,9 2,7 6.9 2,3 5,2 2,8
Вылов сельди, тыс. т 4,2 3,0 3,4 2,2 5,3 3,0 2,3 1,6
Вылов разнорыбицы, тыс. т 1,9 1,2 0,9 0,8 1.8 0,3 0,5 0,4
Добыча морзверя, тыс. шт. 2,5 1,9 2,5 4,1 13,1 9.0 4,6 5,0
В 1953 г. животноводство в совхозах Дальстроя вновь попало под удар инфекций. Была осуществ-
лена сверхплановая выбраковка крупного рогатого скота, пораженного бруцеллезно-туберкулезным за-
болеванием. Совхозы забивали лошадей, больных инфекционной анемией, а в некоторых хозяйствах
пришлось уничтожать свиней, среди которых распространялась эпизоотия чумы4. Эпизоотия сказалась и
на недовыполнении плана по мясу: совхозы преждевременно снимали свиней с откорма и забивали их
во избежание падежа и непроизводительных отходов.
Одновременно амнистия заключенных во II квартале 1953 г. весьма негативно отразилась на совхо-
зах и подсобных хозяйствах. Опытные доярки, телятницы, птичницы и другие животноводческие кадры,
проработавшие в совхозах несколько лет, вынужденно заменялись новыми, ранее ничего общего не
имевшими с сельским хозяйством, вследствие чего резко понизилась продуктивность животных. Выну-
жденный переход сельхозпредприятий на вольнонаемную рабочую силу, при отсутствии в совхозах и
подсобных хозяйствах жилплощади, отразился на ходе заготовок местных грубых и сочных кормов5.
План по заготовкам силоса и сена был сорван, вследствие чего животноводческие хозяйства в зимне-
стойловый период 1953/54 года были поставлены в очень тяжелые условия.
Нормы кормления животных, установленные центральными ведомствами для хозяйств Крайнего
Севера, оказались чрезвычайно низкими. Неоднократные просьбы Дальстроя об увеличении норм корм-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Он. 1. Д. 4712. Л. 223.
2 Там же. Л. 224.
3 Там же. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 42 об., 46.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4783. Л. 24.
’Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 413
ления животных и доведения их до размеров, обеспечивавших получение планируемой продуктивности,
положительного решения не получили. Ежегодные заявки Дальстроя на концентрированные корма в
необходимом ассортименте не выполнялись. На Колыму завозился преимущественно один овес и в
лучшем случае незначительный процент комбикорма или шрота. Частыми были перебои в регулярной
доставке фуража в порт Нагаево1.
Обеспеченность животных в зимне-стойловый период 1953/54 года скотоместами составляла по
разным видам животных от 70 до 80 %. Имевшиеся помещения были выстроены в основном в 1935—
1940 it. и пришли в крайнюю ветхость, не обеспечивая элементарных зоогигиенических требований.
Это, в свою очередь, способствовало развитию всевозможных заболеваний и снижало продуктивность1 2.
Общие непроизводительные потери оленей к концу 1953 г. составили внушительную цифру -
12512 голов, 12,4 % к общему поголовью. Основными причинами непроизводительных потерь оленей
являлись падеж от инфекционных заболеваний, потравы хищниками вследствие недостаточной охраны
стад. Нередкими были случаи смешивания оленей вследствие близкого соседства с колхозными стада-
ми, в результате чего они терялись.
В целом совхозы Дальстроя в 1953 г. при выпуске продукции животноводства в плановых ценах на
104,5 млн руб. допустили удорожание на 6,9 %, или 7,3 млн руб. В подсобных хозяйствах предприятий
при выпуске продукции на 44,2 млн руб. удорожание составило 11,3 %, или почти 5 млн руб. В резуль-
тате значительного роста фактической себестоимости продукции животноводства и растениеводства
плановые убытки по реализации сельскохозяйственной продукции оказались в 1953 г. превышены на
20,2 млн руб. При этом убытки по совхозам составили 9,8 млн руб., или 13,8 коп. на 1 руб. реализован-
ной продукции, а по подсобным хозяйствам - 10,5 млн руб., или 40,4 коп. на 1 руб. реализованной про-
дукции. Всего в 1953 г. Дальстроем было реализовано сельскохозяйственной продукции на 96,3 млн руб.
(из них совхозами - на 70,4 и подсобными хозяйствами - на 25,9 млн руб.)3.
Совхозы и подсобные сельские хозяйства Дальстроя за 1954 г. по надою молока на 1 фуражную ко-
рову и яйценоскости на 1 несушку достигли показателей, дававших право для участия во Всесоюзной
сельскохозяйственной выставке; были выполнены по подсобным хозяйствам Колымснаба условия для
участия на сельхозвыставке и по урожайности картофеля с 1 га посевов. Однако это были лишь единич-
ные успехи, поскольку в целом, по сравнению с установленным планом, совхозы и подсобные предпри-
ятия Дальсгроя работали в 1954 г. неудовлетворительно. Особенно это было характерно для растение-
водства. Так, валовой сбор картофеля за 1954 г. был выполнен всего на 67,7 %, его урожайность с 1 га
оказалась на 23 % меньше запланированной. План по валовому сбору овощей открытого грунта был вы-
полнен по Дальстрою на 70 %, по овощам закрытого грунта - на 66 %4.
Несколько лучших показателей достигли животноводы Дальстроя, хотя и ими плановые задания
выполнены не были. Установленный план по удою на 1 корову в количестве 2150 кг был недовыполнен
на 74 кг (3,4 %). Нс был выполнен план и по выходному поголовью коров. Однако за период с 1950 г.
количество коров в стаде крупного рогатого скота увеличилось с 35,7 до 46,7 % на конец 1954 г., что
позволило увеличить валовой выход молока за этот период на 68 %5.
Основной причиной невыполнения плана по растениеводству в 1954 г. стали неблагоприятные кли-
матические условия истекшего года. По районам Колымы, кроме Тауйска, летние заморозки погубили
часть посевов картофеля, и на оставшихся площадях урожай был значительно снижен. По совхозам
Приморья от переувлажнения почвы вследствие выпадения осадков погибло 410 га посевов картофеля.
На ухудшение показателей повлияли также невыполнение агротехнических мероприятий по уходу за
посевами пропавших культур из-за необеспеченности рабочей силой и техникой, а также затягивание
сроков уборки урожая6.
Неудовлетворительно закончился 1954 г. и по оленеводству. План приплода оленей совхозами был
выполнен на 94,4 %. Из-за плохой работы совхозов, не сумевших обеспечить стада необходимым коли-
чеством пастухов и средствами борьбы с волками, непроизводительные отходы оленей составили около
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4783. Л. 25.
2 Там же.
3 Там же. Л. 27.
4 Там же. Д. 4843. Л. 59.
5 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4843. Л. 59.
6 Там же. Л. 59-60.
414
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
10 тыс. голов. Из них 2,8 тыс. голов пало и было затравлено волками и около 7000 голов было потеряно
в тайге. Часть пропавших оленей была найдена в январе и феврале, остальных пришлось списать1.
Дальстрой вновь ставил перед правительством вопрос о передаче оленеводческих совхозов в веде-
ние Министерства совхозов. В случае отрицательного решения руководство Дальстроя говорило о воз-
можной «ликвидации этих хозяйств как чрезвычайно убыточных и малотоварных»1 2.
В результате производственно-хозяйственной деятельности сельхозпредприятия Дальстроя в 1954 г.
имели 30 млн руб. сверхплановых убытков. Наибольшие сверхплановые убытки дали совхоз «Эльген» -
3493 тыс. руб., совхозы Приморья - 2388 тыс. руб., совхоз «Сусуман» - 1987 тыс. руб., подсобные хо-
зяйства Теньки - 1186 тыс. руб. и КИРПа - 2274 тыс. руб. Много убытков дали мелкие подсобные хо-
зяйства, где убытки превышали сумму выручки от продажи продукции. Руководство Дальстроя вынуж-
дено было признать, что «содержание многих подсобных хозяйств не вызывается сейчас необходимо-
стью и кроме убытков ничего существенного не дает»3. В связи с этим началась работа по сокращению
количества мелких подсобных хозяйств, частично путем их слияния или ликвидации.
В 1956 г. совхозы и подсобные хозяйства начали весеннюю посевную кампанию со значительным
опозданием на 20-30 сут вследствие того, что многие районы деятельности Дальстроя подверглись
большому весеннему наводнению4.
В течение летнего периода 1956 г. было несколько заморозков с минусовыми температурами
(до-4...- 8 °C): 27 июня температура снижалась до-3 , затем 11, 13, 14 июля от-8 до-4 , и 18,19 и
21 августа до -3...- 4 С. В результате летних заморозков погибли многие посевы картофеля, капус-
ты, турнепса, редиса и однолетних трав. При этом обеспеченность совхозов и подсобных хозяйств
рабочей силой в 1956 г. колебалась в пределах 65—75 % от необходимого количества.
Валовой выход урожая сельскохозяйственных культур в 1956 г. составил 18,5 тыс. т (или 47 %): в
том числе картофеля - 7,8 тыс. т (45 %), овощей открытого грунта - 7,2 тыс. т (45 %), зерновых культур -
3,2 тыс. т (90 %), овощей парниковых - 132,7 т (48 %), овощей тепличных - 54 т (51 %)5. Урожай карто-
феля с 1 га составил 50 ц6.
Вина за столь плачевное положение была возложена на руководителей совхозов. В частности, «за
плохую работу» в 1956 г. были сняты с работы директор совхоза «Эльген» И.А. Бганцев, директор сов-
хоза «Сусуман» И.С. Кутузов, старшие агрономы этих совхозов получили строгие взыскания7. Убытки
от сельскохозяйственной деятельности Дальстроя в 1956 г. составили 52,658 млн руб.8
Сельскохозяйственный и промысловый сектор экономики Дальстроя, всегда рассматривавшийся
его руководством как отрасль второго или даже третьего порядков, по сравнению с горной промыш-
ленностью и ее непосредственным обеспечением, к середине 1950-х гг. находился в тяжелейшем со-
стоянии. Общие для сельского хозяйства страны проблемы здесь усиливались не только суровыми
климатическими условиями, делавшими этот вид производства весьма рискованным, но и ведомст-
венной подчиненностью совхозов и подсобных хозяйств имевшей чрезвычайный характер лагерно-
производственной структуре.
Поэтому уже в первые годы существования здесь конституционных органов советской власти и ус-
тавных партийных организаций, созданных после образования Магаданской области, пристальное вни-
мание было уделено положению сельскохозяйственного и промыслового производства. Так, на II пле-
нуме Магаданского обкома КПСС в 1954 г. подчеркивалось, что, во исполнение Постановления Совета
Министров СССР от 3 июля названного года «Об оказании помощи сельскому хозяйству Магаданской
области», начато проведение целого ряда мероприятий.
Рыбопромысловая отрасль организационно консолидировалась в рамках Магаданского государст-
венного рыбного треста. В него вошли Тауйский, Анадырский рыбокомбинаты и рыбные промыслы
Дальстроя, а также предприятия Северо-Охотского треста, объединявшего колхозные рыбные промыс-
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4843. Л. 60.
2 Там же. Л. 61.
3 Там же. Л. 60.
4 Там же. Д. 4899. Л. 23.
5 Там же. Л. 24.
6 Там же.
7 Там же. Л. 24-25.
8 Там же. Л. 26.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 415
лы1. Магаданский госрыбтрест уже в 1954 г. стал оснащаться техникой, рыбопромысловым флотом.
Особое внимание руководством области уделялось укреплению береговой базы, созданию холодильного
хозяйства и предприятий по изготовлению высококачественной рыбной тары. Советом Министров
СССР установлено задание довести добычу рыбы в 1955 г. до 220 тыс. ц, а в 1956 - до 270 тыс. ц.
На укрепление производственной базы совхозов Дальстроя правительство разрешило дополнитель-
но израсходовать в 1954 г. 2 млн руб., в 1955 г. - 9 млн, в 1956 г. - 12 млн, а в 1957 г. - 15 млн руб. В
целях внедрения механизации в сельскохозяйственное производство в области создавалась МТС с се-
мью тракторными отрядами в отдаленных районах. Для организации научной работы началось создание
областной комплексной сельскохозяйственной опытной станции.
Для усиления кадрового состава производства продуктов питания с 1955 г. в Магаданском горном
техникуме предполагалось создание сельскохозяйственного отделения. А для закрепления трудовых
ресурсов применялась следующая мера. Работникам, остававшимся в области и принятым в один из
колхозов, выдавались ссуды на строительство жилых домов сроком на 10 лет в размере до 10 тыс. руб. и
на приобретение скота сроком на 2 года до 2 тыс. руб. и т.д.1 2
Таким образом, как и основное производство Дальстроя - горная промышленность, обеспечиваю-
щие отрасли в течение послевоенного десятилетия вошли в полосу серьезного кризиса. Природа этого
кризиса обусловливалась тем, что методы штрафной колонизации, давшие максимальный экономиче-
ский эффект в 1930-1940-х гг., оказались недейственными, когда ситуация потребовала создания на Се-
веро-Востоке экономики комплексного типа. Стало необходимым формирование технологически осна-
щенных топливно-энергетического комплекса, машиностроительной отрасли и сельскохозяйственного
производства. Дальстрой, созданный, прежде всего, для добычи ценных видов минерального сырья пре-
имущественно с использованием подневольной рабочей силы, по своим системным характеристикам с
такой задачей справиться не мог.
5.4. Население Колымы и Чукотки в 1946-1957 гг.
Динамика количественного и качественного состава трудовых ресурсов Дальстроя в послевоенное
десятилетие стала наглядным проявлением кризиса форм и методов государственной политики эпохи
«второй волны» колонизации Севера и одновременно одним из важнейших факторов, стимулировавших
агонию таких производственно-лагерных комплексов, как ГУ СДС.
После войны его вольнонаемная рабочая сила в целом продолжала состоять из завербованных «на
материке» договорников, солдат и офицеров, направлявшихся для продолжения службы, и бывших за-
ключенных УСВИТЛа, оставшихся работать на Колыме и Чукотке по вольному найму. На 1 сентября
1948 г. в Дальстрое работало 115749 вольнонаемных работников. Среди них было 32184 договорников,
5046 работавших иждивенцев, 985 местных жителей, 49603 освободившихся из лагерей, 27931 спецпо-
селенец. В общем числе мужчины насчитывали 104230 чел., женщины - всего 11579 чел.3
Своеобразным пополнением вольнонаемного состава ГУ СДС в это время стали представители так
называемого «спецконтингента», вывозившегося со строек советского атомного проекта (спсцстройки
МВД № 313, 247, 535, 514, ИТЛ-100, Чслябинск-40). Согласно Постановлению Совета Министров СССР
от 14 июля 1949 г., в состав этой группы вошли строители советских атомных объектов: вольнонаемные,
бывшие заключенные (судившиеся за антисоветскую деятельность, бандитизм, разбой и воры-
рецидивисты), солдаты-репатрианты и спецпоселснцы, «имевшие связи с заграницей или сотрудничав-
шие с фашистскими оккупантами». Названный документ предписывал до 15 августа вывезти их в Даль-
строй СССР «для работы в качестве вольнонаемных, заключив с ними договоры (трудовые соглашения)
сроком на 2-3 года». Однако их правовой статус существенно отличался от положения дальстроевских
«договорников». Они должны были быть поселены «компактно и в обособленном месте, исключив воз-
1 Северо-Охотский госрыбтрест был создан 1 января 1950 г. постановлением Совета Министров СССР. В его
составе работали рыбокомбинаты «Гижигинский» и «Наяханский», которые объединяли 10 рыбозаводов, обслужи-
вавших 10 колхозов См.: Бацаев И.Д. Очерки истории Магаданской области (начало 20-х - середина 60-х гт. XX в.).
Магадан, 2007. С. 157.
2 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 7. Л. 7-8.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
416
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
можность общения их с другими контингентами, работающими на предприятиях Дальстроя, возмож-
ность перехода их на какие бы то ни было другие объекты и всякую возможность побега с места нахож-
дения»1. В течение 1949-1951 гг. на Колыму было доставлено 10363 чел. «спецконтингента»1 2.
Проблемы обеспечения квалифицированными кадрами всех отраслей производства ГУ СДС вызва-
ли к жизни появление целого ряда нормативных и распорядительных актов правительства и руководства
НКВД - МВД СССР, восстанавливавших и расширявших уже имевшиеся льготы и преференции для
этой категории работников. Так, в частности, в декабре 1945 г. было объявлено о порядке выплаты еди-
новременного вознаграждения за долгосрочную непрерывную работу в Дальстрое (порядок выплаты
регулировался Постановлением СНК СССР № 2777 от 29 октября 1945 г.)3. В сентябре 1947 г. по Даль-
строю было объявлено, что в соответствии с Распоряжением МВД № 323 от 30 мая 1947 г. вольнонаем-
ным инженерно-техническим работникам и служащим, обслуживавшим 9- и 10-часовые рабочие смены,
оплата переработанных часов будет производиться в полуторном размере (как это практиковалось в до-
военный период)4. Данное распоряжение относилось только к тем работникам, чье присутствие на про-
изводстве было обязательно в течение всего времени работы смен.
3 июля 1948 г. руководство ГУ СДС обязало руководителей отраслевых управлений предоставлять,
как правило, отпуска тем работникам, которые не использовали их за 3 и более предшествующих года5.
Однако спустя неделю последовало новое указание. Компенсацию за неиспользованный отпуск рабочим
и служащим Дальстроя на Крайнем Севере за время работы предписывалось выплачивать во всех случа-
ях в полном объеме без переоценки6.
11 апреля 1951 г. Правительство СССР вновь расширило перечень дополнительных льгот для пер-
сонала ГУ СДС7. При исчислении стажа работы для выплаты единовременного возна^аждения за вы-
слугу лет его работникам разрешалось включать время работы в других министерствах и ведомствах,
где была установлена выплата процентных надбавок или единовременного вознаграждения за выслугу
лет, независимо от времени перехода работника на работу в Дальстрой из этих ведомств8. 11 февраля
1 Губарев В. Белый архипелаг Сталина. М., 2004. (.'.-227.
2 В том числе только в 1949 г. эшелонами № 97019А, 97019, 97018, 97027, 97022, 97021, 97231, 97020, 97023,
97236, 97149 в Дальстрой прибыло 5259 взрослых людей из числа «спецконтингента» (ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1.
Д. 5206. Л. 1).
3 Там же. Д. 129. Л. 70. Лица, имевшие непрерывный стаж работы в Дальстрое от 7 до 10 лет, имели право на
премирование двухмесячным окладом, имевшие непрерывный стаж 10 лет и выше - на премирование трехмесяч-
ным окладом. Помимо этого, отработавшим непрерывно свыше 10 лет за каждый год работы сверх 10 лет выплачи-
валась премия в размере двухмесячного оклада. Стаж непрерывной работы исчислялся с начала работы в Дальстрое.
Время с 1 октября 1942 г. по 29 октября 1945 г. из общего стажа исключалось и при определении права на едино-
временное вознаграждение за долговременную работу не учитывалось. В дальнейшем такие поощрения работников
за долговременную непрерывную работу в Дальстрое путем выплаты им единовременного вознаграждения произ-
водились периодически. См.: Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя. История горнодобывающей промышленности
Северо-Востока России в 30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 225.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 154. Л. 188.
5 Там же. Д. 169. Л. 193-195. Отпуск предоставлялся не более чем за 3 года работы. За неиспользованный от-
пуск за время работы свыше трех лет выплачивалась компенсация в размере 1/10 от начисленной суммы. При
увольнении работников компенсация за неиспользованный отпуск за время работы до 16 декабря 1947 г. должна
была выплачиваться в размере 1/10 начисленной суммы компенсации, а за последующее время - в полном объеме.
6 Гам же. Л. 55. В том же 1948 г. Дальстрой был проинформирован о порядке представления к награждению
орденами и медалями СССР за выслугу лет и безупречную работу на предприятиях и в организациях цветной ме-
таллургии МВД СССР. Так, работник, имевший до 9 лет непрерывного стажа, мог быть представлен к медали «За
трудовое отличие», от 10 до 14 лет стажа - к медали «За трудовую доблесть», от 15 до 19 лет стажа - к ордену
Красного Знамени, при непрерывном стаже в 20 лет и более работник мог быть представлен к ордену Ленина (ГА
МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 162. Л. 25-35).
7 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 253. Л. 36-38.
8 При служебном переводе на работу в Дальстрой в связи с заключением трудового договора за работниками
разрешалось сохранять суммы процентных надбавок, выслуженных ими в других министерствах и ведомствах за
работу на Крайнем Севере и в отдаленных местностях. Эти надбавки сохранялись в виде исключения, независи-
мо от времени перевода работников на работу в Дальстрой. Сотрудникам ГУ СДС, уволившимся из его системы
до издания этого постановления, а затем вновь принятым на работу, в стаж на получение 10-процентных надба-
вок, а также на получение единовременного денежного вознаграждения за выслугу лет и повышенного пенсион-
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 417
1952 г. начальникам управлений и предприятий Дальстроя было предоставлено право выплачивать ли-
цам, продлившим договор о работе на новый срок не менее трех лет, единовременное пособие в размере
месячного оклада или ставки заработной платы. Начальники управлений, предприятий, лагерей и орга-
низаций были обязаны от имени Дальстроя проводить работу по заключению новых договоров с работ-
никами, у которых срок действия договора истек. Дополнительные трудовые соглашения о работе
должны были заключаться на новый срок не менее трех лет1.
Вербовкой пополнения дальстроевцев занимались подразделения гостреста «Дальстройснаб». В ок-
тябре 1945 г. постановлением СНК СССР Дальстрою было предоставлено право вербовки квалифициро-
ванных специалистов на территории Московской, Ленинградской, Челябинской, Свердловской, Новоси-
бирской, Томской, Иркутской, Куйбышевской, Молотовской, Кировской, Кемеровской, Ростовской, Са-
ратовской, Чкаловской областей и Хакасской автономной области. Одновременно потенциальный даль-
строевец мог быть завербован на территории Украины, Казахстана, Башкирии, Алтайского и Краснояр-
ского краев. Руководителям местных органов власти приписывалось помогать Дальстрою в привлечении
специалистов* 1 2.
Тем не менее мы не можем зафиксировать случаев, когда бы планы привлечения новых работников
на предприятия Колымы и Чукотки выполнялись полностью. В частности, в 1946 г. Дальстрой получил
лишь 58 % запланированного количества договорников (инженеров - 40,1 %, техников - 40 % от плана),
в 1947 г. - 83.5 % (инженеров - 66,5 %, техников - 75 %), в 1948 г. - 67 % (инженеров - 56 %, техников -
62,5 %), в 1949 г. - 86,6 % (инженеров - 40,8 %, техников - 72,8 %)3. При этом при общей потребности в
специалистах с высшим и средним специальным образованием в 16105 чел. в ГУ СДС на 1 октября
1949 г. имелось лишь 8184 чел. Обеспеченность различных отраслей хозяйства Дальстроя профессио-
нальными кадрами выглядела следующим образом: горные работы - 36,5 %, геологоразведка - 40,3 %,
энергохозяйство - 69 %, механическая служба - 60,7 %, транспорт - 58,7 %, капитальное строительство -
69,3 %, снабжение, торговля - 30,7 %, медико-санитарная служба - 66,6 %4.
Причинами столь высокой текучести квалифицированных кадров продолжали оставаться условия труда
и быта специалистов. Их в полном смысле этого слова мытарства: начинались уже при первой встрече с реа-
лиями Дальстроя - по прибытии в транзитные городки в Приморье. Перевалочная база Дальстроя в Находке
в 1948 г.: в 30 бараках, предназначенных для размещения 1200 чел., фактически при установке двухъярусных
нар размещалось по 3 тыс. чел., а в летние месяцы - до 4 тыс. Для размещения транзитных пассажиров было
дополнительно поставлено 5 временных палаток, выделено 4 барака из зоны транзитного лагеря заключен-
ных. Часть же отправлявшихся в Дальстрой вообще жила под открытым небом5.
В июле 1947 г. полковник В.Ф. Шевченко докладывал заместителю министра внутренних дел СССР
генерал-лейтенанту Б.П. Обручникову о приезде пополнения охраны лагерей Дальстроя: «Некоторые
управления МВД (по Саратовской, Харьковской, Кемеровской областям) выдали завербованным на до-
рогу всего по 200 руб. В результате этого люди вынуждены были продавать с себя одежду, некоторые из
ного обеспечения было разрешено засчитывать все время работы в Дальстрое, если срок перерыва в работе был
не более двух лет.
1 ГА МО. Ф. Р-23 сч. Д. 280. Л. 320-321. Отметим, что целый ряд льгот, действовавших в Дальстрое для воль-
нонаемных специалистов, не распространялся, например, на врачей, что вызывало серьезную текучесть кадров в
медицинских учреждениях (ЦХСД МО: Коллекция документов).
2 См.: Бродкин М.С. История снабжения Дальстроя водным транспортом в 1932-1957 гг.: Дне. ... канд. ист. на-
ук. Томск, 2008. С. 129.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 5038. Л. 1.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов. В Сеймчанское райГРУ в 1949 г. приехало 3 чел., в 1950 г. - ни одного. В
ЮЗГПУ в 1949 г. прибыло 71, а у ехало 96 чел. (Там же).
5 Нормативная продолжительность пребывания пассажиров в Находке составляла 10 дней, а обычно жили в та-
ких условиях по 1,5-2 месяца в ожидании отправки в Магадан. Антисанитарные условия проживания привели к
тому, что в 2 амбулатории «гранзигки» обратились 6350 чел., из них были госпитализированы 1160, в том числе
389 детей. Чтобы максимально ускорить их отправку в Дальстрой, на пароход «Феликс Дзержинский», при разре-
шенном регистром количестве пассажиров в 1300 чел. в летние месяцы грузилось до 3 тыс. (Там же). В течение года
транзитный городок в Находке отправил в Магадан 20,5 тыс. чел. и принял из Магадана 12148 чел. О деятельности
транзитных городков в Приморье см.: Чернолуцкая Е.Н. Транзитный городок как феномен массовых миграций на
Тихоокеанском побережье России (середина 1940-х - 1950-е гг.) И Колымский гуманитарный альманах / Под ред.
А.И. Широкова. Вып. 2. Магадан, 2007. С. 127-139.
418
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
них прибыли к нам полураздетые»1. В архивных фондах сохранилось большое количество жалоб и об-
ч ___ 1
ращении вольнонаемных дальстроевцев, подтверждающих такое положение дел .
Прибывшие на предприятия и в управления ГУ СДС договорники сталкивались с нс менее сложным поло-
жением. Продовольствие, как и во всей стране, после войны распределялось в Дальстрое по карточкам в строго
нормированных размерах в зависимости от категорий. Поскольку с окончанием военных действий снабжение
Колымы и Чукотки несколько стабилизировалось, в ноябре 1945 г. по решению Л.П. Берии дневной паек здесь
был несколько увеличен. Рабочие стали получать 900 г хлеба в день (вместо 800), рабочие и ИТР, занятые на
горных работах, - 1 000 г, служащие - 700 г (вместо 600), дети и иждивенцы работников Дальстроя - 500 г (вме-
сто 400)’. Однако возможность распоряжения продовольственными товарами в условиях их жесткого нормиро-
вания порождала возможность злоупотреблений, масштабы которых оказывались значительными. Так, на
12 декабря 1946 г. специальной проверкой были установлены 714 случаев незаконной выдачи карточек,
124 случая хищений продовольственных карточек и 2023 случая завышения категории снабжения1 2 3 4.
Положение усугубилось еще и тем, что с 16 ноября 1946 г. цены практически на все продукты вы-
росли. Страна испытывала недостаток средств. Надеяться на внешние займы не приходилось в условиях
начинавшейся «холодной» войны. Поэтому государство решило изъять дополнительные средства у на-
селения путем изменения структуры цен на продовольствие. Коммерческие цены были несколько сни-
жены, а пайковые (по карточкам) резко выросли5. Если учесть, что основная масса населения страны в
целом и Дальстроя, в частности, питалась по пайковым ценам, то ухудшение ситуации очевидно. Ситуа-
цию не спасало и то, что заработная плата рабочим и служащим была несколько повышена.
В конце 1947 г. в СССР была проведена денежная реформа и отменены карточки на продовольст-
венные и промышленные товары. С 16 декабря повсеместно в Дальстрое началась торговля без карто-
чек. Каждый работающий дальстроевец был прикреплен к конкретному магазину и получил соответст-
вующий пропуск. Поскольку продовольственный завоз 1947 г. не учитывал этих обстоятельств, то до
навигации 1948 г. были установлены нормы отпуска, товаров в одни руки. Но уже во второй половине
января 1948 г. в газету «Правда» было отправлено анонимное письмо, посвященное описанию торговли
без карточек в Магадане. «Обидно читать в «Правде» об отмене карточной системы. «Счастливый
день», «Мудрое решение», «Новая жизнь»... Открытие ларьков, магазинов, свободная торговля — все это
пустые слова для Магадана...»6. Н.А. Шило, вернувшийся зимой 1948 1'. из отпуска, вспоминал: «Мага-
дан нас встретил голодом. Здесь даже селедка была редкостью»7.
В отдаленных управлениях Дальстроя ситуация была хуже, чем в Магадане. За 23 дня декабря
1947 г. доставка продовольствия в Северное ГПУ составила 58,4% от необходимого количества, в За-
падное - 67,7 %, в Тенькинское - 87 %. В Индигирское управление за 25 дней декабря доставили лишь
25,8 % требуемых продовольственных товаров8.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 См., например, письмо С.А. Бугрова (прииск «Ыт-Урях») И.В. Сталину (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 227.
Л. 8-10); письмо И. Саленко (начальник политчасти УШОСДОР) С.Н. Круглову (Там же. Д. 226. Л. 13-20); жалобу
В.Ф. Деревянко (УАТ) в Колымский окружком профсоюза рабочих добычи золота и платины (ЦХСД МО: Коллек-
ция документов) и мн. др.
3ГАМО. Ф. Р-23 сч. Оп. 1.Д. 123. Л. 109.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов. Проверка была проведена на предприятиях, в учреждениях и организаци-
ях Дальстроя с общим числом работавших 144381 чел.
5 Там же. Для 111 пояса снабжения, куда входила и территория Хабаровского края, эти изменения были сле-
дующими. Коммерческая цена на ржаной хлеб снизилась с 10 до 9 руб., а пайковая выросла до 3,6 руб. с рубежа
0,85-1,15 руб. Если до изменения макароны 1-го сорта стоили по пайковым ценам от 3,5 до 4,6 руб., то после -
12 руб. Коммерческие цены здесь были снижены с 45 до 26 руб. Цена на сахар-рафинад по коммерческим ценам
снизилась со 150 до 80 руб., а по пайковым ценам возросла от 6-6,5 до 16,5 руб. и т.д.
6 «Здесь свободная продажа была только 16 и 17 декабря. Потом стали урезать продукты. Выдавали по 300 г
масла, 500 г сахара, потом стали давать по 250 г сахара, 100 г сахара... Понемногу продукты стали исчезать...» В
январе 1948 г.: «.. .вместо масла говяжий жир. Про сахар — улыбаются. Картофеля давали по 5 кг на пропуск - сва-
рила маленькую кастрюльку — остальная гнилая... Пустые магазины?... Рынок - не позволяют продавать. Кроме
кедрошек, брусники и молока 40 руб. литр нет ничего... Ум за разум заходит, где эта счастливая страна, где свобод-
ная торговля?» (Там же).
' Шило Н.А. Записки геолога. Т. 1: Формирование дальневосточной науки. Магадан, 2007. С. 270.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 419
Трудности с продовольствием имели системный характер. Начальник санотдела Индигирлага
П.А. Пухаленко в 1949 г. писал в ЦК партии: «Хлеб выпекается односортный с примесью компонен-
тов... овощей нет, даже сушеных. Дети не знают вкуса яблока или груши... свежего мяса нет, на снаб-
жении - обезвоженные консервы... рыбы нет кроме сельдей, и те не всегда бывают... крупа одновре-
менно однообразная: то рис, то пшено, то перловка, то овсяная и в ограниченной количестве... детям
зимой выдается 100-200 г молока, летом - 500-600 г... нет посуды. Люди готовят и кушают в консерв-
ных банках... махорки и папирос недостаточно, порождается спекуляция... единственное, чего хватает-
спирту... Получаемой зарплаты у большинства еле-еле хватает прокормиться...»1.
Обеспечение одеждой не многим отличалось от продовольственного снабжения. Зимой 1946/47 года
обеспеченность вольнонаемных работников зимней одеждой составляла (на каждые 100 чел.): телогреек
ватных и шаровар - 60 комплектов, полупальто - 14 шт., полушубков - 10 шт., рукавиц теплых - 80 пар,
зимних шапок - 10 шт., портянок зимних - 40 пар, валенок - 50 пар. С мая положение стало немного вы-
правляться. На каждые 100 чел. вольнонаемных имелось 120 пар белья, 60 хлопкобумажных костюмов,
90 пар кожаной обуви, 70 полотенец, 60 простыней, 14 матрацных наволочек, 70 наволочек подушечных1 2.
В начале зимы 1948 г. рабочие Западного ГПУ были обеспечены телогрейками и теплыми брюками
на 28-30 %, не хватало 5 тыс. комплектов нательного и постельного белья. В Тенькинском ГПУ при по-
требности 13 тыс. телогреек было завезено 1100, ватных брюк - при потребности в 10 тыс. шт. завезено
530, валенки не поступили (потребность 5,4 тыс. пар), варежек и рукавиц не было завезено вовсе. Значи-
тельно более сложной бьша ситуация в Индигирском ГПУ. На складах управления обмундирование со-
вершенно отсутствовало. При этом остро требовалось 7,5 тыс. телогреек, 7 тыс. ватных брюк, 4,5 тыс.
шапок, 2,8 тыс. пар валенок, 12 тыс. пар портянок3.
Потери в продовольственном и вещевом снабжении обусловливались и значительными размерами
хищений. В 1946 г. в Дальстрое было расхищено 30965 кг хлеба, 23037 кг муки и зерна, 10162 кг жиров,
8419 кг рыбы, 4033 кг мяса и т.д.4 5 Причем хищения и растраты пронизывали абсолютно все иерархиче-
ские этажи «колымского общества». 9 декабря 1949 г. С.Н. Круглов получил сообщение из Магадана об
аресте группы работников Магаданского ИТЛ «за систематическое присвоение и растранжиривание
государственных денежных средств». По делу проходили жена бывшего начальника ГУ СДС И.Ф. Ни-
кишова старший лейтенант А.Р. Гридасова и военный прокурор Дальстроя полковник юстиции Дмитри-
ев, а также ряд ответственных работников Дальстроя'. <-
Среди вольнонаемных работников в течение послевоенного периода заметным удельным весом об-
ладали бывшие заключенные. На 1 октября 1946 г. из 106860 чел. вольнонаемных работников они со-
ставляли 75920 чел. (71 %). На 1 сентября 1948 г. - 49603 чел. (42,8 %) из 115749 чел. На 1 октября
1949 г. - 46546 (39,8 %) из 120114 чел. На 31 августа 1950 г. бывшие заключенные вместе со ссыльны-
ми, высланными и др. составляли 23 %6.
Снижение количества происходило, естественно, за счет выезда на «материк» в результате снятия
ограничений. Однако трудовое использование этой группы населения, за неимением достаточного коли-
чества других, оставалось активным. Из 8216 работавших в гостресте «Колымснаб» в 1946 г. 3988 были
освободившимися заключенными и 1450 - спецпоселенцами7. В марте 1950 г. в управлении «Дальст-
ройпроект» из 453 вольнонаемных сотрудников 40 % были представлены бывшими заключенными и
около 10 % - заключенными. Среди инженерного состава бывших лагерников насчитывалось 38 %8.
Такой перечень можно продолжать, но важно отметить, что здесь мы встречаемся с еще одним ин-
тересным феноменом той эпохи. В феврале 1948 г. начальник Политуправления Дальстроя В.Ф. Шев-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М„ 2005. С. 400.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же. При этом в 1950 г. Дальстройпроекту не хватало 43 инженера-гидрогеолога, 39 топографов, 32 чел.
строителей, конструкторов и техников, 37 гидротехников, 17 электриков и 5 технологов от штатной положенности.
При потребности в 2200 м2 рабочей площади управление размещалось на 550. 76 его работников жило в транзитном
городке и на частных квартирах, а 18 семей инженеров вообще не имели жилья (Там же).
420
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
ченко на Всеколымском совещании по вопросам идеологической работы отмечал: «Вольнонаемный со-
став рабочих и служащих предприятий Дальстроя - преимущественно люди, отбывшие наказание и ос-
вобожденные из лагерей. Среди них также не малое число судившихся за вражескую, подрывную дея-
тельность. .. не говоря уже о всяких ворах, мошенниках, хулиганах... эти люди еще несут в себе антисо-
ветские, антинародные и социально вредные взгляды и наклонности... Но с этими людьми мы работаем,
этих людей мы обязаны переделывать, возвращать в семью честных советских тружеников»1.
Трудности «работы» с освобождающимся лагерным контингентом демонстрируются следующими данны-
ми. В обзоре Военного трибунала войск МВД при Дальстрое за первое полугодие 1947 г. отмечалось, что за это
время в производстве трибунала находилось 528 дел о хищениях и разбазаривании промышленных и продо-
вольственных товаров. Осуждению было подвергнуто 680 чел., из которых 549 чел. являлись вольнонаемными.
Из всех осужденных наибольшее количество составили рядовые рабочие - 303 чел., шоферы и грузчики - 122
чел., административно-хозяйственные и счетные работники - 82 чел. и т.д. Лишь 152 чел. из 680 не были суди-
мы ранее. Объектами хищений в 31,9 % случаев являлись магазины, столовые и хлебопекарни; 17,4 % приходи-
лось на автотранспорт, 15,6 % - склады органов снабжения, 13,5 % - склады предприятий и т.д.1 2
В первом квартале 1947 г. 8683 чел. (2,2 % среднесписочного состава вольнонаемных работников
Дальстроя) нарушили трудовую дисциплину, в первом квартале 1948 г. - 7095 (1,45 %). По характеру
нарушений картина выглядела следующим образом: прогулы - 12675 и 5069 соответственно, дезертир-
ство с производства - 5354 и 1943, отказы от работы - 534 и 153 и т.д. Из общего количества нарушите-
лей было осуждено 3095 и 1465 соответственно, оправдано - 537 и 317, административные взыскания
были наложены на 2121 чел. в первом квартале 1947 г. и на 3411 чел. в первом квартале 1948 г.3
Такое положение сопровождалось и низкой производительностью труда освобожденных. За I квар-
тал 1948 г. в горных управлениях 29 % вольнонаемных рабочих-сдельщиков не выполняли положенные
нормы. Особенно значительным невыполнение норм оказалось в СГПУ - 59 %4. В III квартале (разгар
промсезона) на горных работах в СГПУ не выполняло нормы 34 % вольнонаемных рабочих, в ЗГПУ —
38 %, в ТГПУ - 35 %, в ИГЛУ - 40 %, в ЮЗГПУ - 14 %5.
Во многом это объяснялось организацией производства, но, судя по имеющимся документам, за-
метное число принудительно оставленных на работах в Дальстрое бывших заключенных не стремилось
к высокой производительности6. Как отмечал В.Ф. Шевченко в докладной записке в ЦК ВКП(б) и МВД
СССР, «большинство подлежащих вывозу с Колымы работают плохо, нарушают трудовую и производ-
ственную дисциплину и по сути дела мешают выполнению государственного плана. Свидегельством
этого является рост количества прогулов и других нарушений трудовой дисциплины»7.
За бывшим заключенным, пусть даже честно работавшим по вольному найму и обладавшим остро
необходимой квалификацией, все равно тянулся «лагерный след». «Возвращение в семью честных со-
ветских тружеников» часто оказывалось непростым. В частности, в феврале 1948 г. заведующий окруж-
ным отделом народного образования Лобанцев говорил: «...в годы войны мы вынуждены были взять на
педагогическую работу бывших заключенных (в прошлом педагоги). От этих педагогов мы уже в значи-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же. При этом из 528 ранее судимых имели по одной судимости 269 чел., по две судимости - 165 чел., по
три судимости - 64 чел., больше трех судимостей - 30 чел.
3 Там же.
4 Там же. На 1 декабря 1948 г. по золотодобывающим СГПУ, ЗГПУ, ТГПУ и ИГПУ числилось 51,5 % вольно-
наемных работников: 48,3 % - в приисковом составе и 61,2 %-во внеприисковом (Там же).
5 Там же.
6 Обратим внимание в этой связи на следующий факт. В условиях нехватки квалифицированных рабочих Даль-
строем широко в течение его истории осуществлялась профессиональная подготовка работников, для чего исполь-
зовались самые различные формы и методы. В 1947 г. план подготовки кадров но вольнонаемному составу был
выполнен на 105,7 %. В том числе на курсах с отрывом от производства - на 148, 2 %, на курсах без отрыва от про-
изводства - на 63,5 %, в стахановских школах - на 74 % и т.д. Думается, что мы можем предположить, что у работ-
ников не возникало желания обучаться на курсах на производстве, так как это приводило бы к увеличению трудо-
вой нагрузки. Совсем другое дело — обучение «с отрывом от производства», когда учеба не сопрягалась с выполне-
нием текущих норм выработки. Показателен в этом случае и процент выполнения плана подготовки вольнонаемных
в стахановских школах, тем более, что школы стахановских методов труда они не посещали вообще (ЦХСД МО:
Коллекция документов).
7 Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 421
Т'Г I — Е=Д II , II I.I.'L'I.. ' . =1= I III..»—, , , I. . ,ДД= 1 WI-ДД^^ I .'I UgfCf-ll ГД=дг===—Д ,1 , iJ.W.V'lZWl IS
тельной степени избавились, особенно в 1947 г., и будем избавляться дальше»1. Приведенный пример
свидетельствует о том, что сложности послелагерной адаптации к жизни по другую сторону колючей
проволоки зачастую оказывались большими, чем трудности, которые испытывали приезжавшие на Ко-
лыму договорники.
Имеющиеся в нашем распоряжении документальные материалы свидетельствуют и о том, ’гго условия
быта вольнонаемных работников Дальстроя были несопоставимыми со стоимостью добывавшихся мине-
ральных ресурсов. Зима 1946 г. в общежитии экскаваторщиков прииска им Горького СГПУ: «...грязно, хо-
лодно и темно. На 7 койках спят 19 человек, окна забиты досками, от большой скученности и недостатка бе-
лья отмечена поголовная вшивость»; на Тасканском энергокомбинате «не работает баня. Рабочие электро-
станции не получили ни одного полена дров... вынуждены ночью со склада таскать уголь, чтобы не замерз-
нуть»; на комбинате им. Берии ТГПУ «сотни рабочих живут в палатках при 45-55 фадусах мороза...»1 2. Ле-
том 1950 г. на строительстве Аркагалинской ГРЭС обнаружилось, что столовая на глазах строителей разва-
ливалась, в палатках для одиночек имели место большая скученность и грязь, до 30 % рабочих не имели по-
стельных принадлежностей, посуда для кипячения воды в общежитиях отсутствовала3.
В 1948 г. имевшийся жилой фонд на большинстве горных предприятий составлял в среднем 2-3 м2
на человека. Особенно плохими были жилищные условия в Управлении Чукотстроя (пос. Эгвекинот),
где рабочие в условиях большой скученности проживали во временных земляных бараках и вагончиках
летнего типа.
На прииске СГПУ «Штурмовой» на каждого рабочего приходилось 4 м2 жилой площади, на прииске
им. Горького - 3,3 м , на Верхнем Ат-Уряхе- 2,7 м2, на «Джелгале» — 2,6 м2, на «Пятилетке» - 2,9 м2. По
Западному ГПУ картина была схожей: «Мальдяк» - 5,4 м2, им. Фрунзе - 3,3 м2, «Октябрьский» - 3,7 м2,
«Челбанья» - 3,0 м2, «Комсомолец» - 4,0 м2, «Верхний Дебин» - 2,7 м2, им. Чкалова - 3,4 м2, «25 лет
Октября» - 3,5 м\ Аркагалинская электростанция - 2,9 м2. По 11 предприятиям ТГПУ на 1 проживаю-
щего приходилось в среднем 3,6 м’ жилплощади4 5.
Недостаток жилья на этот период составлял около 300 тыс. м. Большинство жилого фонда на приис-
ках Дальстроя строилось временно, а существовало к этому времени более 5-10 лет. В основном это
были бараки лагерного типа из тонких бревен (жердей), обмазанных с обеих сторон глиной. Лишь 25-
30 % окон, в подавляющем большинстве однорамных, были обеспечены стеклом, остальные заколачи-
вались. Не проще оказывалось и положение в Магадане. В 1949 г. жилой фонд завода № 2 состоял из
временных построек каркасно-засыпного типа (1934-1936 гт.), к жилью они были непригодны и грозили
обвалом. Тем не менее администрация завода их содержала из-за ^невозможности селить своих работни-
ков в другие помещения. Только в горкоммунотделе, который эксплуатировал примерно половину жи-
лого фонда Магадана, на 15 августа 1949 г. находилось 574 заявления на предоставление жилья. Среди
них - 71 заявление от офицеров и бывших фронтовиков'.
Начальник Политотдела УАТ Доронин 21 января 1949 г. заявил на совещании в Политуправлении о
ситуации с жильем в своем управлении: «Если на этот год главк не отпустит денег на жилищное строи-
тельство, то необходимо на всех автобазах заменить часть вольнонаемной рабочей силы на заключен-
ных, для заключенных жилье у нас есть.. .»6.
Воспоминания бывших заключенных, работавших в первой половине 1950-х гг. по вольному найму
в Дальстрое, описывают похожие картины. М. Ночнова о жизни в пос. Ягодное в 1952 г.: «Мы занимали
комнату в бывшем лагерном бараке (в автогородке), шесть квадратных метров. В комнате: железная
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. При этом, по его сведениям, в 1945 и 1946 гг. выпускники школ Колымы
по представленным в Хабаровск письменным работам получили около 50 % всех золотых и серебряных медалей,
приходившихся на весь Хабаровский край. А в 1947 г. не получили ни одной медали (Там же). Конечно, трудно
проводить прямые взаимосвязи между качеством работы учителей - бывших заключенных и количеством получен-
ных выпускниками школ медалей. Но и в простое совпадение, думается, в этом случае трудно верить.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов. Из общего объема капиталовложений Дальстроя в 1945 г. на жилищно-
бытовое строительство было запланировано 5,2% (работы выполнены на 81 %), в 1946 г. - 7,2 % (выполнено на
80 %), в 1947 г. — 5,8 % (выполнено на 85 %), в 1948 г. - 2,8 % (выполнено 100 %), в 1949 г. - 4,7 % (за 8 мес выпол-
нение - 91 %) (Там же).
6 Там же.
422 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
печка, бочка с водой, ящик с углем и дровами, по углам — снег. Натопить при таком морозе и ветхости
жилища было невозможно»1.
На 1 января 1953 г. в среднем на 1 чел. в Дальстрое приходилось 4,9 м” жилой площади, на некото-
рых предприятиях еще меньше. Здания были представлены каменными, кирпичными, рублеными дере-
вянными и каркасно-засыпными домами. 98 % всех каменных и кирпичных жилых домов приходилось
на г. Магадан. 14,4 % жилого фонда Дальстроя, в котором проживало 29278 чел., составляли постройки
временного типа 1940 г., многие из которых имели двухъярусную систему нар, пришли в ветхость, были
поражены домовым грибком и подлежали сносу".
Но реализация естественного в таких условиях желания покинуть Колыму оказывалась чрезвычайно
сложной. В первые послевоенные годы руководство НКВД использовало все административные спосо-
бы удержания специалистов на Колыме и Чукотке. По имеющимся данным, увольнение специалистов из
системы Дальстроя было возможно только с разрешения НКВД - МВД СССР, а вплоть до начала 1947 г.
на работников Дальстроя распространялось действие Указа ПВС СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответ-
ственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с пред-
приятий»1 2 3.
В сентябре 1947 г. Политуправление направило в горные управления директиву, в которой предпи-
сывалось организовать списки на увольнение из Дальстроя. В эти списки могли попасть только «передо-
вые рабочие» и то после выполнения строго обозначенных по времени и объему аккордных работ4. Та-
ким образом, законная возможность увольнения и выезда становилась своеобразной «премией» за удар-
ную работу.
Практика административного удержания работников на Колыме привела к продолжению побегов
вольнонаемных из Дальстроя. В 1947-1948 гг. многие из вольнонаемных сумели убежать в Якутию и
писали своим товарищам: «...давайте сматывайтесь, здесь работы много и жить хорошо»5 6. Поэтому с
июля 1947 г. для прекращения самовольных выездов работников через территорию Якутской АССР бы-
ла организована проверка автомашин и документов у пассажиров, следовавших в ЯАССР через районы
Адыгалах - Оймякон - Хандыга. Те, у кого не было соответствовавших документов, подлежали задер-
6
жанию .
Тем не менее из 18222 заявлений и жалоб, поступивших в отдел кадров Дальстроя с января по
20 октября 1949 г., около 11 тыс. касались вопросов увольнения7. В 8616 случаях просьбы была удовле-
творены как законные8.
В 1950-х гг. положение мало изменилось, но прибывавшие договорники стали активно пользоваться
расторжением трудового договора из-за несоблюдения Дальстроем его условий. Прибывшие в 1954 г. в
Янское райГРУ рабочие были вынуждены жить в палатках и не приспособленных для жилья помещени-
ях. Из-за отсутствия кроватей рабочие вынуждены были спать на топчанах, нередко по 2 чел. на одном
топчане. В результате массового расторжения договоров многим удалось уехать. Геологоразведочное
управление затратило более 500 тыс. руб. для завоза рабочих в Дальстрой и отправку их после растор-
жения договоров к прежнему месту жительства9.
Между руководством Дальстроя и трудящимися начали возникать конфликты. Так, 21 мая 1955 г. по
Дальстрою сообщалось, что 24 рабочих Верхнеиндигирского районного геологоразведочного управле-
ния расторгли по суду трудовые договоры, однако вышестоящий суд это решение отменил. Тем не ме-
нее рабочие к работе не приступили и отказались выбрать для работы другие предприятия. Такое пове-
1 Ночнова М Водолажские И Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2. Колыма: Сборник / Сост. С.С. Виленский. М., 2004.
С. 383.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 1842. Л. 132, 219-220.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Там же.
° Там же.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 152. Л. 128.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же. Обоснованность большинства жалоб дальстроевцев на администрацию по целому спектру вопросов
подтверждалась решениями судебных инстанций. Их 405 трудовых дел, рассмотренных Магаданским народным
судом, 280 дел было решено в пользу работников. Из 233 трудовых конфликтов, разбиравшихся центральной расце-
ночно-конфликтной комиссией, 78 % также решилось в пользу работников.
9 См.: ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 365. Л. 69-72.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 423
дение было расценено как прогулы. М.В. Груша, и.о. начальника Дальстроя, приказал передать дело на
этих рабочих в народный суд для привлечения их к уголовной ответственности «за самовольное остав-
ление производства». Однако, несмотря ни на какие жесткие меры, закрепление новых кадров на работе
в Дальстрое происходило очень трудно. По неполным данным, из числа рабочих, прибывших в Даль-
строй по трудовым договорам и оргнабору в 1955 г., расторгли свои договоры и уехали около 300 чел.,
что принесло около 1 млн руб. убытков. Кроме этого, с июня по октябрь 1955 г. не менее 90 работников
горнопромышленных предприятий отказались от работы, причем многие из них для защиты своих прав
выезжали в Магадан.
Руководство Дальстроя приказывало возвращать отказывавшихся от работы обратно на прииски и
рудники, а в случае дальнейшего отказа от работы привлекать их как прогульщиков к административной
ответственности. В марте 1956 г. и.о. начальника Дальстроя М.В. Груша запретил увольнять рабочих
«по каким бы то ни было причинам до истечения сроков трудовых договоров без разрешения Главного
управления Дальстроя». Только увольнения по болезни и инвалидности могли производиться приказами
начальников управлений и предприятий, подчиненных непосредственно Главному управлению Даль-
строя. В 1956-1957 гг. отказы от работы и попытки расторгнуть трудовые договоры со стороны прибы-
вавших работников не прекратились, но в результате жестких мероприятий со стороны властей масшта-
бы отказов от работы стали значительно меньше1.
Не способствовало закреплению кадров и положение с заработками. Заработная плата рабочих наи-
более значимых профессий, требующих высокой квалификации, занятых на основном производстве
Дальстроя, как правило, была выше, чем у других. Так, в 1948 г. заработок машиниста экскаватора со-
ставлял в месяц 2080 руб., машиниста бульдозера - 2060 руб. В то же время станочник по металлу полу-
чал 1110 руб., слесарь - 1120 руб., тракторист - 1060 руб., плотник - 965 руб.1 2
Такой принцип оплаты применялся в 1948 г. по всем 381 предприятиям, учреждениям и организаци-
ям, входившим в систему ГУ СДС и имевшим самостоятельный баланс. В их числе было 127 горных,
89 строительных и 165 прочих предприятий и организаций3.
В учреждениях и организациях, действовавших на Колыме и Чукотке, но не входивших в структуру
Дальстроя, оклады были существенно ниже. На начало января 1949 г. в районе деятельности Дальстроя
находилось 390 предприятий, колхозов и учреждений, которые не входили в структуру ГУ СДС. Труди-
лось в них 6612 чел.4 На них «дальстроевские» льготы не распространялись. Приведем, как думается,
наиболее отражающий специфику ГУ СДС пример. 21 декабря 1947 г. в Магадане впервые был избран
городской Совет депутатов трудящихся, образован горисполком, которые^ соответствии с действовав-
шей ст. 94 Конституции 1936 г. являлись органами государственной власти.
Естественно, что сотрудники на работу в горисполком переводились из системы ГУ СДС «по реше-
нию партийных органов». Однако после перехода выяснилось, что каждый из них стал получать зара-
ботную плату на 1200-2000 руб. ниже, чем прежде. Ставки зарплаты в Дальстрое оказались в 2-3 раза
выше, чем в конституционных органах государственной власти. Так, начальник горкоммунотдела ГУ
СДС имел ставку оплаты 3200 руб., а заведующий отделом коммунального хозяйства горисполкома -
1100 руб., инженер коммунального отдела Дальстроя - 2000 руб., старший инженер отдела коммуналь-
ного хозяйства горисполкома - 790 руб.5
Сравнение размеров тарифных ставок, действовавших на рубеже 1940-1950-х гг. в Дальстрое, с та-
рифными ставками в других районах страны оказывалось уже не в пользу первого. Так, в угольной про-
мышленности Сибири и Дальнего Востока дневная ставка забойщика составляла 48 руб., на угольных
1 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя. История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 246-247.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Там же.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов. Обратим внимание здесь и на тот факт, что с ходатайством о выравнива-
нии уровня зарплат в Магаданском горисполкоме с дальстроевским уровнем к председателю Совета Министров
РСФСР Черноусову и председателю Хабаровского крайисполкома обратился в августе 1949 г. не председатель гор-
исполкома, а начальник Политуправления ГУ СДС В.Ф. Шевченко. Дело в том, что Политуправление контролиро-
вало деятельность не только всех партийных организаций собственно Дальстроя, но и фактически в нарушение
норм Конституции и Устава ВКП(б) райкомы и райсоветы национальных районов Колымы, к которым с 1947 г.
добавился и горсовет Магадана.
424 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
предприятиях ГУ СДС - 38,74 руб., крепильщика на проходке - соответственно 48 и 46,5 руб., машини-
ста породопогрузочной машины «Эймко» - 48 и 38,74 руб.1
Председатель колымского окружкома профсоюза рабочих золота и платины Троицкий, приводив-
ший эти данные 17 августа 1950 г., отметил также, что на предприятиях ГУ СМП и в годы войны, и по-
сле нее применялись льготы, установленные СНК еще в 1932 г. для районов Крайнего Севера. В то же
время в Дальстрое с 1942 г. эти льготы прекратили применять, а новые льготы, установленные в 1945 г.,
оказались ниже ранее применявшихся. В частности, в 1950 г. продолжительность отпуска за договорный
период (3 года) в ГУ СМП составляла 8 мес, а в Дальстрое - только 6.
Более того, с 1 января 1951 г. на 25 % уменьшались размеры премий руководящим и инженерно-
техническим работникам, служащим, рабочим, лагерным и другим категориям работников, выплачи-
вавшиеся по всем действующим в Дальстрое премиальным положениям. Экономия от этого снижения
должна была вноситься в Госбанк в доход союзного бюджета. Сокращению подлежали премии за вы-
полнение и перевыполнение плана, за экономию материалов (горючего, электроэнергии, резины и т.д.),
за разведку и первооткрывательство новых месторождений и т.д. Одновременно сокращались премии-
надбавки рабочим, занятым на лесозаготовках, доплаты по прогрессивно-сдельным системам, выплачи-
вавшимся сдельщикам за перевыполнение норм выработки, доплаты бригадирам за руководство брига-
дами, доплаты за обучение стажеров и учеников, доплаты за многоагрегатное обслуживание и совмеще-
ние профессий и т.д.1 2 Система премий в Дальстрое, очевидно, оказывалась довольно развитой, и 25-
процентное сокращение чувствительно коснулось многих работников. Тем более, что привычным явле-
нием во многих управлениях в послевоенное время стали задержки с выплатой заработной платы. Так,
директива Политуправления Дальстроя от 6 сентября 1947 г. констатировала факт неполучения работ-
никами причитающихся денежных выплат «на протяжении ряда месяцев»3. Спустя 8 лет (июль 1955 г.)
В. К. Соболев, освободившийся из лагеря и работавший на Аркагалинском угольном комбинате, отме-
чал: «.. .зарплату в положенное время не выдают ввиду отсутствия денег на счету АУКа в банке, да что в
зарплате: ведь бюллетени до 6 мес не оплачивают по нашей системе соцстраха»4.
К середине 1950-х гг. заработная плата продолжала здесь оставаться сравнимой с районами, не относив-
шимися к Крайнему Северу. Так, В.К. Соболев, геолог по образованию, работая слесарем VI разряда по ремон-
ту шахтных вентиляторов получал 960-970 руб. (за вычетом 50-60 руб. налогов и 50 руб. оплаты за жилье)5.
Обеспечение реглона медицинскими и педагогическими кадрами в 1940-1950-х гг. являлось одной из
самых сложных проблем. Финансирование этих категорий работников осуществлялось не Дальстром, а
Хабаровским краем. Однако в 1950 г. из потребных на выплаты надбавок к зарплате, доставку и вывоз ме-
дицинских кадров 5005 тыс. руб. краевой бюджет выделил лишь 2134 тыс. руб. А вместо необходимых на
выплату северных надбавок учителям Колымы 2238 тыс. руб. здесь было получено 1618 тыс. руб.6
При анализе положения различных категорий вольнонаемного населения Дальстроя в описываемое
время нам хотелось несколько подробнее рассказать о положении одной из его категорий, о представи-
телях которой воспоминаниями бывших заключенных и научной литературой создан крайне негативный
образ. Речь идет о военнослужащих ВОХРа ВСО Управления СВИТЛа.
На 1 января 1946 г. личный состав ВОХР УСВИТЛа насчитывал 9839 чел.7 На сентябрь 1947 г. в его
составе, помимо военнослужащих и договорников, было 9 % репатриированных, находившихся дли-
тельное время в немецком плену, 16 % бывших заключенных и 2 % заключенных, отбывших только по-
ловину срока наказания (самоохрана)8. Эта часть охраны лагерей была представлена лицами, отбывши-
ми или отбывавшими наказание за незначительные уголовные преступления.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 247. Л. 62-63. Это решение было принято Советом Министров СССР 31 декабря
1950 г. и доведено до Дальстроя Приказом министра внутренних дел № 1062 от 9 января 1951 г.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов.
4 Соболев В.К. Письма с Колымы. М., 2000. С. 77.
5 Соболев В.К. Письма с Колымы... С. 102.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов. При этом если по нормативам МВД содержание 1 человеко-дня в лагер-
ной больнице обходилось в 13,80 руб., то в городских больницах Калымы эта сумма, установленная краевым бюд-
жетом, составляла 10,42 руб., в сельских - 8,04 руб. на 1 одного больного в день (Там же).
7 ЦХСД МО: Коллекция документов.
8 Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 425
На 1 октября 1948 г. личный состав ВСО Севвостлагерей МВД насчитывал 9297 чел., среди которых
было 538 офицеров, 2127 сержантов, 6632 рядовых. Из общего количества охраны 1288 чел. были пред-
ставлены спецконтингентом, 1366 - бывшими заключенными, 525 - заключенными из самоохраны,
1348 - прибывшими по договорам в 1947-1948 гг. По штатному расписанию службу в 1948 г. в ВСО
СВИТЛа должны были нести 14302 чел. Исходя из наличия 9297 чел., некомплект составлял 5005 чел.,
или 35,1 %’. Примерно такое же положение, зачастую даже несколько хуже, сохранялось и в начале
1950-х гг.
Обеспечение личного состава охраны питанием, вещевым довольствием и заработной платой про-
исходило, как и везде в Дальстрое. Так, в условиях уже начинавшейся зимы 1948/49 года фактическая
обеспеченность солдат, сержантов и офицеров гимнастерками составляла 69 %, брюками - 45 %, на-
тельными кальсонами - 70 %, нательными рубахами - 88 %, теплыми рубашками - 6 %, теплыми каль-
сонами - 0, кожаной обувью - 88 %, шинелями - 89 %, портянками летними - 0, портянками зимними -
5 %, полушубками - 60 %, тулупами - 65 %, валенками - 60 %, шапками - 85 %1 2.
Реальное положение солдат, сержантов и офицеров на Колыме нельзя не назвать драматичным. На
1948 г. 5716 чел. (61,4 %) солдат, сержантов и офицеров служили в суровых условиях Севера от 7 до
13 лет. После 2-3 лет службы в армии, завербовавшись в конце 1930-х гг. в охрану УСВИТЛа, они не
покидали Колыму по причине острой нехватки личного состава и действия ограничений на выезд в годы
войны3. Более трети личного состава имели возраст свыше 30 лет и, постоянно проживая в казармах, не
имели возможности обзавестись семьей на Колыме.
Длительное пребывание на Севере, однообразное питание и его недостаток, слабая обеспеченность
обмундированием, постельными принадлежностями, неудовлетворительные жилищно-бытовые условия
сказывались на здоровье этого контингента вольнонаемных работников Дальстроя. В 1946 г. медицин-
скими учреждениями было зафиксировано 12656 заболеваний у военнослужащих охраны. И это несмот-
ря на то, что в навигацию этого года на «материк» было отправлено около 2000 больных из состава ох-
раны. Как свидетельствует документ, «десятки случаев заболеваний оканчивались тяжелыми формами
инвалидности и смертельным исходом». За семь месяцев 1947 г. в охране был отмечен 8981 случай раз-
личных заболеваний. За 8 мес 1948 г. было зарегистрировано 15254 заболевания личного состава, из
которых 4514 требовалось длительное лечение и изменение климатических условий. В 1949 г. уровень
заболеваемости в охране оставался очень высоким. За первое полугодие он достиг показателя
12255 случаев (в первом квартале — 6566 и 5689 - во втором). Значительная часть заболевших (3440 чел.)
по состоянию здоровья подлежала отправке в центральные районы страны4. Тяжелым было и моральное
состояние солдат и офицеров5.
На этом фоне чрезвычайно напряженной была служебная занятость контингентов охраны. В силу
большого недокомплекта личного состава она составляла до 14 ч в сутки без выходных и отпусков в
течение целого ряда лет6. Вполне естественным в описанной ситуации становилось желание значитель-
ного числа офицеров, сержантов и солдат, выслуживших все мыслимые и немыслимые сроки, уволиться
из Дальстроя и выехать на «материк». За 1946 г. и 7 мес 1947 г. командованию охраны поступило
1 ЦХСД МО: Коллекция документов. В это время в ВСО СВИТЛа имелось 11 отрядов - Магаданский, Инди-
гирский, Дорожный, Западный, Северный, Юго-Западный, Тенькинский, Транспортный, Чукотстроевский, Примор-
ский и Ванинский. В их составе находились 53 дивизиона и 230 взводов. Помимо этого, подразделениями ВСО яв-
лялись 5 отдельных дивизионов (Комендантский, Зырянский, Янский, Чаун-Чукотский, Ушосдоровский) и 26 от-
дельных взводов.
“ Там же. Для жилья военнослужащих охраны использовались в основном бараки, превращавшиеся в казармы.
И только в Магаданском и Северном отрядах ВСО 100 % солдат и офицеров были обеспечены жильем. Четверть и
менее личного состава Янского, Западного и Чукотстроевского отрядов не имели жилья.
3 Там же.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Документ свидетельствует: «Часть личного состава военизированной охраны имеют семьи в центральных
районах страны, с которыми они не виделись по 8-12 лет и более, и некоторые из них за время Отечественной вой-
ны потеряли даже письменную связь со своими семьями или получили письма о тяжелом положении, о гибели бли-
жайших родственников с настойчивыми требованиями вернуться домой и даже с проклятиями по адресу мужей,
отцов и сыновей, бросивших свои семьи, детей и престарелых родителей» (Там же).
6 При этом надо отметить, что в годы войны солдаты и офицеры охраны сверх своего рабочего дня принимали
участие в выполнении планов золотодобычи, добывая золото в забоях лотками.
426
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950~х гг.
4757 докладных записок об увольнении из охраны с выездом в центральные районы страны. Только в
1947 г. поступило 4875 таких записок. За 9 мес 1948 г. только в штаб ВСО было подано 2100 докладных
записок с просьбой об увольнении. Многие бойцы и младшие командиры посылали личные письма с
такой просьбой на имя И.В. Сталина, В.М. Молотова и министра внутренних дел С.Н. Круглова1.
Увольнение было невозможным в силу того, что охрана лагерей испытывала острую нехватку кадров.
Поэтому подавляющая часть заявителей получала отказ1 2. Руководство УСВИТЛа и Дальстроя не могло
уволить всех желающих, так как недополучало необходимых пополнений, и предпринимало усилия по
вербовке договорников в охрану. Но, например, в 1947 г. попытки вербовки на территории Хабаровского и
Приморского краев нс увенчались успехом. Поэтому ГУ СДС неоднократно обращалось в высшие пар-
тийно-государственные органы с просьбами о замене значительной части личного состава ВСО, выслу-
живших установленные сроки службы. Не ранее октября 1947 г. Политуправление ГУ СДС обратилось в
ЦК ВКП(б) с просьбой о срочном командировании в охрану Севвостлагерей МВД 7 тыс. чел. с тем, чтобы
в период навигации 1948 г. заменить не менее 70 % ее личного состава3.
Руководство Дальстроя еще шире стало применять методы административного удержания военно-
служащих. Эта привело к тому, что в августе 1950 г. в составе ВСО УСВИТЛа несло службу 6076 солдат
и сержантов, задержанных сверх договорных сроков, в том числе: 2427 - от 3 до 5 лет, 1698 - от 5 до
9 лет, 1807 - от 10 до 12 лет и 144 - свыше 12 лет4. По штату 1950 г. ВСО Дальстроя должно было иметь
в своем составе 17152 чел., а фактически на 1 октября здесь проходило службу 9366 чел. Некомплект
составлял, таким образом, 7786 чел., или 45,4 %5.
Безвыходность такого положения, усугублявшегося еще и действием воинской дисциплины, не
только приводила к росту должностных преступлений среди солдат, сержантов и офицеров, но породила
распространение в подразделениях ВСО самоубийств. Так. в 1947 г. в отчетных документах были отме-
чены факты 10 случаев самоубийств военнослужащих и 2 попытки к самоубийству. В 1948 г. в охране
произошло 15 случаев самоубийств и 6 попыток к ним6.
Статистика 10 мес 1949 г. подтвердила эту тенденцию. По причинам «неудовлетворенности служ-
бой в охране, потери перспективы возвращения к родным и семейных неурядиц» покончили с собой
И военнослужащих, а 12 предприняли попытки к самоубийству. 1 октября в одном из подразделений
ВСО Индигирки было предотвращено самоубийство ефрейтора Е-ко. В беседе с политработником он
заявил: «Мне так все надоело, я не видел жизни, и годы мои проходят. Два года мне обещают увольне-
ние, но я убежден, что не уволят, и для меня остался единственный выход — застрелиться». Е-ко служил
в ВСО Дальстроя с 1940 г.7
Мы не стремимся подвергнуть сомнению воспоминания бывших колымских заключенных о жесто-
ком обращении солдат и офицеров охраны со своими «подопечными». Но все же отметим, что дальстро-
евцы по ту и другую сторону колючей проволоки оказывались невольниками Колымы, только обладав-
шими разными степенями неволи. При этом обычно заключенный знал дату окончания лишения свобо-
ды и возможного выезда на «материк», а военнослужащие, его охранявшие, зачастую не могли предпо-
ложить даты своего «освобождения». Драмы в ВСО Севвостлагерей. служба в которой стала своеобраз-
но военизированным вариантом «крепостного права», убедительно, как нам представляется, подтвер-
ждают этот факт8.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 В данном случае ситуация осложнялась тем, что в начале Великой Отечественной войны на лагерную охрану
было распространено действие армейского Дисциплинарного устава.
3 Там же.
’ Там же.
5 Там же.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 Там же. В январе - октябре 1949 г. в штаб ВСО поступило 2395 рапортов от личного состава, из которых
2043 - по вопросам увольнения. Из 2043 рапортов об увольнении было удовлетворено лишь 347. Не случайно цити-
руемый документ приводит еще один случай: 16 апреля 1949 г. на вышке лагпункта ОЛП «Дебин» покончил с собой
стрелок ВСО ИТЛ СГПУ Вор-в, 1914 г.р., срок службы в ВСО УСВИТЛа - с 1939 г. Расследованием было установ-
лено, что он «проявил малодушие, потерял надежду в выезде на материк».
8 Степень удрученности своим положением, как видится, у сотрудников ВСО могла усиливаться и в связи с по-
лучаемой заработной платой. Последняя своевременно выплачивалась только штабным работникам ВСО. В подчи-
нявшихся штабу подразделениях, от крупных до самых мелких, зарплата систематически задерживалась на 2-3 мес.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 427
Реалии жизни свободного населения Колымы и Чукотки на рубеже 1940-1950-х гг. отягощались и
наличием высокого уровня преступности на этой территории, чему способствовало большое количество
задержанных здесь после освобождения уголовников и лагерных беглецов.
Документы и мемуары содержат многочисленные факты уголовного «разгула». 14 ноября 1947 г. в
пос. Ягодном бывшими лагерниками была зверски убита семья договорников: инженера-геолога и учи-
тельницы начальной школы с четырьмя их детьми. Причиной стало стремление к завладению 50 кг та-
бака, привезенными ими из отпуска1. 25 декабря 1947 г. в пос. Кулу бежавшим бандитом был с целью
ограбления убит механик Кулинской электростанции* 1 2.
В IV квартале 1949 г. на Колымской трассе заключенными совершено 118 преступлений, вольнона-
емными - 114: кражи, бандитизм, убийства. Приводивший эти сведения в марте 1950 г. руководитель
дальстроевской милиции Твилинев говорил о Магадане: «Горожане боятся вечером и ночью ходить на
работу и с работы, вынуждены группироваться партиями, возглавляемыми 2-3 мужчинами»3.
И.В. Пантюхин, работавший в магаданской прокуратуре с 1954 г., отмечал, что после амнистии
1953 г. «...оказавшись на свободе, бандиты сразу же занялись своим ремеслом, и в Магадане были де-
сятки трупов, десятки изнасилований, сотни краж и других опасных преступлений...». После того как
освобожденных доставили в порт Ванино и Совгавань, «в обоих городах началась грабежи, разбой, из-
насилования, убийства в невиданных масштабах. У местной милиции не хватало сил справиться с этим
разгулом криминала, пришлось призывать на помощь войска»4.
В.К. Соболев, обращаясь к жене из пос. Кадыкчан, отмечал в сентябре 1955 г.: «Писать о здешней
жизни не хочу - противно: прекрасной иллюстрацией служат 200 трупов за «день шахтера»... Кругом
повальное пьянство и разврат, лимитируемый лишь недостатком женщин»5. Ю.А. Портнов, освободив-
шийся в 1956 г., описывал Магадан: «...в городе процветали грабежи. Особенно часто раздевали людей
в вечернее время. И люди боялись выходить на улицу...»6 7.
Динамика численности вольнонаемного состава Дальстроя на рубеже 1940-1950-х гт. представлена
в табл. 59.
Таблица 59
Вольнонаемные работники
в структуре трудовых ресурсов Дальстроя в 1946-19S5 г, тыс. чел.7
Трудовые ресурсы 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955
Общее количество работавших 205,3 207,6 216,8 232,7 258,1 223,0 232,1 207,4 166,5 129,4
Вольнонаемные в т.ч. 113,7 112,1 111,0 112,4 115,3 120,0 122,3 120,0 105,0 94,0
Приведенные данные позволяют считать, что в течение 10 послевоенных лет удельный вес вольно-
наемного состава в общей численности трудовых ресурсов, которыми располагал Дальстрой, не был
Размер ее также явно оставлял желать лучшего. Так, фактически она выплачивалась по «материковским» нормати-
вам, без северных надбавок. Поэтому большинство офицеров стремилось перейти из охраны в другие организации -
УСВИТЛ, горнопромышленные управления и т.д. Заместитель командира отряда ВСО по политчасти ежемесячно
получал 1350 руб. На равнозначной должности в политотделе горнопромышленного управления зарплата насчиты-
вала 2500-3500 руб., в аппарате горнопромышленного управления - 3000-3800 руб., в территориальных подразде-
лениях гостреста «Колымснаб» - 2000-2400 руб. При этом командир дивизиона, обеспечивавшего охрану трех-
четырех отдельных лагерных пунктов, получал 1200 руб. в месяц, а начальник одного ОЛПа (не более 400 заклю-
ченных) - 2000 руб. Заработная плата рядового бойца была много меньше — лишь 263 руб (Там же. Данные на ок-
тябрь 1948 г.).
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Там же.
1 По учету УВД больше половины освобожденных на Колыме лиц вновь вернулись в магаданские лагеря. Пан-
тюхин И.В. Записки магаданского прокурора. Петрозаводск, 2000. С. 99.
5 Соболев В.К. Письма с Колымы. М., 2000. С. 78.
6 Портнов Ю.А. Мы свидетельствуем. Магадан, 2006. С. 165.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 4. Л. 52.
428 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920—1950-х гг.
ниже 44—45 %. При этом обращает на себя внимание то, что в 1946-1950 гг. он заметно снижался (на 10-
11 %): в это время на Колыму и Чукотку в массовом порядке стали поступать контингенты заключен-
ных. Однако в дальнейшем удельный вес вольнонаемных работников стал резко расти, составив в
1955 г. уже 72,6 % всех работников. Вполне понятно, что это обстоятельство оказалось продиктованным
процессами освобождения заключенных и выезда их в центральные районы страны.
Тем не менее нам кажется важным обратить внимание на снижение абсолю тной численности свободного
населения Дальстроя после 1953 г. - с 120 до 94 тыс. в 1955 г. Это является доказательством того, что вместе
с заключенными районы колонизации на Северо-Востоке СССР стали массово покидать и различные катего-
рии вольнонаемных работников. По нашему мнению, в их числе находились реабилитированные граждане
СССР, пострадавшие от политических репрессий 1930-1950-х гт.; лица, с которых снимались ограничения на
выезд из районов Колымы и Чукотки; освобождавшиеся принудительные мигранты и т.д.1
В частности, стали покидать Северо-Восток различные категории спецпоселенцев, в числе которых в
анализируемый период находились представители депортированных народов (немцы, калмыкы, чеченцы,
ингуши, крымские татары и др.), «тунеядцы», осужденные по Указу от 2 июня 1948 г., участники враждеб-
ных группировок - власовцы, оуновцы, бандиты и бандпособники из западных республик СССР".
Закреплению производственного населения не способствовало и начавшееся улучшение, в сравнении
с предыдущим десятилетием, со снабжением территории ггродовольствием, товарами первой необходимо-
сти и т.д.1 2 3 В частности, в 1956 г. в Дальстрой прибыло 16 тыс. чел. новых работников, в том числе свыше
7 тыс. комсомольцев и молодежи по общественному призыву. Руководство Дальстроя отмечало, что в этой
связи была проделана большая работа по подготовке жилой площади и оборудования общежитий, обуче-
нию и трудоустройству прибывших4. Однако, например, на прииске «Ударник» прибывшие рабочие были
размещены в ветхих зданиях бывшего лагеря, в помещениях которого было холодно и грязно. На участке
«Хевкандья» не было столовой, и рабочие были вынуждены сами заниматься приготовлением пищи. На
прииске «Мальдяк» (участок «Верхний Мальдяк») рабочие проживали в неприспособленных и перенасе-
леных помещениях, один из бараков не имел окон, не было тамбуров, баня на участке отсутствовала. Ме-
дицинское обслуживание осуществлялось медпунктом центрального поселка, находившимся в 12 км от
участка. Не были благоустроены общежития и на прииске «Депутатский». В помещениях также было ску-
ченно и грязно. Рабочие спали на деревянных топчанах, у некоторых не было подушек. Отсутствовали
бачки для питьевой воды, тумбочки, умывальники, тазы, ведра и т.п.5
Таким образом, привлечение новых контингентов вольнонаемной рабочей силы в регион после вы-
езда всех принудительно удерживаемых здесь режимом работников в новых социально-политических
условиях существенно тормозилось примитивным уровнем социальной среды Северо-Востока. Создан-
ная Дальстроем в 1930-1950-х гт., она была рассчитана прежде всего на минимальный уровень обеспе-
чения подневольной рабочей силы. Поэтому, несмотря на значительные усилия по жилищному строи-
тельству, обеспечению материальной заинтересованности работников и т.д., предпринимавшиеся обла-
стными советскими и партийными органами в 1960-х гг., текучесть кадров в области имела значитель-
ные масштабы6.
1 Как писал свои родным В.К. Соболев в июле 1954 г., «...так хотелось еще вернуться домой и повидаться с ва-
ми, а не умереть в этой проклятой стране холода и бандитизма». См.: Соболев В.К. Письма с Колымы. М., 2000.
С. 41—42.
2 Подробнее см.: Чернолуикая Е.Н. Спецпоселенцы в Дальстрое (1946-1956) // Наука Северо-Востока России -
начало века: Матер. Всерос. науч, конф., посвящ. памяти акад. К.В. Симакова и в честь его 70-летия. Магадан, 2005.
С. 602-605.
3 В.К. Соболев писал родным из Аркагалы в 1955 г.: «...здесь в магазинах всегда бывает: хлеб черный и белый,
сахар, масло сливочное и растительное, крупы, макаронные изделия, чай, кофе, консервы мясные и рыбные, часто
бывает: консервы овощные, капуста маринованная, копчености, сало, иногда бывает: консервы фруктовые, мясо
свежее, рыба свежая (часто), сухая капуста, сухой картофель. Почти всегда - сгущенное и сухое молоко». Цены на
рынке в это же время представляли собой следующую картину: «молоко - 10 руб., яйца - 45 руб. десяток, картофель -
100 руб. ведро и т.д. (этих вещей в магазине нет)». См.: Соболев В.К. Указ. соч. С. 94.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 393. Л. 92-98.
5 Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя. История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в
30-50-х гг. XX в. Магадан, 2004. С. 248.
6 В 1964 г. около 50 % рабочих, не имевших северных льгот, увольнялись с предприятий Магаданской области
в связи с необеспеченностью жилой площадью и неудовлетворенностью бытовыми условиями. От общего числа
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 429
Выполняя задачи добычи ценных видов минеральных ресурсов, осуществляя гражданское и про-
мышленное строительство, Дальстрой в течение послевоенного десятилетия оставался одним из круп-
нейших лагерных комплексов, развитие структуры которого во многом определялось метаморфозами
советской карательной политики названного периода.
Спустя несколько лет после окончания войны правительство приняло решение о возращении на ро-
дину военнопленных армий стран, участвовавших в военных действиях против СССР. В соответствии с
этим приказом МВД № 00585 в 1949 г. был ликвидирован лагерь японских военнопленных № 855-Д,
дислоцированный на Колыме. 21 сентября 3452 бывших японских военнослужащих были отправлены в
порт Находка в распоряжение органов репатриации. В докладе руководства Дальстроя министру
С.Н. Круглову отмечалось, что производительность труда японцев выросла с 99,9 % в 1948 г. до 120,5 %
за 9 мес 1949 г. Сверхплановая прибыль лагеря № 855-Д составила в 1949 г. 3653 тыс. руб., что стало
результатом «широкого участия военнопленных в кружках по изучению истории ВКП(б), сочинений
классиков марксизма-ленинизма»1. Однако если учесть, что на 1 января 1946 г. численность их состав-
ляла 3989 чел.* 1 2, то их число сократилось на 537 чел.3
Однако развитие внутриполитической ситуации внутри страны привело к формированию в структуре
карательных органов новых типов подразделений, предназначенных для изоляции отдельных категорий
осужденных. Так, одним из проявлений ужесточения карательной политики советского тоталитарного ре-
жима вопреки всеобщим ожиданиям послаблений во внутренней политике стало создание в структуре
ГУЛАГа МВД СССР специальных подразделений - особых лагерей и тюрем. Они предназначались для
содержания «особо опасных государственных преступников»4. После Постановления Совета Министров
СССР № 416-159 сс от 21 февраля 1948 г., приказов МВД СССР № 00219 от 28 февраля и № 00233 от
3 марта 1948 г. создание таких подразделений стало реальностью. 16 марта 1948 г. министр внутренних
дел, министр госбезопасности и генеральный прокурор СССР издали совместный приказ
№ 00279/00108/72сс, который определял порядок организации особых лагерей и тюрем. Для отбора «осо-
бых контингентов» предписывалось просмотреть все личные дела заключенных, осужденных по ст. 58 УК
РСФСР и соответствующим статьям УК союзных республик («шпионов, диверсантов, террористов, троц-
кистов, правых, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов, участников других
антисоветских организаций и групп, и лиц, представляющих опасность по своим антисоветским связям и
вражеской деятельности»)5. Всего в 1948-1952 гг. было создано 12 особых лагерей. На 1 января 1949 г. в
этих подразделениях содержалось 101 тыс. заключенных и их число продолжало расти6. На 5 марта 1953 г.
в особых лагерях содержалось 233084 чел.7
Колыма, отделенная от «материка» сотнями морских миль и тысячами километров бездорожья, как ни-
какое другое место подходила для организации особого лагеря. Этому же способствовало и то, что к тому
времени Дальстрой (ГУ СДС МВД СССР) накопил огромный опыт организации принудительного труда за-
ключенных. Поэтому здесь, среди прочих, создавался Особый лагерь МВД № 5, получивший условное на-
уволенных, размер зарплаты которых не превышал 100 руб., 69,3 % имели жилплощадь 4 м2 и от 4 до 5,9 м2 - на
одного проживающего совместно члена семьи. См.: Орловская Л.И. Особенности формирования кадров народного
хозяйства Магаданской области // Проблемы развития производительных сил Северо-Востока СССР. Магадан,
1964. С. 36.
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Бацаев И.Д- Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 123.
3 Известные японские кладбища расположены на территории теперь уже заброшенного пос. Хениканджа, вбли-
зи рудника «Отечественный» и Нерюнгринской районной электростанции, на сопке Южная у пос. Хасын, в распад-
ке Медвежий около пос. Сплавная, а также на территории старого кладбища в Магадане, на месте бывшей тюрем-
ной больницы. См.: Райзман Д.И. Иностранцы - невольники Дальстроя. Магадан, 2009. С. 144.
4 Эти мероприятия проводились по личному указанию И.В. Сталина, в соответствии с которым министр гос-
безопасности Абакумов и министр внутренних дел Круглов разработали проект постановления ЦК ВКП(б) по на-
званному вопросу. Проект предусматривал в месячный срок создать особые лагери для содержания 100 тыс. заклю-
ченных в районе Колымы, в Норильске, в Коми АССР, в Елабуге, в Темниках, в районе городов Грязновец, Черно-
вец, Юрьевец и в районе Караганды (ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 199. Л. 214-215).
5 Там же. On. 1а. Д. 261. Л. 79 об.
6 Там же. Оп. 2. Д. 234. Д. 148.
7 Там же. Ф. 9414. On. 1. Д. 118. Л. 30.
430 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
именование «Береговой»1. Его Управление было организовано в Магадане 1 июля 1948 г.1 2 На капитальное
строительство для создания особых лагерей Совет Министров СССР распоряжением № 7386/сс от 11 июня
1948 г. выделил 28 млн руб., из которых 10 млн руб. предназначалось для особого лагеря МВД № 53.
В середине 1948 г. для охраны контингентов Берлага на Колыму прибыли части 86-й дивизии кон-
войных войск МВД численностью 1765 чел.4
Лимит наполнения для Берлага устанавливался в 30 тыс. заключенных. Часть заключенных переда-
валась на месте - из лагерных подразделений Дальстроя (по плану - 17 500 чел.), часть должна была
доставляться из других районов страны (по плану - 11 350 чел.)5. К 1 мая 1948 г. в Берлаге должно было
находиться 10 тыс. заключенных, которых начальник Дальстроя И.Ф. Никишов предполагал разместить
на руднике Аляскитовом (4 тыс. чел.), на строительстве Аркагалинского энергетического комбината
(3500 чел.), на Эльгенском угольном разрезе (1500 чел.)6. Позже, в октябре 1950 г., лимит наполнения
Особого лагеря № 5 был увеличен до 35 тыс. чел.7
Документы свидетельствуют, что численность заключенных Берегового лагеря не достигала уста-
новленных лимитов наполнения. На 1 февраля 1949 г. она составила 15402 чел. (в том числе 4786 ка-
торжан); на 1 июля 1949 г. - 15804 чел. (в том числе 2562 лагерника общего, не «особого» контингента);
на 1 декабря 1949 г. - 22633 чел. (в том числе 1387 общего контингента); на 13 апреля 1950 г. 24393 за-
ключенных всех категорий, в том числе 4424 женщины; на 1 февраля 1953 г. - 23364 заключенных, при-
надлежащих только к «особому» контингенту, и т.д.8
Но уже в начале 1949 г. определился и качественный состав «особых контингентов» Берлага. На
23 марта 1949 г. из всего «особого» контингента на Колыме 44,8 % - «националисты», 30,5 % - «лица,
представляющие опасность по своим антисоветским связям и враждебной деятельности»9. В целом это
соответствовало общесоюзной картине: на 23 мая 1949 г. 40 % от их числа были «националистами»,
31,2 % - «лицами, представлявшими опасность по своим антисоветским связям и враждебной деятель-
ности»10 11 12. Другие группы заключенных особлагов были весьма малочисленны.
По первоначальному расчету структура Берлага должна была включать 16 лаготделений и 20 лаг-
пунктов. На начало 1949 г. от УСВИТЛа Берлаг принял 13 производственно-лагерных подразделений
при предприятиях Дальстроя, а также центральную больницу в пос. Хета (500 мест) и транзитно-
пересыльный пункт в Магадане11. Фактически же, после некоторых реорганизаций, на 1 января 1950 г. в
Управлении Особого лагеря № 5 имелось 16 лаготделений с 27 лагпунктами1". На 1 октября 1950 г. было
1 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Кара-
тельная система: структура и кадры. М., 2004. С. 340.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4608. Л. 64. Береговой лагерь МВД получил литерное обозначение «ЖО», услов-
ный телеграфный адрес «Магадан Хабаровского «Береговой» и почтовый адрес для несекретной корреспонденции
«г. Магадан Хабаровского края п/я ЖО-383».
3 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1842. Л. 94. Тем не менее в течение 1948 г. на капитальное строительство Берлага в
целом было выделено 21500 тыс. руб. При этом руководство Берлага запросило на 1949 г. 20,8 млн руб. ассигнова-
ний и разрешения на создание в Береговом лагере стройконторы для осуществления самостоятельного строительст-
ва (Там же. Д. 1847. Л. 15 об.). Отметим, что финансирование особых лагерей производилось прямо МВД, а с де-
кабря 1950 г. - через 3-е управление ГУЛАГа, Главные управления лагерей горнометаллургической промышленно-
сти и железнодорожного строительства МВД. Лишь Колымский особый лагерь продолжал финансироваться преж-
ним порядком - непосредственно министерством (Там же. Ф. 9401. On. 1а. Д. 381. Л. 123).
4 В состав 86-й дивизии входили 431-й и 438-й полки, дислоцированные вдоль Центральной и Тенькинской ав-
тотрассы. Отдельный батальон находился в Певеке. В 1950 г. они несли охрану 26 лагерных отделений и лагпунктов
Берлага. Численность военнослужащих достигла к этому времени 3989 чел. Бацаев И.Д. Особенности промышлен-
ного освоения Северо-Востока России в период массовых политических репрессий (1932-1953). Дальстрой. Мага-
дан, 2002. С. 138.
5 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1842. Л. 107.
6 ГАРФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1842. Л. 7, 9.
7 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 334. Л. 93.
8 ГАРФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 563. Л. 13, 172, 275; Д. 1860. Л. 136; On. 1. Д. 118. Л. 99.
9 Там же. Д. 1847. Л. 28.
10 Там же. Оп. 1.Д. 562.Л. 13.
11 Там же. On. 1. Д. 1847. Л. 77.
12 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4608. Л. 8.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957гг. 431
уже создано 18 лаготделений, а 19-е находилось в стадии организации1. Некоторые лагпункты Берлага
укомплектовывались заключенными-каторжанами.
В частности, на 1 января 1949 г. лаготделение № 6 находилось в пос. Каньон (616 км от Магадана) и
обслуживало Верхнесеймчанский горнорудный комбинат Дальстроя. ЛО № 4 располагалось в пос. Буту-
гычаг (344 км от Магадана). Заключенные работали в подразделениях Комбината № 1 Первого управления
Дальстроя на добыче урана. Соответственно строилась и структура ЛО № 4. Входившие в него лагпункты
имели следующую дислокацию. Лагпункт № 2 дислоцировался в пос. Горняк, лагпункт № 5 находился в
пос. Лесной. Эти подразделения обслуживали комбинат № 1. Лагпункты № 3 и 4 занимались добычей оло-
ва на фабрике № 1 им. Чапаева (пос. Вакханка) и фабрике «Кармен» (пос. Кармен). Заключенные отдель-
ного лагпункта Берлага «Оротукан» трудились на заводе горного и обогатительного оборудования в одно-
именном поселке (406 км от Магадана) и т.д.1 2 К 1953 г. лаготделения Берлага № 1 (рудник «Хениканжа»
Тенькинского горнопромышленного управления), № 14 (прииск «Спокойный» Северного ГПУ) и № 16
(фабрика им. Чапаева Тенькинского ГПУ) комплектовались заключенными женщинами. Лаготделение
№ 19 (Магаданский транзитный лагерь) выполняло пересыльные функции. В лагерных отделениях № 4
(комбинат № 1) и № 16 (фабрика им. Чапаева) были сосредоточены осужденные к каторжным работам3.
Заключенные Особлага № 5, как и других таких подразделений, носили личные номера на несколь-
ких предметах одежды. Ю. Фидельгольц вспоминал весну 1952 г. на руднике «Аляскитовый»: «При-
вычные осточертевшие номера на лбу, на колене, на спине и под сердцем; одежда первого, второго и
даже третьего сроков, с такими огромными и цветастыми заплатами, что вначале становился похож на
клоуна, потом грязь окрашивала все в один цвет...»4.
Особые лагеря МВД создавались для изоляции осужденных «контрреволюционеров». Но приказ
С.Н. Круглова № 001516 от 31 декабря 1948 г. предписал создать в ИТЛ МВД и УИТЛК МВД - УМВД
специальные лагеря подразделения строгого режима для других категорий заключенных5. К 1 июля
1949 г. такие подразделения были уже организованы в 26 ИТЛ, УИТЛК и ОИТК на 50725 чел. До конца
второго полугодия планировалось подготовить остальные лагпункты на 48 000 чел.6
В соответствии с приказом № 0041 по ГУ СДС от 12 февраля 1949 г. начшшсь мероприятия по организа-
ции таких подразделений в лагерях на Калыме и Чукотке7. Предполагалось, что к концу 1949 г. в них должно
было содержаться 8 тыс. заключенных. Но к 1 декабря в них находилось лишь 1150 лагерников8. С.А. Шулу-
бина указывает, что количество лагподразделений строгого режима в ГУ СДС на 1 октября 1952 г. составля-
ло 2,8 % от всей численности лагподразделений общего режима, а численность заключенных, содержащихся
в них, - 2.4 % от общей численности заключенных во всех подразделениях Дальстроя9.
Следовательно, в конце 1940-х гг. на территории Дальстроя, помимо лагерных подразделений обще-
го режима, сформировались подразделения, предназначенные для содержания, с одной стороны, наибо-
лее «опасных государственных преступников», с другой - для изоляции наиболее опасных уголовников.
Наряду с ними продолжали существовать каторжные подразделения.
1 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1860. Л. 191.
2 Там же. Д. 1315. Л. 220-221.
3 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 4608. Л. 9.
1 Фидельгольц Ю. Беспредел // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2. Колыма. М., 2004. С. 368.
5 См.: ГА РФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 276. Л. 183-194. Содержанию в них подлежали все осужденные за бандитизм
и вооруженный разбой, а также неисправимые рецидивисты, неоднократно судимые, поступающие в ИТЛ из тюрем;
все осужденные в период отбывания срока наказания в местах заключения за бандитизм, умышленное убийство,
вооруженный разбой и побеги; содержащиеся в местах заключения осужденные за бандитизм и вооруженный раз-
бой, если они в период отбывания наказания продолжали «проявлять себя как злостные дезорганизаторы лагерной и
производственной дисциплины». Направлению в специальные подразделения строгого режима подлежали только
осужденные на срок от 3 лет и выше. Речь идет, прежде всего, об осужденных за тяжкие уголовные преступления,
которым в качестве меры наказания было определено 25 лет лишения свободы. Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 26 мая 1947 г. в Советском Союзе смертная казнь была отменена. За те же деяния, по которым она
предусматривалась, применялось «в мирное время заключение в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет».
6 Там же. Ф. 9414. On. 1. Д. 100. Л. 57.
7 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 222. Л. 11.
8 Там же. Д. 259а. Л. 12.
9Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932-1957гт.: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 2003. С. 154.
432 Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Усиление, таким образом, роли Дальстроя в реализации карательной политики режима объективно не
способствовало улучшению его производственных показателей. Но начавшееся в конце войны сокращение
численности лагерников и подразделений УСВИТЛа было опрокинуто прибытием новых этапов и увеличе-
нием количества подневольной рабочей силы. Именно это обстоятельство руководство ГУ СДС во главе с
И.Ф. Никишовым считало одним из решающих условий увеличения добычи золота, олова и других металлов,
столь настоятельно требуемого правительством. Так, к началу 1947 г. руководитель Дальстроя предписал
укомплектовать лагерниками на 90 % семь из восьми горнопромышленных управлений1.
Стремление к концентрации всех ресурсов, в том числе и лагерных, на обеспечение выполнения госу-
дарственных планов сделало логичным Приказ по Дальстрою № 0098 от 27 сентября 1947 г. Этим докумен-
том предписывалось объединение руководства всех управлений и предприятий ГУ СДС: «начальники...
управлений являются начальниками управлений лагерей, а начальники предприятий начальниками лагерных
подразделений». Руководители таких объединенных структур несли полную ответственность за состояние
режима, охраны, быта и трудоиспользования заключенных и неуклонное выполнение всех нормативных ак-
тов МВД по вопросам организации работы лагеря и охраны1 2. В приказе И.Ф. Никишова от 1 ноября 1947 г. в
отношении таких объединенных управлений и предприятий прозвучало понятие «промлагерь»3. Тем не ме-
нее, как указывает С. А. Шулубина, процесс формирования промлагерей так и не был до конца реализован4.
В течение 1948 г. обеспокоенное срывами выполнения Дальстроем по добыче металлов Правитель-
ство СССР ввело, как мы указывали выше в разд. 5.1, дополнительные меры стимулирования труда за-
ключенных на Колыме и Чукотке - зачеты рабочих дней и заработную плату по существовавшим в то
время тарифным ставкам. Поскольку это требовало значительных финансовых средств, с 1 января
1949 г. УСВИТЛ переводилися на содержание по смете МВД СССР, доходная часть которой должна
была обеспечиваться получением с Дальстроя сумм за выполнявшиеся работы. Основой организации
такого взаимодействия УСВИТЛа и Дальстроя становились договоры на контрагентские работы по об-
разцу типового договора ГУЛАГа МВД с другими министерствами, использовавшими труд лагерников5.
Введенное же в 1947 г. единоначалие производственных и лагерных подразделений продолжало со-
храняться. Одновременно чрезвычайная разбросанность лагподразделений, обслуживавших предпри-
ятия и учреждения Дальстроя, их различия в численности содержавшихся лагерников, сферы их профес-
сионального использования и т.д. способствовали тому, что контрагентские взаимоотношения между
ними и производством чрезвычайно запутали ситуцию. Это осложняло выполнение производственных
программ, в результате 26 марта 1951 г. приказом И.Л. Митракова штата производственными подразде-
лениями Дальстроя работы заключенных УСВИТЛа была отменена6.
В сентябре 1949 г. произошла реорганизация Севвостлага. Приказом МВД № 00872 Управление Се-
веро-Восточным исправительно-трудовым лагерем было преобразовано в Главное управление исправи-
тельно-трудовых лагерей Дальстроя. Соответственно наиболее крупные лагерные подразделения полу-
чили статус исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), разделенных, в зависимости от численности за-
ключенных, на три категории: первая категория - 15 тыс. и выше, вторая - от 10 до 15 тыс., третья - от 7
до 10 тыс. Вместе с тем в связи с характером производственной деятельности и отдаленностью, само-
стоятельными лагерями стали и ряд лагерных отделений с меньшей чем 7 тыс. численностью7.
1 См. приказ начальника ГУ СДС И.Ф. Никишова от 1 ноября 1946 г. (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 188.
Л. 234-240).
2 Там же. Д. 195. Л. 90.
3 Там же. Л. 123.
4 Шулубина С.А. Указ. соч. С. 150.
5 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа. М., 2004. С. 290, 292, 299-302.
6 ГА МО. Ф. Р-23 сс. Оп. 1. Д. 267. Л. 66. Предоставление рабочих на контрагентской основе сохранилось в от-
ношении учреждений, организаций и предприятий, не входивших в систему ГУ СДС.
7 Лагерные отделения (ЛО) также делились на три категории: I категория - от 7 до 5 тыс. заключенных, II кате-
гория - от 5 до 7 тыс., III категория - от 3 до 5 тыс. В состав лагерей и лагерных отделений входили отдельные ла-
герные пункты (ОЛП), которые, как и раньше, обеспечивали рабочей силой относительно самостоятельные произ-
водственные структуры (прииски, рудники, автобазы, совхозы), также имевшие категории: I категория - от 2 до
3 тыс. чел., II категория - от 1,5 до 2 тыс., Ш категория - от 1 до 1,5 тыс., IV категория - от 0,5 до 1 тыс., V катего-
рия - от 0,3 до 0,5 тыс. Относительно небольшие предприятия или не имевшие самостоятельного статуса обслужи-
_______Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 433
В мае 1952 г. с введением новой структуры Дальстроя его организационное строение реанимиро-
вало принципы, использовавшиеся в деятельности названных выше промлагерей. Принцип единона-
чалия руководства деятельностью производства и лагеря был в полной мере восстановлен. Все струк-
турные единицы Главного управления лагерей и строительства Дальнего Севера МВД СССР (ГУ
ЛСДС) отныне включали в себя и лагерь, и соответствующие хозяйственные комплексы. В соответст-
вии с этим УСВИТЛ и входившие в него управления лагерей были ликвидированы еще в 1951 г.’ В
реорганизованный Дальстрой вошли также Управление особого лагеря № 5 (Берлаг) и Первое управ-
ление (п/я № 14).
События марта 1953 г., связанные с передачей Дальстроя в ведение Министерства металлургиче-
ской промышленности, привели к тому, что входившие в его состав лагподразделения были сконцен-
трированы в ведении ГУЛАГа, который, в свою очередь, 2 апреля 1953 г. из МВД был передан в ведение
Министерства юстиции* 1 2.
ММП и МЮ СССР довольно быстро пришли к согласию по вопросу об организационной природе
колымских лагерей. Материалы переписки двух министерств это подтверждают. Уже 22 апреля 1953 г.
заместитель министра юстиции П. Кудрявцев сообщил заместителю министра металлургической про-
мышленности П. Ломако о том, что Минюст не возражает против сохранения в Дальстрое существовав-
шего единоначалия3. В конце августа 1953 г. главы МЮ К. Горшенин и ММП И. Тевосян обратились к
председателю Совмина СССР Г.М. Маленкову с совместным письмом, в котором предложили выделить
из состава Дальстроя аппараты лагерного сектора и на их базе, на правах главка, организовать Управле-
ние СВИТ лагерями МЮ СССР. В качестве временной меры (на 1-2 года) для того, чтобы Минюст соз-
дал на Северо-Востоке необходимые организационные и материально-технические основы дальнейшей
деятельности, министры согласились в сохранении принципа единоначалия в управлении производст-
венными объектами ММП и лагподразделениями МЮ4.
В результате своим распоряжением Совмин СССР от 31 августа 1953 г. разрешил Минюсту создать Управ-
ление Северо-Восточными исправительно-трудовыми лагерями ГУЛАГа для обслуживания предприятий Даль-
строя ММП5. 7 сентября 1953 г. К. Горшенин своим приказом создал Управление СВИТЛа6, хозяйство которо-
го отныне было отделено от Дальстроя, что 5 октября 1953 г. подтвердила директива МЮ и ММП.
В 1954 г., после непростой межведомственной борьбы, было принято решение о передаче Главного
управления лагерей в состав МВД. 10 июля 1954 г. Совет Министров СССР утвердил Положение об
ИТЛиК МВД СССР, которое С.Н. Круглов довел до подчиненных приказом от 17 июля7.
Спустя 22 мес, 19 апреля 1956 г., заместитель министра внутренних дел С. Егоров, начальник ГУ ИТЛиК
МВД П. Бакин и министр внутренних дел РСФСР Н. Стаханов обратились к главе МВД СССР Н.П. Дудоро-
ву с предложением обсудить на коллегии министерства вотрос о передаче в непосредственное подчинение
вались лагерными пунктами (ЛП), также разделенными на пять категорий: I категория - от 1,5 до 2 тыс. чел., П ка-
тегория - от 1 до 1,5 тыс., Ш категория - от 0,5 до 1 тыс., IV категория - от 0,3 до 0,5 тыс., V категория - до 0,3 тыс.
Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД - МВД СССР (1932-1953 гг.); Дис.
... канд. ист. наук. Томск, 2002. С. 138-139.
1 Такое положение породило трения между начальником ГУЛАГа И.И. Долгих и руководителем Дальстроя
И.Л. Митраковьпм. Первый продолжал рассылать документацию непосредственно в лагеря, подчиненные Даль-
строю. Митраков писхл С.Н. Круглову: «...считаю целесообразным в системе МВД Дальстрой считать самостоя-
тельным управлением лагерей и не включать отдельные ИТЛ его в дислокацию ИТЛ МВД, подведомственных не-
посредственно ГУЛАГу. «Севвостлаг» Вашим приказом практически ликвидирован, и Дальстрой сейчас является
Главным управлением лагерей... В отношении лагерей Дальстроя роль ГУЛАГа должна сводиться к инспектирова-
нию этих лагерей, контролю за выполнением приказов министерства и разработке общих положений лагерей: ре-
жима, охраны. Руководить же лагерями Дальстроя должно, безусловно, руководство МВД через начальника Даль-
строя» (ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 287. Л. 135).
2 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник / О-во «Мемориал», ГА РФ; сост.
М.Б. Смирнов; под ред. Н.Г. Охотина, А.Б. Рогинского. М., 1998. С. 58.
3 ГАРФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 591. Л. 713.
4 Там же. Л. 715-176.
5 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 344. Л. 217.
6 Там же. Д. 354. Л. 301.
' См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 2: Ка-
рательная система: структура и кадры. М., 2004. С. 498-509.
434
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
МВД РСФСР 34 ИТЛ, расположенных на территории России1. Среди них значился и Севвостлаг, в котором к
этому времени содержалось 39645 заключенных1 2. И, наконец, в августе 1957 г. СВИТЛ был передан в МВД
РСФСР, точнее УМВД по Магаданской области, с оставшимися там 24902 заключенными3.
Еще ранее, в 1954 г., Приказом № 00552 от 25 июня МВД СССР, в подчинении которого оставались
все особые лагеря, ликвидировало Берлаг, передав его подразделения в УСВИТЛ ГУЛАГа и предписав
не допускать смешения особого и общего контингента ИТЛ4.
Охарактеризовав, таким образом, организационные изменения в структурном устроении лагерных
подразделении на Колыме и Чукотке в послевоенное десятилетие, рассмотрим вопросы трудового ис-
пользования и обеспечения заключенных в этот период.
В основе трудового использования лагерников лежало отнесение каждого из них в зависимости от их фи-
зического состояния к разным категориям физического труда, что было утверждено Приказом НКВД СССР
№ 00640 от 29 мая 1944 г. Первая категория - годные к тяжелому физическому труду; вторая - годные к физи-
ческому труду средней тяжести; третья - к лепсому труду, четвертая - нетрудоспособные, инвалиды5.
Такая классификация существовала до 1949 г., когда было введено новое деление на 3 категории
физического труда. Врачебно-трудовая комиссия определяла категорию трудоспособности: к 1-й кате-
гории относились годные для любых физических работ, независимо от степени тяжести, лагерники; ко
2-й категории - годные к труду средней тяжести; к 3-й категории - годные к легкому труду. Лагерники
1-й и 2-й категорий труда, как правило, использовались на основном производстве, а 3-й категории тру-
да - только на легких производственных работах, в хозобслуге и подсобных хозяйствах.
Стремление «выжать» из Дальстроя максимальное количество золота, инспирированное властями
СССР сразу после войны, не реализовалось в силу целого комплекса причин, которые мы анализировали
выше. Однако, помимо причин технологического, организационного и ресурсного характера, важную
роль здесь сьпрала и нехватка рабочей силы. Так, на 1 июня 1947 г. в лагерях Дальстроя числилось
75500 работающих заключенных. При этом документ отмечал, что в целом нехватка рабочей силы со-
ставляет более 17 тыс. чел.6 Срывы планов обеспечения ГУ СДС необходимой горной и другой техни-
кой привели к усилению трудовой эксплуатации имевшихся контингентов заключенных. Тем не менее и
здесь не был получен ожидаемый результат. На 1947 г. среди лагерников-сдельщиков в целом ио Даль-
строю нормы выработки не выполняли 27 % от их количества, в горных управлениях - 31 %, в прочих
управлениях и предприятиях - 19 %. Наиболее высоким этот показатель оказался в ИГПУ И ГРУ Даль-
строя - по 35 %, в ТГПУ он достигал 34 %7.
Прибытие новых послевоенных этапов требовало обучения персонала, в этом же нуждались и уже нахо-
дившиеся в лагподразделениях, так как реализация других методов повышения производительности труда ока-
зывалась весьма ограниченной. Так, в течение 1947 г. разными формами обучения (курсы, бригадное и индиви-
дуальное обучение, техминимум, стахановские школы и т.д.) было охвачено 27132 лагерника (136 %) к плацу8.
Тем не менее на 15 июня 1948 г. Дальстрою при 79,4 тыс. работавших заключенных не хватало 61,2 тыс. работ-
ников9, в Ш квартале только на золотодобывающих предприятиях не доставало 25 тыс. чел.10
Однако насыщение производственных объектов на Колыме и Чукотке лагерным пополнением в соче-
тании с усилением карательной политики режима в это время привело к причудливому парадоксу. Уже в
1 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 255. Л. 44.
2 Там же. Л. 50. Отметим, что это был самый крупный из названных 34 лагерных комплексов. В Норильлаге, в
частности, в это время находилось лишь 13624 заключенных.
3 Там же. Д. 257. Л. 88.
4 Там же. Ф. 9401. On. 1а. Д. 527. Л. 23-25.
5 История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Населе-
ние ГУЛАГа: численность и условия содержания. М., 2004. С. 586.
6 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа. М., 2004. С. 239.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов. При этом администрация вновь использовала ставшие привычными меры
стимулирования труда лагерников, организуя движение ударников, стахановцев, «двухсотников» и «трехсотников».
Наконец 1947 г. в лагерях Дальстроя насчитывалось 15518первых, 13776-вторых и 3206-третьих (Там же).
8 Там же.
9 История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Эконо-
мика ГУЛАГа. М., 2004. С. 246.
10 ЦХСД МО; Коллекция документов.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 435
июле 1948 г. выяснилось, что заключенные, направлявшиеся в особые лагеря, в подавляющей своей массе
относились к Ш категории физического труда, т.е. могли использоваться только на легких работах1. Ос-
новная масса контингентов особого лагеря № 5 прибывала из Прибал гики, Западной Украины и сибирских
лагерей: «Нас привезли весной 48 года, собрали для Берлага со всех точек Сибири. Привезли 58 статью.
Прибыло три этапа - из Львова, Риги и наш, сибирский. Где-то по тысяче душ», - пишет Е.А. Бадова1 2. Это
обстоятельство также влияло на трудоиспользование лагерников: перебои в снабжении продовольствием,
недостаточная калорийность питания при полном отсутствии овощей, медленная акклиматизация и непри-
способленность к низким температурам привели к быстрому распространению простудных заболеваний,
прежде всего, воспаления легких среди прибывших из Прибалтки и Западной Украины3.
Особый лагерь № 5 начал осуществлять свою хозяйственную деятельность с сентября 1948 г. Все
руководители предприятий Дальстроя, на которых предполагалось использование особых контингентов,
должны были заключить договоры с лаготделениями Берлага, а само ГУ СДС заключало договор с его
управлением4. Как правило, это были самые тяжелые и слабо механизированные виды работ. Так,
М.И. Вацин вспоминала работу на руднике «Хениканджа» в 1949 г.: «Приходилось вручную «бурить»
землю с помощью лома и кувалды, делать углубления для взрывчатки. Земля мерзлая, работать было
очень тяжело. Работали вдвоем: одна фиксировала лом, другая стучала по нему кувалдой»5.
Изменения в трудовой деятельности заключенных произошли вследствие принятия правительством
22 мая 1948 г. решения о введении зачетов рабочих дней для заключенных ИТЛ Дальстроя и заработной
платы для них с 1 января 1949 г.6 В результате производительность труда в 1949 г. по сравнению с
1948 г. выросла в среднем на вскрышных работах на 17,38 %, на добыче подземных песков - на 10,5 %.,
на промывке песков - на 31,8 %, на обработке руды - на 9 %, на намывке металла лотками - на 14,3 %7.
Дополнительно к этому лагерной и производственной администрацией были в самых широких масшта-
бах организованы соревнования, победителям которых вручались вымпелы и денежные премии. Для
поощрения около 8 тыс. отличников производства в течение 1949 г. переоборудовались и строились
50 образцовых бараков, 66 улучшенных секций, 50 индивидуальных комнат8.
Только в Ш квартале 1949 г. удельный вес заключенных, получавших зачеты, в СГПУ составил 91,5 %, в
ЮЗГПУ - 86,4 %, в 31 ПУ - 76 %9. В целом же по Дальстрою число лагерников, получавших зачеты в течение
января - октября 1949 г., достигло 99937 чел. Дополнительным стимулом для заключенных являлась заработная
плата, ежедневный размер которой вырос в ЗГПУ с 34,05 руб. в I квартале до 43,14 руб. в III квартале в СГПУ -
соответственно с 33,10 до 43,37 руб., в ИНТУ — с 22,80 до 40,74 руб., в ЮЗГПУ - с 29,92 до 43,12 руб., в Т1ТГУ-
с 35,16 до 47,40 руб.10 11 Однако и в 1949 г. не обошлось без чрезвычайных мер: к началу промсезона на прииски
было отправлено 500 заключенных из Маглага11.
Опыт оказался удачным, и поэтому в феврале 1950 г. получение зачетов рабочих дней было разрешено за-
ключенным, обслуживавшим предприятия Первого управления Дальстроя, занимавшегося добычей урана12.
1 ГЛ РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1842. Л. 107.
2 Мы свидетельствуем / Е.А. Бадова. Магадан, 2006. С. 233.
3 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 1847. Л. 81.
4 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 203. Л. 235.
5 Мы свидетельствуем / М.И. Вацин. Магадан, 2006. С. 215-216.
6 И.Т. Твардовский, находившийся в то время в лагере Чукотстроя, вспоминал: «...в лагерных зонах были от-
крыты ларьки, где заключенный мог купить сахар, хлеб, махорку и кое-что другое. Заключенные стали кое-что за-
рабатывать и получать на руки, были учреждены лицевые счета, на которые отчислялась часть заработка для дня
освобождения». См.: Твардовский И.Т. У нас нет пленных//Новый мир. 1991. № 10. С. 187.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов. С.Н. Круглов 13 сентября 1950 г. докладывал Л.П. Берии: «По материалам
Дальстроя, Норильска, Волгодонстроя, спецстроек и других лагерей установлено, что после введения зачетов рабо-
чих дней заключенным производительность труда повысилась в среднем на 20-30 %» (История сталинского ГУ-
ЛАГа: Конец 1920-х -первая половина 1950-хгодов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Экономика ГУЛАГа. М., 2004. С. 292).
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
9 Там же.
10 Там же.
11 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 217. Л. 74.
12 ЦХСД МО: Коллекция документов. Но воспоминания и многочисленные документы свидетельствуют о том,
что предоставление зачетов зачастую зависело от «благорасположения» руководства. Так, В.К Соболев в послед-
нем квартале 1953 г. и первом квартале 1954 г., несмотря на выполнение производственных показателей и отличную
436
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Тем не менее условия труда продолжали оставаться крайне неблагоприятными. «Работали ежедневно по
10-14 ч. Руки пухли, кожа трескалась, образовывались незаживающие раны», - писал А.А. Кремнев о работе в
1949 г. на «Днепровском»1. Это подтверждается данными о производственном травматизме (табл. 60).
Таблица 60
Производственный травматизм на предприятиях Дальстроя в 1945-1948 гг.2
Показатели 1945 1946 1947 1948
Списочный состав 154361 178015 176734 181583
Общее количество травм 5179 5556 7874 7263
В т.ч. смертельных 172 246 234 208
тяжелых 280 194 152 194
Количество потерянных человеко-дней 53901 54106 60126 64767
Вполне очевидным является постепенное возрастание трудовых потерь от производственного трав-
матизма в названный период на 16,8 %. Думается, что при сокращении удельного веса тяжелых и смер-
тельных травм с 8,7 % в 1945 г. до 4,6 % в 1948 г. это может объясняться нарастанием менее опасных
физических повреждении, которые получали работники Дальстроя. Наибольшее количество среди них
было связано с обрушением породы в горных выработках, перевозкой грузов и людей, обращением с
механизмами* 1 2 3.
За JV квартал 1948 г. в Берлаге произошло 880 случаев производственного травматизма, из них 21 -
со смертельным исходом. В 1949 г. - соответственно 3569 и 64, за 9 мес 1950 г. - 2197 и 49. Основными
причинами травматизма стали: слабый контроль горнадзора за горными участками, плохое освещение
на подземных работах (факел и коптилка), отсутствие достаточной вентиляции и запасных ходов, недос-
таточная обеспеченность масками и респираторами в подземных забоях4. Трудопотери особого лагеря
№ 5 от производственного травматизма за 10 мес 1949 г. составили 7 % от показателей ГУ СДС, смерт-
ность же, связанная с травматизмом на производстве, достигла 11,8 %. В каторжных подразделениях
Берлага последний показатель ровнялся 22,2 %5.
Во многом такое положение объяснялось тем, что даже имевшиеся целевые средства на «оздоровле-
ние условий труда» не использовались в полной мере. В I полугодии 1948 г. ЗГПУ, например, освоило
эти средства на 57,5 %, СГПУ - на 62,2 %, Янское ГПУ - на 20,3 %, Чаун-Чукотское - на 49,6 %, рудник
«Хениканджа» - на 13,3 % и т.д.6
Уровень смертности в первые послевоенные годы оставался в Дальстрое довольно высоким. В част-
ности, за 8 мес 1947 г. в результате истощения и заболеваний здесь умерло 5729 заключенных, в том
числе в Тенькинском ГПУ - 729 чел.7 Наиболее неблагополучным в этом отношении было положение в
Индигирском ГПУ. В 1947 г. в его подразделениях умерло 1833 лагерника, в 1948 г. - 808, за 7 мес
1949 г. - 220, а в августе - еще 26 заключенных8.
Столь тревожная ситуация вызвала к жизни приказ по Дальстрою от 25 ноября 1947 г. «О мероприя-
тиях по оздоровлению лагерных контингентов СВИТЛ МВД СССР», которым предписывалось немед-
оценку работы, не получил ни одного зачета: «причем без всякого объяснения причин». См.: Соболев В.К. Письма с
Колымы. М., 2000. С. 41.
1 Мы свидетельствуем. / А.А. Кремнев. Магадан, 2006. С. 466.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сч. On. 1. Д. 3231. Л. 93.
3 М.И. Ванин вспоминала о руднике «Хениканджа»: «.. .однажды двух девушек направили разобрать завал гор-
ной породы в «восстающих» штреках, чтобы подготовить полости для сброса руды. Под тяжестью верхний пласт
обрушился, девушек завалило. Четыре дня мы откапывали их из-под завала» (Мы свидетельствуем / М.И. Вацип.
Магадан, 2006. С. 216).
4 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1860. Л. 202.
5 Там же. Л. 63.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 Там же. В цитируемом документе указывается и на распространение различных эпидемических заболеваний в
течение летнего периода, борьбе с которыми препятствовало практически полное отсутствие врачебно-медицинских
пунктов в лагерях.
8 Там же.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 437
ленно наладить бесперебойное снабжение лагерей полным ассортиментом продовольствия, направить
всю продукцию морзверя для использования ее сверх установленных норм и т.д.1
Тем не менее в рапорте начальника санчасти прииска «Богатырь» Анихимовского от 15 января
1949 г. сообщается о смерти заключенного Г-ва (31 декабря 1948 г.), который, находясь в санчасти, умер
от истощения: все, что он мог получить, - 24 г мясных консервов в день. Приводит медицинский работ-
ник и пример случая каннибализма среди заключенных* 2.
В IV квартале 1948 г. только в Берлаге умерло 148 чел., из которых 71 чел. - от воспаления легких.
За 10 мес 1949 г. смертность заключенных здесь составила 2,4% от смертности заключенных во всех
лагерях ГУ СДС. Всего умерло 263 чел., из которых 51 - от воспаления легких, 39 - от алиментарной
дистрофии, 31 - от производственных травм и т.д.3 В целом по Дальстрою только в I квартале 1949 г. не
работало по причине различных болезней 12 % заключенных4.
В 1953 г. в лагерях на Колыме и Чукотке оказалось зарегистрировано 3541 случай острых желудоч-
но-кишечных заболеваний, 153 случая дизентерии (Янский ИТЛ), 214 случаев острой дизентерии,
77670 случаев заболеваний кожи, 24747 случаев цинги, 30038 случаев гриппа. Наиболее неблагополуч-
ными по заболеваемости кожи и подкожной клетчатки стали Магаданский, Янский, Чаун-Чукотский и
Северный ИТЛ, по цинге - Янский, Чукотский, Чаун-Чукотский лагеря и ИТЛ в Хандыге. За 10 мес
1953 г. обморожение получили 1045 лагерников, умерло 6975.
Высокая смертность и заболеваемость в лагерных зонах Колымы и Чукотки обусловливались, следова-
тельно, не только интенсивным характером эксплуатации подневольных контингентов, но и условиями их
обеспечения жильем и продовольствием. Большое количество жилых помещений в лагерях строилось еще в
1930-х гг., и поэтому жилфонд Дальстроя не был готов к приему новых этапов. Обобщающие материалы по
обеспечению лагподразделений жильем на 1 января 1948 г. свидетельствуют о следующем. На каждого из
13664 заключенных в Теньлаге приходилось по 1,5 м2 жилой площади; в Индигирлаге - 2,3 м2 (8087 чел.); в
Севлаге- 1,85 м2 (11294 чел.); в ЮЗлаге —2 м2 (9341 чел.); в Дорлаге-2,72 м2 (4947 чел.); в Заплате - 1,55 м2
(15581 чел.); в Маглаге - 1,93 м2 (8102 чел.) и т.д. Самый низкий показатель обеспеченности жилплощадью в
этом случае оказывался у Комендантского отделения СВИТЛа - 0,6 м2 (7328 чел.)6.
План 1948 г. предусматривал строительство в Береговом лагере 11450 м2 новой жилой площади. Фактиче-
ски же особым лагерем на Колыме было построено 16 бараков для заключенных общей площадью 2600 м2. По
титульному списку на 1949 г. должно было быть введено в эксплуатацию еще 11 бараков. К середине мая 1949
г. уже было построено 3 барака площадью 540 м2 и три коммунально-бытовых помещения. Одновременно
предприятия Дальстроя запроектировали строительство 10 бараков для особого контингента (2400 м2)7. Тем не
менее на 17 января 1949 г. средний размер жилплощади здесь составлял 1,1 м2, на 19 мая 1949 г. - 1,4 м2 при
наличии 74 % нар вагонного типа и 16 % сплошных нар от потребности8. 21 августа 1949 г. МВД СССР специ-
ально установило для особлагов сниженную норму обеспеченности жилплощадью - 1,5 м2. При этом в начале
' Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока России в период массовых политических
репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 135.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 ГА РФ. Ф. 9414. On. I. Д. 1847. Л. 83; Д. 1860. Л. 61. Бичом заключенных Берлага, работавших в горных вы-
работках, был силикоз. Наличие этого заболевания было установлено на комбинатах «Каньон», «Бутугычаг»,
им. Лазо, «Хениканджа», «Аляскитовый», УЗРК, на рудниках им. Белова, им. Матросова и др. При этом нескольким
приказами 1947 и 1950 гт. МВД СССР установило для заключенных, работавших на силикозоопасных производст-
вах, дополнительные пайки в виде жиров и мяса, стоимостью 1,55 руб. ежедневно. Однако ЦФО МВД не отпускало
Берлагу средства на эти цели.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 820. Л. 32-33.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1847. Л. 115-116. Однако взаимоотношения Дальстроя и Берлага в реальности не
выглядели столь безоблачными. Уже в феврале 1949 г. начальник Дальстроя генерал-майор Петренко доложил зам.
министра Чернышову о том, что «в 1949 г. на капстроительство особлага за счет Дальстроя средств выделить нель-
зя». Чтобы обеспечить имевшиеся особые контингенты положенными нормами жилья, Петренко предлагал МВД в
1949 г. отменить завоз заключенных для Берлага и выделить дополнительно Дальстрою 15 млн руб. для строитель-
ства по потребностям особого лагеря. Тем не менее МВД СССР предписало Петренко «строительство жилого фонда
особлага в 1949 г. провести за счет капвложений Дальстроя» (Там же. Л. 42-43).
8 Там же. Л. 15, 115.
438
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
февраля 1950 г. средняя жилплощадь на одного заключенного в Береговом лагере насчитывала 1,13 м* 2, а в неко-
торых лагерных отделениях- 0,8 и2 (ЛО № 1,4, 8,14,16)1. С. Виленский вспоминал: «Осенью 1949 г., когда нас
привезли на «Днепровский»... Кроме двух старых бараков, ничего не было. Жили в палатках. Посреди палатки
железная бочка из-под солярки, и всю ночь дневальный поддерживает в ней огонь. Голова примерзает к брезен-
ту, а пяткам жарко»2.
В 1950 г. в Омсукчан прибыла большая партия заключенных, в результате чего на 4 сентября 2 тыс.
лагерников вообще не имели спальных мест3.
Не лучше обстояло дело и с вещевым и продовольственным обеспечением. В IV квартале 1948 г. за-
ключенные Берлага, принятые от СВИТЛа, имели летнее обмундирование с износом на 80-90 %, а по
белью - почти на 100 %4. За три последних месяца 1948 г. заключенные Берлага недополучили 56253 кг
муки, 5644 кг крупы, 1625 кг сахара, 3581 кг мясопродуктов, 2901 кг рыбы, 2901 кг жиров, 139420 кг
овощей5 6. В 1950 г. положение несколько выровнялось, но за 8 мес особый лагерь недополучил 646 т
6
овощей .
В общих ИТЛ Дальстроя, кроме отдаленных, на зимний сезон 1948/49 года оказалось недополучено
2793 бушлата, 9750 телогреек, 8 тыс. ватных брюк, более 25 тыс. пар валенок, 7 тыс. лагерных бурок,
12 тыс. зимних шапок, около 48 тыс. пар рукавиц, более 66 тыс. пар теплых портянок7.
О том, что голод был постоянным спутником лагерников, говорят свидетельства бывших заключен-
ных. Так, И. Павлов вспоминал зиму 1945/46 года, когда он как «доходяга» был привезен в центральную
больницу УСВИТЛа из Тенькинского управления. При росте 1 м 78 см его вес составлял 43 кг. «А мно-
гие не дотянули и до этого веса». А.К. Портнова, работавшая в конце 1940-х гг. на лесоповале близ Бу-
тугычага: «Утром давали нам ну может быть пятьсот грамм хлеба, чай, иногда кусочек селедки. Поло-
вину хлеба съешь сразу, а половину оставляешь на обед и сюда, за пазуху. Утром иногда давали кашу
овсяную... Мы делали такие мисочки из консервных банок и кашу зачерпывали хлебом, два-три раза
черпнешь, и нет ее. И голодная... Веревкой даже невозможно было брюки подвязать, они не держа-
лись». С.П. Мудрый, попавший в лагеря Колымы в 1950 г.: «Люди гибли от недоедания, от мороза. На-
ши земляки еще держались. Самые сильные. А заключенные из Прибалтики, поляки - они очень до это-
го не привычные, они падали»8.
' ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1860. Л. 100.
2 Виленский С. На прииске «Днепровский» // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 526. Естествен-
но, что такие условия труда приводили к резкому истощению особых контингентов. Уже в октябре 1948 г. трудопо-
тери по болезни составили 10,5 % к рабочему фонду, в ноябре - 11,9 %, в декабре - 14 % (ГА РФ. Ф. 9414. On. 1.
Д. 1847. Л. 81).
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. При этом из 1200 прибывших 290 лагерников оказалось второй рабочей
категории, 14 - на грани инвалидности, 2 инвалида и 419 подлежащих содержанию в Берлаге.
4 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 1847. Л. 89.
5 Там же. Л. 90.
6 Там же. Д. 1860. Л. 200. Положение «особых» контингентов было настолько удручающим, что вызывало со-
чувствие у вольнонаемных дальстроевцев. В мае 1952 г. начальник управления МГБ по Дальстрою Желтухин при-
казал провести специальное расследование по следующему факту. На руднике «Каньон» и фабрике № 3 ЮЗГПУ по
инициативе председателя профкома фабрики Завьялова и начальника участка рудника Хатенко был организован
сбор средств для оказания материальной помощи заключенным Берлага. 38 рабочих и служащих собрали 3125 руб.,
на которые были приобретены продукты и «в торжественной обстановке... переданы заключенным через столо-
вую». После того как об этом проинформировали заместителя министра госбезопасности С.Р. Савченко и секретаря
ЦК партии М.А. Суслова, вольнонаемные работники, собиравшие средства, были наказаны. См.: История сталин-
ского ГУЛАГа. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 4: Население ГУЛАГа: числен-
ность и условия содержания. М., 2004. С. 449, 594.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов. В Дальстрое шапки, телогрейки и валенки выдавались на 2 года, брюки,
рубахи и т.д. - на 1 год (ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 204. Л. 102). Но выполнявшиеся заключенными работы быстро
выводили одежду из строя. В частности, в зимой 1948/49 года многие заключенные Тенькинского лагеря ходили в
рваной одежде (Там же. Л. 79). Неудовлетворительная организация ремонта обмундирования и обуви в Индигир-
ском лагере привела к тому, что многие заключённые на работу выходили разутыми (Там же. Д. 259а. Л. 43). На
1 сентября 1950 г. лагерники здесь были обеспечены бушлатами на 62 %, телогрейками - на 67 %, ватными шарова-
рами - на 53 %, шапками - на 49 % (Там же. Д. 260. Л. 84).
8 Павлов И. Доходяги // Доднесь тяготеет: В 2 т. Т. 2: Колыма. М., 2004. С. 280; Мы свидетельствуем /
А.К. Портнова. Магадан, 2006. С. 75; Там же / С.П. Мудрый. С. 50.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 439
Однако настоящим бедствием для Дальстроя стало в конце 1940-х гт. прибытие большого количест-
ва уголовников (из Воркутлага, Севпечлага, Ангарлага и др.), осужденных на большие сроки (до 25 лет),
что серьезно подорвало и лагерный режим, и производственную дисциплину. Постепенное их накопле-
ние привело к феномену так называемой «сучьей войны» между различными группировками уголовни-
ков. К ним относились, с одной стороны, «воры в законе», «честняги», или «честные воры», с другой, -
«суки», или «ссучившиеся», «беспредельщики» и т.д. Организовывавшиеся в устойчивые сообщества,
эти группы стремились к установлению своих порядков в лагерных зонах, чтобы контролировать основ-
ную массу заключенных («мужиков», «работяг») и даже диктовать условия лагерному руководству.
Достижение этих целей для каждой такой группы становилось возможным только в случае полного под-
чинения противной грушшровки и всего лагерного контингента1. Поэтому между уголовниками в лаге-
рях Дальстроя началась настоящая война1 2.
Конфликты, которым зачастую способствовала и лагерная администрация, опиравшаяся на «сук»
с тем, чтобы заставить «воров» работать и выполнять требования лагерного режима, приводили к
большим жертвам3. Применяемые Военным трибуналом меры наказания за такие тяжкие преступле-
ния, как лагерный бандитизм, не являлись эффективными. Из 355 осужденных в первом полугодии
1950 г. были приговорены: к 25 годам лишения свободы - 298 чел., к 10 годам лишения свободы -
50 чел., менее 10 лет — 7 чел. Из числа осужденных за бандитизм в первом полугодии 1950 г. 115 чел.
ранее были осуждены к 25 годам лишения свободы4. Поэтому в декабре 1950 г. В.Ф. Шевченко обра-
тился к Г.М. Маленкову с просьбой отменить действие моратория на проведение смертной казни для
«особо злостного бандитствующего элемента».
Одновременно к апрелю - июню 1950 г. относится весьма показательная переписка руководства
Политуправления Дальстроя с МВД и МЮ СССР по вопросу создания лагерных судов. Значительное
обострение криминальной обстановки в лагерях ГУ СДС и разбросанность его подразделений приво-
дили к тому, что Военный трибунал войск МВД при Дальстрое, испытывавший острый кадровый го-
1 И.Т. Твардовский вспоминал события декабря 1951 г. в лагерях Чукотстроя. Сюда прибыл этап уголовников,
называвших себя «ворами в законе». Сразу же начался конфликт между ними и теми, кто, уже находясь в Чукотла-
ге, «нарушил обет неписаных воровских законов и встал на путь услужения поработителям». «Воры», выйдя на
работу, стали проникать в механический и литейный цеха, в кузницу, для того чтобы изготовить ножи и пики. «И
это им удавалось, - пишет Твардовский, - их боялись». Было совершено несколько убийств, за которые несколько
уголовников были посажены в барак усиленного режима. Требуя их освобождения, «воры» в ОЛПе № 1 под угрозой
расправы не позволили всем другим заключенным выйти на работы. В результате столкновения «воров» с охраной
лагеря под руководством начальника Чукотлага майора Стеценко последний отдал приказ открыть огонь. Было уби-
то 93 человека, многие ранены. См.: Твардовский И.Т. «У нас нет пленных»//Новый мир. 1991. № 10. С. 190.
2 Преступники, совершавшие убийства в лагерных зонах, фактически теряли человеческий облик. Заключен-
ный А-ев в 1945 г. был осужден за кражу к 1 году лишения свободы, в 1947 г. за разбой к 15 годам и в 1948 г. за
бандитизм к 25 годам. Отбывая наказание в Тенькинском лагере УИТЛа Дальстроя, он с марта по август 1950 г. был
4 раза осужден по ст. 59-3 УК РСФСР к 25 годам лишения свободы. 18 января 1950 г. он с другими соучастниками
тряпкой задушил заключенного 3-кого и пытался задушить заключенного М-на. Находясь в изоляторе как обвиняе-
мый за вышеуказанное преступление, А-св 16 февраля совместно с заключенным С-нюк убил заключенного Н-ва.
5 апреля вместе с другим бандитами А-св пытался взорвать изолятор с целью убийства содержащихся там лагерни-
ков, а на следующий день совершил зверское убийство заключенного Л-ва, нанеся ему 46 ранений. 22 мая совмест-
но с двумя другими заключенными в изоляторе портянкой задушил заключенного В-ва. «Мотивом» учинения всех
этих зверств А-ев неизменно выдвигал принадлежность жертв к противной лагерной группировке.
Заключенный А-ов, преданный суду за зверское убийство заключенного М-ва по ст. 16-59-3 УК РСФСР, ранее
был судим 11 раз, в том числе 6 раз к 25 годам заключения в ИТЛ. В ходе судебного заседания 26 сентября 1950 г.
оп заявил: «Убивал и буду убивать. Вы, судьи, не мучьте ни себя, ни меня. Мне все равно, и будет лучше, если вы
меня осудите к расстрелу».
Подсудимый П-ин в судебном заседании 29 августа 1950 г. заявил: «Пока меня советская власть не расстреляет,
я буду резать «сук». Пили они мою кровь, буду пить и я». См.: ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 См., например: Справка «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в Зырянском ИТЛ,
допущенных лагадминистрацией в 1952-1953 гт.» // Прокуратура Магаданской области: Конспект четырех десяти-
летий / Авт.-сост. Б. А. Пискарев; под общ. ред. А. А. Нейердн. Магадан, 1997. С. 53-7; Справка «О результатах рас-
следования грубейших фактов нарушения социалистической законности работниками Чаунского и Чаун-Чукотского
ИТЛ МВД СССР» (Там же. С. 58-64) и мн. др.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
440
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
лод, физически не мог исполнять процессуальные нормы. Поэтому Дальстрой предложил организо-
вать здесь лагерные суды, работавшие к этому времени практически во всех ИТЛ страны. Однако
3 мая 1950 г. заместитель министра внутренних дел И. Серов «не нашел достаточных оснований» для
организаций лагерных судов вместо Военного трибунала войск МВД1. 24 мая заместитель министра
юстиции П. Кудрявцев сообщил о том, что «не считает возможным создавать лагерные суды при со-
хранении Военного трибунала войск МВД при Дальстрое»1 2. Таким образом, межведомственные про-
тиворечия привели к тому, что руководство ГУ СДС не получило еще одного средства для обуздания
лагерного бандитизма.
Между тем число случаев лагерного бандитизма в подразделениях Дальстроя в 1950 г. составило
313 с общим числом жертв 326 заключенных, в 1951 г. - 284 случая и 297 жертв, в 1952 г. - 195 случаев
и 236 жертв3.
В то же время в январе 1950 г. по УСВИТЛу отказывались от работы 160 «воров», в феврале - 162, в
марте - 197, в апреле - 181, в мае - 185, в июне - 180 и т.д.4 В течение 1952 г. отказы от работы состави-
ли 17911 человеко-дней.5 В феврале 1954 г. прииски ЧЧГПУ остались без топлива и муки из-за вспышки
конфликта между соперничавшими уголовными группировками6. В результате действий со стороны
заключенных, с которыми не могла справиться лагадминистрация, неоднократно выводился из строя
Чаунский энергокомбинат. По этой же причине рудник «Валькумей» фактически не работал с 19 ноября
1953 г. по май 1954 г., а прииски «Красноармейский» и «Южный» полностью простаивали в I квартале
1954 г.7
На рубеже 1940-1950 гг. стало расти и количество побегов. За 10 мес 1948 г. только из Тенькинско-
го лагеря бежало 133 заключенных8. За 1949 г. в УСВИТЛе было зафиксировано 545 беглецов. Из них
241 совершили групповые побеги и 36 - вооруженные9. В 1950 г. из лагерей Дальстроя бежало 576 чел.,
в 1951 г. - 752 чел., в 1952 г. — 337 чел. При этом в 1951 г. 123 уголовника совершили 15 групповых воо-
руженных побегов, в 1952 г. в 5 групповых побегах участвовало 30 уголовников10 11.
Такое количество побегов, многие из которых приводили к жертвам не только среди личного соста-
ва ВОС, но и мирных жителей, становилось возможным, думается, по двум причинам. Во-первых, по-
скольку основным принципов деятельности Дальстроя пракгичеки всегда было преимущественное соз-
дание и пуск в эксплуатацию производственных объектов, постольку жилищное строительство и обес-
печение соответствующих режиму условий содержания заключенных осуществлялось во вторую и даже
третью очередь. Поэтому из 585 лагподразделений, включая лагкомандировки, на 1 мая 1951 г. зонами
было оборудовано лишь 261. 38 лагпунктов и 286 командировок вообще не мели зон. Только 210 лагер-
ных подразделений имели запретные и предупредительные зоны, электроосвещением было оборудовано
186, сигнализацией между постами - 103, вахтами - 256. Из общего количества лагерных зон 84 требо-
вали капитального ремонта11. Во-вторых, производственные условия, как отмечалось выше, требовали
работы мелких коллективов заключенных, что, при отсутствии надлежащей численности военизирован-
ной стрелковой охраны, приводило к использованию в расконвоированном порядке даже тех лагерни-
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 747. Л. 119. В 1955 г. по лагерному бандитизму и неповиновению администрации
УСВИТЛ находился в числе самых неблагополучных ИТЛ наряду с Усольским, Норильским, Воркутинским, Усть-
Вымьским, Красноярским и Мехреньчским (Там же. Д. 253. Л. 18).
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 591. Л. 693.
6 Молчанов И. Четыре страница Певека. Певек, 1993. С. 45.
7 ЦХСД МО. Ф. 21. Оп. 5. Д. 472. Л. 4-5. В. Подорога довольно жестко, но в целом справедливо отметил: «Гро-
мадная масса переселяемых людей, «строителей коммунизма», постепенно потерявших всякую социальную опору,
духовно-нравственную память, полчища зомби - даже они не смогли освоить эти колоссальные пространства с су-
ровым климатом». См.: Подорога В. ГУЛАГ в уме // Досье на цензуру. Страна и ее заключенные. 1999. № 7-8.
С. 109.
8 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 204. Л. 77.
9 Там же. Д. 259а. Л. 14.
10 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 747. Л. 119.
11 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 334. Л. 85.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 441
ков, кому это было запрещено действовавшими нормативными актами1. В частности, в 1950 г. незакон-
но на расконвоированных работах использовалось 10975 чел.1 2
В связи с этим нам трудно констатировать выполнение указания в начале 1950-х гг. С.Н. Круглова, предпи-
сывавшего направлять Дальстрою главным образом заключенных, подлежащих расконвоированию и пригод-
ных для работы в самоохране3. Более того, начались прямые трудопотери, связанные с гем, что заключашые не
выводились на работы в силу необеспеченности конвоем, отсутствия работы и т.д. В частности, в 1951 и
1952 гг. в среднем ежедневно не использовалось на работах из-за ее отсутствия 3419 и 9138 чел. соответственно,
из-за отсутствия конвоя - 1021 и 4199 чел., из-за необеспеченности вещевым довольствием - 638 и 535 чел.,
отказчиков - 411 и 283 чел.4 Использование Калымы как места изоляции наиболее опасных уголовных пре-
ступников все больше препятствовало работе горных и иных предприятий Дальстроя, провоцируя дальнейшую
агонию лагерно-производственной структуры на Северо-Востоке страны.
Измученная голодом, холодом, произволом уголовников, лагерная Колыма вошла в 1953 г., который
принес смерть И.В. Сталина и амнистию, ставшую в лагерях самым заметным событием года. Заклю-
ченные, по данным чекистов, по-разному реагировали на освобождение значительной части лагерников.
Так, заключенный Севлага Х-с, осужденный по Указу 4 июня 1947 г., говорил: «Указ об амнистии имеет
первостепенное политическое значение. Он говорит о силе и могуществе социалистического строя».
Осужденный на 25 лет лишения свободы и не подпадавший под действие амнистии рецидивист К-рин
(Тенькинский ИТЛ): «...ждать нам больше нечего, плакать по нас некому, самим надо освобождать-
ся...» Севлаг; осужденная за антисоветскую деятельность и контрреволюционный саботаж Х-ва: «Осво-
бодит нас не указ, а кто-нибудь другой. Нам амнистии не будет, мы имеем по 25 лет, для нас может быть
только одна амнистия - побег.. .»5
На начало 1954 г. в УСВИТЛе было И самостоятельных управлений лагерей и 4 самостоятельных
лаготделения, дислоцированных при горных и отраслевых управлениях Дальстроя. В их состав органи-
зационно входили 212 лагподразделений: 194 общего режима (82805 заключенных), 12 - строгого ре-
жима (2056 чел.) и каторжные (3336 чел.).
Расчеты показали, что 25138 лагерников (на 25 декабря 1953 г.) были осуждены по всем пунктам
ст. 58 УК РСФСР; 40776 - по закону от 7 августа 1932 г. и Указу от 7 июня 1947 г.; 18045 отбывали на-
казание за бандитизм, разбой, грабеж, убийство: 4238 - за прочие преступления. По срокам лишения
свободы контингенты лагерей Дальстроя раскладывались в следующем порядке: до 1 года — 29 чел., от
1 до 3 лет - 369, от 3 до 5 лет - 4799, от 5 до 10 лет - 32306, от 10 до 15 лет - 14251, от 15 до 20 лет -
13963, свыше 20 лет - 22480 лагерников6.
Планы использования лагерников на работах не выполнялись. Неиспользовавшиеся на работах за-
ключенные вместо 10,9 % по плану (12289 чел.) составили 19,3 % (21702 чел.). Основными причинами
такого положения стали отсутствие работы, отсутствие охраны и т.д.7
После смерти И.В. Сталина положение заключенных стало постепенно меняться. О.А. Гуреева, за-
ключенная Берлага, вспоминает: «Когда объявили его смерть, что тут началось... с нас сняли номера, и
режим стал помягче. В столовой на столах появился нарезанный хлеб, много хлеба... водили под конво-
ем, но уже без оружия, без собак...»8. Ей вторит также отбывавшая наказание в Берлаге М.И. Вацин:
«...нам объявили, что с этого дня разрешается переписка... начальник лагеря... был доволен, когда ви-
дел ухоженные, чистые комнаты. Особенно его радовали чистые, белые постели у заключенных...»9.
1 12 октября 1947 г. в районе Залива Креста расконвоированные бандиты, бежав из лагеря, убили 12 пастухов-
чукчей. После задержания 4 уголовника были осуждены к 25 годам, а 3 - к 10 годам лишения свободы в ИТЛ
(ЦХСД МО: Коллекция документов).
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 260. Л. 87.
3 См.: История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3:
Экономика ГУЛАГа. М., 2004. С. 341.
4 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 820. Л. 24. И это при условии, что численность подневольных работников па 1 янва-
ря 1952 г. составляла в Дальстрое 167,7 тыс. чел. при плане в 160 тыс. История сталинского ГУЛАГа: Конец 1920-х -
первая половила 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Экономика ГУЛАГа. М., 2004. С. 341.
5 ГАМО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 358. Л. 33, 35.
6 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 820. Л. 6, 32.
7 Там же. Л. 22.
8 Мы свидетельствуем / О.А. Гуреева. Магадан. 2006. С. 18.
9 Там же/М.И. Вацин. С. 218.
442
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
В.К. Соболев в письмах родным летом и осенью 1953 г. отмечал: «Питание достаточное: хлеб в столо-
вой лежит на подносах без всяких норм, кашу в обед не поедают, многие игнорируют питание в столо-
вой, так как покупают в ларьке жиры, консервы, сахар (не всегда и с ограничениями)... жилищно-
бытовые условия тоже неплохие (в бараке очень чисто и светло)...»1.
В 1953 г., учитывая особые условия Дальстроя, были установлены сокращенные сроки использова-
ния вещевого довольствия: валенок, шапок, одеял и др.1 2 Постепенно стало улучшаться физическое со-
стояние лагерных контингентов. Так, если в Севлаге количество трудоспособных заключенных (1-я ка-
тегория) в 1950-1953 гг. в сократилось с 81,5 до 60,8 %, то с 1954 г. медленно стало возрастать - с
66,2 до 86,8 % в 1955 г.3
Между тем и в 1955 г. УСВИТЛ не выполнило план по выводу лагерников на оплачиваемые работы:
вновь повлияли необеспеченность работой, охраной, наличие отказчиков и содержащихся в ШИЗО. В
целом, если по контрагентским лагерям МВД при плане 3,9 % к среднесписочному составу заключен-
ных по указанным причинам не работало 8,8 %, то в УСВИТЛе- 14,5 %4 5.
Дальстрой на всем протяжении своей истории являлся одним из крупнейших лагерных комплексов,
заключенные которого своим трудом обеспечивали здесь достижение государством поставленных це-
лей. Важнейшей среди них, как это становится ясным из содержания нашей рабты, была добыча ценных
видов минеральных ресурсов. В 1932-1953 гт. в Севвостлагеря прибыло 809601 чел., из которых было
освобождено 432346 заключенных, умерло 119 647, бежало 7778 чел. Одновременно в подразделения
Берегового лагеря (особого лагеря МВД СССР № 5) в 1948-1954 гг. прибыло 50310 лагерников, было
освобождено 12825 чел., умерло 1609 чел., бежало 22 чел. Всего же в 1932-1954 гг. в УСВИТЛ и Берлаг
прибыло 859911 заключенных. Из их числа было освобождено 445171 чел., умерло 121256, бежало
7800 и было расстреляно около 13000 чел/
Таким образом, к середине 1950-х гт. ярко проявилась агония методов активного применения при-
нудительного труда, широко использовавшихся Правительством СССР в течение «второй волны» ко-
лонизации российского Севера в целом и Северо-Востока в частности. В производственных циклах,
основанных на эксплуатации осужденных преступников, не могли быть внедрены соответствовавшие
тому времени технологии, что приводило к деградации целых отраслей экономики Дальстроя. Более
того, резкое осложнение криминогенной обстановки в лагерях на Колыме и Чукотке имело своими
последствиями срывы планов выполнения работ, а зачастую даже и целенаправленное выведение уго-
ловниками из строя целых предприятий. Использование же заключенных в качестве основы для фор-
мирования в регионе устойчивых оседлых трудовых ресурсов становилось все менее и менее возмож-
ным и в силу их стремления любыми путями покинуть Колыму, и в силу криминального образа жизни
значительной части лагерников. В этом отношении, как представляется, пример формирования режи-
мом трудовых ресурсов на Северо-Востоке в 1930-1950-х гг. является убедительным доказательством
тезиса С.А. Красильникова, высказанного ученым в отношении Сибири: во многих отношениях
штрафную колонизацию невозможно признать успешной, но также справедливости ради следует счи-
тать ее состоявшейся6.
1 Соболев В.К. Письма с Колымы. М., 2000. С.
2 ГА МО. Ф. Р-23 сс. On. 1. Д. 325. Л. 61.
3 См.: Райзман Д.И, Широков А.И. Состояние здоровья заключенных в подразделениях Дальстроя в 1950—
1955 гг. (по отчетам медицинских отделов Северного, Чаун-Чукотского и Янского ИТЛ) И Колымский гуманитар-
ный альманах / Под ред. А.И. Широкова. Вып. 1. Магадан, 2006. С. 121.
4 ГА РФ. Ф. 9414. On. 1. Д. 3004. Л. 1.
5 Сталинские стройки ГУЛАГа. 1930-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Ю.Н. Моруков.
М., 2005. С. 412.
6 См.: Красильников С.А. Сибирь в планах и практике государственных репрессий в первой половине 1930-х гг.
//Историческая наука на рубеже веков: Матер. Всерос. конф., посвящ. 120-летию ТГУ. Т. 3. Томск, 1999. С. 11. Ис-
торический опыт доказал несостоятельность штрафной колонизации в решении важных проблем экономического
развития. В связи с этим довльно странным выглядит тезис И.Д. Бадаева: «...реальная обстановка с ростом пре-
ступности вновь ставит вопрос о значительном расширении лагерной системы, ужесточении наказаний, а следова-
тельно, и применении труда заключенных в сфере экономики (например, возобновлении строительства Сахалинско-
го тоннеля). Мы вновь на пороге...». См.: Бацаев И.Д. Особенности промышленного освоения Северо-Востока Рос-
сии в период массовых политических репрессий (1932-1953). Дальстрой. Магадан, 2002. С. 191.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-1957 гг. 443
Значимым показателем агонии форм и методов государственной политики, применявшихся в тече-
ние реализации «второй волны» колонизации Северо-Востока, явилось положение коренного населения
региона. Формировавшийся в регионе социум не только имел неустойчивый характер в силу характери-
стик групп населения, его составлявших, но и, по справедливому мнению А.В. Беликович, формировал-
ся за счет коренного населения, затронув его в гораздо большей степени, чем ранее «земледельческая»
колонизация. Благодаря широкомасштабной и интенсивной колонизации, был создан новый тип социо-
структуры, направленный на поддержание главного вида индустрии - горнодобывающей промышлен-
ности1.
При этом вовлечение аборигенов в работы собственно Дальстроя оказывалось, как видно, значи-
тельным. На 1 сентября 1948 г. на его предприятиях, в учреждениях и организациях работало 985 мест-
ных жителей, на 1 октября 1949 г. - 1373 коренных северянина1 2. Позволим себе высказать предположе-
ние, что основная их часть была занята в сельскохозяйственном и рыбопромысловом хозяйствах собст-
венно ГУ СДС. Однако наибольшее количество коренных жителей края трудилось в колхозах Ольского,
Среднеканского и Северо-Эвенского национальных районов Хабаровского края, контроль за экономиче-
ской и политической жизнью которых осуществлял Дальстрой.
На сентябрь 1947 г. действовало 20 колхозов, в которых объединялись 1310 хозяйств, в том числе
651 эвенское, 174 якутских, 140 камчадальских, 40 юкагирских и пр.3 Из 10 колхозов Ольского района
(1107 трудоспособных колхозников) 9 работали на уставе рыбацкой артели и 1 - на уставе северной сме-
шанной артели; все 6 колхозов (494 колхозника) Среднеканского района представляли собой сельхозарте-
ли; 4 колхоза (584 колхозника) в Северо-Эвенском районе работали на уставе рыбацкой артели4. Следова-
тельно, экономико-географическое положение колхозов определяло и их хозяйственную специализацию, и
долю в обеспечении промышленных товаров теми или иными видами биологических ресурсов. Основны-
ми отраслями хозяйства приморских колхозов являлись рыболовство и оленеводство, у колхозов, распо-
ложенных в бассейне р. Колымы, - домашнее животноводство, охота и огородничество.
Рост численности населения края, а также вынужденный переход в годы войны к увеличению само-
стоятельного обеспечения продовольствием привели к тому, что валовые показатели производственной
деятельности колхозов в течение 1939-1948 гт. значительно выросли. Так, вылов рыбы увеличился с 74
до 140 тыс. ц, площади, засеваемые картофелем и капустой, - с 32 до 60 га, надой молока — со 133 до
434 тыс. л. В 1948 г. 8 из 20 колхозов стали миллионерами: на 1 января 1948 г. на счетах капвложений
колхозов в Госбанке и сберегательных кассах находилось 6128 тыс. руб.5
От государственных поставок колхозы были освобождены. Они выполняли планы, устанавливаемые
ГУ СДС, по вылову рыбы, отстрелу морского зверя и заготовке пушнины6.
Тем не менее за этим внешне благополучным положением скрывалась довольно сложная и противоре-
чивая картина реального положения коренного населения. Требовательность Дальстроя приводила к по-
стоянному росту количества вылавливаемой рыбы, пиком которого стал 1944 г., когда, добыв 140 тыс. ц
рыбы, колхозы Ольского и Северо-Эвенского районов выполнили план на 114%. Однако в 1948 г. план
добычи рыбопродукции здесь оказался выполненным лишь на 60% (45 тыс. ц), в 1949 г. - на 106%
(76 тыс. ц)7. В этой ситуации обращает на себя внимание резкое снижение абсолютных показателей: вылов
1948 г. оказался меньше вылова 1944 г. на 95 тыс. ц, или на 68 %. В 1949 г., несмотря на некоторое вырав-
нивание положения с выловом рыбы, ее добыча составила лишь 54,3 % от результата 1944 г.
Важнейшей 1гричиной здесь стало значительное сокращение рыбного поголовья в результате хищ-
нической добычи. В частности, если в 1944 г. колхозами было выловлено 40 тыс. ц лососевых, то в
1947 г. - уже 94 ц, в 1948 г. - 54 ц, в 1949 г. - 98 ц. Практически прекратился ход рыбы лососевых пород
1 Беликович А.В. Арктика: земля и люди. Анализ национальной земельной политики северных федераций. Ма-
гадан, 1995. С. 70.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же.
4 Там же.
5 ЦХСД МО: Коллекция документов.
6 Бацаев И.Д. Сельское и промысловое хозяйство Северо-Востока России 1929-1953 гг. Магадан, 1997. С. 95-
96.
7 ЦХСД МО: Коллекция документов. В 1948-1949 гг., как и плановые показатели в целом по Дальстрою, план
вылова рыбы колхозами был снижен.
444
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
в реки Армань, Ола, Яна, Сиглан, в результате чего начиная с 1950 г. промышленный лов в них был за-
прещен, а в остальных реках вводилось строгое ограничение размеров лова1.
1 января 1950 г. по решению Совета Министров СССР на базе рыбокомбинатов «Гижигинский» (добыча
лососевых) и «Наяханский» (добыча сельди), объединявших 10 рыболовецких колхозов, был создан Северо-
Охотский госрыбтрест. В 1953 г., например, он получил 12480 тыс. руб. убытков, что было обусловлено, в част-
ности, низким качеством выпускаемой продукции. Обработка рыбы велась примитивными методами. Ряд ры-
бозаводов постройки 1930-х гг. вообще не имел стационарных посильных емкостей, а в целом по тресту из 1842
чанов емкостью 122315 цтолько 661 имел навесы, а 1181 находился под открытым небом1 2.
Большие сложности существовали с вывозом заготовленной рыбы для передачи ее в распредели-
тельную сеть Дальстроя. Не случайно в марте 1947 г. колхозники, учитывая, что на рыбзаводах Пяхан-
ского рыбкомбината находится большое количество продукции Дальстроя, решили «просить т. Ники-
шова вывезти ее в мае - июне.. ,»3.
Урожайность овощей на колхозных полях оказывалась ниже, чем в рядом расположенных совхозах
Дальстроя. В 1947 г. Ольский совхоз Дальстроя собрал 65 ц картофеля с гектара, капусты - 270 ц, Оль-
ский колхоз, расположенный в этом же районе, - лишь 39 и 240 ц соответственно4. В 1949 г. колхозы
Среднеканского района собирали около 200 ц капусты с гектара5. Низкая урожайность обусловливалась
слабым техническим обеспечением колхозов, которое в условиях недостатка техники на горных полиго-
нах Дальстрой предпочитал финансировать по остаточному принципу. Поэтому, например, в 1947 г.
Бараборский и Ямский колхозы, имея по 15 рабочих лошадей, обладали лишь по 1 телеге каждый6 7. В
1953 г. колхозы владели на правах аренды всего 3 тракторами, 4 автомашинами, 4 электростанциями и
очень примитивным рыболовецким флотом. Поэтому товарная продукция колхозов по овощам оказыва-
лась настолько незначительной, что не подлежала никакому учету, а половина колхозов не обеспечивала
потребности в картофеле и овощах даже своих колхозников
Оленеводство, составлявшее один из традиционных культурно-хозяйственных комплексов абори-
генного хозяйства, также находилось в сложном положении. Количество оленей в колхозных стадах
увеличилось с 27470 голов в 1939 г. до 48255 голов на 1 января 1946 г. Принудительно осуществлявшее-
ся обобществление оленей привело к тому, что на последнюю из указанных дат в общественном пользо-
вании находилось 79 % всего оленепоголовья8.
Но сохранность общественного поголовья оказывалась низкой. В частности, секретарь Среднекан-
ского райкома партии Немытое в феврале 1949 г. говорил о том, что в стадах оставалось по 2 пастуха
вместо положенных 6-7. Все остальные мобилизовались на выполнение государственного плана пуш-
ных заготовок и обеспечение крупного рогатого скота грубыми кормами. Зоотехническая работа либо
вообще отсутствовала, либо проводилась на крайне примитивном уровне.
В результате такой деятельности многие колхозы получали значительные убытки. В 1946 г. деби-
торская задолженность в Ольском колхозе насчитывала 20000 руб., Бараборском - 85500 руб., в Тауй-
ском только за 10 мес - 27700 руб., Арманском - 57000 руб., Таллинском - 80450 руб.9 В 1949 г. в Севе-
ро-Эвенском районе дебиторская задолженность колхозов составила 847687 руб.10
Зачастую колхозные убытки становились последствиями волюнтаристических действий властных
органов национальных районов и предприятий Дальстроя. Так, прииск «Ветреный» в 1946 г. еще не вер-
нул колхозу «Сталинец» (с. Оротук Среднекапского района) 119 тыс. руб. за продукты, взятые в 1945 г.
Коммунальный отдел Среднеканского райсовета в течение нескольких месяцев задерживал оплату
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Бацаев И.Д. Указ соч. С. 92, 95.
3 ЦХСД МО: Коллекция документов. Вероятно, неустойчивое положение колхозов Северо-Эвенского района
заставило районную партконференцию (март 1947 г.) «просить депутата Верховного Совета СССР т. Никишова
поставить вопрос перед Советом Министров СССР о том, чтобы Северо-Эвенский район перешел в хозяйственное
подчинение Дальстроя».
4 Там же.
5 Там же.
6 Там же.
7 Бацаев И.Д. Указ соч. С. 73, 75.
8 ЦХСД МО: Коллекция документов.
9 Там же.
10 Бацаев И.Д. Указ. соч. С. 75.
Глава 5. Кризис организационных форм и методов «второй волны» колонизации Северо-Востока. 1946-195 7 гг. 445
8 лошадей, взятых в колхозе им. 3-й пятилетки. В 1949 г. РК ВКП(б) и райисполком того же Среднекан-
ского района принудили колхозы «Красный богатырь» и им. 23-й годовщины Октября выделить средст-
ва на содержание воинской части и т.д.1
Поэтому, думается, весьма справедливыми и соответствовавшими реалиям того времени были слова
второго секретаря Ольского РК ВКП(б) Сидоренко, сказанные им на совещании партийного актива в
сентябре 1950 г.: «...я считаю, что национальные районы на сегодняшний день как у Политуправления,
так и у Главного управления Дальстроя находятся на положении пасынков, так сказать, на отшибе.. .»1 2
Чтобы выправить экономическое положение колхозов и улучшить условия быта колхозников в
1950 г., на основе 20 колхозов было создано 9 сельскохозяйственных и 7 рыболовецких артелей3. Одна-
ко эта мера уже не смогла ни на что повлиять.
Одним из направлений формально провозглашавшейся национальной политики в описываемое время ока-
зывалось поднятие культурного уровня коренных народов Севера. И действительно, в 1949 г. в трех националь-
ных районах Колымы, где проживало 3311 аборигенов, работало 23 школы (1160 учащихся), в том числе 2
средних и 3 семилетних школы. Здесь же функционировало 3 районных дома культуры, 16 изб-читален, 3 биб-
лиотеки, 6 больниц на 42 койки, 4 амбулатории, 12 фельдшерских пунктов, 1 туберкулезный пункт. Эти учреж-
дения обслуживали 72 учителя, 25 врачей и 65 представителей среднего медицинского персонала4.
Тем не менее документы фиксировали, что зимой некоторые школы прекращали работу в силу не-
хватки топлива, а в Ольском районе часть детей школьного возраста осталась «вне школы»5. Большими
трудностями сопровождались попытки обучения детей коренных народов Севера родному языку. В
1947 г. из всех обучавшихся во всех школах Калымы детей эвенов было 223, якутов - 84, камчадалов -
88, юкагиров - 13 чел. Имевшейся учебной литературы на эвенском языке не хватало даже на програм-
му 1-2-х классов. А учебная программа для эвенской начальной школы образца 1939 г. имелась на Ко-
лыме лишь в 1 экземпляре. Из всего учительского корпуса только пять учителей начальной школы слабо
владели эвенским языком6 7. В результате дети коренного населения уже после начала посещения школы
постепенно начинали утрачивать знание родного языка.
Книжные фонды районных библиотек и изб-читален практически не пополнялись новыми изданиями, а
имевшиеся оказались сильно изношенными и нуждались в капитальном ремонте'. Население пос. Нелемное и
Балыгычан до 1949 г. вообще не видело кинофильмов, в течение названного года ситуация повторилась8.
Обратим теперь внимание на состояние здоровья коренного населения, которое является одним из
самых наглядных показателей эффективности национальной политики.
В Северо-Эвенском районе в 1947 г. жило оседло около 50 % коренного населения. В летнее время
значительная часть молодых мужчин и небольшое число бездетных и малодетных женщин уходили на
рыбалку. В поселках оставалось около 300-400 чел. эвенов с преобладанием среди взрослого населения
женщин. С июля по ноябрь среда оставшегося на центральных усадьбах населения вспыхнула корь. От
нее умерло 145 чел., из них 80 детей и 65 взрослых. Среди взрослых умерло мужчин - 23, женщин - 42.
В разгар эпидемии кори начали проводить противокоревые прививки, что в определенной степени сни-
зило смертность. Корь, как и грипп, давала смертность в пределах 40-50 %. Среди детей смертность от
кори, по сравнению с гриппом, была выше9.
Первое эпидемиологическое обследование аборигенов Магаданской области на туберкулез было
проведено экспедицией Хабаровского крайздравогдела в 1949 г. Были обследованы эвены Ольского и
Северо-Эвенского районов. Из 533 обследованных эвенов у 132 найден туберкулез, в том числе у 118 —
активный, т.е. пораженность составляла 21,9 %10. В 1955 г. экспедиция Министерства здравоохранения
1 ЦХСД МО: Коллекция документов.
2 Там же.
3 Бацаев И.Д. Указ. соч. С. 78.
4 ЦХСД МО: Коллекция документов.
5 Там же.
6 ЦХСД МО: Коллекция документов.
7 Там же.
8 Там же.
9 Круподер А.С. Эпидемиологические сдвиги и организационные формы борьбы с туберкулезом в отдельных
районах Магаданской области: Дис. ... канд. мед наук. Якутск, 1970. С. 147.
10 ЦХСД МО: Коллекция документов. Политуправление ГУ СДС констатировало: «...мы не можем самостоя-
тельно, без помощи правительства, решить задачу оздоровления коренного населения».
446
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
РСФСР (И.Ю. Ласков) обследовала 18 населенных пунктов Чукотского района, где осмотрено 3202 чел.
Эта экспедиция отметила высокую инфицированность детей по реакции Пирке. Так, дети чукчей и эс-
кимосов в дошкольном возрасте все были инфицированы. В школьном возрасте инфицированность чук-
чей и эскимосов была в пределах от 96,3 до 97,7 %, приезжих - 70 %'.
Думается, что важнейшей причиной распространения социальных болезней - гриппа, кори, туберкулеза -
была в целом непродуманная политика государства по оседанию аборигенов. В результате их сосредоточения в
рамках населенных пунктов на фоне резкой нехватки медицинских кадров инфекции имели большие возмож-
ности для распространения. С другой стороны, перевод на оседлость во многом изменял исторически сложив-
шуюся структуру питания коренных северян. Питание мясом оленя, нерпы, моржа, лахтака, кита и рыбой — т.е.
питание, когда белковый компонент пищи служит не только пластическим, но и энергетическим материалом,
акзивно вытеснялось завозными продуктами с преобладанием углеводистого компонента (хлеб, сахар, крупы и
овощи). Поэтому сопротивляемость аборигенов привнесенным заболеваниям резко падала.
В результате с 1944 г., когда в национальных районах проживало 3590 аборигенов, к 1949 г. числен-
ность эвенов, якутов, камчадалов, юкагиров сократилась на 289 чел. Основная причина смертности —
туберкулез1 2. Похожую картину можно было наблюдать и на Чукотке. Н.А. Жихарев, секретарь Магадан-
ского обкома партии по пропаганде и агитации в 1954 г., приводил данные о снижении здесь численно-
сти коренного населения с 1939 г. по 1953 г.: количество чукчей с 12 тыс. уменьшилось до 9 тыс., эски-
мосов — с 1500 до 870 чел. Смертность за 1952-1953 гг. в Восточно-Тундровском районе возросла с
11 до 30 чел. в год, в Марковском - с 37 до 44 чел., Чаунском - с 68 до 109 чел. в год3.
Процессы принудительного оседания коренного населения в 1930-1950-х гг. вырвали аборигенные
социумы из традиционной социокультурной среды, что стало приводить к постепенной асоциализации
коренного населения, ярчайшим проявлением которого стало нарастание алкоголизма. В 1954 г. реализа-
ция спирта за 8 мес составила 276 т, что составило 20 % всего торгового товарооборота. Особенно много
пило коренное население, «которое в первую очередь предпочитает купить спирт, а затем уже хлеб»4.
В судьбе коренных народов Северо-Востока, в течение столетий проживавших на этих территориях,
как в зеркале отразились все основные черты «второй волны» колонизации российского Севера. Ни с
чем не считавшаяся эксплуатация природной среды, в совокупности с идеолого-политическими меро-
приятиями коллективизации северного промыслового хозяйства, стали важнейшими причинами серьез-
ных негативных сдвигов в социальной и хозяйственной сферах жизни аборигенов, породив, в свою оче-
редь, отрицательную популяционную динамику. Созданная в регионе примитивная по своему содержа-
нию социальная инфраструктура, о которой много писали апологеты «ленинской национальной полити-
ки», была не в состоянии сдержать нарастание отрицательных явлений в жизни аборигенных этносов.
Таким образом, процессы развития основных групп населения Северо-Востока, формировавшихся
Дальстроем, наглядно, по нашему мнению, могут свидетельствовать о порочности и тупиковом характе-
ре применявшихся государством методов формирования трудовых ресурсов региона. Опора на методы
штрафной колонизации и игнорирование жизненно важных интересов коренного населения для обеспе-
чения функционирования горной отрасли в интересах промышленно развитого центра страны не приве-
ли к складыванию здесь квалифицированного и постоянно проживающего населения. Думается, что
констатацией этого факта наиболее рельефно подчеркивается, говоря словами А.А. Кауфмана, «колони-
зационное бессилие» и Дальстроя в частности, и всех форм и методов государственной политики на Се-
вере в 1930-1950-х гг. в цепом.
1 Круподер А.С. Указ. соч. С. 7-8.
2 ЦХСД МО: Коллекция документов.
3 Там же. Ф. 21. Оп. 5. Д. 36, Л. 18.
4 Там же. Д. 7. Л. 75. В 60-е гг. существенно изменился удельный вес различных причин смерти. Сравним их с
1940-ми. В 1940-х гг. среди эвенков Севере-Эвенского района удельный вес причин смерти был следующий: корь -
41,5%, туберкулез - 33,6%, неспецифические воспалительные заболевания легких - 7,7%, прочие причины -
17,2 %; по Ольскому району: туберкулез - 47,9 %, корь и грипп - 9,6 %, неспецифические воспалительные заболе-
вания легких - 14,6%, прочие причины - 27,0%. В 1960-е гг.удельный вес различных причин смертности среди
эвенов Северо-Эвенского района следующий: неспецифичсские воспалительные заболевания легких - 16,3 %, ту-
беркулез - 15,1 %, сердечно-сосудистые заболевания - 12,8 %, опухоли - 12,8 %, эхинококкоз - 4,7 %, прочие при-
чины - 38,3 %. Среди прочих причин замерзание, утопление, алкогольное отравление, убийство и самоубийство
брали на себя две трети случаев смерти. См.: Круподер А.С. Указ. соч. С. 150.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итоги колонизационной политики на Севере в целом не выглядели достаточно презентабельными.
Три столетия нахождения в составе российского государства практически не изменили ни экономиче-
ское, ни социальное, ни политическое лицо указанных окраин России. Наличие довольно аморфной ли-
нии государственной границы, не мешавшей иностранцам нещадно эксплуатировать природные богат-
ства, спорадическое присутствие государственного управления, зачастую не имевшего внятного пред-
ставления не только о проблемах и образе жизни населения края, но и географии северных территорий, -
вот краткое описание наследства, доставшегося молодому Советскому государству на Северо-Востоке
России.
С приходом и укреплением здесь советской власти началась новая эпоха в жизни региона. Прекра-
тилась бесконтрольная деятельность заграничных промысловых компаний, устанавливались взаимовы-
годные отношения между автохтонным населением и государственными органами, постепенно интегри-
ровавшими северное промысловое хозяйство в структуру экономических отношений, формировавшихся
новой экономической политикой. Стала постоянной помощь властей оленеводам, морским зверобоям и
охотникам, впервые за много лет почувствовавшим на себе внимание государства.
Наивысшим достижением их истории в составе России на то время стало обретение ими националь-
но-государственного статуса, связанного с созданием национальных округов. Во многом такое положе-
ние дел стало возможным благодаря самоотверженной деятельности сотрудников и подразделений Ко-
митета Севера, в чем ярко проявился характер проводившейся в 1920-х гг. национальной политики.
Однако в этот период государство не намеривалось останавливаться на просто оказании помощи
Северу. Его территориям, по сформулированным Комитетом Севера и государственным колонизацион-
ным институтом замыслам, суждено было стать органичной частью российского экономического, соци-
ального и политического пространства. Северные территории стали местом работы многочисленных
научных экспедиций, изучавших их экономико-географические характеристики, богатства недр, лесов и
тундр, гидрографию северных рек и т.д. Планируемые перемены важнейшей своей задачей ставили ггри-
дание нового качества уровню жизни на прежде забытых окраинах. Прежде всего, конечно, эти замыслы
касались вековых хранителей культуры Севера - его коренных жителей. Содержание начавшейся, таким
образом, «второй волны» колонизации имело кардинальные отличия от прежней дореволюционной ко-
лонизационной практики.
И действительно, произошедшие здесь изменения с полной уверенностью можно характеризовать
как эпохальные. На еще недавно слабозаселенных, практически не изученных, обладавших девственным
уровнем социально-экономического развития территориях сформировались промышленные центры,
построены автодороги и морские порты, выросли города и поселки. Внешне все выглядело именно так,
как предполагали и 1гредлагали в 1920-х гг. ведущие теоретики колонизационного и переселенческого
дела, видевшие в способностях плановой экономической системы мощный рычаг качественного преоб-
разования жизни окраин России.
В реальности же содержанию их замыслов не было суждено осуществиться. Нараставшие в течение
1920-х гг. противоречия между содержанием нэп, постепенно преодолевавшей экономическое наследие
«военного коммунизма», и политической практикой режима, сползавшего к тоталитаризму, привели к
448
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
кардинальным изменениям политических и социально-экономических условий жизнедеятельности со-
циума. Свидетельством тому стала форсированная индустриализация, концепция которой возобладала
над теорией постепенного развития отечественной промышленности. Индустриализация тяжелым кат-
ком прокатилась по судьбам миллионов российских крестьян, своим трудом, а зачастую и жизнями, оп-
лативших строительство «гигантов первых пятилеток».
Однако миллионы тонн хлеба, вывозившегося за рубеж в оплату за поставки технологий и оборудо-
вания, были недостаточны для решения проблемы накопления средств, предназначавшихся па создание
советской индустрии. В этой ситуации правительство обратило внимание на довольно отрывочные све-
дения о наличии в недрах Севера запасов ценных видов минеральных ресурсов, способных стать не
только непосредственно платежным средством, но и необходимым сырьем для развивавшейся в цен-
тральных районах страны промышленности.
Именно это обстоятельство, в совокупности с внутриполитическими переменами рубежа 1920-
1930 гг., и определило коренное изменение содержания государственной политики на Севере. Деятель-
ность Комитета Севера но его колонизации, едва начавшаяся в сечение второй половины 1920-х гг., бы-
ла отодвинута на второй план, а затем и вообще прекращена.
На первый же план вышли могущественные организации, на десятилетия ставшие основной инсти-
туциональной формой «второй волны» колонизации российского Севера. Думается, что внутренняя
природа таких организаций наиболее рельефно демонстрируется феноменом Дальстроя.
Формально созданный как государственный трест, он не имел ничего общего с тем содержанием,
которое действовавшее законодательство вкладывало в это понятие. Для нас очевидно, что дефиниция
«трест» стала эвфемизмом, маскировавшим реальные цели и задачи новой организации в рамках хозяй-
ственно-экономического лексикона, характерного для периода нэп. Ибо подчиненность Дальстроя непо-
средственно высшему звену партийно-государственного управления, делегированные ему колоссальные
преференции и властные полномочия, выделение территории его деятельности в особую администра-
тивную единицу, на которую не распространялась власть конституционно установленных властных ор-
ганов, вряд ли могут характеризовать его как «трест».
Фактически это была суперпривилегированная военизированная структура, внутренние строение и
деятельность которой шли в разрез не только с нормами действовавших в то время Конституций, но и
Устава ВКП(б). С появлением Дальсгроя «вторая волна» колонизации Северо-Восточного региона Рос-
сии приобрела чрезвычайный характер, что подтверждалось чрезвычайными же методами его деятель-
ности.
Важнейшим из них стало широчайшее использование груда осужденных государством преступни-
ков, принудительно направлявшихся на Колыму и Чукотку. Этот традиционный для России со времен
Петра Великого метод решения актуальных государственных задач промышленного строительства Со-
вегским государством был доведен до своего максимально возможного воплощения на практике. Как и
многие территории нашей страны, где разворачивались процессы индустриализации, Северо-Восток
постепенно становился большим лагерем, население которого обеспечивало осуществление имперских
претензий и амбиций политического режима.
Однако здесь проявился исключительный характер внутренней структуры Дальстроя. Созданный
для обеспечения его производств рабочей силой, Северо-Восточный исправительно-грудовой лагерь,
формально хотя и принадлежавший ОГПУ, не подчинялся его ГУЛАГу. Хозяином колымских неволь-
ников оставался Дальстрой, а воздействие ГУЛАГа на заключенных СВИТЛа касалось только отправки
этапов, нормирования лагерного и трудового режима, продовольственного и вещевого обеспечения.
Вполне логичной в такой ситуации стала передача Дальстроя, уже являвшегося, по сути, большим
лагерем, в ведение НКВД. И опять Севвостлаг остался в подчинении Главному управлению строитель-
ства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой», а не перешел в подчинение ГУЛАГ у. Робкая попытка
создать в конце 1930-х гг. па Колыме конституционные органы власти и уставные партийные органы
оказалась прерванной лично И.В. Сталиным.
Уже первое десятилетие деятельности Дальстроя показало, что властей, чьим инструментом он яв-
лялся на территории края, не интересует комплексное развитие производительных сил Северо-Востока.
Все предоставлявшиеся в распоряжение сначала «треста», а затем и территориально-производственного
главка НКВД ресурсы бросались в развитие прежде всего одной отрасли промышленности - горнодобы-
вающей. Интересы коренного населения также оказались подчиненными Дальстрою, настоятельно тре-
Заключение
449
бовавшему от автохтонов обеспечения потребностей добычи минерального сырья трудом в организуе-
мых колхозах.
1930-е гг. стали периодом колымского «экономического чуда». Экспоненциальный рост объемов зо-
лотодобычи, приведший к максимальному результату 1940 г. (80 т химически чистого металла), казалось
бы становился наглядным подтверждением эффективности деятельности Дальстроя. Он стал крупнейшим
золотодобывающим предприятием в СССР, войдя в число мировых лидеров среди поставщиков этого ме-
талла. Наряду с извлечением золота Дальстрой ввел в эксплуатацию богатые месторождения олова, разме-
ры добычи которого на Северо-Востоке особенно возросли в годы войны с фашистской Германией.
Важнейшим результатом интенсивного строительства стало то, что к началу войны практически была
оформлена структура транспортных коммуникаций. Одновременно с транспортной и горнопромышленной
отраслью получили серьезное, относительно предшествующих периодов истории края, развитие северо-
восточное сельское хозяйство и региональная энергетика, призванные обеспечить необходимыми продук-
тами питания и электроэнергией постепенно возраставшие потребности горнодобывающих предприятий.
Но в основе этого «чуда» лежали интенсивная эксплуатация мускульного труда заключенных и
хищническая отработка уникальных колымских россыпей.
В годы войны на Северо-Востоке были разведаны значительные запасы ценных видов минерального
сырья, начали эксплуатироваться их крупные месторождения, создавались новые рудники и прииски.
Существенно возросли объемы добычи олова, высоким оставался уровень извлечения золота. Геологи и
горняки Дальстроя обеспечили добычу вольфрамовых концентратов, начались активные поиски урано-
вых руд. Несомненным достижением этого периода стала несравнимая с довоенным десятилетием меха-
низация горных работ.
Резкое сокращение снабжения с «материка» заставило Дальстрой обратить внимание на развитие
вспомогательных отраслей местной промышленности.
В то же время именно военный период стал временем наиболее жестокой эксплуатации лагерников,
а трудовое использование вольнонаемных работников стремительно приближалось к уровню эксплуата-
ции заключенных. Добыча расширявшегося ассортимента металлов осуществлялась Дальстроем вновь
преимущественно методами хищнической разработки наиболее богатых россыпных и рудных месторо-
ждений. Только сочетание всех этих факторов, в совокупности с колоссальными богатствами недр ре-
гиона, позволило Дальстрою выполнять государственные планы золотодобычи.
Послевоенное время стало эпохой кризиса институциональных форм и использовавшихся в течение
целого ряда лет методов «второй волны» колонизации Севера, в первой половине 1950-х гг. превратив-
шегося в их агонию. И природная, и производственная, и социальная среда Северо-Востока постепенно
все меньше и меньше отвечала требованиям, предъявлявшимся государственными планами металлодо-
бычи.
Хищническая добыча прежнего времени резко снизила среднее содержание полезных ископаемых в
горных породах. Производственных мощностей уже не хватало для обеспечения все увеличивавшихся
объемов горных работ. Существовавшая система снабжения и транспорта оказалась не в состоянии
обеспечигь потребности производства и населения Дальсгроя. Само это население, состоявшее преиму-
щественно из бывших заключенных и договорников и принудительно удерживаемое здесь в годы вой-
ны, со снятием ограничений на выезд стало стремительно покидать регион.
Попытки решить перечисленные проблемы новым наращиванием численности лагерных континген-
тов не увенчались успехов. Напротив, они способствовали лишь еще большей дезорганизации производ-
ства, размыванию и без того примитивной социальной инфраструктуры. Социально-политические изме-
нения, начавшиеся после смерти И.В. Сталина, и особенно мартовская амнистия 1953 г. сделали процесс
агонии Дальстроя стремительным и бесповоротным.
Его деятельность на территории Северо-Востока, ставшая реализацией форм и методов «второй
волны» колонизации, несмотря на внешне впечатляющие результаты, привела к серьезным социально-
экономическим, демографическим, экологическим и иным последствиям.
Мероприятия, осуществленные Дальстроем на этой территории, сформировали в регионе своеобразную
экономическую модель, которая свидетельствует о колониальном характере проводимой им здесь социально-
экономической политики. Приоритетное развитие горнодобывающей промышленности привело к созданию
моноотраслевой производственной инфраструктуры, ориентированной на снабжение всеми необходимыми
материалами и рабочей силой из центральных районов страны. Между тем необходимо констатировать, что
450
Государственная политика на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
развитие вспомогательных отраслей (промышленное строительство, промышленность строительных материа-
лов, машиностроение, металлообработка и т.д) находилось на зачаточном уровне. То же самое было характерно
и для отраслей, составляющих основу социальной инфраструктуры: легкой, пищевой, жилищно-строительной.
Преимущественное использование труда заключенных, принудительно направляемых в регион, привело к
тому, что обострилась проблема формирования трудовых ресурсов на Северо-Востоке. Высокий уровень теку-
чести кадров здесь был вызван не только тяжелыми условиями труда. Они не компенсировались уровнем pari-
вития социальной инфраструктуры: отсутствовал развитый комплекс бытовых услуг, необходимое количество
благоустроенного жилья, что не обеспечивало нормального воспроизводства рабочей силы, и т.п.
Использование Дальстроем принудительного труда заключенных и увязывание допуска вольнона-
емного населения на Колыму со степенью политической благонадежности были серьезными препятст-
виями в решении проблемы обеспечения кадрами и закрепления этих кадров в процессе колонизации
территории. Решению этой проблемы не помогли и различные способы воздействия на миграционные
процессы, применявшиеся и до, и после краха лагерной системы Дальстроя: северные льготы, привлече-
ние энтузиастов, распределение выпускников вузов и т.д.
Серьезным препятствием для закрепления трудовых ресурсов на Северо-Востоке явилось и сло-
жившееся в ходе колонизации значительное преобладание мужского населения над женским, что не
способствовало созданию семей, а значит, и оседанию населения.
Думается, что на состояние социальной инфраструктуры Северо-Востока оказали влияние и приоритеты
производственной деятельности Дальстроя, концентрировавшего внимание преимущественно на россыпных
месторождениях добывавшегося минерального сырья, приводившего к созданию временных поселков и пре-
кращению их существования после отработки месторождения. При этом разведке рудных месторождетгий, со-
ставляющих около 70 % всех минеральных запасов Северо-Востока, вокруг' которых возможно складывание
постоянных населенных пунктов с постоянным населением, уделялось явно недостаточное внимание, посколь-
ку для ввода их в эксплуатацию требовалось больше средств и времени. Это противоречило основной целевой
установке деятельности Дальстроя - дать много металла в максимально короткие сроки.
Разработка россыпных месторождений характеризовалась хищническими методами эксплуатации, в
результате чего природной среде региона был нанесен серьезный ущерб. Пренебрежение рекультиваци-
онными мероприятиями при огромных масштабах горных работ, уничтожение лесных массивов, вклю-
чая уникальные пойменные леса рек региона, сопровождавшееся пожарами, привело к разрушению эко-
логических комплексов Северо-Востока. Таким образом, особенностью происходивших здесь событий
явилось драматическое сочетание геноцида (исключительно высокой смертности эксплуатировавшихся
лагерных контингентов) и экоцида (хищнической эксплуатации природной среды, воспринимавшейся
как «ресурсная среда» и приносившейся в жертву «успехам социалистического строительства»).
Значительные изменения в природной среде, сложившиеся в результате деятельности Дальстроя и
форсированного развития горнодобывающей промышленности на Северо-Востоке, негативно сказались
и на образе жизни коренных народов. Сокращение промысловых и пастбищных угодий в результате
горных разработок, а также популяций лососевых и промысловых животных подорвали производитель-
ные силы северного хозяйства. Коллективизация сельского хозяйства нарушила складывавшуюся здесь
веками систему традиционных общественных и экономических отношений и связей. Все это привело к
постепенной деградации автохтонов, поставив некоторые из малых этносов на грань выживания.
Таким образом, «вторая волна» колонизации Северо-Востока, составившая специфику государст-
венной политики, институциональной формой оформления которой стал Дальстрой, не привела регион к
положению «освоенной» (устойчиво обжитой) территории. Напротив, применявшиеся государством
формы и методы колонизационной практики превратили его в 1930—1950-х гг. во внутреннюю колонию,
сырьевой придаток промышленно развитого центра. Оформленная в течение указанного периода струк-
тура отношений в системе «центр - провинция» не только привела к безоглядной экономической экс-
плуатации края, но и сопровождалась реализацией специального режима управления колоссальной тер-
ритории на Крайнем Северо-Востоке СССР. Преодоление последствий деятельности Дальстроя потре-
бовало значительных управленческих усилий и материальных ресурсов в 1950-1960-х гг.
Думается, что сегодня, когда многие из периферийных зон на окраинах нашей страны вновь нужда-
ются в разумной колонизационной политике, в разработке государственных программ регионального
развития, будет учтен и отрицательный исторический опыт «второй волны» колонизации Севера 1930-
1950-х гг., анализу которого и была посвящена эта работа.
Научное издание
ШИРОКОВ Анатолий Иванович
Государственная политика
на Северо-Востоке России в 1920-1950-х гг.
Опыт и уроки истории
Редактор В.Г. Лихачева
Оригинал-макет ДМ Кижнер
Подписано в печать 05.10.2009 г.
Формат 84x108
Печ. л. 28,8; уел. печ. л. 26,7; уч.-изд. 27,2. Тираж 300. Заказ №825
ОАО «Издательство ТГУ», 634029, г. Томск, ул. Никитина, 4
ООО «Издательство Иван Федоров», 634009, г. Томск, Октябрьский взвоз. 1
ПРИЛОЖЕНИЕ
Сводные карп.1 ГПУ (1955 г.)
агыр
1игирский
Побёд
жрышкина
тык
УруЯЫПН'
ЗАПАД
Центральный
РНОЕ Г
К свои
Г вардеец
< им
Хиникёнджа
.уденного \
*Ж/БГУ'
‘ БЕР?
ольшевжа!
•слизан
О / 2267
датыннах- ।
Юбилейный
таханоэецгДМ । г/
л^Мальдяк^ \
1олбанья
д4ёлгапа
- С!
£ Г о р ь Е
чпрЙЬе управляй
анга-Нюёль ^-'47'^
\ ^Отпорный
< \\ >23 Л 5. л-’'Mj
' Ч? .-г^Чолба^ь^
25 лет Октябрями „л.
КонтрандьяО |>Жци
'^АркагалаЛ
। а ' ГчСкрь'Тыи,
Западное ГПУ
452
Государственная политика па Северо-Востоке России « ! 920-1950-х
Северное ГПУ
_______________________________________________Приложение___________________________________________453
Тенькинское ГПУ
454
ГосуОарствешшя политика па Северо-Востоке России к 1920-1950-х ее.
Индигпрское ГПУ
Приложение
455
Янское ГПУ
456
Госу'Зирстеекная политики mi Ccwpo-Вос токе России в 1920 1930-х гг.
Омсукчанское ГПУ
Приюлсекие
45"
Юго-Западное ГПУ
458
Госуйар таенная поттики на Северо-Востоке России « 1921>-195<)-х гг
м.
Чаун-Чукотское ГПУ