В. В. ПЕРЕДОЛЬСЖЙ.

По Еписсю.
БЫТЪ ЕНИСГЙСКИХЪ

СЪ ГИСУИКЯМИ

остжовъ.

ПО ФОТОГГАФ1ЯМЪ

С.­ПГгТЕГБУГГЪ.
И З Д А Ш Е А. Ф. Д Е В Р 1 Е Н А .

АВТОРА.

Акц. Общ. Типогр. Д­вда въ СПб. (Герольдъ)
7 рота, д. 26.

ПРЕДИСЛ0В1Е.
В ъ тундрахъ Н­БТЪ зеленой СБНИ,
Н ^ т ъ тамъ ночи, нт>тъ зари,
Лишь являются, какъ тт>ни,
По утесамъ дикари.
„Дикари, скорей, толпою
„Съ горъ и скалъ на Енисей!
„Подружимтеся со мною:
„Я, какъ вы,—боюсь людей..."
(Сибирская

ПЕСНЯ

губернатора Степанооа).

Р я д ъ очерковъ и з ъ быта енисейскихъ остяковъ, собран­
ный в ъ настоящей книжке,—обрисовываетъ страну и житье­
бытье одного и з ъ инородческихъ племенъ А з ш , завершаю­
щего свой жизненный путь и быстрыми шагами идущаго
к ъ окончательному вымирашю,
. Мнъ­ три р а з а пришлось ПОСЕТИТЬ страну енисейскихъ
остяковъ в ъ 1894, 1895 и 1898 годахъ, пройти ее всю и
пройти т а к ъ , что забитый приниженный дикарь не боялся
меня, не таился предо мной и, к а к ъ р е б е н о к ъ , готовый идти
на первую ласку,—пов'вдалъ мнъ­ свою горе­горькую долю.
В С Е три р а з а в ъ среду остяковъ я приходилъ совершенно
одинъ, проплывая по Енисею в ъ небольшой лодк'Б СО СВОИМИ
упряжными собаками. Торговлей я не занимался, водки съ
собою не возилъ и не только НИЧ'БМЪ не могъ у г р о ж а т ь
остякамъ, но н а о б о р о т ъ часто самъ нуждался в ъ и х ъ помощи,
когда, наприм­връ, мокрый и окровавленный выбирался вплавь
со своими псами на берегъ, а р а з б и т а я о подводныя скалы
моя лодка мчалась волнами по шири могучаго Енисея. Остяки
радушно принимали меня с ъ моими четвероногими спутни­
ками, обсушивали и о т о г р е в а л и насъ, а з а г в м ъ помогали
разыскать гд­Ь­нибудь за десятки верстъ о т ъ м­вста кру­

VI

ПРЕДИСЛ0В1Е.

шешя прибитую к ъ берегу лодку и, починивъ ее СОВМ­БСТ­
нымъ трудомъ, провожали меня самыми сердечными поже­
лашями в ъ дальнейшее плаваше.
И т а к ъ было не р а з ъ и не два.
Могъ­ли казаться опаснымъ дикарямъ одинокш при­
шелецъ, жизнь котораго на ихъ глазахъ подвергалась не­
однократно опасности?—конечно Н­БТЪ;.— и это, последнее,
доверчиво распахивало предо мной берестяныя двери ю р т ъ
и землянокъ, давая в ъ среде остяковъ, к а к ъ равному, и к р о в ъ
и рад}чннзчо заботливость.
В с в очерки мои — это картины действительности; не
изменены даже имена: и Савоська, и Я р т е г й н ъ , и К а я р ъ и
Силка — все люди живнпе, страдавнпе, боровииеся и изне­
могавдне въ б о р ь б е на берегахъ далекаго Енисея въ г в годы,
когда моя лодка проплывала по нему одну тысячу верстъ
за другою, то подъ блескомъ незаходящаго солнца, то подъ
фосфорическимъ с в ъ т о м ъ съъернаго а я ш я . Побывали в ъ
этой лодке у меня и К а я р ъ , и Силка, и старый Савоська
и у ж е конечно И л ё к ъ , неизменный спутникъ мой на Е н и с е е ;
в ъ этой л о д к е у в е з ъ я с ъ собой и наслътпе п о с л е несчаст­
наго Яртегйна: его пробитый бубенъ и лосэльмы, добытыя
с ъ большимъ трудомъ о т ъ алчнаго „батьки",— и в ъ этой
же л о д к е написалъ я „Ландура".
С е й ч а с ъ же по п р ! е з д е в ъ К р а с н о я р с к ъ „Ландура" я
напечаталъ въ г а з е т е „Енисей", а б о л е е подробное изло­
жеше д е я ш й того ж е лица передалъ губернатору и проку­
рору, возбуждая противъ Л а н д у р а уголовный процессъ в ъ
истязанш имъ инородцевъ.—Какъ шелъ процессъ — я не
знаю: в ъ это время я былъ у ж е за тысячи верстъ о т ъ Енисея;
но передъ о т ъ е з д о м ъ моимъ в с е оффищальныя лица, к ъ к о ­
торымъ я обратился, особенно Енисейсшй г у б е р н а т о р ъ ,
М. А. П л е ц ъ — о б е щ а л и м н е , что будутъ приняты в с е м е р ы
чтобы освободить Т у р у х а н с к ш край о т ъ Ландура. Ч е р е з ъ
полгода я узналъ, что силою Высочайшаго П о в е л е ш я с в и р е ­
пый Л а н д у р ъ действительно навсегда удаленъ и з ъ п р е д е л о в ъ
Т у р у х а н с к а г о края. Т о т ъ ­ ж е М. А. П л е ц ъ о б е щ а л ъ м н е
непременно сейчасъ­же помочь и ограбленнымъ, К а я р у и

ПРЕДИСЛОВИЕ.

VII

Сильев, о к о т о р ы х ъ я ему разсказалъ; по наведеннымъ мною
справкамъ оба они по приказашю губернатора получили
запасы хл­вба и з ъ казеннаго продовольственнаго магазина
въ области енисейской тундры.
Н о все это, въ\дь, капли въ морчЬ!
П о л о ж и м ъ , К о я р ъ и Силка оказались сытыми; поло­^
жимъ, свирепый Л а н д у р ъ в ы б р о ш е н ъ навсегда и з ъ Т у р у ­
ханскаго края; но, въдь, СОТНИ другиХЪ' сородичей К о я р а и
Силки гоЛодаютъ и г и б н у т ъ , но, въдь, на м­всто одного
свергнутаго Ландура, спустя несколько времени, являются
десятки другихъ! К а к ъ быть, к а к ъ поступить!
Енисейскш остякъ жить б е з ъ х л ъ б а теперь не можетъ,'
потому ч т о у него н ъ т ъ оленей, • а оленей Н­БТЪ у него по­
тому, что й х ъ выманилъ себчЬ русски} т о р г а ш ъ , споивъ ино­
родца водкой. О с т я к ъ могъ бы получить пропиташе и з ъ
запасныхъ казенныхъ магазиновъ, но т о т ъ же торгашъ—••
въ' ЛИЦЕ Л И ' в х о д я щ а г о в ъ стачку с ъ вахтеромъ русскаго
купца или въ ЛИЦЕ самого вахтера — поднимаетъ неимо­
в е р н о пр'одажную цену­ на хл­вбъ в ъ этихъ магазинахъ и,
спаивая инородца, о т б и р а е т ъ у него всю промысловую до­
бычу, на которую остякъ м о г ъ бы выменять с е б е х л е б а .
— „А заправляющую ВСБМЪ водку, въдь, все­таки, нельзя
запретить!"—говоритъ А. М и д д е н д о р ф ъ Э т у же фразу, какъ
глумлеше надъ безсшиемъ русскихъ х о р о ш и х ъ людей иредъ
у г н е т е ш е м ъ остяка отбросами русскаго общества, мнъ не­
однократно приходилось выслушивать о т ъ русскихъ торга­
шей во время моихъ странствованш по берегамъ Е н и с е я . . .
И водка царитъ!
Запрещенный закономъ алкоголь, широкой волной, к а к ъ
молчаливо терпимое беззакоше, при посредстве русскихъ
торгашей вливается в ъ среду остяковъ и создаетъ имъ т о т ъ
удъ\лъ, который за последнее время отметили поэтическимъ
терминомъ угасатя. К а к ъ слъ\дуетъ назвать у д ъ л ъ енисей­
скихъ остяковъ — спорить не будемъ: н а м ъ важно не назва­
ше, а самая сущность явлешя, которая одинаково остается
­

!) Извъхтный путешественникъ по Сибири.

ПРЕДИСЛОВ1Е.

VIII

печальной, к а к ъ бы мы ее ни назвали. О с т я к ъ гибнетъ, и
гибель его тяжелымъ упрекомъ ложится на русскаго и не
только на того русскаго, который непосредственно гнететъ
остяка на дальнихъ окраинахъ А з ш , но и на русскаго во­
обще, т а к ъ к а к ъ онъ, ограждая себя о т ъ вреднаго элемента
въ своей средв, безжалостно отбрасываетъ таковой в ъ среду
беззащитныхъ дикарей, нисколько не заботясь о томъ, ка­
ково то будетъ бороться дикарямъ с ъ этими, умудренными
житейскимъ опытомъ, отбросами русскаго общества.
„ Т ы ВИДБЛЪ, к а к ъ мы живемъ!"—говорили м т Ь дикари
неоднократно,—„и к а к ъ придешь в ъ т о т ъ городъ, ПТЕ царь
живетъ, т а к ъ и разскажи большимъ начальникамъ, какъ
ж и в у т ъ аз1атцы... М о ж е т ъ и послушаютъ т е б я . . . П о м о г у т ъ
н а м ъ . . . " — С в о и м и статьями, судебными процессами и пуб­
личными сообщешями я старался выполнить просьбу моихъ
далекихъ друзей; выполняю я ее и настоящею книгою.
П р о с ь б у то я выполнить, да будетъ­ли и з ъ того какой
толкъ!
„ К т о в ъ пол­в ж и в ъ челов­вкъ?!... Отзовись!"

Владимгръ
Великш Новгородъ
1908 г.

Передольскгй.

EH ИСЕ$.
I | | алеко, за Саянскими горами, въ области дикихъ

скалъ

и безпред­вльныхъ равнинъ, б е р е т ъ свое начало одинъ
и з ъ сибирскихъ исполиновъ — могучш, многоводный Енисей.
Мощнымъ размахомъ мчатся его волны изъ­подъ

жаркихъ

лучей полуденнаго солнца к ъ далекому полуночному Ледо­
витому

Океану.

Какая

сила

сможетъ прюстановить

ихъ

стремлеше? — Онъ­ сворачиваютъ скалы, д р о б я т ъ в ъ куски
громадный глыбы и, с о к р у ш и в ъ

npemiTCTBie,

м ч а т ь обломки

его по дну съ собою, ударяя ими, какъ тараномъ, въ при­
брежные

кряжи, и шумъ

и грохотъ

этой

непрерывной

борьбы волны съ берегомъ никогда не смолкаетъ на всемъ
среднемъ теченш Енисея.
Глядя на эту титаническую мощность напора воды, клу­
бящейся среди высящихся по берегамъ громадныхъ
В. П е р е д о л ь с к i н. По Енисею.

скалъ,
I

ЕНИСЕЙ.

2
видя ея всесокрушающую

силу и быстроту, — вы никогда

не п о в е р и т е , что та ж е самая р е к а в ъ своихъ

верховьяхъ

широкою величавою лентою тихо струится по равнинамъ,
орошая плодоносныя пашни полудикаго

земледъльческаго

племени сойотовъ, с ъ незапамятныхъ временъ поселившихся
на верховьяхъ Енисея. Различ1е ч е р е з ч у р ъ велико, и ви­
дтЬвшш Енисей в ъ его среднемъ теченш не можетъ

себе

представить, чтобы этотъ бушующш, всесокрушающш испо­
линъ могъ гдъ нибудь быть тихимъ и кроткимъ.
А между т ъ м ъ это т а к ъ .
П о к а Енисей в ъ своихъ верховьяхъ п р о б ъ т а е т ъ по

ра­

внинамъ, его мощь еще не велика, притоковъ о н ъ принимаетъ
мало, да и рыхлая, наносная почва русла здъсь не пред­
ставляетъ ему препятствш: промылъ о н ъ себ1з безъ боль­
шого труда подходящее ложе и горделиво струитъ по нему
свои прозрачныя воды. Н о ч ъ м ъ дальше катятся его воды,
ч ъ м ъ больше онъ

набираются

силы

о т ъ впадающихъ с ъ

о б ъ и х ъ с т о р о н ъ ручейковъ и р ъ ч е н о к ъ ,

т ъ м ъ зам­Ьтн­ве и

замтЬтн­ве меняется х а р а к т е р ъ течешя Енисея. Берега его—по­
куда еще rfe ж е н е в ы с о т е глинистые и песчаные кряжи, по­
крытые зарослями ивняка

и

лиственнаго лъса. Н о

вотъ

Енисей д о б ъ ж а л ъ до отроговъ С а я н о в ъ . Массивныя горныя
тъснины мало­по­малу начинаютъ налагать свою

мощную

власть на его прежнюю привольную свободу. Хмурится и
б у р л и т ъ Енисей, чувствуя, что ему у ж е не раздвинуть т а к ъ
сплошныхъ каменистыхъ с т ъ н ъ

своего новаго ложа, какъ

привыкъ онъ раньше подмывать по своему произволу подат­
ливые намывные берега. Хмурится, б у р л и т ъ Енисей, но еще
терпитъ; только его волны, нетерпеливо вскидываясь на сдви­
гаюшдеся берега, торопливо сп­Бшатъ добраться до простора.
Н о далекъ еще этотъ просторъ: много труда предстоитъ
в о л н е , прежде ч е м ъ она д о б е ж и т ъ до желаннаго раздолья.

ЕНИСЕЙ.

3

Утесистыя скалы съ об"Вихъ сторонъ грозно надвигаются
на Енисей. Все выше и выше поднимаются к ъ

небесамъ

и х ъ вершины. Суровымъ холодомъ и дикой красотой в­ветъ
о т ъ каменистыхъ твердынь, обступающихъ р е к у . Непрохо­
димая сибирская тайга шумитъ на и х ъ вершинахъ и могу­
4ie л е с н ы е великаны, — в­вковыя пихты и лиственницы, —
тихо покачиваютъ верхушками, к а к ъ бы порицая

попытки

нетерп­вливыхъ волнъ поколебать своими ударами и х ъ не­
зыблемое поднояое.
Н а к о н е ц ъ , Енисей—„входить в ъ щеки".
Сдвинувппяся сплошныя скалы чуть­ли не на

половину

с ъ у ж и в а ю т ъ его прежнее русло,—и стиснутая р­вка, покрытая
вся водоворотами и белою п­вной, со страшною силой проры­
вается сквозь п р е п я т с т е . Н о худшее еще ждетъ ее впереди:
Енисей подходитъ к ъ своему первому порогу.
с ъ боковъ, мчащаяся с ъ неимоверной

Стиснутая

быстротою,

клоко­

чущая и ревущая масса водъ наталкивается на каменистую
гряду, п е р е с е к а ю щ у ю ея стремлеше,—и в о т ъ взбесившаяся
р е к а вскидывается всей массою кверху, к а к ъ взвившшся на
дыбы, закусившш удила конь, и, хлынувъ впередъ, велича­
вымъ, мощнымъ каскадомъ переливается ч е р е з ъ новое пре­
пятств1е. Г р о х о ч е т ъ и плещетъ каскадъ, вздымая

облака

тончайшей водной пыли, все поднож1е его клубится

белой

пеной, а крутяшдяся волны мчатся у ж е д а л е е : р е к а

про­

рвалась чрезъ преграду.

неу­

Осиливиня преграду волны

держимымъ потокомъ стремятся впередъ и вдругъ со страш­
ною силой наталкиваются на утесы, одинокими глыбами вы­
ступающее по средине русла. Новая борьба,—новая победа, и
Енисей, грохочущш и буйный, покрытый весь водоворотами
и клочьями б е л о й п е н ы , потрясаюшдй скалы и

сокрушаю­

щ ш преграды рвется среди у т е с о в ъ неудержимо впередъ и
впередъ, пролагая свой путь ч р е з ъ отроги Саяновъ.
I*

4

ЕНИСЕЙ.

Т а к о в ъ Енисей в ъ С а я н а х ъ . . .
Б'вшеньшъ потокомъ мчался Енисей по горнымъ ттвсни­
намъ, но, миновавъ ихъ и вырвавшись на свободу въ долину,
р ъ к а разливается широкимъ плесомъ и, у м ъ р и в ъ быстрину,
нагромождаетъ з д е с ь грудами принесенные обломки, созда­
вая многочисленные острова. Нанесетъ з а г Ь м ъ водою и в­fe­
тромъ на эти груды нагроможденныхъ камней, разнаго сору,
песку и бурелом}^, прошелъ годъ, — и, глядишь, среди ка­
мней уже зелентветъ кое­где кустикъ, тянется кверху моло­
дое деревцо. Н е пройдетъ и десятка Л­БТЪ, к а к ъ молодая
поросль пышно разрастется в ъ деревья, и надъ гладкою по­
верхностью водъ будетъ выситься зелен'Бющщ б у к е т ъ густой
заросли новаго острова.
Проб­вжавъ около 160 верстъ по равнинамъ своего вер­
ховья, а зат^вмъ верстъ 360 по отрогамъ Саяновъ,—Енисей
ненадолго входитъ в ъ область долинъ, лежащую между се­
верными отрогами Саянскихъ г о р ъ и южными—Енисейскаго
Станового хребта. Р а з с в к а я по продольному н а п р а в л е н ш
весь э т о т ъ х р е б е т ъ , Енисей на протяженш всего своего
средняго течешя, т. е. почти на девять градусовъ съ юга
на съъеръ, мчится съ прежнимъ х а р а к т е р о м ъ стремитель­
наго громаднаго горнаго потока, разливающагося широ­
кимъ плесомъ в ъ долинахъ и б е ш е н о крутящагося в ъ уще­
льяхъ.
Обшне водъ этой громадной р­вки настолько порази­
тельно, что невольно о б р а щ а е т ъ на себя внмаше даже въ
верховьяхъ, г д е Енисей сравнительно далеко еще не т а к ъ
многоводенъ, к а к ъ в ъ своемъ дальнейшемъ теченш. У ж е
съ самого места сл1яшя двухъ его истоковъ: р е к и Хакема,
берущаго начало на Хантайскомъ х р е б т е и—Бекема, с б е ­
гающаго со склоновъ хребта Е р г и к ъ ­ А р г а к ъ ­ Т а й г а , на гра­
н и ц е Монголш, — общее рз'сло этихъ р е к ъ въ г о в о р е жи­

ЕНИСЕЙ.

5

вущаго зд'Ьсь племени сойотовъ носитъ назваше, — „Улу­
кемъ", что значитъ на ихъ язвнсв „Большая

вода", а рус­

ское назваше „Енисей" — подъ которымъ изв'встенъ Улу­
кемъ съ границы русскихъ владвнш на ЮГЕ Азш,—есть иско­
верканное тунгузское выражеше „Тоанеси", также означающее

Среднее течеше Енисея.

большую воду. Н о гд­в oбилie водъ Енисея достигаетъ дъй­
ствительно н е в ъ р о я т н ы х ъ размъровъ; т а к ъ это в ъ низовьяхъ.
П р и н я в ъ в ъ себя
притоковъ,

изъ

на

которыхъ

своемъ среднемъ

теченш

некоторые, какъ,

массу

напримъръ,

Ангара, по обшпю водъ не уступаютъ самому Енисею, —
этотъ сибирсюй богатырь подходить к ъ своимъ низовьямъ.

6

ЕНИСЕЙ.

Отроги Енисейскаго Станового хребта, пытав!шеся на
всемъ среднемъ теченш Енисея сдавить своими каменистыми
твердынями его массы водъ,—подходя к ъ северу, подъ 62­мъ
градусомъ широты,—раздвигаются въ стороны, к а к ъ бы со­
знавая безполезность своихъ попытокъ.
И вотъ Енисей, могучш и не поборимый, к а к ъ

сказоч­

ный богатырь, только набирающш больше силы о т ъ борьбы
с ъ п р е п я т с т я м и , разливается мощнымъ плесомъ на пятнад­
цать верстъ ширины. Берега его уходятъ в ъ туманную даль,
исчезаетъ всякое представлеше о р е к е , — и предъ вами ко­
лышется громадная водная равнина, усвянная вся пышными
букетами многочисленныхъ зелен­вющихъ острововъ: р е к а ,
наконецъ, миновала отроги Енисейскаго Станового хребта.
Береговые кряжи раздвинулись в ъ стороны; кажется ничто
не стъсняетъ приволья Енисея, и широкое

плесо

далеко,

насколько можетъ хватить глазъ, простирается к ъ с е в е р у .
Н о далеко­ли можетъ хватить человъческш глазъ? Ш и ­
рокое плесо—только временный отдыхъ для Енисея. Новую
и последнюю преграду ставитъ берегъ могучей р е к е :

не

п р о б е ж а л ъ Енисей по плесу и 70 верстъ, к а к ъ у ж е передъ
нимъ встаетъ новая твердыня — громадный Тунгузсшй хре­
бетъ, зубчатою высокою

СТЕНОЮ

все его т е ч е т е . Кажется,

Н­БТЪ

пересБкаюшдй

поперекъ

больше прохода р­вк­Ь, гро­

мадная каменная с т в н а закрыла ей путь, и невольно

недо­

умеваешь, куда же несетъ его сила течешя.
Памятна м н е эта к а р т и н а . . .
Помню, плылъ я тогда на ч е л н о к е по Енисею.
плеса обворожила

Тишина

меня. Солнце склонялось к ъ закату, и

подъ его лучами далеко а я л а зеркальная поверхность водъ,
дышащая ненарушимымъ спокойств!емъ: ни малейшее дуно­
веше вЬтерка не проносилось надъ Енисеемъ. Я положилъ
кормовое весло и предоставилъ челнокъ произволу

реки.

ЕНИСЕЙ.

7

Тихо катился Енисей, пронося мой челнокъ мимо зеленЕю­
щихъ острововъ, ставя его то кормою, то бокомъ къ тече­
нш. Я сидЕлъ и любовался: спокойная поверхность водъ
вспыхивала подъ лучами солнца огненными пятнами и ка­
залась неподвижной; неподвижнымъ казался и мой челнокъ,
а всв острова одинъ за другимъ бъжали ему на встрЕчу.
Вторую недЕлю плылъ я по Енисею, не встречая живого
человЕка. Одиночество не томило меня: новая, дивная, не
изуродованная еще человЕкомъ природа захватывала всв
мои помысли. Энерпя рЕки, непреодолимо стремящейся впе­
редъ и впередъ, раздираемой на части воздвигаемыми ей
на пути препятств1ями, и снова сливавшейся въ единое
цвлое, чтобы съ удвоенной силой ринуться на но­
вую упорную борьбу,—энерпя эта приводила меня въ изум­
леше. Вотъ, — думалъ я, — что значитъ постоянство въ до­
стижеши своей ЦЕЛИ, ВОТЪ ЧТО значитъ несокрушимость
энергш: ПОСЛЕ ДОЛГОЙ, упорной борьбы ВСЕ преграды со­
крушены, ничего не мЕшаетъ движешю впередъ, и торже­
ствующей побЕдитель, оставивъ весь свой прежнш задоръ
ожесточеннаго боя, спокойными, ровными шагами идетъ
впередъ къ заранЕе намЕченной ЦЕЛИ. Онъ не боится борьбы,
онъ вЕритъ въ побЕду, и побЕда вЕнчаетъ его путь, такъ
какъ онъ не сворачиваетъ въ сторону, а идетъ прямо гру­
дью впередъ на препятств1е; — остановить же его — нЕтъ
власти: по проторенному имъ пути уже идутъ новыя и но­
выя свЕж1я силы, и Ч Е М Ъ дольше его задержитъ преграда,
Т Е М Ъ больше силъ соберется къ нему на подмогу и Т Е М Ъ
грознЕе будетъ разрушеше . . . Но ВЕДЬ ЭТО богатырь Ени­
сей!—Эхъ! многому учитъ природа, если задумаешь къ ней
приглядЕться.. .
Ч е л н о к ъ мой несло

впередъ и впередъ . . .

Задернутая

прозрачною дымкою даль горизонта попрежнему

открыва­

8

Е.Н И С К Й.

лась передо мною на с ъ в е р ъ . . . Но вотъ надъ горизонтомъ
начинаютъ выступать понемногу каше­то странные, неясные
контуры. Сначала я принималъ и х ъ за отдаленные острова,
разбросанные по плесу. Но нтвтъ!.. Острова эти чуть за­
метно сближаются одинъ съ другимъ; какою­то гнетущею,
что­то человеческое напоминающею цъпью перехватываютъ
они все плесо, сливаются во­едино, — и и з ъ глади водъ
грозно начинаетъ выдвигаться зубчатая сплошная стЬна,
к а к ъ частоколъ гигантскаго острога преграждающая путь
богатырю Енисею. Н о не д р о ж и т ъ богатырь, — о н ъ вт.дь
у в ъ р е н ъ въ победе,—ровною поступью идетъ о н ъ к ъ с т е н е ,
не всплеснувъ волною съ досады даже при в с т р е ч е , а
только круто повернувъ вдоль ея, кое­где грозно рокочетъ
на каменистомъ у с т у п е , спустившемся в ъ воду, какъ бы
пробуя мощной рукой к р е п о с т ь кольевъ острожнаго часто­
кола, дерзко преградившего его прямую д о р о г у . . .
Это Тунгузсшй х р е б е т ъ п е р е р Ь з а л ъ поперекъ р е к у .
Начинается последняя, отчаянная борьба Енисея съ пре­
градой.
Раскинувшаяся на пятнадцать верстъ ширины река натал­
кивается на каменную стену, которую п р о р в з ы в а е т ъ только
одно ущелье въ кашя­нибудь полтораста с а ж е н ъ шириною, и
вотъ вся масса воды должна прорваться ч р е з ъ эту расщелину.
П о к а Енисей, натолкнувшись на стену, идетъ вдоль нея,
сила течешя его еще не изменилась: о н ъ т а к ъ же ровно и
плавно катитъ свои воды, к а к ъ катилъ ихъ по плесу; но
у ж ъ это не т о т ъ Енисей, что нежился тамъ на приволье.
Поднявшаяся к ъ небу скалы заслонили о т ъ него солнце.
Исчезла его ясная синь,—и Енисей, грозный и темный к а к ъ
ночь, но еще величаво спокойный, подходитъ к ъ у щ е л ь ю . . .
Я у ж ъ давно взялся за кормовое весло и зорко с л е д и л ъ
за челномъ, недоумевая,—куда ж е идетъ Енисей?—Вдругъ

ЕНИСЕЙ.

9

какая­то страшная сила рванула мой челнъ в ъ сторону к ъ
одному и з ъ у с т у п о в ъ скалы, с ъ неимоверной

быстротой

промчала мимо самаго утеса и кинула в ъ ущелье. Страшный
вой и какой­то адскш хохотъ наполнялъ эту щель,

водная

пыль туманомъ носилась по воздуху, мокрыя темныя СТЕНЫ
уходили

въ

недосягаемую вышину,

холодомъ

и

смертью

тюремнаго каземата в е я л о о т ъ этой разщелины. Мой чел­
нокъ, предоставленный самому с е б е , к а к ъ бы устрашенный
этой картиной, быстро описывалъ полукругъ,
обратно ко входу

в ъ ущелье.

направляясь

Я инстинктивно изо в с е х ъ

силъ налегъ на весло и направилъ челнокъ свой обратно.
И было пора: только что уносившая к ъ входу в ъ ущелье
мой челнъ струя клокотавшей воды начала уменьшать все
более и более

дьаметръ

окружности

своего

вращешя

и

вдругъ, хлынувъ вся к ъ центру, образовала быстро крутя­
щуюся воронку, и, мгновенно сомкнувшись,
верху

съ ш и п е ш е м ъ и свистомъ

выбросила к ъ

целый снопъ

брызгъ, с ъ грознымъ ревомъ обрушившихся снова
чину.

Ревъ

этотъ, отдавшшся

пены и
в ъ пу­

эхомъ о т ъ скалъ, дикимъ

хохотомъ п р о г р е м е л ъ по ущелью. Н е у с п е л ъ еще я толкомъ
очнуться о т ъ неожиданности, к а к ъ подъ другимъ бортомъ
челна у ж ъ опять раздалось

з л о в е щ е е клокоташе

новаго

крутящагося водоворота, а впереди взметывались все новые
и новые водные столбы, грозя ежесекундно увлечь с ъ собою
мой челнъ въ глубину холодной п у ч и н ы ) .
1

Я употреблялъ

все мое у м е ш е и ловкость, чтобы про­

скользнуть, не попадая в ъ водоворотъ, между этими гроз­
ными

смерчами.

водоворотовъ

Водная

пыль ослепляла

притуплялъ слухъ

меня,

и я скорее

грохотъ

сознавалъ,

ч е м ъ о щ у щ а л ъ ту стихшную силу, которая мчала меня

съ

) При попыткахъ англичанъ установить торговый сношешя съ Сиби­
рою чрезъ Ледовитый океанъ въ этомъ ущель­Ь погибло три парохода.
1

ЕНИСЕЙ.

IO

быстротою десяти с а ж е н ъ в ъ секунду.
вались
краю

в ъ одну с ъ р о в а т у ю полосу.
этой

полосы быстро

С Т Е Н Ы ущелья слИ'
Кое­где по верхнему

мелькали

отдъльныя

горныя

вершины. В о т ъ впереди меня, к а к ъ бы вынырнувъ и з ъ ­ п о д ъ
воды, появился громадный у т е с ъ с ъ качающимися
ш и н е его вековыми деревьями.
прямо

к ъ нему

на вер­

Т е ч е т е мчало мой челнъ

и я с ъ трепетомъ ж д а л ъ рокового

удара,

но Н"БТЪ:—утесъ промелькнулъ мимо; за нимъ промелькнули
еще два другихъ и весь б е ш е н н ы й г у л ъ

раздавался у ж ъ

с з а д и . . . Енисей прорвался ч е р е з ъ „Камень" и л е т в л ъ безо
всякихъ преградъ по широкому руслу низовья.
Б е р е г а его разступаются все шире и шире. Все д а л ъ е и
д а л е е у х о д и т ь Енисей к ъ ствверу. Л е в ы й б е р е г ъ его отсту­
паетъ в ъ туманную даль запада, а по правому берегу р ъ к и
живописными
которымъ

контурами

выделяются

властно раскинулась

вершины г о р ъ ,

могучая

сибирская

по

тайга;

но теперь эти горы у ж е не дерзаютъ посягнуть на ш и р о к ш
п р о с т о р ъ Енисея и только пытаются сдержать с т р е м л е т е уве­
личивающейся массы водъ расширить свое русло к ъ востоку.
Могучимъ размахомъ волны берегового прибоя плещетъ
Енисей

в ъ скалы

своего

праваго

каменистаго

берега и

многовековой работой неутомимой струи к р у ш и т ъ и точитъ
утесы. Чудную картину представляетъ э т о т ъ б е р е г ъ Енисея:
все

поднож!е

изборождено

отвесныхъ

спускающихся

следами упорной работы

нависшею с е р о ю массою скалъ,
громадной пещеры,

в ъ воду

воды;

тутъ,

з1яетъ темное

скалъ
подъ

отверспе

подъ сводами которой гулко отдаются

всплески з а б е г а ю щ и х ъ

туда

волнъ; — в ъ другомъ

месте

подмытый у т е с ъ у ж е рухнулся в ъ воду, о б р а з о в а в ъ глубоко
в р е з а в ш ш с я в ъ б е р е г ъ заливъ, надъ гладкой поверхностью
котораго кое­где выступаютъ верхушки затонувшихъ на дне
его скалистыхъ г л ы б ъ — осколковъ обрушившагосЯ

утеса.

ЕНИСЕЙ.

11

П о этой хаотической грудв холоднаго камня,
ей своеобразную прелесть и жизнь,

властно

придавая

раскинулась

растительность, беззаботно ютящаяся по в с в м ъ уголкамъ,
гд"Б только набралась хоть горсточка разрыхленной почвы.
Вотъ

красной

точкой

мелькнула

въ

разсвлинъ

скалъ

Обточенныя водою и льдомъ скалы.

„сарана"—типичное р а с т е т е Сибири,

мучнистыя луковицы

котораго замЪняютъ х л ъ б ъ инородцу. „Выкопалъ саранку?"—
смъется дикарь, когда х о ч е т ъ подтрунить надъ
шимся собратомъ, т а к ъ какъ при поискахъ
скалъ сараны

споткнув­

по уступамъ

инородцу частенько случается падать.

Въ

12

ЕНИСЕЙ.

другой щели среди зелени листьевъ сверкнулъ „огонекъ"
или „жаркой цвътокъ",— какъ зовутъ сибиряки аз1атскую
разновидность Trollius'a, отличающуюся палевымъ цвЕтомъ
отъ своихъ золотисто­желтыхъ европейскихъ собратьевъ.
Холодомъ, сыростью и смертью обдаетъ васъ изъ з1яющаго
надъ водой темнаго отверстя пещеры, а надъ самымъ этимъ
отверст1емъ уже полновластно развернулась жизнь и ЦЕЛЫЙ
снопъ зелени и цвътовъ всевозможныхъ „campanulaceae"
свЕшивается изящною гроздью съ уступа скалы въ самую
пещеру, рЕзко ВЫДЕЛЯЯСЬ на темномъ фонЕ отверспя.
Что шагъ впередъ,—то новая картина, новая крайность,
новая неожиданность сопоставленш.
Знакомую близкую сердцу таежника ПЕСНЮ заводитъ
источникъ, добЕжавъ изъ далекой тайги до берегового
уступа въ скалахъ Енисея. Звонко всплескиваетъ его хо­
лодная, прозрачная, чуть замътная струйка, перепрыгивая
съ уступа на уступъ и съ тихимъ журчашемъ вливается
въ воды могучей рЕки. Не громка, не многосложна лебе­
диная ПЕСНЯ источника, а должно быть многое въ ней го­
ворится: ВСЕ ЦВЕТЫ, кустарники травки, молодыя тоненьшя
деревца плотной СТЕНОЙ обступили источникъ и, дружно
ТЕСНЯСЬ къ говорливой струЕ, сплошною зеленой толпою
провожаютъ ее съ вершины обрыва до самаго Енисея...
А на верху въ отдаленш стоятъ таежники­старики, вЕковыя
деревья, и, покачивая своими вершинами, любовно глядятъ
на юный задоръ молодежи, тЕснящейся къ чистому источ­
нику. „Эхъ, молодость, молодость!"—думаютъ старики,
вспоминая минувшее, — „всегда­то и вездЕ ты одинакова и
разъ въ жизни ВЕДЬ только бываешь"...
Лучи полуденнаго шльскаго солнца палятъ нестерпимо
термометръ показываетъ свыше­(­23 R., а изъ зеленой
заросли, окружающей источникъ, вЕетъ на васъ свЕжестью
0

ЕНИСЕЙ.

13

и какою­то укрепляющею, бодрящею прохладой. Раздвиньте
зеленыя ветки, закрывающая струйку, и вы завидите, что на
многихъ у с т у п а х ъ скалы, по которымъ перепрыгиваетъ р у ­
чеекъ, л е ж а т ъ глыбы пропитаннаго водою снега.
Сопоставлеше неожиданное

и парадоксальное:

палящее

солнце и не растаявшш с н е г ъ . Н о мы, ведь,—не забудьте—
находимся на с к в е р е

Сибири, на т о м ъ с е в е р е ,

где

еще

покуда властно ц а р и т ъ природа, а девственная тайга, ш и р о к о
раскинувшаяся по лицу земли, не з н а е т ъ еще губительнаго
действ1я топора европейца. Б е р у щ ш свое начало въ
б и н е тайги р у ч е е к ъ б е ж и т ъ все время

подъ

глу­

покровомъ

непроницаемой почти для солнечнаго л у ч а чащи деревьевъ,
а л о ж е м ъ ему служитъ холодный,

никогда не п р о г р е в а ю ­

шдйся камень. И в о т ъ его холддная чистая струя, ожившая
п о с л е долгаго зимняго сна, в ы б е г а е т ъ весною на с в е т ъ и
просторъ только на самомъ берегу Енисея. Солнечные лучи
ярко о с в е щ а ю т ъ эту струйку, игриво в ы б е ж а в ш у ю изъ­подъ
с е н и укрывавшей ее тайги,

навстречу

к ъ простору и к ъ

с в е т у , но не у с п е л и они еще отразиться на ея поверхности
я р к и м ъ огневымъ о т с в е т о м ъ , а не только с о г р е т ь ее, к а к ъ
она, попрежнему холодная и чистая, скользнувъ по покры­
тому с н е г о м ъ утесу, у ж е канула в ъ необъятную ширь р о ­
димой стихш.
Солнце п а л и т ь с ъ каждымъ днемъ все сильнее и сильнее,
давно уже р а с т а я л ъ

весь с н е г ъ

струйка попрежнему

чиста и холодна и все еще н е ж и т с я

на своемъ ледяномъ

беломъ

по утесамъ,

а

л о ж е ; о р о ш а е т ъ она

тонкая
снегъ

своею холодною влагой, п р о н и к а е т ь .его насквозь, и звон­
кимъ шаловливымъ голоскомъ хохочетъ надъ напрасными
усшпями всемогз'щаго богатыря—солнца. „Полно, богатырь!
не теряй по­напрасну усилш: насильно, ведь, не распалишь
холодной крови вольной таежной д и к а р к и " ! . . — И

лежитъ

ЕНИСЕЙ.

14

с н ъ т ъ все л е т о по русламъ родниковъ на скалистыхъ усту­
п а х ъ береговъ Енисея.
Первый такой родничекъ я подм­Ьтилъ в ъ Атамановскомъ
у щ е л ь е на среднемъ теченш Енисея.
А Енисей все дальше и дальше уходитъ на с ъ в е р ъ . . .
Промелькнула у ж е и Подкаменная Тунгузска со своими
живописными берегами, освненными темною зеленью строй­
ныхъ пирамидальныхъ пихтъ, промелькнула Вахта, а Енисей
разливается

все шире и шире. Н а с ъ в е р ъ его то и д­вло

раскрывается безпред'вльная даль горизонта,

та даль,

где

вода сливается с ъ небомъ и где наступаетъ граница всякому
п р е д с т а в л е н ш ч е л о в е к а о величине разстояшя.
Кажется, у ж ъ и т а к ъ могучъ Енисей:

раскинувшаяся

широко въ о б е стороны его масса водъ давно перешла все
границы представлешя европейца о ш и р и н е реки, а между
т е м ъ и съ востока, и съ запада к ъ нему б е г у т ъ все новыя
и новыя силы. Ш и р о к о ю темною лентою вливается съ пра­
вой стороны
утесистыми
чистыя

в ъ Енисей Нижняя

Тунгузска,

окаймленная

берегами, среди к о т о р ы х ъ плавно катятся ея

холодныя

волны.

Обрывистые скалистые

берега,

сжимающде Нижнюю Тунгузску, доходятъ до самаго Енисея;
голыми светло­серыми стенами высоко поднимаются

они

к ъ небесамъ и, отражаясь въ р е к е , придаютъ ея прозрач­
нымъ

струямъ

какой­то

мрачный

свинцовый

отблескъ.

Темная зелень пихтъ, л е п я щ и х с я отдельными группами по
уступамъ

утесовъ,

резко

ф о н е скалъ и с о о б щ а е т ъ

выступаетъ на

светло­серомъ

своеобразную жизнь холодному

камню. Дремучая неизведанная тайга, сурово насупившаяся
и молчаливая, всецело заполнила берега Тунгузски и, темною
зубчатою каймою в е н ч а я ихъ скалистые кряжи, уходитъ в ъ
туманную даль востока, в ъ ту даль, где на г о р и з о н т е надъ
сплошнымъ

безпредельнымъ

моремъ

зелени

выступаютъ

ЕНИСЕЙ.

неясными

г

белыми контурами снтвжныя вершины

5

далекаго

Б­ьлогорья.
А передъ

этой суровой

картиной природы

с е в е р а , предъ нагроможденными
ДЕЛЬНОЙ

скалами,

холоднаго

предъ

безпре­

тайгой съ выступающими на г о р и з о н т е снъжными

вершинами,—мощно колышется многоводный Енисей и при­
даетъ своею широкою водною пеленою какой­то стихшный
о т т в н о к ъ всей раскрывающейся предъ вами к а р т и н е .
Д а , это с ъ в е р ъ : всего на п о л ъ ­ г р а д у с а ниже п о т е ч е ш ю
Енисея о т ъ впадешя в ъ него Нижней Тунгузски уже про­
ходить с е в е р н ы й полярный к р у г ъ , т. е. та граница, за ко­
торой начинаются страны полуночи. Е щ е задолго до того
момента,

к а к ъ Енисей вступитъ

в ъ область,

лежащую

за

полярнымъ кругомъ, у ж е становится замътнымъ приближеше
страны полуночнаго

солнца:

надъ Енисеемъ

наступаютъ

„бълыя ночи".
В ъ н а ч а л е мая, чуть ли не о т ъ

самаго м е с т а впадешя

Ангары, надъ Енисеемъ всю ночь не погасаетъ заря: не
усггвлъ еще померкнуть з а к а т ъ , к а к ъ у ж е а л ъ е т ъ востокъ,
и ч ъ м ъ ниже вы спускаетесь по Енисею, т в м ъ ярче и ярче
разгораются эти зори и ближе сдвигаются одна с ъ другою
на небосклоне. Подплывая к ъ Нижней Т у н г у з с к ъ , вы у ж е
перестаете

отличать одну зорю о т ъ другой: з а к а т ъ и во­

стокъ слились во­едино и чуть скрывшееся за горизонтомъ
солнце сейчасъ же снова всплываетъ
Наконецъ,

Енисей

перешелъ

на небесную

высь.

за шестьдесятъ шестой

съ

половиною г р а д у с ъ северной широты; солнце у ж е не скры­
вается за горизонтомъ,

а только чуть

касается

его в ъ

полночь своимъ нижнимъ краемъ и з а т Ь м ъ снова продол­
ж а е т ъ свой путь по небесному своду. Ч е м ъ дальше уходитъ
Енисей к ъ с е в е р у

за полярный к р у г ъ , т е м ъ выше подни­

мается в ъ полночь солнце надъ г о р и з о н т о м ъ и, совершая

16

ЕНИСЕЙ.

весь свой суточный путь б е з ъ заката, ц е л о е л е т о осв­в­
ищетъ СВОИМИ яркими лучами полярныя страны.
Н о не одно только солнце, а я ю щ е е въ полуночи надъ
горизонтомъ, указываетъ на то, что Енисей к а т и т ь теперь
свои воды уже за полярнымъ кругомъ. Н а ч и н а е т ъ МЕНЯТЬСЯ
и зеленый у б о р ъ его береговъ. Р'Вдъетъ сплошная тайга.
Темная матовая зелень хвойныхъ деревьевъ, оттвнявшая
в с в берега Енисея съ редкими перерывами чуть ли не о т ъ
самыхъ верховьевъ, начинаетъ все чаще и чаще п р о р е з ы ­
ваться отдельными березовыми рощами. П о песчанымъ на­
носамъ л е в а г о берега почти сплошь раскидываются заросли
тальника. Гигантсюя лиственицы все р е ж е и р е ж е высту­
паютъ надъ зубчатымъ контуромъ прибрежныхъ л е с о в ъ .
П о д ъ 69­мъ и 70­мъ градусомъ с е в е р н о й широты хвойныя
деревья являются у ж е только отдельными группами, а
господствующую растительность составляетъ р е д к ш , мало­
рослый лиственный л е с ъ : чахлыя березы, ольхи, ивнякъ и
березовый ерникъ — кустарное р а с т е т е , напоминающее
обыкновенную березу. Е щ е дальше к ъ с е в е р у исчезаютъ и
эти невзрачныя деревца и по берегамъ Енисея ютится одинъ
кустарникъ, не превышающш человеческаго роста; ч е м ъ
дальше уходитъ Енисей к ъ северу, т е м ъ ниже пригибается
этотъ кустарникъ к ъ з е м л е и з а т е м ъ переходитъ в ъ какую­то
зеленоватую поросль, разбросанную отдельными пятнами
по с е р ы м ъ уступамъ прибрежныхъ утесовъ: Енисей катится
по тундрамъ.
С ъ представлешемъ о тундрахъ никакимъ о б р а з о м ъ не дол­
жно связывать представлешя о своеобразномъ р е л ь е ф е мест­
ности; т а к ъ часто приводимое в ъ учебникахъ географш опре­
д е л е ш е тундры, к а к ъ низменной болотистой равнины—совер­
шенно не правильно: тундру создаетъ климатъ и обусловлен­
ная имъ растительность, а никакъ не устройство поверхности.

ЕНИСЕЙ.

Н е р а в н о м е р н о с т ь солнечнаго освещешя, выражающаяся ,
в ъ томъ, что в ъ т е ч е т е л­вта несколько м е с я ц е в ъ

солнце

совершенно не скрывается з а горизонтомъ, а зимою—вовсе
не появляется
страну

на полярномъ небосклоне,

в ъ непроглядный

сумракъ

погружая всю

глубокой

чуждая для насъ, жителей с т р а н ъ у м е р е н н ы х ъ ,

ночи, — эта,
своеобраз­

Е н и с е й в ъ тундръ\

ность распределешя ночи и дня и создаетъ климатъ полярныхъ
странъ. Суровые морозы долгой полярной зимы в ъ 40 —
0

^5° R . глубоко промораживаютъ землю; короткое полярное
л е т о не в ъ силахъ изгладить этихъ с л е д о в ъ долгой зимы;
живительные лучи солнца р а с т а и в а ю т ъ землю только на
несколько

вершковъ с ъ поверхности, а д а л е е в ъ глубину

В. П е р е д о л ь с к 1 н . П о Енисею.

2

18

E Н И Р Е Й.

лежитъ

„в'вчная мерзлота",

т. е. никогда не оттаивающая

почва. Корни растеши, вернувшихся к ъ жизни подъ вл1я­
шемъ весенняго с в ъ т а и теплоты, при первыхъ ж е своихъ
попыткахъ углубиться в ъ почву наталкиваются на к р е п к у ю
какъ камень ледяную „мерзлоту" и должны или погибнуть
или стлаться по поверхности.
совершенно

исчезаютъ

д р у п я же выживаютъ,

въ

Одни растешя погибаютъ и
разсматриваемыхъ

широтахъ;

но новыя услов1я ихъ питашя,

въ

силу поверхностнаго распределешя корней, настолько видо­
и з м е н я ю т ъ внъшн1й обликъ

растенш, что вы не сразу и

признаете своихъ х о р о ш и х ъ знакомцевъ.

Высокая величе­

ственная лиственица, горделиво возвышавшаяся надъ сплош­
ною зеленою СЕНЬЮ предполярной тайги,—на г р а н и ц е тундры
является узловатымъ ползучимъ растешемъ и ея многол­втнш
стволъ часто не превосходитъ толщины руки взрослаго чело­
в е к а . Рядомъ съ лиственицей также стелется по з е м л е и
другое

хорошо известное

намъ р а с т е т е — обыкновенная

береза, и только морошка да еще некоторые полукустарники
привольно развиваются и здесь,

видимо, не тяготясь близ­

кимъ соседствомъ студеной, в е ч н о промерзлой почвы. П о д ъ
70­мъ и 71­мъ градусомъ

мерзлота

выходитъ

уже

на по­

верхность земли и здесь можетъ произростать только одинъ
лишайникъ да мохъ—типичные представители растительности
в ъ области мерзлой тундры.
В е ч н а я мерзлота уходитъ далеко за полярный к р у г ъ и
к ъ югу, но з д е с ь она опускается на значительную глубину
о т ъ дневной

поверхности и потому

не оказываетъ такого

з а м е т н а г о вл!яшя на растительность, к а к ъ в ъ с т р а н а х ъ по­
лярныхъ.
Присутств1е в е ч н о й мерзлоты и м е е т ъ еще одно важное
вл1яше на в н е ш н ш видъ тундры л е т о м ъ . Растаявнпе подъ
теплыми лучами солнца с н е г а о б р а з у ю т ъ массы водъ, к о т о ­

ЕНИСЕЙ.

19

рыя тысячами ручейковъ сбътаютъ въ крупный рЕки. Но
далеко не вся вода скатывается съ поверхности тундры:
много ея еще остается по отдЕльнымъ ложбинамъ и впади­
намъ почвы, не имЕющимъ стока. Оставшаяся отъ таяшя
снЕговъ вода не можетъ впитаться въ промерзлую почву
и потому остается на поверхности, образуя множество
мелководныхъ озеръ, пестрящихъ не покрытую раститель­
ностью тундру. Эта картина тундры ЛЕТОМЪ напоминаетъ
поверхностному, случайному наблюдателю впечатлЕше при­
вычной его глазу картины болотистой МЕСТНОСТИ, а разъ
сложилось представлеше болота — тутъ невольно является
представлеше и о низменной равнинЕ, и въ нашихъ учеб­
никахъ географш, — „свято хранящихъ предашя старины
глубокой" — тундра и до сего дня характеризуется, какъ
пустынная, болотистая, низменная равнина.
Но стоитъ взглянуть на берега Енисея въ области
тундръ, чтобы представлеше о равнинъ разсЕялось пра­
хомъ.
Каменистыя твердыни по прежнему ТЕСНЯТСЯ ПО его
берегамъ; ихъ суровая мощная красота уже не смягчается
покровомъ растительности, а выступаетъ во всей своей
подавляющей велич1емъ наготЕ, и невольно умъ человЕка
цЕпенЕетъ передъ этой титанической творческой силой
природы, которая проявляетъ величайшую гармошю тамъ,
ГДЕ блЕдныя попытки творчества человЕка не дерзаютъ
даже и помыслить объ открыли законовъ этой красоты, этой
гармонш...
Рядомъ съ этой красотой все человЕческое тускнЕетъ,
все меркнетъ. Не боится этого сопоставлешя только одинъ
Енисей, да и что общаго у него съ человЕчествомъ?—Ширь
его уже превзошла давно границы зрЕшя человЕка; уровень
водъ его колеблетъ приливъ и отливъ, т. е. такая сила,
2*

20

ЕНИСЕЙ.

источникъ которой
планеты.

Волны

Ледовитаго

лежитъ

Енисея

даже

уже

вне

пред­вловъ

смешиваются

съ

нашей
волнами

Океана и человъжъ не у м ^ е т ъ сказать,

где

кончается Енисей и где начинается Океанъ, т о т ъ О к е а н ъ ,
который

в ъ своихъ ледяныхъ волнахъ

хранитъ тайну се~

вернаго полюса, т а к ъ много в е к о в ъ тщетно разгадываемую
пытливымъ умомъ ч е л о в е ч е с т в а . . .

ЦЦ епроходимая
щ)

берегу

тайга шумитъ на высокомъ, обрывистомъ

Иртыша. В ъ ночномъ м р а к ь не видно сибир­

скихъ исполиновъ — в ъ к о в ы х ъ кедровъ

и лиственницъ,—

и только шумъ ударяющихся одна о другую вътвей выдаетъ
ихъ присутств1е.
Ш у м и т ъ и гудитъ тайга, пересиливая своимъ мощнымъ
рокотомъ раскатистые удары волнъ в ъ прибрежные кряжи, —
и эта дикая, своеобразная

мелод1я, понятная и

близкая

только сердцу таежника, далеко разносится по взбудора­
женной в ъ т р о м ъ шири водъ И р т ы ш а . . .

Н о чу! — какой­то

жалобный, ноющ1Й, за сердце хватающш
долгой нотой

прорЪзалъ

стонъ

высокой,

и ш у м ъ тайги, и р о к о т ъ волны,

прозвучавъ безысходной жалобой откуда­то сверху, съ при­
брежнаго кряжа.

За

первымъ

стономъ пронесся

второй,

22

И Л Е К Ъ.

еще б о л е е высошй

и продолжительный,

а за нимъ еще и

еще,—и ноющее, жалобное завываше, то усиливаясь, то зами­
рая, сливается со своеобразными аккордами грохота в о л н ъ и
могучаго шума тайги... Волкъ­ли это затянулъ свою птвсню? —
. да что­то непохоже, — не время теперь сврому бродяге пода­
вать свой голосъ: — на то есть у него зима, тогда вой с ъ
голодухи на сколько горла хватить. Д а и самый вой­то у ж ъ
больно

тоскливъ: видно,

что

не

одна

физическая

боль

пустого желудка вызываетъ эти рыдаюшде звуки; в ъ нихъ
слышится скорбь, скорбь надрывающая сердце, и о т ъ боля­
шаго

сердца

льются эти

стоны, — не

выть т а к ъ сврому

бирюку, не его сердцу терзаться с к о р б ь ю ! . .
Н а самомъ краю берегового обрыва, св­всившагося надъ
свинцовою,
Иртыша,

взбудораженною

волнами

поверхностью

сидитъ, прижавшись к ъ стволу

собака и ея­то стоны

водъ

в е к о в о г о кедра,

смешиваются съ завывашемъ расхо­

дившейся непогоды. Острая, тонкая мордочка и стояч1я у ш и
выдаютъ сибирскую уроженку.
К а к и м ъ горемъ надрывается

О чемъ ж е тоскуетъ она?

собачье сердце? В е д ь она в ъ

своей родимой т а й г е , где все ей знакомо и близко. Н е буря
ж е страшитъ ее, не осеннш дождь, который, к а к ъ губку,
смочилъ ея кудлатую, сбитую

комками, пушистую шубу:

сибирская собака не боится ненастья; свернется она клуб­
комъ в ъ самую злую

непогоду

в ъ какомъ­нибудь

укром­

номъ уголку и спитъ с е б е сномъ праведника. А у ж ъ здесь­ли
не раздолье в ъ такихъ укромныхъ уголкахъ: заползай подъ
любой корень в е к о в о г о кедра и никакая непогодь тебя не
тронетъ!..
Но

не думаетъ песъ укрываться

о т ъ непогоды;

друпя

мысли, не о промокшей ш у б е , бродятъ в ъ умной собачьей
голове.

Сидитъ, дрогнетъ песъ и думаетъ свою

тяжелую

думу.— „Да, тайга — его родина; только не эта тайга, кото­

23

И Л Е К Ъ.

рая шумитъ теперь надъ его б е з п р т т н о ю головою, а дру­
гая, далекая­далекая, широко раскинувшаяся по низовьямъ
Енисея и переходящая въ безпред­вльныя т у н д р ы . . .
Х о р о ш о жилось тамъ Ильку. Л ф т о м ъ кочевалъ онъ со
своимъ хозяиномъ­остякомъ по тундр­fe, таская за нимъ на
саняхъ,

в ъ одной з а п р я ж к е

съ другими псами,

легковъс­

I

ный домашнш

с к а р б ъ кочевника.

Хотя

и тяжела бывала

подчасъ работа и хоть много повытеръ шерсти и з ъ собачьей
хребтины жесткш

„алакъ" ),
х

но зато

к а к ъ доберутся

до

мъста рыбной ловли „на низовьяхъ" ), да поставятъ „чумы" ),
2

такъ

3

т у т ъ Ильку — прямо блаженство: работы — никакой,

­ЕДЫ — к а к ъ

н а ч н у т ъ потрошить

рыбу — вволю; ­ЕШЬ, на­

сколько боковъ хватитъ, а надо­вла рыба — п о б ъ ж и т ъ И л е к ъ
в ъ тундру

и у ж ъ т у т ъ промышляй, сколько самъ хочешь,

на свой собственный к о ш т ъ . Гусей, у т о к ъ , г а г а р ъ и линя­
лыхъ, и молодыхъ в ъ т у н д р е въ ту пору видимо­не­видимо.
Д о того напромыслитъ ихъ себъ­ Илекъ, — что, подъ конецъ,
просто и смотр­вть на нихъ не можетъ, не то чтобы есть:
это в­Ьдь только люди выдумываютъ, что собака жадн­ве ихъ.
Х о р о ш о жилось Ильку и зимою, когда ходили они вдво­
е м ъ съ хозяиномъ въ тайгу промышлять звъря. Х о т я

ъ\ды

зимой куда меньше, ч­вмъ лтвтомъ, а в ъ сибирсше морозы
•ЕСТЬ­ТО

въ\дь вдвое

противъ обыкновеннаго хочется,

но

И л е к ъ забывалъ про все, когда его чуткш носъ подм'вчалъ
присутств1е по близости какого­нибудь зв­вря. Стоило полю­
боваться тогда на него, съ какимъ д'вловитымъ видомъ онъ
!) Алакъ — ременный хомутъ, который од­Ьваютъ при запряжке
собакъ, накладывая его на спину немного выше крестца, а затъмъ
завязываютъ подъ пахомъ; постромка пропускается между заднихъ
ногъ собаки.
) „На низовьяхъ" — т. е. на нижнемъ теченш Енисея.
) „Чумъ" — берестяный шалашъ — переносное жилище инород­
цевъ.
2

3

2

И ЛЕКЪ.

4

поводилъ своей острой мордочкой, выискивая у б е ж и щ е какой­
нибудь притаившейся

бтзлки и, з а т в м ъ ,

открытъ, какимъ звонкимъ,

когда з в ^ р ь былъ

поб­вднымъ лаемъ оглашалась

т а й г а . . . Х о з я и н ъ Илька хорошо зналъ его лай, издалека оире­
д­влялъ по нему, какого зв­вря промыслилъ песъ, и на легкихъ
л ы ж а х ъ мчался на подмогу, з а р а н е е налаживая подходящую
стртвлу, потому что „Илекъ понапрасну брехать не будетъ".
Много промыслилъ И л е к ъ на своемъ въжу разнаго зв­вря.
Много

на зв­вриные

м­вха нам­внялъ хозяинъ у русскихъ

х о р о ш и х ъ вещей, а еще того бол­fee— водки: за водку о н ъ
г о т о в ъ былъ отдать все: и жену, и двтей, и Илька, и даже,
пожалуй,

себя самого; да на его счастье т о в а р ъ э т о т ъ не

очень­то н у ж е н ъ „русскимъ т о р г у ю щ и м ъ " .
Водка эта и Илька

загубила.

Всв

м­fexa, что с ъ боль­

шимъ трудомъ добыли они в ъ т а й г в в ъ эту зиму, — х о з я и н ъ
понесъ к ъ русскимъ. Увязался за хозяиномъ и И л е к ъ . К а к ъ
же и не идти: вм­fecrfe,

ВТБДЬ,

добывали, ну, значитъ, и прода­

вать будемъ вм­вств! Х о з я и н ъ идетъ такой веселый, все с ъ Иль­
комъ разговариваетъ; разсказываетъ ему, к а к ъ р у с с т е купцы
почитать его будутъ за то, что о н ъ столько зв­вря добылъ;
дадутъ­де

ему для бабы красный п л а т о к ъ , самому дадутъ

трубку с ъ м­Ьднымъ наборомъ, табаку дадутъ, чаю дадутъ,
сухарей дадутъ много­много, а водку о н ъ покупать не будетъ:
водка—черная бол­взнь остяку, о т ъ ней весь остяцкш народъ
погибаетъ; т а к ъ и шаманъ г о в о р и т ь , а шаманъ не вретъ.
„ Т ы чего И л е к ъ смотришь?! — Н е вт.ришь, песъ, думаешь,
к а к ъ прежнш р а з ъ , опять водку покупать буду? Н в т ъ ! теперь
я умный сталъ, к а к ъ нынче зимой

чуть с ъ голоду всв не

подохли: рыбы—н­втъ, сухарь—н­втъ, олень на с о к у й ) — т о ж е
х

н ъ т ь , — все русскш за водку взялъ! — Н­втъ, И л е к ъ ,
„Сокуй" — м­вховое верхнее зимнее платье.

ты и

25

ИЛЕКЪ.

думать не смей, что я водку покупать буду, а то п о б ь ю " ! . . —
И махнулъ хозяинъ на Илька палкой, разсердился даже, а
И л е к ъ только хвостомъ завилялъ: — „Ладно, молъ, хозяинъ,
чай вместе голодать­то пришлось! Понимаю, во сколько
стала намъ эта самая водка!"
Ш л и , долго шли, наконецъ добрались и до Тунгузки, а
тутъ, по р е к е , до русскаго поселка близехонько. Пр1ютился
онъ на самомъ мысу между Тунгузкою и Енисеемъ. Н о
ч е м ъ ближе подходили к ъ поселку наши путники, т е м ъ
сердитее и молчаливее становился хозяинъ Илька, п о д ъ
конецъ пути даже и говорить пересталъ, идетъ насупив­
шись, молчитъ, да только иной р а з ъ с ъ досадой отплюнется.
И л е к ъ — полно и по сторонамъ бегать, — глядя на хозяина
тоже затосковалъ: плетется за нимъ по пятамъ и даже
хвостъ опустилъ п л е т ь ю . . . А, кажется, и тосковать бы не­
ч е г о , — добрались до конца своего далекаго пути, — да в о т ъ
беда: не любитъ свободный таежникъ русскихъ поселковъ,
одна нужда только и загонитъ его туда, претитъ ему и за­
искиваше „торгующаго", и сознаше своей полной беззащит­
ности передъ ловкими подвохами русскаго маклака; з н а е т ъ
бедный дикарь, что оплетутъ его кругомъ и, к а к ъ о н ъ ни к р е ­
пись, все же не добыть ему не только барышей, но и с ъ преж­
нимъ долгомъ, чего добраго, н е ч е м ъ будетъ р а с п л а т и т ь с я . . .
А в ъ поселке у ж е давно заметили желанныхъ гостей;
два бородатыхъ мужика стоятъ у крайней избы и, пред­
вкушая наживу, з а р а н е е ухмыляются въ бороды. Н е у с п е л и
еще И л е к ъ с ъ хозяиномъ дойти до нихъ, а они у ж е , — без­
стыжые глаза, — галдятъ: „Ко мне, ко мне, Василш Ивано­
в и ч ъ ) , у меня водка у х ъ какая хорошая, сразу заберетъ!" —
(Еще бы не забрать, коли на м а х о р к е настоена).
х

Ц PyccKie поселенцы на низовьяхъ Енисея
зываютъ „Василш Ивановичъ".

ВСБХЪ

инородцевъ на­

26

ИЛЕК

Ъ.

П о д о ш е л ъ н а ш ъ „Василш И в а н о в и ч ъ " к ъ „торгующимъ";
подалъ

имъ,

к а к ъ бывалый ч е л о в ъ к ъ , руку,

свое: „здравствуй, здравствуй!" и, з а т в м ъ ,
вилъ: — „Нынче

водка—не

сказалъ имъ

степенно доба­

надо: сухарь надо, чай надо,

т а б а к ъ надо, б а б е платокъ надо, — вотъ что надо, а водка —
ненадо, — я умный с т а л ъ " .
А „торгуюшде" т а к ъ и покатились со см­вху. — „Ай
Василш Ивановичъ, вотъ т а к ъ умный сталъ: б е з ъ

да

водки

торговать хочетъ! Смотри, братъ, богатъ скоро б у д е ш ь ! . .
Б р о с ь , пойдемъ, поднесу стаканчикъ, такъ,

небось другое

з а г о в о р и ш ь " . . . — д а еще лапой по плечу хозяина колотитъ,
кудлатое рыло!
Илекъ

с ъ досады

даже зубами

защелкалъ, да потомъ

­ струхнулъ, к а к ъ бы хозяину коммершю не попортить и для
отвода г л а з ъ , вильнувъ хвостомъ, мазнулъ мордой по т р а в е :
„ Т а к ъ , молъ, что­то в ъ з у б а х ъ з а в я з л о " . . .
А х о з я и н ъ к р е п и т с я : „Водка — не надо;

водка—­худой;

давай сухарь, чай, а то к ъ другому пойду". — Перегляну­
лись бородачи и говорятъ: — „Брось, Василш Ивановичъ, не
сердись! — Мы сами теперь видимъ,
намъ

же, ведь,

самимъ

что ты умный сталъ;

б е з ъ водки торговать

складнее:

водка, самъ знаешь, дорого стоитъ, да и опасаться с ъ ней
много надо, того и гдяди, п р и с т а в ь в ъ Т у р у х а н с к е у з н а е т ъ ,
что водку т е б е даемъ, — т а к ъ и намъ попадетъ".
— „А какъ

же у

меня

самъ п р и с т а в ь песца

за водку

бралъ?" — „Ну, это — статья особая: на то о н ъ и п р и с т а в ь " . . .
А сами хохочутъ. — „Мы, говорятъ, т е б е и водку­то пред­
лагали,

ведь, — даромъ

на угощеше,

а не за т о в а р ъ " . —

Д а р о м ъ ? ! . . " — „А ты думалъ к а к ъ ? — Конечно,

даромъ! —

Вотъ, молъ, Васшпй Ивановичъ пришелъ и з ъ тайги, з в е р я
принесъ, умный сталъ. .. Ну, мы и х о т е л и его попотчевать,
а онъ, выходить,

совемъ

и не умный: даровой

водки не

ИЛЕКЪ.

х о ч е т ъ пить! А

водка­то

27

какая, — у х ъ ! — к а к ъ о г о н ь

такъ

и жжетъ!.."
Н е выдержалъ бедняга: даровая водка доканала е г о . . . —
„А т е п е р ь . . . дашь?" — р о б к о г о в о р и т ъ х о з я и н ъ Илька и в ъ
глаза

т о р г о в ц а м ъ заглядываетъ,

трясутся,

и

ногами

а у самого руки

перебираетъ,

на

месте

такъ и

стоять

не

„Василш Ивановичъ".

м о ж е т ъ . — „Для чего не дать, — отв­вчаютъ руссше, — посу­
лились, т а к ъ

дадимъ, только, ПО­СОВ­БСТИ,

т е б е теперь и

давать бы не следовало, потому ты н а с ъ обид­Ьлъ: о т ъ на­
шего угощешя о т к а з ы в а л с я . . . " — „ Н ъ т ъ дай, пожалуйста, дай,
я теб*Б з в ^ р ь дешевле давать буду, я черный лисица добы­
в а л ъ ! . . " — „Черную лисицу добылъ?" — т о р о п л и в о перебилъ
остяка одинъ и з ъ „торгующихъ", и глаза у о б о и х ъ забле­
с т е л и , что у волковъ зимнею ночью, — „совсемъ черную" —

28

ИЛЕКЪ.

„Ну, пойдемъ в ъ избу: т а м ъ ладнее разговаривать будетъ," —
добавилъ другой,

опасливо

поглядывая

на край

деревни,

откуда подходило еще несколько человтЬкъ жителей поселка.
Х о з я и н ъ Илька послушно взвалилъ в о р о х ъ ш к у р ъ на спину
и мелкими шажками з а т р у с и л ъ за своими

знакомцами,

б е г а я впередъ и твердя р о б к и м ъ голосомъ: „ Т а к ъ

за­

даромъ

водка дашь, не обманешь?!.." Они у ж е входили в ъ ворота,
когда с ъ ними поравнялись шеднне на в с т р е ч у поселенцы,
и з ъ к о т о р ы х ъ одинъ громко крикнулъ: „Эй, Василш И в а н о ­
вичъ, иди лучше ко мне,
шатъ

тебя

а то, въдь, эти вороны облапо­

до­чиста!" — Василш

Ивановичъ

остановился

было в ъ в о р о т а х ъ , но первый его знакомецъ б е з ъ л и ш н и х ъ
р а з г о в о р о в ъ повернулъ его за плечи и втолкнулъ во дворъ,
проворно захлопнувъ в о р о т а , — т а к ъ что чуть Ильку р ы л а
не прищемилъ, — и у ж ъ изъ­за в о р о т ъ крикнулъ на улицу:
„Коли сами проспали, т а к ъ ничего у д р у г и х ъ о т б и в а т ь " , —
а з а т в м ъ хлопнулъ дверью: — должно быть, в ъ избу вошелъ.
Такъ

и остался И л е к ъ

на у л и ц е , не усшввъ п р о ш м ы ­

гнуть во д в о р ъ . Вздумалъ о н ъ с ъ горя повыть немного: —
„ К а к ъ же, молъ, это второго продавца в ъ и з б у не пустили?" —
да и то пришлось замолчать: проходившая мимо баба, услы­
х а в ъ его жалобы, сердито крикнула — „вой на свою голову
окаянный!" — и запустила в ъ него камнемъ. Едва увернулся
Илекъ,

а все­же

по задней

лап'В задъло;

л а п а х ъ и заковылялъ б е д н я г а . . .
телся

такъ

Повертвлся

на т р е х ъ

онъ,

подъ окнами, тяжело вздохнулъ и улегся,

повер­

свернув­

шись калачикомъ, дожидаться х о з я и н а . . . А въ и з б е до по­
луночи

ш е л ъ с м е х ъ и г о в о р ъ , — и чуяло

собачье

сердце

Илька, что не видать хозяину ни сухарей, ни чаю, ни крас­
наго платка для бабы.
К ъ полуночи в ъ и з б е мало­по­малу затихло,

а затЬмъ

внутри двора послышалась какая­то возня и скрипнули во­

ИЛЕКЪ.

2

9

рота. И л е к ъ насторожилъ уши и подскочилъ к ъ воротамъ
к а к ъ ­ р а з ъ в ъ то время, когда и з ъ н и х ъ на з'лицу вывали­
л а с ь какая­то темная грузная масса и съ бормоташемъ за­
в о з и л а с ь в ъ грязи на д о р о г ъ п о с е л к а . Ворота снова з а х л о п ­
нулись, а И л е к ъ съ сокрушеннымъ сердцемъ у з н а л ъ въ
шевелящемся у в о р о т ъ существ­в своего бъднаго хозяина.
Н о в ъ какомъ вид­fe о н ъ былъ теперь! Вмъсто нарядной
„поорки", которую т а к ъ старательно разд­Ьлывала разными
узорами цълую зиму хозяйка, — на немъ болтались теперь
грязныя лохмотья рваной русской рубахи. Ноги, еще утромъ
обутыя в ъ новые кожанные „пимы", были теперь обнажены
и р т Б з к о б­вл­Бли на темной г р я з и д о р о г и , а и з ъ всего преж­
няго наряда остались только куски „ровдуги", которыми
были обернуты бедра: даже к р у ж о к ъ и з ъ б­вличьихъ хво­
стовъ, надътый на голов­fe, и т о т ъ сняли алчные в о р о н ы .
Заб­вжадъ И л е к ъ с ъ головы, — „чего, молъ, х о з я и н ъ не
поднимается?" — т к н у л ъ его своимъ мокрымъ носомъ в ъ
лицо, да т у т ъ же и чихнулъ на всю улицу: такой духъ
идетъ о т ъ хозяина, что и т е р п ъ т ь нельзя. А все же и оста­
вить т а к ъ — тоже нельзя: хозяинъ­то спитъ, а изъ губы у
него кровь т а к ъ и льется — во снъ должно быть закусилъ —
хочешь не хочешь, а надо зализывать. Сунулся И л е к ъ во
второй р а з ъ , усп­влъ­таки разъ­другой губу хозяину лиз­
нуть, да к а к ъ опять этимъ духомъ пахнуло, — т а к ъ И л е к ъ ,
к а к ъ ни крепился,—­откатился кубаремъ и у ж ъ чихалъ,
чихалъ, даже съ визгомъ подъ конецъ чиханье выходить
начало.
Отчихался И л е к ъ , с ъ л ъ около хозяина и думаетъ:—„Ладно,
хозяинъ, зализывай губу самъ, коли хочешь, а мнчв не подъ
силу, и т а к ъ о т ъ чиханья чуть все нутро не вывернуло.
В­врно, этой самой водкой о т ъ хозяина­то и п а х н е т ъ . . . но
к а к ъ онъ с е б ъ это губу укусилъ, да и г л а з ъ одинъ тоже

ЗО

ИЛЕКЪ.

что­то

больно запухъ, — ровно будто бы мошка наЕла, да

откуда

только теперь

мошкарЕ взяться?! — Ну, да ладно,

проснется, все­равно самъ разскажетъ. Только чего о н ъ в ъ
грязи

улегся, дай­ка

хозяина

я его побужу!" — И

носомъ подъ бокъ, а т о т ъ — хоть

нулся.— Попробовалъ
лапой

ткнулъ

Илекъ

бы пошевель­

второй, т р е т ш

поскребъ, да т а к ъ ничего

Илекъ

разъ,

и не добился:

даже

лежитъ

хозяинъ, к а к ъ колода, и даже бормотать пересталъ.
Не

ХОТЕЛОСЬ

Ильку ложиться в ъ грязь, да,

ВЕДЬ,

— не

бросать жп хозяина! — т а к ъ т у т ъ по среди дороги и улегся
около него, свернувшись калачикомъ. А т у т ъ еще на г р Е х ъ
и непогодь пошла: дождь т а к ъ и поливаеть. П р о м о к ъ весь
Илекъ,

чувствуетъ,

нему И л е к ъ

что и х о з я и н ъ дрожитъ, прижался к ъ

покрЕпче и забылся

чуткою собачьею дремо­

тою. Д о л г о т а к ъ рядкомъ в ъ грязи по срединЕ дороги не­
гостепршмнаго

русскаго

дождемъ горемычные

поселка лежали подъ холоднымъ

таежные гости.

Одинъ — одурманен­

ный какимъ­то страшнымъ зельемъ подъ именемъ водки и
з а т в м ъ ограбленный, раздЕтый и избитый, — другой — холод­
ный, голодный и также побитый,
болящш душой

за горе

промокшш

своего хозяина.

до костей и

Лежитъ

Илекъ;

давно у ж е у него и дремота прошла, к а к ъ о т ъ холода з у б ъ
на з у б ъ пересталъ попадать. Л е ж и т ъ И л е к ъ и чувствуетъ,
что его мокрая
покрываться

шуба о т ъ свЕжаго утренника у ж е льдомъ

начинаетъ. — „Ну", — думаетъ

песъ, — „ДЕЛО

плохо: замерзнетъ т а к ъ у меня хозяинъ!"
Быстро вскочилъ И л е к ъ на затешшя лапы, встряхнулся,
чтобы

ПОСЛЕДНЮЮ

дремоту прогнать, и при этомъ встряхЕ

зазвенЕлъ обледенЕлыми сосульками своей кудлатой шубы.
З а т в м ъ , п р и п а в ъ на передшя лапы у самой головы хозяина
и ласково виляя обледенЕлымъ хвостомъ, онъ громко тяв­
к н у л ъ ему въ самое ухо. Н е слышитъ хозяинъ. И л е к ъ за­

ИЛЕКЪ.

б­вжалъ с ъ другой стороны, продтвлалъ опять ту же штуку,
но опять безуспешно. О Б Л Ъ песъ около хозяина и с ъ до­
сады

визгливо

зъънулъ, размахнувъ

во всю ширь

зубастую пасть, поскребъ затЬм ъ глубокомысленно

свою
лапою

за у х о м ъ и вдругъ, какъ бы озаренный блестящею мыслью,
быстро вскочилъ и с ъ р а з б е г у толкнулъ о б е и м и передними ла­
пами хозяина в ъ спину, огласивъ всю улицу громкимъ л а е м ъ .
Шевельнулся хозяинъ о т ъ толчка, промычалъ что­то и
опять уткнулся

лицомъ

въ землю, но И л е к ъ

онъ уже съ остервенешемъ

вцепился

не дремалъ:

в ъ жалше остатки

одежды хозяина и подъ его острыми зубами клочьями л е т е л и
лоскутки обмерзшихъ лохмотьевъ,
по з е м л е

изъ

стороны

въ

а самъ х о з я и н ъ е р з а л ъ

сторону.

Такая

неожиданная

встрепка произвела свое действ1е и пересилила

опьянеше.

Х о з я и н ъ медленно приподнялся и с е л ъ , протирая глаза, а
Илекъ, добившись своего, мгновенно успокоился и, степенно
подойдя к ъ нему, сталъ потираться мерзлой мордой о плечо,
к а к ъ бы желая сказать: — „Не р о б е й , хозяинъ, я, ведь, с ъ
тобою!"
Долго

сиделъ

остякъ,

протирая глаза

и не

чувствуя

холода. — Уже с в е т а л о . Д о ж д ь пересталъ, тучи поразнесло,
и утреншй

в е т е р о к ъ гналъ с ъ р е к и

обрывки тумана,

стилая мигавцпя еще кое­где на б л е д н е ю щ е й
ПООГБДШЯ

за­

синеве неба

звезды. Черными зубчатыми силуэтами проклады­

вались на н е б е вершины деревъ в е к о в о й тайги, надвинув­
шейся сплошной с т е н о ю на обрывистый б е р е г ъ Т у н г у з к и ,
самый же б е р е г ъ исчезалъ в ъ волнахъ тумана,

густой пе­

леною окутывавшаго всю р е к у . Т о т ъ берегъ, на краю кото­
раго вытянулся поселокъ и где теперь с и д е л ъ И л е к ъ

со

своимъ хозяиномъ, б е л е л ъ , подернутый пушистымъ инеемъ...
Д о л г о с и д е л ъ хозяинъ, протирая глаза, долго не

могъ

ничего сообразить, наконецъ, все­таки пришелъ въ

себя,

З

ИЛЕКЪ.

2

с ъ удивлешемъ взгянулъ на остатки обмерзлыхъ лохмотьевъ,
на свои голыя ноги, быстро обернулся назадъ,

взглянулъ

на р я д ъ и з б ъ и . . . и вспомнилъ все. Быстро вскочилъ

на

ноги полузамерзшш, до­нага ободранный остякъ, обернулся
пылающимъ гнъвомъ лицомъ к ъ ряду избъ и, с ж а в ъ кулаки,
со страшною ненавистью погрозилъ ими спавшему поселку.
З а т ъ м ъ . . . з а т в м ъ онъ у п а л ъ , к а к ъ подкошенный на землю
и, обхвативъ

дрожавшими руками

косматую шею Илька,

прижался к ъ нему и зарыдалъ, зарыдалъ такъ, к а к ъ можетъ
рыдать только челов­вкъ, потерявшш все для него

дорогое

и в ъ будущемъ, и в ъ настоящемъ.
П о н я л ъ горе бъднаго остяка р а з в ъ только одинъ върный
Илекъ, который, не ж а л ъ я языка, у т и р а л ъ его слезы, да
еще пожалуй одинъ человъкъ, стоявшш

в ъ это время в ъ

т у м а н ъ на берегу Т у н г у з к и . Д о л г о рыдалъ остякъ, обнявъ
своего Илька, т а к ъ долго, что небо уже совсъмъ
тлъло,

а

на

юго­востокъ, надъ бълою

посвъ­

пеленою

тумана,

всплыло ярко­алое облако, — это солнце, скрытое

еще за

горизонтомъ, осв­втило своими первыми

лучами

снъжныя

вершины Б ъ л о г о р ь я .
Д о л г о рыдалъ остякъ, но, наконецъ, смолкъ, хотя судо­
рожное подергиваше плечъ еще выдавало его тяжелую ду­
шевную муку. Смолкъ онъ, с ж а л ъ голову руками, и л е ж а л ъ
пластомъ на землЪ. Върный И л е к ъ

верт­влся

около

него,

не зная, что ему теперь дълать.
В д р у г ъ остякъ быстро поднялся, мутными глазами ОГЛЯ­
ДЕЛСЯ к р у г о м ъ

и ръшительнымъ

т ъ м ъ воротамъ, и з ъ к о т о р ы х ъ

шагомъ направился

къ

его ночью выбросили

на

улицу. Твердою рукою взялся о н ъ за скобку в о р о т ъ и, ка­
жется, сейчасъ и х ъ

отворитъ . . .

Н о вотъ рука,

взявшая

скобку, медленно опустилась, остякъ низко свъсилъ голову
и, безнадежно махнувъ рукой, быстро повернулся и заша­

ИЛЕКЪ.

33

г а л ъ к ъ т а й г в , к ъ той т а й г в , которая скроетъ своего сына
о т ъ алчнаго взгляда русскаго поселенца и заставитъ забыть
ту душевную муку, которую испыталъ довърчивый дикарь,
пробывъ всего одну только ночь въ русскомъ поселке.
Долго И л е к ъ съ хозяиномъ не забудутъ этой ночи ! . .

Илекъ и его новый хозяинъ.

Человтвкъ, стоявшш въ туманъ на берегу р­вки, вщгвлъ
все это. О н ъ п о ш е л ъ за остякомъ и н а г н а л ъ его у опушки
л'Ьса. К а к ъ ужаленный, кинулся остякъ в ъ кусты, снова
увидавъ передъ собою ненавистнаго русскаго, а И л е к ъ ,
оскаливъ зубы, г о т о в ъ былъ, кажется, перервать врагу
горло. Большихъ трудовъ стоило русскому у г о в о р и т ь остяка
вернуться с ъ нимъ к ъ р­Бкъ и взойти в ъ его лодку. — Н а
­

В. П е р е д о л ь с ю н . По Енисею.

3

ИЛЕКЪ,

34

самомъ берегу Тунгузки подъ защитой берегового

кряжа

былъ причаленъ крошечный челнокъ, затянутый сверху па­
русиной.

П о д ъ эту покрышку ч р е з ъ маленькую

брался хозяинъ Илька ВМЕСТЕ съ

бородатымъ

дверь за­
русскимъ.

Ч т о они тамъ дЕлали, о чемъ говорили,—Илекъ не знаетъ.
ВИДЕЛЪ

только Илекъ, что русскш в ъ томъ же челнокЕ

двери р а з в е л ъ огонь и вскипятилъ чайникъ, а затЕмъ
этимъ чайникомъ п р о л Е з ъ опять в ъ дверку. П о т о м ъ

у
съ

рус­

скш все зазывалъ к ъ себЕ и Илька, да И л е к ъ не д у р а к ъ —
не пошелъ; русскш же разсердился, да какъ броситъ чЕмъ­
то въ Илька, — И л е к ъ поджалъ хвостъ и — „давай

Богъ

ноги".— О т б ъ ж а л ъ Илекъ, потянулъ носомъ: „А, ВЕДЬ, су­
харемъ пахнетъ!"— у самого же животъ т а к ъ и подводитъ:
второй день ничего не Е л ъ .

П о т я н у л ъ носомъ еще р а з ъ :

„И впрямь сухарь, да и ГДЕ­ТО недалеко! — И вотъ И л е к ъ
крадучись, ГДЕ ползкомъ, ГДЕ скачкомъ, потягивая
рогЕ носомъ, пошелъ на запахъ. — „Что за

по до­

притча,

это,

ВЕДЬ, никакъ русскш въ меня сухаремъ запустилъ!—и цапъ
находку! — А русскш, легокъ на поминЕ, опять и з ъ будки
своей выглядываетъ и опять ЧЕМЪ­ТО М Е Т И Т Ь въ Илька. Н е
выдержалъ и ЗДЕСЬ Илекъ: к а к ъ русскш рукой махнулъ, онъ
опять в ъ кусты
ЧЕМЪ

стрекача

задалъ,

только у ж е

смотрЕть,

в ъ него кинули, — пошелъ б е з ъ прежней опаски, по­

тому что носомъ чуетъ, что опять сухарь.

Д а и русскш

смЕется, а за нимъ и смЕхъ хозяина слышенъ. — „Ну, а
коли хозяинъ смЕется—значитъ опасаться нечего!"
Солнце стояло у ж е высоко, когда х о з я и н ъ и русскш ВЫ­
ЛЕЗЛИ И З Ъ будки. И л е к ъ посмотрЕлъ на хозяина, да не сразу
его и призналъ. Вырядился х о з я и н ъ в ъ красную

русскую

р у б а х у , да и на ноги что­то натянулъ, что руссше носятъ.
В ъ р у к а х ъ у него МЕШОКЪ с ъ ЧЕМЪ­ТО, а самъ

такой

ве­

селый: все русскому свое „пасибо, пасибо" твердитъ и за

ИЛЕКЪ.

35

руку его трясетъ.—„Баба чай есть, г о в о р и т ь , сухарь есть,
т а б а к ъ есть, много, всего много, на долго х в а т и т ь " . — А
русскш см­вется:
ужъ

Н­БТЪ

—

„Ну, Василш Ивановичъ, а вотъ

водки

не взыщи!" И л е к ъ к а к ъ про водку услышалъ,

т а к ъ даже сухаремъ поперхнулся: — „Тьфу, молъ, чтобъ
т е б я . . . только аппетитъ портишь!" — „Ну", г о в о р и т ь хо­
зяинъ русскому,—

„НТБТЪ

у меня ничего, все русскш взялъ,—

неч­вмъ тебя благодарить; бери Илька, онъ т е б ъ

за меня

у с л у ж и т ь , беречь тебя будетъ, зв­вря промышлять будетъ....."
А русскш ему в ъ о т в ъ т ъ — „ Ч т о ты, что ты, Василш Ива­
новичъ, в­Ьдь Илекъ — теб­в другъ, к а к ъ же друга­то отда­
вать можно"?!—„А ты разв­в мнъ не другъ? Т ы р а з в ъ для
меня пожал­влъ чего?—Остякъ глупый человтжъ, остякъ —
ничего не знаетъ, но что ты его пожал­влъ, это онъ зна­
етъ.—Если ты не возьмешь у меня Илька,—я у тебя ничего
не возьму, а к а к ъ же я безо всего

въ

свой чумъ

приду,

какъ на свою бабу погляжу?! — Н­втъ, возьми, пожалуйста,
возьми И л ь к а . . . " — А самъ Илька за шиворотъ ухватилъ и
въ бз дку на челнокъ толкаетъ. Втолкнулъ, опустилъ дверку
г

и давай опятъ русскаго за руку трясти. И л е к ъ ж е бедный
прямо ошалтвлъ: к а к ъ ж е в а л ъ

сухарь, т а к ъ и остался

съ

разинутымъ ртомъ, и видитъ все, и слышить, да ни гла­
з о м ъ своимъ, ни у ш а м ъ не в­вритъ. — „Какимъ это
новымъ зельемъ русскш

хозяина

опоилъ, что т о т ъ

еще
самъ

своими руками Илька въ кабалу отдаетъ, да еще взять упра­
шиваетъ?!
Т а к ъ и не понялъ этого И л е к ъ ни тогда, когда они вдво­
е м ъ съ русскимъ поплыли в н и з ъ по Тунгузк­в к ъ Енисею,
ни тогда, когда онъ, И л е к ъ , върой­правдой служилъ цълое
л­Ьто своему новому хозяину, рз^сскому, во время
в о в а л и его по берегамъ Енисея. Н е

понялъ этого

странст­
Илекъ

е щ е и теперь, когда сид­влъ одинъ­одинешенекъ въ темную
3*

36

ИЛЕКЪ.

осеннюю ночь на берегу И р т ы ш а и оглашалъ глухую тайгу
своими тоскливыми стонами.
Какъ ж е попалъ сюда И л е к ъ ? — П о с л е долгихъ странст­
вовали с ъ русскимъ добрались они наконецъ до Иртыша
и вмъстъ с ъ хозяиномъ плыли по этой рЕкЕ на большой
чудной лодке, которую русскш называлъ „пароходомъ".
Стояла глухая о с е н ь . . . У ж е много дней они плывутъ на
пароходе. Г р у с т и т ь , скучаетъ Илекъ, глядя на въковую
тайгу, которая мощной СТЕНОЙ надвигается на обрывистый
берегъ р ^ к и . Т о с к у е т ъ собачье сердце по вольному про­
стору, претить ему и пароходная палуба, и снуюшде кругомъ
люди. П р и одной остановке парохода у берега не выдер­
ж а л ъ песъ: — „ П р о б е г у с ь хоть я по т а й г е , пока хозяинъ
не видитъ, а потомъ опять п р и б е г у " , — думаеть песъ; и,
вотъ, махнулъ о н ъ черезъ б о р т ъ парохода, бултыхнулся
в ъ холодную мутную воду и в ъ несколько взмаховъ при­
вычныхъ л а п ъ былъ у ж е на б е р е г у . . . — А пароходъ к а к ъ
засвиститъ, к а к ъ заколотитъ по воде колесами, и поплылъ
о т ъ берега. Припустился было п е с ъ за нимъ, да куда: —не
нагнать. Т а к ъ и остался И л е к ъ одинъ­одинешенекъ на чу­
жомъ берегу. Много, много передумалъ з д е с ь песъ о своей
злосчастной с у д ь б е подъ шумъ разгулявшейся к ъ ночи не­
погоды . . . и его горьшя думы вылились в ъ Т Ё Х Ъ жалобныхъ
стонахъ, которые мы подслушали с ъ вами—читатель.

шись подъ вечеръ жаркаго удушливаго дня
падной стороны горизонта.
эти густыя сумерки, столь

съ

свверо­за­

К р у г о м ъ стало сразу темно, и
необычныя

въ

половине

тля

надъ Енисеемъ в ъ области Подкаменной Тунгузски, — за­
ставляли ожидать чего­то необычайнаго.

Широкая

водная

гладь казалась неподвижной, и границы ея исчезали в ъ не­
проглядномъ туманъ знойной, давящей мглы. Смутными, не­
ясными очерташями выступаютъ

на

темномъ

неб1з утесы

праваго каменистаго берега Енисея, обрамленные зубчатою
каймою надвинувшейся на самую ртвку тайги; но теперь не
различить ни тайги, ни утесовъ, ни даже границы воды с ъ
берегомъ: все это сливается в ъ одинъ причудливый силуетъ
во мглистомъ, насыщенномъ электричествомъ в о з д у х е .
всплеснетъ волна, не шелохнется в­втка, — ни звука
Енисеемъ: все замерло в ъ томительномъ
страшнаго, грядущаго . . .

ожиданш

Не
надъ

чего­то

38

ШАМАНЪ.

А туча все ниже и ниже спускается надъ рЕкою . . . Вотъ
откуда­то издали доносится мощный глухой ропотъ; онъ все
растетъ, близится, катится по вершинамъ скалъ и порывомъ
вЕтра, встряхнувъ ВСЕМИ вЕтками прибрежной тайги, — про­
носится надъ Енисеемъ. За первымъ порывомъ сразу нале­
Т Е Л Ъ второй, еще болЕе рЕзкш и стремительный, а за­
Т Е М Ъ еще и еще, и сильный прерывистый вЕтеръ ожесто­
ченно завылъ надъ рЕкою, бутоража и взметывая тяжелыми
волнами ея только­что спокойную поверхность. Глухимъ гро­
хотомъ заговорилъ прибой, ударяяся въ скалы. ЗашумЕла,
застонала прибрежная дремучая тайга, вся качнувшись въ
одну сторону, и надъ Енисеемъ разразилась непогода.
Завываше вЕтра, грохотъ и всплески рЕки, стонъ тайги,
хрястъ и трескъ бурелома—все это смЕшалось въ одинъ об­
щш ревъ, въ которомъ только привычное ухо таежника
смогло бы узнать причину отдвльныхъ звуковъ. Вдругъ
яркая молшя ОТВЕСНОЙ чертой метнулась изъ тучи на землю
и, точно звякнувъ о скалы, рЕзкимъ громовымъ з'даромъ
заглушила весь шумъ непогоды. БлЕдно­голубой электри­
ческш свЕтъ на мгновеше озарилъ всю окрестность. Въ его
аянш сразз^ исчезла мгла, и предъ вами съ поразительною
отчетливостью выступаютъ и растрепанная вЕтромъ тайга,
и бушующш Енисей и, высяшдяся по его берегамъ скалы,
на которыя взметываются пЕнистыя волны; но не успЕла
еще эта картина запечатлЕться въ вашей памяти, какъ уже
снова все кануло въ мглу... Снова во тьмЕ хлещетъ Ени­
сей, снова только хаосъ звуковъ наполняетъ пространство,
и жутко, безотчетно жутко становится одинокому пут­
нику, захваченному грозой на дикомъ безлюдномъ берегу
Енисея
Не успЕли еще смолкнуть раскаты перваго громового
удара, какъ уже новый слЕпящш зиг­загъ бороздилъ тучи,

39

Ш А М А Н Ъ.

й удары

грома то р­Ьзко­отрывчатые, то глух1е и продол­

жительные непрерывно загрохотали одинъ за другимъ, ч е ­
редуясь со всблесками

молнш.

Эта

безпрерывная

св­Ьта и тьмы, эта захватывающая дух ъ быстрота

смъна
ощуще­

нш — страшно напрягаютъ всю нервную систему, и въ в а ­
шемъ воображенш невольно возстаетъ таинственный

м1ръ

чудеснаго, нав­вяннаго отдаленными сказками детства.

Въ

г р о х о т в бушующей непогоды вамъ чудится и хохотъ, и вой, и
стоны и плачъ г Ь х ъ дивныхъ
обильно населила

существъ,

природу старинная

которыми

русская

сказка,

жалкимъ, ничтожнымъ кажется в ъ эти минуты

и

самъ себ­fe.

человъжъ, охваченный безотчетною робостью и не
щий силы о т ъ нея освободиться . . .

такъ

А непогода

находя­
реветъ и

б у ш у е т ъ надъ Енисеемъ.
Н а одномъ и з ъ у с т у п о в ъ праваго берега Енисея,
защитою о т в в с н ы х ъ у т е с о в ъ п р ш т и л о с ь остяцкое

подъ

кочевье.

К у ч к а берестяныхъ шалашей отчетливо выд­вляется на тем­
номъ фонъ скалъ при каждомъ отд­вльномъ

взблеске мол­

нш. Н о ни около шалашей или чумовъ, ни

у

вытянутыхъ

на б е р е г ъ остроносыхъ лодокъ не видно ни одной

живой

души: точно вымерло все кочевье; даже собаки—и т в куда
то попрятались. Неужели все спитъ? Неужели люди спо­
собны предаваться покою, когда кругомъ т а к ъ неистово бу­
ш у ю т ъ стихш, и ужасные порывы в ъ т р а каждое

мгновеше

г р о з я т ъ сорвать и умчать в ъ пространство ихъ жалкую бе­
рестянную кровлю?!. Н ъ т ъ остякамъ не до сна: давно у ж е
не з н а е т ъ покоя притаившееся на берегу кочевье, и въ эти
мгновешя неистовства стихш дикари ж и в у т ъ страстною ли­
хорадочною
НОМЪ

ЖИЗНЬЮ, ТЕСНО

сбиВШИСЬ

ВСЕ

ВМ­БСТБ

ВЪ О Д ­

крайнемъ ч у м ъ ч . .

Е щ е задолго до начала грозы, когда ни одно облачко на
небъ не предвъщало ея появлешя, и ясное солнце

высоко

40

ШАМАНЪ.

а я л о надъ горизонтомъ,—приплылъ в ъ кочевье старый ша­
манъ Я р т е г и н ъ .
С ъ самаго ранняго у т р а остяки то и дъло поглядывали
на низовья, видимо поджидая кого­то съ той стороны, и
вотъ, когда вдали показалась небольшая лодка, которую бы­
стро тянули бичевой двъ остромордыя, похояоя на волковъ
собаки,—изъ всъхъ т р е х ъ чумовъ высыпали люди и, сбив­
шись ТЕСНОЙ кучкой, человъкъ в ъ двадцать, на берегу,—­жад­
ными глазами следили за приближавшейся лодкой. Какой
у в с ъ х ъ болезненный, истомленный видъ, впалыя щеки,
истощенныя, осунувппяся лица! Глубоко проваливилеся глаза
светятся лихорадочнымъ блескомъ, изъ подъ жалкихъ лох­
мотьевъ одежды сквозитъ изможденное, поражающее своей
худобой тЬло, и изо в с е х ъ этихъ двадцати ч е л о в е к ъ взрос­
лыхъ и детей н е т ъ ни одного лица, которое не носило бы
с л е д о в ъ крайняго истощешя, болезни и горя: даже чу­
мазыя рожицы р е б я т ъ смотрятъ не по детски печально и
сурово.
Второй м е с я ц ъ б о л е е т ъ все кочевье: к а к ъ проплыли на
низовья pyccKie торгуюшде, которымъ отдали остяки по­
ел вдше м е х а за сухари, за чай и — что г р е х ъ таить — за
водку,—такъ и пошли хворать у нихъ одинъ за другимъ
все в ъ к о ч е в ь е .
И хвори, кажется,—какъ думали остяки,—нету большой:
то жарко вдругъ сделается ч е л о в е к у такъ, что сразу весь
мокрый станетъ, а потомъ с ъ холоду трясти начнетъ и,
ч е м ъ ни закройся—все не согреться; а главное — силы со­
в с е м ъ н е т ъ ; и ноги, и руки болятъ, и голова болитъ, и
все л е ж а л ъ бы, л е ж а л ъ и не поднимался. Н о лежать­то те­
перь нельзя: надо рыбу ловить; — давно у ж е есть нечего.
Голодали всю зиму. Одежды никакой не было; шить неиз­
чего: в с е м е х а еще в ъ прошлое л е т о русскш купилъ, а зи­

ШАМАНЪ.

4i

мой, въдь, голый з в ъ р я не промыслишь: т а к ъ в ъ чумахъ и
промаялись всю зиму, сухой

травой обернувшись

вмътто

платья, кормились ж е т ъ м ъ , что по очереди добывалъ одинъ
на в с в х ъ , с о б р а в ъ в с в лоскутки с ъ чума

и обернувъ

въ

нихъ свое отмороженное тъло.
Изможденные голодомъ, изуродованные цынгой, дожда­
лись кое­какъ бъдняки тепла и с ъ первыми лучами весенняго

Остяки на Енисе­Ь.

солнца выползли и з ъ глухой тайги на б е р е г ъ Енисея.
первымъ уловомъ были забыты в с в бъды, в с в
долгой

голодовки, и истомленные

дикари

Съ

невзгоды

чувствовали,

к а к ъ со св­вжею обильною пищею начинаютъ прибывать в ъ
нихъ силы и заживать опухппя, изъъденныя цынгою десны.
Н о не продолжительно было и х ъ б л а г о д е н с т е ; со вскры­
т1емъ р ъ к ъ поползъ

внизъ по Енисею и алчный

русскш

42

Ш А М А Н Ъ.

промышленникъ, ВЬГПБСНИЛЪ ОНЪ робкаго дикаря съ обиль­
ныхъ рыбою песчаныхъ отмелей низовья, о т о б р а л ъ о т ъ него
посл­ьдше жалюе M'fexa—всю надежду на теплое зимнее платье
и, следовательно,—на будущш промыселъ зверя,—а в з а м ^ н ъ ,
одурманивъ водкой, наградилъ еще какой­то новой болезнью.
Больной, обезсиленный, оттесненный в ъ безрыбныя ме­
ста дикарь изнемогалъ; самъ себя спасти онъ не могъ, со­
братья его страдали т а к ъ же, к а к ъ и онъ, а руссше . . . о б ъ
русскихъ дикарь и не думалъ:—онъ зналъ и х ъ . . . Одна, по­
следняя надежда оставалась у погибающихъ остяковъ:

на­

дежда н а . . . Бога, но не на того страшнаго русскаго бога,
о

которомъ

слышалъ

наивный дикарь о т ъ „батьки", что

о н ъ накажетъ его и за то, что зимою о н ъ з в е р я не добылъ,
и за то, что о н ъ „ б а т ь к е " я с а к ъ * ) малый далъ, и за то, на­
конецъ, что не з в а л ъ „батьку"

шаманить надъ

мертвыми,

которые остались в ъ эту зиму въ т а й г е : — „ Э т о ничего, го­
ворилъ

„батька", что

они далеко

лежатъ

и давно

уже

умерли: молиться за нихъ следуетъ, а „служить" можно и
здесь; ты только за службу отдай!—Дикарь и р а д ъ бы че­
р е з ъ „батьку" помочь своимъ близкимъ получше устроиться
на т о м ъ с в е т е , да н е ч е м ъ платить­то за

помощь:

все, на

чисто все, отдалъ о н ъ у ж е русскимъ торгующимъ. „ Т а к ъ и
не шаманилъ „батька", разсердился;

говоритъ, что за это

„русскш б о г ъ " у м е р ш и х ъ н а к а ж е т ъ . . . "
Испугались остяки, плакали даже: жалко и страшно не
помочь

покойник}', — да

„русскому

богу

слезы

разве

нужны?—ему нуженъ я с а к ъ ! . . " И несли наказаше за ж и ­
выхъ мертвые, а за мертвыхъ ж и в ы е . . .
„ Н в т ъ , русскш б о г ъ остяку не поможетъ:

остяку

ч е м ъ его умолить, остякъ будетъ просить своего
*, Ясакъ ­ и >дать,

не­

Нома, и

.ШАМАНЪ.

43.

х о т ь пожалЪетъ остяцкш народъ; о н ъ добрый, о н ъ о т г о ­
нитъ о т ъ остяковъ „новую б о л е с т ь " , дастъ силы имъ, дастъ
у л о в ъ р ы б ы . . . " ;И лихорадочно быстро кочевье в ъ этой на­

дежде

шлетъ своего посланца на низовья, гд­Ь кочуетъ т е ­

перь за Тунгузской со своимъ „родомъ" старикъ Яртегинъ,.
который с у м ъ е т ъ просить помощи Нома.
„Яртегинъ — большой шаманъ, Яртегина любитъ

самъ

Н о м ъ , и боится, его злой страшный Кысэ. О т ъ Кысэ идетъ,.
ведь, все зло, в с е б о л е з н и

и смерть на земле.

Старикъ

Я р т е г и н ъ отниметъ больныхъ о т ъ Кысэ и у п р о с и т ь

свет­

лаго, сильнаго Нома взять и х ъ к ъ с е б е подъ з а щ и т у " . . . —
Плотною кучкой теснится толпа дикарей к ъ

причалившей

лодке, в ъ которой и х ъ посланецъ привезъ и з в е с т н а г о

но

всему низовью шамана. И з ъ лодки вышелъ на б е р е г ъ дрях­
лый, согбенный старикъ. Е г о длинные до плечъ—седые во­
лосы свешивались редкими прядами и обрамляли и з б о р о ж ­
денное морщинами лицо. Тусклые, воспаленные глаза

безъ

всякаго выражешя были устремлены в ъ пространство и не
замечали застывшей на берегу въ н е м о м ъ ожиданш толпы.
Ш а м а н ъ с д в л а л ъ несколько н е у в е р е н н ы х ъ ш а г о в ъ впередъ,.
по н а п р а в л е н ш к ъ ближайшему чуму. Т о л п а молча передъ
нимъ разступилась. О н ъ п р о в е л ъ рукой по лицу, отводя на­
виспня на глаза пряди с е д ы х ъ волосъ,

и, окинувъ

взгля­

д о м ъ толпу, тихо проронилъ:
— Х у д о живете?
— Худо о т е ц ъ , — к а к ъ вздохъ пронеслось по т о л п е .
— Слышалъ,—продолжалъ шаманъ, медленно подвигаясь
впередъ, — слышалъ, м н е говорили. Нынче в с в м ъ худо. Р а з ­
сердился Н о м ъ на свой,народъ, з а б ы л ъ его, отдалъ во власть
Кысэ. Б о л е з н ь , голодъ—везде, Н а Х у д о с е е мертвыхъ е л и !
Содрогаше ужаса пронеслось по т о л п е : у нихъ до этого
еще не д о х о д и л о . . .

44

.

Ш А МА

н ъ.

— Приготовь, — обратился шаманъ к ъ следовавшему за
нимъ бледному, высокому юноше, в м е с т е с ъ нимъ при­
плывшему в ъ лодке, — уйдетъ солнце, будемъ все просить
Н о м а . — Т а к ъ говорю?—снова обернулся о н ъ к ъ т о л п е , лас­
ково оглядывая истомленныя лица добрымъ старческимъ
взглядомъ.
— Т а к ъ , т а к ъ , отецъ, — оживленно­радостно зашептали
отдельные голоса. — Ничего не осталось!.. Н о м ъ только и
п о м о ж е т ъ ! . . Погибаемъ! Сылы н е т ъ ! Рыбы на­чисто н е т ъ ! . .
Помоги!..
— Ладно, ладно! — говорилъ ласково Яртегинъ,

входя

в ъ приготовленный ему чумъ. — В о т ъ сынъ принесетъ ме­
ш о к ъ и з ъ лодки—одеваться буду: солнце у ж е не высоко.—
С ы н ъ , любимый и единственный ученикъ Яртегина, возвра­
щался в ъ это время о т ъ лодки, таща вместе с ъ ездившимъ
за ними остякомъ большой изъ выделанной оленьей

кожи

м е ш о к ъ , в ъ к о т о р о м ъ были сложены: бубенъ, парка,

ко­

стыль и проч1я принадлежности шамана. О б л а ч е ш е шамана
в ъ костюмъ у ж е есть начало таинственнаго
гамъ и, к а к ъ начало
отъ

взоровъ

служешя бо­

таинственнаго, совершается

постороннихъ,

сокрыто

а потому шаманъ и его уче­

н и к ъ ушли в ъ отдельный чумъ, наглухо задвинувъ

широ­

кою берестяною полосою входное отверст1е.
С ъ удалешемъ

шамана толпа

оживленно

припоминая т е многочисленные случаи,

заговорила,

в ъ которыхъ по­

средничество Яртегина оказывало помощь его соплеменни­
камъ

в ъ различныхъ

затруднительныхъ

обстоятельствахъ

и х ъ обыденной жизни. Видели р а н е е Яртегина не мнопе,
но слышали о немъ—все. Е г о слава, к а к ъ шамана, который
никогда никого не обманулъ, который смело

в ъ глаза вы­

•сказывалъ торгующимъ русскимъ свою ненависть к ъ нимъ
з а р а з з о р е ш е и б е д ы остяцкаго народа, — слава эта далеко

ШАМАНЪ.

45

разнеслась по всему низовью Енисея и дълала имя Я р т е г и н а
для инородцевъ символомъ поддержки и защиты.
— Водка — черная б о л е з н ь остяку, о т ъ водки н а р о д ъ
погибаетъ,—говорилъ Я р т е г и н ъ , и с ъ сокрушешемъ поми­
н а е т ъ остякъ эти въшдя слова на другой день п о с л е т о р г а
с ъ русскими, когда пройдетъ чадъ опьянешя, и обманутый
доверчивый дикарь увидитъ, что в с ъ труды и опасности
тяжелаго зимняго промысла пропали безслъдно изъ­за нЪ­
сколькихъ капель этой проклятой водки.
Вспоминается остякамъ и споръ Яртегина с ъ русскимъ
миссюнеромъ. — Встретился р а з ъ старикъ шаманъ с ъ
батькой, прНзхавшимъ вместе с ъ торгующимъ на низовья,—
разсказывалъ одинъ и з ъ остяковъ, знающш давно Яртегина.—
С о б р а л ъ батька к ъ с е б е остяковъ и сталъ разсказывать­
имъ про русскаго бога. С т о я л ъ вместе с ъ земляками и
Яртегинъ, все внимательно слушалъ, ни слова не возражая
„ б а т ь к е " . Н о вотъ батька началъ говорить остякамъ, чтобы,
они прогнали о т ъ себя шамановъ, л г у н о в ъ и обманщиковъ,
которые, напяливъ на себя длинную парку и стуча по бубну,,
кривляются передъ ними, у в е р я я , что б е з ъ парки и бубна.
Б о г ъ и х ъ не услышитъ.
— Какой ж е это богъ, для котораго надо рядиться, к о ­
торому нужно т а к ъ громко кричать?—спросилъ с ъ насмеш­
кою батька.
— Т о т ъ Б о г ъ , которому и ты служишь! — громко крик­
нулъ старикъ Я р т е г и н ъ , весь дрожа о т ъ обиды и горящими
глазами глядя на батьку.
Мы в с е со страхомъ попятились в ъ стороны, видя, ч т о
старикъ г о в о р и т ь у ж е не самъ, а г о в о р я т ъ в ъ немъ под­
властные ему духи.
— Взгляни на себя батька, — грозно продолжалъ
г и н ъ , — р а з в е на

тебе

Ярте­

самомъ не та ж е парка одета?

У

4

6

ШАМАНЪ.

васъ, русскихъ, много всего: вы, въ\дь, не голодаете и не
мерзнете, к а к ъ остяки, — потому и парка на т е б е новая,—.
гляди, к а к ъ блеститъ; у тебя, батька, царь­парка! Н о и у
старика шамана, ты сказалъ, — есть тоже парка; да, у меня
парка есть; старая, рваная парка: ее о д ъ в а л ъ не одинъ
вэрга тытэпэ ), прежде ч­вмъ она досталась мне, и еще
долго п о с л е меня будутъ хранить эту парку, пока у остя­
к о в ъ не переведутся шаманы, потому что моя парка—богъ­
парка: ее д а л ъ шаману самъ Н о м ъ . Т ы говоришь—мы обма­
нываемъ „орду", но зач­Ьмъ намъ ее обманывать? Мы не
беремъ, въдь, с е б е ясака ни с ъ родившихся, . ни с ъ ушед­
ш и х ъ к ъ светлому Ному, ни с ъ мужчины, когда о н ъ вы­
б е р е т ъ с е б е женщину! Бери ты с е б е э т о т ъ ясакъ, — о н ъ
шаману не н у ж е н ъ : Н о м ъ посылаетъ ему в ъ Е н и с е е рыбу,
а в ъ т а й г е з в е р я . Б е р и ясакъ,—но не тронь шамана: шаманъ
нуженъ „орде"! Орда тебя видитъ только тогда, когда вый­
д е т ъ с ъ мехами и з ъ тайги к ъ Енисею или понесетъ к ъ приставу
ясакъ в ъ Т у р у х а н с к ъ ) , где твои колокола кричатъ громче
шаманскаго 63'бна! А когда голодъ в ъ о р д е , когда нечего взять
с ъ остяка, тогда н е т у в ъ о р д е и русскаго батьки; остается
только у н и х ъ одинъ шаманъ, чтобы позвать на помощь до­
б р а г о Нома, и отогнать злого К ы с э . . . Ч т о с д е л а е т ъ орда б е з ъ
шамана?! К т о заступится за погибаюшдй остяцкш народъ?! —
И у п а л ъ старый Я р т е г и н ъ наземлю,—закончилъ разсказчикъ и
стало его трясти... Т у т ъ и самъ батька у в и д е л ъ , что шаманъ не
о т ъ себя говорилъ:—попятился онъ,—„Вишь, г о в о р и т ь , к а к ъ
его б е с ы мучатъ, — и пошелъ п о с к о р е е к ъ своей л о д к е . . . " .
1

2

) Остяцкое выражеше означающее: „большой шаманъ".
) Городъ расположенъ подъ ОЬвернымъ полярнымъ кругомъ
среди болотъ въ семи в е р с т а х ъ къ западу отъ Енисея. В ъ 1895 году
в ъ немъ было 22 дома; разстояше до ближайшаго города, Енисейска,—
н о о верстъ; дорогъ нътъ; сообщеше производится въ лодкахъ биче­
вою на собакахъ. Городъ возникъ ради сбора ясака съ инородцевъ.
1

2

ШАМАНЪ.

47

О т ъ этихъ р а з с к а з о в ъ все больше и больше

надеждою

бились сердца дикарей, и они с ъ возрастающимъ нетерпъ­
шемъ поглядывали на западъ, с ъ волнешемъ ожидая, когда­жъ
наконецъ уйдетъ за горы солнце, и „вэрга тытэпэ" выст}'­
питъ имъ на защиту.
— Смотрите, смотрите, — туча идетъ! — раздался вдругъ
радостный возгласъ,

сразу прервавшш оживленные разго­

Туруханскъ.

воры и заставившей всю толпу

о т ъ мала до велика,

одинъ человъкъ, устремить взоры на съверо­западъ,

какъ
гдъ

и з ъ ­ з а отдаленныхъ горныхъ вершинъ лъваго берега Енисея
черною пеленою надвигалась туча, быстро завалакивая ясную
синеву неба.
Э т а грозная туча не страшила остяковъ. Н е тревогою и
боязнью забились сердца ихъ, когда

раздался

вдругъ

не­

ожиданный возгласъ,—нътъ: чувство н е д о в ъ ^ я своему слуху,
недовър!я глазамъ, когда они в о ­ о ч ш у б е д и л и с ь

въ спра­

48

ШАМАНЪ.

ведливости
вотъ

возгласа и, наконецъ,

вихрь ощущенш,

величайшая

радость,—

которыя п е р е ж и л ъ каждый

остякъ

в ъ тъ­ коротшя мгновешя, пока они созерцали тучу. З а т ъ м ъ
головы всЬхъ невольно обратились к ъ чуму, куда удалился
со своимъ. ученикомъ

старикъ Я р т е г и н ъ ,

к а к ъ будто

въ

у м а х ъ остяковъ между появлешемъ тучи и npi­вздомъ ша­
мана сложилась прямая непосредственная зависимость. Да,,
в ъ это твердо върили в с в дикари.
себъ, чтобы о н ъ спасъ и х ъ

Ш а м а н а они

звали к ъ

о т ъ гибели, и в о т ъ , едва сту­

пилъ на и х ъ б е р е г ъ шаманъ,

не успъ\пъ еще о н ъ ударить

въ свой бубенъ, к а к ъ у ж ъ к ъ нимъ п о л з е т ъ по небу черная
туча, которая послъ­ столькихъ безоблачныхъ дней, наконецъ,
дастъ имъ спасительный дождь, всегда вызывающш обиль­
ный ходъ рыбы, а будетъ рыба, — будетъ и пища, и силы.
Полныя надеждъ,

бътутъ

остяки к ъ двери чума,

завидя

ученика шамана, который, показывая рукой на темн­вющее
небо, даетъ имъ знать,

что

„эссэ", о т е ц ъ — у ж ъ

готовъ

приступить к ъ своему дъ\пу. В ъ благоговъйномъ молчаши
разсаживаются вс­fe въ к р у ж о к ъ около с г в н ъ

внутри ста­

рательно прибраннаго и выметеннаго чума и съ ожидашемъ
устремляютъ глаза на пологъ,

за которымъ

шаманъ к о н ­

чаешь свое облаченье.
Н а к о н е ц ъ шаманъ о д ъ т ъ .

О н ъ выступаетъ на средину

чума предъ напряженно следящей за нимъ глазами толпой
и садится у чуть тл'вющаго костра. Н а плечи его накинута
знаменитая
кафтанъ,

„старая

парка" — длинный, до­полу,

кожаный

весь у в е ш а н н ы й желъзными пластинками и коль­

цами; на голов­в одъ­га ж е л е з н а я корона, окаймленная понизу
длинною бахромою и з ъ тонко н а р ъ з а н н ы х ъ ремней, которая,
свъшиваясь до плечъ, совершенно закрываешь лицо шамана..
Ученикъ

подаетъ

ему громадный,

до

полутора

аршина

д1аметромъ, б у б е н ъ и колотушку. Ш а м а н ъ молча ихъ п р и ­

49

ШАМАНЪ.

нимаетъ. В с в о т в е р с п я чума, включая и верхнее дымовое,
наглухо

закрываются,

т а к ъ что СТЕНЫ пом­вщешя и в с в

присутствуюшде исчезаютъ во м р а к е , и только в ъ ОТСВЕТЕ
погасающихъ углей видна согбенная в ъ глубокой задумчи­
вости надъ костромъ своеобразная фигура шамана.
Все к р у г о м ъ

хранитъ

глубокое молчаше.

В ъ чумЕ не

слышно ни звука, и только за СТЕНОЙ его раздаются всплески
волнъ

могучаго

Енисея,

ударяющихся

въ

прибрежныя

скалы.. .

Соборная площадь въ Туруханск^в.

П о чуму пронесся густой, низшй з в у к ъ : шаманъ у д а р и л ъ
в ъ бубенъ, и затЕмъ старческш

дребезжашдй г о л о с ъ тихо

з а т я н у л ъ заунывную ПЕСНЮ.
П о д ъ отдаленный г у л ъ надвигающейся
р о п о т ъ волны Енисея

непогоды,

подъ

в ъ чумЕ звучитъ нехитрая ПОВЕСТЬ,

рисующая передъ умственнымъ взоромъ внимающей толпы
наивную картину

первыхъ дней т в о р е ш я

ства.—Вотъ светлый,

могучш Номъ,

Mipa

и человече­

властелинъ голубого

неба, создаетъ землю и все на ней. П о его в о л е появляется
В. П е р е д о л ь с к i fi. По Енисею.

4

ШАМАНЪ.

5°

на з е м л е и К ы с э . — „ О т ъ Кысэ—смерть, зло на земле,—поетъ
шаманъ, — онъ ж и в е т ъ тамъ, куда вся вода бтвжитъ. Мач­
лосьлимэлэ в ъ л­всу живетъ, — „таланъ п р а в и т ъ " , — подсо­
бляетъ:

добро о т ъ нея.

С ъ ними о т ъ начала живетъ и

Локалосьлимэлэ—она родила намъ л и с и ц у . . . " .
Раздался второй у д а р ъ бубна. Птвсня звучитъ громче.
Ш а м а н ъ нервно з ъ в н у л ъ . Среди присутствующихъ пронесся
тихш шопотъ: с ъ каждымъ

зтввкомъ в ъ шамана

входятъ

одинъ за другимъ подвластные ему духи.
Снова звучитъ ПЕСНЯ. Т е п е р ь уже шаманъ поетъ о тво­
ренш первыхъ людей, о и х ъ привольной, счастливой жизни
подъ защитою Нома:—„Русскш торговецъ тогда еще не хо­
дилъ в ъ орду; остякъ не зналъ водки, и Н о м ъ берегъ свой
народъ,

отгонялъ

отъ

него

огненными

стрелами

Кысэ,

давая остякамъ въ изобилш и з в е р я в ъ т а й г в , и в ъ ръкъ­
рыбу...".
П^снь

звучитъ

громче и громче, а за

у ж е во всю разошлась непогода,

с т е н к о й чума

и весь чумъ д р о ж и т ъ

и

колеблется подъ напоромъ завывающаго порывистаго в е т р а .
Трахъ!—застоналъ, з а г р е м е л ъ повторенный безчисленнымъ
эхомъ

утесовъ

первый

громовый

ударъ

и какъ

бы

въ

о т в е т ь ему г р я н у л ъ в ъ третш р а з ъ бубенъ подъ энергич­
нымъ ударомъ шамана,
навешанныхъ

на немъ

сопровождаемый

звономъ

всехъ

металлическихъ у к р а ш е н ш . . .

Въ

ч у м е исчезъ последнш отблескъ у г л е й . . . К р у г о м ъ полная
тьма; но и в ъ этой непроглядной т ь м е к а к ъ бы

все еще

видна фигура шамана. Н о это у ж е не т о т ъ шаманъ, кото­
р а г о вы видели р а н е е . Это не седой согбенный подъ бре­
менемъ л е т ъ и невзгодъ старикъ, который,
тянулъ

дребезжащимъ

разбитымъ

сидя у костра,

голосомъ

заунывную

тихую песню.—Голосъ звучитъ у в е р е н н о и твердо.
льется все громче и громче.

Песня

Удары бубна учащаются и

ШАМАНЪ.

51

переходятъ въ непрерывный грохотъ. Вдругъ къ этом}'
грохоту примЕшивается металлически лязгъ и звонъ:—это
поднялся со своего мЕста шаманъ и встряхнулъ ВСЕМИ
подвЕсками своей парки. П Е С Н Я теперь уя<е звучитъ не
заунывной жалобой, не безысходной тоской, а гласитъ
что­то грозное, властное и гремитъ какъ приказъ могучаго
существа:—„Кысэ,—гремитъ шаманъ,—отпусти орду: СВЕТЛЫЙ
Номъ тебЕ ее не уступить! Взгляни на мое ТЕЛО, —• оно
на­чисто худо: не долго ужъ тытэпэ ходить по землъ, но,
если тебъ нуженъ за орду выкупъ, — возьми, какъ выкупъ,
меня самого...".
Звукъ ПЕСНИ, громовые раскаты бубна, звонъ парки
наполняютъ весь чумъ. Вы перестаете различать одно отъ
другого. Вы чувствуете, что шаманъ наполняетъ все, что
онъ — вездЕ... Отъ быстраго размаха полы его парки
тлЕвпие подъ золою угольи вспыхиваютъ яркимъ пламенемъ,
и вы на НЕСКОЛЬКО мгновенш видите освЕщеннаго красно­
ватымъ свЕтомъ, вытянувшагося во весь ростъ шамана,
сверкающаго глазами изъ подъ нависшей на нихъ бахромы
ровдуги и свдыхъ волосъ... Еще мгновеше — и шаманъ,
поднявъ кверху обЕ руки грянулся во весь ростъ лицомъ
внизъ на землю... Пронесся послЕднш разъ громовой раскатъ
ударившагося о землю бубна, смолкла ПЕСНЯ, звякнула
ВСЕМИ своими подвЕсками парка, и мертвая тишина воца­
рилась въ чумЕ...
И эти мгновешя мертвой тишины были еще величествен­
нее, чЕмъ вся, только что набросанная картина... Потомъ
сразу вдругъ все ожило кругомъ, заговорило.
— Тытэпэ выкупилъ насъ!
— Тытэпэ отнялъ больныхъ отъ Кысэ!
— Тытэпэ спасъ насъ! — твердилъ самый слабый боль­
ной, стараясь казаться здоровымъ и, следовательно, удо­
4*

52

ШАМАНЪ.

стоившимся

заступничества

тытэпэ. — Среди

л а л ъ огонь, народъ посыпалъ

вонъ, а надъ

юрты

запы­

распростер­

тымъ на землт5, нервно дрожащимъ т ^ л о м ь шамана скло­
нился сынъ, прикрывъ его о т ъ в з о р о в ъ толпы ровдужною
пеленою.
— П о к а тытэпэ самъ не придетъ въ себя ) трогать его
х

нельзя ни в ъ какомъ случае.

*) И н т е р е с н о выражеше: приходить

въ себя; у шаманистовъ оно

означаетъ возвратъ д у ш и въ тъло послт* временной ея о т л у ч к и .

С М Е Р Т Ь

ШАДОДНЯ

Щ то Яртегинъ?" — „ П л а ч е т ъ " . . . — „ К а к ъ ,
4L „Все время; и ночью не с п и т ъ . . .
однако,
зами

умирать

б у д е т ъ " . . . — Этими

обменивались

подъъхавппе

СЪГЁХЪ

поръ"?!..

не ъ с т ъ . . .

сегодня,

отрывочными

к ъ берегу в ъ

фра­

большой

крытой л о д к е остяки со стоящимъ у самой воды инородцемъ.
Н а песчаной отмели, тянущейся б е з ъ границъ подъ л е в ы м ъ ,
пологимъ берегомъ Енисея,

у ж е много виднелось

такихъ

лодокъ. Вновь прибывппе торопливо отвязали впряженныхъ
въ бичеву собакъ, наскоро поддернули на песокъ свою на­
груженную кочевымъ скарбомъ лодку и т е с н о ю кучкою в ъ

СМЕРТЬ

54
шесть

челов'вкъ

ШАМАНА.

побежали

къ

белеющимся

на

отмели

юртамъ.
С­Ьрый денекъ; холодно, мозгло, б е з п р т т н о ! П о м у т н е л и
чистыя воды великой сибирской р е к и , отражая в ъ с е б е за­
волоченное дождевыми тучами небо,

и тяжелыми редкими

волнами расплываются по береговому песку.
желтевшая,

Стонетъ

р е д к а я тайга подъ порывами осенняго

по­

ветра,

стонетъ и сбрасываетъ свою дряблую листву, а изъ­за об­
нажающихся ветвей ея виднеется с е р а я тундра,
куда­то далеко в ъ

глубину

берега. — Э х ъ ,

всегда­то ты неприглядна и у ж ъ куда к а к ъ

заходящая

осень,

осень;

тосклива

въ

далекой с т р а н е , лежащей к ъ полуночи, за полярнымъ кру­
гомъ, по берегамъ неизведаннаго Енисея!
Все
роны

живое

къ

о т ъ могучей

защиты

ныя
и въ

времени

реки,

ища

отлетели
стаи,

гуси,

съ этого
на

предразсветномъ

о т ъ нея

широко

времени

полдень,

прошла

расползается

вдали

о т ъ стужи, а на глади

береговъ г у л я ю т ъ
Давно

этому

сумраке

утра

пртта

и

раздвинувшихся

одни только в е т р ы .

стабунившись

у ж е самая

в ъ сто­

въ

несмет­

запоздавшая

рыба,

начинаетъ

мель­

кать на берегу у самой воды б е л а я шуба песца, пробираю­
щегося и з ъ тундры, — в е р н ы й п р и з н а к ъ подходящихъ моро­
з о в ъ . Д а в н о нужно бы убраться и человеку, а между т е м ъ
к ъ отмели, где виднеются юрты, в о т ъ уже т р е т ш день одна
за другой п о д ъ е з ж а ю т ъ все новыя и новыя лодки.
И лодки эти скопились сюда,
не маленьшя

ездовыя лодки,

з н а ч и т ъ хозяева

видимо, не случайно: это

а больная_ „ о р г и ш е в ы я " ) , —

и х ъ перебрались

х

на отмель на­долго,

со

в с е м ъ своимъ скарбомъ. — С о б р а л ъ и х ъ сюда промыселъ?—•
Н е т ъ ; в с е промыслы у ж е кончены,
*) О р г и ш е в ы й — г р у з о в о й ,

обозный.

и давно пора у б и р а т ь

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

55

лодки на зиму, заведя и х ъ куда­нибудь въ р ъ ч к у и поднявъ
заблаговременно на берегъ. — Ч т о же принудило дикарей
нарушить существующщ споконъ въжа обычай и ждать
мороза на берегу Енисея? — О т в ъ т ъ на это кроется в ъ не­
ИЗМ­ЁННОМЪ вопросе, который раздается с ъ каждой
вновь
п о д ъ е х а в ш е й лодки: — „Что Яртегинъ?"
Страшная в е с т ь пронеслась по Енисею, приводя в ъ
у ж а с ъ истерзанный, порабощенный русскими остятсшй на­
р о д ъ . „Яртегинъ собрался у м и р а т ь ! " — н е с е т ъ крылатая
молва во в с е стороны с ъ быстротою в е т р а . Несется страш­
ная в е с т ь по К у р е й к е , несется по Нижней Т у н г у с к е , охва­
тываетъ всю область кочевш остяковъ и, перейдя за Камень,,
расходится в ъ островахъ и в ъ тайге. Везде, где коснулись
слуха остяка роковыя слова,—действ!е и х ъ одинаково;
быстро снимается берестяный чумъ, грузится на лодку весь­
легковесный с к а р б ъ кочевника, сюда ж е забираются, к т о
к а к ъ смогъ, женщины, дети, собаки, и только­что, кажется,
пришла весть, а у ж е внизъ по Енисею торопливо скользить
оргпгиъ — большая, крытая берестою, лодка с ъ подвязанными
позади ея маленькими и челноками: остякъ пошелъ к ъ
Яртегину в с е м ъ своимъ чумомъ.
— К т о такой Яртегинъ? Ч т о такое с ъ нимъ приключилось?
— Я р т е г и н ъ — большой шаманъ остяковъ, последшй
шаманъ, который остался у нихъ на Е н и с е е , а приключи­
лось с ъ нимъ страшное д е л о , к а к ъ наскоро передалъ при­
плывшш с ъ низовья остякъ.
пр1езжш,
—• „Батька отнялъ у Яртегина все..."—говорить
едва произнося слова о т ъ подсту пившихъ к ъ горлу рыданш.—
„Никто его не ж д а л ъ . . . Думали, что батька на пароходе
в ъ Дудинку у ж е проплылъ, чтобы идти зимою за т у н д р у . . .
Я р т е г и н ъ сиЬплъ ) на Денижкинскомъ песке. Последнюю
х

1

) Сид'Ьлъ — расположился чумомъ

56

СМЕРТЬ

рыбу

добиралъ...

ШАМАНА

Оргишить )
х

на зиму с о б и р а л с я . . .

Ну,

значитъ, все у него с ъ собою в ъ чуме и было: и лосэльмы ),
2

и ш у м б у л ь п о р к о ) , и к о с т ы л ь ) , и б у б е н ъ , — в с е , какъ­есть
3

4

в с е . . . О н ъ с ъ сыномъ )

неводилъ, а старуха въ ч у м е

ь

готовила.

СЛЫШИТЕ

свои:

кому чужому

п о ж а л е л а порсу

дверь

6

она: собаки затявкали, да думаетъ —

шла,

Только

порсу )

теперь

быть, — смотреть

стравить. И з в е с т н о е

то и не по­
дтвло — баба.

слышитъ: руссше говорятъ; она к ъ двери, а
у ж е самъ батька л"Ьзетъ...

Какъ

въ

увидтвла его ста­

руха, т а к ъ и про порсу забыла: метнулась в ъ у г о л ъ чума,
порсу

всю на огонь

опрокинула,

мешки, гд­Ь у Яртегина

а сама

повалилась

вся л о п а т ь ) была,
7

на

прикрываетъ

ихъ собою и воетъ, в о е т ъ такъ, что душу в о н ъ вынимаетъ.
Смекнулъ

сразу батька,

что такое старуха подъ собой

хоронитъ—• давно добирался онъ до Яртегина, да боялся его,
а т у т ъ , видитъ, — старуха; кинулся на нее к а к ъ волкъ на
у ш к а н а ) и давай изъ­подъ ней м е ш к и выдергивать. Бьется
8

старуха,

вцепилась

в ъ мтвшки, не даетъ, кусаться

даже

стала, а з у б о в ъ то и нтвтъ. Собаки подсоблять ей взялись —
треплютъ шубу на б а т ь к е — д а п р и б е ж а л и на шумъ бать­
кины ямщики, палками отогнали собакъ, и с т а р у х е п о п а л о . . .
Отняли у ней

мешки

и

ВМ­БСТБ

СЪ

батькой

тащатъ ихъ

с к о р е й к ъ лодк­в, а у старухи и память отшибло: пластомъ
) О р г и ш и т ь — предпринимать большой пере­Ьздъ со вгЬмъ иму­
ществомъ.
) Л о с э — идолъ (собственно — божество, а также и его изобра­
жеше). Лосэльмы — множ. ч. о т ъ лосэ.
х

2

3

4

) Ш у м б у л ь ­ п о р к о — священная одежда шамана.
) К о с т ы л ь — жезлъ, знакъ священнаго д о с т о и н с т в а .
) Сынъ — ученикъ.

5

) П о р с а — прокопченая, поджареная рыба, п е р е т е р т а я в ъ муку;
п е р е т и р а ю т ъ ее ложкой въ котл­Ь надъ огнемъ.
) Л о п а т ь — платье, часто въ СМЫСЛ­Б — принадлежность чего­либо
) У ш к а н ъ —• заяцъ.
6

7

в

СМЕРТЬ

лежитъ...

ШАМАНА.

57

Вышли только они и з ъ чз­ма, видятъ, далеко п о

берегу б ъ ж и т ъ к ъ нимъ человтзкъ... Вздрогн}'ли в с в : узнали
кто б ъ ж и т ъ . . . Толкутся на м­вств. . . А Я р т е г и н ъ летитъ, ле­
т и т ъ к а к ъ буря по Енисею; свдые волосы вьются по вътру,
к р ъ п к о бьютъ по песку старыя ноги, оленю не угнаться з а
н и м ъ . . . Ч у е т ъ шаманъ бъду: ему въдь говорить не надо, —
сердцемъ у з н а е т ъ . У в и д ъ л ъ о н ъ р у с с к и х ъ у чума, еще бы­
с т р е е рванулся впередъ, но в д р з т ъ остановился... зашатался...
и рухнулся, к а к ъ кедръ подъ стр­влою Н о м а ) , — на землю:
1

у в и д ъ л ъ шаманъ, что т а щ и л ъ б а т ь к а . . .
А батька и руссше у ж ъ бътомъ б ъ т у т ъ к ъ ЛОДКЕ, кида­
ютъ туда м­вшки и толкаютъ ее с к о р ъ й в ъ р"вку, со стра­
хомъ оглядываясь на лежащаго Яртегина. Р у к и у нихъ дро­
ж а т ь , одинъ т я н е т ъ — туда, другой — сюда, м­вшаютъ д р у г ъ
другу, не сдвинуть лодки! Оглянулся снова одинъ — да т а к ъ
и остался;

только глаза

у него точно

выл­взть

хотятъ...

Г л я н у л ъ назадъ батька, шарахнулся в ъ лодку и давай в е с ­
л о м ъ по­суху

грести: испугался очень; а д р у п е

и рукой

двинуть не могутъ, к а к ъ и з ъ дерева с т а л и . . .
К ъ нимъ идетъ Я р т е г и н ъ .
Но какъ идетъ?..
Поднимется

чуть на р у к а х ъ о т ъ земли, опять у п а д е т ъ ,

ногами у ж е двигать

не можетъ,

а самъ ползетъ,

руками

с к р е б е т ъ по песку и ползетъ, п о л з е т ъ ближе и ближе, уста­
вивъ глаза на батьку.
Заметался батька, не с м ъ е т ъ в ъ глаза взглянуть шаману
вьется к а к ъ вьюнъ на огн­в, а Я р т е г и н ъ у ж е у лодки. Смо­
т р и т ъ на батьку, не плачетъ, не воетъ, а у самаго по лицу
слезы т а к ъ и льются, и льются, к а к ъ вода в ъ Е н и с е ъ — б е з ъ
у д е р ж у . Ш е п ч е т ъ чуть слышно:
J

) С т р е л а Н о м а — молшя; Н о м ъ — верховное божество.

58

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

—• „ О т д а й . . . Отдай, б а т ь к а . . . Боги сами ко мн'Б п р и ш л и . . .
Сами и у й д у т ъ . . . Нельзя силой б р а т ь . . . Худо мнъ б у д е т ъ . . . "
— Приходить в ъ себя началъ батька:

видитъ,

что это

у ж е не т о т ъ Я р т е г и н ъ , какимъ онъ былъ прежде: т о т ъ н е
з н а л ъ просьбъ, не з н а л ъ слезъ. П р е ж н ш Я р т е г и н ъ

былъ

г р о з е н ъ не для одного только батьки, а и для всЬхъ рус­
скихъ понизовыхъ торгашей. О н ъ громилъ и х ъ своимъ сло­
вомъ везде, где только в с т р е ч а л ъ , за горе и беды остят­
скаго народа. И вдругъ э т о т ъ грозный

ша­

манъ со слезами, валяясь в ъ ногахъ, м о л и т ъ
батьку! С о в с е м ъ оправился батька:
— „Эй, вы, чего

стали!"—прикрикнулъ

о н ъ на своихъ ямщиковъ. — „Долго ли еще
з д е с ь валандаться будемъ?! Стаскивай живей
лодку!" — и, не взглянувъ на Яртегина,

по­

л е з ъ сновя на берегъ.
А

Я р т е г и н ъ опять

ползетъ к ъ

батьке,

хватаетъ его за ноги, снова шепчетъ:
„Батька... Отдай!.. Все, что есть у меня,—
возьми... Возьми чумъ, лодку, меня самого
в о з ь м и . . . Возьми с т а р у х у . . . Д о самой смерти
Лбсэ.

работать т е б е б у д е м ъ . . . Отдай лосельмы!.."
Выдернулъ ногу батька, пнулъ Яртегина;

сунулся старый лицомъ в ъ мокрый песокъ, а батька хохочетъ:
— „ Х о р о ш ъ работникъ,
Знаешь,
будешь

что в ъ писанш
присмыкаться

червемъ по з е м л е п о л з а е т ъ ! . .

про б е с а ,

твоего бога,

во npaxtb, — вотъ,

сказано:

надъ т о б о й слово

Бож1е и с б ы в а е т с я . . . "
„ Б а т ь к а . . . О т д а й ! . . " — твердитъ Я р т е г и н ъ . — „И мне, и
т е б е худо будетъ ! . . "
— „А, ты еще грозить м н е , гадина, вздумалъ, думаешь,,
я испугаюсь твоего бога!? — в з р е в е л ъ , к а к ъ в з б е с и в ш ш с я ,

СМЕРТЬ

59'

ШАМАНА.

батька. — „На, на, смотри!" — и давай кидать и з ъ лодки на
берегъ все б а р а х л о ) Яртегина, яростно топча его ногами.
х

Л е т я т ъ в ъ грязь и т р е щ а т ъ подъ ногами у батьки свя­
щенный лосэльмы, рвется въклочки

МНОГОЛЕТНЯЯ

парка, кото­

рую еще до Яртегина носилъ не одинъ вэрга т ы т э п э . . .
С т о н е т ъ и бьется головою о землю шаманъ, видя все это:
— „Я, я сгубилъ в с е ! . . Я прогнъъилъ свътлаго Н о м а ! . . "
Н о в о т ъ на б е р е г ъ со звономъ л е т и т ъ и з ъ лодки б у б е н ъ
шамана и мощно гудитъ ударясь о землю. Вздрогнулъ ш а ­
манъ, услыша призывъ своего неизм­вннаго друга,

вздрог­

нулъ и чутко прислушался, а б у б е н ъ снова гудитъ и а х н у в ъ
смолкаетъ, пробитый ногой о з в ъ р ъ л а г о б а т ь к и . . .
Страшное т у т ъ с л у ч и л о с ь . . .
Т и х о сталъ подниматься с ъ земли Я р т е г и н ъ .
Снова смотритъ шаманъ на батьку — да у ж ъ

другими

глазами; не б ъ т у т ъ теперь и з ъ нихъ слезы: страшный огнь,
что сверкнулъ вдругъ изъ­подъ нависшихъ бровей,— высу­
шилъ ихъ. Ж ж е т ь очами своими батьку шаманъ. Съежился
т о т ъ , даже рукой заслонился и пятится, пятится к ъ лодкъ:
корежить

его, к а к ъ бересту

въ огнъ\..

А шаманъ

все

стоитъ. Высоко поднялъ старую голову и самъ вдругъ будто
выше сталъ. Г р о з н о

СВЕТЯТСЯ

очи изъ­подъ всклокоченныхъ

б­Ьлыхъ волосъ, тихо подымается вверхъ рука шамана

и,

к а к ъ громъ в ъ непогоду, гремитъ его голосъ:
— „Батька, Н о м ъ все видитъ, все слышитъ! — С к а з а л ъ
мн­в сейчасъ мой бубенъ, что т ы т э п э ) отходилъ свой в Е к ъ
2

на земл­Ь... Ч т о ­ ж ъ — я г о т о в ъ . . . Старый ш а м а н ъ не боится
идти на судъ к ъ свЕтлому Ному. Н о помни, батька, что и
тебЕ

когда­нибудь

будетъ

конецъ;

что то ты отвЕтишь­

) Барахло — хламъ, имущество.
) Т ы т э п э — шаманъ (по говору тазовскихъ остяковъ); в э р г а ­ т ы ­
т э п э — большой шаманъ, т. е. д е й с т в и т е л ь н ы й , профессюнальный.
х

2

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

т о г д а своему б о г у ? ! . Т ы р а з о р в а л ъ мою парку, затопталъ
ногами в ъ песокъ моихъ л о с э л ь м ы . . . Я ВШГБЛЪ все э т о . . .
и ж и в ъ : значитъ этого х о т ъ л ъ самъ светлый Н о м ъ ! . .
ХОГБЛЪ,

чтобы

я вид­влъ то, что для шамана

Онъ

страшней

самой с м е р т и . . . Я видтзлъ э т о . . . и теперь умру! Н о м ъ по­
пустилъ

тебя посмеяться

надъ моими

богами, — значитъ

л не нуженъ ему. В о т ъ что м н е тяжело, батька, в о т ъ что
р в е т ъ мою душу!.." тихо кончилъ
шаманъ, опуская на грудь свою
голову.
— „ Н е з а г о в о р и т ъ уже больше
мой бубенъ, не соберется ко м н е
орда

просить

помощи

Нома...

Н о м ъ , светлый Н о м ъ , ч е м ъ про­
г н е в и л ъ тебя старый шаманъ!"—
зарыдалъ
на

Яртегинъ,

опускаясь

землю и у х в а т и в ъ

руками

свою п о с е д е л у ю голову.
Стонетъ,

рыдаетъ

шаманъ,

р в е т ъ свои б е л ы е волосы, моетъ
Лбсэ.

слезами лицо, а батька,

косясь

на него, торопливо подбираетъ

раскиданное по берегу барахло и передаетъ его в ъ лодку.
Не

видитъ ничего Я р т е г и н ъ ,

плачетъ. Н е видитъ, не слышитъ;

з а к р ы л ъ руками

лицо и

а батька у ж ъ в ъ л о д к е

и, с п е ш н о понукая своихъ ямщиковъ, плыветъ на средину
реки,

уходя о т ъ ограбленнаго, истерзаннаго

старика Я р ­

тегина.
— „ Т а к ъ и плачетъ с ъ т е х ъ п о р ъ Я р т е г и н ъ " , — закон­
ч и л ъ р а з с к а з ч и к ъ , — „плачетъ и смерти лщетъ: жить больше
не хочетъ. С ъ Курейки у ж ъ вся орда к ъ нему собралась.
П л ы л ъ сюда, в и д е л ъ : — с ъ Т у н г у з с к и оргишить стали"!

СМЕРТЬ

6l

ШАМАНА.

В о т ъ что собрало въ неурочное время десятки о с т я т с к и х ъ
чумовъ на берегу Енисея. Зд­Ьсь сидитъ Яртегинъ—это Д е ­
нижкинскш песокъ,—зд^сь его о г р а б и л ъ батька и ЗД­ЁСЬ ж е
старый шаманъ ж д е т ъ своей смерти.
Много к ъ нему собралось народа; чуть­ли

не вся

орда

соргишила на Денижкинскш песокъ раздтвлить г о р е своего
большого шамана. Н о не видитъ ничего Я р т е г и н ъ , третьи
сутки плачетъ старикъ, не зная ни сна, ни покоя; к р е п к о
п р и ж а л ъ о н ъ руки к ъ лицу, оперся

локтями

о

сдвинутыя

кол­вни и сидитъ, сидитъ и не двинется, только

вздраги­

вающая плечи, да безъ­удержу льюшдяся между

пальцами

на

землю слезы — показываютъ, что ж и в ъ

еще

старый

шаманъ.
Сколько народа перебывало в ъ его чум­в, народа, с ъ в х а в ­
шагося к ъ нему за болышя сотни верстъ, и никто не дерз­
н у л ъ нарушить словомъ горе
Ч­ЕМЪ

шамана: что

скажешь

ему,.

у т в ш и ш ь великую скорбь, которой на земл"Б у ж е н ъ т ъ

у т в ш е ш я ? ! Боязливо ступая входитъ в ъ ч у м ъ Яртегина каж­
дый, вновь прибывипй дикарь, о т в ъ ш и в а е т ъ

въ поясъ

по­

клонъ шаману и молча садится у огня, погружаясь в ъ г о р ь ­
шя думы.
Д а , не радостны эти думы! Немного и прежде было от­
рады в ъ жизни у остяка, но все ж е какъ­будто была

еще

надежда на н^что возможное, лучшее, а т е п е р ь . . . б ъ д а Я р ­
тегина придавила и в с в х ъ остяковъ: была у

нихъ

опора,,

была защита — большой шаманъ Я р т е г и н ъ , но и его д о к а ­
нали pyccKie... Н а что

же над­вяться порабощенному, з а ­

травленному русскими, дикарю, когда самъ вэрга тытэпэ не
смогъ оборонить себя о т ъ русскаго

батьки?! Н е

былъ­ли

силенъ и г р о з е н ъ с т а р и к ъ Яртегинъ, не боялись­ли его р у с ­
сше торгаши, не боялся ли его и самъ батька?

Что,

ка­

жется, они могли сдвлать съ нимъ?! Вина о н ъ не пилъ, н и ­

чего

не

ХОГБЛЪ

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

брать

русскихъ, говоря,

у

что

все,

полученное о т ъ нихъ, идетъ только на вредъ остяку, — а
между т­вмъ сгубилъ ж е его русскш. „Вонъ онъ,

сильный

и кр­Бпшй несколько дней тому назадъ, — теперь с л а б е й и
б е з з а щ и т н е й ребенка! К т о же угоденъ светлому Ному, если
не угодилъ ему и Яртегинъ? К т о же теперь заступится за
насъ, кто отстоитъ о т ъ

русскихъ и Кысэ

неудержимо льются слезы у остяка: н е т ъ у

и невольно,
него

больше

надеждъ, н е т ъ и с х о д а . . . О п л а к и в а е т ъ о н ъ и горе шамана,
и вместе свою грядущую гибель.

Невидно для

него про­

с в е т а в ъ будущемъ: тамъ т а к ъ ж е темно, к а к ъ темно и без­
п р т т н о теперь за с т е н к о ю чума, где

во м г л е

надвинув­

шейся ночи свиститъ и в о е т ъ разгулявшшся в е т е р ъ , обда­
вая ледяными брызгами дождя все, что только

встретится

•ему на пути.
Ж у т к о теперь на берегу; да не легче—и в ъ ч у м е : кон­
ч а е т ъ свою жизнь Я р т е г и н ъ ! У ж е не могутъ

поддержать

с е д о й головы ослабевпия руки, клонится она безсильно на
грудь и вотъ­вотъ, кажется, у п а д е т ъ с о в с е м ъ на землю и
все

согбенное,

истерзанное

горемъ т е л о , а д у х ъ

боль­

шого шамана остяковъ вознесется на судъ к ъ пресветлому
Ному.
Н о н е т ъ ! Н е можетъ т а к ъ умереть Я р т е г и н ъ . О н ъ всю
жизнь боролся с ъ ненавистными русскими за свой несчаст­
ный народъ, неужели же, покидая его навсегда, о н ъ не дастъ
остякамъ своего последняго предсмертнаго ^совета? Н е т ъ ,
не т а к о в ъ Я р т е г и н ъ ! Х о л о д ъ б е ж и т ъ у него по жиламъ,
смертный туманъ застилаетъ глаза, клонится к ъ з е м л е без­
сильное т е л о , но слышитъ шаманъ п р и з ы в ъ своего народа,
воплемъ вырвавннйся и з ъ сотни истерзанныхъ тоскою гру­
х

) К ы с э — з л о й духъ.

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

дей: „Эссэ, э с с э ) — на кого н а с ъ оставляешь!"—и, переси­
1

ливъ

оц­Бпен­Бше

смерти, костен'Ьющимъ языкомъ

шаманъ

р о н я е т ъ свое последнее слово:
— „ Б е р е г и т е с ь . . . р у с с к и х ъ . . . не в ъ р ь т е . . . р у с с к и м ъ . . . вся
погибель... отъ нихъ"...
Силится еще говорить Яртегинъ, да нъ­тъ у ж е
только в ъ

горлтБ

голоса,

что­то ж у р ч и т ъ и смъшивается с ъ

хрип­

лымъ, р ъ д к и м ъ дыхашемъ. Р­Ьже и ртвже поднимается судо­
рожными порывами грудь, тихо валится на землю и вытя­
гивается изможденное т ъ л о , бурной волной еще р а з ъ встря­
хиваетъ его отлетающая жизнь и . . . и не стало у остяковъ
ихъ послъ\дняго вэрга т ы т э п э . . .
К а к ъ одинъ человъжъ зарыдала толпа дикарей,
шихся в ъ чумъ и плотной

СТЕНОЙ

набив­

о к р у ж а в ш и х ъ его,—точно

сразу прорвалась преграда и горе, безысходное горе, сдер­
живаемое ею, хлынувъ неудержимой волной, захватило всЬхъ
о т ъ мала до велика. П л а ч е т ъ

СЕДОЙ

старикъ,

внукъ малол­втокъ, плачетъ изнуренная

плачетъ его

трудомъ и невзго­

дами женнщна: „оставилъ насъ тытэпэ!"—а тытэпэ, впервые
безучастный к ъ горю своего народа,—лежитъ на землъ хо­
лодный и неподвижный, уставивъ безстрастный в з о р ъ мер­
твеца в ъ темное небо, виднъющееся ч р е з ъ дымовое
с п е чума. Что видитъ

отвер­

т а м ъ шаманъ? — этого теперь

у з н а е т ъ орда: навсегда умолкъ вэрга тытэпэ;
о н ъ у ж е больше ордтЬ своего правдиваго

не

слова,

не

скажетъ
не

дастъ

с о в ъ т а въ бъ7ГБ, не у т ъ ш и т ъ в ъ п е ч а л и . . .
А около чума, гд­fe л е ж и т ъ Яртегинъ, у ж е вездъ по бе­
регу пылаютъ костры, выступая красными пятнами во

МГЛ­Б

темной

ярюе

ночи; порывы

столбы искръ, в ъ
•) Э с с э —отецъ.

вътра

ОТСВЪГБ

вздымаютъ

съ

нихъ

к о т о р ы х ъ выдъляются

темными

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

силуэтами копошашдеся у костровъ люди. Сегодняшнюю
ночь никто не заснетъ на Денижкинскомъ пескь:—мертвецъ
въ кочевье!
С п ъ ш н о раскидана берестяная покрышка надъ чумомъ
шамана; не м ' Е ш а е т ъ она теперь тытэпэ глядеть на небо;
ярко пылаетъ около него громадный костеръ, разгоняя сво­
имъ а я ш е м ъ сгустившшся сумракъ. Справляютъ остяки в ъ
П О С Л Е Д Н Ю Ю кочевку своего Яртегина. Х л о п о ч у т ъ около него
старики; раздобыли у обезсилъвшей о т ъ горя старухи­жены
припасенный Яртегиномъ к ъ смерти нарядъ, одъ\ли его, п о ­
ложили на п а р к у ) и молча разступились в ъ стороны, сме­
шавшись с ъ остальною ордой, широкимъ кольцомъ охватив­
шей раскрытый чумъ Яртегина.
1

Теперь надъ мертвымъ долженъ д­влать свое д е л о ша­
манъ. .. Н о кто выступить шаманить надъ Яртегиномъ?!.
Положимъ, не у одного и з ъ сидящей кругомъ Яртегина
орды найдется в ъ ч у м е и бубенъ, и парка; положимъ, каж­
дый старикъ знаетъ, что надо делать надъ мертвымъ, но
ведь мертвый­то этотъ — самъ вэрга тытэпэ! К т о ж е дерз­
нетъ ударить в ъ бубенъ надъ нимъ, кто дерзнетъ — пока
вэрга тытэпэ еще на земле — заступить здесь его место!...
Недоумевая переглядываются остяки между собой не зная,
что делать. Снова сходятся старики на средину и долго
тихо б е с е д у ю т ъ . „Сень Большой,—говорить п о с л е перего­
воровъ одинъ и з ъ нихъ, обращаясь к ъ о р д е , — ты будешь
справлять Яртегина"! И з ъ сидящей толпы молча поднялся
сгорбленный, малорослый старикъ, прозванный за свой р о с т ъ
в ъ шутку большимъ и подошелъ к ъ трупу. Старики раз­
ступились и около Яртегина остался только одинъ Сень.
Большой, с е в ш ш на землю в ъ н о г а х ъ у тытэпэ.
*) П а р к а — обыкновенная
оленьей замши.

одежда

остяка,

приготовляемая

изъ.

СМЕРТЬ

М о р о з и т ъ . . . В ъ т е р ъ утихъ.
огненными
нымъ

Пламя костровъ длинными

языками поднимается

СВ'ЁТОМЪ

65

ШАМАНА.

кверху, обливая

трепет­

то берестяныя покрышки чумовъ, то группу

лодокъ на берегу, то суровыя, сосредоточенныя лица орды,
сплотившейся около Яртегина и Сеня.
Тихо­тихо кругомъ; к а к ъ будто вымерло все, ни звука не
проронитъ многолюдная толпа, и только т р е с к ъ

разгорав­

шихся костровъ да всплески р ^ к и н а р у ш а ю т ъ

безмолв1е

Сень Б о л ь ш о й OTnljBaeTb Я р т е г и н а .

ночи.. . З а к у т ы в а е т ъ в ъ парку Сень Яртегина; плотно
пеленалъ о н ъ его, только лицо еще оставилъ
и,

ПОМ­БСТЯСЬ

снова у ногъ, начинаетъ сшивать

за­

открытымъ
длиннымъ

ремнемъ края погребальной о д е ж д ы . . .
— „Былъ у остятскаго народа большой шаманъ, Я р т е ­
гинъ",— к а к ъ т и х ш , чуть слышный стонъ донеслось до орды—
з а п ъ л ъ Сень Большой свою прощальную пъснь надъ умер­
шимъ; и к а к ъ

рокоть

прибоя

на

ЕНИССБ,

какъ

ропотъ

тайги в ъ непогоду—отвътила ему орда мощнымъ шепотомъ:
В. II с р е д о л ь с к i ii. По Енисею.

5

СМЕРТЬ

66

ШАМАНА.

— „Былъ"!..
„Много горя о н ъ принялъ о т ъ русскихъ за свой несча­
стный н а р о д ъ " . . . — снова звенитъ одинокш старческш голосъ
по воздуху.
— „Много, м н о г о " . . . гудитъ и з ъ мрака толпа.
— „Но не боялся Я р т е г и н ъ своего горя, а боялся

горя

орды"...
— „Не б о я л с я " . . .
—• „И стоялъ Я р т е г и н ъ за орду предъ Н о м о м ъ " . . .
— „Стоялъ, к р е п к о с т о я л ъ " . . . — в о п л е м ъ отвтвчаетъ орда.
— „И боялся при немъ русскш приходить к ъ о р д е " . . .
— „Не шелъ, не шелъ: б о я л с я " . . . — к а к ъ раскатъ отдален­
наго грома рокочетъ повсюду кругомъ.
— „Но прогневала орда св­втлагоНома"...—звонко поетъ
Сень Большой, и съ рыданьемъ, со

стономъ

несетъ

ему

орда свой о т в е т ь : „Прогневила; о х ъ п р о г н е в и л а " . . .
Н е жалко Сеню орды, не видитъ онъ

ея горя, не

отъ

себя у ж ъ о н ъ говорить; бросилъ ремень, поднялся на ноги
и, грозно гляда на орду, поетъ громкимъ голосомъ: „И взялъ
Н о м ъ у орды Я р т е г и н а " . . .
— „Взялъ, в з я л ъ " . . .
— „И горе будетъ на всю о р д у " . . .
— „На всю г о р е . . . В с е м ъ г о р е " . . .
— „Если орда не исполнитъ последняго з а в е т а Я р т е ­
гина". ..
— „Исполнимъ... И с п о л н и м ъ " . . .
— „Берегитесь р у с с к и х ъ ! . . Н е в е р ь т е русскимъ!.. Все зло
о т ъ н и х ъ " . . . — высокимъ звенящимъ голосомъ
свою песнь Сень Большой и валится в ъ
т р у п ъ Яртегина.

кончаетъ

судорогахъ

на

К о р ч и т ь и б ь е т ь его по земле, кровь и

п е н а струятся и з ъ стиснутыхъ г у б ъ , но не чувствуетъ ни­
чего старый Сень: онъ свое д е л о с д е л а л ъ ! . .

СМЕРТЬ

ШАМАНА,

67

А возбужденная, взволнованная орда у ж е давно повска­
кала со

СВОИХЪ М­БСТЪ И

ея возгласы, крики и плачъ далеко

несутся надъ Енисеемъ.
Никогда не з а б у д у т ъ остяки этой н о ч и ! . .
Слабо вспыхиваютъ п р о г о р ъ ы ш е костры. Ч у т ь з а м е т н о
а л ъ е т ъ востокъ. С п е ш н о заканчиваетъ, пришедшш в ъ себя
Сень Большой, не дошитый

край

парки, укрывающей Я р ­

тегина: „ С в ъ т а е т ъ ; надо с к о р е й кончать дъло пока не про­
снулся русскш поселокъ на томъ берегу Енисея;—увидятъ"!
С т о я т ъ около Сеня

старики,

глядятъ

на его

работу

и в ъ полголоса о чемъ­то совещаются. Плотно столпилась
вокругъ стариковъ, пр!утихнувъ
и х ъ бесъду. Трз^дное д е л о

орда, и чутко

р­вшаютъ

слушаетъ

старики: надо т а к ъ

схоронить Яртегина, чтобы не провъ\п.алъ какъ­нибудь рус­
скш, гдъ будетъ лежать вэрга тытэпэ.
— „Надо г р о б ъ брать у русскихъ, т а к ъ нельзя: узнавать
будутъ. И ордъ­ всей идти тоже нельзя; курейсше и низо­
вые пусть остаются и съ г р о б о м ъ к ъ русскимъ на кладбище
идутъ"...
— „А к а к ъ руссше сами придутъ сюда да увидятъ, что Я р ­
тегина у ж е увезли"?!.
— „ Н ъ т ъ , не пойдутъ: орды много,—побоятся"!
— „Гдъ класть будемъ"?
— „На Курейк­в, — известно гд­в: Яртегинъ, въдь съ К у ­
рейки былъ"!
— „Русскш бы только не у в и д а л ъ " . . .
— „Зачтвмъ увидитъ?! Надо дъло с ъ у м о м ъ д­Ьлать: не да­
вать же б а т ь к е еще п о т е ш а т ь с я надъ Яртегиномъ"!
— „ З а ч е м ъ давать. Н е надо д а в а т ь . . . Х у д о Я р т е г и н у бу­
демъ", — возбужденно заговорили въ т о л п е въ о т в е т ъ на
последнюю фраз}г, сказанную однимъ старикомъ.
5*

68

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

— „ С к о р е й Яртегина увозить надо, а с ъ гробомъ мы устро­
имъ: свеземъ его и закопаемъ у русскихъ. Пусть тогда
батька надъ пустымъ м'Ьстомъ шаманитъ: Яртегину о т ъ
этого худо не будетъ"!
Востокъ свъ"глъй и с в е т л е й . .. Б е л о й пеленой стелется
водная гладь Енисея. Неясными контурами прокладываются
на св'Бтлъющемъ н е б е очерташя праваго б е р е г а . . . Хруститъ
подъ ногами промерзшш песокъ, подернутый легкимъ инеемъ.
Тихо движутся всей толпой остяки, приближаясь к ъ лодкамъ.
Несутъ Яртегина.. .
Б е з ъ обычнаго крика, б е з ъ шума сдвигаются одна з а
другой в ъ воду тяжелыя лодки. Д р у ж н о натягиваютъ впря­
женныя собаки бичеву, и вверхъ по Енисею вытягивается
длинная вереница судовъ, провожающихъ Яртегина. А по
берегу за передней лодкой бЪжитъ остающаяся орда и сдер­
жанными возгласами „прощай!., прощай!—отдаетъ послед­
и т долгъ ттзлу своего вэрга тытэпэ.
И похоронили умершаго Яртегина на высокомъ, обры­
вистомъ берегу Курейки у самого ея устья. Положить его
зд^сь настояли енисейсше остяки: „Хотя родился Я р т е г и н ъ
на Курейке,—говорили они,—но всю жизнь свою прожилъ
на Е н и с е е и былъ вэрга тытэпэ для в с е х ъ остяковъ; т а к ъ
пусть ж е т е л о его л е ж и т ъ на К у р е й к е , но л е ж и т ъ т а к ъ ,
чтобы виденъ былъ Яртегину и Енисей"!
Завидное место выбрали ему остяки: высокимъ, высо­
кимъ обрывомъ поднимается здесь берегъ Курейки; низко­
рослая, но все еще величественная тайга надвинулась на
самую р е к у и среди нея, среди мелкой поросли олешника
и рябины, среди темной зелени пихтъ и кудряваго кедра—
лежитъ Яртегинъ. Х о р о ш о ему видны сверху и родимая

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

Курейка, и широкш могучш Енисей, по которымъ далеко­
далеко во всв стороны разнеслась слава вэрга тытэпэ Яр­
тегина, послЕдняго борца за гибнущш остятскш народъ!..
Прошла долгая полярная зима. Миновали пурги и мо­
розы. Снова надъ Енисеемъ а я е т ъ солнце и обливаетъ го­
рячими лучами занесенный снЕгомъ русскш поселокъ. Хотя
крЕпки еще утренники, хоть еще нигдъ не видно прота­
линъ, но какъ­то во всемъ: и въ воздухЕ, и въ аянш снЕга,
и въ лучахъ яркаго солнца—чувствуется, что суровая, дол­
гая зима отошла уже въ прошлое.
Появились на ЕнисеЕ и видимые признаки весны: Н Е ­
дней тому назадъ на бълой пеленЕ СНЕЖНОЙ рав­
нины около русскаго поселка зачернълись инородчесше
юрты.
— „Ну значитъ и впрямь весна на двор­в: орда изъ тайги
вышла! — говорить русскш, потирая самодовольно руки.—
„Пушнинкой, значитъ, теперь разживемся"!
Весеннш выходъ на Енисей инородцевъ, перезимовав­
шихъ на звЕриномъ промыслЕ въ тайгЕ, — всегда ожида­
ется русскими съ большимъ нетерпЕшемъ: инородецъ въ
это время выносить съ собою добытые мЕха, которые и
служатъ главнымъ предметомъ вожделЕшя для русскаго.
Къ этому времени обыкновенно пр1урочиваютъ свой про­
'Ьздъ по Енисею и миссюнеры. И точно: на другой же день
ПОСЛЕ появлешя орды прикатилъ на оленяхъ въ поселокъ
и русскш батька, возвращаясь изъ зимней ПОЕЗДКИ за тун­
дру. Не очень­то обрадовались npi­Езду его въ дуигв руссше:
СКОЛЬКО

— „Ишь­ты, точно нюхомъ узналъ, что орда пришла; мало
ему пушнины, что за тундрой набралъ:— на трехъ санкахъ
везеть—еще у насъ отбивать притащился. Унесло бы его
только скор­вй!"—подумалъ каждый изъ нихъ, но высказать

70

СМЕРТЬ

ШАМАНА.

своего неудовольств!я не посмели: „Все же духовная особа,
хоть и т о р г а ш ъ " !
А батька будто и не зам­вчаетъ:
— „Я у васъ нынче денекъ­другой погощу, говоритъ, Б о г у
помолимся, требы справимъ, да и орда в о т ъ кстати подо­
шла—нужно и ее просветить словомъ Б о ж 1 е м ъ " . . .
Скрипнули зубами съ досады руссюе;—да что возьмешь?
„Пойдетъ тебъ­ первая,—думаютъ—значитъ доля батька".
И отдыхать не сталъ батька: прямо к ъ юртамъ п о ш е л ъ . . .
Столпилась в ъ кучку орда; боязливо твердятъ свое „здрав­
ствуй, здравствуй" на привътств!е

батьки и жмутся

отъ

него въ стороны. Н о батьку, въдь, этимъ не смутишь! С м е л о
входитъ о н ъ в ъ первый чумъ и садится на почетное мъхто.
„Ну что, к а к ъ живете? Т е п е р ь я п р ^ х а л ъ — молиться
будемъ, р е б я т ъ

крестить, мертвыхъ отпевать. Я р т е г и н ъ ,

слышалъ я, у м е р ъ у васъ? И съ чего бы, кажется; к р е п к ш
былъ старикъ; жить бы ему да ж и т ь ! . . Ну, да на все воля
Бож1я. Ц а р с т в о ему небесное!—перекрестился батька.—Мо­
литься за него много надо: шаманъ б ы л ъ . . .

В е д ь еще ди­

тею крещенъ, а все шаманилъ! Вы где положили его?" —
обратился батька к ъ о р д е .
„У р у с с к и х ъ . . . на к л а д б и щ е " . . .
„Потомъ вы сводите меня к ъ нему на могилку; я отпою
его. Я зла противъ него не держу; хоть и много мне огор­
чешя приносилъ покойникъ, да Б о г ъ н а ш ъ велитъ прощать
мертвыхъ"!..
И ходилъ батька с ъ ордой „на могилку"
и долго шаманилъ
молился

къ

по своему „надъ пустымъ

Яртегину
местомъ":

все, чтобы русскш Б о г ъ отпустилъ г р е х и

гину". . .
Отпустится­ли только т е б е твой г р е х ъ , батька?!

Ярте­

СДВОСЬКА

ОВДОВ­ЬчЦЪ.

авоська—овдовъ\лъ. Тщедушный, заморенный енисейскш
остякъ, старикъ Савоська потерялъ свою, такую же,
к а к ъ и о н ъ самъ, невзрачную старуху жену и теперь, св­Ься
кудлатую голову, сидитъ надъ ея т р у п о м ъ . . .
Мглистая знойная ночь. П о л о п й , совершенно ровный
берегъ на десятки верстъ песчаной полосой обрамляетъ с ъ
лъъой стороны мощный просторъ Енисея. Редкая, тяжелая
зыбь н а б ъ т а е т ъ во тьм­fe на б е р е г ъ и, мелькнувъ б­Ьлымъ
гребнемъ, съ шорохомъ расползается по п е с к у . . . Т и х о . . .
Ничто, кромтЬ равном­врнаго ръ\цкаго шороха волнъ и по­

7

2

С А В О С Ь К А

О В Д О В ' Б Л Ъ .

трескиванья разведеннаго около трупа костра, не н а р у ш а е т ъ
думы С а в о с ь к и . . .
Умерла старуха. Оплакали ее бабы, зашили в ъ новую
парку !), завернули всю, — только лицо осталось откры­
тымъ,—разобрали юрту надъ ней, чтобы ничто не м е ш а л о
ей „видеть небо", и целый день все кочевье толпилось
вокругъ, охая, вздыхая и ж а л е я , оставшагося бобылемъ
Савоську. К ъ вечеру в с в обитатели пяти юртъ, располо­
женныхъ на берегу, к а к ъ только стало смеркаться, попря­
тались по своимъ угламъ и хоть не спятъ,—гдъ у ж ъ спать,
когда мертвецъ в ъ кочевье,—но ни звукомъ, ни движешемъ
не выдаютъ своего п р и с у т с т я и, чутко хоронясь за бере­
стяною покрышкою юртъ, боязливо прислушиваются к ъ
каждому шороху, доходящему до ихъ болезненно обострив­
шагося с л у х а . . .
­

Т и х о в ъ кочевье.
Я р к и м ъ ровнымъ пламенемъ, вскидывая к ъ небесамъ
огненные языки, г о р и т ъ на берегу костеръ, желтымъ пят­
номъ выступая во м р а к е . С в е т ъ его чуть обрисовываетъ
на темномъ ф о н е ночного неба конусообразныя берестяныя
покрышки ближайшихъ двухъ юртъ, еще больше сгущая
сумракъ за ними. В ъ с в е т л о м ъ кругу, на песке, р е з к о
освещенномъ костромъ, лежитъ т р у п ъ старухи, зашитый
в ъ погребальную парку, а надъ нимъ, уронивъ голову на
руки, сидитъ Савоська, проводя вместе со своею старухою
последнюю ночь на земле. З а в т р а по у т р у ее надо будетъ
отдать хоронить русскимъ: крещеная!
— Э х ъ , Окулька, Окулька,—зачемъ ушла?! З а ч е м ъ бро­
сила меня здесь одного?! Худо мне б у д е т ъ . . . Худо было
с ъ тобой, а б е з ъ тебя и совсвмъ не живи. Н е долго у ж е
осталось мне ждать, когда зашьютъ меня в ъ п а р к у . .
1

) Парка—кожанный

полукафтанъ, обычная одежда остяковъ.

САВОСЬКА

ОВДОВ"БЛЪ.

73

Поднялся старикъ, смахнулъ назойливую слезу съ г л а з ъ ,
подбросилъ

в ъ костеръ новыхъ

головахъ у старухи, оберегая

дровъ и снова с в л ъ

въ

своимъ присутств1емъ и ог­

немъ покой ея о т ъ з а г в й злого Кысэ ).
х

Худое, все изборожденное морщинами лицо глядитъ на
Савоську и з ъ парки.

Пряди с в д ы х ъ волосъ спустились на

л о б ъ , плотно сжатыя губы и обострившиеся носъ придаютъ
лицу какое­то чуждое для Савоськи выражеше,

но и при

этихъ чуждыхъ чертахъ это все­же лицо Окульки,

върной

его спутницы по жизненному пути, полному горя, труда и
лишешй.
— О х ъ , Окулька, к а к ъ жизнь то тебя изменила!
Вспоминается невольно Савоськъ далекое прошлое, дру­
­

гая О к у л ь к а . . .
Семья

у отца Савоськи большая была,

да все еще ма­

лыши; большихъ только двое было: о н ъ да б р а т ъ .
все съ русскими
а семья, не

д"Бло

смотря

Отецъ

велъ, водку пилъ, все имъ отдавалъ,
на

постоянный

безъ

отдыха

трудъ,

едва­едва кое­какъ перебивалась. Ж и л и рыбой да промыс­
ломъ пушного зв­вря.

Оленей у нихъ давно у ж е

П о м н и т ъ Савоська, к а к ъ о н ъ еще махонькимъ

не было.
съ маткой

р е в ъ л ъ , когда отецъ последнюю оленуху свелъ к ъ русскимъ.
Свелъ и пропилъ, а в ъ нарты зимой в п р я г ъ собакъ, точно
карасинецъ ), и, когда собакамъ было не в ъ силу тянуть
2

тяжелую санку, припрягался к ъ нимъ самъ, увязая по поясъ
в ъ снъту и браня, к а к ъ только могъ, и себя, и водку, и
русскихъ...
Тяжело жить въ т а й г ъ безъ оленей!
J

) Кысэ—злой духъ.

2

) Карасинцы,

или

карасинсше

СОС­БДИ остяковъ на Е н и с е ъ ,
собакъ.

само­вды,

употребляютъ

ближайппе

для ­ЕЗДЫ

с­Ьверные

исключительно

74

САВОСЬКА

о в д о в ь л ъ .

Голодно и холодно жилось б е з ъ оленей семьъ. В М Е С Т О
привычныхъ оленьихъ к о ж ъ на лопать

пришлось д о б ы ­

вать у русскихъ

обноски и з ъ сукна и холстины, да и т о

старые,

в ъ тридорога

рваные,

вымЕнивая

все на мЕха.

Когда изъ­за недостатка свЕжаго мяса и постояннаго пи­
ташя сушеною рыбою в ъ юрту заглядывала зимою цынга,—
приходилось

­ЕСТЬ б е л и ч ь и

тушки, да, изредка,

(зайца), а свЕжаго сочнаго оленьяго мяса, при

ушкана
которомъ

цынга не смЕла и заглянуть в ъ юрту,—не было и в ъ ПОМИНЕ.
Т а к ъ изъ­за

цынги

и потерялъ

Савоська

в ъ тайгЕ

не

одного братишку и сестренку, а и з ъ большой.семьи, когда
о н ъ подросъ, осталось и х ъ у отца с ъ матерью всего только
двое с т а р ш и х ъ — о н ъ да б р а т ъ : постарше были, выдержали,
а вся мелкота перемерла.
Савоська и б р а т ъ подросли, стали ловкими промышлен­
никами и за рыбой, и по з в ъ р ю . Семья могла бы и попра­
виться, да батька все с ъ русскими никакъ не могъ распла­
титься.

Сколько

ни

русскимъ — долгъ

добывали,

сколько

все не сбавлялся.

ни

носили

къ

Т а к ъ и работали все

время на другихъ, а сами во всемъ нуждались. А перестать
носить к ъ русскимъ мЕха нельзя: долгъ есть. Д а и Г Д Е же
теперь, кромЕ русскихъ, достать и лопать к ъ ЗИМЕ, и муку,
и сухарь, и з а п а с ъ табаку и чаю: оленей Н Е Т Ъ — т а к ъ

безъ

муки и сухарей в ъ т а й г ъ теперь не п р о ж и т ь .
Ж и л и и бедствовали.
Вышла какъ­то

семья весной изъ тайги на Енисей и

поставила на прибрежной отмели юрту,
хода рыбы. К ъ

ожидая

перваго

вечеру бичевой на с о б а к а х ъ к ъ той

же

отмели подошло снизу еще НЕСКОЛЬКО ЛОДОКЪ И стало ЗДЕСЬ
на ночевку сажень
') Лопать—платье,

за двадцать
одежда.

отъ

Савоськиной

юрты.

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

75

К а к ъ ни приглядывались Савоська и брать к ъ гостямъ, а
признать не могли ни по лодкамъ, ни по собакамъ: „чужая

орда!"—Сказали батькв. ВьигБзътотъ изъ юрты; посмотр'Влъ,.
п о с м о т р е т ь , — не призналъ

и

пошелъ

узнавать:

„чуж1е

пришли, можетъ, водка есть",—думалъ о н ъ про себя.
У ш е л ъ батька, да т а к ъ и з а с т р я л ъ .
Пошелъ

к ъ гостямъ и Савоська

с ъ братомъ:

народу

много, к а к ъ не посмотр­вть!
Сидитъ батька с ъ чужимъ старикомъ у костра,

пьютъ

чай и з ъ фарфоровыхъ чашекъ, да и с ъ блюдечкомъ, а на
тискъ­ )
х

рядомъ

положены

сахаръ

и баранки:

богатый

значитъ, народъ! — П о д о ш е л ъ Савоська. К а к ъ бывалый, з а
руку со старикомъ поздоровался и с в л ъ у костра, а б р а т ь
бочкомъ за спиной у него притулился. Б а т ь к а такой веселый
сидитъ, старика по плечу хлопаетъ, землякомъ называетъ.
С л у ш а е т ъ Савоська.­ С ъ Елогуя орда вышла,

одна семья,

богатые, т о р г у ю т ъ , у старика оленей много, о т ъ падежа с ъ
ними

с ъ Елогуя

на Енисей и у ш е л ъ ,

а то лъ"гъ

здтЬсь не былъ, все по Елогую кочевалъ и зиму,

десять
и л­вто.

С в о и х ъ парней большихъ нъ"гъ, а ж и в у т ъ за р а б о т н и к о в ъ
мужья двухъ дочерей, отработывая калымъ ), да еще д в у х ъ
а

мужиков'ъ с ъ женами да ребятами с т а р и к ъ за долгъ кормитъ
т а к ъ в ъ пять семей и ж и в у т ъ ВМ'БСТБ. У старика еще есть,
одна дочь, д"ввка на возрасти, да р е б я т ъ двое подростковъ.
С т а р и к ъ богатый: самоваръ есть, да еше лопати

разной

сколько.
Напились чаю. Б а б ы с ъ лодокъ юкколу ) принесли. А.
3

батька старику за угощенье отплатить хочетъ. В е л и т ъ Са­
*) Т и с к а — вываренная в ъ к и п я т и береста, служащая для п о ­
крышки ю р т ъ и заменяющая въ быту о с т я к о в ъ часто столъ, подносъ,.
скатерть и т. д.
) К а л ы м ъ — п л а т а за жену, вносимая ея о т ц у мужемъ.
) Юккола—вяленая рыба.
2

3

воськъ

стерлядей

САВОСЬКА

О В Д О В Ь Л Ъ .

принести,

что у т р о м ъ

на самоловъ к ъ

нимъ попали. П р и н е с ъ Савоська рыбу, бросилъ ее бабамъ,
а самъ снова СЕЛЬ у костра, слушая, что г о в о р я т ъ старики.
Сидитъ батька, в р е т ъ , разсказываетъ,

к а к ъ его руссше

всегда водкой п о я т ъ и уважаютъ; г о в о р и т ь ,

что и у него

тоя{е самоваръ есть, только не зд^Ьсь, а на зимовь'Ь в ъ
т а й г в остался, что оленей у него хотя и н ъ т ъ , да и х ъ ему
и не надо, т а к ъ к а к ъ pycciue ему на лопать сколько угодно
постелей ) д а ю т ъ . . . А чужой старикъ только смъется, да
х

на рваную р у б а х у на Савоськиномъ б а т ь к е глядитъ: больно
она

у ж е неказиста.

А т у т ъ еще к ъ костру

Савоськина

матка идетъ, т о ж е народъ и ей хочется посмотръть,—рваная
бредетъ такая, да заморенная. З а ней собаки плетутся ихъ,
худыя, кудлатыя, в с в р е б р а видны, носомъ поводятъ, с в е ж у ю
рыбу почуяли...
Замолчалъ батька...
Тоскливо стало на дунгв у Савоськи: б'Ьдняки они голые,
а т у т ъ еще батька бедность и х ъ на смъ\хъ д а е т ъ богачамъ
своимъ хвастливымъ в р а н ь е м ъ . . . — „Худо; уйду; не нужны
мы имъ; пусть б е з ъ меня см­вются!"— ртвшилъ Савоська и
поднялся с ъ мъхта. Н о уйти ему т а к ъ и не пришлось.

И

не важное приключилось, кажется, дъ\ло, а перевернуло оно
всю душу Савоськъ, перевернуло

всю его жизнь и напра­

вило ее с о в е в м ъ в ъ иную о т ъ прежней сторону.
Поднялся Савоська, р а с к р ы л ъ р о т ъ , чтобы сказать свое
„прощай" надменнымъ, к а к ъ о н ъ думалъ, хозяевамъ. Р а с ­
к р ы л ъ р о т ъ , а слова не вымолвилъ, поперхнулся: в ъ р о т ъ
вдругъ что­то попало. Ч у в с т в у е т ъ Савоська,

что во р т у у

него стерляжья печенка. А откуда она? Оглянулся.

Сзади

него стоить стариковская дочь — дъъка. Чищеную р ы б у на
) П о с т е л ь — н е в ы д е л а н н а я кожа оленья.

7J

С А В О С Ь К А О В Д О В ­Б Л Ъ .

тискъ

­

принесла

съ берега.

П е р е д ъ отцомъ и гостями на

землю у костра кладетъ, а сама, не взглянувъ ни на кого,
идетъ въ сторону. И з в е с т н о е дъ\ло — д­ввка: ни глядъть на
мужчинъ, ни говорить с ъ ними ей не полагается!
Т а к ъ радостно, т а к ъ спокойно — стало вдругъ на душе
у Савоськи, какъ будто бы все в о к р у г ъ просв'Ьтлъло.
старикъ

то пргвзжш показался

ему теперь

И

добрымъ да

ласковымъ, и матка, что у костра притулилась, у ж е не такой
заморенной выглядъть стала, а собаки ихъ, т а к ъ и с о в с в м ъ
хоронпя: рослыя, злыя; вонъ какого страха чужимъ собакамъ
нагнали...
И все изъ­за п е ч е н к и ! . .

Экая, подумаешь, в ъ ней сила!

Чего ж е на самомъ

— такъ

валъ Савоська;

Д­БЛ'В

возрадовался, возлико­

въдь не и з ъ ­ з а того­же и впрямь, что ла­

комый кусокъ попалъ ему въ ротъ?!—А, пожалуй, и т а к ъ ! . .
Стерляжья

печенка

вещь,

действительно,

вкусная,

и

потому баба у остяковъ, когда чиститъ рыбу, сама печенки
не съ'встъ, а п р и б е р е ж е т ъ ее для мужа и, если х о ч е т ъ вы­
казать ему свое особое внимаше, собственноручно

суетъ

мужу лакомый кусокъ в ъ р о т ъ , не спрашивая его с о г л а а я .
Б а б а — о д н о , а д­ввка — другое. Д­ввка — человъжъ вольный.
Хочетъ—сама с ъ е с т ь печенку, хочетъ—отдастъ тому, к т о
больше ей по д у ш е .

А задумаетъ

посмеяться — мазнетъ

кого лакомымъ кускомъ по г у б а м ъ и с к о р е й его с е б е в ъ
р о т ъ , а т о т ъ только облизывайся; и т у т ъ с ъ девкой ничего
не поделаешь: такова у ней воля.
В о т ъ почему т а к ъ и возликовалъ Савоська.
Первый р а з ъ в ъ жизни показали ему, что о н ъ для кого­
нибудь м о ж е т ъ быть лучше другихъ—что его бедность, е г о
рваная парка еще не низводитъ его в ъ ничтол<ество, что,
если, можетъ быть, богатый старикъ надъ нимъ и смеется,
зато дочка его смотритъ на молодого гостя другими г л а з а м и . . .

7

8

САВОСЬКА

СовсЬмъ

ободрился,

О В Д О В Ъ Л Ъ .

ожилъ

Савоська. Взглянулъ

еще

р а з ъ на д­ввку, к р и к н у л ъ на своихъ с о б а к ъ , чтобы бросили
огрызаться и,

п р и с ъ в ъ к ъ мужикамъ у костра,

к ъ приготовленной

стерляди. Ж и в о ,

кусокъ

потянулся

за кускомъ,

исчезала н а р е з а н н а я длинными полосами сырая рыба. Под­
х в а т и в ъ полосу р ы б ы р у к о ю за одинъ к о н е ц ъ и, закинувъ
голов} ,
7

пирующш за другой

конецъ

„ Ч у ж а я орда".

нымъ для непривычнаго ч е л о в е к а о б р а з о м ъ не отхватывая
себе

ножемъ при этомъ ни г у б ъ , ни носа. Т о л ь к о и видно

было, к а к ъ мелькали по воздуху ножи и полосы рыбы, и в ъ
пять минутъ т р е х ъ аршинныхъ стерлядей к а к ъ не бывало.
Б а т ь к а Савоськи давно умильно косился

на плоскш бо­

ченокъ, который с т а р и к ъ в е л е л ъ своей б а б е принести с ъ

САВОСЬКА

79

О В Д О В "Б Л Ъ .

лодки и положилъ на землю около себя. Б а т ь к е не з а ч е м ъ
было говорить, что было в ъ боченк"Б: давно, охъ, давно,
з н а л ъ онъ, что в ъ т а к и х ъ боченкахъ

руссюе

продаютъ

водку! Бывало, батька весной выйдетъ с ъ мехами и з ъ тайги
со вебмъ, что напромыслилъ за зиму,

и сейчасъ

в ъ русскш поселокъ. Вернется

оттуда назадъ

бъжитъ

в ъ кочевье

не р а н е е сутокъ. П р и д е т ъ домой пьяный и безо всего, ни
сухарей, ни муки

не достанетъ, а плоскш

боченокъ

съ

собою принесетъ наверное. У ж ъ и возится же о н ъ с ъ нимъ!
Т а к ъ и з ъ р у к ъ и не выпускаетъ.

Ототкнетъ

обмотанный

тряпкой колышекъ, которымъ з а т к н у т ъ боченокъ, припадетъ
к ъ дырк­Ь губами, зажмуритъ глаза и пьетъ, пьетъ,
духу хватитъ.

Опуститъ потомъ

пока

боченокъ, заткнетъ его,

а и з ъ р у к ъ не выпустить. Отдышется. П е с н и п е т ь начнетъ,
плясать, врать. Веселый такой станетъ. П о п л я ш е т ъ , попля­
ш е т ъ с ъ боченкомъ
пока не свалится

да и опять тянуть и з ъ него и тянетъ,
вместе

съ

боченкомъ.

Иной

разъ

заткнуть не у с п е е т ь ; т а к ъ и выльетъ всю водку,
упадетъ. Л е ж и т ъ , спитъ, ничего не слышитъ,

и

когда

а боченокъ

все к р е п к о ­ к р е п к о к ъ себе прижимаетъ, т а к ъ что и р у к ъ
не разнять.
Долго

спитъ

батька,

напившись.

Иной

разъ

целыя

сутки. Проснется и сейчасъ за боченокъ. А водки то и
нетъ...
В о т ъ т у т ъ то и пойдетъ п о т е х а .
С х в а т и т ь батька боченокъ, подыметь кверху,

закинеть

голову и начнетъ надъ раскрытымъ ртомъ боченокъ трясти.
Ногами перебираетъ, губами чмокаетъ; все капельку хочетъ
поймать... Нюхаетъ... Н е т ъ

водки да и только! Сядетъ

батька, наконецъ, на землю, п о л о ж и т ь боченокъ около себя,
а самъ такой скучный, скучный. Д о л г о с и д и т ъ . . . Вскочить
вдругъ. С х в а т и т ь боченоКъ и п о б е ж и т ъ к ъ р е к е . З а ч е р п ­

8о

САВОСЬКА

ОВДОВтзЛЪ.

нетъ воды, скоро­скоро поболтаетъ ее в ъ боченке и давай
пить. Выпьетъ, постоитъ, плюнетъ, да какъ хватитъ боче­
нокъ о б ъ

землю, т а к ъ

его и поднимать

онъ

эва

не пойдетъ,

куда

укатится.

а уйдетъ прочь

злой­презлой. Сядетъ где­нибудь,

Батька

отъ

него

чтобы и не вид'Ьть бо­

ченка, бормочетъ что­то про себя, а самъ все

отплевы­

вается.
Долго сидитъ батька. Успокоился. — „Ну, думаемъ, бро­
силъ дурить!" — А онъ вдругъ вскочитъ, п о б е ж и т ъ в ъ юрту,
схватитъ т о п о р ъ и опять к ъ боченку.

Треснетъ

его топо­

р о м ъ т а к ъ , что всв обручи сразу долой: — „со зла думаемъ,
разрубилъ!" — а у батьки не то на умъ\ Разсыпался боче­
н о к ъ по дощечкамъ, схватилъ батька одну и ну ее скрести
внутри топоромъ; настрогалъ, цапъ горсть с т р у ж е к ъ да и
в ъ р о т ъ . . . Ж у е т ъ ; все же значитъ, водкой отзываетъ! О т ­
зываетъ, да

верно

стружки изо рта
какъ

не очень;

потому батька

сразу

все

вонъ. В з р е в е т ь , к а к ъ ошалелый. Д а в а й ,

попало, по обломкамъ

топоромъ бить, топтать и х ъ

ногами, ш в ы р я т ь . . . Р а з ш в ы р я е т ъ все, броситъ подъ к о н е ц ъ
и т о п о р ъ и у б е ж и т ъ в ъ тайгу. Т е п е р ь скоро его не жди,
не придетъ, пока с о в с е м ъ не угомонится.
Т а к ъ и чудитъ всяшй р'азъ, к а к ъ водку добудетъ. Всяшй
р а з ъ новый боченокъ у русскихъ ему приходится брать, а
старый всегда исковеркаетъ. В о т ъ она, водка, что д е л а е т ъ :
и себя батька изведетъ, и вся п ы ш н и н а п р о п а л а , да и к ъ
з и м е изъ­за

той же водки всей семье голодовка,

потому,

коли пышнина пропита, то ни сухаря, ни муки купить зна­
ч и т ь , у ж ъ не на что.
Да

не в с е

видно остяки т а к ъ

падки

на водку, какъ.

батька Савоськи. Видитъ Савоська, что старикъ, к ъ кото­
Ц П ы ш н и н а — мъха п у ш н ы х ъ

зверей.

САВОСЬКА

рому

8i

О В Д О В Ъ Л Ъ .

они в ъ гости пришли,

не чумтветъ о т ъ водки: б о ч е ­

н о к ъ л е ж и т ъ около него, а о н ъ на него и не глядитъ,

съ

гостями смеется, г о в о р и т ь , про водку же точно и нозабылъ. —
„Знать, о т ъ того и б о г а т ъ онъ, — смекаетъ Савоська, — что
на водку не зарится!"
Водка есть, угости! — не стерп­влъ батька.
— Ладно, д р у г ъ ,

будемъ водку пить, — г о в о р и т ь

ста­

р и к ъ . — С т а к а н ъ д а в а й ! — к р и к н у л ъ онъ своей баб­в.

Баба

принесла толстодонный винный стаканчикъ.
— Ну, и богачъ! Ч е г о

у него только нъ"гь! — дивится

Савоська, смотря на стаканчикъ.
О т о т к н у л ъ боченокъ старикъ, поставилъ стаканчикъ на
землю и налилъ его до к р а е в ъ , з а т ъ м ъ взялъ в ъ руки и со
словами: „ А х ъ , хорошо!" — поднесь, заяшурясь, к ъ г у б а м ъ
и, причмокивая, медленно сталъ тянуть водку.

Пока

ста­

р и к ъ пилъ, батька Савоськи прямо ошал­влъ: привстанетъ,
сядетъ, ногами перебираетъ, д р о ж и т ъ ;

с т а р и к ъ понемногу

запрокидываетъ стаканчикъ,

к а к ъ пришитый к ъ

его дну, также понемногу

а батька,

с ъ земли поднимается,, в ъ р о т ъ

старику заглядываетъ. Выпилъ старикъ, поставилъ стакан­
чикъ и наливаетъ батькъ\ Мигнуть не успъли, а у того ста­
канчикъ у ж ъ пустъ.
— Д а в а й еще! — молодецки подставляетъ батька стакан­
чикъ хозяину.
Посмотр­влъ на него

х о з я и н ъ . — „Изволь,

другъ",—и,

наливъ еще, з а т к н у л ъ боченокъ.
— Что­жъ

ты,

а еще?..—удивленно

спросилъ батька,

торопливо проглотивъ водку.
— П о л н о , другъ, пьяный будешь!
— К а к ъ пьяный?! Н а то и водка, ч т о б ъ пьянымъ быть.
Давай...
В. П е р е д о л ь с ] и п . По Енисею.

6

82

С А В О С Ь К А О В Д О В В Л Ъ.

— Н у , н ъ т ь ; парню, пожалуй, дамъ, а теб­fe— полно! —
с к а з а л ъ старикъ, поднимаясь и забирая боченокъ. — Пьешь,
штоль? — подмигнулъ о н ъ Савоськъ\
— Н­БТЪ. . . заикнулся т о т ъ , а батька у ж ъ заб­вжалъ впе­
реди его:
— Н­БТЪ, н'втъ; зач­вмъ ему пить, не пьетъ. А я пью,
давай еще, пожалуйста!
— Сказано: н ъ т ъ ! — разсердился даже с т а р и к ъ и понесъ
боченокъ на лодку. Б а т ь к а за нимъ:
— Д а в а й , — г о в о р и т ъ , — пьянымъ быть хочу, я гость у
тебя...
Старикъ

молчитъ и л ъ з е т ъ

Б а т ь к а не отстаетъ. Ц а п ъ

съ

боченкомъ

на

лодку.

его за полу парки: „ Д а в а й , —

г о в о р и т ъ , — х о т ь немножко, пожалуйста". — С т а р и к ъ

раз­

сердился совсЬмъ, дрыгнулъ ногой, х о т ъ л ъ батьку ей от­
толкнуть, да оступился и ч е б у р а х ъ ч е р е з ъ б о р т ь в ъ лодку
ВМ­БСТЪ

с ъ боченкомъ, т а к ъ что и батьку за собою поддер­

нулъ!
Ну, и см­Ьхъ!
Б о р т ъ у лодки высошй. С т а р и к ъ у п а л ъ , руками досталъ
до дна, а ноги то

у него на борту

подоломъ

парки при­

жало: батька хоть и не ждалъ, что т о т ъ кувырнется, а полу
не выпустилъ. Т а к ъ оба и висятъ: старикъ в ъ лодк­в внизъ
головой зиситъ, ногами дрыгаетъ, ругается, а батька

съ

берега; на корточки с1злъ, что есть силъ парку д е р ж и т ъ и
одно о р е т ъ — „ в о д к у давай!" — В е в вокругъ стоятъ, за бока
взялись, хохочутъ, разнимать не

идутъ, ждутъ:

ч­вмъ­то

старики п о р е ш а т ь , а т­в т а к ъ о р у т ъ , что, пожалуй, за Е н и ­
сей на ту сторону слышно.
Долго

бы т а к ъ тягались старики,

да парка

жала: з а т р е щ а л ъ подолъ, и Савоськинъ
комъ

его

въ

рукахъ

шлепнулся

на

не выдер­

батька с ъ обрыв­

песокъ, а npi­взжш

САВОСЬКА ОВДОВЪЛЪ.

старикъ

ВМЕСТЕ

со

своимъ

боченкомъ

83

громыхнулъ

въ

лодку.
Сразу смолкнули о б а . . .
И вдругъ батька Савоськи

снова кинулся к ъ ЛОДКЕ,

а

изъ­за борта появилась всклоченная с ъ расквашеннымъ но­
сомъ голова старика.

Не

успЕли и ахнуть кругомъ,

какъ

старики, вцЕпясь д р у г ъ другу в ъ длинные волосы, в ъ мол­
чанку, в ъ жестокой

потасовкЕ покатились по песку.

бросились и х ъ разнимать;

потому,

нельзя: драка.

ВсЪ

Закри­

чали. . . З а с у е т и л и с ь . . .
Сунулся разнимать и Савоська, да не сдЕлалъ и шагу, —
самъ растянулся

носомъ

внизъ на песков, запнувшись

о

что­то и чувствуетъ еще, что к а к ъ падалъ, кто­то ему по
загривку далъ; да и порядочно. Озлился
чилъ, кулаки

сжалъ... Да

опять та же дЕвка

Савоська,

сразу же и О С Е Л Ъ . . .

вско­

Видитъ,

съ нимъ шутку сшутила: ногу подста­

вила, в ъ шею дала и теперь, отбЕжавъ, кулакъ еще ему с ъ
хохотомъ к а ж е т ъ . П р ы г н у л ъ Савоська, схватилъ дЕвку в ъ
охапку,

что медвЕдь, и давай

ей голову к ъ низу

гнуть,

приговаривая: „кланяйся, кланяйся!" И т а к ъ ж е имъ весело
обоимъ, хорошо, х о х о ч у т ъ . . . Будто и не чуетъ Савоська,
что дЕвка его т у з и т ъ т а к ъ , что и доброму мужику в ъ пору,
а у той о т ъ ш у т о к ъ гостя шея т р е щ и т ъ . . . Н е ч у в с т в у ю т ъ . . .
В е с е л о . . . И про стариковскую драку з а б ы л и . . .
П е р в а я дЕвка опомнилась. Х в а т и л а Савоську т а к ъ кула­
комъ подъ р е б р о , что у того и д у х ъ захватило, выверну­
лась, к а к ъ вьюнъ, у него изъ р у к ъ , ткнула еще,

на­про­

щанье, в ъ з а г о р б о к ъ и незамЕтно шмыгнула к ъ шумящему
около стариковъ народу.
П е р е в е л ъ д у х ъ Савоська. Оглянулся.
Стариковъ

усп­вли у ж е растащить. Т е п е р ь только дер­

ж а т ъ , чтобы они не схватились снова. П О С Л Е

потасовки и
6*

04

овдовълъ.

САВОСЬКА

пр1'Ьзж1й с т а р и к ъ глядитъ не лучше Савоськинаго

батьки.

Н о с ъ разбилъ, когда в ъ лодку валился, у парки весь з а д ъ
о т ъ самого пояса выдранъ,

волосы свисли на л о б ъ , а о т ъ

всей русской важности, съ которой в н а ч а л е д е р ж а л ъ о н ъ
себя

предъ

гостями,

не

осталось

и

следа:

кричитъ

и

ругается...
П о д о ш е л ъ Савоська к ъ отцу, подхватилъ его подъ руку
и потащилъ

съ

братомъ

домой. Матка

сзади

подталки­

ваетъ, а батька нейдетъ, упирается: „Пустите, — к р и ч и т ъ , —
таше­сяме, я его научу, к а к ъ остяку надо жить, а то о н ъ ,
возясь с ъ русскими, с о в с в м ъ п о з а б ы л ъ ! . . Подрались, а пья­
ные не б ы л и . . . П Е Т Ь , ОНЪ пусть сначала пьянымъ н а п о и т ъ ,
а потомъ у ж ъ д е р е т с я ! . . " Н о ВСЕ крики батьки не повели
ни к ъ чему, и его все­таки приволокли к ъ свой ю р т е .

Въ

юрту не повели: „Выл'Ьзетъ еще, да о п я т ь у б ъ ж и т ъ драться" —•
р­Ьшилъ съ маткой Савоська и посадилъ отца в ъ будку на
л о д к е , з а п е р е в ъ дверь п о к р е п ч е снаружи.
Постучалъ,

побурлилъ

старикъ

и успокоился:

спать,

в е р н о , повалился. П о ш л и въ юрту спать тоже и матка с ъ
братомъ: давно у ж е пора; а Савоська и не подумалъ идти
з а ними,

точно спать вовсе и не нужно.

Свистнулъ

онъ

собакъ, п о т р е п а л ъ и х ъ кудлатыя головы и п о ш е л ъ с ъ ними
вверхъ по р е к е , в ъ сторону о т ъ кочевья.
Луна
тельнымъ

поднялась у ж е высоко
серебристымъ

Тихш­тихш,

светомъ

будто уснувшш

Енисей всею своею темною
не всплеснетъ,

и заливала своимъ мечта­
прибрежный

глубокимъ сномъ,

песокъ.
исполинъ

ширью жмется к ъ берегамъ и

не п р о р о к о ч е т ъ

ни одною

волною.

Шумъ

и г о м о н ъ в ъ лодкахъ приплывшихъ гостей умолкъ, умолкли
и отголоски

тайги,

въ полуверсте

о т ъ берегового

З'грюмо подвинувшейся по скаламъ к ъ Енисею.

Тихо

песка
все;

только фыркнетъ иной р а з ъ да скребнетъ по песку лапой

САВОСЬКА

которая

нибудь и з ъ с о б а к ъ

ОВДОВЪЛЪ.

Савоськи

85

или с ъ дробнымъ

шорохомъ промчится к ъ p­BKij, почуя уснувшаго около воды
куличка. Свистнетъ тревожно тотъ, прозвенитъ чуть

кры­

лышками, и снова все тихо, все спитъ. С п и т ъ Енисей, спитъ
тайга, спитъ весь голосистый рой крылатыхъ ея
и только одинъ сынъ тайги,

пъъцовъ,

Савоська, забылъ про уроч­

ное время отдыха и покоя и, волнуемый какимъ­то, новымъ
для него чувствомъ, быстрымъ шагомъ идетъ все дальше и
дальше о т ъ своей юрты.
Куда

онъ

идетъ,

з а ч е м ъ ? — эта

же

мысль

невольно

мелькнула и у самого Савоськи, когда онъ, запнувшись о
какой­то кустикъ травы, нечаянно остановился и оглянулся. —
„Ишь ты, чуть ни на ц е л ы й о р г и ш ъ ) отъ юрты з'шелъ!" —
1

удивленно

произнесъ онъ, у з н а в ъ

большимъ удивлешемъ

местность,

открылъ р о т ъ при

и еще

съ

з в у к а х ъ своего

голоса: „ Д а съ к­вмъ ж е я говорю?!" — подумалъ онъ.
• Объ
голосъ:

собаки
„Чего

примчались

к ъ хозяину,

т е б е ? " т а к ъ , кажется, и

заслышавъ
ХОТЕЛИ

его

спросить

уставленныя на него Д В Е пары умныхъ собачьихъ глазъ, а
умильно прижатыя острыя ушки и вилянье кудлатыхъ хво­
стовъ к а к ъ бы добавляло: „Мы рады, ч­Емъ можемъ, т е б е
услужить!" — С е л ъ

на песокъ Савоська, ухватилъ одного

и з ъ своихъ молчаливыхъ собеседниковъ за пушистую шерсть
на щ е к а х ъ и, повернувъ прямо к ъ с е б е

его острую

дочку, задалъ псу совершенно неожиданный для того

мор­
во­

п р о с ы „А что, хороша д е в к а у с т а р и к а ? . . . " — П е с ъ совер­
шенно растерялся при такомъ нежданномъ в о п р о с е и, бы­
стро рванувшись впередъ, во весь я з ы к ъ лизнулъ по лицу
Савоську. Д р у г о й

песъ, не желая отстать о т ъ товарища,

) О р г и ш ъ — собственно, пере­Бздъ кочевья с ъ одного м^Ьста н а
другое; въ переносномъ значенш, — время, нужное для такого пере­
е з д а , а зат­Ьмъ р а з с т о я ш е , проходимое въ одинъ переходъ.
!

86

САВОСЬКА

проворно

ОВДОВ­ВЛЪ.

мазнулъ языкомъ у хозяина

за у х о м ъ и,

когда

т о т ъ вскрикнулъ о т ъ неожиданности, к ъ его голосу сейчасъ
ж е присоединился дружный радостный лай, и оба пса на­
перебой

стали лизать по лицу

и шеъ­ хозяина,

несмотря

на все его сопротивлеше.
Н а п е с к е поднялась возня.
Псы, к а к ъ о ш а л е л ы е ,

носясь вокругъ остяка, налетали

на него то съ той, то с ъ другой стороны. Савоська хохо­
ч е т ь , отбивается, к р и ч и т ъ на с о б а к ъ , а т е то с ъ громкимъ
лаемъ мчатся во всю прыть, описывая к р у г ъ по песку, то
вдругъ

смолкнутъ,

жекъ... И

среди

припадутъ на передшя
снова раздавшагося

лапы...

гавканья,

Пры­

смеха

и

крика хозяинъ и псы катятся въ в о з н е по песку, будя сво­
имъ гомономъ

таежное эхо. — „ Н и к а к ъ

г н а л и " — думаютъ сквозь сонъ

зверя

собаки

по­

остяки, до слуха к о т о р ы х ъ

донесетъ эхо далеше отзвуки собачьяго лая.
Скажи С а в о с ь к е вчера кто­нибудь, что завтра о н ъ среди
ночи с ъ собаками возню заведетъ, — не п о в е р и л ъ бы ни­за­
что: „Что я, пьяный чтоль буду"! — с к а з а л ъ бы. А

теперь

возится, хохочетъ, д у р и т ь и знаетъ, что все это глупо,
самъ

между т в м ъ

радуется,

д е л а т ь . — Т а к о е у ж ъ , что­то

что ему

глупости

а

хочется

с ъ нимъ приключилось! — А

приключилась обычная вещь: влюбился Савоська.
П а р е н ь Савоська былъ у ж е на в о з р а с т е , а сердце заго­
ворило у него впервые, да и не мудрено. В ы р о с ъ о н ъ в ъ
бедности, в ъ т я ж е л о м ъ т р у д е . Зимою в ъ глуши тайги о н ъ
только и з н а л ъ свои ловушки на з в е р я и постоянное рыс­
канье по л е с н ы м ъ т р у щ о б а м ъ на л ы ж а х ъ . П о ц е л ы м ъ не­
д е л я м ъ к р о м е д в у х ъ своихъ псовъ з д е с ь никого онъ и не
виделъ.

П о к а кое­какъ б р е з ж и т ъ еще день,

осматриваетъ

Савоська свои ловушки; н а с т у п и т ь ночь или з а ш у м и т ъ , за­
стонетъ надъ тайгою пурга—закопается о н ъ со своими псами,

САВОСЬКА

укрывшись

ОВДОВЪЛЪ.

8

7

ВСЁМЪ, что только есть с ъ собою, в ъ с н ъ т ъ

и отлеживается
сутки. Н а б е р е т ъ

т а к ъ , гр­вя д р у г ъ друга, иногда не одни
за неделю­другую промышленникъ

UIKJ'­

р о к ъ и б­вжитъ с ъ ними к ъ отцовской землянке, гд­fe зи­
муетъ матка­старуха;

отдохнетъ день­другой, часто к р о м е

матки никого и не увидитъ, если случайно батька и б р а т ъ

не подойдутъ в ъ то ж е время, — сдастъ м е х а и опять у й ­
детъ на неделю в ъ тайгу, впрягшись с ъ собаками в ъ свою
промысловую санку. — Сколько р а з ъ с о в с е м ъ умирать со­
бирался Савоська, да все какъ­то целъ выходилъ и з ъ р а з ­
н ы х ъ бедъ и напастей. И медведь­то его мялъ, да подохъ,
не у с п е л ъ заломать: ножъ­то ему Савоська подъ р е б р а по
самую

ручку всадилъ; только и смогъ

„таежный

князь"

88

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

промышленнику п о л ъ спины да плечо ободрать

и

память

отшибъ; раны зализали собаки, а память сама пришла, к а к ъ
в ъ сн­Ьгу отлежался с ъ полъ сутокъ. П о л з к о м ъ до землянки
доползъ тогда Савоська да батьку послалъ, чтобы медведя
обрать. — Т о ­ т о радости было! — Д р у г о й р а з ъ пурга такая
пошла, что костра никакъ развести не дала, н а л е т е л а сразу
в ъ лютый м о р о з ъ да и бушевала

н е с к о л ь к о сутокъ, а Са­

воська в ъ то время на дальнихъ л о в у ш к а х ъ б ы л ъ и безъ
санки; т а к ъ и отлелшвался
зились и

со псами безъ всего;

сголодались до того, что

обморо­

подъ к о н е ц ъ

парку

кожаную ­ЕСТЬ стали; уцелели; только у Савоськи потомъ
в с в пальцы на одной НОГЕ отвалились.
П р и такой жизни,

кромъ себя, к а к ъ живу быть, не о

комъ и думать не будешь!
Л ъ т о м ъ Савоськ'Ь жилось, конечно, куда

легче, ч­вмъ

зимою, но и т у т ъ особо удобныхъ случаевъ для проявлешя
его сердечныхъ влеченш также до сихъ п о р ъ еще не пред­
ставлялось. П о л о ж и м ъ , л­втомъ, при рыбномъ промысле на
отмеляхъ Енисея, о н ъ часто встречался с ъ людьми, не р е д к о
ц е л ы я недели промышлялъ вместе со своими единоплемен­
никами и проводилъ вечера в ъ р а з г о в о р а х ъ у и х ъ костерка,
но, повторяемъ, сердце Савоськи до сихъ п о р ъ еще не за­
говорило.—Почему, бы кажется?— Ведь в с т р е ч а л ъ ж е о н ъ
д е в у ш е к ъ и до сего дня, неужели только

одна дочка

ста­

рика с ъ Елогуя с у м е л а привлечь его особое внимаше сво­
ими какими­нибудь исключительными достоинствами?! Н е в ъ
достоинствахъ т у т ъ д е л о , читатели, а въ томъ, что,

какъ

это ни странно, а Савоська, действительно, до сихъ

поръ

д е в у ш е к ъ своего племени почти не видалъ, а если и ви­
д е л ъ , то только страдающихъ какими­нибудь тяжкими
дугами, которые настолько клали на

нихъ свой

не­

пагубный

отпечатокъ, что д е в у ш к и эти могли, в ъ лучшемъ

случае

САВОСЬКА

89

овдов­влъ.

вызвать в ъ Савоськъ' р а з в е только чувство с о ж а л е ш я

къ

нимъ. Вид­вль Савоська молодыхъ остячекъ, изуродованныхъ
цынгою и колтуномъ, вид­Ьлъ лица, покрытыя

страшными

язвами, задернутые бельмами глаза, высохиия подъ
ками губы и

ВТЕКИ,

боляч­

вид­влъ все это Савоська, но здороваго

молодого женскаго лица до сихъ п о р ъ в ъ с р е д в

своихъ

земляковъ не встр­вчадъ.
Почему бы это, читатели?
П о всему Енисею в ъ остяцкихъ кочевьяхъ здоровой мо­
лодой д­ввушки вы не встретите:

всвхъ ихъ

забралъ

къ

с е б е русскш поселокъ в ъ . . . работницы. Подросла дочка у
остяка, каждая рабочая сила о х ъ к а к ъ нужна ему самому,
но русскш, с ъ которымъ обнищалый

остякъ ведетъ

д­вла и т­вмъ кормится, т р е б у е т ъ эту силу к ъ

свои

с е б е , и что

бы о т е ц ъ ни г о в о р и л ъ , к а к ъ бы ни отстаивалъ свое дътище,
его дочка, в ъ концв­концовъ, все­таки очутится работницей
русскаго, пропитая ли на водке, проданная

ли за т о в а р ъ ,

или просто отобранная при удобномъ с л у ч а е силою. К а к ъ
бы ни к а к ъ , но здоровой взрослой д е в у ш к и и не только
взрослой, но даже подростка в ъ

ю р т е остяковъ на побе­

р е м т е Енисея теперь вы у ж е не в с т р е т и т е : в с е остяки з д е с ь
в ъ полной к а б а л е у русскаго поселенца и разсуждать имъ,—
что лучше,— не приходится.
— Е л о г у й с к ш старикъ—• у х ъ , богатый! Оттого и д е в к у
свою у б е р е г ъ ; нашимъ бы — где! — разсуждалъ

Савоська,

возвращаясь у ж е на с в е т у к ъ своей ю р т е . — В о т ъ такую бы
д е в к у да в ъ жены взять!—мечталъ онъ.—Уйти с ъ нею

да­

леко­далеко, т а к ъ чтобы русскш никогда ее и не видалъ.
Завести оленей своихъ, лопати запасти разной. Я — м е х а
буду добывать, а она—лопать шить. Т а к ъ и жить все время
в ъ т а й г е и к ъ русскимъ никогда не выходить; г о в о р я т ъ ж е
что есть такая наша орда на Сухой Т у н г у с к е !

90

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

С о в с ъ м ъ размечтался Савоська.
— А.

вт5дь

батька­то со старикомъ подрался!—вспомнилось

вдругъ ему. — Поди, озлится старикъ и с ъ песку о т ъ н а с ъ
у й д е т ъ . . . К ъ русскимъ пойдетъ...—замелькали тревожныя
мысли в ъ ум­в у Савоськи, и онъ, остановившись, с ъ зами­
р а ш е м ъ сердца сталъ вглядываться

впередъ, где

на ч у т ь

св­втл'Ьющемъ небе обрисовывались темные контуры стари­
ковскихъ лодокъ.
— Н у , т а к ъ и есть, у е з ж а т ь у ж е собираются! — болью
отозвалось у него в ъ груди, а сердце т а к ъ и биться пере­
стало, когда о н ъ увидтЬлъ движущаяся около лодокъ

ТЕНИ.

—

Н е пущу!—шагнулъ о н ъ впередъ, да сейчасъ ж е и остано­
вился: „такъ они тебя и п о с л у ш а ю т ъ ! . . "
У лодокъ пргёзжихъ остяковъ действительно шевелился
народъ, слышались сдержанные возгласы, стучали о б о р т а
л о д о к ъ сбрасываемыя весла.
А Савоська стоялъ и ждалъ, когда ж е ему совсвмъ к о ­
н е ц ъ будетъ, когда уйдетъ, наконецъ, к ъ русскимъ старикъ
со своей д о ч к о й . . . Холодно ему стало и спать вдругъ

за­

х о т е л о с ь т а к ъ , что л е г ъ бы и сразу заснулъ и ни о б ъ чемъ
не думалъ б ы . . .
Н е б о с в е т л е л о . Н а д ъ Енисеемъ

легкой дымкой

зано­

сился туманъ; плотныя б е л ы я волны его поползли к ъ р е к е
и с ъ берега о т ъ тайги, застилая своею влажною

неулови­

мою пеленою о т ъ г л а з ъ Савоськи л о д к и пр!езл<ихъ, только
еще отчетливее доносившаяся в ъ т у м а н е суетня людей по­
казывала, что сборы к ъ перекочевке далеко не окончены.
— Дождусь, пока уйдутъ, и спать пойду, — думалъ сон­
ливо

Савоська,

а в ъ душе у него какъ­то

пусто

стало,

точно другой за него на берегу стоитъ и ждетъ, когда ста­
риковская дочка уйдетъ к ъ р у с с к и м ъ . . .
В ъ т у м а н е сталъ разноситься р а в н о м е р н ы й с т у к ъ веселъ.

САВОСЬКА

— Пошли!..
идутъ?..
томъ

Втврно

Чего­жъ

ОВДОВ­ВЛЪ.

они веслами,

нашу лодку

Cjl

а

не

бичевой —

обойдутъ на веслахъ,

с о б а к ъ з а п р я г у т ъ , — р а з с у ж д а л ъ Савоська,

а по­

какой­то­

другой, ч у ж о й самому с е б ъ С а в о с ь к а . . . — Спать хочется.. _
Ушли!..

Русскш

Стукъ

поселокъ.

веселъ понемногу смолкалъ въ отдаленш.

Небо

с о в с ъ м ъ побъ\лъло, и порывы утренняго в ъ т е р к а стали пере­
катывать волнами туманъ,

мало­по­малу

приподнимая

его

надъ землею. Т о тамъ, то здтвсь подъ молочно­белою густой
пеленой тумана

выглянетъ кусочекъ

темной

поверхности

9

САВОСЬКА

2

ОВДОВ­БЛЪ.

ръки, п о б е л е в ш ш отъ осввшей

росы песокъ, часть неба

•съ меркнущей з в е з д о ч к о й . . .
А втвтеръ все г о н и т ъ и гонитъ т у м а н ъ . . .
Савоська стоялъ и сонливо смотр­влъ, к а к ъ перекатыва­
лись бтвлыя волны, и свъ"пгЬло понемногу
вздрагивало

на утреннемъ холодке,

небо. Т е л о его

а в­втерокъ щекоталъ

по щ е к е , перебирая его длинные, влажные о т ъ росы волосы.
„ У ш л и ! . . " — угнетенно думалъ Савоська.
цъльно п е р е б ъ г а л ъ по волнамъ тумана,

Взглядъ его без­
клубящагося надъ

р ъ к о ю . Пусто, тоскливо было на дупгв у парня, не х о т е ­
лось ни думать, ни двигаться — „ у ш л и ! . . " Вдругъ Савоська
весь сразу какъ­то вздрогн} лъ,
г

качнулся впередъ,

женно вглядываясь въ пелену тумана,

напря­

з а т ъ м ъ рванувшись

•съ м^ста, парень заскакалъ, з а п р ы г а л ъ по песку,

оглашая

воздухъ радостнымъ крикомъ.
— Самоловы ставятъ! Промышлять б у д у т ъ ! . . Н е у ш л и ! . .
Н е уйдутъ к ъ р у с с к и м ъ ! . .
Вдали, на глади Енисея, среди обрывковъ тумана видне­
лись две маленьшя лодки ловцовъ, а болышя оргишевыя лодки
елогуйскаго старика спокойно стояли на своемъ м е с т е . . .
— Чего

орешь, дверь

открывай,

самоловъ

смотреть

время! — прервалъ радость Савоськи голосъ запертаго въ
л о д к е батьки. Л и к у ю щ ш Савоська однимъ п р ь ш к о м ъ очу­
тился у двери, освободилъ своего старика, и немного спу­
стя оба они в ъ своей л о д к е у ж е качались на волнахъ Ени­
сея, осматривая рыболовныя снасти.
У л о в ъ былъ х о р о ш ш .
На

самоловъ рыба шла ходко: вынули они ш т у к ъ пять

стерлядей, да осетровъ пару, одного икряного пуда на три. —
С о л н ц е у ж е высоко поднялось на н е б е , когда наши рыбаки,
нажививъ свои самоловы, вернулись съ уловомъ к ъ берегу.
Вернулись к ъ своимъ лодкамъ и елогуйцы.

САВОСЬКА

В ъ д у ш е у Савоськи

ОВДОВЪЛЪ.

все ликовало:

93

и дочка у старика

хорошая, и к ъ русскимъ о н ъ не уйдетъ, и рыба хорошо ло­
вится, и вонъ елогуйцы у ж ъ юрты поставили, долго у нихъ на
п е с к е п р о б у д у т ъ , и о н ъ д о ч к у опять непременно­ непременно
у в и д и т ъ ! . . К а к ъ убитый, п о с л е безсонной ночи, повалился
теперь спать парень, но даже и во с н е радостное чувство не
оставляло его и заставляло дрожать в ъ немъ каждую ж и л к у . . .
Савоська былъ с ч а с т л и в ъ ! . .
Савоська проспалъ ц е л ы й день. Только к ъ вечеру, на­
конецъ, отоспавшись,
весь

ротъ,

в ы л е з ъ о н ъ и з ъ юрты и, з е в а я во

п р и с е л ъ к ъ костру,

б р а т ъ сидели у кипящаго

где батька

с ъ маткой и

котелка с ъ только что заварен­

нымъ кирпичнымъ чаемъ. Вдали, у ю р т ъ елогуйцевъ, вился
синеватый дымокъ: тоже, в е р н о , чай варятъ.
— А у елогуйцевъ самомоловы­то пусты! — усмехнулся
Савоськинъ б р а т ъ , продолжая начатую до прихода Савоськи
беседу. — Я все время

смотрелъ, какъ

они перебирали:

хоть бы что! Надо быть, на соленую наяшвку

ставятъ, а

то к а к ъ р ы б е не быть! В о н ъ у насъ опять осетръ, — обра­
тился о н ъ к ъ С а в о с ь к е , — да к о с т е р и ) с ъ десятокъ. То­то,
1

поди, старикъ у н и х ъ

злится: в и д е л ъ , к а к ъ я

осетровъ

таскалъ, а о н ъ с ъ дочкой только наживку в ъ в о д е полощутъ!
— Съ
зубы

девкой штоль

Савоська,

вьгвзжалъ? — п р о р о н и л ъ

а самъ про себя подумалъ:

сквозь

„вотъ про­

спалъ­то, колода!"
— С ъ девкой; в ъ веслахъ была да все на нашу лодку
смотрела, тебя, видно, выглядывала, а ты п р о с п а л ъ . . .
— В ъ другой р а з ъ у в и ж у . . .
Увидишь! Ж д и ! Ж и в о уберутся о т ъ н а с ъ , к а к ъ сме­
кнуть,

что живца, кроме к а к ъ в ъ речке

у нашей

­) Костеля — с м е ш а н н а я порода о т ъ стерляди и осетра.

юрты,.

САВОСЬКА

94
нигде нт5тъ. П о

ОВДОВ­БЛЪ.

пусту кому охота самоловомъ воду бол­

тать! А к ъ намъ не пойдутъ: старикъ озлившись!
— А

В­БДЬ

воська. — Н а д о

и впрямь к а к ъ бы не ушли, — подумалъ Са­
какъ­нибудь

живцовъ

имъ достать, — раз­

думывалъ о н ъ , дуя на свою чашку чая. — Пойду караулить
дъъку, можетъ, поймаю о д н у . . . З а дровами, поди, на у г о р ъ
бабы

ходятъ, з д е с ь на берегу

и прутика

то въ\ць

нътъ.

Пойду — р­вшилъ о н ъ и, допивъ чашку, пошелъ по отмели
р ^ к и к ъ кряжу, где темнелась тайга. О т ъ своей юрты онъ
пошелъ прямо к ъ угору, а к а к ъ только дошелъ до перваго
кустовняка, сейчасъ ж е свернулъ к ъ елогуйцамъ и, краду­
чись, точно по з в е р ю шелъ, сталъ пробираться въ и х ъ сторону.
Догадка

Савоськи

действительно

не обманула его: елогуйсюя

собирали

на о п у ш к е валежникъ,

бабы

и голоса

и х ъ отчетливо разносились в ъ вечернемъ воздухе. Савоська
поползъ. Только бы с о б а к ъ

съ ними не было, — раздумы­

валъ онъ, — а то сейчасъ прочуютъ! С о б а к ъ на его счастье
съ бабами не оказалось, и ловюй остякъ подползъ к ъ нимъ
сажени на четыре. Подползти подползъ, а того, чего искалъ, —
не нашелъ: д е в к и з д е с ь не было. А х ъ , ч т о б ъ е й ! . . В е р н о
у ю р т ъ толчется, — досадовалъ Савоська, лежа за кустомъ
и наблюдая, к а к ъ бабы собираютъ в ъ вязанки валежникъ. —
И чего ей у л о д о к ъ торчать, шла бы лучше с ю д а . . .
Б а б ы у ж е кончили свою р а б о т у и, н а б р а в ъ по в я з а н к е ,
тараторили

о домашнихъ делахъ,­ не думая

возвращаться

к ъ лодкамъ. Р а з г о в о р ъ ш е л ъ о томъ, что мужики и х ъ ни­
к а к ъ наживки разыскать не могутъ, а на соленую р ы б а не
б е р е т ъ . В с е заводи пересмотрели, а вьюновъ нигде н е т ъ —
к а к ъ н е т ъ . Т а к ъ безъ свел<ей рыбы весь день и пробыли.
С т а р и к ъ злится, в с е х ъ бранитъ, а на другой песокъ пере­
ходить не хочетъ: у з д е ш н и х ъ — г о в о р и т ъ — беретъ,

такъ

и у насъ рыба будетъ; только узнать надо, где живца они

САВОСЬКА

ОВДОВ­ВЛЪ.

95

д о с т а ю т ъ . . . А к а к ъ узнаешь, коли старики подрались: т о т ъ
к ъ намъ не пойдетъ и парней не пустить, а н а ш ъ первый
ни за что не покорится, самъ не пойдетъ и нашимъ никому
не велтзлъ х о д и т ь . . .
— Гд­в

это Окулька

запропастилась? — сказала

одна

баба. — Надо и к ъ лодкамъ идти. Окулька! — крикнула она
на­распъъъ, обернувшись к ъ л­всу.
— Чаво­о­о!—донесся звучный молодой голосъ откуда­то
издали, и з ъ тайги.
— Мы и д е м ъ ! . .
— И д и т е . . . Приду! — принесся далешй отв­втъ, и бабы
начали подбирать свои вязанки.
П р и первомъ же оклике Савоська насторожилъ уши: какая
Окулька, у ж ъ не дъъка­ли? — пронеслось у него в ъ ум­в и,
когда и з ъ тайги прозвучало отвътное „чаво!"—­онъ, з а б ы в ъ
про осторожность, шарахнулся на голосъ.
— И ш ь ты, н и к а к ъ у ш к а н ъ ) стреканулъ! — перемолви­
х

лись бабы, не разглядъъъ за кустами Савоську, а двуногш
ушканъ

во в с в лопатки

припустилъ

в ъ ту сторону,

гдъ

п р о з в у ч а л ъ г о л о с ъ дъъки.
— Окулькой зовутъ... Погоди­жъ... Изымаю!..—бормоталъ
Савоська, скользя почти б е з ъ шороха между кустами и все
выше и выше поднимаясь по у г о р у . — И ш ь ты, куда забралась!..
Высоко, на скалистомъ уступи,
отмели савоськиной юрты, сидЬла
п о а г в д н и м ъ отсвътомъ зари.

противъ раскинутой на
Окулька,

осв­вщенная

Савоська издали примчвтилъ

ея св­втлую ровдужную парку, бъмгввшую на темномъ камнъч
— Н а нашу юрту с м о т р и т ъ ! . . — забилось­замерло у него
сердце. — Н е меня­ли у ж ъ ж д е т ъ ? . . Испугаю! — и о н ъ на­
ч а л ъ еще не слышн­ве красться к ъ задумавшейся девушке.
) Ушканъ

— заяцъ.

САВОСЬКА

Подкрался Савоська,

ОВДОВ­ЬЛЪ.

схватилъ сзади за плечи О к у л ь к у

и у х н у л ъ ей надъ самымъ у х о м ъ . Н о
напалъ, чтобы испугать.

Какъ

не на такую

вьюнъ,

дъъку

скользнула у него

д­ввка и з ъ р у к ъ , б е з ъ крика, б е з ъ звука прянула о т ъ него
в ъ сторону, и не усп­Ьлъ Савоська мигнуть, а у ж ъ д­ввка
стояла на ногахъ, и в ъ р у к а х ъ у нея сверкнулъ н о ж ъ .
— Н е бойся, это я! — произнесъ, растерявшись, Савоська.
— П о рож­fe теперь вижу, что ты,—расхохоталась Окулька >
пряча за пазуху н о ж ъ . — А я подумала было что медвъдь,.
к а к ъ за плечи облапилъ!
— Испугалась?
— Я­то?! — и д­ввка захохотала еще громче. — У н а с ъ н а
Елогу­в д­Ьвушки не трусливы!
— И всегда т а к ъ съ парнями г о в о р я т ъ ? . .
— И ш ь ты какой: всегда!—На

людяхъ, конечно, молчи;

у насъ, въдь, к а к ъ и у васъ, дъвкъ­ и с ъ братомъ говорить
не полагается.
Хочу—говорю,

Ну,

а коли

б е з ъ людей — т а к ъ

хочу — молчу,

а захочу — такъ

моя

воля.

и совъмъ

уйду! — закончила неожиданно д­ввка, повернувъ в ъ кусты.
— Постой, куда ты! — кинулся догонять ее Савоська. —
П о г о д и . . . Дъ\ло е с т ь ! . .
—• Ну, подожду. А ты чего весь день к ъ намъ г л а з ъ н е
казалъ?
— Б а т ь к а твой о з л и в ш и с ь . . . Б о я л с я . .
—• Боялся! А еще парень!
— К а к ъ же не бояться, въдь старики подрались, теперь
к ъ вамъ и не суйся!
— А ты приходи, да о т ъ своего батьки рыбы приноси,,
мой и сердиться б р о с и т ъ !
—• Н е поколотятъ меня?
— Надо поколотить за то, что ты дуракъ! Д­ввка его з о в е т ъ
приходить, а о н ъ боится, что п о к о л о т я т ъ ! . . Д у р а к ъ и есть!

САВОСЬКА

97

овдов­ьлъ.

— Н е ругайся, п р и д у . . .
— Самъ
посл­в т о ж е

приходи,

да

и батьку своего

и самъ пришелъ,

и моему

уломай,

батькЕ

чтобы

показалъ,

nrfe живца ловить; я­то и т а к ъ знаю, что вы ЗДЕСЬ в о н ъ в ъ
этой рЕчкЕ ловите, да пусть батька­то твой самъ покажетъ!
— А ты почему знаешь; мы вечеромъ ЗДЕСЬ ВЕДЬ сегодня
не ловили?
— Вечеромъ; — Я днемъ видЕла!
— Т а к ъ ты и днемъ ЗДЕСЬ б ы л а ? . . З а ч Е м ъ ? . .
— Окулька­а­а! — донеслось издалека, о т ъ ю р т ъ .
— З о в у т ъ ! — указала

рукой

на юрты Окулька. — И д т и

надо! — Зач­Ьмъ была днемъ З Д Е С Ь ? . . . — З н а т ь
вы живца

хотЕла, г д ъ

ловили! А ты д у м а л ъ зачЕмъ? — захохотала

въ

лицо СавоськЕ Окулька и, к а к ъ ТЕНЬ, скользнувъ по утесу,
мелькнула внизу в ъ кустахъ,

и не у с п Е л ъ оглянуться Са­

воська, к а к ъ ея громкое „иду­у­у",

раздавалось у ж е пив­то

далеко на отмели.
— Ну, и д Е в к а ! . . — ч е с а л ъ себЕ з а г р и в о к ъ Савоська. —
Д а неужели онЕ ВСЕ ташя?
П о у т р у Савоська долго возился со своими
намочилъ ихъ, сплелъ в ъ тугую косу,

волосами;

пригладилъ на лбу

и в ъ р ъ ч к у даже посмотрЕлъ на себя.
— Т ы куда собрался? — спросилъ батька.
— Къ
Можетъ,

елогуйцамъ.

Мириться

р ы б у у н а с ъ забирать

надо.
будутъ!

Народъ

богатый.

— ОТВЕТИЛЪ

Са­

воська.
— Смотри: прогонятъ!
— Н е прогонятъ, только т а к ъ с ъ пустыми руками нельзя
идти; осетра штоль подарить. К а к ъ по твоему?
— П о МНЕ—неси; не жалЕю; р ы б а ходко пошла!
— А с ъ елогуйцами точно мириться надо: народъ б о г а ­
тый!—вздохнулъ батька.—Только в о т ъ водку ж а л Е ю т ъ !
В. П е р е д о л ь с Kiii. По Енисею.

7

98

САВОСЬКА

— Ты,

слышь,

ОВДОВЪЛЪ.

коли я не приду сряду,

самъ

приходи:

з н а ч и т ^ д­кло налаживается! — подбивалъ батьку Савоська,
заполучивъ

разртЬшеше

подарить

осетра. — Елогуйцы­то,

въ\дь, поди, стосковались б е з ъ с в е ж е й рыбы, т а к ъ и старикъ
долго ломаться не будетъ, а намъ это на руку!
— Ладно,

приду; да осетра­то

тащи

икряного...

Все

равно у ж ъ . . . Д р у г о г о достанемъ!
Савоськъ

­

только этого и надо было. Взвалилъ

о н ъ на

плечи самую крупную рыбину и з а ш а г а л ъ с ъ нею по отмели
к ъ елогуйцамъ.
Елогуйцамъ и нынче не повезло: и переметы, и самоловы
оказались совершенно пустыми,
приниматься

за порсу

т а к ъ что опять пришлось

и юкколу,

всЬмъ н а д о е в ш у ю до

тошноты и за зиму.
— Н и к а к ъ зд­вшше р ы б у т а щ а т ъ к ъ намъ!—сказала одна
и з ъ возившихся

съ юкколой

бабъ, примътя

издали

при­

б л и ж а в ш а я с я к ъ нимъ съ осетромъ Савоську.—Надо быть,
торговать хотятъ; в­врно чего не хватаетъ!
— Что жъ,

придется купить:

не сидъть же и впрямь

б е з ъ рыбы!—досадливо п р о в о р ч а л ъ старикъ, изъ­подъ руки
вглядываясь в ъ подходившаго гостя.
— Старикъ, штоль, идетъ?
— Н е т ъ , похоже больше, что парень.

И ш ь ты,

какого

осетра п р е т ь ! П а р е н ь и е с т ь ! . .
— А мне все равно, старикъ ли, аль парень, р ы б у ку­
пимъ, да и пусть проваливаетъ; не д р у ж б у же с ъ ними,
голышами, вести изъ­за того что знаютъ, где живца взять,—
ворчалъ старикъ,

вспоминая потасовку и обезкуран<енный

т е м ъ , что обидчикъ не самъ несетъ рыбу:—Парня послалъ;
самъ­то б о и т с я . . .
Савоська подошелъ, стряхнулъ с ъ плеча трехъ­пудоваго
осетра на землю около старика и, переводя духъ, произнесъ:

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

— Б а т ь к а дарить в е л ' Е л ъ ,

99

пока своихъ не промыслите,

у насъ р ы б а пошла!
— Дарить?—переспросилъ польщенный старикъ.—Ладно.
Здравствуй! — протянулъ

онъ

руку Савоськъ. — Рыбу­то

сдаете, аль на себя запасаете?

— Н и к а к ъ зд­Ьшше рыбу тащатъ къ н а м ъ !

— Гд­в запасать!—вздохнулъ, присаяшваясь к ъ старику,
парень. — Р у с с к и м ъ сдаемъ. Нынче даже б­Ьлую ) юкколу и
г

порсу для с о б а к ъ з а б и р а т ь стали, а намъ сухарь даютъ!
— Н а водку берутъ?
*) т. е. и з ъ бгьлой рыбы.

IOO

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

— Н о р о в я т ъ то на водку, да мы все больше теперь то­
варомъ беремъ; за то и не любятъ, когда батьку к ъ нимъ
одного не пускаемъ: о н ъ то, к а к ъ выпьетъ, за водку все
отдать радъ!
— А ты, штоль, не пьешь?
— Н е пью!
— Врешь!
— Чего врать? П и л ъ прежде малость, а теперь и совстзмъ
пить не буду: хочу такимъ же, к а к ъ ты, богатымъ быть!— '
р ъ ш и л ъ вдругъ, совершенно неожиданно для себя, Савоська,
зам'втивъ прошмыгнувшую мимо Окульку. — Р а з б о г а т е ю и
возьму за себя д е в к у у старика!—• твердо р­вшилъ о н ъ
д у ш е . — Н е пью и не буду п и т ь ! — д о б а в и л ъ
дивясь, почему это раньше

онъ

въ

громко,

не приходило ему на умъ,

а

теперь стало вдругъ т а к ъ понятно и ясно.
Е л о г у й с к ш с т а р и к ъ смеется, веселый такой с т а л ъ .
— А что у тебя теперь есть?—спрашиваетъ.
— Ничего н е т ъ ! — смело

отвечаетъ

Савоська,

и

не

стыдно, не обидно ему, что у него ничего н е т ъ . — Т е п е р ь
н е т ъ , потомъ будетъ!—думаетъ онъ.
А старикъ точно з н а е т ъ , что у него на у м е : по плечу
его хлопаетъ. — Т е п е р ь н е т ъ , — за то потомъ будетъ! —
говоритъ.—У меня тоже ничего не было, пока водку б е з ъ
ума пилъ. И у батьки твоего

потому ж ъ ничего н е т ъ . А

ты не пей, и все у тебя будетъ: и самъ хорошо жить бу­
дешь, и своимъ помогать сможешь!
— Н е буду!—решилъ громко Савоська и даже рукой по
к о л е н к е себя прихлопнулъ: „такъ, молъ, и будетъ!"
П о к а Савоська б е с е д о в а л ъ со старикомъ,

к ъ нимъ по­

дошелъ и батька.
— В о т ъ э т о т ъ пить не броситъ!—смеется старикъ, про­
тягивая руку несколько смущенному гостю. — И ш ь , и з ъ ­ з а

САВОСЬКА

ОВДОВ"БЛЪ.

IOI

двухъ стаканчиковъ в ъ прошлый р а з ъ драку со мной завелъ
и весь хвостъ

отодралъ у парки.

Д'Ввка

моя и то пытала

ругать тебя, к а к ъ заплаты ставила. Ну, да я добрый, зла
не помню. Т ы рыбой меня подарилъ, — хлопнулъ с т а р и к ъ
по плечу батьку, — а я тебя водкой угощу; в с ъ х ъ угощу и
самъ напьюсь, и бъ\ды и з ъ того не будетъ,

потому я, зна­

читъ, с ъ умомъ пью. — А ты, парень, не пей, — обернулся
старикъ
впрочемъ,

к ъ Савоськи, — и т о ж е
к а к ъ знаешь:

водки

с ъ умомъ

б у д е ш ь . . . А,

мн­в не жалко. Сегодня я

веселый, в с в пьяны будемъ!
И с т а р и к ъ сдержалъ свое слово: к ъ вечеру в с в были и
сыты, и пьяны. И икру сътвли, и самого осетра съ­вли, и
все не скупо

спрыснули

водкой; т а к ъ не скупо,

что

Са­

воськинаго батьку к ъ вечеру даже слеза прошибла. Сидитъ
на песк­в, подперъ голову руками, а у самого слезы т а к ъ и
капаютъ. — Т а к о й челов­вкъ х о р о ш ш , а я его вчера поко­
лотилъ!—и давай того пуще плакать. А х о р о ш ш человъкъ ря­
домъ с ъ нимъ сидитъ, о б н я л ъ Савоськинаго батьку рукою и,
глядя на него, тоже плачетъ, р­вкой разливается.—Зато я тебя
и люблю,—говорить,—что ты мн­в вчера таску далъ! Б о г а т ъ
я, теперь никто т р о н у т ъ меня не см­ветъ. Сколько л­втъ у ж ъ
меня не к о л о т и л и . . . Д а в а й поцълуемся: д р у г ъ ты мн­в!
Вотъ, поди­жъ ты и р а з б е р и пьяныхъ!
— Т ы думаешь, пьянъ я, т а к ъ и говорю потому?—опять
ведетъ свою р­вчь елогуйскш старикъ. — Н­втъ! Пьянъ­то я
пьянъ, да ума не пропилъ еще: что теперь говорю, то и
завтра скажу. Т а к ъ говорю?—обернулся о н ъ к ъ своимъ мужи­
камъ, а т в сидятъ кругомъ да только икаютъ, слова сказать
не могутъ, больно у ж ъ на осетра да на водку приналегли.—
Колоды в ы ! . . — плюнулъ на н и х ъ с ъ досадой старикъ.
— В о т ъ мы пьяны с ъ тобой,—опять обернулся старикъ
къ безутешному

своему собеседнику, — а парень­то

твой

I02

САВОСЬКА

О В Д О В т, Л Ъ .

вина в ъ р о т ъ капли не взялъ, я все п р и м е ч а л ъ , и з ъ него
будетъ толкъ! П о ж и в е м ъ здъхь вм­всгв, посмотрю, что у
тебя з а парень, и, коли увижу, что ладный, — дъвку свою
за него отдамъ! Ладно, штоль?!
А батька все свою п е с н ю тянетъ: — Такому ч е л о в е к у я
потасовку далъ! Д у й меня по роже, коль ты мне д р у г ъ . . .
Т а к о м у . . . ч е л о в е к у . . . я ! . . Д а в а й еще водку п и т ь ! . .
Е щ е выпили, е щ е поплакали, да т а к ъ , рядкомъ, на п е с к е
и заснули.
Савоська, действительно,
ней и не думалъ:

водки не пилъ, да о н ъ о б ъ

новыя думы, новыя чувства

нахлынули

на таежника­дикаря.—А что, если и на самомъ д е л е б о г а т ъ
я буду, тогда,

в^дь, и старикъ,

пон<алуй, за меня свою

д е в к у отдастъ, а коли Окулька моей женой будетъ,

помо­

гать на промысле станетъ, — т а к ъ , ведь, тогда только
знай

и

работай, работай и не отдыхай, т а к ъ хорошо, к а к ъ

только можетъ хорошо ч е л о в е к у быть! — даже зажмурился
в ъ своихъ новыхъ мечтахъ Савоська.—НЬтъ, где у ж ъ . . . —
к ъ сладкимъ мечтамъ парня примешалась мысль о действи­
тельности,—пока я р а з б о г а т е ю , старикъ ее три раза у с п е е т ъ
замужъ отдать. А коли Окульки не будетъ, т а к ъ з а ч е м ъ и
жить? — являлся другой, в п о л н е ясный для Савоськи во­
просъ, — тогда и б о г а т е т ь

не для к о г о . . .

Пойду

спрошу,

будетъ ли она меня ждать, пока я разбогатЕю; девка сме­
лая, она и старика своего

не побоится! Где

только она

теперь?
Савоська оглянулся.
Его батька, обнявшись с ъ елогуйскимъ старикомъ, горько
плакали, у т е ш а я д р у г ъ друга. Подкутивиня бабы
и бранились у лодокъ, сводя свои постоянные,

кричали

никогда не

р а з р е ш и м ы е счеты. Мужики — кто дремалъ, покачиваясь, у
костра, а кто уи<е и позаснулъ на берегу, где кого с н о м ъ

САВОСЬКА

ОВДОВ­ВЛЪ.

захватило. Р е б я т а съ собаками возились на берегу, гоняясь
за присаживающимися на ночевку чайками.—Окульки ни с ъ
бабами, ни с ъ ребятами—не было.
— Пойду, поищу! — поднялся Савоська.

Н о искать ему

и не пришлось: Окулька сидела и гнула берестяной
с ъ другой стороны юрты,

туясъ )

около которой беседовали

х

ста­

рики.
— Окулька, д­Ьло до тебя есть! — п р и е в л ъ к ъ ней Са­
воська.
— У меня т о ж е д­вло есть, да только не к ъ т е б е !
— Подождешь зимы две, пока я на калымъ соберу?
— Н а калымъ?!. А х ъ , ты дурень большой,

да пойду ли.

я еще за тебя?! Мнъ и в ъ д ъ ъ к а х ъ хорошо!
— Иди, Окулька, я тебя беречь буду!
— Беречь?! В с в вы, мужики, одинаково б а б ъ бережете.
Первое

время, точно побережешь, а потомъ, пожалуй,

и

колотить будешь?
— К о л о т и т ь ? . . Никогда колотить тебя не буду; ты тогда
сама, ч ъ м ъ знаешь, меня колоти, коли я когда тебя трону!
— Д а я и теперь, коли хочешь, тебя поколочу!—не миг­
нувъ

глазомъ,

молвила

д­ввка,

со всего плеча запустивъ

туясомъ в ъ парня, а сама, точно и д ъ л о сдЪлала, не торо­
пясь стала собирать обр­взки бересты.
— Д а неужто у в а с ъ в с в д е в к и т а ш я ? ! . — с п р о с и л ъ со­
вершенно

ОПТБШИВЪ,

Савоська.

— Т а ш я ? ! . Н в т ь : х у ж е бываютъ; я еще тихая, меня вся­
к ш обидитъ, потому я и з а м у ж ъ идти боюсь!—скромно, опу­
с т и в ъ глазки, говорила Окулька, перебирая о б р а з к и бересты .
— Н е бойся, иди, я т о ж е тихш: водки не пью, с ъ р у с ­
скими
[

не

вожусь...—убедительно,

) Бурачекъ.

торопливо

заговорилъ

I04

САВОСЬКА

ОВДОВ'ЬЛЪ.

Савоська, доверчиво забывая при послтзднихъ словахъ д­ввки
затрещину туясомъ.—Я добрый буду, и д и ! . .
— Я бы, пол<алуй, и п о ш л а . . . Все­равно, въ\дь, въжъ в ъ
дъъкахъ

не п р о с и д и ш ь . . .

Т ы , говоришь,

добрый будешь?

Н у , и я т о ж е добрая буду и колотить тебя буду не о ч е н ь . . . —
говорила д­ввка, все ниже и ниже опуская голову, чтобы
ея см­вющееся лицо не было видно парню.—Только в о т ъ . . .
Д в ъ зимы долго ждать!—расхохоталась она, не выдержавъ.—
Т ы у ж ъ что­нибудь другое

смекни!—крикнула

она ему в ъ

самое ухо и, вскочивъ на ноги, помчалась к ъ бранившимся
у лодокъ бабамъ.
— Д р у г о е смекни?!.—ворчалъ озадаченный
Ч т о т у т ъ другое смекнешь,
Опять

ничего

Савоська.—

коли она ч е р т ъ , а не д­ввка?!

не договоривъ,

убъжала...

Вотъ

тутъ

и

смекни?!
И не смекнулъ Савоська, что с ъ нимъ д­ввка ташя шутки
ш у т и т ъ потому, что прекрасно

слышала

весь

разговоръ

стариковъ, притулившись за юртой, и что парень ей самой
приглянулся с ъ перваго р а з а . — Д а не говорить ж е про это
ему!—думала шустрая д­ввка.—Все равно, кром­fe него, ни за
кого не пойду, т а к ъ хоть п о т ъ ш у с ь надъ нимъ пока; пусть
онъ,

таежный

медвъ\ць, Окульк­fe

самъ в ъ первый

разъ

меня

покланяется,

кланяться себъ

­

какъ

онъ

заставлялъ!..

И ш ь ты, какой прытшй, т а к ъ и скажи ему, что я его ждать
буду!
И точно, поставила на своемъ д­ввка!
Посл­fe мировой, сношешя мелшу обоими кочевьями уста­
новились

постоянныя. Елогуйцы,

раздобывъ

живцовъ въ

p­вчк­Е около савоськиной юрты,—старательно занялись рыбо­
ловствомъ. Р ы б а

шла ходко,

и удачный совмъстный про­

мыселъ ТЕСНО сблизилъ х о з я е в ъ с ъ гостями. Савоська неод­
нократно вид­влъ Окульку, но только на людяхъ; чего ни

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

предпринималъ парень, к а к ъ ни к а р а у л и л ъ дъъку, а встр­в­
тить ее с ъ глазу

на г л а з ъ

такъ

и не удалось.

Прячется

о т ъ него дъъка да и только! Савоська з а нед­влю даже с ъ
лица спалъ, проделывая все то, что в ъ его положенш оди­
наково

проделываютъ

люди

подъ

всеми

широтами:

не

спалъ ночей, терзался сомнешями, десятки р а з ъ зарекался
позабыть

она его знать не хочетъ, и, в ъ

Окульку, коли

конце­концовъ,

пошелъ

к ъ елогуйскому

старику

просить

его отдать ему в ъ жены дочку.
•— П р о г о н и т ъ о н ъ меня, это у ж ъ верно!—размышлялъ
Савоська, шагая по отмели.—Такъ хоть в ъ тайгу знаю, с ъ
ч е м ъ пойду, а з д е с ь оставаться не буду, хоть все самоловы
рыбой набейся. Т у т ъ прямо с ъ одной тоски сдохнешь! От­
дастъ

старикъ

дочку — хорошо, не отдастъ — еще лучше,

потому с ъ такой д е в к о й все равно ладу не будетъ; лучше
даже, если бы и не о т д а л ъ ! . . думалъ т а к ъ Савоська да и
самъ с е б е не в е р и л ъ . — К о л и
т а к ъ за ч е м ъ ж е идешь

съ девкой

ладу

не ждешь,

к ъ старику?—говорилъ С а в о с ь к е

другой какой­то Савоська.—А в о т ъ хочу и иду!—отвечалъ
первый Савоська. И п р и ш е л ъ . И упросилъ­умолилъ старика
отдать за себя

девку,

обязался

в ъ р а б о т н и к а х ъ жить у

окулькинаго отца, пока не о т р а б о т а е т ъ ему калыма, и даже
батьку своего у г о в о р и л ъ примкнуться к ъ елогуйскому коче­
вью и одной общей семьей кочевать по Енисею.
И все, подумаешь, сделала одна девка!
Помощница мужу Окулька

вышла х о р о ш а я . Все спори­

лось в ъ р у к а х ъ у проворной бабы. О т д е л ь н о й юрты заве­
сти имъ старикъ не позволилъ, а жили они вместе с ъ нимъ
и

семьею

его в ъ одной

общей. Погоди, поживи прежде

т а к ъ , — говорилъ старикъ, — а потомъ

и отдельную

юрту

поставь, к а к ъ наживешь себя хозяйство. Т а к ъ с т а р ш и х ъ до­
чекъ велъ, т а к ъ пусть ж и в е т ъ и Окулька!

io6

САВОСЬКА

И жили. И даже

ОВДОВЪЛЪ.

очень хорошо

жили, работая на ста­

рика и в ъ то ж е время справляя свое хозяйство. С т а р и к ъ
б ы л ъ умный. Гулять б е з ъ толку не давалъ, но не м о р и л ъ
и работой,

а

т а к ъ , исподволь,

что нужно, и для себя

заставлялъ

справлять все,

самого, и для будущаго хозяйства

Савоськи с ъ Окулькой.
П р о р а б о т а л и л­вто, запаслись рыбой и к ъ осени, не з а г л я ­
дывая в ъ р у с с к ш поселокъ, стали собираться в ъ тайгу.
П е р е д ъ перекочевкой елогуйскш с т а р и к ъ долго беевдо­
валъ

съ

савоськинымъ

батькой

и, потолковавъ,

вел^лъ

собираться в ъ дорогу. Р а з о б р а л и юрты, все имущество у л о ­
жили в ъ лодки и бичевой на с о б а к а х ъ пошли на ръжу К у ­
рейку. Здтзсь лодки подняли на к р я ж ъ на зимовку, на­скоро
поставили на в с ъ х ъ одну юрту, а оба старика, прихвативъ
Савоську, в ъ т о т ъ же день отправились в ъ тайгу р а з ы с к и в а т ь
елогуйскихъ оленей. Оленей нашли скоро, т а к ъ к а к ъ пасту­
х а м ъ в е л е н о было к ъ осени выходить к ъ Енисею. В ъ пер­
вый р а з ъ зд­Ьсь в ъ т а й г в Савоська у в и д ^ л ъ настоящее олен­
ное хозяйство. Оленей у елогуйцевъ было около двухсотъ го­
л о в ъ , и все л ъ т о подъ надзоромъ семьи самой старшей дочери
старика стадо спокойно пропаслось в ъ т а й г в и все у ц ъ л ъ ч ю .
Савоська и прежде дивился богатству окулькинаго батьки,
а зд­Ьсь, к а к ъ увид­влъ два десятка

нартъ,

нагруженныхъ

всякимъ добромъ,—прямо и р о т ъ р а з и н у л ъ : „Ну, и с т а р и к ъ ! . . "
З а б р а л и оленей, запрягли
шемъ пошли назадъ

в ъ нарты и большимъ орги­

к ъ лодкамъ,

чтобы з а б р а т ь с ъ собой

всю орду и уходить на зимовку в ъ тайгу промышлять з в ^ р я .
Савоська не зналъ, к а к ъ и на н а р т ъ сидъть, не только оле­
нями править; и смъху ж е было н а д ъ нимъ, когда о н ъ ха­
р е е м ъ ) вздумалъ оленями управлять: весь о р г и ш ъ с ъ толку
J

*) Харей—длинная

палка, которою п о г о н я ю т ъ

оленей.

САВОСЬКА

сбилъ

и въ

КОНЦ­Б

ОВДОВ­ВЛЪ.

концовъ,

б е з ъ харея у ж е , попалъ с о

своей нартой на привязь к ъ стариковской санкъ\ „Поучись
прежде на нартъ­ сид­Ьть,—смтвялся старикъ,—а потомъ у ж ъ
и б е з ъ привязи пустимъ".
Зиму п р о ж и л ъ Савоська

еще лучше, чтзмъ лъ"го. Ж и л и

не в ъ землянкахъ, а в ъ теплыхъ двурядныхъ юртахъ: олень­

И л е к ъ и его р у с с к ш х о з я и н ъ в ъ г о с т я х ъ у С а в о с ь к и и О к у л ь к и .

и х ъ к о ж ъ было много

и ни в ъ теплой

лопати, ни в ъ по­

к р ы ш к а х ъ на юрты недостатка не знали. Промыселъ звтзря
былъ

легкой

забавой,

такъ

к а к ъ теперь Савоська б р а л ъ

у ж е с ъ собой при обходъ­ л о в у ш е к ъ санку со всякимъ запа­
сомъ, который ему заботливо собирала Окулька,—и, укры­
тый

теплымъ

оленьимъ

м­вхомъ,

даже

въ

самую лютую

стужу и при в с ъ х ъ неудачахъ не испытывалъ никакихъ ли­

ic­8

САВОСЬКА

ОВДОВТэЛЪ.

шенш.—„Вотъ т а к ъ жизнь!—ликовалъ Савоська,— „Да неужто
т а к ъ и всегда будетъ?"
Всегда—не­всегда,

а пролшлъ т а к ъ Савоська безъ вся­

к и х ъ б­Ьдъ и напастей всю зиму и к р е п к о полюбилъ свою
Окульку и ея батьку. И старикъ, и дочка много походили
другъ

на друга:

оба умные, работяшде и правдивые; что

с к а ж у т ъ , такъ, значитъ, и будетъ. Лучшей жены и не най­
дешь!
Х о р о ш а была Окулька,—это точно;
она

была

хороша,

вскоре

но изъ­за того, что

на все и х ъ мирное кочевье и

обрушились ВСЕ напасти.
Вышло

весной

кочевье и з ъ

отправилось

на

за

на кряжу

отмелью

прошлогоднюю
Енисея

тайги

и,

спустивъ лодки,

отмель. В е р с т а х ъ в ъ пяти
ютился

русскш

поселокъ,

куда обыкновенно савоськинъ батька сбывалъ свою добычу,
и пышнины, и рыбы. В ъ прошломъ году, поженивъ Савоську,
батька р а з а два порывался к ъ русскимъ, да все елогуйцевъ
стыдился: не ловко

какъ­то

когда

з а п а с ъ не великъ, а все нужное, что

у самого еще

къ

русскимъ

рыбу

тащить,

ни спроси, есть и у е л о г у й ц е в ъ . — Т а к ъ и не попалъ батька
с ъ осени к ъ русскимъ; а за зиму,

на привольномъ жить­Ь,

т а к ъ и с о в с в м ъ о б ъ нихъ думать забылъ; лаже про водку
с т а л ъ поминать р^вже.
З а б ы л ъ батька про русскихъ, да не забыли они про него.
Е щ е прошлымъ л­втомъ разнюхали руссше, что на Ени­
сей с ъ Елогуя пришла чужая орда, богатая и с ъ оленями.
— Ну, и эти о т ъ н а с ъ не уйдутъ!—разсуждали в ъ по­
селке.—Подождемъ; съ нашими, в­врно,

ВМ­ЕСТБ

придутъ!

Н о и Л­БТО на половину прошло, а ни савоськинъ батька,
ни елогуйцы еще не бывали в ъ русскомъ поселке.
— Р ы б ы н ^ т ъ , оттого
сше, дивясь,

и не идутъ!—догадывались

однако, к а к ъ

рус­

это до сихъ п о р ъ савоськинъ

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

батька не п р и б ъ т а л ъ к ъ нимъ просить водки: „Да живъ­ли
у ж ъ старикъ?"
Осенью, когда руссше сами заглянули на отмель, кочевье
зд­всь было у ж ъ снято; т а к ъ они ничего и не узнали.
— Н е иначе, к а к ъ кому другому р ы б у сдаютъ!—негодо­
вали руссше. — Ну,

погоди­жъ:

приди­ка

к ъ намъ теперь

весною!..
Пришли

весной

сше,—а к ъ нимъ

остяки на отмель,—какъ узнали рус­

не идутъ. Ч т о за диво?! Очень у ж ъ не

любо было русскимъ
да у ж ъ больно

самимъ первымъ идти к ъ остякамъ,

охота

Вчетверомъ поплыли в ъ

пышнинкою
ЛОДКТБ И

поразжиться;—пошли.

боченокъ водки с ъ собой

захватили. У отмели, видятъ, три оргишевыя лодки с т о я т ь ;
около нихъ, к ъ угору, четыре юрты поставлено: орда большая!
Приплыли руссше, к ъ юртамъ пошли, боченокъ с ъ собою
несутъ. И з ъ ю р т ъ народъ высыпалъ; ж д у т ъ , когда к ъ нимъ
подойдутъ, на в с т р е ч у не б ъ т у т ъ , точно и не руссше при­
плыли, а свой б р а т ъ остякъ. — Озлились руссше.

Видятъ,

впереди толпы два старика стоятъ: одинъ—чужой, а другой—
и х ъ старый знакомецъ—должникъ, савоськинъ батька.
— Т ы что же, такой­сякой,—гаркнулъ на него

старшш

русскш, — долга не несешь?! Али кислымъ долгъ )

хочешь

х

сделать?
— Зач­вмъ кислымъ, другъ? Здравствуй! Д о л г ъ я помню
и сейчасъ его т е б е весь белкой отдамъ: всю зиму копилъ!
— Весь отдашь? — недоверчиво переспросилъ

русскш,

косясь на справную парку старика и на зажиточный

видъ

всей орды.
— Вы с ъ к в м ъ торгуете­то теперь?

х

) 1{ислымъ долгомъ—инородцы
щий, по давности, уплат­Ь.

з о в у т ъ с т а р ы й долгъ, не подлежа­

но

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

— Д л я себя промышляемъ, не торгуемъ, другъ,—объяс­
н и л ъ батька Савоськи.—Вотъ я парня своего на его д о ч к е
поженилъ, — мотнулъ батька головой на елогуйскаго

ста­

рика,—такъ вотъ с ъ нимъ теперь и кочуемъ вм­всгв!
— А у тебя олени, штоль, есть? — б}фкнулъ

русскш,

взглянувъ на елогуйца.
— Есть!
— И много?
— А кто и х ъ знаетъ; с ъ н а с ъ полно!
— Ч т о ­ ж ъ , угощай: в ъ гости к ъ т е б е п р ^ х а л и ! — у ж е
л а с к о в е е з а г о в о р и л ъ русскш, усаживаясь на песокъ. — Д а
в о т ъ и угощенья с ъ собою прихватили, — произнесъ онъ,
похлопывая

рукой по принесенному боченку. — Выпьемъ,

штоль?—обратился, подмигнувъ, русскш к ъ елогуйцу.
— Выпить можно; отчего не выпить!—степенно промол­
вилъ старикъ, усаживаясь около

русскаго. — Окулька, —

крикнулъ онъ,—стаканчики принеси, да Савоську сюда по­
сылай: pyccKie, скажи, угощаютъ!
Окулька принесла берестянный

коробъ

съ

посудою, а

за ней подошелъ и Савоська.
— И ш ь ты, девка­то какая важная! — ухмыльнулся рус­
скш, протянувъ р у к у с ъ н а м е р е ш е м ъ ее ущипнуть. Окулька
увернулась, а савоськинъ батька вразумительно

пояснилъ

русскому:
— Н е девка, баба; моего парня баба!
— Н у , коль баба, т а к ъ и того лучше!—подхватилъ дру­
гой русскш. — С ъ бабой, значитъ, модничать нечего. Т а к ъ
штоль?! спросилъ о н ъ Окульку, ухвативъ ее за полу. Окулька.
стиснувъ зубы, рванула полу и быстро ушла в ъ юрту. Ста­
рики переглянулись, а Савоська, угрюмо насупивъ брови и
не поднимая на гостей г л а з ъ , с е л ъ около своихъ стариковъ
на песокъ.

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

Ill

— Н у , пей, старики! — протянулъ остякамъ русскш на­
полненные до к р а е в ъ мутной, желтоватой водкой

стакан­

чики.—Принимай угощеше!
Савоськинъ батька, зажмурясь, сразу

опорожнилъ ста­

канчикъ, крякнулъ о т ъ наслаждешя и, у т е р е в ъ губы полой,
передалъ

пустую посудину русскому;

елогуецъ

же

свой

с т а к а н ч и к ъ только пригубилъ, а зат­вмъ, поморщась, почти
полный возвратилъ его обратно.
— Т ы чего­жъ?..—удивленно взглянулъ на него русскш,
принимая стаканчикъ.
— Д а водка худая: воды и дурману м н о г о . . .

Я лучше

свою п р и н е с у . . .
— К а к ъ водка худая?.. — разинули р о т ъ о т ъ удивлешя
pyccKie.
•— A y тебя

нешто

своя водка

взглянулъ на старика старшой

есть? — подозрительно

и з ъ пргвзлшхъ, держа в ъ

р у к к его недопитый стаканчикъ. — Н у , к а к ъ хошь! Т ы не
пьешь—парень выпьетъ!—Пей!—протянулъ о н ъ стаканчикъ
Савоське.
— Н е п ь ю . . . — б у р к н у л ъ т о т ъ , не поднимая г л а з ъ .
— Д а што вы черти, о ш а л е л и штоль!? — з а о р а л ъ , обо­
злившись, русскш.—Водки не ж р у т ъ ! А х ъ ты, орда не мы­
тая! Смеяться чтоль надо мной вздумали...

Пей,—ткнулъ

о н ъ стаканомъ в ъ лицо Савоську,—коль я говорю!
— Я тебе выпью! — в з р е в е л ъ , вскочивъ на ноги, т о т ъ ,
с ж а в ъ кулаки и грудь с ъ грудью приблизившись к ъ рус­
скому.—Я т е б е в ы п ь ю . . .
С в е р к а ю щ ш взглядъ Савоськи и его решительный видъ
смутили русскаго; о н ъ даже попятился.
— Н у , к а к ъ х о ш ь . . . Н е хочешь пить, т а к ъ я и самъ вы­
пью!—договорилъ о н ъ , запрокидывая себе в ъ р о т ъ стакан­
ч и к ъ . — Н е т ъ ­ л и ч е м ъ закусить?..

САВОСЬКА

112

ОВДОВ­ЬЛЪ.

— Есть, к а к ъ не быть, е с т ь . . . — з а т о р о п и л с я Савоськинъ
батька. — Ты, парень, брось,—шепнулъ о н ъ сыну.—Брось . . .
С ъ ними не с в я з ы в а й с я . . . Я сейчасъ принесу! — д о б а в и л ъ
о н ъ громко.
— А я за­одно и водку достану,—промолвилъ е л о г у е ц ъ ,
поднимаясь, и мигнувъ Савоськъ п о ш е л ъ к ъ ю р т ъ .
1

— Ну, а ты парень съ нами посидишь, што­ли?—усмъх­
нулся русскш, замтзтя старашя стариковъ увести Савоську.
— Ч т о ­ ж ъ ? И посижу!—вызывающе выглянулъ на гостей
парень, снова опускаясь на п е с о к ъ и все больше и больше
бл­Едн­вя при воспоминанш о намекахъ р у с с к и х ъ

Окулькъ\

— Посидишь?—И то ладно. П е й , Ванюха, закусимъ

по­

слъ!—Хлопнулъ и Ванюха стаканчикъ, т о т ъ самый Ванюха,
что с ъ Окулькой заигрывать с т а л ъ и, облизнувъ губы, о б р а ­
тился к ъ Савоськъч
— Д а в н о бабу­то свою у старика взялъ?
— С ъ того лъта!
— А калымъ великъ? Чтвмъ платилъ?
—• Т а к ъ . . . О т р а б а т ы в а ю . .
— Эге! З н а ч и т ъ баба­то еще и не т в о я ! . .
— Моя баба, г о в о р я т ъ теб­в!—сверкнулъ Савоська г л а ­
зами на своихъ собеевдниковъ, пропускавшихъ у ж е по че­
твертой чаркъ\ —• М о я ! . .
— А в о т ъ и закуска!—торопливо подошли старики, о д и н ъ
с ъ н а р е з а н н о ю рыбой на т и с к е , а другой с ъ боченкомъ

и

связкой б а р а н к о в ъ .
— Савоська,

иди, тебя зач­вмъ­то

Окулька зоветъ! —

д е л о в и т о , какъ­будто что­то очень, очень нужное,

сказалъ

парню батька.
— Иди, иди, парень! К а р а у л ь , смотри, свою б а б у х о р о ­
шенько! — криво у с м е х а я с ь , в ъ т о н ъ б а т ь к е , добавилъ и
Ванюха.

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

II3

Поднявшшся было при словахъ батьки Савоська
снова.

свлъ

— Л а д н о . . . Подождетъ!
— Руссше принялись за закуску и остяцкую водку. Н е
л{алъ\ли они для себя своей водки, а чужой не п о ж а л е л и и
подавно: чарка ходила между ними в ъ круговую, и гости
остяковъ сильно хмелели.
— Наливай, ребята, водка не купленная!—подбадривали
они д р у г ъ друга.—Орда у г о щ а е т ъ !
— И г р а й , што­ли, пъсню, Ванюха: веселей будетъ!
— Д а што и г р а т ь . . . Компашя не п о д х о д я щ а я . . . Б а б ъ
бы с ю д а . . . — пьяно ухмылялся Ванюха, — тогда и песни
играть м о ж н о ! . .
— З о в и б а б ъ сюда, старики. Ч е г о онтЬ у васъ по юртамъ
прячутся!
— З а ч е м ъ бабъ; бабамъ т у т ъ не место!—усов­вщевалъ
расходившихся гостей елогуецъ.—Бабы при своемъ Д­БЛ­Ь!
— А мы гости тебе, аль н­втъ?
— Гости!
— Ну, коль ГОСТИ, т а к ъ ты и долженъ н а с ъ ублажать.
Н е съъ\димъ в^дь мы в а ш и х ъ б а б ъ , а т а к ъ только п е с н и
играть зовемъ, да водку пить! — подхватилъ и русскш
старшой.
— Куда нашимъ бабамъ песни играть,—заикнулся было
елогуецъ, да сразу и смолкъ.—Тебе чего?—тревожно, удив­
ленно обернулся о н ъ к ъ подошедшей О к у л ь к е .
— Савоська, пойдемъ! —тронула та за плечо понуро
сидевшаго спиной к ъ ней мужа.—Слышала баба и з ъ своей
юрты пьяные голоса русскихъ; увидела, выглянувъ, ихъ
пьяный разгулъ, и защемило сердце у бабы: не напился бы
и Савоська.—Не вытерпела. П о ш л а к ъ нимъ и попала не
во время.
В. П е р е д о л ь с к л и . По Енисею.

8

САВОСЬКА

И4
— Ну,
охвативъ

вотъ,

одна

за кол­вни

ОВДОВ­БЛЪ.

баба

и

есть! — гаркнулъ

Окульку. — И

баба­то

Ванюха,

еще

какая

ваншая!
К а к ъ о т ъ лютаго

з в ъ р я рванулась и з ъ о б ъ я т ш нахала

Окулька, но сидъышй на земл­в парень к р е п к о сжималъ ея
ноги:
— Н е артачься, красавица; все равно не пущу!
— Ловко! Д е р ж и ее крепче!—гоготали pyccKie.
— Пустишь!—и, сдълавъ страшное усил1е, Окулька уда­
р о м ъ ноги

в ъ лицо опрокинула на песокъ державшаго ее

мужика, а опомнившшся Савоська

ринулся всею тяжестью

своего г в л а на него и, притиснувъ к ъ земл­в, ухватилъ на­
хала за горло.
Поднялась суматоха.
Р у с с ю е повскакали съ м ъ с т ъ и набросились на Савоську.
Старики сунулись его отнимать, но т о т ч а с ъ же повалились
подъ дюжими кулаками русскихъ. Н а шумъ драки и з ъ ю р т ъ
б ъ ж а л и заступиться за своихъ остальные обитатели кочевья.
П о ш л а общая свалка.
Полузадушеннаго Ванюху удалось кое­какъ вырвать и з ъ
р у к ъ о з в ъ р ъ ъ ш а г о Савоськи. Ошеломленные друлшымъ от­
п о р о м ъ остяковъ,
кулаками своего

pyccKie у ж е не думали о поддержанш
достоинства

и старались только какъ­ни­

будь пробиться к ъ своей лодкъ\
— Пустите!—вырывался Савоська и з ъ р у к ъ державшихъ
его земляковъ.—Пустите!..

Я

покажу

ему,

какъ чужихъ

бабъ обижать!..
— Чего

еще

показывать, другъ, когда и т а к ъ у нихъ

ВСЕ р о ж и в ъ крови!—убъждали его, едва удерживая, остяки,
грозя

кулаками

всл­вдъ

скимъ.—Нынче наша

отваливавшимъ

взяла!..

бось, и ругаться п о л н о . . .

отъ

берега рус­

Ишь, к а к ъ у д и р а ю т ъ . . . Н е ­

САВОСЬКА

ОВДОВ­ВЛЪ.

"5

Руссше, действительно, торопливо о т ъ е з ж а л и о т ъ берега,
совершенно не ум­Ья сообразить:
ДЕЛЕ

с ъ ними приключилось?..

ные носы

и синяки

подъ

что ж е такое на самомъ

Помятые бока, расквашен­

глазами

доказывали имъ очень

вразумительно, что была потасовка, и что в ъ ней и х ъ поко­
лотили. К а к ъ ? . . И х ъ ? . . Р у с с к и х ъ ? . . Поколотили о с т я к и ? . . —
это совершенно
ихъ

не укладывалось

представленш

остякъ

в ъ у м а х ъ побитыхъ. В ъ

былъ такое существо, которое

обречено самою судьбою быть ВЕЧНО обманутымъ, битымъ
и покорнымъ, и в д р у г ъ этотъ покорный, молчаливый
поставилъ

в ъ свое положеше

рабъ

и х ъ самихъ. И изъ­за чего?

И з ъ ­ з а какой­то б а б ы ! . .
— Н е иначе,
ила,—заговорилъ

Ванюха, к а к ъ
старшой,—или

орда дурманомъ насъ опо­
т а к ъ напустила чего; п о ­

тому—ДЕЛО не суразное: поколотили!
— С ъ дурману­ли,

с ъ чего, а дома

сказать придется:

фонарей не спрячешь, а что к ъ ордЕ поехали,—ВСЕ знаютъ!
— И расторговались ж е м ы . . . Т ы Федька, никакъ одинъ
в ъ б а р ы ш а х ъ : безъ фонарей!
— Въ

барышахъ?

А горбъ­то, да бока у меня штоли

чуж!е?—Всъмъ орда по­ровну отпустила!
— Д а что ж е это, братцы,

и на самомъ Д Е Л Е ? РазвЕ

можно т а к ъ , не за что, людей уродовать?
— И ш ь ты, проклятые, гомонъ какой подняли; сюда слы­
хать!—скрипнулъ

зубами Ванюха, прислушиваясь к ъ доно­

сившемуся по водъ отголоску гула голосовъ в ъ остяцкомъ
кочевье.—Ладно,

вспомянете еще и н а с ъ ! . . А бабу твою,

Савоська,' я у ж ъ д о с т а н у ! . .
И точно: не р а з ъ вспомянули остяки пргвздъ русскихъ.
Н а другой день ПОСЛЕ столкновешя с ъ русскими,

когда

выЕхала орда осматривать свои переметы и самоловы,—ни
Т'вхъ, ни другихъ не оказалось. У н е с ъ и х ъ какой­то лихой
8*

II6

САВОСЬКА

ОВДОВ­ЬЛЪ.

челов­вкъ. К а к о й это человъкъ, остяки и не размышляли:
кому ж е сделать такое худое д е л о , к р о м е русскаго? Вынули
остяки новыя рыболовныя снасти—благо были в ъ з а п а с е —
и стали съ Г Б Х Ъ п о р ъ караулить и х ъ по ночамъ. Подплыла
какъ­то к ъ поплавкамъ ночью о т ъ поселка русская лодка,
да сейчасъ же и вернулась обратно: оглядели, должно быть,
караулыциковъ.—Остяки все время были на­сторожъ\ но
ц е л у ю неделю ничего подозрительнаго со стороны рус­
скихъ не замечалось; и х ъ даже не было ни слышно, ни
видно. Только бабы сказывали, что осмотрели на к р я ж е
следы подбитыхъ гвоздями сапогъ, да будто­бы з а п р и м е ­
тили какъ­то шмыгнувшаго за кусты Ваньку. Н о мужики
мало давали в е р ы бабьимъ словамъ,—потому, известное
д е л о , бабы чего неразскажутъ,—хотя все­таки наказали имъ
далеко в ъ тайгу не ходить и не разбредаться по­одиночке:
А въ к у ч е кто вамъ что сделаетъ? Т а к о й гомонъ под­
нимете, что хоть кто у б е н ш т ъ ! . .
Стычка с ъ русскими понемногу начала забываться, и
обычная ишзнь пошла своей чередой.
К а к ъ ­ т о вечеромъ Савоська с и д е л ъ у юрты, покуривалъ
свою трубку и поглядывалъ на угоръ, на золотившуюся подъ
лучами заходящаго солнца тайгу, поджидая Окульку. Пошла
его баба вместе с ъ другими бересту драть на тиски и шу­
тила еще, что на ц е л у ю юрту для себя наберетъ отдельно:
„ К ъ зиме,—говорила,—давай батьку просить, чтобы отдель­
ную юрту позволилъ поставить: у насъ, ведь, у ж е все на­
готовлено".
— В о т ъ ладно­то заживемъ! — думалъ Савоська. — Ста­
рикъ­то, пожалуй, и оленей намъ о т д е л и т ь , — с о в с е м ъ раз­
мечтался Савоська,—не с ъ проста же о н ъ все велитъ м н е
приглядываться, к а к ъ оленей вести; старикъ такой, что по­
просту слова не скажетъ!..—Размечтавшшся Савоська вдругъ

САВОСЬКА

какъ­то

весь

испуганно

117

ОВДОВ­БЛЪ.

замеръ

и, вытянувъ шею, напря­

женно сталъ прислушиваться к ъ отголоскамъ тайги: послы­
шался ему гдЪ­то вдали полузаглушенный женсшй крикъ.
Савоська чутко прислушивался, но к р и к ъ не повторялся.
— Ужъ
скихъ­ли
малъ

не

приключилось­ли

встретили?—озабоченно,

онъ.—Чего

это

онъ

чего с ъ бабами? Н е рус­
забывъ

про мечты, ду­

т а к ъ долго домой не и д у т ъ ? . .

Тайга.

Н­втъ, втЕрно послышалось...

К о л и бы что

приключилось,

бабы молчать не с т а н у т ъ . . .
Успокаивалъ себя Савоська, а самъ все прислушивался,
не сводя г л а з ъ

с ъ тайги, в ъ полу­версгв о т ъ него раски­

нувшейся по высокому кряжу,—вдругъ Савоська

весь рва­

нулся в п е р е д ъ . . . Д о его ушей донесся и з ъ тайги отчаян­
ный призывный к р и к ъ . — С ъ Окулькой бъ\ца!—молшей мель­
кнуло в ъ уме у Савоськи, и не у с п е л а еще эта мысль охва­

и8

САВОСЬКА

тить его, к а к ъ

у ж е онъ, не разбирая пути, помчался к ъ

ОВДОВЪЛЪ.

тайгв, туда, куда призывалъ его голосъ. Сердце Савоськи
перестало

биться, ноги сами собой несли его по песку.—

Р у с с ш е . . . р у с с ш е . . . р у с с ш е . . . — с т у ч а л о у него в ъ мозгу,—
скоръй т у д а . . . к ъ О к у л ь к ъ ! . .
Н е д о б ъ ж а л ъ Савоська десятка шаговъ до кряжа, к а к ъ
на обрывъ" его появилась Окулька и, у в и д ъ ъ ъ мужа, рину­
лась, протянувъ руки, на встръчу к ъ нему внизъ по обрыву.
— Ж и в а ! Жива!—забилось,
Савоськи,

ожило

и не видя, не слыша

сердце

в ъ груди у

ничего, ни о чемъ

не

думая, Савоська с ъ радостнымъ крикомъ прорывается чрезъ
кусты к ъ тому мътту, гдъ упала Окулька.
— Обмерла

с ъ испугу! —• припадаетъ

о н ъ на

колени

около лел<ащей на землъ жены.—Ишь ты, какъ побъ\лтвла!..
И глаза закрыты... Весь л о б ъ ободрала... Кровь!..—Окулька
прюткрываетъ глаза, блаженно улыбается, у з н а в ъ склонив­
шагося надъ ней мужа, и снова опускаетъ въки, слабо, с ъ
трудомъ произнеся: „ р у с . . .скш"!
— Баба, дура баба!—радостно хохочетъ Савоська, гладя
рукой по волосамъ

и лицу жену.—Чего

пугалась...

Чего

съ к а р г и б е з ъ ума в а л и л а с ь ? . . Савоська т у т ъ . . . Н е д а с т ъ
тебя в ъ о б и д у . . . — к а к ъ

ребенка,

успокаиваетъ о н ъ жену,

положивъ голову ея себтв на к о л е н и и пучкомъ травы сма­
хивая капельки Крови на оцарапанномъ лбу.—Ишь ты, к а к ъ
лобъ разсадила!..
З а б ы л ъ про все другое и думать Савоська. — Н е видитъ
ничего, кромъ

своей Окульки. Н е видитъ,

что на то ж е

мъсто кряжа, откуда ринулась в н и з ъ Окулька, — всл'вдъ з а
нею в ы б ъ ж а л ъ русскш;
Окульку

а

)

около

Карга—кряжъ.

мужа,

не слышитъ,
разразился

какъ

самою

о н ъ , завидя
непристойною

САВОСЬКА

П9

ОВДОВЪЛЪ.

бранью и в ъ слтзпомъ б е ш е н с т в е сорвалъ с ъ плеча ружье: ­—
„Эй, берегись Савоська, русскш в ъ тебя мътитъ!" — Н о
Савоськъ не до р у с с к а г о . . . Только, когда грохнулъ и гулко
прокатился

раскатъ выстрела,

да пуля сорвала в е т к у

съ

куста около самой головы Савоськи и черкнула сзади него
по песку, — остякъ поднялъ глаза о т ъ лица жены к ъ с в о ­
ему недругу и у з н а л ъ в ъ немъ Ваньку. Стиснулъ зубы Са­
воська,

погрозилъ русскому кулакомъ и сейчасъ же опять

наклонился к ъ ж е н е , точно не по нему и стреляли: „некогда,
теперь не до тебя; потомъ разсчитаюсь!.."
В з б у т о р а ж и л ъ г р о х о т ъ выстрела все кочевье, в з б у т о р а ­
ж и л ъ о н ъ отставшихъ в ъ лЪсу о т ъ Окульки б а б ъ и о т р е з ­
вилъ самого Ванюху.
стрела

Ванька

остяковъ

Какъ

в ъ кусты,

и заслыша

заяцъ, шмыгнулъ п о с л е вы­
завидя бтвжавшихъ

позади

себя

о т ъ юртъ

тревожные

возгласы ^

„Окулька!.. Окулька!.."
— Н у , теперь надо ноги п о с к о р е й уносить,

а то орда

спуску не дастъ: чего добраго, и искал­вчатъ!.. —трусливо
думалъ русскш, скользя по кустамъ и боязливо оглядываясь
назадъ, в ъ ожиданш погони.
Н о остяки и не подумали за нимъ гнаться.
— Б а б у убилъ?!. — тревожно спрашивали

остяки, под­

б­вжавъ к ъ Савоськъч — Откуда с т р е л я л и ? ! .
— Нетъ... Ж и в а баба!.. По мне стрелялъ... Ванька...—
говорилъ Савоська, с ъ трудомъ разжимая руки охватившей
его за шею Окульки. — Н у , чего р е в е ш ь ! . . Убегъ!
— Убьетъ...

У б ь е т ъ онъ т е б я ! . . — рыдала Окулька. —

С ъ другими придетъ и у б ь е т ъ . . .

Все время,

к а к ъ гнался

за мной, кричалъ, что т е б е живому не б ы т ь . . .

Уходить

намъ с к о р е й надо о т с е л е ! . .
— Дело
рикъ

говоришь, баба! — подцержалъ дочку

и

елогуецъ. — Русскш, —• что волкъ: коли волкъ

ста­
себе

I20

САВОСЬКА

ОВДОВФЛЪ.

оленя в ъ стаде намтвтилъ, т а к ъ не отстанетъ, пока или
самого его не у б ь ю т ъ , или о н ъ оленя этого не промыс­
л и т ь . — Уходить тебе надо, Савоська, с ъ Окулькой по­
дальше. Ступай в ъ тайгу к ъ стаду: вотъ и юрту с е б е т а м ъ
свою поставите. Уходи теперь же, а то к ъ утру, пожалуй,
и впрямь руссше следить начнутъ. З а б и р а й т е с ъ собой
только чего поесть, а все остальное я самъ п о т о м ъ при­
везу, к а к ъ на другой песокъ соргишимъ: здесь и намъ тоже
теперь не слътгь оставаться. Пойдемъ, штоль, к ъ юртамъ;
сбирайся, да и в ъ путь!
— Д а что руссше сд­влають мнъ\ . . — заикнулся
Савоська.

было

— Н е говори зря! — перебилъ его строго старикъ, а
Окулька, снова вцепившись в ъ него и все еще нервно
всхлипывая, торопливо заговорила:
•— Пойдемъ, С а в о с ь к а . . . П о й д е м ъ . . . Чего л у ч ш е . . . Своя
юрта б у д е т ъ . . . Олени б у д у т ь . . . Далеко­далеко в ъ тайгу
уйдемъ, русскимъ туда и не д о й т и . . . П о й д е м ъ . . . — а сама
в ъ глаза ему заглядываетъ, к ъ юртамъ т а щ и т ь .
— П о й д е м ъ ! . . — махнулъ рукой Савоська. — Ч т о б ы рус­
скихъ м н е и в е к ъ не видать!..
— Ч е г о лучше в ъ тайге! П р и стаде кто ж и т ь не захо­
ч е т ь ! . . — не т о сочувственно, не то с ъ завистью ободряли
Савоську остальные сородичи елогуйскаго старика, несколько
обезкураженные выпавшимъ на долю мужа Окульки преи­
муществомъ и в ъ то ж е время сознавая в ъ д у ш е , что иначе
распорядиться старику и нельзя было.
С б о р ы были не долги, и не погасъ еще вечернш от­
блескъ зари, когда внизъ по Енисею скользнула лодка,
увозя Савоську с ъ женою. П о в е з ъ и х ъ самъ старикъ­ело­
гуецъ, да прихватилъ с ъ собой з а гребца еще младшаго
сына.

САВОСЬКА

Всю дорогу

училъ

ОВДОВЪЛЪ.

121

старикъ Савоську,

к а к ъ жить

въ

т а й г е и вести оленей.
— Р а н о бы тебе е щ е , — г о в о р и л ъ онъ, — да у ж ъ случай
такой тебе вышелъ.

Все равно, при стаде я думалъ тебя

потомъ поставить; д р у п е мужики у меня народъ не надеж­
ный: пьютъ. Только при м н е и держатся — боятся — а умри
я — в с е сами к ъ русскимъ пойдутъ в ъ кабалу.

О н и дума­

ютъ, я ничего не вижу! Н е т ъ : все вижу и все знаю и давно
уже р е ш и л ъ стадо О к у л ь к е отдать, только до поры до вре­
мени имъ еще не скажу: можетъ, и з ъ кого и и з ъ нихъ еще
т о л к ъ выйдетъ. Д а только

на то не похоже! Т ы

парень

ладный, с ъ Окулькой живешь хорошо, ^jy и оставайся п о с л е
меня старшимъ,

а пока я ж и в ъ , приглядывайся, к а к ъ орду

вести. Больно у ж ъ в с е мы народъ то простой, трудно намъ
с ъ русскими

ж'ить, а уйти

о т ъ н и х ъ некуда: всюду

ихъ

понабралось! Вотъ . ты и гляди, к а к ъ с ъ ними жить, чтобы
орду у б е р е ч ь . . . Переводятся остяки!..
Много еще г о в о р и л ъ старикъ и все такое хорошее, ум­
ное. Е щ е больше полюбился

онъ Савоське:

все бы слу­

ш а л ъ е г о . . . А слушать то у ж е и времени н е т ъ , — с в е т а т ь
стало. — Привалила

лодка к ъ берегу, в ъ п о с л е д н ш

разъ

простился старикъ с ъ дочкою и ея мужемъ, еще р а з ъ по­
обещалъ вскоре

самъ наведаться к ъ нимъ, — и при раз­

с в е т е наступавшаго дня Савоська с ъ Окулькой углубились
зъ

тайгу,

а старикъ

с ъ сыномъ

поплыли

обратно

въ

кочевье.
Светло

и радостно было

на д у ш е

у мужа

с ъ женой.

В с е беды, все напасти последнихъ дней и, наконецъ, страш­
ная тревога минувшаго вечера — в ъ к о н ц е концовъ — при­
вели только к ъ и х ъ б л а г о п о л у ч ш .
что р е ш е ш е старика

ставило

Савоська

чувствовалъ,

его в ъ самостоятельное, н е ­

зависимое положеше; Окулька ликовала,

что Савоська

ея

САВОСЬКА

122

теперь все время

ОВДОВ­ЬЛЪ.

будетъ далеко о т ъ русскихъ, будетъ с ъ

ней неразлученъ и у ж ъ , конечно, останется такимъ же х о ­
рошимъ, к а к ъ прежде, если только не станетъ еще л у ч ш е .
Сама природа,

казалось имъ, радовалась вместе с ъ ними:

и лучи восходящаго солнца золотили сегодня ярче вершины
кедровъ

и лиственницъ,

и птицы­то щебетали

громче, и

дышалось в ъ т а й г в вольнъе, и мало ли что кажется

чело­

в е к у , когда весело у него на душе.
Окулька и Савоська были с ч а с т л и в ы . . .
Дней

десять

пробродили путники

по л е с н о й

глуши,

прежде ч е м ъ добрались до стада. Т о л ь к о постоянная жизнь
въ

т а й г е и помогла Савосы<е проследить

кочевья — куда прежде всего

о т ъ весенняго

о н ъ направилъ свой

путь —

чуть заметные признаки последующихъ перекочевокъ. Г д е
случайный

глубокш

с л е д ъ полоза

остатки кочевья, а где

нарты

и просто обломанный

на мху,

где

в е т к и — для

привычныхъ т а е ж н и к о в ъ являлись в е р н о ю путеводною т р о ­
пою, по которой они, смело шли в с л е д ъ за уходившимъ в ъ
глубь тайги стадомъ. Захваченные Окулькой в ъ дорогу за­
пасы у ж е совершенно

подходили к ъ концу, когда

добра­

рались они, наконецъ, до юрты, раскинутой среди таежной
полянки.
В е ч е р е л о . И з ъ юрты вился синеватый дымокъ.
женныя и увязанныя нарты
разставлены

на поляне,

широкимъ полукругомъ

Нагру­
были

а среди н и х ъ толпилось большое

стадо оленей, т е с н я с ь к ъ дымокуру, несколько

защищав­

шему ихъ отъ мир!адъ комаровъ и мошекъ. Самый к о с т е р ъ
былъ о г о р о ж е н ъ надежною изгородью, чтобы олени, спаса­
ясь в ъ дыму о т ъ „гнуса"

не затолкали бы д р у г ъ друга в ъ

в ъ огонь. Х о т я путники подходили
*) „Гнусъ"—такъ

с ъ подветренной сто­

з о в у т ъ въ С и б и р и комаровъ, мошекъ, с л е п н е й и,

вообще, в с в х ъ ж у ж ж а щ и х ъ

паразитовъ—насъкомыхъ.

САВОСЬКА

роны, но собаки в ъ кочевье
еще не выходя на поляну,

123

ОВДОВ­БЛЪ.

давно

у ж е ихъ прочуяли и,

Савоська

и Окулька услышали

вдалеке звонкое тявканье.
— Наши, должно­быть: собаки голосъ подавать зачали, —
радостно промолвила утомленная Окулька, прибавляя шагу.—
Т е п е р ь отдохнемъ, Савоська: — добрались!
Перекличка с о б а к ъ становилась все громче и громче, и
когда

путники вышли на поляну, ш т у к ъ пять

маленькихъ

б­влыхъ лохматыхъ собакъ, заливаясь лаемъ, понеслись к ъ
нимъ навстречу.
— И ш ь ты, оленя сколько! — промолвилъ Савоська, огля­
дывая стадо.
— Все н а ш е ! . . — толкнула

его подъ бокъ,

лукаво за­

глядывая в ъ глаза, Окулька.
— Молчи; не болтай; старикъ не в е л е л ъ ! — строго шеп­
нулъ ей Савоська, показывая глазами на шедшаго к ъ нимъ
н а в с р е ч у о т ъ юртъ остяка.
И случайный гость в ъ т а й г е в ъ л е т н е е в р е м я — я в л е ш е
вообще

не заурядное, — а темъ

б о л е е гость,

пришедшш

нарокомъ, потому и не удивительно, что, признавъ в ъ при­
шельцахъ своихъ родственниковъ, находившийся при стаде
м у ж ъ старшей сестры Окульки торопливо з а ш а г а л ъ к ъ нимъ
и, прежде чемъ поздороваться, еще не доходя до нихъ, за­
д а л ъ тревожный вопросъ:
— Ч т о , старикъ померъ ш т о л ь ? . .
— Нетъ, з а ч е м ъ помирать, — живъ! Здравствуй! — отве­
т и л ъ степенно Савоська,

обнимаясь

съ пастухомъ.—­Къ

т е б е жить пришли; с т а р и к ъ послалъ!
— Ж и т ь п р и ш л и ? ! . . Д а живъ­ли с т а р и к ъ ­ т о ? . . — недо­
в е р ч и в о переспросилъ остякъ, довольно холодно принимая
приветств1е Савоськи и подозрительно
гостей. — Т а к ъ б е з ъ всего и п р и ш л и ? . .

оглядывая

своихъ

124

САВОСЬКА

ОВДОВ­ЬЛЪ.

— Дтвло такое вышло, что и пришлось безъ всего у х о ­
д и т ь , — пояснила Окулька, направляясь в м е с т е с ъ мужемъ
всл­вдъ за пастухомъ к ъ его ю р т е , — руссше чуть Савоську
не застрелили,

ну батька и в е л ^ л ъ намъ п о с к о р е е

уходить, к ъ с т а д у . . .

сюда

В о т ъ юрту с е б е поставимъ, да т е б е

помогать будемъ!
— Ч е г о „помогать", я и самъ справлюсь: не первое, поди,
л е т о с ъ оленями­то вожусь!
— Старикъ

т а к ъ сказалъ;

самъ скоро

будетъ! — пояс­

нилъ слова Окульки Савоська.
— Сюда б у д е т ъ ? . . Ч т о л е т о м ъ ему з д е с ь делать? —еше
н е д о в е р ч и в е е взглянулъ на гостей пастухъ. — У ж ъ не васъ
ли при с т а д е оставить х о ч е т ъ ? . . С о в с е м ъ глупый к ъ ста­
рости с т а л ъ . . . Н у , пусть меня тогда выделяетъ; я не боюсь;
у меня у ж е и теперь
дито

говорилъ

пастухи

свое стадо есть! — с о в с е м ъ ул<е сер­

пастухъ,

в л е з а я в ъ юрту. — Баба,

пришли! — мотнулъ о н ъ головой ж е н е

— Окулька!.. Савоська!..
торила

баба. — Д а

на гостей.

З а ч е м ъ п р и ш л и ? ! . — затара­

ты и харея­то в ъ р у к а х ъ

у м е е ш ь , а туда­жъ,

новые

„пастухъ,

держать

не

„ п а с т у х ъ ! . . " У ж ъ я всегда

говорила, что батька твой шаманъ, в о т ъ и вышло по моему:
обошли нашего старика!
— Д а м ы . . . — заикнулись было гости.
— Ул<ъ ты погоди, погоди, — не дала
баба, — хоть ты мне

сестра,

договорить

имъ

а у ж ъ такой, к а к ъ ты, бабы

хитрущей я и не видела. С т а р и к ъ еще поплачетъ не р а з ъ
о т ъ тебя, да о т ъ дурака нищаго, твоего мун<а... Пастухи
н о в ы е ! . . Т ь ф у ! . . Д а мы нешто худо стадо в е л и . . .
о т ъ нашей пары больше приплоду
вашихъ,

т а к ъ это

надо!.. Наши

все у ж ъ не

своему мужику,

что

шло, ч е м ъ о т ъ в с е х ъ

о т ъ насъ: т а к ъ ,

олени все м е ч е н ы е . . .

А

значитъ,

Я ул(е давно говорю

что надо свое стадо отдельно вести,

что

САВОСЬКА

ОВДОВ­ВЛЪ.

12$

старикъ, молъ оленей Окулысв норовитъ передать; вотъ по
моему и в ы ш л о ! . .
— Д а старикъ насъ еще только присматриваться

сюда

п о с л а л ъ . . . — проболтнулась Окулька.
— Е щ е бы мы т а к ъ вамъ в о т ъ стадо сразу и передали, —
совсъмъ озлившись, завизжала жена пастуха, подбътая к ъ

П а р е н ё к ъ.

самой ОкулькЪ

и размахивая руками, — можетъ,

старикъ

вамъ совствмъ не то и с к а з а л ъ . . . Можетъ, старикъ и померши
давно. И ш ь втЬдь вы в ъ пастухи голышами п р и ш л и . . . К т о
з н а е т ъ , что у в а с ъ т а м ъ т а к о е . . .
— Молчи, баба!—прикрикнулъ хозяинъ.—Старикъ, они го­
в о р я т ъ , самъ скоро к ъ стаду придетъ, ну, тогда все и у з н а е м ъ ,
пока пусть ставятъ юртъ, да ж и в у т ъ : у н а с ъ корму х в а т и т ь ! . .

126

САВОСЬКА

ОВДОВТзЛЪ.

Н е такого npieMa ждали гости; ну, и на т о м ъ спасибо,
что хоть накормили, да не в ы г н а л и . . .
— Вотъ

старикъ придетъ,—­все уладитъ! — разсуждали

путники, укладываясь спать в ъ отдельной

наскоро

вленной ю р т е . — Н е в­врятъ они намъ, думаютъ,

поста­
что о т ъ

себя говоримъ. Придется, пожалуй, много п о т е р п е т ь , пока
с т а р и к ъ п р и д е т ъ . . . Н у , да какъ­нибудь стерпимъ!
И т е р п е л и ; много т е р п е л и : и з ъ юрты выходили и то с ъ
оглядкою, а чуть к ъ оленямъ подойдутъ, — т а к ъ брань

бросали: В С Е запасы

весь день. Т5ду имъ, что собакамъ,
у пастуха,
Савоська

на

своихъ Н­БТЪ; ну — и терпи! Х о р о ш о ,

что еще

свою санку съ добромъ о т о б р а л ъ о т ъ пастуха и

оттуда свое р у ж ь е со снарядомъ досталъ, т а к ъ что послед­
нее время, хоть охотой кормились, а то просто — съ голоду
дохни!
Т р е т ь я неделя пошла, к а к ъ Савоська

с ъ Окулькой

къ

стаду пришли, а старика все н е т ъ ­ к а к ъ ­ н е т ъ . Только слы­
ш а т ь они какъ­то изъ своей юрты,

что собаки г о л о с ъ по­

давать зачали: — ну, — думаютъ — старикъ

идетъ. — В с т р е ­

чать вышли. И з ъ тайги, точно, к ъ нимъ гости идутъ, только
не старикъ,

а чуть ли не вся и х ъ орда валитъ; да еще и

с ъ русскими. Старика не видно. У Савоськи

и сердце за­

мерло, ч у е т ъ беду, а Окулька, к а к ъ оглядела, что старика
не видно,—прямо к ъ гостямъ б е ж и т ъ ; спотыкается, а б е ж и т ъ ;
себя не помнитъ.
— Где батька?..
— Умеръ батька...
Т а к ъ и грохнулась о земь баба и слова больше не ска­
зала. Савоська,

хоть и самъ не свой,

подбежалъ

к ъ ней,

подымаетъ ее, руки ей т р е т ъ . . . А она, к а к ъ и не ж и в а я . . . —
Никто на н и х ъ и внимашя не о б р а щ а е т ъ : с ъ пастухомъ и.
его семьей здороваются,

про стадо с п р а ш и в а ю т ъ . . .

около

САВОСЬКА

Савоськи

только меньшой

ОВДОВЬЛЪ.

I27

б р а т ъ Окз'льки

вертится,

ему

помогаетъ.
К о е ­ к а к ъ они вдвоемъ иеретащили
водой голову и грудь ей помочили.

Окульку въ

юрту,

О т о ш л а баба:

дышать

•стала и глаза открыла; да вдругъ к а к ъ з а р е в е т ь ,

заголо­

с и т ь , а потомъ смъяться д а в а й . . . Савоську съ паренькомъ
д а ж е робость взяла:

у остяковъ, коли с ъ к ^ м ъ т а к ъ

слу­

чится, — не хорошо; злой духъ, Кысэ, з н а ч и т ъ забрался в ъ
т о г о челов­вка, и о т ъ него уходить надо. — Н о Савоська
уходить и не подумалъ; слезы у самаго с ъ

глазъ

такъ

б ъ т у т ъ , а Окульку у т в ш а е т ь , по голов­в гладить.

и

Глядя

на него и паренекъ прюбодрился, т о ж е к ъ сестр­в подсвлъ,
руку ее взялъ, воду подаетъ, чтобы голову ей еще помо­
чить. . . Д о л г о они провозились с ъ Окулькой, пока та не
заснула.
А в ъ сосвднемъ чум'Б у пастуха

въ

это

время

шелъ

шумный веселый пиръ, и гомонъ пирующихъ всю ночь 63'­
д и л ъ таежное эхо: поминки, должно­быть, по с т а р и к е справ­
ляла его р о д н я ! . .
П о к а Окулька спала, паренекъ потихоньку

пересказалъ

Савоськъ­ все, что безъ нихъ приключилось.
Н а другой же день, к а к ъ Савоська и Окз'лька ушли, в ъ
кочевье нагрянули руссше. Пришли будто бы, торговать, а
на самомъ д­вл­в поразузнать, не пойдуть ли остяки в ъ Т у ­
руханскъ жаловаться на Ваньку. Сначала все было по х о р о ­
шем}', а потомъ какъ подпили, и п о ш л о ! . . Стали у старика
добиваться, куда

онъ

прошлую

вспоминать,

обиду

Савоську

и Окульку

пошли

по

дъчлъ,

юртамъ

стали

шарить,

в с в х ъ оттуда б а б ъ повытаскали, мужики вздумали за нихъ
заступиться, ну—и пошла д р а к а ! . . В с в х ъ нашихъ побили,—
р а з с к а з ы в а л ъ паренекъ, — а батьку больше в с в х ъ : все но­
гами его били, пока о н ъ и кричать пересталъ! — в с в х ъ по­

128

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

били, кто только в ъ тайгу не у б е г ъ ; а потомъ, к а к ъ

уви­

д а л и , что батька ун<ъ глаза з а к а т ы в а е т ъ , — у ш л и . . . Батька
только до у т р а дожилъ, п о м е р ъ . . . Т е б е велъ\лъ старшимъ
быть, а себя в е л ^ л ъ похоронить по остяцки,
к а к ъ о н ъ сказалъ, въ д у п л е и с х о р о н и л и . . .

мы его такъ,
Только

тебе,

С а в о с ь к а — з а к о н ч и л ъ паренекъ, — старшимъ не быть: какъ
батька умеръ, у насъ все худо п о ш л о ! . .
Савоська угрюмо подбросилъ д р о в ъ в ъ догоравшей ко­
с т е р ъ и тихонько, чтобы не разбудить Окульки, пошелъ в ъ
уголъ юрты и сталъ что­то рыться тамъ в ъ темноте.
— Савоська, ты что?..—спросилъ его паренекъ.
— А вотъ для русскихъ гостинецъ г о т о в л ю ! — о т в е т и л ъ
возвращаясь Савоська, кладя на к о л е н и к ъ с е б е ружье, а
около на землю—отточенный т о п о р ъ , с ъ которымъ онъ хо­
дилъ на медведей.
— Д а это вовсе не т е руссюе съ нами п р и ш л и ! — у с п о ­
коительно з а г о в о р и л ъ паренекъ. — Это д р у п е ! — Эти намъ
помогать обещались; говорятъ, что т о т ъ поселокъ,

откуда

Ванька,—самый худой, а они и з ъ другого. О б е щ а л и нашимъ
помочь жаловаться начальнику в ъ Т у р у х а н с к ъ на т е х ъ рус­
скихъ, что батьку убили. Н а м ъ всего в ъ долгъ, чего только
нужно, надавали!.. Т о л ь к о , знаешь, Савоська, — еще тише
заговорилъ паренекъ, подвигаясь поближе к ъ своему собе­
седнику — и эти должно­быть, не лучше т е х ъ :
водку пьютъ и в с е х ъ нашихъ п о я т ъ . , .

все

А теперь

время
пришли

сюда оленей делить: б е з ъ нихъ, говорятъ, наши оленей по­
д е л и т ь не сумеютъ; а з а ч е м ъ ихъ делить, коли батька ве­
л е л ъ , чтобы все было по п р е ж н е м у . . .
— Н е т ъ б а т ь к и . . . и ничего и по прежнему не б у д е т ъ . . . —
задумчиво
себе...

проговорилъ

Проживу!..

Савоська. — Пусть

Т о л ь к о пусть Окульки

пока живъ— не о т д а м ъ ! . .

берутъ
не

все

трогаютъ:

САВОСЬКА

ОВДОВ­ЬЛЪ.

I2Q.

— Ч т о ты, С а в о с ь к а ! . . Они Окульку и не т р о н у т ъ , они
про тебя знаютъ: боятся! К а к ъ сюда мы шли, все про то и
говорили, что с ъ тобой надо какъ­нибудь поладить, а т о —
г о в о р я т ъ — с ъ тобой б ъ д а ! . .
— Пусть Окульки не т р о г а ю т ъ , и бъ\цы не будетъ: и
спорить не булу; что дадутъ мн­в, то и ладно. Теперь—все
равно—какъ ж и л ъ , жить у ж е не п р и д е т с я . . .
— А меня Савоська возьмешь к ъ себе?.. — сквозь с о н ъ
шепталъ паренекъ, прижимаясь къ Савоськъ\—Я к ъ нашимъ
не х о ч у . . . У н а с ъ теперь худо.
— В о з ь м у . . . В о з ь м у . . . О к у л ь к ъ помогать будешь. По ста­
рому заживемъ втроемъ, к а к ъ старикъ в е л е л ъ . . . А теперь
с п и . . . — гладилъ Савоська рукой уснувшаго мальчика. Ус­
покаивалъ Савоська паренька, а самъ чутко косился в ъ сто­
рону юрты пастуха, не выпуская ружья и з ъ р у к ъ и полов­
ч е е пододвигая к ъ себе топорище.
Б р а т ъ и сестра мирно спали. Савоська—бодрствовалъ.
К ъ р а з с в е т у гомонъ и крики и з ъ юрты пастуха пере­
неслись на поляну; стало раздаваться шмыганье н о г ъ . по
росистой т р а в е , т о п о т ъ оленей; за стенкой чума, в н е вся­
каго сомнешя, шли сборы к ъ перекочевке. — Савоська
с н д в л ъ и слушалъ, ни однимъ движешемъ не выдавая
волновавшихъ его чувствъ, только р у к а его еще к р е п ч е
сжала холодный ружейный стволъ и т а к ъ и замерла
на к у р к е . — З а стенкою чума раздался приближающейся
ш о р о х ъ н е с к о л ь к и х ъ п а р ъ ногъ и стихъ у самаго входа.
Слышно было, к а к ъ кучка людей в ъ двухъ ш а г а х ъ о т ъ
Савоськи оживленно совещалась о чемъ­то сдержаннымъ
шопотомъ.
— Савоська, спишь, штоль?! — раздался громкш о к р и к ъ
пастуха за с т е н к о ю юрты.
Молчаше.
В. П е р е д о л ь с к И

По Енисею.

9

13°

САВОСЬКА

ОВДОВ­ЬЛЪ.

— Выходи, парень; обирай оленей своихъ; мы уходимъ,—
снова заговорилъ

пастухъ, откидывая

юрты и, наклонившись,
отскочивъ

савоськиной

заглядывая туда. — Т в о и олени у

нарты п р и в я з . . . — началъ
молкъ,

полу

было о н ъ да с р а з у же и при­

в ъ сторону:

оглядлвлъ

юрты в ъ у п о р ъ на пастуха с м о т р е л а пара

Савоську.

Изъ

воспаленныхъ

глазъ, а проникшая ч р е з ъ откинутую закрышку входа сла­
бая полоса с в е т а

отразилась

синеватымъ

отблескомъ на

ружейномъ с т в о л е и лезвгБ топора.—Вслъ\цъ за пастухомъ
шарахнулись о т ъ юрты и остальные. „ Ч т о ? . . Ч т о ? . . " — п о ­
слышались сдержанные вопросы.
— Н е с п и т ъ . . . К а р а у л и т ь ! . . — шопотомъ пояснилъ па­
стухъ. •— Г л я д и т ь , что волкъ, а р у ж ь е и т о п о р ъ на

ГОТОВ­Б. . .

Уходить н а д о ! . .
— К о н е ч н о ! . . Ч е г о ждать! — говорили,

храбрясь,

кру­

гомъ. — Н а р т ы запряжены, и уходить в р е м я . . . П у с т ь только
парня Савоська о т п у с т и т ь ! . .
— Савоська, слышь, парня высылай!—громко к р и к н у л ъ
одинъ и з ъ русскихъ, все­таки, предусмотрительно, несколько
отходя о т ъ юрты и становясь позади остяковъ.—Парень с ъ
нами пойдеть!
— Савоська, Савоська, — раздался сдержанный умоляю­
щ ш ш о п о т ъ в ъ ю р т е , — не отдавай м е н я . . . Я у тебя оста­
нусь. . . П у с т ь у х о д я т ъ ! . . Б е з ъ нихъ лучше б у д е т ъ ! . .
— Парень здесь о с т а н е т с я . . . — донесся и з ъ юрты хрип­
лый голосъ Савоськи, — а вы у х о д и т е ! . .
Остяки и руссше снова

начали оживленно переговари­

ваться.
— Ладно, пусть остается парень у тебя! — опять загово­
рилъ прежшй русскш, обращаясь к ъ савоськиной ю р т е . —•
Т о л ь к о оленей его мы т е б е не оставимъ; пусть до времени
у пастуха

остаются:

онъ

ихъ лучше у б е р е ж е т ь ! — Айда,

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

штоль, р е б я т а ! — з а к о н ч и л ъ онъ, направляясь к ъ запряжен­
нымъ нартамъ. — Идти, т а к ъ идти, а здЪсь валандаться
нечего!
— Л а д н о . . . П о й д е м ъ ! . . И то, эво, сколько провозились!—
заговорили в ъ толпъ, и среди криковъ, перебранки и по­
нукашй нагруженныя нарты, одна за другой, стали с ъ е з ж а т ь
съ поляны и, свернувъ на тропинку, исчезали в ъ т а й г е за
пеленой утренняго тумана.
Поляна опустела, и только вдали раздавались еще отго­
лоски уходившаго оргиша.
П а р е н е к ъ выглянулъ и з ъ юрты.
— Ушли, С а в о с ь к а ! . . Никого н е т ъ ! Выходи!—крикнулъ
онъ, весело выбътая на поляну.
ВслЕдъ за паренькомъ выбрались и з ъ юрты и Савоська
с ъ Окулькой. Солнце всходило. У опушки л е с а еще сум­
рачно колыхалась дымка тумана, но вершины деревъ ул{е
рдЪлись багрянымъ отблескомъ и тихо покачивались подъ
утреннимъ в е г в р к о м ъ . П о б е л е в ш а я о т ъ мелкихъ капель
росы трава была вся исчерчена темными полосами, проло­
женными полозьями нартъ, примявшими ее и стряхнувшими
росинки. Среди поляны стояла нагруженная Савоськина
санка, а около нея была привязана четверка оленей.
— В о т ъ и все наше стадо, — тихо шепнула мужу Окулька,
роняя слезы. — Батьку ж а л к о . . . Н е т а к ъ бы о н ъ н а с ъ награ­
дилъ...
— Н е плачь, Окулька! — тормошилъ ее за руку бра­
т и ш к а . — Большой выросту, своихъ оленей возьму о т ъ па­
стуха и т е б е о т д а м ъ . . . А теперь хорошо жить б у д е м ъ . . .
Н и к т о у ж ъ намъ не п о м е ш а е т ъ !
— В е р н о , парень! — хлопнулъ рукой по плечу мальчу­
гана п о в е с е л е в ш ш Савоська. — Н и к т о намъ не п о м е ш а е т ъ ,
а это ц е л а г о стада оленей стоить! Т а к ъ , Окулька? Д а в а й

9*

132

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

хозяйство по своему заттзвать. Разводи, баба, костеръ, а я
стадо пойду, обойду, — смеялся у ж ъ о н ъ , — все­ли цело?
Улыбнулась сквозь слезы на слова мужа и Окулька, а
паренекъ же, видя и х ъ оживнпя лица, прямо з а п р ы г а л ъ о т ъ
Здовольстгая и захлопалъ в ъ ладоши.
— А я т е б е , Окулька, д р о в ъ п р и н е с у ! . .
П е р е в я з а л ъ поудобнее Савоська своихъ оленей: — отпу­
стить т а к ъ теперь нельзя: за стадомъ еще уйдутъ! — П о к а ­
ч а л ъ головою на стараго быка, да на хромую ваи<енку (оле­
ницу), которыми наградили его тароваты е

родственники, и

пошелъ к ъ своей ю р т е , и з ъ которой у ж е вился приветливо
синеватый дымокъ, и доносилась оживленная болтовня маль­
ч и к а . — Д а и впрямь, кажется, проживемъ! — р а з м ы ш л я л ъ
Савоська, поддаваясь радостному настроенто яснаго у т р а ,
разогнавшаго

и ночныя

ТТБНИ,

И

темныя думы

въ

душъ

остяка.
— К а к ъ ни к а к ъ , а четверка

оленей — наша! — подмиг­

н у л ъ о н ъ ж е н е , присаживаясь к ъ костерку в ъ ю р т е . — Д а
и лопать у н а с ъ кое­какая

припасена...

П о ж и в е м ъ — еще

напромыслимъ!
— Н е п о ж и л ъ б а т ь к а . . . Н е усптвлъ

насъ

устроить!—

вздохнула Окулька. — Н е такое бы хозяйство было у насъ!
— Молчи, баба! — нахмурясь,
русскихъ

насъ

батька твой

сказалъ

Савоська. — О т ъ

спасъ и за н а с ъ же и самъ

смерть п р и н я л ъ . . . Мало т е б е ? . . Н е о б ъ оленяхъ и б а р а х л е
ж а л ъ т ь надо, а о н е м ъ . . . Т а к о й челов­вкъ б ы л ъ ! . .
Примолкли в ъ ю р т е . У в с в х ъ т р о и х ъ невольно воскресъ
в ъ памяти незатейливый о б р а з ъ старика­елогуйца; далее ве­
селая рожица паренька стала сразу печально­серьезной:—
Н е т ъ батьки,—пожалуй, впервые осмысленно созналъ о н ъ , —
н е т ъ и не будетъ! — В с е молчали, сосредоточенно глядя на
огонь и не з а м е ч а я , что давно у ж е пора снимать с ъ костра

САВОСЬКА

!33

ОВДОВ­БЛЪ.

к о т е л о к ъ с ъ чаемъ, усиленно брызгавшш кипящей водою.
В д р у г ъ В С Е трое

сразу вздрогнули и испуганно­удивленно

переглянулись: и з ъ дали, с ъ той стороны, куда у ш е л ъ ор­
гишъ, отчетливо донесся собачш лай.
— Н а з а д ъ идутъ! — сорвалось с ъ языка одновременно у
ВСЁХЪ. Паренекъ
воська быстро

испуганно

прижался к ъ с е с т р е , а Са­

ш а г н у л ъ в ъ у г о л ъ юрты к ъ своему топору

и ружью.
*

Лай приближался.
— Н е всЕ и д у т ъ . . .

Одна нарта

идетъ! — облегченно

вздохнулъ Савоська, напряженно прислушиваясь к ъ шороху
въ тайгЕ и заключая

по одиночному

лаю собаки и отсут­

с т в ш человЕческихъ голосовъ, что незванные гости немно­
гочисленны. Н е выпуская и з ъ р у к ъ ружья, о н ъ прильнулъ
глазомъ к ъ щели в ъ С Т Е Н К Е , вглядываясь в ъ ту сторону,
откуда приближался лай. Окулька и паренекъ последовали
его п р и м е р у . Л а й раздавался у ж е почти у опушки и сопро­
вождался

постепенно усиливавшимся

шорохомъ

побежки

оленей.
— З а ч ъ м ъ назадъ идутъ? — молчаливый, болезненно­му­
чительный вопросъ сверлилъ мозгъ каждаго и з ъ т р е х ъ при­
таившихся обитателей ю р т ы . . . — А х ъ ! — пронесся по ю р т е
недоумевающе ­ радостный одновременный

возгласъ

трехъ

г о л о с о в ъ и сразу ж е оборвался: и з ъ лесу плавной разма­
шистой рысью к ъ Савоськиной с а н к е неслись пять рослыхъ
оленей и, приблизясь, остановились, к а к ъ вкопанные, обер­
н у в ъ головы к ъ лесу, а в с л е д ъ за ними с н е ж н ы м ъ клу­
бышкомъ на з е л е н е ю щ у ю поляну выкатился маленьшй, бе­
леньюй п е с и к ъ . . . Б р о с а л а этому песику пастуха Окулька
п о с л е д ш е дни кое­какую подачку, ну, о н ъ ей и отплатилъ
не по разуму:

отбились

в ъ пути о т ъ ушедшаго

оргиша

олени, а молодой песикъ, к а к ъ большой, и х ъ и погналъ, но

САВОСЬКА

134

ОВДОВЪЛЪ.

погналъ не к ъ оргишу, а на б о л ъ е привычную ему по вкус­
нымъ воспоминашямъ полянку.
К а к ъ шальная, рванулась Окулька впередъ. З а т р е щ а л а —
не выдержала берестяная с г в н к а — разорвалась, зашаталась
и рухнула юрта, а баба с ъ воплемъ: „ Б а т ь к а . . . Батька пос­
л а л ъ ! " — р и н у л а с ь на поляну и, сдълавъ н е с к о л ь к о ш а г о в ъ ,
распростерлась земнымъ поклономъ

предъ д а р о м ъ батьки,

оленями. —• П е с и к ъ , деловито т я в к н у в ъ еще разъ­другой в ъ
сторону санки: „я, молъ, свое дтвло кончилъ!" мчался у ж е
во всю прыть к ъ выбиравшимся и з ъ ­ п о д ъ сваленной юрты
Савоськъ и пареньку
­

и послъ\цнимъ прыжкомъ прямо по­

п а л ъ в ъ распростертыя объятая мальчугана.
— П о л н о , Окулька! — наклонился Савоська к ъ рыдавшей
ж е н е . — Н а ш и теперь о л е н и ! . . Н а з а д ъ не уйдутъ, коли песъ
и х ъ сюда смогъ пригнать! . .
— Б а т ь к а . . . Батька послалъ! — рыдала Окулька, уткнув­
шись в ъ землю лицомъ.
Приподнялся С а в о с ь к а . . . О г л я н у л с я . . . Солнце заливало
своими лучами поляну,

въчгерокъ волнами несъ в ъ лицо

остяку смолистый ароматъ тайги, звонше голоса птицъ ра­
достно­ликующе

разносились

по воздуху, а среди поляны,

около его невзрачной четверки,
лыхъ,

стояло пять новыхъ, рос­

к а к ъ на подборъ, о л е н е й . . .

воська. В с е

муки, в с е тревоги

Н е выдержалъ

и Са­

последнихъ недель,

все

страшное нервное н а п р я ж е т е минувшей ночи — взяли­таки
свое: задергались, задрожали вдругъ губы у остяка, на глаза
набежала

какая­то вланшая

пелена, и, отдаваясь весь не­

жданному могучему порыву, повалился земнымъ поклономъ
передъ оленями
искренне,

отъ

и мужикъ,

рыдая, обливаясь

слезами

и

всей души, произнося среди всхлипыванья:

„Твоя в о л я . . . б а т ь к а ! . . Б о л ь ш о й . . . ты былъ ч е л о в е к ъ ! . . "
Хороиня это были слезы. Примирили о н е Савоську со

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

I35

всвмъ: примирили его с ъ сородичами, ушедшими к ъ рус­
скимъ, с ъ Окулькиной

семьей, обделившей и

его и, наконецъ, — даже

с ъ самимъ собою.

обидевшей

П л а к а л ъ Са­

воська и чувствовалъ, к а к ъ все легче и легче становится у
него на д у ш е , к а к ъ с в е т л о и радостно раскрывается передъ
нимъ будущее, к а к ъ дымка тумана застилаетъ все худое,
минувшее...
А тайга л и к о в а л а . . . А олени удивленно смотрели на
распростертыхъ

передъ ними мужа с ъ ж е н о ю . . .

Савоська

и Окулька смыли слезами свое г о р е . . . В ъ недалекомъ б у ­
дущемъ имъ у ж е грезилось счастье.
— Кутька! Кутька!—катались по т р а в е в ъ самой безза­­
в е т н о й в о з н е паренекъ с ъ песикомъ, — К у т ь к а ! — Д а какой
ты х о р о ш ш ! . . А й ! . . Н е к у с а й с я ! . . З в е р ь ! . . В о т ъ

тебе!..­

В о т ъ тебе! — Ага? — В о т ъ теперь и ты: „ай?" а м н е р а з в е
о т ъ т в о и х ъ з у б о в ъ не б о л ь н о ? . . Я тебя, К у т ь к а , коли ты­
кусаться не будешь, с ъ собой спать возьму...
И К у т ь к а с ъ паренькомъ тоже были счастливы.
Т а к о й у ж ъ в е р н о счастливый денекъ выдался на т а е ж ­
ной п о л я н к е
Д р у ж н а я , тихая жизнь потекла

в ъ одинокой

Савоськи­

ной ю р т е п о с л е ухода орды. Окулька с ъ братомъ управля­
лась по хозяйству, а Савоська, з а б р а в ъ р у ж ь е и силки, це­
лые дни пропадалъ в ъ тайге, промышляя на п р о к о р м ъ вся­
каго з в е р я и птицу. Н е обычный это промыселъ для остяка,—
да что поделаешь: коли запасеннаго корма н е т ъ — д о б ы в а т ь
надо!—Ну и добывали.—Коренья, грибы, ягоды, разная мелкая
птица, з в е р ь к и — все перебывало в ъ к о т е л к е у Савоськи,
и вечеромъ, подъ веселыя шутки и с м е х ъ , скудная трапеза
обильно вспрыскивалась чаемъ; — благо ц Ь л ы х ъ четыре к и р ­
пича его было запасено у Окульки еще с ъ весны в ъ с а н к е .

136

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

Больше всего с м е х у было с ъ Кутькой.
Привыкъ

песикъ

къ

вяленой р ы б е ,

выросъ на ней, а

г р и б о в ъ и ягодъ — въчсь не пробовалъ. Сидятъ наши таеж­
ники вечеркомъ в ъ ю р т е , е д я т ъ вареные грибы, да похва­
ливаютъ, а Кутька, к а к ъ членъ и, можно сказать, — благо­
д е т е л ь семьи, конечно, т у т ъ же присутствуетъ, глазами у
х о з я е в ъ каждый к у с о к ъ в ъ р о т ъ провон<аетъ, хвостомъ по­
виливаетъ: „А м н е что ж е ? " — Б р о с и л ъ ему п а р е н е к ъ боль­
шущую грибную шапку, поймалъ ее песъ на лету, прогло­
т и л ъ было, да сейчасъ же и назадъ ее на землю выбросилъ.
Осторожно

подобравъ губы, ухватилъ снова песъ зубами

за к р а е ш е к ъ г р и б ъ , потрясъ его,

и опять бросилъ. О б о ­

ш е л ъ его кругомъ, понюхалъ, лапой п о с к р е б ъ и р е ш и т е л ь н о
отошелъ
тельнымъ

прочь,

селъ

взглядомъ

в ъ с т о р о н к е и уставился вопроси­
на покатившихся

со с м е х у хозяевъ:

„чего, молъ, гогочете; эта еда не по мне; е ш ь т е сами, коли
хотите, а у меня душа не принимаетъ!".
— К а к ъ ни какъ, хозяева закусили, а К у т ь к а — на т о ­
щахъ! — Пареньку его у ж ъ и жалко стало; п р и с е л ъ к ъ нему,
о т ъ чистаго сердца вареные грибы ему к ъ носу суетъ, а К у т ь к а
сидитъ,да только н о с ъ отворачиваетъ. „Сердится", —смекаетъ
паренекъ,—„думаетъ, что все смеются надъ н и м ъ ! " — К у т ь к е
ж е давно не до смеха: прямо брюхо подводить с ъ голоду.—
Гавкнулъ

онъ сердито на паренька

съ

его

угощешемъ,

вспрыгнулъ, встряхнулся и припустился б е г о м ъ и з ъ юрты.
„Ушелъ Кутька!" — печально глядитъ ему в с л е д ъ паре­
некъ, не выпуская и з ъ р у к ъ

гриба,

которымъ

только­что

т а к ъ радушно у г о щ а л ъ своего товарища.—„Ушелъ К у т ь к а . .
П о ж а л у й , и назадъ не придетъ!..".
— Придетъ...

Никуда не уйдетъ! — успокаивала

брата

Окулька. — Придетъ, мы ему болтушку и з ъ муки сделаемъ;
у меня еще немного осталось!

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

I37

— Гдтв, п р и д е т ъ ! . . В о н ъ у ж ъ и не видно е г о . . . В ъ тайгу
у ш е л ъ . . . — чуть не плакалъ паренекъ.
— К у т ь к а ­ а ! . . Иди назадъ!..
К у т ь к а вернулся у ж е с о в с в м ъ в ъ ночи, когда даже Са­
воська

сталъ

сомневаться

в ъ его возвращенш. Семья си­

дела в ъ ю р т е у костерка и толковала о б ъ и з м е н н и к е ­ б е г ­
чего ради о н ъ т а к ъ неожиданно задалъ

л е ц е , недоумевая,

тягу. П а р е н е к ъ хныкалъ и пенялъ сестре, что она п о ж а л е л а
болтушки для Кутьки. В ъ это время пола юрты приподнялась,
и изъ­подъ нея тихо прошмыгнулъ оплакиваемый Кутька.
— Кутька

пришелъ! — кинулся

к ъ нему

паренекъ, но

К у т ь к а довольно холодно отнесся к ъ п р и в е т с т в ш , и отпрыг­
нувъ в ъ сторону, сердито рычалъ сквозь зубы.
•— Смотри­ка, что К у т ь к а принесъ!—засмеялся Савоська.
А Кутька, д е л о в и т о улегшись

в ъ с т о р о н к е и изподлобья

выглядывая на в с е х ъ , — облизывалъ принесеннаго жирнаго
суслика.

Т а к ъ и не подпустилъ

никого

к ъ с е б е лютый

песъ, — з в е р е м ъ в о р ч а л ъ , пока не с ъ е л ъ всей своей добычи
и с ъ кожей, и с ъ косточками, а потомъ, поласкавшись ко
в с е м ъ , блаженно растянулся у костра и з а с н у л ъ сномъ пра­
веднымъ; только

во с н е все лапками перебиралъ, да по­

визгивалъ; видно, вспоминалъ про свою охоту!
Т а к ъ и повелъ с ъ той поры п е с ъ : чуть д е л о к ъ вечеру,
о б е ж и т ъ стадо, подгонитъ к ъ с а н к е оленей, а с а м ъ — в ъ
тайгу.

Хозяева

вечеромъ

к ъ котелку

К у т ь к а у ж е здесь где­нибудь,
чей л е ж и т ъ , ворчитъ
раньше не с ъ е с т ъ ,

присаживаются,

а

в ъ уголку юрты, с ъ добы­

и ни за что, ведь, лукавый

песъ,

пока в с е м ъ не п о к а ж е т ъ . Т а к ъ у ж ъ и

повелось: прежде ч е м ъ

садиться к ъ котелку, надо посмо­

треть, что К у т ь к а промыслилъ.
Ж и л и наши таежники, а сами все о зиме думали: к а к ъ
зиму б е з ъ запаса прожить? Полоишмъ ягодъ, кореньевъ и

i 8

САВОСЬКА

3

ОВДОВ­БЛЪ.

грибовъ понабрали и порядочно понасушили в ъ запасъ, но
все­таки этого мало. Р а з ы с к а л ъ

Савоська в ъ одной таен{­

ной р­вченкъ кое­какую рыбешку, и сейчасъ же

перекоче­

­

вали туда; ловили, к а к ъ могли, и заготовили небольшой з а ­
п а с ъ юкколы.

Думали, думали, и, в ъ концв­концовъ, С а ­

воська, взваливъ на плечи промышленную еще при с т а р и к е
пышнину, у ш е л ъ и з ъ кочевья к ъ русскимъ добывать муки
и пороху. Х о д и л ъ о н ъ куда­то далеко, дв­в недели

ходилъ

и вернулся с ъ запасомъ: едва дотащилъ на себе санку с ъ
мешками.
Много новаго р а з у з н а л ъ Савоська во время своего п о ­
хода. Т р и поселка р у с с к и х ъ о н ъ мимо прошелъ, все х о р о ­
нился, чтобы знакомыхъ не повстречать, — наконецъ, на
Нижней Тунгузкъ­ повстречался с ъ русскою

промысловою

л о д к о ю — и з ъ Т у р у х а н с к а за р ы б о й пришла — и з д е с ь про­
мънялъ свои м ^ х а на товары. Много дивились на него рус­
сше, что о н ъ б е з ъ вина т о р г у е т ъ , но м е х а были хороши,
и остякъ получилъ все, что ему было нужно.

О т ъ этйхъ

же русскихъ Савоська у з н а л ъ и о своихъ сородичахъ: спи­
лись в с е ! . . И промысломъ, почитай,

не занимаются.

больше в ъ русскихъ поселкахъ толкутся, да
добро русскимъ на водку м е н я ю т ъ :

Все

стариковское

оленей­то ведь много,

сразу и не пропьешь.—Сговорился Савоська со своими но­
выми знакомыми, русскими, и на будущш
м е х а принести сюда­жъ,

годъ

къ

нимъ

на Т у н г у з к у . — Предлагали ему

руссше дать запасовъ еще в ъ долгъ,—отказался Савоська,—
и с о в с е м ъ у ж е этимъ удивилъ русскихъ.
— Первый

ты,—говорятъ,—изъ

вашей орды

въ долгъ

т о в а р ъ брать отказываешься. Чудной­ты какой­то!
— Можетъ, и чудной,—согласился Савоська,—да только
старикъ мне т а к ъ жить наказалъ!
— Ш а м а н ъ ты, штоль?—говорятъ.

САВОСЬКА

ОВДОВЬЛЪ.

I39

— Нтзтъ, не шаманъ!
Развели pyccKie руками и не пов­врили: Н е иначе,

какъ

шаманъ, только не сказываешь!
Т а к ъ и пошелъ слыть среди р у с с к и х ъ Савоська за

ша­

мана.
П р о ж и л ъ Савоська первую зиму в ъ т а й г в б е з ъ особыхъ
напастей:

самъ

прокормился

и

М^БХОБЪ

добылъ.

олени не повелись: двое пало, а приплоду о т ъ

Только

остальныхъ

не пошло. З а п а с ъ подходилъ к ъ концу. П о н е с ъ опять остякъ
мтзха к ъ русскимъ. TVTfexa пром'Ьнялъ х о р о ш о , а домой вер­
нулся с ъ гостями: Окулькину среднюю сестру

съ

мужемъ

с ъ собой привелъ. Окулька, к а к ъ у в и д е л а ихъ, т а к ъ и ру­
ками всплеснула: таше они худые, да обнищалые.

Все, —

разсказывали они—руссше о т ъ нихъ отобрали, даже р о б я т ъ
въ батракахъ

оставили,

а самихъ

прогнали:

„ДармоЪды

вы!"—говорятъ.—Хотя з н а л ъ хорошо Савоська, что пропи­
лись остяки, но все­таки и х ъ п о ж а л ^ л ъ

и, помня

завътъ

старика елогуйца беречь орду, взялъ и х ъ к ъ с е б е , когда они
стали его молить о б ъ этомъ.
С ъ года—на г о д ъ собралась около Савоськи вся стари­
ковская орда, голая, обнищалая. Савоська не г н а л ъ никого:
„ Ж и в и " , — говорилъ; и т р е б о в а л ъ только одного, чтобы
каждый не м е ш а л ъ другимъ и р а б о т а л ъ . — Все молчаливее
и молчаливее становился Савоська: забота о б ъ о р д е , в е д ь
не то, что забота о б ъ одной своей семье;

народу

много,

чуть чего не д о с м о т р е л ъ — и беда! Оленей у нихъ было мало,
приходилось жить промысломъ з в е р я . В с е м е х а

Савоська

продавалъ русскимъ самъ, только одинъ паренекъ, который
привязался к ъ С а в о с ь к е всею душою,—и выходилъ съ нимъ
и з ъ тайги для торговли. Сдавалъ Савоська меха, з а б и р а л ъ
т о в а р ъ и уходилъ с ъ запасомъ снова в ъ тайгу

къ

своей

о р д е , г д е и д е л и л ъ все принесенное по семьямъ, кому что

14О

САВОСЬКА

ОВДОВ­ЬЛЪ.

за мъха приходилось на долю.
это остякамъ,

Больно ун<е не любо было

да Савоска никого не выпускалъ

самого, потому что зналъ, какого товара его

на

торгъ

земляки

на­

т о р г у ю т ъ : одинъ т о в а р ъ в ъ ихъ г л а з а х ъ только и имъ\лъ
н/Бну,—водка.
Бывали случаи, уходили тайкомъ

о т ъ Савоськи с ъ ко­

чевья его остяки на т о р г ъ съ русскими.

Пастухъ

прежнш

А т а м а н о в с к о е ущелье н а Енисе­fe.

р а з ъ даже боченокъ водки, крадучись, съ собой п р и т а щ и л ъ .
Н о ничего не укрывалось

отъ

налюдательности Савоськи.

С а м ъ о н ъ среди бтЬла дня пошелъ в ъ

юрту

къ

пастуху,

р о з ы с к а л ъ тамъ запрятанный боченокъ и, на г л а з а х ъ у всего
кочевья, и з р у б и л ъ его на куски, р о з л и в ъ водку.
— Т а к ъ и знай! — сказалъ Савоська бранившему

его

издали пастуху.—Водка—черная б о л е з н ь остяку; о т ъ водки
весь остяцшй народъ погибаетъ, и вы ВСЕ обнищали и з ъ ­ з а

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

I I
4

нея... У меня въ кочевь­в водки не будетъ: кто еще водку
принесетъ—уйдетъ изъ кочевья.... А на этомъ худомъ М Е ­
СТЕ, ГДЕ водку вылили, мы не останемся... Собирайтесь!..
Оргишить будемъ!!! Такъ и ушли, несмотря на всв угова­
ривашя. Сама Окулька просила Савоську остаться хоть
только до другого дня. Не послушалъ.
— Молчи, баба!—прикрикнулъ на нее мужъ. — Сама не
знаешь, что говоришь!!!
Такъ и ушли.
Боялись Савоськи въ кочевьв; боялись и не любили. Со­
знавали, что вЕрно онъ говорить, что безъ него—погибать
ордЕ, коли его слушать не будутъ, а все­таки недобром^е­
лательно выглядывали на угрюмаго, молчаливаго остяка
когда онъ, не глядя по сторонамъ, проходилъ по кочевью,
все видя и все примЕчая. Съ каждымъ годомъ становился
Савоська все угрюмЕе и молчаливтзе. РЕдко­рЕдко когда
проронить въ кочевьЕ кому слово—два, да и то только са­
мыхъ нужныхъ, о Д Е Л Е , и, что сказалъ, — такъ и будетъ.
Только по вечерамъ въ юрты Савоськи, всегда поставлен­
ной НЕСКОЛЬКО въ сторонЕ отъ другихъ,—слышалась ожив­
ленная бесЕда и смЕхъ: Савоська отводилъ душу съ па­
ренькомъ и женою.
Не любило кочевье и Савоськиныхъ собесвдниковъ:
„ Т а т е же, какъ и онъ,—не люди; только работу и знаютъ,
а спроси такъ о чемъ,—и не отвЕтятъ! .. Только про ста­
рика помершаго и разговору у нихъ!.." Не люди—не люди,—
а чуть нужно что, сейчасъ бътутъ къ Савоськиной юртЕ и
знаютъ, что ни въ чемъ нужномъ не встрътятъ отказа.
Память объ умершемъ старикЕ­елогуйцЕ, действительно,
крЕпко связывала Савоську съ женой и съ ея младшимъ
братомъ. Многое въ нихъ напоминало СавоськЕ умершаго
друга его: правдивость, складъ характера и любовь к ъ
г

142

САВОСЬКА

ОВДОВТэЛЪ.

труду, какъ­бы передались о т ъ отца, с ъ его кончиною, двумъ
младшимъ д­втямъ. Савоська т а к ъ и в ъ р и л ъ : „ С т а р и к ъ
Окулькъ­ да пареньку о т ъ себя это передъ смертью далъ;
зналъ, въ\дь, что добро все о т ъ нихъ о т б е р у т ъ , ну, и
д а л ъ имъ то, чего у ж ъ не отберешь . . . Т а к о й ч е л о в ъ к ъ
былъ!.."
В с ъ бъды, ВСЕ невзгоды жизни в ъ т а й г в обнищалой
орды были С а в о с ь к ъ не почемъ. — Ну, что­жъ, — думалъ
о н ъ , —• что нехватки у насъ, живемъ въ\ць; не дохнемъ
с ъ голоду! — В о н ъ на Тунгузкъ^ говорятъ, нашимъ еще
х у ж е живется!.. Окулька говоритъ, что теперь у н а с ъ
совсъмъ хорошо, а коли ей хорошо, т а к ъ мнъ и того
лучше!..
И жили. Ж и л и хорошо, пока бъ\да не стряслася:
малъ медвъдь п а р е н ь к а ! . .

зало­

Х о т ъ л ъ , глупый, Савоськъ

­

уго­

дить, сосл'вдилъ медвъдя тайкомъ и пошелъ одинъ его про­
мышлять, чтобы Савоськъ нежданно принести

его

шкуру;

да сплоховалъ, — и нашли его чуть лшвого. Довелось т у т ъ
и остякамъ видеть, к а к ъ плачетъ Савоська.

Набилась

въ

юрту Савоськи, к а к ъ принесли паренька, вся орда. Л е ж и т ъ
т о т ъ , чуть глаза открываетъ, а рукой все Савоську ищетъ:
„Не плачь,"—говоритъ,—„я теперь батьку у в и ж у . . . Это о н ъ
большого господина (медвъдя) ко мнъ послалъ, чтобы я ско­
рее к ъ нему ш е л ъ . . . И тебя съ Окулькой батька тол(е скоро
к ъ себъ п о з о в е т ъ . . .
будетъ..."

Б е з ъ васъ мнъ и с ъ батькой

У м е р ъ паренекъ.

скучно

Савоська в ъ тайгу у б ъ ж а л ъ

да д е н ъ десять т а к ъ т а м ъ б е з ъ всего и пробылъ; б е з ъ него
и паренька с х о р о н и л и . . .
Вернулся Савоська. Худой­худой сталъ; сразу сталъ ста­
рикомъ.

С м ^ х у его орда больше у ж е не слыхала: тихо по

вечерамъ было в ъ его ю р т в . И прежде б е з ъ пути Савоська
никого не обижалъ, а теперь—и подавно. Все свое другимъ

САВОСЬКА

отдавать

сталъ, а

себе

О В Д О В Е Л Ъ.

съ

женой

I43

оставлялъ

только

п р о ж и т о к ъ . С о б р а л ъ какъ­то орду и г о в о р и т ь : В ъ
мы живемъ,

рыбы

того: вся пышнина
ный

снарядъ:

мы не промышляемъ. Худо
на к о р м ъ

нынче

весной

идетъ...
на

намъ

Справляйте

Енисей

пойдемъ

на

тайгв
отъ
рыб­
рыбу

промышлять!"
Подивились остяки.
— Какъ­же,— говорятъ,—ты, Савоська, с ъ русскими ря­
домъ жить будешь; не любишь ты ихъ!
— Н е люблю, — г о в о р и т ь , — но теперь я ихъ не боюсь!
И з ъ ­ з а в а с ъ больше в ъ последнее время и жилъ в ъ т а й г в :
не х о т в л ъ к ъ русскимъ близко пускать... А теперь пойдемъ:
я знаю, что вы слушать меня будете,

а с ъ рыбнымъ

про­

мысломъ легче вамъ жить будетъ!
Дивятся еще больше остяки: „В­врно г о в о р и т ь Савоська,"—
точно вдругъ о т ъ его словъ сразу в е р и т ь

ему стали, что

о н ъ имъ д о б р а хочетъ.
— Д о б р ы й ты челов­вкъ!—говорятъ ему.
— К а к о й есть . . . — отв­вчаетъ. — С т а р и к ъ МНЕ т а к ъ
вел­Ьлъ!
С ъ той поры стала савоськина орда промышлять по л­в­
т а м ъ рыбу.
Года шли.

JPBTO

сменяла зима, а зиму — лъдю. Савось­

кина орда то уходила в ъ тайгу на зиму

за

пышниной, то

выходила с ъ тепломъ на Енисей на промыселъ рыбы. Сго­
няли ее руссше с ъ богатыхъ

рыбой

песковъ,

захватывая

ихъ себ­в, отбирали не за что—чуть не доглядитъ Савоська—•
пышнину, подпоивъ

дов­врчиваго дикаря водкой; но орда

держалась. У Савоськи, теперь у ж е старика, всегда находи­
лись в ъ трудную пору для обманутаго земляка и разумный со­
в­втъ и матер1альная помощь. Т а к ъ и руссше знали: Савось­
кина орда—звали

его земляковъ и торговлю водкою с ъ ними

i 4
4

С А В О С Ь К А

О В Д О В ' Б Л Ъ .

вели только тайкомъ о т ъ Савоськи,— „Узнаетъ — всю орду
уведетъ; не р а з ъ бывало!"—разсуждали они, „а такой пыш­
нины, какую Савоськина орда промышляетъ, теперь не
сразу достанешь!"
Савоська б е р е г ъ орду: „ Т а к ъ батька велълъ!"—но труд­
ное это было дъло. П о ж а р ы тайги, все чаще и чаще при­
ключавппеся за последнее время и з ъ ­ з а небрелшаго обра­
щешя русскихъ с ъ огнемъ, — угоняли звтзря. Промышлять
пышнину с ъ каждымъ годомъ становилось все трудн­вй
и труднъе. Н е и м ъ ш е оленей,—у Савоськи на всю орду
было двадцать головъ, заставляло вымънивать на м­вха
у русскихъ не только жизненные припасы, но и одежду.
Мъховъ
не хватало. Приходилось дорожить
каждой
шкурой.
И Савоська дорожилъ!
Долго­долго ночью передъ торгомъ с ъ русскими в ъ ю р т е
Савоськи, куда остяки снесутъ всъ мъха, — г о р и т ъ огонь,
и слышатся голоса. Кочевье все спить, а Савоська с ъ Окуль­
кой перебираютъ мъха, считаютъ и х ъ , ставятъ каюя­то за­
рубки на п а л о ч к а х ъ . . . Выйдетъ у т р о м ъ Савоська и з ъ юрты,
с о б е р е т ъ орду и г о в о р и т ъ :
— Мъха с ъ бабой с м о т р ъ л ъ . . .
худой б ы л ъ . . . М а л о . . .

Давай

Считалъ...

Промыселъ

еще мъховъ, кто на водку

п р и п р я т а л ъ ! . . Иначе зимой с ъ голоду дохнуть зачнемъ! К ъ
русскимъ завтра п о й д у ! . " — С к а ж е т ъ и в ъ юрту к ъ себе
пойдетъ и говорить больше не будетъ.
И в'врили остяки СавосысЬ: знали что о н ъ по напрасну
слова не скажетъ. Утромъ, передъ отправлешемъ

къ

скимъ, Савоська у ж е н а в е р н о е найдетъ у своей юрты
сколько новыхъ, тайкомъ подложенныхъ

ночью

рус­
не­

м­вховъ, а

то еще и Окулысв бабы молчкомъ принесутъ не малый за­
пасъ, припасенный за зиму на пропой ихъ мужьями. З н а ю т ъ

САВОСЬКА

ОВДОВ­БЛЪ.

45

бабы, что не миновать имъ потасовки, к а к ъ мужья ихъ смек­
н у т ь , что припрятанный ихъ запасъ исчезъ; хорошо

зна­

ютъ;—но Савоська сказалъ, что иначе дохнуть придется, а
Савоська не вретъ! И т а щ а т ъ ,

крадучись,

припрятанныя

шкурки к ъ Окульки: „Ты баба,—шепчутъ,—только не ска­
зывай СавоськЪ, о т ъ к о г о . . . " — В с е же въ\дь и имъ не охота
своихъ мужей выставлять плутами!
А зач­вмъ сказывать, коли у т р о м ъ р а з в е только слепой
да глухой не узнаетъ, у кого бабы м­вха отобрали! Х о д я т ь
по у т р у два—три остяка по кочевью злые­презлые, б у р ч а т ъ
себе подъ носъ, ногами, что попадется на пути,—отшвыри­
в а ю т ъ . . . К а к ъ же не злиться? Надежда на выпивку про­
пала, это—разъ; за добавленый
чишь: всю Савоська

въ

общш

доли своей не полу­

М­ЁХЪ

запасъ

у

себя

оставить,

это—два; а третье—что всего т о ш н е е — баба перехитрила.
Н у , к а к ъ ж е не злиться!.. К ъ полдню—то тамъ, то здесь—•
по юртамъ пойдетъ у ж е громкая брань, а кое­откуда доне­
сется и полузаглушенное всхлипываше побитой бабы.
Бабьи

д­вла разбирать,

конечно,

не мужицкое

съ этими делами возилась Окулька.

В с в бабьи

дело;

невзгоды

в ъ к о ч е в ь е разбирала она, — кого у т и ш и т ь , с ъ к ^ м ъ по­
плачетъ вместе, — и, хотя своихъ д е т е й у ней и никогда
не бывало, но ни одно появлеше на с в ъ т ъ
кочевья безъ бабки Окульки—никогда

новаго

члена

не обходилось: „рука

у ней легкая!"
— Т е б е батька—шутила с ъ мужемъ Окулька—мужиковъ
только беречь в е л ^ л ъ ; ну, а я — б а б ъ берегу: вы, ведь, му­
жики, коли вамъ однимъ волю дать,

рады нашу

сестру

прямо со с в ^ т а сжить!"
Берегла
не

бабъ

доспанныя

Окулька,

ночи,

да

не

недоеденный

B . П е р е д о л ь с к Ш . По Енисею.

уберегла себя самое:
кусокъ,

все

тяже­
Ю

146

С А В О С Ь К А

лыя

лишешя

посл'Ьднихъ

О В Д О В Ъ Л Ъ .

лт^тъ—взяли

свое!

Свалилась

баба!
— Н у , Савоська, прощай!—говоритъ.—Къ б а т ь к е иду!
— А я то какъ?!
— А ты, старый, еще поживи, меня схорони, да и самъ
собирайся

въ дорогу...

справила...
прожили

Я

тебе

все, к а к ъ

остяку

надо,

Б е з ъ тебя м н е и тамъ скучно б у д е т ъ . . . Втвкъ

ВМ­БСГБ.

Тамъ хорошо...

.. Л а д н о . . . П о р а и к ъ б а т ь к е . . .
Я т е б я . . . ждать б у д у . . .

идти...

Приходи... — а

сама точно засыпаетъ.
Ухватилъ за р у к у

умирающую Савоська,

похолодъчлъ

самъ, что мертвецъ.
— Окулька!...

Окулька!—говоритъ—какъ

жить

безъ

тебя буду, к а к ъ орду сберегу: нельзя т е б е умирать е щ е . . .
— О к у л ь к а ! . . . Ж и в и еще н е м н о ж к о ! . . . — т р я с е т ъ за р у к у
своего в­врнаго друга Савоська, самъ не сознавая, что д­в­
л а е т ъ , что г о в о р и т ъ . . .
А Окулька у ж е и не слышитъ.
— П о м н и ш ь . . . — г о в о р и т ъ , — к а к ъ м ы . . . молодые б ы л и . . .
Хорошо... было... И...

теперь... хорошо... хоро... шо...

хо...—замолчала баба... Т а к ъ и умерла...
З а р ы д а л ъ ­ з а с т о н а л ъ , р у х н у в ъ на землю старикъ; засто­
налъ

и

смолкъ,

точно

оборвалъ

сразу, и казалось,

при

т у с к л о м ъ о т б л е с к е костра, что в ъ ю р т е лежали теперь у ж е
не одинъ, а два трупа.
Н о не у м е р ъ еще Савоська: не все еще выстрадалъ о н ъ
на з е м л е . Ш е в е л ь н у л с я с т а р и к ъ и приподнялся,
безумными

глазами

окинулъ

юрту, съ

дикимъ

тусклыми
ужасомъ

остановилъ и х ъ на т р у п е жены и взвылъ; з в е р е м ъ взвылъ,
а не ч е л о в е к о м ъ о с т я к ъ , снова ткнувшись в ъ землю искажен­
нымъ душевною болью лицомъ и теперь у ж е не только чув­
ствуя, но и сознавая всю тяжесть своей невозвратной у т р а т ы .

САВОСЬКА

ОВДОВЪЛЪ.

I47

П о с л е д н е е земное горе переживалъ Савоська, и одна за
другой обрывались в ъ немъ нити, связывающая его съ живыми.
Ттвло его еще было здъсь, на земл­в, жалкое, истрепан­
ное годами и житейскими

напастями ТЕЛО, которое

рожно билось теперь на полу юрты,

судо­

сокрушенное горемъ,

душа же старика, его помыслы, его чувства и желашя у ж е
кончили счеты съ земнымъ и неслись куда­то в ъ туманную
даль, туда,

пгв

мерещились

ему родные,

близше,

милые

образы: Окульки, паренька и старика­елогуйца.
Т'вло Савоськи билось и извивалось по землъ­ выдавая
его страшную душевную м у к у . . .
— Н о , в­Ьдь, это былъ Савоська!
С ж а л ъ кулаками виски и превозмогъ свое г о р е старикъ:
д у х ъ о д е р ж а л ъ в е р х ъ надъ тъломъ! Поднялся остякъ; огля­
нулся. Д а в н о у ж е т а к ъ смъло не поднималась его голова;
чувствуетъ онъ, что у ж е все на з е м л е не для него. Окульки
з д ^ с ь н е т ъ ; осталось здъсь

только

ТЕЛО

ея, которое онъ,

Савоська, долженъ устроить такъ, к а к ъ сльттуеть остяку, и
Савоська
такъ какъ

сдълаетъ

это, к а к ъ бы

ни

т е р з а л о горе

только одна эта забота и осталась у

его,

него на

зем­вл...
Поклонился

земнымъ

поклономъ т р у п у

жены

остякъ:

„ К а к ъ сказала ты,—такъ и будетъ, Окулька! Схороню тебя,
да и самъ уйду: чужой я з д ъ с ь ! . . "
— Справляйте, бабы, Окульку в ъ посл­Ьдшй оргишъ! —
звонко­звонко

крикнулъ Савоська на все кочевье, и, хотя

была ночь, по призыву старика сразу все вокругъ зашеве­
лилось. Т а м ъ и т у т ъ замелькали огни, вспыхнуло в ъ ноч­
номъ

мракъ

красное пламя костровъ, и в с в , о т ъ мала до

велика, в ъ кочевьъ з а б е г а л и , заволновались, перебрасываясь
сдержаннымъ шепотомъ: „мертвецъ в ъ к о ч е в ь ъ \ . . "

I48

САВОСЬКА

О В Д О В 13 Л Ъ .

Справили бабы Окульку, од'Бли ее, разобрали юрту надъ
ней, чтобы было ей видно небо, и толпа, поохавъ и по­
вздыхавъ, разбрелась втихомолку по своимъ юртамъ, по­
дальше о т ъ страшнаго для живыхъ мертвеца. Остался ка­
раулить свою старух}^ только одинъ Савоська. И не страшно
ему. Н е б е р е т ъ его робость: „Какой же т у т ъ страхъ, это
въ­дь Окулька!"
„Помнишь, к а к ъ мы молодые были? — вспоминаются Са­
воськъ посл­вдшя слова умирающей.—„Хорошо тогда было,
и теперь хорошо!"
­

— Х о р о ш о , — д у м а е т ъ онъ, — тебъ , Окулька! А мн­в­то
каково?!. Овдов'Ьлъ твой Савоська!
­

ВСЕ РАВНО ЦОГИВАТЬ!
лухо

рокочутъ

и разсыпаются

звонкимъ

прибоемъ

у

скалъ волны могучаго Енисея. Заволоченное тучами небо
низко повисло

надъ р е к о й . Мглистый с у м р а к ъ ночи оку­

т а л ъ и прибрежныя скалы, и раскинувшуюся по уступамъ
и х ъ тайгу,—и

сумрака

порывистому

осеннему в е т р у , завывающему надъ р е к о ю . . .

Чуть замет­

ною с в е т л о ю

не разогнать

этого

полосою тянется у поднолпя с к а л ъ подерну­

тый инеемъ песокъ, б е л е ю т ъ

кое­где спускаюшдеся прямо

в ъ вод} обледенелые о т ъ б р ы з г ъ прибоя утесы—и только:
7

ВСЕ РАВНО

все остальное т о н е т ъ

ПОГИБАТЬ!

во м р а к е . . . Темно, холодно, жутко,

безпрттно...
Невеселы вы, осеншя ночи, за полярнымъ кругомъ!
Все

живое

позапряталось,

позабилось

куда­то, словно

вымерло все кругомъ, и безлюдно, гнетуще­мертвенно надъ
режою, точно

и сама жизнь

покинула

эти обездоленныя

природою м е с т н о с т и . . .
Изъ­за

берегового

ный и красный,

изгиба

а между

блеснули два огонька, зеле­

ними, несколько выше, взвился

яршй снопъ искръ и пропалъ; немного спустя искры взмет­
нулися снова. П о р­вк­в медленно, съ трудомъ перебарывая
силу

течешя,

поднимается

буксир­fe длинную

пароходъ,

влача

вереницу судовъ: баржей,

за

собой на

полулодковъ,

лодокъ, лодочекъ и челновъ. Это идетъ домой посл­fe про­
мысла

русскш торгующш.

на низу

И птица, и з в е р ь раз­

брелись по своимъ г н е з д а м ъ и логовамъ,

ища п р ш т а о т ъ

ночи и непогоды, все и щ е т ъ крова и покоя в ъ эту безотрад­
ную ночь, и только

одинъ человъжъ, подгоняемый алчной

наживою, способенъ лишать себя и д р у г и х ъ покоя и к р о в а . . .
Пароходъ

пыхтитъ, д р о б и т ь колесами тяжелыя волны

р ъ к и и, судорожно
полнымъ

ходомъ

Уныло скрипитъ

вздрагивая
машины,

канатъ,

медленно подвигается впередъ.
которымъ зачалена к ъ пароходу

флотшпя, клубится и х л е щ е т ъ
и лодокъ волна

подъ размахами пущенной

и обильно

р а з с е к а е м а я носами баржей

смачиваетъ своими подхвачен­

ными порывами в е т р а брызгами все, куда не с м о ж е т ъ взмет­
нуться сама. Брызги

мерзнутъ на в о з д у х е , покрывая ледя­

ною корой борта лодокъ

и нагроможденныя в ъ нихъ, без­

форменныя в ъ с у м р а к е ночи, массы.
Ч т о за т о в а р ъ в е з е т ъ с ъ собой въ этихъ лодкахъ изъ­за
полярнаго круга русскш торгующш?! В­вроятно, т о в а р ъ не
боится воды, если

ему

не нашлось м е с т а ни подъ палу­

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

и баржей,

ни за высокими бортами полу­

лодковъ, а предоставленъ

о н ъ на произволъ вътра, волны

бами парохода

и непогоды в ъ у т л ы х ъ , едва возвышающихся надъ поверх­
ностью воды, крошечныхъ

лодочкахъ.

Или, можетъ­быть,

т о в а р ъ не д о р о г ъ капитану? Т а к ъ зач­Ьмъ же о н ъ его на­
бралъ?! Судите сами, читатели. В ъ лодкахъ погружено чело­
веческое тъло; жалкое, никому не нужное т в л о сибирскаго
инородца, а зач­вмъ оно попало сюда,—постараемся пригля­
д е т ь с я и догадаться сами.
Безформенныя

массы

в ъ лодкахъ кое­где слегка шеве­

лятся; вглядитесь внимательнее и вы у б е д и т е с ь ,
везде копошится

что з д е с ь

жизнь, только какая­то придавленная, не

смеющая проявить себя, жизнь, которая г н е т е т ъ не только
людей, но и животныхъ. В ъ каждой л о д к е , дрожа о т ъ хо­
лода подъ обледенелыми лохмотьями,
тамъ

и стараясь

брызгъ,

ютятся

чемъ

прижимаясь к ъ б о р ­

ни попало укрыться

по три­четыре

человека

отъ ветра и

инородцевъ,

среди нихъ на дне лодки жмутся в ъ т е с н у ю

а.

кучу собаки

и дети.
Угрюмо молчатъ взрослые; испуганными, широко раскры­
тыми глазенками

вперилась

и те

своихъ

не ведутъ

во мглу мелкота, даже собаки

обычныхъ взаимныхъ распрей, а

робко поглядывая на угрюмыхъ большихъ, жмутся п о б л и ж е
к ъ ребятамъ. Т и х о в ъ л о д к а х ъ . . . Слышится только и з р е д к а
кое­где подавленный вздохъ, да иной р а з ъ боязливо взвизг­
нетъ собака, поджимая отдавленную неловкимъ движешемъ
лапу.

В ъ одной

лодке

виднеются характерные

костюмы

долганъ, в ъ другой—карасинскихъ самоедовъ, юраковъ, в ъ
и н ы х ъ б е л е ю т ъ своебразные сокуи с а м о е д о в ъ и з ъ племени
магду, жалкое р у б и щ е остяка,—словомъ, всгь племена насель­
никовъ далекаго

севера

А з ш в ъ области Енисея и м е ю т ъ

з д е с ь своихъ представителей.

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

Куда влачитъ эту полузамерзшую, разношерстную орду
пароходъ,
сыновъ
ихъ

что за г н е т ъ

лежитъ

и тайги, какая сила приковала

вольныхъ т у н д р ъ

к ъ пароходу? — невольно
на своеобразный

ВЗГЛЯДЕ

на душе у полудикихъ

зарождаются

вопросы при

караванъ, медленно ползущш по

Енисею.
Приковала инородца к ъ пароходу его доверчивость, гне­
т е т ъ и клонитъ на грудь кудлатую
а влачитъ его в ъ даль

голов}' дикаря—нужда,

произволъ и безсердечная корысть

русскаго!
К а к ъ сложилась прочная

ЦЕПЬ, приковавшая дикаря к ъ

пароходу русскаго торгаша,—понять нетрудно.
Сейчасъ ж е за весеннимъ ледоходомъ и з ъ Енисейска
и другихъ, расположенныхъ

на

берегахъ

Енисея,

рус­

скихъ поселковъ начинаютъ спускаться по рЕкЕ на низъ
pyccKie торгаши
лаютъ

для торговли

Богатые

съ ордою.

посы­

спещально снаряженные пароходы, менее зажиточ­

ные

плывутъ

въ

эта

флотил1я,

проникнутая

живы, стремится

большихъ
на далекш

палубныхъ
одною

лодкахъ, и вся

только

северъ,

страстью на­
за поляр­

на низъ,

ный к р у г ъ , в ъ страну, богатую

ценными

и мамонтовою костью. К а ж д о е

судно

мехами,

рыбой

представляетъ

изъ

себя плавучую лавку, нагруженную всевозможными нуж­
ными

инородцу

товарами: ржаною

мукою, ржаными

же

сухарями, баранками, кирпичнымъ чаемъ, табакомъ, свин­
цомъ,

порохомъ, грубыми сукнами,

и главнымъ
запретный:

образомъ — спиртомъ.
ввозъ

его в ъ области

бумажными

Н о спиртъ — т о в а р ъ
обиташя

запрещенъ, и потому все суда, минуюшдя
около
должны

севернаго

полярнаго

подвергаться

дальнейшего

круга

осмотру

агБдовашя

и

тканями

инородцевъ

расположенный

городъ
получать

о т ъ проживающаго

Туруханскъ,
на

право

в ъ г. Т у ­

ВСЕ

рухансктв

РАВНО

Отдпленнаго

ПОГИБАТЬ!

пристава

проходныя

153
свидетель­

ства ).
1

Благая забота
щая своей

правительства о дикаряхъ, не достигаю­

Ц­БЛИ!

Т у р у х а н с к ъ располон<енъ в ъ семи верстахъ о т ъ Енисея
на извилистомъ и очень быстромъ п р и т о к е его, р е к е Т у р у ­
х а н е . Влад­Ьлецъ

каждаго

судна, доплывъ 'по Енисею до

р'Ьки Турз'хана, е д е т ъ за проходнымъ свид­втельствомъ к ъ
приставу в ъ Т у р у х а н с к ъ на маленькой лодке, оставляя на­
груженное

товарами

судно на Е н и с е е , причемъ бочки с ъ

запретнымъ спиртомъ предусмотрительно топятся съ

кам­

нями в ъ воду или подъ самымъ судномъ или же где­нибудь
по близости, т а к ъ что при о с м о т р е г р у з а спирта на с у д н е
никогда не оказывается.
былъ—законченъ,

Когда ж е осмотръ—если

и проходное

свидетельство

спиртъ благополучно извлекается

таковой
получено,

и з ъ воды и водворяется

на прежнее м е с т о . Владельцы пароходовъ не п р и б е г а ю т ъ
даже

и

к ъ этой у л о в к е ,

а просто наливаютъ спиртомъ

несколько бочекъ, предназначенныхъ для засолки рыбы, и
п о г р у ж а ю т ъ и х ъ среди сотенъ другихъ, пустыхъ, в ъ трюмы
с в о и х ъ баржей и пароходовъ, в п о л н е основательно разсчи­
тывая, что при о с м о т р е
не м о ж е т ъ

груза

спиртъ никоимъ о б р а з о м ъ

быть о т к р ы т ь , т а к ъ к а к ъ выгрузки т о в а р о в ъ

при о с м о т р е не полагается.
Т е м ъ ли или инымъ

путемъ,

получно минуетъ Т у р у х а н с к ъ

но спиртъ всегда благо­

и неприкосновенно, в ъ гро­

мадномъ количестве провозится в ъ среду инородцевъ. Н а ­
) Т у р у х а н с к ш к р а й охватываетъ область, превышающую общую
сложность европейскихъ владъшй п я т и великихъ державъ: В е л и к о ­
б р и т а н и и Ф р а н ц ш , А в с т р о ­ В е н г р ш , И с п а н ш и Т у р ц ш . А всею этою
областью управляетъ Отдпленнъш
приставь,
у котораго въ р а с п о р я ­
женп!, для п о д д е р ж а ш я его д о с т о и н с т в а находятся четыре казака!!!
1

r

ВСЕ

54

РАВНО

груженный . товарами
кочевьямъ

ПОГИБАТЬ!

и спиртомъ

инородцевъ,

пароходъ пристаетъ к ъ

вышедшихъ

на б е р е г ъ для р ы б о ­

ловства п о с л е зимняго промысла пушного з в е р я в ъ т а й г е ,
и вступаетъ

с ъ нимъ

въ меновую

торговлю.

Дикари в ъ

своихъ челнокахъ с п е ш а т ъ с ъ берега к ъ пароходу и охотно
вымениваютъ

у капитана на м е х а и бивни мамонта деше­

вые европейсше товары.
Первыя торговыя
довольно выгодныхъ
ваются обильнымъ

сделки совершаются обыкновенно н а
для инородца услов1яхъ

угощешемъ

водкою. Дикарь, теряюшдй

о т ъ самой ничтожной

самообладаше

л е е т ъ очень быстро

и заканчи­

и, продавъ

дозы алкоголя, хме­

на п а р о х о д е то, что о н ъ

по трезвому разсчету могъ уступить капитану б е з ъ у щ е р б а
себе, — начинаетъ

после

угощешя

понемногу возвращать

тому же капитану только­что полученный о т ъ него товаръ,.
моля только
варъ

о б ъ одномъ: дать ему водки. Когда весь то­

пропитъ, и проспавшшся

где­нибудь

здесь

же, на

п а л у б е парохода, дикарь в ъ тяжеломъ похмелье обращается
снова к ъ капитану с ъ обычною фразою: „Давай что­нибудь;
к а к ъ с ъ пустыми руками бабе на берегу глаза казать буду:
начисто

нетъ"!—то с л е д у е т ъ

ничего

и обычный о т в е т ь

капитана: „Вези с ъ берега еще м е х о в ъ , тогда и получишь,
что хочешь, а чтобы

баба

не ругалась, на т е б е для нея

бутылку водки: выпьетъ—­сговорчивей

будетъ"! И что бы

дикарь ни говорилъ, к а к ъ бы ни доказывалъ, что оставлен­
ные на берегу

меха

остается неумолимымъ;
лаетъ

необходимы

ему самому,—капитанъ

подаренная ж е бутылка водки сде­

свое д е л о : ч е р е з ъ какой­нибудь часъ т о т ъ ж е ди­

карь снова

ввалится на пароходъ, но у ж е теперь

вместе

со своею такою ж е пьяною, к а к ъ и о н ъ самъ женою, и
черезъ

часъ­два

пьянаго

разгула

въ трюмъ

парохода

переместится и з ъ береговой юрты дикаря весь з а п а с ъ

ме­

ВСЕ РАВНО

ПОГИБАТЬ!

155

ховъ, добытыхъ тяжелымъ трудомъ долгаго зимняго

про­

мысла.
законченъ. Все, что могъ продать дикарь, о н ъ

Торгъ
уже

продалъ,

т о ч н е е — п р о п и л ъ . З а п а с ъ М­БХОБЪ, заготов­

ленныхъ

на зимнее платье, на обувь, б е з ъ которыхъ не­

мыслимо

просуществовать

долгую

зиму в ъ т а й г в , безвоз­

вратно пропалъ для дов­врчиваго дикаря, оставивъ на вспо­
минъ по себе только тяжшя
ленный инородецъ

снова

скому, снова молитъ

ПОСЛ­БДСТВ1Я

похмелья. О г р а б ­

идетъ к ъ своему грабителю­рус­

его дать

ему „въ долгъ" хоть ч т о ­

нибудь, ч­вмъ бы можно было укрыться о т ъ холода в ъ лю­
тую зиму:
„Давай, другъ, какой есть лопать

J

)! К а к ъ з в е р я про­

мышлять буду, коли голый сталъ? Нельзя т а к ъ : погибать
буду"!
— „А ты зач­вмъ пропивалъ?—увещевательно
ему к а п и т а н ъ . — „ И з в е с т н о е

дело:

говорить

б е з ъ теплой лопати в ъ

тайгу не пойдешь! Т а к ъ ты думалъ бы о б ъ этомъ раньше,
а т о все, что было, спустилъ, да теперь еще в ъ долгъ про­
сишь.—Отстань, нетъ т е б е ничего"!
„Другъ,

давай, нельзя т а к ъ : ты самъ водки давалъ,—

водка у м ъ взяла, водка и все взяла, все у тебя; давай ч т о ­
нибудь"!
— „ А х ъ ты, орда немытая; вместо спасиба за у г о щ е ш е
меня ж е винить

вздумалъ"!—гаркаетъ

на просителя капи­

т а н ъ . — Д а что я тебе за благодетель дался! Д а я тебя с ъ
парохода в ъ зашей сгоню! Д а я т е б я . . . — в с е громче и громче
р е в е т ъ капитанъ, топая ногами на совершенно растерявша­
гося дикаря.—Да я тебя, проклятаго аз1атца, на л е в у ю сто­
рону
J

выверну! В о т ъ тебе мой последнш

) Лопать—платье.

сказъ: хочешь,

156

ВСЕ РАВНО

ПОГИБАТЬ!

ч т о б ъ на зиму лопать была,—иди в ъ работники ко МНЕ не­
водить на низу. Н е в о д ъ , снасти—все дамъ; что рыбы нало­
вишь—приму, а потомъ подсчитаю и лопати дамъ. Х о ч е ш ь —
айда на берегъ, грузи в ъ свою лодку барохло ) и чалься
к ъ барже; не хочешь—проваливай на б е р е г ъ по­добру по­
здорову, пока шею не накостыляли"!
1

— „Да какъ же я здесь"...
— „Я т е б е что с к а з а л ъ " ? !
— Д а к а к ъ ж е юккола ­)"...
„Эй, матросы!"—и инородецъ, подталкиваемый дюжими
кулаками матросовъ, быстро перемещается вместе со своею
и<еною о т ъ капитанской рубки к ъ к о р м е и, п о д ъ понужде­
ш е м ъ т е х ъ ж е кулаковъ, летитъ в ъ свою лодочку, привя­
занную з а кормой парохода.
Пр1едутъ на берегъ одураченные дикари, поохаютъ,
повздыхаютъ, п о п р е к н у т ъ д р у г ъ друга выпитой водкой и
ускользнувшимъ товаромъ и в ъ конце­концовъ все­таки,
не находя другого исхода, начнутъ собираться в ъ далешй
путь, в ъ кабалу к ъ капитану парохода, а последнш, все
время перебранки на п а л у б е д е л а в ш ш видъ, что о н ъ ни­
сколько не интересуется инородцемъ, между т е м ъ внима­
тельно с л е д и т ь со своего мостика за всеми поступками
инородца на берегу и самодовольно начинаетъ потирать
руки, завидя уборку юрты и нагрузку лодки. Н а г р у ж е н ­
ная разнымъ домашнимъ скарбомъ, ребятами и упряжными
собаками, лодка инородца медленно отплываетъ о т ъ берега
и приваливаетъ к ъ б а р ж е . С ъ баржи инородцу б р о с а ю т ъ
веревку, и з а к р е п л е ш е дикаря в ъ кабалу русскому совер­
шено: пеньковый к а н а т ъ п р и к р у т и т ъ его к р е п ч е цепи.
1

2

) Б а р о х л о — х л а м ъ , д о м а ш ш а скарбъ.

) Юккола—вяленая _ рыба, запасаемая

зиму.

инородцами

въ прокъ на

ВСЕ

Ч­вмъ дальше

РАВНО

спускается

ходъ, т ъ м ъ длиннее

ПОГИБАТЬ!

къ

157

низовьямъ Енисея паро­

и длиннее вырастаетъ за нимъ вере­

ница инородческихъ лодокъ. Одна за другой исчезаютъ с ъ
берега юрты. Снова при остановкахъ идетъ на п а л у б е по­
пойка, снова т о в а р ъ г у л я е т ъ по р у к а м ъ дикарей и возвра­
щается

обратно

в ъ трюмъ

парохода, но с ъ каждой оста­

Р у с с к ш т о р г у ю щ ш в ъ Б р е х о в с к и х ъ островахъ.

новкой

на палуб­в мелькаютъ все новыя и новыя лица, а

зачаливипе
дерзаютъ
отошли

свои лодки

за кормою

баржи дикари у ж е н е

появиться на пароходтз: водка и ласка капитана
для нихъ в ъ прошлое. П р и т а щ и т ъ за собой п а р о ­

ходъ всю флотшню закабаленныхъ судовъ к ъ самому у с т ь ю
великой сибирской р­вки, к ъ пологимъ, низменнымъ Б р е х о в ­

ВСЕ

скимъ островамъ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

и, раздавъ

по неводу на каждую лодку,

р а з о ш л е т ъ инородцевъ неводить по берегамъ острововъ, а
самъ с т а н е т ъ у какого­нибудь острова в ъ ц е н т р е , раскинувъ
на берегу с т а н ъ для

npieMa

и засолки рыбы.

Все л ъ т о день и ночь промышляютъ инородцы. З а с т а е т ъ
дикаря за неводьбой и полуденное, и полуночное солнце и,
какъ солнце л ъ т о м ъ в ъ этихъ ш и р о т а х ъ круглыя сутки не
покидаетъ небеснаго свода, т а к ъ и закабаленный русскимъ
дикарь подъ

лучами

незаходяшаго

солнца не

покидаетъ

своей неводьбы: свалится одинъ утомленный работникъ, его
сейчасъ же з а м ъ н я е т ъ другой, и въ каторжномъ, непосиль­
номъ трудъ н ^ т ъ отдыха, н ъ т ъ о с т а н о в к и . . . Наполненными
­

до к р а е в ъ лодками то и
русскому

стану.

ковъ, сваливаютъ

Д ' Б Л О ПОДВОЗЯТЪ

неводчики р ы б у к ъ

В С Е матросы, обращенные в ъ засолыци­
эту

рыбу, пересыпая

солью, в ъ бочки,

выкаченныя и з ъ т р ю м о в ъ баржей и парохода, к у п о р я т ъ и х ъ
и стройными

рядами

снова

г р у з я т ъ в ъ трюмы. С п ъ ш н а я ,

лихорадочная р а б о т а идетъ на берегу. К а п и т а н ъ торопится
п о с к о р е е нагрузить пароходъ, чтобы у с п е т ь в ъ т е ч е т е лъ"га
доставить

грузъ

въ

Енисейскъ

и

вернуться

обратно в ъ

Бреховсше острова за новымъ уловомъ.
Груды бочекъ с ъ засоленной рыбой р а с т у т ъ и р а с т у т ъ ;
и х ъ уже не могутъ

ВМ­БСТИТЬ

трюмы баржей, и

ОНЧБ

горами

складываются на палубахъ, обезпечивая владельцу парохода
х о р о ш ш б а р ы ш ъ , а работнику­инородцу суля несбыточную
надеищу на достаточный з а р а б о т о к ъ .
Нагруженный
уйдетъ

въ

пароходъ

Енисейскъ,

съ

оставивъ

переполненными
на

баржами

стану приказчика и

двухъ­трехъ

матросовъ­засолыциковъ,

ромъ и

подневольныхъ неводчиковъ. П а р о х о д ъ у ш е л ъ ,

ВСБХЪ

а подъ и х ъ надзо*

но в ъ о с т р о в а х ъ попрежнему идетъ неводьба,

попрежнему

инородцы, не покладая р у к ъ , р а б о т а ю т ъ на своего

хозяина

ВСЕ

РАВНО

159

ПОГИБАТЬ!

и своимъ тяжкимъ, каторжнымъ

трудомъ накопляютъ ему

богатства. И н о р о д е ц ъ переутомленъ, инородецъ изнемогъ,
инородецъ выбивается и з ъ посл'Ьднихъ силъ, но разгораю­
щаяся передъ

нимъ все ярче и ярче далекая звездочка—

заставляетъ

надежда,

его д е л а т ь

нечелов'вчесшя

усшия:

„Скоро, теперь у ж е скоро,—думаетъ дикарь,—конецъ моей
неводьбе! Прицетъ хозяинъ

„съ верху",

приметъ рыбу и

дастъ р а з с ч е т ъ " . . .
И точно: ч е р е з ъ три­четыре недели снова около стана
появляется пароходъ;

но русскш торопится: короткое по­

лярное л'Бто близится
отъ

к ъ концу, и надо во­время

надвигающихся осеннихъ непогодъ.

уйти

С п е ш н о закаты­

ваются в ъ трюмы и на палубы бочки с ъ посл'Ьднимъ уло­
вомъ. Н а всЪ

просьбы

инородцевъ

о разсчегв капитанъ

нетерпеливо отмахивается: „Некогда, не до васъ. Чальтесь
к ъ б а р ж е ; на пути разочтусь"!—и
еще не

теряюшдй

разочарованный, но все

надежды дикарь покорно чалитъ свою

лодку в ъ вереницу другихъ

за кормой баржи, готовой к ъ

о т п л ы т ш на б у к с и р е парохода.
П о п о л з е т ъ , пыхтя, пароходъ вверхъ по великой сибир­
ксой р е к е

и потянетъ

за собой

к а р а в а н ъ закабаленныхъ

инородческихъ лодокъ. Д а л е к ъ путь, т я ж е л ъ г р у з ъ и силенъ
н а п о р ъ мощныхъ волнъ Енисея, неудержимо
в ъ неизведанный

стремящихся

океанъ,—но колеса парохода р а б о т а ю т ъ

день и ночь и, преодолевая силу течешя медленно продви­
г а ю т ъ невольничш к а р а в а н ъ все дальше и д а л ь ш е , . .
Кончилось л е т о далекаго с е в е р а , осенняя непогода за­
вываетъ надъ караваномъ, ночная мгла окутываетъ его, а
о н ъ все ползетъ и ползетъ, увлекая за собой изнывающихъ
в ъ ожиданш

воли,

полуголодныхъ,

мокрыхъ

и закочене­

лыхъ о т ъ холода рабовъ­инородцевъ. Тускло мерцаютъ во
м г л е сигнальные фонари парохода, уныло скрипитъ б у к с и р ъ

i6o

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

и, вторя ему, взвываетъ­свиститъ, снося гребни волнъ, леде­
ня1шй порывистый в ­ в т е р ъ . . .
Р­вдко останавливается пароходъ; у ж е
последней нагрузки

дровъ

Ц­БЛЫЯ

безостановочно

сутки

ПОСТЕ

р а б о т а е т ъ ма­

шина. Торопится капитанъ! Н о в о т ъ дробный стукъ к о л е с ъ
парохода

началъ

мало­по­малу

ръ\д­Бть и з а т в м ъ прекра­

тился. Б у л т ы х н у л ъ якорь, громыхнула и пророкотала отдан­
ная ц­Ьпь, и весь к а р а в а н ъ , дрогнувъ, остановился. П о лод­
камъ среди инородцевъ пошелъ тихш г о в о р ъ .
„Сталъ; дрова брать будетъ. Кого­то теперь п о з о в е т ъ ? . .
— И все, втвдь, на ходу отпускаетъ, т а к ъ что и р а з с п р о ­
сить

нельзя,

а только

похоже на то, что худо

разсчиты­

ваетъ: Салку сегодня все что­то съ лодки к р и ч а л ъ и кула­
комъ пароходу

г р о з и л ъ , пока лодку мимо б а р ж и несло, а

баба его ревъ\па; да только в ъ т е р ъ силенъ: не слышно.
— „ Д а что говорить: с ъ хорошаго разсчета р е в е т ь и бра­
ниться не будешь"!
— „И

В­ЕДЬ

лодке,—шесть

завезъ­то
дней

куда,—шелъ

говоръ

в ъ другой

к а к ъ прошли Хантайку, а мои нарты

т а м ъ стоятъ. Ч е г о т я н е т ъ ? ! П у с к а л ъ бы у ж ъ " . . .
— „Вамъ что, Х а н т а й к а ? ! Д а л е к о л и ? ! А мы в о т ъ с ъ
Авама; в ъ Дудинку, значитъ, надо в о з в р а щ а т ь с я ! . . Д а теперь
не доплыть: станетъ ръжа. Придется юрты ставить на берегу,
да за оленями идти: полъ­зимы уйдетъ, к а к ъ домой придемъ!
Все ничего, только бы р а з с ч и т а л ъ х о р о ш о " ! . .
— „Семенъ Силка, А н т о н ъ Кояръ—подътвзжай за разсче­
томъ!"—прогремтвло

въ

рупоръ

с ъ парохода, и в ъ д в у х ъ

лодкахъ среди вереницы д р у г и х ъ все вдругъ зашевелилось.
„Карасинцевъ, карасинцевъ, зоветъ!—заговорили в ъ дру­
гихъ,—что­жъ

авамцевъ

погибаютъ и т а к ъ .

не отпускаетъ, долганъ? Н а ч и с т о

У Лебедя в о н ъ р е б е н о к ъ у м е р ъ : х о р о ­

нить надо, а о н ъ его съ собою в е з е т ъ " . . . — с л ы ш а л о с ь т а м ъ

ВСЕ

РАВНО

и здесь, между т е м ъ , к а к ъ
Силка, каждый
за

I6I

карасинсгае самоеды, К о я р ъ и

со всей семьей в ъ своей лодке, медленно

к ъ пароходу

продвигались

ПОГИБАТЬ!

ея обледенелые

бока

вдоль баржи, цепляясь руками
и употребляя

все усшия, чтобы

справиться с ъ силой течешя: „Беда, коли унесетъ! Н а вес­
лахъ

скоро­ли

доплывешь, а пароходъ ждать не б у д е т ъ :

Енисей.

к а к ъ нагрузитъ

дрова, т а к ъ

и уйдетъ, и жди его до дру­

гого года! Б ы в а л ъ и такой разсчетъ!"
Темнымъ

силуэтомъ

выделяется

впереди баржи паро­

х о д ъ на яркомъ з а р е в е разведенныхъ на берегу костровъ,
при с в е т е к о т о р ы х ъ матросы с п е ш н о г р у з я т ъ в ъ б а р к а с ъ
дрова,

заранее

заготовленныя

В. П е р е д о л ь с к Л й . По Енисею.

по всему

пути. К о я р ъ и
II

l62

ВСЕ

Силка, то

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

цепляясь за буксиръ,

то нервно подгребая ве­

слами, ползутъ на своихъ лодкахъ к ъ пароходу. Бабы, р е ­
бята,

всъ за работой: кто з а п р а в л я е т ъ корму, кто, надев­

даясь, р а б о т а е т ъ веслами, иной съ силой отчаяшя вцъпился
в ъ повисшш между баржей и пароходомъ канатъ, чувствуя,
какъ

напоръ

воды

вырываетъ

изъ­подъ ногъ

его лодку.

Все живетъ, все трепещетъ, сознавая конецъ кабал­в и, на­
прягая

всъ

силы,

преодолъъаетъ

послъднее

препятств1е.

З а б ы т ы трудъ, холодъ, голодъ, усталость, забыты
и

обиды: въ

душахъ

приниженныхъ

обманы

дикарей затеплился

святой огонекъ, надежда! В о т ъ и корма парохода; еще уси­
nie,—и волна у ж е безсильно скользитъ вдоль бортовъ к р ъ п к о
зачаленныхъ к ъ пароходу лодокъ.
Конченъ

трудъ! Весь

скученный

в ъ об'Бихъ

лодкахъ

народъ, мужчины, женщины, дъти, подсаживая другъ друга,
обмъниваясь отрывистыми фразами и отдавливая лапы суе­
тящихся между ними собакъ, кучею вваливаются на палубу
парохода и плотной толпой б ъ т у т ъ к ъ капитанской р у б к в ,
гдъ

ждетъ

и х ъ — мнятъ

щедрая расплата

дикари — немедленный

разсчетъ,

за д о л п й каторжный т р у д ъ и всъ­ сопро­

вождающая ее блага.
— „Куда, куда прешь, орда!—осаживаетъ гостей о к р и к ъ
вахтеннаго матроса.
— „ Х о з я и н ъ з в а л ъ ! . . Х о з я и н ъ р а з с ч е т ъ давать звалъ!—
важно заявляютъ матросу К о я р ъ и Силка.— П у с т и ! . . "
— „ З н а ю , что звалъ,—заявляетъ матросъ, давая пинка под­
вернувшемуся сыну Силки,—такъ ты и жди в ъ лодк^, а то
всей ордой на палубу п р е ш ь ! . . Сказано, не лъзь!—отталки­
ваетъ

онъ

кулакомъ

в ъ грудь продвинувшагося

впередъ

К о я р а . — К а п и т а н ъ , хозяинъ значитъ,—спить; в о т ъ н а г р у з я т ъ
дрова, пойдетъ пароходъ, тогда и иди, да чтобъ б а б ъ и ре­
бятъ на палуб­в духу не было! Слышь! Проваливай въ лодки!"

ВСЕ РАВНО

ПОГИБАТЬ!

163

— „Ладно, ладно, другъ,—лепечутъ озадаченные дикари,—
ладно: пождемъ, пождемъ. Т ы только сказывай, к а к ъ хозя­
и н ъ вставать будетъ; о н ъ звалъ, ей­ей самъ звалъ: разсчетъ,
сказывалъ, давать буду!"
— „ Н у ладно, нечего растабаривать; проваливай орда не­
мытая!" и т­вмъ ж е путемъ объ­ семьи покорно снова заби­
раются в ъ свои лодки и ж д у т ъ . . .
Ж д у т ъ часъ; другой. Д а в н о у ж е подошелъ б а р к а с ъ к ъ
пароходу, с г р у з и л ъ на него дрова и пошелъ снова к ъ
берегу.
— „Теперь долго приставать не будетъ,—шепчутся въ лод­
кахъ,—второй б а р к а с ъ д р о в ъ беретъ!"
П р и ш е л ъ обратно с ъ берега к ъ пароходу и второй б а р ­
касъ, а капитана все н­втъ. Томительно долго тянется время
для д и к а р е й . . .

Наконецъ,

с ъ капитанскаго мостика р а з ­

дается в ъ темнотъ громкш возгласъ:
„ К ъ якорю!" и всл­вдъ за нимъ дробный т о п о т ъ

НБСКОЛЬ­

кихъ ногъ, поспЪшно б ъ т у щ и х ъ по палуб­в; это матросы со
в с в х ъ сторонъ бросились на носъ парохода.
— „Ходи!"—раздается во тьмЪ.
— „Есть!"—звучитъ ему в ъ о т в ъ т ъ , и характерный ме­
таллическш пощелкивающш з в о н ъ у к а з ы в а е т ъ , что в о р о т ъ
началъ р а б о т а т ь и выбирать цЪпь.
— „ С т а л ъ якорь!" „Вышелъ якорь!" „Ходъ!"—звучитъ на
палубтз, и дрогнувшш пароходъ, выбросивъ и з ъ трубы ярщй
снопъ искръ, началъ размтЬрно ударять колесами по волнамъ
и, с ъ каждымъ взмахомъ набираясь силъ и у ч а щ а я удары,
медленно двинулся впередъ.
И з ъ ­ з а кормы
и Силки.

парохода

выглянули д в ъ головы: Кояра

— „ Х о з я и н ъ гдъ?"—спросилъ
щаго у буксира матроса.

одинъ и з ъ н и х ъ дежуря­
и*

164

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

— „ Ц ы ц ъ , аз!ятецъ!"—рявкнулъ на инородца послъ\днш.—
Хошь, в­врно, чтобы буксиромъ голову о т о р в а л о ? ! . Прова­
лись! . . "
— „Хозяинъ звалъ разсчетъ давать"...
— „Провались,

образина!

С о р в е т ъ г о л о в у — о т в е ч а й за

васъ! Провались!" Головы с к р ы л и с ь . . .
П р о х о д и т ъ для инородцевъ еще томительный ч а с ъ ожи­
данья.
— „Слышь! К т о на в а х г в у б у к с и р а ? ! С к а ж и аз!ятцамъ,
ч т о б ъ шли к ъ капитану. З о в е т ъ " . . . — р а з д а л о с ь в ъ т е м н о т в
у кормы.
— „Мы з д ъ с ь ! . . Мы зд­всь!.."—мелькнули

изъ­за борта

дв'Б ТЕНИ, а вахтенный

не у с п ъ ы ш й

въ о т в е т ь

матросъ,

даже открыть рта, только отплюнулся.
„Ишь

В1БДЬ ИХЪ

претъ!.."

Кормовая каюта парохода.
Низкая,

вся

загроможденная

СПЛОШЬ

по ст'Ьнамъ пол­

ками с ъ товаромъ, комната, отгороженная о т ъ дверей вдоль
полокъ высокимъ прилавкомъ. П о т о л о к ъ , промежутки между
полками, столбы, подпираюшде вдоль прилавка п о т о л о к ъ —
все у в е ш а н о связками
топорами,

м'Ьдными

листового

табаку,

баранокъ,

кольцами
вязками

нанизанными на веревки

и побрякушками,

пачками

готоваго крестьянскаго платья

и т. под.
Надъ

срединой

круглымъ

прилавка

рефлекторомъ

у

и,

потолка

оставляя

виситъ лампа с ъ

въ полусвтвтъ углы
­

пловучей лавки, ярко осв­вщаетъ ея середину. П р я м о подъ
лампой передъ прилавкомъ сидитъ хозяинъ,
пятил­ьттй
кафтанъ
вая

мужчина. Синш

плотно

шапка

поблескиваютъ

суконный на песцовомъ мъ\ху

охватываетъ

надвинута

на

недобрымъ

дюжш сорока­

его тучную фигуру, б о б р о ­

самыя

брови,

огнемъ

а

изъ­подъ

маленьше,

нея

заплывпне

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

165

ж и р о м ъ глазки, на сытомъ, лоснящемся о т ъ пота п о с л е ВЫ­
питаго чая, лице. Важно развалился хозяинъ у прилавка,
выставилъ впередъ обутыя в ъ валенки ноги и тупо смотритъ
в ъ пространство.
П р и к а з ч и к ъ и два подручныхъ подростка молча дви­
гаются в ъ с т о р о н е , перебирая т о в а р ъ , и, не см­вя нару­
шить молчашя, обмениваются между собой знаками, косясь
на хозяина.
По п а л у б е надъ каютою зазвучали легше поспешные
шаги и сейчасъ же и х ъ т о п о т ъ раздался на ступенькахъ

Подневольные неводчики.

лестницы, ведущей в ъ каюту­лавку: К о я р ъ и Силка б е г у т ъ
за разсчетомъ!

Стряхнулъ

с ъ себя дремоту хозяинъ и, не

оборачиваясь к ъ приказчику, отрывисто произнесъ:
„Дай книгу!"
Приказчикъ
делъ

со в с е х ъ н о г ъ метнулся къ прилавку, за­

и уронилъ

по д о р о г е

какой­то к о т е л ъ и, схвативъ

книгу, подалъ ее капитану.
— „Легче; чего тебя носить! О с л е п ъ , что­ли?!"—буркнулъ
на него последнш,

принимая

и з ъ р у к ъ пачку трёпанныхъ

листковъ и не обращая никакого внимашя на робкое „здрав­
ствуй. . . з д р а в с т в у й " . . ,

с ъ которымъ в ъ это время п о д б е ­

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

жали к ъ нему два запыхавипеся дикаря, протягивая для при­
в ­ в т с т я свои заскорузлыя руки. Протянутыя руки, не встр­fe­
тивъ п о ж а т я , какъ­то

виновато опустились, а обладатели

ихъ, сразу съежившись и согнувшись, смиренно останови­
лись передъ широкой

спиной капитана, обернувшагося к ъ

прилавку, на которомъ о н ъ перелистывалъ книгу.
Куда

неприглядными рядомъ с ъ хозяиномъ

ВЫГЛЯДЕЛИ

дикари: истертые, покрытые заплатами и прорЕхами сокуи )
х

и з ъ оленьей

кожи

были, к а к ъ

изъ дыръ чебака ), натянутаго
вихры мокрыхъ спутанныхъ

губка,

пропитаны

водою;

на голову Силки, торчали

х

волосъ, и какой злой и р о ш е й

по отношешю к ъ этому жалкому, изможденному, едва пере­
водящему

духъ

его прозваше

о т ъ приступовъ

„Силка"! Т а к ъ

кашля человеку, звучало

и казалось, когда о н ъ зали­

вался глухимъ безконечнымъ кашлемъ, что вотъ, в о т ъ послЕд­
тя силы п о к и н у т ь это изстрадавшееся

ТЕЛО. . .

К о я р ъ слегка т к н у л ъ п о д ъ ­ б о к ъ раскашлявшагося това­
рища и кивнулъ на хозяйскую спину: „Не кашляй,

молъ

не разсердился бы!"—а Силка, затыкая р о т ъ к р а е м ъ сокуя
и руками, давился и вздрагивалъ все больше и больше.
— „Ишь тебя прорвало! Н е наперхался еще наверху!"—
не поворачивая головы, проворчалъ х о з я и н ъ .
— З а р а з с ч е т о м ъ пришли?!"—вдругъ крикнулъ онъ, к р у т о
поворачиваясь

к ъ дикарямъ,

озадаченнымъ и окрикомъ и

неожиданностью вопроса.
— „Да, д р у г ъ ! . . Т ы самъ звалъ... Пришли...—заговорилъ,
заикаясь, в ъ смущенш п о д ъ з л ы м ъ взглядомъ капитана К о я р ъ ,
а Силка, согнувшись в ъ дугу, заливался безысходнымъ к а ш ­
лемъ и, смахивая со р т а окровавленную пЕну едва хрипЕлъ.
) Сокуи— с ш и т а я и з ъ оленьяго irfcxa глухая рубашка, къ в о р о т у

J

к о т о р о й п р и ш и в а е т с я кожаный же чепчикъ,

чебакъ.

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

167

„Разсчетъ... Пришли".. .
— „ Д а замолчишь ли т ы ? ! . . " — в з р е в ъ л ъ капитанъ.—Дох­
нуть, что ли, собрался, т а к ъ дохни у с е б я ! . . З а ч ъ м ъ сюда при­
лезь?! З а разсчетомъ? Д а какой теб­в разсчетъ, коли и долга
не отработалъ! Весь у л о в ъ твой—приказчикъ с к а з ы в а л ъ —
выбрасывать

приходилось:

все мелочь да к в а ш е н н а я " . . .

Силка, ткнувипйся при первомъ о к р и к е капитана на п о л ъ ,
лицомъ

внизъ,

к ъ прилавку, чтобы заглушить

при ПОСЛ'БДНИХЪ словахъ хозяина

кашель,—

поднялъ голову и попро­

бовалъ встать, но не смогъ и, безжизненно у р о н и в ъ р у к и ,
прислонясь

спиною

къ

прилавку,

сидъ\лъ на полу и смо­

тръ\пъ, глубоко дыша, в ъ глаза капитану. „Долга не отра­
боталъ! Д о л г а

не отработалъ!—Н­БТЪ

в ъ у ш а х ъ Силки
жалась

вся

его

каше­то голоса,

разсчета!"—гудъли

и на л и ц в дикаря отра­

мука: у ж а с ъ , отчаяше, н е д о в ъ ^ е своему

слуху, сгинувшая надежда и боль, боль измученной пора­­
бощенной души, только­что мыслившей о свободе.
Смуглое

лицо

Кояра

стало

мертвенно ­блъднымъ; о н ъ

зналъ, что Силка з а р а б о т а л ъ не меньше другихъ, что р а з ­
счетъ капитана—смертный п р и г о в о р ъ и Силк­в, и всей его
семь­в,—разсчетъ насшпя, разсчетъ неправый, и ошеломлен­
ный дикарь, нервно теребя свой поясъ, х о л о д ъ л ъ о т ъ ул<аса,
присутствуя при этомъ убшствъч
— „Неужели за то н­втъ С и л к ъ разсчета—сверлила м о з г ъ
К о я р а докучная мысль,—„что о н ъ боленъ сталъ, что н а в ъ р ­
н я к ъ в ъ эту зиму у м р е т ъ и у ж ъ больше, з н а ч и т ъ , не ра­
ботникъ

хозяину?"

— „Но, въ\дь, такому­то человеку и надо помочь",—пред?
ставлялось до очевидности ясно в ъ ушк дикаря—„въдь хозяинъ
куда умн'Ье орды, а к а к ъ ж е о н ъ не пойметъ, что больного
нельзя обижать, что больному надо ч ъ м ъ молшо помочь, а не
г р а б и т ь его!"^—и совершенно сбитый этими противор­вчи­

i68

ВСЕ

выми вопросами

РАВНО

Кояръ,

ПОГИБАТЬ!

недоумевая,

посматривалъ то на

Силку, то на хозяина.
— Т у т ъ что­то не т а к ъ ! — успокаивалъ о н ъ себя.

Про­

сто разсердился хозяинъ и наговорилъ чего не думаетъ, а
вотъ отойдетъ, поразмыслить и дастъ, к а к ъ надо, разсчетъ!—
И К о я р ъ ждалъ, болезненно­напряженно ждалъ, когда же,
наконецъ, хозяинъ б р о с и т ь мучить Силку и з а г о в о р и т ь с ъ
ними по­настоящему.
А Силка

молчалъ...

то открывались, то
запятнанный
Ужасъ

судорожно

подбородокъ,

слышно

прохватилъ

помутнъыше глаза

закрывались,

кровью

вдругъ т и ш и н е

Его

и

было, какъ

и

въ

медленно

вздрагивалъ
наступившей

с т у ч а т ь его з у б ы . . .

пр1ученныхъ к ъ такимъ картинамъ

приказчиковъ, только одинъ капитанъ оставался невозму­
тимымъ.
—• „Эй, матросы!—гаркнулъ онъ.—Уберите эту падаль, а
то

и впрямь

здесь

подохнетъ! В ъ лодку его,—и п р и ч а л ь

д о л о й . . . Отдышится!"
Матросы, набранные и з ъ ссыльно­поселенцевъ и людей
с ъ неизвестнымъ прошлымъ, гурьбой

в б е ж а л и на окрикъ,

и подхваченный ими Силка только повернулъ голову и еще
взглянулъ на капитана, но к а к ъ в з г л я н у л ъ . . .
— „А ты чего сталъ?—накинулся к а п и т а н ъ на К о я р а . —
Т о ж е разсчета

ждешь?! А кто

на другой пароходъ т р е х ъ

песцовъ продалъ, а кто три м е ш к а п о р с ы ) и юкколу ) на
1

2

себя заготовилъ?! Вонъ, чтобы твоего духу здесь не было!
Вонъ!" и мощный капитанскш кулакъ, к а к ъ молотомъ, хряст­
н у л ъ в ъ грудь инородца.
— „Стой, хозяинъ! Р а з с ч е т ъ давай!"—взревелъ корена­
стый К о я р ъ , хватая
*) Порса—сушеная,
) Юккола—вяленая
2

за плечо капитана, но сейчасъ же го­
поджаренная рыба, п е р е т е р т а я въ муку.
рыба.

ВСЕ Р А В Н О

л о с ъ его оборвался подъ

169

ПОГИБАТЬ!

ЦЕПКИМИ

пальцами хозяина,

сжав­

шими дикарю горло.
Д и к а я расправа

пошла в ъ каютъ. П р и ж а т ы й к ъ с г в н ъ

К о я р ъ защищался с ъ силой отчаяшя, разсвир­вп­влый рус­
скш нагл­влъ о т ъ сознашя своей безнаказанности и, на двъ го­
1

ловы превышая дикаря, скоро подмялъ его подъ себя, среди
груды опрокинутыхъ

тюковъ. В ъ это

время вбъжали на

ш у м ъ и крики приказчиковъ матросы, и К о я р ъ ,
ный десяткомъ

схвачен­

р у к ъ , сразу потерялъ всякую возможность

к ъ оборонтв.
— „ З а б о р т ъ . . . З а б о р т ъ е г о ! . . — ш и п ^ л ъ , захлебываясь,
к а п и т а н ъ . — З а б о р т ъ гадину!—Чего стали, небось, не у т о ­
н е т ъ " . . . и черезъ

несколько мгновенш грозное проклята е

и всплескъ ледяной волны доказали, что на этомъ рабовла­
д­вльческомъ пароход­fe н ъ т ъ границъ вол­Ь к а п и т а н а . . .
с ъ двумя работниками конченъ!

Разсчетъ

Т а ж е ночь. В ъ т е р ъ р а з о г н а л ъ тучи. Выглянули звезды.
М о р о з и т ъ . И з ъ недосягаемой выси зенита по с е в е р н о й сто­
р о н е небосклона потянулись к ъ земл­в блтздныя нити фос­
форическаго
первое

свъта: надъ

в ъ этомъ

году

странами

полуночи разгорается

Неверное с1яше. Ш у м и т ъ во тьм­Ь

Енисей. В ъ дали его, к ъ югу, поблескиваетъ снопомъ и с к р ъ
убътающш

пароходъ, влача за собой изнывающш неволь­

ничш к а р а в а н ъ , а далеко позади на взбудораженной поверх­
ности водъ безпомощно колышатся двъ инородчесшя лодки.
В ъ одной

лежитъ

избитый,

вытащенной

женой и д­втьми

и з ъ воды К о я р ъ , а въ другой—безпомощный Силка. Б ь е т ъ
въ
ихъ

борта

лодокъ

вътеръ

ледяная волна, к р у т и т ъ и захватываетъ

и вотъ­вотъ,

кажется, ввергнетъ в ъ пучину;

но не шевельнется в ъ лодкахъ ни одно весло, чтобы отвра­
тить грозящую

гибель;

весь

сеченный

в ъ лодкахъ людъ

преисполненъ одною мыслью: „Все равно погибать!" И кру­

170

ВСЕ

РАВНО

ПОГИБАТЬ!

титъ, и т р е п л е т ъ безпомощныя лодки Енисей, и багровымъ
огнемъ разгорается надъ ними съверное а я ш е , а холодъю­
шдя губы обездоленныхъ дикарей шепчутъ одно: „Все р а в н о
погибать! Все равно п о г и б а т ь ! . . " и с ъ тупымъ о т ч а я ш е м ъ
ж д у т ъ своей у ч а с т и . . .
Непосильную борьбу послала вамъ судьба, забытыя дтвти
полуночной А з ш ) !
1

) Р а з с к а з ъ э т о т ъ — н е вымыселъ, не беллетристика, это д­Ьйстви­
тельность, и д е й с т в и т е л ь н о с т ь настолько реальная, что с п у с т я т р и
недели п о с л е разсчета
п и ш у щ ш э т и строки у б е д и л ъ Е н и с е й с к а г о гу­
бернатора, М. А . П л е ц а , послать приказъ въ Х л е б о з а п а с н ы й Д у д и н с к ш
магазинъ (верстъ 500 къ с е в е р у за пол. кругомъ) о выдаче немедленнаго
продовольств1я К о я р у и С и л к е ; ч т о и было исполнено. А какъ же д о й ­
детъ такой п р и к а з ъ за 2000 в е р с т ъ въ с т р а н е , г д е дорогъ н е т ъ и г д е
плотность населешя доходитъ до V2 человека на квадратную милю?
Д л я случаевъ к р а й н е й в а ж н о с т и с у щ е с т в у е т ъ въ Т у р у х а н с к о м ъ
к р а е такой пр1емъ: в ъ печать конверта со с р о ч н о й бумагой вклады­
вается п т и ч ь е п е р о , какъ с и м в о л и ч е с к ш знакъ, что бумага должна
л е т е т ь со с к о р о с т ь ю п т и ц ы , и д е й с т в и т е л ь н о о т ъ с о с е д а къ с о с е д у ,
где на собакахъ, где на оленяхъ, а где и за п а з у х о й п е ш е х о д а бумага
быстро д о х о д и т ъ по назначешю.
J

Jlj андуръ! Ч т о такое Л а н д у р ъ ? — спросятъ меня в е р о я т н о
MHorie.

Енисея

— Слово

это

въ

говоре

инородцевъ низовья

означаетъ вислоухаго оленя с ъ понуро­свешенной

головой — и только.
Олень животное кроткое,

с м и р н о е . . . Почему

ж е одно

слово „ Л а н д у р ъ " приводитъ в ъ трепетъ не только просто­
душнаго дикаря, аборигена страны полуночи, но и смекова­
таго русскаго, закинутаго волею судебъ въ дебри Т у р у х а н ­
скаго края. Неужели отвислыя у ш и оленя настолько изм­в­
няютъ х а р а к т е р ъ этого

кроткаго лшвотнаго,

что его име­

немъ матери способны пугать д­втей, к а к ъ олицетворешемъ
всего самаго страшнаго, что­только можно найти в ъ области
далекихъ е в в е р н ы х ъ о к р а и н ъ Енисейской губернш. — Н ъ т ъ .
Въ

представленш ребенка,

боязливо смолкшаго

при

сло­

в а х ъ матери: „молчи, не плачь, Л а н д у р ъ у с л ы ш и т ъ — при­
д е т ъ — худо б у д е т ъ . . . " — рисуется не о б л и к ъ рогатаго з в ъ р я
со

свесившимися

впередъ

ушами, — н е т ъ !

р е б е н о к ъ не боится: с ъ первыхъ моментовъ

этого
своей

облика
осмы­

172

Л А Н Д У Р Ъ.

сленной

жизни

о н ъ привыкаетъ

видеть

въ олене

весь

оплотъ своего существовашя; ребенокъ сознаетъ, что олень
для него все: и к р о в ъ , и пища, и одежда, и какими бы о н ъ
ушами

ни обладалъ, к а к ъ

бы ни д е р ж а л ъ

голову—­онъ

всегда

будетъ незам^внимымъ слугою и другомъ ч е л о в е к а

в ъ этихъ отдаленныхъ пред­Ьлахъ обиташя человечества.
Въ

представлении

ребенка,

со страхомъ

кутающаго

голову в ъ оленш м­Ьхъ, рисуется иной о б р а з ъ ,
его кровь

с и л ь н е е полярнаго холода.

скш! .. Высокш, бледный русскш,

леденяицй

Ему чудится — р у с ­

съ

понуро­свешенной,

к а к ъ у ландура, головой и с ъ мутными

б е з ъ выражешя

устремленными на него г л а з а м и . . . . В ъ лице — ни кровинки;
одинъ г л а з ъ с о в с е м ъ тусклый, к а к ъ у мертвеца, другой —
нетъ­нетъ

да и блеснетъ

какою­то

страшною

жизнью;

длинныя руки, которыя, г о в о р я т ъ , ломаютъ медные пятаки,
свешенъ1 по сторонамъ худощаваго т е л а , а на этомъ т е л е
резко

выделяется

большое

отвислое брюхо, какъ­то

не

вяжущееся со всею худощавою фигурою.
„Это, говорятъ инородцы, у него брюхо оттого выперло,
что о н ъ аз!ятцевъ ж р е т ъ . . . "
Вотъ

какой

обликъ

возстаетъ

в ъ перепуганномъ

во­

о б р а ж е н ш ребенка, затаившаго дыхаше и укрывшаго головку
подъ складками материнскихъ лохмотьевъ.
Н о ведь, подобныхъ фигуръ много на б е л о м ъ свете, —
возразятъ мне на э т о , — и о н е вовсе не в н у ш а ю т ъ ужаса,
да и времена каннибализма,
невольно

кажется,

усумнишься в ъ правдивости

миновали, т а к ъ что
инородцевъ;

вотъ

только откуда э т о т ъ паническш с т р а х ъ при с л о в е : Л а н д у р ъ ,
который приводить в ъ т р е п е т ъ в с е х ъ , о т ъ мала до велика,
на громадной площади Т у р у х а н с к а г о края.
— Спуститесь, господа,
и в ъ развалившихся

в ъ низовья Енисея,

лачугахъ

русскихъ,

и въ

побывайте
дымныхъ

173

ЛАНДУРЪ.

чумахъ инородцевъ и, п о в е р ь т е , имя Л а н д у р ъ в а с ъ самихъ
приведетъ в ъ содрогаше; вы перестанете тогда у с м е х а т ь с я
при ф р а з е наивнаго

дикаря о б р ю х е Л а н д у р а

и невольно

согласитесь, что ненасытная у т р о б а этого русскаго т о р г о в ц а
р а с т е т ъ и раздувается
н ы х ъ инородцевъ,

по м е р е поглощешя

имъ

а что о н ъ , действительно,

„ М о л ч и , не плачь, Л а н д у р ъ

несчаст­

и х ъ погло­

услышитъ!.."

щ а е т ъ , о б ъ этомъ г л а с я т ъ вошюшде факты. — В о т ъ что по­
в е д а л и м н е инородцы о ненавистномъ Л а н д у р е , о б ъ этомъ
с в и р е п о м ъ х и щ н и к е , р а з з о р я ю щ е м ъ ц е л у ю область.
П о д п л ы л ъ я к ъ „станку" Е р м а к о в о , располол^енному на
берегу Енисея в ъ его н и я ш е м ъ т е ч е н ш ун<е за п о л я р н ы м ъ
к р у г о м ъ . С т а н о к ъ э т о т ъ на к а р т а х ъ Аз1атской
мечается

солиднымъ

кружкомъ, и человекъ,

Р о с с ш от­
незнакомый

к

i 4

Л

7

АНДУРЪ.

с ъ местностью, ожидаетъ найти

з д е с ь значительный

рус­

скш поселокъ; на самомъ же д е л е на к р у т о м ъ берегу Ени­
сея,

среди втвковой тайги,

срубъ,

на которомъ

верхняя

настилка

нътъ

землей,

прилепился
и признака

полуразвалившийся
кровли;

разрослась по этой

закидана
настилке

трава — и вотъ вамъ вся постройка станка Ермаково. Ж и ­
ветъ з д ^ с ь

старикъ

тунгусъ съ женою

и с ъ двумя сыно­

вьями: одинъ — еще мальчикъ, другой — подростокъ; послед­
няго

старикъ у с п е л ъ у ж е

женить, чтобы

прибавить

къ

семье новую рабочз'ю силу.
Приплылъ

я к ъ нимъ одинъ в ъ своей л о д к е и пошелъ

„на } т о р ъ " к ъ срз'бу, чтобы купить рыбы для своихъ упряж­
ныхъ собакъ. Х о з я и н ъ з а з в а л ъ меня в ъ избу, и за чайкомъ
мы разговорились

о б ъ и х ъ житье­бытье. С п о с о б ъ

путешеств1я, а также крестьянское
на мне, устраняли всякую
гусъ,

натянутость отношенш,

принимая меня за поселенца,

моего

платье, которое

было
и тун­

открыто б е с е д о в а л ъ о

своихъ нуждахъ:
— „Эхъ, голова болитъ, вчера пьянъ былъ, с ъ Ланду­
ромъ р а з с ч е т ъ кончалъ".
— „Ну, к а к ъ дела; ладно ли промышляли?"
— „Промышляли­то ладно; да в о т ъ с ъ долгомъ никакъ
не развязаться! Н ы н е сына женилъ, да с ъ женой и отпра­
вилъ

неводить к ъ Ландуру; все, думаю, ладнее: я здесь

буду промышлять, о н ъ — на низу, какъ­нибудь на двз'хъ­то
м е с т а х ъ и поправимся, долгу сбавимъ, х л е б а запасемъ. Нз

г

вышло­то не с о в е м ъ т а к ъ , к а к ъ думали: рыбки промыслили
точно, ладно; х л е б а Л а н д у р ъ далъ; в ъ П о л о е сто пудовъ,
сказывалъ, для меня сложилъ; ну, а долгъ вотъ нисколько
не сбавился — смотри, еще

больше

сталъ. Т а к ъ

вотъ и

бьемся: что напромыслимъ — все Ландуру отдаемъ, а онъ
намъ товаромъ платить; цену на рыбу назначаетъ — онъ,

175

ЛАНДУРЪ.

на т о в а р ъ — тоже онъ, т а к ъ

мы и з ъ долга никакъ

выйти

и не можемъ. И за то спасибо, что х л е б а сто пудовъ далъ,
а то хоть с ъ голоду дохни; р ы б у всю з а б е р е т ъ — ч­вмъ зиму
с ы т ь будешь?
— Т ы грамотный?" —обратился о н ъ ко мнъ\
— Я о т в е т и л ъ утвердительно.
„На­ка в о т ъ , прочти, что Л а н д у р ъ пишетъ."
— Поданная

записка оказалась письмомъ Л а н д у р а

къ

жителю сл­вдующаго станка, Полоя, Ш а б а е в у , в ъ к о т о р о м ъ
Л а н д у р ъ у к о р я е т ъ Ш а б а е в а в ъ н е д о в е с е пяти пудовъ осе­
трины на бочку принятой

о т ъ него на пароходъ рыбы. —

Т у н г у с ъ н е г о семья, выслушавъ письмо, что называется,—
руками развели:
— „Точь

в ъ точь к а к ъ у насъ!" — вырвалось

невольно

у всЬхъ.
— „Что, и у васъ недовъхъ оказался?" — спросилъ я.
— „Да,

вотъ

и суди, к а к ъ

долгу

сбавиться!

Солимъ

рыбу, сколько походу кладемъ на каждую бочку: пуда пол­
тора­два лишнихъ насаливаемъ, а Л а н д у р ъ возьметъ с е б е
рыбу на пароходъ: „теперь, г о в о р и т ъ , в ъ ш а т ь некогда, т о ­
роплюсь",—­да
т о м ъ начнетъ

и укатить;
и выходить,

ну а к а к ъ разсчитываться
что в ъ каждой

бочке

по­

у насъ

недов­всъ. Мы говоримъ: „Что­жъ ты на берегу не в­вшалъ?" —
„Въ

другой р а з ъ , — г о в о р и т ъ , — на берегу

буду в е ш а т ь " ,

а придетъ „другой р а з ъ " — опять ему некогда; т а к ъ всяшй
р а з ъ и с б а в л я е т ь по несколько пудовъ рыбы в ъ р а з с ч е т в . . .
И, втЬдь, н е д о в е с ь ­ т о всегда на осетрину идетъ, значитъ, на
самую дорогую рыбу, а мы в ъ одну бочку кладемъ и осетра и
кастерю; кастеря­то i р . 50 к. пудъ, а осетрина 2 р. 50 к.
Вотъ

ты и знай! А на Ш а б а е в а гр­Ьхъ и подумать, чтобы

о н ъ обв­всилъ: не такой мужикъ! Вотъ, т е б е по­пути, свези
к ъ нему письмо Ландура; самъ увидишь, что это за ч е л о в е к ъ " .

176

Л АНД У РЪ.

— Я с ъ полною готовностью согласился передать письмо
и распростился
былъ

с ъ обитателями станка Ермакове.

попутный,

и часа ч е р е з ъ

В­втеръ

три я доплылъ до Полоя.

С т а н о к ъ Полой нич­вмъ не отличался по в н е ш н о с т и о т ъ
Ермакова:

такой ж е одиношй,

живетъ Шабаевъ.

непокрытый с р у б ъ .

Здесь

П е р е д а л ъ я ему письмо Ландура; про­

челъ о н ъ его, покачалъ головою

и слово в ъ слово повто­

р и л ъ р а з с к а з ъ тунгуса о коммерческихъ пр1емахъ Ландура.
К ъ этому разсказу
зналъ еще бедный

о н ъ с д в л а л ъ добавку,

о которой

не

тунгусъ, но которая скоро дойдетъ до

него и з а с т а в и т ь его еще ния{е свъсить на грудь непокры­
тую кудлатую голову.
— „ Т ы з д е с ь новый человъжъ", — г о в о р и л ъ м н е Ш а б а ­
евъ. — „Ты, можетъ, и п о в е р и ш ь письму Ландура, а я т е б е
вотъ что скажу: З а х а р ъ (тунгусъ) т е б ъ говорилъ, что Л а н ­
д у р ъ сложилъ ему у меня хл'Ебъ? Сто пудовъ, т а к ъ вЪдь?
Ну,

потомъ

берегу

ты самъ посмотришь

э т о т ъ хл­Ьбъ,

подъ тисками сложенъ — всего

о н ъ на

18 кулей, и самый

тяжелый и з ъ н и х ъ — мы в е ш а л и — т я н е т ъ 4 пуда

ю фун­

товъ! В о т ъ ты и подсчитай, сколько по­твоему в'Бсятъ Л а н ­
дуровсше сто пудовъ!"
— И Ш а б а е в ъ , господа, действительно сказалъ правду: я
самъ вид'влъ эти кули и испыталъ и х ъ в е с ь . К а к о в а Л а н д у р ­
ская бухгалтер1я? Спустился я з а т в м ъ далеко в ъ низовья, бе­
е в д о в а л ъ с ъ обитателями почти в с в х ъ станковъ и везд­в встр'Ь­
чалъ т о ж е самое: у голаго, голоднаго бедняка вырывается изо
р т а последшй, добытый каторжнымъ трудомъ, кусокъ хл­вба.
Н о это все, господа, цветочки: ягодки будутъ впереди.
Д о сихъ п о р ъ я г о в о р и л ъ о странахъ, куда е щ е заплы­
ваютъ заборщики рыбы и з ъ вышележащихъ станковъ;

ЗД­ЕСЬ

еще, относительно,

и по­

много пришлаго русскаго

тому Л а н д у р ъ в ъ своихъ д­вяшяхъ к р о т о к ъ .

люда

ЛАНДУРЪ.

I77

Спустимтесь, господа, пониже!
— „Худо,

худо

живемъ,

начисто

р и л ъ мне слепой старикъ­юракъ,

погибаемъ", — гово­

к ъ чуму котораго,

рас­

кинутому на берегу Енисея далеко за иолярнымъ кругомъ
занесла

мою лодку

непогода. — „Ты говоришь, — продол­

ж а л ъ о н ъ — потому одинъ в ъ л о д к е плывешь, что хочешь
всю правду узнать и самъ видеть, к а к ъ ж и в у т ъ аз1ятцы; —
это в­врно: приди ты в ъ другой лопати ) да с ъ народомъ —
х

я самъ бы прикинулся, что по­русски не понимаю. Потому
ты, значитъ,

начальникъ,

а с ъ начальникомъ

разговоръ

плохой: сейчасъ в ъ бъ\цу п о п а д е ш ь . . . Н у , а если ты одинъ

Т р е т ь я тысяча в е р с т ъ п у т и .

на такую страсть пошелъ, мы т е б е втвримъ и тебя не б о ­
имся: ты все узнаешь и к а к ъ придешь в ъ т о т ъ городъ, где
царь живетъ, т а к ъ и разскажи

большимъ

начальникамъ

к а к ъ ж и в у т ъ аз!ятцы. М о ж е т ъ и послушаютъ тебя, помогутъ
намъ, а не помогутъ — ч е р е з ъ десятъ лъ"гь никого в ъ орде
не останется; все погибнемъ".
— „Неужели правда, что т а к ъ мало народу остается в ъ
орде?"
— „Мало?!

Ничего

н е т ъ ! — Возьми

остяковъ;

самый

сильный народъ прежде былъ, а много ли и х ъ теперь оста­
х

) Лопать

— платье.

В. П е р е д о л ь с к i н. По Енисею.

12

178

ЛАНДУРЪ.

лось? Т ы про БЗН{алъ, самъ видНвлъ. — В С Б Х Ъ русскш взялъ:
Г

оленя — взялъ, лопать—взялъ, самаго аз1ятца—тоже в з я л ъ . . .
Откуда орд­в быть?! Р а з в е

аз1ятца ж а л е т ь кто

будетъ?!..

В о т ъ ты пожалт5лъ меня, что я с л е п о й сталъ. — Д а ,

худо

ч е л о в е к у б е з ъ г л а з ъ , но мои глаза Б о г ъ взялъ: о т ъ б о л е з н и
пропали;

а в о т ъ 3^ Сохатиныхъ много

аз1ятецъ Л а п т у к о в ъ ,

времени

кормится

т о ж е с л е п о й , т а к ъ в о т ъ у него глаза

Л а н д у р ъ взялъ; ну, этого ч е л о в е к а точно Л{алъть нужно!"
— „Какъ

Л а н д у р ъ в з я л ъ ? вы, въ\дь, Л а н д у р о м ъ зд­вш­

няго русскаго купца зовете, т а к ъ онъ, что ли?"
— „А кто ж е другой? одинъ у насъ только Л а н д у р ъ и
есть."
— „ К а к ъ же г л а з а то могъ о н ъ взять?"
—• „ Д а т а к ъ : разсердился на Лаптукова, б и л ъ его, билъ,
а потомъ и глаза в з я л ъ " .
— „Глаза­то

какъ

взялъ я в ъ т о л к ъ

не возьму, — вы­

билъ что­ли?"
— Зачъмъ

„выбилъ":

онъ

ихъ

ему

выколупалъ!!!.."

П р и моемъ восклицанш ужаса старикъ усмехнулся.
— „ Т о ли еще д­влаетъ у насъ Л а н д у р ъ : о н ъ не однимъ
намъ, аз1ятцамъ, и своимъ русскимъ спуску не д а е т ъ . П о ­
шелъ к ъ нему к а к ъ ­ т о приказчикомъ сынъ поселенца, Ч е р ­
някъ. И д у т ъ они р а з ъ с ъ хозяиномъ оргишемъ ); задула
х

верховка;

тепло стало, с н ъ т ъ т а е т ъ , мокро.

Хозяйсшй ба­

л о к ъ ) в я з н е т ъ в ъ снъту, Ч е р н я к ъ его то и знай
2

ваетъ.

Д о е х а л и до чумовъ. У Ч е р н я к а все

б о к а р я х ъ ) — вода.
3

сталъ.

)

Оргишъ — обозъ на оленяхъ.
Балокъ — к и б и т к а .

)

Бокари — маховые сапоги.

')
а

а въ

морозъ

дальше с ъ оргишемъ посылаетъ.

Н у , т о т ъ ему и г о в о р и т ъ :

2

мокрое,

Верховка перешла на с е в е р ъ ;

Хозяинъ Черняка

вытаски­

179

Л АНДУРЪ.

— „Дай бокари cyxie, морозъ такой сталъ, что дышать
нельзя, а я мокрый — замерзну".

Ландуръ

въ о т в ъ т ъ по­

б и л ъ его и вытналъ на холодъ.
П о ш е л ъ Ч е р н я к ъ с ъ оргишемъ, а назадъ б е з ъ н о г ъ при­
везли: объ отмерзли, и теперь к а л ь к а с т а л ъ " .
­

— „Да

что же вы терпите такого зв­вря, неужели о б ъ

этихъ д­влахъ никто не з н а е т ъ ? " — в ы р в а л о с ь

у меня

не­

вольно.
— „ К а к ъ никто не знаетъ? ВСЕ знаютъ; да что с ъ Л а н ­
дуромъ поделаешь,
чай зимою одинъ.

силенъ: денегъ много. Б ы л ъ т у т ъ слу­
Заканчивалъ Ландуръ

р а з с ч е т ъ с ъ аз1­

атцемъ; а аз!ятецъ­то самъ, к а к ъ в ъ конц­в вышло, считать
умтзлъ. Л а н д у р ъ г о в о р и т ь е м у : — „ З а тобой теперь столько
то долгу осталось," — а аз1ятецъ ему и сосчиталъ, что долгъ
весь заплатилъ, да еще много съ самого Ландура получить
а г в д у е т ъ . Взбесился Л а н д у р ъ , — с т р о г а л ъ ) о н ъ в ъ это время
г

омуля, — взмахнулъ

мерзлой рыбиной и х в а т и л ъ

аз1ятца. Т о т ь и слова

не сказалъ — повалился:

по виску
получилъ,

значитъ, полный р а з с ч е т ъ . . . Д­вло на людяхъ было; ждали
мы, что о т в ъ т и т ъ за это Л а н д у р ъ , потому—какъ д­вло скрыть?
здоровъ

былъ

человъжъ и в д р у г ъ

сразу у м е р ъ .

Долго

ждали, а потомъ и дошло до насъ, что точно у м е р ъ азхя­
т е ц ъ о т ъ удара, но не о т ъ удара омулемъ, а о т ъ другого
какого­то, за который судить не п о л а г а е т с я . . .

В о т ъ ты

и

знай!"
— „ Д а вы то сами чего терпите? Н е у ж е л и своими силами
не можете оборониться о т ъ этой б­вшеной собаки?"
— „ К а к ъ оборониться о т ъ Ландура?! Видишь, к а к ъ мы
живемъ; чумъ, много два, три вм­вств; а в ъ каждомъ чумъ
!) М­встное выражение; рыбу здъхь и инородцы и р у с с щ е зимою
•вдятъ сырьемъ, заморозивъ и, з а т ъ м ъ , н а с т р у г и в а я т о н к и м и к у с о ч ­
ками.

i8o

ЛАНДУРЪ.

много­ли мужиковъ? Л а н д у р ъ

же пргБдетъ к ъ намъ — од­

нихъ приказчиковъ с ъ нимъ больше, ч­вмъ народу в ъ чумъ,
ну и д к л а е т ь с ъ нами, что х о ч е т ъ . П р и д е т ъ к ъ чуму, сей­
часъ долгъ спрашивать, а я не только ему не долженъ, но
и вижу то его, м о ж е т ъ быть, в ъ первый р а з ъ . Н о Л а н ­
дуру до этого дъла н ъ т ъ ;

„ты не долженъ — ну,

значитъ,

батька твой б ы л ъ долженъ, п л а т и ! " — И разговаривать не
станетъ! „Эй! — к р и к н е т ъ о н ъ приказчикамъ, — „Лови

его

оленей; оставь ему на одну запряжку, а остальныхъ мы с ъ
собой возьмемъ!.."
Т а к ъ и сд'влаютъ; и х ъ много, ты — одинъ: что с ъ ними
подълаешь? — Или с ъ голоду умирай, или у того ж е Л а н ­
дура

моли,

чтобы и з ъ твоихъ

ж е оленей

сколько­нибудь

т е б ъ ж е въ долгъ д а л ъ . . .
Н е стерп­Ьлъ одинъ аз!ятецъ, к а к ъ

с ъ нимъ

Ландуръ

свой р а з с ч е т ъ произвелъ, вынесъ ему мамонтовъ р о г ъ : „Дай­
говоритъ, за р о г ъ хоть что назадъ и з ъ того, что з а б р а л ъ " ,
а Л а н д у р ъ велит ъ и э т о т ъ р о г ъ отобрать. — „Ну, думаетъ
аз!ятецъ, хоть самому пропадать, да другимъ, мол<етъ, легче
будетъ; изведу Л а н д у р а ! " — и з л о в ч и л с я

о н ъ и хватилъ со

всего плеча ненавистнаго русскаго р о г о м ъ . . . Сунулся про­
клятый Л а н д у р ъ ; свалилъ и его у д а р ъ , да живучъ: не у б и л ъ
его аз!ятецъ сразу, а второй р а з ъ ударить у ж е и не

при­

шлось! . . Н а л е т а л и приказчики, повалили б'вднягу, а потомъ
и самъ Л а н д у р ъ отошелъ, и что сд­влали они с ъ аз1ятцемъ —
сказать страшно: между живыми его теперь не и щ и ! . . "
Ж у т к о становится, господа, при подобныхъ р а з с к а з а х ъ ,
безысходно жутко; действительно, начинаешь сознавать, что
находишься „въ странахъ полуночи", в ъ г в х ъ с т р а н а х ъ , гд­в
тьма и все совершающееся в ъ ней властно

царятъ

надъ

свътомъ и правдою. С ъ суровымъ климатомъ, с ъ лишешями,
с ъ невзгодами, со

ВСЕМИ

ужасами полярнаго края аз1атецъ

I8I

ЛАНДУРЪ.

бороться можетъ, но предъ Ландуромъ и присными ему —
аз1атецъ

безсиленъ.

всевозможными

Одзфманенный

болезнями,

водкою,

истерзанный

зараженный

обманами и на­

глостью рз'сскихъ торгашей, аз!атецъ погибаетъ; не эту ли
тяжелую
ческимъ

его агошю кабинетные ученые
именемъ

окрестили поэти­

„угасашя инородцевъ?" Н­втъ,

господа,

если у ж е называть вещи ихъ настоящими именами, то тяже­
лую участь инородцевъ енисейскаго побережья мы должны
будемъ назвать „за­вдашемъ инородцевъ",

и въ настоящее

время у о безсиленныхъ дикарей у ж е н­втъ силъ для борьбы
с ъ алчными волками, дорезывающими в ъ конецъ ихъ п о р е ­
д е в ш е е стадо. Действительно, кто з н а е т ъ услов1я края, т о т ъ
пойметъ, что некз'да метнуться затравленному дикарю
пресл­вдовашя подобныхъ Л а н д у р о в ъ . Метнуться
чальниками,

раскиданнымъ

на тысячи верстъ

отъ

к ъ „на­

одинъ о т ъ

другого? Н о ч­вмъ смогутъ помочь ему эти начальники,
когда

они сами

опутаны

кругомъ

коварными

происками

этого ж е Ландзфа?
Инородцу

приходится

только съ отбросами

соприкасаться

русскаго

общества.

непосредственно
Лучине

руссше

люди, до к о т о р ы х ъ доходили отклики тяжелой жизни сибир­
скаго инородца, всегца
его положеше; свои

всей душой

стремлешя

стремились } лучшить
т

они приводили в ъ испол­

неше, к а к ъ могли, т. е. добивались различныхъ правитель­
ственныхъ

меропр!ятш,

цевъ. Напомнимъ

труды

направленныхъ ко благу инород­
Енисейскаго г у б е р н а т о р а Степа­

нова, Сперанскаго и другихъ, и не и х ъ вина, если эти м­Ьро­
пр1ят!я остаются только на б у м а г е : 1ерархическая лестница,
по которой проходитъ каждое меропр1яТ1е, — велика и ея
ступени спускаются все ниже и н и ж е . . .
Долговым обязательства остяковъ русскимъ не признаются
закономъ — г л а с я т ъ местныя постановлешя, созданныя само­

l82

ЛАНДУРЪ.

отверженною деятельностью людей долга, лучшими русскими
людьми. — Русскш
работники
Провозъ

не илтетъ

и удерживать
спирта

права

нанимать

остяка

его у себя въ промысловое

внизъ по Енисею за Туруханскъ

въ

время.—
запрещенъ

и т. д. — Кажется, что можетъ быть лучше?! Д а , господа,—
если бы все это было на д­вл­в, а не на одной только бумаги.
Н о , повторимъ, 1ерархическая л­Ьстница, по которой прохо­
д я т ъ вСБ эти мъропр1ят1я,—­велика, и ступени ея спускаются
все ниже и н и ж е . . .

Ландуры б о г а т ъ ю т ъ , благоденствуютъ

и множатся, а б е д н я к и ­ д и к а р и . . . „угасаютъ"!
Т я ж к о , господа, находиться краю в ъ т а к о м ъ состоянш!

СО Д Е Р Ж А Н 1 Е
СТРАН.

Предисловие
Енисей
Илекъ
Шаманъ
Смерть шамана

37
53

Савоська OBflOB­krrb

71

Все равно погибать!
Ландуръ

v
1

2

1

149
I7
1

Щ н а ­ 1 р.30к.
Въ папк*1р*60к.