Война и мы. Танковая коллекция

Анатолий Сорокин
Последний довод Сталина.
122-мм гаубицы образца
1910/30 и 1909/37 годов

«Яуза»
2018

УДК 23.41(47+57)
ББК 68.514
Сорокин А. В.
Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и
1909/37 годов/ А. В. Сорокин – «Яуза», 2018 – (Война и мы.
Танковая коллекция)
ISBN 978-5-04-097558-7
В Русской императорской армии 48-лин полевые гаубицы систем Круппа и
Шнейдера появились в результате интриг прогерманских и профранцузских
политических, финансовых и военно-промышленных лоббистов при дворе последнего
Императора Всероссийского. Однако на момент их принятия на вооружение в своей
категории они были самыми дальнобойными и мощными орудиями в сравнении с
британскими и немецкими аналогами.
Эти артиллерийские системы успешно применялись па полях сражений Первой
мировой и Гражданской войн, а после их окончания составили основу легкой гаубичной
артиллерии Красной Армии. Для поддержания их характеристик на требуемом уровне в
межвоенное время они были модернизированы в 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. и обр.
1909/37 гг.
Примечательно, что проект их усовершенствования был выполнен В.Н. Сидоренко офицером дореволюционной армии, перешедшим на службу Советской власти, одним из
немногих по-настоящему компетентных специалистов в области разработки артиллерийских
орудий в годы разрухи и первых пятилеток. Модернизированные системы были
задействованы во всех войнах и вооружённых конфликтах 1930-х и начала 1940-х гг., где
СССР принимал участие, включая Великую Отечественную войну. Однако их боевая
тридцатилетняя история, причём большей частью победная, оказалась в тени славы более
поздних и более совершенных пушек и гаубиц собственной разработки. В книге известного
исследователя бронетехники собраны наиболее полные уникальные сведения по истории
создания, устройству, эксплуатации и боевому применению 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и
1909/37 гг.

УДК 623.41(47+57)
ББК 68.514
ISBN 978-5-04-097558-7

© Сорокин А. В., 2018
© Яуза, 2018

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Содержание
Предисловие от автора
Об официальном названии систем и боеприпасов к ним
Предпосылки
Создание и принятие на вооружение
Конструкция орудий
122-мм гаубица обр. 1910/30 г.г.
122-мм гаубица обр. 1909/37 г.г.
Боеприпасы
Артиллерийские системы, связанные со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 г.г.
Боевые машины со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 г.г.
Производство
Организационно-штатная структура
Эксплуатация 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и обр. 1909/37 г.г.
Krupp vs Schneider
Боевое применение
В Рабоче-крестьянской Красной армии
Поставки за рубеж
Трофейное использование
Зарубежные аналоги
Вместо заключения
Приложения
Литература и источники информации

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Анатолий Сорокин
Последний довод Сталина.
122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов
В оформлении переплета использована иллюстрация художника А. Руденко
© Сорокин А.В., 2018
© ООО «Издательство «Яуза», 2018; © ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Книга посвящается ушедшему из жизни в 2014 году историку
отечественной военной техники М.Н. Свирину, в переписке с
которым автор многое узнал о советской дивизионной
артиллерии межвоенного и военного времени.

Предисловие от автора
48-лин полевую гаубицу системы Шнейдера обр. 1910 г. острословы вплоть до нашего
времени иногда называют «гаубицей системы Кшесинской». Тем самым делается намёк на влияние французского финансово-промышленного лобби на начальника Главного артиллерийского управления вел. кн. Сергея Михайловича через его метрессу, позволившее принять эту
артиллерийскую систему на вооружение. Более того, следствием этого события в Русской императорской армии стало наличие двух идентичных по баллистике и назначению, но кардинально
различных по техническому устройству 122-мм полевых гаубиц – ситуация в артиллерии за
гранью абсурдности.
Появившись в тени интриг при дворе последнего Императора Всероссийского, 48-лин
гаубица системы Шнейдера в советское время была усовершенствована в 122-мм гаубицу обр.
1910/30 гг. Но спустя всего лишь девять лет после этого была запущена в серию 122-мм гаубица
обр. 1938 г. (М-30), затмившая свою предшественницу по всем параметрам. Тем не менее,
если просто перечислить войны, где исходный и модернизированный варианты орудия
принимали участие – Первая мировая, Гражданская, советско-польская, советско-финская
(Зимняя), Великая Отечественная, советско-японская, – то невольно возникает вывод, что
навешивание обидных ярлыков на систему вследствие сомнительных обстоятельств её
появления на свет ничем не обосновано. И это, не считая иных вооружённых конфликтов с её
участием на фоне старой истины, что плохое оружие долго на службе не задерживается.
Тем более что и выбор имелся: сначала в лице конкурирующей 122-мм гаубицы обр. 1909 г., а
потом и более современного орудия «Лубок». Когда же пришла пора уступать место в
производстве новой М-30, то 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. дольше года выпускалась
параллельно со своей «сменщицей», которая унаследовала от предшественницы затвор и
устройство сошников.
Все эти факты вместе с использованием системы в армиях нацистской Германии и
её сателлитов – Финляндии и Румынии – свидетельствуют о том, что 122-мм гаубица обр.
1910/30 гг. являлась востребованным, надёжным и неприхотливым орудием. Данная книга
представляет собой обзорное исследование его истории, в котором уделено внимание и 122мм гаубице обр. 1909/37 гг., без которой оно было бы в значительной мере неполным.
Автор выражает свою особую благодарность И. Сливе за помощь в работе над текстом
и в поиске служебной литературы по данным артиллерийским системам, а также М. Грифу за
ценные материалы по истории Мотовилихинского завода, имеющие прямое отношение к теме
книги.
3

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Об официальном названии систем и боеприпасов к ним
Работая с руководствами службы различных лет издания и таблицами стрельбы, автор
так и не сумел выяснить, как следует правильно именовать системы, которым посвящена
книга (за годы их службы правила использования сокращений в документах и технической
литературе неоднократно менялись). Поэтому, вслед за современными историками
отечественной артиллерии, далее в тексте будут применяться главным образом устоявшиеся
сейчас наименования «122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.» и «122-мм гаубица обр. 1909/37
гг.». Но возможны и иные официальные упоминания систем применительно к тому или
иному историческому моменту – например, «122-мм гаубица образца 1910/30 г.» по
состоянию на 1931 г.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Центрального музея Великой
Отечественной войны в г. Москве. Снимок автора.

4

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. с передком в походном положении в экспозиции
Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве, вид спереди.
Снимок автора.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. с передком в походном положении в экспозиции
Центрального музея Великой Отечественной войны в г. Москве, вид сзади. Снимок
автора.
5

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Центрального музея Великой
Отечественной войны в г. Москве.
Сошник на хоботовой части лафета установлен в положение для мягкого грунта.
Введённый в 1938 году для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. индекс Артиллерийского
управления (АУ; с 1940 г. преобразовано в Главное артиллерийское управление, или ГАУ) –
52-Г-462. Об этом явно сказано в изданном в 1939 году руководстве службы системы. В то
же время аналогичное издание вышло в свет и для 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг., но там
для неё индекс АУ не указан вовсе, хотя для некоторых отдельных частей орудия,
принадлежностей к нему и передка, общих с гаубицей обр. 1910/30 гг., он приводится. До
изменения этого рубрикатора в 1956 году и последующего преобразования ГАУ в Главное
ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ) обе системы на службе не дожили.
Соответственно, все существующие и заново разработанные для них снаряды, и выстрелы
имели в своём строгом официальном наименовании префикс 53, а заряды – 54 с
соединяющим дефисом (для более поздней 122-мм гаубицы обр. 1938 г. часть боеприпасов
обозначалась по новым правилам с префиксами 3 и 4 без дефиса за редкими исключениями).
Например, согласно индексации 1938 года, основной артиллерийский выстрел для
122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. 53-ВОФ-462 состоял из осколочно-фугасного
снаряда 53-ОФ-462 и метательного заряда состава 54-Ж-462. Однако в руководствах службы
и таблицах стрельбы такие обозначения применяются редко – в разделах, посвящённых в
6

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

основном номенклатуре орудия, деталей, принадлежностей и боеприпасов к нему. Поэтому
далее будут использоваться менее формальные, но тоже вполне официальные краткие
наименования без префикса – например, ОФ-462 для упомянутого выше снаряда. В отличие
от современного «неинформативного» индекса ГРАУ, цифровая часть старого его варианта
содержит в себе сведения об образцах вооружения, для которых предназначались те или
иные агрегаты, принадлежности и боеприпасы. В нашем случае «4» обозначает полевую
артиллерию калибров 107 и 122 мм, «6» – гаубицы калибра 122 мм, а «2» – систему обр.
1910/30 гг. или полностью совместимое с ней по данному артикулу орудие.
Стоит заметить, что до 1938 года индекс АУ/ГАУ/ГРАУ не существовал вообще, а
официальным полным названием боеприпаса подобного типа было «122-мм осколочнофугасная стальная гаубичная граната дальнобойной формы» с уточнением при
необходимости номера чертежа (в данном случае – 00118). Кратко её называли просто
«дальнобойной гранатой». Все эти термины и аббревиатуры будут использоваться в тексте
книги в зависимости от временного периода.

7

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Предпосылки
После окончания широкомасштабных боевых действий Гражданской войны и
последовавших за ней вооружённых конфликтов новый общественно-политический строй в
нашей стране продемонстрировал свою жизнеспособность. Но, несмотря на
дипломатическое признание СССР рядом ведущих стран мира, в целом по состоянию на
середину 1920-х годов внешняя обстановка для государства являлась откровенно
враждебной. В такой ситуации поддержание высокой боеготовности Рабоче-крестьянской
Красной армии (РККА) по-прежнему являлось первоочередной задачей советского
руководства. Укрепление обороноспособности страны и создание возможностей по
вооружённому отстаиванию её интересов на международной арене не мыслилось без
дальнейшего развития артиллерии.

Полевые орудия Русской Императорской армии:
впереди две 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г., сзади – 3-дм пушки обр. 1902 г.

Первым этапом этого весьма растянутого во времени процесса стал анализ опыта
Первой мировой, Гражданской и советско-польской войн. По его результатам был
запланирован целый ряд мероприятий, в том числе и по совершенствованию конструкции
орудий. Естественно, что советские военные специалисты не могли пройти мимо такой
важной составляющей артиллерии, как дивизионные гаубицы. В 1928 году была озвучена
задача создания нового образца для замены имеющихся 122-мм гаубиц обр. 1909 и 1910 гг.
Вместе с тем, учитывая плачевное состояние промышленности, острую необходимость в
народно-хозяйственной продукции, более приоритетные военные программы и существенно
ослабленные войнами и революциями инженерные кадры предприятий, не приходилось
надеяться на быстрое решение этой сложной задачи. Фактически её выполнили только в 1940
году запуском в валовое производство 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30). Но Красной
армии гаубицы с тактико-техническими характеристиками (ТТХ), более или менее
соответствующими мировому уровню, требовались «здесь и сейчас». А две упомянутые
выше системы им уже не удовлетворяли, в первую очередь по своей дальнобойности.

8

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Великий князь Сергей Михайлович, начальник Главного артиллерийского управления,
настоявший на принятии 48-лин полевой гаубицы системы Шнейдера обр. 1910 г. на
вооружение Русской Императорской армии.
Чтобы понять, почему так получилось, напомним историю появления 122-мм гаубиц
обр. 1909 г. и обр. 1910 г., а также их место среди орудий аналогичного типа в артиллерии
различных стран мира. В самом начале XX века военные Российской империи пришли к
выводу о необходимости иметь на вооружении достаточно мощные артиллерийские
системы, способные эффективно разрушать полевые укрепления навесным огнём и поражать
находящуюся в них живую силу противника. Это было подтверждено боевым опытом
Русско-японской войны, когда русская армия в полной мере испытала на себе действие 120мм гаубиц Круппа, закупленных японцами в Германии.
После окончания боевых действий были озвучены тактико-технические требования
(ТТТ) на артиллерийскую систему подобного рода и организован конкурс проектов
различных отечественных и зарубежных производителей военной продукции. Предпочтение
изначально отдали конструкции немецкого концерна «Крупп», которая была принята на
вооружение и запущена в валовое производство на мощностях нескольких русских
предприятий (самым крупным из них был частный Путиловский завод в Санкт-Петербурге)
как 48-линейная полевая гаубица системы Круппа обр. 1909 г. Калибр в 48 линий (121,92
9

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

мм, 1 линия = 0,1 дюйма = 2,54 мм) являлся традиционным для отечественных систем, для
нового орудия его выбрали как наиболее близкий к «крупповским» 120 мм и как минимально
необходимый для эффективного действия по фортификационным сооружениям полевого
типа.

Русские артиллеристы готовят 48-лин гаубицу Круппа обр. 1909 г. к бою – орудие снято
с передка, ездовые уводят его в укрытие.
Но это не устроило активно боровшуюся за выигрыш конкурса французскую
фирму «Шнейдер», которая де-факто была фаворитом у тогдашнего начальника Главного
артиллерийского управления (ГАУ) великого князя Сергея Михайловича. В некоторых
публикациях утверждается, что принятие на вооружение системы немецкого происхождения
произошло из-за его отсутствия в России, но эта версия выглядит недостаточно
аргументированной, поскольку его подчинённые должны были бы знать предпочтения шефа
и предвидеть все грядущие неприятности из-за такого своеволия. Однако оно легко
объяснимо, если за выбравшими гаубицу Круппа и удачный момент для её «продвижения»
стояла группа лиц с определёнными финансовыми возможностями и с влиянием при дворе
последнего русского императора. Причём действовала она в значительной мере в интересах
военно-промышленных и политических кругов Германской империи.
Французские финансово-промышленные лоббисты, отстаивавшие в том числе и
шнейдеровские интересы, не остались в долгу. Злые языки обвиняли их во влиянии на вел.
кн. Сергея Михайловича даже через его метрессу балерину Матильду Кшесинскую. Так это
или не так, выяснить трудно, поскольку недоброжелателей у тогдашнего начальника ГАУ,
обвинявших его во всех тяжких грехах, хватало с избытком. Однако после его возвращения к
делам на вооружение Русской Императорской армии уже через год была принята 48-лин
полевая гаубица системы Шнейдера обр. 1910 г., которую также запустили в валовое
производство, но на казённом Обуховском заводе в Санкт-Петербурге, причём ряд её узлов и
передки поставлялись по кооперации с других предприятий. Неудивительно, что армейские
и околоармейские острословы прозвали орудие «гаубицей системы Кшесинской».
10

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Расчёт 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой
позиции. Обратите внимание на штатное холодное оружие артиллеристов
(огнестрельное им не полагалось): командир орудия имеет шашку, а остальные номера
(нижние чины орудийной обслуги) – бебуты (подвид изогнутого кинжала).
Таким образом, в валовом производстве оказались две идентичные по баллистике и
назначению, весьма близкие по походной массе, но весьма отличные по устройству полевые
гаубицы – абсурдная ситуация для нормальных условий мирного времени. Образцы
артиллерийского вооружения рассчитываются на службу в течение десятилетий; вопросы их
унификации, обучения личного состава, снабжения и ремонта являются очень важными в
долгосрочной перспективе. Можно представить, сколько бед приносили ситуации, когда
потерявшая свои орудия, но сохранившая свой личный состав воинская часть
перевооружалась имеющимися «здесь и сейчас» гаубицами «другой системы», которые
требовали совершенно иных навыков по их техническому обслуживанию и ремонту.
В Русской Императорской армии оба типа 48-лин гаубиц находились на вооружении
как лёгкой полевой артиллерии, так и артиллерии сухопутных и береговых крепостей. Так, к
началу Первой мировой войны в «мортирный» дивизион армейского корпуса входили
двенадцать 48-лин гаубиц обр. 1909 г. или 1910 г., т. е. две батареи.
По данным бывшего начальника 2-го отдела (технических артиллерийских заведений)
ГАУ В.С. Михайлова, в 1915 году Обуховский завод выпустил 70 шт. 48-лин гаубиц обр.
1910 г., в 1916 году – 198, в 1917 году – 153 (при этом резкое падение производства, как
нетрудно понять, пришлось на вторую половину 1917 года). Причём поставки гаубиц
совершенно не отвечали потребностям Русской Императорской армии в годы войны:
в сентябре 1915 года Ставка заявляла ежемесячную потребность в 83 48-лин. гаубицы, в
январе – феврале 1916 года – уже 108. Подача же гаубиц обеих моделей желаемого объёма
так и не достигла, её максимум пришёлся на вторую половину 1916 года. Начало
следующего года стало началом экономического, политического и военного краха русского
государства, переросшего в Гражданскую войну и разруху в народном хозяйстве.
Обуховский завод встал, и все его рабочие были рассчитаны, немногим лучше обстояли дела
и на Путиловском заводе. Выпуск на них 122-мм гаубиц в 1918–1920 годах если и
продолжался, то в крайне малых объёмах и представлял собой скорее их досборку из
созданного ранее задела деталей.
11

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Батарея 48-лин гаубиц Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой
позиции. Обратите внимание на крайнее положение ствола в фазе отката после
выстрела.

Расчёт 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на марше.
После революции и Гражданской войны в Советской России были приняты два
важных решения. Первое из них касалось абсолютно всех жителей страны – в ней вводилась
метрическая система единиц измерения физических величин. Соответственно, после
окончательного перехода к новому порядку в этой области в середине 1920-х годов
«48-линейный» калибр стали официально именовать «122-миллиметровым». Тогда же
из наименования орудий исчезли прилагательное «полевая» и ссылки на разработчиков.
Получившиеся в итоге «красноармейские» названия «122-мм гаубица обр. 1909 г.» или
«122-мм гаубица обр. 1910 г.» будут использоваться в дальнейшем, когда речь пойдёт
12

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

именно об исходных, немодернизированных версиях этих систем. А вторым решением было
оставить в валовом производстве только шнейдеровскую гаубицу, поскольку при равных
баллистических возможностях она оказалась более удобной в эксплуатации и менее дорого́й
в постройке по сравнению с крупповской. Выпуск этих орудий решили возобновить на
Пермском заводе. Это предприятие, основанное в 1736 году, располагается в Мотовилихе,
тогдашнем пригороде и сегодняшнем городском районе Перми, поэтому его иначе называют
Мотовилихинским заводом. У него много раз менялось официальное наименование, в наши
дни (по состоянию на начало 2018 года) оно зарегистрировано как ПАО «Мотовилихинские
заводы».
Так что в итоге выбор вел. кн. Сергея Михайловича оказался вполне
аргументированным. Однако только ставшие причиной его гибели большевики сумели
сделать то, что не смог сделать он, будучи начальником ГАУ, – избавиться от
одновременного производства разнотипной материальной части лёгкой полевой гаубичной
артиллерии, идентичной по баллистическим свойствам и назначению. Подробно этот вопрос
мы ещё рассмотрим впоследствии, а пока обратим внимание на положение отечественных
орудий среди иностранных аналогов в своей категории.
На момент принятия на вооружение 122-мм гаубицы обр. 1909 г. или 1910 г. более
чем соответствовали мировому уровню, будучи равноценными по подвижности (конная тяга
шестёркой лошадей) и манёвру огнём (однобрусный лафет с сектором горизонтальной
наводки в 4 – 6°, углы вертикальной наводки от –3 до +40 – 45°) другим зарубежным
образцам сходного класса. К последним можно отнести немецкую систему 10,5 cm
Feldhaubitze 98/09 или британскую Royal Ordnance Quick Firing 4.5 inch howitzer. Небольшой
проигрыш русских орудий в максимальной скорострельности (5 – 6 выстр./мин. против 6 – 8,
причём только в первые минуты ведения огня из-за недопущения перегрева ствола) с лихвой
компенсировался более тяжёлой фугасной гранатой массой в 23 кг против 15 – 17 кг у
боеприпасов упомянутых выше систем.
Весьма ощутимым по состоянию на 1914 год (свыше километра) было преимущество
над зарубежными аналогами систем Шнейдера и Круппа в максимальной дальнобойности,
составлявшей 7,7 км. Боевые действия Первой мировой, Гражданской и других войн того
времени подтвердили высокие боевые качества 122-мм гаубиц обр. 1909 и 1910 гг., однако
уже тогда чётко обозначилась тенденция повышения дистанции стрельбы, лишившая их
упомянутого превосходства. В частности, принятая в ходе Первой мировой войны на
вооружение кайзеровского Второго рейха 10,5 cm leichte Feldhaubitze 16 могла поражать
цели, находящиеся на расстоянии до 9,2 км. В отличие от русских и британских систем
подобного класса, новая разработка концерна «Рейнметалл» (конструктивно очень похожая
на более ранние изделия «Круппа») имела значительно большее отношение длины ствола к
калибру.
С этим немецким орудием отечественные специалисты познакомились как на полях
сражений, так и в последующее мирное время, в ходе сотрудничества в военно-технической
сфере между СССР и Веймарской республикой. Вооружённым силам последней – рейхсверу
условиями Версальского договора было разрешено оставить на службе 84 единицы 10,5 cm
le.FH.16. Имелись также данные и о других существующих или перспективных зарубежных
орудиях этого класса. В итоге применительно к перспективным дивизионным гаубицам,
организованному в Москве ОКБ-2 с вольнонаёмными немецкими инженерами и советскими
практикантами выдали задание на разработку совершенно новой 122-мм системы (тема
«Лубок»). Затем её приняли на вооружение РККА под официальным названием «122-мм
гаубица обр. 1934 г.». Лафет этого орудия по своему техническому устройству очень
напоминал аналогичную часть le.FH.16 и более ранней 122-мм гаубицы обр. 1909 г. –
сказывались «особенности национальной германской артиллерийской конструкторской
школы». Но от озвучивания надобности в новой дивизионной гаубице до постройки
прототипа «Лубка» прошло целых пять лет, а после этого новое орудие надо было ещё
запустить в валовое производство. Как известно, выполнение этой задачи Мотовилихинский
13

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

завод успешно провалил, хотя оптимистичные взгляды на этот вопрос в самом начале 1930-х
годов были вызваны «головокружением от успехов» (причём не надуманных, а реальных) в
процессе индустриализации страны.

48-лин полевая гаубица системы Круппа обр. 1909 г. в экспозиции Военно-исторического
музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.
Но в АУ РККА чётко понимали, что даже при очень благоприятном развитии событий
для разработки и запуска в валовое производство новых дивизионных гаубиц потребуется
несколько лет, в течение которых придётся обходиться их имеющимися образцами. Чтобы
поддержать на приемлемом уровне их боеспособность, сначала приняли решение о
модернизации серийно выпускаемой 122-мм гаубицы обр. 1910 г., поскольку её конструкция
ещё имела некоторые резервы для совершенствования. Это позволяло за умеренные
финансовые затраты и за достаточно короткое время подтянуть ТТХ орудия (в первую
очередь дальнобойность) до максимально возможных значений. По завершении этой работы
запланировали и аналогичные мероприятия применительно к не столь многочисленной и
снятой с производства 122-мм гаубице обр. 1909 г.

14

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Батарея 48-лин гаубиц Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии готовится к
погрузке на воинский поезд. За орудиями стоят их передки, чьи дышла для конной тяги
хорошо заметны на снимке.

15

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Создание и принятие на вооружение
Поскольку производство 122-мм гаубицы обр. 1910 г. после Гражданской войны
продолжилось на Мотовилихинском заводе, неудивительным является факт её модернизации
силами его конструкторского бюро. Ключевой фигурой в выполнении этого задания был
Владимир Николаевич Сидоренко, специалист старой школы, во многом определивший
облик советской артиллерии межвоенного периода. Вместе с ним над совершенствованием
орудия работал Виктор Акимович Ильин, впоследствии ставший на предприятии ведущим
конструктором и начальником конструкторского бюро.
Главным направлением работ стало увеличение дальности стрельбы. Достичь этого
предполагалось путём введения новых боеприпасов дальнобойной формы с повышенной
начальной скоростью по сравнению с фугасными гранатами (так тогда официально
именовали снаряды, не являющиеся шрапнелью или картечью) старых типов. Без переделок
стрелять новыми снарядами дальнобойной формы можно было лишь на наименее мощном
четвёртом заряде, состоящем только из основного пакета в гильзе. Причиной тому являлось
отличие в геометрической форме боеприпасов: новые гранаты в снаряжённом виде были на
0,64 калибра длиннее старых, причём этот «довесок» по длине приходился на запоясковую
часть снаряда, которая у последних практически отсутствовала. В результате в штатной
гильзе либо не оставалось места для всех пучков, либо не было достаточного места для
расширения образующихся при сгорании (дефлаграции) пороха газов, если использовался
уменьшенный заряд. В последнем случае попытка выстрела приводила к резкому
увеличению скорости химической реакции сгорания вещества метательного заряда,
провоцирующей дальнейший приток пороховых газов. Из-за отсутствия свободного объёма в
каморе сильно возрастали их температура и давление. Процесс становился
детонационноподобным со всеми вытекающими из-за этого разрушительными
последствиями: пороховые газы вместо разгона снаряда в стволе начинали дробить его
запоясковую часть, гильзу и казённик с затвором. Сквозь трещины в стволе они прорывались
наружу, безвозвратно выводя орудие из строя. В наихудшем случае мог случиться разрыв
гаубицы, смертельно опасный для её расчёта. Поэтому для обеспечения безопасной стрельбы
камору удлинили путём расточки ствола на один калибр, что полностью решило проблему.
Поскольку при стрельбе новыми штатными выстрелами возросла отдача, пришлось
упрочнить лафет, подъёмный механизм и внести ряд небольших изменений в
противооткатные устройства. Следует заметить, что усиленная конструкция лафета была
введена позднее ствола с расточенной каморой, уже в процессе валового производства
модернизированного орудия. В таблицах стрельбы, изданных в 1931 году, масса системы в
боевом положении указана как 1331 кг – практически то же значение, что и у исходной 122мм гаубицы обр. 1910 г. По всей видимости, результаты эксплуатации
усовершенствованного варианта первых выпусков в РККА показали необходимость
упрочнения лафета из-за возросших динамических нагрузок. Причиной стали значительно
увеличившиеся дульная энергия с импульсом выстреливаемых снарядов. Для дальнобойной
гранаты массой 21,156 кг при начальной скорости 368 м/с они равнялись 1433 МДж и 7785
кг*м/с соответственно, а для старой гранаты массой 22,93 кг при начальной скорости 348 м/с
– 1388 МДж и 7980 кг*м/с. Для сравнения до модернизации эти величины для старого
выстрела с гранатой массой 22,93 кг при начальной скорости 335 м/с составляли 1287 МДж и
7682 кг*м/с. Таким образом, «энергетику» системы подняли приблизительно на 10%, что
вместе с введением снаряда дальнобойной формы дало прирост максимальной дистанции
стрельбы на 15%.
В результате предпринятых мер по упрочнению лафета масса в боевом положении
гаубиц последующих серий возросла до 1466 кг. По всей видимости, при этом ещё и
несколько увеличили углы вертикальной наводки орудия: в таблицах стрельбы издания 1931
года они приводились как –1…+40°, тогда как в 1937 году эта характеристика указывалась в
16

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

–3…+43°. После такой доработки уже модернизированной системы наложение стволов с
удлинённой каморой на неупрочнённый лафет запретили, как и их использование совместно
с салазками и тормозом отката старой конструкции. Для отличия усовершенствованных
стволов, лафетов и компонент противооткатных устройств от их исходных вариантов ввели
обязательную маркировку – выбитые надписи «удлинённая камора» на стволе,
«упрочнённый» на лафете и «обр. 1910/30 гг.» на веретене, регулирующем кольце и задней
крышке тормоза отката.
Возможность ведения огня новыми типами боеприпасов на увеличенные дистанции
заставила внести изменения в прицельные приспособления гаубицы. На неё установили так
называемый нормализованный прицел. Им оснащались также и другие модернизированные
или вновь разработанные артиллерийские орудия. Конструкция этого прицела для различных
систем была практически неизменной, отличаясь лишь нарезкой шкал дистанционного
барабана и формой установочных кронштейнов. Именно поэтому прицел и именовался
«нормализованным», что в инженерном лексиконе того времени соответствовало
сегодняшним единым, однотипным или унифицированным изделиям.

Виктор Акимович Ильин.
у

Характеристики мобильности и манёвра огнём в горизонтальной плоскости остались
модернизированной гаубицы прежними, поскольку конструктивное устройство
17

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

однобрусного лафета и его колёсного хода не подверглось в начале 1930-х годов
существенным изменениям. Как и у 122-мм гаубицы обр. 1910 г., точная горизонтальная
наводка гаубицы осуществлялась путём скольжения станка орудия по боевой оси в секторе
4°41’. Скорость возки конной или механической тягой ограничивалась 6 км/ч из-за
отсутствия подрессоривания колёсного хода и деревянных колёс с ошиновкой
металлическими полосами. Уже в процессе серийного производства были предприняты
некоторые меры по их совершенствованию, о чём будет рассказано ниже.
В 1931 году все работы по «малой» модернизации 122-мм гаубицы обр. 1910 г.
завершили. Система успешно прошла испытания, была принята на вооружение РККА и
запущена в валовое производство на мощностях Государственного союзного
машиностроительного и сталелитейного завода им. В.М. Молотова (так в те годы
официально именовалось предприятие в Мотовилихе). «Малой» эта модернизация являлась в
свете дальнейших работ по совершенствованию («капитальной модернизации») орудия,
проводимых под руководством В.Н. Сидоренко в возглавляемом им конструкторском бюро.

Владимир Николаевич Сидоренко.

18

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»
Биографическая справка

Владимир Николаевич Сидоренко родился 5 апреля 1884 г. в
Витебске. В 1903 г. окончил Тифлисский кадетский корпус, в 1906 г.
– Константиновское артиллерийское училище и в 1911 г. –
Михайловскую артиллерийскую академию в Санкт-Петербурге.
Капитан корпуса морской артиллерии Императорской Русской
армии, после революции перешёл на службу советской власти. В.Н.
Сидоренко был до 1924 г. военным приёмщиком Путиловского
завода, позже сменил несколько мест работы на оборонных
предприятиях страны – Мотовилихинском заводе, заводах № 7, 8 и
38. Последней его должностью стало пребывание на посту
заместителя начальника ОКБ артиллерийского производства
«Уралмаша» (в ноябре 1942 г. реорганизованного в завод № 9) в
Свердловске с 1940 по 1952 г.
Автор работ по теории артиллерии, активно участвовал в
проектировании новых и модернизации имеющихся буксируемых,
танковых и самоходных орудий. Несмотря на ярлык «специалиста
старой школы», имеющиеся воинское звание и награды имперского
периода, каким-либо репрессиям в советское время не подвергался.
Кавалер орденов Св. Анны III степени, Ленина, Отечественной
войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды,
также был награжден рядом медалей, лауреат Сталинской премии
1946 г. В.Н. Сидоренко скончался 27 апреля 1952 г. от сердечного
приступа, похоронен на Михайловском кладбище в г. Екатеринбурге.
Наряду с выпуском новых 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. на Мотовилихинском заводе
проходили капитальный ремонт и модернизацию построенные ранее 122-мм гаубицы обр.
1910 г., в результате чего к середине 1930-х годов исходных 48-лин систем Шнейдера в
войсках уже не осталось. Но, как мы помним, там они не были единственным типом 122-мм
дивизионных гаубиц. По состоянию на 1 октября 1936 года в РККА имелось 920 122-мм
гаубиц обр. 1909 г., что составляло значительную часть орудийного парка (для сравнения: на
ту же дату модернизированных 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. насчитывалось 2383 шт.). В
отличие от 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг., крупповская система в исходном варианте не
могла вести огонь новыми боеприпасами дальнобойной формы вследствие малого объёма
каморы по озвученным выше причинам. Поэтому для ведения огня из неё подходили только
выстрелы со старыми фугасными гранатами.
К середине 1930-х годов запасы старых фугасных гранат уменьшились и в
абсолютном, и в относительном исчислении: именно их старались расходовать на учениях в
первую очередь, а промышленность полностью перешла на выпуск новых снарядов
дальнобойной формы. Хотя это не являлось критичным на тот момент, неприятная
тенденция уже обозначилась. Хуже обстояло дело с метательными зарядами: даже при
надлежащем хранении (с соблюдением температурного и влажностного режимов) их порох
терял содержащиеся в нём летучие вещества. По истечении какого-то периода времени
достижение табличных значений начальной скорости становилось проблематичным. В
случае же складирования боеприпасов в неприспособленных для того местах и помещениях,
особенно на открытом воздухе, из-за отсыревания пороха процесс деградации его свойств
только ускоряется. А использование метательных зарядов №2 – 4 нового устройства из
трубчатого пороха со старой фугасной гранатой хоть и не наносило вреда орудию, но
оказалось крайне неудобным из-за иной шкалы их начальных скоростей, не отражённой в
штатных таблицах стрельбы и на дистанционном барабане прицела. Для применения такой
комбинации снаряда и заряда требовались таблицы стрельбы от модернизированной 122-мм
гаубицы обр. 1910/30 гг., а установка нужного угла возвышения была возможна только по
19

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

шкале тысячных прицела. Поэтому штатным боеприпасом для 122-мм гаубицы обр. 1909 г. в
то время оставался выстрел со старой фугасной гранатой и метательным зарядом старого
устройства из ленточного пороха. Во второй половине 1930-х годов наличие годных для
составления такого выстрела компонентов стало вызывать серьезные опасения.
Чтобы избежать потери боеспособности четвёртой части советской 122-мм гаубичной
артиллерии, было принято решение о модернизации старых крупповских систем с целью
доведения их характеристик до уровня 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Проект
модернизации был подготовлен на Мотовилихинском заводе (к тому времени ставшем
заводом №172 в открытой переписке и делопроизводстве) и включал в себя следующие
пункты (цитата из руководства службы системы):
«1. Камора у ствола по длине и объёму доведена до размеров каморы 122-мм
гаубицы образца 1910/30 г.
2. Поставлен нормализованный прицел такого же устройства, как у 122-мм
гаубицы образца 1910/30 г., причём конструкция кронштейна прицела изменена.
3. Несколько видоизменено наружное очертание удержника снаряда и гнезда
для удержника в клине затвора.
4. Боевая ось приварена к осевым подшипникам, а последние – к нижнему
станку, в результате чего ось от нижнего станка отделить нельзя.
5. Нижний станок усилен коробками и угольниками, а в хоботовой части
между станинами и связями поставлены для упрочнения скобы.
6. Веретено в заднем дне цилиндра тормоза отката застопорено винтом,
ввинченным в дно не спереди, а сзади; стопорный винт поставлен на припое.
7. Панорамный ящик прикреплен к специально поставленному в ходовой части
лафета между станинами поддону».
В ходе модернизации Мотовилихинский завод производил необходимые исправления
и ремонт поступивших туда для этой цели орудий. Поскольку внешне первоначальный и
усовершенствованный варианты ничем не отличались, на кожухе ствола, сверху и на
казённом срезе выбивалась надпись «удлинённая камора». К началу Великой Отечественной
войны в РККА не осталось исходных 122-мм гаубиц обр. 1909 г., а численность
усовершенствованных систем обр. 1909/37 гг. составляла около 800 единиц (данные
варьируются в разных источниках информации).
Таким образом, в конце 1930-х годов баллистика обеих моделей 122-мм дивизионных
гаубиц вновь стала идентичной, чего никак не скажешь об их техническом устройстве, во
многом определявшем удобство службы расчётов. Для лучшего понимания этого аспекта
детально рассмотрим конструкцию этих систем.

20

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Конструкция орудий
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. основной серии по чертежам «литер Б» состояла из:
• ствола из трубы, скреплённой кожухом и надульником, или ствола-моноблока без
надульника;
• поршневого двухтактного затвора, открывавшегося вправо. Закрывание и
открывание затвора производилось поворотом рукоятки в один приём;
• однобрусного лафета, включавшего люльку, противооткатные устройства,
собранные в салазках, станок, механизмы наведения, ходовую часть, прицельные
приспособления и щитовое прикрытие.
Рассмотрим устройство этих частей орудия более подробно.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг., подготовленная к походу.
При изготовлении тела орудия кожух и надульник нагонялись на трубу ствола в
нагретом до 400 °C состоянии. После остывания они плотно обжимали её, составляя вместе
ствол в виде цельной детали. Однако опыт эксплуатации 122-мм гаубиц обр. 1910 г. выявил
сползание надульника из-за недостаточно надёжного его крепления на трубе только за счёт
термического уступа. В модернизированных орудиях крепление надульника усилили: в
старых стволах обр. 1910 г., поступивших для расточки каморы, надульник дополнительно
фиксировали на трубе стопорами (пробками). У заново изготовленных стволов проблему
сползания надульника устранили, соединив его с трубой посредством винтовой нарезки.
В процессе эксплуатации модернизированных орудий обнаружилось также явление
относительного сдвига надульника. Последний после скрепления с трубой и остывания
оставался несколько растянутым и удерживался в таком положении силой трения, а она
варьировалась для разных стволов. Под действием выстрелов некоторые надульники,
преодолевая силу трения, сокращались по длине, и конец трубы выступал на 1 мм и более из
конца надульника. На боевые качества орудия это в большинстве случаев не влияло, но
иногда происходило смещение трубы как единого целого вперёд, что приводило к тугому
закрыванию затвора. Тогда требовалась отправка гаубицы в заводской ремонт. Стволмоноблок без надульника и кожуха разработали как раз для полного устранения такого
негативного явления.
Канал ствола делился на затворную, каморную и нарезную части. В затворной части
находились два нарезных и два гладких сектора для прохода и сцепления с аналогичными
секторами поршня затвора. Там же располагались удержник, лапки выбрасывателя и
направляющая планка механизма заряжания. В каморной части, соединенной
21

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

прямоугольным уступом с затворной частью в заряжённом орудии, размещалась гильза.
Через конический скат каморная часть соединялась с нарезной, имевшей 36 нарезов.
Крутизна их нарезки была прогрессивной на протяжении 6,5 калибра от начала нарезов, а
после вплоть до дульного среза – постоянной. С помощью двойной гребёнки ствол
неподвижно соединялся с салазками.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в боевом положении.

Труба и кожух скреплённого ствола 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. На кожухе хорошо
видна двойная гребёнка, посредством которой ствол как единое целое соединяется с
салазками.
Затвор состоял из шести механизмов: запирающего, ударного, выбрасывающего,
предохранительного, облегчения заряжания и удержания гильзы. Запирающий механизм,
включавший поршень, раму, рукоятку и ряд других деталей, вместе с гильзой обеспечивал
надёжную обтюрацию пороховых газов при выстреле. В поршне монтировался ударный
механизм с линейно движущимся ударником, винтовой боевой пружиной и поворотным
22

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

курком; для взведения и спуска ударника курок оттягивался спусковым шнуром. Экстракция
стреляной гильзы из каморы производилась при открывании затвора выбрасывателем в виде
коленчатого рычага. Задачей предохранительного механизма являлось предотвращение
опасности для орудийного расчёта, связанной с преждевременным отпиранием затвора при
затяжных выстрелах. Механизм облегчения заряжания предохранял ведущий поясок снаряда
от задевания за уступ трубы и облегчал досылку боеприпаса. Он состоял из направляющей
планки, подъёмного рычага с осью и муфты, которая передавала вращение при повороте
рукоятки затвора на ось подъёмного рычага. Механизм удержания гильзы служил для её
фиксации при заряжании под большим углом возвышения.

Вид сзади справа на казённую часть орудия и раму затвора.

Поршневой затвор 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. в закрытом и открытом положении.

23

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Горизонтальный разрез затвора 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. со спусковым
механизмом в походном (слева) и поставленном на боевой взвод (справа) положении.
Противооткатные устройства включали гидравлический тормоз отката и наката
(кратко называемый просто «тормозом отката») и гидропневматический («воздушногидравлический» – в терминах руководства службы 1941 года) накатник. Эти два узла
собирались в салазках, жёстко соединённой со стволом и откатывающейся вместе с ним
цельной стальной поковке, в которой высверливались каналы. В центральном из них
располагался цилиндр тормоза отката, под ним – нижний цилиндр накатника со штоком и
поршнем, а по бокам сверху – цилиндры воздушных резервуаров накатника. При выстреле
штоки тормоза отката и накатника оставались неподвижными; откатные части ствольной
группы составляли ствол, салазки и веретено тормоза отката, которое неподвижно
соединялось с салазками. Такая конструкция являлась характерной особенностью ряда
орудий, разработанных фирмой «Шнейдер».
Накатник заполнялся 8,65 л жидкости «стеол» и воздухом под давлением 24 атм,
тормоз отката – 3,7 л глицериновой смеси (ей можно было заправлять и накатник). Работа
силы сопротивления откату распределялась так, что на долю тормоза отката приходилось
примерно 70% (пробрызгивание жидкости между веретеном и регулирующим кольцом из
одной части цилиндра тормоза отката в другую), на долю накатника – 25% (воздух в нём
сжимается до давления в 75 атм, что обеспечивало аккумулирование энергии для
последующего наката) и 5% на трение. Нормальный откат составлял от 1000 до 1030 мм,
наибольшая его допустимая длина – 1067 мм; при откате в 1100 мм мог произойти удар
поршня по кольцевому выступу цилиндра тормоза. Для контроля величины отката сзади на
правой стороне салазок имелся поводок, приводящий в движение указатель отката на
люльке.
Люлька жёлобообразного типа укладывалась цапфами в гнёздах станка орудия и
сцеплялась зубчатым сектором с шестернёй подъёмного механизма. Сверху вдоль рёбер
жёлоба люльки имелись полозки, служащие направляющими для захватов салазок при откате
и накате. Для большей прочности жёлоб был усилен цапфенной обоймой и двумя связями.
На передней части люльки через шарнирное соединение монтировалась коробка упора
штоков тормоза отката и накатника. На левой цапфе люльки устанавливался кронштейн
прицела. Сами же цапфы располагались таким образом, что ствол с салазками был в них
24

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

самоуравновешен, что устраняло надобность в особом уравновешивающем механизме. У
орудий ранних выпусков на левой стороне люльки размещалось спусковое приспособление с
предохранительным щитиком. Оно позволяло наводчику самостоятельно произвести
выстрел, не покидая своего рабочего места. На более поздних гаубицах его упразднили.
Ствольная группа вместе с люлькой, противооткатными устройствами и прицельными
приспособлениями образовывали качающуюся часть системы.

Схема расположения в салазках цилиндров тормоза отката (средний), накатника
(нижний), воздушных резервуаров (верхние), соединительных отверстий и каналов
между ними.

Схема действия противооткатных устройств после выстрела.
25

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Лафет 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. со снятой качающейся частью орудия. Прави́ло и
сошник уложены по-походному.

Люлька орудия с цапфенной обоймой и зубчатым сектором подъёмного механизма.
Подъёмный механизм – секторного типа, с передачей вращающего усилия от
маховика к шестерне, находящейся в зацеплении с зубчатым сектором люльки, посредством
конической зубчатой и червячной пар.
Станок орудия служил основанием для качающейся части. Он состоял из двух станин,
жёстко соединенных между собой четырьмя связями, и трубчатой коробки для боевой оси и
ходового винта поворотного механизма. На задней (хоботовой) части станка, которая
служила опорой на грунт, были установлены постоянный и откидной (летний) сошники. Там
же имелось прави́ло для грубой горизонтальной наводки гаубицы и шворневая (в
современном правописании «шкворневая») лапа для сцепления орудия с передком.
Трубчатая коробка защищала боевую ось и ходовой винт поворотного механизма от ударов,
пыли, грязи и потери смазки. С целью разгрузки поворотного и подъёмного механизмов, а
также предотвращения их повреждений от неизбежных ударных воздействий на марше
(наезд на колдобины, мелкие препятствия, тряска при движении по брусчатому или
бревенчатому покрытию) использовались два приспособления для крепления станка и
люльки по-походному. Они, соответственно своему назначению, жёстко связывали боевую
ось и люльку со станком при переводе орудия в походное положение.
26

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Вид на левую сторону станка с маховиками поворотного и подъёмного механизмов.
Внизу хорошо видна шестерня последнего в зацеплении с зубчатым сектором люльки.

Подъёмный механизм 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. секторного типа.
27

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Щитовое прикрытие состояло из двух щитов – неподвижного, прикреплённого к
кронштейнам, сидящим на боевой оси, и подвижного (поскольку он перемещался вместе со
станком при работе поворотным механизмом), прикреплённого к кронштейнам на станке. В
последнем имелись вырез для люльки со стволом и окно для прямой наводки, закрываемое
ставнем.

Поворотный механизм 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. винтового типа.
Поворотный механизм был винтового типа, с шестеренчатой передачей усилия от
маховика на ходовой винт, ввинчивающийся или вывинчивающийся в бронзовую матку,
установленную параллельно боевой оси. При вращении маховика весь станок орудия
перемещался вправо или влево вдоль боевой оси, опираясь на неё двумя роликами. При этом
его лобовая часть описывала окружность с центром в точке опоры сошника, а боевая ось с
колёсами слегка повертывалась в горизонтальной плоскости. Как следствие такого
конструктивного решения надо отметить тот факт, что если колёса были намертво
зафиксированы чем-либо на грунте, то гаубица теряла возможность горизонтальной наводки.
Для предохранения боевой оси от наминов оседающим при выстреле станком поворотный
механизм оснащался тарельчатыми пружинами Бельвиля в своих роликовых коробках. Эти
пружины не подрессоривали систему при походном движении.
Боевая ось – без подрессоривания, с двумя колёсами. Последние у гаубиц ранних
выпусков были деревянными, с металлической шиной. Колёсам присвоили собственный
индекс ГАУ – 52-Ч-460, поскольку они использовались, помимо 122-мм гаубицы обр.
1910/30 гг., в конструкции 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг., передка и ходов зарядных
ящиков обр. 1911/30 гг. к этим системам. У орудий поздних выпусков (позже 1937 года)
стали устанавливать металлические колёса с покрышками автомобильного типа,
заполненными губчатой резиной (т. н. шина ГК). Тормоза как таковые отсутствовали, но
имелось именуемое «тормозом» приспособление, которое просто вставлялось между
спицами в колесо, фиксируя его положение и предотвращая тем самым саморазгон орудия
при его спуске с крутого или затяжного склона.
Прицельные приспособления включали собственно прицел, зависимый от орудия, и
панораму типа Герца. Последняя является перископической зрительной трубой с
поворачивающейся на 360° по азимуту головкой с объективом. Посредством прецизионной
механики, связывающей головку с угломерными кольцом и барабаном, можно точно
измерять или устанавливать направление линии визирования. Такое устройство было
изначально разработано немецкой фирмой Goertz, потому более близким к оригиналу было
бы название «панорама типа Гёрца». В России она сначала производилась по лицензии с
28

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

адаптацией к нашим условиям, а впоследствии на отечественных оптико-механических
заводах панораму совершенствовали независимо от её создателей. В частности, пришлось
переградуировать шкалы угломерного кольца и барабана под «советскую» тысячную в
1/6000 оборота (в других единицах она равна 1,047 миллирадиана, 0,06°, 3,6 угл. мин., 3 угл.
мин. 36 угл. сек.) и сделать установку для стрельбы прямой наводкой 30-0. Для сравнения:
немецкие панорамы вплоть до настоящего времени имеют шкалы в «европейских» тысячных
в 1/6400 оборота (англ. mil, нем. Strich, сейчас их в просторечии именуют «натовскими») и
установку для стрельбы прямой наводкой 0–0. Под зависимостью от орудия имеется в виду
изменение направления оптической оси панорамы при работе подъёмным механизмом
ствола. С нарезкой шкал для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. нормализованный прицел
устанавливался также на идентичную по баллистике 122-мм гаубицу обр. 1909/37 гг., причём
в этом случае на его шкалах всё равно выбивалось название первой системы.

Нормализованный прицел обр. 1930 г. с корзинкой для панорамы, боковым и поперечным
уровнем и дистанционным барабаном с ползунком-указателем нужной шкалы.

29

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Нормализованный прицел обр. 1930 г. на 122-мм гаубице обр. 1910/30 гг. Часть деталей
тсутствует: на устройстве нет бокового уровня, ручки подъёмного механизма прицела
и ползунка – указателя шкал.
Цена деления шкал угла возвышения составляла две тысячных, такова же была
допустимая погрешность при выверке прицела. Угломер панорамы был более точен, цена
деления его шкал равнялась 1 тыс. Для упрощения наводки в вертикальной плоскости имелся
дистанционный барабан с нарезанными на его поверхности шкалами расстояний для ряда
комбинаций снарядов и зарядов, а на его торце – шкала тысячных для иных годных к
стрельбе из орудия боеприпасов. Изменение установки прицела на одно деление на шкале
расстояний для соответствующего заряда соответствовало изменению дальности стрельбы на
50 м. Нарезка шкал менялась в зависимости от года выпуска гаубицы и даты издания таблиц
стрельбы. Например, для 1931 года на дистанционном барабане указывались данные для
стрельбы дальнобойной гранатой на нулевом заряде и для стрельбы старой фугасной
гранатой на первом, втором, третьем и четвёртом зарядах. Позже, в 1934, 1936 и 1938 годах,
для прицела 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. вводились новые дистанционные шкалы, хотя
баллистика орудия не менялась. Это объяснялось принятием на вооружение новых
боеприпасов и увеличением их доли в общем числе относительно старых.
Прицелы раннего выпуска имели дистанционный барабан конической формы, позже
заменённый на более распространённый цилиндрический. Угол места цели устанавливался
по боковому уровню. Для горизонтирования орудия и учёта наклона его цапф использовался
поперечный уровень.
Механизм прицела был устроен таким образом, что имелась возможность быстрой
установки на нём требуемой дистанции стрельбы. В «точном режиме работы» положение
оптической оси прицела задавалось вращением маховика его подъёмного механизма. Через
пару «червяк – червячное колесо» оно передавалось всем подвижным частям устройства. Для
«быстрого режима» наводчик с помощью специального выключателя разобщал червяк с
30

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

червячным колесом и мог, удерживая рукой корзинку панорамы, её вращением в
вертикальной плоскости грубо выставить требуемую установку прицела. При этом
требовалось соблюдать осторожность во избежание ударов панорамы о щитовое прикрытие
или повреждений червячной передачи от грубого обращения, ведущих к появлению люфтов.
Оптическая часть панорамы со стандартным для такого устройства угломерным кольцом,
барабаном и отражателем обеспечивала четырёхкратное увеличение угловых размеров
наблюдаемых объектов и была снабжена перекрестием в своей фокальной плоскости.

Панорама Герца, устанавливаемая в корзинку прицела, на марше снимаемая с него и
перевозимая в отдельном ящике на лафете орудия. Слева – общий вид, справа – разрез
устройства.
Выверку прицела полагалось делать посредством простого отвеса или теодолита,
который, однако, отсутствовал не только в комплекте запасных частей, инвентаря и
принадлежностей (ЗИП) к орудию, но и в аналогичном батарейном имуществе для 122-мм
гаубиц. Каких-либо специальных средств освещения прицельных приспособлений и
подсветки перекрестия в фокальной плоскости не предусматривалось. При стрельбе в тёмное
время суток расчёту приходилось довольствоваться штатным орудийным фонарём обр. 1886
г. и карманным электрическим фонариком, входящим в орудийный комплект ЗИП.

31

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Передок обр. 1911/30 гг. для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. на деревянных
колёсах.
Хорошо видно сцепное устройство для механической тяги.
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. буксировалась конной (шестёрка лошадей) или
механической тягой, в обоих случаях использовался передок обр. 1911/30 гг. (индекс ГАУ –
52-Р-460). На его крюк надевалась шворневая лапа системы, а сам он оснащался дышлом для
конной тяги или сцепным приспособлением для механической. При необходимости их
можно было заменить друг на друга прямо в воинской части. Передок являлся
взаимозаменяемым с передним ходом зарядного ящика. Задний ход зарядного ящика вместо
дышла или сцепного устройства имел собственную шворневую лапу. Короба передков и
зарядных ящиков были подрессорены резиновыми полосами, в них перевозился боекомплект
(в снарядных и гильзовых лотках), а на них – расчёт, некоторые элементы комплекта ЗИП,
инструменты и предметы походной укладки. Впоследствии конструкция передка
совершенствовалась независимо от орудия. Возможность возки гаубицы непосредственно за
тягачом предусматривалась в случае поломки или боевых повреждений передка, но и тогда
её шворневую лапу предписывалось соединять с крюком трактора или автомобиля не
напрямую, а посредством цепи.

32

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Передок обр. 1911/30 гг. для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. на деревянных
колёсах с открытым коробом.
В процессе валового производства в конструкцию гаубицы вносились небольшие
изменения. Ориентировочно в 1939 году, помимо упоминавшегося выше введения новых
колёс, важным новшеством стала установка предохранительного механизма от недоката при
выстреле. В вышедшем тогда полном руководстве службы его описание приведено в
приложении, которое готовилось отдельно от основного текста. В кратких руководствах
службы издания 1941 и 1943 годов абзац про устройство этого механизма уже внесён в
соответствующую главу о порядке эксплуатации системы. Там сказано:
«Недокаты с последующим выстрелом на недокате чрезвычайно опасны.
Дульный срез ствола гаубицы расположен наравне с передним срезом люльки; при
недокате ствола больше 15 мм пороховые газы следующего выстрела ударят по передней
связи люльки, выгнут её вниз или раздуют, в результате чего орудие выйдет из строя.
Орудийному расчёту наблюдать за полнотой наката трудно – мешает щитовое
прикрытие. Правильность наката следует наблюдать по белой полосе, нанесённой внутри
короба люльки под салазками, которая при накате видна.
Если полосы не видно – ствол остановился на недокате».
Предохранительный механизм был устроен таким образом, что в случае недоката при
выстреле специальная деталь-защёлка не позволяла открыть затвор. Для дальнейшего
ведения огня в подобной ситуации требовалось накатить ствол орудия вручную для
разблокировки затвора.

33

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Передок для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. на металлических колёсах с
шиной ГК. Орудие шворневой лапой на хоботовой части лафета надето на крюк
передка.

34

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

На огневой позиции задний ход зарядного ящика с лотками для снарядов, гильз, коробок с
дополнительными пучками и пламегасителями расцепляется с передним ходом.

Зарядный ящик из переднего и заднего ходов на марше.

35

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг
Конструктивно 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. состояла из ствола с клиновым
затвором и однобрусного лафета. Последний включал в себя люльку, противооткатные
устройства, верхний станок, нижний станок с сошником, механизмы наведения,
уравновешивающий механизм, ходовую часть, связную балку крепления люльки попоходному, прицельные приспособления и щитовое прикрытие.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

Ствол гаубицы – скреплённого типа, состоял из трубы, кожуха и трёх колец
(соединительного, среднего и переднего). Кожух и кольца навинчивались на трубу в
нагретом состоянии, причём схема монтажа была продумана таким образом, чтобы
препятствовать их свинчиванию после остывания. Для этой же цели предназначались
стопоры, стопорные винты и шпонки у среднего и переднего колец. На кожухе, переднем и
среднем кольцах имелись захваты с бронзовыми вкладышами для скольжения по
направляющим рёбрам люльки; промежутки между ними были закрыты боковыми
защитными листами из мягкой стали с маслёнкой в каждом из них. Защитные листы
предохраняли направляющие рёбра от грязи и повреждений, а их маслёнки обеспечивали
уменьшенное трение при откате и накате ствола. С помощью бороды кожух неподвижно
соединялся с тормозом отката. Как рудимент орудий предыдущей эпохи, наверху ствола
крепились целик и мушка открытого прицела.
Канал ствола делился на патронник (камору) и нарезную часть. В патроннике,
выходящем своей казённой частью в затворное отверстие кожуха, в заряженном орудии
располагалась гильза. Через конический скат каморная часть соединялась с нарезной (имела
36 нарезов). Крутизна нарезов на большей части канала ствола была прогрессивной и лишь
на протяжении последних 3,5 калибра от дульного среза являлась постоянной.
Затвор размещался внутри кожуха ствола и состоял из пяти механизмов:
запирающего, ударного, выбрасывающего, предохранительного и удержника снаряда.
Запирающий механизм (горизонтально движущийся клин, рукоятка и ряд других деталей)
вместе с гильзой обеспечивал надёжную обтюрацию пороховых газов при выстреле. На
орудии имелся походный стопор, фиксирующий положение курка и рукоятки клина в
закрытом состоянии, чтобы предохранить весь механизм от расшатывания и поломок,
вызываемых сильными толчками при возке орудия. В центральном гнезде клина
монтировался ударный механизм с линейно движущимся ударником, винтовой боевой
36

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

пружиной и курком; для взведения и спуска ударника курок оттягивался спусковым шнуром.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

37

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.
38

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Экстракция стреляной гильзы из патронника производилась за её закраину лапками
выбрасывающего механизма, кинематически связанными через упоры с открывающимся
клином. Задачей предохранительного механизма являлось предотвращение орудийного
расчёта от опасности, связанной с преждевременным отпиранием затвора при затяжных
выстрелах. В его конструкции был предусмотрен учебный стопор, позволяющий отключить
предохранитель при тренировочной работе расчёта с гаубицей, т. е. открыть затвор без
производства выстрела. Удержник снаряда служил для его фиксации при заряжании под
большим углом возвышения.

Общий вид 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.

Ствол 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.

Устройство ствола 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.
Люлька жёлобообразного типа укладывалась цапфами в гнёздах верхнего станка
орудия и соединялась с ним посредством винта подъёмного механизма. Сверху вдоль жёлоба
люльки монтировались ребра, которые служили направляющими для захватов кожуха,
переднего и среднего колец при откате и накате. Для большей прочности жёлоб был усилен
39

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

цапфенной коробкой и накладкой. К передней крышке люльки крепился шток тормоза
отката. На левой цапфе люльки устанавливался кронштейн прицела. Внутри жёлоба люльки
находились цилиндр тормоза отката и надетые поверх него пружины накатника. Поскольку
вся качающаяся часть орудия (ствол, противооткатные устройства, люлька и ряд других
узлов и деталей) не была уравновешена относительно оси цапф, для облегчения установки
требуемого угла возвышения предусматривался уравновешивающий механизм, на головки
колонн которого опиралась цапфенная коробка люльки.

Нижний станок 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.
Противооткатные устройства включали гидравлический (заправлен 5,7 кг жидкости)
тормоз отката и пружинный накатник. При выстреле шток тормоза отката оставался
неподвижным, откатными частями являлись ствол и цилиндр с веретеном тормоза отката.
Нормальный откат составлял от 940 до 1000 мм, наибольшая его допустимая длина – 1060
мм. Для контроля величины отката на правой стороне люльки имелся указатель.
Верхний станок орудия служил основанием для качающейся части и соединялся с
помощью штыря с нижним станком. Последний являлся осью вращения верхнего станка
относительно нижнего: максимальный угол поворота составлял 2° в каждую сторону. На
верхнем станке устанавливался подъёмный механизм и ряд деталей поворотного механизма;
вместе с качающейся частью он составлял вращающуюся часть орудия.
Нижний станок являлся основанием лафета, на него устанавливалась вращающаяся
часть орудия. Он состоял из двух станин, жёстко соединённых между собой, колёсного хода,
а также снабжался прави́лом, сошником и шворневой лапой. В лобовой части нижнего
станка к станинам были приклёпаны сиденья для наводчика и замкового. Прави́ло
предназначалось для перемещения хоботовой части лафета при грубой горизонтальной
наводке. Для облегчения сцепления гаубицы с передком и её отцепления рядом с прави́лом
на станинах были приклёпаны скобы. Откидной сошник, выполненный из
высококачественной стали (никелевой или хромоникелевой), имел три положения: походное,
боевое для мягкого грунта и боевое для твёрдого грунта.
Ход лафета состоял из коленчатой (чтобы понизить центр тяжести орудия) боевой оси
из никелевой стали и двух нормализованных деревянных колёс с железной шиной.
Шворневая лапа служила для сцепления гаубицы с передком при возке конной или
механической тягой. Поскольку какое-либо подрессоривание орудия отсутствовало, скорость
40

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

перемещения системы ограничивалась 6 – 7 км/ч даже по хорошей дороге. Существовали
планы по оснащению всех 122-мм гаубиц обр. 1909/37 гг. металлическими колёсами с
шинами, заполненными губчатой резиной, как у 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. выпуска
1939 года и позже. В формулярах орудий даже предусмотрели соответствующий пункт
«переход на металлические колёса», но в войска поставили лишь незначительное количество
новых колёс.

Лафет 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.

На нижний станок устанавливались уравновешивающий механизм, ряд деталей
поворотного механизма, щитовое прикрытие; между его поперечными связями располагался
панорамный ящик, а к станинам крепились на походе некоторые предметы из комплекта
ЗИП к орудию.
Подъёмный механизм – винтового типа, с передачей вращающего усилия от маховика
к винту, связанному с цапфенной коробкой люльки, посредством двух конических зубчатых
пар.
Поворотный механизм – винтового типа, с цилиндрической зубчатой передачей
усилия от маховика на винт, ввинчивающийся в коробку привода (закреплённую на верхнем
станке орудия) или вывинчивающийся из неё.
Уравновешивающий механизм – пружинный, толкающего типа. Он располагался
между станинами нижнего станка. Его конструктивное исполнение включает в себя две
колонны сжатых пружин в коробке, которая подвешена на цапфах двух подшипников, чтобы
дозволить вращение верхнего станка относительно нижнего.
Для разгрузки и сбережения подъёмного и поворотного механизмов при походном
движении применялась связная балка люльки. Она жёстко фиксировала люльку и верхний
станок с нижним, устраняя повреждения от неизбежных ударных воздействий на марше.
Конструкция этой детали несколько различалась у гаубиц разных лет модернизации.
Щитовое прикрытие выполнялось из броневой стали толщиной 3,5–4 мм и состояло
из верхнего неподвижного, нижнего, выдвижного и подвижного щитов. Нижний щит
откидывался на шарнирах и фиксировался в боевом положении, а на походе подтягивался к
станинам лафета. При работе подъёмным механизмом выдвижной щит перекрывал вырез в
верхнем щите для ствола, перемещаясь вместе с последним. Подвижной щит также был
кинематически связан с подъёмным механизмом и служил для прикрытия механизмов
орудия в лобовой части лафета между станинами.
Нормализованный прицел, панорама и передок орудия были полностью идентичны
аналогичным узлам 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.

41

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Боеприпасы
На момент поступления 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. в войска (1931 г.) из неё
можно было стрелять всеми типами снарядов для 122-мм гаубиц обр. 1909 г. и обр. 1910 г.
Их ассортимент был немногочисленным – шрапнель с 45-секундной трубкой и фугасная
граната (имела несколько разновидностей, но с точки зрения баллистики и эксплуатации они
считались идентичными). В служебной литературе разных лет издания для 122-мм гаубицы
обр. 1910/30 гг., как и для 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг., никакой специфики или особых
мер обращения со старыми фугасными гранатами не приводится. Возможно, также имелись
запасы 122-мм гаубичных химических снарядов времён Первой мировой войны, но в
таблицах стрельбы издания 1930 года они не упомянуты, тогда как в подобных книгах того
же периода для других систем, например 152-мм гаубицы Виккерса, информация об этих
боеприпасах приводится.

122-мм осколочно-фугасная стальная гаубичная граната дальнобойной формы ОФ-462.
Ввиду изменения устройства и мощности метательного заряда (об этом ниже)
выстрелы со старыми снарядами для модернизированной системы отличались от выстрелов
её исходного варианта. Об их совместимости в таблицах стрельбы издания 1931 года ничего
не говорится. Но исходя из более слабой энергетики старого полного заряда по сравнению с
новым первым зарядом (оба являются самыми мощными) можно предположить, что 122-мм
42

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

гаубица обр. 1910/30 гг. со своей каморой большего объёма могла вести огонь без риска
повреждения конструкции выстрелами со старой фугасной гранатой и метательным зарядом
старого устройства. Единственной проблемой в этом случае являлась иная шкала начальных
скоростей, не отражённая на дистанционном барабане прицела и в таблицах стрельбы.
Установки прицела для выстрелов из старой гранаты и нового метательного заряда были
штатным образом затабулированы и приведены в соответствующем издании.

122-мм осколочная гаубичная граната сталистого чугуна дальнобойной формы О-462А.
Попытка стрельбы старой гранатой на первом и нулевом зарядах нового типа была чревата
разрывом 122-мм гаубицы обр. 1910 г. по всё той же причине отсутствия места в каморе для
расширения пороховых газов, приводящих к детонационно-подобному процессу сгорания пороха.
Что же касается новой дальнобойной гранаты чертежа 118, специально разработанной для
модернизированной системы, то из-за длинной запоясковой части она была несовместима со 122-мм
гаубицей обр. 1910 г. для любого заряда, за исключением самого наименьшего по мощности,
состоящего только из основного пакета. Но увеличенная камора 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
обеспечивала безопасное ведение огня этим боеприпасом, так что с начала 1930-х годов он
постепенно начал вытеснять старые фугасные гранаты.

В середине 1930-х – начале 1940-х годов для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
появились новые образцы снарядов. Среди них были как ранее существовавшие типы
(осколочно-фугасные гранаты), так и отсутствовавшие в её боекомплекте (дымовые,
химические, осветительные и агитационные снаряды). Самые поздние нововведения уже
военного времени в области боеприпасов – кумулятивные снаряды – были уже связаны с
новой 122-мм гаубицей обр. 1938 г. (М-30). Возможно, что они могли применяться и для
стрельбы из её предшественниц, но в служебной литературе такое их использование не
43

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

отражено. Поэтому мы рассмотрим устройство только тех артиллерийских выстрелов,
которые приведены в руководстве службы орудия и таблицах стрельбы к нему (т. е. без
кумулятивных снарядов).
Окончательно снаряжённый артиллерийский выстрел раздельно-гильзового
заряжания для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. состоял из снаряда со взрывателем или с
дистанционной трубкой, метательного заряда из основного пакета и нескольких добавочных
к нему пучков с бездымным пироксилиновым порохом в металлической гильзе с капсюльной
втулкой. В качестве опциональной компоненты выстрела предусматривался пламегаситель.

122-мм старая фугасная стальная гаубичная граната Ф-460.
Напомним, какие физико-химические явления происходят в канале орудия при
ведении из него огня. После удара бойком ударника по дну капсюльной втулки образуется
форс пламени при экзотермической химической реакции разложения или самоокисления
запрессованного в неё очень чувствительного взрывчатого инициирующего вещества
(например, азида свинца). Это пламя зажигает весь объём метательного заряда из
бездымного пороха (ввиду малости этого объёма специальный воспламенитель не
применяется), и последний сгорает за несколько тысячных долей секунды, образуя нагретые
до 2500 °C и сильно сжатые пороховые газы. Они оказывают давление на днище снаряда и
через гильзу – на стенки каморы и затвор. При достижении давления 300 кгс/см2
преодолевается сопротивление ведущего пояска снаряда врезанию полей нарезов. Снаряд
44

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

начинает двигаться вперёд, закручиваясь по винтовым нарезам слева вверх направо. В это же
время гильза под действием пороховых газов несколько раздаётся вширь, плотно
прижимается к стенкам каморы и тем самым устраняет их прорыв к затвору. Когда снаряд
пройдёт приблизительно треть канала орудия, давление достигает своего пика в 1800 кгс/см2
для полного заряда и гранаты типа ОФ-462, после чего начинает уменьшаться до 600 кгс/см2
к моменту достижения боеприпасом дульного среза. К этому моменту он достигает
начальной скорости 364 м/с (368 м/с для более лёгкой дальнобойной гранаты чертежа 118,
она же ОФ-462Л). Ослабленное давление на стенки гильзы уже не может
противодействовать упругим силам в её металле, поэтому последняя уменьшается в размере,
становится меньше каморы орудия и без проблем удаляется экстрактором при открытии
затвора. Возникающие при разгоне снаряда в канале ствола инерционные и центробежные
силы обеспечивают взведение взрывателя боеприпаса, разрешая его действие при встрече с
преградой.

122-мм пулевая шрапнель Ш-460Т.
После краткого знакомства с физико-химическими процессами, происходящими при
боевой работе 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., остановимся более подробно на компонентах
артиллерийского выстрела для неё.
Снарядами основного назначения (т. е. предназначенными для уничтожения живой
силы и техники противника или разрушения его фортификационных сооружений) для
системы являлись дальнобойные осколочно-фугасные гранаты и химические снаряды 462-го
семейства, а также старые фугасные гранаты и пулевые шрапнели 460-го семейства.
45

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм дымовой стальной гаубичный снаряд Д-462.
Осколочно-фугасную дальнобойную стальную гаубичную гранату ОФ-462
разработали в Артиллерийском НИИ (АНИИ) к 1935 году как дальнейшее развитие
появившейся ещё до 1930 года дальнобойной гранаты чертежа 118. Оба боеприпаса по
внешним контурам являлись идентичными, а различия в геометрической форме их корпусов
заключались в разных толщинах стенок и объёмах камор, следствием чего были
неодинаковые массы полностью снаряжённых гранат с одинаковыми взрывателями и их
разрывных зарядов. Введение утолщённых стенок для ОФ-462 было связано с планируемым
переходом дивизионной гаубичной артиллерии на более мощные системы. К их числу
относятся малосерийная 122-мм гаубица обр. 1934 г. («Лубок») и ставшая впоследствии
знаменитой 122-мм гаубица обр. 1938 г. (М-30). Обе они обладали более высокой по
сравнению со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. начальной скоростью (525 и 515 м/с
соответственно против 364 м/с); усиленное действие перегрузок и давления на снаряд
потребовало некоторого упрочнения его конструкции для обеспечения безопасности при
ведении огня. Более того, корпус боеприпаса выдерживал перегрузки при стрельбе из
гораздо более мощных 122-мм пушек А-19 всех вариантов и послевоенных 122-мм гаубиц Д30. С орудиями последнего типа он используется вплоть до настоящего времени.

46

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм осветительный парашютный снаряд С-462.
Осколочно-фугасная граната ОФ-462 состоит из корпуса, ведущего пояска и
разрывного заряда из тринитротолуола (ТНТ) массой 3675 г. Для последнего могли
использоваться и другие взрывчатые вещества, чаще всего аммотол, реже шнейдерит.
Корпус без привинтной головки (поэтому всю гранату называют цельнокорпусной) имеет
аэродинамически выгодную заострённую (оживальную) форму с запоясковым конусомобтекателем, очко с резьбой под взрыватель в головной части, а также два шлифованных
центрующих утолщения для лучшего совмещения оси снаряда с осью канала при выстреле и
увеличения кучности боя как следствие. Граната ОФ-462 снаряжалась ударными
взрывателями типов РГ-6, РГМ или РГМ-2, которые могли быть установлены на мгновенное
(осколочное) действие, малое замедление и фугасное действие. При установке на осколочное
действие граната с взрывателем типа РГМ обладала преимуществом перед гранатой с
взрывателем РГ-6. В годы Великой Отечественной войны с ней применялись также ударные
взрыватели ГВМЗ и дистанционные Д-1.
До принятия ОФ-462 на вооружение использовалась разработанная в 1930 году
осколочно-фугасная дальнобойная стальная граната чертежа 118, обозначенная после
введения индекса АУ как ОФ-462Л (соответственно, выстрел с ней – 53-ВОФ-462Л). Она
имела окончательно снаряженную массу в 21,16 кг (против 21,78 кг у ОФ-462) и разрывной
заряд из 3796 г ТНТ. К началу Великой Отечественной войны ОФ-462Л полностью вышла из
47

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

употребления и не упоминается в руководствах службы и таблицах стрельбы 122-мм
гаубицы обр. 1938 г. (М-30).
По своим боевым свойствам ОФ-462 и ОФ-462Л были практически идентичны: при
установке взрывателя на осколочное действие они давали около 1000 осколков различной
массы и формы, из них 400 – 500 убойных, разлетающихся со скоростями до 1 км/с. Площадь
действительного поражения (50%-ная вероятность попадания осколка в ростовую фигуру)
указывалась в 60 м по фронту и 20 м в глубину, сплошного (90%-ная вероятность попадания
в ростовую фигуру) – 18×8 м. Позднее, для упрощения, приводились примерные
характеристики осколочного поражения – 40×8 м. Отдельные осколки могли сохранять свое
убойное действие на расстояниях до 250 – 300 м. Такая установка взрывателя гранаты
использовалась для стрельбы по открыто расположенной живой силе противника, по его
огневым точкам и артиллерии, а также по танкам с закрытых позиций. У вражеской техники
осколки повреждали ходовую часть, оптику прицелов и смотровых приборов, стволы орудий
и пулемётов; наиболее крупные и скоростные из них были способны пробить броню
толщиной до 15 – 20 мм.

122-мм агитационный снаряд А-462.
При стрельбе с использованием «малого замедления» боеприпас успевал несколько
углубиться в преграду. Это свойство учитывалось при стрельбе по фортификационным
сооружениям полевого типа, включая блиндажи и ДЗОТы, по прочным деревянным
48

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

постройкам, а также по танкам прямой наводкой. В последнем случае при попадании
гранаты в цель совместным дробящим действием продуктов взрыва и механического удара
проламывалась броня до 60 мм толщиной. В результате лёгкие и средние машины
уничтожались, а тяжёлые получали повреждения, приводящие к невозможности выполнения
ими боевой задачи. При разрыве снаряда в грунте средней плотности образовывалась
воронка глубиной до 1 м, диаметром до 2,8 – 3 м и объёмом 2,0 – 2,25 м3.
Установка взрывателя на замедленное фугасное действие, когда снаряд ещё более
заглублялся в препятствие, использовалась при разрушении более прочных полевых
укрытий, каменных и кирпичных построек. Вторым её применением была т. н. стрельба на
рикошетах, когда из-за задержки в срабатывании взрывателя боеприпас с отлогой
траекторией полёта рикошетировал от грунта, пролетал вперёд на малой высоте ещё до 20 м
и разрывался в воздухе. Образовавшиеся при этом осколки эффективно поражали не только
открыто расположенные цели, но и те, которые находились в траншеях и неперекрытых
ходах сообщения. Однако для успеха при таком ведении огня требовалось выполнение ряда
условий по расположению цели и свойствам грунта в её окрестности, а также достаточно
высокая выучка артиллеристов.

Ударный взрыватель РГМ-2 для осколочно-фугасных и фугасных гранат.
Внешне так же выглядит и более ранний взрыватель РГМ.
К 1935 году АНИИ закончил разработку осколочно-фугасной дальнобойной
гаубичной гранаты сталистого чугуна с привинтной головкой, получившей в 1938 году
обозначение ОФ-462А. Именно под этим индексом она фигурирует в полных руководствах
службы для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг., изданных в том году. Её
49

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

наружная форма идентична стальной гранате ОФ-462, а главным отличием от последней
является толщина стенок и материал корпуса. Как следует из названия, он изготавливался
литьём из сталистого чугуна; его стенки существенно толще по сравнению с ОФ-462, а
разрывной заряд уменьшен по массе до 3 кг. Снаряд использовался вместе со взрывателями
РГ-6 или РГМ, а также с более поздними ГВМЗ, РГМ-2 и Д-1. Боеприпасом ОФ-462А
допускалось стрелять на любом заряде; масса в окончательном снаряжении равнялась 21,7
кг. Из-за меньшей массы разрывного заряда его фугасное действие было более слабым по
сравнению со стальным снарядом ОФ-462. Применительно к осколочному действию в
руководстве службы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. сказано: «При разрыве граната
сталистого чугуна даёт осколки несколько иной формы, чем стальная граната, и меньшего
размера, но в большем количестве».

Дистанционный взрыватель двойного действия Д-1 для осколочно-фугасных гранат
с надетым (слева) и снятым (справа) колпаком.

В 1942 году, вопреки распоряжению АУ четырёхлетней давности о запрете изменения
единожды установленного индекса боеприпаса, гранату ОФ-462А переименовали в О-462А.
Причиной стала смена типа боеприпаса с осколочно-фугасного на чисто осколочный. Дело
было в том, что к тому времени в РККА было уже много новых более мощных систем типа
М-30 (почти половина парка 122-мм гаубиц), при стрельбе из которых существовали
определённые ограничения в отношении гранат сталистого чугуна. Для них нельзя было
использовать полный заряд и установку взрывателя на замедленное действие, если грунт в
районе цели был твёрдым или если ими велась стрельба прямой наводкой по хорошо
50

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

бронированным боевым машинам. При этом снаряд из сталистого чугуна просто
раскалывался без взрыва, от него стало невозможным получение фугасного действия, что и
стало причиной его переклассификации со сменой индекса ГАУ.

Ударный взрыватель КТМ-2 для дымовых снарядов.

Старые фугасные гранаты после введения в 1938 году индексов АУ получили
следующие обозначения: Ф-460 – для стального снаряда длиной 4 клб, Ф-460К – для
стального снаряда длиной 3,75 клб (оба типа с привинтной головкой или с ввинтными
доньями) и Ф-460А – для цельнокорпусного снаряда сталистого чугуна. По сравнению с
боеприпасами дальнобойной формы они были более тупоголовые, а их запоясковая часть
существенно короче и имела цилиндрическую форму. Разрывной заряд по массе составлял
3,3 кг, причём он мог переснаряжаться перед поставкой старых гранат в войска. Их
осколочное и фугасное действие было существенно слабее, чем у новых снарядов
аналогичного назначения 462-го семейства, особенно у Ф-460А (он был снаряжен всего 2,5
кг ТНТ).
К 1939 году выпуск всех подтипов Ф-460 уже давно завершился, но на складах всё
ещё имелось достаточное их количество, включая боеприпасы британского производства
времён Первой мировой войны. Старые фугасные гранаты могли снаряжаться как
взрывателями старых типов – 4ГТ, УГТ и УГТ-2, так и более новыми – РГ-6 или РГМ. В
последнем случае требовалось дополнительно скомплектовать снаряд вкладным тротиловым
или тетриловым детонатором вследствие более короткой хвостовой части у современных
взрывателей. Без вкладного детонатора становились возможными неполные разрывы или
вообще отказы при стрельбе. К началу Великой Отечественной войны снаряд Ф-460А и
взрыватели типов 4ГТ и УГТ полностью вышли из употребления, а к её завершающим
этапам та же участь постигла и оставшиеся варианты старых фугасных гранат со
взрывателями типов УГТ-2 и РГ-6.
Пулевая шрапнель (в 1930-х годах использовался для неё и современный термин
«снаряд с готовыми поражающими элементами») Ш-460 предназначалась изначально для
поражения открыто расположенной живой силы противника и снаряжалась сферическими
51

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

пулями из сплава свинца с сурьмой. Количество и диаметр пуль зависели от года выпуска
боеприпаса. В шрапнели выпуска 1930 года насчитывалось 480 пуль массой 19 г диаметром
15 мм, позже (к 1939 году) количество пуль увеличили до 550 за счёт уменьшения диаметра
до 13,25 мм. Масса отдельной пули даже возросла до 19,2 г вследствие применения сплава с
более высокой плотностью (четыре массовые доли свинца на одну массовую долю сурьмы).
Однако в таблицах стрельбы для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. издания 1942 года
количество пуль в шрапнели указывается всего в 400 шт. Вероятно, их часть изъяли для
экономии свинца и сурьмы, т. к. в Великую Отечественную войну эти цветные металлы были
дефицитными и сильно востребованными для изготовления подшипников и аккумуляторов.
Масса вышибного заряда из дымного ружейного пороха (205 г) оставалась за всё это время
неизменной. Таким образом, несмотря на сильно сократившуюся область применения,
дороговизну и сложность конструкции, шрапнель продолжала совершенствоваться и
находиться в производстве.

Дистанционная трубка Т-6 двойного действия для шрапнелей, осветительных и
агитационных снарядов.

До 1939 года шрапнель комплектовали дистанционной 45-секундной трубкой, а
впоследствии – трубкой типа Т-6. Оба этих устройства являлись трубками двойного
действия, т. е. срабатывали и по истечении заданного времени после своего взведения, и при
ударе о препятствие. Использование шрапнели по прямому назначению требовало очень
высокой выучки при расчёте установок стрельбы (разрыв на нисходящей ветви траектории с
высокой крутизной) или искусства наводчика (веер рикошетирующих пуль от твёрдого
грунта при разрыве на нисходящей ветви отлогой траектории на малой высоте). Но если эти
52

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

условия выполнялись, то последствия для попавшего под обстрел шрапнелью личного
состава противника, его верховых, тягловых и вьючных животных, а также небронированной
техники оказывались катастрофическими. С другой стороны, уже лёгкие укрытия вроде
тонких брустверов окопов, деревьев, стенок и даже ранцев вполне защищали вражеских
солдат от поражения шрапнельными пулями. Угол разлета пуль шрапнели на минимальной
дистанции стрельбы составлял 13°40’, на максимально возможной – 17°50’.
Более простым было применение шрапнели с установкой трубки «на картечь» для
самообороны орудий от массированных атак пехоты и кавалерии противника. В этом случае
разрыв боеприпаса следовал приблизительно в 30 м от дульного среза орудия и на дистанции
до 400 м позволял эффективно поражать живую силу врага.
Установка трубки «на удар» в руководстве службы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
издания 1939 года не рекомендовалась ввиду крайне слабого действия шрапнели. На мягком
грунте её стакан успевал зарыться в землю до начала действия вышибного заряда, и пули не
разлетались вообще. На твёрдом грунте разрыв происходил после рикошета, и сноп пуль был
направлен вверх. В обоих случаях поражение было ничтожным и имело случайный характер,
зато этот режим действия практиковался в Великую Отечественную войну. Как выяснилось,
поставленная «на удар» шрапнель могла на близких дистанциях (до 300 – 400 м)
проламывать броню боевых машин толщиной до 30 мм. Однако в этом качестве она
существенно уступала штатной осколочно-фугасной гранате, действие которой было сильнее
и мало ослаблялось при увеличении расстояния до цели.
Снаряды специального назначения для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. были
достаточно разнообразны по типам и включали в себя агитационные, дымовые и
осветительные боеприпасы. Однако ещё в 1939 году в руководстве службы из них
указывался только один стальной дымовой снаряд Д-462 с привинтной головкой и со
взрывателем типа КТМ-2, который должен был устанавливаться обязательно на мгновенное
действие (колпачок снят). При ударе о преграду небольшой разрывной заряд из
прессованных шашек ТНТ раскрывал корпус снаряда в его головной части и распылял в
окружающую среду 3580 г дымового состава (белый фосфор). Сгорая в атмосферном
кислороде, фосфор давал плотное низкое непрозрачное облако белого дыма высотой 10–15 м
и шириной 6 – 8 м. В зависимости от силы и направления ветра оно держалось 5 – 10 мин., а
затем рассеивалось. Эффективность поражения живой силы противника осколками корпуса и
горящим дымовым составом, а также зажигательное действие снаряда Д-462 были весьма
низкими. Расход дымовых 122-мм снарядов для постановки на фронте шириной около 500 м
дымовой завесы, удерживающейся в течение 5 мин., составлял, в зависимости от
направления и силы ветра, от 15 до 100 шт.
Позже на вооружение приняли цельнокорпусный вариант Д-462 и дымовой снаряд
сталистого чугуна Д-462А. Применительно к 122-мм гаубице обр. 1910/30 гг. снаряды Д-462
и Д-462А ничем в эксплуатационном плане не отличались, но для других орудий это было не
так: из более мощной гаубицы М-30 нельзя было стрелять снарядом Д-462А на полном
заряде вследствие повышенной хрупкости его корпуса. В ходе Великой Отечественной
войны дымовые боеприпасы для 122-мм гаубиц снаряжали также взрывателями типа КТ-2.
Агитационные и осветительные снаряды появились в боекомплекте 122-мм гаубиц
уже после 1939 года, хотя ещё в 1935 году АНИИ успешно рапортовался об их постановке в
валовое производство. В полном руководстве службы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
подробно объясняется введённый индекс АУ применительно к орудиям, передкам, деталям и
принадлежностям, а также к боеприпасам. В номенклатурном перечне позиции «А» и «С»,
соответствующие агитационным и осветительным снарядам, вообще не указаны. Однако
приведены литеры типов боеприпасов, которые со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. никогда
не использовались, например «Г» (бетонобойные снаряды), «З» (зажигательные снаряды)
или «Щ» (картечи).
Наиболее важным из них, судя по упоминанию в справочнике командира батареи
дивизионной артиллерии издания 1942 года, являлся парашютный осветительный снаряд С53

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

462. Под действием небольшого вышибного заряда из дымного пороха, воспламеняющегося
от дистанционной трубки типа Т-6, из каморы (полости внутри корпуса) боеприпаса сзади
выбрасывался факел с парашютом. Перед стрельбой прицел и трубку устанавливали для
обеспечения её срабатывания над нужным местом на высоте около 500 м. При этом
опускающийся на парашюте факел давал силу света в 400 000 кандел в течение 45 с.
Агитационный снаряд А-462 был очень похож по принципу действия и устройству на
осветительный снаряд С-462, только в его каморе вместо факела с парашютом укладывались
рулоны с листовками. Для этой цели у боеприпаса предусматривалось ввинтное дно, которое
временно убиралось при его снаряжении пропагандистским материалом. Точно так же он
приводился в действие дистанционной трубкой Т-6 и небольшим вышибным зарядом из
дымного пороха, но высота срабатывания задавалась в интервале 100 – 150 м. При
отсутствии ветра, осадков и восходящих потоков воздуха такое его применение позволяет
разбросать листовки в полосе шириной от 15 до 50 м и длиной от 300 до 600 м.
Особняком в семействе 122-мм гаубичных боеприпасов стоят химические снаряды.
Информация о них не приводилась в руководствах службы и таблицах стрельбы, однако они
изготовлялись так, чтобы их баллистические свойства мало отличались от штатных
фугасных, осколочно-фугасных гранат или дымовых снарядов. С последними химические
снаряды были сходны по конструкции, поскольку у них было общим назначение –
высвобождение в окружающую среду дымовой рецептуры или отравляющего вещества (ОВ).
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. могла стрелять химическими снарядами типов Х-460,
ХС-462 и ХН-462 и осколочно-химическими снарядами ОХ-462. Литеры «С» и «Н» в
номенклатуре соответствуют стойким и нестойким ОВ. Химические артиллерийские
боеприпасы с индексом ХН межвоенного времени снаряжались фосгеном – агентом
удушающего действия, с индексом ХС – люизитом, относящимся к кожно-нарывным и
общеядовитым ОВ. В один 122-мм гаубичный снаряд вмещалось до 3,3 кг ОВ. Стойкость
заражения фосгеном зимой – до нескольких часов, летом – до часа. Как следует из названия,
этот параметр у люизита намного выше, и для дегазации зараженной им местности
необходимо применять особые меры, даже спустя дни и недели после использования.
В довоенное время все гранаты по инструкции АУ 1931 года окрашивались в серый
цвет, а шрапнели – в жёлтый. У дымовых снарядов оживальная часть корпуса была белой, а
цилиндрическая и запоясковая – зелёной. В 1938 году была принята новая маркировка
боеприпасов и схема окраски. Все гранаты и снаряды окрашивались в серый цвет, за
исключением шрапнелей, сохранивших жёлтый цвет. Тип снаряда обозначался цветными
полосами на оживальной части. В военное время предусматривалось отсутствие окраски
боеприпасов вообще, а их защиту от коррозии полагалось делать смазкой пушечным салом.
С 1941 года использовалась окраска снарядов в серо-дикий (тёмный, с зеленоватым
оттенком) цвет для всех снарядов (включая шрапнели и агитационные боеприпасы, корпуса
которых по правилам должны быть жёлтого и красного цвета соответственно) и обозначение
ряда их типов цветными полосами на цилиндрической части корпуса. Например, гранаты
сталистого чугуна маркировались чёрной полосой, а осветительные снаряды – белой.
Завершив обзор снарядов, перейдём к устройству и характеристикам метательных
зарядов для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., которые неоднократно менялись в течение
всего периода службы системы в РККА.
Компоненты метательного заряда и средства воспламенения размещались в латунной
или железной гильзе (индекс АУ Г-460) длиной 159 мм и внутренним диаметром 127,5 мм.
Латунная цельнотянутая гильза массой 1,83 кг лакировалась изнутри для защиты от
коррозии, а при отсутствии трещин после использования и последующего переобжатия в
матрицах она могла повторно применяться до десяти раз. Железные цельнотянутые гильзы
фосфатировались изнутри и снаружи для предотвращения появления ржавчины, их также
можно было использовать повторно после переобжатия, но меньшее число раз по сравнению
с латунными. Имелся и третий тип гильз – железные свёртные, массой 2 кг, которые
изготовлялись из фосфатированного или оцинкованного железа. Для них также допускалось
54

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

повторное применение – до 3 – 5 раз.
В гильзу устанавливались средства воспламенения – капсюльные втулки №1 или №4
(КВ-4). Первая была рассчитана на орудия с давлением в каморе до 2500 кгс/см2, вторая, за
счёт введения обтюрирующего конуса, могла выдерживать давление до 3500 кгс/см2. К 1939
году производство капсюльных втулок №1 завершилось, однако, учитывая возможность
повторного применения, выстрелы с ними комплектовались и в более позднее время. То же
самое имело место и со втулками КВ-4 – их реставрировали до двух раз, но после
восстановления дозволялась комплектация ими выстрелов для орудий с давлением в каморе
не выше 2300 кгс/см2. Любой заряд 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. удовлетворял
этому ограничению.
Метательный заряд (индекс АУ для заряда в гильзе – Ж-462, в картузе – Б-462)
изготовлялся из бездымного пироксилинового пороха, который состоял из множества трубок
или зёрен из прожелатинированной массы, получаемых после обработки пироксилина
спиртоэфирной смесью. Они могли иметь один или несколько каналов вдоль своей оси и
различные толщины одномоментно горящих поверхностных слоёв. Марка пороха в виде
дроби как раз и показывала эти его свойства. В её числителе указывалась толщина горящего
слоя в десятых долях миллиметра, а в знаменателе – число каналов. Например, порох марки
4/1 представлял собой продолговатые трубки с одним отверстием вдоль их оси (поэтому его
тогда называли «макаронным») и с толщиной одномоментно горящего слоя в 0,4 мм. Зёрна
другого широкораспространённого в то время пороха марки 7/7 имели внутри себя семь
параллельных канальцев и толщину одномоментно горящего слоя в 0,7 мм.

Метательный заряд «нового изготовления» состава Ж-462 для 122-мм гаубиц обр.
1910/30 и 1909/37 гг. Показаны все его комплектации из пучков и основного пакета в
гильзе от полного (наиболее мощного) заряда до пятого (наименее мощного), а также
маркировка снаружи гильзы.
При эксплуатации системы требовалось строго соблюдать температурные и
влажностные режимы хранения боеприпасов, поскольку из-за улетучивания остатков
спиртоэфирной смеси из пороха или его отсыревания не достигалась табличная начальная
скорость снаряда. В качестве штатной меры для решения этой проблемы предусматривалась
55

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

герметизация гильзы картонной усиленной крышкой, залитой парафином, а также
ввёртыванием капсюльной втулки на лаке. В 1938 году для той же цели ввели специальный
резиновый колпачок, закрывающий гильзу.
Устройство заряда для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. базировалось на
использовании в качестве основы полного заряда от 122-мм гаубицы обр. 1910 г. При этом
заимствовалась его композиция из пакета и четырёх пучков, а марки пороха и начальная
скорость свойства выстреливаемой на нём старой фугасной гранаты были различными. У 122-мм
гаубицы обр. 1910 г. полный заряд состоял из пакета с ленточным порохом марки Г248 массой
341 г и четырёх пучков с порохом той же марки по 153 г; соответствующая ему начальная
скорость гранаты массой 22,93 кг равнялась 335 м/с. Идентичный по устройству основной
(второй) заряд производства 1930 года составлялся из одного пакета с порохом марки 7/1 массой
350 г, четырёх пучков с порохом массой 7/7 массой 150 г. При его применении начальная
скорость той же гранаты равнялась 296 м/с.
Путём последовательного удаления пучков из гильзы получались заряды №3, 4 и 5.
Последний из них служил для стрельбы только дальнобойными гранатами. Для достижения
максимально возможной начальной скорости 353 м/с при ведении огня старой гранатой Ф-460
использовался заряд первый, получаемый добавлением двух дополнительных пучков с порохом
марки 7/7 массой 160 г. При этом из гильзы требовалось удалять, помимо колпачка или
усиленной крышки, ещё и нормальную крышку, иначе все компоненты заряда в ней просто не
помещались. Стрельба дальнобойной гранатой на первом заряде строго воспрещалась во
избежание разрыва орудия, повреждений лафета или противооткатных устройств. В начале 1930х годов максимально допустимым зарядом для стрельбы дальнобойной гранатой чертежа 00118
из гаубицы обр. 1910/30 гг. был «нулевой», состоящий из основного заряда и одного
дополнительного пучка. Табличная начальная скорость для него составляла 368 м/с. С 1938 года
основной пакет для зарядов 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. стал содержать порох марки 4/1, и
его масса была уменьшена до 300 г. К началу Великой Отечественной войны заряды такого
устройства вышли из употребления.
Для дальнобойных гранат в 1934 году разработали основной (второй) метательный
заряд несколько иного устройства. Он состоял из пакета и трёх равновесных пучков,
идентичных по своим данным компонентам заряда 1930 года. Но вместо последнего
равновесного пучка массой 150 г использовался так называемый «пучок №4» с тем же
порохом марки 7/7, но массой 130 г. Путём последовательного удаления равновесных пучков
из гильзы получали заряды №3, 4 и 5. Таким образом, пятый заряд состоял из пакета и пучка
№4. Заряд «первый» не предусматривался вовсе, а «нулевой» заряд собирался через
добавление возимых отдельно дополнительного пучка с порохом марки 7/7 массой 150 г и
«красного довеска» (маленького мешочка с порохом марки 7/7, окрашенного в красный цвет)
массой 60 г.
В 1937 году в устройство заряда внесли ряд изменений. Массу пакета уменьшили до
300 г и марку пороха в нём сменили на 4/1. У остальных компонентов марка пороха 7/7
осталась неизменной, но возросла их масса: у равновесных пучков она равнялась 160 г, у
пучка №4 – 150 г, у дополнительного пучка – 160 г и у красного довеска – 70 г. В следующем
году «нулевой» заряд переименовали в полный. Использование заряда этого устройства со
старыми гранатами не рекомендовалось. Однако при отсутствии в боевой обстановке
соответствующего заряда для гранат Ф-460 ими разрешалось стрелять на зарядах №2, 3 и 4
для дальнобойных гранат. Полный и пятый заряды для этой цели применять запрещалось.
Описанная конструкция метательного заряда изготовления 1937 года для 122-мм гаубицы
обр. 1910/30 гг. в годы Великой Отечественной войны именовалась «зарядом
непеределанным».
Под «переделанным» зарядом подразумевалось в принципе то же устройство, но
теперь в гильзе комплектовался полный заряд, благо он там вполне размещался. Пучок №4
пришивался к основному пакету, а красный довесок – к верхнему из равновесных пучков.
Уменьшенные заряды №2, 3, 4 и 5 получались путём простого удаления из гильзы
равновесных пучков. Для этого требовалось снять нормальную и усиленную крышки с
56

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

гильзы, а после завершения операции вложить нормальную крышку обратно в гильзу.
Этим развитие конструкции метательного заряда для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и
1909/37 гг. не завершилось. В годы Великой Отечественной войны стали выпускать так
называемый заряд нового изготовления. Он состоял из основного пакета с порохом марки 4/1
массой 450 г, трёх равновесных пучков с порохом марки 7/7 массой 180 г и красного пучка с
порохом марки 7/7 массой 230 г. Уменьшенные заряды №2, 3, 4 и 5 получались путём
удаления из гильзы сначала красного, а потом равновесных пучков.

Устройство холостого заряда из пороха WM и соответствующая ему маркировка гильзы.
Холостые заряды применялись для имитации боевой стрельбы, звуковой сигнализации и
производстве салютов.

Опциональным компонентом выстрела для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг.
был пламегаситель. Он представлял собой картуз с 210 г пламегасящей соли, который
следовало укладывать между основным пакетом и равновесными пучками в гильзе. Судя по
незначительному увеличению начальной скорости на 1% при его использовании на полном
заряде (что требовалось учитывать при расчёте установок стрельбы методом полной
подготовки), в его состав входило несгораемое вещество, чьи молекулы содержали много
атомов кислорода в своём составе. При выстреле последний доокислял пороховые газы
(например, содержащийся в них угарный газ СО до углекислого СО2) и тем самым уменьшал
их сгорание в атмосфере после вылета снаряда, т. е. световую интенсивность
вырывающегося из ствола снопа пламени. Эта химическая реакция приводила к небольшому
дополнительному выделению энергии метательным зарядом, чем и объясняется прирост
начальной скорости снаряда. Днём пламегаситель применять запрещалось, так как при
выстреле он давал повышенное образование дыма, демаскирующего орудие. Кроме того, его
использование вело к сильному загрязнению ствола и необходимости его чистки банником
после окончания беспламенной стрельбы. Эту проблему решили только в послевоенное
время, когда в качестве пламегасителя стали использовать сгорающие без остатка богатые
кислородом органические вещества в составе пороха.
На огневую позицию выстрелы для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг.
подавались со складов боеприпасов в деревянных ящиках массой брутто около 65 кг всегда в
комплектном виде и в большинстве случаев окончательно снаряжёнными. Это значило, что в
ящиках находились все минимально необходимые компоненты боеприпасов для ведения
огня из орудий – снаряд, взрыватель, гильза с метательным зарядом и капсюльной втулкой.
Для некоторых типов метательного заряда их компоненты – пламегаситель или
57

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

дополнительные пучки – возились отдельно, но в любом случае стрелять можно было и без
них, пусть со вспышкой дульного пламени ночью или не на максимальную дальность.
Окончательное снаряжение подразумевает, что взрыватель соединён со снарядом и
боеприпас готов к применению, возможно, после установки взрывателя на желаемое
действие путём поворота на нём колец, крана или свинчивания с него колпачка. В случае
неокончательного снаряжения взрыватель со снарядом в ящике упакованы отдельно, и их
подготовка к стрельбе производится в особом месте. После этой операции выстрел в
укупорке подаётся на огневую позицию. Примером может служить агитационный снаряд А462 – по технике безопасности при снаряжении его листовками на нём не должно быть
дистанционной трубки Т-6 во избежание её случайного срабатывания при неосторожном
обращении с боеприпасом. В случае возки боеприпасов в передке или зарядном ящике
компоненты окончательно снаряжённого выстрела не возвращаются в укупорку, а по
отдельности загружаются в снарядный и гильзовый лотки.

Капсюльная втулка КВ-4 для установки в гильзу.

Пламегаситель в картузе для вложения в гильзу.
Выстрелы с дальнобойными гранатами, а также дымовыми, осветительными и
агитационными снарядами для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и 1909/37 гг. также могли
применяться для стрельбы из более новой 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30). Все
необходимые для этого данные приводились в таблицах стрельбы №146/140, но тем не менее
такое их использование не рекомендовалось и дозволялось только в экстренных ситуациях.
Причина была простой: вследствие более короткой гильзы у старых систем камора вблизи
запоясковой части снаряда у М-30 подвергалась разгару. В дальнейшем при стрельбе уже
штатными выстрелами их более длинную гильзу вдавливало в образовавшиеся углубления, и
она туго экстрагировалась. Для иных 122-мм систем, кроме указанных, стрельба выстрелами
58

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

для 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. запрещалась. Однако стальная осколочно-фугасная
гаубичная граната ОФ-462 могла использоваться орудиями, имеющими баллистику М-30,
122-мм пушки обр. 1931 г. (А-19) или 122-мм гаубицы Д-30; но гильза и состав метательного
заряда здесь были совершенно другими. Ввиду меньшей прочности боеприпаса этого типа по
сравнению со 122-мм осколочно-фугасной стальной пушечной гранатой ОФ-471 для всех
модификаций полевых пушек А-19, а также танковых и самоходных пушек Д-25, строго
запрещалось ведение им огня на штатном полном заряде этих орудий.

Деревянный ящик с укупоркой двух выстрелов с осколочно-фугасными гранатами
ОФ-462.
В завершение отметим интересные работы, которые вёл АНИИ в первой половине
1930-х годов, в которых исследовалась возможность применения в метательных зарядах для
122-мм гаубиц и 76-мм пушек дымного пороха. Он предусматривался в качестве эрзацзаменителя бездымного пороха на случай прекращения производства последнего вследствие
захвата противником боеприпасных заводов, их бездействия из-за вражеских
бомбардировок, нехватки сырья и т. п. обстоятельств. По этой теме были разработаны так
называемые селитро-угольные добавки (СУД) в форме шайб для вкладывания в гильзу с
метательным зарядом вместе с частью штатных пакетов и пучков бездымного пороха. Для
надёжного выстрела в «сандвиче» из чередующихся пакетов, СУД и пучков
предусматривался воспламенитель из дымного ружейного пороха, отсутствующий в
«нормальном» метательном заряде для 122-мм гаубиц. При замене 60% бездымного пороха
59

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

на СУД начальная скорость на полном заряде падала с табличного значения 364 м/с до
вполне приемлемых 355 м/с при практически неизменном давлении в каморе (1625 кгс/см2)
штатно против 1605 кгс/см2 с использованием СУД). В качестве авторской ремарки можно
заметить, что актуальность темы была полностью подтверждена ходом Великой
Отечественной войны, когда ряд предприятий химической промышленности, ответственных
за выпуск порохов, был захвачен врагом или прекратил работу вследствие эвакуаций,
бомбардировок или нехватки сырья. Но до использования эрзацев, подобных
рассмотренным выше СУД, дело не дошло – поставки от союзников как собственно пороха,
так и оборудования с материалами для его изготовления позволили решить проблему.

60

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Артиллерийские системы,
связанные со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 г.г.
КБ Мотовилихинского завода во главе с В.Н. Сидоренко не считало полностью
исчерпанным модернизационный потенциал 122-мм гаубицы обр. 1910 г. После завершения
работ по принятой на вооружение РККА и запущенной в валовое производство системе обр.
1910/30 гг. развитие её конструкции было продолжено. Этот проект получил наименование
«КМ» («капитальная модернизация») и заключался в основном в дальнейшем увеличении
начальной скорости снаряда. Достичь этого предполагалось за счёт некоторого удлинения
ствола при одновременном введении щелевидного дульного тормоза. Последний по своему
устройству был очень похож на аналогичную деталь 152-мм пушки обр. 1910/30 гг. и её
«потомков» – 152-мм пушки обр. 1910/34 гг. и знаменитой 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937
г. (МЛ-20).
В первой половине 1930-х годов построили и испытали опытные образцы орудий по
программе КМ в двух вариантах. Иногда их называют «122-мм гаубицами обр. 1931 г.», но
даже до малосерийного выпуска дело так и не дошло. Бывали случаи, когда официальное
армейское наименование «обр. 19XX г.» заранее присваивалось системам, планируемым к
валовому производству, которое в силу тех или иных причин так и не последовало.
О том, почему такая судьба постигла в принципе вполне реализуемую дальнейшую
модернизацию 122-мм гаубицы обр. 1910 г., можно только выдвигать предположения.
Наиболее вероятной выглядит версия об одновременном влиянии в 1934 – 1936 годах двух
факторов: попытке развернуть на Мотовилихинском заводе изготовление разработанной
немецкими специалистами по теме «Лубок» 122-мм гаубицы обр. 1934 г. и полной
переработке конструкторской документации на 122-мм гаубицу обр. 1910/30 гг. Обе эти
задачи требовали полной концентрации всех сил конструкторского бюро предприятия. В
итоге вторую из них удалось успешно решить, первая же закончилась провалом. 1937 год
поставил точку в этом вопросе: В.Н. Сидоренко перебрался на свердловский «Уралмаш», а
группа сотрудников КБ Мотовилихинского завода во главе с Ф.Ф. Петровым начала
амбициозный проект по созданию совершенно новой 122-мм дивизионной гаубицы.
Стоит отметить, что даже в новых орудиях этих двух выдающихся артиллерийских
конструкторов не прерывалась преемственность со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. Под
руководством В.Н. Сидоренко молодые инженеры КБ «Уралмаша» по заданию АУ
разработали новые 122-мм гаубицы У-1 и У-2. Первая из них имела поршневой затвор, а
вторая – клиновый. Обе системы оснащались щелевидным дульным тормозом, прямо
заимствованным у системы КМ, который как бы стал своеобразной визитной карточкой не
одного творения бывшего капитана Русской Императорской армии. Что же касается детища
Ф.Ф. Петрова – ставшей впоследствии знаменитой 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30), то
она от своей предшественницы напрямую унаследовала затвор, а также устройство ряда
иных элементов конструкции, например откидных летних сошников.
Вместе со спроектированной на горьковском заводе №92 под руководством не менее
известного конструктора В.Г. Грабина 122-мм системой Ф-25, гаубицы М-30 и У-2 приняли
участие в негласном конкурсе на создание современной высокомобильной дивизионной
гаубицы с раздвижными станинами и подрессоренным колёсным ходом. Негласным он был
вследствие разработки по официальному заданию АУ только У-2, а М-30 и Ф-25 появились
на свет в инициативном порядке. Все эти орудия в той или иной степени использовали
наработки по теме «Лубок», но Ф-25 среди них выделялась тем, что в ней доля деталей от
стандартной 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. или от опытных орудий КМ была наименьшей.
В качестве резюме можно сказать, что принятая на вооружение РККА и в валовое
производство 122-мм дивизионная гаубица обр. 1938 г. удачно воплотила в себе сильные
стороны как «Лубка», так и 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Образно говоря, последняя,
61

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

будучи в тени славы М-30, стала неотъемлемой частью фундамента этой самой славы.

Сотрудники Мотовилихинского завода рядом с 76-мм пушкой обр. 1933 г. В первом ряду в
центре в кителе военного образца стоит В.Н. Сидоренко. Снимок из коллекции М. Грифа.
Следует упомянуть ещё две советские системы, в конструкции которых использовались
узлы и агрегаты от 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Первой из них является относительно
малосерийная (200 орудий) 76-мм пушка обр. 1933 г. На лафет от первого орудия был наложен
совершенно новый ствол длиной в 50 калибров. Целью при этом было дальнейшее повышение
дальности стрельбы по сравнению с уже запущенной в валовое производство
модернизированной «трёхдюймовкой» обр. 1902/30 гг. Система получилась достаточно тяжёлой
и маломобильной вследствие неизменного лафета, заимствованного от 122-мм гаубицы обр.
1910/30 гг. Но в повестку дня того времени уже входила тема «универсализма» – активно
продвигаемая начальником вооружений РККА М. Тухачевским идея совмещения дивизионной и
зенитной пушки в одном орудии. Как следствие, дальнейшей перспективы у 76-мм пушки обр.
1933 г. по объективным и субъективным обстоятельствам просто не существовало.
Вторым отечественным образцом, связанным с модернизированной шнейдеровской
системой, является усовершенствованный вариант её крупповской «соперницы» – детально
описанная выше 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. Оба орудия имеют идентичные баллистическое
решение и прицельные приспособления.

62

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

76-мм пушка обр. 1933 г. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи, г. Санкт-Петербург. Снимок автора.

1-й вариант опытной 122-мм гаубицы КМ. Снимок из коллекции М. Грифа.

63

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

2-й вариант опытной 122-мм гаубицы КМ. Снимок из коллекции М. Грифа.

Финская модернизация 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. до 105-мм гаубицы H 37–10.
Wikimedia Commons/MKFI.
Но не только в СССР занимались перестволением лафета от 122-мм гаубиц обр. 1910/30
гг. По ходу Зимней и Великой Отечественной войн некоторое количество этих орудий попало в
руки финнов в качестве трофеев. Казалось бы, что после 1945 года им был уготован путь либо в
музейные экспозиции, либо в металлолом. Тем более что во время президентства У. Кекконена
отношения между нашей страной и Финляндией «потеплели» настолько, что армия последней
напрямую получала современные советские образцы вооружений в счёт взаимовыгодного
политического и торгово-экономического сотрудничества. В таких условиях ненужность
«винтажных» и «антикварных» орудий была очевидна всем, кроме самих финнов. Проводя в
64

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

1961 году модернизацию с заменой стволов у своих 105-мм гаубиц H 37, построенных фирмой
«Тампелла», они нашли неожиданное применение снятым с них старым ствольным группам. Их
наложили на лафеты от трофейных советских 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг., причём
заимствовав от последних ещё и казённую часть с затвором. В результате на свет появилась 105мм гаубица H 37–10, дальнобойность которой возросла до 11 км.

65

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Боевые машины со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 г.г.
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. сыграла важную роль на этапе становления
отечественной самоходной артиллерии. В начале 1930-х годов советские военные
специалисты пришли ко вполне обоснованному решению, что для дивизионной артиллерии
необходимыми составляющими являются 76-мм пушки, 122-мм гаубицы и 152-мм мортиры.
Все эти системы (как существующие, так и перспективные) обладали приблизительно
одинаковой массой на походе и могли решить весь мыслимый спектр задач, стоящих перед
штатной артиллерией дивизии. Но буксируемые орудия не обладали требуемой для
механизированных частей и соединений подвижностью, поэтому возникла более чем здравая
мысль – установить их качающиеся части на самоходную базу, в качестве которой выбрали
лёгкий танк «Т-26». К 1935 году его выпуск был уже хорошо отлажен, особых проблем с
надёжностью и выделением необходимого числа ходовых частей для будущих самоходноартиллерийских установок (САУ) тоже не ожидалось.

Самоходно-артиллерийская установка СУ-5-2.
Совместными усилиями конструкторов завода опытного машиностроения им. Кирова
(завод №185) во главе с С.А. Гинзбургом (общий ход работ), П.Н. Сячинтовым (вооружение)
и Г. Н. Москвиным (ходовая часть) на базе лёгкого танка Т-26 была создана самоходная
установка СУ-5 в трёх вариантах («триплекс дивизионной артиллерии»): СУ-5-1
вооружалась 76-мм пушкой обр. 1902/30 гг., СУ-5-2 – 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг., СУ5-3 – 152-мм мортирой обр. 1931 г. (НМ).
Весной 1934 года начались проектные работы, а 1 октября 1935 года опытные
образцы всех трёх вариантов самоходок вышли на заводские испытания. В ходовую часть Т26 внесли значительные изменения (перекомпоновка с переносом двигателя в среднюю часть
машины), но здесь мы подробно остановимся на артиллерийской части СУ-5-2, имеющей
прямое отношение к предмету книги.
Начать следует с того, что для монтажа в САУ была использована только качающаяся
часть от буксируемой 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Её установку в машину пришлось
разрабатывать с нуля, поскольку конструкция лафета в целом и поворотного механизма в
частности не позволяла заимствовать готовые узлы и детали для решения поставленной
66

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

задачи. Напомним, что горизонтальная наводка орудия выполнялась путём скольжения
станка вдоль боевой оси посредством его подвижного винтового соединения с маткой на
последней. При этом слегка менялось положение боевой оси в горизонтальной плоскости и,
соответственно, поворачивались колёса. Для САУ такая схема не годилась в принципе.

Самоходно-артиллерийская установка СУ-5-2 с экипажем.
Для сравнения: у «крупповского конкурента» обр. 1909/37 гг. и «наследницы» М-30
лафет состоял из верхнего станка, который мог поворачиваться в определённом секторе
относительно нижнего станка. Комбинация верхнего станка с качающейся частью
образовывала вращающуюся часть орудия, которую можно было «как есть» смонтировать на
самоходной базе. Позже, в 1942 году, при создании СУ-122, вооружённой 122-мм гаубицей
М-30, именно так и поступили. В нашем случае одинаковая по принципу действия тумбовая
установка для качающейся части 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. была спроектирована и
изготовлена впервые. Поскольку она позволяла вести мортирную стрельбу (максимальный
угол возвышения составлял 60°), то потребовалось пересмотреть устройство подъёмного
механизма и изменить зубчатый сектор на люльке, так как стандартный был рассчитан
только для углов возвышения менее 43°. В связи с расширенным диапазоном углов
вертикальной наводки по идее должны были также перенарезать шкалы на дистанционном
барабане нормализованного прицела и дополнить соответствующими данными таблицы
стрельбы, но какой-либо информации по этому вопросу у автора пока не имеется.
Испытания СУ-5-2 прошли в целом успешно, но, с точки зрения современного
исследователя, рекомендованное использование новой машины, запущенной в серию, было
как минимум разочаровывающим. Процитируем архивные документы из монографии М.Н.
Свирина
«Самоходки Сталина. История советской САУ 1919 – 1945»:
«…самоходные установки желательно принять на вооружение мехсоединений как
артиллерию непосредственной поддержки.
Как правило, самоходные установки использовать с открытых позиций как
артиллерию сопровождения…»
Военные в те годы явно поддерживали концепцию штурмового орудия, что само по
себе было очень и очень неплохо. Но вот СУ-5-2 для этой роли совершенно не подходила
сразу по нескольким объективным причинам:
•
очень малый возимый боекомплект из шести выстрелов (позже довели до восьми);
67

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

•
в 1935 году ещё не разработали полный заряд, умещающийся в гильзе, поэтому
использовалась штатная на тот момент комплектация заряда из основного пакета и четырёх
дополнительных пучков. Естественно, что в ближнем бою с огнём прямой наводкой, когда
каждая секунда дорога, явно было не до извлечения нормальной и усиленной крышек из
гильзы, вкладывания в неё пучка с порохом для составления полного заряда и обратной его
укупорки ранее вынутой крышкой. Да и хранение пучков с порохом внутри боевой машины
с открытым боевым отделением, где каждая искра способна их воспламенить, представляло
собой серьёзную опасность;
•
указанная в монографии М.Н. Свирина начальная скорость в 335 м/с (явно выстрел из
старой фугасной гранаты и старого метательного заряда) обуславливала низкую
настильность траектории снаряда и, как следствие, малую дистанцию прямого выстрела. Это
затрудняло попадание в малоразмерные или движущиеся цели, причём штатный панорамный
прицел со своим перекрестием ничем не мог помочь наводчику. У обыкновенного Т-26 с
высокой начальной скоростью снаряда 45-мм пушки и телескопическим прицелом со
шкалами расстояний в этом плане никаких проблем не было. К этому стоит добавить куда
бо́льшую по сравнению с телескопическим танковым прицелом вероятность несоосности
линии визирования панорамного прицела на прямой наводке с каналом ствола гаубицы.
Руководство службы допускало погрешность до двух тысячных при выверке прицела, не
считая возможных люфтов и мёртвых ходов целого ряда его механизмов. А это приводило к
смещению точки прицеливания вверх-вниз до 1 м случайным образом на дистанции ведения
огня в 500 м, при этом вероятность попадания в цель значительно уменьшалась. Также для
точной стрельбы требовалось уметь правильно работать с угломером, отражателем и
боковым уровнем. Танкисту в Т-26 наводить орудие было куда проще ввиду отсутствия всех
этих деталей;
•
как логическое продолжение предыдущего пункта для надёжного поражения цели для
СУ-5-2 требовалось тесное сближение с ней, тогда как броня машины не обеспечивала
защиту даже от огня крупнокалиберных пулемётов. Открытое боевое отделение подставляло
экипаж под пули стрелкового оружия и мелкие осколки с кормовых направлений, а также
под ударные волны от близких разрывов. Танкисты в Т-26 имели полную защиту от всех
этих поражающих факторов. Не случайно в вермахте с целью решения аналогичных задач с
самого начала использовались полностью и весьма хорошо забронированные для 1940 года
StuG III Ausf.B с толщиной лобовых плит 50 мм (против 15 мм у СУ-5-2).

Самоходно-артиллерийская установка СУ-5-2 со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. на базе
лёгкого танка Т-26. Рисунок А. Шепса
68

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Самоходно-артиллерийская установка СУ-5-2. Вид сзади.
Однако в ипостаси самоходной гаубицы, ведущей огонь преимущественно с закрытых
позиций, СУ-5-2 являлась в то время достаточно совершенной. По сравнению с буксируемой
версией 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. на самоходной базе обладала не только бо́льшим
диапазоном углов вертикальной наводки, но и расширенным сектором обстрела в
горизонтальной плоскости (15° вправо и влево против 2°35’ вправо и 2°06’ влево на штатном
буксируемом лафете). В плане подвижности они были просто несравнимы. Малый возимый
боезапас тут не играл особо существенной роли. При внезапных артиллерийских налётах с
максимально быстрым выходом на огневую позицию и незамедлительным уходом с неё
выстрелы могли в теории доставляться на специальных подвозчиках (как у немецких
самоходных гаубиц Wespe и Hummel) или прицепках (которые сильно напоминали ход
зарядного ящика). Несколько опытных образцов таких прицепок испытывались в СССР во
второй половине 1930-х годов. Что же касается заранее подготовленных огневых позиций,
где артиллерия находится достаточно долгое время, то там боеприпасы вообще хранятся в
отдалении от орудий или САУ в специально оборудованных погребках.
Открытая установка гаубицы давала возможность с ней работать без особых проблем,
что было затруднительно в машинах с установкой орудий в закрытых боевых рубках. В
общем, в руках знающих свое дело людей СУ-5-2 позволила бы, выражаясь современным
языком, перейти на новый уровень развития отечественной «классической» артиллерии,
ведущей навесную стрельбу большей частью с закрытых огневых позиций. Но именно в
наличии такого персонала и заключалась главная проблема РККА в межвоенные годы и в
период Великой Отечественной войны. Можно, конечно, помечтать, что было бы, если
вместо разбрасывания 30 построенных САУ по разным механизированным корпусам и
бригадам по всей стране их свели бы в учебный полк для отработки тактики использования
самоходной артиллерии и подготовки для неё высококвалифицированных кадров. Но
история не знает сослагательного наклонения.
69

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Неудивительно, что, по словам М.Н. Свирина, «…в 1930-е танкисты, получившие
самоходное орудие СУ-5, считались людьми второго сорта и всеми правдами и неправдами
пытались пересесть вновь на танк…».

Самоходно-артиллерийская установка СУ-5-2. Вид спереди.

70

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. Вверху – поздний вариант орудия с металлическими
колёсами и шинами ГК, внизу – ранний с деревянными колёсами и ошиновкой
железными полосами. Рисунок А. Шепса.
Но одной СУ-5-2 история вооружённых 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. боевых
машин не исчерпывается. Более того, второй представитель этой категории является
румынской (!) разработкой. Исходя из опыта боёв на Восточном фронте румынские военные
в декабре 1942 года пришли к выводу, что армии остро необходим лёгкий истребитель
танков, который можно было бы изготавливать на своих собственных производственных
мощностях. При участии К. Гьюлая, Н. Ангела, Г. Самбоцина и Р. Вереса фирмой «Рогифер»
(Rogifer) был разработан проект конверсии трофейного советского лёгкого танка Т-60 в
САУ, вооружённую 122-мм гаубицей L/12 Putilov-Obuhov M1904/1930 (так в источнике Third
Axis Fourth Ally: Romanian Armed Forces in the European War, 1941–1945. – London, 1995). По
всей видимости, под этим странным обозначением скрывается именно 122-мм гаубица обр.
1910/30 гг. Артиллерийская система устанавливалась в рубке «черепахообразной» формы,
смонтированной на базовом шасси. Для борьбы с танками предполагалось создать и
использовать кумулятивный снаряд. В честь «кондукэтора» И. Антонеску, имевшего также
71

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

воинское звание маршала, машину решили назвать Mareşal (рум. «Маршал»).
30 июля 1943 года начались испытания первого построенного прототипа М-00 такой
САУ. Высказывались опасения, что при выстреле машина может опрокинуться, но они
оказались напрасными. Было выявлено много слабых мест конструкции (маломощный
двигатель, спадание гусениц, ненадёжность болтовых креплений орудийной установки), но в
целом результаты сочли многообещающими – так, по крайней мере, утверждается в
литературе. В середине октября 1943 года построили ещё три прототипа – М-01, М-02 и М03 с учётом выявленных на испытаниях недостатков М-00. 23 октября 1943 года они вместе с
новой 75-мм противотанковой пушкой M1943 Reşiţa были показаны «кондукэтору». Один из
создателей «Маршала» П. Драгьеску предложил заменить в машине гаубицу на эту 75-мм
пушку, с чем Антонеску согласился на месте. В дальнейшем работы по САУ продолжались
уже с ней. Из-за слабости промышленной базы серийное производство «Маршала» к
моменту перехода Румынии на сторону антигитлеровской коалиции развернуть не удалось.
В качестве своеобразного итога можно заметить, что использование старой гаубичной
артиллерийской системы на самоходной базе для борьбы с танками выглядит сомнительным
в свете боевого опыта финских BT-42, вооружённых 114-мм гаубицей Виккерса эпохи
Первой мировой войны. На этом поприще успехи советских СУ-122 тоже оказались
скромными. Поэтому решение румынских специалистов сосредоточиться на установке в
«Маршал» 75-мм пушки с высокой начальной скоростью снаряда является абсолютно
верным (хотя даже доработанное шасси Т-60 для такой системы явно «слабовато»). Гораздо
лучше выглядели перспективы «Маршала» со 122-мм гаубицей в качестве лёгкого
штурмового орудия, но с учётом обстановки на фронте и крайней скудности имеющихся
ресурсов такая специализированная САУ для Румынии однозначно была бы их
расточительством.
122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. на серийные и опытные боевые машины не
устанавливалась.

72

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Производство
122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. изготавливалась на Мотовилихинском заводе (там эту
систему ещё называли «ВГ») с 1930 по 1936 год, после чего её выпуск организовали на
артиллерийском производстве «Уралмаша», который продолжался до 1941 года
включительно. Точная статистика по его объёмам в существующих публикациях имеется
только с 1937 года. Ещё 762 122-мм гаубицы обр. 1910 г. были модернизированы до 122-мм
гаубицы обр. 1910/30 гг. в ходе заводского ремонта. Общее количество вновь построенных и
модернизированных орудий можно оценить по их наличию в РККА на 22 июня 1941 года.
Имеющиеся источники информации дают несколько различающиеся цифры – 5578, 5680 или
около 5900 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. Этот вопрос ещё ждет своего исследования.

Опытный образец 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., построенный на Мотовилихинском
заводе. Снимок из коллекции М. Грифа
Интересным, с точки зрения автора, аспектом, связанным с валовым производством
122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., является полная переработка её чертёжно-конструкторской
документации приблизительно в 1935 году. Новые чертежи, называемые «литер Б» в полном
руководстве службы издания 1939 года, позволили существенно повысить унификацию и
взаимозаменяемость деталей и узлов системы. Отмечалось, что до проведения этого
мероприятия имелись проблемы, когда снятые с одного орудия детали не подходили к
другому: слишком большими были допуски и разбросы в их изготовлении, а также степень
дополнительной пригонки. Поэтому слова о «полукустарном», а то и «допотопном» уровне
советского военно-промышленного комплекса начала 1930-х годов находят в этих фактах
прямое подтверждение.
При такой невысокой технологической дисциплине неудивительным является провал
в развертывании на Мотовилихинском заводе валового производства 122-мм гаубицы обр.
1934 г. («Лубок») и 152-мм гаубицы обр. 1931 г. (НГ). Эти системы были разработаны
немецкими конструкторами с учётом совершенно других условий их выпуска. Но, как
говорится, нет худа без добра: выводы из случившегося были сделаны совершенно
правильные. Переработка документации на существенно более простую 122-мм гаубицу обр.
1910/30 гг. позволила поднять технологический уровень и дисциплину производства,
обеспечить удобство эксплуатации и ремонта орудий в частях, а также подготовить условия
73

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

для перехода к изготовлению конструктивно более сложной продукции. По завершению этой
работы завод №172 после некоторого перерыва в постройке систем этого типа изготовил в
1936 году свою финальную серию из 35 гаубиц. Дальнейшее их производство по новой
чертёжно-конструкторской документации вёл уже «Уралмаш».

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции музея Мотовилихинского завода.
Снимок А. Хлопотова.
Когда составлялся план текущих заказов вооружений у промышленности на 1940 год,
стоимость одной 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. составляла 48 тыс. руб. против 82,5 тыс.
руб. за новую 122-мм гаубицу обр. 1938 г. (М-30) при уже отлаженном технологическом
процессе производства обоих орудий. Можно только предполагать, как дорого обошлись бы
бюджету СССР новые системы в начале 1930-х годов, когда ещё не была проведена
индустриализация страны, а на работавших заводах не хватало ни хорошо обученных
рабочих, ни грамотных инженеров. Причём даже при доводке «Лубка» до готовности к
массовому выпуску себестоимость этих гаубиц сразу же ограничила бы его объём: военные
расходы государства не беспредельны, и артиллерия в большинстве случаев в них не
обладает самым высоким приоритетом.
Чтобы понять, насколько значительные средства нужны были для оснащения РККА
вооружением, приведём в качестве справки некоторые финансово-экономические данные за
1940 год. Тогда средняя заработная плата рабочих и служащих РСФСР составляла 339 руб., у
инженеров она могла доходить до 1000 – 1200 руб. Лейтенант-артиллерист в те годы получал
месячный оклад содержания в 475 руб. Для сравнения укажем также некоторые
потребительские цены: стоимость 1 кг ржаного хлеба – 75 коп., пшеничных булок – от
2,30 до 6,80 руб. в зависимости от качества помола муки́, спичечного коробка – 2 коп. На
запланированный для 1940 год объём производства 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. в 992
орудия (980 для армии и 12 для флота) было выделено 47 млн. 616 тыс. рублей. «Уралмаш»
с заданием справился, сдав военной приёмке в том году 1139 таких систем.
Лицензии на производство 122-мм гаубицы обр. 1910/30 и 1909/37 гг. в другие страны
не продавались, также не замечено их «пиратского» выпуска. Зато имела место «пиратская»
модернизация финских 122-мм гаубиц обр. 1909 г. и 1910 г. по типу советских образцов.
74

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Ознакомившись с захваченными в Зимней войне 122-мм гаубицами обр. 1910/30 гг. и
1909/37 гг., финские военные и инженеры решили сделать то же самое с имеющимися в их
распоряжении 122 H/10 и 122 H/09. Так в стране Суоми обозначили оставшиеся у них после
распада Российской империи и Гражданской войны оригинальные 48-линейные полевые
гаубицы систем Шнейдера обр. 1910 г. и Круппа обр. 1909 г. соответственно. В результате на
свет появились гаубицы 122 H/10-40 и 122 Н/09-40, активно использовавшиеся армией
Финляндии в последующих операциях Второй мировой войны. Как было сказано ранее,
после неё в 1961 году последовала ещё одна модернизация, теперь уже 122-мм гаубиц обр.
1910/30 гг. (122 H/10-30 на финской службе) в 105 H/37–10.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции музея Мотовилихинского завода.
Снимок А. Хлопотова

75

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции музея Мотовилихинского завода.
Снимок А. Хлопотова.

76

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Организационно-штатная структура
122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг. штатно состояли на вооружении
артиллерийских полков, входивших в состав дивизий РККА, т. е. по действовавшей в то
время классификации орудия относились к дивизионной артиллерии. Иных «пользователей»
для этих систем армейским руководством не предусматривалось, но на практике имели место
некоторые исключения из установленных правил. После летней катастрофы 1941 года
вместо полноценных стрелковых дивизий стали формировать стрелковые бригады, до
октября того года им полагалась одна четырёх орудийная батарея 122-мм гаубиц. Также у
нескольких разбитых в боях того периода советских дивизий уцелели артиллерийские полки,
которые в ряде случаев переводили в артиллерию резерва Верховного главнокомандования
(АРВГК). Поэтому были возможными ситуации, когда небольшое число недостаточно
мощных и маломобильных 122-мм гаубиц старых типов формально побывало в её составе.
Однако в частях и соединениях АРВГК, вооружённых 122-мм гаубицами, штатным
вооружением являлись новые М-30. С 1942 года эти орудия производились в таком
количестве, что для них до начала массовых поставок полноприводных грузовых
автомобилей по ленд-лизу не хватало тягачей; проблем в перевооружении на эти системы
уже существующих артиллерийских полков не было.
Также стоит заметить, что для предвоенных танковых и моторизованных дивизий,
которые создавались в качестве высокомобильного ударного кулака Красной армии, 122-мм
гаубицы старых типов в качестве штатных огневых средств не предусматривались. С их
скоростью возки даже по хорошей дороге и на резиновых колёсах в 12 км/ч ни о какой скольнибудь удовлетворительной тактической и оперативной подвижности вооружённых ими
артиллерийских полков (имевших в своём составе 12 гаубиц калибра 122 мм) речи быть не
могло. Это не исключает там их наличия, но оно носило вынужденный и, как
предполагалось, временный характер. Причина была тривиальна: в условиях массового
формирования новых соединений этих типов не хватало новых М-30, только-только
поставленных в валовое производство. Как следствие, дивизии комплектовали той
материальной частью, которая была в наличии, к середине осени 1941 года нехватка боевой
техники, автомобилей и тракторов привела к полной остановке этого процесса. А к началу
1942-го из-за безвозвратных потерь в боях личного состава, вооружения и транспорта
танковые и моторизованные дивизии были либо расформированы, либо преобразованы в
соединения других типов. Поэтому, учитывая все эти факторы, 122-мм гаубицы обр. 1910/30
и 1909/37 гг. долго в них не задержались.
В результате основным местом службы модернизированных 122-мм систем,
разработанных до Первой мировой войны, стали артиллерийские полки стрелковых дивизий.
Кратко рассмотрим изменения организационно-штатной структуры этих частей в
хронологическом порядке:
•
Штат 1929 года стрелковой дивизии РККА, действовавший на момент
поступления первых модернизированных 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. в войска. Дивизия
имела один артиллерийский полк, который состоял из трёх дивизионов. Два из них являлись
трёх батарейными, один – четырёх батарейным; каждой батарее полагалось по три орудия.
Две батареи трёх батарейного дивизиона вооружались 122-мм гаубицами, оставшаяся – 76мм пушками, в четырёх батарейном дивизионе типы систем по батареям распределялись
поровну. Итого артиллерийской полк стрелковой дивизии по штату насчитывал 18 122-мм
гаубиц и 12 76-мм пушек.
•
Штат от 31 декабря 1935 г. №04/620 стрелковой дивизии РККА. Дивизия имела
один артиллерийский полк (штат №04/655), который состоял из трёх «обычных» и одного
тяжёлого дивизиона. Все дивизионы являлись трёх батарейными, каждой батарее полагалось
по четыре орудия. Одна батарея «обычного» дивизиона вооружалась 122-мм гаубицами, две
оставшиеся – 76-мм пушками; все батареи тяжёлого дивизиона – 152-мм гаубицами. Итого
77

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

артиллерийский полк стрелковой дивизии по штату насчитывал по 12 гаубиц калибра 122 и
152 мм, а также 24 76-мм пушки.
•
Штат от 14 августа 1939 года стрелковой дивизии РККА. Дивизия имеет два
артиллерийских полка – лёгкий на конной тяге и гаубичный на механической. Лёгкий
артиллерийский полк состоял из трёх дивизионов, а гаубичный – из двух. Все эти дивизионы
являлись трёх батарейными, каждой батарее полагалось по четыре орудия. В лёгком полку
один дивизион из них вооружался только 76-мм пушками, а два оставшихся – 76-мм
пушками в одной батарее и 122-мм гаубицами в двух других батареях. В гаубичном полку
один дивизион вооружался 122-мм гаубицами, а второй – 152-мм гаубицами. Итого оба
артиллерийских полка стрелковой дивизии по штату насчитывали 12 152-мм гаубиц, 28 122мм гаубиц и 20 76-мм пушек.
•
Штат от 10 июня 1940 года №04/100 стрелковой дивизии РККА. Отличается от
предыдущего тем, что её лёгкий артиллерийский полк лишился одного дивизиона со
смешанной материальной частью, а гаубичный, наоборот, приобрёл один дивизион со 122мм гаубицами; структура этих подразделений осталась неизменной. Итого оба
артиллерийских полка стрелковой дивизии по штату насчитывали 12 152-мм гаубиц, 32 122мм гаубиц и 16 76-мм пушек.
•
Штат от 5 апреля 1941 года №04/400 стрелковой дивизии РККА не внёс
изменений в количество орудий в артиллерийских полках; с ним они вступили в Великую
Отечественную войну. Для сравнения: артиллерийский полк немецкой пехотной дивизии на
тот момент по штату насчитывал 36 105-мм и 12 150-мм гаубиц.
Огромные потери начала войны и необходимость формирования большого количества
новых дивизий (на которые по старым штатам просто не хватило бы материальной части,
имелись и проблемы с их комплектованием средствами тяги и подготовленными кадрами)
привели к необходимости резкого сокращения числа орудий в организационно-штатной
структуре. Её вариант №04/600 от 29 июля 1941 года предусматривал в составе стрелковой
дивизии единственный артиллерийский полк из двух трёхбатарейных дивизионов, в которых
одна батарея вооружалась четырьмя 122-мм гаубицами и оставшиеся – четырьмя 76-мм
пушками в каждой. Итого артиллерийский полк стрелковой дивизии по штату насчитывал 8
122-мм гаубиц и 16 76-мм пушек.
16 марта 1942 года последовала некоторая коррекция в сторону усиления: в
артиллерийский полк стрелковой дивизии по штату №04/200 добавили третий дивизион, но
лишь двухбатарейного состава с пушками и гаубицами поровну. После этого в нём стало 12
122-мм гаубиц и 20 76-мм пушек.
В таком виде артиллерийский полк стрелковой дивизии просуществовал до конца
войны. У гвардейских стрелковых дивизий по штату №04/500 от декабря 1942 года он был
чуть сильнее за счёт четырёх дополнительных дивизионных 76-мм пушек. Зато с 18 декабря
1944 года гвардейцы располагали в своих стрелковых дивизиях по штату №05/40
артиллерийской бригадой в составе лёгкого артиллерийского, гаубичного и миномётного
полков, а также отдельных истребительно-противотанковых и зенитно-артиллерийского
дивизионов. Как следует из названия, гаубичный полк вооружался 122-мм гаубицами, имел в
своём составе два дивизиона, один двухбатарейный, другой трёхбатарейный и по четыре
орудия в каждой батарее, итого – 20 122-мм гаубиц на дивизию.
Также 122-мм гаубицы, помимо стрелковых, танковых и моторизованных дивизий,
предусматривались в штатах горнострелковых (24 орудия до начала 1942 г., восемь – до 1944
года) и кавалерийских дивизий (восемь орудий до августа 1941 года).

78

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Эксплуатация 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и обр. 1909/37 г.г.
В этом разделе отмечены интересные, на взгляд автора, особенности обращения с
системами или подготовки установок стрельбы для них. В связи с этим следует заметить, что
репутация орудия той или иной модели в войсках во многом определяется не его
предельными характеристиками, а его неприхотливостью, удобством обслуживания,
надёжностью и как можно меньшим числом ситуаций, требующих особого внимания (в
первую очередь для обеспечения безопасности стрельбы).

122-мм гаубица обр. 1909 г. со своим расчетом в Красной армии.
Судя по форме военнослужащих (фуражки вместо пилоток, введенных в т. ч. и для
артиллеристов в самом конце 1935 г.), снимок сделан до 1937 г., когда бывшие 48-лин
гаубицы системы Круппа обр. 1909 г. стали проходить модернизацию в 122-мм гаубицы
обр. 1909/37 гг. Обратите внимание на шрапнель с кольцом-чекой в ее дистанционной
трубке в руках одного из красноармейцев.
В первую очередь среди такого рода вещей нужно упомянуть разрешение на стрельбу
из 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. на полном и первом зарядах при углах возвышения менее
20° только в исключительных случаях, например по танкам. Это связано с недостаточной
устойчивостью системы при большой проекции силы отдачи на продольное направление в
сторону хоботовой части лафета. Орудие при таком выстреле могло легко вывернуть
упорный брус из-под сошника или подпрыгнуть, откатываясь в итоге назад. Помимо падения
точности и темпа стрельбы из-за необходимости возвращать гаубицу в исходное положение
с исправлением полностью сбитой наводки, это могло привести к травмам у артиллеристов.
Примечателен тот факт, что у равноценной по баллистике 122-мм гаубицы обр.
1910/37 гг. это ограничение в руководстве службы отсутствует, хотя расчёт предупреждается
о подпрыгивании колёс на 15 – 18 см вверх при таком ведении огня и необходимом
последующем исправлении наводки. Впрочем, различие устройства орудий объясняет такое
поведение при настильной стрельбе. У крупповской системы центр тяжести всей
конструкции находился ближе к шворневой лапе по сравнению со шнейдеровской. Таким
образом, сошник с большей силой давил на грунт и обеспечивал лучшую стабильность.
Минус здесь тоже вполне очевиден: для изменения направления стрельбы вне сектора
горизонтальной наводки у поворотного механизма прави́льному приходилось прилагать
79

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

существенное усилие для отрыва хоботовой части лафета от грунта.
Обычно в служебных книгах и наставлениях нет смешных мест, но в кратком
руководстве службы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. издания 1943 года в разделе про
окраску и смазку системы присутствует оставшийся ещё от мирного времени запрет на
натирание окрашенных частей орудия керосином и иными растворителями во избежание
порчи покрытия. Полукомичным является его объяснение: так военнослужащие РККА
пытались наводить на гаубицу парадный лоск и глянец. Невольно напрашивается вывод, что
анекдоты на армейскую тему про приказы о покраске травы к предстоящему смотру и т. п.
вещах, видимо, имеют под собой некоторые реальные основания, доведенные в них до
гротеска.
Живучесть ствола при должном уходе за орудием составляла 12 000 выстрелов на
полном заряде; при использовании меньших по мощности снарядов она существенно
возрастала. Например, при стрельбе на заряде №3 износ уменьшался в 2,1 раза, а на заряде
№5 – и вовсе в 5,2 раза.
Довольно любопытным, с точки зрения артиллериста-вычислителя, является
отражённая в таблицах стрельбы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. смена алгоритма учёта
поправок на атмосферные условия. Как известно, дальность стрельбы при прочих равных
зависит от плотности воздуха: в более плотной среде сила сопротивления движению выше и
снаряд летит на более короткую дистанцию. В таблицах стрельбы №30 издания 1931 года
влияние этого фактора учтено напрямую через задание влияния отклонений плотности
воздуха от её нормального значения 1,206 кг/м3 и её изменений с высотой в миллионных
долях от величины на горизонте орудия. Последние являлись затабулированными
среднестатистическими параметрами для каждого из календарных месяцев года. Минус
такого подхода – сложность прямого измерения плотности воздуха; в те годы её, скорее
всего, получали расчётным путём, исходя из атмосферных температуры и давления, которые
определялись с помощью термометра и барометра соответственно (вспомним школьный
курс физики: уравнение состояния идеального газа даёт прямую пропорциональность
плотности газа от его давления и обратную от его абсолютной температуры в градусах
Кельвина).
В 1938 году в первом издании таблиц стрельбы №140 для системы был принят новый
алгоритм расчёта поправок на метеоусловия, который с некоторыми непринципиальными
изменениями используется нашими артиллеристами вплоть до настоящего времени.
Поправка на дальность в зависимости от плотности воздуха в нём даётся сразу по
отклонениям атмосферного давления и температуры от нормальных значений в 750 мм рт.
ст. и 15°C соответственно. Также в таблицах стрельбы №140 были уточнены баллистические
характеристики орудия. Порой изменения в данных имели значительный характер.
Например, для максимальной дальности огня на полном заряде дальнобойной гранатой в
1931 году высота вершины траектории указывалась в 2580 м, время полета в 44,6 с,
срединное отклонение по дальности в 28 м и срединное боковое отклонение в 9,5 м. Те же
величины после уточнения составили 2120 м, 41,8 с, 36 м и 6,4 м соответственно. Пересчёт
баллистических параметров ожидаемо привёл к негативному последствию: командир орудия
или наводчик должны были вносить поправку в установку прицела, если дистанционные
шкалы последнего были нарезаны ранее 1937 года. Расхождения между ними и шкалами
более поздних прицелов достигали двух делений, что соответствовало 100 м дальности. Для
максимально точного ведения огня надо было использовать шкалу тысячных,
показывающую не дистанцию до цели, а угол возвышения ствола. В некоторых случаях это
создавало значительные неудобства при управлении огнём батареи 122-мм гаубиц обр.
1910/30 гг., если в ней были орудия с разной нарезкой дистанционных шкал их прицелов. Со
122-мм гаубицами обр. 1909/37 гг. в этом отношении проблем не было: их модернизировали
уже после уточнения баллистических данных, и они все получили учитывающие их
прицельные приспособления.
Стоит заметить, что старые 122-мм гаубицы являлись единственными системами
80

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

своего калибра, способными вести огонь шрапнелью на любую возможную для них
дистанцию боя. Сведения по установкам стрельбы для этого приводились во всех изданиях
полных таблиц стрельбы с 1931 года по конец службы орудия. Хотя физически никаких
проблем производства выстрела боеприпасом Ш-460 из М-30 на зарядах, сравнимых по
своей мощности с зарядами №1 – 4 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., нет, ни одно издание
таблиц стрельбы новой системы не имеет данных по установкам прицела и трубки для этой
задачи. Поэтому если применение шрапнели с М-30 и было, то оно ограничивалось её
установкой «на картечь» для самообороны орудия от вражеской пехоты или кавалерии.
Установка трубки «на удар» для использования шрапнели в качестве эрзац-бронебойного
боеприпаса могла потребоваться разве что при отсутствии осколочно-фугасных снарядов,
способных куда более действенно повреждать боевые машины противника. Лишь много
позже М-30 приобрела аналогичную 122-мм гаубице обр. 1910/30 гг. возможность, когда
появилась реинкарнация шрапнели в лице 122-мм снаряда со стреловидными готовыми
поражающими элементами 3Ш1 и в таблицы стрельбы были добавлены все необходимые для
его применения сведения. Таким образом, при наличии шрапнели, хорошей артиллерийской
разведке и умелом управлении огнём старые системы были даже выгоднее для уничтожения
открыто расположенной живой силы неприятеля, чем новые М-30.
Отметим несвойственные для таблиц стрельбы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. и 152мм гаубицы обр. 1909/30 гг. издания 1942 года указания о стрельбе снарядами с
дистанционным взрывателем Д-1, который поступил в войска незадолго до выхода в свет
этих книг. Обычно такого рода сведения приводятся в правилах стрельбы наземной
артиллерии и дополнениях к ним. Так было и в 1942 году, но для более быстрого и широкого
ознакомления командного состава батарей с предоставляемыми взрывателем Д-1 новыми
тактическими возможностями в ГАУ решили дать всю необходимую информацию также и в
свежих изданиях таблиц стрельбы. Уже в 1943 году применение снарядов с взрывателями Д1 стало привычным и в очередном издании таблиц стрельбы для 122-мм гаубицы обр. 1938 г.
(М-30) подробные указания по нему были убраны. Приведем некоторые цитаты из них:
«Основное назначение взрывателя – пристрелка воздушного репера и стрельба по
аэростатам.
При невозможности стрельбы на рикошетах с взрывателями ударного действия
стрельба с взрывателем дистанционного действия применяется для решения следующих
задач:
•
подавление и уничтожение залёгшей пехоты, резервов и колонн, целей на воде
(десанты), живой силы, укрытой в лесу, складках местности, кустарнике и среди зданий,
•
подавление окопавшихся батарей,
•
обстрел дорог, переправ, дефиле, обратных скатов высот и иных целей,
непоражаемых при ударной стрельбе.
Дистанционная стрельба по отдельным тонким целям малоэффективна. Стрельбой
на высоких разрывах успешно обеспечиваются пристрелка воздушного репера, целеуказание,
подача сигналов, проверки веера и направления…
Наивыгоднейшая высота разрыва для 122-мм орудий 12 м, для 152-мм орудий – 15 м».
Заканчивая анализ данных из таблиц стрельбы для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.,
вновь вернемся к курьёзной теме. На лицевой странице их издания №30 1931 года есть две
заслуживающих внимания надписи. На тот момент из армейской служебной литературы ещё
не ушла революционная романтика: в правом верхнем углу присутствует лозунг
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В левом же углу жирным подчеркиванием
выделены слова «ИЗДАНИЕ ОФИЦИАЛЬНОЕ», что порождает предположение о
возможном существовании каких-либо таблиц стрельбы для системы «самиздатовского»
характера, не связанного с АУ РККА. Тираж «официального издания» тоже внушает
уважение – 30 000 экземпляров, что позволило бы снабдить таблицами стрельбы не только
весь командный состав артиллерии Красной армии с учебными заведениями, но и каждое
орудие соответствующего типа, включая ещё не построенные.
81

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Krupp vs. Schneider
Сравнение характеристик различных образцов техники широко распространено в
различных изданиях. Попробуем и мы здесь сделать нечто подобное, поскольку 122-мм
гаубицы обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг. дают редкую и вполне объективную возможность
сравнить достижения конструкторских школ Германии и Франции при почти идентичных
характеристиках орудий по внешней баллистике, углам наводки и подвижности. При этом
будем остерегаться далеко идущих выводов и ограничимся только констатацией фактов,
подтвержденных технической документацией.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.
В чисто эксплуатационном плане выше уже была отмечена лучшая по сравнению со
шнейдеровской (но всё равно недостаточная) устойчивость крупповской системы при
стрельбе на малых углах возвышения на полном заряде. У гаубицы обр. 1909/37 гг. давление
хоботовой части на грунт составляло 135 кгс против 80 кгс у гаубицы обр. 1910/30 гг.
Прави́льному-силачу, возможно, и не было разницы в подъёме такой массы, но не все
военнослужащие являлись столь атлетичными. Во всяком случае, шнейдеровскую систему
по силам повернуть одному солдату средних физических возможностей, а для крупповской
их нужно уже двое.
Конструктивно каждая из систем обладала своими достоинствами и недостатками,
несмотря на вроде бы общую схему – с однобрусным лафетом.
Ствол у обеих гаубиц был скреплённого типа, но у системы обр. 1910/30 гг. он
являлся существенно более простым по конструкции – три детали вместо пяти. Служба
орудий в РККА показала, что сползания и сдвиги компонентов ствола относительно друг
друга имели иногда место и в той, и в другой системе. Кардинальным решением этой
проблемы должен был стать ствол-моноблок. 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. самых
последних выпусков и новые 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30) именно его и получили (у
последней системы на трубе ствола имелся кожух, но он не участвовал в восприятии
нагрузок от выстрела).
82

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии,
инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.
Крупповская система оснащалась клиновым затвором, который являлся более
прогрессивным в том плане, что его можно было сделать полу- или четвертьавтоматическим
(т. е. повысить скорострельность орудия и в идеале исключить замкового из его расчёта)
гораздо более простым путём, чем поршневой затвор. Но у 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.
83

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

он автоматики не имел (открывался и закрывался вручную), а потому никаких преимуществ
перед поршневым затвором шнейдеровского конкурента у него не было. Более того,
клиновый затвор, введённый на малосерийной 122-мм гаубице обр. 1934 г. («Лубок»),
разработанной также немецкими специалистами, оказался сложным для освоения
отечественной промышленностью в середине 1930-х годов. В результате на перспективную
гаубицу М-30 перешёл поршневой затвор от 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Клиновая
конструкция «взяла реванш» на следующем знаменитом детище Ф.Ф. Петрова – 122-мм
гаубице Д-30.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Парка Победы г. Саратова.
Противооткатные устройства были проще у 122-мм гаубицы обр. 1909/37 гг.: вместо
сложной системы с гидравлическим тормозом отката и гидропневматическим накатником в
откатывающихся по люльке салазках у 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. (излюбленное
фирмой
«Шнейдер» конструктивное решение) применялся пружинный накатник поверх
единственного цилиндра тормоза отката в люльке. Но практика службы в финской и
советской армиях показала, что пружины накатника имеют склонность к излому даже при
правильном уходе за орудием. В руководстве службы указывается возможность составления
поломанной самой длинной пружины накатника из её частей после установки контактных
колец в ходе ремонта.
С гидропневматическим накатником при поддержании нужного количества жидкости
и давления воздуха угроза его поломки из-за усталости материала упругого элемента просто
отсутствовала как таковая. Но и здесь был свой минус: если пружина не нуждалась в
обслуживании, а её ремонт в полевых условиях сводился к тривиальной замене, то у
гидропневматического накатника требовалось контролировать содержащийся в нём объём
жидкости и давление сжатого воздуха. В случае утечек для их восполнения нужно было
иметь специальное оборудование и некоторый навык в проведении такого рода операций.
Ремонт же всей конструкции допускался только как минимум в специализированной
артиллерийской мастерской.
84

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Парка Победы г. Саратова.
Но в итоге удобства, предоставляемые гидропневматическим накатником, перевесили
простоту устройства и ремонта пружинной конструкции: на гаубицах «Лубок», М-30 и Д-30
последняя уже не применялась. С другой стороны, комбинирование цилиндров всех
противооткатных устройств в салазках также признали неподходящим решением: в
упомянутых 122-мм гаубицах тормоз отката и накатник устанавливались раздельно,
представляя собой самостоятельные узлы. Заметим, что 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг.
оказалась более устойчивой к недокатам: малые недокаты на 15 – 25 мм не влияли на
работоспособность орудия, тогда как у шнейдеровской системы накат обязательно должен
быть полным во избежание поломок при следующем выстреле.
Что же касается устройства лафета, то 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. однозначно
выигрывала за счёт верхнего станка, поворачивающегося на нижнем. У 122-мм гаубицы обр.
1910/30 гг. вращающейся части вообще не было, а точная горизонтальная наводка орудия
осуществлялась путём скольжения станка по боевой оси с небольшим изменением её
ориентации в пространстве и поворотом колёс. Если колёса были чем-либо намертво
зафиксированы на грунте, то возможность работы поворотным механизмом полностью
утрачивалась. Крупповской конструкции такая ситуация ничем не грозила, а сама
комбинация из качающейся части орудия на верхнем станке, поворачивающемся
относительно нижнего станка, принципиально позволяла реализовать любой сектор
горизонтальной наводки. Такая конструкция была последовательно воплощена на гаубице
М-30 с лафетом с раздвижными станинами и на гаубице Д-30 с трёхстанинным лафетом с
85

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

круговым обстрелом. Также неотъемлемой частью последующих 122-мм гаубичных систем
стали уравновешивающие механизмы, по своему действию практически аналогичные
установленному на крупповском прародителе. Хотя самоуравновешивание качающейся
части в цапфах, как у шнейдеровского конкурента, выглядело очень привлекательным, во
многих случаях достичь его не представлялось возможным по разным причинам.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. в экспозиции Парка Победы г. Саратова. Снимок автора.
К числу удачных конструктивных решений 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. стоит
отнести устройство постоянного и откидного летнего сошников. Оно перешло на станины
лафета М-30, а позже и 152-мм пушки-гаубицы Д-20 (а от неё и на 152-мм гаубицу 2А65
«Мста-Б») без существенных изменений; немецкий же вариант сошника решили в
дальнейшем не воспроизводить. Ввиду отсутствия подрессоривания и наличия деревянных
колёс мобильность обеих систем являлась, по меркам середины 1930-х годов, совершенно
неудовлетворительной и для перспективных орудий конструкция колёсного хода была
разработана с нуля.
Прицельные приспособления обеих гаубиц были идентичными и вполне отвечали
требованиям межвоенного времени, но для перспективных образцов того же класса и
назначения нормализованный прицел обр. 1930 г., зависимый от орудия, уже не применялся.
Его сменила новая, независимая от орудия, конструкция со стрелками и механизмом угла
места цели; от своего предшественника она унаследовала традиционный для отечественных
86

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

систем дистанционный барабан. Её позаимствовали у немецких образцов артиллерийского
вооружения, но боевая практика Великой Отечественной войны показала преимущество
зависимых от орудия прицелов, которые в новом исполнении вернулись на новые советские
пушки и гаубицы в начале 1950-х годов.
Почему же конструкция фирмы «Шнейдер» таки одержала победу в том плане, что в
СССР её продолжили серийно выпускать и усовершенствовали первой, а крупповскую
убрали из валового производства и модернизировали, «когда руки до того дошли»? Оба типа
122-мм гаубиц при равенстве огневых возможностей и в плане мобильности не имели ярко
выраженных преимуществ в эксплуатации (упомянутые выше проблемы с пружинами
накатника у системы обр. 1909 г. выявились не сразу). Но, на взгляд автора, имелось одно
существенное обстоятельство в пользу шнейдеровской конструкции. Среди списка её
деталей (по сравнению с крупповским конкурентом) реже встречались элементы,
изготовленные из инструментальных и легированных сталей. В условиях разрухи после
Гражданской войны возможность использовать для орудия больше обычной
конструкционной стали (вместо дефицитной и дорогой высоколегированной) могла стать
немаловажным аргументом в пользу 122-мм гаубицы обр. 1910 г.
Таким образом, несмотря на все достижения немецких конструкторов, французские
инженеры создали практически равноценную систему, в чём-то немного лучшую, в чём-то
немного уступавшую. И если в советское время касательно производства орудий был сделан
окончательный выбор, то остальные последствия абсурдной ситуации с двумя разнотипными
гаубицами одинаковой баллистики и назначения так и остались актуальными до того
момента, когда М-30 полностью заменила в частях обеих своих предшественниц. А
случилось это уже в Советской армии после 1946 года.

87

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Боевое применение
В Рабоче-крестьянской Красной армии
Впервые в боевой обстановке 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. открыли огонь на
Дальнем Востоке. Японская милитаристская верхушка своей экспансией в Манчжурии и
северо-восточном Китае спровоцировала конфликт с Советским Союзом на озере Хасан
летом 1938 года. У противостоящих японским войскам красноармейцев орудия этого класса
имелись как в буксируемом варианте, так и в самоходном СУ-5-2 (15 машин). В составе 40-й
стрелковой дивизии находилась 31 122-мм гаубица, 32-й стрелковой дивизии – 20 таких
орудий. Ещё пять 122-мм гаубиц имела 2-я мотострелковая бригада.

Красноармейцы ведут огонь из 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. во время советскофинской (Зимней) войны.
Мощный огонь советской артиллерии, в первую очередь гаубичной, сыграл
существенную роль в победе Красной армии. Характерна запись в найденном на поле боя
дневнике японского унтер-офицера: «Артиллерия противника вела ураганный огонь…
Тяжёлые снаряды противника беспрерывно рвутся на наших позициях». С другой стороны,
анализ боевых действий привёл к длинному списку упущений и недостатков в применении
артиллерии. В нём значились посредственная подготовка батарей и недостаточная штабов,
неотработанное взаимодействие с танками и пехотой, плохая обеспеченность средствами
связи, картографическим материалом, «абсолютная» неподготовленность авиации для
разведки целей и корректировки стрельбы, нанесение ударов «дружественным» огнём по
своим войскам. Часть замечаний носила общий характер: плохое снабжение, незнание сил
противника и его характера.
Японцы с их марионеточным манчжурским режимом в оккупированных ими северовосточных китайских провинциях и после этого не оставили своих притязаний на советские
дальневосточные земли и на территорию дружественной Монголии. Столкновения
возобновились вновь весной – летом 1939 года и достигли своего апогея во время сражения
на Халхин-Голе. На конец мая Красная армия в том районе имела лишь четыре 122-мм
гаубицы, открывшие огонь по врагу 28 – 29 мая. Интенсивность конфликта резко возросла к
началу июля, советские системы этой категории (их число перевалило за сотню) только с 20
по 30 августа выпустили 47 364 снаряда. Действенность их стрельбы была высокой, что не
88

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

осталось незамеченным противником. Японские офицеры отмечали, что «эффективность
артиллерийского огня русских затмила всё, с чем мы столкнулись в Китае», а для
характеристики заградительного огня советских гаубиц использовались такие эпитеты, как
«неописуемый» и «ужасающий».
Победа над японскими войсками не обошлась для РККА без потерь: всего на ХалхинГоле была утрачена 31 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг., в том числе пять единиц
безвозвратно. Небольшое число орудий захватил противник, что подтверждается
фотографиями с его стороны. В качестве примера можно привести внезапную ночную атаку
японцев в ночь с 7 на 8 июля на позиции 149-го стрелкового полка. Советские солдаты
оставили их в беспорядке, при этом материальная часть 6-й батареи 175-го артиллерийского
полка осталась у врага. Попытка отбить свои орудия закончилась провалом – командир
батареи лейтенант Алёшкин геройски погиб, а остальные красноармейцы отошли, понеся
большие потери.
В походе РККА на западную Украину и Белоруссию в сентябре – октябре 1939 года
основная тяжесть стычек с отходящими дезорганизованными польскими частями легла на
подвижные части, вооружённые танками и бронеавтомобилями. Артиллерия медленно
продвигавшихся вперёд стрелковых дивизий во многих случаях даже не открывала огонь; по
всей видимости, потерь 122-мм гаубицы в этой кампании не понесли.
Стремление советского руководства обезопасить Ленинград от нападения с северозападного карельского направления привело к войне с Финляндией. В советско-финской (в
публицистике часто называемой Зимней) войне 122-мм гаубицы обр. 1910/30 и 1909/37 гг.
приняли самое активное участие. В первом эшелоне советской 7-й армии, действовавшей на
Карельском перешейке, в конце ноября 1939 года насчитывалось 136 122-мм гаубиц, а к 8
февраля 1940-го их число составило уже 624 орудия. К северу от Ладожского озера на
ухтинском, ребольском и кандалакшском направлениях 9-я армия располагала 92 122-мм
гаубицами. Там же системы этого типа понесли и наибольшие потери – с 1 по 7 января 44-я
стрелковая дивизия, оказавшаяся в окружении, утратила 17 орудий этого класса. 8-я армия за
время боевых действий из 182 имещихся в её соединениях и частях 122-мм гаубиц потеряла
27 единиц. Значительная их часть была захвачена противником и использовалась им
впоследствии против РККА.
Во время присоединения бессарабских земель в 1940 году к ново организованной
Молдавской ССР обошлось без боёв с румынской армией, участие 122-мм гаубиц в этом
походе свелось к перемещению в составе своих частей к новым местам постоянной
дислокации.
Несмотря на свою устарелость и поступление в войска новых М-30 в большом (свыше
12 000 орудий) количестве, 122-мм гаубицы обр. 1910/30 и 1909/37 гг. сражались в Великой
Отечественной войне с её первого до последнего дня. По состоянию на июнь 1941 года
системы обр. 1910/30 гг. были самыми распространёнными в РККА: по разным источникам,
их насчитывалось от 5578 до 5900 единиц (для сравнения: количество имеющихся систем
обр. 1909/37 гг. составляло 778 орудий, а М-30 – 1667 единиц).
Состояние дивизионной артиллерии накануне войны можно оценить на примере 5-й
армии Киевского особого военного округа. Согласно усреднённым данным на 1 июня 1941
года, её стрелковые дивизии были укомплектованы 76-мм пушками, 122- и 152-мм
гаубицами на 100% от штата военного времени, автомобилями – на 62%, тракторами – на
70%. Укомплектованность моторизованных дивизий механизированных корпусов той же
армии составляла: 76-мм пушки – 66,6%, 122-мм гаубицы – 91,6%, 152-мм гаубицы – 22,2%,
автомобили – 24%, тракторы – 62,6%. Как видно, с точки зрения материальной части главной
проблемой были тягачи и средства подвоза.
В целом в западных военных округах ситуация с находящимися там 122-мм
гаубицами выглядела следующим образом: систем обр. 1910/30 гг. было 2752 ед., обр.
1909/37 гг. – 308 ед. и М-30 – 1033 ед. Они составляли основу советской дивизионной
гаубичной артиллерии в самом тяжёлом, 1941 году. Потери за тот год оказались велики –
89

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

5952 гаубицы. Точная разбивка потерянных орудий по типам неизвестна, но, допустив, что
гаубицы различных систем утрачивались пропорционально их наличию, в 1941 году
получим убыль приблизительно в 3700 гаубиц обр. 1910/30 гг. и в 500 гаубиц обр. 1909/37 гг.
Таким образом, на начало 1942 года в Красной армии имелось около 1900 гаубиц обр.
1910/30 гг., что по-прежнему составляло большую часть парка 122-мм гаубичной
артиллерии.
Однако в течение года из-за потерь, с одной стороны, и наращивания производства
новых орудий, с другой, гаубицы обр. 1910/30 гг. уступили первенство по численности М-30.
В 1942 году были потеряны 1522 122-мм гаубицы, из которых около 600 единиц составляли
системы старых типов, если следовать той же логике. На начало 1943 года последних
оставалось примерно 1600 шт., или около 25 % от всего парка 122-мм гаубиц. В
последующие годы их потери снизились, но, учитывая масштабное производство М-30, доля
«модернизантов» в дивизионной гаубичной артиллерии неуклонно и значительно
сокращалась. В результате к 1945 году эти орудия на фронте стали относительной
редкостью.
Вероятно, последним случаем их боевого применения стали боевые действия против
Японии в 1945 году – дислоцированные на Дальнем Востоке части и соединения РККА
сохраняли много «винтажных» образцов артиллерийского, бронетанкового и авиационного
вооружения.
Ветеран В.Я. Тихонов даёт следующую оценку системе обр. 1910/30 гг., с которой он
воевал, и народно-хозяйственных тракторов ХТЗ-НАТИ-3 и С-65 «Сталинец»,
использовавшихся в качестве тягачей для неё:
«На вооружении батареи стояли 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. К тому времени
это были сильно устаревшие орудия. Уже тогда им было место в музее. В армию
поступали и новые орудия. На резиновых колёсах. Вместо очень неудобного лафета у них
были раздвижные станины. Лафет чем неудобен. Ось, по которой передвигался
горизонтально. Два с половиной деления вправо и столько же влево. Если же надо
перенести огонь на бо́ льший угол, то для этого в расчёте был специальный номер –
прави́ льный. Он должен был по команде наводчика передвигать это прави́ло влево или
вправо. В зависимости, куда надо было вести стрельбу. Это было очень неудобно.
Деревянно-железные колёса резали землю и застревали там, где орудия на резиновых
спокойно проходили. Да и тяжелее она была, чем новая. Правда, тогда у нас были
гусеничные трактора «НАТИ-3». Эти трактора были тихоходные. Их пешком можно
было обогнать. Они же были приспособлены землю пахать, а не воевать. Были ещё
трактора «Сталинец». Это вообще… Зимой пока его заведёшь, несчастного. Надо было
забраться, подогреть факелом, когда подзастыл. А после за ручку заводить. Он тарахтит,
ды-ды-ды-ды… Противнику, наверно, всегда было слышно, как он работает. И скорость
тоже маловата была. В нашей батарее было два новых орудия. Я воевал на старом. Зимой
орудия не перекрашивали. Они так и оставались защитного цвета».
Для справки: масса в походном положении 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. с
передком составляет 2510 кг, 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30) с передком – 3100 кг. Без
передка в походном положении М-30 действительно легче 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. с
передком, но весьма ненамного – 2360 – 2500 кг в зависимости от года выпуска.
С другой стороны, устарелость системы зачастую не являлась препятствием для
успешного боевого применения, да и сами критерии «устарелости» довольно спорны. По
состоянию на 1941 год форменным анахронизмом в артиллерии можно считать старые
системы XIX в., без противооткатных устройств и панорамного прицела, предназначенные
для стрельбы разрывными гранатами, которые снаряжались дымным порохом.
Единственным случаем, когда они могли использоваться эффективно, являлась только
стрельба картечью в упор.
122-мм гаубицы обр. 1910/30 и 1909/37 гг. на доступных им дистанциях боя столь же
эффективно уничтожали и повреждали открыто стоящие цели, как и более современные М90

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

30. С несколько меньшей эффективностью (но вполне достаточной), по сравнению с
пришедшей им на смену системой, они могли разрушать фортификационные сооружения
полевого типа. В этом плане орудия вполне соответствовали стоявшим перед ним задачам.
Вне всякого сомнения, недостаточная дальность огня в сравнении с М-30 и зарубежными
аналогами, малый сектор горизонтального обстрела и слабая приспособленность для
стрельбы по движущимся целям лишали 122-мм гаубицы старых типов какой-либо
перспективы, но отказываться от них в условиях нехватки орудий никто не собирался.

Расчёт ведёт огонь из 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. во время обороны Одессы в 1941 г.
От немецко-румынских войск.
Что же касается мобильности, то системы обр. 1910/30 гг. последних выпусков
комплектовались металлическими колёсами с шинами, заполненными губчатой резиной, что
уравнивало их проходимость с более новыми М-30. Низкая скорость возки однозначно
являлась недостатком, но при использовании широко распространённой конной тяги (не
только для орудий, но и для зарядных ящиков с боеприпасами, иных повозок, вплоть до
тривиальной полевой кухни для личного состава) в стрелковых дивизиях он в значительной
мере нивелировался. Так, в немецком вермахте пехотные дивизии вооружались рядом весьма
тяжёлых артиллерийских систем без подрессоривания, также на конной тяге, и это не
мешало им успешно продвигаться вперёд. В завершение стоит отметить, что 122-мм гаубица
обр. 1910/30 гг. являлась существенно более простой в устройстве и обслуживании, чем М30, выпускалась достаточно давно (конструкция и производство были хорошо отлажены), а
потому была хорошо освоена в строевых частях. Это являлось немаловажным в тяжёлых
условиях военного времени.
Одной из главных проблем дивизионной артиллерии в тот период был низкий уровень
квалификации командного состава. Приблизительно в трети случаев 122-мм дивизионные
гаубицы стреляли прямой наводкой, так как для организации действенного огня с закрытых
позиций не хватало умений. К заключительному периоду войны ситуация в значительной
мере выправилась. Но к моменту, когда советская артиллерия уже в послевоенное время
была полностью укомплектована знающими свое дело и многое умеющими кадрами, 122-мм
гаубицы старых типов навсегда сошли со сцены. Стоит отметить, что из-за малой скорости
возки весь прогресс в области средств тяги с 1942 года (поставки грузовых автомобилей по
ленд-лизу, запуск в серию специализированных тягачей в Ярославле) обошёл эти орудия
стороной – они по-прежнему буксировались либо конной тягой, либо народнохозяйственными (большей частью в сравнении с транспортными) тракторами.

91

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Поставки за рубеж
За рубеж 122-мм гаубицы, насколько известно, не поставлялись. В Испанию из СССР
поступали 114-мм гаубицы Виккерса, имевшиеся на складах со времён Гражданской войны.
Лишь в декабре 1938-го – феврале 1939 года из Мурманска было отправлено 20 122-мм
гаубиц, которые вместе с другим вооружением планировалось переправить республиканской
армии через Францию. Гаубицы прибыли в Бордо, но в связи с очевидным поражением
республиканцев и изменением позиции Франции касательно этого конфликта орудия в
Испанию не попали и, судя по всему, вернулись на родину.
Какой-либо информации о поставке 122-мм гаубиц в Китай в 1937–1939 годах нет, но
такие поставки маловероятны, поскольку китайские войска в первую очередь нуждались не в
гаубицах, а в противотанковых и зенитных орудиях.
Во время Великой Отечественной войны союзные или созданные из эмигрантов или
военнопленных армии восточноевропейских государств – Польши, Чехословакии, Румынии
и Югославии – вооружались советскими 122-мм гаубицами, но в их части поставляли только
М-30.

Трофейное использование

Брошенная красноармейцами и захваченная финнами в 1941 г. батарея 122-мм гаубиц
обр. 1910/30 гг.
В ходе Зимней войны армия Финляндии захватила 35 гаубиц обр. 1910/30 гг. и обр.
1909/37 гг. Они получили обозначения 122 H/10-30 и 122 H/09-30 соответственно. В «войнепродолжении» (принятое в финской историографии название боевых действий между СССР
и Финляндией с 1941-го по 1944 год) парк 122 H/10-30 пополнился 145 захваченными и 72
купленными в 1944 году у немцев орудиями. Число «оприходованных» за этот период 122
Н/09-30 было куда меньшим и составило 21 единицу. Тогда же они вступили в бой. Эти
гаубицы состояли на вооружении 13 полков полевой артиллерии, двух лёгких
артиллерийских дивизионов, одного тяжёлого артиллерийского дивизиона и двух
крепостных батарей. Финские военнослужащие дали в целом неплохую оценку 122 H/10-30 и
считали её лучшей по сравнению со 122 H/09-30. Потери составили четыре гаубицы в 1941
году и 16 единиц летом 1944 года, причём 12 из них были потеряны 10 июня 1944 года 9-м
92

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

полком полевой артиллерии (вся гаубичная материальная часть этого формирования) в
районе Валкисар (ныне Белоостров).
За 1941 – 1944 годы 122 H/10-30 и 122 H/09–30 израсходовали в бою 369 744
выстрела. После войны эти орудия достаточно долгое время находились в резерве финской
армии, часть из них в 1961 году прошла модернизацию в «гибрид» 105 H/37–10.
Немалое количество 122-мм гаубиц обр. 1910/30 г и обр. 1909/37 гг. стали трофеями
вермахта на начальной стадии Великой Отечественной войны. Несмотря на устарелость
конструкции и проигрыш в дальности огня собственным 10,5 cm le.FH.16 (не говоря уже о
10,5 cm le.FH.18), немцы приняли их на вооружение как «ограниченный стандарт» под
обозначением 12,2 cm leichte Feldhaubitze 388(r) и 12,2 cm leichte Feldhaubitze 386(r)
соответственно. Их задействовали в боях на Восточном фронте, балканском театре военных
действий и в системе укреплений Атлантического вала. Когда для 122-мм гаубиц всех типов
закончились советские трофейные боеприпасы, в Германии развернули их производство. В
1943 году оно составило 424 тыс. выстрелов, в 1944-м – 696,7 тыс. и в 1945 году – 133 тыс.

Ещё одна захваченная в 1941 г. финнами 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.

Кое-что из материальной части артиллерии РККА перепало и румынскому союзнику
Третьего рейха.

93

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Зарубежные аналоги
Среди артиллерийских орудий других развитых в военно-промышленном плане стран
найти полный аналог 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. довольно затруднительно. Развитие
конструкций лёгких гаубиц как в государствах – победителях в Первой мировой войне, так и
у проигравших её участников не являлось приоритетным в межвоенное время, правда, по
разным причинам.
Сокращение военных затрат вместе с Великой депрессией, а также ставка военных на
долговременные фортификационные сооружения во Франции привели к тому, что
изначально отсутствовавшие там 105-мм гаубицы появились в заметных количествах в
войсках лишь к началу Второй мировой войны. Это были орудия новой конструкции
Буржского арсенала с раздвижными станинами, причём выпускали их весьма
непродолжительное время: из-за большой потребности в противотанковых системах его
закончили ещё до капитуляции Третьей республики перед Третьим рейхом.

Модернизированная в межвоенное время британская 4,5-дм (114 мм) гаубица. Снимок из
коллекции Imperial War Museum (британский Имперский военный музей).
В схожей ситуации оказалась Япония, разработавшая в 1927–1931 годах новую 105мм гаубицу «Тип 91» вполне удачной конструкции, но так и не ставшую многочисленной изза ориентации японских военных кругов на развитие морских и авиационных вооружений.
Аналогичное положение дел поначалу сложилось и в США: до начала Второй
мировой войны развитие американской полевой артиллерии было весьма вялотекущим из-за
скудного финансирования вследствие Великой депрессии, а лёгких дивизионных гаубиц
калибра 105 мм эпохи Первой мировой войны не было вовсе. Но, в отличие от Франции и
Японии, поступившая в войска в 1941 году новая 105-мм гаубица M2, позже
переобозначенная в M101, оказалась многочисленной в производстве и долговечной на
службе.
В Великобритании, наряду с разработкой новой 25-фунтовой дивизионной пушкигаубицы, предприняли некоторые шаги по модернизации 114-мм (4,5-дм) гаубиц периода
Первой мировой войны (Royal Ordnance Quick Firing 4.5 inch Howitzer). Для них ввели новый
снаряд дальнобойной формы и переработали устройство колёсного хода для буксировки
механической тягой. Но даже с этими усовершенствованиями максимальная дальность огня
орудий этого типа возросла лишь до 6700 м, что уступает аналогичной характеристике
94

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

немодернизированной 122-мм гаубицы обр. 1910 г. Тем не менее 4,5-дм гаубицы приняли
активное участие во Второй мировой войне в составе войск Великобритании и её
доминионов. Они использовались на передовой до 1942 года, позже – в учебных целях, а
после исчерпания боеприпасов к ним в 1944 году были объявлены устаревшими и сняты с
вооружения.

Немецкая 105-мм легкая полевая гаубица 10,5 cm leichte Feldhaubitze 16. Снимок из
коллекции Bundesarchiv (Федеральный архив Германии).
Что же касается побеждённой Германии, то ей Версальским договором было
разрешено оставить на службе 84 105-мм гаубицы на все послевоенные вооружённые силы
плюс небольшой резерв для замены изношенных орудий. Дальнейшее совершенствование их
конструкции запрещалось, но гаубица 10,5 cm leichte Feldhaubitze 16 (сокр. le.FH.16) и без
того превосходила по максимальной дальности стрельбы все зарубежные системы того же
назначения и близкого калибра, включая 122-мм гаубицы обр. 1910 г. и 1909 г. Однако
немецкие военные отнюдь не желали мириться с таким положением дел, скрыв немалое
количество le.FH.16 от представителей контрольных комиссий стран-победительниц.
Немало над этим потрудился бывший капитан кайзеровской армии Эрнст Рём,
ближайший соратник будущего рейхсканцлера и «фюрера германской нации» А. Гитлера.
Как известно, плодами этой деятельности воспользовались оппозиционные к Рёму военные
после его ликвидации в «ночь длинных ножей».
После объявленного Гитлером отказа соблюдать положения Версальского договора и
преобразования рейхсвера в вермахт le.FH.16 стала в нём штатной лёгкой дивизионной
гаубицей. Для неё был разработан снаряд дальнобойной формы, но конструкцию колёсного
хода не пересматривали, поскольку с 1935 года начались поставки новых 10,5 cm le.FH.18 с
лафетом с раздвижными станинами и подрессоренным колёсным ходом. Несколько позже
для быстрой возки механической тягой на этой системе ввели металлические колёса с
резиновой грузошиной.
Старые le.FH.16 ещё до Второй мировой войны перевели в тыловые и учебные части,
но принять участие в боевых действиях им всё же пришлось. На фортификационных
95

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

сооружениях «Атлантического вала» они даже сражались совместно с трофейными 122-мм
гаубицами обр. 1910/30 гг. против западных союзников. Часть le.FH.16 немцы смонтировали
на самоходной базе, используя для этого трофейную британскую и французскую
бронетанковую технику.
Таким образом, наиболее близкими 122-мм гаубицам обр. 1910/30 и 1909/37 гг. по
поколению, устройству и роли следует считать 10,5 cm le.FH.16 и 114-мм гаубицу Виккерса.

96

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Вместо заключения
122-мм гаубицы систем Круппа и Шнейдера, верно, послужили Российской Империи
и Советскому Союзу как в исходных, так и в модернизированных вариантах. Пройдя через
целый десяток вооружённых конфликтов, от мелких пограничных стычек до самой
кровопролитной войны в истории нашей страны, в руках своих расчётов они сделали немало
для сохранения её независимости и приумножения её военной мощи. В последнем плане
особенно хотелось бы выделить их вклад в обучение нового поколения советских
разработчиков артиллерийских систем. На творениях французских и немецких
конструкторов учились те люди, которые прославили отечественную оборонную
промышленность созданием в 1930 – 1950-е годы орудий, часть из которых до сих пор
находится на вооружении и службе в рядах Российской армии.

Мемориал со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. в г. Кингисеппе. Орудие было найдено на
дне водоема уже в послевоенное время. Wikimedia Commons/S URALA.
К сожалению, короткоствольные 122-мм гаубицы обр. 1910/30 и 1909/37 гг. являются
не слишком внушительными внешне, поэтому после снятия с вооружения Советской армии в
конце 1940-х годов их почти не использовали при создании памятников и мемориалов
героям и событиям недавно отгремевшей войны. Судьба в лице функционеров ГАУ
уготовила им другую участь – быть отправленными в переплавку, на остро необходимой
стране металл для восстановления народного хозяйства. Как результат, до нашего времени
уцелело до двух десятков гаубиц обр. 1910/30 гг. и считаные единицы систем обр. 1909/37 гг.
в экспозициях ведущих военно-исторических музеев в России или в других странах. Сейчас
они являются памятниками одновременно технической мысли их разработчиков, работе
строивших их заводчан и ратным делам их расчётов. А нелёгкий воинский труд последних
не становится менее значимым оттого, что практически вся слава в печатных и сетевых
публикациях досталась новым созданным в СССР типам орудий.
Автор выражает свою глубокую благодарность А. Исаеву за предоставление в
открытом доступе в сети Интернет архивных документов по расходу боеприпасов,
коллективу журнала «Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра» – М. Муратову, М.
Павлову, А. Хлопотову и С. Федосееву – за участие в подготовке текста и иллюстративный
материал, а также своим родным и коллегам по основной работе за моральную и
техническую поддержку.
97

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Приложения
I.

Тактико-технические характеристики 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. и 1909/37 гг.

98

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

II.

Индексы элементов выстрелов к 122-мм гаубицам обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг.

99

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

III.

Характеристики снарядов к 122-мм гаубицам обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг.

IV.

Таблица композиции метательного заряда состава Ж-462
1)

«нового изготовления» (c конца 1940 г.)

100

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

2)

3)

«старого изготовления» (с 1934 по 1940 г.)

«старого изготовления» (с 1937 по 1940 г.) для старых гранат

101

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

4)

V.

«старого изготовления» (с 1930 по 1934 г.)

Таблица метательных зарядов и соответствующих им начальных скоростей и
дальностей для снарядов к 122-мм гаубицам обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг.

102

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

VI.

Таблица кучности боя 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг. при ударной
стрельбе на полном заряде для осколочно-фугасной гранаты ОФ-462

Примеры использования таблицы:
а) 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. ведёт огонь с закрытой позиции по удалённой на 5000 м
цели гранатой ОФ-462 на полном заряде. При точно выполненной наводке орудия около половины
разрывов придётся на интервал по дальности от 4978 м до 5022 м. Независимо от них, в полосе
шириной 5,2 м вдоль линии «орудие – цель» с целью посередине также будет находиться около
половины разрывов. Таким образом, по теореме умножения вероятностей независимых событий,
при 100 выстрелах в прямоугольник размером 44 на 5,2 м, ориентированный длинной стороной
вдоль линии «орудие – цель» и с самой целью в его центре, придётся около 25 попаданий.
б) 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. ведёт огонь прямой наводкой по удалённому на 1 км
вертикальному щиту. При выверенном прицеле с учётом всех поправок 25% всех попаданий
придётся на прямоугольную область со стороной 80 см по горизонтали и 120 см по вертикали
(плюс-минус одно вероятное отклонение по каждой из координат) с точкой прицеливания в её
центре. Согласно теории стрельбы, при этих условиях все попадания будут в такой же по форме
области, но со сторонами 320 на 480 см (плюс-минус четыре вероятных отклонения по каждой из
координат). На практике это означает попадание на такой дистанции в идущий прямо на орудие
танк высотой 2,7 м с вероятностью около 60 – 70% при наводке в середину его фигуры. С его
приближением шансы поражения возрастают и на дистанции 500 м и ближе оно становится
гарантированным. Справедливо и обратное: с ростом расстояния до танка вероятность попадания
начинает быстро падать, уже на 2 км она в теории составляет менее 25%, а в реальности ещё меньше
из-за некоторых особенностей прицела.

103

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

VII.

Боекомплект 122-мм дивизионных гаубиц, согласно книге «Артиллерия в наступательных
операциях Великой Отечественной войны».

VIII.

IX.

Объёмы производства 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. с 1937 по 1941 г.,
согласно книге «Энциклопедия отечественной артиллерии»

Наличие, расход боеприпасов и оценка потерь для 122-мм гаубиц по типам за период
Великой Отечественной войны

104

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

X.

Хронология событий, связанных со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг., а также с
вооружёнными ей советскими боевыми машинами

105

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

XI.

Тактико-технические характеристики 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
и её зарубежных аналогов.

106

А. В. Сорокин. «Последний довод Сталина. 122-мм гаубицы образца 1910/30 и 1909/37 годов»

Литература и источники информации
1. Руководства службы и таблицы стрельбы 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., 122-мм
гаубицы обр. 1909/37 гг. и 122-мм гаубицы обр. 1938 г. разных лет издания (1931–1948 гг.).
2. Справочник командира батареи дивизионной артиллерии. Материальная часть и
боеприпасы. М.: Военное изд. Народного комиссариата обороны, 1942.
3. Боеприпасы к 122-мм орудиям наземной, танковой и самоходной артиллерии. М.:
Министерство обороны СССР, 1952.
4. Начальник-Комиссар АНИИ РККА Заходер В.Н. Народному Комиссару Обороны
СССР товарищу Ворошилову К.Е. Технический рапорт за пятилетие 1930—35 г. АНИИ
РККА, 1935, 37 л.
5. РГВА, ф. 35083, оп. 1, д. 110, лл. 1–61.
6. Артиллерия в оборонительных операциях Великой Отечественной войны. М.:
Воениздат, 1961.
7. Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны. В 2 т. М.:
Воениздат, 1964 и 1965.
8. Артиллерийское снабжение в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Москва –
Тула, изд. ГАУ, 1977.
9. Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. Краткий
путеводитель. Л.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1964.
10. Энциклопедия XXI в. Оружие и технологии России. Ч. 18. Химические боеприпасы.
Группа 13. Класс 1320. Боеприпасы и артиллерийские выстрелы калибром свыше 125-мм.
122-мм химический артиллерийский снаряд. М.: Оружие и технологии, 2006. Т. 12. С. 445.
11. Иванов А. Артиллерия СССР во Второй мировой войне. СПб.: Нева, 2003.
12. Коломиец М. Бои у реки Халхин-Гол май – сентябрь 1939 г. // Фронтовая
иллюстрация. 2002, № 2.
13. Россия и СССР в войнах XX в.: Статистическое исследование. / Под ред. Кривошеева
Г.Ф. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.
14. Никифоров Н.Н., Туркин П.И., Жеребцов А.А., Галиенко С.Г. Артиллерия / Под общ.
ред. Чистякова М.Н. – М.: Министерство обороны СССР, 1953.
15. Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. М.: Эксмо и
др., 2008.
16. Сорокин А., Слива И. 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. В тени «обелисков» славы
советской артиллерии // Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра, 2014, № 5, 6, 8, 9.
17. Сорокин А. 122-мм гаубица обр. 1909/37 гг. Немного – не значит неважно // Техника и
вооружение вчера, сегодня, завтра, 2014, № 11.
18. Широкорад А.Б. Энциклопедия отечественной артиллерии. Мн.: Харвест, 2000.
19. Широкорад А.Б. Северные войны России. М.: Издательство АСТ; Мн.: Харвест, 2001.
20. Широкорад А.Б. Артиллерия в Великой Отечественной войне. М.: АСТ, 2010.
21. Alexander Lüdeke. Deutsche Artillerie-Geschütze 1933–1945. Stuttgart: Motorbuch Verlag,
2010.
22. M. Axworthy, Cornel Scafes, Cristian Craciunoiu. Third Axis Fourth Ally: Romanian Armed
Forces in the European War, 1941–1945. London, 1995.
23. Воспоминания
В.Я.
Тихонова
на
интернет-сайте
«Я
помню»: http://iremember.ru/artilleristi/tikhonov-vasiliyyakovlevich/stranitsa-3.html.
24. Лёгкие
гаубицы
финской
армии
на
интернет-сайте
Jaeger
Platoon http://www.jaegerplatoon.net/ARTILLERY5.htm.

107