ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ ТАЛЬ
ГОВОРИТ и ПОКАЗЫВАЕТ
ТАЛЬ
«Retorika А»
Riga
2006
Этим томом завершается издание «семикнижия»
творчества Михаила Таля. В него вошли 2664 «серьез-
ные» и 363 «легкие» партии (в том числе 280 с его при-
мечаниями), а также избранные интервью, репортажи,
комментарии, рассказы о шахматах и шахматистах.
Хочется поблагодарить издательство «Retorika А»,
осилившее, несмотря на все трудности, выпуск «семик-
нижия» (директор А. Жучков, ответственный за выпуск
А. Защиринский, макетировщик В. Адамович). Особен-
ная признательность вдове и дочери М. Таля — Энге-
лине и Жанне — за моральную поддержку и
предоставленные материалы, и международному мастеру
Валерию Журавлеву — этому «нескупому рыцарю»,
отыскавшему десятки партий разных лет кудесника из
Риги.
Валентин Кириллов.
ISBN 9984-670-61-9
© В. Кириллов, автор-составител
© «RETORIKA А», 2006
Шесть книг о творчестве Михаила Таля мы допол-
няем заключительной седьмой, в которой «гусар из
Риги» предстает не создателем замечательных комби-
наций на шахматной доске, а как яркий и неутоми-
мый пропагандист шахматного искусства, автор книг,
статей, эссе, репортажей, комментариев. За Талем
охотились и зазывали репортеры и редакторы, люби-
тели и организаторы, не чурались его и сильные мира
сего. Со всеми он встречался, давал сеансы, интервью
и автографы, делился мнениями и рассказывал —
серьезно, глубоко и весело.
В четырех разделах книги Михаил Таль отвечает
на вопросы любителей и журналистов, комментирует и
ведет репортажи с турниров, рассуждает о проблемах
шахмат, характеризует коллег — гроссмейстеров, разъ-
ясняет и дает уроки мастерства. Читатели найдут от-
веты на многие вопросы, без ответа остается один: кто
вы, Михаил Таль? Настолько широко и многогранно
творческое наследие «рижского кудесника», большую
часть которого нам удалось собрать в семи изданных
книгах.
ВОПРОСЫ—ОТВЕТЫ, МНЕНИЯ
Встреча с рижанами в театре
Оперы и балета, май 1960 г.
Что Вам сказал Ботвинник после окончании 21-й партии мат-
ча?
Гроссмейстер Ботвинник очень тепло и сердечно поздравил ме-
ня, во-первых, с ничьей, и, во-вторых, с достигнутым успехом в
матче. Дальнейший разговор носил довольно отвлеченный характер
и не может быть достаточно интересной темой для сегодняшней
пресс-конференци и.
От выпускников филологического факультета ЛГУ. Будете ли
Вы на слете выпускников филологического и исторического фа-
культета 4 июня?
Если я буду в Риге, то, конечно, буду на слете. Шахматисты
сейчас напоминают военных — куда пошлют. Поэтому я на 100%
затрудняюсь сказать, где я буду завтра.
Чем Вы объясняете Ваш личный результат 1 : 3 против Ке-
реса на турнире претендентов. Разве Керес сильнее Ботвинника?
Результат 1 : 3 в пользу Кереса на турнире претендентов до-
вольно неприятен. Если посмотреть партии, сыгранные нами, то
можно понять, что у меня оснований для панического настроения
не было, так как во всех четырех партиях шла очень упорная
борьба. В первой партии, которую я проиграл, шансы черных
(черными играл я) долгое время были более предпочтительными и
только перед самым контролем я допустил серьезную ошибку. Во
второй партии произошло нечто аналогичное. В третьей партии
мне удалось выиграть после ожесточенной борьбы. В четвертой
встрече Керес виртуозно провел всю партию и одержал заслужен-
ную победу. Так что по-настоящему переигран я был только в од-
ной партии.
Во встречах гроссмейстеров случается и не такое. Керес явля-
ется выдающимся шахматистом и на турнире претендентов, мне
кажется, он играл лучше остальных семи участников, и только не-
большая доля турнирного невезения нс дала ему возможности вы-
ступить еще более успешно (могу напомнить, что в турнире он
5
занял 2-е место). Но утверждать, что Ксрес играет сильнее Бот-
винника, так же как обсуждать соотношение сил целой группы ве-
дущих шахматистов мира, нс имеет смысла, потому что сейчас на
шахматном Олимпе — невообразимая толкучка. Имеется, пример-
но, 8 гроссмейстеров, которые с равным успехом могли бы распо-
ложиться на самой вершине. Это прежде всего гроссмейстеры
Ботвинник, Ксрес, Смыслов, Петросян, Корчной, Бронштейн; из
иностранных гроссмейстеров в первую очередь Глигорич. Сравни-
вать соотношение сил между этими гроссмейстерами можно только
на аптекарских весах, и они далеко не всегда покажут правильное
соотношейис сил. У каждого из этих гроссмейстеров имеется свой
почерк, у каждого из них имеются свои сильные стороны, свои
любимые позиции, свои любимые идеи. У каждого из них имеются
также свои уязвимые места. Но все это находится в разных пло-
скостях, и поэтому сравнивать такое понятие как шахматная сила
— очень трудно, если вообще возможно.
Как Вы оцениваете роль своего тренера — мастера Кобленца
— во время подготовки к матчу и во время матча?
Трудно даже найти слова. Мы работаем с Кобленцем уже около
9 лет. Сначала он был моим учителем, потом стал моим тренером,
сейчас он мой тренер и мой секундант. Самое главное, что мы с
ним очень большие и настоящие друзья. Это основное. Тренер не
должен быть только помощником в выборе дебютных вариантов;
тренер не должен только анализировать отложенные позиции; тре-
нер нс должен только советовать, когда играть на ничью, а когда
выигрывать. Прежде всего тренер должен быть настоящим другом.
И те дружеские узы, которые связывают нас с Коблснцом не ос-
лабевали ни на минуту. Трудно переоценить его роль. Вот неболь-
шая, но характерная деталь — анализы отложенных позиций.
Маленький факт — у нас в матче было 11 или 12 отложенных
партий, и я нс помню ни одной, от которой у нас испортилось бы
настроение. Изумительная способность заражать своим весельем,
жизнерадостностью, своим оптимизмом — это одно из основных
качеств Кобленца-тренера, Кобленца-секунданта. В выборе дебютов
— очень тонкое понимание игры, очень тонкий психологический
подход. Кобленц в матче оказал мне огромную поддержку. Он
оказывал мне громадную помощь и в других соревнованиях, поэ-
тому благодарить его за один какой-то турнир было бы слишком
мало. Я хочу благодарить Кобленца не за то, что он мне помог
отдельно в турнире в Порторожс, отдельно на турнире в Югосла-
вии, отдельно в матче на первенство мира, а за всю ту огромную
помощь, за то, что он мне помог пройти путь от перворазрядника
до чемпиона мира.
6
Вопросы-ответы, мнения
Вы сказали, что только в одной партии Керес Вас переиграл
по-настоящему. Во скольких партиях, как Вы считаете, Вы по-
настоящему переиграли Ботвинника?
Очень хороший вопрос! По-видимому термин по-настоящему
обозначает то, что во время партии ты не замечал или где ты
можешь выскользнуть из цепких объятий, или твой партнер не
может выскользнуть из этих объятий. Мне кажется, что партий,
где мне удалось добиться победы более или менее законным пу-
тем, было две — 1-я и 19-я партии матча, от которых я получил
наибольшее удовольствие. Эти партии были проведены последова-
тельно и после неточности Ботвинника в начальной стадии партии,
и во время партии, и сейчас не вижу возможности для него уйти
от тяжелой, пожалуй, проигрышной позиции.
Многие годы считалось, что у Ботвинника непревзойденная
домашняя кухня, что в мире нет шахматиста, который мог бы
так разбирать партии в домашних условиях. Последний матч, ка-
жется, опроверг это утверждение. Каково Ваше мнение?
Когда Вы проходите по книжным магазинам, то вы всюду мо-
жете заметить книгу «О здоровой и вкусной пище — советы мо-
лодым хозяйкам». Искусство Ботвинника в домашней кулинарии,
если мы уже заговорили на эту тему, тоже становится достоянием
общественности, так как Ботвинник, как и остальные наши грос-
смейстеры, не скрывает своих методов домашней подготовки, до-
машнего анализа. Молодые хозяйки — другие наши шахматисты,
естественно, взяли на вооружение и это искусство Ботвинника, и
могут варить такие же блюда.
Не считаете ли Вы, что сегодня Ботвинника могли бы побе-
дить и другие наши ведущие гроссмейстеры, например, Спасский,
Корчной, Керес и др.?
Для того, чтобы это считать, необходимо, чтобы они сыграли с
Ботвинником, иначе как-то очень трудно решить этот вопрос. Нс
могу сказать, играет ли сейчас Ботвинник сильнее Спасского, иди
Спасский — сильнее Ботвинника. Но, конечно, матч Спасский—
Ботвинник был бы очень интересным событием. Трудно сказать,
кто бы выиграл, но шахматы от этого выиграли бы — это опре-
деленно.
Сколько, примерно, писем и телеграмм получили Вы во время
матча? Было ли их много из других республик и из-за рубежа?
Какие из этих писем больше Вам запомнились?
Во время матча мы больше считали варианты. Считать письма
и телеграммы нам было некогда. Мы были рады, что каждое пись-
7
мо, каждая телеграмма, каждая телефонограмма была получена.
Это были вести из нашего родного города Риги, из других городов,
от наших советских и зарубежных шахматных друзей. Лучше всего
я запомнил письмо нашего известного шахматиста — кандидата в
мастера Страутманиса из Талсинского района, в котором он желал
мне больших успехов. Много писем я получил из Тбилиси, где у
меня много друзей, из Москвы, из Ленинграда; очень много писем
из Югославии. Каждое письмо, телеграмма оказывали мне огром-
ную поддержку, особенно, если шли из Риги. Сердечное спасибо
всем рижанам за эти письма и телеграммы, которые мне очень
помогли б трудной борьбе!
Как Вы оцениваете освещение матча в прессе, в частности, на
страницах «Литературной газеты»?
Есть гроссмейстеры, которые во время матча стараются нс чи-
тать газет. Если уж они читают газеты, то предварительно домаш-
ние вырезают отчеты о матче. Я принадлежу к числу любопытных
шахматистов, и всегда открывая утром газеты, я сперва интересо-
вался — что нового пишут о матче. Большинство журналистов
подходило к оценке матча серьезно. Журналисту, оценивающему
такую борьбу, трудно быть совсем объективным. У каждого жур-
налиста есть свои симпатии, свои антипатии, за одного шахмати-
ста он обязательно «болеет» и сквозь эту призму «объективности»
нс трудно определить, за кого именно. Единственное, что немного
раздражало во время матча — это тенденция навязать участнику
волю журналиста. Один из шахматистов, в жизни очень спокой-
ный, а за шахматной доской очень кровожадный, считал, что если
кровь не льется рекой, то зритель напрасно заплатил 5 рублей за
билет. У него, впрочем, заголовки были очень красивые: «снова
ничья», «опять ничья», «пока ничья», «покуда ничья», «как долго
— ничья», и т.д., впрочем, это уже зависело от фантазии. Затем
он написал, что Таль играет на ничьи. Мне было трудно ответить,
мол, Таль играет на ничьи, а Ботвинник ничего не делает, это
просто некрасиво как-то получается. Затем один из журналистов,
— это, по-моему, было как раз в «Литературной газете», с ученым
видом написал, что в 4-й партии не было глубокомысленных ма-
невров. Нс знаю, может быть этот журналист, работая по совме-
стительству Вольфом Мессингом, залез в душу человека и под-
смотрел, что там было, чего там не было, и нашел, что там нс
было глубокомысленных маневров... Некоторые писали, что так
нельзя играть на первенство мира, игра скучная и т.д. Конечно,
эти высказывания не были приятны для участников матча. Един-
ственным утешением было то, что когда я читал отчеты, я не чи-
тал о моем матче на первенство мира с Ботвинником, а о
каком-то матче какого-то Таля с каким-то Ботвинником. Так было
8
Вопросы-ответы, мнения
спокойнее. В некоторых случаях создавалось впечатление, что
журналисты забывают, что на сцене тоже сидят живые люди, ко-
торые тоже переживают, которых до некоторой степени тоже вол-
нует исход матча. Это имеет некоторое отношение и к освещению
ошибок. По поводу 12-й партии, где я не сыграл 2ch4, почти все
газеты напечатали примерно следующие строки: «Удивительно, как
это Таль, далее следуют 4 строки комплиментов, не заметил такой
ход!» Бесспорно, в более спокойной обстановке я бы возможно сде-
лал этот ход, Возможно, даже, если бы во время партии я зашел
в пресс-бюро, я тоже бы сделал этот ход, потому что при прочих
равных условиях, в пресс-бюро найти ход раза в три легче, чем
на сцене. Но я абсолютно не убежден, что все комментаторы, если
бы они сидели на сцене, все без исключения, нашли бы этот ход,
хотя, повторяю, в ходе ни чет особенно сложного не было. Что
касается «Литературной газеты», то автор статей - талантливый,
очень талантливый шахматист писатель Евгений Александрович
Загорянский, с которым у меня очень хорошие личные отношения.
Но он шахматист, смотрящий очень субъективно, считающий, что
все партии в матче на первенство мира по меньшей мере должны
быть посланы на выставку... И если хоть одна партия нс удовлет-
воряет всем требованиям строгого шахматного классика, то парт-
неров надо пороть. И вот, в меру своих возможностей, он и делал
это на страницах газеты.
Как Вы считаете замечание Петросяна, что ход £}1'4 был бы
сделан любым староиндийцем не задумываясь?
Мы уже на эту тему говорили с Петросяном, и он сказал, что
староиндийцев во всем Советском Союзе всего двое — Бронштейн
и Геллер, так что тут круг немножко сужается. Но мне кажется,
что в ходе Kf4 ничего особенного нет, потому что вообще другого
хода в той позиции не было. На мой взгляд, гораздо сложнее было
увидеть эту жертву коня, намечая весь этот стратегический план,
потому что жертва коня была задумана ходов за 5—6 до ее осу-
ществления, а тогда еще были другие ходы. Перед моим 21-м хо-
дом у меня были еще две возможности: или отдать коня, или
предпочесть медленную смерть от удушья. Но я думаю, в силу мо-
его характера, и в силу особенностей позиции я выбрал первое,
хотя сейчас говорят, что жертва была не совсем корректной. Ну
что-ж, если говорят — пусть говорят!...
Как Вы проводили свое свободное время в перерывах между
партиями?
Анализ отложенных позиций, это плохой способ работать над
собой. Сколько билетов нам пришлось вернуть в театры! Как раз
внизу гостиницы «Москва» была театральная касса, где очень ми-
9
лая, очень любезная дама всячееки помогала нам заполнять свой
досуг. Но всегда перед доигрыванием неоконченных партий мы
спускались вниз, возвращали ей билеты и говорили: «До новой
встречи!» Посетить очень много интересных зрелищ, выставок,
представлений, которыми так богата, особенно весенняя Москва,
нам не удалось. Могу только отметить, что мы были на концерте
известного итальянского певца Клаудио Вилла, в концертном зале
им. Чайковского, хотели попасть в Большой театр на балет «Па-
ганини», хотели попасть в Вахтанговский театр на «Иркутскую ис-
торию», попали на выставку французских художников, а основное
время всеттаки гуляли по весенней, чудесной Москве. Мне впервые
удалось побывать в майской Москве, я получил от нее громадное
удовольствие. Даже погода нас иногда баловала — вот что было
самое трудное. Весенние улыбки людей! Очень много улыбок! Чу-
десное праздничное состояние! Поэтому прогулки по Москве были
лучшим отдыхом, лучшим наслаждением. Мы с большим удоволь-
ствием будем вспоминать это время!
А как Вы думаете сейчас проводить свое свободное время?
Сейчас я уже получил несколько приглашений выступить. Дома
эти приглашения, правда, очень строго регламентируются, но кое-
что попадает ко мне, поэтому добивается. Естественно, что высту-
пать все вечера было бы очень утомительно, тем более, что сейчас
в культурной жизни Риги ожидаются очень интересные события.
В частности, здесь в чудесном зале театра Оперы и балета 19 чис-
ла мы твердо рассчитываем попасть на оперу «Кармен» с участием
известного болгарского тенора Димова, а 22 числа — на «Тангей-
зер» с участием великолепной артистки Хильды Цадек. Я пользу-
юсь случаем и обращаюсь к администрации театра, помочь мне
получить билеты. Естественно, что при такой чудной погоде будут
осуществляться, говоря на языке канцелярских отчетов, «вылазки
за город».
Во всех отложенных партиях ход записывал Ботвинник. Мно-
гие объясняют это хитростью Таля, потому что ему это выгодно,
так как под влиянием цейтнота, Ботвинник иногда записывал не
сильнейшие ходы. Вы тоже такого же мнения?
Сомнительно, что это стопроцентно выгодно. Для того, чтобы
противник записал ход, мне свой ход надо было быстро сделать за
доской. И если противник, думая над ходом 40 минут мог совер-
шить ошибку, то какой залог может быть тому, что я, обдумывая
свой ход 4 минуты, не совершу еще более грубую ошибку? Во-
вторых, в журнале «Шпигель», издаваемом в Федеративной Ре-
спублике Германии, утверждалось, что я нс умею ни писать, ни
читать, и я опасался, что не сумею правильно записать ход. И.
10
Вопросы-ответы, мнения
в-третьих, это нс было заготовленной дома хитростью, а получа-
лось так, что мой 41-й ход был напрашивающимся, записывать та-
кой ход было невыгодно и я делал его за доской, иначе, тайна
записанного хода больше не была бы тайной. Я предоставлял за-
писывать ход противнику. Ходы эти в большинстве партий были
ответственными. Конечно, нам было труднее анализировать. Нам
приходилось анализировать по 3—5 продолжений, а Ботвиннику
только одно. Выгодно ли это или нет, трудно сказать, но так это
получалось.
Каковы перспективы организовать в Риге большой междуна-
родный турнир? Я считаю, что резиденция чемпиона мира заслу-
живает такого турнира. Какого Вы мнения?
Мне кажется, что Рига заслуживает того, чтобы в ней органи-
зовали международный шахматный турнир не только потому, что
она является резиденцией чемпиона мира. Рига является городом
со старыми шахматными традициями, очень сильной шахматной
гвардией. В Риге живет мастер Гипслис, добившийся отличных ус-
пехов в республиканских, всесоюзных и международных шахмат-
ных турнирах, у нас имеются такие сильные шахматисты как
Янис Клован, Янис Клявинь, заслуженный тренер СССР мастер
Кобленц. У нас сейчас имеются чемпионы СССР среди юношей —
Анатолий Шмит и среди девушек — Вия Рожлапа, поэтому я счи-
таю Ригу очень сильным шахматным центром. Разумеется, если
часто организовывать в Риге шахматные турнира, то это будет
очень приятно как рижанам, которые так любят шахматы, так и
ведущим шахматистам. В Риге с большим успехом проходил в
конце прошлого года международный турнир под девизом «Балтий-
ское море — море мира» и было бы очень приятно, если бы такой
турнир стал традицией. По-моему, Рига может ежегодно прини-
мать дорогих гостей из многих стран.
Считаете ли Вы справедливым решение ФИДЕ о лишении пра-
ва бывших чемпионов мира на матч-реванш?
Мне кажется, что это решение не совсем справедливо. Так или
иначе, чемпион мира завоевал это звание в трудной борьбе. Мне
кажется нецелесообразным при первой же неудаче лишать его воз-
можности играть матч-реванш. В матч-реванше ведь он не должен
добиваться ничьей, а победить, доказать свое превосходство, только
тогда он возвращает титул чемпиона мира. И мне кажется, что
матч-реванш нс привилегия слабых, а право чемпиона мира, и я
очень доволен, что в 1961 году должен состояться, и, по-видимо-
му, состоится матч-реванш с М. Ботвинником, который я жду и в
котором буду играть о большим удовольствием.
11
В какой работе ФИДЕ принимают участие гроссмейстеры и
мастера?
Гроссмейстеры и мастера считают, а ФИДЕ их, к сожалению,
поддерживает, что они должны играть, а организация — решать.
Каждому — свое. Поэтому и очень мало сильнейших шахматистов
мира принимают участие в работе ФИДЕ. Сейчас, после оконча-
ния матча мне сообщили, что я должен явиться на ближайший
конгресс ФИДЕ на работу. Моя работа, по-видимому, будет состо-
ять в том, чтобы получить диплом чемпиона мира. Мне кажется,
что работа эта не такая уж трудная и не так ответственна... По-
видимому,* уже сейчас разрабатывается проект для создания спе-
циальной секции гроссмейстеров, которые помогали бы в работе
ФИДЕ и которые практически защищали бы интересы шахмати-
стов-практиков, в частности, ведущих шахматистов мира. По-ви-
димому, на следующем конгрессе ФИДЕ будет принято решение о
создании такой группы гроссмейстеров.
Будете ли Вы, являясь чемпионом мира, участвовать во все-
союзных турнирах, или последуете примеру Ботвинника?
Каждый шахматист имесет свое мнение о подготовке к сорев-
нованиям. И если мне метод частого участия в соревнованиях при-
нес значительные практические успехи, то чего ради я стану
изменять ему? Я бы и сейчас охотно принял участие в чемпионате
республики, но, как говорится в русской поговорке: «Рад бы в рай,
да грехи не пускают»... Вот грехи сидят! (указывает на предста-
вителей спортивных организаций). Шахматисту, для поддержания
спортивной формы, частая практика просто необходима. В этом от-
ношении шахматы можно сравнить с искусством. Так, например,
когда известного русского пианиста Антона Рубинштейна спросили,
как часто он тренируется, он ответил: «Когда я нс играю день,
это чувствую я сам, когда я не играю два дня — это чувствует
моя супруга, когда я не играю три дня — это чувствует публика».
И действительно, стоит только шахматисту некоторое время нс иг-
рать, как сразу чувствуется, что играть становится труднее, ком-
бинации рождаются труднее, времени уходит больше, идей
появляется меньше. Поэтому я считаю, что постоянная практиче-
ская тренировка просто необходима для поддержания хорошей
спортивной формы.
Каково Ваше мнение о современной шахматной стратегии и
тактике?
Такой общий вопрос мог бы быть темой если, не диссертации,
то по крайней мере дипломной работы. Но я постараюсь по воз-
можности короче ответить иа этот вопрос. Основное достоинство,
12 Вопросы-ответы, мнения
основная притягательность современных шахмат заключается не в
том, что стратегия играет превалирующую роль, либо тактика ста-
ла играть главную роль. Основное достоинство шахмат сейчас за-
ключается в том, что в мире имеется очень много шахматистов
хороших и разных, каждый из которых играет по-своему. И со-
вершенно напрасно шахматные обозреватели втискивают всех этих
шахматистов в узкое Прокрустово ложе — шахматисты позицион-
ного стиля, или шахматисты комбинационного стиля. Там им
очень и очень тесно. Так, например, бытует мнение, что гроссмей-
стеры Смыслов, Петросян, Ботвинник являются шахматистами по-
зиционного стиля. Но вы покажите партии знатокам, и они вам
безошибочно скажут — в какой партии победу одержал Смыслов,
в какой — Петросян и в какой — Ботвинник. Это доказывает,
что хотя каждый из них играет в строго научном стиле, но у каж-
дого есть свои любимые методы, свои любимые планы, которые
они очень часто повторяют. Также и шахматисты так называемого
комбинационного стиля имеют очень много различий. Так, в одной
из статей я читал, что у нас с Корчным очень похожий стиль.
Оба мы балансируем под куполом цирка, но если продолжить это
сравнение, то окажется, что один из нас под куполом цирка ис-
полняет танец живота. Это Корчной, который в исключительно
трудных позициях виртуозно защищается и выскальзывает на тон-
чайших, незаметных для невооруженною глаза нюансах... А вто-
рой танцует лезгинку. Похоже? Нет, а оба танцуют под куполом
цирка! По-моему это основное достоинство советских шахматистов.
Школа одна — это верно, но сколько виднейших представителей
этой школы, столько и направлений, и у каждого из них соотно-
шение стратегии и тактики разное. Некоторые склонны изображать
мою победу над М. Ботвинником, как торжество комбинационной
школы. Что делать, сейчас надо играть только так, надо жертво-
вать не меньше трех фигур в партии! Я помню, еще в 1951 году,
когда я был на юношеском командном первенстве СССР, наш
представитель, может быть потому, что чемпионом мира был шах-
матист, не очень любящий некорректно жертвовать, сказал мне,
чтобы в своих партиях я не жертвовал больше пешки. Мне было
очень скучно. Пешки я не жертвовал, я их просто проигрывал, и
терпел поражения почти во всех партиях. Сейчас трудно сказать,
что нужно играть комбинационно или надо играть позиционно,
главное — надо иметь свой почерк! Этот почерк может быть не-
множко лучше или хуже, может быть с неполадками и кляксами,
но то, что он свой, это очень хорошо. Такого рода апологетом
шахматной подготовки был еще великий русский баснописец Иван
Андреевич Крылов, который писал: «Пой лучше хорошо щеглен-
ком, чем дурно соловьем». Вот этот вопрос в стиле современных
шахматистов.
13
Говорят, что Вы переняли шахматное наследие, оставленное
бывшими чемпионами мира. Если это так, то скажите, пожалуй-
ста, что Вам дало творчество бывших чемпионов мира: Вильгель-
ма Стейница, Эмануила Ласкера, Хозе-Рауля Капабланки,
Александра Алехина, Макса Эйве, Михаила Ботвинника и Васи-
лия Смыслова?
Дастс мне весь этот список? Разумеется, что свой почерк мож-
но создать только в том случае, если хорошо владеешь всем шах-
матным наследием. У шахматно-неграмотного человека не может
быть своего почерка, так как он ничего не может написать. Все
шахматное, наследие, оставленное чемпионами мира, имеет огром-
ное значение.
Вильгельм Стейниц является практически первым шахматистом,
научно доказавшим огромное, а может быть и решающее значение
позиционных принципов в шахматной партии. И каждый совет-
ский шахматист именно это унаследовал от Вильгельма Стейница.
Считаю, что здесь надо говорить нс обо мне одном, а о всем мо-
лодом поколении советских шахматистов.
У Эмануила Ласкера все мы учились своеобразному психологи-
ческому подходу в шахматах. До Ласкера почти все считали, что
игра в шахматы — это игра между А и Б. Ласкер доказал, что в
шахматы играют живые люди, что у них свои человеческие свой-
ства, и играть надо не только с фигурами, но и с человеком, его
характером. Этот психологический подход свойственен именно Ла-
скеру.
Хозе-Рауль Капабланка — великолепнейший техник. Его игра
почти автоматична, почти без ошибок, очень легка, быстра, иногда
даже молниеносна. Без техники невозможно достичь шахматных
вершин, поэтому все мы переняли от Хозе-Рауля Капабланки его
чудесную, тонкую технику.
Александр Алехин — один из гигантов русского шахматного
искусства. Он заявил, что шахматы — это искусство, что к ним
следует относиться как к искусству. От него и стараются перенять
его исключительный комбинационный талант. Он очень любил
шахматы. Он мог играть в шахматы всюду, в любой момент — в
поезде, театре, дома. Он даже умер за шахматами. Поэтому все
мы являемся и учениками А. Алехина.
Макс Эйве был чемпионом мира только два года, но и его за-
слуги в шахматах исключительно велики. Один из шахматистов
Ганс Кмох сказал, что Эйве — гений организации. Тщательной
подготовке, исключительной сосредоточенности, силе воли мы учи-
лись и у М. Эйве.
Чемпион мира доктор технических наук Михаил Ботвинник счи-
тает что шахматы — это наука. Поэтому у нашей шахматной школы
— научный подход к шахматам. И именно при этом научном под-
14
Вопросы-ответы, мнения
ходе большое значение имеет домашняя подготовка, психологиче-
ский подход, великолепная техника, исключительная сила воли.
Синтез всего этого и есть то, что Ботвинник внес в золотой фонд
шахмат.
Василий Смыслов стал известным, в основном, как шахматист
очень своеобразного и интересного стиля, особенно виртуозной иг-
рой в эндшпиле. Смыслов — современный Капабланка, так зовут
его многие, и этому своеобразному подходу к шахматам мы все
учились у него.
И еще имеется очень много шахматистов, у которых мы учим-
ся: Пол Морфи, Зигберт Тарраш, Михаил Чигорин, Давид Брон-
штейн, и другие. Их шахматное наследие входит в золотой фонд
шахматной культуры.
Что бы Вы хотели сказать молодым шахматистам?
Прежде всего молодые шахматисты должны (мне не очень удоб-
но говорить — должны, так как и я сам пока не очень стар) стре-
миться, чтобы больше знать. Без знания огромного шахматного
наследия невозможно сколько-нибудь значительными шагами идти
вперед. Но все это надо «переваривать» в достаточной степени
критически. Если молодой шахматист, пусть он еще нс играет со-
всем сильно, но если у него есть свои взгляды на шахматное ис-
кусство, свои взгляды на шахматную борьбу, свои взгляды на
разыгрывание той или иной позиции, — это верный залог того,
что он в дальнейшем будет прогрессировать. Некоторые будут про-
грессировать быстрее, некоторые — медленнее, но каждый юноша
или девушка, которые любят шахматы, бесспорно будут двигаться
вперед. Именно это — свой почерк — основное достоинство шах-
матиста и к этому обязательно нужно стремиться.
Какие партии матча Вы считаете наилучшими?
Мне кажется, что М. Ботвинник лучше всего провел 9-ю пар-
тию, в которой он сумел доказать некорректность жертвы фигуры,
как об этом писали, (жертва фигуры корректна, я готов об этом
поспорить), а то, что жертва, по крайней мерс, не выигрывает,
Ботвинник действительно исключительно виртуозно защищался,
исключительно тонко разыграл окончание, исключительно четко
реализовал свой перевес. И даже дело нс в том, что в один мо-
мент я мог вести атаку сильнее, что в один момент в окончании
я мог сделать ничью. Просто вся партия является лучшим образ-
цом стиля М. Ботвинника, его железной логики, его очень точной
оценки позиции, его виртуозной техники. Мне кажется, что я луч-
ше всего провел 19-ю партию, а наиболее интересная партия, до-
ставившая больше всего волнений — это 12-я партия, в которой
было очень много замыслов, очень много закулисных вариантов,
15
очень много подводных камней и нс очень мало ошибок. Но ин-
терес к партии, напряжение борьбы это не должно снижать.
Какой Ваш ход из всех партий матча считаете сильнейшим?
Я считаю, что ход d4—d5 в 21-й партии матча, после которого
последовало соглашение на ничью.
А из ходов Ботвинника?
А из ходов М. Ботвинника придется, вероятно, выбирать из 9-й
партии. В матче было сделано более 1000 ходов и все их переби-
рать сейчас было бы очень трудно и даже небезопасно... Вспоми-
нается очень сильный ход М. Ботвинника из 9-й партии 2а8 —f8.
Уточните Ваш взгляд на понятие «корректность?
В обыденной жизни это понятие — одно, а в шахматной пар-
тии — совсем другое. По-видимому, речь идет о шахматном смыс-
ле слова «корректность. Бесспорно, что шахматный термин слова
«корректность» означает, очевидно «безупречно правильно». Авторы
этого термина, по-видимому, позабыли о том, что на свете суще-
ствует нс только абсолютная истина, но и относительная. В шах-
матах абсолютную истину найти очень трудно, а если бы ее
удавалось находить в каждой позиции, шахматы потеряли бы свою
привлекательность. Поэтому то, что удастся найти аналитикам че-
рез год, через 3 месяца или даже через неделю, далеко нс всегда
найдет шахматист за доской в нервозной обстановке, при ограни-
ченном времени на обдумывание, в условиях шумного зала, и по-
этому слово «корректность» тоже должно быть гутапсрчсвым
каким-то... «Корректность» в анализе это одно, «корректность» в
практической игре — абсолютно другая вошь. Если «интересно»,
то может быть уже немножко «некорректно». С точки зрения шах-
матиста, который просто любит шахматы, который просто любит
искать новые ситуации, более интересные места, во-первых, дол-
жно быть интересно, а потом только следует думать — безупречно
ли это, корректно ли, или нет.
В Москве принято: появился Ботвинник — чемпион Советско-
го Союза — его переманили в Москву; появился в Риге хороший
волейболист Гайлис, баскетболист Силиньш — переманили в Мо-
скву! А как Вас, тов. Таль? Закалены ли Вы настолько, чтобы
не изменить родной Риге?
Я могу только сказать, что пока меня не выселит рижская ми-
лиция, я из Риги не уеду!
Михаил Таль
анфас и в профиль
«Padomju Jaunatne», 1969 г.
Интервью, данное экс-чемпионом мира корреспонденту рижской
молодежной газеты (перевод печатается в сокращении).
— Где вы родились, в какой семье? Где учились, и каковы
были успехи в учебе?
— Родился я 9 ноября 1936 года в Риге в семье врача. Во вре-
мя Великой Отечественной войны находился в эвакуации в Юрле.
Это в Пермской области. В первый класс поступил с семи лет, но
вскоре меня перевели в третий. В Ригу вернулись сразу же после
ее освобождения — в ноябре 1944 года. В 1958 году окончил фи-
лологический факультет Латвийского университета.
Успехи в учебе? Пока нс играл в шахматы, они были лучше.
— Как вы познакомились с шахматами?
— С ходами фигур я познакомился еще в эвакуации. Пациен-
ты, приходившие к отцу, в ожидании своей очереди нередко иг-
рали в шахматы. Сам отец играл в силу теперешнего первого
разряда.
В начале 1946 года из Тулы в гости приехал двоюродный брат.
Я похвастался ему, что умею играть в шахматы, и вызвал его на
матч. Получил «детский мат».
Это меня задело. Узнал, что во Дворце пионеров есть кружок,
где по-настоящему учат играть в шахматы. И я пошел туда, чтобы
отомстить брату.
— Если бы сейчас было возможным все начать сначала, из-
брали бы Вы снова шахматы?
— Если бы знал, что меня ожидает, то избрал бы. Шахматный
вирус очень заразителен.
Сейчас умы молодежи заняты физикой, электроникой, киберне-
тикой, космосом. Наверно, поэтому поклонников шахмат стало от-
носительно меньше. В то время круг интересов был уже.
— Ваши первые соревнования и первые победы?
— В классных и школьных турнирах начал участвовать с один-
надцати лет. В них я получил четвертый разряд. А в городском
17
командном турнире школьников, неожиданно для себя, перепрыг-
нул во второй. Тогда чуть ли не убедил себя, что могу одолеть
всех. Услышал, что на Рижском взморье отдыхает Михаил Бот-
винник. Меня захватила мысль испробовать силы против чемпиона
мира. Дома не давал покоя родным, пока они не разузнали адрес
Ботвинника.
С шахматной доской (может быть, Ботвинник приехал без нее)
иод мышкой отправляюсь в Юрмалу. Дверь открыла его жена и
сказала, что Михаил Моисеевич спит. Но я был слишком горд,
чтобы проситься второй раз.
— Кого считаете своим учителем?
— Моим первым учителем был Янис Крузкопс, прекрасный че-
ловек, умевший в сердцах мальчишек воспламенить горячую лю-
бовь к шахматам. Его вклад в развитие шахмат в Латвии огромен.
У Крузкопса я начал заниматься вместе с Пасманом, Зильбером,
Кловансом. Немного позже к нам присоединился Гипслис. Впослед-
ствии много лет я работал вместе со своим тренером Александром
Кобленцем.
— Кто является для Вас примером в шахматах и в жизни?
— Вспомните «Женитьбу» Гоголя. Там героиня, у которой было
много поклонников, хотела бы видеть своею будущего мужа с но-
сом одною, с волосами другого, с манерами третьего, с характером
четвертою, с богатством пятою.
На первое место я ставлю Ботвинника, который мною сделал
для развития мировых и особенно советских шахмат. Приходится
только поражаться его умению подготавливаться к турнирам. Не
удивительно, что его называют железным Михаилом.
До сих пор еще никто не может решить спор, что такое шах-
маты. Спорт, наука или искусство? Если наука, то за образец сле-
дует брать Ботвинника. Если спорт, то Ласкера. Он показал, что
в шахматы играют нс фигуры, а люди. Лучшие партии Алехина
граничат с искусством. Мне также очень импонирует легкость и
элегантность игры Капабланки.
Все сказанное, разумеется, довольно грубый скелет идеала.
— Что в человеке Вы цените выше всего?
— Выше всего я в людях ценю чувство товарищества, сердеч-
ность и честность. Эти качества даются гораздо труднее, нежели
воля и упорство.
18
Воп росы-ответы, мнения
Мы со Спасским всегда друзья. Даже драматическая партия из
XXV чемпионата страны, игранная здесь в Риге, не изменила на-
ших отношений. Ему нужно было победить во что бы то ни стало.
За партией мы были противники. Иначе и быть не может. Если
во время игры будешь думать, что напротив тебя сидит твой друг,
никакой борьбы нс получится.
Борис проиграл. У него хватило силы не обидеться, и мы стали
еще большими друзьями.
За партией мы «враги», но после нее можем вместе пойти в
кино или кафе. Нс зря девиз ФИДЕ звучит так: «Мы все — одна
семья».
— Какой литературе Вы отдаете предпочтение?
— Отправляясь на долгие турниры, каждый шахматист берет с
собой литературу для чтения. Там меняемся. Я не привередливый
читатель, но и не такой, как Петрушка Гоголя, который читал
все, начиная с поваренной книги. Сегодня мне нравится приклю-
ченческий роман, завтра что-нибудь из Флобера или Мопассана.
Главное — настроение. Но чаше всего возвращаюсь к Ильфу и
Петрову. С ними была связана моя дипломная работа. Мне нра-
вятся мысли в элегантной форме, также как книги в красивых пе-
реплетах. Самые любимые мои писатели — Чехов и Шоу.
С музыкой также, как с литературой. Иногда хочется слушать
классику — Чайковского, Шопена, Верди, а иногда — легкие ме-
лодии. Только, разумеется, они должны быть хорошими. Вообще,
я лучше понимаю то, что принимаю на слух. Живопись и скуль-
птура для меня непонятный мир. Уже в детстве я рисовал столь
увлекательно, что учитель был вынужден освободить меня от этого
занятия.
— Требует ли шахматы жертв?
— В пьесе Горького «На дне» есть слова: «Если работа нравит-
ся, жизнь хороша». Когда сознаешь, что во время партии жертву-
ешь чем-то в другом месте, то теряешь вкус к игре. Если бы у
меня возникла мысль бросить шахматы, я сделал бы это немед-
ленно. Иначе можно стать ремесленником.
По моему, шахматист не должен ограничивать мир 64 клетками
доски. Мне лично очень нравится журналистика. Интересуюсь пси-
хологией шахмат и вообще психологией творческой работы.
— Сколько часов в день Вы отводите шахматам?
— Я нс любитель долго засиживаться. Мне нравится импрови-
зация, легкие партии с друзьями. Увлекшись, порой забываю об
обеде, свиданиях, сне.
19
Но могу даже по несколько дней нс смотреть на шахматную
доску.
— Есть ли у Вас один самый лучший друг? Что Вас объеди-
няет?
— Одного я боюсь назвать, так как тогда десять других будут
обижены. Нас связывают одинаковые взгляды на жизнь. С некото-
рыми — наоборот, противоположные. Обычно даже не задумываешь-
ся, почему тебе нравится тот или иной человек. В дружбе, как и в
любви. Шахматы в этом деле нс имеют никакого значения.
— Что Вы думаете в первый момент после победы?
— Мной овладевасют разочарование, сожаление о том, что все
уже кончилось.
В 1957 году в чемпионате страны, который проходил в Москве,
мне нужно было играть последнюю партию с Тол у ш ем. Надеялся
победить. Подумал, что вот тогда буду действительно счастлив.
Стану чемпионом СССР, гроссмейстером.
Выиграл. По пути домой стало грустно.
Перед турниром могу думать о том, кем стану, если выиграю.
Вторым Ботвинником или чемпионом мира. Но начинается матч,
и об этом забываешь. Самос прекрасное, все-таки — борьба.
Поражения бывают разные. Если проигрываю нс из-за силы
противника, а из-за своего легкомыслия или торопливости —
злюсь на себя. Кусай хоть пальцы — сам виноват. Красивая по-
беда противника подбадривает. Обычно после этого играю лучше.
— Как Вы себя чувствуете, когда видите, что сделали плохой
ход?
— Чувствую себя отвратительно. Внутри все кипит. Но у меня,
наверно, холодная кровь, так как обычно этого не видят ни про-
тивник, ни друзья.
В первом матче с Ларсеном, когда у обоих было по полтора
очка, создалась позиция, в которой напрашивалась жертва фигуры.
Жертва была столь заманчива, что у меня возникли подозрения,
нс провокация ли это со стороны Ларсена. Значит он проанализи-
ровал эту позицию и знает, как отбить атаку. Целый час искал
его правду. Нс нашел. Но в конце концов уговорил себя нс жер-
твовать. выбрал другое продолжение. И тогда увидел ход, после
которого позиция Ларсена развалилась бы. Не нужно было так
долго думать и терять целый час. После этого играл как бы две
20
Вопросы-ответы, мнения
партии. Ту, которая на доске, и ту, которая получилась бы после
моей жертвы. Только чудо спасло меня от поражения.
Зато в последней, решающей партии, как только создалась воз-
можность жертвовать, использовал се, не задумываясь. Счастье нс
чего дразнить. Жертва оказалась корректной, и я выиграл.
— Что значит счастье шахматиста?
— Если счастье только ждать, жизнь становится скучной. Сча-
стью нравятся активные люди (но нс пробивающие стену лбом).
— Как рождаются новые идеи? Появляются ли они при до-
машнем анализе или приходят вдруг, во время партии?
— Чаще всего в партиях. Или вот при подготовке к матчу с
Портишсм в домашнем анализе родились две идеи, но реализовать
их нс удалось. Хранятся пока в неприкосновенном запасе.
Иногда во время легких партий вдруг задумываешься: «А что
если сыграть так?...» Бывает, что мою новинку сразу же опровер-
гают, но бывает, что эксперимент окупается вполне. В партии все
возможные варианты обдумать нельзя. Уже в самом начале могут
быть сделаны двадцать различных первых хода. После пятого хода
получаются астрономические числа. Очень часто затеваю осложне-
ния, чувствую интуитивно, что из них может получиться что-либо
хорошее. Нс испытываю никакого удовольствия, если выигрываю
благодаря просмотру противника, например, при помощи «вилки»
или даже двухходовой комбинации. Это напоминает выгодную опе-
рацию из области шашек — отдаешь две, а сбиваешь три.
Затевая осложнения, надо верить, что они принесут благопри-
ятный результат. Вера помогает.
— Это правда, что Вы помните все свои партии?
— Чепуха. Люди выдумывают легенды. В турнирах я сыграл
более тысячи партий. Не знаю человека, который бы смог держать
их в уме. Иногда на лекциях и в беседах упоминаю старые пар-
тии, игранные в давних турнирах. Двадцать пятый ход был такой-
то, а мог быть таким-то. Но ведь эти партии чем-то для меня
интересны, и поэтому врезались в память.
Люди шахматами интересуются по-разному. Любители острых
ощущений приходят на турнир и выжидают быстрые партии с
молниеносной переменой ситуаций. Другие получают наслаждение
и отдыхают, наблюдая, как Авербах чисто по-научному анализи-
рует эндшпиль. Любители статистики приходят с таблицами, они,
не раздумывая скажут, какое место и с каким результатом занял
21
любой шахматист в старых-старых турнирах. Найдется и такой,
который из XVI чемпионата СССР запомнил лишь то, что в нем
Авербах с Бондарсвским сыграли очень красивое окончание.
Зрители есть разные, они по-разному болеют. Порой даже шу-
мят. Мне это нс мешает. Даже наоборот — получаю удовлетворе-
ние, что шахматным любителям в зале интересно. Но есть
шахматисты, которым такой шум мешает концентрироваться. По-
этому не стоит упрекать Фишера в том, что он обычно требует
от организаторов соревнований определенных условий (отдельную
комнату для игр и т.д.).
— Популярность и слава помогают в жизни или мешают?
— Помогают, пока сам не замечаешь их. Когда надо думать о
том, как говорить, как держаться, то в лучшем случае они дейст-
вуют на нервы.
Иногда очень мешают. Ведь у каждого человека бывают момен-
ты, когда он нс хочет быть в центре внимания других...
— Влияют ли на шахматистов хвалебные статьи в газетах?
— Как на кого. Чтобы восхваления нс вскружили голову, надо
быть «по крайней мере» Ботвинником. Он во время турнира нс
читает ни одной рецензии. С содержанием газеты, он разумеется,
знакомится, но перед этим его домашние вырезают из нее все, что
связано с шахматами.
Я читаю и даже дискутирую с корреспондентами. Самому надо
уметь отличать правду от журналистского вымысла. Если всему
верить, то на самом деле можно вообразить, что в шахматы я иг-
раю хорошо.
— Что Вам не нравится в шахматах?
— Не нравятся турниры, которые одновременно являются отбо-
рочными для дальнейших соревнований. Уже до турнира нужно
считать, как набрать столько-то и столько очков. Например, плюс
три. Это значит, что надо выиграть на три партии больше, нежели
проиграть. Уже наперед калькулируется, кого надо обыграть, с кем
сыграть вничью...
— Есть ли у Вас мечта, которая не исполнилась?
— Наверное, это плохо, но особой мечты у меня нет. Есть
только неисполненные желания.
22
Вопросы-ответы, мнения
— Иногда с турниров приходят вести, что Вы больны.
Недоразумение это, или Вас мучает старый недуг?
— Это мои почки, которые раз от разу напоминают о себе. Од-
нако журналисты, щадя меня, совершенно напрасно упоминают о
моем здоровье. Виновна голова, а не почки.
— Будете ли Вы своего сына растить шахматистом?
— В семье достаточно и одного шахматиста. Специально при-
вивать ему любовь к шахматам нс собираюсь. Если понравятся,
придется стать секундантом. Пока что мы вместе с Георгием учим-
ся в начальной школе.
— С каким шахматистом Вам нравится играть и с каким не
нравится?
— Интереснее всего играть с Бронштейном, так как никогда
нельзя предвидеть, что он задумает. Неприятных противников нет.
Есть только легкие и трудные. «Самый трудный» — Корчной.
— Всегда с большим интересом я читал Ваши интервью и ос-
троумные ответы на различные вопросы. Уже давно я задумал
книгу «Михаил Таль в вопросах и ответах», в которой были бы
собраны и отработаны все напечатанные Ваши беседы. Собрал
уже довольно много. Однако впервые все по порядку прочел
только теперь, готовясь к этому разговору. Прочел и остался в
недоумении. Блестящие афоризмы, остроумные ответы в совокуп-
ности создали впечатление о броне, при помощи которой Вы за-
щищаетесь от вопрошающих. Защищаете что-либо святое,
интимное, в котором другим незачем копаться. Может быть, я
заблуждаюсь?
— Многие привыкли, что Таль сыплет остротами. Мне на са-
мом деле нравятся мысли в красивой одежде. Но мои коллеги-
журналисты порой без умысла, а порой и с умыслом стараются
через меру или недопонимают меня. Я никогда не говорю того,
чего нс думаю. Но иногда не говорю всего, что думаю.
Беседу законспектировал Э. Кехрис
На старт выходят «гусары»
«Шахматный межзональный», 1982 г.
Три года назад мне, сотруднику журнала «Шахматы», довелось
участвовать в издании 20 номеров спецбюллстеня Рижского меж-
зонального турнира. Помню, тогда, уже после «финального свист-
ка» (простите, гонга), триумфатор соревнований Михаил Таль
сказал журналистам на пресс-конференции:
«Да, здесь шла гусарская рубка!» Шахматная Рига 1979 года
еще свежа в памяти, а ведь, поди ж ты, мы снова на пороге меж-
зональных баталий: в Москве стартует последний из трех турниров
нынешнего отборочного цикла. Снова с участием экс-чемпиона ми-
ра М. Таля.
Шахматная «круговерть» — своеобразное явление спортивной
жизни. В чем-то она схожа с цикличностью природных процессов,
но состав сил, действующих на шахматной арене, всякий раз ме-
няется. Да не совсем... Некоторые ветераны (Таля тоже приходит-
ся причислить к этому полку — ему за 45) с завидным упорством
и мужеством вновь и вновь
выходят на поединки. Вот и
Михаил Нехемьсвич за чет-
верть века пропустил разве
что один цикл.
Среди «гусар», сражав-
шихся в Риге в 79-м, Талю
нс было равных. Что ждет
его в Москве — очередная
«рубка»? Но лучше спросить
иначе — что ждет 13 других
шахматистов в турнире с его
участием. Не знаю, кдк уж
соратники рижского чародея,
а для публики, поклонников
древней игры появление на
турнирной сцене Таля рав-
носильно, прямо скажем, хо-
рошему допингу.
Ну разве можно упустить
шанс взять у него интервью
в самый канун Московского
межзонального? Сажусь в
электричку и еду на Риж-
ское взморье, в Майори.
24
Вопросы-ответы, мнения
Просторный номер гостиницы «Юрмала». Посреди комнаты —
стол, на нем шахматы. Работа в разгаре, времени мало, но разве
журналист Таль когда-нибудь отказывал журналистам в интервью?
Располагаемся в углу за журнальным столиком. У большого стола
томятся трое помощников экс-чемпиона. Кажется, недовольны не-
предвиденным перерывом.
Начинаю с традиционного вопроса, заведомо обреченного на ла-
коничный ответ. Хотя, возможно, некоторые читатели — 13 чело-
век уж точно! — предпочли бы получить исчерпывающую
справку...
— Итак, о ходе подготовки, о тренерах.
— Мне помогает группа ведущих латвийских шахматистов.
Официальный секундант — гроссмейстер Владимир Багиров. Дела
идут нормально; единственное, чем я нс очень доволен, — так это
тем, что последнюю турнирную партию сыграл еще весной на Мо-
сковском международном. С тех пор не удалось выступить ни в
одном соревновании. Чувствую, что недоиграл.
— Вы считаете игру в турнирах лучшей формой подготовки?
— Не всегда. Вспомните-ка, перед самым матчем на первенство
мира претендент выступал во многих турнирах...
— Но, может быть, перед ответственным стартом стоит вы-
бирать такие соревнования, в которых наверняка сыграешь ус-
пешно и почувствуешь уверенность в своих силах?
— Возможно. Кстати, недавно в Биле состоялся международный
турнир, в котором первое место разделили Джон Нанн, играющий
в Толуке, и мой будущий соперник в Москве Флорин Георгиу. Ру-
мынский гроссмейстер до этого с успехом выступил в нескольких
международных соревнованиях. Но если мы вспомним межзональ-
ный в Ригс, то и перед тем турниром Флорин набил руку, гаст-
ролируя по Америке, однако успеха (выхода а первую тройку) не
добился.
— Новая система, по которой проводится в этом цикле меж-
зональный этап первенства мира, вызвала немало споров и даже
нареканий. В частности, гроссмейстер Олег Романишин сказал
мне в прошлом году, что эта система его совсем не устраивает.
А вот венгерскому гроссмейстеру Андрашу Адорьяну она была
по душе. Вы — опытнейший турнирный боец, привыкший играть
во всяких условиях. Интересно, что думаете вы об этом нововве-
дении ФИДЕ?
25
— Нелепость! Постараюсь аргументировать свою оценку. Когда
стали проводить вместо одного два межзональных, уже тогда до-
статочно непросто оказалось распределить участников так, чтобы
оба состязания получились равноценными по составу. А составить
три равных по силе межзональных турнира — и вовсе неразреши-
мая, на мой взгляд, задача. Три нынешних турнира заметно от-
личаются друг от друга. На одном полюсе — Мексика. Здесь
собрались, я бы сказал, борцы-тяжеловесы — шахматисты, тяготе-
ющие к солидной, вязкой игре. Позади уже больше половины ди-
станции, а на первые два места активно претендуют десять
участников из 14. (Интервью состоялось, когда в Толуке было
сыграно 7 туров. — С. Г.) На другом полюсе — наш турнир. В
Москве на старт выйдут, можно сказать, «гусары» — шахматисты,
играющие агрессивно, стремящиеся к победе в каждой партии,
подчас любой ценой. Пожалуй, лишь Георгиу и Ульф Андерссон
несколько выпадают из ансамбля. А закончившийся турнир в Лас-
Пальмасе как бы стоит между полюсами. Победителями, как из-
вестно, стали Золтан Рибли и Василий Васильевич Смыслов.
Помните, как в Риге Рибли оступился на финише и потом, про-
играв матч своему соотечественнику Адорьяну, выбыл из борьбы?
— Еще бы не помнить! Ведь за два тура до конца Рибли опе-
режал Адорьяна на полтора очка. Партия последнего тура Рома-
ниши н — Рибли обернулась прямо-таки шекспировской
трагедией. Потерявший все шансы на выход в тройку призеров
львовянин буквально разгромил кандидата в претенденты.
— Кстати, в предыдущем туре, когда Рибли встречался с Львом
Полугасвским, произошла такая история: в тот день накануне иг-
ры Полугаевский сильно волновался — у Золтана белый цвет, уж
точно будет играть на победу, а конкурент он опасный. Я слегка
опоздал на тур, и каково же было мое удивление, когда, выйдя
на сцену, увидел, что эта партия уже закончилась — ничья.
Сверхосторожность тогда дорого обошлась Рибли. В Лас-Пальмасе
он, видимо, учел печальный рижский опыт и, снова встречаясь в
последних двух турах с советскими гроссмейстерами, вел себя не-
много решительнее: выиграл у Смыслова в упорнейшей борьбе, и
последняя партия со Львом Псахисом уже для него роли не игра-
ла.
— К слову, выход Смыслова в число претендентов многими
был воспринят как сенсация. Говорят, ветеранам нелегко играть
в турнирах ...
— ... Смотря в каких! Можно оступиться в рядовом турнире,
но хочется выиграть отборочный.
26
Воп росы-ответы, мнения
— Сейчас Василию Васильевичу предстоит матч, а у него, как
известно, богатый матчевый опыт.
— Точнее говоря, богатый опыт матчей с Ботвинником...
— В Лас-Пальмасе играли не только приверженцы солидного
стиля...
— Да, и здесь были «драчуны» — такие яростные бойцы, как
Тимман, Ларсен. Псахис. Но они оказались не в почете. Напри-
мер, Псахис уже на старте проиграл, просмотрев несложный удар
в партии с Шубой: пытаясь в следующих турах наверстать упу-
щенное, заиграл слишком резко и потерпел еще два поражения —
от Петросяна и Смыслова. А догонять лидеров времени уже нс бы-
ло. Тринадцать туров — дистанция уж очень спринтерская. И это
еще один серьезный недостаток системы. Особенно для советских
участников. Ведь по условиям так называемой искусственной же-
ребьевки они встречаются между собой на старте и, естественно,
выходят из этого внутреннего турнира с какими-то потерями. Но
если раньше можно было перевести дух и спокойно продолжать
борьбу, то теперь после трудного старта попадаешь сразу на фи-
нишную прямую.
— Да, сейчас уже только чудо может вывести Полугаевского
в матчи претендентов, а ведь он в Толуке за семь туров проиг-
рал только одну партию.
— Кстати, у меня в 76-м, в Билс на старте был такой же ре-
зультат: минус один при шести ничьих. А перед последним туром
я уже занимал чистое второе место. Правда, там было 20 участ-
ников...
— А только ли системой проведения отличались предыдущие
межзональные? Сейчас в журнале «Шахматы» печатаются воспо-
минания заслуженного тренера СССР Александра Нафтальевича
Кобленца о первом таком турнире с вашим участием — Порто-
рож, 1958 год. Увлекательный рассказ! Такое впечатление, что с
тех пор шахматы стали посуше. Или пишут о них не так зани-
мательно?
— Что поделаешь — эпоха НТР. Игра стала более рациональ-
ной. Более деловой подход, что ли, и нынешние шахматные книги,
журналы это тоже отражают. Но я, знаете, очень люблю перечи-
тывать Бронштейна, Флора... А вот новых Флоров, действительно,
что-то нс видно.
27
— Кстати, о Бронштейне. Вам нравятся его идеи? В частно-
сти, об игре с укороченным контролем времени?
— Эти идеи интересны, хотя некоторые из них нуждаются в
редактировании, что ли. Не думаю, что какая-то одна форма со-
ревнований должна вытеснить другие. Шахматы мне нравятся в
любом виде. Сейчас, к примеру, на международных турнирах все
чаще устраивают утренние либо вечерние, часа через два после
тура, доигрывания. Конечно, не всем шахматистам бдения по душе
— нелегко проводить бессонные ночи или отведенное на ужин вре-
мя над отложенными позициями, да и зрители бывают недовольны
тем, что в разгар борьбы поединок прерывается на самом интерес-
ном месте. Но ведь без этих анализов мы бы не увидели столько
интереснейших окончаний... Большие турниры, матчи — это, так
сказать, симфоническая форма шахмат. Но мне нравятся и попу-
лярные сейчас, особенно в Эстонии, соревнования с контролем вре-
мени по полчаса на партию. Очень люблю блиц. Между прочим,
последней перед межзональным турниром тренировкой для меня
будет открытый чемпионат Москвы по блицу*. А недавно я с удо-
вольствием сыграл своеобразный матч с Бронштейном. На сцене
Тбилисского Дворца шахмат мы с Давидом Ионовичем дали друг
другу сеанс одновременной игры с часами на восьми досках. Зри-
тели увидели разнообразные дебюты, идеи, словом, вместо одной
— сразу восемь партий. Это, конечно, интереснее, чем купить би-
лет на матч и попасться на короткую ничью.
— Шашисты, между прочим, уже давно в турнирах играют
не по одной, а по две партии за вечер. Вы, наверное, предпочли
бы сыграть в начинающемся межзональном по шашечной систе-
ме, в два круга?
— Наверное. По крайней мере, партий вдвое больше. Да и са-
ма игра немного другая. Победить более слабого шахматиста чер-
ными фигурами непросто. Но если тот знает, что ему предстоит,
и сегодня же, еще один поединок с тем же противником, вряд ли
мы увидим откровенное стремление сделать ничью белыми — где
гарантия, что устоишь в следующей партии?
— А предпринимались ли попытки подправить регламент меж-
зональных турниров?
— Да, предпринимались. Участники международных турниров в
Лондоне и Бугойно весной нынешнего года обратились к руковод-
ству ФИДЕ с предложением: отбирать не по два, а по четыре
* Примечание редакции. Это соревнование сос шилось в конце августа. М. Галь стал
cm иооедигелем.
28 Вопросы-ответы, мнения
шахматиста из каждого межзонального и уже из этих двенадцати
определять в соревновании по олимпийской системе шестерку пре-
тендентов. Руководство федерации ответило, что поздно менять си-
стему розыгрыша, чтобы нс создавать прецедента на будущее, но
при разработке программы следующего цикла это предложение бу-
дет принято во внимание. Говоря о нынешней системе, я хотел бы
еще отметить явную ее нелогичность: с одной стороны, матч на
первенство мира безлимитный, то есть проводится без ограничения
числа партий, и далеко не каждый поединок будет таким корот-
ким, как в Мерано, с другой — в матчах претендентов, а теперь
и на межзональных соревнованиях, число туров очень даже огра-
ничено. Это все равно что устроить легкоатлетические состязания,
где в полуфинале надо прыгать в высоту, а в финале — в длину.
Проигрывая, к примеру, в безлимитном матче одно очко, я вполне
мог бы позволить себе свести десяток партий вничью. Но если
матч и состоит-то всего из десяти партий, то какие уж тут ничьи?
Подобная ситуация была у меня в поединке с Полугаевским. Пер-
вую партию я проиграл. Надо отыгрываться! Во второй получил
выигранную позицию, затем ошибся и в принципе сам уже должен
был форсировать ничью. Но матч-то короткий, и я решил играть
в этой партии на победу до конца. В итоге — второе поражение
подряд...
— Именно за такую азартную, может быть, иногда опромет-
чивую игру так любят вас болельщики! Правда, сейчас Таль,
вроде бы, играет уже не столь лихо, как «в доброе старое вре-
мя»...
— Так ведь противники не дают! Кто же в наши дни позволит
ударить на Ь7? Вот на недавнем турнире в ФРГ соперники у меня
были не слишком искушенные, и я комбинировал в свое удоволь-
ствие. Как в старые времена. В Москве, конечно же, порезвиться
не дадут. Надо исходить из реальных условий — какова бы ни
была система розыгрыша и каков бы ни был характер борьбы в
предстоящем турнире, постараюсь, чтобы моим соперникам они
пришлись по вкусу меньше, чем мне.
Интервью взял С. Гайдаров
О себе и шахматах
«Шахматы в СССР» № 12, 1986 г.
— Михаил Нехемьевич, вам
пятьдесят? В это почти нельзя
поверить...
— Я и сам не очень верю,
когда нс смотрюсь в зеркало! В
двадцать лет кажется, что так
все всегда и будет, а вот про-
шло еще тридцать...
— И все же Таль остался
Талем! Вы и в когорте силь-
нейших в мире. И популяр-
ность ваша возросла, вас везде
и все узнают.
— Да вот и недавно так было. Приехал в Липецк, пошел в
буфет поужинать и слышу, как за соседним столиком один това-
рищ говорит другому: «Посмотри, ну — вылитый Таль!» А тот от-
вечает: «Удивительное сходство, только этот явно глупее и
старше!»
А если серьезно, мне нравится быть среди людей, я много вре-
мени трачу на поездки с лекциями и сеансами. И думаю, тысячи
любителей это знают. Так что наша любовь — взаимна.
— А давайте подумаем, что же произошло с шахматами, ска-
жем, за последние десять-двадцать лет?
— Двадцать и десять, если выражаться по-одесски, — две боль-
шие разницы. Лет еще двадцать-двадцать пять назад была неболь-
шая группа шахматистов, скажем, М. Ботвинник, В. Смыслов, П.
Керес, Т. Петросян, Б. Спасский, Е. Геллер, любой из которых
Выигрывал практически каждое соревнование, в котором участво-
вал, либо уступал в нем первенство только своему сопернику из
той же группы. Остальные, в том числе и очень одаренные грос-
смейстеры, добивались лишь отдельных успехов. То есть можно го-
ворить о том, что шахматистов экстракласса и у нас и за рубежом
было не так уж много.
И сейчас, конечно, есть несколько шахматистов, уровень кото-
рых явно превышает «общегроссмсйстерский». Но в остальном —
30
Вопросы-ответы, мнения
все сильно подравнялись. Сейчас, перед началом высшей лиги чем-
пионата страны (нс говорю уже о первой) вряд ли кто может даже
примерно предсказать победителя и, скажем, занявшего двенадца-
тое место! Переиграй турнир через месяц, и все может еще раз
поменяться!
— Стало быть, вырос общий уровень. Что в этом плохого?
— Это — прекрасно! Беда в ином: многие молодые и талант-
ливые шахматисты поддерживают этот уровень не постоянной ра-
ботой над своим творчеством, а разработкой неимоверного
количества дебютов и схем, которые помогают им белыми что-то
иметь, а черными без особой борьбы «соскакивать» на ничью. Вы-
холащивается само творчество у них самих, а у зрителей во мно-
гом теряется интерес к своему любимому искусству.
А для чего мы в конце концов играем? Надо добиваться того,
чтобы было меньше начетничества и больше импровизации!
А эта система Эло? Я понимаю, гроссмейстеров и мастеров лет
за пятнадцать стало больше, чем за предыдущие сто, но разве суть
в количестве?... Гроссмейстер часто не столько играет, сколько вы-
считывает, как бы не потерять 10-15 очков по рейтингу и что бу-
дет с ним, если это произойдет.
— Стало быть, вы против всей этой арифметики!
— Может быть, она и нужна в разумных пределах, но нс все
же ей подчинять! Мы были счастливее в чем-то — играли, не ду-
мая о коэффициенте, и, знаете, нас как-то отличали друг от дру-
га: может быть, по партиям, что ли?! Или это у меня начинается
стариковское брюзжание?
— Да непохоже. Изменилось время, изменились люди, изме-
нились и шахматы...
— Творческое начало нс может в них погибнуть, иначе не бу-
дет и самих шахмат. Просто сейчас явно стало превалировать чи-
сто спортивное начало. Не очень многие любители, например,
могут сейчас рассказать, кто же победил в том или ином турнире
конца прошлого века, но они назовут вам лучшие партии тех тур-
ниров. Вот главное! Осталось творчество...
Сейчас у нас и за рубежом проходят сотни прекрасных турни-
ров, где установлены первые, вторые и прочие призы. А на многих
ли есть чисто творческие призы, как было когда-то? За красоту,
за блестящую идею, скажем, в миттельшпиле, за этюдное решение
эндшпиля... Я, например, нс помню ничего похожего на эндшпиль,
случившийся в партии Долматов — Ваганян. Молодой московский
гроссмейстер нашел такую фантастическую идею создания позиции
взаимного цугцванга при ходе соперника, что се до сих пор неко-
31
торыс гроссмейстеры смотрят и нс могут понять! А это было разве
кем-то отмечено?
Не первый год я играю в турнирах памяти Михаила Ивановича
Чигорина. Вот уж кто был творческим шахматистом! А как мы
отмечаем его память? Обычным турниром, обычными призами. Я
взял сам их несколько, в том числе и первых, но, право слово,
променял бы все на один-два, если бы были отмечены партии, ко-
торые я там сыграл.
Да, творческие проблемы уходят на второй план. Может быть,
потому даже не знаешь, что сказать любителям, задающим вопрос:
«Что за супертурниры такие проходят, где плюс два, а то и плюс
один — гарантия попадания в тройку победителей?»
— Значит вы — за более «веселые шахматы»?
— В этом нет сомнений: тот, кто любит шахматы, а не себя а
них — прежде всего за творческое начало.
— А как вы относитесь к тому, что борьба за «шахматную
корону» превратилась из индивидуальной в сражение целых ко-
манд, выступающих на той или иной стороне...
— Сожалею об этом. В свое время, по свидетельству Флора,
Алехин упрекнул его за активную помощь Эйве в матче 1935 го-
да. Тогда Флор сказал себе: «Играющий гроссмейстер не должен
вмешиваться в единоборство двух других» и через два года уже
отказал Эйве в помощи.
Мне кажется, рядом с борющимся за мировое первенство дол-
жен быть человек, действительно многие годы оказывающий по-
мощь своему гроссмейстеру. Таким было содружество Ботвинника
с Рагозиным, а позже — с Гольдбергом, у меня — с Кобленцем,
у Петросяна — с Болеславским. Сейчас такое многолетнее содру-
жество у Карпова — с Зайцевым, у Каспарова — с Никитиным,
у Юсупова — с Дворецким, у Соколова — с Юрковым. И, навер-
ное, нс стоит создавать многочисленные «команды», что лишь при-
водит к разобщению шахматистов.
— И все-таки вернемся к тому, что шахматы изменились...
Помните, несколько лет назад в интервью вы сказали, что «се-
годня бы я раскатал того Таля»! Имелся в виду Таль — чемпион
мира... Стало быть, сегодня играют в шахматы сильнее?
— Общий уровень мастеров и гроссмейстеров очень вырос. А
мое заявление и тогда, и подтверждение его сейчас основано, на
том, что я за эти годы (конечно, как и другие) получил такой
опыт, что кое-что из сделанного мною в 1959-1960 гг. кажется
мне сейчас смешным.
32
Вопросы-ответы, мнения
— О чем вы мечтаете, как человек, беспредельно преданный
шахматам!
— Хотя бы о том, что как-нибудь можно будет приехать в Мо-
скву, появиться в ЦШК и попасть в истинно шахматный клуб.
Там будут царить шахматы, и мы до хрипоты будем спорить по
чисто творческим проблемам.
Нас сегодня призывают к откровенности — вот я и говорю от-
кровенно. И не станет никаких группировок и исчезнут мелкие
(простите, порой и глупые) обиды друг на друга. А в вестибюле
было бы, например, такое обьявление: Сегодня гроссмейстер Таль
проводит лекцию «Что я сделал для шахмат?» И ребята, пришед-
шие в клуб, будут видеть в каждом мастере и гроссмейстере учи-
теля, человека, с которого нельзя не взять пример.
Экс-чемпиона мира
расспрашивал
мастер Евг. Бебчук
Интервью журналу «Chess life»
Нью-Йорк, 1988 г.
— Сражаясь за победу на чемпионате мира по блицу в Сент-
Джоне, вы пользовались любовью зрителей. Всех поразило то,
что вы завоевали чемпионское звание через 27 лет после того,
как потеряли предыдущий титул. Что вы чувствовали во время
турнира?
М.Т. Я; конечно, испытывал удовлетворение, да и приз был до-
статочно внушительным. Впрочем, я нс принимал турнир уж
слишком серьезно. В отличие от большинства соперников, которые
беспокоились, нервничали. Я же забегал в пресс-центр, выкурил
несколько пачек сигарет, пожертвовал с десяток фигур...
— Анатолий Карпов сказал, что вы вышли сухим из воды в
финале против Ваганяна — вы стояли на проигрыш, буквально
в каждой партии, но выигрывали их одну за другой!
М.Т. Возможно, я открыл какую-то новую тайну в шахматах!
Но для пятиминуток партии были достаточно интересными. Теперь
я жду следующего года, когда смогу вновь стать экс-чемпионом.
— Высшей точкой вашей карьеры было завоевание титула
чемпиона мира в i960 году?
М.Т. Не уверен. Было много чего интересного, сыграно немало
хороших партий. Рад, что довелось познакомиться с очарователь-
ными людьми, посетить необычные места, моя жизнь в шахматах
была полной.
— Если бы вы могли сделать что-либо иначе, что бы вы из-
менили?
М.Т. Нс вижу ничего такого. Ну, может быть, перенес бы
матч-реванш с Ботвинником после того, как заболел. А впрочем,
все равно сел бы за доску. Я не испытываю особых сожалений.
— Значит, вы проиграли Ботвиннику из-за плохого здоровья?
М.Т. Проиграл потому, что он выиграл! Он был очень хорошо
подготовлен к реваншу и знал мою игру намного лучше, чем я —
его.
— Ботвинник как-то сказал, что если бы вы глубже изучали
шахматы в конце 50-х и начале 60-х годов, против вас невоз-
можно было бы играть.
М.Т. Ботвинник всегда прав (смеясь)! Как правило, я предпо-
читаю нс изучать шахматы, а играть в них. Для меня они больше
искусство, нежели наука.
3 - 2531 Таль
34
Вопросы-ответы, мнения
— Что вы ответите тем, кто утверждает, что сегодня вы иг-
раете более консервативно, чем в конце 50-х?
М.Т. Я отвечу, что нс только Таль изменился, изменились и
шахматы. Раньше очень легко было пожертвовать в «сицилианке»
коня на d5 или еб, слона на Ь5. Сегодня никто вам такой воз-
можности не предоставит.
— Можно ли сказать, что в году 1962-м или 1963-м ваши
соперники научились принимать особые меры предосторожности
против ваших жертв и атак, чего они не делали раньше?
М.Т. Нс знаю. Только они могут ответить на этот вопрос, мне-
то нс довелось играть против Таля!
— Пожалуй, ни у кого из больших мастеров не было столь
резких взлетов и падений, как у вас. То вы близки к тому, что-
бы играть сотню партий без единого поражения, то вдруг —
полный провал...
М.Т. Почему я то взлетаю, то падаю вниз? Наверное, самое
простое объяснение — мос здоровье, но есть и другие причины. У
меня более рискованный стиль, чем у других гроссмейстеров.
Некоторые виды соревнований я предпочитаю другим. Турниры
мне больше по душе, чем матчи. Они не такие тягомотные, играть
в них увлекательнее. И не надо на протяжении мссяца-двух гово-
рить «Добрый вечер» одному и тому же противнику.
— Не могли бы вы назвать несколько наиболее приятных для
вас соперников, памятных партий?
М.Т. Я всегда любил играть с Давидом Бронштейном. Интерес-
ными были оба матча с Ботвинником. Нравилось играть с Фише-
ром, правда, я встречался с ним когда он был еще слишком молод.
Я так и нс сыграл с «настоящим» Бобби.
Любимые партии? Трудно сказать. Мне особенно памятна побе-
да над Оскаром Панно в Портороже в 1958 году, очень хороша и
заключительная партия матча с Бентом Ларсеном. Нс забываются
многие из ранних поединков с Ботвинником, Смысловым, Фише-
ром.
— Бытует суждение, что вы относительно слабы в окончани-
ях. Пал Бенко, например, сказал, что вам не раз удавалось пе-
рехитрить его, но он уверен, что, если дело дошло бы до
эндшпиля, игра складывалась бы по-иному.
М.Т. Бенко? Ну, конечно, он мог бы также сказать, что я бы-
ваю слаб и в дебюте и в середине игры... Но, как говорится, меж-
ду дебютом и эндшпилем боги расположили миттельшпиль. Я им
за это премного благодарен!
Портрет гроссмейстера
в телеинтерьере
«Неделя», 1988 г.
Стенограмма
Три с половиной часа экс-чемпион мира по шахматам Михаил
Таль рассказывал «о времени и о себе», отвечал на многочисленные
записки и вопросы с мест, на «заготовки» телевидения. И сегодня,
предваряя передачу, мы хотим предложить вниманию читателей
«словесный портрет шахматиста в телевизионном интерьере».
1960 год. Триумф Таля. На мониторах (они периодически
включались) — торжественная встреча чемпиона мира на вокзале
в Риге. Он победил безусловного лидера советских шахмат — са-
мого Ботвинника! С вокзала не только самого триумфатора — ма-
шину с ним несли на руках!
Каких только прозваний он тогда не получил! «Любимец сча-
стья», «гипнотизер», «пират из Риги», «разбойник с большой доро-
ги». Действительно, он «разбойно» отобрал у Ботвинника шахмат-
ную корону на целый год. Но только на год.
— Вы уже остыли после матча 1961 года?
— Нет, я уже скорее подмерз.
Проигрыш матч-реванша объясняет так. Его тренер А. Кобленц
был еще и психологом, и прекрасным певцом (занимался белькан-
то в Италии, лирический тенор). Перед каждой партией Кобленц
в их гостиничном номере пел. А под ними этажом ниже жил Бот-
винник. Он все слушал Кобленца и, зачарованный, проигрывал. А
на матч-реванш Ботвинник переехал жить домой и стал для чар
недосягаем... Или вот почему. Наконец-то он, Таль, нашел нуж-
ный карандаш для записи партий — и выиграл. Но тут заболел,
и кто-то (конечно, из лагеря соперника!) украл карандаш...
— А если серьезно, то все «упреки» следует адресовать Миха-
илу Моисеевичу Ботвиннику. Он настолько великолепно подгото-
вился к матч-реваншу, настолько трансформировал свою игру —
я проиграл уже новому Ботвиннику. Я проиграл матч в 1961 году
потому, что Ботвинник играл сильнее.
Перестройка, наверно, самое употребительное слово нашего се-
годняшнего лексикона. Потому что за ним — серьезнейшее поня-
тие. Перестройка требуется и шахматному хозяйству. На эту тему
гроссмейстер произнес длинный монолог.
Он сказал, что сейчас Каспаров и Карпов — два атланта, под-
держивающие репутацию советских шахмат. Ну, а что же другие?
36
Вопросы-ответы, мнения
Последняя шахматная Олимпиада в Дубае поставила много вопро-
сов. С колоссальным трудом, не без большой доли счастья наша
команда вырвала те медали, которые, казалось бы, были за нею
«забронированы». Еще памятны времена, когда всемирные Олим-
пиады были «прогулками» для наших гроссмейстеров. Но они, увы,
прошли. На Западе выросли сильные шахматисты. И от нас тре-
буется больше ответственности, больше напряженной работы.
Нужно отказаться и от разного рода волевых решений. Мы ча-
сто слышим: «Есть мнение». Чье мнение? Чем оно мотивировано?
Неизвестно. Но становится руководящим. Вдруг нам сказали, что
играть в шахматы можно только до 25—26 лет. На Спартакиадах
установлен возрастной ценз. Чтобы нс оставаться злостным «неиг-
ралыциком», Таль года три назад позвонил одному из руководите-
лей шахматной федерации и попросил включить его в чемпионат
страны (заметим, кстати: Таль — шестикратный чемпион СССР).
«Миша, вы что, серьезно?»
Ему говорили: «Ну товарищ Таль, ну согласитесь, ведь вы непер-
спективный шахматист, поезжайте домой». После этого увещевания
он не проигрывал 80 партий подряд! Отличный оказался стимул!
Очень своевременно образована международная ассоциация грос-
смейстеров — «группа правофланговых». Теперь нужно создать про-
фессиональный Союз шахматистов СССР, который объединил бы
игроков, тренеров, издательство, творческую работу, социальное
обеспечение. Можно было бы организовать сеансы одновременной иг-
ры, чтобы собрать первичные средства для профсоюза. Экс-чемпион
мира определенно высказывается за профессионализм. Сейчас, чтобы
заниматься шахматами, надо иметь «прикрытие», «службу» — быть
журналистом, инструктором, еще кем-нибудь. Это несправедливо.
Популяризация шахмат, этой замечательной игры, обогащающей до-
суг, развивающей интеллект человека, — занятие достойное, заслу-
живающее признания со стороны общества.
Вопросы к гостю студии были разные — «апробированные», ос-
трые, «легковесные».
— Не разваливается ли ФИДЕ?
— Нет, не разваливается, хотя и скрипит.
— Почему в СССР не проводятся крупные международные тур-
ниры?
— Играть с большим количеством советских шахматистов —
это для зарубежного гроссмейстера все равно, что общаться с хищ-
никами.
Рейтинг для шахматиста (разъяснил подробнее) — это его ви-
зитная карточка. Ведущие иностранные гроссмейстеры нарастили
себе «мясо» — высокий коэффициент и не хотят с ним расставать-
37
ся. А призы, которые они у нас могут получить, неадекватны ри-
ску потерять рейтинг.
Что он думает о «быстрых», или «активных», шахматах?
Наверняка существует связь между остротой ума, которую де-
монстрируют (иначе быть не может!) шахматисты комбинационно-
го стиля, и остроумием. Таль шутит при каждом удобном случае.
Вот и на этот вопрос он ответил фразой Н. Н. Озерова, ставшей
почти классической: «Нет, такой хоккей нам нс нужен». Но он
имеет в виду только официальные турниры, присвоение звания ма-
стера и гроссмейстера по «быстрым» шахматам (вот и Каспаров
недавно пошутил: он чемпион по «бывшим» шахматам). Шахматы
— такая игра, которая требует глубоких раздумий, в этом ее
смысл; для серьезных шахматистов непреложным правилом остает-
ся: 3 минуты на ход и одна партия в день. А за пределами «серь-
сза» играйте в «быстрые» шахматы сколько угодно, когда угодно,
где угодно! На скамейке в сквере, дома, в «легких» турнирах. Лю-
бители во всем мире играют в «быстрые» шахматы. А турниры с
укороченным контролем времени (30 минут на партию каждому),
зрелищные, скоротечные, своего рода аттракционы, могут служить
популяризации классических шахмат.
— Вас называли гипнотизером. Действительно, можно гипноти-
зировать партнера?
— Бенко ходил в темных очках, «гипнотизируя». Тогда я сам
надел темные очки и выиграл у него партию! Если я сейчас и
гипнотизер, то «гипнотизер, на пенсии» и опасности не представ-
ляю. Многие шахматисты говорили, что им очень тяжело было иг-
рать с Фишером. Фишер играл с таким напором, с таким
желанием победить, что эти флюиды передавались партнеру и
нельзя было не «дрогнуть»... И все же решает не та сила, с ко-
торой делаются ходы, а сила самих ходов.
Играл ли он вслепую? Играл. Студентом на лекциях (расстав-
лять даже карманные шахматы было небезопасно), в больнице по-
сле операции, когда с шахматами под мышкой пришли к нему из
других палат ("Я лежал в большой палате один. Нехорошо”). А
как-то киевские кинодокументалисты обратились в Шахматную
федерацию СССР с просьбой порекомендовать им сеансера всле-
пую — для научного фильма. Им ответили: «Вообще такими глу-
постями у нас никто нс занимается, но попробуйте обратиться к
Талю». Это была его последняя «слепая» игра.
Вопросы, вопросы... Конкретные и «глобального» характера. Мо-
жет ли истинный талант быть безнравственным? «Безнравствен-
ность чревата для таланта». Что есть шахматы? «И отдых, и
наука, и спорт, и искусство».
Рассказал, как работал в школе, учил детей русскому языку и
литературе. Детям очень нравился учитель: за две четверти он был
38
Вопросы-ответы, мнения
в школе полторы недели. Директор же в этом вопросе оказался «кон-
серватором» — пришлось переквалифицироваться в журналисты.
Признался, что сын и дочь не наследовали его страсти к шах-
матам.
— Характер дочки не позволит ей добиться больших успехов:
когда она проигрывает — хохочет. Так не пойдет.
Спросили об отношении Таля к искусству. Как всякий нормаль-
ный человек, он любит искусство, а люди искусства, между про-
чим, любят шахматы. Вспомнил, как однажды всю ночь вместе со
знаменитым скрипачом Давидом Ойстрахом анализировал свою от-
ложенную накануне партию с Глигоричем. Судьи отнеслись снис-
ходительно к такому нарушению регламента — появлению еше
одного секунданта. Но Ойстрах, будучи сильным шахматистом,
оказал ему тогда существенную помощь.
Кот он выделяет на эстраде? Что читает?
— Я, как называет себя Бент Ларсен, «прогрессивный ретрог-
рад». Я старомоден. «Битлзы» были — они мне очень и очень нра-
вятся. Нравится Алла Пугачева. Ее можно принимать — не
принимать, но ее нельзя ни с кем спутать. ...Литература? Зачиты-
ваюсь Гроссманом. Безумно интересно!
Сделал и такое признание:
— Я нс люблю играть в пустом зале, без зрителей. Если мне
нравится шум в зале — значит, я в хорошей форме, если восп-
ринимаю его как помехи — я нс в форме.
— Это правда, что вы скакали на лошади, на верблюде, пры-
гали с вышки, ездили на быке?
— Лошадь, верблюд, вышка — было. Быка нс было, и коровы
тоже — был теленок.
Как ему «удалось» проиграть Прасаду на межзональном в Суб-
отице?
— Проиграв Прасаду, я внес посильный вклад в укрепление
индийско-советской дружбы.
«Больная» тема — Корчной, Спасский.
— Корчной никогда не провозглашал себя врагом нашей стра-
ны. Он уехал из-за нсрсализованности здесь своих амбиций. Наша
шахматная пресса была слишком жестокой по отношению к Кор-
чному. На Западе на протяжении нескольких лет Корчной некра-
сиво отзывался о советских шахматах вообще и об отдельных
шахматистах в частности. Время шло. Акции Корчного как шах-
матиста и человека резко повысились, когда Кампоманес присудил
ему победу, а он отказался принять этот «подарок» и заявил, что
хочет играть с Каспаровым. Сейчас среди многочисленных выска-
зываний и интервью Корчного вы не найдете ни одного некоррек-
тного по отношению к нашей стране, политически недостойного.
39
— Борис Васильевич Спасский, выдающийся советский гроссмей-
стер, женат на француженке и живет в Париже. В последнее время
играет в шахматы редко. Очень жаль. Деятели нашей шахматной
федерации сделали все, чтобы он приезжал в Советский Союз как
можно реже. Спасскому не нашлось места в десятке лучших совет-
ских гроссмейстеров в недавнем (1984 г.) «матче века». Но кто от
этого выиграл? Франция! Французы нс играют так активно в шах-
маты со времен Наполеона. Нам остается очень жалеть, что Спас-
ский стал вторым шахматистом Франции после Алехина.
На встрече в Концертной студии Останкино «великое противо-
стояние» Каспаров — Карпов было темой номер один.
— Болельщики переводят дыхание посла «многотомной эпопеи»
Каспаров — Карпов.
Таль находит самые высокие слова для характеристики этих
шахматных мушкетеров.
— Выдающиеся достижения Каспарова объясняются чудесным
сплавом его фантазии и научною подхода, который ему привил
его учитель Ботвинник.
— В Брюсселе Карпов уверенно занял первое место. ...Совер-
шенно непонятное шаманство: фигуры переходят с одного места на
другое, партнера обволакивает, обволакивает, обволакивает — и
все кончено...
Таль назвал аналитическую книгу Каспарова, посвященную
двум матчам с Карповым, «очень добротной, глубокой», другая же,
нашумевшая, «Дитя перемен», по его мнению, Каспарову нс уда-
лась: он играет лучше, чем пишет. Впрочем, он даже се нс писал,
а наговорил по-английски, язык же знает не в совершенстве, был
не всегда точен. Книгу выпускали в спешке — перед последним
матчем, поэтому на ней лежит отпечаток нспродуманности, эмо-
ционального «взрыва».
— В Брюсселе мы говорили с Каспаровым, и он признал, что
книга не удалась. Книга выйдет в свет в исправленном виде.
...Что же такое нынешний Таль? Он больше всё о других, а.
кто же скажет о нем? На мониторах — косматый английский грос-
смейстер Антони Майлз: «Как человек Таль очень человечен».
(Мы еще вернемся к этой «картинке»). Его доброта, человечность
— проявляются хотя бы в той щедрости — без оговорок, — с ка-
кой он раздает оценки своим товарищам по шахматному «Олимпу»
(сам он как бы отходит в сторону — просто журналист, коммен-
татор, обозреватель)... С огромным уважением говорит о лишив-
шем его шахматной «короны» Ботвиннике, о Паулс Кересе.
— Павел Петрович Ксрсс пользовался всеобщим уважением,
стопроцентной симпатией и стопроцентной любовью... Это одно из
самых светлых моих воспоминаний. Удивительный был человек.
40
Вопросы-ответы, мнения
Но вернемся к телекартинке с Майлзом: «Как человек Таль
очень человечен. Его когда-то считали магом. Но теперь он боль-
ше, чем маг».
Таль слушает англичанина по своему мониторчику, что стоит на
журнальном столике в окружении записок, и грустно отзывается:
— Большинство моих противников с Майлзом не согласны. По-
чему верблюд не ест ананасы? Ест-то ест, да кто ему даст?..
Они не хотят признавать его «больше, чем магом», не делятся
«ананасами».
— Злые языки утверждают, что раньше я любил ферзей жер-
твовать, а теперь я их меняю.
...И все же время от времени он добывает «ананасы»: ему не
дают — сам берет. Партия Таля с Хьяртарсоном на гроссмейстер-
ском турнире в Рейкьявике признана лучшей. А лучшую партию
любители шахмат помнят порой дольше, чем победителя турнира,
в котором она сыграна. Нет, он впрямую так нс говорил, он толь-
ко спросил: чем запомнился АВРО-турнир 1938 года в Голландии?
И сам ответил: «бессмертной», «вечнозеленой» партией Ботвин-
ник—Капабланка...
По окончании встречи на сцене выстроилась очередь — за авто-
графом, непритязательным росчерком. Но перед выходом собирате-
лей автографов на сцену ведущий хочет взять с гроссмейстера слово,
что тот через 30 лет снова придет в Концертную студию Останкино.
— Я надеюсь, — ответил Таль, — что тогда эфир будет прямым.
Ю. Костинский
Обратный билет Михаила Таля
«Шахматный глобус», 1990 г.
В предыдущих номерах «ШГ» мы сообщали о большом турнире
в Нью-Йорке, одним из участников которого был экс-чемпион ми-
ра Михаил Таль.
Публикуем его интервью, напечатанное газетой «Новое русское
слово», с небольшими сокращениями.
Самым популярным среди шахматистов, принявших участие в
недавно прошедшем в Нью-Йорке открытом турнире, был, без со-
мнения, экс-чемпион мира Михаил Таль. Американские поклонни-
ки пользовались каждой возможностью сказать ему доброе слово,
попросить автограф, сделать снимок на память...
Несколько ошеломил М. Таля град вопросов по поводу его
«эмиграции» в Израиль да сочувственно-внимательные расспросы о
здоровье.
В самом деле — множество его грандиозных планов зачеркнули
болезни. (Но напомним, что три года назад он вновь стал чемпи-
оном мира — по молниеносным шахматам.)
Месяца три назад мы виделись в Риге. Он тогда еще только
приходил в себя посте сложной двойной операции. Сейчас Таль
поправился. Сгладилась невероятная худоба, признаюсь, изрядно
испугавшая меня в последнюю встречу. Весел. На удивление спо-
койно реагирует на «утку», пущенную по всему миру: дескать,
Таль эмигрировал в Израиль.
— Ничего удивительного в этом не нахожу, — говорит Таль.
— Дело в том, что когда я был в Тель-Авиве, моему другу, ра-
ботающему на местном радио, позвонили из латвийского телевиде-
ния и спросили буквально так: «Мы читали в югославской прессе,
что Таль перешел в команду эмигрантов...» Он, конечно, успокоил
рижан. Но вот любопытный штрих. В Израиле мне предложили
принять участие в небольшом международном турнире, который
должен был открыться 1 марта. Выяснилось, что я не успеваю в
нем сыграть, так как в Подмосковье стартует Кубок СССР, а я
возглавляю команду родного рижского клуба. Организаторы сдви-
нули состязания в Израиле на три дня, чтобы я успел сыграть и
вернуться. Но мое появление на открытии Кубка СССР произвело,
не побоюсь сказать, микрофурор.
Я пробыл в этой стране месяц, занимаясь шахматами и собст-
венным здоровьем, работал с командой Университета Тель-Авива
42
Вопросы-ответы, мнения
(а нс со сборной, как сообщала пресса). Меня там основательно
подлечили, так что об израильской медицине у меня осталось са-
мое лучшее мнение. Мы с женой и дочкой обрели немало добрых
друзей, и я рассчитываю снова побывать там ближе к осени.
Мне понятно, откуда взялся слух об эмиграции. Мой сын со
своей семьей действительно обосновался в Израиле. Это тоже не-
маловажный довод в пользу возможных частых посещений. Но с
обратным билетом!
— Как складывалась ваша шахматная судьба в последние го-
ды? И что привело вас в Нью-Йорк?
— О своей спортивной жизни я рассказывал в НРСлове года
полтора назад. Ничего особенного с тех пор не произошло. Было,
наверное, много всего, но как-то систематизировать это не хочется.
Скажем, прошлый год был посвящен «игре» со здоровьем. Шла она
с переменным успехом, но, вроде бы (тьфу-тьфу), концовка скла-
дываеся удачно. Понятно, что шахматы отходили на второй план.
То есть, формально я играл, участвовал в нескольких турнирах,
но назвать это шахматами можно только с большой натяжкой. Не
хочу показаться нескромным, но не могу не сказать, что за два
месяца 1990 года (а моя первая турнирная партия после болезни
состоялась лишь 25 февраля) я выиграл больше партий, чем за
весь прошлый год. При всем при том, что и сегодня моя игра да-
лека от того, чтобы казаться удовлетворительной. Вот поэтому и
спешу ликвидировать «хвосты». Планирую играть почти нон-стоп
до конца июня, чтобы набрать форму к самым важным пока что
для меня турнирам.
— Это?...
— ...Финал отборочного турнира к Кубку мира, который назна-
чен в Москве на 23 мая, и межзональный турнир на первенство
мира, стартующий сразу следом. По слухам — в Мадриде. Во вся-
ком случае, место и сроки проведения состязаний пока точно не
известны.
Вот почему столь представительный турнир, как Нью-Йоркский
Открытый, а он, как мне кажется, по составу не уступает пред-
стоящему межзональному — привлек всеобщее внимание.
Ну, и еще, конечно, мой приезд связан с вполне естественным
желанием подольше побыть в столь интересном и привлекательном
городе. Регламент соревнований, правда, нс самый благоприятный
для туризма: 9 туров по швейцарской системе, но, слава богу, был
предусмотрен и выходной.
43
— А что принесло шахматистам создание Международной
гроссмейстерской ассоциации?
— Очень многое. Не знаю точку зрения федерации шахмат
США и даже моих американских коллег, но совершенно убежден,
что возникновение Ассоциации должно быть расценено весьма бла-
гоприятно. В кои-то веки у шахматного руля встали опытные шах-
матные штурманы. Насколько мне известно, недавно побывавший
в Нью-Йорке чемпион мира Гарри Каспаров — он же председа-
тель Ассоциации — вел переговоры о том, чтобы одно из сорев-
нований предстоящего розыгрыша Кубка мира прошло здесь. Это
было бы ‘только естественно для страны с такими шахматными
традициями, располагающей большим количеством высококлассных
игроков и колоссальным опытом по части организации всевозмож-
ных шоу. В лучшем смысле слова.
Мне очень жаль, что последний по-настоящему супер-турнир
состоялся здесь... в середине 20-х годов. Правда, в конце нынеш-
него года американских любителей шахмат ждет деликатес — пер-
вая половина матча на первенство мира между Гарри Каспаровым
и Анатолием Карповым. Но ведь там будут играть только двое!
Турнир на Кубок мира — это и всеобщее внимание, и пресса.
Конечно, шахматным профессионалам хотелось бы, чтобы призовой
фонд был повыше. Но не могу не сказать здесь, что, в общем-то,
по большому счету, инициатором подобного подхода был не кто
иной, как Роберт Фишер.
— Каждый новый турнир, конечно, сказывается на творчестве
шахматистов...
— Это верно. Для человека, занятого в Кубке мира (особенно,
если речь идет о западных гроссмейстерах), участие ежегодно в
двух таких крупных турнирах, к которым надо готовиться тща-
тельнейшим образом, влечет за собой отказ от других — менее
утомительных и дающих возможность поддержать свой финансовый
статус-кво — состязаний.
Но сама идея Кубка, бесспорно, привлекательна. Попасть в та-
кой турнир — задача нелегкая. На отборочном в Москве соберется
пятьдесят человек. Я точно не знаю, сколько «лауреатов и дипло-
мантов» получат право выступать в Кубке. Но поскольку квота
представительства СССР будет ограничена, то попасть в восьмерку
(или в десятку, в дюжину) сильнейших... Здесь одного везения,
скорее всего, окажется недостаточно.
44 Вопросы-ответы, мнения
— И все же, при всей грандиозности планов на год, вы ус-
певаете играть и за западногерманский клуб? Что вообще озна-
чает это название — «Целлендорф»?
— Это название одного из районов Западного Берлина. (Думаю,
сейчас писать — «Западного» — просто бессмыслица.) На обратном
пути из Нью-Йорка — быть может, залетев на пару часов в Мо-
скву, — сыграю в последнем туре первенства ФРГ. Тур очень
важный, так как четыре команды, которые займут последние ме-
ста, покинут лигу. А мы идем на пятом. С конца.
Виталий Мелик-Карамов
Таль с медициной играл только
«черными»
«Огонек» № 34—35, 1992 г.
Это — последнее интервью Михаила Таля.
Он дарно и тяжело болел и ужасно выглядел уже много лет.
Таль — второй из восьми послевоенных чемпионов мира, кто
ушел из жизни. Первый был Тигран Петросян, который как-то
сказал: «Среди нас самый здоровый — это Миша Таль. Другой бы
с его болезнями года не протянул».
Талю было плохо, когда я подошел к нему, но чувство юмора
его никогда не покидало. Я попросил о встрече, сказав, что начал
снимать фильм «13 чемпионов» — историю всех чемпионов мира
по шахматам. Он благожелательно выслушал и спросил: «А со
Стейницем вы уже договорились?»
Много лет Михаил Таль был автором «Огонька». Тех самых
лет, когда интерес в журнале представляли лишь кроссворды и его
статьи. В самые серые годы он оставался яркой личностью. Я
представляю, как на двух соседних и знаменитых площадях пере-
кашивались лица от его «выходок», но мне кажется, что его лю-
били даже там.
Таля невозможно было нс любить.
Врагов у него нс было. У него их просто быть не могло, так
как суетное в этой жизни его не интересовало.
Таль принадлежал к тому поколению, которое называют «шес-
тидесятниками». И хотя нигде и никогда Таль не осуждал строй,
партию, спецслужбы, райкомы и исполкомы, он умудрился остать-
ся свободным даже в самые гнусные времена.
— Михаил Нехемьевич, за всю историю званием чемпиона
мира по шахматам владело тринадцать человек. Только трое жи-
ли вместе с отцами с детских лет. Макс Эйве, Василий Василь-
евич Смыслов и вы. Но вы со Смысловым были чемпионами
мира всего лишь год. Может, это не случайно? Может быть, у
вас осутствовали те силы, которые имеет обездоленный?
— Известный спортивный писатель Виктор Васильев написал
книги «Загадка Таля» и «Второе «я» Петросяна». Он проводил там
примерно ту же идею. Я мальчик из благополучной семьи, которая
прожила довольно спокойно, не считая тех глобальных потрясений,
46
Вопросы-ответы, мнения
которые выпали всем, — это война, поэтому у меня один шах-
матный стиль. Жизнь Тиграна Вартановича складывалась сложнее,
тяжелее — и это тоже наложило отпечаток на игру. Такая теория
заслуживает рассмотрения, но, думаю, это только гипотеза.
— Судя по воспоминаниям, ваш отец был замечательный че-
ловек, который оказал на вас огромное влияние?
— Так получилось, что в нашем роду все мужчины были ме-
диками. Дедушка был фармацевтом, отец — врачом, старший брат
— врачом, сын у меня — врач. Единственный человек, который
имел дело с медициной только «черными», оказался я, и, навер-
ное, медицина за это мне немного мстила.
А отец был настоящий врач, что называется старой закваски.
Весь город его называл «доктор Таль». Бесконечные звонки, бес-
конечные визиты больных домой.
— Как вам помнятся сейчас ваши матчи с Ботвинником?
Ведь они принесли в вашу спортивную жизнь и самую большую
славу, и, наверное, самое большое разочарование?
— Чесно говоря, меня очень увлекал сам процесс игры, и по-
тому никакой нервной вспышки после победы и тем более депрес-
сии после поражения я не испытал. Когда кончилась последняя
партия матча-реванша, мы сразу пошли на баскетбольный матч:
тогда приехали американские профессионалы. Они играли с наши-
ми, естественно, любителями. Настроение было хорошее. Очень
хотелось еще поиграть с Ботвинником. Не получилось. Что поде-
лаешь?
— Писали, что перед матчем-реваншем с Ботвинником вы
расслабились и не работали. А если бы поработали?
— Абсолютно не так. И в первом матче Ботвинник играл не
хуже меня. Просто ему нужно было время, чтобы привыкнуть к
моей игре. Не случайно звездные часы Ботвинника пришлись
именно на матч-реванши. Когда он познакомится с партнером,
когда скрупулезно изучит досье на него. А наша первая партия с
Михаилом Моисеевичем на первенстве мира, в зале Пушкинского
театра, была первой нашей партией вообще. У меня информации
о Ботвиннике было значительно больше, чем у него обо мне. Вто-
рой же матч он играл просто блестяще. Хотя как мне кажется,
вторую половину матча я тоже выглядел неплохо. И сделал все
возможное, чтобы он затянулся. Последние партии я играл с осо-
бым, я бы даже сказал, патологическим нервным подъемом.
47
— Михаил Нехемьевич, один из самых таинственных шахмат-
ных королей — это Роберт Фишер. Информация о нем поступа-
ет редко, да и та обычно противоречивая. Каким вам запомнился
американец? По некоторым рассказам он сейчас больше похож
на городского сумасшедшего...
— Назвать выдающихся шахматистов эталонами здравого смыс-
ла со спокойной логикой довольно сложно. Наш оркестр состоит
из разных исполнителей. Но если говорить о Фишере, то не могу
согласиться с тем, что я Фишера всегда задирал, а он постоянно
обижался. У нас были хорошие отношения. Когда я заболел на
Кюрасао, он приходил ко мне в больницу. Подтрунивали друг над
другом — это с удовольствием, это пожалуйста. Он очень инте-
ресный человек. Но что мешало понимать Фишера — это его со-
вершенно своеобразное чувство юмора.
На Олимпиаде в Варне, в 1962 году, после какого-то тура мы
вышли вместе из зала. Тогда писали, что за каждый автограф Фи-
шер берет деньги, не говоря уже об интервью. «Мне звонил из
Риги редактор шахматного журнала, — сказал я Фишеру, — и
просил взять у вас интервью». Я почти нс погрешил против исти-
ны, поскольку редактором был я сам. Бобби охотно согласился на
беседу, и мы начали гулять по набережной. Первый вопрос, какой
я ему задал: «Кого вы считаете сильнейшим шахматистом?» Он
так удивленно посмотрел на меня... Я тут же поправился: «Кроме
себя, естественно». Он снова внимательно на меня посмотрел: «Ну
вы ничего играете». Я понял, что интервью опубликовано быть не
может. Но задавал вопросы уже для себя. Узнал, что шампанского
он не пробовал, ни советского, ни французского, но почему-то
предпочитает французское. Я ему задавал самые разнообразные
вопросы и в заключение, когда подходили к отелю, спросил: «Вам
скоро девятнадцать, вы не думаете о женитьбе?» Он так доверчиво
на меня посмотрел: «Я как раз занят этой проблемой, я не знаю,
что мне делать. Купить ли подержанную машину или жениться?»
Я засомневался в своем английском, переспросил не стыдясь, он
подтвердил. Жениться собирается, но не на американке (они, как
он говорил, все время проводят в парикмахерской). Его привлека-
ли девушки с Тайваня, из Гонконга, что-то экзотическое. Подер-
жанная машина тогда стоила долларов семьсот, столько же
дорожные расходы на невесту, которую в случае чего можно от-
править обратно. Ну, где такое опубликуешь? А многие публико-
вали. Поэтому я понимаю Фишера, когда он обижается на прессу.
Он имеет все основания это делать.
— В его жизни, по-моему, никогда женщин не было?
— Вы понимаете, клятв по этому поводу я дать не могу, но,
по рассказам, были.
48
Вопросы-ответы, мнения
— Он потерян для шахмат?
— Насколько я знаю, Фишер встречался со Спасским и пока-
зывал Боре некоторые ходы в защите Грюнфсльда, которая была
основным полигоном в матчах Каспаров—Карпов. И, по словам
Бори, у Фишера было много интересных идей. Значит, он продол-
жает работать над шахматами.
Пару лет назад я был в Аргентине, и один местный гроссмей-
стер мне рассказывал, что он недавно играл с Фишером блиц, «и
представляешь, Миша, он у меня все партии выиграл!». Потом вы-
яснилось, что для этого не обязательно быть Фишером. Но жажда
победы, следовательно, у Фишера, как и раньше, сильна.
Есть другие, противоположные факты. Боязнь сцены, боязнь
встречи с более молодым соперником. Я думаю, это была перво-
причина отказа Фишера от матча с Карповым. Тем не менее весь
шахматный мир, все шахматисты испытывают к Фишеру огромную
признательность. Благодаря ему шахматы перестали быть внутрен-
ним делом советских профсоюзов, а стали средством международ-
ного общения.
— Может быть, Фишер боялся другого тайного и принуди-
тельного влияния на свой мозг во время игры? О таких фактах
первым начал говорить не Корчной, упрекая КГБ. Об этом вспо-
минают столько, сколько существуют шахматные чемпионаты
мира. У вас лично нет примеров тайного сигнала в мозг со сто-
роны?
— Я, конечно, не могу засвидетельствовать, что Ласкера гип-
нотизировали, поскольку не имел чести за этим наблюдать... Но
у меня есть одна прекрасная история на эту тему. В году 69-м
мы с Виктором Львовичем Корчным играли на международном
турнире в Вейк-ан-Зее. Виктор Львович успешно начал, а я, по
своему обыкновению, на старте заболел... Короче говоря, вопрос о
первом месте был практически решен. За несколько туров до кон-
ца ко мне подошел очень симпатичный человек, представился:
«Голландский шахматный мастер и психолог Барснбрехт». И пред-
лагает: «Гроссмейстер, вы бы не согласились со мной сыграть
блиц?» — «Почему бы нет». — «Но только я буду гипнотизировать
вас во время партии. Мне нужно для этого дополнительное время,
и я уверен, что смогу у вас выиграть». Я тогда блиц играл не-
плохо и согласился. Под аккомпанемент тикающих шахматных ча-
сов Баренбрехт мне внушал, что голова у меня тяжелеет, руки
немеют, стынут и так далее... Может, я не очень хорошо понимаю
английский язык и многое не разобрал,*но партию я выиграл. Тог-
да он спросил, не согласится ли на тех же условиях сыграть с ним
Корчной. Когда я спросил об этом у Виктора Львовича, он страш-
49
но удивился: «Ты согласился?» — «Да, а что?» «Ты не представ-
ляешь, — сказал мне Корчной, — какие могут быть последствия
через несколько лет...» И когда начались матчи Корчного с Кар-
повым, и когда начались скандалы из-за психолога Зухаря, сидя-
щего в зале, я вспомнил ту историю...
Я абсолютно убежден, что ничего подобного, о чем писал Кор-
чной, не было. Но на мнительного человека подозрение в том, что
против него действует страшные демонические силы или излуча-
ются какие-то волны, нс могло не повлиять. Ощущение того, что
в зале сидит парапсихолог, гипнотизер, маг-волшебник, чародей,
естественно, сказалось на состоянии и настроении Корчного. Тогда
же был матч, к которому меньше всего подходило название «шах-
матный». А на войне, как на войне.
— Все же Корчной не был так уж не прав. В нашей стране
существовали — только совсем другие — невидимые силы. Как
вы с ними уживались?
— Вы знаете, принадлежность человека к той или иной орга-
низации не делает его хуже или лучше, чем он есть на самом
деле. И там было много симпатичных людей, которые мне охотно
и заметно помогали. Поэтому я не хочу проводить знак равенства
между всеми сотрудниками рижского отделения Лубянки. Гово-
рить, что там только плохие люди. Нет. Бывали всякие. Несколько
лет я находился в невыездных. Кому-то мой язык нс понравился,
кому-то не нравились тексты моих выступлений.
Мне не хочется, да и лень вспоминать о том грустном, но, сла-
ва Богу, уже безопасном прошлом.
Народ так долго играл черными фигурами, что, когда дали бе-
лые, некоторые горячие головы спешат насладиться преимуществом
выставки и зачастую форсируют события тогда, когда необходимо-
сти в этом нет.
— Хорошо. Тогда поговорим о третьей тайной силе, угрожа-
ющей шахматам как спорту джентельменов. Возможно, по опас-
ности она уже на первом месте? Не кажется ли вам, что если
Каспаров продержится еще лет десять, то следующим чемпионом
будет уже не человек — машина? Сам Гарри как-то заявил, что,
если машина обыграет человека, это будет означать закат чело-
веческой цивилизации.
— Я до недавнего времени достаточно скептически относился к
возможностям машины, хотя разговоры на эту тему начались году
в шестидесятом. Ботвинник предрекал, что «в скором времени ро-
бот будет играть на уровне лучших гроссмейстеров, но при
4 - 2531 Таль
50
Вопросы-ответы, мнения
этом, — тут он почему-то поворачивался в мою сторону, — ему
будет все равно, что о нем пишут журналисты и сколько зрителей
будет в зале».
Я отбивался только тем, что отвечал: «Действительно, кому
придет в голову смотреть на поединок двух холодильников и от-
дать под описание этого боя газетные полосы?» Но Михаил Мои-
сеевич, как всегда, оказался прав. Сейчас уже появились угрозы.
Мы уже согласились, что автомобиль быстрее любого спринтера,
домкрат — любого силача-штангиста. Но вот согласиться, что ма-
шина умнее нас, никак не хочется. Просто не хочется. Гарик, ко-
нечно, сделал доброе дело для гомосапиенса, что обыграл машину.
Но долго ли он ее будет обыгрывать и постоянно ли, этого я ска-
зать нс могу.
— Знаете, есть люди, про которых говорят, что они как бы
из прошлого, а про других — что они опоздали родиться. Может
быть, вы хотели бы... (Таль, предчувствуя вопрос, отрицательно
покачал головой.)
— Если бы я родился попозже, у нас, вероятно, были бы не-
сколько иные отношения с Каспаровым. Наверно, мы были бы со-
перниками более длительное время.
В ноябре в Москве проходил чемпионат Советского Союза, от-
крытый и, может, последний, — не знаю. Девятого ноября и я
там играл, сделал свою ничью, а рижанин Алексей Широв в бле-
стящем стиле выиграл, подошел и сказал: «Я рад, что именно се-
годня, 9 ноября (день рождения Таля), я так хорошо сыграл, и
посвящаю эту партию вам». Пустяк, а приятно.
— Спасибо, Михаил Нехемьевич, у меня все.
— У меня тем более.
РЕПОРТАЖИ,
КОММЕНТАРИИ
Десять дней в ФРГ
«Шахматная Москва» 13.08.1960 г.
Во время матча со сборной ФРГ, когда уже стало ясно, что
наша команда выигрывает с солидным преимуществом, мы, не без
удивления, прочли в одной из Гамбургских газет крупный заголо-
вок: «Большой успех немецких шахматистов». Оказывается, «боль-
шим успехом» газета назвала победу мастера Трегера над
Котовым.
В самом деле, превосходство советской команды было настолько
подавляющим, что каждая ничья, а тем более победа немецкого
шахматиста, могла считаться успехом.
Окончательные итоги матча известны: из 64 партий представи-
телям ФРГ удалось выиграть лишь три при 20 ничьих и 41 пора-
жении. Для любого участника нашей команды пятидесятипро-
центный результат был бы неудачей. Для соперников он оказался
недостижимым успехом: ни один из них нс сумел уравновесить по-
ражения победами.
Хочу особо отметить отличную игру двух наших сравнительно
менее обстрелянных в международных баталиях игроков — Льва
Полугасвского и Владимира Антошина. Полугаевский первым по-
бедил сильного мастера Даргу, красиво переиграл Тешнера. В ак-
тиве Антошина — боевая ничья в острейшей партии с Унцикером,
четко проведенные атаки во встречах с Хотесом и Биаласом.
Что касается меня, то в начале я играл несколько скованно, но
потом, как говорится, «вошел в норму».
Участников команды ФРГ можно, пожалуй, разделить на три
группы. Первая — это Унцикер, Шмид и Дарга — хорошо изве-
стные шахматисты гроссмейстерского класса. Вольфганг Унцикер
после пяти ничьих споткнулся на финише, проиграв Петросяну и
мне. Дарга добился лучшего результата среди своих коллег — 3
очка из 7.
Вторая группа — это Тешнср, Пфейфср, Леман и Трегер —
опытные мастера, уступающие, однако, первым трем.
И, наконец, третья группа — Биалас, Морлок и Хотес — спо-
собные молодые шахматисты, среди которых Биалас выделялся
стремлением к острым атакам.
52
Репортажи, комментарии
Игра проходила в здании старой ратуши, зал которой не очень
удобен для зрителей. Подавляющему большинству из них прихо-
дилось стоять. Все же матч посещало довольно много болельщиков.
Мне показалось, что их не очень огорчали весьма скромные ре-
зультаты земляков. Видимо, на большее они и не надеялись... В
соседней комнате ветераны во главе с гроссмейстером Зсмишем
комментировали для зрителей ход борьбы.
Несколько слов о том, как мы проводили свободное время. Гу-
ляли по городу, оживленному и шумному, посетили порт и судо-
верфь. Но, пожалуй, наиболее яркое впечатление осталось от
знаменитого зоопарка, основанного Гагенбеком. Особенно потешны
там обезьяны... Не знаю, может быть, нам потому так понравился
зоопарк, что среди нас было два Льва, один Тигран и один Ми-
ша...
Два выходных дня мы провели не очень оригинально: играли в
шахматы, выступая с сеансами одновременной игры. В сеансе с ча-
сами против восьми сильнейших шахматистов города я выиграл
пять партий при трех ничьих.
Кстати, наши хозяева все-таки взяли реванш, выиграв у нас...
в кегли. Это состязание состоялось во время прогулки на пароходе
по Эльбе. Впрочем, потом оказалось, что в команде противников
было больше игроков, чем в нашей. Отчасти поэтому они и на-
брали больше очков.
В заключение я рад отметить, что наши встречи с командой
ФРГ проходили в обстановке искренней дружбы. Дружелюбие и
сердечность к посланцам Советской страны проявляли не только
шахматисты, но и все жители Федеративной Республики Герма-
нии, с которыми нам довелось встречаться.
Глазами чемпиона
«64" № 52, 1972 г.
Сразу после окончания чемпионата СССР в Баку специальный
корреспондент «64» Виктор Чепижный взял интервью у победите-
ля. Вот что рассказал ему в номере бакинской гостиницы чемпион
СССР, экс-чемпион мира, гроссмейстер, Михаил ТАЛЬ.
— Здесь, в Баку, вы завоевали свою четвертую золотую ме-
даль чемпиона страны. Чем дорога вам именно эта победа?
— Прежде всего тем, что чемпионом СССР я был давно и, честно
говоря, забыл, как это делается. Победа в Харькове, как сами по-
нимаете, нс совсем в счет. Кроме того, не было чемпионата, в ко-
тором бы я нс проиграл ни одной партии. Правда, это обстоятельство
я как раз не считаю особым подвигом. И отрыв в два очка подтвер-
ждает лишь то, что участникам, боровшимся за межзональные пу-
тевки, безразлично было, каким он будет. Поэтому, хотя у меня и
нет оснований быть недовольным своим спортивным результатом, я
далек от мысли впадать по этому поводу в особый восторг. Когда я
ехал в Баку, я планировал главным образом игру в шахматы, и
своей игрой в этом турнире доволен. Сравнивать же золотые медали
1972 года и, скажем, 1957 года сложно, хотя бы потому, что между
ними пятнадцать лет — тогда я был одним из самых молодых уча-
стников финала, а сейчас — в «другой команде».
— Многие газеты пишут о «возрождении Таля»...
— Я не читал еще ни одного приличного некролога о себе, что-
бы можно было, говорить о возрождении. Все объясняется куда
проще. Несколько лет я себя неважно чувствовал и плохо играл.
Несколько лет чувствовал себя нормально, но в это, видимо, было
трудно поверить. И если успех в Баку сможет убедить скептиков,
буду очень доволен.
— В нынешнем отборочном к первенству мира чемпионате вы
выступали «вне конкурса». Это позволяет судить о зональном
турнире, каким являлся чемпионат, как бы со стороны. Подели-
тесь, пожалуйста, своими впечатлениями.
— То, что борьба еще нс закончилась, совершенно естественно.
Два зональных турнира из трех последних тоже нуждались в пе-
реигровке. В Баку получился такой же дележ мест, как и шесть
лет назад, когда дополнительный матч-турнир должен был опреде-
лить третьего лишнего. За несколько туров до конца соревнования
можно было назвать 4—5 участников, реально сохранявших шансы
на успех. Как раз на финише турнира состоялось несколько узло-
вых встреч, после которых круг претендентов сузился. Я имею в
54
Репортажи, комментарии
виду партии Разуваев — Мухин, Савон — Балашов и пиррову по-
беду Лейна над Васюковым... Сам характер борьбы в этих встре-
чах многое говорит и о победителях турнира, и о его неудачниках.
Мухин, играя с Разуваевым, в ответ на 1. е4 отказывается от
излюбленной им сицилианки с d6 и аб, ничего, кроме неприятно-
стей, на турнире ему нс принесшей. Странное дело! Все знали
прекрасно 11-ю партию матча Спасский — Фишер, после которой
американский гроссмейстер уже не применял эту систему, и не-
смотря на это, в Баку ход 6. £g5 почему-то был немоден. А в
других вариантах, как выяснилось, Мухин «плавает».
В партии с Разуваевым Мухин оказался в опасной ситуации.
Он, сам того не подозревая, применил продолжение, рекомендован-
ное москвичом в одном из номеров «Шахматного бюллетеня». Хо-
дов через пятнадцать можно было видеть любопытную картину
(кстати, характерную для Мухина): разность затраченного времени
составляла полтора часа в пользу его соперника. На сей раз Му-
хину, бывшему студенту, удалось выдержать тяжелый дебютный
экзамен у своего преподавателя, и получить немного худшую, но
вполне терпимую позицию. И тогда начал сказываться, как мне
кажется, основной недостаток Разуваева — некоторая импульсив-
ность. Он стремился во что бы то ни стало вызвать немедленный
кризис на доске, пожертвовал фигуру, что выглядело весьма опас-
но.
Разуваев — Мухин
Но Мухин, во-первых, очень хорошо играет в цейтноте, а во-
вторых, цепок вообще. На висячем флажке он нашел защиту и
отбил атаку. А расстроенный Разуваев еще и подставил фигуру.
36. £ :f5 gf 37. j :f5 £dc5 38. Qe.3 <2П 39. Д gl £c3 40, £ e4 £ d7 41, £g6 + hc7
42.£e4B:d4,0: 1.
Нужно сказать, что игра Разуваева на чемпионате была интерес-
ной. Позиции с инициативой он чувствует отлично. Запомнилась
его эффектная атака против Кузьмина (кому-кому, но не мне го-
55
верить, что атака отбивалась). Вее же в партиях Разуваева, при
значительной шахматной эрудиции, явственней, чем у других
участников, ощущается деление позиций на любимые и нелюби-
мые. Кроме того, ему, пожалуй, не достает спортивной злости.
Савон с Балашовым разыграли сложную систему сицилианской
защиты. Может, позиционный перевес у белых и был, но вряд ли
очень сказывался.
Савон — Балашов
И вдруг Балашов начинает движение пешек ферзевого фланга,
по идее правильное, но в данной ситуации из-за нюанса — в
один момент обе черные ладьи могли оказаться под ударом бе-
лого коня, — это наступление обернулось тактическим просче-
том, увы, не единственным у Балашова.
19... а5 20. сЬ£:Ь5 21. £с4 £Ь4 22. e5£d8 23. £сЗ£?Ь7 24. ed £Г6 25.£d4
Sa6 26.£:f6£:f6 27.£c4aa7 + 28.£hl£d4 29.ae2h6 30.ae5B:c1 31.В:с1
£ :е5 32. fe 2 d4 33. аЗ В сб 34. Вd 1 Й :е5 35. ab ab 36.2 f2 В аб 37. £2 с5 В а5
З8.ас7.1 :0.
Вообще Балашов, как правило, хорошо ориентируется в ком-
бинационных осложнениях. Но мне кажется, что все его проигран-
ные партии — результат поверхностной тактической оценки.
Жидкову он пожертвовал фигуру, не учтя, что у черных находит-
ся достаточная защита, и король соперника ускользает. Васюкову
он попался на замаскированную вилку, вернее, сам наскочил, сде-
лав буквально единственный ход, после которого комбинация бе-
лых оказалась возможной. Со мной Балашов слишком уверенно
пошел на позицию, где, не будь тактического решения, было бы
очевидно, что черные допустили серьезную ошибку. Над совершен-
ствованием тактического мышления, я полагаю, и нужно работать
самому молодому, но уже хорошо зарекомендовавшему себя (и в
этом турнире тоже) московскому гроссмейстеру.
56
Репортажи, комментарии
А вот кульминационная позиция партии
Лейн — Васюков
Встреча, если можно так выразиться, двух самых трагических
фигур чемпионата. Хотя бы потому, что на протяжении почти,
всего турнира и тот, и другой были в межзональной «зоне». Пар-
тия была на редкость сложной и удивительно интересной, как
большинство партий Лейна и как почти все партии Васюкова на
этом чемпионате.
Если говорить формально, то результат Васюкова складывается
из таких компонентов: 9 очков из 10 — белыми плюс 2,5 из 11
— черными. Казалось бы, чего проще вспомнить, как сравнительно
много лет назад шахматные обозреватели отмечали, что москов-
ский кандидат в мастера... мастер... гроссмейстер Е. Васюков зна-
чительно четче реализует преимущество выступки, чем нейтра-
лизует его. А между тем, как считает сам Васюков, он никогда
еще нс чувствовал себя так уверенно черными, как в этом чем-
пионате. В чем же дело? Откуда такой провал? Моя жена для себя
вела различную статистику на турнире, и примерно после тура
одиннадцатого мы начали с интересом отмечать количество нео-
конченных партий у каждого участника. Это, подозреваю, было
сделано, чтобы придать мне хорошее настроение, поскольку после
Ленинградского чемпионата СССР я боюсь их изобилия. Ну, а к
тему времени у меня не было ни одной отложенной. У Васюкова
же было 8 неоконченных партий и одна из них доигрывалась
дважды. Даже принимая во внимание хорошую физическую под-
готовленность Васюкова и его опыт, трудно было ожидать, что та-
кое напряжение можно выдержать до конца. А, как известно, игра
черными, если ты стремишься к полноправной борьбе, требует
большей отдачи. Ну, вот и последствия. Я позволю себе нс согла-
ситься с шахматным обозревателем, который писал, что Васюков
всегда переоценивает свою позицию. Дело нс в переоценке. Про-
сто, когда черные в начале благополучно справляются с дебютны-
ми проблемами, они имеют моральное право считать, что стоят
51
уже лучше. А в партиях с Мухиным, Шамковичем, Холмовым у
Васюкова действительно был перевес. Где-то значительный, а где-
то и просто решающий. И в этих трех партиях Васюков набрал
ноль (!) очков. Ничем иным, кроме утомления, объяснить это не
могу.
Вернемся, однако, к партии. Оба партнера вели ее на редкость
оригинально. И отложена она была в каком-то сюрреалистическом
положении, где у Васюкова была лишняя фигура, но, во всяком
случае на первый взгляд, его позиция выглядела крайне опасной.
Я не знаю, к какому выводу пришли аналитические стороны после
домашнего анализа, но насколько мне известно, Васюков считал,
что его соперник должен давать вечный шах, а тот после партии
признавался, что объективно он должен был делать ничью, но
«блефовал» (лично мне кажется, что атака белых в прерванном
положении более чем компенсировала недостающую фигуру, но
это уже из области интуиции). Как бы то ни было, после второго
хода Лейна Васюков задумался на полчаса, а еще через пару хо-
дов оказался в сильнейшем цейтноте и партию проиграл, тем са-
мым почти лишив себя надежд на выход в межзональный турнир.
41.ah5 + fidg642.adl2g843.af1 + Se744.a:g8H:g845.m3Sg746.ad5
£2Ь8 47.a f5j8 48,g :e5 + £d7 49.П f6£ e7 50. Г5 + Qd8 51. Д f8 + £ :f8 52.
£2:f8 + Qc753.£2:g7 + £b6 54.£2g64 £a7 55.&:g5m8 56.&h2a4 57. аЗЙаб
58.Z?c5 £Zb6 59. h4, и белые выиграли.
Последняя точка была поставлена в самой, по-моему, увлека-
тельной партии чемпионата — Григорян — Васюков. (Я не слу-
чайно останавливаюсь так подробно на игре этот гроссмейстера.
Просто, по моему глубокому убеждению, он заслуживает этого
больше, чем любой другой участник чемпионата). После интересно
разыгранного дебюта, в результате которого Васюков черными пе-
рехватил инициативу, он мог придать игре спокойный характер,
сохраняя при этом известный перевес. Но Васюков выступал в Ба-
ку максималистом. Презрев опасность, он открыл пальбу по коро-
лю белых, поручив ее свите собственного монарха. Оба партнера
играли очень изобретательно и не совсем безошибочно. Но послед-
ним ошибся Васюков.
Для Лейна победа над Васюковым действительно была пирро-
вой. В оставшихся четырех партиях он набрал всего пол-очка.
Случайность? Конечно. Но не только случайность!
Позволю себе небольшое лирическое отступление. Сейчас очень
модно деление шахматистов на молодых (зеленые, смена, надежда,
будущее...) и ветеранов (гордость, знамя, старики, бесперспектив-
ные...).
58
Репортажи, комментарии
В этом турнире я впервые не без
оснований выступал в его «пенсион-
ных» рядах. Так вот шахматисты мо-
его поколения, да и не только моего,
часто не считаются с возрастом, а мо-
жет быть, и действительно не чувст-
вуют его. У меня сложилось
впечатление, что именно это случи-
лось с Фурманом, который как-то по-
юношески начал турнир. Начисто
пренебрег возрастом и Бронштейн,
который, запасись он спортивной муд-
ростью, столь свойственной ему ра-
нее, мог, бесспорно, быть среди
победителей чемпионата.
А Лейн... Он ведь начал первенство сразу после (в самом бук-
вальном смысле) сильного по своему составу турнира в Югославии,
где занял первое место и показал превосходный спортивный ре-
зультат. Когда Лейн сел за доску с Кузьминым, а это было за
четыре тура до конца, у него были все шансы попасть в тройку.
И что же? Тяжело разыгранный дебют, стесненная позиция, и в
дальнейшем вялая, безвольная игра. Кузьмин эту партию провел
отлично. И все же, рискуя обидеть гроссмейстера, скажу, что, сле-
дя за этой партией, трудно было предположить, что черными иг-
рает один из лидеров чемпионата, потерпевший за 17 туров всего
два поражения! Разгадка мне кажется простой. Партия с Васюко-
вым была вершиной, и некоторый спад был неизбежен. Вопрос
только какой? Размеры его у Лейна оказались обусловленными
тем, что он нисколько не щадил себя на протяжении веет турни-
ра. Вспомните его партии с Зильберштейном и Мухиным. Первая
продолжалась 118 ходов, вторая — чуть меньше, но тоже полный
шестичасовой сеанс доигрывания. И в обеих партиях Лейн мог со
спокойной совестью опустить ничейный занавес на много ходов
раньше...
— Теперь, пожалуйста, расскажите поподробнее о тех, кому
сопутствовал успех.
— Я немного вынужден повториться, но по крайней мере двое
из числа тех, кто, как считается, выступили успешно, вполне мог-
ли отнести себя к неудачникам. Это Тукмаков и Савон, которые,
я убежден, в любом другом чемпионате СССР, не подпадающим
под шахматные «високоси», имели все основания бороться за зо-
лотую медаль.
Когда я наблюдаю за игрой Тукмакова, мне вспоминаются сло-
ва поэта: «Вода и камень, лед и пламень нс столь различны меж
59
собой». В характере Тукмакова удивительный сплав дуэлянта и
рантье. Причем, в этом турнире дуэлянт как-раз оставался в тени
и только в нескольких партиях напоминая о себе. Тактика Тук-
макова в этом чемпионате была сходной с тактикой его прослав-
ленного земляка Е. Геллера в межзональных турнирах. Смысл ее,
грубо говоря, такой: достижение оптимального результата с мини-
мальной затратой нервной энергии. По существу Тукмаков в ходе
турнира все время занимал место с большим коэффициентом проч-
ности. Когда нужно было выиграть, чтобы, укрепить свое турнир-
ное положение, он своевременно менял регистр. Даже его
поражение в предпоследнем туре могло, по-моему, отразиться
лишь на цвете медали.
Нс скрою, меня обрадовал удачный финиш Савона. И, поверь-
те, нс только потому, что он тоже в «нашей команде». Просто по-
сле блистательной победы в очень сильном первенстве (я надеюсь,
мои коллеги по Баку нс обидятся на это) на долю харьковчанина
пришлось много огорчений и волнений и далеко нс всегда заслу-
женных. Нет нужды сейчас возвращаться к страницам недавнего
прошлого, а я уверен, бледный старт Савона на чемпионате объ-
ясняется тем, что он не сумел перелистать и забыть эти страницы.
И только когда сегодняшние беды перевесили беды вчерашние, Са-
вон раскрепостился (я опять пользуюсь модным выражением). Но
зато какое удовольствие было смотреть за последними партиями
чемпиона страны. В них как бы на прощание он демонстрировал
мощь своего звания. А его партия с Тукмаковым, по моему убеж-
дению, — лучшая партия чемпионата (особенно, если учесть спор-
тивный балласт, так часто мешающий созданию подлинного
произведения).
Бесспорно, крупнейшей сенсацией чемпионата оказался резуль-
тат Мухина. Сенсация, во-первых, потому, что он — дебютант
финала и, насколько я помню, дебютант полуфинала первенства
СССР. В начале года он не лучшим образом сыграл в турнире
молодых мастеров в Риге, что дало повод «шефу» шахматного от-
деления ГЦОЛИФКа Г. А. Гольдбергу в статье, опубликованной в
журнале «Шахматы», весьма сурово отозваться о своем бывшем
воспитаннике. Тем неожиданней был через несколько месяцев ус-
пех Мухина в полуфинале, а затем и на международном турнире
в Сухуми (4-е место).
Недочеты Мухина бросаются в глаза. И первый из них — уди-
вительная для шахматиста такого класса неосведомленность в де-
бютной теории. Он потерпел в турнире два поражения и оба — в
начальной стадии партии. Если о его встрече с Кузьминым можно
говорить, что он оказался незнаком со стратегическими идеями, то
партия со мной не доставила удовольствия и победителю. По су-
ществу с начала и до самого момента сдачи наша партия имела
60 Репортажи, комментарии
предшественника. Причем Фишер против Рубинстти не был пер-
вым, во всяком случае, я точно не был вторым.
В этом отношении Мухин напоминает мне Решевского. Когда я
наблюдал за некоторыми партиями алма-атинского мастера, я
вспоминал свою встречу с Рсшевским в межзональном турнире
(1964 г.) Я поймал соперника на дебютный вариант, и после двад-
цати ходов оценка позиции американского гроссмейстера по самой
объективной шкале колебалась между «проиграно» и «безнадежно».
Кроме того, я затратил минут семь, а у Решевского было исполь-
зовано почти все время (у нет оставалось минут пятнадцать). За-
тем я... с удовольствием согласился на предложенную Рсшевским
ничью, а предложил он ее тогда потому, что, видимо, побаивался
Таля, с которым встречался впервые. Так вот, по какой-то реак-
тивности мышления, по способности молниеносно находить силь-
нейшие ходы, Мухин очень напоминает Решевского. Но чтобы
турнирные успехи алмаатинца были более надежными и менее из-
нурительными, ему нужно, как можно скорее заняться шахматным
ликбезом.
В последнем туре медалистом стал Кузьмин. Я очень доволен,
что, говоря перед началом турнира о его возможных победителях,
одним из первых назвал Ворошилов градского мастера. И у него
трудно обнаружить энциклопсдичность дебютных познаний. Но
Кузьмин, как правило, и не стремится завязывать диспут с первых
же ходов. Для него, в принципе, главное — выйти из дебюта с
минимальными издержками. А в миттельшпиле игра мастера под-
купает свежестью. Мне это бросилось в глаза в первом же сорев-
новании, где я встретился с ним — на турнире гроссмейстеров и
мастеров в Сочи (1970 г.). Да, что я! Насколько помнится, тогда
даже Корчной (без надобности никого не жалующий вообще, а вы-
игравших у него, в особенности) высказался примерно так: —
Кузьмин один из немногих мастеров, который может выиграть у
гроссмейстера сам.
Кузьмин тоже очень цепок, тоже очень силен в обороне. Но и
в защите между ним и Мухиным большая разница. Защита Му-
хина чем-то напоминает образцы Петросяна, Холмова. Оказавшись
на краю пропасти, он просто не уступает ни одного миллиметра,
Кузьмин же, попадая в тяжелое положение, а такое случалось не-
редко в этом чемпионате, действует от Корчного — начинает
«подкручивать». И его партнеры так же, как и партнеры ленинг-
радца, нс сразу свыкаются с мыслью, что, казалось бы, закончен-
ная партия только начинается. Очень основательную заявку на
высокий результат Кузьмин сделал уже в первых турах, когда
против Таля, Гуфельда и Альбурта сыграл вничью, хотя в этих
партиях у него была «пятипешечная» (в сумме) недостача.
61
Чуть раньше я говорил, что Кузьмин избегает дебютных дис-
куссий. Но странная формула — «нет правил без исключений» —
была наглядно продемонстрирована им в двух партиях, где Кузь-
мин блестяще выиграл теоретическую дуэль. Особый колорит это-
му блеску придает то обстоятельство, что оппонентами Кузьмина
выступали «академик» Фурман и перспективный «диссертант» (на-
учный руководитель Болеславский) Капснгут. В обеих партиях
Кузьмин пошел на варианты, о которых, казалось бы, уже ни, тем
ни слова сказать, ни, тем более, статьи написать... И в обеих по-
ставил своих более чем искушенных в дебютных премудростях со-
перников* в тупик. В первом случае невиданной доселе
перестановкой ходов, а во втором — придуманным дома новым и
очень опасным (я боюсь говорить сильным, дабы не прослыть аг-
рессором, вторгающимся в теоретические отчеты) планом.
И Мухин и Кузьмин по итогам чемпионата формально не ста-
новятся гроссмейстерами. Я опять же не хочу как-то воздейство-
вать на Шахматную федерацию СССР, но то, что и тот, и другой
этого в дальнейшем заслужат — несомненно.
Я вижу: вы готовы задать новый вопрос. Давайте сделаем пе-
рерыв до... нового чемпионата!
Сицилианская защита
Таль — Мухин
Баку, 1972 г.
1. е4 с5 2. £13 d6 3. d4 cd 4. £:d4£f6 5.£сЗ аб 6.£c4 еб 7.£b3 Ь5 8.0-0£b7
9. Sei £bd7 10.&g5£c5 ll.£d5 Ь4 12.&:b7£:b7 13. £d5 cd 14. cd+ 2d7
15. сЗ b3 16. S:b3 £c5 17. Sc4Йc8 18. Sc6 h6 19. £:f6 gf 20. Sc3 2c7 21 b4
Sg8. 1:0.
Не только о молодости
«64" № 52, 1974 г.
После окончания первенства страны в Ленинграде корреспон-
дент «64» А. Рошаль встретился с чемпионами СССР М. Талем
и Л. Белявским.
Запись беседы с теперь уже пятикратным победителем всесо-
юзных первенств Михаилом Талем мы публикуем в сегодняшнем,
последнем в уходящем году, номере еженедельника.
Ясно, что столь громкое название, как «Высшая лига», в замет-
ной мере обесценено внушительным списком тех шахматистов, ко-
торые в этой лиге не играли. Я нс могу и не хочу осуждать
никого, кто по разным причинам нс смог принять участия в тур-
нире. Смешно было бы спрашивать, почему не играли Карпов и
Корчной или их секунданты, нелепо обвинять Спасского или Пет-
росяна в том, что они плохо себя чувствовали и не приехали в
Ленинград...
На игре многих шахматистов среднего поколения в ходе самого
чемпионата сказалась усталость. Взять, к примеру, меня. После
«зимней спячки» — четырехмесячной паузы (после Гастингса про-
вел лишь 2 встречи в матче Латвия — «Авангард») я затем, на-
чиная с Олимпиады, сыграл подряд 94 или 96 партий! И хотя на
спортивные результаты пожаловаться не могу, но в творческом
плане игра мне моя нс очень нравится уже с турнира в Нови-Са-
де. Если до этого, отвечая на вопросы, было легко предлагать свои
приличные партии, то позже это становилось все тяжелее и тяже-
лее.
То же относится и к Саво-
ну, который выступал в пер-
венстве СССР после столь же
дикой серии турниров. Что
касается Кузьмина, то я во-
обще не знаю, правильно ли
поступили, заставив его иг-
рать в высшей лиге. До по-
следнего дня считалось, что
он нс сможет участвовать,
так как очень плохо себя
чувствует. Уже в процессе со-
ревнования Кузьмин убеди-
тельно «доказал», что
действительно у него сквер-
63
ное самочувствие, доказал он это многими своими сделанными хо-
дами и уж во всяком случае своим несделанным ходом в партии
с Полугаевским, когда согласился на ничью в позиции, где немед-
ленно выигрывал (кстати, это происшествие свидстельствут и о да-
леко не идеальной форме его партнера). Соревнование это
Кузьмину ничего не принесло, кроме ощущения потерянного вре-
мени, потерянного турнира... А ведь участие в чемпионате СССР
должно быть праздником для каждого шахматиста.
Васюкову предстояло еше «переварить» свое возвращение в Ев-
ропу из Манилы... И так далее, и тому подобное... Словом, так
или иначе* получилось, что буквально все так называемые опытные
шахматисты в творческом отношении отставали. А творчество, как
правило, страдает из-за отсутствия шахматного аппетита, отсутст-
вия вкуса к игре. Трудно давать советы главнокомандующим, но,
быть можует, даже следовало подумать о том, чтобы хоть как-то
перенести сроки проведения высшей лиги. Потому что очевидно:
случилась накладка, все уж слишком налезало друг на друга.
В спортивной передаче ленинградского телевидения, часть кото-
рой была посвящена чемпионату СССР, разговор крутился вокруг
темы «молодые — ветераны» и как они между собой борятся. И
в этой же передаче прозвучала одна, пусть не очень оригинальная,
но весьма дельная мысль. Купрейчик ответил, что проблема-то эта
в большей степени надуманная, что нет враждующих «отцов и де-
тей», никакого антагонизма нет и не может быть. А деление про-
стое: когда мы играем плохо — нас называют молодыми
шахматистами, когда начинаем хорошо играть — мы сразу стано-
вимся известными и опытными.
Принята система Эло... Я вспоминаю, как после первого тура
мы с Полугаевским отложили нашу партию. Позиция у меня была
достаточно тяжелая. Лева — вероятно, из лучших побуждений
(может, он извинялся за то, что играл на выигрыш, хотя я тоже
играл на выигрыш) — сказал:
— Вот ужасный турнир! Здесь низкий средний коэффициент
Эло. Чтобы наши с тобой индивидуальные коэффициенты подтвер-
дить, нужно страшно много выиграть.
Нет, нс проблема отцов и детей, а проблема поддерживания
арифметического реноме. Приятно, но и достаточно тяжело весь
турнир находиться в фокусе внимания и сидеть в первом ряду сце-
ны, если на прошлом чемпионате внимание рассеивалось, то
здесь, в Ленинграде, положение наиболее титулованных гроссмей-
стеров обязывало их играть с полной выкладкой сил. Сложилась
Двусмысленная ситуация. Действительно, молодые шахматисты нс
успели еще «нарастить» свой коэффициент. Но одно дело арифме-
тика, а другое дело шахматы — играют-то все эти ребята очень
и очень прилично. В отличие даже от прошлого турнира высшей
64	Репортажи, комментарии
лиги, где молодых было значительно меньше, теперь — и это не-
смотря на немалое количество ничьих — партии протекали более
по-боевому. Кроме «отбывающих повинность» нескольких человек,
встреча с каждым из участников требовала предельной мобилиза-
ции. Особенно это ощущаешь после международных турниров, где
— это я могу сказать по своему собственному опыту — на многие
партии идешь, зная, что ничья у тебя в кармане, что тебе доста-
точно о ней заикнуться, и партнер станет тебя благодарить. Здесь
этого не было и в помине.
Взять хотя бы мою партию с Белявским из предпоследнего ту-
ра, когда я опережал конкурентов на очко. По дебюту я увидел,
что Белявский в общем-то сам не настроен бороться за первое ме-
сто, — а только победа давала ему такие шансы. Почувствовал я
тут себя значительно спокойнее, что ли, и начал рисковать, как
мне казалось, без риска. (Эта же партия, кроме всего прочего,
подтвердила старую истину, что трудно играть в шахматы, имея
в виду два возможных результата: ты и согласен делать ничью, и
хочешь попробовать играть на выигрыш — занятие достаточно
сложное, поскольку где-то одно исключает другое). Вторую часть
партии Белявский провел очень здорово.
Можно спросить: не говорит ли успех Белявского о несовершен-
стве нашей системы отборочных соревнований? Нет, и вот поче-
му. При всем уважении к новому чемпиону СССР (даже к обоим
чемпионам) я совершенно нс гарантировал бы никому выход из
первой лиги в высшую. А у Белявского, есть еще специфическая
причина трудностей, какие он испытал в отборе. У молодых свой
«гамбургский счет»: они долго играли в одних и тех же соревно-
ваниях, они вместе в студенческой сборной... Если для кого-то он
уже гроссмейстер Белявский, то для них он остается тем же Са-
шей, и им играть с ним значительно легче.
Успех Белявского, хорошего шахматиста и великолепного спорт-
смена, умеющего бескомпромиссно бороться, абсолютно заслужен.
Но, повторяю, у него есть весьма честолюбивые конкуренты среди
сверстников. Что ж, побольше бы шахматистов, хороших и разных.
Молодые мастера непохожи друг на друге, и это очень важно, что-
бы продолжали они расти именно в уже выбранном ими направ-
лении, оставались индивидуальностями. Мат слоном и конем
должен уметь давать каждый, но хорошо, когда эту позицию все
получают по-своему.
Взять хотя бы Белявского и Романишина — птенцы из одного
гнезда, а манеры у них совершенно разные. Белявский играет по
правилам, а вот Романишин охотно идет на исключения, идеи у него
— правильные или неправильные — непременно оригинальны, он
этакий своеобразный левша в шахматах. Глядя на игру Романишина,
совершенно невозможно определить, стратег он или тактик.
65
Дворецкий и Альбурт — два молодых, но уже стажированных ма-
стера. Здесь в турнире они проиграли меньше всех — только по од-
ной партии. Такой результат должен, казалось бы, говорить о
повышенной осторожности, осмотрительности. На счету у того и дру-
гого немало спасенных позиций. Спасали они эти позиции в общем-
го похоже, но попадали в них по совершенно полярным причинам.
Альбурт имеет в дебютах какие-то свои схемы. Нс считая несколь-
ких партий на финише турнира, где он ставил своей первоочередной
задачей сделать ничью и играл подчеркнуто правильно, этот мастер
по-прежнему допускал в дебюте еще много вольностей.
Дворецкий, шахматист уже весьма известный, о котором писа-
ли, что он опаслив, миролюбив и т.д. и т.п. А он попросту уде-
ляет мало внимания дебюту. Его в шахматах интересует другое.
Интересно, скажем, читать его статьи по самым различным твор-
ческим вопросам шахмат и, в частности, по эндшпилю — это его,
если так можно выразиться, хобби в шахматах. А вот сыграть в
дебюте Пс8 на восьмом или девятом ходу (хотя память хорошая)
— здесь у него пока белое пятно. Поэтом у-то он в нескольких
партиях сразу после дебюта белыми попадал в сомнительные по-
зиции. (К слову, чувство опасности притупляется в первую оче-
редь именно при игре белыми: считаешь, что ничью сделать ты
всегда успеешь. Ан, нет. В этом турнире я проиграл две партии,
а всего в году три, и все поражения — белыми). Так вот Дво-
рецкий, припоминаю, с Таймановым, с Балашовым, с Ваганяном
— по крайней мере в этих трех партиях уже ходу к 10-му вы-
нужден был отбиваться, играя белыми. Верно, отбивается он здо-
рово, и главное активно. У него активность просыпается в плохих
позициях, он начинает выкручиваться, когда уже подходят с пет-
лей. Единственную партию он проиграл мне, но там получилась
плохая для него позиция, плохая и... пресноватая.
Даже среди самых больших шахматистов всегда были такие, ко-
торые дебюту нс уделяли главною внимания, но их обязательно
интересовали творческие проблемы и у них свой, отличительный
стиль игры.
Снова повторяюсь, мне особенно импонирует в группе нынеш-
них, таких разных молодых мастеров их несхожесть друг с другом.
В отношении Гулько, тоже весьма стажироваиного молодою ма-
стера. у меня особое мнение, и я нс знаю, согласится ли он с
этим мнением. Борис добился больших успехов за последний год,
н в Югославии мне говорили, что он великолепно играл на тур-
нире в Сомборе. Но вот в Ленинграде ею, по-моему, уже начали
беспокоить чисто спортивные проблемы, и с этим беспокойством
°н не смог справиться.
Купрсйчик? Ну, это прелесть, прелесть и сама непосредствен-
ность. В той телепередаче, о которой я уже упоминал, он очень
66
Репортажи, комментарии
забавно говорил, что ему, мол, трудно давать советы Карпову
(”... мы с ним играем в разные шахматы”), но он все-таки убеж-
ден, что Фишера обыгрывать надо именно r той манере, в какой
обычно действует он, Купрсйчик. Играет Витя, как он сам выра-
жается и как выражаются спортсмены, «на грани фола». Сам,
правда, он в своих партиях эту грань слишком часто переступает.
Интересно, что от поражений он не теряет присутствия духа и ос-
тается верным своей манере ведения боя.
А вот Балашов почему-то скис. Не знаю... Играл с ним в про-
шедшем году в Бевервсйкс и в Италии — там он мне очень по-
нравился, а затем оправдал эту мою симпатию, дважды обыграв
меня же в московском матч-турнире сборных команд. Но сейчас
он действовал как-то без настроения, а в партии со мной на сей
раз зачем-то с первых ходов начал охотиться за моим ферзем.
Впрочем, когда ему удавалось получать хорошие позиции, настро-
ение его заметно улучшалось...
Наоборот, Цсшковский, творческий, интересный, хотя, быть мо-
жет, несколько прямолинейный шахматист, действовал заметно ху-
же как раз тогда, когда уже задача казалась наполовину
решенной. И дело не в том, что к этому времени он по привычке
оказывался в цейтноте, а в утрате какого-то творческого настроя.
Карен Григорян, завоевавший в прошлом году гроссмейстерский
балл в высшей лиге, выглядел каким-то потерянным, и в дальней-
шем играть ему станет тем легче, чем скорее этот способный шах-
матист найдет себя. И вот уж кто талантлив, гак это Ваганян!
Вспоминаю, как играл он в матче СССР — Югославия, там пар-
тнеры все-таки довольно приличные. И эти партнеры все как один
попадали во встречах с ним в страшные цейтноты, а этот молодой
человек играл исключительно быстро и в итоге... показал лучший
результат в советской команде. Любопытное и на первый взгляд
парадоксальное сравнение сделал Ивков, вот уже 20 лет знающий
Петросяна, с которым он играл во множестве соревнований. Этот
наблюдательный югославский гроссмейстер заметил, что Ваганян
страшно похож на экс-чемпиона мира: такая же легкость схваты-
вания позиции, такая же цепкость, столь же неожиданны его ори-
гинальные решения; только действует Ваганян, пожалуй, поострей,
хотя и выглядит шахматистом позиционного стиля...
Рассказывая об участниках чемпионата СССР, я умышленно нс
называл их возраста. Дело в том, что говорить я хотел нс только
о молодости...
Первые шаги
Обозрение
43 чемпионат СССР, Ереван-1975,
Специальный бюллетень № 2
О торжественном открытии 43-го чемпионата страны сказано
немало восторженных слов. Нам приходилось бывать на многих
шахматных соревнованиях самого различного ранга, но, честно го-
воря, что-то не припомним, чтобы на открытие турнира собиралось
так много зрителей. Впрочем, когда на следующий день участники
к половине пятого пришли на первый тур, создалось впечатление,
что зрители и не расходились — Большой концертный зал Арм-
Филармонии был так же переполнен, как и накануне. Только на
сцене было просторно — по крайней мерс четыре свободных места
на ней можно было найти: партии Гулько — Альбурт и Балашов
— Дорфман в этот день нс состоялись.
Естественно, участники очень хотели отблагодарить зрителей за
повышенный интерес к их игре, и во всех шести оставшихся пар-
тиях, как говорят спортивные комментаторы, не было ни одной
паузы. Это достаточно убедительно выразилось и в цифровых по-
казателях: три результативные партии и три отложенные. Наи-
больший интерес вызывали четыре поединка, в которых шло
своеобразное выяснение отношений. Мы начнем рассказ с самой
первой результативной партии турнира — Ваганян — Белявский.
Оба шахматиста входят в тройку самых молодых и самых перс-
пективных гроссмейстеров страны, и может быть, потому дух со-
перничества у них особенно заметен.
После встречи в предыдущем чемпионате страны, закончившей-
ся победой Белявского, они встречались сше трижды: в Гастингсе
и на зональном турнире поединки закончились вничью, а на Ме-
мориале Алехина в Москве победил Ваганян. И вот, так сказать,
«решающая» встреча. Дело, в конце концов, закончилось натураль-
ным матом, который в безнадежной позиции просмотрел Беляв-
ский. Когда на дсмонстрционной доске возникла матовая позиция,
долго сдерживаемый темперамент зрителей прорвался, и зал бук-
вально взорвался от оваций.
А теперь о встречах старых соперников нс только в фигураль-
ном, но и в самом, что ни есть буквальном смысле (речь идет о
соперничестве).
Бронштейн с Геллером, если память нам не изменяет, встрети-
лись на XVII чемпионате страны, а Петросян с Фурманом играли
68 Репортажи, комментарии
на Рижском взморье еще в 1947 году. Естественно предположить,
что соперники неплохо знают друг друга.
Без большого труда можно насчитать десяток-полтора испанских
партий, сыгранных между Бронштейном и Геллером. Даже в их
последнем поединке на турнире в Англии была разыграна испан-
ская партия. На этот раз в Ереване дебютное сражение осталось
за Бронштейном. Он сумел прочно «заколотить» ферзевую полови-
ну доски, именно ту половину, на которой должна, по испанским
традициям, разворачиваться контригра черных. Остальное было
вопросом терпения — медленная и методическая подготовка атаки
на «незаколоченной» половине доски. Но терпения не хватило, и
Бронштейн явно преждевременно сыграл 21. f4. Когда после пар-
тии мы спросили гроссмейстера, стоило ли торопиться, он ответил:
«Так и знал, что зададите этот вопрос! Я уже столько играл по-
добных позиций, что надо же когда-нибудь и так попробовать...».
Геллер, в практике которого также было немало подобных по-
зиций, удачно перегруппировал фигуры, захватил ключевое поле
с5, и в отложенной позиции его шансы предпочтительней.
Более четырех с половиной часов Петросян настойчиво пытался
удержать перевес, полученный в дебюте, а Фурман осмотрительно
защищался и когда пешки ферзевого фланга были разменены, ка-
залось, что конфликт исчерпан. Но именно в этот момент и про-
изошел (вернее, мог произойти) взрыв.
В ответ на неосторожное 37... ПЬ4 Петросян ответил 38. Паб)! и
на 38... £Ы4 39. Па8+ £?Ь7 - 40. 1’5?. Правильная идея в неверном
оформлении. Предварительное 40. еЗ! ставило черных в крити-
ческое положение. Теперь же (после 40... ef 41. £d7), как пока-
зывает анализ, черные могут спастись.
Принципиальной, но уже по несколько другому поводу, была
встреча Романишина с Талем. Дело в том, что в ней как бы раз-
ыгрывалось звание «абсолютного чемпиона города Новый Сад
69
(Югославия)». В 1974 году международный турнир в этом городе
закончился победой рижанина, а в этом году соревнование с бле-
ском выиграл Романишин.
Поединок «чемпионов» оказался на редкость напряженным.
Ближный бой начался по сути дела уже в дебюте.
1. С4 с5 2.S 1’3 с16 3. £ Ь5 + £с6 4.0-0 £ d7 5. сЗ £Гб 6. 2 d аб 7. £ 1’1 е5 8. d4 cd
9~cd£g4 10.^еЗ ed Il.£:d4£c7 12.£c3 0-0 13. h3.
Далее ходом
I3...£h5
черные продемонстрировали, что собираются бороться за преиму-
щество. Иначе они могли взять на f3 последующим d5 или про-
сто отступить слоном, скажем на об. Романишин принимает в
известной степени вынужденное, но и, бесспорно, самое интерес-
ное продолжение.
14. g4!&g6 15. ^h4.
Нормальным ходом здесь было бы 15... d5, но черные поднимают
перчатку:
15...£:e4 16.g5£:bl 17,Д:е71.
Сильнее, чем естественное 17. Д:Ь1 £1с8 18. Г4 d5.
17...£е4,
На этом ходе основывался расчет черных, все остальное вело к
плачевным результатам.
18,Д:Ь7.
Здесь черных не устраивало продолжение 18... £:сЗ 19. be 2:g5 +
20. £2g4£2:g4+ 21. hg, поскольку они считали, что активность бе-
лых фигур является более чем достаточной компенсацией за
пешку. И все-таки это было наиболее осмотрительным решением,
так как после случившегося в партии
18...&С5 19,B:blS:g5+ 2O.£g2£:b7 2l.&g4!!£2:g4 22. hg£bd8 23.£1’5
два слона и мощная позиция всех остальных фигур определяли
большой перевес белых, несмотря на недостачу качества и пеш-
ки.
Трудно без обстоятельного анализа сказать, могли ли белые вы-
играть эту партию. Теперь же после цейтнотных приключений
партия отложена в позиции, в которой худшее для черных, ка-
жется, позади.
Полугасвскому удалось в дебютных нюансах перехитрить До-
рошкевича. Обычно в этих построениях белые играют либо £1с5,
либо готовят подрыв е4. В этой партии Полугасвскому удалось и
т°, и другое. Просмотрев двадцатый ход белых (£g6!), Дорошкевич
столкнулся с серьезными трудностями, с которыми в цейтноте не
сумел справиться.
70
Репортажи, комментарии
Клован очень серьезно готовился к испанскому поединку с Дво-
рецким, но москвич неожиданно сыграл 2. £1сЗ. Излишнее волне-
ние, свойственное дебютантам, и стремление сыграть наилучшим
образом привели к ошибкам и жесточайшему цейтноту. В резуль-
тате — просрочка времени на 29-м ходу, правда, уже в безнадеж-
ной позиции.
Хотя во втором туре игрались все назначенные партия, остроты
борьбы в нем было меньше. И вновь первой закончилась партия
Белявского, но на сей раз аплодисменты зрителей предназначались
ему. Альбурт применил довольно редкое продолжение в защите
Алехина, но Белявский не стал немедленно опровергать его, а про-
сто занялся развитием фигур. Черные неудачно расположили силы,
а после просмотра на 19-м ходу дело кончилось матом... черному
ферзю.
В последнее время на страницах печати поднялась новая волна
дискуссии о правиле 30 ходов. В первом туре участники чемпионата,
казалось, забыли об этом, но уже на следующий день во всех трех
закончившихся миром партиях этот подтекст присутствовал.
Дисциплинированнее всех оказались Геллер с Петросяном: от-
служив положенный срок, они заключили мир ровно на 30-м ходу,
хотя искушенным зрителям прогноз партии был ясен уже в районе
15-го.
Два других ничейных поединка Дорошксвич — Бронштейн и
Таль — Балашов после напряженной борьбы были признаны та-
ковыми в результате более или менее вынужденного троекратного
повторения позиции.
Также вничью закончился поединок Фурмана с Гулько, но в
нем ничейным катализатором послужил вечный шах. Гулько ост-
роумно пожертвовал пешку (как потом выяснилось временно), и
получил великолепную игру. В дальнейшем черные, вероятно, иг-
рали недостаточно четко, и жертвой коня Фурман форсировал веч-
ный шах.
71
Еще в одной ничейной партии (Клован — Полугасвекий) было
не только много ходов (больше 30), но и много интереснейших
событий.
В этой позиции привлекательно выглядело 21. &d4 (Клован сыг-
рал 21. 212), на что возможен вариант 21... £2:с2 22. Д:1'6 2:f6 23.
2:d6 22с5+ 24. 2d4 е5 и после 25. Qg5 (единственный ход) 25...
21’5 26. S2d8 + 21’8 27. Sg5 2f5 28. £?d8+ партия заканчивалась
вничью.
В дальнейшем белым не удалось доказать выгоду своей позиции
(заслуживало внимания 23. с4) и в конце уже им пришлось, точно
играя, добиваться равновесия.
Две партии остались незаконченными. Поклонникам Ваган я на
пришлось изрядно поволноваться. Воодушевленный победой в пер-
вом туре, он излишне резко провел последебютную стадию партии
с Романишиным, и в его позиции образовался ряд слабостей. О
трудности стоявших перед белыми проблем свидетельствует тот
факт, что Ваганян даже попал в цейтнот — довольно редкий слу-
чай в его практике.
В цейтноте, правда, он играл четко, а его партнер недостаточно
энергично, и в отложенной позиции, можно смело сказать, шансы
белых не хуже.
Дорфман, остроумно выиграв у Дворецкого фигуру за две пеш-
ки, техническую часть партии провел недостаточно точно, но, ду-
мается, в отложенной позиции выигрыш еще не упущен.
Итак, 43-й чемпионат сделал первые шаги.
М. Таль,
международный гроссмейстер
В. Кириллов,
мастер спорта
Там хорошо, где нас нет
«64" № 24, 1976 г.
Институт межзональных турниров насчитывает уже около двух
десятков лет. Но раньше все было проще. Меценатствующие диле-
танты плюс общественное мнение (на общественных началах) вы-
бирали соперника чемпиону мира. Может быть, потому в матчах
на самом высоком уровне принимали участие Гунсбсрг, Маршалл,
Боголюбов, которые по сегодняшней «тарифной сетке», вероятно,
дальше межзонального этапа продвинуться не смогли бы...
Первый межзональный турнир, проведенный в 1948 году, тоже
формировался на основе общественного мнения. Но палка, что на-
зывается, о двух концах... Будущий победитель того турнира
Д. Бронштейн оказался в числе участников лишь по счастливой
случайности. В дальнейшем, даже когда отборочная система была
уже неплохо отлажена, количество «межзональщиков» стало посто-
янно увеличиваться. Появились претензии на утомительность со-
ревнования, и в конце концов три года тому назад на смену
одному межзональному пришли два. Казалось бы, теперь все будет
хорошо. Ведь практически не осталось шахматистов, чувствующих
себя в состоянии бороться за шахматную корону, но оказавшихся
за бортом. Ан, нет, появились другие хлопоты. Как сделать тур-
ниры абсолютно равноценными?
И сейчас еще помнятся сетования Б. Ларсена, перед турниром
1973 года в Ленинграде. Будущее подтвердило, что датчанин был
прав: ведь именно А. Карпов и В. Корчной — победители ленин-
градского межзонального турнира — встретились в финальном мат-
че. Но шахматная Фемида предвидеть этого не могла. Вот и
теперь участник каждого из межзональных турниров считает (про
себя или вслух), что его турнир, конечно же, гораздо трудней. Хо-
тя с появлением шахматной системы логарифмов, внедренной в
практику американским профессором Эло, сделаны более или ме-
нее успешные попытки проинтегрировать потенциал каждого из ве-
дущих мастеров и гроссмейстеров мира, тем не менее нужно
признать, что на сто процентов достичь этого нс удалось. Да, в
цифровом отношении филиппинская и швейцарская группы выгля-
дят одинаковыми или почти одинаковыми, если иметь в виду не-
кий средний индивидуальный коэффициент. Но математика, пусть
даже высшая, не может учесть всей гармонии и поэтому, как мне
кажется, межзональные турниры оказались очень и очень разны-
ми. Короче говоря, сумма одна, а слагаемые разные. Турнир в
Швейцарии ассоциируется у меня с соревнованием штангистов-тя-
желовесов. Состязание же в Маниле навевает мысли о беге напе-
регонки. Большое количество спринтеров, любящих и умеющих
73
побеждать и нс боящихся поражений, предопределяет удивитель-
ную, богатую коллизиями сюжетную фабулу турнира.
Попробуем сравнить составы. Венгрия делегирует в Манилу мо-
лодого представителя — 3. Рибли, в недавнем прошлом чистого
тактика. В Швейцарии эту же страну будут представлять масти-
тые, солидные Л. Портит и И. Чом. Югославия представлена в
межзональных турнирах двумя гроссмейстерами. И если на Филип-
пинах играет типичный флибустьер Л. Любоевич, то на европей-
ском континенте под югославским флагом будет выступать
энциклопедист-редактор теоретического «Информатора» А. Матано-
вич. Соединенные Штаты Америки представлены на Филиппинах
шахматными гусарами У. Брауном и Л. Кавалеком, а не по воз-
расту солидный, аккуратный К. Рогофф, как и давно поседевший
У. Браун, играют в Швейцарии. Похожая ситуация и с предста-
вительством стран Латинской Америки. В Швейцарии будет играть
очень осмотрительный и опытный шахматист Р. Сангинетти, а ве-
сельчак М. Кинтерос отправился в Манилу...
Вероятно, читатели ждут, что автор выступит в качестве пред-
сказательницы Кассандры. Что ж, рискну и, не ручаясь, однако,
за последствия, попробую оценить шансы участников начинающе-
гося турнира.
Экс-чемпион мира Борис Спасский — самый опытный из со-
искателей звания чемпиона мира. Напомним, что его первый меж-
зональный турнир проходил в 1954 году. Судя по всему,
гроссмейстер настроен достаточно агрессивно. Так уж получилось,
что в свои неполные 40 лет он является одним из старейших уча-
стников соревнования. Борис Спасский теперь относительно редко
выступает на публике, похоже, предпочитая «камерные» занятия
шахматами. Нс исключаю, что матчи с Р. Фишером и, думаю, в
особенности с А. Карповым, побудили нашего выдающегося шах-
матиста к какой-то внутренней переоценке своих творческих
взглядов. Хочется, чтобы мой ровесник почаще вспоминал доброе
старое время, когда победы его достигались не одним только те-
матическим давлением на слабые пункты, а из ножен извлекалась
обостренная интуиция, и пожертвованным фигурам не было числа.
Но упомянутому уже списку профессора Эло первым в Маниле
стоит Л. Полугаевский. Это тоже опытный шахматист, которому
до сих пор мешала психологическая неустойчивость. Уже стало
правилом, что в важнейших партиях (с сильными соперниками),
когда ничья не очень расстраивает, Лев полностью показывает
свои силы. Но неудачи в поединках с аутсайдерами зачастую ме-
шают ему добиться полного триумфа. Если нашему гроссмейстеру
удастся провести все партии на одном или хотя бы примерно на
одном уровне, можно смело предсказать, что успех не заставит се-
бя ждать.
74
Репортажи, комментарии
Советскую шахматную организацию представляют и два дебю-
танта межзонального цикла. Один из них — В. Цешковский — в
последнее время выступает очень удачно. Огромные его возможно-
сти компенсирует неумение (или нежелание?) рационально расхо-
довать время на обдумывание. Несмотря на постоянные, я бы
сказал, хрестоматийные цейтноты, омич выступает удивительно
стабильно, не зная турнирных неудач. Ровная игра отличает также
москвича Ю. Балашова. В его партиях цейтноты крайне редки. Но
может быть, ему стоит пожелать подольше задумываться на пере-
путьях шахматной партии с тем, чтобы планы, которые он реали-
зует весьма последовательно, были более тщательно отобраны.
Одним из наиболее удачливых турнирных шахматистов нашего
времени является югославский гроссмейстер Л. Любосвич. При-
знаться, меня поражает его игра. Действительно, турнирах самого
высокого ранга «Люба» нередко получает после первого же десятка
ходов весьма и весьма сомнительные позиции. И тем не менее
процент его поражений невысок, а побед — достаточно много. Ог-
ромный (это не преувеличение) талант, удивительное чувство ди-
намики позволяют Любоевичу прикрывать пробелы в своем
шахматном образовании. А о том, что эти пробелы есть, сам Лю-
бомир прекрасно осведомлен. Мне представляется, что именно по-
этому он взял в 1976 году «академический отпуск», решив отойти
от практической игры сразу же после успеха на турнире в Гол-
ландии. Это свидетельствует о серьезности его намерений.
Судя по всему, полон на сей раз честолюбивых замыслов Вла-
стимил Горт. Можно предположить, что чехословацкий гроссмей-
стер учтет специфику межзонального турнира в Маниле, и
откорректирует свою тактику борьбы. Раньше Горта отличала по-
вышенная осторожность. Поражений, как правило, было очень ма-
ло, но и побед зачастую оказывалось недостаточно. Его
выступление на турнире в Югославии, где, получив два нуля, Горт
все же оказался одним из победителей, показывает, что и в Ма-
ниле добродушный в жизни гроссмейстер придаст своей игре заряд
здоровой спортивной злости.
В несколько новом амплуа
выступает Энрике Мекинг. Три
года назад, до начала межзо-
нального турнира в Петрополи-
се, обозреватели расценивали
его возможности в достаточной
степени осторожно. Но тогда
он стал победителем. Следова-
тельно, сейчас выступает уже
в роли одного из фаворитов.
Справится ли он с этим новым
15
и нелегким амплуа — покажет турнир. Во всяком случае мне ка-
жется, длительный отрыв от турнирной практики, подмена выступ-
лений за доской только аналитической работой (а бразильский
шахматист имеет к ней большой вкус) — решение в достаточной
степени рискованное. Ведь именно благодаря своей реакции, уме-
нию молниеносно ориентироваться в быстро меняющихся ситуаци-
ях, Мекинг добивался больших спортивных успехов.
Заметных достижений добился совсем еще юный Золтан Рибли,
сейчас уже признанный второй шахматист Венгрии. Начав свою
карьеру как остроатакующий, комбинационный шахматист, гросс-
мейстер выступает нынче уже как универсал. Техничные действия
в окончаниях, позиционное лавирование помогают ему без срывов
проводить самые сильные турниры. На зональном соревновании он
без особых волнений занял первое место. Примерно в том же клю-
че, но с большей осторожностью играет румын Флорин Георгиу,
также ставший победителем зонального турнира. В творчестве
опытного Вольфганга Ульмана из ГДР заметен внешний контраст:
аккуратная позиционная игра и... большой процент результативных
партий. Впрочем, противоречие это лишь кажущееся. Дело в том,
что применяемые им дебютные системы — бескомпромиссны и са-
ми по себе почти исключают возможность быстрого и мирного за-
вершения партий. А играть Ульман любит, как говорится, до
голых королей.
Не так давно в американской печати появилось заявление чем-
пиона США Уолтера Брауна, который «официально» объявил о сво-
ем намерении в ближайшее время стать чемпионом мире. В заявле-
нии этом сделана попытка «автохарактеристики», в которой говори-
лось, что он (Браун) является дьяволом от шахмат. Глядя на партии
сегодняшнего американского чемпиона, этого не скажешь.
Внешне (из зрительного зала) его игра, особенно в цейтнотах,
очень эксцентрична. Фигуры же Брауна, как правило, стремятся
располагаться по всем правилам шахматной стратегии. Когда Бра-
ун спокоен и уравновешен, он весьма и весьма опасен.
Шансы на успех может иметь и другой представитель Соеди-
ненных Штатов — Любомир Кавалек. Помимо всего прочего (про-
чее — это класс, это опыт), он включен а турнир в последнюю
очередь. А шахматное суеверие, ставшее своего рода традицией,
говорит о том, что шахматист, включенный в турнир «под зана-
вос», часто добивается большого успеха. Полон желания повторить
успех 1955 года симпатичный аргентинец Оскар Панно, который,
после долгого перерыва вновь активно включился в шахматную
практику. Постарается не отстать от него и темпераментный Ми-
гель Кинтерос.
Существует традиция, по которой страна-организатор соревнова-
ния может делегировать на турнир своего представителя. Филип-
76 Репортажи, комментарии
пинским шахматистам на сей раз это нс понадобилось. Их лидер
Эугенио Торре стал победителем зонального турнира и будет вы-
ступать на «законных основаниях». Филиппинец пришелся по душе
советским любителям шахмат на межзональном турнире в Ленин-
граде. Мне тоже очень понравилась его игра, хотя, конечно, пол-
ному ее восприятию мешают субъективные моменты (он меня
тогда обыграл). За прошедшие три года игра Торре стала значи-
тельно более разнообразной, и можно ожидать, что с попутным
ветром — а то еще и тайфуном — он доставит много волнений
«заезжим» гроссмейстерам и мастерам.
Остались неназванными еще несколько участников. Опыт пред-
ыдущих соревнований подсказывает, что во многом показания тур-
нирного барометра будут определять они. Достаточно вспомнить,
как П. Байасас (Канада) оказался в Петрополисе настоящим кам-
нем преткновения на пути Е. Геллера в претенденты. Потому и
хочу предостеречь коллег: Серджио Мариотти со своим нс слиш-
ком корректным, но очень активным стилем игры не раз добивался
побед во встречах с сильнейшими гроссмейстерами мира... Да и
другие участники филиппинского турнира вполне могут иметь ка-
мень за пазухой.
Читатель, наверное, устал от длинного реестра. Перейдем к ма-
тематике. Согласно все тому же списку Эло, индивидуальный рей-
тинг свыше 2600 имеют шестеро участников. Беру не себя
смелость утверждать, что два места из трех выпадет на их долю.
Если же брать за «проходной балл» и 2500, то тогда число кон-
курентов возрастет до пятнадцати. Беру на себя еще большую сме-
лость предположить, что третья путевка достанется кому-то из
этих девяти шахматистов.
Мои прогнозы запаздывают... Имеет смысл включить радио:
ведь шахматисты уже находятся в Маниле — и главный судья
турнира Ф. Кампоманес вот-вот пустит их шахматные часы.
Спринтеры замерли на старте... Дистанция — всего один месяц.
Итоги турнира: 1. Э. Мскинг — 13, 2—3. В. Горт, Л. Полуга-
евский — 12,5, 4. В. Цешковский — 12, 5—6. Л. Любоевич, 3.
Рибли — 11,5 и т.д.
Матчи претендентов
Жанр один, сюжеты разные...
«64" №№ 13, 14, 1977 г.
Подходит к концу четвертьфинальный этап очередного прстен-
дентского цикла. Кубковая формула, исключающая мирный исход
матчей, придает поединкам подлинно спортивный характер.
УСЛОВИЯ матчей вроде бы одинаковы — игра идет на боль-
шинство из двенадцати партий, в случае ничейного исхода основ-
ного времени назначаются два дополнительных тайма (это новинка
ФИДЕ и, думаю, удачная). Если и они не определят победы одной
из сторон, играются еще две партии, а затем — бросается жребий.
Но, кажется, только этим и ограничивается сходство между по-
единками, проходящими в четырех европейских городах. Каждый
матч имеет свою ярко выраженную специфику — ив проценте
результативных партий, и в количестве бессонных ночей, прове-
денных за анализом отложенных позиций, и в физическом состо-
янии участников, которые имеют право на три таймаута по
болезни (заметим, что не каждый этим правом пользуется).
Сейчас уже можно поздравить первого участника, обеспечивше-
го себе место в пятерке сильнейших в мире. Венгерский гроссмей-
стер Лайош Портиш уже после десятой партии набрал
необходимые шесть с половиной очков.
Откровенно говоря, перед началом этого поединка я полагал, что
в напряженной борьбе «очко в очко» нервы датчанина могут ока-
заться крепче. Прогноз оказался ошибочным, но только отчасти. Де-
ло в том, что игры «очко в очко» нс получилось. Лишь в один
момент матча (после третьей партии) счет был равным. Все осталь-
ное время Ларсену приходилось догонять. Поражение венгерского
гроссмейстера в седьмой партии еще более обострило и без тот дра-
матический сюжет матча. Перевес в очко, как известно, может сразу
же исчезнуть. Поэтому спортивная тактика венгерского гроссмейсте-
ра диктовала ему в восьмой партии активный прессинг (все-таки бе-
-ibifi цвет!), но без применения сильнодействующих средств.
Кажется, план сражения, составленный Ларсеном, выглядел пример-
но так же — с той, пожалуй, разницей, что необходимость активных
Действий диктовалась не преимуществом первого хода, а недостачей
R очках. Забегая вперед, скажем, что и на сей раз, несмотря на бы-
строе исчезновение с доски ферзей, чувствовалось, что оба соперника
настроены по-боевому.
Решающей (теперь об этом можно говорить с большой уверен-
ностью) оказалась следующая партия.
78
Репортажи, комментарии
Восьмая партия
Л. Портиш — Б. Ларсен
Английское начало
1, с4 с5 2. £сЗ d6 3. £13 f5 4. d4.
Готовясь к встрече с Ларсеном, угадать дебют очень не просто
— в репертуаре датчанина большой выбор самых разнообразных
систем. Вариант, примененный в этой партии, уже встречался в
практике Ларсена. Так, в частности, он играл с Ульманом на
межзональном турнире в Ленинграде (1973 г.). А коль скоро
продолжение встречалось, то Портиш, весьма скрупулезно гото-
вящийся к соревнованиям, конечно, допускал возможность при-
менения соперником данного варианта. К сожалению, мы нс
располагаем шахматным хронометражем. Меня всегда поражало,
как уверенно и быстро Портиш трактует самые разнообразные
дебютные схемы, тратя на 12—15 первых ходов считанные ми-
нуты. Складывается впечатление, что и эта позиция стояла у не-
го дома.
4... е4 5. £g5£e7 6. £h3 с5.
Нс совсем обычное сочетание пешечных формаций «голландско-
го» и «индийского» направлений. Как правило, черные продол-
жали 6... £Г6, после чего игра развивалась примерно по такому
сценарию: черные укрепляли пешку е4, белые — ее подрывали.
7. de.
Кажется, это неприятней для черных (особенно если учесть при-
входящие спортивные обстоятельства), чем 7. d5. Предпринимая
размен ферзей, Портиш, без сомнения, имел в виду свой девя-
тый ход.
7... dc8.n:d8-b £х!8 9.£Ь5!.
Поскольку черные «вывели», лишь одного слона, белые вполне
могут позволить себе роскошь «поиграть» конями. Угроза
К). £d6 + вынуждает черных согласиться на размен чернополь-
ных слонов, а слон с8 долго еще будет смотреть в спину собст-
венных пешек.
9.,.£а5 + 1O.£d2£:d2 + 11. g:d2£a6 12, e3£f6 13.&с2Йе7.
На доске уже «немного эндшпиль», и оба короля чувствуют себя
в центре доски довольно уверенно.
14. a3£d7 15.Hhcl.
Ферзевая ладья вполне может пригодиться для реализации пла-
на, связанного с продвижением Ь2—Ь4.
I5...5hg8.
79
Стоило ли черным вызывать следующий ход? Заслуживало вни-
мания 15... ПЬс8 с последующим 16... ^с7, стремясь оттеснить или
разменять самую активную фигуру белых.
J6J4.
Не только препятствуя ходу g7—g5, но и планируя операции на
королевском фланге. Конь на h3 — наименее удачно расположенная
фигура белых, и Портиш собирается улучшить его позицию.
16... Ь6 17.£c3.
Белые подчеркивают недостаточную защищенность коня аб. Сей-
час, например, может появиться идея сыграть Ь2—Ь4 и на cb —
£}d5 + !. На всякий случай черные исключают этот комбинацион-
ный мотив и улучшают позицию своего коня.
17...ас7 18. b4Hgb8 19.£Г2£ее8.
По-моему, стоило воспрепятствовать задуманному белыми продви-
жению, сыграв 19... h5. Впрочем, может быть, что Ларсен как раз и
провоцировал белых на активную игру, стремясь оживить позицию.
20. g4£d6 21. gf.
Ударом по воде было бы 21. g5 £Ис8 22. Sd5 + ЙГ7, и игра белых
заходит в тупик как на королевском, так и на ферзевом фланге
(23. Ь5 £е6).
21... £ :f5 22. be be 23. £Ь5 &Г7 24. S abl ПЬб.
Угрожало 25. £1с7! Sd8+ 26. fiel ПаЬ8 27. £а6 с захватом от-
крытой линии.
26.gg1 g6 26.£c2.
На вертикали d может стать «жарко».
26,..&d7 27.£g4L
Создастся впечатление, что белые удачнее распорядились своими
фигурами. Теперь они избавляются от балласта...
27...£:g4 28.£:g4£c6.
Размен стонов сделал был заметной слабость поля d5, поскольку
нс годится 28... <&:g4 29. 2:g4 £h6? ввиду 30. Hh4.
29. h4Qh6 3O.£h3Bd8!.
80
Репортажи, комментарии
Давление белых стало угрожающим, и черные торопятся с контр-
игрой. Очевидно, 31. £:а7 белых не устраивало ввиду 31... £а4 + ,
и король вынужден отступать. После размена ладей в распоря-
жении черных большой (и приятный) выбор (Ва8, Bd3, Bd2).
Мне кажется, сильнейшим (и уж, бесспорно, самым последова-
тельным) было 31. h5!. Тактическая изюминка хода проявляется
в варианте 31... аб 32. £с7! &а4+ 33. £с1 В:Ь1 + 34. £:Ы с мно-
гочисленными угрозами. Возможно, в связи с этим черным при-
шлось бы защитить пешку g6 (31... £1’6), но и тогда после 32. hg
hg 33. Bg5 инициатива белых оставалась весьма опасной.
31,Bgdl.
Избавляет белых от всяких опасностей, но и черным становится
намного легче.
31... В db8 32, а4 аб 33. а5 ВбЬ7 34, £сЗВ :b 1 35.В :Ы В:bI 36. £:b 1 £1’6.
Аппетиты разгораются... Теперь уже Ларсен считает себя вправе
играть на победу, оставляя в стороне возможность перехода в
ничейное окончание: 36... £1’5 37. £:15 gf 38. £сЗ £16 39. £е2 £g6.
Положение сразу же резко обостряется. Лавирование сменяется
гонкой...
37. £с8 £f5 38. £d2 £:h4 39. £:а6 £15 40. £сЗ £е7.
Мы уже сожалели об отсутствии хронометража. Вероятно, цейт-
нотом можно объяснить профилактику, предпринятую Ларсеном
— совершенно ненужную и проигрывающую партию.
Между тем, продолжая 40... h5, черные сохраняли очень неплохие
перспективы. Варианты вроде 41. £Ь5 £а8 42. £а4 Ь4 43. £е2 h3
44. £12 £:еЗ 45. £g3 £154- 46. £:h3 еЗ; 41. £d5+ £17 42. £Ь5 £:Ь5!
43. cb £d6 или 41. ДЬ5 £а8 42. аб Ь4 43. £d5+ £g7 44. £с2 ЬЗ
45. £12 Ь2 46. £g2 &:d5 47. cd £:еЗ + 48. £:h2 £:d5, понятно, не ис-
черпывают всех возможностей позиции, но... очень может быть,
что в своей оптимистической оценке Ларсен был прав.
41.£Ь5&а8 42. аб (записанный ход).
81
Нс слишком сложный анализ позволяет убедиться, что защитить
ферзевый фланг черные нс могут, а активизировать пешку h —
не успевают.
42...Sd8.
После 42... h5 решало 43. £Ы5 + .
43. £1а4 Sc7 44. £1:с5 Ь5 45. Леб 4- Sb6 46. £ld4!.
Самос убедительное. Бессмысленно теперь 46... h4, так как ко-
роль белых «в квадрате». Остальное ясно.
46... ЛЬ4 47. £2е2 Л(348. £2Г2Лс12 49. Леб h4 50. £lg5.£c6 51.£:с6£2:с6 52. с5
Sc7 53. ЛГ7 ЛЬЗ 64. Лd6. Черные сдались.
На следующий день белыми играл Ларсен. Можно отметить, что
в этом матче преимущество первого хода было особенно заметным
и, возможно, «подача», потерянная Ларсеном, в какой-то мере
определила спортивный сюжет матча. Конечно, сейчас просто да-
вать советы, но тем нс менее нс удержусь, чтобы не высказать
мнение: выбор (повторный) разменного варианта испанской партии
был неудачным. Портиш тщательно подготовился и показал, что
оценка ±, которую можно найти в справочниках, отнюдь не яв-
ляется аксиомой. Ни в один из моментов этой партии белые нс
владели инициативой, а после того как черный слон с удобствами
устроился в центре доски, позиция Ларсена стала ухудшаться бук-
вально на глазах.
Девятая партия
Б. Ларсен — Л. Портиш
Испанская партия
1. с4 е5 2. аГЗ^сб 3.£Ь5 аб 4.£:с6 de 5. 0-0 1'6 6. d4£g4 7. c3£d6 8. de fe
9.2b3£:f310. gfb6 11.Sc4£e712.£еЗ b513.Se6Sd7 14.Sg4Sg6 16.£d2
Se7 16. Shi 0-0 17.Bgl £f4 18. a4B 1’6 19.Sh4Baf8 20. ab ab 21.£:f4В:f4
22. S :e7 £ :e7 23. В a7 В d8 24. £ЬЗ Д :!3 25. П :c7 £ f8 26. Sg2 В f6 27. В И 3 d3
28. £ a5 В dd6 29. b3 h6 30. c4 be 31. £:c4 B de6 32. £еЗ П f4 33. f3 В g6 +
34.Sf2£c5 35.Sc2ah4 36.£g4£d4 37.Bc8 + Sh7 38.Bhl h5 39.£e3 c5
40. Д 1'8 В h3.
82
Репортажи, комментарии
Мнение специалистов по поводу отложенной позиции было еди-
нодушным: несмотря на материальное равенство, черные должны
победить. Однако при доигрывании «свершилось чудо» — именно
так охарактеризовал ничейный результат партии сам Ларсен, об-
щительный в любой ситуации.
Похоже на то, что Портиш просмотрел 44-й ход белых, и мне
не совсем понятно, почему венгерский гроссмейстер отказался от
42... Наб с тем, чтобы на 43. Hgl продолжать 43... П:Ь2 + 44. £?d3
g6, а в случае 43. £И5 — завершить борьбу изящным 43... На2 +
44. 2d3 с4 + 1.
После случившегося в партии размена ладей перевес у черных
сохранился, но для победы его оказалось недостаточно.
41.НП.
Записанный ход.
41... Йц8 42. В с7 В Гб 43. af5 g6 44. Н сб Н :с6 45. £е7 + &Г7 46. £;с6 g5 47. Ь4
cb 48.a:b4 2f6 49. ad5+ Йсб 50. £с7+ SI7 51. £Ь5£с5 52. £с7 ЙГб
53.£d5+ &g6 54.BclB:h2+ 56. &d3&d4 56.Вс6 I-Qf7 57.Bf6 + £c8
58. Вf5 g4 59. fg h4 60.Вh5 SR 61.Пf5 4- Йеб 62.Д h5 217 63.В f5+. Ничья.
Два с половиной очка в трех последних партиях (и всего один
раз белый цвет) — эта норма, думается, и самому Ларсену каза-
лась невыполнимой. И хотя играл он десятую встречу на выиг-
рыш, на сей раз вдохновение ему не сопутствовало.
Очень редко применял Ларсен староиндийскую защиту, не раз
скептически отзывался о се достоинствах. А надо сказать, что
Портиш белыми играет против староиндийской защиты с большим
настроением.
Вспоминаю, что когда я участвовал в матче с венгром в 1965
году мой тренер А. Кобленц наложил «вето» на эту защиту. За-
прет я нарушил два года спустя на турнире в Москве и... убедил-
ся, что Кобленц был прав...
После десяти ходов возникло почти теоретическое положение,
но с «лишним» темпом у черных. Их слон на d7 ассоциируется с
громоздким буфетом посреди малогабаритной квартиры, на кото-
рый то и дело натыкаются вес жильцы. А после пятнадцатого хода
черных образовался еще и пролом в стене (на поле d5). Не так
часто бывает, чтобы к шестнадцатому ходу в сравнительно спокой-
ном варианте черные несли материальные потери.
Выиграв качество, Портиш технической прозе предпочел комби-
национную атаку, которую провел и с большой энергией, и с
большим вкусом.
Уже на тридцатом ходу он одержал свою четвертую победу в
пяти партиях, игранных белым цветом, и впервые сумел преодо-
леть четвертьфинальный барьер.
83
Десятая партия
Л. Портиш — Б. Ларсен
Староиндийская защита
1 £13 g6 2. c4£g7 3. d4 £16 4. g3 0-0 5. &g2 d6 6. £c3 c6 7. 0-0 Д15 8. £h4
&d7 9. c4c5 10. £(3Se8 11. h3£a6 12.2c! cd 13.£:d422b6 14.£b3Sad8
15.£e3 c516.£g5.
I6...£e6 17.22(3 £d7 18.£:d8£:d8 19.£d5£:d5 20. ed£:b2 21.Sabl£g7
22. £d2 22 a5 23. S :b7 22 :d2 24. a e7 1’5 25. a b:d7 a :d7 26. a :d7 22 :a2 27.22e3
22al + 28. £?h222c5 29.22 :e5£:e5 30. 14. Черные сдались.
Если смотреть только на таблицу матча Л. Полугаевский —
Э. Мскинг, может сложиться превратное впечатление о сюжете
этого поединка. Бесспорно, встреча в Люцерне протекает наиболее
нервно из всех четвертьфинальных матчей. К сожалению, не одни
лишь сильные или менее сильные ходы тому причиной. Не раз
говорилось в печати (и зарубежной, и советской) о том, что Ме-
кинг, бесспорно замечательный шахматист, является неприятным
партнером.
Рассказы о многих соревнованиях, в которых играл бразильский
гроссмейстер, иногда вызывают ассоциацию с характеристикой,
данной Ноздревым: «В некотором роде историческая личность...»
Буквально в каждом турнире с ним происходит какая-либо исто-
рия. То Мекинг начинает без всякой необходимости переставлять
фигуры соперника с одного края поля на другой в поисках мифи-
ческого центра, то не очень корректно ведет себя в обоюдном цей-
тноте. Увы, весь этот арсенал пущен в ход в Люцерне...
К слову сказать, предыдущий чемпион мира тоже был нелегким
партнером. Судить соревнования с его участием было не простым
Делом. Но, думаю, после нескольких партий в Люцерне арбитр
матча Аллен Кризован с тоской вспоминает о «добром, старом Фи-
шере»...
84
Репортажи, комментарии
До предела взвинченная атмосфера «вокруг шахматной доски»,
конечно же, нс может не проникать «внутрь доски». Нервозность
обоих участников заметна не только зрителям. К примеру, только
раздраженностью можно объяснить нежелание Полугасвского согла-
ситься на ничью в следующей позиции.
Последним ходом белые сыграли 45. &сЗ. После 45... 2с5 они
обязаны были вернуться королем, а при случившемся в партии
45... НГ5 46. 2d2 ПВ+ 47. £2:с4 уже Мекинг имел определенные
основания играть на победу.
В чисто же шахматном плане матч оказался очень содержатель-
ным. Начнем с того, что он дал немало пищи для теоретиков. Де-
бютная идея Мекинга в третьей партии, интересные находки
Полугасвского в четвертой и седьмой партиях свидетельствуют о
большой работе, проделанной обоими партнерами перед матчем.
У меня сложилось впечатление, что, в процессе подготовки к
соревнованию оба гроссмейстера основное внимание уделили про-
блеме игры черными и преуспели в этом. Во всяком случае в трех
приводимых ниже партиях черные имели игровой перевес.
Болес четверти века я знаком с Полугаевским и почти не
упомню случая, чтобы в ответ на 1. е4 он не сыграл I... с5.
«Свои» варианты знает он досконально.
Недавно вышедшая в свет книга — лучшее тому доказательст-
во. Но круг сицилианских систем Полугасвского сравнительно
узок. И в Люцерне он нс отказывался от 1... с5, но избирал дру-
гие варианты, и в шахматном, и в психологическом отношениях
полностью себя оправдавшие.
В шестой партии он имел «просто» выигранную позицию, в
восьмой — большую часть времени Мекинг держал оборону. Про-
вел он се хорошо, и самым закономерным итогом была бы ничья,
зафиксированная в позиции, приводимой выше.
85
Восьмая партия
Э. Мекинг — Л. Полугаевский
Сицилианская защита
1 е4 с5 2. d6 3. d4 cd 4. £:d4 £16 5. £c3 £c6 6. £g5 c6 7.£2d2 аб 8.0-0-0
^d7 9. Г4Ь5 10.£:c6£:c6 ll.£d.3£c7 12. c5 de 13. fe£d7 14.£:c7a:c7
is Щ4£с516.£с4£:е4 17.£:e42c8! 18.£d6 0-0 19.ЙЫ £:c4 2О.Й:е42с4
21. Й c2 a5 22. П hd! Д u5 23. Йc3 & c7 24. a 1 d2 b4 25.2 f4 h6 26. b3 ab5
27.£Zc4£2c5 28.ad8ab8 29.a:f8+ fi:(830.£2f42c831.g3Sc3 32.ad4S3:d4
33. a :d4a c5 34. a e4 £c7 35. a3 ba 36. c4 15 37. cf + £>:f6 38. Йа2 e5 39. fi:a3
&15 40. £2e2 c4 41. £2b2 a4 42. 2c3 ab (записанный ход.) 43. £2d4 2e5
44. a 1’2 + 2e6 45. ЙеЗ В Г5? 46. a d2 a 13 + ? 47. S:e4 ac3 48. 2d4 a c2
49. £d3? a cl 50. a b2 ahi 51. Cc3 2d6 52. 2b4 2c6 53. 2:b3 £c5 54. ac2
2bl + 55.Sc2ab4 56.ad3a:c4 57.ac4ac1 58.2g4g5 59.Ba42d5 60.2a6
£ c5 61.2:h6 й 15 62. £d4 3 c2 63.3 h8 a d2 + 64. £c3 3 a2. H и ч ья.
Еще нс так давно новоиндийская защита пользовалась репута-
цией одного из самых спокойных дебютов. Мне довелось читать в
отчете о каком-то турнире фразу: «Соперники использовали ново-
индийскую защиту в мирных целях». Но в последнее время этот
дебют стал предметом оживленных дискуссий. Так, на последнем
чемпионате СССР белым удавалось не раз доказать, что путь чер-
ных к равенству «и далек, и долог». В Люцерне же спор пока
складывается в пользу черных.
В девятой партии соперники до четырнадцатого хода повторили
встречу Полугаевский — Гулько из 44-го чемпионата страны (вме-
сю 14... g6 Гулько играл 14... е5) и до семнадцатого хода — пар-
тию, сыгранную в том же туре между Ваганяном и Карповым.
Затем Мекинг вместо 17... е5 разменял пешки в центре.
Позиция белых выглядела поактивней, но не более. Вероятно,
Полугаевский переоценил эффект вторжения на седьмую горизон-
таль. Размен ферзей, короткая тактическая перестрелка, остроум-
ный 24-й, и особенно 26-й ход черных, и в результате эндшпиль
оказался приятней уже для Мекинга.
При доигрывании он, правда, действовал нс самым лучшим об-
разом (кстати, не первый раз в матче). Во всяком случае шахма-
тист, любящий разыгрывать технические позиции, основательно
«помучил» бы своего партнера...
Девятая партия
Л. Полугаевский — Э. Мекинг
Новоиндийская защита
ь 114 Сб 2. c4£f6 3. £f3 Ьб 4. g3£b7 5.^g2^c7 6. ()-() 0-0 7. £с.З ас4«.22с2
^•с39.22:с3с5 lO.Hdl d6 П.ЬЗДГб 12.^b2£2e7 13.22 с2£сб 14. c4g615.d5
86
Репортажи, комментарии
£Ь4 16.£:f6a:f617.ad2 ed 18. ed£c819. аЗ£а6 20.Bel£c7 21.ah6£f5
22. £g5 Bg7 23. a:g7 4- S:g7 24. Be7 h6 25. £e6 + £:e6 26. de Sfo 27. Bc7
S ac8 28. В :a7 fe 29. В dl £ c2 30. a:<J6 В fd8 31. a dd7 a :d7 32. В :d7 £ :b3
33. £ fl В a8 34. В d3 £ c2 35. В f3 + Йе7 36. В c3 £ a4 37. f4 В d8 38. £ d3 g5
39. Sf2Bf8 40.2c3 gf + 41. gfBg8 42.Bcl 2d6
Записанный ход.
43. В bl ac7 44. В fl В a8.
Сильнее 44... £d7.
45.f5ef46.B:f5^d7 47.Bh5B:a3 48.ad2Ba2 + 49.ae3Ba350.ad2Ba2 +
51.аеЗ. Ничья.
В десятой партии соперники словно поменялись местами. Очень
похожий дебют, сходная пешечная структура, только на сей раз
Мскинг пытался доказать преимущество белых. Сделать это ему
не удалось, а после того, как он попытался извлечь из позиции
«неизвлекаемос» (такую попытку ему подсказывал счет матча),
черные фигуры заиграли во всю мощь.
Середину партии Полугасвский провел блестяще и добился ре-
шающего перевеса. К тому же Мекинг вновь оказался в сильней-
шем цейтноте, где, впрочем (и это тоже не в первый раз),
находил лучшие ресурсы. Но эта изобретательность нс помогла бы
белым, сыграй Полугаевский 36... В:е2 и на 37. &:е2 - 37... £2d2
(38. £с4 S:g2+ 39. £2:g2 Ь5!). Черные избрали другой путь, и Ме-
кингу удалось спастись.
Десятая партия
Э. Мекинг — Л. Полугаевский
Новоиндийская защита
1. £13 £f6 2. с4 Ь6 3. g3£b7 4. £g2 еб 5. 0-0£е7 6. £сЗ 0-0 7. d4 £с4 8.£d2
£ f6 9. а с2 £ :d2 10. a :d2 d6 11. e4 £d7 12. d5 £c5 13. b3 £:13 + 14. £ :13 g6
15. £ g2 £ g7 16. a acl a e7 17. f4 c6 18. В fel В ad8 19. В cdl В fe8 20. Й h 1 a c7
21.Be3 cd 22. cd c5 23. a4 a6 24. h3ad7 25. £e2 1'5 26. £c3£d4 27.Be2ag7
28.£bl fe29.B:e4B:c4 30.£:e4Be8 3l.ag2ae7 32.£d2£c3 33.£13&:d2
34.B:d2ael+ 35. Sh2Be3 36.Be2.
87
36- g сЗ 37. £ g4 g :b3 38. £ e6 + Qg7 39. Д :e3 g :e3 40, g b2 + g d4 41, g :b6
gd2 + .
Записанный ход.
42.SglScl+ 43.gh2gf2 + 44.ghlgel + 45.gh2gd2 + 46.ggl£:d5
477g c7 + gh6 48.£:d5g:d5 49.ge7gdl + . Ничья.
Для победы в матче Полугаевскому надо в оставшихся двух
.партиях набрать очко. Задача выполнимая. Главное теперь — спо-
койствие.
Полной противоположностью холерическому матчу в Люцерне
является спокойный (я бы сказал — флегматичный) ход поединка
в Рейкьявике, Ни о каких конфликтах здесь и речи нет. И Спас-
ский, и Горт являют собой образец безупречного поведения. К то-
му же отмечалось, что отношения между соперниками вполне
дружеские.
Захватив лидерство после головоломной третьей партии, экс-
чемпион мира очень степенно приближался к рубежу шести с по-
ловиной очков. Черными он, как правило, стремился лишь к
уравнению, а белыми... тоже нс проявлял заметной активности
(даже в тех случаях, когда позиция вполне допускала резкие ме-
ры).
Существует закон: применительно к футболу он звучит так: «нс
забьешь — пропустишь». Так случилось и в Рейкьявике.
Десятая партия
В. Горт — Б. Спасский
Испанская партия
1. е4 е5 2.£13£с6 3.£Ь5 аб.
Напомним, что в предыдущей, четной партии Спасский продол-
жал 3... £с5 и на 4. 0-0 — 4... ad4. Можно предположить, что
теперь, когда эффект неожиданности уже пропал, экс-чемпион
мира возвращается на испытанный путь.
4.£:с6.
Неожиданность ли это? Думаю, что нет. В практике чехословац-
кою гроссмейстера довольно часто встречались испанские схемы
с разменом на сб. Обычно Горт осуществлял размен да шестом
ходу (после 4. £а4 £lf6 5. 0-0 £е7). Даже при беглом просмотре
партий Горта легко удостовериться, что он очень любит позиции
С пешечными цепями, за которыми фигурам удобно маневриро-
вать.
88 Репортажи, комментарии
Для Спасского разменный вариант не должен был оказаться сюр-
призом — ведь в свое время, при подготовке к матчам с Фише-
ром и Карповым, которые довольно часто применяли 4. £:с6, он
наверняка уделял внимание этому продолжению. Правда, с тех
пор, утекло немало воды...
4.. de 5.0-0£2 d6.
Мода, мода... Ход ферзем сделал и Портиш в Роттердаме. В мат-
чевой партии с Фишером Спасский играл «по старинке» — 5...
f6.
6.£аЗ.
Это встречается реже, чем 6. d3 и 6. d4. Так продолжал на
международном турнире в Ереване (1976 г.) Смейкал против Ро-
манишина. Львовянин — ревностный приверженец хода 5... £3d6
— отреагировал на выпад коня спокойным 6... £е6. Продолжение,
избранное Спасским, более претенциозно.
6... Ь5.
Черные стремятся подчеркнуть неуклюжую позицию коня, не
смущаясь известным ослаблением ферзевого фланга.
7. c4£f6.
Без сомнения, Горт готовился к этому, первому в своей жизни,
матчу в рамках первенства мира очень тщательно. Позиция по-
сле седьмого хода белых встретилась в партии Пинтер — Пор-
тиш (Будапешт, 1975 г.). События в ней сложились благоприятно
для черных: 7... £g4 8. h3 £:f3 9. S:f3 £f6 10. ЬЗ (?) 0-0-0 11. £Ь2
£3d3!, и, завладев ключевым пунктом позиции, гроссмейстер бы-
стро получил преимущество.
Какое усиление нашел Горт в этом варианте, так и осталось не-
выясненным, поскольку продолжение, избранное Спасским, в из-
вестной степени развязывает белым руки. Это станет ясным
через ход.
8.£?c2£g4 9.Hdl!.
По сравнению с партией Пинтер — Портиш разница в том, что
конь на f6 отнимает поле у ферзя. И поскольку угрозы £?d(> — Гб
не уществует, белым незачем тратить время на ход h2—h3.
9,..£с7 10. d3.
Ничего не давало грозное на вид 10. d4 из-за тактической ре-
плики 10... ed 11. е5 £2с6, и черные успевают благополучно за-
вершить развитие. При положения коня на аЗ вскрытие игры без
каких-либо конкретных целей белым невыгодно.
1О...	ае6 И.ЬЗ.
Пешечная фаланга построена.
11...	£Ь5.
89
Черные с некоторым опозданием возобновляют игру на исполь-
зование связки и стремятся сдвоить неприятельские пешки. Горт
не возражает против сдвоения. Объясняется это тем, что сейчас
в ответ на 12. ЬЗ у белых были основания опасаться жертвы:
12... £:ЬЗ 13. gh £:аЗ 14. £:аЗ £14 15. £211 £:ЬЗ + 16. 2Ь2 £14.
Если теперь 17. £g5, то 17... £2h6+ 18. £h3 g5 с приятными для
черных перспективами.
12. £c2S16 13. h3£ :13 14, £2:13 £3:13 15. gl 0-0-0.
• Создалась сложная эндшпильная структура. Пока еще нс очень
ощутимы ни слабость поля f4, ни отсталость пешки d3. Впрочем,
дефектььпешечного расположения черных на ферзевом фланге тоже
носят пока умозрительный характер. Вопрос сводится к тому, удаст-
ся ли белым с выгодой осуществить продвижение d3—d4.
16.	£сЗ 15.
Как показывает дальнейшее течение партии, с этим ходом торо-
питься не следовало. Серьезного внимания заслуживало 16... Ьс,
после чего на 17. de следовало 17... £14 (сразу 16... £14 было
менее выгодно из-за 17. «£:14 el 18. d4), а после 17. Ьс ход 17...
f5 значительно выигрывал в силе. Похоже, что Спасский недо-
оценил последующей игры белых.
17.	сЬ!.
Белые избавляют себя от обязанности охранять пешку с4. Ко-
нечно, размен на Ь5 имеет смысл лишь в связи с двумя после-
дующими ходами.
J7...cb,
В ответ на 17... ab белые, скорее всего, продолжали бы, как и
в партии, 18. а4.
18.	а4 Ь4.
Допускать вскрытие линии черным, естественно, не хочется.
J9, d4!.
Дремавший конь в недалеком будущем разовьет большую актив-
ность.
90
Репортажи, комментарии
19... cd.
Довольно серьезная, хотя и не решающая, уступка. В случае
19... f4 белые могли продолжать как 20. £d2, так и 20. £с1.
2O.£:d4£f6!.
Значительно слабее было бы 20... f4 ввиду 21. £с1 (менее убедитель-
но 21. £с6 «£Г6! (или 21... 2:d4 22. B:d4 £f6 23. Bd5) 22. £Ь2, и,
поскольку не проходит 22... с5 из-за 23. Bel, черные остаются с
плохо расположенными фигурами. Сейчас же игра обостряется.
21. ef.
Ввиду угрозы 21... f4 у белых ничего лучшего нс было.
21...Bd5 22.€с61.
С помощью тактики белые успевают избавиться от связки.
22...B:f5 23.Baciaf4.
Черные пользуются тем, что из-за угрозы шаха на с2 белые нс
успевают забрать пешку Ь4.
24.Вс4.
А теперь на доске типичный миттельшпиль. Это заметно хотя бы
по тем опасностям, которые грозят черному королю. Так, 24...
£?.ЬЗ + ? приводит после 25. £?g2 £}g5 26. В:Ь4 к почти матовому
финалу.
24.,.£d5~
Конь успевает прикрыть короля, но неожиданно сам оказывается
в опасности.
25.£d4.
Угрожает 26. &:f6 gf 27. B:d5.
25... В е8 26. £ :f6 gf 27.2fl а5.
Казалось бы, напряжение спало, и Спасский делает «общеукреп-
ляющий» ход, после которого его позиция... вмиг разваливается.
Вместо 27... а5 не очень хорошо было 27... ^сЗ из-за 28. Bd8+!
B:d8 29. £1е7 + &d7 30. £};f5, и у черных по-прежнему заботы с
ферзевым флангом.
91
На мой взгляд, черные успешно решали все проблемы, продол-
жая 27... £Ь6! 28. S:b4 £с5 29. £d4 £d5 30. 2с4 S:c4 31. be £f4
(возможно и 31... £сЗ).
28,Ве4!.
Неожиданно выясняется, что черные несут решающие материаль-
ные потери. Их ладья нс может покинуть линии с из-за уже
знакомого мотива с взятием на d5, а окончание после 28... 2:е4
29. fe ^еЗ+ 30. 2е2 £:dl (30... Sc5 31. £е7 + ) 31. ef £сЗ+ 32. 213
также не сулит шансов на спасение.
28... 2d7 29. £;а5 Bg8 30. В :Ь4.
За два хода позиция черных совершенно развалилась. Еще по-
следовало:
30... Ь5 31. Ь4 сб 32.Вс4Вс8 33. Ь4Ва8 34.Вс5. Черные сдались.
После этой партии по сути дела основное время кончилось. На-
чались серии из двух партий. Первая — победителя не выявила. А
вторая — нс началась. По иронии судьбы матч, протекавший быс-
трее других, теперь решением ФИДЕ отложен на три недели ввиду
болезни Спасского. Впрочем, аппендицит был и у меня за 10 дней
до начала турнира претендентов в Югославии в 1959 году. Резуль-
таты того турнира я с удовольствием вспоминаю по сей день...
Как набрать полтора очка в двух последних партиях? Этот воп-
рос встал перед Э. Мскингом накануне 11-й партии матча в Лю-
церне. Ответ на него вроде бы прост: нужно одну партию
выиграть, а другую свести вничью (конечно, советовать это куда
проще, чем сделать). Любопытно, что ситуации, сходные по сюже-
ту, в матчах на высшем уровне встречались не часто. Кажется,
только М. Ботвиннику удалось выполнить эту задачу в 1951 году
в поединке с Д. Бронштейном. Впрочем, есть и известная разница.
Во-первых. М. Ботвинник, сведя состязание вничью, по-сущсству
выиграл его, сохранив звание, в случае же счета 6:6 в Люцерне
— матч бы продолжался. Кроме того, 23-ю (предпоследнюю) пар-
тию матча на первенство мира М. Ботвинник играл белыми. А
сейчас право первого хода имел лидирующий в счете Л. Полуга-
евский, который, кстати, сам был не прочь победить.
Какую же тактику избрал Мекинг? Стал ли он играть резко на
выигрыш черными, рискуя, но как бы «удлиняя» матч, или сделал
ставку на 12-ю, последнюю партию? Уже выбор дебюта в какой-то
мере приоткрыл намерения соперников.
Одиннадцатая партия
Л. Полугаевский — Э. Мекинг
Новоиндийская защита
-L±4 £f6 2. с4 еб.
«Нет — защите Грюнфельда!».
92 Репортажи, комментарии
3.£f3b6.
Э. Мекинг даст отставку и ходу 3... с5, хотя в третьей партии
матча он в остром варианте получил против Л. Полугасвского
превосходную позицию.
В предыдущем номере еженедельника я высказался в том смыс-
ле, что новоиндийская защита «живее» своей репутации, но все-
таки это не самый агрессивный дебют. Судя по первому
впечатлению, бразильский гроссмейстер нс возражает против
ничьей. Через несколько ходов это впечатление еще более уси-
лится...
4. g3£b7 5.£g2£c7 6. 0-0 ()-() 7. £сЗ£е4 8. £:е4.
Полугасвского вполне устраивает микроскопический перевес при
спокойной позиции, в которой можно действовать без всякого ри-
ска.
8...£:е4 9. £el£:g2 10. £:g2 d5.
Более сложный характер принимает игра в случае 10... d6 или
10... £с6.
11.^а4.
Именно из-за этого хода, «запатентованного» Т. Петросяном в
матче на первенство мира 1963 года против М. Ботвинника, про-
должение I0... d5 не пользуется особыми симпатиями. Постепен-
ное и в общем-то мучительное уравнение игры — предел
мечтаний черных, если, конечно, белые не «заведутся».
11...£2d7.
Чаще этот ход делался после 11... с5 12. £сЗ.
12,&:d7£:d7 13. cd ed 14,£f4.
Поскольку воспрепятствовать продвижению с7—с5 белые все рав-
но не смогут, чуть точнее было 14. ^.еЗ.
14... £1’6 15.2 Id 1 с5 16.£еЗ.
Очевидно, 16. de £:с5 17. H:d5 £:Ь2 белых не устраивало.
!6...Bfd8 17,£f4£f8,
Черные успевают перегруппироваться. Сейчас не опасно для них 18.
£115 из-за 18... £:d4 19. £:d4 cd 20. B:d4 £e6, и ввиду неудачной
позиции коня ни о каком перевесе белые нс могут и думать.
18. de.
Полугаевский ведет борьбу по образцу уже упомянутой партии
Петросян — Ботвинник. Белые вызывают d5—d4, после чего вы-
являются изъяны структуры висячих пешек. Т. Петросян в даль-
нейшем подорвал клин ходом е2—еЗ, вынудил черных сыграть de
и приступил к осаде слабой пешки с5.
18... d4 I9.£d2 Ьс20,Вас1£е7.
Слону защищать пешку сподручней, чем ладье, которая может
пригодиться для игры по одной из открытых вертикалей.
93
2J.^d3^d7.
В случае 21... &е6 нужно было считаться с неприятным ответом
22. £е5.
22.	сЗ.
«Почти» одно и то же... Но определенная разница есть. Т. Пет-
росян в упоминавшейся партии заставил черных разменяться на
еЗ. В данной же ситуации это невозможно. Серьезного внимания,
на мой взгляд, заслуживал подрыв с другой стороны — 22. Ь4!,
оставляя черных со слабой пешкой d4. При этом белым могло
пригодиться и более активное расположение ладей.
22...	Нас8!.
Очень сильный ответ. Черных не страшит появление изолирован-
ной пешки — она будет проходной, не страшит их и перевес
белых на ферзевом фланге, который, пожалуй, носит академиче-
ский характер.
23.	cd cd 24.B:c8S:c8 25. gfl f6.
Черный король находит дорогу к центру. На доске — контуры
скорой ничьей.
26. п с 1 а :с! + 27. :cl gГ7 28. КЗ £с6 29. £с2 g5!.
Захватывая пространство на королевском фланге и отнимая у бе-
лых фигур поле f4...
3O.£d2&d5 31.&b4.
Белые начинают «заводиться». Единственный, хотя и теоретиче-
ский шанс игры на победу заключался в том, чтобы попытаться
разменять коней — в слоновом окончании защита черных была
бы трудной. А после размена слонов шансы могут появиться
только у черных.
11- & :Ь4 32. &:Ь4 + Йс5 33. &d3 + 2d5 34. g4.
Ничью форсировал ход 34. £}Ь4 + .
Иг- £е5 35.13 £с6 36. аГ2.
А сейчас положение белых становится угрожающим. Ни в коем
случае не следовало уводить коня. Угрозы черным пешкам на
94
Репортажи, комментарии
королевском фланге иллюзорны, на ферзевом — дела белых за-
метно ухудшаются. Но 36. 2d2 сохраняло равенство.
36... £Ь4! 37. аЗ &с2 38. £е4 Se5 39. а4.
Печальная необходимость.
39... £Ь4 40. £с5 Qd6 41. £d3!?.
На вид рискованное решение. Мне кажется, объективно ничуть
не хуже было 41. £1с4 + . Но в этом случае Э. Мекинг\ очень
легко было найти (и записать) один из правильных ответов: 41...
&е6 или 41... 2с5.
Над своим секретным ходом Мекинг продумал 35 минут и, как
часто бывает, «нс угадал». Отступление конем сохраняло замет-
ный перевес. Думаю, впрочем что и при 41... £}с6 42. £1(2 Йе5
43. £1е4 а5 44. £1с5! и при 41... Sd5 (по-моему сильнейший ход)
42. белые удерживали позицию. Правда, от них требовалась
большая аккуратность. После перехода в пешечный эндшпиль,
дело сводится к несложной арифметике.
41... £:d3 43. £:d3 Sc5 43. а5!.
В этом все дело. Черные не успевают зафиксировать пешки фер-
зевого фланга.
43... &Ь4 44. £:d4 Й:ЬЗ 45. Qd5 £Ь4 46. аб.
Короля полезно отогнать.
46... ЙЬ5 47. Йеб &:а6 48. S:f6 h6.
Приходится тратить время. В противном случае белые успевали
забрать пешку g5, например: 48... 2Ь6 49. 2:g5 а5 50. F4 а4 51. f5
□с7 52. f6 £?f7 53. ЙЬ6. Теперь же король белых меняет курс.
49. Йе5 аЬ5 50, f4 gf 51.2:f4 а5 52. Sc3 Йс5 53. h4.
Борьба закончена.
53...gd5 54.ad3Qe5.
По предложению Э. Мекинга соперники согласились на ничью.
95
Итак, последняя партия! Планы до предела обнажены. Ничья
одной стороне сулит блаженство, для другой — она равноценна
поражению. Компромиссов нет и быть нс может. С этими мыслями
партнеры начинали игру.
Двенадцатая партия
Э. Мекинг — Л. Полугаевский
Новоиндийская защита
I. с4!.
Восклицательный знак попал сюда «рикошетом». Он адресован хо-
ду I... с5. Как давнему любителю «сицилианки» мне приятно кон-
статировать, что этот дебют прошел новую успешную проверку.
Сицилианская защита выдержала экзамен на «отлично», и в по-
следней партии матча белые отказываются продолжать дискуссию.
I... £Г6 2. £сЗ еб 3. £13 Ь6 4. с4.
Боюсь, что новоиндийская защита в чистом виде «приелась» не
только комментаторам. Бесспорно, Э. Мекинг тщательно изучал
все партии своего партнера, сыгранные в последнее время, и сей-
час он «видоизменяет» программу.
4...£b7 5.£d3.
Ходу этому, при всей его парадоксальности, в логике не отка-
жешь. На поле d3 у слона лишь кратковременная остановка, а
затем (после d2—d4) он будет «посматривать» на королевский
фланг. Впервые это продолжение применил О. Романишин в пар-
тии с Т. Петросяном в чемпионате страны 1975 года, одержав
эффектную победу. Идея понравилась, и через несколько туров
Л. Полугаевский, что называется, «с листа» исполнил се (и тоже
успешно) против Б. Гулько. На межзональном турнире в Маниле
Л. Полугаевский вновь обратился к ходу 5. £d3 и красиво по-
бедил Ф. Георгиу. Психологически замысел Э. Мскинга понятен
— бразильский гроссмейстер как бы приглашает партнера играть
«против себя».
5... d6.
Черные не возражают против стесненного положения «сицилиан-
ского» типа. В противном случае они продолжали бы 5... d5 (так
играл Б. Гулько) или 5... с5 (так играл он же против Я. Смей-
кала на международном турнире в Ереване 1976 г.).
с2 с5 7. <14 cd 8. £ :d4 аб 9. ЬЗ £ е7 10.0-0 0-0 11. £ Ь2 £ сб 12. g hl.
Этот ход делали и О. Романишин, и Л. Полугаевский. Идея его
очевидна — белые, уводят короля, готовясь со временем двинуть
в бой пешку f (немедленное 12. f4 вызывало типичную реакцию
12... £:d4 13. 22:d4 d5). Другой, как мне кажется, неплохой
возможностью было 12. £:с6 £:с6 13. 22 е2.
96 Репортажи, комментарии
12,..£d7.
А это уже новое продолжение. Ранее встречалось 12... $2с7 или
12... Sb8. И. Зайцев рекомендовал интересную жертву пешки:
12... Ь5 13. cb £:d4 14. ©:d4 cb 15. £:Ь5 с5 16. £?еЗ d5j но, оче-
видно, в последней партии расставаться с материалом Полугасв-
скому не хотелось. Он намерен провести Ь7—Ь5 «бесплатно».
13. £:с6.
После этого размена становится не совсем понятной идея пред-
ыдущего хода белых — ведь в данной ситуации король мог быть
расположен и на поле gl. Думается, Э. Мекинг возлагал боль-
шие надежды на свой следующий ход.
13...£:с6 14. Qd3.
Возникла очень неприятная угроза 15. !Qd5 с заметными позици-
онными приобретениями. Черные, однако, находят очень инте-
ресную контригру.
14... Ь5!.
Тактическим путем черные препятствуют выпаду коня —
15. £ld5 невозможно ввиду 15...ed 16. ed be! 17. be &a4.
15. cb£:b5 16.^:b5S:b5 17.Bacl.
По-моему, слишком академично, особенно для последней, реша-
ющей партии матча, когда победа нужна как воздух. Во всяком
случае в свои 25 лет я не действовал столь спокойно. Белые де-
лают ходы, «полезные вообще», а черные тем временем последо-
вательно реализуют план, связанный с ликвидацией преиму-
щества двух слонов у соперника и упрощением игры. Вместо 17.
Sacl заслуживало внимания 17. S2d4, стремясь вытеснить чернот
ферзя с поля Ь5, а заодно оживить белопольного слона (£с2 —
d3-c4).
17...afd8 18. f3£d7! 19.&Ы £f6 2O.£:f6a:f6 21.Bfdl2f8!.
На доске еще много фигур, но позиция похожа на эндшпиль.
Черный король спокойно чувствует себя в центре доски, посколь-
97
ку вскрытие игры невозможно. «Атакующий» белопольный слон
белых — в глубокой засаде.
22. В с7 е8 23. В сЗ В ас8.
Позиция белых на вид все еще приятнее. Конкретных достиже-
ний, однако, это не приносит.
24. В del В :сЗ 25. Й:сЗ а5 26. £ d3 Й Ь6 27. £ f 1.
Последняя надежда белых — создать при случае проходную на
ферзевом фланге. С этой целью Мекинг переводит слона (необ-
ходимо контролировать пункт Ь5), но особых выгод не добивает-
ся. Черные силы хорошо отмобилизованы.
27... Йе7 28.*g3Bd7.
Еще одно звено стройной стратегии черных. Размен ладей им
выгоден — как правило, в окончаниях ферзь с конем отлично
взаимодействуют.
29. &g2В с7 30. Й d2В :с! 31. Й :с! £ 16.
Если у черных нет агрессивных намерений, то невозможно пред-
ставить себе лучшее расположение их фигур.
З2.£с4 h6 33.gd2~ad7 34.ЙсЗ£Гб 35. е5.
Никакого преимущества у белых нет, но играть надо...
35... de Зб.Й:е5я5. ’
Можно вспомнить, что в предыдущей партии Э. Мекинг таким
же ходом подчеркнул надежность своей позиции.
З7.йс1 Йс5 38^d2ad5!.
Игра ведется под девизом: «Мир с позиции силы». Терпеть та-
кого коня белые не могут.
39.£ :d5 ed 40. Qfl d4 41. Йе2.
Здесь партия была отложена. Некоторый позиционный перевес у
черных, но Л. Полугаевский нс настроен его реализовывать:
слишком велика цена последней партии, к тому же матч был
предельно утомительным.
98
Репортажи, комментарии
41... f5.
Записанный ход.
42.£2d3.
В ответ на 42. £?d3 могло последовать 42... Sd5 44. £Zc2+ £2f6, и
не видно полезного продолжения — на 44. ЙЬ2 или 44. SF2 сле-
дует 44... ЙЬ5 + .
42... gf() 43. Qd2 f4.
Здесь Э. Мекинг предложил ничью...
Трудным был этот матч! Жестокая борьба в каждой партии
(буквально в каждой), колоссальное нервное напряжение — все
это привело к тому, что последние поединки были отмечены пе-
чатью усталости. Просматривая двенадцатую партию, явственно
представляешь себе, как Э. Мекинг пытался вдохнуть жизнь в по-
зицию, но для этого у него уже не осталось ни энергии, ни вдох-
новения. Советский же гроссмейстер оказался лучше подготов-
ленным во всех аспектах: и в дебютном, и в физическом.
До начала матча многие предполагали, что в тактической борь-
бе тон будет задавать молодой бразильский гроссмейстер. Эти про-
гнозы, однако, нс сбылись. В разноплановом творчестве Полуга-
свского сильнейшей ет стороной является все-таки точный и да-
лекий расчет вариантов. А вот в спокойной маневренной игре
Л. Полугаевский иногда действовал нс самым четким образом.
Хочется добавить, что немалую роль в успехе сыграл и превос-
ходно поставленный анализ отложенных позиций. Здесь преимуще-
ство советского гроссмейстера было особенно заметным, и, конечно
же, этот успех разделяет и его «штаб». В. Багиров и В. Цешков-
ский полностью заслужили наши поздравления. От души хочется
пожелать, чтобы победа в матче дала Полугасвскому дополни-
тельный заряд уверенности и спокойствия.
Результаты прстендентских матчей:
Л. ПОРТИШ — ЛАРСЕН — 6,5:3,5
Л. ПОЛУГАЕВСКИЙ — Э. МЕКИНГ — 6,5:5,5
В. КОРЧНОЙ — Т. ПЕТРОСЯН — 6,5:5,5
В матче Б. СПАССКИЙ — В. ГОРТ счет перед дополнитель-
ными партиями — 6:6. Окончательный итог — 8,5:7,5.
Короткометражная
Матч Карпов—Каспаров, Москва, 1984 г.
Короткометражная, хотя и содержательная ничья в восемнадца-
той партии, ничего не изменила в матчевой ситуации. Впрочем,
любители шахмат самой разной квалификации — и то меньшин-
ство, которому удалось попасть в Колонный зал, и несравненно
большая часть, слушающая выпуски «Маяка», были убеждены в
том, что очередной нечетный поединок будет более продолжитель-
ным: в огличии от претендента чемпион белыми фигурами на
ничью так легко нс соглашается. Впрочем, в комментируемой ни-
же партии, и атака и защита оказались на высоте.
Девятнадцатая партия
А. Карпов — Г. Каспаров
Ферзевый гамбит
L^f3d5 2. d4£f6.
После неудач в седьмой и девятой партиях матча бакинец отка-
зывается от защиты Тарраша. Кстати, на протяжении нескольких
встреч оба соперника демонстрируют дебютную гибкость и если
раньше, скажем, в матчах на первенство мира какая-то дебютная
проблема дискутировалась во время поединка, причем одна из
сторон отстаивала белые, а другая оппонировала черные, то в
настоящем матче каждый из участников зачастую готов играть
«на поле соперника». Вот и в настоящей партии Каспаров готов
играть систему Тартаковсра-Бондаревского-Макагонова, которая
является одним из любимых дебютных средств Карпова.
3. с4 еб 4. ^с3^.е7 5.£g5 h6 6.£:f6.
В семнадцатой партии белые играли 6. £h4 0-0 7. еЗ Ь6 и эта
партия закончилась вничью достаточно быстро. Размен на f6
встречался давно. Кстати, так играл и сам Каспаров в известной
партии против Тиммана на «Матче века».
(L^:f6 7.ad2.
В упомянутой выше партии было 7. еЗ 0-0 8. Йс2 с5 9. de £3а5 (9...
^сб!?) Ю. cd ed 11. 0-0-0! и белые добились быстрой победы. Ход,
избранный Карповым, нс является новым. Его ввел в практику К.
•Лернер. Идея белых понятна. Они, при случае, готовы осуществить
продвижение е2—е4 нс в два, а в один прием. К примеру, после
?••• Ь6. Каспаров сводит игру к известным схемам.
Ldlcfh-
Вол ее принципиальное 7... de 8. е4 с5 проверялось в 21-ой пар-
Тии, в которой черные вполне могли быть довольны результата-
ми этого дебюта.
100
Репортажи, комментарии
8. еЗ 0-0 9.Дс1.
В практике встречалось и резкое 9. 0-0-0 на что, по-видимому,
сильнейшим является 9... de 10. £:с4 с5.
9... а6 10.£е2.
Борьба за темп особого смысла не имеет, так на 10. аЗ очень
неплохо смотрится 10... ^а5.
10„. de П.£:с4е5 12. d5.
Эта позиция встретилась в решающей партии международного
турнира в Ганновере 1983 г., где Карпову белыми нужно было
обязательно победить лидировавшего в тот момент Т. Георгадзе.
Грузинский гроссмейстер отступил конем на е7 и после 13. &е4
£К5 14. Де2 ^d6 15. £l:f6 + £2:f6 16. 0-0 в скором времени потерял
пешку с7, что и привело к поражению. Каспаров идет по пути,
предложенному Р. Ваганяном.
12,..£а7.
13.ас2!.
А вот и новинка! В единственной известной мне партии на эту
тему К. Лернер — Р. Ваганян, сыгранной в чемпионате страны
1983 года, белые продолжали прямолинейно 13. £1е4 Д1’5 14. ^с5,
на что последовало неожиданное 14... Ь6 15. £:а6 с5!, и конь ока-
зался на отшибе. Лернеру удалось спастись ценой больших уси-
лий. Ход, сделанный Карповым, значительно гибче. Теперь
слоном на f5 не выйти, а давление на пешку с7 сохраняется по-
прежнему. Здесь Каспаров задумался надолго, и принял решение
соответствующее его шахматным вкусам — если есть возмож-
ность, то Каспаров предпочитает нс развязывать узел, а разру-
бить его.
13...£Ь5!?.
Очевидно, 13... сб, открывающее дорогу неприятельскому бело-
польному слону устроить Каспарова не могло. В случае же 13...
£d7 игра могла развиваться примерно так: 14. £d3 (думаю точ-
нее, чем 14. £1с4, на что черные располагают возможностью 14...
£f5.) 14... £Ь5 15. £е4 £d6 16. П:с7 Sc8 17. E:d8 В:с1 + 18. £d2
101
£:dS 19. S:cl £l:c4 + 20. £:e4 и компенсации за пешку не видно.
Выигрывать пешку ценой утраты активного слона вряд ли целе-
сообразно. После 14. £:Ь5 ab 15. £:Ь5 2:а2 16. £кс7 е4 силы чер-
ных расположены очень активно. Не много обещает белым и
15. аЗ сб. Карпов предпочитает нагнетать позиционное давление.
J_4,£l:b5 ab 15. ЬЗ е4.
Все в том же духе. Черные стремятся к активности во что бы
то ни стало. В камментариях, опубликованных в газете «Совет-
ский спорт» и очень хорошо сделанных А. Юсуповым, москов-
ский гроссмейстер указывает на другую возможность 15... ^g4.
Вариант, приводимый им, 16. Й:с7 Йс8 17. S2:d8 2:cl + L8. Sd2
Й:Ы 19. Йс7 «£:13 20. gf 2:h2 приводил к выгодной для них по-
зиции из-за атаки на пункт f2. Однако думаю их задача была
бы намного труднее после 16. £}d2 с5 (на этом комментатор за-
канчивает анализ, а мы попробуем продолжить). 17. de be 18.
0-0 с5 19. f3! (Слабее 19. ЬЗ £Ь5! 20. g4 £g6 21. S:g6 2:d2), и
атакованному слону нс так-то просто найти место. После 19...
&с8 сильно 20. 2fdl, а в ответ на 19... ДГ5 хорошо смотрится 20.
с4. Впрочем и ход, сделанный Каспаровым, от затруднений чер-
ных нс избавляет.
16.£d4.
Чемпион мира прежде всего стремится к ограничению подвижно-
сти неприятельских фигур. Но здесь в его распоряжении было,
пожалуй, более активное и, пожалуй, опасное для черных про-
должение 16. Й:е4 £:Ь2 (16... сб 17. de Йа5 + 18. Йе2 +-) 17. 2с2
^.аЗ. Слабее 17... йГб из-за 18. £ld4’, вынуждая размен слона. 18...
Jt:d4 19. Йх14 B:d4 20. cd с явно лучшим окончанием. И далее
18. 0-0, готовя движение пешки «с». Черным очень нс просто
скоординировать свои силы.
I_6...^:d4 17. ed сб.
Черные решают проблему зашиты пешки с7 самым радикальным
путем. Игра на атаку 17... 2g5 18. 0-0 £f5 оказывалась малоэф-
фективной после предложенного Юсуповым 19. ЙсЗ сб 20. ЙсЗ.
1^с1сЙ^4.
Примерно к тому же могло привести и 18... Ьс. Каспаров завле-
кает пешку соперника на седьмую горизонталь, заготовив в ответ
19... &d7 с последующим окружением и захватом этой пешки.
12Л-0Ьс.
Теперь уже с7 грозило всерьез.
20^x6^
Позиция несомненно привлекательная для белых, поскольку вы-
двинутые пешки Ь5 и е4 представляют отличный объект для ата-
Ки, а через пару ходов с доски исчезнут ферзи. В этот момент
Диагноз пресс-центра был достаточно единодушен: черным пред-
102 Репортажи, комментарии
стоит мучительная борьба за ничью. Каспаров с этой задачей
справляется отлично.
20... d7 21. a d5 a :d5 22. £ :d5.
22... Паб!.
Первое из звеньев оборонительной концепции. Внешне активная
ладья а4 значительно слабее из-за 23. £ЬЗ (нс дурно и 23. Пfdl)
Hd4 24. Hfdl и самая активная фигура черных выходит из игры.
Враг номер один — централизованный слон на d5 и от него не-
обходимо избавиться в первую очередь.
23. П fdl.
Белые не успевают сыграть 23. аЗ из-за 23... Ь4 24. ab ДЬ8
25. Дfdl (или 25. Пс7 &е8) 25... £е6 26. &:с4 ПаЬб и через не-
сколько ходов обе пешки из линии b будут взяты. В ответ на
23. Пс5 полагаю вполне возможно 25... £с6 26. ^:е6 Ге! 27. аЗ
ПГ5. Максимум на что могут рассчитывать белые это ладейное
окончание с тремя пешками против двух на королевском фланге,
в котором шансы на ничью более чем реальны.
23..,£еб24. аЗ.
Нс меняло оценки позиции и немедленный размен слонов. В
этом случае игра могла продолжаться примерно так: 24. ^.:е6
П:еб 25. Hd4 еЗ 26. ГЗ Да8 27. аЗ Па4 и как в четырех- так и
двухладейном окончании черным нечего опасаться.
24... £ :d5 25. П :d5 Д Ь8 26. П d4.
Иначе — Ь5—Ь4.
26...Да4 27.HcdlHc8.
Хороший пример активной защиты. С разменом одной пары ла-
дей увеличивается мобильность пешек королевского фланга чер-
ных, а белым без размена нс обойтись.
28. S И Д с2 29. Д 4d2 Д :d2 30. Д :d2 Д с4.
Немедленное 30... Ь4 нс проходило из-за 31. Hd4.
103
VLge2b4 32.£dl.
Благодаря отдаленной проходкой пешки белые все еще сохраня-
ют некоторый перевес. Думаю, что задача черных после 32. а4
ЬЗ 33. 2еЗ В:а4 34. Sd8+ ah7 35. Bb8 f5 36. B:b3 2g6 была бы
еще проще.
32... ha 33. ba В а4 34. В а2 f5 36. £с2 f4 36. аЬЗ В d4 37. В a l.
К немедленной ничьей приводило 37. а4 еЗ 33. Ге Ге 39. а5
(39. 2сЗ е2) Bd3 + . Карпов провоцирует соперника на движение
пешки «с».
37..	. ап. .
После 37... еЗ? защищаться было бы труднее. Дело в том, что в
варианте 38. асЗ Bd8 39. fe Ге последовало бы возвращение ладьи
40. Ва2 аП 41. Ве2 Ва8 42. аЬ4: белые успевали забрать непри-
ятельскую пешку ладьей, одновременно защищая свою. Однако
поскольку своим последним ходом белые свою позицию не уси-
лили Каспаров пока вводит в игру короля.
38.	а4 еЗ.
После того как белая пешка покинула третий ряд, это продви-
жение своевременно.
39.	ac.3Bd8.
Последние ходы проходили под знаком некоторого цейтнота у
черных. Здесь, однако, позиция достаточно безобидная.
40.	Ге Ге 41,Ве1 Ва8 42. аЬЗВЬ8 + 43. ас2Ва8 44.ВГ1 + .
В этом положении партия была отложена и согласно прогнозам
на следующий день соперники согласились на ничью без возоб-
новления игры. Записанный Каспаровым ход
44...£е6.
Цикл закончен, цикл продолжается
О матче-реванше Каспаров—Карпов, 1986 г.
(рукопись)
Вот и закончился очередной цикл соревнований на первенство
мира по шахматам, цикл, волею судеб оказавшийся необычно про-
должительным, но вместе с тем очень, я бы даже сказал, неверо-
ятно интересным и захватывающим. За последним актом
единоборства двух сильнейших шахматистов современности (а на-
чало этого единоборства относится еще к 1984 году) могли непос-
редственно наблюдать любители шахмат Лондона (в начале) и
Ленинграда. Напомним читателям, что участники матч-рсванша
покидали столицу Англии при счете 6,5:5,5 в пользу чемпиона ми-
ра. Г. Каспаров выиграл 4-ю и 8-ю партии, потерпел поражение
в 5-ой. В девяти встречах был зафиксирован ничейный исход, но
по единодушному мнению специалистов в каждой из этих партий
все ресурсы были использованы полностью, а 11-ая партия была
удостоена специального приза, как наиболее интересная в первой
половине матча. Специальное жюри конечно же не ошиблось. По-
единок действительно оказался захватывающим и мир был заклю-
чен после того, как эффектные атаки А. Карпова парировались
столь же вдохновенной защитой его соперника. И, тем не менее,
было очевидно, что соперники еще нс пустили в ход главные ре-
зервы в ожидании решающей стадии поединка.
Второй тайм матча начался практически без разведки. Может
быть начало 13-ой партии казалось чуточку пресноватой. В ответ
на защиту Грюнфсльда, которая достаточно надежно служила Ка-
опарову в Лондоне экс-чемпион мира вновь избрал тот же спокой-
ный вариант и завязалась сложная маневренная игра без видимой
конфронтации. Однако перед контролем Каспаров начал активные
действия на королевском фланге, Карпов, думается, нс успел во
время переключить регистр борьбы и внезапно положение короля
белых стала весьма тревожным. Более того, сыграй черные в один
из моментов по-иному, их атака могла стать неотразимой. В пар-
тии же, во-время пожертвовав пешку, экс-чемпион мира перехва-
тил инициативу и во избежании худшего его соперник должен был
перейти в ничейное окончание. Такая ничейная партия стоила по-
жалуй, любой результативной и, начиная с 14-ой, тяжелые удары
соперников стали очень часто достигать цели. Простая статистика:
из первых 13-ти партий победой одной из сторон завершились три;
в послсдущих 9-ти поединках лишь три партии закончились
вничью, причем участники матча, словно сговорившись, сделали
все, чтобы до предела наэлектризовать весь шахматный мир.
105
В 14-ой партии впервые за три года встреч между Каспаровым и
Карповым белым (Каспарову) удалось, наконец, взломать «испан-
скую» крепость, Очень актуальный вариант, введенный в практику
секундантом экс-чемпиона мира гроссмейстером И. Зайцевым, быс-
тро привел к конфликтной ситуации. Г. Каспаров отлично разобрал-
ся в нюансах создавшегося положения и, сыграв в один момент «по
Карпову», неожиданно для многих перевел борьбу на технические
рельсы. Его расчет был безупречно точен и получившееся окончание
оказалось для черных безнадежным. Свою вторую победу в испан-
ской партии Каспаров одержал в 16-ой партии. Как и в матче 1985
года именно этой встрече суждено было стать жемчужиной матча.
Уже сейчас на страницах шахматных изданий начали появляться
анализы, посвященные многочисленным перипетиям этого захваты-
вающего боя. 16-ая партия без сомнения делала честь обоим сопер-
никам, игравшим в этот вечер бескомпромисно, вдохновенно. Просто
на сей раз Каспаров оказался чуть сильнее, а, может, чуть удачли-
вей (впрочем, скорее всего и то и другое). Сделав но пути ничью в
15-ой партии, к которой мы еще вернемся, бакинец, казалось, про-
ложил себе достаточно ясную тропу к сохранению звания чемпиона
мира. Действительно, до конца матча оставалось не больше 8-ми
партий, на стороне Каспарова был внушительный цифровой перевес,
для сохранения титула ему оставалось набрать лишь 2,5 очка, а,
кроме того, в действие мог вступить и другой показатель. Как изве-
стно, к победе в матче можно идти и другим путем — достаточно
выиграть «только» шесть партий. Словом, ничто не предвещало бу-
рю. А она все-таки грянула и любители шахмат за доставленное вол-
нение могут быть признательны в первую очередь А. Карпову,
показавшего в этот момент удивительную силу характера, велико-
леные качества бойца.
Три рядовых победы экс-чемпиона мира прозвучали «громом» с
ясного неба. Впрочем, пожалуй, я нс прав. Грозовые раскаты оп-
ределенно ощущались во время 15-ой партии, когда Карпов отре-
агировал на главную дебютную схему в этом матче по-иному. Уже
в самом начале партии заставив соперника решать необычные и
сложные проблемы. С трудностями в этой партии чемпион мира
справился, но, пожалуй, в этот момент могло стать очевидным,
что к защите Грюнфельда Карпов уже подготовлен и подготовлен
основательно.
И все-таки, в 17-ой партии Каспаров вновь бросает вызов судь-
бе, первые 13 ходов соперники повторяют 15-ую партию, но далее
срабатывает мина. Жертва пешки, предложенная Карповым, уди-
вительна по своей глубине. Осязаемых выгод она нс даст — фигур
ни доске немного, слабости в лагере черных тоже нс столь уж за-
Мс'тны. Но их конь не имеет абсолютно никаких перспектив. Глав-
ное же, по-моему — это психологический эффект, сработавший на
106
Репортажи, комментарии
все 100 процентов. Возможно, позиция черных была защитима но
для этого нужна была крайне аккуратная, кропотливая и доста-
точно бесперспективная «штопка». К подобной трансформации Кас-
паров не был готов. Отчаянный бросок крайней пешки никаких
выгод ему не принес, а за это время белые организовали вторже-
ние своих фигур в неприятельский лагерь, после чего пешки чер-
ных стали падать как перезрелые яблоки. Уже к 30-ти ходам все
было закончено.
Несколько схож сюжет и 19-ой партии. В ней, правда, встре-
тился другой вариант защиты Грюнфельда. Изменение произошло
по инициативе чемпиона мира, но выяснилось, что и здесь его
ждут неприятнейшие сюрпризы. Снова 14-ый ход белых — новин-
ка. Предложенную Карповым жертву пешки Каспаров отклонил.
Болес того, в поисках встречной игры он через несколько ходов
расстается с качеством. Соперники обмениваются тактическими
уколами, но когда дым рассеялся оказалось, что на доске эндш-
пиль, достаточно прозаический и бесспорно выигранный для белых.
18-ая партия стоит особняком в этом ряду. Она, пожалуй, яви-
лась самой драматической встречей матча (думаю, что по мнению
болельщиков Каспарова, даже трагической). Очень сложная борьба,
в процессе которой большую часть времени инициативой владел
чемпион, привела после 25-ти ходов к позиции, выглядевшей для
белых привлекательной, если бы не одно но — на обдумывание
последних 15-ти ходов в распоряжении Каспарова оставалось мень-
ше пяти минут. Одно и то же положение повторяется дважды:
107
Карпов уклониться от него не может. Чемпион мира решает, од-
нако, продолжать борьбу.
Матч на первенство мира уже завершен, но до сих пор не сти-
хают споры болельщиков, правильно ли поступил Каспаров, отка-
завшись от ничьей, которая вполне устраивала его по спортивной
ситуации в матче. Я совершенно убежден, что правильно. Дело в
том, что бесспорно никто бы нс осуждал чемпиона мира, в усло-
виях цейтнота решившего прибавить в свою копилку еще пол-оч-
ка. Дело, однако, в том, что бакинец, как мне представляется,
очень дорржит не только (может быть даже нс столько) званием
чемпиона мира, но и своей шахматной репутацией. И в этот мо-
мент считал себя не в праве прекращать игру. Объективно он был,
пожалуй, прав. В течении нескольких следующих минут ему уда-
лось добиться большого перевеса, который легко мог стать решаю-
щим. В распоряжении белых, однако, оставались считанные
секунды и две ошибки (на 38-ом и 39-ом ходах) круто изменили
характер борьбы. Отложенная позиция была уже выигранной для
Карпова. Приключения в этой партии, однако, нс кончились. При
доигрывании черные избрали нс лучший путь реализации своего
перевеса, и буквально за ход до сдачи Каспаров мог по меньшей
мере предельно затруднить путь к победе соперника.
Чем объяснить столь неожиданный поворот в матче? Главную
причину мы уже отмечали — это блестящая игра А. Карпова. Но,
с другой стороны, мне кажется, это дань 23-м годам. Бесспорно,
Каспаров прекрасно знал слова М. Ботвинника, высказанные им в
книге «Матч реванш Смыслов — Ботвинник 1958 г.»: «Перевес в
три очка дал мне серьезный козырь, который я не сразу догадался
использовать — возможность придерживаться осторожной тактики
— это большое преимущество в матчевой борьбе между равными
противниками». Рекомендация столь испытанного матчевого бойца,
повторяю, Каспарову была хорошо известна. Он, однако, этой ре-
комендации нс последовал.
За пять партий до финиша положение было предельно интри-
гующее. Формально некоторый перевес на стороне Каспарова ос-
тавался. Во-первых, фактор счета 12:12 уже очень и очень учиты-
вался; кроме того, из оставшихся пяти встреч в трех он имел бе-
дый цвет. Однако психологическая инициатива, по общему мне-
нию, уже перешла на сторону Карпова, которого поддерживал
ветер удачи. В этом плане очень важны были две следующие пар-
тии. 20-ая мне напомнила некоторые фрагменты первого матча.
Это, пожалуй, единственная партия, в которой спортивный, а точ-
нее спортивно-психологический элемент явно превалировал. Уже
на 22-ом ходу Каспаров начал мирные переговоры в позиции, еще
Далеко себя не исчерпавшей. Складывалось впечатление, что ему
нужно время для восстановления душевного равновесия.
108
Репортажи, комментарии
По-моему, А. Карпов нс совсем удачно построил борьбу в 21-ой
партии. Естественно, на этот раз защите Грюнфсльда была дана
отставка. Каспаров остановил свой выбор на новоиндийской защи-
те, ведущей к менее форсированной игре (черные хотели застра-
ховать себя от дебютных неожиданностей). На мой взгляд, белые
играли чересчур рассудочно, пытаясь переиграть соперника слож-
ным лавированием. Спору нет, Карпов очень силен в этой обла-
сти, но ведь и Каспаров за два года весьма в ней преуспел. А все
четыре победы Карповым были одержаны в партиях, где острый
конфликт начинался уже в дебюте. Белые честно пытались добить-
ся чего-нибудь осязаемого в эндшпиле, где на их стороне был мик-
роскопический перевес. Однако экзамен на техническую зрелость
Каспаров уверенно сдал. Мне кажется, что ничья в этой партии
вернула ему уверенность в своих силах. Свидетельством тому —
22-ая партия матча. Очередное из дебютных откровений Карпова
(на сей раз в ферзевом гамбите) оказалось недостаточным ддя
уравнения шансов. Правда, чтобы доказать это Каспарову при-
шлось найти очень трудный ход, смысл которого прояснился нс
сразу.
Неожиданно выяснилось, что угрозы белых носят очень конк-
ретный характер и предотвратить их можно лишь ценой сущест-
венного ослабления позиции. Незадолго перед контролем Карпов
вынужден был отдать пешку, но зато активизировал свои силы.
Когда партия была отложена, большинство специалистов более или
менее решительно предсказывали ничейный исход. И лишь на сле-
дующее утро было установлено, что если белыми записан совсем
неочевидный ход конем, связанный с контржертвой пешки, то они
выигрывают форсированно. По своему опыту знаю, что записать
такой ход после пяти часов напряженной умственной работы очень
непросто.
Каспарову потребовалось 17 минут для этого и доигрывание бы-
ло быстротечным. Этот новый зигзаг предельно осложнил задачу
экс-чемпиона мира.
109
dI ^d7!! S :d4 42. af8 + ah6 43. В Ь4П с4 44, П :c4 de 45. Ыd6! с.З 46. Q d4.
____
-----
Сейчас для полного успеха ему нужно было выиграть обе ос-
тавшиеся партии. Казалось бы обстановка требует решительных
мер, если хотите замены вратаря полевым игроком. Но и на сей
раз Карпов пошел другим путем. На сцене появилось английское
начало, с которым мы в исполнении этих партнеров не встреча-
лись уже около двух лет. Каспаров играл очень тонко, начиная с
самых первых ходов. Нестандартный маневр ладьи по пятому ря-
ду, с последующим ее возвращением, оригинальный перевод коня,
и, наконец, пешечный прорыв, после которого стало ясно, что
шансов на успех у белых нет. Более того, в заключительной по-
зиции Каспаров при другой спортивной ситуации имел основания
не согласиться с ничейным предложением соперника.
Последняя партия, уже нс решавшая вопрос об адресе шахмат-
ной короны, тем не менее оказалась достаточно содержательной.
После интересной борьбы соперники перешли в равное окончание,
отложили партию и после домашнего анализа убедились, что шан-
сов на выигрыш ни у кого нет.
Таким образом 13-ый чемпион мира Гарри Кимович Каспаров
отстоял свое звание против Анатолия Евгеньевича Карпова, выиг-
рав матч со счетом 12,5:11,5 (+5-4=15). Поздравляя его с этим
прекрасным успехом, мы можем констатировать, что закончивший-
ся поединок явился новой вехой в его нс столь уж продолжитель-
ной, но очень яркой шахматной биографиии. В этом матче
Каспаров показал себя исключительно разносторонним мастером, в
совершенстве освоившим и тс разделы шахматного многоборья, ко-
торые сшс недавно считались его ахиллесовой пятой. Отточенная
техника, умение искусно поддерживать постоянное, хотя и скрытое
напряжение принесли ему полный успех в 4-ой и 14-ой партиях.
Свои же фирменные качества — искрометную фантазию, удиви-
тельно точный расчет, подлинную творческую смелость он показал
в 8-ой, 22-ой и особенно 16-ой. Что же касается тех бессонных
ночей, которые «по его милости» провели многие бакинцы, то они,
я уверен уже простили своего любимца, вынеся вердикт — «вино-
вен, но заслуживает снисхождения». У Каспарова был очень до-
стойный партнер. Анатолий Карпов без сомнения не доволен
спортивными результатами матча. Однако в творческом отношении
его игра была весьма впечатляющей. Характерно, что и он, похо-
же, полностью ликвидировал тот недостаток, о котором писали в
к°нце прошлого года. Именно Карпов на сей раз в большинстве
партий выступал застрельщиком теоретических дискуссий, весьма
Успешно действуя «на поле» общепризнанного дебютного специали-
Ста. Теоретические новинки, примененные экс-чемпионом мира,
110 Репортажи, комментарии
проливают новый свет на варианты испанской партии, защиты
Грюнфсльда и других дебютов. Вее три победы, которые Карпов
одержал белыми очень убеждают своей целостностью, последова-
тельностью, четким логическим рисунком. Превосходно ориентиро-
вался экс-чемпион мира в тактических ситуациях. Примером тому
может служить 6-ая партия матча и, конечно, 11-ая, в которой
оба участника были достойными соавторами. Нет сомнений в том,
что дуэль наших замечательных гроссмейстеров еще далеко нс за-
кончена. Впрочем, и личный счет в матчевых встречах между ни-
ми: 13:12 в пользу Каспарова говорит о примерном равновесии.
А тем временем... Так уж получилось, что матч на звание чем-
пиона мира, начатый 1-го сентября 1984 года, окончательно завер-
шился лишь 9 октября 1986 года. Винить в том, что вместо одного
матча соперники сыграли три, вроде бы некого. В самом деле,
можно ли упрекать Каспарова в том, что он оказавшись в прак-
тически безвыходном положении в 1984 году проявил стойкость нс
по возрасту и сумел сделать казалось бы невозможное, доведя без-
лимитный матч до оценки неясно. С другой стороны и предистория
третьего матча легко объяснима потому, что в противном случае
перевес в два очка, полученный в свое время Карповым, просто
растворился бы. Нет. Соперники здесь непричем. И шахматный
мир должен быть очень признателен нашим прославленным гросс-
мейстерам за те радостные минуты, которые они нам доставили.
Просто ФИДЕ кажется «зациклилось». Пока Карпов с Каспаровым,
а затем Каспаров с Карповым выясняли свои отношения, участни-
ки следующего цикла уже провели все свои соревнования. Финаль-
ный матч претендентов между А. Соколовым и А. Юсуповым,
закончившийся на днях в Риге, вывел на большую орбиту моло-
дого московского гроссмейстера, одержавшего очень трудную побе-
ду. В этом матче перевес долгое время был на стороне Юсупова.
За 4 партии до конца соревнования он опережал соперника на
2 очка, но, как и на турнире претендентов в Монпелье, Соколов
на финише действовал с исключительной энергией, продемонстри-
ровав и волю к победе и неиссякаемый оптимизм. Ему удалось
повторить хет-трик Карпова, с той существенной разницей, что в
Риге три победы подряд предопределили исход матча.
По правилам, утвержденным международной шахматной феде-
рацией, в феврале будущего года Соколов в Барселоне встретиться
с Карповым в матче из 14 партий. Победитель получает вправо
играть матч на первенство мира. Хотя я лично особых причин для
подобной спешки не вижу (думается, что и Карпов и Соколов
имеют право на отдых), как говорят приказы начальства не об-
суждаются. В любом случае встреча прославленного экс-чемпиона
мира (называть своего коллегу по званию ветераном я нс могу —
ему всего 35) с одним из самых ярких представителей молодой
________________________________________________ш
волны обещает быть очень интересным. А до этого любителей
шахмат ждет еще немало знаменательных событий. В Боржоми
подходит к концу матч на первенство мира по шахматам среди
женщин, в котором М. Чибурданидзе пока успешно отстаивает
свое звание с Е. Ахмыловской. В ноябре мужская и женская сбор-
ная команда Советского Союза будут (уверен, что успешно) под-
тверждать репутацию сильнейших на Олимпиаде в г. Дубай
(ОАЭ). Сразу же после ее окончания в Москве пройдут финал
Кубка европейских чемпионов, где встретятся советские команды
«Труд» (Владелец кубка) и ЦСКА. В перспективе крупный меж-
дународный турнир в Брюсселе, в котором примет участие Г. Кас-
паров (удивительно, но факт — турнирный дебют чемпиона мира).
Словом, очень много интересного, очень много волнующего ждет
всех нас.
Заметки блуждающего комментатора
Каспаров — Карпов, Севилья, 1987 г.,
«Шахматные турниры и матчи», Ереван, 1988 г.
К сожалению, советские телезрители не смогли увидеть все вели-
колепие заключительной церемонии. По рассказам очевидцев, она
вылилась в настоящий праздник. Что ж, «гладиаторы», которые так
долго сражались за шахматной доской, отдали столько физических
и духовных сил борьбе за корону чемпиона, заслужили его.
Что можно сказать о матче Гарри Каспарова и Анатолия Карпо-
ва, по окончании которого одному из участников задали вопрос:
«Правда, что он был всего лишь умелой инсценировкой?». В прогно-
зах недостатка нс было, но то, что борьба примет подобный оборот...
Один из тиражей «Спортпрогноза» был посвящен поединку в Се-
вилье. Организаторы ограничились 7—19-й партиями. А что, если
бы любителям спорта было предложено предугадать исход встреч с
12-й по 24-ю?
В интервью газете «Правда» Каспаров сделал любопытнейшую
выкладку: получалось, что в среднем они с Карповым играли по
одной партии на первенство мира в декаду. Сейчас же, при любом
результате, они должны были расстаться на три года.
После севильского матча стало тем более трудно загадывать
вперед. Но с точки зрения элементарного здравого смысла должно
быть ясно, что за эти три года Карпову еще нужно постараться
попасть на «прием» к Каспарову, а тогда Каспаров станет старше,
а Карпов — старее на три года. Прошу прощения, но я говорю
это, исходя из собственного опыта.
Поэтому я, как и многие другие, считал, что этот матч для
Карпова будет, мягко говоря, одним из самых последних шансов
добиться повторения успеха. Бросались в глаза и некоторые другие
факторы. Так, Карпов кардинально изменил систему подготовки,
сыграв в Бильбао в турнире далеко не экстра-класса, где, кроме
него, выступали Андерссон, Соколов, Любоевич, две очарователь-
ные шахматистки: М. Чибурданидзе и Ж. Полгар, а также четыре
более или менее послушных мальчика «для битья». В этом турни-
ре, как явствует из текстов партий, Карпов показал ровно столько,
сколько было необходимо для первого места или его дележа — и
ни на йоту больше.
В то же время, нынешний чемпион мира не изменил свою про-
гамму подготовки. Он сыграл в двух турнирах в Брюсселе. Первый
турнир был блистательно выигран, а второй, в котором мне дове-
113
лось принять участие, был сыгран на «хорошо», в стиле чемпиона
мира, но не более того.
Итак, участники уезжают в Севилью, дают предматчевые ин-
тервью, в которых, словно сговорившись, ни на секунду не позво-
ляют себе усомниться в возможности какого-либо иного результата
для себя, кроме победы.
Матч уже стартовал, когда мне довелось участвовать в одном
турнире, проводившемся в Аргентине. Барометром того интереса,
который испытывал весь мир к единоборству в Севилье, стал для
меня тот факт, что неувядаемый, популярнейший в Аргентине 77-
лстний гроссмейстер М. Найдорф, который и сам очень хотел иг-
рать в этом турнире, тем не менее уехал в Севилью на матч. Он
писал: «Я сыграл бы с удовольствием, но в это время в Севилье
будет проходить матч между Каспаровым и Карповым, и пропу-
стить даже начало я нс могу».
А первую партию мы смотрели в Буэнос-Айресе, сидя за шах-
матным столиком, на котором в 1927 г. играли Х-Р. Калабланка
и А. Алехин. Стартовая встреча, кроме, пожалуй, дебюта, особых
эмоций не вызвала. Судя по тому, что А. Карпов разыграл спо-
койный вариант защиты Грюнфельда, мы догадались, что в Се-
вилье находится М. Подгасц — специалист по этому варианту.
Но уже вторая партия была неожиданна во всех отношениях.
Первым стал ход с4, хотя казалось бы, в последних матчах фер-
зевая и королевская пешки никогда не подводили Каспарова, при-
неся ему белыми ощутимый перевес. Соперники остановились на
известном теоретическом варианте, считающемся весьма привлека-
тельным для черных. И вот, вместо того, чтобы следовать рецеп-
там теорий, обещающим черным легкую жизнь во всех
ответвлениях, Карпов делает новый ход — 9... сЗ, которым, как
выяснится через четыре часа, он и выиграет партию. Поразила ре-
акция чемпиона мира. Каспаров думал над ответом 83 минуты,
хотя рассматривал всего два продолжения — третьего нс было да-
но.
114
Репортажи, комментарии
Он остановил выбор, как мне кажется, на самом естественном.
И действительно, партия складывалась для него весьма благопри-
ятно. Но игра с дефицитом в полтора часа представляет собой
сложную задачу. До поры до времени белые действовали последо-
вательно, целеустремленно. Они получили перспективную, а глав-
ное — «свою» позицию. И вдруг последовал ход, который очень
многих поверг в изумление... Вскоре стало ясно, что у черных по-
зиция предпочтительнее. Мне показалось, что белые просто пере-
путали порядок ходов. Затем вопросы исчезли — очень четкой,
логичной игрой Карпов перечеркнул романтические надежды чем-
пиона мира. Отсюда, мне кажется, драматизм не только шахмат-
ный, но сценический — телезрители могли видеть момент, когда
Каспаров, этот искуснейший мастер молниеносной игры, сделав
ход, забыл переключить часы и обнаружил это за несколько се-
кунд до падения флажка.
9... еЗ 10. d3 (15 И.ЙЬЗ£а5 12.2аЗ сб 13. cd cd 14. f4£c6 15.ПЫ £3с7
J6.£b2£g4 17. c4dc 18.£:Г6 gf I9.£e4£g7 20. dcBad8 21.Sb3^d4
22. a :c3 a :c4 23. g h 1 &f5 24, В d,3£ :c2 25. В :d8 Д :d8 26. fl cl Вc8 27,0a5 b5
28.£d2ad3 29.£b3£f3 30..£:f3g:f3 + 31.gglB:cl+ 32,g:cl £c3.0: 1.
Далее следует интермеццо в третьей встрече, протекавшей по
сценарию, аналогичному первой, а также четвертая партия, вновь
поставившая загадки. Я наблюдал за ней в Сочи. Снова английское
начало. Было интересно: кто что заготовил. А выяснилось, что ни-
кто, собственно, ничего не имел. Просто вместо того, чтобы еще раз
играть еЗ, Карпов сделал один теоретический ход, а следующий —
уже не по теории. На этот раз белым удалось быстро добиться за-
метных позиционных выгод. Мне кажется, что в какой-то момент
они могли сыграть еще решительней, но в этом матче Каспаров
словно повзрослел, начал более бережно относиться к своему пешеч-
ному материалу, которым он так лихо разбрасывался на протяжении
двух последних матчей. Каспаров играл плотно, надежно, в духе М.
М. Ботвинника (большое впечатление производят то, как он цент-
рализует ферзя). Ему удалось достаточно легко добиться подавляю-
щей позиции. И хотя в дальнейшем все проходило нс столь гладко,
наследства, полученного в дебюте, хватило для победы. Итак, два
мирных Грюнфельда и два «чисто английских убийства» на старте
матча. Что же будет дальше? Признаюсь перед читателями, свой
рассказ о матче я веду преимущественно на основании личных впе-
чатлений^ с позиций блуждающего комментатора.
Так вот, пятая партия совпала по времени с торжественным за-
крытием международного турнира в Сочи. Закрытие закрытием:
звучали речи, вручались призы, но время от времени участники,
вооружившись монетками, выскакивали в соседнее помещение и
звонили и Москву.
115
Первые сведения заставили нас подумать — а нс сыграл ли
шутку телефон — защита Грюнфельда со взятием на f7. В самом
деле, в недавно вышедшем третьем томе ЭШД, если не считать
одной партии по переписке, основные данные о варианте, приме-
ненном Карповым, адресуются к событиям из партии Спасский —
Корчной четвертьвековой давности. И действительно, позиция, ко-
торую принес нам на сцену Ю. Разуваев (в данном случае он был
сочинским оппонентом), выглядела очень симпатичной для черных.
Время шло, связь была прервана. Мы вернулись в гостиницу и
узнали, что счет 3:2 в пользу Карпова.
Как потом выяснилось, все время у чемпиона мира была хоро-
шая позиция, но он стоял перед выбором: то ли удерживать по-
зицию, то ли наращивать инициативу. Это смешение желаний и
привело к тому, что он вновь (кстати, и в этой партии Каспаров
в какой-то момент «заснул») потерял нить игры, а в цейтноте ку-
да-то удаль прежняя девалась... Следует несколько непонятных хо-
дов, и все завершается заурядным зевком. По-моему, эта партия
была удивительно неприятной для Каспарова. Дважды завязав игру
«на своем поле», он потерпел поражение.
На следующий день прилетев из Сочи в Ленинград, мы узнали,
что экс-чемпион мира всю партию держал под своим контролем.
Подобная неуверенность Каспарова вызывала недоумение, пожа-
луй, у всех гроссмейстеров, встречавшихся в городе на Неве с лю-
бителями шахмат.
Шестую партию мне предстояло комментировать по централь-
ному телевидению и, откровенно говоря, я думал, что перед пар-
тией будет взят тайм-аут. Я был убежден, что после такого
начала, когда вторая и пятая партии были проиграны, что назы-
вается, на своей подаче, он необходим. Поэтому, приехав в Мос-
кву, признаюсь, был удивлен, что в назначенное время нужно
ехать в Останкино.
116
Репортажи, комментарии
После пятнадцати ходов позиция белых была явно лучше и тем
более неожиданным был удивительно инертный 16. £}с12, вместо ко-
торого достаточно естественное и активное 16. ПЬЗ обеспечивало
белым гигантский перевес. Затем в действие вступило непревзой-
денное мастерство Карпова по ликвидации опасности и уже через
пять-шесть ходов играть было нечем, да и незачем.
Седьмая партия, за которой я следил уже дома, могла поставить
Каспарова в весьма сложное положение. Дело в том, что в этой пар-
тии в игре чемпиона чувствовалась определенная неуверенность. По-
хоже, до поры до времени щит и меч уравнивали друг друга, и
красивая боевая ничья, подстать 11-му поединку в Лондоне, была нс
за горами. Но начиная с ЗО-го хода, вдруг неизвестно что побудило
Каспарова забыть об элементарных правилах безопасности, и в
сложной, но примерно равной позиции он начинает играть только
на выигрыш. Карпову нужно «подбирать», и Карпов «подбирал», ак-
куратно, очень скрупулезно, не упуская ни одной ягодки. И уже
всем стало очевидно, что хозяйничают в позиции белые. В районе
36—37 ходов Карпов упустил почти форсированный выигрыш, свя-
занный с маневром ладьи. Партия была отложена в позиции, кото-
рую большинство комментаторов оценивали следующим образом: у
белых вроде бы лучше, но очень похоже на ничью.
Все ждали доигрывания. Оно, правда, складывалось вопреки на-
шим ожиданиям, но когда все закончилось ничьей, все мы решили,
все это по анализу. Совершенно случайно, приехав в Севилью не-
сколькими неделями позже, я узнал из частной беседы, что была
полная импровизация. Дело в том, что прерванная позиция оказа-
лась нс столь безобидной для черных, какой представлялось понача-
лу. Об этом рассказал С. Макарычев в своем комментарии, которое
было опубликовано в «64-Шахматное обозрение». Запиши Карпов 42.
Ш4, задача черных была бы архисложной. Всю ночь они анализиро-
вали эту позицию, вроде бы нашли ничью. Однако Каспаров, похо-
же, еще не верил, что позиция черных опасна. Уже за доской,
покончив со «школой», чемпион мира начал демонстрировать произ-
вольную программу. Ничья, которую он нашел, оказалась не только
спасением, но и весомым психологическим фактором. Чуть ли не
впервые в этом матче Каспаров продемонстрировал свою фантазию.
Во всяком случае, восьмая партия, которую мне тоже довелось
комментировать по ЦТ, проходила по другому сценарию. Опять
английское начало, а 1. с4 е5 словно предопределяют результатив-
ный исход встречи. После нескольких скромных, но весьма тонких
ходов Каспарова выяснилось, что позиция черных заведомо хуже,
поскольку при доске, полной фигур, в их королевстве оказался
один безработный, а один из восьми — это все-таки много. Хотя
«запертый» характер позиции нс давал возможности немедленно
использовать это обстоятельство, тем не менее, ощущалось, что
117
позиционный перевес белых, их игровое преимущество сохранятся
д0 конца партии, как бы она ни завершилась. Так или иначе, ри-
скну занести эту партию не столько в актив Каспарова, сколько
в пассив Карпова, ибо я нс видел в практике экс-чемпиона мира,
столь тонко чувствующего принципы взаимодействия фигур, ход,
подобный 18... ^:f5 (вместо 18... gf). Возможно, предложенный на-
ми ход и был несколько рискованным, но после того, как сыграл
Карпов, стало очевидным, что играют только белые. Мне было
очень трудно комментировать эту партию по ЦТ. У меня сложи-
лось впечатление, что Карпов собирается показать партнеру: как
бы я ни играл, ты у меня не выиграешь. Последовала серия тон-
ких ходов, настолько тонких, что впервые в моей практике ком-
ментатора я вынужден был прибегнуть к «шпаргалке».
Судя по всему, Каспаров решил прибегнуть к совету старших
коллег по званию: получив преимущество, отложить партию после
сорока ходов, чтобы при анализе искать пути реализации перевеса.
Но черные действовали слишком вызывающе. И вот намеченный
прорыв f2—f4, на который, похоже, черные не обратили особого
внимания (иначе они сыграли бы 40... £Ь7), был осуществлен.
Партия была отложена, а я рискнул оповестить многомиллионную
аудиторию, что позиция черных крайне трудна.
На следующий день мы играли в ЦШК СССР в тсмпотурнирс
по 30 минут (тогда еще не родились активные шахматы), я побе-
дил Ю. Балашова, Я. Эльвеста и поехал на ЦТ. Партия заверши-
лась эффектной жертвой фигуры, прямой атакой, и к 50-му ходу
все было кончено.
Итак, 4:4. Похоже, ветер подул в другую сторону.
В 9-й встрече вновь было сыграно £:П + . Стало ясно, что при-
менение забракованного варианта — нс для одноразового примене-
ния. Меня до сих пор не покидает ощущение, что в какой-то
момент инициатива белых могла перерасти в нечто более конкрет-
ное. Но верный своим методам борьбы, Карпов не переступал че-
рез ту грань, за которой кончается расчет, и в итоге черным
удалось уравнять шансы, но не более того. После 30-го хода вновь
начинает происходить необъяснимое. Все, от комментатора ЦТ до
сто слушателей, видят, что черные могут довольно просто, надеж-
но удерживать позицию. И вдруг черные начинают атаку на фер-
зевом фланге. Да экс-чемпион мира действовал предельно четко.
Несколько аккуратных ходов, инициатива черных испарилась, а у
белых она только набирала силу. Партия была отложена в гораздо
более сложной позиции, чем это могло показаться на первый
взгляд. И опять мне кажется, что ничья была, но продолжение,
избранное Карповым и приведшее к выигрышу пешки, а следом и
к ладейному окончанию, где перевес белых столь же реален, сколь
и морален, был не самым дешевым искуплением для черных в
118
Репортажи, комментарии
этой позиции. Партия завершилась вничью. Впрочем, пока все в
пределах правил. И вот здесь — первый, по-настоящему большой
сюрприз — Ю-я партия, ставшая для меня загадкой, Каспаров
сыграл 1. с4. Хотя белые получили определенный позиционный пе-
ревес, вскоре после начала партии почувствовалось, что игровое
настроение у белых, неизвестно как, но сбито.
Начало 11-й партии, казалось, Карпову ничего плохого нс пред-
вещало. Вновь уже набившая всем оскомину защита Грюнфсльда со
&:17 + . Черные находят оптимальную расстановку фигур, получают
превосходную позицию, и затем опять начинается импровизация.
Чернопольный слон, наконец-то вышедший за черту оседлости, уют-
но разместившийся в неприятельском лагере, вдруг начинает блуж-
дать. Это даст возможность экс-чемпиону мира осуществить очень
элегантный маневр ладьей, в результате которого, на стороне белых
ясное позиционное и несколько формальное, но материальное пре-
имущество. А дальше... Во всяком случае, в практике Карпова, кро-
ме все той же 11-й партии, я не припомню такой нелепой ошибки.
Рискну предположить, что позиция после 32... £?f7 должна быть вы-
играна за белых, но не сразу. Экс-чемпион мира, решив, однако,
немедленно активизировать свою ладью, забыл, что при состоянии
наших МПС и Аэрофлота билет надо иметь в оба конца. А «безби-
летная» ладья не смогла выбраться сама.
Очень несложный ход Каспарова, и (это было видно на теле-
экранах) чемпион мира не смог скрыть всей гаммы обуревавших
его чувств. А доигрывание, проведенное Каспаровым весьма убеди-
тельно, принесло ему перевес в одно очко плюс наличие лишней
партии белыми. Словом, колебания на бирже кончились. Так ду-
мали многие, так думал, наверно, и Каспаров. Иначе, как объяс-
нить его удивительно беззубую игру уже в том дебюте, к
которому он привык, поскольку за время матчей с Карповым фер-
зевым гамбитом было сыграно более трех десятков партий.
Белые очень непритязательно разыграли начало 12-й партии.
Болес того, мне кажется, что в заключительной позиции, где по-
следовали мирные переговоры, шансы черных были нс хуже. А для
них это уже перевес. Но, видимо, и Карпов считал, что настала
пора быстро менять ориентиры, памятуя о сербской пословице: кто
ждет, тот дождется.
13-я партия, конечно, была той, которую мне опять выпало
комментировать по центральному телевидению. И, о счастье, на-
конец-то в Севилье пошла игра! Правда, — до 18-го хода она со-
провождалась поисками соответствующего справочного материала.
Радиокомментатор Николай Попов в Севилье, а мы с Яковом Дам-
ским в Москве были заняты тем, что искали аналоги. Все было
сделано достаточно быстро. А затем Каспаров сыграл несколько
иначе, и партия получилась предельно интересной. Пошла большая
119
борьба. В распоряжении белых был весомый, грубо зримый козырь
__проходная пешка% дошедшая уже до шестой горизонтали, при
случае готовая переместиться на седьмую. В распоряжении черных
— огромное количество средств, препятствующих ее дальнейшему
продвижению. Словом, настоящая, интересная борьба. В какой-то
момент Карпов принимает весьма любопытное, увлекательное ре-
шение — белый слон «едет» в гости к черным. Они оставляют это-
го слона без присмотра. Черные начинают играть на том, что на
остальном участке у них все время лишняя фигура. Игра была
очень рискованной, и в один из моментов, думаю, предложив жер-
тву фигурк, принимать которую было очень опасно, экс-чемпион
мира мог заставить соперника решать сложные проблемы. Именно
в этот момент сработал новый психологический феномен: теперь
уже у Карпова нет очка, и решиться на сильнодействующее сред-
ство страшновато. Белые промедлили, черные получили перевес,
но поторопились. Продолжая вместо 29... Ш18 - 29... Нас8, Каспа-
ров, думаю, получал реальный перевес.
В который уже раз попав в опасную ситуацию, Карпов вновь
становится смелым, умелым, находчивым. Сильный ход f4, не-
сколько цейтнотных пируэтов, и ничья.
14-я встреча не является исключением. Вновь защита Каро-
Канн. Черные усиливают вариант. Вероятно, белые могли несколь-
ко позже сыграть сильнее. Каспаров получает позицию стопро-
центной безопасности, может быть, обещающую не слишком мно-
го, но, во всяком случае, такую, о которой в матче с перевесом
в очко, можно только мечтать, и вдруг — ничья.
15-я партия выдалась удивительно интересной, ибо, кажется, на-
стала пора выложить козыри. И вновь вариант с Sb3, с £1а6: 19-я
партия матча в Ленинграде. После дебюта черные могли быть более
или менее удовлетворены его результатами, ибо опять же централь-
ная пешка белых — это на время, а вторжение черных фигур на
важное поле d3 — кажется надолго. Где что недосмотрели штабы —
трудно сказать. Мне кажется, вторжение черной кавалерии на d3
было несколько преждевременным. Получилась позиция, очень на-
поминающая 14-ю и 16-ю партию ленинградской части матча. На
сей раз Карпов действовал очень решительно. Нс задумываясь, он
ликвидировал этого коня ценой своей ладьи. Лишний минимальный
материал был на стороне черных, но постоянный позиционный пе-
ревес — на стороне белых. Короче говоря, встреча получилась очень
содержательной, боевой. Может быть, кто-то из соперников сыграл
не лучшим образом, но ничья стала закономерным результатом.
16-ю партию я комментировал для зрителей в Севилье. У всех
любителей шахмат, независимо от их симпатий, шестнадцатые
партии матчей 1985 г. и 1986 г. не могли нс вызвать восхищения.
Снова английское начало. И вот в привлекательной позиции Кас-
120
Репортажи, комментарии
паров начинает заниматься «эквилибристикой». До поры до време-
ни она абсолютно корректна, и Карпову приходится мобилизовать
все свое мастерство, чтобы парировать угрозы соперника. Наконец
наступает позиция равновесия.
Освобождаюсь на время от микрофона. За столиком в пресс-
центре Авербах, Тайманов, Гуфельд, Георгадзе, несколько «иного-
родних» шахматистов. Анализируем позицию. Вдруг англичанин
Ходгсон, шахматист ярко выраженного тактического направления,
предлагает 24. f5. Мы смотрим на него снисходительно: последний
из рыцарей нашего времени. Тот быстро соглашается с нашими до-
водами. Но когда спустя 10 минут демонстратор приносит 24. f5,
на лице Ходгсона отражается нечто невероятное. Увы, нс стоит
большого труда доказать англичанину, что он и Каспаров не пра-
вы. Дальше — больше. Карпов не хочет играть на решающий пе-
ревес, при этом предстоит пройти через множество минных полей.
Но он остается верен себе: ни малейшей опасности, их создаст для
себя сам партнер. В равном положении он сначала отказывается
от естественного, приводящего к ничьей продолжения, жертвует
пешку... Партия откладывается в безнадежном для чемпиона мира
положении. Две трети матча позади, а счет равный.
17-я партия. Кто кого перехитрил? Карпов не хотел, чтобы
партнер играл защиту Грюнфсльда. Соперник с ним согласился, то
ли по собственной инициативе, то ли по другим причинам. Так
впервые с 1966 года в матче на первенство мира появилась ста-
роиндийская защита. Выясняется, что играющий белыми что-то пе-
репутал. На доске известная теоретическая позиция, в которой
хуже у черных быть не должно. В очень содержательной борьбе
оба демонстрируют великолепную прозорливость, умение угадывать
чужие планы, а равное окончание после 27—28 ходов кажется аб-
солютно логическим. Партия откладывается, и, на первый взгляд,
ничья — неизбежный результат.
Впервые Каспаров опаздывает, опаздывает не из-за транспорт-
ной «пробки». Начинается доигрывание, сделано несколько доста-
точно нейтральных ходов, но вскоре партия заканчивается вничью,
и впервые за три последних матча начинается совместный анализ.
Читатели могли узнать из интервью Каспарова, что он увидел
идею буквально за час до отьезда на доигрывание и сразу пошел
поиск какого-то резервного варианта. Карпов, судя по всему, видел
другую возможность защиты. Короче, трагедия прошла мимо.
После такого взаимного потрясения три следующие партии
можно опустить без ущерба для сюжета.
21-я партия очень интересна. Снова защита Грюнфсльда, до ка-
кого-то момента повторяется 15-я партия, затем Каспаров избирает
другое продолжение. В конце-концов, ничья была достигнута обоюд-
ными стараниями. О 22-й партии говорить не хочется. В нее могут
121
вкладывать свой смысл парапсихологи, лицедеи, психиаторы и т.д.,
но играть так белыми в данной ситуации — значит не играть никак.
Каспаров использовал свой последний тайм-аут перед 22-й, пе-
ред 23-й тайм-аут взял Карпов.
По выходе из дебюта в 23-й партии нс чувствовалось стремления
белых немедленно завязать острую игру. Во всяком случае своим
12-м ходом Карпов выразил готовность свести игру к чисто техни-
ческой борьбе, где на стороне белых стойкий, но минимальнейший
позиционный перевес. Ответ черных казался совершенно естествен-
ным и чуть ли нс единственным, но после длительных размышлений
Каспаров Неожиданно для многих завязывает острейшую игру, и это
после предыдущей вегетарианской партии белыми.
Белые отказываются от обоюдоострых продолжений, создавая
статическую позицию в центре... Отложенную позицию большин-
ство комментаторов оценивало как безусловно выгодную для бе-
лых, впрочем, оговариваясь, что путь реализации перевеса долог
и тернист. А при доигрывании, в достаточно сложном положении,
Каспаров проводит эффектную, но некорректную комбинацию с
жертвой ладьи, Итак, почти все единодушны — матч решен. В
самом деле, в истории матчей на первенство мира нс было случая,
чтобы последняя партия выигрывалась по заказу. Формально, был
прецедент в матче Ласкер — Шлсхтер, но тогда ничья морально
не устраивала Ласкера, а фактически Шлсхтсра. И еще один
факт. За всю трсхлетнюю историю соперничества Каспаров ни ра-
зу не выиграл сразу после поражения (наоборот — пожалуйста).
Пожалуй, 24-я партия, является первой в практике Каспарова, где
он искал, нс столько самый убедительный, сколько самый непри-
ятный для соперника ход. И такая тактика победила!
Матч позади. Он получился предельно боевым. Но это отнюдь
не вина, а скорее беда участников, подвергшихся, как я надеюсь,
последнему эксперименту ФИДЕ на высшем уровне.
Взгляд не изнутри
«64" № 18, 1988 г.
Выступая на закрытии турнира высшей лиги 55-го чемпионата
страны, Михаил Моисеевич Ботвинник (главный судья, и это тоже
знаменательно!) говорил о том, что такого соревнования не было
у нас с 1973 года. С ним можно согласиться. Можно, пожалуй, и
поспорить. Потому что пятнадцать лет назад на всесоюзное пер-
венство чемпиона мира все же нс пригласили... Если же говорить
серьезно, то турнир, который проходил в Москве, был, что назы-
вается, на слуху у любителей шахмат уже давно.
Не год и не два шахматные журналисты всех мастей и рангов
весь шквал своих филиппик обрушивали на гроссмейстеров — зло-
стных «нсигралыциков», которые бойкотировали чемпионаты СССР.
Критиков можно понять. Ведь чемпионаты тех лет, когда я был зри-
телем, а потом и участником, собирали весь цвет наших шахмат.
Например, 19-й, 20-й чемпионаты... Или тот памятный для меня
чемпионат, 1957 года... Потом по тем или иным причинам (но, как
всегда, достаточно объективным) ведущие шахматисты страны — все
или нс вес — уходили в сторону. Действительно, трудно вспомнить,
например, когда чемпионы мира играли на всесоюзных чемпионатах.
За годы владения мировой короной Анатолий Карпов только дважды
вступил в борьбу за золотую медаль чемпиона страны. Правда, оба
раза успешно! В этой связи вспоминаю одно из заседаний президи-
ума нашей федерации, где обсуждался
вопрос о нынешней высшей лиге. Тог-
да вроде бы решили, что аэропорт
«Н1ереметьево-2» на это время будет
для ведущих советских гроссмейстеров
закрыт. Была принята поистине исто-
рическая резолюция, к которой я,
правда, отнесся несколько скептиче-
ски: участие в чемпионате страны тех,
кто достиг 50-лстнего рубежа, стано-
вилось факультативным делом.
Что же касается последних двух
лет... Накануне чемпионата-86 я по-
звонил одному из работников Управ-
ления шахмат О. Стецко.
Он спросил меня о планах. «Хотел
бы сыграть в высшей лиге», — ответил
я. По интонации голоса моего собесед-
ника я понял, что он совершенно обе-
скуражен таким заявлением.
123
— Миша, вы это серьезно? — спросил Стецко. (Зная свою ре-
путацию, я и сам начал в этом сомневаться.)
— Вы понимаете, из персонально приглашенных играет только
Белявский, и вообще...
(Последовала пауза, в которой я мог домысливать что угодно.)
— ...Вообще-то он играет всегда! — заключили на том конце
провода. И тут до меня дошло: мое участие в чемпионате — вещь
практически неприличная. Пришлось отказаться добровольно.
На следующий год чемпионат был одновременно зональным
турниром ФИДЕ. Уверен, подобная нелепость канула в Лету.
Смешно, ведь большая группа советских шахматистов имеет пер-
сональное право участвовать в межзональных турнирах и даже в
соревнованиях рангом повыше. И если бы мы все играли, то хо-
тели того или нет, но оказались бы в роли диспетчеров: кого «пу-
скать» дальше, а кого — нет.
На сей раз все, кто причастен к организации нашего шахматного
дела, поняли: для того, чтобы люди могли творить, им нужно создать
для этого условия! (В первый день мне это было приятно как уча-
стнику, потом как гостю турнира.) Пожалуй, самая лучшая гости-
ница Москвы, отличный зал. Сначала, казалось, болельщиков могли
отпугнуть пятирублевые билеты. Для сравнения: цена билета на
матч за мировое первенство была в два раза меньше. Но выяснилось,
что советскому любителю шахмат все нипочем.А седьмой и послед-
ний туры это особенно подтвердили, когда буквально толпы людей
бросились на штурм краснопресненского Центра международной
торговли. Проводить подобные чемпионаты каждый год, видимо, и
не нужно. Тут получилось совпадение, что «необходимых» зарубеж-
ных соревнований в августе не оказалось. А, скажем, раз в три года
— это как раз та норма, которая, с одной стороны, не привела бы
к пресыщению, с другой — утолила бы шахматный голод, который
испытывают любители шахмат нашей страны. Если развивать эту
тему, то скажу: хотя у нас и проводится формально большое число
международных турниров, но, выражаясь языком экономики, это —
вал. Ведь соревнования, которые проводятся в той же Юрмале, Про-
твино, Сочи, — всего лишь «мероприятия». По-настоящему ведущих
западных гроссмейстеров туда не заманишь.
Почему в Англии или Исландии шахматы безумно прогрессиру-
ют? Молодые Чандлер, Шорт, Спилмэн в свое время без всяких
финансовых условий охотно приезжали играть в Советский Союз.
И приезжали, не побоюсь этого слова, учиться, пока еще не вы-
шли на «орбиту». Когда же в прошлом году я приглашал Шорта
турнир в Ленинград, он уже поставил финансовые условия. Хо-
рошо, что пока исландцам, как и нам с нашей валютой, делать
нечего. В общем, надо сейчас сделать все, чтобы не только чем-
124 Репортажи, комментарии
пионатами страны был заполнен образовавшийся в последнее вре-
мя вакуум. Если продлить ретровоспоминания, то в 1967 году пе-
ред одним из сильнейших собранных у нас международных
турниров из США вдруг прибыла телеграмма: Фишер очень хотел
бы сыграть в этом турнире, причем никаких финансовых условий.
И вот тогда ведущих шахматистов страны — Петросяна, Смысло-
ва, Спасского, Таля вызвали в Спорткомитет и спросили, что де-
лать? Мнение наше было единодушным: приглашать. «А можете ли
вы дать гарантию, что первое место будет у нас?» — был второй
вопрос. Такой гарантии никто дать не мог, и поэтому в Америку
был послан ответ примерно такого содержания: «Извините, у нас
играют только по пятницам и субботам...»
Да, материальное вознаграждение на этот раз было нормаль-
ным. (Эта тема обрсла-таки право на прописку на страницах на-
шей прессы.) К подобным призам в советских турнирах ветераны
еще не привыкли, а молодые просто не успели привыкнуть. И
оказалось, нс только кнут, но и пряник ведут к тому, что все
запланированные персоны в назначенное время прибыли на откры-
тие турнира. Думаю, что если соревнование проходило бы нс в
«Совинцентре» и не с такими призами, некоторые участники мог-
ли отказаться по «объективным» причинам. А сейчас вроде как-то
и неудобно было: с тобой же по-хорошему... Только в одном у
меня (да и нс только у меня) есть серьезные претензии к орга-
низаторам.
Речь о регламенте. О нем говорил на закрытии Карпов, и он
абсолютно прав. Я не помню в предыдущих чемпионатах столь
жесткого расписания. Сейчас регламент практически переписали с
многочисленных международных соревнований. Но с одной малень-
кой разницей: там играют с шестичасовым контролем! А если пар-
тия и откладывается после 60 ходов, то бессонных ночей для
анализа практически нет. Может, поэтому «общество ветеранов» и
выступало в неполном составе. Коснусь и этого неудобного для ме-
ня вопроса. Еще до начала турнира чувствовал себя не очень хо-
рошо. Мы со Смысловым имели формальное право не играть. Мои
друзья и родные отговаривали меня, но, узнав, что Василий Ва-
сильевич играет, я понял: не выступить уже не имею права. Тем
более, что очень хотелось. Заручившись поддержкой врачей, я
пришел на первый тур. Все было в общем-то нормально, отыграл
с Ваганяном... Хотя выглядел, как мне говорили, неважно. Но вот
перед вторым туром со мною произошло то, что случалось и ра-
нее, например, на финише турнире в Брюсселе — приступ подаг-
ры (хотя и тривиальной, но почему-то считающейся королевской
болезнью). Я еще как-то доковылял до гостиничного номера (опять
спасибо организаторам — недалеко идти). Но прошагать на второй
тур просто не смог!
125
Считаю обязанным заступиться за Артура Юсупова... Проин-
формировав врача, что нахожусь в более чем статичной позиции,
я просил через судейскую коллегию, чтобы Юсупов согласился иг-
рать со мною в номере. Полагаю, если бы разговор шел только об
одной партии, Юсупов бы согласился. Но, насколько мне известно,
друзья, которые заботились о моем здоровье, просто заставили Ар-
тура наступить на горло собственной песне. Я с Юсуповым на эту
тему не говорил — все ясно и так. И если бы регламент был нор-
мальным, то я мог пропустить еще один день, поскольку (знаю
уже по собственному опыту) такая болезнь занимает два-три дня
максимум. *Но при существующем положении пропустить еще одну
партию я уже нс мог. Тогда (если бы я все же потом выбыл) в
турнире 18 участников уже быть не могло. А при нечетном коли-
честве половина шахматистов ставилась в очень уж привилегиро-
ванное положение по количеству «белых» партий. Но главное —
неудобно было перед Каспаровым, ему пришлось бы в последнем
туре вместо партии с Талем, партии, которая, как мне тогда ка-
залось, что-то решала, наблюдать, как конкуренты догоняют его
либо обгоняют. Может, это дань годам, может, — благоразумию,
но так или иначе партия с Артуром была пропущена, и все ре-
шилось уже на следующий день...
О турнире у меня сложилось более чем двойственное впечатле-
ние. Скажем, первый тур я видел полностью, а о втором и треть-
ем турах я наслышан по докладам людей, которые временами
поднимались на 13-й этаж гостиницы и сообщали, что происходит
в зале. Затем я уехал домой и вернулся только за пару туров до
конца. Поэтому проницательный читатель увидит, что какие-то
партии я оцениваю со знанием дела, а что-то — по материалам,
полученным уже позже.
Поначалу казалось, что традиция «пришел, увидел, победил»
будет соблюдена. В первых трех турах бесспорным диктатором мо-
ды, бесспорным запевалой был чемпион мира. Очень эффектными
и поучительными были его две победы. Причем над Иванчуком —
с очень любопытным психологическим подтекстом. До начала тур-
нира у меня сложилось впечатление, что одареннейший парень из
Львова — типичнейший шахматный нигилист, подвергающий все
сомнению. Его партия с чемпионом мира вроде и послужила до-
казательством. У всех на устах был вопрос: если Каспаров идет
на вариант (2-я и 4-я партии матча в Севилье), не пользующийся
благосклонностью дебютной теории, значит, что-то там есть! Стро-
ились различные догадки, но они носили расплывчатый и туман-
ный характер. Может быть, многие горячие головы считали, что
Иванчук уже готовится к одному из очередных матчей на первен-
Ство мира?! И поэтому он уверенно, без тени сомнения (о чем
говорили и шахматные часы) идет на этот вариант. Удаль Иван-
126
Репортажи, комментарии
мука меня все же поразила. Было ясно, что «фирма Каспарова»
что-то подготовила. Все равно элегантность, с которой провел ата-
ку Каспаров, впечатляет. Мои вкусы расходятся с мнением жюри
по призам. Хотя комбинация Каспарова в партии со Смириным
очень хороша, но встреча с Иванчуком... Грубо говоря, со Смири-
ным так бы и я мог.
Каспаров — Иванчук
1. с4£1'6 2. £сЗ е5 3. £13 £с6 4. g3£b4 5.£g2 0-0 6. 0-0 е4 7.£g5 Д :сЗ 8. Ьс
Sc89. 13 ef 10.£:13d5 Il.d4!£e4 12.Йс2de 13Дbl f514.g4!!Sc7 15.gf£d6
l6.£g5!a:e2l7.£d5 + !2h818.a:e2H:e2l9.£f4£d820.£:d6 cd21.Sbel!
H:el 22.S:el£d7 23.Sc7£c6 24. f6!. 1: 0.
(Можно и еще поспорить по поводу направленности призов.
Ничего удивительного не было, учитывая обилие наших творче-
ских организаций, если бы призов набралось 16. Понимаю, что
Карпов заслуживает приза. Но отмечать результат белыми и нс
давать приз за лучшую игру черными, на мой взгляд, нелепо.)
Затем Каспаров несколько засбоил. Может быть, первым сигналом
была как раз партия с Соколовым, когда чемпион мира допустил
тактический просчет, нс заметив хитрого хода в позиции, где у
него была лишняя пешка за достаточно проблематичную компен-
сацию. После этой партии Каспаров на протяжении нескольких ту-
ров не мог найти себя. Трудная защита против Гаврикова, игра
без тени преимущества белыми против Смыслова и Маланюка.
Причем если выбор дебюта Смысловым мог быть в какой-то сте-
пени неожиданным для бакинца, то к ленинградской системе в
голландской защите Каспаров должен быть готов. И вот серия из
шести ничьих подряд. Нс припомню у него такого в турнирах! Се-
рия была прервана этаким всплеском стратсгичсски-тактического
плана — ходом g4 против Харитонова. Бесспорно, черные проиг-
рывать эту партию были нс обязаны, но буря, хоть и в рюмке
воды, явилась психологическим эффектом. Резкий поворот сюжета
оказал на нс слишком искушенного соперника огромное влияние.
Финиш турнира Каспаров провел уверенно. И здесь, наверное,
особо надо отмстить его победу над Саловым. Она имела колос-
сальное спортивное значение. Партия развивалась интересно, на-
пряженно и очень ровно...
Карпов действовал в чемпионате в своей манере. Я уже играл
с ним в этом году на двух турнирах (Вейк-ан-Зсе и Брюссель).
По-моему, он черными выиграл в обоих турнирах всего две партии
(белыми же набирал близко к ста процентам). Черными фигурами
Карпов действует, как правило, очень строго. Если партнер играет
нормально, то без особой необходимости (а она возникала крайне
127
редко, так как в обоих турнирах Карпов с отрывом занимал пер-
вое место) он нс стремится форсировать игру. Собственно, и бе-
лыми экс-чемпион мира нс стремится форсировать игру. Но и не
отпускает партнера до самого конца.
И вот эта тактика совершенно наглядно выкристаллизовалась в
Москве. Карпов сыграл белыми девять партий, черными — восемь.
Белыми у него результат +6=3, черными — все ничьи. Причем
единственная партия, где черные нс мучились, — это поединок с
Саловым.
Может быть, экс-чемпион мира добился бы большего спортив-
ного результата, если чуточку поагрессивнее играл черными. Впро-
чем, давать советы главнокомандующему не совсем удобно. Из его
«белых» партий на меня огромное впечатление произвела встреча
с Юсуповым. Столь элегантно поставить соперника в безнадежную
позицию, причем уже в дебюте! Особенно впечатляет ход h4!. Ис-
кать внешние эффекты в партиях Карпова нс стоит, да он к этому
нс стремится. Но именно умение найти в сложнейшей позиции са-
мое экономное решение, например, как в партии со Смириным
(Йе2!), отличает карповскую игру. С этой чертой Анатолия я зна-
ком уже давно. Такого типа ходы поражали всех еще в 1974 году,
когда он играл матч с Б. Спасским. Вообще, при всем уважении
к творческому наследию Карпова, тот матч — его вершина!
Каспаров же, играя белыми, стремится закончить партию уже
до 40-го хода. Труднее ему? Он ведь с большой амбицией, что ли,
делает каждый ход, заставляя соперника все время решать какие-
то проблемы. А Карпов, как питон. Он проводит все свои партии
без спешки. И вот так называемых миниатюр (результативных!) в
его практике значительно меньше, чем у Каспарова (скажем, пар-
тия Каспаров — Иванчук абсолютно нетипична для Карпова). У
соперника экс-чемпиона мира до поры до времени (так всем ка-
жется) все нормально. И вдруг становится так плохо, что уже ни-
как не поправиться! Наверное, это более заметно при шестича-
совом контроле, когда партия кончается за вечер.
Многие говорят: «Как Каспаров плохо сыграл!» Карпов знал,
что «+6» — достаточно. В максимуме он мог предполагать «+9»
(белыми все выиграть!). Кстати, показанный результат — норма
экс-чемпиона мира по рейтингу. Так что «всего» «+6» у чемпиона
мира — великолепная реклама чемпионату страны! Ведь Каспаров
играл нс хуже, чем в Амстердаме, в Бельфоре. Просто там ока-
зались не те партнеры. А сейчас все цеплялись «за жизнь» до пре-
дела. Тот факт, что Каспарову надо было для сохранения рейтинга
набрать «+8», говорит о том, что рейтинг большинства наших шах-
матистов достаточно занижен. Особенно Смирина, Юдасина... Ведь
результат высокий. И то, что победители оторвались от ближай-
ших соперников на 1,5 очка, показывает: на сей раз победа одер-
128
Репортажи, комментарии
жана ими за явным преимуществом. И еще хочу сказать о так
называемой уверенности. Гуревич предложил Каспарову перед пар-
тией ничью. Играя белыми, он имеет на это право. На что Кас-
паров ему ответил: «Хорошо будешь играть — ничью сделаешь!»
И эта его уверенность, конечно, передалась партнеру. Если один
так уверен, то другой просто должен быть менее уверен в своих
силах! То, что делал Юдасин с Каспаровым, я понять не могу! А
то, что Юдасин делал (тоже белыми) с Карповым?! Думаю, что
Карпов должен был ту партию выиграть, и до 40-го хода...
О домашней подготовке. Например, Карпов доходит до позиции
и оценивает ее: «У белых лучше». Ему этого достаточно. Каспаров
начинает анализировать с этой позиции. Он заканчивает анализ,
когда ясно, что белые выигрывают! Возьмем ту же партию с Иван-
чуком. Любой другой, найдя ход g4, на этом бы и остановился.
Но, думаю, что и £1’4 было дома. Не уверен, что заключительная
позиция стояла дома, но и это нс исключено. Поэтому и создается
впечатление, что Каспаров выигрывает зрелищно, у него не было
отложенных партий! (Встреча с Саловым нс считается.) Абсолютно
справедливо, что Карпов с Каспаровым пришли на финиш с оди-
наковым результатом. Исходя из того, что было, и из того, что
могло быть. Но Каспарову далось это меньшей кровью. Исходя из
каких-то аналитических параметров, можно говорить, что Каспа-
рову повезло только в партии с Саловым. Но все-таки чемпион
мира так измотал соперника, что ленинградец споткнулся в итоге
на относительно ровном месте. Так что Каспаров может играть и
в «карповском» стиле. Но мне нс понравилось, как он играл в по-
следний день с Эйнгорном. Может быть, верил в Эльвеста? Но
всплесков, к которым мы привыкли, в той партии нс оказалось.
А заключительная позиция из партии с Халифманом! Она.
кстати, несколько напомнила мою партию с Каспаровым из меж-
зонального турнира. У черных ведь лишняя фигура!
У меня была фигура за пешку, у Каспарова — за две. Да, по-
зиция черных стеснена, особого комфорта нет, но есть фигура.
(Говорят, что мне тогда, в 1982-м нс повезло. Напомню, Каспаров
с Белявским заняли первые два места. Я с Андерссоном трстье-
чствсртос. Но не в этом дело. Шахматы просто не прощают сле-
дующего. В 5-м туре я в дебюте предлагал ничью, но Гарри
справедливо отклонил се, найдя ход, который я нс видел, и моя
позиция стала, мягко-говоря, критической. Но потом уже он пред-
ложил ничью, и уже я ее отклонил. Потом Каспаров нашел ве-
ликолепнейший шанс — пожертвовал фигуру. Но позиция-то
такова, что я знаю — у меня должен быть выигрыш! Но нс вижу
его! Этот ход мне нс нравится, другой — тоже. Я смотрю на часы;
остается 15 минут на 15 ходов. Думаю, ладно, «стою» в турнире
неплохо, предлагаю ничью. Гарри посмотрел на меня удивленно.
129
но согласился. Потом за анализом мы нс могли найти, как черные
выигрывают. Всюду у белых хорошая контригра. Пришел домой, и
мой тренер Володя Багиров — большой специалист по защите ди-
скомфортных позиций — через полтора часа нашел четкий план:
надо сделать несколько аккуратных ходов, позиция «раскручивает-
ся», а фигура остается. Так вот, если бы он этого нс нашел, то
вес было бы нормально. А через день я проиграл Белявскому...)
У Каспарова случилось то же самое. Заключительную позицию
могут выиграть только черные, а Гарри предлагает ничью! Поэто-
му я нс очень люблю разговоры о спортивном счастье, о невезе-
нии. Вес прддастся диагнозу. Карпов с Каспаровым просто играли
по-разному! Карпов удивительно ровно играл весь турнир, с самого
начала был подчинен, своеобразному внутреннему метроному. Он
выигрывал там, где был настроен выиграть. А где нс был настроен
— там даже нс стремился к этому. У Каспарова все было спон-
танно. Он играл в несколько рваном ритме, великолепный старт,
очень интересная концовка. Бурное начало, бурный конец. И та-
кое адажио в середине. Оба играли одинаково. И в отличие от
матча в Севилье — одинаково хорошо. Там — тоже одинаково...
Меня поразило, как много играл в этом году Карпов. Но ин-
тересно, что с каждым новым турниром Карпов играет все лучше.
Подход к шахматам у обоих «К» разный. С одной стороны —
школа Ботвинника, воздержанность от практических выступлений;
с другой — школа человека, который не любит в чем-то «копать-
ся», но отдает предпочтение очному контакту с партнером. Очень
разные они. Но по силе игры, по классу — вполне соизмеримы.
О Саловс. Человек, также нс знающий никакой передышки. И
это особенно поразило в нем. Зимой в Сент-Джоне Салов не играл
в «швейцарке». Как-то мы сидели с местными шахматистами, и
они показывали различные интересные этюды. Как Салов их
«щелкал»! Видно было, что он первый раз видит позиции, но про-
ходило 3—5 минут, и следовало удивительное по трудности реше-
ние. Вот эта любовь, к исследовательской работе — единственное,
что разнит его с Карповым. В этом турнире все его победы, бес-
спорно, заслуженные. Умение и любовь анализировать (не типич-
ные для молодого шахматиста) сослужили ленинградцу добрую
службу, но в какой-то степени оказались и бумерангом. Нужно
опять вернуться к разговору о суровости регламента. Действитель-
но, у Салова нс было ни одного выходного дня! Партия с Каспа-
ровым, к которой ленинградец подходил достаточно амбициозно —
и особенно анализ отложенной (прощай, амбиции!), — повлияла
на заключительные партии — с Эйнгорном и особенно с Юсупо-
Нь*м. Салов был единственным конкурентом двух «К» в борьбе за
первый приз. Он очень хорошо играет, много знает. Единственная
130
Репортажи, комментарии
партия, где Салов позволил себе отдохнуть, — партия из послед-
него тура. Перед ней, рискну предположить, Салов и Юсупов бы-
ли уверены, что ни один из них свою партию не выиграет.
Поэтому — ничья в 10 ходов. А все остальное — очень спортивно,
очень жестко. Причем Салов исповедует манеру игры Карпова. Но
это и понятно — у них были одни преподаватели. Я имею в виду
экономический факультет ЛГУ. Играет Салов тоже очень логично,
солидно. Но амбиций у Салова в общем-то больше. Причем на ме-
ня огромное впечатление произвела игра Салова против Карпова,
когда если кто и играл на выигрыш, то по-настоящему — Салов
(черными!). Эта партия ни на секунду не вышла за знак равен-
ства. Тем нс менее застрельщиком каких-либо микробурь, которые
остались за кадром, был именно ленинградец. Результат Салова и
после 14-го, да и, пожалуй, после 17-го тура многим кажется не-
ожиданным сюрпризом турнира. Мне — нет. Немного зная харак-
тер Валерия, рискну предположить, что для него это тоже
неожиданность, но неприятная! Потому что настрой, с которым он
с первого тура, с первого хода начал играть, был на самый мак-
симальный, а нс на оптимальный результат.
Посмотрите на его последние выступления. Вначале — пораже-
ние в 1/8 финала в матче с Тимманом. Пять партий — пять
ничьих. Великолепная борьба, игра до самого конца с обеих сто-
рон. А шестую Салов проигрывает без сопротивления. Матч, где
он играл ничуть не хуже очень сановного гроссмейстера.
Затем турнир в Брюсселе, который Салов также провел совер-
шенно великолепно.
В принципе шахматисты — народ достаточно консервативный.
Когда на открытии было сказано, что любое место, кроме первого,
определяется по дополнительным показателям, можно было рассчи-
тывать на то, что регламент должен был быть соблюден. Но в
этом турнире, хотя «Бергер» у Салова хуже, чем у Юсупова, ле-
нинградец заслужил бронзовую медаль полностью...
Это говорю нс против Юсупова. Он шахматист очень доброт-
ный. Для меня неожиданным был его срыв на финише матча с
Соколовым в 1986 году. И совершенно неожиданным был его срыв
в Бельфоре. Здесь — очень бледное начало, несмотря на велико-
лепную партию с Каспаровым из 1-го тура. Очень вялая игра с
Иванчуком. Но мне, прежде всего как шахматисту, приятно было
видеть, как Юсупов сам себя переламывал. По шахматным пара-
метрам его победа над Саловым нс совсем закономерна, но откры-
ла и ему путь к бронзе.
А ради одной победы (над Соколовым) Юсупову, думаю, стоило
бороться весь турнир. Этот поединок принадлежит к числу, увы.
немногих жемчужин турнира.
131
Думаю, что даже столь гуттаперчевое издание, как «64-ШО» не
позволит полностью охарактеризовать игру остальных участников.
Тем более, что любители шахмат могут сами составить себе пред-
ставление о том, что происходило на сцене «Совинцентра» по бле-
стящему бюллетеню «Созвездие», которым я просто не могу не
восхититься. (Играл на многих чемпионатах, но такого по-настоя-
щему интересного издания еще не видел!).
Но на феномене Васи Иванчука хотел бы остановиться.
Чего только нс было написано о нем! Помните фильм «Джек
Восьмеркин — американец»? Так вот, у меня возникли подобные
ассоциаций. Парень из села Бсрсжаны, ныне львовский армеец —
чемпион Нью-Йорка!
Помню, когда на обратном пути из США я был в Нью-Йорке,
там все были в шоке: кто же это появился?!
Невероятный результат! Причем две последние партии — ничьи
без игры.
Чудо-Вася появился! Глядя на 19-летнего мастера, я проводил
какие-то аналогии (пусть ему нс покажется это неудобным) с со-
бой. Я тоже впервые играл в чемпионате СССР в 19 лет. И ре-
зультат был примерно таким же.
Вот только он проиграл три партии, я тогда две. Я разделил
5—7-е места, Вася — 5—6-е.
В этом чемпионате было как бы два Иванчука. Первый был до
партии со Смысловым. Вероятно, поражение от Каспарова (Вася
уж очень впечатлительный) побудило его отнестись к гроссмейсте-
рам с изрядной долей уважения.
И на протяжении нескольких туров его партии заканчивались
очень быстро, причем с одним результатом — ничейным! Коммен-
таторы находили разные причины: здесь он чего-то опасался, там
чего-то не нашел. Но если видишь сильный ход за партнера, по-
моему, нс этично предлагать ничью, — а вдруг партнер его тоже
видит! Но дело, наверное, не в этом. Львовянин просто ощутил,
что находится в очень респектабельной компании. И он проникся
ее духом, духом уважения. Я и 30 лет назад, и сейчас имею мне-
ние, что у шахматиста есть два главных недостатка: недооценка и
переоценка своих сил. Первый, мне кажется, гораздо серьезнее. И
вот когда Смыслов очень здорово провел партию за звание абсо-
лютного чемпиона среди Василиев. Иванчук понял, что надо иг-
рать. Просто играть в шахматы! Дальше он действовал здорово!
Поединок с Маланюком, где фантастические идеи, которые нахо-
дились по ту сторону добра и зла! Он так может играть, и он так
Должен играть.
132
Репортажи, комментарии
В творческом плане я ожидал от чемпионата большего. Небо-
гатый был выбор чисто шахматных находок, жемчужин. Смотрите,
у Юдасина — только три результативных партии! У Ваганяна —
пять!
Это явление меня немного насторожило. Такие шахматисты,
как, скажем, Иванчук. Маланюк, Эльвест, Смирин. Юдасин, Ха-
лифман, все же страшно боевые! Что делает тот же Халифман за
рубежом? Просто какой-то смерч с Невы! А здесь только у одно-
го (!) участника результативных партий оказывается больше, чем
ничейных — у Салова. Поэтому творческий фон чемпионата, по
сравнению с его именитостью, с так называемым квалификацион-
ным фоном, выглядит беднее, чем обычно. Вероятно, характер
международных турниров как-то передался на чемпионат. А глядя
поначалу на состав, можно было предполагать лучшее. Ну, как та-
кой хороший шахматист, как Харитонов, не выигрывает ни одной
партии?! Если Соколов и Гуревич выигрывает только по одной?!
Если Гавриков выигрывает только в последнем туре и только по-
тому, что сеет ветер его соперник...
Что-то в турнире не клеилось. Об этом лучше знают, конечно,
сами участники...
Веселенькое дело — погоня за
машиной
«64" № 6, 1989 г.
Весной прошлого года мне довелось побывать в Чикаго: успешно
сыграл там на международном турнире и провел ряд выступлений.
Но важнее, пожалуй, то, что наладился контакт с тамошними лю-
бителями щахмат. Один из них — издатель Эдлай Бэйд предло-
жил сыграть уже и в Лос-Анджелесе в небольшом турнире,
совершив одновременно более или менее гастрольную поездку. Че-
стно говоря, о том предложении уже почти позабылось, когда
вдруг мне сообщили: еду! Отправился с полной уверенностью —
турниром эта поездка будет заканчиваться так же, как и в Чикаго
(потому, что какое-то время все-таки нужно на акклиматизацию).
Нс без приключений добрался до Нью-Йорка в переполненном
аэробусе. Из-за тумана посадку сделали сначала в Коннектикуте,
там пришлось просидеть в самолете несколько часов. Прибыть в
Нью-Йорк я должен был в 4 часа пополудни по местному време-
ни, а прилетел в половине первого ночи. Оказалось, меня встре-
чали раньше, но, естественно, народ к ночи разошелся.
Следующий рейс дальше, на запад (в Калифорнию), по расписа-
нию значился в 9 утра. И было, наверное, любопытно наблюдать
со стороны, как компания, в которой я был и самый молодой, и,
пожалуй, не самый титулованный — один из крупнейших наших
физиков Гуревич, известный математик Гельфанд, популярный
уролог Березов, — вот такая компания бродила ночью по крупно-
му, но как нам показалось, не очень ухоженному аэропорту Кен-
неди.
Утром меня отправили в Лос-Анджелес — еще пять часов лета
и еще три часа разницы во времени. Встречают, конечно: «Здрав-
ствуйте, здравствуйте..», а потом: «Как хорошо, что вы прилетели!
У вас через полчаса самолет в Лас-Вегас!».
Это было... неожиданно. Вся программа оказалась сдвинутой на
день, и потому меня пригласил к себе в гости один врач. Мы по-
играли с ним в блиц, с меньшим успехом я поиграл в казино. И
хотя эта часть поездки была самой привлекательной, все-таки от-
дыхом ее не назовешь.
А на следующий день меня опять погрузили в самолет и от-
правили назад на тихоокеанское побережье. Прилетаю поздно ве-
чером, на следующий день — начало турнира. Причем как-то уж
очень спокойно и сдержанно встретили.
134
Репортажи, комментарии
Когда же я попытался узнать, где тот человек, что пригласил
меня, выяснилось, что он то ли совсем бросил шахматы, то ли у
него какие-то финансовые затруднения, словом, никакого отноше-
ния к визиту Таля он больше не имеет. Но я все же стал одним
из, по меньшей мере, 88 участников турнира. Регламент был срод-
ни предыдущему, чикагскому: две партии в день (по 6 часов.). Но
тогда это было на десятый день моет пребывания в Америке, а
здесь... на второй. Итак, за 4 дня — восемь туров, И все было
бы ничего... (Позже в Ригс мы с моим тренером В. Багировым
установили, что за год у меня была всего одна отложенная пар-
тия, не считая этого соревнования, да и ту сдал без доигрывания
— Тимману на турнире в Брюсселе). Но вот в Лос-Анджелесе я
был в такой спортивной форме, что, играя с шахматистами, нс
слишком высоко котируемыми профессором А. Эло, ухитрился на-
брать сразу три отложенные в семи партиях (восьмую, по суще-
ству, нс играл, просто нс было сил). Эти поединки в общей
сложности насчитывали где-то 210—215 ходов... Всего мне удалось
выиграть три партии, одну проиграть — международному мастеру
Питерсу. Случился эндшпиль «ладья с пешками «а» и «с» против
ладьи». Я уже подумывал о ничьей, но... партия откладывается,
соперник анализирует (мне он потом сказал, что успел где-то про-
читать, как эту позицию выигрывать) и... побеждает. Любопытно,
что другую отложенную в свою очередь уже я нс выиграл при-
мерно так же. Имел коня за пешку, и вроде бы соперник сам
предпринимал усилия, чтобы эта пешка ему помешала. Но после
возобновления игры сделал-таки ничью.
Вообще-то говоря, мое выступление описания подробностей нс
заслуживает. Но вот компьютер!... Он стал действительно самым
колоритным участником. У него был даже рейтинг — 2510! Прав-
да, то был американский рейтинг, считающийся несколько завы-
шенным. Само по себе участие в турнире машины «Диип сот»
(’’Глубокая мысль”) никакой сенсации не вызвало. Но вот когда
она после трех туров имела 3 очка (а се соперником в третьем
туре был даже гроссмейстер Б. Ларсен!), то атмосфера на турнире
стала гораздо веселее.
Б. Ларсен — «ДИИП СОТ»
Английское начало
1. с4 е5 2. g3£f6 3.£g2 c6 4.£f3c4 5.Sd4 d5 6. cd£3:d5 7.£c2ah5 8. h4£f5
9. £ e3 £ c5 10.2 b3 b6 11. Й a4 0-0 12. £сЗ Ь5 13.2 c2 £ :e3 14. de S e8 15. a4
b4 16. £bl £bd7 17.£d2Se6 18. b3Sd8 19.£b2£g6 2O.£c4£d5 21.0-0-0
£7f6 22. £ h3£ f5 23. £ :f5 S :f5 24. f3 h5 25. £d4H d7 26. £Ь2П c7.
135
27. g4 hg 28. Hhg1 c5 29. fg £:g4 30. :g7 Hg6 31. ^d2 Д d7 32. Д :g4 S:g4
33. £e5 a:c3 34. £2 :d7 £ :d 1 4 35. £2 :d Ш g3 36. S d6 □ :g7 37. £d7Д c3 38. £2 h2
ah7 39. £f8 4- gh8 40. h5£2d5 41 ,£g6 4- fg 42.hg + £g7 43.ah7 + £Я6.
Белые сдались.
Лидеры играли в небольшой комнате, что для меня нс совсем
удобно: в Америке борьба с курением ведется пожестче, чем у нас:
переход до холла, где можно курить, составлял почти сотню мет-
ров, причем коридор тот напоминал трассу для слалома. Машина
же «играла» вообще в другом месте, специально отведенном для
се соперника уголке. Меня, конечно, тоже разбирало любопытство,
что там происходит? Любопытство не только шахматное, но и про-
сто человеческое. Так вот, в том самом уголке сидел за пультом
человек, а сама машина, оказывается, находилась чуть ли нс в
Питтсбурге.
На доске обьявлений висела табличка, на которую я вначале
не обратил внимания: «Желающие могут отказаться играть с ма-
шиной». То есть играла она с добровольцами. И когда после треть-
его тура только у машины было 3 из трех, а у группы
преследователей — на пол-очка меньше (причем первый по рей-
тингу — я, потом У. Браун), я сказал что-то вроде того, что в
эту историю попадать неохота и вообще еще не выспался. Да и
зачем мне потом популярность, почти как у Ларсена? К неудо-
вольствию организаторов против меня опять посадили человека. Но
справедливость (высшая!) все-таки существует, и партию четвер-
того тура я проиграл. (Моим дублером, таким образом, выступал
Браун. Машина вытворяла что-то страшное и к 15-му ходу белы-
ми стояла безнадежно. В итоге американец выиграл и потом со-
вершенно искренне благодарил меня за мой отказ.)
В предпоследнем туре машина играла с молодым международ-
ным мастером Фишбейном. Как ни странно, она разыграла размен-
ный вариант испанской партии и быстро перешла в эндшпиль
(всегда считалось, что в эндшпиле с машиной бороться проще все-
136
Репортажи, комментарии
го). В конце концов все свелось к теоретическому окончанию
«ладья и слон против ладьи» (лишний слон у машины). Истекло
шесть часов, и Фишбейн записывает ход. А потом выясняется, что
американец повторил ошибку, допущенную Д. Бронштейном
40 лет назад в партии против В. Смыслова в чемпионате страны.
Смыслов тогда выиграл, и именно тот же способ выигрыша про-
демонстрировала теперь машина...
О ШАХМАТАХ И ШАХМАТИСТАХ
Встречи с кумиром
«64" № 25, 1972 г.
Прежде чем повести разговор о двух матчах на первенство ми-
ра, участником которых мне довелось быть, хотелось бы расска-
зать, об одном эпизоде уж очень большой давности. Речь пойдет,
о том, как М. Таля выгнали из класса.
Осень 1945 года. Урок пения в пятом классе 22-й рижской шко-
лы. За одной из парт два мальчика сосредоточенно перелистывают
страницы шахматного бюллетеня «XIV первенство СССР» (это бы-
ло мое первое свидание с шахматной литературой). «Изучение»
идет по принципу — чем непонятнее, тем лучше, поскольку знач-
ки типа е4, и т.д. были для меня в то время чем-то вроде
иероглифов. Впрочем, одно было совершенно ясно — частокол еди-
ниц против фамилии Ботвинник. Увлеченные своим занятием, мы
допустили первый, пожалуй, просмотр в шахматной биографии —
«зевнули» вопрос преподавателя. Возмездие было незамедлитель-
ным и суровым.
Все мое поколение — ребята, познакомившиеся с шахматами в
первые послевоенные годы, имели своего кумира. Им, конечно же,
был Михаил Моисеевич Ботвинник. Многие болели за Ксрсса,
многие желали успехов Смыслову, но и те, и другие восхищались
первым советским чемпионом мира.
В 1948 году я тоже добился известных успехов на шахматном
поприще, завоевав к тому времени четвертую всесоюзную катего-
рию. Очень может быть, что в шахматы я тогда играл похуже,
чем сейчас, но самомнение было ничуть не меньше. И когда в мае
Ботвинник был провозглашен чемпионом мира, я искренне радо-
вался, но где-то немножко недоумевал: как же так, ведь он еще
не играл со мной?!
Вскоре случай представился: М. Ботвинник приехал отдыхать на
Рижское взморье. Узнав об этом, из газет, я начал планомерную
осаду домашних, которая через несколько дней увенчалась успе-
хом. Мы узнали адрес чемпиона мира и, вооружившись шахматной
доской (на всякий случай!), попытались попасть на аудиенцию.
Попытка эта, правда, оказалась неудачной. Дело в том, что я (по
молодости, разумеется) недооценивал фактора спортивного режима
и попал как раз во время послеобеденного отдыха. Матч был пе-
ренесен... Шли годы. Школьники становились студентами, четвер-
138
О шахматах и шахматистах
токатсгорники — кандида-
тами в мастера, а кумир
оставался прежним. Дол-
жен сказать, что до по-
следнего тура турнира
претендентов 1959 года
мысль о том, что когда-
нибудь мне предстоит
встретиться с Ботвинником
в матче на первенство ми-
ра, просто не приходила в
голову, но такой момент
наступил. Вскоре после
возвращения из Югосла-
вии мы встретились с М.
Ботвинником в гроссмейстерской комнате Центрального шахматно-
го клуба СССР и стали «обсуждать» условия матча. Я поставил
кавычки потому, что к этому времени, уже имея за плечами кое-
какой опыт матчевых встреч (против В. Сайгина в 1954 году), я
тем не менее нс предполагал, что все это будет так серьезно. Ди-
скуссий у нас никаких нс возникало, да и нс могло возникнуть
— я полностью полагался на опыт М. Ботвинника, и большинство
деталей нашей встречи ускользнуло из памяти. Запомнилось лишь
одно: чемпион мира очень настойчиво доказывал необходимость
наличия двух конвертов во время откладывания партии для того,
чтобы утеря одного (и такое может случиться в матчах на пер-
венство мира) была бы не столь ощутимой.
Два конверта — это два бланка, в каждом из которых нужно
записать секретный ход (желательно один и тот же), а поскольку
я тогда, как, впрочем, и сейчас, обходиться с копировальной бу-
магой не умел, вся процедура записанного хода казалась мне от-
ветственной вдвойне (может быть, поэтому в нашем первом матче
мне приходилось только заполнять два конверта — ходы записы-
вал Ботвинник).
Вспоминать о матче 1960 года и приятно, и сложно. Почему
приятно, читатель, разумеется, прекрасно понимает; трудность же
заключается в том, что, кажется, все, что я мог сказать по этому
поводу, я, передал в книге об этом поединке. Сейчас я иногда
вновь перелистываю страницы этой книги и констатирую, насколь-
ко (как бы это поделикатней выразить) юношеской рукой написа-
на она. Во всяком случае, моя следующая книга о матче на
первенство мира будет более взрослой.
Поединок начался для меня очень удачно. Мы с А. Кобленцем
«угадали» дебютный вариант, который избрал чемпион мира, и,
139
хотя М. Ботвинник подготовил в нем новинку, характер позиции
был хорошо знаком. Короткая и острая схватка принесла мне по-
беду.
М. Таль — М. Ботвинник
Французская защита
I. е4 еб 2. d4 d5 3. £сЗ£Ь4 4. е5 с5 5. аЗ£ :сЗ 4- 6. be£2 с7 7.Sg4 15 8.£2g3 £е7
9.S:g72g810.S: h7cd ll.fidl£d7 12.Sh5 + £g6 J3.£c2d3 14. cd£a4 +
15. □el S:c5 16.£g5£c6 17. d4Sc7 16. h4 c5.
19. a h3 S 17 20. de £c:e5 21. a e3 □ d7 22. a bl b6 23. £ f4 П ae8 24. a b4 £ c6
25. Йdl £:14 26. a :f4 £g6 27. a d4 a :e3 + 23. fe Sc7 29. c4 de 30. £:c4 ag7
31.£:g8£3:g8 32. h5.
Черные сдались.
После седьмой партии разрыв достиг трех очков, но шахматное
содержание наших поединков никак не соответствовало результату.
Позиционный перевес Ботвинника, достигнутый глубокой, проду-
манной игрой, во многих случаях был несомненен, и лишь цейт-
нотные погрешности и в еще большей степени излишняя осмотри-
тельность в преддверии цейтнота сказались на результате. Чувст-
вуя такое несоответствие, я восьмую партию играл, как мне ка-
жется, подчеркнуто азартно: буду наказан — так поделом, а если
еще раз восторжествует шахматная несправедливость — что ж, в
качестве компенсации будет еще одно очко.
Поначалу восьмая партия развивалась по известным образцам.
К 15-му ходу Ботвинник имел позиционный перевес, к 20-му —
лишнюю пешку, к 25-му и то, и другое, но к 30-му позиция за-
метно обострилась. Еще несколько неточных ходов со стороны бе-
лых, и на доске следующая позиция.
140
О шахматах и шахматистах
М. Ботвинник — М. Таль
Удивляясь благосклонности шахматной фортуны, черные уверен-
но сделали выигрывающий, как им казалось, ход
34...аЬс8.
Слишком долго удивляться было некогда, поскольку на моих ча-
сах до контроля оставалось минут семь, (у Ботвинника — три).
Далее в быстром темпе было
35. £ а5 £ :е2 36. В :е2 £ :сЗ 37. S :сЗ.
Это уже было для меня известной неожиданностью, но пора
уныния не наступила.
37...Н:сЗ 38.£:Ь7Пе:еЗ.
Точно (так я считал в тот момент) рассчитав форсированный
восьмиходовый вариант.
39.Н:еЗН:еЗ 4O.£:d6Bd3.
Сделав ход, я пошел покурить за сцену (во время первого матча
я был, так сказать, курильщиком-любителем и спокойно обхо-
дился без сигарет на протяжении пяти часов), нс сомневаясь в
том, что исход борьбы решен, поскольку в ответ на 41. Ь7 чер-
ные выигрывают, продолжая 41... ВЬЗ 42. £lf7+ 2Ь7 43. £ld8 а5
44. d6 а4 46. d7 аЗ 47. ^сб а2. Однако, где-то в середине сигареты
все стало совсем ясным. Посредством, несложной перестановки
ходов — 44. £Д7 +! победы добиваются белые, так как на 41...
£2h7 решает 42. d6, а при 41... 2g7 в приведенном выше вари-
анте белые на 46-м ходу отскакивают конем на еб с шахом.
Придя домой, мы с А. Кобленцем за несколько минут убеди-
лись в ненужности дальнейшего анализа отложенной позиции и
принялись за разбор партии. В этот момент настроение было нор-
мальное — можно было вспоминать подходящие случаю пословицы
типа: «Посеешь ветер — пожнешь бурю» и т.д. Но вот мы дошли
до позиции на диаграмме. Почти синхронно раздалось что-то не-
141
повторимое. Оказывается, мы одновременно обнаружили, что про-
должая вместо 34... 2Ьс8 34... 2ес8, черные моментально выигры-
вали. Стоило ли говорить о том, что в эту ночь я не сомкнул
глаз. Настроение было безнадежно испорчено. Забыты были все
«подарки», полученные мною ранее, душу терзала мысль о вопи-
ющей несправедливости.
Рано утром раздался стук в дверь. Зашел мой тренер. Было
видно, что и он нс выспался. Улыбаясь, он подошел ко мне и из-
влек из портфеля свежий помидор, огурец... Мы позавтракали, со-
звонились с друзьями, погуляли по Москве; затем я на секундочку
забежал в шахматный клуб, удостоверился, что М. Ботвинник за-
писал 41. ^Г7 + , а вечером мы пошли в театр. (Долгое время я
стеснялся рассказывать об этом случае хотя я убежден, что он по-
казывает мастерство А. Кобленца-тренера очень ярко. Однако
принципиальность М. Ботвинника, рассказывающего на страницах
«Юности» про самые различные факты своей богатой биографии,
придала мне смелость. Я тоже пишу правду).
Следующая, девятая, партия явилась лучшим достижением
М. Ботвинника в матче. При домашней подготовке он сумел обез-
вредить казавшуюся очень грозной жертву фигуры, а за доской с
филигранной четкостью использовал мои позиционные промахи.
М. Таль — М. Ботвинник
Защита Каро-Канн
1. е4 сб 2. d4 d5 3. £сЗ de 4. £:с4£Г5 5.£g3kg6 6. £le2£f6 7. h4 h6 8. £Г4
£ h7 9. Д c4 сб 10.0 - 0 £ d6 11. £:сб fe 12. £:еб П с7 13.2 cl &bd7 14. £ g8 +
£f8 15.&:h72:h7 16. £f5 g6 17.£:h6+ £g8 18. £:d6£:d6 19.£g52e7
20. Йd3 Sg7 21. Й g3? 2 :cl + 22.2 :cl Й :g3 23. fg.
23...21’8! 24. c4£g4 25. d.5 cd 26. cd £di’6 27. d62 Г7 28.2cl 2d7 29.2c7 ЙГ7
30. £:!'6 £:f6 31. 2f2 £e6 32.2 :d7 £:d7 33. 21’3 2:d6 34. 21’4 2c6 35. g4
142
О шахматах и шахматистах
£d5 + 36.£e4£f6 + 37.£14£d5 + 38.£с4£Ь439. аЗ(?)£с640. h5g5 41.h6
21642.2d52g6 43.2e6£a544. a4£b3 45.2d6 a5 46.2d5 2:h6 47.2c4£cl
48.2b5£d3 49. b3£cl 50.2:a5£:b3 4- 51.2b4£cl 52.2c32g6 53.2c2£e2
54.2d3£cl + 55.2c2£c2 56.2d3£14 + 57.2c4216 58. g3£e2.
Белые сдались.
Вторая треть матча протекала на редкость упорно, и ее резуль-
тат (+1, -1, =6) полностью отражает характер борьбы. Здесь уже
где-то была отдана дань усталости (гроссмейстерские ничьи в 13-й
и 14-й партиях), «измена» началу 1. е4 принесла мне успех — в
11-й партии. В это время были сыграны две, пожалуй, самые со-
держательные ничейные партии (10 и 12-я).
Несмотря на разницу в два очка после 16-й партии, исход мат-
ча предугадать было крайне нелегко. Вероятно, решающей оказа-
лась наша семнадцатая встреча, в которой опять я «посеял ветер»,
должен был «пожать бурю», но роковой промах Ботвинника в цей-
тноте привел чемпиона мира к поражению. Добившись победы в
19-й партии, которая мне нравится больше всего из сыгранных в
матче, мне удалось увеличить разрыв до 4-х очков.
М. Таль — М. Ботвинник
Голландская защита
1. с4 15 2. £13£16 3. g3 g6 4.&g2&g7 5. d4 d6 6. £c3 e6 7. 0-0 0-0 8. £3c2
£c6 9.2d1 £3e7 10. 2bl a5 11. a3£d8 12. e4 fe 13. £:e4£:e4 14.£3:e4£17
15.£h3£3l6 16.&d2 d5 17.£3c2 de 18.£14£d6 19.£g5ae8 2O.^g2Ba6
21. £c4 £:e4 22. £:c4 b5 23. b3 cb 24. £3 :Ь5 Д IB 25. £3 :b3 a b6 26. £ЗеЗ Д :bl
27. £ :Ь1 £ b7 28. £ a2 £ d5 29. £ :d5 ed 30. £ :c7 a4 31. Д d3 £315 32. £ e5 £ h6
33.£3e2ac8 34.ai3£3h3.
35. £ c7 £ 18 36. £3 b5 £3 e6 37. £ e5 £3 c6 38. £3 a5 Д a8 39. £3 d2 a c8 40.2g2 £3 d7
41. h4£3g4 (записанный ход).
Черные сдались, не возобновляя игры.
143
Во время встреч с любителями шахмат мне довольно часто при-
ходится отвечать на каверзный вопрос: как вы относитесь к матч-
реваншам? В самом деле, именно на мою долю выпала честь
«закрывать эту страницу ФИДЕ». Что стоило Международной шах-
матной федерации принять решение об отмене матч-рсваншсй го-
дом раньше?!
В том, что М. Ботвинник использует свое право на матч-ре-
ванш, никаких сомнений у меня нс было. В том, что он превос-
ходно подготовится к матч-рсваншу, сомневаться тоже не было
никаких оснований, особенно после того, как он великолепно вы-
ступил на* Олимпиаде в Лейпциге. Незадолго до ее начала мы
вновь встретились в Москве, чтобы опять обсудить условия пое-
динка. На сей раз уже имели место дискуссии — все-таки я стал
на год несговорчивее. В частности, оживленно дебатировался воп-
рос о месте проведения матч-рсванша. Рижане очень хотели по-
смотреть, если не все соревнование, то хотя бы его половину.
Один из пунктов положения ФИДЕ гласил (в 1960 году, в даль-
нейшем мне как-то не приходилось с ним сталкиваться): матч про-
водится на родине чемпиона мира. М. Ботвинник со своей стороны
высказал следующую точку зрения: матч-рсванш должен быть по
возможности точной копией первого соревнования, разумеется, по-
вторение результата не обязательно. Так и не придя к единому
мнению, мы решили выяснить точку зрения президента ФИДЕ
Ф. Рогарда. К сожалению, я приехал в Лейпциг с опозданием в
несколько дней (незадолго до этого машина, в которой я ехал по
Крымской дороге, сползла в кювет, и мы повредили одно колесо
и два ребра), а за это время господин Рогард успел выслушать
моего партнера, согласиться с ним и уехать.
Итак, снова весенняя Москва. Наши старые знакомые, обая-
тельные судьи Г. Штальбсрг и Г. Голомбек, к началу матча при-
ехал и М. Эйве. Жеребьевка в гостинице «Националь», и на
следующий день — первая партия. Белыми играет Ботвинник.
Характер первой партии показал, что мой соперник превосходно
подготовился к матчу со всех сторон. По дебюту черные получили
великолепную игру. Несмотря на ранний размен ферзей, позиция
носила ярко выраженный миттсльшпильный характер, но тогдаш-
ний чемпион мира решил играть солидно. Постепенно игра вырав-
нялась, затем уже небольшой перевес оказался у Ботвинника. Не
ожидавшие такой метаморфозы черные неуверенно действовали в
эндшпиле и хотя партия была отложена, доигрывать ее нс при-
шлось.
В последний раз в этом матче мне удалось сравнять счет после
победы во второй партии. М. Ботвинник в защите Каро-Канн при-
менил очень ценную новинку, обезвредив тем самым систему, ко-
торую мы во время подготовки к матчу планировали делать
144
О шахматах и шахматистах
главным ору-
жием против
1... сб. Пози-
ция черных
долгое время
оставалась хо-
рошей, но в
обоюдном цей-
тноте мне уда-
лось «пере-
хитрить» парт-
нера и, после
бессонной но-
чи вдвоем с А.
Кобленцем, при доигрывании одержать победу. Впервые, кстати, за
все время ход записывал я (к матч-рсваншу два конверта были
уже отменены).
Начиная с третьей партии, Ботвинник захватывает лидерство. В
четвертой и пятой мне удается выкрутиться, шестая (кажется,
единственная за весь матч) после спокойной игры завершается ми-
ром, а в седьмой — новый чувствительный удар.
М. Ботвинник — М. Таль
Защита Нимцовича
1. с4 £f6 2. £сЗ еб 3. d4 £ Ь4 4. аЗ £ :сЗ + 5. Ьс Ьб 6. В £ аб 7. е4 d5 6 cd £ :f J
9.S:fl ed 10.£g5 h6 U.Sa4 + c6 12,£h4dc 13.ЙС1 g5 14.£f2£2c7 15.£c2
Ь5 16.52 с2£2:а3717. h4gh 18.&:h4£ibd7 19.£g3 0-0-0 20. £:е4ПЬс8 21.212
£:c4+ 22. fe f6 23. П al 52 e7 24. П :a712 :e4 25.52 :e4 H :c4 26. И a8 + Sb8
27.^g32b7 23.HhalHdc829.£8a7 + 2b6 30.£:b8b4 31..£d6bc32.&c5 +
2b5 33.Hla4.
Черные сдались.
Вся партия проведена Ботвинником с юношеской энергией. И
вот что характерно: до матч-рсванша я ни разу не применял этой
системы, и можно было ожидать, что эффект неожиданности сра-
ботает, поскольку возможность атаки Земиша нами в процессе
подготовки учитывалась. Однако десятый и одиннадцатый ходы бе-
лых (бесспорно, заранее намеченные Ботвинником) показали, что
мой соперник изучал не только все, что уже было, но и все, что
могло быть.
После восьмой партии настроение заметно улучшилось.
145
М. Таль — М.Ботвинник
Защита Каро-Канн
1.с4с62. d4d53. с5 с54. dce65.Sg42lcC)6.af3£2c77.^b5&d78.^:c62:c6
9.£e3£h6 10.£:h6 gh 11. £bd2£2:c5.12. с4 0-0-0 13. 0-0 ЙЬ8 14.Sfdl ЙЬ6
15. fi h4 а5 16.йас1 Hg8 17. £ЬЗ а4 18. с5Йс7 19. £bd4Sc8 20. Ь4 ab 21. ab
S d8 22. Й :d8 й :d8 23. Ь4й g4 24. Ь5 й с8 25. сб £ е8 26. й с2 £ g7 27. й al £ :е5
26. £1:с5 й :d4 29. £ld7 +.
Черные сдались.
Казалось, игра пошла, и на «военном совете» было принято ре-
шение уже в ближайших партиях попытаться в осложнениях пе-
реломить ход матча. Увы, этим надеждам нс суждено было
осуществиться. Началось с того, что я основательно простудился и
вынужден был взять два тайм-аута подряд. Велико желание было
использовать весь лимит, но в конце концов я решил приберечь
еще один день отдыха для лучших времен. Это, пожалуй, было
ошибкой. Попытка сыграть в девятой партии (буквально сразу с
постели) агрессивно оказалась по сути дела покушением с негод-
ными средствами. М. Ботвинник легко парировал наскоки черных,
вскоре добился и позиционного и материального перевеса. Единст-
венным достижением черных в этой партии было то, чго они про-
держались 73 хода.
Похоже развивались события и в следующей партии. Вполне
жизнеспособный «резервный» вариант в ответ на защиту Каро-
Канн (3. е5 Cf5 4. Ь4) белые основательно подпортили своими не-
удачными 9-ым и 10-ым ходами. Ботвинник быстро получил
лучший эндшпиль и все мои тактические выверты оказались бес-
плодными.
В одиннадцатой — другая крайность. Иначе, как деморализа-
цией трудно объяснить мое решение чуть-ли нс впервые в жизни
сыграть черными чешскую, как бы умоляя противника разменяться
на d5 и с перевесом в три очка отпустить меня с миром. Первую
часть программы Ботвинник выполнил, но запаса почему-то пока-
залось ему недостаточно, белые применили продолжение, подготов-
ленное ими лет за 15 до нашей партии. Черным не удалось найти
правильного возражения и опять уже вскоре после дебюта партия
перешла в очень благоприятное для белых окончание...
Сегодня я понимаю, что разрыв в четыре очка означает по сути
Дела окончание матча. Тогда я этого не понимал и боролся, как
мне кажется, с достаточным зарядом оптимизма, что и нашло не-
которое отражение в цифровых итогах матча. С «форвардами» дело
обстояло вроде бы благополучно — мне удалось выиграть пять
партий (шесть в 1960 году). Но вот защита... десять поражений
146
О шахматах и шахматистах
весьма красноречивы в этом плане. В каких-то партиях я выпу-
скал Ботвинника, в некоторых он меня, но до 12,5 очков моему
сопернику оставалось все меньше и меньше. Проиграв очередную,
18-ую партию, после которой счет стал 11,5 : 6,5, я уже был го-
тов к тому, чтобы в следующей нашей встрече поздравить М. Бот-
винника с окончательной победой. Как раз в эти дни в Москву из
Болгарии приехал мой хороший друг международный мастер (те-
перь гроссмейстер) Н. Падевский, уже подготовивший статью о
матч-реванше (точнее, заголовок статьи: Король умер, да здравст-
вует король!). На девятнадцатую партию мы пошли вместе, но
уже у Театра эстрады я увидел несколько машин: кинохроника,
Центральное телевидение делегировали своих посланцев на ожида-
емую коронацию. Кажется, именно это обстоятельство меня осно-
вательно раззадорило и 19-ую партию я играл как бы назло
прессе.
М. Ботвинник — М. Таль
Староиндийская защита
1. d4 2f6 2. с4 d6 3. 2сЗ g6 4. е4£g7 5. f3 0-0 6. £еЗ аб 7. □ d2 сб 8. £ d3 е5
9. de de 10. 2а4Ь5 11.2b62a7 12.£с2£е6 13.C:d82:d8 14.2е22Ь7 15. с5
а5 16. Cf2 £f8 17. 2hdl 2:dl 18. 2:dl 2fd7 19. 2:d7 2:d7 20.&Ы £:c5
21. £ :c5 2 :c5 22.2 cl 2a6 23. f4 ef 24.2:1’4 c5 25. Ce3 QГ8 26. e5 Ce7 27. £ c4
2 c7 28. a4 ba 29. H a 1 £b3 30.2d5 + £ :d5 31. £ :d5 2d7 32.£ c4 2b4 33. 2 :a4
2d4 34.£b5 Se6 35.2:a52d5 + 36. Cf2£:e5 37.£e2£d6 38.2a64- Cd7
39.2a74- 2c7 40. b32d2.
41. Cf3 f5 42. h4 Cc6 43. £ c4 h6 44. g3 П d4 45. £1’2 g5 46. hg hg 47. 2 a2 ц4
48.2al £b6 49. Sei 2b5 50.2e6 + 2d6 51. £e3 £c7 52. £d3 £c6 53. £u2
2 b4 54. 2 f6 £d5 55.2 f8 £e5 56.2 a8 2e4 57.2 e8 4 £d5 58.2 d8 4- Ce6
59.£f42d24- 60. £e32:b3 61.2e8 + £d7 62. 2 e5£d6 63.2 :l’52d4 64.212
2:c2 4 65.2 :c2£d5 66.2 h22e4+ 67.£d2c4 68.2h82d4 + 69.£e32d3 +
70. Cf4c.3 71.2d8 4- Cc4 72.2c8+ Cb3 73.2 b8+ Ca2 74.2c8£b2
75.2b84- Cel.
Белые сдались.
147
Особенно приятно было, что в этой партии наш анализ отло-
женной позиции оказался более точным, чем в прославленной ла-
боратории М. Ботвинника.
Вновь появились какие-то призрачные надежды. М. Ботвинник
в своей статье «Анализ или импровизация», написанной вскоре по-
сле матча, говорил о том, что он чувствовал себя очень усталым,
и в случае неудачного исхода 20-й партии еще неизвестно, как бы
закончился матч. Это, понятно, преувеличение, но так или иначе
20-я партия оказалась рекордной. И по количеству ходов (120!),
и по количеству человеко-дней. Она доигрывалась дважды. Снача-
ла партия «была отложена в позиции, где я твердо знал, что вы-
игрыш есть, но наиболее точного варианта плана нам найти не
удалось. Уже 4-й ход Ботвинника после возобновления игры ока-
зался непредвиденным. Позиция стала принимать ничейные очер-
тания, но затем ошиблись черные... После 88 ходов партия была
вновь отложена. Предшествовавшие партии, проведенные на
сплошных нервах, вымотали, кажется, обоих соперников. Во вся-
ком случае, вернувшись в гостиницу после первого доигрывания,
я оказался просто нс в силах продолжить анализ. Казалось, что
партия выиграна, но за два дня мы ничего нового обнаружить не
могли. Может быть, поэтому, вновь заняв свое место на сцене те-
атра, я нс замечал выражений лиц работников сцены, знавших,
со слов Ботвинника, что его позиция безнадежна, не обратил вни-
мания на отсутствие традиционного термоса и даже упустил из ви-
ду сокрушенные покачивания головой. (Наверное, Ботвинник
проявил себя, как он писал, «способным учеником», но «учитель»
был в этот день явно нс в ударе).
Найдя остроумную идею, основанную на патовой возможности,
Ботвинник сумел защититься. Все стало окончательно ясно. По-
следняя партия могла быть формальностью. Для этого, вероятно,
мне следовало предложить ходов после десяти ничью. Я от этой
возможности отказался и нс жалею. Победитель провел всю встре-
чу превосходно.
М. Ботвинник — М. Таль
Староиндийская зашита
1. d42. с4 g6 3. £сЗ £g7 4. е4 d6 5. ГЗ £bd7 6. £еЗ е5 7. &ge2 0-0 8. d5
£h5 9.ad2 f5 10. 0-0-0 аб 11.2Ы £df6 12. cfgf 13. £g3£2e8 14.£d3£:g3
15. hgc5 16.£h6Sg6 17.g4b5 18.£:g7£:g7 16.2h4 Ьс20.Дс2 h6 2l.2dh1
ag5 22.a-.g5-h hg23.2h6fg24.fg£:g4 25.Sg6 + Cf7 26.afiae727.Sg7 +
ac8 23. £c4 £d7 29. £:d6 + Sd8 30. 2 :f8 + £:f8 31. £:c4 £d7 32.2f7 Sc7
33. d6 + .
Черные сдались.
148
О шахматах и шахматистах
Об итогах матч-рсванша было написано немало. Конечно, мне
бы не хотелось думать, что в этом матче я играл так хорошо, как
никогда в жизни. Однако могу заверить читателей, что готовился
ко второму матчу я ничуть не хуже и не меньше, чем к первому.
А между тем, так много причин находили для объяснения моего
падения после взлета, что мне самому захотелось попробовать си-
лы на этом поприще из журналистской, что ли, солидарности.
Мне удалось найти две причины, насколько серьезные — судить
читателю.
1. Во время матча 1960 года М. Ботвинник жил рядом с нами
в гостинице «Москва». Перед партиями мой секундант радовал сво-
его подопечного, исполнением неаполитанских песен. Меня это
вдохновляло, а Ботвинника, по всей вероятности, размагничивало.
В дни матч-реванша Ботвинника в гостинице «Москва» не было.
2. К 8-й партии матч-реванша мне удалось, наконец, подобрать
«счастливый» карандаш. Увы, выиграв, я забыл его на столе. И
когда вернулся через неделю, карандаша не было (быть может, его
унес неизвестный поклонник Михаила Моисеевича). Найти сколь-
ко-нибудь достойной замены не удалось.
Это все, так сказать, «журналистика». Если же говорить серь-
езно, то я действительно оказался не подготовленным к метамор-
фозе, свершившейся с Ботвинником. К матчу 1961 года он пришел
предельно собранным, агрессивным, охотно идущим навстречу вы-
годным бурям, чего в 1960 г. нс было. И основные претензии в
отношении исхода матча нужно адресовать победителю.
В заключение замечу, что поражение не вызвало кризиса в мо-
ем творчестве, хотя мне неоднократно приходилось об этом читать.
Через три месяца мне удалось занять 1-е место в хорошем тур-
нире (Блсд. Играли Керес, Петросян, Фишер, Геллер, Глигорич,
Найдорф и другие). Турнир на Кюрасао подействовал на меня го-
раздо хуже, но это уже тема для другого разговора.
Шахматы становятся другими
«64" №46, 1979 г.
— Вы пришли в шахматы в конце 50-х годов. И невольно
напрашивалось сравнение с приходом в это же время в поэзию
Евтушенко, Вознесенского, Рождественского... У Вознесенского
есть стихи о художнике, который сумел утвердить себя в коро-
левском Лувре, «параболой гневно пробив потолок». Быть может,
это и несколько искусственное сравнение. Но все же — есть па-
рабола Таля?
— На этот вопрос так сразу и нс ответишь. Когда играешь пар-
тию, то, пожалуй, меньше всего думаешь о том, чтобы создавать
что-то новое, а просто стремишься сыграть как можно лучше, а
остальное захлестывает. Неожиданно возникает что-то интересное,
потом выясняется, что это не совсем обычная трактовка, нестан-
дартное решение. Так бывает в партии. Вообще же сравнение шах-
мат с искусством очень и очень правомочно. И шахматные
соревнования хотелось бы сравнить, скажем, с конкурсами пиани-
стов, скрипачей. О чем думал Клайберн, когда садился за рояль
в последнем туре Международного конкурса имени Чайковского? О
том, чтобы лучше донести до слушателей произведение или чтобы
занять первое место? Вероятно, мысли о конкурсном итоге сорев-
нования его тоже волновали. Но как он все это сделал, насколько
артистично, насколько вдохновенно!..
И вот в этом шахматы и искусство, мне кажется, очень срав-
нимы. Даже заботясь о спортивном результате, я не ставлю его во
главу угла. Всегда хочется сыграть что-то необычное. Может, это
будет необычная логика, а может, геометрия Лобачевского. И в
этом смысле — отрицание каких-то установленных положений.
Но я далек от мысли считать себя первооткрывателем. Шахма-
тисты острого плана были раньше, появились позже. Можно
вспомнить таких признанных корифеев острой игры, как Морфи,
Чигорин, Алехин. Это и Корее на раннем этапе своего творчества.
Вопрос о том, кто первый сказал «а», не самый актуальный, во
всяком случае, для меня.
— Речь идет о вашем подходе к шахматам. Конечно, и он
имел предшественников, все строится на какой-то базе. И все же
общеизвестно, что Таль — своеобразное явление в шахматах.
— Сейчас век Научно Технической Революции, и если сравни-
вать игру каждого десятилетия, фон заметно меняется. Игра 30-х
заметно отличается от игры 50-х годов. И далее, игра времен Пор-
торожа, Бледа сильно разнится с сегодняшней игрой. Я бы охотно
150
О шахматах и шахматистах
действовал в том же ключе, что и раньше, такая игра мне очень
нравится, но соперники эту возможность предоставляют все реже
и реже.
— Главный судья межзонального турнира в Риге гроссмейстер
Мирослав Филип в интервью сказал, что вы играете сейчас силь-
нее, чем тогда, когда были чемпионом мира. Как изменился Таль
с той поры?
— Во-первых, он, увы, изменился внешне. Во-вторых, в общем-
то, я, как и двадцать лет назад, исповедую абсолютно ту же шах-
матную веру. Но сейчас понимаю, конечно, больше. А, главным
образом, иной стала сама игра. Если раньше сплошь и рядом воз-
никали бреши на полях f7, еб, h7, d5 — то есть там, куда можно
было почти беспрепятственно, основываясь на одной интуиции,
смело ставить под удар своего коня, слона, — то сейчас, проводя
аналогию с другим спортом, заметно возросло число «чистильщи-
ков». И вот уже воздвигают в дебюте редуты, укрепления — мод-
ные ныне системы так называемого «ежа». Выстраивается
пешечная масса в центре доски на подступах к своему королю,
чтобы по возможности избежать непосредственных тактических
стычек. Так играют, когда хотят сделать ничью, но так же игра-
ют, и когда хотят выиграть. Это мне уже совершенно непонятно.
К примеру, в Риге партия последнего тура Полугаевский—Георгиу
меня просто поразила. Георгиу нужна победа, ничья или пораже-
ние в этой ситуации были абсолютно однозначны. И тем нс менее
он сооружает аккуратную «линию Мажино» с единственным рас-
четом, что партнер где-то увлечется, где-то переоценит свои ата-
кующие возможности, где-то пожертвует пешку или отдаст лишнее
поле. Полугаевский же по своему турнирному положению нс был
настроен воинственно, и партия получилась достаточно беззубой.
Подобная игра наблюдается сейчас довольно часто. Техника ста-
ла гораздо выше, знания, обилие шахматной информации стали
достоянием многих. Трудно сказать, играют ли сильнейшие в мире
немного лучше, чем 20 лет назад, но средний уровень шахмат вы-
рос очень и очень.
— Какие выводы вы сделали для себя после Багио, какой
приобрели опыт?
— Сотрудничество с Карповым во время матча за мировое пер-
венство продиктовано хорошим, добрым отношением к Анатолию и
искренним желанием помочь ему всем, чем можно. И, откровенно
говоря, 1978 год был для меня в спортивном плане достаточно
«безводным». Я выступил лишь на одном турнире — в Бугойно,
сыграл, будучи недостаточно здоровым, нс слишком успешно, за-
тем еще пять партий в одном командном соревновании. И перерыв
151
месяцев на шесть-семь. Такого у меня еще не бывало, когда по-
зволяло здоровье.
Общение с Анатолием Карповыми гроссмейстерами Юрием Ба-
лашовым, Игорем Зайцевым, удовольствие сотрудничать некоторое
время с таким уникальным знатоком шахмат,каким являлся Семен
Абрамович Фурман, вся непосредственная работа во время матча
— тут «флюиды» действуют в обе стороны.
Не знаю, влияние ли это Зайцева, может быть, немножко и
мое влияние, но часто потом обозреватели подчеркивали, что Кар-
пов играл в матче острее обычного. Именно в партиях против
шахматиста, о котором молва гласит, что ему ничего нс следует
жертвовать, Карпов уже в дебюте охотно расставался с пешками,
жертвовал качество. Меня же поражало до этого и особенно во
время матча умение Анатолия как-то координировать действия
своих фигур. Просто, какими-то незаметными, тихими ходами он
добивался, что все фигуры дополняли друг друга и никогда нс ме-
шали друг другу. И, вероятно, во время совместного анализа, то-
варищеских партий ему удалось в какой-то степени привить это
чутье позиции кругу своих товарищей.
Неизвестно, помог ли я Анатолию, но мои последние результа-
ты показывают: Анатолий помог мне здорово.
— Сейчас опять много говорят о проблеме шахматных поко-
лений...
— Раньше у шахмат было меньше конкурентов. Теперь появи-
лись фигурное катание, изучение иностранных языков, музыка —
больше, чем раньше, занятие кибернетикой и многое другое. У мо-
лодежи более широкий выбор, и все же, как правило, в шахматы
идут по влечению души. Но уже с первых занятий, первых ходов
входящие начинают упорно думать: а удастся ли им стать Майей
Чибурданидзс, Анатолием Карповым? И этот подход превалирует.
Молодые люди стремятся как можно быстрее всему научиться. Но
волна имформации, масса дебютных справочников — это ведь пал-
ка о двух концах. С одной стороны, молодой человек много знает
— что нового сыграно в партиях очередного чемпионата СССР или
чемпионата Югославии, что теория считает на сегодняшний день
более сильным. Но когда остается меньше загадок, бывает и мень-
ше открытий. А ведь теорию не зря называют «подслеповатой да-
мой».
У старших невозможно спутать Смыслова с Геллером, Спасско-
го с Полугаевским. Это совершенно разные шахматисты. А у млад-
ших такой градации зачастую нет. Они играют хорошо, они
играют сильно, они играют напористо, но немножко похоже один
на другого.
152
О шахматах и шахматистах
— Яркие индивидуальности, в частности Любоевич, Ваганян,
тем не менее не достигли практических результатов, которые со-
ответствуют уровню их таланта. И вообще, что такое талант в
шахматах? Ведь Ботвинник в свое время писал, что талант —
это такая деликатная тема, которую обычно стараются избегать.
— Это применимо не только к шахматам. О глубине таланта,
одаренности говорить при жизни зачастую довольно сложно. Это
уже потом наделяют эпитетами.
— Все-таки в шахматах эта глубина имеет какое-то практи-
ческое выражение.
— Скажем, тот же Ботвинник — он ведь кокетничает, когда
пишет, что у него слабое комбинационное зрение. Действительно,
основа таланта Михаила Моисеевича — цельная, планомерная иг-
ра. Можно говорить, что у Ботвинника комбинационный талант
развит, предположим слабее, чем у Ксрсса. Но говорить так мож-
но в прошедшем времени, когда одного нет, а другой закончил
шахматные выступления. Посмотрите трансформацию Смыслова.
Все время считалось, что он спокойный шахматист, стремящийся
в игре к эндшпилю, но теряющийся в острых ситуациях. И вдруг
на международном турнире 1977 года Смыслов расставил соперни-
кам столько ловушек, что их хватило бы любому молодому шах-
матисту на 2-3 турнира. Причем ловушек очень интересных,
нестандартных.
У каждого шахматиста свой подход и своя манера. Зависит она
и от характера, и от стиля человека. Талант может быть логиче-
ского направления — у того же Ботвинника, Портиша. Другой та-
лант обращает внимание на какие-то микронюансы, какие-то
исключения позиции. Фишер, Карпов — это похожие шахматисты,
но и их огромные таланты имеют разные измерения...
— Кого бы вы могли назвать из молодых, перспективных
шахматистов как вероятных будущих претендентов?
— Из советских шахматистов я бы выделил Олега Романишина.
Ему не хватает стабильности, но в каждой отдельно взятой партии
он может преподносить сюрпризы, и силу его самобытной игры
уже испытали на себе ведущие гроссмейстеры. Каспаров — он, так
сказать, чуть попозже, это послезавтрашний день наших шахмат.
Из зарубежных — Любоевич. Его неудача в Рижском межзо-
нальном — дань нервам. Пресса считала Любоевича одним из ос-
новных фаворитов, и это совершенно верно. Но, выступая в такой
роли, он очень старался оправдать это амплуа. И когда игра раз-
ладилась, Любоевич совершенно расклеился. Абсолютно другого
плана шведский гроссмейстер Андерссон. Очень спокойный, подчас
153
миролюбивый, но с потрясающим видением позиции. Это очень
своеобразное и глубокое видение. Высокий класс игры у голланд-
ского гроссмейстера Тиммана.
Я назвал тех, которых отличает свежая игра.
— Говорят, в доме Капабланки даже не было шахмат. А как
вы работаете?
— Дома у меня шахматы есть, работаю я достаточно много, но
крайне нерегулярно. Если меня что-то заинтересует, то готов ана-
лизировать, пока меня нс оттащат к обеденному столу. Но бывают
дни, когда, просто забываю о шахматах.
Занятия шахматами во время турнира — это немножко другое
дело. Если есть отложенная позиция, ее смотреть надо. Правда,
иногда это делается без аппетита, как обязательная программа —
когда позиция неважная. Надо просмотреть досье, которое заведено
на будущего соперника: что он играет, что он любит, чего не лю-
бит. А большая часть работы, даже во время турнира, — без до-
ски, лежа, сидя, читаешь и думаешь: что стоит сыграть, а чего не
стоит?
— Есть ли какая-то система в ваших занятиях шахматами?
— Наверное, это плохо, но, увы, ее нет.
— Ученые, наблюдавшие знаменитого Пеле, пришли к выводу,
что, кроме спорта, он мог бы проявить себя выдающимися до-
стижениями во многих областях человеческой деятельности. А
как бы вы ответили на вопрос: «Если не шахматы, то что?».
— Сейчас мне довольно трудно представить себя иным, по-
скольку я играю более или менее профессионально уже почти
тридцать лет. Увлечений у меня было очень много: математика,
литература, театр. Был вратарем факультетской футбольной ко-
манды. Но после одного матча мне ребята сказали: «Лучше играй
в шахматы». И теперь я без шахмат себя нс представляю.
— Что можно сказать о взаимосвязи гроссмейстера и болель-
щиков?
— У меня много друзей и достаточно обширная корреспонден-
ция. Я получаю немало писем, самых разнообразных, подчас за-
бавных. Болельщики — народ очень доброжелательный, но и очень
требовательный. Поэтому перед началом межзонального турнира в
Риге мне было немножко сложно. С одной стороны, я прекрасно
понимал, что нахожусь в очень удобном положении, в родных сте-
нах, но это могло иметь и оборотную сторону. Вспоминаю, когда
в Риге в 1958 году начал играть в чемпионате СССР неудачно,
154
О шахматах и шахматистах
впору было отключать телефон. Звонили: в чем дело? Отложенные
позиции анализировали тысячи болельщиков, и все давали советы.
Когда игра не клеится, настроение портится. И все начинает
злить, раздражать.
В межзональном получилось не так. Старт сложился удачно, и
настроение уже было хорошее. Кроме того, жил я в гостинице, а
номер телефона знали немногие. Конечно, приятно было играть,
чувствуя внимание и горячую поддержку тактичных рижан.
— Видимо, следует сказать и о воспитанности болельщиков,
которые должны понимать состояние, настроение шахматиста, не
быть навязчивыми?
— Ну болельщики — такая категория людей, которым многое
прощается.
— Какой шахматной литературе вы отдаете предпочтение?
— Больше всего люблю турнирные сборники. Очень недоверчи-
во отношусь к теоретическим монографиям. Сам по возможности
стараюсь не писать теоретические статьи. Как шахматиста-практи-
ка меня интересуют партии, сыгранные моими коллегами. Там
всегда можно набрести на какие-то идеи. Понятия «плагиат» в
шахматах нет, нс считается зазорным использовать чью-то идею.
Вспоминаю, как однажды в Югославии, когда я играл матч с Гли-
горичем в Белграде, одновременно проходил матч Портиш—Лар-
сен. Каждый вечер мы с моим секундантом мастером Кобленцем
слушали комментарии по телевидению. В одном из дебютных вы-
риантов у меня игра нс клеилась. И вот во время передачи мы
увидели в партию идею, осуществленную Ларсеном, которая мне
очень понравилась. Назавтра я сыграл так с Гл и гори чем. Он, по-
хоже, эту передачу пропустил, и у меня получилось очень удачно.
— Такие случаи не так уж часто подворачиваются...
— Но все равно, телевизор надо смотреть.
— Почему журналист Таль написал так мало своих книг,
больше ограничиваясь предисловиями к чужим?
— Однажды совсем молодой Фишер в свободное от турнира
время зашел в комнату к Смыслов) (великолепный баритон кото-
рого всем известен) и начал что-то напевать. Василий Васильевич,
очень благожелательный по натуре человек, сказал: «Бобби! У вас
талант!». Эти слова окрылили американского гроссмейстера. И вот
через два года Фишер стал всем говорить, как он здорово поет.
Во время турнира в Бледс ем\ устроили маленький розыгрыш. Ве-
чером в клубе, где выступал оркестр с солистами, собирались шах-
155
матисты. Кто-то переговорил с конферансье, и вдруг все услышали
объявление: «Уважаемая публика! Сейчас перед вами выступит за-
мечательный американский певец Роберт Джеймс Фишер!» Тот
сначала немножко смутился, но все-таки подошел к микрофону.
Пел он... своеобразно. Но зал устроил ему бешеную овацию. Он
шел к своему месту, собирая поздравления, и остановился у сто-
лика, где сидел Пауль Петрович Керес. Тот ему сказал: «Вам надо
бросать шахматы и переходить на пение». И Фишер ответил: «Да,
я знаю. Но я слишком хорошо играю в шахматы».
А если всерьез, то, знаете, сейчас просто нет времени. Когда
брошу играть в шахматы, тогда... Эта работа меня тоже привле-
кает, тоже интересует. Но брошу ли я играть, неизвестно.
— Как вы любите отдыхать?
— Простите, я нс понимаю, что это такое. Но очень люблю
музыку, очень люблю читать, очень люблю театр.
— Из современных писателей кому отдаете предпочтение?
— Какой-то постоянной привязанности у меня нет. Сегодня хо-
чется почитать Шукшина, завтра — Распутина. В общем-то, мне
нравятся писатели «острокомбинационного» плана.
— Чем определился выбор вашего нынешнего помощника-тре-
нера?
— Долгие годы мы работали с Александром Нафталиевичсм
Кобленцем. Творческое содружество у нас продолжается и до сих
пор. Но Александр Нафталисвич сказал, что ему тяжеловато, ра-
бота секунданта очень утомительна. Это ведь и бессонные ночи за
анализом партии, а годы берут свое..
И вот мы вместе нашли шахматиста более молодого поколения,
шахматиста очень знающего, одного из видных специалистов в об-
ласти дебютной теории. А считается, что как раз дебютная часть
у меня хромает. Альберт Капенгут — мастер немалой практиче-
ской силы. А самое главное — у нас хорошие, дружеские отноше-
ния. И сегодня я не могу не выразить ему большой призна-
тельности.
— Вы начали после одиннадцатилетнего перерыва новое вос-
хождение к вершине. На опыте Багио вы знаете, какие бушует
ветры у шахматного Эвереста. Что вы испытываете сейчас?
— Откровенно говоря, ничего, кроме огромного интереса. При-
нято считать, и с этим нельзя нс согласиться, что вторично заво-
156
О шахматах и шахматистах
евывать звание чемпиона мира — практически безнадежное дело.
Удалось это сделать очень немногим — Алехину, Ботвиннику, —
и в то время, когда система отборочного альпинизма не существо-
вала. Я был чемпионом мира очень давно и слишком уж недолго,
а потом приставка «экс» мне придала солидности, веса в собствен-
ных глазах. В 24 года мне это было полезно. Конечно, теперь не-
плохо было бы сменить впечатление... Но я понятия не имею, как
отнесутся к этому мои конкуренты...
Интервью провел
Б. Гельман
Когда мужчины уступают...
Рукопись. 1980 г.
Так уж случилось, что шахматы давно считаются занятием пре-
имущественно для представителей сильного пола. Трудно назвать
причину этого. История борьбы за первенство мира среди женщин
намного короче мужской шахматной летописи. Первый чемпионат
мира состоялся 1927 году. Чемпионкой мира стала чехословацкая
шахматистка Вера Мснчик, не уступившая этого звания вплоть до
трагической смерти во время бомбежки Лондона в 1944 году. Вера
Мснчик бесспорно была сильнейшей шахматисткой мира, на голову
превосходящей своих соперниц. Причем доказывала свой высокий
класс она и в мужских турнирах, где временами добивалась впе-
чатляющих побед над маститыми гроссмейстерами-мужчинами. И
все же одна ласточка весны нс делает. Скептическое отношение к
возможностям женщин-шахматисток достаточно прочно укорени-
лось. Первый послевоенный чемпионат мира принес победу совет-
ской шахматистке Людмиле Руденко. Через несколько лет ее
сменила Елизавета Быкова, затем Ольга Рубцова, и вновь Елиза-
вета Быкова. В 1962 году соперницей чемпионки мира стала юная
студентка из Тбилиси Нона Гаприндашвили, с блеском выигравшая
турнир претенденток. Матч на первенство мира прошел под знакам
явного преимущества Гаприндашвили, которая в ходе поединка не
проиграла ни одной партии и завершила борьбу досрочно, выиграв
с крупнным счетом 9:2. Началась эра Ноны Гаприндашвили, длив-
шаяся 16 лет.
Пожалуй, с появлением Гаприндашвили можно зафиксировать
новую ступень в женских шахматах — значительно раздвинулись
рамки турниров в которых играют шахматистки. Я вспоминаю как
в конце 1963 года я вместе с чемпионкой мира выступал на меж-
дународных турнирах в Гастингсе и Рейкьявике. На следующий
год Нона завоевала право играть уже в гроссмейстерском турнире
в Англии, где выступила совсем неплохо. А не так давно ей впер-
вые в истории шахмат было присвоено звание (точнее она выпол-
нила норму) международного гроссмейстера среди мужчин.
Появление в Грузии чемпионки мира вызвало удивительный фе-
номен — девочки, видя перед собой такой пример, целой гурьбой
устремились в шахматы. Результаты не заставили себя долго
ждать. Нана Александрия, Майя Чибурданидзе, Нино Гуриели и
совсем еще юная Нана Иоселиани прочно заняли все ведущие по-
зиции в шахматном мире. Лакомым кусочком для журналистов
был тот факт, что на всемирной шахматной Олимпиаде на Мальте
сборная команда СССР, завоевавшая олимпийское золото, была
полностью укомплектована жительницами города Тбилиси. Новая
158
О шахматах и шахматистах
шахматная королева тоже оттуда. Очень способная, фанатически
любящая шахматы Майя Чибурданидзе, впервые встретилась с Но-
ной в сеансе одновременной игры, и уже через пару лет была
участницей матча на первенстве мира и в этом матче победила.
Подобно своей землячке Майя охотно и успешно играет в мужских
турнирах. В прошлом году она была недалека от того, чтобы про-
биться р высшую лигу чемпионата СССР, в итоге заняла «лишь
второе» место, но оставила за своей спиной целый ряд известных
гроссмейстеров. Стиль игры Майи Чибурданидзе — стиль острый,
атакующий хорошо рисует следующая партия.
М. Чибурданидзе — С. Двойрис
Таллинн, 1980 г.
Сицилианская защита
1. е4 с5 2.ai3 d6 3. d4 cd 4. £:d4£f6 5.£сЗ аб.
Разыгран так называемый вариант Найдорфа в сицилианской за-
щите — один из наиболее актуальных в этом дебюте. Чемпионка
мира избирает самое принципиальное возражение, и борьба сразу
обостряется.
6.&g5e6 7.f4abd7.
Возможны и другие пути, в частности, дерзкое 7... £2Ь6, как ча-
сто играл Роберт Фишер. Избирая менее изученное продолжение,
черные, вероятно, рассчитывали на эффект неожиданности, но
случилось совсем обратное.
8.Sf3Qc7 9. 0-0-0 Ь5 10.£d3.
Немало партий посвящено дисскуссии на тему: «Корректна ли
жертва фигуры 10. £:Ь5 ab 11. £ld:b5 ЙЬ8 12. е5». Атака белых
опасна, но единой оценки до сих пор нет. Чибурданидзе делает
ход, который только на первый взгляд кажется скромным, на са-
мом деле она готовит дьявольское оружие.
1О.,.£Ь7 И.ВЬеШЬб.
Именно это усиление Л. Полугасвского, считалось, дает черным
удовлетворительную игру, поскольку белые как-будто должны
потратить время на защиту или отступление своего коня. Попыт-
ка немедленной атаки, предпринятая в партии Геллер — Полу-
гаевский, 1973 г.: 12. £?.сб fc 13. ЙЬЗ была обезврежена после
13... с5. Чибурданидзе решает проблему атакованного коня ина-
че, и похоже эта партия заставляет по новому оценить весь ва-
риант.
12.£d5!L
В принципе этот прыжок коня часто встречается в подобных по-
зициях, но здесь он выглядит достаточно безобидным. Посмотрев
159
вариант 12... cd 13. cd 4- £2d8 14. ac6 4- £2c7, черные без колеба-
ний приняли дар (возможно сильнее было 12... S:d4 13. Д:Г6 gf
14. £:Ь5 с очень запутанной игрой).
12... ed.
Следующий ход подобен взрыву бомбы.
13.£с6!!.
С помощью этого жертвоприношения белые вскрывают централь-
ные линии, обеспечивая своим фигурам доступ к черному коро-
лю. Эффектен, к примеру, вариант: 13... de 14. Д:с4 а:с4
15. Й:е4 4- £1е5 16. fe Й:с6 17. ed+ Й:с4 18. d7X, так же и после
13... d4 прорыв в центре 14. с5 очень эффектен. Путь, избран-
ный Двойрисом, также нс решает проблем.
13...£:сб 14. ed+ £с7 15. dc£c5 16.&:f6gf.
Матом завершалось борьба в случае 16... a:d3 4- 17. £2 :d3 gf
18. 2:е7 + 2:е7 19. S:d6+ и 20. 2el4-.
17.&Г5.
Черный король намертво застрял в центре. В случае 17... £2f8 ре-
шает 18. с7. К тому же под ударом пешка d6.
17..,Йе7 18. b4ae619.ah5ag720.kd7 4- Й1821.аЬб d5.
Попытка проявить хоть какую-то активность — ничего лучшего
у черных нет. В ответ на 21... 2g8 белые продолжали бы 22. 2е2
с последующим 2del.
22.2:е7.
Финал, как и всю партию, М. Чибурданидзс проводит с большим
подъемом.
22,., £2:с7 23.2с14- Qf8.
Примерно к тому же приводило 23... аеб 24. £:е6 fe 25. £2g7 4-
2d6 26. 2:еб4- 2:е6 27. Й:с7.
24.S:f6Qg8 25.2 е7 218.
160
О шахматах и шахматистах
26.£с6.
Эффектная концовка эффектной партии.
26...g:e7 27.B:e7fc.
Или 27... £:е6 28. f5 £g7 29. с7.
28. с7 h5 29.B:f8 + .
Черные сдались.
Конечно, женщинам в турнирах выступать сложнее, чем муж-
чинам. Нужно думать и о прическе и о том, чтобы платье шло к
лицу. А этих проблем у нас как-то не возникает. К тому же, как
заметил один гроссмейстер мужчина, страшно трудно сидеть пять
часов и молчать. Я надеюсь, что читательницы не обидятся за эти
шутки. Если же говорить серьезно, то, конечно, проблем у жен-
щин шахматисток больше — надо ведь вырастить, воспитать и на-
кормить шахматистов мужчин! И все же...
P.S. Летом 1981 года состоится матч на перенство мира между
М. Чибурданидзе и Н. Александрией. К сведению читателей — со-
перница чемпионки мира несколько месяцев тому назад играла в
мужском чемпионате Грузии и заняла второе место, опередив ряд
мастеров. Так что нс будем торопиться с прогнозами.
Когда оживают фигуры
Библиотека «Огонек», № 9, 1983 г.
1.	Легко ли играть в шахматы?
Часто я задаю себе совсем нсвеселый вопрос: сколько еще вре-
мени смогу выступать в турнирах? Говорят, шахматам покорны все
возрасты. У.вы, это утверждение справедливо лишь отчасти... Ска-
жем, когда речь идет об игре с приятелем за чашкой кофе. А я
имею в виду иное — шахматную борьбу на гроссмейстерском
уровне. Так сколько еше времени?...
Вопрос острый, и от него так просто не отмахнуться. Рано или
поздно он встает перед каждым шахматистом, имеющим опыт от-
ветственных соревнований, играющим, так сказать, на людях. Де-
ло в том, что художественное восприятие шахмат можно пронести
через всю жизнь, но их спортивная сторона становится с годами
непосильной ношей. Такая уж это игра — подозрительно схожая
с изнурительным марафонским бегом и даже с затянувшимся ду-
эльным поединком...
Так не пора ли сделать последнюю роспись на шахматном
бланке? Но прежде чем ответить, я оглядываюсь на пройденный
путь. Все, что запомнилось особенно ярко, было так или иначе
связано с борьбой в турнирах и матчах, где надо было кого-то до-
гонять или уходить от погони, что-то доказывать, куда-то «отби-
раться» и всегда отстаивать и терять уже завоеванное... Тридцать
лет такой борьбы — чуть не целая жизнь, и трудно представить,
что привычная атмосфера шахматных сражений может исчезнуть,
оставив мне лишь уютное место в зрительном зале.
Когда-то Михаил Ботвинник, всегда внимательно относившийся
к своей физической форме, считал одним из критериев готовности
к соревнованиям... цифровой показатель гемоглобина. Метод, без
сомнения, объективный, но мне он категорически не подходит. Я
так часто включался в турниры и матчи (даже претендентского
цикла) прямо с больничной койки, что, действуя строго «по Бот-
виннику», лишился бы львиной доли удовольствия, полученного от
шахмат. Расстаться с ними выше моих сил. И я продолжаю иг-
рать, нс ведая, когда прекращу. Мне, откровенно говоря, трудно
подобрать для этого подходящий момент... Если бы я был шахма-
тистом стабильным, то сигналом к капитуляции мог послужить на-
ступивший вдруг спад в игре. Но у меня и в молодости взлеты
чередовались с падениями! И мне труднее других угадать, за ка-
кой турнирной неудачей не последует новое восхождение...
Н -2531 Та 1ь
162
О шахматах и шахматистах
Один тревожный симптом уже налицо — я начал заниматься
воспоминаниями. А известно давно: кто обратился к мемуарному
жанру, тот скорее всего оставляет «действительную» и марширует
в отставку. Но, с другой стороны, право участия в очередном меж-
зональном уже завоевано. Оно добыто в трудной борьбе, и я нс
собираюсь отказываться от него.
Скажу откровенно: не думаю, что еще раз смогу7 осилить вес
ступени отбора. Не надеюсь, что снова добьюсь права на матч с
чемпионом мира. Но играть буду. Потому, что шахматная борьба
— это не только спор за место в «табели о рангах», но еще и
увлекательная игра. Правда, очень нелегкая...
Кажется, никто не спорит, что в молодом возрасте, пока в из-
бытке силы и нс шалит здоровье, играть в шахматы значительно
легче. Даже на самом высоком уровне. Увы, у каждого шахмати-
ста есть свой возрастной барьер, за которым его турнирные успехи
начинают снижаться. И вот что парадоксально: класс игры остает-
ся, а результаты падают.
Каждый шахматист чувствует наступление игрового кризиса.
Наступает усталость на пятом часу игры, труднее дастся расчет
длинных форсированных вариантов... Встает роковой вопрос: бро-
сить турнирные выступления? Но ведь понимание шахмат осталось
прежним, любовь к ним — тоже. А тут, как на беду, в последнем
турнире приз за красоту присудили. Как тут бросить?
И тогда ветеран начинает менять стиль. Это происходит посте-
пенно и нс всегда однозначно. Часто срабатывает лишь инстинкт
самосохранения. Если раньше шахматист мог предпочесть лучшему
эндшпилю головокружительную атаку, то теперь он на расчет ва-
риантов часто и времени тратить не станет — скорее в эндшпиль!
Там он вооружен знаниями, которых пока нет у более молодого
соперника. Там меньше надо считать и многое надо знать. Опыт
подскажет, куда ставить фигуры и к какой стремиться позиции...
В этой связи вспоминаю партию из моего первого матча с Ми-
хаилом Ботвинником. Тогда, в 1960 году, чемпион мира по праву
считался ветеран, я же «ходил в молодых». В защите Каро-Канн
вместе с тренером Александром Кобленцем мы подготовили жертву
фигуры. Ес последствия рисовались нам в самом радужном свете.
Действительно, король черных застревал в центре, а атака белых
вроде бы неумолимо нарастала. Короче говоря, собирались «пере-
считать» Ботвинника...
Признаюсь, что бездна вариантов была проанализирована еще
дома, и немалая часть — за доской. Но Ботвинник нашел четкий
план защиты, постепенно стабилизировал положение, и я, разоча-
рованный таким поворотом событий, допустил тяжелую ошибку.
Сдал партию. И начал энергично показывать варианты, связанные
163
со злосчастной жертвой коня... Их было превеликое множество.
Михаил Моисеевич вначале тактично слушал, а затем поднял го-
лову от доски и сказал: «Мне тоже эта жертва показалось опас-
ной, но потом я понял, что черным надо разменять ладьи и
сохранить ферзей»,
Вот и все! Словно холодный душ пролился на разгоряченную
голову... Такая абстракция в оценке позиции меня поразила, по-
казалась вначале чем-то вроде насмешки, желанием отмахнуться
от моих красивых вариантов. По позже я убедился, что Ботвинник
абсолютно прав — только при ферзях позиция черных заслужива-
ет предподФгения, без них стройная пешечная цепь, поддержанная
слоном, дает перевес белым. И считать на много ходов не надо.
Молодые шахматисты, скажем мягко, не всегда умеют мыслить
столь абстрактными категориями. Они ведут за доской огромную
счетную работу. Зачастую лишнюю. Рассуждают примерно так: он
пойдет сюда, я туда, он нападет, я уведу фигуру... таких вариан-
тов множество, и дерево расчета становится слишком ветвистым.
Все учесть и электронная машина не сможет. Вот и мечется мысль
шахматиста по клеткам доски, подобно загнанной белке. А как по-
ступит более опытной? Он сразу же начнет обрубать ненужные
ветви... Тренированная память подскажет ему схожую, уже игран-
ную когда-то позицию и очертит необходимый круг вариантов.
Молодые шахматные бойцы обычно силы не экономят. Помню,
как удивил меня на международном турнире в Сухуми в 1972 го-
ду тогда еще совсем юный Саша Белявский... После доигрывания
лучшего ладейного эндшпиля с Таймановым он доверительно сооб-
щил, что потратил на анализ 21 час. Такую роскошь может по-
зволить себе только молодость! Но и ей не все бывает под силу...
На чемпионате СССР 1980 года в Вильнюсе перед последним
туром вперед вышел молодой гроссмейстер Артур Юсупов, ученик
известного тренера Марка Дворецкого. Казалась, что цель близка,
тем более что заключительную встречу предстояло играть с неров-
но выступавшим Г. Кузьминым. Даже ничья обеспечивала лидеру
золотую медаль. До решающей партии оставалось два дня, которые
можно было потратить на отдых и подготовку. Но... У Юсупова
накопились 5 (!) отложенных позиций. Сколько времени он потра-
тил на их анализ — для меня тайна, однако уверен, что поспать
ему не пришлось. Об этом свидетельствовал и вид Марка Дворец-
кого, который появился в зале с бледным лицом и запавшими гла-
зами. И вот результат. В решающем поединке с Кузьминым Артур
действовал вяло и безынициативно. «Не узнаю Григория Грязно-
го...» — раздался речстатив с последней скамейки зрительного за-
ла. Разочарованный болельщик Артура был абсолютно прав.
Измотанный многочасовым доигрыванием, Юсупов не мог играть в
164
О шахматах и шахматистах
полную силу. Он медленно, но верно вел партию под откос. Про-
смотрев «под занавес» несложный тактический удар, потерял фер-
зя. И лидера обошли сразу двое.
Не всегда по почерку шахматиста можно определить его воз-
раст... У читателя не должно сложиться впечатления, что если иг-
рает шахматист со стажем, то все его ходы будут рациональны и
академичны. А если молодой, так он постоянно комбинирует. Мне,
например, очень понравилась одна из партий, сыгранных в 1972
году на Всесоюзной шахматной Олимпиаде. Белые чисто и спокой-
но реализовали позиционный перевес, черные пытались тактиче-
скими ударами изменить ход борьбы... Запомнилась эта встреча
потому, что белыми фигурами предводительствовал двадцатилетний
Анатолий Карпов, а в роли «смутьяна» выступал Василий Смыс-
лов, которому минуло пятьдесят...
Можно вспомнить и партию из турнира в Монте-Карло (1968
г.). В одних из своих последних выступлений Михаил Ботвинник
блеснул замечательной жертвой двух ладей, выиграв в духе «ран-
него Морфи»... Его партнер Лайош Портиш имел к началу этой
партии серьезное преимущество — был моложе на двадцать пять
лет...
О смене поколений, о возрастных особенностях в творчестве
шахматистов написано немало статей. Иной раз совсем не к месту.
Меня всегда удивляли попытки подменить деловой анализ турнира
глубокомысленными ссылками на возраст.
Бывает, что, обобщая итоги соревнования, комментатор выносит
в заголовок: «Победила молодость!» Возразить трудно, особенно ес-
ли во главе таблицы оказался кто-то из молодых. Ну, а если кто
постарше? На этот случай, думаю, автор держал в запасе такую
фразу: «Победил опыт!»
И ветераны борются. Борются с достоинством и без скидок на
седину. Нередко мы видим представителей старой гвардии среди
победителей крупных турниров, в числе участников претендентско-
го цикла...
От неудач в шахматах не застрахован никто. К примеру, в
1980 году Ефим Геллер стал чемпионом страны, в следующем иг-
рал неудачно. Но вот читаю спортивный отчет: «тяжело смотреть
на Геллера, годы берут свое». Опять годы! Но автор мог бы вспом-
нить и другое. Всего за несколько недель до чемпионата ветеран
Геллер блестяще выступил на Олимпиаде в Мальте в составе сбор-
ной страны, одержал ряд великолепных побед и нс проиграл ни
одной партии. Он был примером для более молодых товарищей по
команде.
Два таких турнира подряд многовато для кого угодно. Из шести
участников олимпийской сборной лишь Ефим Петрович (самый
165
старший по возрасту) рискнул сыграть в чемпионате. Прямо ска-
жем, этот шаг заслуживает восхищения! Да и боролся он с юно-
шеским азартом. Вспоминаю, как его партия с Виталием
Цешковским держала в напряжении весь зал. Геллер обострял,
жертвовал и хотя в цейтноте ошибся и проиграл, но заслужил ап-
лодисменты наравне с победителем.
Иногда спрашивают: «До какого возраста можно играть в шах-
маты? А когда лучше начать?» Вопросы простые только на первый
взгляд...
Итак, когда начинать? Очевидно, когда появляются желание,
склонность.* Каждый родитель считает, что его чадо необычайно
одаренное... Но если дошкольника начать мучить дебютными ва-
риантами, возникнет опасность, что к шахматам у него на всю
жизнь сохранится стойкая аллергия.
Известно, что X. Р. Капабланка в пятилетием возрасте нс был
легким партнером для отца и его гостей. Рано познакомился с
шахматами и другой чемпион мира, А. Алехин, а Анатолий Кар-
пов к семи годам выполнил норму третьего разряда.
Если вернуться к вопросу о возрастных пределах, то здесь шах-
маты счастливо отличаются от других видов спорта. Известно, в
каком молодом возрасте прекращают выступления даже олимпий-
ские чемпионы. В шахматах «верхняя граница» отнесена (и то ус-
ловно!) годам к пятидесяти. Но и это нс предел! Второй чемпион
мира, Эммануил Ласкер, в 1935 году завоевал третье место в
сильнейшем Московском международном турнире. Он одержал ряд
выдающихся побед и отстал от победителей — М. Ботвинника и
С. Флора лишь на пол-очка. В то время ему шел шестьдесят седь-
мой год. А сети заглянуть в глубь истории, то можно вспомнить
шахматного учителя Филидора, неоднократного чемпиона Парижа
К. Легаля. В возрасте 85 лет он выиграл у Сен-Бри партию, ко-
торая по праву стала достоянием всех шахматных справочников:
1. е4 е5 2. £с4 с16 3. £f3 £с6 4. £сЗ £g4 5. £:е5 £:dl 6. £:f7 +
&с7 7. X. Этот мат известен каждому шахматисту под назва-
нием «мат Легаля».
«Но это было давно, — скажет читатель, — притом это уни-
кальные случаи». Хорошо. Поищем примеры новее. В 1973 году я
вместе с Юрием Балашовым и Евгением Васюковым играл в меж-
дународном турнире в Голландии. Подобралась сильная и боевая
компания гроссмейстеров. Турнир нс носил отборочный характер,
и игра шла раскованная, так сказать, без оглядки на результат.
Во всяком случае, зал был переполнен. И вот что удивительно. В
центре внимания зрителей оказался старейший участник — арген-
тинец Мигуель Найдорф. Свою популярность шестидесятитрехлет-
ний гроссмейстер завоевал яркой, бескомпромиссной игрой, а
также неистощимым остроумием. В нем чувствовался такой заряд
166
О шахматах и шахматистах
энергии, что многие молодые, но скучные шахматисты могли ему
позавидовать...
О чем говорят эти примеры спортивного долголетия? О том, что
диспут на тему «отцы и дети» в шахматах беспредметен. Да, чем-
пион мира сегодня представляет младшее поколение, но среди пре-
тендентов на это звание давно не видно молодых звезд, так что
будем считать спор прерванным в равном положении.
Много есть схожих черт в игре актера и шахматиста. Сцена,
зрительный зал... И хотя на сцене царит тишина, разговор с залом
полон выразительности и эмоций. Шахматы дали мне многое: дру-
зей, радость творчества, возможность побывать чуть не во всех
уголках земли. Но главное, они подарили мне радость общения с
огромной аудиторией любителей этой игры. Ведь шахматист, даже
находясь на сцене зрительного зала, остро ощущает все, что про-
исходит в партере и даже на галерке. Чувствует симпатии или не-
одобрение и, чего греха таить, иной раз делает ход нс по «науке»,
а на зрителя...
Желание вызвать одобрение зала остроумным ходом (пусть
спорным!) несет в себе заряд доброжелательности, свидетельствует
о живом двустороннем контакте мастеров и болельщиков. А такой
контакт просто необходим...
Я, например, в корне не согласен с теми, кто хочет поместить
шахматистов в некую оранжерейную обстановку, изолировав их от
зрителей. Так, в международном турнире в Тилбурге (Голландия)
организаторы создали как будто идеальные условия. Даже придир-
чивый Роберт Фишер, наверное, не усмотрел бы недостатков. Но
одно мне было нс по душе — болельщики находились в отдельном
зале. И следили за игрой гроссмейстеров, глядя на голубой экран.
Не могу судить, понравилось ли им это новшество, но я чув-
ствовал себя как актер, читающий монолог в пустом зале. Да и
Бент Ларсен пожаловался мне, что без зрителей не то настроение.
Помните, как игралась третья партия матча Спасский—Фишер?
По требованию американского гроссмейстера участников изолиро-
вали от публики. И Спасскому этот «арест» оказался не по душе
— он привык к непосредственному контакту с залом. Артист шах-
матной сцены почувствовал одиночество...
Ради такого контакта можно потерпеть и шум и аплодисменты
в адрес соперника. Бывают забавные ситуации. В одном зарубеж-
ном городе во время турнира претендентов зал едва вмещал всех
болельщиков, нагрянувших из окрестных сел. Квалификация зри-
телей оставляла желать лучшего, но безучастными они нс были.
На все происходившее на сцене партер реагировал бурно, выкрики
и хлопки раздавались в самые неожиданные моменты. Помню, иг-
рал со Смысловым, он начал обычный размен фигур. Берет моего
коня, я собираюсь ответить таким же естественным взятием, как
167
вдруг шквал аплодисментов. Похолодел я... неужели остаюсь без
фигуры? Растерянно смотрю на доску, на Смыслова, на публику.
Дрожащей рукой забираю коня — на доске полное равенство. И
тут снова овация. Я понял и успокоился.
Но это, как говорится, нс типичный случай. Обычно шахматная
аудитория состоит из весьма сильных и квалифицированных бо-
лельщиков. Иной раз зрители видят то, что ускользнуло от глаз
притомившегося гроссмейстера. Владимир Симагин как-то расска-
зывал, что в первенстве страны зевнул важную пешку, играя с
Таймановым. В ожидании неминуемой кары сидел совершенно рас-
строенный. и вдруг услышал хлопки, которые все усиливались...
«Кто-то комбинирует...» — подумал и осмотрел демонстрационные
доски. Но там все было спокойно, никто ничего нс жертвовал. И
вдруг услышал эмоциональный возглас какого-то болельщика:
«Браво, Симагин!»
«Тогда я еще раз посмотрел на доску, — продолжал Владимир
Павлович, — и, к неописуемой радости, увидел, что брать-то мою
пешку нельзя — мат даю в шесть ходов! А если ее не брать, тогда
эта пешка в ферзи проходит. Спасибо зрителям, ведь я чуть-чуть
было нс сдался...»
Тесная связь шахматного мастера с аудиторией имеет и другой
аспект. Высокое звание обязывает его быть подвижником и пропа-
гантистом шахматного искусства.
Ведущие шахматисты — мастера, гроссмейстеры, даже чемпио-
ны мира играют на людях, не ради самоутверждения. Вольно или
невольно они приобщают к красоте шахматного искусства легионы
зрителей и, наконец, в обстановке, приближенной к боевой, учат
играть. Не по книжке, а личным примером, который зритель ви-
дит воочию. В этом и заключается ответственность шахматного
мастера перед аудиторией.
А представьте такую, не столь уж редкую ситуацию: два изве-
стных шахматиста делают десять—двенадцать теоретических ходов,
а затем на демонстрационной доске появляется табличка с корот-
ким словом «ничья». Зрители, ожидавшие увидеть полнокровную
борьбу, лишены не только чувства сопереживания, но и просто
разочарованы. Мол, хитрят маэстро! И, разумеется, пропаганде
шахмат наносится вред.
Нет, я нс за то, чтобы шахматисты уподоблялись гладиаторам
и играли на износ, до голых королей в каждой партии! Шахматы,
увы, не только искусство, где мастер всегда должен быть на вы-
соте, но и спорт — трудный, подчас изнурительный. Рядовой лю-
битель не всегда знает, что мастер, играющий в ответственном
соревновании, проводит за доской не по пять часов в день (когда
он на сцене), а по десять-пятнадцать... Уйму времени занимает
подготовка к партиям. Надо посмотреть в картотеке партии оче-
168
О шахматах и шахматистах
редного партнера. Решить, какой дебют или вариант взять на во-
оружение. Еще лучше, если угадать, какую из схем построит со-
перник. Тогда можно попытаться найти усиление, чтобы повернуть
ход борьбы в свою пользу.
Увы это не всегда удается, ведь в наше время все так изучено.
Просто зависть берет, когда думаешь о коллегах, игравших в эпо-
ху Стейница или даже Алехина! Тогда новинки появлялись чере-
дой, рождались не только новые варианты, даже дебюты. Теперь
с этим посложнее...
И все же настоящие шахматные бойцы ищут. Перерабатывая
огромный поток информации, они постоянно отыскивают среди
протоптанных троп еще исхоженные. Пусть это не удается сделать
на пятом или десятом ходу много раз игранного дебюта — все
равно что-то находят на пятнадцатом или даже двадцатом.
Советская шахматная школа всегда славилась выдающимися
аналитиками. Огромный вклад в развитии теории внесли М. Бот-
винник и В. Смыслов, П. Ксрес и И. Болеславский, С. Фурман и
А. Уфимцев, И. Бондарсвский и Г. Вересов... этот перечень можно
продолжать долго. Мы обязаны вспомнить и замечательных масте-
ров довоенных лет — Н. Рюмина, В. Раузсра, С. Бславснца,
А. Ильина-Женевского, В. Созина, оставивших яркий пример на-
учного подхода к развитию шахмат.
Эти традиции не утрачены и в наши дни, но я сознательно на-
зываю имена шахматистов только старшего поколения, полагая,
что тем, кто помоложе, еще многое предстоит сделать, прежде чем
о них можно будет говорить как о новаторах шахматной теории.
Примеры блистательных поисков всегда становились предметом
подражания. Они указывали любителям шахматного искусства вер-
ный путь к совершенствованию. И пусть на первых порах многие
занимаются «изобретением велосипеда» — все равно любовь к ана-
литической работе даст со временем свои результаты. Только не
надо бояться ни бессонных ночей, ни горечи неудач.
Турниры, матчи... Вереница соревнований ложится тяжелым
грузом на психику шахматиста. Чуть нс каждая партия рождает
смену эмоций. Светло на душе, когда осуществляешь красивый за-
мысел. Но вот неожиданный ход партнера, и «все смешалось в до-
ме Облонских»... Теперь уже ты на краю пропасти, ищешь и не
находишь спасения. И коришь себя самым отчаянным образом: как
можно проглядеть такой ход?!
«Кто—кого?» — этот лаконичный принцип спортивного едино-
борства имеет прямое отношение к шахматному поединку. Борьба
умов приводит к победе лишь одного партнера. И тогда торжест-
вует победитель и досадует побежденный. Правда, есть еше и
ничья...
169
Благодаря этой возможности победа отделена от поражения не
иллюзорной стенкой, а обширной зоной. Иной раз приходится бук-
вально под навесным огнем форсировать эту зону...
А нередко бывает, что ничейный исход (я имею в виду резуль-
тат, удовлетворяющий обоих противников) полностью исключается.
Даже если по правилам в партии зафиксирована ничья. Сплошь и
рядом она означает для одного победу, а для другого...
Вспомним матч на первенство мира между Ботвинником и
Бронштейном в 1951 году. В двадцать четвертой (последней) пар-
тии была зафиксирована ничья. Счет матча стал тоже ничейным
— 12:12. Но для тогдашнего чемпиона мира такой результат был
равен победе (он сохранил свое звание), а для Бронштейна мирно
окончившийся поединок означал крушение всех надежд.
Тяжелая психологическая нагрузка сопутствует борьбе в парти-
ях, где результат исключительно важен для обоих противников.
Скажем, один из них в случае победы становится чемпионом стра-
ны, а другой выполняет норму гроссмейстера. И когда такую пар-
тию выигрываешь, радость бывает омрачена. Чувствуешь, что
поступил жестоко по отношению к партнеру. Но такова логика
борьбы — если бы нс выиграл, то оказался на cm месте...
Шахматная история полна драматических партий. Можно
вспомнить победу Р. Холмова над Е. Геллером из последнего тура
XVII первенства СССР... Велико было спортивное значение этого
поединка. Тогда, в уже далеком сорок девятом году, молодой одес-
ский мастер Ефим Геллер, подобно комете, ворвался в созвездие
знаменитых гроссмейстеров. Норму мастера он выполнил в пол-
уфинале, а поскольку квалификационная комиссия спешить тогда
нс любила, то свой первый чемпионат страны Геллер начал в зва-
нии кандидата в мастера. Как бы там ни было, а новичок начал
крушить не только мастеров, но и гроссмейстерский ряд. Последо-
вали победы над Лсвенфишсм, Болеславским, Рагозиным, Кото-
вым. Вскоре «коллекция скальпов» была пополнена. Назревала
невиданная сенсация...
Перед последним туром молодой мастер (комиссия прекратила
волокиту) лидировал в чемпионате. И вот заключительная встреча
с Ратмиром Холмовым. Победа или даже ничья ставят дебютанта
в первую строку турнирной таблицы. Звание чемпиона страны и
звание гроссмейстера сразу! Представляю, с каким волнением де-
лал ходы в этой встрече тогда еще не Ефим Петрович, а просто
Ефим. Холмов победил (он занял десятое место), а его повержен-
ный соперник потерял все...
Нелегко было и мне, когда в 1965 году Борис Спасский оста-
новил меня во время очередного продвижения по прстсндентской
лестнице. Борис в прекрасном стиле выиграл полуфинальный матч.
«Все правильно, — утешал я себя, — ведь шахматная борьба —
170
О шахматах и шахматистах
это безжалостная штука. Или я его, или он...» И невольно вспом-
нил, как семью годами ранее в Ригс Борис украдкой вытирал сле-
зы. Он проиграл тогда мне драматическую партию в последнем
туре чемпионата страны и на три годы выбыл из розыгрыша пер-
венства мира...
Несмотря на шахматные распри, с Борисом Спасским мы всегда
оставались в добрых отношениях, можно сказать, дружили, но иг-
рали зло... А как же иначе? Среди шахматистов немало мастеров
и гроссмейстеров состоят в дружбе. Что бы получилось, если пар-
тии между ними неизменно кончались ничьей? Но, по моим на-
блюдениям, именно между друзьями идет особенная «поножов-
щина». Кто-то из классиков верно сказал о дуэлях: «Стреляются
обычно друзья»...
В семьдесят третьем году на межзональном турнире в Ленинг-
раде я нанес страшную рану Бенту Ларсену, с которым связан
многолетними приятельскими отношениями, который симпатичен
мне и как шахматист и как человек. Право, я хотел видеть его
среди победителей турнира — а проиграл бы ему, и Бент оказы-
вался в лидирующей тройке. Сам я к моменту встречи с ним не
имел никаких шансов, но хорошая атака на королевском фланге
всегда для меня ценнее подобных соображений. И я довел ее до
конца.
Всегда с удовольствием слежу за встречами двух друзей, моло-
дых гроссмейстеров Артура Юсупова и Сергея Долматова. Оба вос-
питанники тренера Марка Дворецкого. Всегда «болеют» друг за
друга, помогают анализировать отложенные позиции, вместе гото-
вятся к партиям. Но поглядите, с какой спортивной злостью сра-
жаются они между собой! «В картишках нет братишек!» — такую
реплику я слыхал как-то в молодости. И припомнил ее снова во
время турнира в Гастингсе в 1963/1964 годах, где играли два бра-
та — Норман и Джон Литлвуд. После четырех туров у меня было
три очка и рядом со мной шел Норман. Его брат Джон отчаянно
переживал за старшего Литлвуда. А сам имел в таблице лишь од-
ну единицу, которую приобрел в результате «братоубийственного»
поединка с Норманом.
Пожалуй, примеров достаточно. Но об одном эпизоде хочу рас-
сказать подробнее. Произошел он давно, еще в XXIV чемпионате
страны, но памятен и поныне...
В тс годы (шла зима пятьдесят седьмого) в первенствах страны
часто играли все ведущие гроссмейстеры, и это вызвало повышен-
ный интерес любителей шахмат. Просторный зал Центрального
Дома культуры железнодорожников гудел... Виновником стартовой
сенсации оказался я — четыре очка из четырех. Зрителей, по-мо-
ему, интриговало, что лидирует простой мастер, ведь с сорок де-
вятого года подобного не случалось. Однако уже в шестом туре
171
меня настиг, а затем и обошел ленинградский гроссмейстер Толуш.
На финишной прямой мы снова сравнялись, но теперь к нашей
гонке примкнул Бронштейн. С результатом 13 из 20, что свиде-
тельствует об острейшей борьбе, все трое и подошли к последнему
туру. Мне предстояло играть с Толушем, Бронштейну с Холмо-
вым...
И сейчас хорошо помню многие детали того далекого февраль-
ского дня. Утром мой тренер Александр Кобленц сказал: «Если
увидишь, что дело идет к ничьей, не расстраивайся — в этом слу-
чае все равно займешь призовое место. На двадцать первом году
жизни этого не добивался никто...»
Я слушал рассеянно. Очки, полуочки и связанные с ними рас-
четы меня интересовали меньше, чем предстоящая борьба с Толу-
шем. Нет пусть читатель не думает, что я хочу выглядеть этаким
бессребреником. Я остро чувствовал, что сегодня в поединке побе-
дитель получит все, и был полон азарта. И еще я знал, что мой
партнер нс станет укрываться за оборонительным валом. Алек-
сандр Казимирович по праву снискал славу шахматного бойца, ко-
торый, идя в бой, поднимает забрало! Толуш стал чемпионом
РСФСР ешс за год до моего рождения. И ко времени нашей
встречи Толушу минуло сорок шесть... «Выходит, получаю фору в
двадцать пять лет». — отмстил я про себя...
Отважная, атакующая манера игры ленинградца импонировала
и зрителям и знатокам. Конечно, такой стиль в век изощренной
техники неизбежно приводил к потерям. Но Александр Казимиро-
вич ничего не боялся — ни соперников, ни поражений, Он рис-
ковал, выигрывал и проигрывал, но ни в одном турнире не был в
роли мальчика для битья. Высокий класс, зоркое комбинационное
зрение делали его опасным для любого противника. И не было
гроссмейстера, кто нс оставил на бланке короткое слово «сдаюсь»
после игры с Александром Казимировичем... Сам Ботвинник (да
еще в пору расцвета!) не смог сдержать натиск атакующих фигур
Толуша и получил мат на поле g8... Кто вспомнит нечто подобное
у Ботвинника?!
Рассказывали такой случай. Однажды соперник Толуша ленин-
градский мастер Чсховер в острой атакающей позиции предложил
завершить дело миром.
— Ничья? — сказал он, с улыбкой поглядев на Толуша.
— Но почему же ничья? — ответствовал Александр Казимиро-
вич. — У вас же решающая атака!
— А я что-то не вижу форсированных продолжений, — оправ-
дывался партнер, — боюсь просчитаться...
— Боишься! — вскипел Толуш. — Тогда тебе незачем играть
в шахматы! Дома сиди! А ничью мне нс нужно. Хочешь я сам
покажу, как здесь быстро выиграть?
172
О шахматах и шахматистах
Таков был этот боец, не знающий страха, прошедший в годы
блокады через бои у Пулкова и через смертную лотерею Невской
Дубровки...
В XXIV чемпионате СССР, о котором я веду речь, Толуш иг-
рал с величайшим подъемом и вдохновением. Десять полновесных
побед — больше, чем у любого участника, — это говорит о мно-
гом! Да, он терпел неудачи, подчас очень обидные, но не опускал
руки. На финише он мощным рывком обошел Спасского и Кереса
и сравнялся по очкам с Бронштейном и со мной. Именно по оч-
кам! Без всякого кокетства повторю то, что говорили в дни чем-
пионата и зрители и участники: героем марафонской дистанции в
двадцать туров был, без сомнения, Александр Толуш. Но остался
еще последний, двадцать первый тур, и на эту партию сил у ве-
терана уже не хватило...
Помню, как мы сели за шахматный столик. На край стола лег-
ла пачка «Казбек» — этому сорту Александр Казимирович не из-
менял. Я сделал ход. Толуш поправил галстук, не спеша записал
на бланке ответный ход... Подчеркнуто спокойно передвинул фи-
гуру. Я и теперь прекрасно помню эту партию... В староиндийской
защите Толуш немного промедлил (вот оно, следствие усталости)
и получил позицию, где его фантазия и жажда рукопашного боя
нс находили почвы. Александр Казимирович никогда не любил
кропотливой защиты, но в этой решающей встрече, словно нароч-
но, сложилась позиция, где ему пришлось держать оборону. Моя
же атака развивалась сама собой... В какой-то момент я почувст-
вовал, что соперник поставил в душе крест на исход встречи. Нет,
внешне его настроение нс изменилось. Толуш невозмутимо сидел
за доской. Может, чуть чаще, чем обычно, открывал коробку
«Казбека». Нс помню случая, чтобы он оторвал взгляд от шахмат
и испытующе посмотрел на партнера, чем, кстати, до сих пор гре-
шу я, да и другие гроссмейстеры... С таким же олимпийским спо-
койствием Александр Казимирович остановил часы и поздравил
меня со званием чемпиона.
Для меня наступил звездный час — кроме победы в турнире, я
выполнил норму гроссмейстера. Пообещав наседающим корреспон-
дентам ответить через десять минут хоть на сто тысяч вопросов,
помчался звонить в Ригу. «Папа, мама, я выиграл!» Торопливо рас-
сказываю подробности. И вдруг слышу голос отца: «А как Толуш.
он очень расстроен?» А я и не думал об этом. Только через час.
когда завершился разговор с журналистами, я увидел его, и то мель-
ком: Толуш медленно шел к выходу и словно о чем-то раздумывал.
Поражение безжалостно отбросило его на пятое место. Титаническое
усилие, совершенное в споре с судьбой, пошло прахом. И ветеран
понимал, что повторить такой взлет ему уже не удастся.
Нс правда ли, жестокая штука — эта добрая игра в шахматы?
173
2.	Турниры, встречи, воспоминания...
В 1980 году во время турнира в Тилбурге каждый участник
получил анкету, в которой (среди других) предлагался такой воп-
рос: «Какое соревнование Вам больше всего запомнилось?» Нс все
гроссмейстеры ответили сразу — надо было поворошить в памяти.
Ведь жизнь шахматиста — это целая вереница турниров и матчей.
Характерно, что никто в ответе о матчах и не обмолвился. Стран-
ного ничего нет: турниры во много раз интересней!
Нс следует думать, что если дюжина гроссмейстеров собралась
в каком-нибудь городе, то они только и делает, что передвигают
фигуры. Я тоже читал рассказ «Марабу» и, хотя люблю Куприна,
позволю себе не согласиться с писателем. Не представляю, где он
увидел столь скучных, отрешенных от всех земных радостей лю-
дей. Я, например, нс встречал таких. Во всяком случае, на ны-
нешних турнирах все происходит совсем нс так, как у него в
рассказе!
Если бы свершилось чудо и Куприн смог хоть на один миг по-
бывать в том же Тилбурге, он увидел бы не только склоненные
над доской головы, но, скажем, увлекательный турнир на бильяр-
де, в котором первенствовал Анатолий Карпов, и вокально-эстрад-
ный конкурс, организованный большим энтузиастом пения
Лайошем Портишем, а выигранный автором этих строк.
События, развернувшиеся в один из свободных от игры дней, и
вовсе бы поразили писателя... В этот день двенадцать гроссмейсте-
ров облачились в бутсы и майки с эмблемой ФИДЕ. Они приняли
официальный вызов местной футбольной команды ветеранов. Пе-
ред входом на стадион висело огромное объявление, а чтобы запе-
чатлеть столь необычную встречу, прибыл кинооператор.
Голландские футболисты предложили нам фору — два мяча без
игры! — но гордые служители Каиссы предпочли начинать на рав-
ных.
Как это ни покажется удивительным, но среди «марабу» оказа-
лось немало футбольных талантов. Шведский гроссмейстер Ульф
Андерссон, игравший в любительских командах Стокгольма, бук-
вально таранил оборону «ветеранов». Профессионально финтил на
левом краю Властимил Горт, еще недавно выступавший за студен-
ческую команду Праги, да и Борис Спасский отменно использовал
свои атлетические данные. Он явно доминировал в центре поля...
Об этом матче можно рассказывать долго. Но я боюсь оторвать-
ся от шахматной темы. И поэтому лишь добавлю, что встреча за-
кончилась сенсационно. Шахматисты победили 3:2!
Кто-то из друзей подсчитал, что мне довелось быть участником
ста тридцати трех турниров и матчей. И это только с момента
получения гроссмейстерского звания. Вот почему, отвечая на воп-
174
О шахматах и шахматистах
рос анкеты «Какое соревнование больше всего запомнилось?», я
поневоле замешкался... Ведь каждое выступление чем-то памятно.
Рейкьявик, Таллинн, Монреальский турнир звезд... Что же вы-
брать? Потом осенило. Я взял карандаш и без колебаний написал:
«Порторож!»
Это был первый международный турнир в моей жизни, сыграв-
ший в ней исключительную роль. Даже сейчас в памяти радостные
хлопоты, связанные с отъездом. Мама собирает рубашки, я — то-
щие тетради с партиями и теоретическими разработками. Потом
забегает Александр Кобленц и прячет в портфель тетрадки. «Это
моя забота, — говорит он, — а то ведь все равно потеряешь!»
Порторожский турнир начался с нервных дебатов между участ-
никами и представителями ФИДЕ. Сколько человек выходят в
турнир претендентов? Сколько от одной страны? За два года до
турнира, когда Международная шахматная федерация обсуждала
этот вопрос, она вынесла решение о допуске в претендентский
цикл пяти победителей межзонального, и никто как будто не воз-
ражал. Не обратили тогда особого внимания и на такой (совсем
нс шахматный!) пункт решения: от одной страны могут быть до-
пущены только двое...
Думаю, причина такого равнодушия проста — до межзонально-
го было еще далеко! Но вот он стал явью, и гроссмейстеры завол-
новались. Действительно, реально претендующих на выход чуть нс
дюжина! Даже если нс считать Фишера (а его тогда еще всерьез
не воспринимали), в число фаворитов надо было включить, конеч-
но, Глигорича, Олафссона, Сабо, Бенко, Ларсена и четвертку на-
ших.
Особенно сложным оказалось положение советской делегации, в
которую входил Бронштейн, Петросян, Авербах и я.
Если выходит только двое из одной страны, то за какое место
бороться? Скажем, займешь третье... Но впереди могут оказаться
два советских участника, и тебя в турнир претендентов нс пустят.
Датчанина, скажем, или исландца в этом случае включат даже с
шестого места, а тебя — нет, хотя ты и третий призер... Выходит,
гарантию выхода в претендентский цикл давало только второе ме-
сто. И зто при пяти выходящих!
Но ничего нс поделаешь, пошумели, написали коллективный
протест в ФИДЕ и сели играть. Я, пожалуй быстрее всех тогда
успокоился: ведь на самом деле, нс собирался же я дать бой Бот-
виннику! И потому вопрос: «На каком этапе я вылечу?» — не ка-
зался столь важным...
Не стану утверждать, что я считал себя слабее остальных уча-
стников. Нет! И еще раз нет! Признаюсь, что комплексом непол-
ноценности я не страдал никогда за все годы игры в шахматы.
Даже когда вчистую проваливался! Но и наполеоновских планов
175
перед началом межзонального не составлял. Короче говоря, не
удивился бы и седьмому месту и... первому.
Новые интересные впечатления всегда сопутствуют турниру на
выезде. В Порторожс их оказалось предостаточно. После привыч-
ной, но холодной Балтики здесь я впервые увидел голубое, теплое
даже на взгляд Адриатическое море. Да и сам курорт восхищал.
Нравились улицы с неожиданными поворотами, крутыми спусками,
нравились пляжи в ярких пятнах зонтов... Как-то я спросил раз-
носчика газет, какой сегодня день недели. Пожилой югослав лю-
безно ответил: «Здесь курорт, друже Таль, курорт, и потому
всегда воскресенье...»
Щедрым оказался мой первый международный турнир и на
шахматные знакомства. Встречал нас Свстозар Глигорич, который
вместе с Александром Матановичем представлял на курорте хозяев
поля. Оба помогали организаторам в качестве экспертов по уст-
ройству быта участников и имели весьма озабоченный вид. Глиго-
рич уже тогда считался ветераном, хотя ему шел только тридцать
шестой год. Многократный чемпион Югославии еще в сорок вось-
мом начал борьбу за первенство мира. В Порторожс он играл в
своем третьем межзональном турнире.
В элегантном светлом костюме он встречал нас с Кобленцем на
пороге гостиницы. И я поймал себя на мысли, что именно так вы-
глядел герой цвейговской «Шахматной новеллы» — загадочный
гроссмейстер Чснтович... Сердечно поздоровавшись с моим трене-
ром (они знали друг друга ранее), Глигорич повернулся ко мне:
«Вы впервые в Югославии, нс так ли? Уверен, что и нс в послед-
ний раз».
Потом он сказал озабоченно: «У вас полчаса, чтобы переодеть-
ся. И, пожалуйста, сразу же в танцевальный зал!» «А что мы дол-
жны там делать?» — осведомился удивленный Кобленц. Но
Глигорич уже подводил нас к красочному объявлению:
«Сегодня в центральном зале гостиницы «Адриатика» состоятся
танцы с участием выдающихся шахматистов мира».
— Отступать некуда! — сказал я Александру Нафтальсвичу,
который начал было отказываться, — иначе мы автоматически вы-
падаем из числа «выдающихся».
Вот бы записать на кинопленку тот вечер да прокрутить те-
перь! Мы увидели бы спортивно подтянутую фигуру Юрия Авер-
баха и не менее стройного и молодого Тиграна Петросяна,
увлеченно исполняющих модный тогда танец рок-н-ролл. А впос-
ледствии ставший президентом ФИДЕ Фридрик Олафссон предстал
бы перед нами в образе худощавого юноши, поминутно поправля-
ющего светлую копну волос, что падала на глаза во время отча-
янного твиста. Но героем вечера все единодушно признали
Филиппинца Родольфо Кардосо. Красивый и смуглый юноша (ему
176
О шахматах и шахматистах
шел двадцать второй год) буквально очаровал югославских деву-
шек и приезжих туристок. Когда все участники бала уже выдох-
лись и ретировались в свои номера, Родольфо еще долго отстаивал
честь «выдающих шахматистов».
Югославская пресса много и разнообразно освещала межзональ-
ный турнир. Помещала она и шахматные обзоры зарубежных га-
зет. В одной подборке я увидел фото Роберта Фишера, ниже шел
текст, в которой австрийский журналист сравнивал его с Моцар-
том, а итальянский — с Паганини... Столь лестные сравнения на
кого угодно произведут впечатление. Тем более на пятнадцатилет-
него парня, только добившегося первых успехов. Всего полтора го-
да назад, во время чемпионата в Москве, на последней странице
«Бюллетеня», посвященного закрытию турнира, появилась малень-
кая заметка. Она, очевидно, впервые открыла нашему читателю
имя юного шахматиста Америки. В этой заметке говорилось, что
в первенстве восточных штатов второе место занял тринадцатилет-
ний чемпион США среди юношей Р. Фишер.
Но в Портороже шло не первенство восточных штатов, а меж-
зональный турнир! Как-то он в нем сыграет? Было известно, что
промелькнувшие полтора года Роберт не потратил впустую. Он иг-
рал всюду, где представлялась возможность. Вначале победил в
матче Родольфо Кардосо (6:2). Филиппинец был пятым в юноше-
ском чемпионате мира, а Фишер там не участвовал и потому ре-
шил сделать прикидку (а мог ли стать чемпионом?). После магма
Фишер последовательно завоевал все три титула чемпионов США.
победив в юношеском первенстве, в открытом и официальном чем-
пионате, где обошел самого Решевского. Такая череда успехов
(пусть даже не очень высокого уровня) могла быть преувеличенно
понята юным шахматистом. А тут еще сравнение с Паганини...
Короче говоря, когда я оказался на встрече журналистов с Фише-
ром, то не слишком удивился тому, что услышал.
— Рассчитываете ли вы попасть в первую десятку?
— Вы что, смеетесь? Совершенно ясно — попаду в пятерку, а
точнее — рассчитываю занять второе место после Бронштейна.
— Но ведь в турнире одиннадцать гроссмейстеров?!
— Я умею считать!
Далее Роберт объяснил, что для достижения цели надо выиграть
пять партий, остальные достаточно сыграть вничью. Немного раз-
досадованный тем, что югославские журналисты его не понимают,
он добавил, что в турнире есть заведомые «фиш» (так в Америке
называют слабых партнеров) и у них он обязательно выиграет.
— А если хоть одну партию проиграете?
— Ну что ж, выиграю шесть!
177
Содержание интервью было со скептическими улыбками восп-
ринято участниками межзонального, но когда Роберт начал с же-
лезной последовательностью выполнять свой план, в рядах конку-
рентов произошло замешательство...
Но не будем забегать вперед. К тому же в турнире играл не
один Фишер. Первые же поединки показали решительное настро-
ение всех участников. Играю с колумбийцем Дсгрсйфом, а сам все
посматриваю на столик, за которым трудятся Глигорич и Бронш-
тейн. Давид Ионович применил интересную новинку, но потом по-
грузился в длительное раздумье. Проходит четыре часа игры —
сделано всего восемнадцать ходов. А когда до падения флажка ос-
тается по три-четыре минуты, гроссмейстеры, как говорится, засу-
чили рукава... Дело осложнялось тем, что организаторы закупили
для межзонального диковинные часы, по которым трудно опреде-
лить, сколько секунд осталось до падения флажка.
Игра пошла по принципу: ты туда — я сюда... в такой ситуа-
ции эффект новинки растаял, как дым. Несколько минут длилось
это мелькание рук, за которым лихорадочно следили судьи. Почти
все участники побросали свои партии и столпились вокруг. К все-
общему удивлению, все ходы сделаны и никто ничего не подста-
вил. Когда пришло время записывать ход, на доске стояла ничья.
Но наутро оба партнера жаловались, что нс могли уснуть без
снотворного.
Я привел этот пример, чтобы показать, какой нервной бывает
игра в межзональном. Порторожский турнир, конечно, не являлся
исключением, но я впервые окунулся в атмосферу жестокого от-
бора. По молодости лет такая обстановка даже понравилась. После
досадного шлепка в четвертом туре при встрече с Матановичем (я
взялся за пешку, которой ходить в тот момент нс собирался) мне
оставалось одно — немедленно компенсировать полученный ноль
полноценной единицей. И в следующей партии я демонстративно
двинул фигуры в сторону королевского фланга Мирослава Филипа.
Долгое время такой навал никаких выгод не приносил. Партнер
четко защищался, а затем с полным основанием предложил ничью.
Что же делать? Вижу — есть жертва слона, но тогда, кроме не-
угодной мне ничьей, возникала возможность и проигрыша. В шах-
матах часто бывают ситуации, когда путь к победе лежит через
зыбкий мостик над пропастью. Правда, не вес любят им пользо-
ваться... Быстро уговариваю себя, что жертвовать надо. И дальше
все идет как по маслу. Мирослав занервничал, сбился с правиль-
ного курса и попал под неотразимую атаку.
Эта победа придала мне уверенность. А после выигрыша у Рос-
исто и Бенко я уже начал подумывать: «А что, если...» Это «если»
приняло реальные очертания, когда я добыл очко во встрече с мо-
лодым Бентом Ларсеном, выступающим в Порторожс очень нсров-
178
О шахматах и шахматистах
но. Проиграв мне, Бент в следующем туре разгромил Петросяна,
который без поражений провел две трети турнира. В результате я
оказался впереди.
К этому времени ФИДЕ отреагировала на коллективное письмо
участников: число выходящих мест увеличилось до шести, причем
от одной страны (это относилось только к СССР) в турнир пре-
тендентов могли попасть трое. Выход в следующий этап мне обес-
печила забавная партия с моим ровесником — Оскаром Панно.
Несмотря на молодость, он считался тогда одним из сильнейших
в турнире. И нс без оснований.
В восемнадцать лет он стал чемпионом мира среди юношей, в
двадцать — гроссмейстером. За три года до Порторожа с успехом
играл в межзональном турнире, откуда вышел в турнир претен-
дентов. И теперь Панно был близок к тому, чтобы повторить это
достижение, но споткнулся во встрече со мной. К двадцать треть-
ему ходу создалась удивительная позиция. За моими пешками
ферзевого фланга, мирно стоящими во втором ряду, затаились,
словно разбойники в укрытие, черные фигуры — конь на al и
слон на Ы. Эти разбойники только что съели мою ладью и коня...
А я в ответ начал отчаянный штурм королевского фланга. Для
этой цели я еще более увеличил материальную недостачу, пожер-
твовав ладью и слона. Из боевых фигур в строю у меня остался
лишь ферзь, но он-то и вывел черного короля на опасную прогул-
ку... однако форсированного выигрыша у белых пока нс было. В
цейтноте Панно действовал хладнокровно, удачно балансируя на
краю пропасти. Ошибся он лишь при доигрывании... Цельной эту
партию никак нс назовешь, она скорее ассоциируется с качанием
весов. Но так или иначе она была важной для распределения мест
и держала в напряжении весь зал. В конце концов эта партия
получила специальный приз как наиболее интересная...
В один из выходных дней отцы городка закатили увлекатель-
ный фестиваль, который сразу снял стрессовое состояние у шах-
матистов. Вначале гроссмейстеры наблюдали финал скачки ослов
на первенство Адриатического побережья. Старт принял двадцать
один осел, что шокировало участников... Ведь в турнире нас было
столько же. А когда первым пришел осел под номером семь, мы
стали пожимать руку гроссмейстеру, выступающему под этим же
номером, говоря, что это — отличное предзнаменование.
А лотом к шахматистам обратился один из организаторов фес-
тиваля: «У вас развито чувство прекрасного. Потому прошу при-
нять участие в работе жюри, которое определит самую красивую
женщину фестиваля». И мы с самым серьезным видом приступили
к работе. А она оказалась долгой. Четвертьфиналы, полуфиналы,
финал... Наконец, в «турнир претенденток» пробились три совер-
шенно немыслимые красавицы. И мнения гроссмейстеров раздели-
179
лись. Только Родольфо Кардосо с равным энтузиазмом аплодиро-
вал каждой абитуриентке. Когда его призвали к порядку, попросив
как члена жюри высказать официальное мнение, он ответил: «Я
бы выбрал всех трех...»
Родольфо стал героем другого конкурса, который определял не
Мисс Порторож, а Мистера Шахматы. Симпатичный и общитель-
ный юноша победил с подавляющим перевесом, но после такого
успеха несколько туров совсем не мог играть: он отмечал свою по-
беду в кругу многочисленных почитательниц. В конце концов Ро-
дольфо быстро испортил свое турнирное положение и откатился в
конец таблицы.
Как-то во время обеда ко мне подсел Фишер и доверительно
сообщил, что завтра выиграет партию. «А с кем играете?» «Играю
с Кардосо». Я и так догадывался, что он завтра выиграет, но, что-
бы подразнить его, спросил: «А почему вы знаете, что непременно
у него выиграете?» «Ну как же, Кардосо — «фиш»!»
И другие стали считать филиппинца лакомым блюдом. Это от-
ношение к Родольфо, вроде махнувшему на игру рукой, очевидно,
нс миновало и Давида Бронштейна, постоянного участника претен-
дентских турниров. Ему предстояло в последнем туре играть с
Кардосо, и я позволю себе заподозрить, что мысленно Давид
Ионович уже записал себе очко от филиппинца...
Как позже выяснилось, даже в случае ничьей гроссмейстер де-
лил выходящее место. Но игра в последнем туре очень похожа на
плавание в таинственном Бсрмундском треугольнике. Кардосо иг-
рал так, словно решалась его судьба, хотя выше девятнадцатого
места он подняться нс мог. А Бронштейн, не имевший поражений
в трех межзональных турнирах, играл вяло, словно ожидая, что
Кардосо вот-вот начнет подтверждать, что он все-таки «фиш».
Помню, как Давид Ионович отрешенно отошел от турнирного
столика, потом взял меня за рукав и тихо спросил: «Миша, это
правда?» Я промолчал, хорошо понимая его состояние. А он спро-
сил сше раз: «Это правда, что я проиграл Кардосо?» — и, не до-
жидаясь ответа, побрел к двери...
В тот день я сделал разумную ничью с Шервином и обеспечил
себе первое место. Вторым стал Глигорич, третье и четвертое ме-
ста поделили Петросян и Бенко. Последние вакансии достались
Олафссону и Фишеру, который в ходе турнира заметно усилил
свою игру и выполнил обещанную журналистам программу. В пят-
надцать лет стать гроссмейстером! Это еще никому не удавалось.
Чувствовалось, что дебютант межзонального — шахматист с буду-
щим...
Через двадцать один год в Риге, на таком же межзональном
турнире, ко мне подошел отмеченный сединой датский гроссмей-
стер Ларсен:
180
О шахматах и шахматистах
— А знаете, нас здесь только двое из тех, кто стартовал в Пор-
тороже! Помните, какой задиристый был турнир? Он явно выде-
ляется из ряда подобных. К примеру, трос участников стали
чемпионами мира... Вы — в шестидесятом, Петросян — в следу-
ющем цикле, а еше через девять лет — Фишер...
Да, воды утекло немало... В той же Риге среди прибывших
гроссмейстеров я встретил еще одного участника «битвы при Пор-
тороже», Мирослава Филипа, с кем сыграл тогда крайне важную,
как говорится, переломную партию. Сразу вспомнил жертву слона
на h6... Шахматисты долго держат в памяти такие детали! Миро-
слав, которому уже перевалило за пятьдесят, в Ригс был главным
судьей межзонального. Но немного времени проводил он за судей-
ским столом. Высокая фигура Филипа обычно появлялась там, где
шла увлекательная партия. Гораздо дольше, чем это делают судьи,
он вглядывался в происходящее на доске. Международный гросс-
мейстер еще нс уступил своих позиций международному арбитру!
Как-никак Филип четыре раза играл в таких межзональных тур-
нирах, дважды становился претендентом. Не многие судьи имеют
такой послужной список!
Со времен Порторожа я и сам успел шесть раз сыграть в меж-
зональных... Это немало, но далеко не рекорд. Пальму первенства
держит неистощимый оптимист Бент Ларсен, который в Ригс сде-
лал седьмую попытку стать претендентом. Замечу, что четыре раза
это ему удавалось. Увы, симпатичный датчанин так и не добился
права на матч с чемпионом. И теперь уже вряд ли сбудется дав-
няя его мечта.
Но Ларсен явно поскромничал, когда в числе «перспективных
порторожцев» назвал только будущих чемпионов. Через шесть лет
после своего скромного дебюта в Портороже датский гроссмейстер
победил в Амстердамском межзональном турнире, а еще через три
— с блеском взял первое место в Сусе и снова вошел в число
претендентов на мировое первенство. В те годы Ларсена заслужен-
но считали сильнейшим шахматистом на Западе. Внушительные
успехи дали ему право потеснить на вторую доску самого Фишера,
когда определялся состав сборной мира для матча с командой
СССР.
Кстати, в нашей стране Бент Ларсен имеет немало друзей. Ог-
ромна и его популярность среди советских любителей шахмат.
Именно в Москве он добился своего первого, прямо скажем — сен-
сационного успеха. Произошло это в пятьдесят шестом на шахмат-
ной Олимпиаде, когда команда Дании неожиданно для всех
пробилась в главный финал. Встретившись с сильнейшими шахма-
тистами мира, юный мастер из Копенгагена показал изумительную
игру. Сколько волнений вызвала, например, его встреча с Ботвин-
181
ником, в которой чемпион мира лишь с огромным трудом сумел
спасти пол-очка.
Успех Ларсена стал главной сенсацией Олимпиады — он занял
первое место на первой доске! Впереди Ботвинника, Глигорича,
Сабо, Найдорфа. Причем уже тогда бросалась в глаза крайне низ-
кий процент ничьих в партиях датчанина. Гроссмейстер «москов-
ского выпуска» — для шахматистов это звучит достаточно убеди-
тельно...
С тех пор Принц датский — так его любовно называют многие
болельщики — считался (и считается!) фаворитом в любом турни-
ре, он всегда интересен как шахматист и как человек. Не помню
случая, чтобы Ларсен отступил от своих, истинно рыцарских прин-
ципов. Даже тени боязни не проявлял он никогда за доской, всег-
да смело экспериментировал и был далек от эгоистичного
рационализма. Случались срывы — Ларсен не терял лица. Шла
игра — и он мог подряд взять несколько первых призов в силь-
нейших турнирах.
Историю борьбы за мировое первенство создают не только чем-
пионы, но и те, кто составил им блестящую конкуренцию. В ряду
гроссмейстеров экстра класса, кто в пору своего расцвета реально
угрожал шахматному трону, шахматная летопись назовет, конечно,
и Бента Ларсена... Да разве только его? Ведь столь же великоле-
пен был спортивный путь «вечно второго» Ксреса или, скажем,
Бронштейна, которого отделила от звания чемпиона ничтожная ди-
станция в пол-очка...
С введением трехлетнего цикла матчей на первенство мира
борьба за шахматную корону проходила особенно остро и драма-
тично. Одна за другой зажигались и гасли новые звезды. Но они
сияли не на пустынном небе! Вместе с чемпионами служили шах-
матному искусству такие гроссмейстеры, как И. Болеславский,
П. Керес, С. Решевский, Л. Портиш, Е. Геллер, С. Глигорич,
Л. Штейн... Не всегда удачной была их спортивная судьба, но
каждый из них обогатил прекрасный мир шахмат и завоевал сер-
дца почитателей древней игры.
Давно идет спор — искусство ли шахматы? А может быть, про-
сто игра? Ведь сколько есть игр, тоже интересных и даже более
зрелищных... Спор этот возник давно, но он продолжается, хотя
временами носит черты схоластики. И все же, когда я вижу шах-
матиста, рассчитывающего, сколько надо сделать ничьих, чтобы не
ухудшить свой рейтинг, хочется озадачить его вопросом: искусство
ли шахматы? Иной раз на турнирах даже высокого уровня можно
увидеть партии, сыгранные грамотно и технично, но так скучно,
что нс только любоваться, а вовсе смотреть их не хочется. Во вся-
ком случае, искусство никакого отношения к таким партиям не
имеет.
182
О шахматах и шахматистах
Еще в студенческие годы я обратил внимание на высказывание
Маркса, которое можно смело отнести к шахматам. Он писал, что
предмет искусства... создает публику, понимающую искусство и
способную наслаждаться красотой.
Но если шахматная партия отворачивает от себя зрителя, мо-
жет ли она считаться искусством? Конечно, нет, это ремесленная
поделка. Но есть партии, восхищающие ценителей красоты. Такие
партии, возвысившиеся до уровня произведений искусства, и есть
визитная карточка шахмат.
И мне вспоминается остроумное предложение львовского гросс-
мейстера Олега Романишина: «Надо до начала турнира просить
участников заполнить таблички. Пусть они проставят желаемые
для себя результаты. Если »А" хочет сыграть вничью с «Б», а в
прогнозе, составленном «Б», мы увидим такое же намерение, то
партия между «А» и «Б» играться нс будет. Судьи просто проста-
вят половинку в официальную таблицу”.
Это предложение могло создать резерв времени и средств. Да и
турнирные сборники стали бы лаконичнее и интереснее. А пока
спортивная сторона шахмат энергично теснит художественную.
«Его величество результат» захватил ключевые позиции в опреде-
лении итогов соревнований. Ведь почти каждый турнир — отбо-
рочный, да еще в бухгалтерии ЭЛО твои очки прикинут на
арифмометре. А это ведомство совершенно нс интересуется худо-
жественной стороной шахмат. Там считают очки и половинки...
Так есть ли выход? Представим на минуту, что судьи на за-
крытии турнира объявят: «Гроссмейстер «А» набрал 12 очков, но
мы присуждаем первое место гроссмейстеру «Б», у которого всего
11 очков, но играл интересней и ярче! А на второе место мы ста-
вим мастера «В», хотя он отстал еще более, но явно превзошел
«А» в искусстве комбинационной атаки...»
Нетрудно предвидеть, какая началась бы неразбериха, куда за-
шли бы взаимные обиды, какая развилась бы вкусовщина! «Нет
уж, — скажут сами шахматисты, — давайте вернемся к подсчету
очков». И будут правы. Потому что шахматы — это прежде всего
игра, спорт, в природу которого заложен принцип кто—кого?!
Но что же сделать, чтобы примирить, привести в соответствие
художественное и спортивное начало в шахматах, без которых они
нсмыслыми? Журналист, автор интересных книг о шахматной игре
Вик. Васильев в статье «Искусство ли шахматное искусство?» пред-
лагает ввести систему творческих коэффициентов, которая безоши-
бочно установит, кто из соперников играл выше другого в
творческом отношении. В этой связи он ссылается на авторитетное
мнение М. Ботвинника, считающего вполне возможным создание
объективных критериев для оценки творческой самоотдачи каждого
участника.
183
Эти критерии помогут определить победителя там, где его ве-
личество спорт оказался бессильным. Например, при дележе мест.
В таком случае в согласии с компетентным жюри смогут (это тоже
предложение Вик. Васильева) при равном количестве очков отдать
предпочтение самому верному, самому отважному рыцарю шахмат-
ного искусства.
Это справедливо и как минимум интересно. Очевидно, что та-
кая мера снизила бы процент бесцветных ничьих, сделал бы игру
более зрелищной и, как следствие, привлекла в турнирные залы
новые отряды любителей шахмат.
Но покц это только пожелание, и три компонента шахмат —
спорт, наука, искусство — находятся в неравных условиях. Один
весьма авторитетный гроссмейстер так определил содержание шах-
мат: 50% — спорт, 30% — искусство, 20% — наука. Почти как
на аптечном бланке!
Можно поспорить с автором этой раскладки. Возражение кос-
нутся не удельного веса каждого компонента, а «коктейля» в це-
лом. Ведь сколько шахматистов — столько стилей, столько взгля-
дов на шахматы. Один склонен к исследованиям, другой не при-
дает большого значения теоретическим разработкам и тяготеет к
интуитивной игре, третий — закоренелый рационалист... И потому
для каждого «коктейль» должен составляться индивидуально. Ска-
жем, для того же рационалиста он мог выглядеть так: 70% —
спорт, 20% — наука и 10% — искусство. А для неистощимых
фантазеров (назовем, к примеру, Рафика Ваганяна и Виктора
Купрейчика) подошел бы такой состав: 20% — спорт, 10% — на-
ука и 70% — искусство!
Как говорится, сколько голов — столько умов! И, наверное,
еще долго будет длиться спор: что же такое шахматы?
На эту тему шахматисты за доской нс размышляют. Делая пер-
вый ход, каждый из них думает, как прийти к цели — выиграть...
А как это сделать — прозаично или художественно, — для игрока
на первых порах вопрос риторический. Он просто играет в шах-
маты. Но вот перед ним развилка: налево пойдешь — ничью най-
дешь, направо — проиграть можно, но, если рискнуть, получится
любопытная атака с жертвами и «тихим», ослепительным по кра-
соте ходом... Правда, просчитать вариант до конца невозможно, и
если у соперника найдется защита, надо будет сдаваться.
Выбор пути зависит от характера шахматиста. Рационалист в
жизни изберет и за доской первый надежный путь. Боец с душою
романтика без колебаний устремится за синей птицей...
И все же всегда вспоминаю страстное, но язвительное высказы-
вание гроссмейстера и шахматного педагога И. Болеславского, сде-
ланное им в адрес таких ремесленников. «Если молодой мастер на
шахматы смотрит как на работу, — писал он в статье об итогах
184
О шахматах и шахматистах
студенческой Олимпиады, — а эстетическое наслаждение испыты-
вает лишь при игре в домино... то не будет ничего удивительного
в том, что подобные шахматисты останутся подающими надежды
вплоть до пенсионного возраста, когда они смогут наконец бросить
шахматы и целиком отдаться любимому делу».
Говорить в таком тоне имеет право не каждый. Но Болеслав-
ский его имел! Все, кто знал этого замечательного человека, вспо-
минают, что сердечная доброта нс мешала ему становиться крайне
нелицеприятным, когда речь шла о защите шахматного искусства.
В удивительной, трогательной доброте Болсславского я нс раз
убеждался сам. Однажды во время полуфинала чемпионата страны
в Риге я отложил плохую позицию с Бухути Гургенидзс. Партия
игралась в последнем туре и имела важное значение для распре-
деления мест. В случае ничьей или моего выигрыша (последнее
исключалось) в финал выходил Болеславский, который опережал
грузинского мастера. Если же побеждал Гургенидзе, то он обходил
гроссмейстера.
Отложив партию и не вникнув с горяча в ситуацию, Гургенидзс
направился прямо в номер к Исааку Ефремовичу... Зная, с какой
отзывчивостью тот помогает шахматистам анализировать любые
позиции, Бухути Иванович попросил Болеславского наметить вы-
игрывающий план. Гроссмейстер сделал это весьма охотно и убе-
дительно. И... впервые за много лет оказался за чертой финала.
Вспоминаю и такой случай. В жесточайшем цейтноте и весьма
трудном положении Керес на авось предложил ничью Болсславско-
му. Тот неожиданно согласился. Когда мир был зафиксирован, его
спросили, почему он принял такое решение. Исаак Ефремович до-
бродушно усмехнулся:
— Если Керес в таком положении предлагает ничью, значит,
она ему очень нужна.
Тем не менее Болеславский играл весьма агрессивно. Еще в
первом своем выступлении в чемпионате страны он покорил зри-
телей смелой комбинационной игрой. Я, например, так никогда у
него и нс выиграл...
Мировую известность принес ему победный поединок с амери-
канским гроссмейстером Р. Файном, сыгранный в радиоматче
СССР—США в первую послевоенную осень. Молодой Болеслав-
ский, осужденный спортивными обозревателями мира к проигрышу
претенденту на шахматный трон, опроверг прогнозы, проведя бле-
стящую защиту в первой встрече и нс менее блистательную атаку
во второй. Вершиной успеха Болсславского можно считать турнир
претендентов пятидесятого года, в котором минский гроссмейстер
разделил первое-второе места с Бронштейном.
Шахматным академиком называли Исаака Ефремовича все
знавшие его гроссмейстеры и мастера. Действительно, чуть не в
185
каждом дебюте у него находилась собственная разработка.
Новинок, изобретенных Болеславским, хватало на всех! Он и нс
делал из них тайны, охотно показывал на лекциях, печатал в
шахматных изданиях. Конспирация домашней подготовки, привыч-
ная даже для тех, кто ничего путного в шахматах не придумал,
ему была явно нс по душе. О его простодушии говорила даже та-
кая мелочь, как манера записывать партии... Обычно он брал на
игру школьный карандаш и резинку, записывал каждый ход пол-
ной нотацией, почти детским каллиграфическим почерком, а если
менял решение, то аккуратно стирал запись. Как правило, шахма-
тисты не любят, чтобы партнер знал заранее, какой ход будет сде-
лан, и прикрывают запись авторучкой или другим бланком... А
Болеславский, не любивший военные хитрости, проделывал все это
в открытую.
С таким характером трудно стать преуспевающим шахматистом,
но Исаак Ефремович к этому и нс стремился. Зато с удовольст-
вием одаривал каждого своим талантом и знаниями. Он помогал
Бронштейну, Смыслову, Петросяну в семи матчах за шахматную
корону!
Меня всегда поражала его феноменальная память. В один из
дней Олимпиады на Золотых Песках, когда я готовился к очеред-
ной партии, в номер постучался Исаак Ефремович. Тренер совет-
ской команды взглянул на расставленную позицию и сразу же
сказал: «Здесь Бронштейн пошел ладьей на а7”. Я, можно сказать,
импровизировал и потому с сомнением посмотрел на гроссмейсте-
ра.
— Да не глядите так, эта позиция была у Бронштейна с
Найдорфом!
Видимо, решив, что наш спор затянулся (Болеславский был ис-
ключительно лаконичен), он через минуту принес мне турнирный
сборник прстсндентского турнира в Цюрихе... Да, позиция совпа-
дала!
Добавляю, что знал он на память десятки стихов и как-то на-
изусть читал белорусским шахматисткам поэму «Мцыри». А осо-
бенно любил Александра Блока и Сашу Черного. Как говорил, за
красоту слога...
В последний раз я встретил его в Москве, на мемориале Але-
хина. Исаак Ефремович выглядел уже тяжело больным. Кивнув на
демонстрационную доску, он сказал: «Смотрите, Миша, какой
уродливый ход! Даже если он самый сильный, я бы его не сде-
лал...»
Одни любят в шахматах ясность, другие — логику. Болеслав-
ский любил красоту.
186
О шахматах и шахматистах
3.	Звездный час
Жизнь шахматиста подобна бегу по лестнице. Он постоянно
преодолевает ступени отбора. Скажем, выиграл зональный турнир,
и на повестку дня встает межзональный. Попал в заветную тройку
— стал претендентом. А теперь надо выиграть «всего» три отбо-
рочных матча, чтобы встретиться с чемпионом мира.
Такой порядок существует сейчас, а в далеком пятьдесят девя-
том году он выглядел несколько иначе. После межзонального в
Портороже восемь сильнейших гроссмейстеров (к шестерке победи-
телей присоединились Василий Смыслов и Пауль Керес) должны
были разыграть одну-единственную путевку, дающую право на
матч с чемпионом мира Михаилом Ботвинником. Неожиданно для
себя я оказался на ближних подступах к шахматному трону...
Предстоял длинный, четырехкруговой турнир, в котором каж-
дый партнер — претендент на корону! В такой компании я еще
не играл и, намереваясь провести генеральный смотр своему вой-
ску, принял приглашение старейшего в Европе Цюрихского шах-
матного клуба — сыграть в турнире. Состав был первоклассный:
играли еще четыре претендента — Корее, Фишер, Глигорич и
Олафссон, и мне, как говорят спортсмены, хотелось сделать «при-
кидку».
После десятого тура удалось оторваться от своих конкурентов и
выйти на первое место. Опекавший меня гроссмейстер Сало Флор
дал такую установку: «Надо играть спокойно и делать первое ме-
сто».
Но «сделать» первое место оказалось совсем не просто. В отча-
янную погоню бросился за мной Фишер. Очень важно для него
было выиграть у Ларсена. А на доске — мертвая ничья. На каж-
дой стороне по две легкие фигуры и по три пешки. Фишер сделал
около ста ходов. Имевший спортивную закалку Роберт легко это
выдержал, а вот Ларсен потерял чуть ли не половину живого веса.
Сало Флор, с иронией наблюдавший столь бесполезную игру,
заметил:
— Очевидно, молодой американец думает, что в доброй старой
Европе есть люди, которые способны проиграть такую позицию.
Итак, прикидка завершилась успешно, и я, полный надежд, от-
правился в югославский городок Блед, где принимали старт все со-
искатели высшего шахматного звания. Начало оказалось бурным и
мало что обещающим. Уже в первом туре три гроссмейстера «пали
смертью храбрых». Среди них оказался и я. Для меня это нс яви-
лось неожиданностью, поскольку уже шестой турнир подряд я ни-
чего оригинальней нс мог придумать, как получать в первом туре
ноль... Но в Цюрихе меня одолел на старте малоизвестный мастер
187
Эдвин Бенд, и это сильно задело мое самолюбие, а теперь я про-
играл самому Василию Смыслову.
В те годы это был особенно грозный противник! Так случилось,
что до турнира претендентов мы с ним за шахматной доской не
встречались. Когда я играл в чемпионатах страны, Смыслов зани-
мался привычным для себя делом — играл матчи с Ботвинником.
Один матч сыграл вничью, во втором завоевал звание чемпиона
мира, в третьем вернул этот титул Михаилу Ботвиннику. А так
как это произошло всего год назад, то, вероятно, Василий Василь-
евич считал спор незаконченным и намеревался вновь получить
право на новое «собеседование» с чемпионом мира.
Как бы то ни было, а в турнирах претендентов Смыслова счи-
тали опытным воином. В двух предыдущих он с блеском занял
первое место, и его стремление сделать «хет-трик» ощущалось в
каждом ходе нашей первой с ним партии... Позволю себе предста-
вить, что чувствовал экс-чемпион мира, садясь за доску против
молодого «крутежника» и удачливого «атакера», которому сходило
с рук и нарушение шахматных догм и откровенный риск. «Со
мной это не пройдет!» — мог решить Василий Васильевич.
Есть расхожая шахматная поговорка: «С молодежью — в энд-
шпиль!» Действуя по этому принципу, Смыслов неумолимо заго-
нял меня в скучное, лишенное тактических вывертов окончание.
Вообще в те времена, чтобы добиться хотя бы ничьей с Василием
Васильевичем, надо было придумать сорок первосортных ходов.
Он-то легко их находил! А если хоть раз партнер позволял себе
сыграть «не на уровне», то его ждала неумолимая гибель. Стоило
мне сделать один поверхностный ход, как тиски сжались...
«Нет, со Смысловым дело так не пойдет, — думал я после пар-
тии, — этот линкор перестрелкой издалека не потопишь. Надо на
абордаж идти! Такое намерение я и затаил до встречи второго
круга...
Перед началом турнира всех участников, секундантов и журна-
листов попросили заполнить анкету — прогноз сражения претен-
дентов. Себя я скромно поставил на пятое место, втайне надеясь,
что коллеги исправят ошибку. Но каково было мое удивление,
когда никто (за исключением моего секунданта Юрия Авербаха)
не указал моей фамилии в верхних строчках анкеты!
Потом понял, что причин, как минимум, две. Во-первых, я уже
надоел всем в качестве первого призера. Сколько можно? Два чем-
пионата СССР, Олимпиада в Мюнхене, Порторож, турнир в Цю-
рихе... Марк Тайманов пригрозил, например, что бросит шахматы,
если я в третий раз подряд стану чемпионом страны. Во-вторых,
нее знали, что за девять дней до приезда в Блсд я перенес опе-
рацию. Мнение было единодушным: еше не выздоровевший Таль
188
О шахматах и шахматистах
нс боец за первое место! А тут еще проигрыш Смыслову и через
тур — Ксресу.
С эстонским гроссмейстером мне доводилось играть и раньше.
Первый раз — в сеансе одновременной игры в Риге. Происходило
это вскоре после матч-турнира 1948 года, когда любители шахмат
в Прибалтике разделились на два лагеря: одни болели за Ботвин-
ника, сердца других принадлежали Кересу. Как давний почитатель
Ботвинника я решил подчеркнуть свою позицию, избрав в этом
сеансе дебют, носящий название «система Ботвинника». И по-
мальчишечьи наивно полагал, что наношу сеансеру психологиче-
скую травму... Через десять лет в Цюрихе я напомнил Паулю
Петровичу о сеансе, о системе Ботвинника и поведал о злодейском
своем умысле. Керес добродушно смеялся, меня он нс вспомнил
("да, кажется, я проиграл какому-то мальчугану"...) и уверил ме-
ня, что никакой душевной раны дебютный вариант ему нс нанес.
Второй раз мы встречались уже на равных в 1954 году, в оче-
редном матче Эстония—Латвия. Ксрсса по праву называли одним
из первых шахматистов мира, я имел разряд кандидата в мастера.
Но лидер латвийской команды Александр Кобленц в Таллинн нс
смог поехать, и меня бросили на съедение. Кстати, на девятой и
десятой доске (там играли женщины) мы всегда проигрывали эс-
тонкам, так что теперь «безнадежных досок» стало три.
Помню, вышли из поезда — метель метет, куда ехать, не зна-
ем. И вдруг на перроне возникает фигура Кереса. Мы так и ах-
нули: сам Керес приехал на вокзал встречать каких-то мальчишек!
А он нашел слово для каждого, со всеми перезнакомился и в два
рейса отвез на своей машине в гостиницу всю ватагу.
Я не мог не обратить внимание на то огромное уважение —
почти восхищение! — с каким относились к Ксресу все шахмати-
сты. Корректный и доброжелательный к своим соперникам, Корее
был исключительно принципиален и строг во всем, что касалось
шахмат. И нередко конфликтную ситуацию шли разбирать нс к
судьям, а к Паулю Петровичу. А сам он почти три десятилетия
вел драматической спор с упрямой фортуной. Находясь все время
за один шаг от шахматного трона, Керес так и смог этого шага
сделать...
Проиграв в Бледе в третьем туре Ксресу, я очутился внизу
турнирной таблицы. Но унывать нс имело смысла. Кругом шла та-
кая поножовщина, что зрители диву давались. Из первых восьми
гроссмейстерских поединков лишь один завершился вничью. Подо-
бного не случалось ни в одном претендснтском турнире! Такой
оборот событий мог вдохновить даже самого миролюбивого шахма-
тиста, а мне он просто был по душе. Три победы над Олафссоном.
Фишером и Бенко вывели меня в люди...
189
Одна из югославских газет нс без иронии заметила: «Десять лет
назад в этом же зале играли девушки-шахматистки. Тогда они иг-
рали так плохо, что не умели делать ничьих»... Как бы там ни
писали, а зрители были в восторге. Зал «Казино» в Бледе был пе-
реполнен. Кстати, намного ранее упомянутых в этом зале сража-
лись лучшие шахматные бойцы тридцатых годов. Поистине
исторический рекорд установил тогда Александр Алехин, опередив-
ший второго призера на пять с половиной очков. Шахматные эру-
диты уже подметили, что в этом городке скучных турниров нс
бывает!
Неумолчный шум в зале, аплодисменты по поводу и без повода
— к этому еще можно привыкнуть. Но особенно донимали кино-
шники, постоянно слепившие глаза. Они снимали фильм, который
должен был превзойти (так обещал режисер) знаменитую «Шах-
матную горячку», отснятую во время Московского международного
турнира в 1925 году. В поисках сюжетов кинооператоры ловили
гроссмейстеров в гостинице, в столовой, на улицах. Пауля Кереса
выследили, когда он со спиннингом отправился на озеро. Петрося-
на — во время катания по каналу. Тигран Вартанович водрузил
на голову лихую итальянскую шапочку и весьма походил на гон-
дольера, тем более что вез в лодке плотного респектабельного гос-
подина... К концу турнира участникам показали фильм, и они
сразу опознали в богатом туристе гроссмейстера Исаака Болеслав-
ского — тогдашнего тренера Петросяна.
Наступило время второго круга, к которому Петросян, Корее и
я подошли с одинаковым запасом очков — по 4,5 из 7. Никто не
избежал чувствительных ран, и многолюдный состав лидеров сви-
детельствовал скорее о том, что настоящий лидер пока нс выявлен.
Времени для этого оставалось достаточно: восемь участников одо-
лели лишь четверть марафонской дистанции — им оставалась еще
двадцать одна партия! Однако наступала пора критически осмыс-
лить проделанный путь.
Прежде всего я задал себе вопрос: чего я хочу? Занять место
в призовой тройке? Разумеется, это успех. Но самая заманчивая
цель — получить право сразиться с чемпионом мира. Известная
пословица «взялся за гуж — не говори, что нс дюж» давала ясный
ответ на все вопросы. Но тогда надо обходить на дистанции экс-
чемпиона мира Смыслова, многолетнего претендента на шахмат-
ный трон Кереса и непробиваемого Петросяна, ставшего в том
году чемпионом страны!
Нс исключал я, что в спор может вмешаться и Свстозар Гли-
горич, который незадолго до турнира претендентов взял первое ме-
сто на первой доске на Мюнхенской олимпиаде, опередив самого
Ботвинника (а именно это он сделал, что в те годы было совсем
не просто!).
190
О шахматах и шахматистах
Какие козыри я мог предъявить в игре с более именитыми и
более опытными соперниками? Вряд ли можно рассчитывать на ка-
кое-то превосходство в стратегии. И совсем смешно делать ставку
на технику. Этому я должен еще поучиться у своих коллег... Ко-
роче творя, план компании, а тем более ее исход рисовались в
тумане. Тренер и секундант советовали в один голос: «Играй, Ми-
ша, в свою игру, пока получается...» А мой добрый Кобленц даже
добавил: «Нс жалей меня, старика, я уже запасся валидолом».
А что означало «в свою игру»? Я уже привык к тому, что через
день-два после партии какой нибудь строгий аналитик показывал
мне страницы с вариантами. Мол, жертва ваша была некоррект-
ной, и если бы партнер сыграл вот так и вот этак, он бы нс про-
играл, а выиграл...
Одно забывали мои оппоненты. Турнирная партия совсем нс по-
хожа ни на игру по переписке, ни на обстоятельный анализ в ка-
бинетной тиши. Соображать, конечно, надо и за доской, но
частенько борьба идет на одних нервах. Если партнера все время
уводить с протоптанных троп в дебри сложного интуитивного рас-
чета, а потом (хорошо под цейтнот) что-нибудь пожертвовать, то...
Уверяю вас, в такой обстановке дрогнет нс только малодушный!
Конечно, и зачинщик может оказаться пострадавшим. Но если од-
ному по душе риск, а другому — нет, то кто более уверенно будет
чувствовать себя в кризисной ситуации?
И вывод напрашивался сам: надо рисковать, надо завлекать
партнеров в позиции, где общие соображения нс помогают, надо
подводить их на грань ошибки. На языке дуэлянтов прошлого века
это звучало так — стреляться через платок!
В полном соответствии с замыслом я применил во второй пар-
тии со Смысловым «абордажную» тактику. А на следующий день
увидел газетный отчет под названием «Каиса благосклонна к мо-
лодым». Угадывался подтекст: мол, повезло малость Талю... Кста-
ти, после третьей встречи со Смысловым газеты нарекли меня
«Счастливчик Счастливчикович». А что произошло в этих парти-
ях? Во второй — после рукопашного боя в дебюте — я оставил
под боем слона, Смыслов задумался, потом уверенно забрал фигу-
ру. Наверное, он был прав, ведь белые ничем решающим не гро-
зили. Правда, ход за ходом мои фигуры приблизились к крепости
черного короля, но, как известно, за одно это очки в таблицу не
ставят... Еще некоторое время Смыслов защищался весьма точно,
потом сделал малозаметный промах и... танки прорвались!
Партия получила приз «За красоту», но еще много дней югос-
лавский мастер Владимир Вукович, прозванный в среде шахмати-
стов «скептиком века», приносил варианты с опровержением
жертвы. Чтобы дать мне возможность спокойно играть в шахматы,
руководитель советской делегации гроссмейстер В. Рагозин принял
191
удар на себя. С не меньшим терпением, чем югослав, он доказы-
вал Вуковичу корректность жертвы. Сошлись они, кажется, на
том, что у белых за отданную фигуру «что-то было». А я не спо-
рил.
Нс оправдывался я и тогда, когда «пиратская» тактика терпела
крах. Например, Пауль Керке принял жертву коня, отразил атаку
и выиграл. Серьезных выводов я нс сделал, и в следующей партии
с Паулем Петровичем продолжил эту же линию... Увлеченный за-
мыслом (казалось — создаю шедевр), я не заметил элементарного
опровержения и был вынужден сдать партию.
На краю пропасти был я и во время третьей встречи со Смыс-
ловым. Сыграл в дебюте небрежно и тут же почувствовал его же-
лезную хватку. Методично и уверенно усиливал он позицию своих
фигур. Во всех действиях экс-чемпиона мира виделось огромное
желание рассчитаться со мной за разгром в предыдущей встрече.
Партнеры Василия Васильевича давно подметили его привычку
словно ввинчивать фигуры в клетки доски. На этот раз он «ввин-
чивал» их особо подчеркнуто...
Моя позиция становилась все хуже и хуже. Я уже без фигуры,
к тому же флажок на часах вот-вот рухнет. Но и Смыслов устал.
Мое сопротивление его раздражает, надоели и те рогатки, что я
ставлю на его ясном пути к выигрышу. И вот утомленный Смыс-
лов (он уже тоже в цейтноте) просматривает жертву ладьи, кото-
рая ведет к ничейному исходу. Даже у невозмутимого и всегда
корректного Василия Васильевича нервы не выдержали. Делая от-
ветный ход, он наотмашь ударил по кнопке часов, отчего несколь-
ко фигур покатилось по доске... Экс-чемпион тут же взял себя в
руки, извинился и ровным, каллиграфическим почерком вывел на
бланке слово «ничья». А вечером в уютном холле гостиницы зву-
чал его бархатный баритон — Смыслов превосходно исполнял про-
лог из оперы Леонкавалло «Паяцы». В такие минуты он сам и его
слушатели забывали об огорчительных поражениях и досадных
просмотрах...
Да разве он один чувствовал себя в тот вечер неудачником?
Трагический зевок совершил Керес, подставив ладью Фишеру. Это
был незаслуженный и горький проигрыш. Блестяще играющий ве-
теран, по праву возглавлявший гонку в турнире претендентов, не-
ожиданно споткнулся. Мы поравнялись, но только на миг. В
следующих двух встречах я победил Глигорича, потом Ксрсса и
вышел вперед.
С этого момента начался самый драматический этап турнира.
Смыслов и Петросян заметно отстали, и вопрос о первом месте
звучал лаконично: Таль или Керес?
Эстонский гроссмейстер давно заслужил симпатии шахматного
мира. Я еще делал первые шаги по земле, когда Керес в Маргете
192
О шахматах и шахматистах
опередил Алехина и стал признанным претендентом на матч с
чемпионом мира. Война перечеркнула надежды Кереса. А в сорок
шестом из жизни ушел Алехин. Наступила «эра Ботвинника».
В пяти претендснтских турнирах (это достижение нс повторил
никто) играл Керес. Но, пожалуй, ни к одному претенденту нс
была так сурова шахматная фортуна. Как бы блестяще он ни вел
борьбу, первым оказывался кто-то другой — тот, кто именно тогда
находился в зените своей спортивной карьеры.
Пятидесятый год — взлет Давида Бронштейна, которого от зва-
ния чемпиона мира отделила ничтожная дистанция в половину оч-
ка! А через три года Кереса опередил Василий Смыслов,
повторивший тот же успех и в пятьдесят шестом. В те годы рав-
ных Смыслову не было, и Корее дважды оставался вторым...
Здесь, в Югославии, ему шел сорок четвертый год, и Пауль
Петрович боролся нс только с более молодыми партнерами, нс
только с упрямой судьбой, но и с возрастом. После того как он
потерял лидерство, многим показалось, что Керес опустит руки.
Но он нашел в себе силы и мужество сделать последний отчаян-
ный рывок. После рокового просмотра в партии с Фишером и про-
игрыше мне Керес взял четыре с половиной очка в пяти встречах!
В любом нормальном турнире этого хватило бы для первого места.
Но на беду для Кереса, столько же очков взял у партнеров и я...
Последняя четверть шахматного марафона проходила в Белгра-
де, в огромном зале Дома профсоюзов. Когда мы переезжали туда
из Загреба, Юрий Авербах с улыбкой протянул мне газеты. Бро-
ский заголовок над шахматным репортажем оповещал: «Семь грос-
смейстеров приближается к Белграду, Таль — к Ботвиннику!»
Остроумно! Но только рано было ставить последнюю точку. Оста-
вался еще целый круг. А Керес хотя и шел позади, но не терял
надежды... За два шага до финиша я его опережал на одно очко.
Перед туром меня позвал Петросян: «Играете с шерифом? Будьте
предельно осторожны».
Здесь я должен кое-что объяснить. Много писавшая о турнире
югославская пресса нарекла каждого гроссмейстера образным име-
нем. Если Кереса называли «Шопеном в шахматах», то меня «Бал-
тийским пиратом». Петросян имел прозвище «Кавказский орел», а
Бобби Фишер — «Шериф из Бруклина». И так далее, однако по-
чему Тигран советовал сегодня играть особо осторожно? Дело в
том, что «шериф» имел со мной в этом турнире катастрофический
счет — 0:3. И накануне торжественно обещал разделаться с Та-
лем.
Честно говоря, Фишер чуть было не осуществил эту угрозу. Де-
бют я разыграл поверхностно: мол, иду в лидерах и ничего не бо-
юсь! А мечтающий о вендетте талантливый Бобби Фишер играл
напористо и целеустремленно...
193
За год прошедший после межзонального турнира в Портороже,
Роберт Фишер заметно подрос, стал еще более угловатым и рез-
ким в суждениях. Его игра стала заметно сильнее, а стиль — со-
лиднее. Летом пятьдесят восьмого Роберт побывал в Москве.
Думаете, он поинтересовался, как проехать в Третьяковскую гале-
рею? Нет, шахматы захватили его целиком, и он напрямик шел
к поставленной цели... Флор рассказывал мне, как Роберт прихо-
дил в клуб на Гоголевском бульваре, когда там сше никого, кроме
вахтера, не было. И первого же заспанного работника ЦШК он
заставлял садиться за доску. Вначале он перебил всех — от ди-
ректора до служащих методического кабинета, потом досталось на
орехи подвернувшемуся под руку мастеру Владимиру Алаторцеву...
Когда шахматная честь клуба оказалась задетой, подняли списки
и стали звонить тем, кто посильнее. Флор добавил, что утром его
застал в кровати звонок: вставайте, Соломон Михайлович, Родина
зовет!
Уже в Цюрихском турнире с Фишером было играть нелегко.
Жажда победы и возросший класс делали его опасным для любого
участника. Фишер нс любил легких ничьих и сражался до полного
истощения шахматного материала. В партии со старейшим венгер-
ским мастером Гедеоном Барца он не имел перевеса, но, не желая
отпустить соперника с миром, играл до 103-го хода. Партия триж-
ды откладывалась! Исписали по два бланка... Наконец на доске ос-
тались одни короли. Потрясенный таким нечеловеческим натиском,
Барца едва поднялся со стула, а Роберт говорит как ни в чем не
бывало: «Давайте посмотрим партию с первого хода, где-то я мог
сыграть посильнее». И тогда Барца взмолился: «Что вы, у меня
жена, дети, кто будет их кормить в случае моей безвременной
кончины?»
Вот такая фанатичная любовь к шахматам жила в этом пят-
надцатилетием юноше!
Но вернемся к нашей белградской партии... На восемнадцатом
ходу Фишер вызвал острейший кризис, пожертвовав мне фигуру.
Отклонить жертву — значило перейти в скучный эндшпиль и бо-
роться за вероятную ничью. Взять коня — хуже, все равно что
идти по канату. Но тогда ошибиться и проиграть могут уже оба.
И я выбрал канат...
Критическим стал 22-й ход. Обхватив голову ладонями, Фишер
выбирал между шахом ферзем и маневром ладьи. Почти решаю-
щую атаку давало второе продолжение. Этот ход он записал на
бланке, пододвинул бланк так, чтобы я видел запись, и медлил.
Испытывает меня — нс нахмурюсь ли, не проявлю ли нервоз-
ность. Можно было заставить себе улыбнуться, но Бобби уже не
ребенок — поймет. Что же делать? Очень хотелось, чтобы он пе-
ременил решение. И тогда я спокойно поднялся со стула — на-
194
О шахматах и шахматистах
прасно, что ли, выступал в студенческой самодеятельности! — и
начал прогуливаться вдоль столиков. С кем-то пошутил, поглядел
для вида на демонстрационные доски и с довольным видом вер-
нулся к своей позиции. Ручаюсь, что Фишер все это время на ме-
ня смотрел, а не считал варианты. Он еше раз метнул на меня
взгляд (я выдержал) и... зачеркнул ход на бланке! Дал шах фер-
зем, после чего в несколько ходов я добился решающего перевеса.
Счет с Фишером возрос до 4:0.
Такой же баланс я не прочь был иметь и с другим американ-
ским гроссмейстером — Палом Бенко. Дело в том, что между на-
ми существовали кое-какие счеты. Еще перед партией третьего
тура он заявил на пресс-конференции, что знает секрет «таинст-
венных побед Таля». Мол, просто гипнотизирует... И добавил: буду
играть с ним в черных очках — пусть тогда выиграет! Кобленц
отнесся к этому очень серьезно. Он сказал: «Ну, Миша, если он
в очках у тебя выиграет, его объявят пророком!»
И действительно, Бенко явился на игру в темных очках, чем
вызвал немалое оживление в зале. Но он наткнулся на домашнюю
заготовку: я вынул одолженные у Петросяна солнцезащитные очки
и водрузил себе на нос. Предложил, так сказать, двойную защиту
от гипноза. Зал задрожал от хохота. Помня наставления Кобленца,
я действовал очень старательно. А Бенко, который и без черных
очков играл не бог весть как здорово, зевнул ферзя и сдался на
тридцатом ходу.
И вот теперь я играл с ним в последнем туре. У меня было
девятнадцать с половиной очков, у Ксрсса — на очко меньше.
Ничья выводила меня на первое место, даже если Керес под за-
навес победил Олафссона. Помню, что секундант и тренер отказа-
лись в знак протеста от завтрака, когда я заявил, что собираюсь
сыграть что-нибудь остренькое. «Миша, — молил Авербах, — нс
хулигань, играй спокойно».
На третьем часу игры я уже имел значительный перевес. Мог
продолжать атаку, мог сразу форсировать ничью. Но только начал
считать варианты, ведущие к обострению борьбы, как вспомнил
Александра Кобленца. Я посмотрел в зал, отыскал взглядом своего
тренера, и мне показалось, что он потянулся в карман за валидо-
лом... «Миша, не волнуй рижан, — говорил он мне перед партией,
— раз в жизни не ищи приключений!»
Но я и сам понимал, что настала пора ставить последнюю точ-
ку. Немного подумал и дал вечный шах королю Бенко. Ничья так
ничья! Не так уж она плоха, если даст право сыграть матч с Ми-
хаилом Ботвинником...
Итак, Москва! Надо ли описывать то приподнятое состояние, в
котором Кобленц и я возвратились из Югославии... Последний
195
барьер на пути к матчу с чемпионом мира преодолен, и мы могли
с удовлетворением оглянуться на проделанный путь.
Всего два года назад вместе с целым отрядом соискателей вы-
сшего шахматного титула я начал продвижение по лабиринту от-
бора. Зональный, межзональный, турнир претендентов... Каждый
этап заметно сокращал личный состав отряда. Многие испытанные
бойцы сохраняли оптимизм до конца, но все знали — выход из
лабиринта отыщет только один. Чудо свершилось — я стал этим
«одним». То, что еше недавно казалось лишь теоретической воз-
можностью, стало явью. И к этому надо было привыкнуть. Кажет-
ся, я окончательно поверил в успех только после заключительного
тура белградского марафона, когда меня взяли в оборот журнали-
сты:
— Какой ход вы сделаете в первой партии с Михаилом Бот-
винником?...
Впервые фамилию чемпиона мира я услышал, когда еще не
был знаком с шахматами. Однажды во дворе во время игры в фут-
бол я пропустил легкий мяч и сразу же услышал окрик: «Эй, вра-
тарь, что задумался, как Ботвинник?» Сейчас я убежден, что и
тот малыш не ведал, с кем столь лестно меня сравнивал. Но факт
характерен — имя первого советского чемпиона знали буквально
все.
Во время знаменитого радиоматча СССР—США о команде Бот-
винника можно было услышать на улице, школе, дома. Кстати, у
нас в семье шахматы всегда были в почете (играли отец и брат),
а в дни радиоматча «шахматная горячка» достигла критической
точки. Именно тогда я и сделал первые ходы на доске. А через
год-два уже взял на вооружение «Систему Ботвинника», которую
автор (с таким блеском) применил против чемпиона США А. Дс-
нксра.
В 1948 году тренер Рижского Дворца пионеров Янис Крузкопс
начертал в моем квалификационном билете: «Четвертая катего-
рия». Тогда же Михаил Ботвинник стал чемпионом мира. Огром-
ная дистанция разделяла нас. Я чувствовал ее даже теперь, когда
встретился с Михаилом Моисеевичем в «гроссмейстерской» комнате
Центрального шахматного клуба СССР. По традиции нам предсто-
яло обговорить условия предстоящего матча.
Помню, я довольно скованно сидел за столом рядом с прослав-
ленным чемпионом. А он подчеркнуто уважительно цитировал
пункты регламента и время от времени интересовался моим мне-
нием. А у меня его не было! Мне казалось, что все равно, где
играть, как откладывать партию и переносить ли встречу в другое
место, если начнут шуметь в зале. Короче говоря, я соглашался
на все! Все-таки я новичок, а у Ботвинника такой опыт матчей...
196
О шахматах и шахматистах
Я еще нс родился, а он уже играл матч с Флором, который сам
тогда мстил на чемпионский титул.
— Да ты представляешь себе, с каким противником встретишь-
ся? — спросил Кобленц, едва закончилась аудиенция. — Это тебе
нс Фишер и даже не Смыслов... Учти, Ботвинник играл партий
побольше, чем ты их вместе с блицем сыграл.
Александр Нафтальевич был несколько раздосадован, что я во
всем согласился с Михаилом Ботвинником. Ну, хотя бы для по-
рядка возразил...
— Ведь ты забудешь записать ход на двух бланках! Зачем со-
гласился на два конверта.
Действительно, Ботвинник предложил сложную процедуру запи-
си секретного хода. Его надлежало записать на двух бланках, вло-
жить в отдельные конверты и вручить двум арбитрам. Чемпион
мира полагал, что если один судья окажется нерадивым и потеряет
конверт, то второй скорее всего сохранит.
«Какая разница! — мысленно отвечал я Кобленцу. — Было бы
что откладывать...» Что касается моей оценки силы соперника, то
она, увы, соответствовала истине. Меня ждал могучий соперник!
Тут, как говорится, ни прибавишь, ни убавишь. Предстояло сра-
зиться с человеком, который двенадцать лет удерживал шахмат-
ную корону и чье имя по праву стояло в одном ряду с Алехиным,
Ласкером и Капабланкой.
С чего началась подготовка к матчу? Конечно, с изучения, пар-
тий чемпиона мира. А точнее, с повторением пройденного. Ведь
многие партии я знал наизусть. Да разве я один? Шахматисты
всех возрастов и званий учились у Михаила Ботвинника.
Признаюсь, я не любитель затворяться в кабинетной тиши. Си-
деть полгода и выискивать трещины в дебютных построениях про-
тивника — не мое амплуа. И как только представилась возмож-
ность, я записался в турнир. Назывался он длинно: «Первый меж-
дународный турнир прибалтийских стран», но дистанция была ко-
роткой. Зрители, пришедшие на «атакующего Таля», остались
разочарованными. Чувствовал неловкость и я, но не мог же выйти
на край сцены и объяснить залу, что учусь защищаться. Нападать
вроде бы умел (во всяком случае, так писали в газетах), а вот
держать оборону...
Роль атакующих взяли на себя Борис Спасский и ветеран ли-
товских шахмат Владас Ионович Микенас, показавшие в этом тур-
нире смелую, энергичную игру. Кроме них, впереди меня оказался
и давний соперник — ленинградский гроссмейстер Толуш.
— Ну что, легкая у меня рука? — спросил при встрече Алек-
сандр Казимирович. — Стоило мне проиграть вам ту решающую
партию в ЦДКЖ, как вы стали скопом брать первые призы.
197
На этот раз я взял только четвертое место, но огорчен не был.
Все шло по плану. Одно настораживало — я не имел опыта мат-
чевых встреч. Шесть лет назад, правда, сыграл с Сайгиным матч
на звание мастера. Но поединок был коротким, и специфику я нс
почувствовал. Готовиться к партиям нс умел вовсе. Теперь же
предстояла борьба с партнером, который считался непревзойденным
мастером домашней подготовки.
Известно, что матчевая стратегия весьма отличается от турнир-
ной. Например, серия ничьих в турнире приводит к тому, что тебя
кто-то обходит. В матче такой бег на месте означает лишь пере-
дышку. Не отстанешь от соперника. Правда, и не обгонишь. Зато
каждая сыгранная партия решающая. Вдвое возрастает цена ре-
зультативной партии. Ты потерял очко — соперник его приобрел.
Если в турнире, даже проиграв, можно надеяться, что кто-нибудь
другой восстановит равновесие, то в матче никто за тебя этого не
сделает. И на аутсайдерах отыграться нельзя. Их просто нет.
Дистанция матча на первенство мира предстояла немалая — 24
партии. В турнире -г ладно! Там каждый день новый партнер:
один — тактик, другой — стратег, третий — король ничьих... Ме-
няется ситуация, что ни тур, то сюрпризы. А теперь предстояло
два с лишним месяца садиться за шахматный столик с одним и
тем же партнером, да еще с каким! Самим Ботвинником! Такое
однообразие казалось невыносимым.
И вот идем с Кобленцем по бульвару от Никитских ворот к
Театру имени Пушкина. Идем нс торопясь. На душе кошки скре-
бут. Александр Нафтальевич это почувствовал, спрашивает осто-
рожно:
— Ну, что томишься?
— Вспомните, маэстро, — говорю я с вымученной улыбкой, —
когда я выигрывал первую партию? В последнем чемпионате стра-
ны проиграл, в Цюрихе — ноль, на Спартакиаде — тоже, а на
турнире претендентов? «Снял» меня Смыслов, как ребенка...
Действительно, какой-то рок сопутствовал моей игре в первом
туре. Я мог бы вспомнить с десяток соревнований, которые начи-
нал с нуля. Меня колотили в дебюте, в миттельшпиле и в глубо-
ком эндшпиле. Как бы хорошо ни стояла моя партия, я всегда
находил способ ее проиграть. Дело дошло до того, что партнеры,
которых жребий премировал встречей со мной в первом туре, шли
на игру, как в банк за трудовым вкладом.
У входа в театр видим высокую фигуру экс-чемпиона мира док-
тора Эйве.
— Это к счастью, — шепчет мой добрый Кобленц, — старые
мастера говорили, что повстречать Эйве — это к удаче.
198
О шахматах и шахматистах
«Психотерапия» производит должной действие — я улыбаюсь и
с этим выражением лица попадаю на страницы вечерних газет:
фотокорреспонденты работали на совесть.
Подхожу к шахматному столику, стоящему посредине театраль-
ной сцены. Обмениваемся рукопожатием с Ботвинником. Главный
арбитр матча шведский гроссмейстер Гидеон Штальбсрг включает
часы, и я, как и обещал белградским корреспондентам делаю пер-
вый ход королевской пешкой. Ботвинник избирает французскую
защиту. Матч начался...
У каждого спортсмена есть в жизни свои звездные часы. Мои
пробили весной шестидесятого года... За два промелькнувших с тех
пор десятилетия я сыграл в целой веренице турниров, сражался
чуть нс в дюжине матчей, где взлеты чередовались падениями. Но
самым памятным, самым главным событием моей жизни и спор-
тивной карьеры был матч с Ботвинником. Я и сейчас до мельчай-
ших детялях помню каждый час той шахматной битвы.
Дебют первой партии был разыгран на редкость быстро: демон-
стратор без дела не простаивал. Чемпион мира применил новинку,
и оба короля — черный и белый — застряли в центре, попав под
обстрел. Ешс при подготовке к матчу мною был взят курс на ос-
трую тактическую игру, а создавшаяся позиция как нельзя более
соответствовала моим планам. В какой-то момент я почувствовал,
что партнера покидает уверенность. Он все дольше задумывается
и уже к двадцть восьмому ходу попадает в цейтнот. Как раз в
это время я наношу таранный удар пешкой по прикрытию черного
короля. Ботвинник расходует четыре драгоценные минуты, но де-
лать нечего — отдает качество. Еще ход пешкой — теперь на дру-
гом фланге, и чемпион мира остановил часы.
Эта победа стоила двух... Я уже нс говорю о том, что приду-
манная Кобленцем примета сработала и я, как ни странно, не
проиграл первой партии. Важным оказалось психологическое зна-
чение этой встречи. Ботвинник пошел на острый вариант, оставил
короля в центре. Словно бросил вызов: мол, наслышан о твоем
умении ловить рыбку в мутной воде, но знай, что я тоже немного
комбинирую. Не помнишь, как я пожертвовал Капабланке пару
фигур? Ну да, тебе ведь еще трех лет от роду не было...
Пусть простит мне Михаил Моисеевич за столь вольную вари-
ацию. Тем более, что никто таких именно слов от него не слы-
шал. Но шахматы не безмолвные деревяшки, они умеют выразить
мысль шахматиста...
Как бы там ни было, но, начиная со второй партии, Ботвинник
круто меняет курс. Он отказывается от обострений, играет строго
по позиции, уклоняясь даже от выгодных, но связанных с риском
вариантов. Четыре партии подряд я находился под прессом мето-
199
дического позиционного лавирования. Но все обошлось. В самый
последний момент мне удавалось выбраться из западни.
Если в зале места нет...

200
О шахматах и шахматистах
Четвертая партия началась с небольшой нервотрепки. На моих
часах секундная стрелка уже несколько раз обежала круг, когда я
сделал свой первый ход. Хотя я горячий поклонник творчества Да-
вида Ионовича Бронштейна, но его привычка обдумывать первый
ход до получаса меня удивляет и поныне. Уверен, что историю
варианта лучше вспоминать дома. Думать в этот момент о том,
что будет на доске через пятнадцать ходов, совершенно бесполезно
и даже вредно, потому как расходуется скудный лимит времени.
Но почему я сделал свой ход лишь на исходе четвертой минуты?
Все очень просто: на автомагистрали что-то случилось, и шофер
такси, в котором я ехал на матч, попал под «вечный шах» крас-
ных светофоров. Пришлось извиниться перед судьями и всегда
пунктуальным соперником. Как тут не вспомнить золотое правило
Ботвинника: «На партию надо идти пешком по заранее выверен-
ному маршруту!» Эх, если бы я всегда следовал советам Ботвин-
ника...
Перед шестой партией я уже начал терять веру, что получу
хоть одну позицию по своему вкусу. Но вот староиндийская за-
щита. И снова извечная проблема игры за черных. Несмотря на
десятки самых новейших, самых модных систем, статистика свиде-
тельствует, что преимущество первого хода имеет не только пси-
хологическое обоснование. Арифметика свидетельствует об этом и
сейчас. Белые побеждают заметно чаще. Действительно, если чер-
ные не хотят в поте лица бороться за уравнение, рассчитывая
лишь на ничью, то им предстоит пройти по очень и очень узкой
тропе. Чтобы выиграть, черным надо рискнуть.
Аналитики привели целые вереницы вариантов, которые пока-
зывали, что в шестой партии я должен был потерпеть поражение.
Возможно, очень возможно... Но в том-то и отличие шахматной
борьбы за доской от неторопливого домашнего анализа, что аргу-
менты надо находить немедленно! Да, я рисковал, когда на 21-м
ходу поставил под бой коня, но опровергнуть жертву было непро-
сто!
Все мои оставшиеся фигуры явно прибавили в силе. Особенно
грозным стал боевой староиндийский слон, который до этого упи-
рался в собственные пешки. Играть стало интересней, и я даже
из-за доски не вставал. Но совершенно неожиданно Штальберг ос-
тановил часы и куда-то понес их. В чем дело? Тут же мне все
разъяснил второй арбитр — Гарри Голомбек...
Оказывается жертва коня привела в возбужденное состояние
зрительный зал. Постоянно вспыхивало электрическое табло, где
зажигались молящие слова: «Соблюдайте тишину!» Секундант Бот-
винника еще на двадцать первом ходу попросил арбитра перенести
201
партию в отдельную комнату. Но Штальбсрг раздумывал. Нако-
нец, к двадцать восьмому ходу он решился.
Ох, и неприятная это процедура, когда тебя уводят со сцены!
Все делается корректно, все сопровождается извинениями, но...
Надвигался цейтнот, я только углубился в расчет сложного вари-
анта, и вдруг: «Пожалуйста, пройдите». Делать нечего (я сам со-
гласился на это правило), и сцену пришлось покинуть.
Шахматисты знают, как роковым образом может обернуться для
них любой раздражающий импульс. Даже пустяковый. А такая
смена декорации может и вовсе выбить из колеи. Сев снова за
доску, я долго нс мог вспомнить, какой вариант рассчитывал.
Начал все снова. И, конечно, просмотрел красивый удар, который
сразу приводил к победе. Боясь что-либо зевнуть, пошел на более
простое и прозаическое продолжение. К счастью, и этот вариант
оказался выигрывающим.
Хорошая партия всегда вдохновляет. И я с подъемом провел
следующую встречу. Временную жертву двух ладей за пару коней
Ботвинник просмотрел. Он еще находился под тягостным впечат-
лением от неудачи в шестой партии... разрыв в счете возрос до
трех очков.
Наверное, нет смысла подробнее говорить о матче, который так
давно завершен... Остановлюсь лишь на ключевых встречах. Во-
первых, одиннадцатая партия. В ней я вел борьбу «По-Ботвинни-
ку», в строгом позиционном ключе. Накапливал мелкие пре-
имущества и выиграл в глубоком ферзевом эндшпиле. Для сопер-
ника такая метаформоза моего стиля была особенно неприятна,
ведь я победил его же оружием... Если раньше считалось, что я
достигаю успеха только тактическим путем, а стратегия, мол, —
это монопольное оружие Ботвинника, то теперь...
Семнадцатая партия окончательно решила судьбу матча. Я сно-
ва избрал острое, рискованное продолжение, но спортивная ситуа-
ция была такова, что Ботвинник оказался вынужден поднять
брошенную перчатку. Завязалась исключительно напряженная
схватка, которую зрители, словно подбадривая измученных сопер-
ников, сопровождали вспышками аплодисментов. В конце партии
Ботвинник допустил просчет и попал под матовую атаку.
Именно в этот вечер секундант моего соперника мастер Гольд-
берг сказал Кобленцу:
— Ну, что же... Встретимся в матче-рсванше!
Вспоминаю, что даже после многообещающей фразы секунданта
Ботвинник боролся до конца. Я едва избежал поражения в восем-
надцатой партии, которая продолжалась 76 ходов! Ветеран совет-
ских шахмат демонстрировал волевой, истинно спортивный
202
О шахматах и шахматистах
характер. Конечно, в чудеса он не верил... слишком велик был
разрыв в счете и слишком мало оставалось партий! Отбросив ос-
торожность, он решительно шел навстречу опасности, и нс его ви-
на, что удача чаще улыбалась более молодому сопернику. На
последнюю партию чемпион мира пришел, уже нс взяв с собой
традиционного термоса... Сделав семнадцать ходов, Ботвинник
предложил ничью и протянул руку. Итог матча был таков: шесть
партий выиграл я, две — Ботвинник. Общий счет — 12,5:8,5.
На следующий день вице-президент ФИДЕ Марсель Берман
прикрепил к лацкану моего пиджака небольшой золотой кружочек
— медаль чемпиона мира. Мне было двадцать три года, когда про-
бил этот звездный час моей жизни. Признаюсь, не думал, что он
будет так короток. С присущим мне оптимизмом я не мог и на
минуту представить, что уже через год верну шахматную корону.
Но Ботвинник и после поражения остался Ботвинником. Он бле-
стяще подготовился к новой встрече со мной, выбил из моих рук
все козыри, заставил играть в выгодной ему позиционной манере
и победил со счетом 13:8.
4.	Матч столетия
Два выдающихся командных матча хранит летопись советских
шахмат. Один состоялся осенью сорок пятого, другой через чет-
верть века, в семидесятом году. Я назвал даты знаменитого ради-
оматча команды СССР со сборной США и встречу с командой
«избранных шахматистов мира».
Разумеется, были и другие интересные командные баталии.
Например, с американцами в сороковых и пятидесятых годах наши
шахматисты играли сше три раза. А сколько матчей сыграно в
рамках Олимпиад! Но радиоматч, ставший настоящей сенсацией,
и знаменитый «Матч века» превзошли по накалу стастей все ос-
тальные...
Я еще только познавал азы древней игры, когда советская ко-
манда скрестила шпаги с признанным фаворитом шахматного ми-
ра, многократным победителем Олимпиад — командой США. Но
хорошо помню, с каким энтузиазмом и жгучим интересом встре-
чали шахматисты (и даже те, кто был незнаком с шахматами)
каждое сообщение о ходе поединка.
А какие дискуссии вызывал предполагаемый результат матча!
Если в нашей стране верили в победу и считали, что (хотя бы на
одно очко!) окажемся впереди, то печать остального мира предска-
зывала нашим шахматистам неминуемое поражение. Еще бы! В
американской команде такие знаменитости, как Р. Файн — один
из победителей довоенного АВРО-турнира, признанный претендент
203
на мировую корону. Еще один претендент — С. Решевский —
считался в тс годы самой яркой шахматной звездой западного ми-
ра. А И. Кэждсн, И. Горовиц, Г. Стейнер?
Из советских шахматистов за рубежом знали, пожалуй, лишь
Михаила Ботвинника и Сало Флора. Они сильны — это призна-
вали все, но два шахматиста — еще нс команда...
Где взять русским, десять первоклассных игроков? Такой вопрос
задавали иностранные комментаторы. Да, мы слышали, у них —
массовость, видели фильм «Шахматная горячка». Но в матче на
десяти досках решает не число шахматистов в стране, а сила де-
сяти первых... Мы будем набирать очки, а русским в утешение
оставим их массовость, иронизировала западная печать.
Но вот пора для острословов закончилась, и ходы полетели в
эфир. А когда радио поведало миру о результатах, многим пока-
залось, что диктор сделал ошибку в счете... Элита западных шах-
мат — команда США смогла в 20 партиях вять всего четыре с
половиной очка. Невероятный разгром!
«Это было подобно удару молнии, которая осветила истинное
соотношение сил в шахматном мире. Всем стало ясно, что центр
шахматной жизни прочно переместился в Советский Союз; в
СССР шахматы стали подлинно народной игрой, и советские мас-
тера числом и качеством своей игры превзошли мастеров любой
другой страны», — писал лидер советской команды Михаил Бот-
винник.
Позволю себе привести еще одно высказывание. Оно принадле-
жит уже ушедшему из жизни французскому гроссмейстеру и ли-
тератору Савелию Тартаковсру. Оценивая итоги радиоматча, он
заявил: «Результат 15.5:4,5 является фантастическим, однако он
вполне реален. Я думаю, что советские шахматисты могли бы на
равных сразиться с командой, составленной из сильнейших гросс-
мейстеров мира. Мне ясно, что началась эра советских шахмат».
Знаменательные слова!
Через двадцать пять лет уже никого нс удивляло, что матч
между командой СССР и сильнейшими шахматистами остального
мира реально стал на повестку дня. И ни у кого, даже у элект-
ронно-счетной машины, не было сомнений в его исходе.
Во всех странах, даже там, где популярность шахмат оставалась
умеренной, с нетерпением ждали начала этого выдающегося сорев-
нования. Его сразу же стали называть «Матчем столетия» или
«Матчем века», а капитан команды наших соперников экс-чемпион
мира Макс Эйве дал этому названию такое «научное» обоснование.
«До конца двадцатого века, — сказал он, — никакого изменения
в соотношении шахматных сил Запада и СССР произойти не мо-
204
О шахматах и шахматистах
жст. Поэтому встреча команд отразит положение дел за целое сто-
летие».
В отличие от матча с США, следить за которым мне помогали
газеты и репортажи, в «Матче века» я был полноправным участ-
ником. В той же команде выступали и ветераны — Михаил Бот-
винник и Василий Смыслов. В сорок пятом они блестяще сыграли
с американцами, взяв четыре из четырех. И теперь, через чет-
верть века, они снова в строю!
Еще задолго до начала матча в шахматной печати появились
вопросы, на которые никто не мог дать прямого ответа. Например,
какими будут составы команды, как их комплектовать, чтобы ни-
кого нс обидеть? И, наконец, сумеют ли организаторы соревнова-
ния выполнить 80 (!) требований Роберта Фишера, связанных с
условиями игры? Да точно ли, что он будет играть?
1 марта (за месяц до матча) из Москвы и Белграда одновре-
менно были отправлены встречные телеграммы, и в «штабах» двух
противостоящих команд телетайпы приняли составы команд. А у
нас в подмосковских Озерах — там мы проходили тренировку —
первым делом взглянули на верхнюю строку бланка. Список из-
бранных шахматистов мира открывал Роберт Фишер. Значит, у со-
перников все в порядке — собран оптимальный состав. Вот уже
два года, как Фишер не играл в серьезных соревнованиях. После
нервного срыва на межзональном турнире в Сусе (он повздорил с
судейской коллегией) Фишер выбыл из борьбы за первенство мира.
Было неясно, примет ли он участие в новом цикле, который уже
начался. И вот Фишер решил играть в матче!
Но я задержал читателя на первой строке телеграммы. Меня в
большей степени интересовала строка девятая. Кого заявили «из-
бранные» под этим номером?
Мигель Найдорф! Вот кто должен был стать моим соперником
в матче. Ветеран с сердцем студента! Человек с самой длинной
шахматной биографией... Если в нашей команде моложе меня
лишь Борис Спасский, то аргентинский гроссмейстер был самым
старшим и самым опытным в обеих командах... Сразу вспомнилось
Олимпиада в Лейпциге. Тогда, перед встречей с аргентинскими
шахматистами, я встретился с Найдорфом. Было это в кафе, где
мы завтракали вместе со Смысловым. Вбегает Найдорф. Вообще он
спокойно ходить нс умел. Энергия так и бурлила в этом давно
поседевшем человеке. «Сколько вы нам отдадите очков?» — это
вопрос к Смыслову. Нс дожидаясь ответа, Мигель атакует меня:
«Учтите, молодой человек, я выигрывал у Капабланки и Алехина
и все ваши жертвы приму с удовольствием. Это лучший способ у
вас выиграть!»
Все говорится с таким азартом и с такой доброжелательной
улыбкой, что мы расстаемся почти друзьями. Через два часа я по-
205
жертвовал качество — Найдорф взял. А когда я поставил под бой
еще и слона, аргентинец развел руками: «Простите, но я не могу
сдержать слово — если возьму фигуру, то получу мат». Впрочем,
через пять ходов он остановил часы.
Наверное, у каждого были свои воспоминания... Когда список,
полученный из Белграда, обходил круг, звучали веселые замеча-
ния и сдержанные реплики. «Есть недовольные? — поднял бровь
Спасский. — Могу предложить взамен Бобби Фишера...» Чемпион
мира, конечно, шутил: ему с первой доски деться было некуда.
— А, старый знакомый, — проговорил Василий Смыслов, вы-
яснив, что предстоит играть с Самуэлем Решевским. — Четверть
века назад мы встречались в радиоматче.
Петросяну выпало играть с Бентом Ларсеном. По этому поводу
он заметил: «Уникальный партнер! Чтобы сделать с ним одну-
единственную ничью, пришлось сыграть девять результативных
партий». Пожалуй, ни с кем в мире Петросян не имел столь ре-
шительного счета: 6 побед, 3 поражения и только одна ничья.
Взяв у тренеров объемистую папку-досье с надписью «Ларсен», он
пошел изучать любимые позиции датского гроссмейстера... Эх, ес-
ли бы знать Тиграну Вартановичу, какой сюрприз его ожидает, он
бы весь оставшийся месяц изучал совсем другие позиции! Но об
этом потом...
Два часа полета — и под нами Белград. Встречающих столько,
что самолет испытывает трудности с приземлением. Входим в
столь памятный для меня Дом профсоюзов. Впереди, на ступенях,
вижу высокую фигуру Пауля Ксрсса. Он остановился и тоже слов-
но о чем-то раздумывает. Одиннадцать лет назад мы с ним вели
здесь драматическую гонку в турнире претендентов.
Как давно это было! Отсюда, окрыленный надеждами, я уезжал
на матч с Ботвинником. Керссу же тот турнир принес очередное
разочарование. Он в третий раз оказался вторым.
Нас встречают организаторы, соперники, журналисты. Об ог-
ромном интересе, который проявил мир к матчу в Белграде, крас-
норечиво говорил хотя бы такой факт: журналистский корпус,
аккредитованный на «Матче столетия», насчитывал триста журна-
листов из семидесяти пяти стран! К этому моменту, когда наш са-
молет подрулил к зданию аэропорта, они уже порядком устали от
прогнозов и с интересом ожидали хотя бы небольшой, но новой
сенсации.
И она грянула! Бент Ларсен категорически отказался играть на
второй доске, мотивируя это решение целым рядом побед в меж-
дународных турнирах. А Фишер, мол, два года не выступал...
Напрасно капитан команды избранных шахматистов мира Макс
Эйве с карандашом в руках доказывал Ларсену, что у Фишера
лучший коэффициент Эло и потому...
206
О шахматах и шахматистах
— Да не силен я в математике, — отбивался гроссмейстер, —
гуманитарий я, и лучше уж выйду из команды и останусь здесь
корреспондентом датских газет.
Еще день все ждали, что Ларсен (ранее такой сговорчивый) ус-
тупит, но он упорно стоял на своем. «Или играю со Спасским,
или не играю совсем!» Раздосадованный Петросян уже попросил у
тренеров папку-досье на запасного сборной соперников Фридрика
Олафссона и, затворившись в номере, стал готовиться. Ведь до иг-
ры — одни сутки. Но поздно вечером к нему зашел Бондарсвский
и молча положил на стол третью (!) папку, на которой значилось
имя Фишера...	/
— Как! Он соглашается играть ниже Ларсена? — не поверил
Тигран Вартанович.
— Да, произошло почти невероятное, — ответил Игорь Заха-
рович, — Фишер дал согласие играть на второй доске. Возможно,
он просто устал с дороги и крикнул «0‘кей!», чтобы отвязаться от
Эйве, но возможен и тактический ход...
Как бы то ни было, а «рокировка» двух первых досок перечер-
кнула всю предварительную подготовку Спасского и Петросяна к
матчам с соперниками. Да и психологический эффект имела не-
малый. Даже если считать, что такая замена оказалась неожидан-
ной для Фишера и Ларсена, то у них-то домашняя подготовка нс
пошла прахом. Ведь они, несомненно, готовились по партиям не-
давнего матча Петросян—Спасский и тем самым знакомились с
творчеством обоих гроссмейстеров.
На следующее утро Роберт Фишер заявил корреспондентам: «Я
пошел на этот шаг потому, что видел: команда деморализована, и
мне хотелось ее подбодрить. Но вы знаете, что я играю сильнее
Ларсена...»
Были и другие трения среди «избранных». Так, Милан Матуло-
вич без обиняков спросил у Эйве: «Как это вы меня загнали на
восьмую доску?» Его соперник Ботвинник очень неплохо пошутил
по этому поводу:
— Я его понимаю: ему неинтересно играть с таким слабым
шахматистом, как я! — Ив первой же встрече наш ветеран «про-
читал» Матуловичу такую лекцию о стратегии шахмат, что партия
удостоилась специального приза, а Эйве начал подумывать о за-
мене Матуловича запасным игроком.
Но вернемся к «рокировке» Фишер—Ларсен. Она делалась не
по правилам. Как заметили журналисты, «фигуры проходили через
битое поле». И верно, регламент начисто отвергал перестановку в
командах. Пришлось доктору Эйве направиться к капитану сбор-
ной СССР Д. Постникову с челобитной: так, мол, и так, если вы
207
откажетесь, то будете правы. Но престиж «Матча столетия» надо
спасать!
Это отлично понимали советские шахматисты. Они согласились
не настаивать на соблюдении регламента и разрешили команде
«избранных шахматистов мира» сделать перестановку в составе. Не
спортивные выгоды, а высшие шахматные интересы продиктовали
такое решение. Нам нс хотелось, чтобы команда «всего света» вы-
ступала без такого блестящего шахматиста, как Бент Ларсен.
Все эти предстартовые волнения сразу же отошли на второй
план, как только судьи пустили часы. Прогнозы оказались верны:
наша команда сразу же перешла в наступление. После второго ту-
ра она вела с перевесом в три очка. Нас с усердием хвалили в
газетах, утвердили, что дальше будет «еще страшнее», и предска-
зывали неминуемый разгром «избранных мира».
И вирус самоуспокоения (можно сказать резче — самоуверен-
ности) начал подтачивать волевой настрой нашей команды. А со-
перники, которым отступать было некуда, в третьем туре
выглядели исключительно собранной, нацеленной на победу коман-
дой.
И началось... Борис Спасский, который до «Матча века» имел
с Ларсеном фантастический счет — 12:1, который выиграл у него
во втором туре грандиозную партию, неожиданно зевнул фигуру.
Таких просмотров у Бориса я что-то нс видел раньше!
Крайне расстроенным выглядел Керес. Он был близок к тому,
чтобы одержать вторую подряд победу над Б. Ивковым. Но тревога
за положение дел на соседних досках заставила и его дрогнуть.
Одна-две неточности, и на доске — ничья. А самый большой оп-
тимист в нашей команде — Марк Тайманов с минуты на минуту
ожидал, когда сдастся В. Ульман, ждал с полным основанием, но
где-то промедлил и добыл лишь половину очка.
Цепная реакция ошибок (как часто это бывает в командной
борьбе!) не обошла и Ботвинника. Имея материальный перевес в
эндшпиле, он просмотрел комбинацию Матуловича, и тот жертвой
ферзя создал патовое положение собственному королю. Я сразу же
вспомнил, как в 20-й партии матч-реванша Ботвинник подстроил
мне такую же коварную патовую ловушку. Почти десять лет я
ждал, кто же отомстит за меня. Но как нс вовремя осуществилась
месть. В довершение всех бед Смыслов проиграл Решевскому.
В обстановке общего крушения мне удалось добраться до короля
Найдорфа. Но добытая единица слишком сиротливо выглядела в
ряду нулей и половинок...
Сборная «избранных шахматистов мира» сократила разрыв до
одного очка. Неожиданная неудача нашей команды до предела
обострила спортивную обстановку. А потом начался нервный, на-
тянутый, как струна, последний тур. Для меня он оказался коро-
208
О шахматах и шахматистах
чс, чем три предыдущих, — партия с Найдорфом окончилась срав-
нительно быстро. Играть было трудно — груз ответственности за-
ставлял действовать с особой осторожностью. Был момент, когда я
мог пожертвовать качество, но тогда бы возникла заваруха...
Закончив партию с Найдорфом вничью, я начал изучать поло-
жение на остальных досках. Капризная фортуна продолжала рас-
качивать весы... Только что огромное преимущество было у
Полугасвского, но когда я снова подошел к его столику, то увидел
его крайне раздосадованным. Он просмотрел троекратное повторе-
ние позиции. Неважно шли дела и у Леонида Штейна, заменив-
шего в последнем туре заболевшего Спасского. И только партии
двух ветеранов советской сборной вселяли веру в общий успех...
Вот когда пригодилось хладнокровие и выдержка Керсса! Иск-
лючительно точно он отразил нервные наскоки Б. Ивкова, захва-
тил единственную открытую вертикаль и провел впечатляющую
атаку на короля. Счет стал 19,5 на 19,5!
Теперь внимание всех переключилось на решающую партию
Смыслов—Олафссон, в которой решалась судьба «Матча столетия».
Не только в зале, но и рядом, на площади Маркса-Энгельса, за
ее ходом следила многотысячная толпа. Под проливным дождем на
огромной доске со светящимися фигурками воспроизводится заклю-
чительный акт шахматной драмы. Громко звучит усиленный мощ-
ным мегафоном голос шахматного обозревателя «Спортски новости»
Марио Бертока, который все дни матча нес бессменную вахту око-
ло демонстрационных досок. Берток уже поведал болельщикам, что
Олафссон может сдаваться и только специфика командной борьбы
вынуждает его выискивать призрачные шансы...
Смыслов знает, что его победа нужна, как воздух. Я смотрю,
как он «ввинчивает» фигуры в клетки доски, и вдруг вспоминаю
нашу драматическую партию в Загребе, сыгранную девять лет на-
зад. Тогда у Василия Васильевича тоже была лишняя фигура и
такая же выигранная позиция, но он просмотрел вечный шах. Нс
дай бог...
Шквал аплодисментов обрывает тревожные мысли. Олафссон
расписывается на бланке и подает руку Смыслову. Победа! Ох, не-
легко она нам далась, и от этого казалась значительней и весо-
мей...
Теперь, по происшествии многих лет, когда мелкие детали на-
чинают стираться в памяти, легче окинуть издали взглядом исто-
рический матч и оценить его без лишних эмоций. Трудная борьба
закончилась победой советской сборной, которая выиграла у ко-
манды, объединившей лучшие шахматные силы остального мира.
Это беспрецедентный успех! Однако ложка дегтя тоже оказалась
внушительной... Крайне огорчала неудача на первых четырех до-
209
сках, настораживал очень высокий средний возраст команды. А где
же наша молодежь? Почему мы не увидели ни одного из наших
молодых гроссмейстеров в «Матче столетия»?
Ответим откровенно: конец шестидесятых и начадо семидесятых
годов не лучший отрезок в биографии советских шахмат. И хотя
мы регулярно побеждали на Олимпиадах, в первенствах Европы и
владели всеми шахматными титулами мира, тревожные симптомы
застоя и самоуспокоения давали о себе знать.
С весны сорок восьмого, когда Михаил Ботвинник стал первым
советским чемпионом мира, ни у кого не появлялось и тени со-
мнения в решающем перевесе шахматных сил нашей страны. Ус-
пех Ботвинника не был успехом одиночки — за ним стояло целое
поколение ярких, талантливых мастеров. Гениальный Ботвинник
был лишь правофланговым советской шахматной школы, школы
новаторов и исследователей.
Вопрос о «Матче века» даже и не возник бы, скажем, в пяти-
десятых годах — настолько решающим было тогда превосходство
советских шахматистов. Одна за другой восходили яркие звезды.
Штурмуя шахматный трон, они вместе с тем создавали мощный
заслон от любой атаки со стороны гроссмейстеров Запада. Не слу-
чайно ФИДЕ ввела тогда дискриминационные ограничения на до-
пуск советских шахматистов в турнир претендентов. Возникло
опасение, что дальше межзональных турниров зарубежным гросс-
мейстерам нс пробиться!
Но все течет, все изменяется... Стоило сделать несколько шагов
на месте, как нас начинали настигать. В Америке, Западной Ев-
ропе и в странах социалистического содружества появились новые
имена, которые ко времени «Матча столетия» уже заявили о себе
как реальные претенденты на шахматный трон. Бент Ларсен, Лай-
ош Портиш, Властимил Горт и, конечно, Роберт Фишер! А у нас
многие годы на линии огня стояла все та же «старая гвардия».
Она ждала смену. А смена запаздывала.
После 1958 года, когда Борис Спасский и автор этих строк в
последний раз сыграли в командном первенстве среди студентов,
наша студенческая сборная стала переживать тяжелые времена...
Потребовалось три года, чтобы скомплектовать команду, способную
бороться за золотые награды. Но это был не единственный тре-
вожный симптом.
Перед «Матчем столетия» молодой мастер Анатолий Карпов за-
воевал звание чемпиона мира среди юношей. Отлично! Но никто
не мог объяснить: почему наши юноши не могли осилить эту вер-
шину в течение пятнадцати лет?!
И мы смогли вздохнуть с облегчением лишь в начале 1981 го-
да, когда прошел интереснейший матч-турнир четырех команд, по-
1 Л
210
О шахматах и шахматистах
священный XXVI съезду КПСС. Это был настоящий большой
смотр лучших сил нашей шахматной школы. Среди четверых грос-
смейстерских команд, игравших в два круга, достойно выглядела
молодежная сборная страны, возглавляемая ярким и многообещаю-
щим шахматистом — восемнадцатилетним бакинцем Гарри Каспа-
ровым. Осенью 1980 года он блестяще выступил на Олимпиаде в
Мальте. В матч-турнире Каспаров дважды сыграл вничью с Кар-
повым, разделил очки с Романишиным (1:1) и нанес два пораже-
ния Смыслову. Убедительный результат!
Хочу вернуться к «Матчу столетия». Рассказ о нем будет не-
полным, если не вспомнить об увлекательном блицтурнире, кото-
рый состоялся сразу же после матча.
Шахматисты всех рангов любят играть блиц. В любом шахмат-
ном клубе можно увидеть столики, за которыми жизнь бьет клю-
чом... По мельканию рук, по частым щелчкам кнопок часов можно
безошибочно определить, что играются «пятиминутки». Любопыт-
ный штрих — около блицующих всегда больше зрителей, чем у
партий турнирных. И это понятно. Нс каждый согласен четыре
или пять часов наблюдать за одной затянувшейся встречей. Корот-
кий, раскрученный в несколько минут сюжет шахматного поединка
всегда интересней!
Любят блиц и гроссмейстеры. И как только организаторы «Мат-
ча века» объявили, что после официального закрытия состоится
международный блиц, чуть не половина участников сразу же за-
была об усталости... Действительно, молниеносные партии — это
лучший способ снять стрессовое состояние...
Играли в прекрасном холле большого санатория, куда заранее
прибыли работники телевидения и журналисты. Несколько лет на-
зад югославский литератор Дмитрий Белица издал книгу о «Матче
века». Добрая половина книги посвящена блицтурниру, и только
вторая часть — матчу. Вот какая честь оказана легкому жанру
шахмат! В книге Белицы немало любопытних снимков, словно сде-
ланных «скрытой камерой». Но откуда же взялись тексты партий?
Ведь известно, что во время молниеносной игры запись ходов не-
возможна. И тогда я вспомнил мальчишек с портативными магни-
тофонами, которых привел на блиц автор будущей книги. Ребята
старались на совесть. Когда начались партии они не теряли время
даром...
К моему огорчению, жребий свел меня в первом туре с Робер-
том Фишером. Я говорю, к огорчению, потому, что, как уже знает
читатель, первый тур, как правило, лавров мне нс приносит. Вна-
чале примета вроде бы не оправдалась, и я имел подавляющую
позицию. Любой из мальчишек, приведенных Белицей, выиграл бы
тот ладейный эндшпиль. Но я начал творить чудеса, а в доверше-
ние двинул в ферзи не ту пешку... Столь счастливый старт придал
211
Фишеру уверенность, и он не отдал лидерство до конца турнира.
В результате мне удалось занять вторую ступень.
«Бобби играет блиц, как я это делал лет десять назад», — с
грустью проговорил Петросян, и мне было понятно, что он хотел
сказать. Я хорошо помнил, как тогда еще молодой «железный Тиг-
ран» ставил свои позиции в молниеносных партиях. Самой малень-
кой пешечки не зевал! А все ходы были словно связаны единой
логической нитью. Теперь так стал играть Фишер, и это казалось
несколько неожиданным...
Дело в том, что раньше, начиная с межзонального в Порторо-
же, Бобби» постоянно сражался в блиц с советскими гроссмейсте-
рами. И не всегда удачно. Думаю, что общий баланс встреч у него
отрицательный. Но на поражениях учатся, и Фишер не унывал.
Он постоянно кого-либо уговаривал сыграть десяток-другой партий.
Как-то после турнира в Цюрихе, когда я уже укладывал чемодан,
меня позвала дежурная по этажу: «Мистер Таль, вас просит к те-
лефону господин Фишер». Поднимаю трубку и слышу: « Я через
час улетаю в Нью-Йорк, но если вы согласны поиграть блиц, я
сдам билет»...
Во время Олимпиады в Гаване (1966 год) я встретил на набе-
режной оживленно жестикулирующих на ходу Леонида Штейна и
Роберта Фишера. Оба гроссмейстера были заняты важной пробле-
мой: они вспоминали позиции из своих молниеносных партий, сыг-
ранных пять лет назад в Стокгольме! И отчаянно спорили, путая
русские и английские слова, — у кого было лучше.
Спор этот продолжался и на следующий день, когда к нему
примкнул страстный любитель шахмат, народный герой Кубы Че
Гевара. Он предложил спорщикам немедленно сыграть десять «пя-
тиминуток». «А Таля, — добавил он, — пригласим главным ар-
битром». Я с удовольствием согласился. Зная, что Леонид
находился в то время в блестящей форме, был уверен, что Фише-
ру не поздоровиться.
Но неожиданно дело приняло другой, более серьезный оборот.
— Зачем блиц? — отпарировал Роберт. — Я как чемпион Со-
единенных Штатов вызываю на матч чемпиона СССР Леонида
Штейна... Поиграем всерьез, до шести побед.
Штейн согласился. А Фишер разыскал президента Кубинской
федерации шахмат Луиса Баррераса и изложил эту идею. «Пре-
красно, — ответил президент, — отличная мысль! Но я такие воп-
росы не решаю. Давайте обратимся к председателю подготови-
тельного комитета Олимпиады»...
Комитет возглавлял Фидель Кастро. Он выслушал обоих гросс-
мейстеров и гарантировал проведение матча в Гаване. Только ког-
да?
212
О шахматах и шахматистах
— Сразу же после чемпионата СССР, — сказал Штейн, —
турнир начинается через месяц, и я нс могу его пропустить...
— Ну, нет, — разочарованно произнес Фишер, — вы можете
потерять свое звание, и наш матч не будет таким принципиаль-
ным!
Оба чемпиона были по своему правы. Так мир и нс увидел
матча Штейн—Фишер, обещавшего быть весьма интересным. Через
два года после памятного «Матча века» Роберт Фишер сыграл в
Рейкьявике свой последний матч. И... отошел от шахмат. Больше
никто нс видел его ни за турнирной партией, ни за «пятиминут-
кой»...
А жизнь шла своим чередом. Появлялись новые имена. В 1975
году чемпионом мира стал молодой советский гроссмейстер Анато-
лий Карпов. К слову сказать, наша первая шахматная встреча с
ним произошла на почве блица.
За несколько месяцев до «Матча века» я лежал в Кунцевской
больнице, ожидая крайне неприятную операцию. Время тянулось
тоскливо, на душе кошки скребли. Того и гляди, врачи наложат
вето на участие в матче...
Как же был я обрадован, когда узнал, что Карпов хочет наве-
стить меня в клинике. Перед тем Анатолий выиграл отборочный
турнир и получил путевку на юношеский чемпионат мира в Сто-
кгольме. Как он договорился с врачами — мне неведомо, но в
урочный час появился в палате и с застенчивой улыбкой достал
из-под белого халата шахматные часы... Об умении Толи играть
молниеносные партии я был наслышан предостаточно. Геллер, на-
пример, рассказал, что с мастером Карповым многие гроссы имеют
плачевный счет. И я, признаться, подумал: « А может ли больной
Таль устоять против этого юноши?»
Подумать-то подумал, но вызов принял без колебаний. Боюсь
показаться нескромным, но все же скажу, что простаком в блице
себя не считал. Еще в бытность чемпионом мира страшно гордился
титулом чемпиона МГУ по молниеносной игре. С Карповым мы
бились долго, пока главврач не поднял скандал, и разошлись при
счете 10:10...
Помню, меня уже тогда поразило, с каким искусством вел за-
щиту молодой мастер. А если подворачивалась возможность, то и
атаковал весьма изобретательно.
Через месяц после «битвы при Кунцеве» он завоевал звание
чемпиона мира среди юношей, вернув нашим шахматам титул, ко-
торый был утрачен еще в 1956 году.
Прошло всего несколько лет, и Карпов начал уверенное вос-
хождение к шахматному трону. Но об этом речь впереди.
213
5.	Верить до конца
Зимой семьдесят девятого чемпион мира Анатолий Карпов и ав-
тор этих строк были приглашены на соревнование в Канаде, ко-
торое сразу же получило звучное название: «Турнир звезд». Еще
задолго до его начала шахматный мир оказался взбудораженным
— организаторы пообещали собрать невиданно сильный состав со
средним рейтингом 2620 баллов по системе ЭЛО! Признаться, за
четверть века борьбы я в подобном турнире не выступал. Да и
после приглашения сомневался, состоится ли вообще такой супер-
турнир. Во всяком случае, до середины марта из Монреаля при-
ходили противоречивые вести. Дело в том, что устроители
соревнования столкнулись со значительными трудностями в пере-
говорах с участниками, которые как раз в это время готовились к
отборочным сражениям очередного мирового первенства. Да и во-
обще у каждого гроссмейстера год расписан заранее.
Скептики говорили: «Турнир всех звезд?! Это нереально...» И
приводили исторические параллели, вспоминая о блестящих по за-
мыслу, но, увы, несостоявшихся турнирах. Называли уже далекий
1921 год, когда звезды так и не собрались в ожидавшей их Гаване,
и отмечали неудачную попытку устроить супертурнир в Мексике
в семьдесят третьем.
Незадолго до отъезда ко мне подошел один из ветеранов Риж-
ского шахматного клуба, игрок не особенно сильный, но всегда
знающий все «околошахматные» новости:
— Вы слышали? Бент Ларсен не хочет покидать Канарские ос-
трова. В мае он обычно ловит макрель... А Властимил Горт опре-
деленно нс приедет, он утомлен после Лон-Пайна и уступил свое
место англичанину Энтони Майлсу. Но разве Майлс — суперзвез-
да?
Но вот последняя телеграмма из Монреаля. Турнир все-таки со-
стоится.
Перед отлетом в Монреаль у меня состоялся разговор с Анато-
лием Карповым, который тоже после победы в Багио отправлялся
на турнир в Канаду. Он неожиданно спросил: «Это правда, что вы
предлагали всем пари перед тридцать второй партией? Считали,
что я выиграю?» «Конечно, — ответил я, — уж больно решитель-
ный вид был у вас после возвращения из Манилы...»
Любители шахмат, наверное, помнят ту накаленную спортив-
ную обстановку, которая сложилась в Багио перед решившей все
тридцать второй партией. Я лишь добавлю немного.
В предыдущей встрече Карпов упустил при доигрывании ничью,
которой легко добивался, ставя ладью на с4. Счет сравнялся —
5:5, и теперь игра шла до первой победы... Толя страшно пережи-
вал этот промах, вид у него был измученный. Ведь матч продол-
214
О шахматах и шахматистах
жался уже три месяца, побив рекорд продолжительности, установ-
ленный еще в поединке Капабланка—Алехин. Немудрено, что нер-
вы у всех были натянуты, как струна. И тогда председатель нашей
Федерации шахмат космонавт Виталий Севастьянов предложил де-
легации отдохнуть, а сам сделал прямо-таки гениальный, хотя и
не шахматный ход! Он увез Карпова за двести пятьдесят километ-
ров в Манилу по опасным, оплывшим от дождя горным дорогам...
И все это якобы для того, чтобы поболеть вместе за наших бас-
кетболистов в матче с югославами.
Пятичасовая тряска по ухабам, драматический поединок в пе-
реполненном зале — все это начисто отключило Анатолия от гне-
тущих мыслей... Он бурно болел за нашу команду, сам зажегся
спортивной злостью. «Поехали в Багио, — сказал он Севастьянову,
— надо кончать матч! Все помнят, с какой решительностью вел
Карпов борьбу в последней, тридцать второй партии. Нс умоляя
заслуг победителя, хочу выразить уверенность, что находчивость
Севастьянова станет хрестоматийным примером для шахматных
наставников.
В пресс-центре в Багио был аккредитирован известный шахмат-
ный журналист, друг чемпиона мира — Александр Рошаль. Он хо-
рошо вписался в ансамбль нашей делегации и, кроме своих
прямых обязанностей по пресс-центру, активно помогал нам в со-
здании у Карпова боевого, оптимистического настроя. Вся наша де-
легация была уверена в том, что Карпов выиграет. Нс скрою, я
предлагал пари, но, увы, никто это пари не принял... Когда на
тридцать девятом ходу Карпов двинул вперед пешку, скромно сто-
ящую на третьей горизонтали, я понял, что партия вот-вот кон-
чится. Марш этого пехотинца с каждым шагом набирал силу,
внося полнейшее замешательство в ряды черных фигур, рассекая
их логические связи...
Ну, а я-то как оказался в Багио? Ведь тренерских навыков у
меня не было. И вдруг получил статус тренера-консультанта чем-
пиона мира! Нс слишком ли ответственный груз? Но отказаться
мне нс позволили обстоятельства, которые часто становятся силь-
нее человеческой логики...
Все решилось внезапно в заключительный день международного
турнира в Бугойно. Карпова позвали к телефону, и я видел, как
он побледнел... Весть была тягостной. Ушел из жизни замечатель-
ный шахматист, многие годы бывший его тренером и старшим дру-
гом, — Семен Абрамович Фурман. Я хорошо его знал. Нс раз
вместе играли в чемпионатах страны да и в других турнирах.
Фурман представлял опасность для любого соперника. Хорошо по-
мню, как недовольно морщились гроссмейстеры, когда жребий пре-
доставлял им в партиях с Фурманом черный цвет. Ведь он знал
о дебютах больше, чем кто-либо из чемпионов мира! И это не
215
преувеличение. «Шахматной энциклопедией» называли его гросс-
мейстеры, сами знавшие сотни вариантов и схем.
Он без устали работал над дебютной теорией, искал непрото-
ренные пути и постоянно открывал новое. Анализ и поиск были
его страстью. И всегда он с радостью делился находками. Во время
одного из зарубежных турниров я сказал ему, что не знаю, как
играть на победу против Портиша, если он изберет свою излюб-
ленную защиту в испанской партии. Семен Абрамович тут же
увел меня в свой номер и показал оригинальный план усиления
игры белых. Я удивился: «Так просто? Что-то не верится...» И тог-
да он сказал: «Да вовсе не просто. Я работал почти два месяца.
Можешь не сомневаться — все здесь проверено...»
Новинки (а их было множество) Фурман щедро дарил своим
соперникам по шахматному искусству, дарил с легкостью, хотя
отыскивал их, как говорится, в поте лица. Отлично поставленный
дебютный репертуар Карпова, его продуманная стратегия — во
многом плод многолетнего содружества с аналитиком Фурманом...
Он был наставником Карпова, когда тот выиграл юношеское
первенство мира, когда завоевал гроссмейстерское звание. Их со-
дружество продолжалась и во время знаменитого межзонального
турнира 1973 года в Ленинграде, где Карпов стал победителем,
впервые заявив о своих претензиях на шахматный трон. Твердая
рука Фурмана вела его и по претендснтской лестнице. В блестя-
щем стиле молодой гроссмейстер выиграл тогда матчи у Полуга-
евского, Спасского, Корчного...
И вот супертурнир в Бугойно — последний турнир Карпова пе-
ред матчем в Багио... Помню, как вконец расстроенный Анатолий
попросил меня зайти в его номер. В тот горестный вечер он и
предложил быть рядом с ним во время матча на первенство мира.
Мог ли я заменить Фурмана? Конечно, нет! Да и стиль игры
у нас абсолютно разный... Но отказать Анатолию в такую минуту
я тоже не мог. Оставалось надеяться, что мой матчевый (да и про-
сто жизненный) опыт в Багио пригодится...
Подбадривало меня и еще одно соображение... Я был всегда
убежден, что хороший тренер — это нс только специалист по де-
бютам и кладезь знаний по миттельшпилю и эндшпилю. Жизнь
показывает, что этого мало. Тренер и ученик должны быть еди-
номышленниками. Более того, друзьями.
Очень плохо, когда тренер довлеет над подопечным. Скажем,
шахматист любит играть остро, любит атаковать и не избегает ри-
ска, а в ходе занятий наставник начинает навязывать свой взгляд
на шахматы и заставляет ученика играть скучные позиционные
схемы.
Скучный и бездушный тренер может просто отбить интерес к
шахматам! И что особенно важно, тренер должен быть хорошим
216
О шахматах и шахматистах
психологом, знать характер ученика. Ведь в одной и той же си-
туации надо или подбодрить, или спустить на землю. А иной раз
просто отвлечь, снять стрессовое состояние.
Когда Анатолий Карпов предложил мне быть его консультантом
во время матча за шахматную корону, я вспомнил один случай
из далекого шестьдесят третьего года. Тогда одновременно с мат-
чем Ботвинник—Петросян в Москва проходило юношеское первен-
ство страны. В турнире играл рижанин Витолиньш, юноша
талантливый, но очень застенчивый. И вот на правах земляка и
старшего по возрасту я оказывал ему небольшую тренерскую по-
мощь. Однажды он сказал мне, что играет в последних турах с
мастерами Кареном и Левоном Григорянами и боится их как огня.
«Проиграю как пить дать».
Утешать или подбадривать в таких случаях бесполезно. Братья
Григоряны и впрямь играли тогда посильнее Витол иньша.
— Покажи-ка парочку своих выигранных партий, — попросил
я.
Он начал показывать, а я с самым серьезным видом комменти-
ровал примерно так:
— Вот это замысел! Неужели ты просчитал весь вариант за до-
ской? Блестяще... с такой игрой я бы не проиграл матча Михаилу
Моисеевичу.
И Витолиньш ожил на глазах. «Что, правда хорошо?» «Конеч-
но! Ты же по-гроссмейстерски понимаешь позицию!» На следую-
щий день Витолиньш победил Левона, а затем и Карена. И вышел
на первое место. Добавлю, что такая «психотерапия» хороша не
для всех. С тем у кого нос кверху, надо смотреть проигранные
партии.
«Да... невелик опыт!» — скажет читатель и будет, конечно,
прав. Но в Багио многое и для многих было впервые. Смело де-
рзали на новом поприще секунданты Игорь Зайцев и Юрий Бала-
шов, да и сам чемпион мира с такой долгой, насыщенной
шахматными страстями борьбой еще не сталкивался...
В этой ситуации исключительную роль сыграла дружба и спло-
ченность, царившие в нашей команде. Я бы добавил — коммуни-
кабельность. Не вспомню даже вспышки раздражения в наших
отношениях. Все отдавали себя целиком единой цели — победе в
матче, стоически переживали неудачи, сообща радовались победам.
Мне уже приходилось немало писать о ходе борьбы в Багио, и
я боюсь повториться. Полагаю, что основные события хорошо из-
вестны широкому кругу любителей шахмат. Но об одном, несом-
ненно переломном, моменте матча хочу рассказать.
Откладывалась тринадцатая партия... дома смотрим позицию —
дела неважные... Час смотрим, два — ведь завтра доигрывание.
217
Каждый в своем углу анализирует, а потом собираемся вместе, де-
лаем выводы. А они неутешительные: во-первых, у претендента
богатый выбор продолжений и все они для нас неприятны, во-вто-
рых, четкого пути к ничьей не видать... Но вот в «штаб» заходит
руководитель советской делегации Батуринский. Виктор Давыдович
— юрист по образованию и в Багио защищал интересы чемпиона
в специальном жюри, где разбирали конфликтные ситуации. Увы,
их было не мало, но не по нашей вине... Так вот, Виктор Давы-
дович входит, извиняется перед гроссмейстерами (сам он кандидат
в мастера) и показывает отличную идею защиты: 43... Де5 и 44...
2g7!.
Карпов самолично проверил варианты — все верно! А потом
мы дружно смеялись: четыре гроссмейстера проглядели простой
ход... Почти до рассвета шлифуем позицию. Кто-то предложил
Анатолию идти спать, но он лишь махнул рукой: «Да разве ус-
ну...»
Утром позвонил главный судья матча. Доигрывания не будет.
Корчной взял тайм-аут. Расчет претендента был ясен: четырнад-
цатую партию Карпов сядет играть под грузом тяжелых мыслей о
неоконченной, очевидно, проигранной партии. Но он просчитался.
Мы уже отыскали план, как защищать позицию!
Часа за два до начала четырнадцатой Карпов позвонил трене-
рам: «Думаю сегодня запустить пепельницу. Как считаете, нс ра-
но?» Спешу разъяснить — словом «пепельница» мы закодировали
дебютную заготовку в испанской партии, точнее, первый ход этой
заготовки h3. Все-таки телефонные разговоры в чужой стране...
Теперь уже можно рассказать, что в честь Севастьянова мы на-
звали поле g6 «космической перегрузкой». Соответствующее поле
g3 окрестили «белой горячкой». И так далее...
Так вот, получив наше одобрение на «запуск пепельницы»,
Анатолий применил заготовленный вариант и быстро получил пре-
имущество. А на двадцать девятом ходу пожертвовал качество и
отложил партию в позиции, где Корчному было в пору сдаваться.
Ситуация изменилась. На следующий день претендент пришел на
доигрывание тринадцатой в стрессовом состоянии, а нарвавшись на
хорошо организованную оборону Карпова, стал нервничать, поте-
рял нить, и, естественно, допустил промах. Анатолий немедленно
перешел в контратаку и в пять ходов буквально развалил позицию
белых. Две победы подряд позволили чемпиону мира создать пе-
релом в матче и повести в счете — 3:1.
Через три года в Мерано, во время нового матча между теми
же соперниками, Корчной снова пытался накалить обстановку, но
Анатолий оставался невозмутимым. В результате претендент
взвинтил лишь самого себя... И уже на старте счет стал 3:0 в
218
О шахматах и шахматистах
пользу чемпиона. Причем все три победы были одержаны столь
убедительно, что даже секунданты Корчного разводили руками:
«Похоже, игра идет в одни ворота...»
Превосходство Карпова было заметно во всех стадиях игры. Ес-
ли в Багио судьба матча (особенно во второй половине) доставляла
известные волнения, то в Мерано настроение всей нашей делега-
ции росло от партии к партии. Причина понятна — счет рос, как
на дрожжах: 3:1, 4:1, 4:2, 5:2... Свою пятую победу Анатолий
одержал как раз в день моего рождения — лучшего подарка и не
придумаешь...
13. ые4 щс7 14. щсЗ ы:ГЗ+ 15. I:f3 0-0 16. Cfdl Ic8 17. wf6+! +-.
Вначале он применил теоретическую новинку в излюбленном
претендентом варианте испанской партии. Тринадцатый ход £ld2-c4
поверг Корчного в такое смятение, что он задумался на час двад-
цать минут... Еше через четыре хода Карпов пожертвовал коня.
Как пошутил Бент Ларсен, комментировавший в фойе эту партию,
жертвоприношение было произведено в честь моего семейного
праздника. Жертва оказалась грозной. Претендент остался без
пешки, к тому же его позиция выглядела крайне растерзанной.
Любой гроссмейстер посчитал бы своим долгом немедленно сдаться.
А Корчной, записав ход, еще сутки нс признавал своего пораже-
ния.
И вот заключительная партия... Первые двенадцать ходов со-
перники делают в темпе блица, и на доске возникает та же по-
зиция, в которой Карпов добыл (и столь эффектно) пятое очко.
Ход чемпиона, он может пойти 13. £}d2-e4. Но очевидно, что если
соперник охотно идет на повторение, значит, что-то подготовил.
Что же именно, так и осталось неизвестным... Дело в том, что в
нашей «л а боратории» было найдено еще одно усиление игры бе-
лых. Карпов сыграл 13. а2-а4!. Это оказалось столь неожиданным
для соперника, что Корчной затратил на поиски ответа 54 минуты.
Но даже за такой промежуток времени он не нашел хорошего
219
плана, и уже к 20-му ходу белые получили решающий перевес.
Реализацию выгод своей позиции Карпов провел безупречно 6:2!
Как быстро летит время! Давно ли в больницу ко мне пришел
застенчивый паренек, тогда еще нс бывший даже первым среди
юношей? А теперь он трехкратный чемпион мира, имеющий бле-
стящую коллекцию трофеев — восемь шахматных «Оскаров»!
Читатель, конечно наслышан о победах Анатолия Карпова. Ши-
роко известны и его партии. Но я хочу поделиться своими лич-
ными впечатлениями об этом выдающемся шахматисте, с которым
близко знаком более десяти лет. За эти годы мне довелось видеть
его и в минуты триумфа и во время спортивных неудач и огор-
чений.
Конечно, мои впечатления о молодом чемпионе мира могут гре-
шить субъективностью, но они свидетельства очевидца...
Прежде всего отмечу, что Карпов удивительным образом соче-
тает в себе качества турнирного и командного игрока. А между
прочим, известно, что не каждый сильный шахматист хорошо иг-
рает в командах. Яркий пример — Бент Ларсен. Он сам знает это
и даже уклоняется от участия в Олимпиадах... Неважно играл в
командах и Роберт Фишер, который обычно находил причины для
отказа выступать за сборную США. А Анатолий Карпов любил вы-
ступать в коллективе и всегда приносит большую пользу как на-
бранными очками, так и советом... Впервые он показал эти
качества еще в 1972 году на Всемирной Олимпиаде в Скопле. Тог-
да создалась исключительно трудная спортивная обстановка. На
старте мы проиграли нашим постоянным конкурентам — команде
Венгрии. Проиграли с минимальным счетом, но теперь приходи-
лось наверстывать. А тут, как на беду, происходит драматический
случай в партии Хюбнер—Петросян: экс-чемпион мира нс обратил
внимание на новую конструкцию часов, флажок на которых падал
раньше обычного... Насколько я помню, Петросян никогда так нс
проигрывал.
Как бы там ни было, но перед пятым туром мы отставали нс
только от венгров, но и от югославских шахматистов. Такое слу-
чилось впервые! Собрали команду, поговорили по душам... Стали
докапываться: в чем же причина сбоя? И тут попросил слова са-
мый молодой участник, дебютант сборной Анатолий Карпов. Он
напрямик заявил, что команда, привыкшая к легким победам на
Олимпиадах, почивает на лаврах, нс играет в полную силу, пола-
гает стать первой чуть нс автоматически... Но соперники стали по-
сильнее — надо работать! Кто-то из тренеров попробовал
возразить, но Карпов конкретно указал на случаи плохого анализа
отложенных партий, и слабую дебютную подготовку к матчам.
Примеры сыпались один за другим...
220
О шахматах и шахматистах
Признаться, Смыслов, Керес и я с удивлением поглядывали на
новичка. Вот так запасной! Металл в голосе, словно у многоопыт-
ного ветерана. Но Анатолий был прав, и с ним в конце концов
все согласились.
Начиная с пятого тура команда уверенно набирала темп. Кар-
пов, хотя и числился запасным, играл почти в каждой встрече. Он
принес команде 13 очков из 15 (!) и убедительно доказал, что си-
лен не только в критике недостатков, но и в игре за доской...
С каждой новой победой все большее число болельщиков соби-
рались около столика, где играл Анатолий Карпов. Все более длин-
ная очередь выстраивалась за получением автографов, за коротким
(хотя бы!) интервью для газеты...
Американский шахматист А. Туровер, давно закончивший свои
турнирные выступления, но постоянно приезжающий на Олимпиа-
ды, заявил журналистам, что именно Карпова он считает главным
соперником тогдашнего чемпиона мира Роберта Фишера. Забегая
вперед, скажу, что на следующей Олимпиаде в Ницце среди мно-
гочисленных фотокорреспондентов была замечена и неаккредито-
ванная в пресс-бюро дама, с особым старанием фотографировавшая
Анатолия. Как выяснилось, это была мать Фишера, выполнявшая
«секретную миссию». Добровольно затворившийся в американском
городке Пасадена, Роберт хотел видеть претендента на шахматный
трон, что называется, анфас и в профиль...
В предыдущих главах я рассказывал о наших встречах с аме-
риканским гроссмейстером. Но это было время, когда Фишер играл
в шахматы... После матча в Рейкьявике, где он победил Спасско-
го, Фишер совершил малопонятный, всех удививший шаг... За про-
шедшие десять лет он не сыграл ни одной партии. Что с ним?
Роковой недуг или обострившаяся, ставшая психозом боязнь неу-
дачи? Насколько я помню Фишера, он и раньше проявлял психо-
логическую неуравновешенность перед ответствснгТЫм стартом. Не
исключено, что эта черта, которая еще в семьдесят втором чуть
не привела к срыву матча в Рейкьявике, стала непреодолимым
барьером для впечатлительного американца.
В подтверждение этой версии можно вспомнить, как нарочито
неуступчив оказался Фишер в семидесятом году. Тогда и причин
для спора не существовало, а он... Дело было так. Шахматный
клуб голландского города Лейдена решил отмстить свой вековой
юбилей организацией матча между Фишером и Ботвинником,
имевшим в этой стране особую популярность. Замечу, что первый
советский чемпион мира вот уже много лет является председате-
лем правления общества дружбы «СССР—Нидерланды». Сыграть
матч с Ботвинником интересно и почетно для любого шахматиста.
Для Фишера это была последняя возможность осуществить давнюю
221
мечту (я не раз слышал об этом): ведь Ботвинник собирался через
год отойти от практической игры.
Просто находкой был для Фишера такой матч. Он стал в то
время претендентом, и лучшего партнера для обогащения своей иг-
ры трудно было придумать! Но в ходе переговоров он повел себя
так, как человек, просто боящийся сесть за доску... Он требовал
от шестидесятилетнего экс-чемпиона, чтобы тот играл матч без ог-
раничения числа партий! Михаил Моисеевич только руками раз-
водил: «Что он хочет, свести меня со света?» Ботвинник предло-
жил несколько приемлемых вариантов, но Фишер с необъяснимым
упрямством стоял на своем. И шахматный мир уже тогда начал
догадываться: комплекс неуверенности овладевает Робертом перед
стартом... Эта боязнь возможной неудачи стала совершенно явной
перед матчем со Спасским, а позже она, видимо, переросла в не-
преодолимую болезнь...
Нс буду останавливаться на предыстории так и несостоявшегося
матча Фишер—Карпов. Во всяком случае, Анатолий сделал все от
него зависящее, чтобы играть матч. А Фишер так и не рискнул.
И вот нынешний чемпион уже девятый год постоянно в борьбе.
Он участник крупнейших международных турниров, Олимпиад и
командных матчей. Он активно сотрудничает с ФИДЕ и вообще
многое успел сделать для авторитета шахмат. Играющий чемпион!
Об этом всегда мечтали миллионы любителей древней игры. А тут
еще чемпион, постоянно выигрывающий.
Я давно с удовольствием наблюдаю за партиями Карпова, хотя
мы с ним играем в разные шахматы. Можно сказать, его сильных
сторон как раз недостает мне. Анатолий просто классически реа-
лизует преимущество — я этого делать так и нс научился. Он
умеет в критические минуты борьбы контролировать свои прорывы
— я нс сдерживаю эмоций... Анатолий всегда поражал меня уме-
нием вести защиту, что называется, на последней черте, там, где
многие уже опустили бы руки. Особенно запомнилась мне партия
еще совсем молодого Анатолия Карпова с Ратмиром Холмовым на
38-м чемпионате СССР. Поначалу Холмов добился многого: он
имел лучшую позицию и лишнюю пешку. Что еще надо такому
опытному гроссмейстеру, чтобы достичь победы? Но... чередуя
скромные защитительные маневры с активными (порой взрывны-
ми) ходами, Анатолий уверенно привел свой корабль к ничейной
гавани. Холмов только головой качал: «Ну и ну, где это видано,
чтобы юноша так защищался?»
Еще более удивительной была ситуация в восьмой партии пре-
тендентского матча Спасский—Карпов. Экс-чемпион мира приме-
нил дебютную новинку и начал опаснейшую атаку на позицию
короля черных. После 25-го хода Спасского все находившиеся в
222
О шахматах и шахматистах
пресс-бюро гроссмейстеры наперебой показывали эффектные мато-
вые финалы...
— Прекрасная партия! — воскликнул один из них, словно под-
черкивая, что встреча практически завершена. Не скрою, и мне
так казалось...
Пятнадцать минут обдумывал Карпов создавшуюся позицию. И
вот 25... £Г6!!. На первый взгляд ничего не меняющий ход. Но
только на первый взгляд! Чем больше вникали в позицию «гроссы»
и зрители, тем очевидней становилось почти невозможное — атака
белых отражена по всему фронту. Фигуры Спасского еще сохра-
няли угрожающие позиции, но ничего конкретного достичь уже нс
могли... Еще несколько четких ходов Карпова, и, разочарованный
в своих надеждах уравнить счет (он проигрывал 1:2), Борис сам
предложил ничью.
25... €f6!.
26. S:h6 fig7 27. Shhl Sad8 28. de fe 29. £c2 Sf4 30. f3 217
31. a3 e5! 32. £b4 e4 33. fe 2:dl+ 34. S:dl Se8 35. £:a6 2:e4 +
36. 2:e4 H:e4 37. £c7 b4! 38. ab Д:Ь4 39. Hfl Sf4. 1/2 : 1/2.
Что за сверхъестественный ход сделал молодой претендент?
Обычный ход, о котором потом говорят: «Все его видели». Да! Ви-
деть-то видели, но отвергали с порога! Никто не обратил внима-
ния, что скромный маневр коня удивительным образом цементи-
рует позицию черных, делает се неприступной.
Наверное, многие заметили способность Карпова к «переключе-
нию скоростей». Иной раз он начинает турнирную борьбу не то-
ропясь, врабатывается, словно приглядывается к обшей ситуации.
Он прекрасный турнирный стратег и, находясь некоторое время в
тени, зорко следит за лидерами, нс давая им уйти в отрыв. А за-
тем мощно финиширует. Так было во многих соревнованиях.
223
Например, на мемориале Алехина в 1971 году, в одном из первых
наших совместных турниров. Собрался тогда первоклассный состав
— Б. Спасский, Т. Петросян, Д. Бронштейн, Р. Бирн, Ф. Олаф-
ссон, Л. Штейн... Никто бы не упрекнул молодого гроссмейстера
(всего год назад принятого в высшее шахматное общество), ока-
жись он где-то в середине таблицы. К этому как будто и шло...
Анатолий сделал семь или восемь ничьих, выиграв лишь одну пар-
тию. Он словно прислушивался к своей игре, соразмерял свои си-
лы с силой великих мира сего. А потом понял, что компания ему
по плечу. И все увидели другого Карпова, который словно пере-
ключил скорость. И сделал это легко...
Вначале Анатолий тонко переиграл Горта, причем столь элеган-
тно жонглировал своими ладьями, что партия была признана луч-
шей на мемориале, а югославский «Информатор» поставил ее в
ряд наивысших творческих достижений года. Окрыленный победой,
Карпов выиграл еще несколько партий и вместе со Штейном стал
победителем турнира.
А как не вспомнить знаменитый 44-й чемпионат СССР 1976
года? Впервые за много лет он собрал всех сильнейших шахмати-
стов страны. Как в добрые старые времена, у входа в ЦДКЖ бо-
лельщики останавливали прохожих, спрашивая лишний билетик.
Интерес к чемпионату подогревался и тем обстоятельством, что
уже двадцать один год чемпионы мира (нс путать с экс-чемпио-
нами) нс выступали в отечественных турнирах такого ранга. А в
44-м играл Анатолий Карпов. Он стал чемпионом мира, но не был
чемпионом страны. Случай тоже бсспрецсндснтный.
Позади пять туров — У Карпова лишь два с половиной очка.
Маловато... Выходит, нет пророка в своем отечестве?! Но вот Ана-
толий начал великолепный спурт, и все стало на свои места. Чем-
пион проводит блестящую атаку в партии с идущим впереди
Дорфманом, затем побеждает Ваганяна и буквально врезается в
лидирующую группу. На финише он не снижает темпа и оставля-
ет всех за спиной.
Взрывной финиш — дело хорошее, но все чаще Карпов приме-
няет другую тактику — стремительный старт. Выигрывает несколь-
ко партий и словно приглашает отстающих: догоняйте, кто может!
Так было и на международном турнире в Москве в апреле 1981
года. Карпов уже в первых турах создал приличный запас очков
и уверенно финишировал первым. А надо заметить, что с чемпи-
оном все играют с полной отдачей.
В Монреале, на «Турнире звезд», где собралась шахматная эли-
та, гроссмейстеры тоже принялись было «проверять» своего чемпи-
она, но быстро поостыли... Добавлю, что в тс дни весь шахматный
мир живо интересовался, как выступит Карпов в первом своем
турнире после Багио. С чисто психологической стороны его поло-
224
О шахматах и шахматистах
жсние было не из легких. Действительно, от чемпиона все ждут
только первого места, а тут первоклассный состав, где чуть не по-
ловина может претендовать на победу. К тому же не было аут-
сайдеров. В первом круге таким мог показаться американец
Кавалек. А Ларсен? Разве кто мог предположить, что многолетний
претендент на шахматный трон займет последнее место?
Оглядываясь назад, прихожу к выводу, что турнир в Монреале
был самым интересным за последние годы. И говорю это вовсе не
потому, что вместе с Карповым занял верхнюю строку таблицы.
Просто давно нс играл в столь сильном турнире, где нс надо ни-
куда отбираться! А если так, то можно сражаться раскованно, без
оглядки на результат. Что может быть увлекательней и для грос-
смейстера и для зрителя?
Так уж случается, что если шахматист в ударе, ему удается
все. Атака пробивает любую оборону, собственная защита оказы-
вается непреодолимой для партнера. В Монреале мне удавалось
многое. Я одержал шесть побед и нс потерпел ни одного пораже-
ния. Говорю об этом не для того, чтобы похвалиться, а чтобы по-
сетовать на свою загадочную спортивную форму. Ведь через
несколько месяцев я с треском проиграл претендентский матч Льву
Полугаевскому. Потерпел три поражения и не одержал ни одной
победы. Такие вот перепады...
Из Монреаля я увозил трофей, который мне особенно дорог, —
приз за красивейшую партию турнира. На этот раз за победу над
Спасским. Шахматисты всегда ценят такую награду, ведь шахматы
в родстве с искусством. В тех случаях, когда удается завоевать
этот приз, всегда вспоминаю своего давнего партнера Гедеона Бар-
цу. Венгерский гроссмейстер (в дни моей молодости он уже был в
солидном возрасте) рассказал на турнире в Портороже развеселив-
ший всех случай... Однажды на французской границе его багаж
тщательно осмотрели. Внимание сотрудницы таможни (это была
очаровательная блондинка) привлекла статуэтка из мрамора. «От-
куда она у вас?» Давно поседевший ветеран спокойно ответил, что
статуэтка — заслуженный им приз за красоту. Девушка с иронией
взглянула на гроссмейстера: «Представляю, как выглядели осталь-
ные»...
Карпов возвращался из Монреаля еще с одним призом за пер-
вое место, а я подумал: как бы с ним сыграл Алехин, если бы он
участвовал в этом турнире? Увы, ответить на этот вопрос невоз-
можно. Ясно только одно: сейчас мы играем нс в тс шахматы, ко-
торые нам известны по партиям, сыгранным в тридцатые годы.
Во время очередного чемпионата СССР в Вильнюсе на экранах
демонстрировался новый фильм «Белый снег России». Кинопрокат
удачно выбрал время для показа киноленты о шахматах. Собст-
венно говоря, шахматы были только фоном, на котором мы уви-
225
дели судьбу русского чемпиона Александра Алехина. Судьбу труд-
ную, подчас изломанную, по до последнего дня принадлежащую
Родине. И невольно подумалось, что по-настоящему мы узнали и
оценили Алехина лишь благодаря литературному труду гроссмей-
стера Котова. Это он собрал по крупицам все, что оставил шах-
матному миру Алехин, и все, что помнил шахматный мир о
гениальном чемпионе. Воистину подвижнический труд!
Котов написал сценарий этого фильма, которого так ждал, но,
увы, нс увидел... Последние годы после того, как он отошел от
практической игры, телезрители его хорошо знали в роли ведущего
«Шахматную школу». Его перу принадлежит и несколько книг.
Коллеги-гроссмейстеры поначалу иронизировали, говоря, что нель-
зя сильно играть в шахматы и хорошо писать. А привычные к точ-
ности шахматные журналисты оспаривали его право на домысел.
«Ну откуда ты знаешь, что Алехин играл с Капабланкой именно
в сером костюме?» Котов добродушно отшучивался: «Алехин зво-
нил мне из Буэнос-Айреса и просил заказать в Туле серый кос-
тюм...»
В моей памяти Котов остался веселым и обаятельным челове-
ком. Вокруг Александра Александровича всегда множились шутки,
как изобретенные им, так и нацеленные в его адрес. В последнем
случае дольше всех смеялся сам пострадавший. Как-то один изве-
стный шахматный журналист решил его разыграть: «Неважно вы
написали заметочку...» Котов мгновенно среагировал: «Но зато кто
ее подписал! Гроссмейстер Котов! Вы так способны завершить
статью?»
Наши шахматные пути разминулись во времени. Я только на-
чинал свой путь на чемпионатах страны, когда Котов сыграл в
своем последнем, XXV чемпионате. Тогда, в 1958 году, мы впер-
вые (и в последний раз) встретились за турнирной партией. Котов
играл неудачно (вершину спортивной формы он уже миновал), и
мне удалось выиграть. Когда мы начали анализировать партию, я
в какой-то момент понял, что варианты его вовсе не интересуют.
Подняв голову, заметил, что мой партнер задумчиво смотрит ку-
да-то в сторону...
— Ладно, Миша, — вдруг сказал он, — и так все ясно...
После этого чемпионата он сыграл еще в нескольких междуна-
родных турнирах, причем в Гастингсе и Стокголмс поделил пер-
вое-второе места. Кстати, со Стокгольмом связано самое блестящее
выступление Александра Котова. В межзональном турнире (1952
год) он установил рекорд, до сих пор не побитый никем. Восемь
побед в первых восьми турах! Помню, незадолго до финиша швед-
ские газеты писали приблизительно так: чтобы стать первым в
турнире, Котову достаточно сделать ничьи в оставшихся партиях.
Впрочем, он может даже проиграть их или вовсе уехать, в Москву.
226
О шахматах и шахматистах
Котов набрал тогда 82,5 процента очков (случай невиданный) и
на три очка оторвался от второго призера!
Свой бойцовский характер он ярко проявил еще в Гронингене,
где состоялся первый после войны международный турнир. Черны-
ми он в двадцать четыре хода победил Ботвинника, а в последнем
туре разгромил другого лидера — Макса Эйве. Вообще, когда Ко-
тов был в настроении (а оно много значило в его творчестве), он
создавал за доской настоящие произведения искусства. В 1953 го-
ду, во время претендентского турнира в Цюрихе, он осуществил
роскошную жертву ферзя, после чего Юрию Авербаху пришлось
отдать чуть ли нс целый комплект фигур, чтобы отдалить неиз-
бежный мат. Эта жертва ферзя за пешку и сейчас кочует по стра-
ницам учебников.
Время неумолимо. Немало соратников по шахматному искусству
ушло из жизни только на моей памяти. Александр Толуш, Леонид
Штейн, Исаак Болеславский, Пауль Керес и вот — Александр Ко-
тов. Шахматный мир их не забудет.
Утешает меня лишь одно: с каждым годом восходят на шахмат-
ном горизонте все новые имена. Когда Карпов в третий раз побе-
дил Корчного на матче в Мерано и начался новый цикл отбора
прстендов на следующую встречу с чемпионом мира, я с радостью
отметил, что наши надежды на появление молодых, полных сил
советских гроссмейстеров полностью оправдались. Свое право иг-
рать в межзональных турнирах завоевали такие выдающиеся шах-
матисты, как Гарри Каспаров, Александр Белявский, Лев Псахис,
и первые двое вошли в турнир претендентов. И хотя моя шестая
попытка принять участие в споре за шахматную корону не при-
несла на сей раз успеха, я не собираюсь сдаваться. Разве замеча-
тельная победа в межзональном турнире нашего ветерана Василия
Васильевича Смыслова не говорит о том, что в шахматах возраст
не помеха?
Литературная запись
Олега Скуратова.
«Воздух перемен — прежде всего
воздух честности»
Журнал «Даугава», № 11, 1986 г.
Михаил Таль. Представлять его никому не надо. Уникальной
одаренности шахматист... отмеченный ярким, нервным, поразитель-
но смелым талантом. Человек, обладающий несомненной личност-
ной магией притяжения, ибо даже весьма далекие от шахмат люди
подпадают* под воздействие масштаба и обояния его личности...
Когда Таль сидит за доской, он выражает время и идею таланта
в своем времени. Когда он выступает на сцене перед аудиторией,
то вы встречаетесь с другом, наделенным редким даром общения
— подлинно интеллигентной легкостью, изяществом формы, внут-
ри которой так органично переплетены шутка и боль, философские
глубины и редкостное чувство юмора, которым он наделен как аб-
солютным слухом; умение полной мерой радоваться жизни и му-
жество преодоления своих болезней... Есть какая-то тайна в том
обаятельнейшем человеке с мудрыми глазами и пленительной лег-
костью общения... Да, я говорю о нем с восхищением, ибо кон-
такты с ним вызвали и оставили у меня именно это чувство... Я
процитирую сейчас высказывания двух крупнейших шахматистов:
«Таль — шахматист класса Капабланки, Морфи, Алехина и Ла-
скера». (М. Найдорф)
«Таль — выдающееся явление в шахматах. Можете мне верить:
я видел на своем веку очень много талантливых шахматистов».
(М. Эйвс)
Это — о шахматисте, поэте, артисте, короче — творце.
... Таль, как известно, не ровен, весь путь его состоит из взле-
тов и спадов, но что поразительно: авторитет его безусловен, он
может проигрывать и оставаться при этом для всех великим шах-
матистом. Резонанс его присутствия в мире неоспорим. Можно ни-
чего не понимать в шахматах, но чувствовать и приветствовать в
нем высокую духовность, которую он несет с собой в мир. Не слу-
чайно его любят и ценят столь многие крупные художники в раз-
личных областях искусства... Творческий собрат — они это
чувствуют сразу.
Экс-чемпиону мира Михаилу Талю в ноябре этого года испол-
няется пятьдесят лет... Наша с ним беседа приурочена к этому со-
бытию.
228
О шахматах и шахматистах
— Михаил Нехемьевич, давайте начнем с вопроса, который
мне кажется важным для всего нашего дальнейшего разговора:
шахматы как составная искусства, так же как живопись, музыка,
литература... Есть же некая магия, которая всегда — именно от
искусства. Вот об этом, пожалуйста.
— Хорошо... Ну понимаете, называть шахматы только искусст-
вом, конечно, нельзя... хотя... впрочем, тут существует жуткое ко-
личество «но», вот, в частности, я нередко задаю себе вопрос:
когда шахматы или, шире, — спорт вообще противопоставляют
музыкантам, авторам, исполнителям, то есть людям собственно ис-
кусства... так вот, с каким настроением выходит пианист, скрипач,
вокалист на последний тур международного конкурса? Чего он хо-
чет? Хочет ли он донести до слушателей идеи Первого концерта
или он хочет занять первое место? И вы знаете, мне приходилось
разговаривать с некоторыми нашими крупными музыкантами, и ...
выяснилось, что все мы где-то неподалеку находимся, потому что,
естественно, настроение публики, жюри — тс самые привходящие
спортивные элементы.
— У музыкантов все же есть не только турниры, но и кон-
церты...
— Совершенно верно, естественно, что в шахматах спортивный
мир выражен значительно нагляднее, что ли... Но, скажем, та же
табель о рангах... в шахматах существует графически: сейчас пер-
вый номер — Каспаров, второй — Карпов, третий, допустим, Со-
колов, и т.д. В мире музыки... Я предпочитаю сравнивать с
музыкой, поскольку что-то в ней понимаю, ее мир мне близок, в
живописи у меня один дилстантския критерий: «нравится — нс
нравится», я очень люблю ее, но абсолютно ничего не понимаю,
а в музыке все-таки чуть чуть иначе... Так вот, там пианист но-
мер один безусловно Рихтер... хотя, после того как я послушал
Горовица, у меня, так сказать, появились вопросы... ну, ладно.
— ...Кстати, а кто для вас больше всех значит в музыке? Я
имею в виду композитора.
— Вы знаете, одного нет. Абсолютно. Так же как нет и одного
единственного писателя. Целая обойма скорее...
— Но все же — первые имена в обойме?
— Тогда Шопен, Лист. Очень люблю итальянскую оперу.
Именно итальянскую, а не собственно оперу. Итальянская музыка
вообще очень меня радует. Но... бывает и совершенно другое на-
229
строение, когда нужны совсем другие имена... Но мы отвлеклись.
Так вот, к вопросу о роли шахмат в искусстве. Ведь шахматы на-
считывают огромное количество веков своего существования, в се-
годняшнем виде — веков шесть, институт чемпионов мира как раз
в этом году празднует свой столетний юбилей... О шахматах на-
писано очень много полезной, бесполезной и даже вредной лите-
ратуры, а... определения, что такое шахматы, до сих пор нет. И
до сих пор социологи, философы спорят, что же это такое. Причем
совершенно неизвестно, куда их относить. Наука? Искусство?
Спорт? Загадка? Черная магия?... Первое — это совершенно ясно:
«шпиль» -т- то есть игра. В свое время еще Лейбниц говорил, что
в шахматах для игры слишком много науки, а для науки слишком
много игры. Если это отдых... Ну, шахматы отдыхом никак нс на-
зовешь, я чуть позже вернусь к этому...
— А как начались шахматы у вас?
— Традиционно. Начинаются шахматы, как правило, с того,
что кто-то там старший... отец, брат, друг показывает, как ходят
фигуры — деревяшки с неожиданной головой слона или коня...
Скажем, как я научился — мне было совершенно непонятно, по-
чему взрослые дяди с очень серьезным видом, молча, сосредото-
ченно смотрят друг на друга и, словно колдуя, передвигают
деревянные фигурки с одной клеточки на другую...
— Магия какая-то, завороженность...
— Совершенно верно! Мне было тогда пять лет, на свете для
меня существовало столько интересных занятий, а тут сидят как
заколдованные — для меня это было загадкой. Отец мне показал,
как ходят фигуры, но показать правила и научить играть — это
совершенно разные веши. А шахматист во мне проснулся после то-
го, как я получил детский мат в одной партии. Вот тогда впервые
появилась спортивная злость... хотя тогда я, конечно, не смог бы
этого сформулировать...
— А вообще у вас ее много — той самой спортивной злости?
Я потому спрашиваю, что в общении вы и злость — это где-то
полярно.
— Надо бы! За доской, конечно... У нас без бульдожества нель-
зя. Понимаете, иногда меня упрекают в том, что у меня ее ма-
ловато, хотя я, в общем, так не думаю... Во всяком случае,
зрители, которые наблюдают за мной со стороны, говорят, что во
время партии у меня очень суровый вид, чтобы не сказать — сви-
репый.
230
О шахматах и шахматистах
— А мне иногда казалось, что отрешенный. Что улетаете ку-
да-то...
— А это бывает всегда. На эту тему есть уйма новелл, и я
сам об этом писал, поэтому прошу прощения, если повторюсь: это
было уже давно, когда я во время партии вдруг вспомнил двусти-
шие Корнея Ивановича Чуковского: «Ох, нелегкая это работа —
из болота тащить бегемота»... Вспомнил потому, что тогда моему
сынишке было три года, он очень любил Чуковского и я ему мно-
го читал... Мы играли на каком-то турнире, партия важная, в
спортивном отношении интересная, хочу какую-то комбинацию
провести, начинаю рассчитывать варианты... и — не получается,
один вариант лезет на другой, просто чехарда какая-то... и вдруг
в голову пришла эта фраза Чуковского... После этого я так же
сидел, наверное, вот с этим отрешенным видом и в голове у меня
не было даже намека на шахматную позицию, я со своим гума-
нитарным образованием соображал, как же действительно бегемота
вытаскивать — домкрат, подъемный кран...
— Вообще, наверное, довольно редкая вещь — гуманитарное
образование и шахматные вершины? В основном это почему-то
ассоциируется с математическим мышлением.. А почему, кстати?
— Ни в коем случае! Это жуткое заблуждение! Очень распро-
страненное, правда, но очень большое заблуждение. Абсолютно
нет. Тут даже статистика говорит. Возьмем чемпионов мира. Стсй-
ниц был просто шахматистом. Ласкер — математик, да. Капаблан-
ка никакого отношение к математике не имел... он был обаятель-
нейшим человеком и если говорить о какой-либо профессии, то —
дипломат. Алехин неоднократно подчеркивал, что у него с мате-
матикой взаимная антипатия. Он окончил Сорбонну и был юри-
стом. Эйве — математик. Ботвинник — математик. Смыслов —
ничего похожего; если говорить о второй его профессии, то он —
певец и музыкант. После него идет ваш покорный слуга — фило-
лог. Далее: Петросян — философ по образованию, Спасский —
журналист...
— Значит, наверное, «высоким» шахматам ближе всего фило-
софия как образование, как склад ума, то есть широта и слож-
ность мышления, отсутствие плоскостных категорий... творчество,
да?
— Вот! То самое слово.
— Сейчас довольно много говорят о том, что шахматы — это
стиль отношения к жизни, некая философская уверенность... ка-
231
кая-то модель... не случайно же внимание к ним так велико и
повсеместно. Магия притяжения, некая тайна...
— Загадка. Тут вообще никто ничего не знает — именно в
этом секрет их популярности. Да, я обещал развить тему «шах-
маты — отдых». Сейчас я вам покажу одну книжечку... Посмот-
рели? Толстенький талмудик, а? Книга для начинающих...
Считается, что для того, чтобы добиться успеха, нужно ее более
или менее знать. Ничего себе отдых, да? А есть гораздо более глу-
бокие издания, есть такие же книги, посвященные какому-либо од-
ному специальному варианту. Особенно меня поражает та часть
партии, которая называется эндшпилем. Однажды руководителем
сборной команды Советского Союза, которая ехала на командное
первенство мира, был автор книги об эндшпиле гроссмейстер Авер-
бах. И вот он устраивал нам иногда просто форменную экзекуцию:
поставит позицию (а там мальчики такие сидели — Петросян,
Смыслов, Геллер, Таль...) — и вопрос: «Ну, как вы считаете, это
выигрыш или ничья?» — «Вроде бы выигрыш...» — «Ну, попро-
буйте выиграть». Начинаем пробовать, ничего не получается, зна-
чит — ничья. «Ну, попробуйте ничью». Доска поворачивается на
сто восемьдесят градусов — тоже не получается... Понимаете, это
все надо знать. И видимо, совершенно не случайно шахматами
сейчас так увлеклась кибернетика. Вот Михаил Моисеевич Ботвин-
ник грозился, что появятся роботы, которые будут нас обыгрывать,
и мы, естественно, дико возражали... И Ботвинник занимается со-
зданием шахматного алгоритма нс как самоцелью шахмат, и ма-
шина сэкономила по этой программе государству не одну тысячу
рублей. В общем-то, кибернетика рассматривает сейчас шахматы
именно как модель — то, о чем вы говорили.
— Я попробую поставить вопрос так: если говорить, что шах-
маты это и искусство и философия... Вы занимаетесь этим много
лет, и как у каждого человека — то, чем занимаешься, не может
не оставить отпечатков... Как кольца на срубе дерева. Так вот,
на новых ваших жизненных этапах дают ли они вам утешение,
снимают ли страх, который есть почти у всех людей, — страх
старости, смерти... ядерной катастрофы? Насколько это отвечает
вам на вопросы жизни, насколько философский смысл того, чем
вы занимаетесь всю жизнь, вас поддерживает и помогает?
— Очень интересный вопрос. Но ответ на него грустный. Дело
в том, что шахматы — мир, очень похожий на настоящий, но это
все-таки не настоящий мир... Если суммировать все сказанное, то
шахматы — для каждого — свое. Для одного это искусство, для
тех, кто ценит систематизацию, логику, точный, выверенный ана-
232
О шахматах и шахматистах
лиз, — наверное, наука, ну а для третьего — прежде всего борь-
ба, игра в покер, азарт, риск!
— А для вас?
— Для меня это тоже есть, конечно. Вот науки — нет. Искусство
— конечно, но, к сожалению, отнюдь не каждая шахматная партия
есть искусство... Это — маяк, то, к чему нужно стремиться.
— Мне даже иногда казалось, что неровности... знаменитые
ваши неровности, ваши подъемы и спады — что это прежде все-
го потому, что вы — плоть от плоти и кровь от крови искусства.
У вас и не может быть ровных результатов, как невозможно в
искусстве застыть и законсервироваться...
— Это — да, это мировоззрение, если хотите... Конечно же, я
уже говорил, не всякая профессиональная шахматная партия —
искусство... Хотя почему только профессиональная? Любители со-
чиняют прекрасные песни, пишут прекрасные стихи... все так,
просто по теории, к профессионалам удачи приходят несколько ча-
ще. По теории. В шахматах то же самое. Кто-то из хороших грос-
смейстеров прошлого писал, что гроссмейстер отличается от
начинающего тем, что начинающий может неожиданно сыграть од-
ну блестящую партию из десяти, а гроссмейстер обязан сыграть
таких пять... Скажем, вот в этом матче, который сейчас играли
Каспаров и Карпов, по высокому счету произведением искусства
было пока только несколько партий. И это в таком матче и у та-
ких гроссмейстеров. Но положа руку на сердце разве всякий визит
в театр, кино, концерт приносит нам встречу с искусством? Те же
параллели.
— Вот и давайте я вас сейчас уведу от шахмат к Талю-зри-
телю, читателю, слушателю... Ваше самое сильное впечатление
от искусства за последнее время?
— Ужасно нс простой вопрос, потому что я очень боюсь пре-
восходных степеней вообще. Но одно настоящее потрясение от ис-
кусства у меня было, правда очень давно... Это был 1959 год, в
Югославии, поздно вечером, в белградской кинотеке, вымотанные
после турнира, мы посмотрели фильм Бергмана «По ком звонит
колокол», по Хемингуэю. Мы тогда спали даже на Диснее, что ка-
жется невероятным, но усталость была немыслимой. А тут — сна
ни в одном глазу и — потрясение, иначе не назовешь. На много
лет. А за последнее время — знаете, я давний восторженный по-
читатель Чингиза Айтматова и, пожалуй, «Плаха» была очень
сильным художественным впечатлением.
233
— А какие у вас взаимоотношения с поэзией? Вы чувствуете
необходимость в ее постоянном присутствии в вашей жизни? Ее
духовную поддержку?
— Знаете, мой герой «говорил прозой». Нет, серьезно, я всегда
предпочитаю укрыться за сатирической личиной. Хотя, когда я
учился в университете, на параллельном потоке учился Ояр Ваци-
етис, и те, кто его хоть немного знали, подтвердят, что быть рав-
нодушным к поэзии рядом с ним было невозможно... А в нашей
группе училась Люда Азарова — тоже ведь какой поэт получил-
ся...
— Прекрасный настоящий поэт с какой-то очень чистой но-
той... Думаю, живи она в Москве, резонанс ее творчества был
бы куда большим...
— Согласен. Но шахматам, как это ни печально, лирика про-
тивопоказана. Жесткое ведь занятие.
— Я же не о шахматах сейчас, а о вашем личном человече-
ском отношении, восприятии...
— Если б я мог это разделить! Мне самому иногда жутко труд-
но разобраться, где — Миша, а где — Таль.
— Кстати, в Риге все вас называют Мишей, вне зависимости
от возраста — как то очень нежно, как о своем личном досто-
янии.
— Ну да, это еще с Дома пионеров, где я начинал, пошло.
Свой же город.
— Традиционный вопрос. Вы оптимист или пессимист?
— Конечно же оптимист, причем порой даже с уклоном в бах-
вальство.
— Как у всех людей на свете, у вас бывают, наверное, спады,
психологически тяжелые периоды... как вы восстанавливаетесь?
Поэзию вы отвергли, но ведь что-то ведь наверняка есть?
— Я отвечу по порядку. Спады, конечно, бывают, но, как пра-
вило, нс из-за того, что будет, а из-за того, что было. А восста-
навливаюсь... сатирической книгой; ну Ильф и Петров это вообще
моя дипломка, а кроме того — Мартти Ларни, Нушич, наконец
просто Марк Твен!
234
О шахматах и шахматистах
— Вы достигли душевного равновесия?
— Ни в коей мере. Если бы это произошло, было бы просто
страшно. Как только утихает брожение в человеке, то — все, надо
бросать все к черту... Дважды два — четыре только в учебниках
для начальной школы.
— Как вы воспринимаете изменившуюся социально-обще-
ственную обстановку в нашей стране, в духовном климате обще-
ства? Как отражается его «потепление» лично на вас и на делах
шахматных вообще?
— Я начну немного издалека. Знаете, в нашем шахматном мик-
ромире и раньше внешне все обстояло более или менее благополуч-
но. Многие могучие люди, начиная с Михаила Моисеевича
Ботвинника, обеспечивали более или менее надежный заслон... И
когда появился такой шахматный метеор, как Фишер, нам было да-
же приятно, что появился наконец по-настоящему достойный про-
тивник. Потому что ведь было как? Все были до такой степени
убеждены, что советские шахматисты выиграют, что как-то с пре-
небрежением относились даже к мысли о возможности достойного со-
перника за рубежом. Было уже как-то многим все равно, кто именно
выиграет на первенство мира: представитель ДСО «Труд» Ботвин-
ник, ДСО «Буревестник» Смыслов, «Спартака»— Петросян или «Да-
угавы» — Таль... В конце концов это, мол, дело профсоюзов... И
когда мы выезжали на международный турнир, то никто не сомне-
вался, что советская команда займет первое место, как же иначе мо-
жет быть... Я вспоминаю, как в 1970 году мы поехали на турнир в
Белград, где тогда впервые устроили матч на десяти досках: сборная
СССР играла против сборной всего мира — с Фишером, Ларсеном,
остальными звездами Запада. Мы поехали на этот матч, и мы его
выиграли так: 20,5 : 19,5... И знаете, когда мы вернулись, нас, ес-
тественно, поздравили, но поздравление это было очень формальным
и стало ясно, что люди разочарованы: как же так, мол, наши играли
с какой-то сборной какого-то мира и не смогли их под ноль расче-
сать, а?... Это было очень дискомфортно: мы же все-таки выиграли!
И в то же время симптоматично. И тут всерьез появился Фишер. И
стало ясно, что в шахматы умеют играть не только у нас, что про-
тивника надо уважать и не нужно недооценивать. Это было нам
очень нужно тогда... Конечно, сейчас общественный климат чрезвы-
чайно изменился к лучшему, это очевидно, но, может быть, именно
потому не надо молчать о том, что нам еще мешает, ведь воздух
перемен — это прежде всего воздух честности. И есть вопросы, о
которых говорили неоднократно, и творить надо... Да, есть шахма-
тисты, о которых в политическом, общественном плане доброго слова
не скажешь, — люди, по разным причинам покинувшие нашу стра-
235
ну и по отношению к ней ведущие себя по-разному. Но шахмати-
стами-то они остались, никуда от этого не денешься, и играют они,
и мы с ними играем, когда этого требуют турнирные правила... Мне
кажется страусовой политикой не упоминать об этих шахматистах в
прессе, как будто они не существуют. Люди ведь сами догадываются,
кто это мистер Икс или мистер Игрек. Нелепо же! Мы же с ними
играем, значит партии надо изучать, и вообще нам-то чего бояться?
Информация должна быть объективной.
А вообще, знаете, за тридцать лет моих выступлений на меж-
дународных соревнованиях, не считая редких, с прохладцей про-
думанных и без особого энтузиазма исполняемых провокаций,
всюду отношение к представителям советской шахматной школы,
а следовательно, и к представителям Советского Союза, хорошее
и уважительное. Вот я недавно побывал в Западном Берлине —
все-таки август, 25 лет Стены, казалось бы могли быть какие-то
выступления — но я ни разу нс почувствовал даже тени недоб-
рожелательного к нам отношения. Но, к сожалению, руководители
Спорткомитета, как правило, предпочитают перестраховываться...
— А сейчас что-либо изменилось?
— Конечно... Вот сейчас наши ребята поехали на открытый
турнир в Калифорнию, чего уже очень давно нс было: эта моя
поездка в Западный Берлин, наверное... да, первая за 25 лет...
Кстати, а вы читали в «Литературке» реплику Ю. Роста по поводу
недостаточного освещения нынешнего чемпионата мира и что в
Лондон к началу матча не поехал ни один советский гроссмейстер?
К концу спохватились...
— Читала. Мне показалось, что Рост привел классический
пример элеметарного недуманья, небрежения... просто скудоумия
какого-то.
— Это вообще в голове не укладывается — матч, вызывающий
огромный интерес, и в первую очередь у советских любителей
шахмат и в Златоусте, и в Туле, где жил Карпов, — в Ленинг-
раде, в Москве, в Баку — там это уже просто локальный интерес!
Аргумент был убийственный: «А зачем?» Мол, автор А. знает, как
ходит конь, — и достаточно. В шахматах есть такой термин —
избыточная защита. Она иногда полезна, но чаще всего не нужна.
Так и в жизни. Но вообше я смотрю сейчас в будущее с надеж-
дой, которую подкрепляет настоящее: достаточно сейчас заглянуть
в газеты, полистать журналы... Да и радио, и телевидение... де-
мократические перемены, и так хочется ожидать поступков, выте-
кающих из многих свободно зазвучавших слов...
236
О шахматах и шахматистах
(Так получилось, что на мой следующий вопрос неожиданно
ответил не только Таль, но и Геля — его жена. И мне показа-
лось, что так это и надо оставить в публикации: живая под-
робность всегда любопытна. Итак — маленькая комическая
сценка):
— Михаил Нехемьевич, а какие у вас взаимоотношения с бы-
том?
— Ну, это надо спросить у... (взгляд в сторону жены).
Геля. Что? С бытом? Да никаких! Он с ним не встречается...
Таль (скромно опустив глаза). Незнакомы...
— Ну, а хоть что-нибудь сами дома сделать можете?
— Могу. Попросить сходить куда-нибудь, что-нибудь принести...
— Ну, а гвоздь забить можете?
— Гвоздь...
Геля. Да вы что? Он газ зажечь не может, а вы гвоздь...
Таль. Ну это преувеличение. Газ могу зажечь...
Геля. Нет, это ты выключить можешь, а не зажечь.
Таль. Ну да, я же говорил, что я не в ладах с техникой.
Геля. Когда он остается вдвоем с дочкой (ей 11 дет), она его,
пожалуй накормит, а нс наоборот...
Таль (довольно). Меня накормят.
— Что значит друзья в вашей жизни? Насколько дружеское
участие необходимо вам, когда трудно?
— Приятелей, товарищей у меня масса, а вот близких друзей
очень мало, причем, как правило, к шахматам они отношения не
имеют.
— А вы внутренне коммуникабельны или это такая внешняя
прекрасная легкость общения при внутренней закрытости? Есть
ли потребность в друзьях?
— Конечно, есть. Но в немногих. С остальными можно чудесно
общаться, а можно и нет.
237
— А одиночество? Как вы его переносите?
— Ужасно. По-моему, это вещь неестественная. Я не выношу
одиночества совершенно.
— Ну, а самые главные вопросы вашей жизни вы решаете
один или с друзьями, с близкими?
— Нет, это я сам. Обычно я кушаю это сам.
— Какие человеческие качества для вас наиболее ценны?
— Надежность, доброта и интеллигентность. Причем последняя
помогает выдерживать разные нравственные испытания характера
на прочность. Ну вот, у меня опять шахматные иллюстрации: до-
пустим, я хорошо отношусь к партнеру и нс стану хуже относить-
ся, если он меня обыграл, выиграл очень важную партию и на
два года выбил из какого-то турнирного цикла (у нас это очень
взаимосвязанно)... Вот с тем же Борисом Спасским мы очень по-
дружились именно после того, как я ему сделал огромную бяку...
в шахматном плане конечно. В 1958 году в Риге, на доигрывании
последней партии, я у него выиграл, и после этого Спасский, ко-
торый уже тогда бесспорно был одним из лучших шахматистов ми-
ра, на три года выбыл из системы первенства мира. И если до
этого мы с ним были только конкурентами, относились друг к дру-
гу... ну, как Лемешев и Козловский, потому что третьего нс было,
— то после этой партии мы подружились надолго. Тогда мне был
уже 21 год, а ему только что исполнилось.
— Что такое юмор в шахматах?
— Во-первых, юмор в шахматах — это то же самое, что и в
жизни, только смешные ситуации происходят с людьми нашей
профессии — шахматистами, а не какой-либо другой... Во-вторых,
существует, конечно, и чисто специфически шахматный юмор, но
он понятен только специалистам., ну, допустим, спросить: «А ро-
кировку можно делать или нельзя?» — знаток улыбнется, а не-
посвященный скажет: «Ну и что?» — это чисто
профессиональное... А вообще шахматный юмор можно разбить на
те же тридцать три сюжета...
— А какой-либо самый запомнившийся пример?
— Шахматная олимпиада. Громадный обеденный зал. Один из
шахматистов — польский мастер Макарчик. Все собрались за обе-
денным столом. Его сосед, обращаясь к нему, говорит: «Мальцейт»,
238
О шахматах и шахматистах
что означает «приятного аппетита». Поляк привстает и отвечает
ему: «Макарчик». Видимо, он решил, что сосед назвал свою фа-
милию. Так продолжалось дня три-четыре. Наконец ему объясни-
ли, что сосед желает ему приятного аппетита, а не представляется.
Тогда, встретив соседа в следующий раз, уже Макарчик обратился
к нему: «Мальцейт». Тот подумал-подумал и ответил: «Макар-
чик»... Ну, а из области юмора, который имел непосредственное
отношение ко мне... Забавно было, например, когда Бенко, играя
со мной, надевал темные очки.
— Зачем?
— В свое время писали о том, что я гипнотизирую партнеров и
они начинают ошибаться. И Бенко, который проиграл мне подряд
несколько партий, вдруг дал интервью югославской газете (дело бы-
ло в Югославии), что... с Талем невозможно играть: он смотрит на
тебя и заставляет ошибаться, но он нашел контрмеры и в следующий
раз будет играть в темных очках, и тогда наверняка выиграет. Я
немного с сербским знаком, поэтому к этой новинке был готов. И
вот накануне партии обедаем мы с покойным Тиграном Вартанови-
чем Петросяном, а он — в огромных пляжных очках от солнца. Я
ему говорю: «Тигран, одолжи мне очки на партию». — «Зачем?» —
«Нужно очень». Дал. Ну вот, началась партия и — что такое? — в
зале полно — яблоку негде упасть, хотя обычно к началу партии
зал полупустой, сходятся позже. Появляется Бенко, подходит, здо-
ровается, вынимает темные очки... В зале гул. Тогда я тоже выни-
маю и надеваю пстросяновские очки. В зале нечто похожее на
овацию. Нс сочтите за хвастовство — меня в Югославии любят.
Начинаем играть. Ходов шесть я сделал, а потом смотрю, что вид-
но-то в них плохо при электрическом освещении, ну, я и снял. В
зале начался свист: «Таль, надень на очеры!»... По странному сте-
чению обстоятельств эту партию я тоже выиграл.
— А как вы относитесь к успеху и неудачам?
— В общем, спокойно. Я достаточно привык к успехам и к не-
удачам — тоже вполне достаточно. Когда добиваешься цели, на-
строение, конечно, приподнятое, а потом — как шарик
прокололи... Но действительно привык, так как у меня всегда это
было полосами, как зебра...
— Пушкинское «хвалу и клевету приемли равнодушно», да?
— Увы, такого уровня я еще не достиг. Потому что если про-
должить эту цитату, то — глупцов много. Это все смехом, а во-
обще — ни эйфории, ни депрессии нет.
239
— Теперь сложный вопрос. Я не утверждаю, я спрашиваю...
Есть в вашей судьбе печать некоего драматизма, как во всяком
чрезвычайно одаренном человеке без... счетного устройства внут-
ри. Современные шахматы, как и любой современный спорт,
очень жестоки, и подлинно творческой личности, должно быть,
наверное, очень нелегко?... Как в фигурном катании, знаете, де-
лят на «школьников» и тех, кто блестяще катает произвольную
программу и показательные выступления, но «режется» на «шко-
ле». Есть такая аналогия, как вам кажется?
— О себе трудно судить самому. Я себя так не воспринимаю,
иногда даже бываю собой доволен. И судьбой своей доволен при
всей ее «прыгучести» и перепадам. Счетное устройство — по-мое-
му, это просто скучно. Ну не туда я коня поставил? Так я успею
его поставить туда... Знаете, у нас, как и всюду, есть, столкнове-
ние поколений... Я помню, как лет пятнадцать назад мне кто-то
сказал: «Миша, но вы же понимаете, конечно, что шахматист вы
уже бесперспективный... вы занимайтесь, может быть у вас что-
нибудь и получится». Мне эта фраза настолько понравилась, что
я после этого не проиграл 88 партий подряд. Это оказалось таким
великолепным допингом, что я потом все молился, чтобы мне кто-
нибудь еще что-нибудь такое сказал! Боюсь только, что при по-
вторе действие притупится...
— Господи, кто мог сказать такое?
— Один из тогдашних руководителей Спорткомитета. Но я ему
даже благодарен, как видите.
— Ну, а как «столкновение поколений» в семье?
— О, мой сын сам уже «двойной» отец, а дочке одиннадцать...
Все остальное время я играл в шахматы. Дочь охотно принимает
на себя покровительственную роль по отношению к папе, и меня
это вполне устраивает. А в мои обязанности входит регулярно за
нес «болеть», поскольку она впервые была на моем турнире, когда
ей было полгода, а недавно я ездил в Тарту на се турнир — прав-
да, музыкальный. Долг платежом красен.
— Она много работает?
— Много, и мне особенно приятно, что не из-под палки, а пол-
учает от этого удовольствие. Это — скромно думаю — от меня.
Ей просто нравится играть на фортепьяно. Мне тоже всегда нра-
вилось играть — в шахматы.
240
О шахматах и шахматистах
— А вы занимались когда-нибудь музыкой?
— В детстве. Три года. И слух какой-то находили, но... с этой
рукой... к тому времени уже выяснилось, что я многого просто нс
смогу сыграть, а в шахматах, по теории, никаких ограничений для
меня нс было. Вот так и случилось...
— Наверное, ваша жизнь была и остается богатой впечатле-
ниями, встречами с интересными людьми...
— Я начал играть в большие шахматы тридцать лет назад и тогда
уже столкнулся со своеобразным шахматным феноменом: очень мно-
го совершенно разных людей преданно любят шахмат... любят без-
ответно, если хотите. И людей искусства среди них тоже хватает.
Были, конечно, встречи, за которые я хочу поблагодарить судьбу,
— скажем, Глен Миллер, с которым мы встречались в Юшславии,
Сергей Аполлинарьсвич Герасимов, Игорь Моисеев... Все иллюстри-
ровать сложно, но об одной своей встрече я расскажу. Это было в
1963 году на Кубе. Тогда министром индустрии был Че Гевара. Туда
приехали три наших гроссмейстера, в том числе и я, и нас в самом
начале попросили, чтобы, когда у нас возникнет пауза, мы высту-
пили бы с сеансом одновременной игры в этом министерстве, так
как Че Гевара был очень большим любителем шахмат. Открывать
эту галерею пришлось мне. Я обратил внимание, что одна доска сво-
бодна. Мне объяснили, что комманданте Гевара находится на засе-
дании кабинета министров и очень просил извинить его. Как только
освободится, он приедет. И действительно, минут через десять вошел
Че — человек совершенно восхитительной, незабываемой внешности
и невероятнейшего обаяния. Ну, я думаю, его биографию нет смысла
пересказывать. Вот он играл в шахматы с удивительноым настроем.
Мне не хотелось играть с ним очень серьезно на победу, но вместе
с тем не хотелось обидеть человека, предложив ему ничью в заве-
домо выигрышном положении. И я избрал лучший, как мне показа-
лось, способ: мы с ним очень корректно разыграли дебют, сделали
ходов тридцать и в равном положении согласились на ничью. Но
когда мой коллега попробовал предложить ему ничью на пятом ходу,
он возмущенно сказал: «Но табл ос дипломатико», то есть никаких
дипломатических ничьих. Потом мы прекрасно посидели... за ко-
фе..., и тогда никому еще не было известно о той трагической и пре-
красной судьбе, которая его постигнет. В 1966 году нам говорили,
что он куда-то уехал, но там, где шла олимпиада, вдруг прошел
слух, что в зале видели Че Гевару. Ажиотаж поднялся немыслимый!
Но потом вроде выяснилось, что это был не он. А может, и он, кто
знает...
Понимаете, это не мне даже, это шахматам повезло, что таких
интересных, разноплановых, ярких людей они притягивают к себе.
Есть какая-то загадка в этом, конечно есть.
241
— Да, и резонанс славы иных шахматных личностей не усту-
пает кинозвездам... И всего сопутствующего славе — интриг,
слухов, ажиотажа — тоже не меньше...
— Конечно! Та же сцена, те же кулисы.
— Я знаю, что ваши взаимоотношения с кино не исчерпыва-
ются ролью зрителя. Вы были «задействованы» в кино, kv гово-
рят, даже как актер... Было такое?
— Почти! Я не подошел моей партнерше по пробам Наталье
Фатеевой, и это не получилось, хотя по мысли Зорина (автора
сценария) и Микаэляна (режиссера) на роль героя в фильме
«Гроссмейстер» должен был быть приглашен я. Я обожаю всяче-
ские мистификации и тогда даже разыграл свою жену, явившись
к ней в портретном гриме. Она меня сначала — правда! — не
узнала... когда мой друг начал представлять меня ей как своего
ученика... Но ненадолго.
Кинопроба к фильму «Гроссмейстер».
242
О шахматах и шахматистах
— А кто реальный прообраз героя «Гроссмейстер»? Я очень
хорошо помню, кстати, этот фильм.
— Симагин. Вот это как раз был шахматный Дон-Кихот — в
вечном поиске...
— У вас должна быть, наверное, очень богатая и разносторон-
няя переписка. Много пишут?
— Очень. Тут и предложения сыграть партии, и вопросы —
почему я двадцать лет назад поставил коня туда, а нс сюда, и
просьбы автографов...
— А бывают яркие, интересные, глубокие письма?
— Конечно. Бывают письма, после которых жалею, что они нс
пришли чуть раньше, так как они что-то открывают мне во мне
самом... Иногда очень толковые шахматные идеи высказывают, и
тогда надеюсь это когда-нибудь использовать... Но бывают и курь-
езные, как анекдоты... иногда просто смешные, иногда... Например.
Мы играли с Ботвинником в первом матче, и мне до победы ос-
тавалось совсем-совсем немного. Письмо пришло именно тогда со
следующим текстом (его я запомнил хорощо): «Уважаемый тов.
Таль! Вы сейчас близки к победе, но я верю, что вы настоящий
советский человек, и поэтому вы проиграете. Объясняю почему:
американец Ласкер был чемпионом мира 17 лет, Ботвинник уже
13 лет. Если он у вас выиграет, то будет им 14 лет. А тогда, если
он выиграет в следующем чемпионате мира (через 4 года), то
побьет рекорд американца Ласкера. Если же этого нс случится, то
Вы рекорд Ласкера не побьете, и не только потому, что вы плохо
играете, но и потому, что по небу летают самолеты с атомными
бомбочками, и стоит одной из них упасть на землю, как рекорд
Ласкера никем нс будет побит... С искренним уважением к вам
— такой-то». Мы долго думали, как ответить, а потом осенило:
Ласкср-то был чемпионом мира не 17 лет, а 27, наш корреспон-
дент ошибся! Поэтому от меня в данной ситуации ничего нс за-
висело...
— Комментарии, как говорится, излишни... Михаил Нехемь-
евич, а кто для вас самая яркая фигура в шахматах?
— Опять «самая»... Ну, тогда... Ласкер и Алехин.
— Кстати, а как вы воспринимаете традиционно «загадочного»
Фишера?
— Ох, вы знаете, над созданием этого ореола «загадочности»
немало потрудились наши с вами коллеги — журналисты. А так...
симпатичный парень, но... гениальный, простите. А гениальность
сама по себе предполагает отступление от правил.
— Есть ли профессия, которой вы хотели бы заниматься, если
б не шахматы?
243
— Есть. Я хотел быть адвокатом... по ряду причин не получи-
лось, но это тоже ответ на ваш вопрос. Адвокатом, но не проку-
рором. Если хотите, жизненная позиция.
— А чего вам сейчас хочется? Больше всего?
— Уж больно юбилейный вопрос... Продолжать. Вот и все. Про-
сто продолжать то, что есть в моей жизни.
— Кстати, а как вы относитесь к своему юбилею?
— С иронией... Пока этому нс верю.
— Наверное, вы не можете не думать о том, о чем сейчас
думает каждый мыслящий человек — о войне и мире, о шансах
планеты уцелеть...
— Знаете, у меня очень много друзей и коллег в Штатах, в
других странах, и все они — все! — едины в одном: кто-то может
быть локально прав или неправ, но какое это имеет сейчас зна-
чение? Чтобы выяснять отношения, тоже надо быть живым. На
этом Михаил Сергеевич Горбачев все время абсолютно точно ак-
центирует — все уложится, приложится, разложится, разберется...
а главное — чтобы рекорд Ласкера была возможность превысить.
— Какой вопрос вам чаще всего задают журналисты, а... пуб-
лика, зрители, то есть люди, которые приходят на встречи с ва-
ми?
— «Когда и с каким результатом вы сыграли с Высоцким?»
— А правда — когда? И с каким?
— Я действительно был дружен с Володей, но в песню-то я
попал исключительно из-за фамилии, больше просто никто не под-
ходил. А дружить мы начали в шестидесятые годы, когда он был
совсем-совсем молодым артистом и бардом, и я был свидетелем то-
го, как рождались многие первые его песни, это были, конечно с
сегодняшней точки зрения, пробы пера... это не был еще тот Вы-
соцкий, подлинно народный поэт, в какого он вырос позже... А
потом мы встречались очень тепло, очень сердечно, но до ужаса
редко... Каждый из нас считал, что все еще впереди... и поэтому,
когда на сборы перед Олимпиадой, где находилась наша команда,
пришло трагическое известие о кончине Володи, это было просто
244
О шахматах и шахматистах
шоком... Вдруг выяснилось, что эта песня его про коней — пес-
ня-исповедь... мурашки по спине...
— И последний вопрос: самый запомнившийся вам случай из
ваших выступлений — вы ведь часто выступаете и, как сами го-
ворили, любите это... Вообще актерское начало в вас несомненно
сидит, правда?
— Посиживает, посиживает... А случай — пожалуйста, и смеш-
ной и грустный одновременно, и связанный с другим моим люби-
мым бардом — Окуджавой. Мы выступали вместе, он — в первом
отделении, шахматисты — во втором. И вот во время выступления
Булата Шалвовича среди массы доброжелательных прекрасных
вопросов пришла такая провокаторская записка: «Тов. Окуджава,
вот вы все за мир, а если война будет... сколько можно о мире
говорить?» Видно было, каких трудов стоило Булату Шалвовичу
сдержаться, он побелел весь, но спокойно ответил, что он воевал
и знает, что это такое, и поэтому будет ненавидеть войну всегда...
Антракт, второе отделение. Выступаю я. Что-то там о Фишере
шла речь, где-то он отказался выступить, где-то неудачно сыграл,
писал о том, что все в этом виноваты — в общем, я об этом
говорил, и по ходу дела, вспомнив первое отделение, сказал: «А
мы рукой на прошлое — вранье, а мы с надеждой в будущее —
вслед...» Приходит новая порция записок, и там вопрос: «Товарищ
Таль, нс кажется ли вам неуместным, говоря об американском
шахматисте, цитировать Пушкина?»
__ HJ
— Эту записку я подарил Булату Шавловичу.
— Спасибо. История действительно прелестная... С вами было
очень хорошо. Еще раз спасибо, что пришли к нам в гости. Уда-
чи вам!
— Взаимно — и удачи, и спасибо, и хорошо.
С гостем беседовала
Елена Михайлова
Аудитория — вся страна
«Бюллетень ЦШК СССР», 1988 г.
На сегодняшний день телевизионная Концертная студия Остан-
кино — едва ли не самая престижная «массовая» трибуна в стра-
не: с нее обращались к десяткам миллионов зрителей крупнейшие
писатели, ученые, педагоги — люди нового мышления. Первым из
действующих спортсменов
(выступавший ранее олим-
пийский чемпион Юрий Вла-
сов лет пятнадцать назад
сменил пОмост на письмен-
ный стол, а тяжелую штангу
— на внешне неизмеримо
более легкое перо) в студии
Останкино был приглашен
экс-чемпион мира Михаил
Таль.
Запись будущей тслевизи-
оной передачи длилась 3 ча-
са 20 минут, для эфира
оставлена чуть меньшая по-
ловина хронометража: боль-
ше, как показала практика,
«зрителю не выдержать».
Здесь мы предлагаем ответы
М. Таля, в кадр и вошед-
шие, и не вошедшие. Только
скомпанованы они иначе:
как бы по темам. Итак, го-
ворит Михаил Таль.
О шахматах
— Как вы смотрите на шахматы не в чисто их спортивном,
профессиональном значении, а именно как на явление человече-
ской культуры? Какова эстетическая ценность шахмат? Их роль
в воспитании чувства прекрасного?
— Собственно говоря, точного определения — что такое шах-
маты — до сих пор не существует. Более того, сторонники каж-
дого из разных направлений постоянно находят или воспроизводят
доводы, которые должны помочь им оказаться правыми.
246
О шахматах и шахматистах
Шахматы — отдых? Да, бесспорно, бесспорно отдых.
Наука? Наука. И нс случайно Ботвинник был многие годы зна-
меносцем и советских, и мировых шахмат.
И не случайно шахматами увлеклись кибернетики, и не слу-
чайно сейчас как раз здесь, на студии телевидения, я получил
приглашение на фестиваль компьютеров, который будет проходить
в Улан-Удэ.
Шахматы это и спорт, это тоже совершенно ясно. Чемпионаты,
победы, поражения, медали, призы — все, что угодно.
Но только ли спорт?
Если ты сегодня спросишь у человека, знающего хорошо шах-
маты, как закончился международный турнир в Голландии в 1938
году, может быть, он вспомнит, что 1-е и 2-е места в этом тур-
нире разделили молодые гроссмейстеры Ксрес и Файн.
Ну, а кто был третьим? А сколько очков набрали победители?
Мало кто ответит...
Зато, если вы спросите любителей шахмат: чем знаменит АВ-
РО-турнир в Голландии, то очень многие ответят: партией Ботвин-
ник—Капабланка.
И нс потому, что молодой советский гроссмейстер обыграл ве-
ликолепного экс-чемпиона мира.
И нс потому, что проигрыши Капабланки и тогда были сенса-
цией.
А просто вся партия была настолько великолепной, настолько
красивой, настолько логичной и эффектной одновременно, что ос-
тается в памяти очень надолго.
Именно, поэтому живы понятия «вечнозеленая партия», «бес-
смертная партия». Именно поэтому шахматы очень популярны в
среде работников нашей культуры, работников искусства.
Очень многие сравнивают шахматы с математикой. Такое рас-
хожее мнение, что шахматист должен быть математиком, хотя нс
обязательно математик — шахматистом.
Интуитивно я заподозрил здесь что-то неладное еще в школе,
когда меня все обзывали шахматистом, а вот преподавательница
математики была несколько иного мнения...
Мне гораздо ближе сопоставление шахмат с музыкой.
Да, конечно, спорят о том, какая музыка нужнее, спорят о
том, какие шахматы нужнее. Этот вопрос, кстати, сейчас на по-
вестке дня. Но для меня между этими видами искусства аналогия
полная.
Во всяком случае, просматривая партии Ботвинника, я чувст-
вую фундаментальность Баха, где ни одной ноты нельзя убавить
без того, чтобы конструкция не рисковала развалиться.
247
Плавность и глубина Чайковского и Смыслова.
Элегантность Кереса — Шопена.
Виртуозность Петросяна — Листа.
Понимаете, ассоциация — и все, ничего тут с этим не подела-
ешь.
И конечно, в сфере культурного воспитания шахматы должны
занимать свое место.
Нет, я категорически против того, чтобы все играли в шахма-
ты, начиная с детских садов, и чтобы ребята получали переэкза-
меновки по ферзевому гамбиту. Это никому не нужно, поверьте.
Но ребятам, которые увлекаются шахматами, можно и нужно
прививать не премудрости правила оппозиции, а красоту, красоту
логики шахмат, красоту шахматных парадоксов.
И вы понимаете, что в общем-то без шахмат прожить можно.
Особенно сегодня, в богатом мире, когда есть электроника, когда
есть уйма иностранных языков, живых, мертвых, еще нс родив-
шихся, когда есть фигурное катание.
Но, поверьте, человек без шахмат все-таки будет чувствовать
себя где-то в чем-то обделенным.
— Вот вы сказали, что вам наиболее близко сравнение шах-
мат с музыкой. Но элемент спортивности в классических шахма-
тах существенно больше, чем в игре по переписке. Если вам
ближе создание эстетических ценностей, то почему вы не играете
по переписке?
— Да, действительно, шахматы как искусство мне очень близ-
ки, но, пожалуй, мне очень близко именно ощущение партнера.
А когда ты пишешь, его не получается. Кроме того, у меня ужас-
ный почерк...
Если же серьезно, то ведь шахматист во время партии нахо-
дится в совершенно уникальном положении.
Он автор — его сценарий, его либретто. Он исполнитель, он
критик, такое триединство. Поэтому очень нс люблю играть в пу-
стом зале, зритель нужен. Когда я в форме, шум в зрительном
зале мне нравится. Когда я не в форме, я чувствую это по своей
реакции: если зал — это помехи, значит, надо остерегаться себя,
если это шум зала — значит, у меня что-то должно получиться.
— Будущее шахмат?
— Я нс думаю, что шахматам грозит сколько-нибудь серьезная
опасность, хотя, конечно же, обилие информации — «Информато-
248
О шахматах и шахматистах
ры», «Энциклопедии», бюллетени, партии могут, так сказать, за-
дурманить человеку голову.
К сожалению, молодые шахматисты сейчас огромное внимание
уделяют именно этой фактологической, что ли, стороне дела. Ва-
рианты, варианты, варианты...
Но я всс-таки верю в фантазию. Да, иногда центр смещается
в ней с 7-го хода, как было раньше, к 12-му, к 15-му, иногда к
20-му ходу, но борьба остается. Совершенно уверен, что и в XXI
веке будет все по Остапу Бендеру: если брюнет играет хорошо, а
блондин играет плохо, то что бы вы ни говорили...
— Вы играли когда-нибудь вслепую?
— Я давал такой сеанс, это есть в документальном фильме
«Семь шагов за горизонт». Если мне память не изменяет.
Это было в Киеве, история довольно забавная. Раньше вообще
я в жизни своей таких сеансов не давал. Нс потому что у нас,
как принято считать, запрещены такие сеансы — просто они нс
практикуются. Как бы человек хорошо не играл не глядя на до-
ску, все-таки ему она по идее мешать не должна.
Просто иногда приходилось, так играть в силу объективных
причин, скажем, на уроке, на лекциях в институте. Иначе препо-
даватели могут неправильно понять...
И вот уже в бытность свою экс-чемпионом мира я попал в Мо-
скве в больницу. Наутро пришел в себя после наркоза, и чувствую
себя, как чувствует себя человек на следующий день после опера-
ции.
Тогда реанимационных отделений еще не было, и я лежал в
отдельной палате. Вдруг рано утром стук в дверь. Ко мне заходят
четверо в халатах, товарищей по несчастью.
«Здравствуйте, здравствуйте, гроссмейстер! Как мы рады видеть
вас здесь!» (смех). Я тоже сказал нечто типа: «Взаимно». «Не мог-
ли бы вы нам дать сеанс одновременной игры?»
Я сказал: «Нет. Насколько я помню, в сеансе ходить надо, а
вот с этим у меня неважно».
Ну, что делать? Палата была большой, они сели где-то там, а
я начал играть по памяти. Сеанс продолжался примерно час, я
три партии выиграл, а в одной у меня было не очень хорошо.
Потом пришел врач, разогнал всю эту команду. Партнера моего
повели на какую-то процедуру и ему, естественно, «засчитали по-
ражение». Поэтому мой первый сеанс прошел с успехом.
Но вот представители Киевской студии научно-популярных
фильмов прислали письмо в шахматную федерацию: не могли бы
рекомендовать кого-нибудь, кто дал бы сеанс одновременной игры
249
вслепую. И на бланке Шахматной федерации СССР был составлен
ответ примерно такого содержания:
«Вообще такими глупостями у нас никто не занимается, попро-
буйте обратиться к Талю».
Приехали киношники, и мы договорились до поры до времени
держать этот сеанс в тайне. Не получится — никто ничего нс уз-
нает, кроме, естественно, партнеров: их заставить молчать было,
нельзя. А получится — значит войдет в кадр. Получилось. Но по-
сле этого я сеансы вслепую не даю.
— Ваше отношение к «быстрым шахматам», и стоят ли они
того, чтобы так много обсуждать их, так много разговаривать о
них? Может быть, оставить их, что называется, в покое? И при-
нять за свершившийся факт?
— Вопрос, как мне кажется, риторический. И заставляет вспом-
нить репортаж Николая Николаевича Озерова из Канады. Време-
нами раздавалась, ставшая, по-моему, классической фраза: «Нет,
такой хоккей нам нс нужен».
Собственно, что такое шахматы? Вид состязания, далеко не са-
мый требовательный. Для начала нужны партнеры, нужна доска,
нужны фигуры. Ну, и сше в общем-то, желательны шахматные
часы. В эти «активные» шахматы играют большинство людей зем-
ного шара. На скамейках, дома, в библиотеках. Скажем, в театре,
во время антракта, Онегин с Ленским играют в «активные» шах-
маты. Других шахмат они не могут себе позволить, поскольку ан-
тракт слишком затянется.
И, конечно же, такая игра зрелищна. Тут ты видишь всю пар-
тию, с начала до конца. Против такой игры, естественно, никто
нс может возражать. Потому, что мы все вышли из этих шахмат.
А вот нужна ли какая-то новая классификация? Нужен ли чем-
пион мира по таким шахматам, по «активным шахматам»?
Зачем же проводить аналогию шахмат с боксом?
«Чемпион мира в... «наилегчайшей категории» — это контроль
20 минут. Чемпион мира в «легчайшей категории» — до 22 минут.
Сколько таких «весовых категорий» будет?
Нужно ли это? Я думаю, что нет. Нужны ли новые мастера?
Нужны ли новые гроссмейстеры? Я думаю, что нет. А если при-
суждать им какие-то звания, то чтобы было совершенно ясно вид-
но, что это — нс те шахматы.
Да, есть чемпион мира в игре по переписке. Но там же другая
федерация. Чемпион мира по блицу? Простите, но я к этому сво-
ему званию отношусь достаточно иронично.
250
О шахматах и шахматистах
Важно понять, что это нс слишком серьезно. Тут, на мой
взгляд, главная опасность: чтобы это все нс воспринималось слиш-
ком серьезно. А тогда такие турниры очень интересны, очень воз-
можны. И, конечно же, гроссмейстеры будут играть «быстро».
Совсем недавно в Брюсселе проходило заседание Международ-
ной ассоциации гроссмейстеров. И было принято решение, что
гроссмейстеры не против самой игры: гроссмейстеры просто против
официальных званий. Чтобы все-таки существовала определенная
разница между шахматами «быстрыми» и настоящими, именно на-
стоящими, прошу прощения, без этот слова не обойтись, профес-
сиональными шахматами.
Сейчас более или менее четко определен критерий: нс меньше
трех минут на обдумывание одного хода и нс больше одной пар-
тии в день — это две определяющих части современных профес-
сиональных шахмат. Все остальное — это шахматы, тоже
шахматы. Но их нс надо путать. Это основное, главное...
О коллегах
— Что известно о Фишере?
— Мне известно примерно то же, что и вам. Хотя я не так
давно был в Лос-Анджелесе, нс так далеко от Пасадены, где Фи-
шер живет.
Когда я спросил у гроссмейстера Ломбарди, когда он видел Фи-
шера в последний раз, тот ответил: «10 лет назад».
— Каспаров и Карпов рекламировали за рубежом компьюте-
ры, фруктовые напитки и так далее. Фишер от этого наотрез от-
казался. Чья позиция кажется вам более правильной?
— Я думаю, что сегодня, если тебе нравится, ты имеешь пол-
ное право рекламировать. А Фишер в общем-то, как мне кажется,
все-таки немножко старомоден. Впрочем, понимаете, судить о Фи-
шере крайне сложно. Это человек, беспредельно преданный шах-
матам. Хотя внешне, казалось бы, он преследует какие-то
финансовые цели, но, по сути дела, это крупнейший шахматный
бсссребренник.
Каспаров занимается рекламой компьютеров не случайно. Он
же является президентом компьютерного клуба, и вот эти компь-
ютеры активно способствуют внедрению, развитию шахмат среди
молодежи. Компьютерное обучение является необходимым.
251
Кстати, эта шахматная игрушка, которая у нас еще, к сожале-
нию, нс очень в ходу, компьютер, шахматный партнер с несколь-
кими программами — это и приятное занятие, и полезное.
— Что можно сказать о Спасском?
— Борис Васильевич Спасский, выдающийся советский гросс-
мейстер, женатый на француженке русского происхождения, в по-
следнее время играет в шахматы меньше. Очень жалко, что не
бывает в Советском Союзе, но, увы, работники Спорткомитета
СССР, работники Шахматной федерации СССР в прошлые годы
сделали все от себя зависящее, чтобы ему не хотелось или как
можно меньше хотелось приезжать в Советский Союз.
Он очень хотел играть на Спартакиадах народов СССР, он
очень хотел играть во всесоюзных турнирах, но оказывалось, что
он был нс нужен.
А кульминация была перед вторым «матчем века», который был
нс только и не столько спортивным соревнованием, сколько праз-
дником советских шахмат, даже выставкой советских шахмат.
И вот экс-чемпиону мира, выдающемуся советскому гроссмей-
стеру не нашлось места среди ведущей десятки. Смешно? Смешно.
Нелепо? Нелепо. Грустно? Очень грустно. И вот сейчас Борис
Спасский возглавляет команду Франции. Его опыт, его авторитет
привели к тому, что некогда дремавшая шахматная жизнь во
Франции сейчас очень активна, что французы уже, по-моему, со
времен Наполеона так активно не выступали.
Сейчас они играют успешно в Олимпиадах, попали в Кубок
мира. Вот что делает один человек. И нам остается жалеть о том,
что Борис Спасский, так сказать, стал вторым шахматистом Фран-
ции после Александра Алехина.
— Позвольте задать вам несколько неожиданный вопрос: ваше
отношение к Корчному? Не как к шахматисту, а просто как к
человеку. Сейчас мы в жизни несколько пересматриваем пробле-
му деятелей культуры — невозвращенцев, например, Тарковский,
Любимов. Может быть, и в отношении Корчного нашей пропа-
гандой был допущен перегиб?
— Вы знаете, что Корчной никогда не провозглашал себя ак-
тивным врагом нашей страны. Он уехал — ив общем это не
слишком тщательно скрывал — в силу неудовлетворенных спор-
тивных амбиций.
Да, во время матча Корчного с Карповым, матча, который про-
ходил в Москве, большинство зрителей желало победы Карпову.
Но это было в силу совершенно естественных причин.
252
О шахматах и шахматистах
Появился молодой человек, который, по общему мнению, имел
больше шансов на успех в матче с Фишером, чем тот же Корчной,
который не раз и не два говорил, что против Фишера делать не-
чего.
Да, наша шахматная пресса была слишком суровой, слишком
жестокой по отношению к нему. Во всяком случае, администра-
тивные меры за высказывание своей точки зрения в печати — это
вещь, никого не украшающая.
Но реакция Корчного тоже была неадекватна. Он уехал, и бо-
лее того, на протяжении нескольких лет очень некрасиво отзывал-
ся и о советских шахматистах вообще, и о советских гроссмейс-
терах конкретно, в частности.
Поэтому, во время матчей на первенство мира в общем-то от-
ношение к Корчному было достаточно неприязненным, обоюдно
неприязненным.
Но время шло. Постепенно спортивные амбиции гроссмейстера
шли на убыль, и нужно сказать: акции Корчного как человека
очень резко поднялись после известного случая 1983 года, когда
президент Международной шахматной федерации господин Кампо-
манес присудил Корчному и Рибли победу против соответственно
Каспарова и Смыслова.
Рибли, кстати, ничего не имел против такого результата. А вот
Корчной охотно согласился сыграть, чтобы победителя матча опре-
делить за доской...
Сейчас мы с Корчным встречаемся довольно часто, он попреж-
нсму является одним из сильнейших гроссмейстеров Запада. Но
чемпионом мира, скорее всего, нс будет. И прекрасно это знает.
И я должен сказать, что сейчас среди многочисленных высказыва-
ний Корчного, выступлений и интервью нс найдешь ни одного не-
корректного слова по отношению к советским шахматистам.
Да, к одному он относится с большей симпатией, к другому —
с меньшей, но это абсолютно по-человечески, никакой политиче-
ской подоплеки нс имеет.
— Мой земляк Рафаэл Ваганян последнее время больше огор-
чает, чем радует. Как вы расцениваете его шансы в Кубке мира?
— Рафаэл Ваганян — мой очень хороший друг. Мне жалко и
больно, что его постигло дома горе. Я твердо верю, что Ваганян
— большой шахматный художник, большой шахматный артист и
очень хороший добрый человек — далеко не сказал последнего
слова.
253
— Расскажите о Кересе.
— У крупных шахматистов характер, как правило, сложный,
скажем так. А Пауль Петрович Керес относился к числу людей,
которые пользовались абсолютно всеобщим уважением и абсолют-
ной, практически 100-процентной симпатией и 100-процентной лю-
бовью.
Причем Кересом мы «заболели» уже давно. В знаменитом матч-
турнире 1948 года (Ботвинник, Смыслов, Керес, Решевский, Эйве)
многие болели за Ботвинника. А симпатии очень многих рижан
были адресованы северному соседу.
А я впервые с Кересом встретился в 51-м, он давал сеанс од-
новременной игры в Риге против группы сильнейших юных пер-
воразрядников. Тогда перворазрядники играли с гроссмейстерами в
сеансах одновременной игры только с часами. Все остальное счи-
талось неприличным.
И вот. Керес из 8 партий с нашими молодыми шахматистами
две проиграл — Гипслису и Талю. Причем Таль у него выиграл
черными в варианте Ботвинника. Мне казалось, что Кереса это
обидит...
Потом прошло несколько лет, и сборная команда Латвии, в ко-
торой я играл на первой доске, поехала в Таллинн на матч. Вы
представляете себе какой-то священный восторг ребят, когда утром
на таллинском вокзале нас встречал... Пауль Петрович! Для ребят
это было что-то невероятное!
Мы сыграли матч. Я набрал свои пол-очка и был безумно сча-
стлив. А потом мы с Паулем Петровичем подружились, когда, мо-
жет быть, разница в возрасте стала чуть менее заметной. И всегда
с огромным чувством радости я приезжал в Таллинн на турниры,
душой которых он являлся.
Потом Пауля Петровича не стало. И вот сейчас играть в этих
турнирах почетно, но вместе с тем очень грустно. Со стены он
смотрит. В общем-то в памяти всех Керес остался удивительно
симпатичной, удивительно светлой фигурой.
— Ваше мнение о том, кто может быть следующим чемпио-
ном мира?
— Сегодня вообще сложно говорить о будущем чемпионе мира,
поскольку пока мы вот с вами разговариваем, этот чемпион сейчас
только готовит школьные уроки, недавно вернувшись домой, и мы
о нем вообще ничего или почти ничего не знаем.
Есть очень талантливые ребята и у нас, и за рубежом. Это тот
же Гата Камский, тот же Вася Иванчук, Борис Гельфанд, Алеша
254
О шахматах и шахматистах
Широв из Риги. Знаю, что когда-нибудь новый чемпион мира бу-
дет, но назвать его конкретно сейчас не берусь.
— Говорят, что между Карповым и Каспаровым, с одной сто-
роны, и остальными шахматистами — пропасть. На самом деле
так ли это и кто из существующих ныне шахматистов мог бы
вмешаться в их спор?
— Ну, для этого надо ее перемахнуть. Факт остается фактом.
На первом турнире в Кубке мира, который проходил в Брюсселе,
без Каспарова Карпов уверенно занял первое место, причем, в об-
щем-то, в достаточно характерной для него манере. Чисто зрелищ-
но эти партии, может быть, не слишком поражают, но какое-то
совершенно непонятное шаманство: стоит позиция и начинаются
какие-то круги. Фигуры переходят с одного места на другое, по-
степенно, так сказать, партнер «обволакивается, обволакивается» и
вдруг... допускает ошибку. Манера очень необычная, очень своеоб-
разная, но действующая безотказно. Затем на турнире 4-х гросс-
мейстеров в Амстердаме Каспаров убедительно опередил и
Карпова, и других участников.
И все же, строго говоря, на первом турнире Кубка мира кво-
рума нс было. Нс было Артура Юсупова, Найджела Шорта, кото-
рых, в общем-то считают возможными фаворитами в предстоящем
цикле кандидатских турниров.
Но бесспорно, эту пропасть кто-нибудь перемахнет, это ясно.
Когда это случится? Думаю, что нс раньше следующего цикла.
Думаю, что скорее всего в матче 1990 года встретятся Гарри Кас-
паров и Анатолий Карпов, как бы они оба этого нс хотели.
— Ваш взгляд со стороны на конфликт Каспаров—Карпов?
— Немножко забавно. Вот сейчас страсти чуть затихли. И все-
таки нет-нет, а эхо раздастся.
Может быть, опять во мне говорит старшее поколение, но иног-
да высказывания наших замечательных шахматистов напоминают
тс, которые у нас показывали перед матчем по боксу Кассиус
Клей — Фрезер.
Сегодня, на мой взгляд, в общем-то уже незачем вспоминать
— кто когда первым сказал «э-э». Потому что действительно, шах-
матисты очень уважают и того и другого гроссмейстера. Гроссмей-
стеры очень хорошие. И нс будем выяснять, кто из них лучше,
кто из них более передовой. Пусть это они выясняют сами. За
доской. А вот если бы их энергию в мирных целях использовать,
великолепно было бы...
255
— Как мне кажется, вы очень в хороших отношениях как с
Каспаровым, так и с Карповым. Не делали ли вы попытки при-
мирить обе стороны?
— Да, действительно, у меня хорошие отношения с Каспаровым
и Карповым, но я еще лучше отношусь к Талю, поэтому этих по-
пыток я не делал.
— Наверное, вы в числе тех немногих, кто читал нашумев-
шую книгу Каспарова?
— На этот вопрос доводится отвечать очень часто. Я знаком с
книгами Каспарова. Очень хорошая, очень добротная шахматная
книга, очень глубокая, интересная, которую и анализировать при-
ятно, и читать хорошо — это «Испытание временем».
Очень хороший шахматный анализ в книге, посвященной двум
матчам на первенство мира, книги, которая недавно вышла в из-
дательстве «Физкультура и спорт».
Что же касается книги «Дитя перемен», то к ней отношение
другое. Да, книга не удалась, определенно не удалась.
И когда меня спрашивают, я отвечаю: «Да, Каспаров играет в
шахматы лучше, чем пишет. Хотя совершенно ясно, что человек
писал то, что он чувствовал, заподозрить в неискренности Каспа-
рова совершенно нельзя.
Мы разговаривали с Гарри Кимовичем на эту тему, и он абсо-
лютно согласен, он сам пришел к этому выводу, что книга ему нс
удалась, и объяснил почему.
Во-первых, этой книги на русском языке нс было. Он диктовал,
причем диктовал в цейтноте, нужно было обязательно «по горячим
эмоциям» успеть сказать все, что он думает, надо было сказать вов-
ремя, до начала севильского матча на первенство мира. И он говорил
на английском языке, который знает хорошо, но нс лучше, чем вы-
пускник института иностранных языков. Говорил человеку, который
все добросовестно записывал, но нюансы пропадали...
Матч в Севилье показал, что сильнейшие шахматисты мира в
цейтнотах порой допускают непостижимые ошибки, а в литерату-
ре, особенно вот в такой литературе, публицистической, пожалуй,
цейтнот иногда бывает нс менее пагубен.
Сейчас книга фрагментарно вышла на русском языке в изда-
тельстве ЦШК и ТАССа «Глобус» и, насколько мне известно, в
ближайшее время увидит свет, но в совершенно новом, исправлен-
ном издании. Как сказал сам Каспаров, он в предисловии напи-
шет, почему первое издание этой книги нс получилось и как его
нужно было исправлять.
Когда эта книга выйдет на русском языке, тогда мы сможем с
вами, прочитав эту книгу все вместе, обсуждать се тоже все месте.
256
О шахматах и шахматистах
О себе
— Что вы сами себе говорите, что вы думаете сами о себе
во время шахматной партии, всегда ли вы хорошо о себе дума-
ете и вообще во время партии думаете ли вы только о шахматах
или о чем-нибудь еще?
— Мое филологическое образование не дает мне основания пол-
ностью цитировать свои внутренние монологи. Они бывают самыми
разными.
Над чем думает шахматист во время партии? Есть очень много
историй на эту тему, самых разных.
Вот у меня было два таких случая. В одном я был активной
стороной, в другом — пассивной. Если нс возражаете, я просто их
припомню. Первый случай: совсем молодой рижский мастер, нача-
ло 57-го года, предпоследний тур чемпионата страны, мне нужно
набрать полтора очки из двух, чтобы стать гроссмейстером и при
случае чемпионом страны. Сегодня черными с Холмовым, завтра
белыми с Толушем, шахматистом очень активным, настоящим ры-
царем без страха и упрека.
И мы решаем сегодня играть спокойно, аккуратно, тем более,
что у Холмова ни белыми, ни черными не выиграть, это ясно. А
назавтра дать судьбе бой. Но у Холмова позиция примерно такая
же. Ему тоже надо набрать полтора из двух, чтобы стать гросс-
мейстером. Причем сегодня он играет белыми с Талем, мальчиком
из Риги, а завтра черными с Бронштейном. Ему тоже было ясно,
как набирать полтора из двух...
И вот с этими, надо сказать не совсем совпадающими намере-
ниями, мы пришли на игру.
Партия развивалась довольно спокойно, спустя ходов 27—28 я
посчитал, что позиция абсолютно ничейная и абсолютно пресная,
и, придав побольше металла своему голосу, сказал: «Простите, вы
согласны на ничью?».
В ответ последовало резкое: «Нет!», и Холмов задумался.
Минут 5 я терпел спокойно, потом начал нервничать. Я нс ви-
жу, над чем в этой позиции думать, а Холмов думает, значит есть
над чем думать.
Минут через 10 я начал беспокоиться серьезно.
Минут через 15 я уже с ужасом смотрел на эту позицию.
И минут через 20 внутренне созрело решение: нс дожидаясь,
капитулировать самому, только чтобы ход нс был сделан.
Но вот эти жуткие мысли прервал сам Ратмир Дмитриевич. Он
посмотрел на меня и сказал: «Ничья».
Я сказал, по-моему: «Спасибо».
257
Начали анализировать. Дошли до заключительной позиции, я
попросил извинения и спросил: «А над чем вы думали?».
«Я думал над тем, как завтра у Бронштейна буду выигрывать
черными».
Иногда время уходит на то, что ругаешь себя. Скажем на тур-
нире в Брюсселе, как раз во время партии с Нанном (это третья
из серии моих поражений) я вдруг без всякой к тому связи обна-
ружил, что накануне у меня в партии с Тимманом был просто
элементарный выигрыш. И вот я смотрел на доску, где стоит пар-
тия с Нанном, а думал о партии с Тимманом.
Такой «сеанс одновременной игры», как правило, в гроссмей-
стерских турнирах безнаказанно не проходит...
— Существует масса экзотических фотоснимков: «Таль на ях-
те, Таль на верблюде, Таль на лошади, Таль, прыгающий с 10-
метровой вышки, наконец, Таль на корриде, борющийся с быком.
Стоит ли искать такие острые ощущения, если учесть, что и за
доской их тоже вполне хватает?
— Мы стремимся к верности, исторической правде: лошадь бы-
ла, верблюд был, вышка была, быка не было. Был теленок. Как
в одной газете написали, просто корова! А насчет острых ощуще-
ний? Ну, какие же это острые ощущения? Так сказать, «секун-
дант» лошади был где-то недалеко. И в туркменском колхозе тоже
человек находился неподалеку, готовый принять весь гнев плюю-
щего верблюда. Так что я все время работал, так сказать, под на-
дежной охраной каскадеров. Гораздо сложнее в шахматах, когда
это «без сетки» происходит.
— В жизни, как у каждого человека, наверное, у вас тоже
бывали тяжелые дни, может быть, тяжелые периоды. Где, в ка-
ких уголках памяти вы черпаете оптимизм, черпаете какие-то си-
лы?
— Бог его знает, как эта кладовка работает. Вы знаете, имму-
нитета к таким вещам нет и быть нс может; всегда переживаешь,
как будто бы это случается в первый раз.
Но, с другой стороны, есть такая пословица: «Если тебе очень
плохо сегодня, вспомни, как тебе хорошо было вчера». Может
быть, это и к шахматам имеет какое-то отношение. А ведь кроме
вчера, существует и завтра. Вот сейчас я неудачно сыграл на меж-
дународном турнире в Брюсселе, очень неудачно, во всяком слу-
чае, весьма бледно, и своей игрой я недоволен куда больше, чем
спортивными результатами.
258
О шахматах и шахматистах
Но, к счастью, времени на зализывание ран не остается. Новые
соревнования, новые встречи, вот сейчас очень такая приятная от-
душина здесь, в Останкино, поплакаться можно, поймут люди...
Главное, что темп жизни, выбранный, а точнее, заданный, нс
оставляет возможностей заниматься самокопанием. Самоизучсние
вещь очень, в принципе, полезная, но, к счастью, ты нс успева-
ешь это сделать...
— Имеются ли у вас помощники? Ваши любимые фигуры в
шахматах?
— «Анатомия дефицита» секундантов, тренеров... Понимаете,
все уже «разобраны». Либо они за Каспарова, либо они за Карпо-
ва, так сказать, третьему не дано.
Что же касается любимой фигуры, любимых фигур... Таких фи-
гур не было. Впрочем, говорят, что шахматный стиль меняется.
Злые языки утверждают, что раньше я любил ферзей жертвовать,
а теперь их меняю.
— Какую эволюцию совершило ваше литературное пристра-
стие? От детского «Ильф-Петров» до...
— Простите, Ильф-Петров остался тоже. А так здесь я буду не
оригинален. Вот сейчас, вернувшись из Брюсселя, зачитываюсь
Гроссманом. Журналы и газеты — это действительно безумно ин-
тересно. Не со всем соглашаюсь, надо сказать. Но думаю, что
здесь мои симпатии в общем-то немногим отличаются от тех чи-
тательских анкет, от тех читательских взглядов, которые мы еже-
недельно встречаем в читательской почте «Огонька».
— Передались ли ваши шахматные гены вашим детям?
— Нет. По-моему, один шахматист в семье — уже перебор.
Это мое глубокое убеждение.
У меня и сын и дочка знают, что такое шахматы, умеют иг-
рать или, по крайней мере, считают, что умеют, но характер доч-
ки не позволяет ей добиться больших спортивных успехов.
Когда она проигрывает, то почему-то хохочет. Так не пойдет.
— Известно, что один ваш коллега по шахматам во время
турнира не стрижется, другой верит в счастливое число. В какие
приметы верите вы, если, конечно, верите?
— Верю, но говорить об этом — дурная примета!
259
— В чем выражается ваше недовольство собой? Чему учат
вас неудачи?
— Знаете, шахматист так устроен: вес, что найдено — найдено
закономерно; что потеряно — потеряно нелепо. И если турнир за-
кончился неудачно, то виноваты все. Виновата погода: или слиш-
ком жарко или слишком холодно. Виновата страна: или слишком
правый строй или уж такой-то архилевый. Виноваты судьи, вино-
ваты фигуры. Конечно, виноваты партнеры, бесспорно, виноваты
зрители и никогда ни в чем ты сам не виноват.
Это нс только моя история болезни, это история болезни всех нас.
О событиях
— Не кажется ли вам, что уступив или попросту продав пол-
тора последних матча на первенство мира за рубеж, мы нанесли
удар по престижу советских шахмат и не только шахмат?
— Нет, не кажется. В общем-то советские шахматисты — это
факт — давно стали, абсолютно международными. И когда у од-
ного много, а у других немножко, то это не кража, а просто де-
лежка, — говорил один из героев «Сказок об Италии».
Конечно, и мне, и всем нам очень хотелось бы, чтобы матчи
были приписаны к эстрадам Москвы, Ленинграда, может быть дру-
гих городов.
Когда я играл матч-реванш с Ботвинником и обсуждались ус-
ловия, я робко высказал предположение, что половину матча во-
обще неплохо провести в Риге — половину матча, я же не весь
прошу. На меня посмотрели так, будто бы я по меньшей мере по-
кусился на основы. Сейчас времена меняются. В общем-то участ-
260
О шахматах и шахматистах
ники матча, прошу прощения, не слишком расстроены были тем
обстоятельством, что им пришлось выдерживать лондонский туман
и севильскую жару. Руководители Спорткомитета тоже, кажется,
были нс слишком расстроены этим обстоятельством. Севилья вроде
бы тоже не в накладе осталась. А Лондон вовремя передал пол-
номочия Ленинграду.
Да, пострадали немножко советские болельщики. Но пока на
свете есть Центральное телевидение, советские болельщики полно-
стью обездоленными быть не могут.
— Что заставило вас — шахматиста мировой десятки —
стать секундантом Карпова в матче с Корчным? Какова в этом
роль Севастьянова?
— Нет, Виталий Иванович Севастьянов отнюдь не был катали-
затором. Просто в это время, особенно в матче, который проходил
в Багио, шахматные и нс шахматные страсти были накалены до
того, что мы себе нс могли представить последствия, если чемпи-
оном мира вдруг станет не советский, а бывший советский шах-
матист. И совершенно не исключено, что в этом случае (сейчас
можно улыбаться по этому поводу) мы тогда не были на 100 про-
центов уверены, что шахматы не будут объявлены лжеигрой.
Понимаете, такая возможность существовала, поверьте мне, до-
статочно реально. И я вспоминаю, когда счет стал 5:5, действи-
тельно у всех настроение было ужасное. При счете 5:2 мы уже
были на чемоданах и решали, как ехать в Буэнос-Айрес на Олим-
пиаду, заезжая в Москву или не заезжая. А при счете 5:5 мы ду-
мали о том, как бы вообще добраться до Москвы. И руководитель
нашей делегации Виктор Батуринский глотал одну сердечную таб-
летку за другой и говорил: «Как я посмотрю в глаза своим това-
рищам по жэку».
Это вы сейчас смеетесь. Постоянные звонки, вы понимаете, об-
становка была предельно нервная... Да, мы были очень рады, что
в какой-то степени помогли Карпову отстоять свое звание в борьбе
против — мы тогда это совершенно искренне считали — злейшего
врага советских шахмат.
— Сколько процентов от приза за первое место по блицу на
чемпионате мира осталось у вас после всех вычетов? Когда, как
вы предполагаете, Госкомспорт перестанет залезать в карман на-
шим гроссмейстерам?
— На второй вопрос мне ответить проще — когда мы закроем
карман. А первый — это вопрос довольно серьезный, вопрос до-
вольно принципиальный. К тому же в «64» и опять же без моего
ведома был опубликован размер первого приза — целиком, так
261
сказать. И теперь меня то и дело просят одолжить пару тысяч на
бедность. И попытки объяснить, что это не так просто сделать,
поскольку у меня «уже попросили», причем попросили достаточно
убедительно, успеха нс имеют, считают, что я все «зажал».
Вообще, сценка вручения этого приза была довольно забавной,
она, может быть, рисует то, что раньше называлось «их нравы».
Два лауреата так называемого чемпионата мира по молниенос-
ной игре в Канаде Рафаэл Ваганян и я получили чеки и в сопро-
вождении телохранителей (иначе там нельзя, там, «на диком
Западе») пришли в назначенное время к банку. Дама, ведающая
выплатой чеков, как-то очень странно нас осмотрела, пошла к на-
чальнику. Потом вернулась и сказала: «А у вас документы есть?»
Мы дали паспорта. «Нет, еше нужно. Так каждый придет и ска-
жет, что вот ему подавай 50 тысяч, а ему — 10».
Нс знаю, то ли наша внешность показалась ей какой-то стран-
ной, но, посмотрев на меня, она сказала: «Вот вам бы, например,
я долларов двести доверила бы еще». Посмотрела на Ваганяна и
сказала: «А вам 500».
«Кроме того, вообще подобную сумму у нас в банке не держат,
— сказала она, — потому что тут много грабителей ходит».
Короче говоря, приз этот вручали нам часов пять. Вмешались
представители консульства. Телефонные переговоры, что мы имен-
но те, за кого себя выдаем (при всем при том, что директор банка
сам внимательно следил по телевизору за ходом матча, в котором
играли оба заинтересованных в нем лица).
Мы получили приз. Этот приз был заперт в моей комнате. Вме-
сте со мной. Поэтому в тот вечер я не мог выйти в Монреаль
погулять, а на следующий день этот приз был благополучно до-
ставлен в Москву.
Здесь он нашел хозяина.
Товарищи, я не ответил на вопрос. Мне тоже досталось про-
центов 15.
— Мы знаем, что после 18-й партии матча-реванша в Ленин-
граде был отчислен из штаба Каспарова мастер Евгений Влади-
миров за то, что он оказался «шпионом». Как такое могло
получиться?
— Вы помните такой великолепный фильм «Расемон?». Это
разные точки зрения, разные версии, разные взгляды на одно и
то же событие.
Да, действительно обвинение, прямое или завуалированное, в
адрес одного из сильнейших наших мастеров Евгения Владимиро-
ва, обвинение в абсолютной нечистоплотности — это беспрецеден-
262
О шахматах и шахматистах
тно. И хотя это обвинение вслух сформулировано не было, тем не
менее, Владимиров вынужден был уехать.
Я не был в штабе не той, ни другой стороны во время матча,
поэтому претендовать на 100-процентно точное освещение этой ма-
лоприятной истории не берусь. Но, по моему глубокому убежде-
нию, что-было. Что — я не знаю.
Получилось так, что откуда-то Карпов удивительным образом
угадывал все. Как это происходило? Черная магия, сеанс гипноза,
помощь потусторонних сил, может быть, внушение Акимова? По-
сле прочтения журнала «Студенческий меридиан» я выяснил: если
бы Карпов во всем следовал советам Игоря Акимова, то чемпио-
ном был бы он...
Но насколько я знаю алма-атинского мастера Владимирова, я
не допускаю мысли, что он был сознательным шпионом, что он
сознательно находился в лагере Каспарова и вместе с тем помогал
Карпову. Это для меня кажется абсолютно невозможным.
Вот та правда, которой я располагаю. Хотя убежден, что для
волнений у Каспарова и у его штаба основания были. Может быть,
шла психологическая игра, чтобы каким-то образом посеять недо-
верие, посеять подозрительность.
Повторяю, точно ответить на этот вопрос не могу и боюсь, что
точно ответить на этот вопрос не может ни один человек. Абсо-
лютно точно!
— «Мы сыграли с Талем 10 партий — в преферанс, в очко
и на бильярде. Таль сказал: «Такой не подведет!»
Я знаю о ваших добрых отношениях с Владимиром Высоцким
и хотел бы услышать, что вы можете об этом рассказать. И по-
путно: как вы относитесь к упомянутым забавам, отнимающим
время у шахматиста: преферанс, бильярд?
— Мне посчастливилось познакомиться с очень молодым арти-
стом театра на Таганке Володей — ну, о том, что он Владимир
Семенович, мы узнали попозже — в 1963 году, во время матча
на первенство мира Ботвинник—Петросян, когда я был коммента-
тором газеты «Советский спорт». Свободного времени было все-та-
ки больше, чем во время матчей 1960 и 1961-го годов, и сначала
мы встречались достаточно часто. Потом он «катался», я «катал-
ся», но добрые отношения не прерывались вплоть до жуткого мо-
мента, когда мы, находясь на сборе в Новогорскс в 1980 году,
узнали о трагической смерти Володи.
Что же касается песни... По-моему, пару партий в шахматы мы
сыграли. Это было. А вот насчет преферанса, карт и бильярда —
этого не было.
263
Хотя во все три игры я иногда играю, но в бильярде лет за 30
я забил один шар: по-моему, это мой личный рекорд. Даже вы-
ражение Бориса Спасского о своем увлечении теннисом — «играю
плохо и неутомимо» здесь не может быть процитировано.
Но к играм я отношусь совсем не плохо, потому что во время
соревнований, перед соревнованием, после интенсивной нагрузки
умственной и нагрузки психологической, нагрузки нервной, нужна
разрядка.
А хорошая ли это книга, прекрасная ли пластинка, просто от-
дых или игра в преферанс, или на бильярде — это в конце концов
личное дело.
Что же касается происхождения строк в песне, то при всем до-
бром отношении к Владимиру Семеновичу, я никоим образом не
просился туда, я попал только из-за фамилии. Тут был вариант:
с Талем или с Флором. С Флором — это показалось бы не совсем
удобно...
О взглядах
— Как вы относитесь к афоризму: «Есть две точки зрения:
моя и неправильная»?
— Отстаивать свою точку зрения просто необходимо. Приведу
лишь недавний, очень любопытный случай на международном тур-
нире в Брюсселе. Там играл один из наших очень талантливых
молодых гроссмейстеров Андрей Соколов. Шахматист, который об-
ладает очень большой принципиальностью. Иногда эта принципи-
альность, правда, переходит в... Русский язык богат синонимами:
принципиальность, упрямство, прямолинейность, это все зависит
уже от эмоциональной окраски. Так вот, в середине турнира мне
удалось «поймать» Андрея на один дебютный вариант. Эту партию
мне удалось выиграть, и горячие журналистские, да и не только
журналистские головы решили «поставить крест»: вариант списан,
его можно сдать в архив, Таль сумел опровергнуть каталонское
начало.
Через день Соколов играет с Белявским, через 15 минут на до-
ска все та же знакомая позиция. Белявский подолгу задумывался
над каждым ходом, проверяя, перепроверяя варианты, очень долго
думал и в конце концов пошел по тому же пути.
И вот где-то в районе 19-го хода Соколов применяет новое про-
должение! Это настоящая спортивная или даже больше — творче-
ская принципиальность. Благодаря такой принципиальности
шахматы продвигаются вперед. Появляются новые идеи, пусть ме-
тодом проб и ошибок. Такая принципиальность в общем-то не ис-
ключает того, что кроме моей точки зрения могут быть другие,
264
О шахматах и шахматистах
более или менее правильные. Это одно. А иногда бывает апломб.
Например, человек — большой специалист в ряде областей, но че-
ловек, считающий себя абсолютно непогрешимым. Таких, к слову,
много. Это очень симпатичные, очень интересные люди, но с не-
сколько гипертрофированным чувством превосходства.
Вот я вспоминаю, как известный мастер старшего поколения
Илья Абрамович Кан рассказывал очень милую историю: если ме-
ня будет слушать Михаил Моисеевич Ботвинник, пусть он меня
простит.
Это было где-то в конце 30-х годов. Зашел разговор по какой-
то совершенно отвлеченной теме, ничего общего ни с шахматами,
ни с электротехникой не имеющий, и Ботвинник сказал: «Нет, это
так, а не иначе». Совершенно уверенно сказал.
Его собеседник очень мягко возразил: «Когда вы говорите, что
в ферзевом гамбите ладью надо ставить на cl, а не на dl, я с
вами бесспорно соглашусь, потому что вы — Михаил Ботвинник.
Но когда вы говорите на другие темы, я позволю себе сказать,
что здесь вы обыкновенный Михаил...».
Да, надо уметь отстаивать свои позиции, но до тех пор, пока
ты сам нс убедишься, что существует, по меньшей мере, три точ-
ки зрения.
— Все ли позволено таланту? Безразлично — в шахматах
или иной другой области?
— Можно было бы просто сослаться на Александра Сергеевича
Пушкина: гений и злодейство — вещи несовместимые...
Как мне кажется, талант, если это настоящий талант, отлича-
ется тем, что должен приносить радость людям. А если он очень
мрачный — это будет уже не талант, а гений. Причем, злой ге-
ний. Талант — это понятие, на мой взгляд, гораздо более мажор-
ное. Именно поэтому ему все разрешать нс надо.
— Что такое личность, что такое деградация личности в
спорте и в жизни?
— Такие философские вопросы пошли!
Как ни странно, цикл передач, которые сейчас идут по телеви-
дению, называется «Спорт и личность». Почему-то личность на
втором месте, играет, что ли, черными.
По-моему, личность должна всегда играть белыми, потому что
она определяет, задает тон всему. Личность тоже, как правило,
понятие очень светлое.
А деградация в спорте, на мой взгляд, невозможна. Что это та-
кое? Поднял на 5 килограммов меньше, сделал на два оборота мень-
265
шс, пробежал на полторы секунды медленней? Просто спортивная
неудача. Деградация в спорте — это просто следствие деградации
личности. А деградация личности вещь достаточно распространенная.
Уйма причин, а следствие одно: человек перестает существовать как
личность. А следовательно, и как спортсмен.
— Вы вскользь затронули очень важную тему — создание со-
юза шахматистов. Я так понимаю, что этот вопрос связан с ка-
ким-то хозрасчетом. В футболе понятно: приходят на стадион
болельщики, платят за билеты. А каким образом вы хотите это в
шахматах осуществить?
— Скажем, для начала, абсолютно для начала: если каждый из
гроссмейстеров и ведущих мастеров дал по одному сеансу одновре-
менной игры и гонорар за этот сеанс просто перечислил бы в фонд
этой шахматной организации.
Это первый ход. А дальше мы с удовольствием поделимся сво-
ими призами, своими гонорарами с международных турниров. Но
не куда-нибудь, а мы бы хотели бы знать, что это пойдет на раз-
витие шахмат, на создание шахматного издательства, на создание
новой шахматной книги, на помощь гроссмейстеру или мастеру,
который уже по возрасту не может играть в турнире и которому
просто нужно помочь.
Этот союз должен будет решать важнейшие творческие и вме-
сте с тем важнейшие профессиональные вопросы.
— Стейниц, Ласкер, Алехин на финише матчей за корону про-
возглашали: да здравствует новый чемпион мира. Ваша мама поз-
дравляла Ботвинника с победой над вами в матче-реванше. Теперь
в шахматах такого рыцарства нет. Время виновато или сверхгоно-
рары, или шахматные короли последних десятилетий иначе воспи-
таны?
— Ну что ж, старая мудрость: у человека может быть или но-
вое пальто, или новая шапка. И то, и другое быть нс может!
— Выгодно быть добрым или злым?
— Знаете, когда я поступал на юрфак после окончания школы
(другое дело, что был 1952 год и меня нс приняли), я собирался
быть адвокатом...
— Что вы считаете более важным в блице: оценка позиции или
расчет вариантов?
— Крайне трудно ответить. Вероятно, мой успех в Канаде вовсе
не дает мне права заниматься декларированием каких-то принци-
пов игры в блиц. Есть шахматисты, которые играют блиц лучше
меня, быстрее, просто на сей раз спортивное счастье было ко мне
благосклонно. Вероятно, мне удалось добиться успеха именно по-
тому, что я это воспринимал как блиц, как игру, как очень при-
ятное занятие, в то время как многие из моих коллег приехали
266
О шахматах и шахматистах
туда либо становиться чемпионом мира, либо получать и не отда-
вать 50 тысяч долларов, либо и то, и другое.
— Случалось, вас отставляли от международных турниров пря-
мо у трапа самолета, не пускали в турниры у нас в стране. Как
вы реагировали на такое? Что вы думаете по поводу прав спорт-
смена, его отношений со Спорткомитетом на любом уровне?
— Бывало и такое. Правда, еще чаще я опаздывал на самолет
и сам, без постороннего вмешательства. Понимаете, в общем-то во
взаимоотношениях спортсмена с организацией белыми играет орга-
низация.
Мне доводилось уже, так сказать, из уст весьма авторитетного
физкультурного руководителя слышать фразу: «Ну, товарищ Таль,
ну, согласитесь же сами, что вы бесперспективный шахматист. По-
ра это признать! Поезжайте домой, занимайтесь, работайте. Может
быть, когда-нибудь мы вас и призовем».
Это очень подействовало: после этого, по-моему, больше 70
партий не проигрывал. Хоть бы почаще мне так говорили. А то
сейчас какая-то политика пряника, она меньше стимулирует спор-
тивные достижения. А если серьезно, то это взаимоотношения, при
которых на тебя смотрят, как на объект.
Но вот создание творческих союзов, объединенных настоящими
профессиональными интересами и хорошо знающими свое дело, и
кровно заинтересованными в своем деле, — это было бы лучшей
защитной броней.
— Почему, на ваш взгляд, не проводятся крупные междуна-
родные турниры в нашей стране и что нужно сделать для того,
чтобы они проводились в Советском Союзе?
— На 100 процентов я с вами не соглашусь. У нас проводятся
неплохие международные турниры. Но у нас уже достаточно давно
нс проводилось турниров экстра-класса, каким, скажем, был недав-
ний турнир в Брюсселе. Пожалуй, из соревнований подобного рода
можно смело назвать лишь московский «Турнир звезд» лет семь то-
му назад. Это было действительно настоящий великолепный турнир.
Вот сейчас начинается международный турнир в Ереване, затем
турнир в Минске. Турниров много. Но «заманить» туда самых
сильных, ведущих шахматистов Запада оказывается делом слож-
ным. Тут они находятся в достаточно щекотливом положении, по-
тому что играть в турнирах с большим количеством советских
участников — это, так сказать, близко общаться с «хищниками».
Ни перед одной партией самый сильный, самый титулированный
гроссмейстер не может чувствовать себя совершенно спокойно. А
призы тут немножко неадекватны тому риску, который испытыва-
267
ют гроссмейстеры, и тому чисто внешнему воздействию, которое
оказывают на его коэффициент, ставший визитной карточкой каж-
дого спортсмена.
Поэтому очень многих крупных, выдающихся западных шахма-
тистов сюда нс заманишь калачом. Интересно, что пока они мо-
лоды и неопытны, то очень охотно играют у нас. Скажем, Шорт
неоднократно выступал на международных турнирах в Ереване, во
Львове. А вот сейчас они «нарастили себе мясо» и не очень хотят
с ним расставаться.
Кстати говоря, я вспомнил один случай, случай действительно
уникальный. Планировался великолепный международный турнир
1967 года. Он был посвящен большому празднику — 50-летию Ок-
тября, собрал очень сильный состав, и в нем высказал желание
играть Фишер. И тогда руководство комитета призвало советских
маститых участников — Тиграна Вартановича Петросяна, Василия
Васильевича Смыслова, Пауля Петровича Кереса, Бориса Василь-
евича Спасского, Михаила Нехемьевича Таля: что делать?
— Как что делать? Конечно, это интересно!
— А вы гарантируете, что не дадите Фишеру занять первое ме-
сто?
Кроме кивков в неопределенную сторону, мы ничего не могли
сказать, и поэтому был послан вежливый ответ: мы, конечно, очень
хотели бы видеть Фишера, но вот поскольку мы играем и каждую
пятницу, и в субботу играем, так что, к сожалению, не получится...
Вот такое тоже бывает. И еще. Раньше была какая-то очень
странная привычка: когда мы выезжали на турниры или на матчи,
нам в комитете физкультуры, тогда еще в Скатертном переулке,
давали листок, там было написано, что я такой-то, паспортные
данные такие-то, обязуюсь либо занять первое место, либо выиг-
рать матч. Надо было подписаться.
Я пару раз подписывался, правда, не читая...
— Ваше отношение к современной эстраде? Ваши любимые
певица, певец, группы советские и зарубежные? Если можно,
конкретно.
— Ну, а как же еще. Но я всегда очень боюсь вот этого слова
«самый». Самый — это вот тот единственный победитель, прошед-
ший четвертьфинал и полуфинал. Мы настолько устали от отбо-
рочных соревнований за шахматной доской, что хотя бы в
искусстве «самого» не нужно.
Мне, например, нравится Алла Пугачева, своеобразная, очень
спорная. С ней можно соглашаться, ее можно принимать, ее мож-
но не принимать, но се нельзя спутать! А дальше я старомоден:
«битлзы» были, вот они мне очень нравятся.
268
О шахматах и шахматистах
Я с удовольствием слушаю хорошую музыку. Сегодня одного
направления, завтра — другого... Давно уже, на закрытии чемпи-
оната Советского Союза в Баку, молодой студент бакинской кон-
серватории Муслим Магомаев сидел за роялем и пел и оперные
вещи, и более легкий репертуар, и я с той поры сохранил свое
очень доброе к нему отношение.
В общем, я называю себя иногда, как Ларсен, прогрессивным
ретроградом.
О перестройке
— Как вы оцениваете систему квалификации, которая сейчас
существует в нашей стране? Нужны ли какие-то перемены или
все хорошо?
— Выражение «все хорошо», по-моему, сейчас употребляется
только в песне «Все хорошо, прекрасная маркиза».
Сейчас действительно международные турниры стали чем-то
вроде высокогорных катков, на которых можно очень легко заво-
евывать самые высокие шахматные звания. В результате появилось
очень много шахматистов одной квалификации, но разного класса.
Были попытки борьбы с этим явлением. Так, еще в бытность
мою редактором рижского журнала «Шахматы» ко мне пришла
очень любопытная статья, где предлагалось по-деловому, что ли,
поставить вопрос о том, что гроссмейстеров очень много. Статья
была озаглавлена так: « Не пора ли начать отстрел гроссмейсте-
ров?».
Слава богу, до таких радикальных мер не дошло. Но сейчас
действительно, гроссмейстеров очень много, и не стоит ли поду-
мать о том, чтобы были, так сказать, гроссмейстеры первой кате-
гории, гроссмейстеры второй категории... То же можно сказать,
пожалуй, о международных мастерах.
По-видимому, сегодняшняя шахматная классификация нуждает-
ся в большем числе ячеек. Мне так кажется.
— Популярность ведущих шахматистов у нас в стране ничуть
не меньше известности ведущих артистов и ученых. Почему же
практически нет в нашей прессе попыток поделиться своим ви-
дением проблем перестройки шахматистами?
— Проблемы перестройки, естественно, существуют, и в шах-
матах они имеют колоссальное значение. Да, сначала Карпов и
Каспаров, а затем Каспаров и Карпов — это два таланта, которые
поддерживают репутацию советских шахмат. Значит, у нас все в
порядке...
269
А на самом деле в общем-то это видимость порядка, видимость
благополучия. Скажем, последняя шахматная Олимпиада, где со-
ветская сборная, выступая в удивительном составе — Гарри Кас-
паров, Анатолий Карпов, Артур Юсупов, Рафаэл Ваганян, Андрей
Соколов, то есть пятерка сильнейших шахматистов мира, с колос-
сальным трудом и не без большой доли счастья сумела взять тс
медали, которые, казалось бы, забронированы за ними давно.
Я еще помню то далекое время, когда каждый выезд советского
шахматиста на международный турнир, одного или команды, были
очередной прогулкой за медалями, за наградами, за призами. И
вот на шахматы перестали обращать большое внимание: ну какая
разница, член какого профсоюза станет чемпионом мира — Бот-
винник, Смыслов, Петросян, Таль? Это, в конце концов, наше
внутреннее дело, пускай выясняют сами.
Появился Роберт Фишер. Шахматы перекочевали с последних
полос газет на первые полосы, потому что это перестало быть
внутренним делом, это стало международным делом. Взлет Фише-
ра, блестящий совершенно взлет, привел к тому, что советские
шахматисты оказались в роли догоняющих, надо было отвоевывать
звание чемпиона мира.
Я нс знаю, как бы закончился матч 1976 года, и Карпов не
знает: сейчас можно высказывать любую точку зрения, все равно
проверить это невозможно. Но как бы то ни было, Фишер отка-
зался от звания, и снова шахматная корона оказалась в нашей
стране. Вроде бы снова все нормально.
Затем два матча на первенство мира с Корчным. Сначала это
был очень острый, очень нервный, очень напряженный матч, но
Карпов, продолжал прогрессировать, годы Корчного давали знать о
себе, и последний матч был в какой-то степени формальностью.
Значит все в порядке, значит советские шахматисты, весьма и
весьма благополучны. И вот поэтому внимания шахматам уделя-
лось примерно столько же, сколько они заслуживают по своему
алфавитному положению в системе «Спортлото»: не то 47-е, не то
48-е место. Нужна шахматная литература? Да, конечно, нам нуж-
на шахматная литература. Но ведь впереди альпинизм, атлетика,
баскетбол, борьба классическая, борьба дзюдо, борьба вольная и
так далее. До шахмат просто весь лес вырубили.
Это одна проблема.
Проблема другая: иногда принимались волевые решения. Вам,
конечно же, знакомо такое словосочетание: есть мнение. И вот эта
магическая формулировка явилась причиной многих, в общем-то
нс совсем понятных вещей.
Скажем, вдруг выяснилось, что в шахматы разрешается играть
не то до 25, нс то до 26 лет. Вроде бы это художественная гим-
настика, когда мышцы теряют эластичность.
270
О шахматах и шахматистах
Понимаете, огромное количество шахматистов, хороших шахма-
тистов, мастеров, находящихся в глубинке, потеряло возможность
тренироваться. Они потеряли возможность всречаться друг с дру-
гом, поскольку соревнования подобного рода были признаны ниче-
го не дающими.
Спартакиада народов СССР — это тот смотр ведущих шахмат-
ных сил нашей страны, который всегда превращался в настоящий
праздник, в настоящий форум, где молодые шахматисты могли
всречаться с маститыми гроссмейстерами: тс охотно делились опы-
том, молодые охотно делились задором...
Дальше: решение о чемпионатах Советского Союза. Спору нет,
они должны быть шахматным праздником. И, конечно же, было
бы крайне желательно, чтобы по возможности все сильнейшие со-
ветские шахматисты, которые получили возможность и которые су-
мели завоевать право играть в чемпионате Советского Союза, были
бы там представлены.
Я расскажу случай, который произошел со мной.
Это было года два-три назад. Позвонил в Москву, говорю од-
ному из руководителей нашей шахматной федерации: «Я бы хотел
сыграть в чемпионате». «Миша, вы это серьезно?». «Вроде да».
«Ну, вы знаете, в турнире играет только Белявский, но он вообще
во всех турнирах играет!»
В конце концов меня уговорили, что не надо играть, чье-то ме-
сто занимать...
А через две недели я прочел гневную статью гроссмейстера Су-
этина, о том, что вот, дескать, чемпионат Советского Союза, он
должен быть таким, а стал этаким. И все острие статьи было на-
правлено против самых злостных «нейтральщиков» — Смыслова и
Таля.
Ясно, что в следующем чемпионате просто общественное мне-
ние заставляет играть. Но выясняется, что следующий чемпионат
— это зональный турнир на первенство мира. А я уже получил
право играть в межзональном.
Другими словами, если играет в турнире Таль, если играет
Смыслов, ости играет в турнире кто-то еще и еще, то для осталь-
ных на 3 места остается 2 кандидата.
И, кроме того, все мы оказываемся в положении стрелочников,
диспетчеров. Перед одним мы, желая того или нс желая, подни-
маем зеленый свет, перед другим опускаем шлагбаум. Таких при-
меров может быть очень много. И в советской шахматной
федерации, и в международной шахматной жизни.
И вот один из признаков, одним из предвестников реальной пе-
рестройки шахмат является то, что в прошлом году была создана
271
Международная ассоциация гроссмейстеров, которая сейчас уже до-
статочно активно функционирует.
А у нас это все идет с гораздо большим скрипом. Но совет
гроссмейстеров набирает силу и хочется думать, что вот эта груп-
па, может быть — группа правофланговых...
Но нам очень хочется где-то в будущем и желательно нс в
слоль уж отдаленном будущем дождаться, и активно дождаться то-
го момента, когда мы будем праздновать создание Союза шахма-
тистов СССР, настоящего творческого, настоящего профессиональ-
ного, не надо бояться этого слова, союза шахматистов, шахматных
деятелей, шахматных судей, шахматных тренеров, шахматных ав-
торов, шахматного издательства. Это будет залогом того, что наши
шахматы на верном пути и мы можем показывать не только фа-
сад, но и все великолепное наше здание.
♦ * *
Перед началом встречи некоторым се зрителям был задан воп-
рос: «Какое место в вашей жизни занимают шахматы?»
— Мне было всегда интересно наблюдать за теми, кто играет
в шахматы. Всегда неординарные личности меня привлекают.
— Хотя я сам нс играю в шахматы, но меня всегда очень вол-
нует какая-то драматическая канва, которая вокруг шахмат возни-
кает. Это где-то между высоким искусством и спортом, и поэтому
очень интересно.
— Нравятся они мне, в них можно проявить импровизацию.
Импровизировать, вложить какой-то замысел в свою партию и до-
вести до конца ее. И победить, если сумеешь, конечно.
И вдруг:
— Какое место в вашей жизни занимают шахматы?
— Не из последних, потому что в них играет Михаил Таль!
На этом можно поставить точку.
Репортаж вел
Я. Дамский.
Рукопись предисловия к книге
В. Зак и Я. Длуголенский
«Отдать, чтобы найти», 1988 г.
За моим окном — облачный ноябрьский вечер. На шахматном
(а сейчас рабочем) столе рукопись книги «Отдать, чтобы найти»,
к которой я пишу предисловие, а за соседним столом моя дочь,
шестиклассница Жанночка, готовит домашние задания по русскому
языку. Тема задания — страдательные причастия прошедшего вре-
мени. И вспоминается удивительный случай, произошедший со
мной более 30-ти лет тому назад.
В ту пору, когда я, выпускник филологического факультета
Латвийского государственного университета, проводил в качестве
практиканта свой первый в жизни урок, нет не шахматный, а рус-
ского языка. Дело было в 6-м классе. Вы ребята, конечно, знаете,
что на такие уроки, которые ведут практиканты, приходит много
народу. Приходят представители университета, министерства куль-
туры и просвещения. На этот урок пришли и мои друзья, которым
было просто интересно, как это гроссмейстер Таль, а в то время
я уже был чемпионом СССР, будет рассказывать ребятам, да, да,
о страдательных причастиях прошедшего времени. Не скрою, вол-
новался я перед уроком побольше, чем перед любой турнирной
партией. Вошел в класс я как в тумане, нс помню, как поздоро-
вался с учениками, но, нс знаю, профессионально что-ли, первым
делал обратил внимание на подоконник. Там стояла шахматная
доска. По началу я решил, что ребята выбрали этот вариант, как
способ подхалимажа. Но, приглядевшись внимательно к позиции,
убедился, что это нс так. Просто партия началась на перемене,
прозвенел звонок и, выражаясь спортивным языком, поединок был
прерван. Не стоило большого труда выяснить, что в отложенном
положении ход белых и они могут провести довольно очевидную
комбинацию с жертвой ладьи и объявить мат в четыре хода. Где-
то в глубине души я подумал, ребята может быть эту комбинацию
не найдут, но на перемене я им покажу и заодно так будет ор-
ганизован шахматный кружок (одно из моих общественных зада-
ний). Увы, надеждам моим сбыться было не суждено. Как обычно,
урок начался с опроса учеников. Я вызвал одну девочку к доске
и попросил се написать предложение, в котором было бы прича-
стие. Пока она писала это предложение я, как принято говорить
в шахматных кругах, допустил серьезную позиционную ошибку,
повернувшись лицом к доске и спиной соответственно к классу В
этой позиции я пробыл секунд 15. Одна буква «н» была нсдопи-
сана и вновь, повернувшись к классу лицом, я предложил ребятам
273
исправить ошибку, но натренированным взглядом прежде всего об-
наружил, что в отложенной позиции соперники уже сделали не-
сколько ходов далеко не лучшего сорта и на доске уже был
прозаический эндшпиль с лишним качеством у черных. Естествен-
но, свою инспекцию я начал с партнеров. По моим представлени-
ям белыми играл человек, сидевший ближе к окну. У него я и
поинтересовался — все ли на доске написано правильно. Он уст-
ремил на меня взгляд по безмятежности равный тому взгляду, ко-
торым администратор сразил Остапа Бендера, и сказал, что все
правильно написано. А почему ты так думаешь? Потому что она
отличница. Довод был безупречен. Тем не менее с таким же воп-
росом я обратился к его партнеру и получил столь же исчерпыва-
ющий ответ.
— Что вы делали, ребята, сейчас? — спросил я, вложив в этот
вопрос всю силу своего металла. Мои правонарушители оказались
юными и неопытными и для начала они сообщили мне, что в
шахматы они не играли, хотя о шахматах в этот момент еще не
было сказано ни слова. Тут сердце гроссмейстера не выдержало и
я воскликнул: «Играли и плохо играли!» И хотя жалко было ом-
рачать знакомство с ребятами карательными мерами, я потребовал
дневники. Дневники эти оказались на письменном столе, дальше
урок прошел без эксцессов. Прозвенел звонок, я решил ограни-
читься только внушением, пробормотав, давайте, ребята, в шахма-
ты на уроке русского языка не играть, и собирался было покинуть
класс. Черные взяли дневник без колебаний, а незадачливый ком-
бинатор что-то стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, когда я
спросил в чем дело, он вдруг обратился ко мне с неожиданной
просьбой: — «Дядя Миша, можно автограф?»
За свою тогда еще короткую шахматную биографию мне уже
доводилось давать автографы в самых неожиданных для этого ме-
стах: на театральных билетах, ресторанных меню и т.д и т.д., но,
чтобы ученик просил автограф у учителя в дневнике, такого ни
до ни после видеть не приходилось. Отступать было поздно, и я
оставил подпись, которая сейчас хранится в школьном музее: «Не
нашел мат в четыре хода на уроке русского языка».
Случай, конечно, больше подошел бы к рубрике «нарочно нс
придумаешь», но можно взглянуть и по-иному, несколько серьез-
нее. В самом деле в нашей стране, а сейчас, пожалуй, и во всем
мире шахматы стали удивительно популярны. Мне довольно часто
приходится выступать с лекциями, сеансами одновременной игры
перед самой разнообразной аудиторией: и на заводе во время обе-
денного перерыва, и в колхозе, когда селяне отдыхают после сбора
урожая, и в воинских частях, и в студенческих аудиториях, и
всюду поражает громадный интерес к шахматам. Невольно задает-
ся вопрос: «А почему же это так?» Чем объясняется большая при-
274 О шахматах и шахматистах
тягатсльная сила этой древней, но вечно «юной» игры, как при-
нято писать в популярных статьях. Действительно странно, но до
сих пор точного определения шахмат, точной их дефиниции нс су-
ществует. Болес того, до сих пор ученые мужи не могут опреде-
лить, что же такое щахматы. Да, бесспорно, шахматы — это
лучший отдых и миллионы трудящихся посвящают им часть своего
досуга, но можно ли назвать отдыхом изучение пятитомника Юрия
Львовича Авербаха «Эндшпиль», где разбираются тысячи позиций,
запомнить их невозможно, а каково их составить? Поэтому, а мо-
жет быть и нс только поэтому, шахматы включают в себя очень
много элементов науки. И нс случайно долгие годы знаменосцем
шахмат и в Советском Союзе да и во всем мире был человек,
известный нс только в нашем кругу, но и в мире ученых — док-
тор технических наук Михаил Моисеевич Ботвинник. И нам очень
лестно, что шахматами всерьез и кажется надолго занялись кибер-
нетики. Да и шахматы включают в себя много науки, но только
ли науки? Когда я пишу эти строки, взоры наши прикованы к
телевизору. Через несколько минут начнется передача из Севильи
и миллионы любителей шахмат страшно волнует вопрос: «Как за-
кончится матч на первенство мира?» Сохранит ли Гарри Каспаров
свое звание 13-го чемпиона мира по шахматам или чемпионом ми-
ра вновь станет его прославленный соперник Анатолий Карпов.
Победы, ничьи, поражения, даже, наконец, участие в спортлото —
все это заставляет отнести шахматы к спорту. Да и тот факт, что
шахматы, хоть и на скромном 48-м месте присутствуют в спорт-
лото, тоже говорит в пользу этого. Да, конечно, очень много в
шахматах от спорта: воспитывает упорство, волю к победе, да и
без хорошей физической подготовки в шахматы играть довольно
сложно. Но только ли наука и спорт? Пожалуй, нет. Если вы се-
годня спросите как закончился международный турнир в Голлан-
дии в 1938 году, то, может быть, кое-кто и скажет, что I—2
места разделили Пауль Керес и Ройбен Файн, но если вы спро-
сите, сколько очков набрали они, вряд ли кто-нибудь точно отве-
тит на этот вопрос. Но спросите любителя шахмат, чем
запомнился для него международный Авро-турнир в Голландии,
уверен, что очень многие ответят, что партией Ботвинник — Ка-
пабланка. Дело не в том, что молодой чемпион СССР одержал по-
беду над еще и тогда редко проигрывающим гениальным
кубинским гроссмейстером, дело не в спортивном значении. Просто
комбинация с жертвой двух фигур производит огромное эстетиче-
ское впечатление. Да, победы, поражения, очки забываются со
временем, а партии не случайно носят названия бессмертных, веч-
нозеленых. Вот этот сплав науки, искусства и спорта, по-видимо-
му, и является чем-то вроде визитной карточки нашей с вами
игры. Вот в чем мне видится и секрет ее популярности. Ведь каж-
275
дый находит в этом растворе такую смесь, которая ближе всего
подходит к его характеру, к его вкусам, к его привязанностям,
симпатиям. Для одного это в первую очередь анализ, логика, точ-
ность мышления. Для другого — спорт, азарт, борьба характеров,
столкновение идей. Для третьего — находки, удивительная красо-
та: или красота логики, или красота парадокса. Вот этой красоте,
красоте шахмат именно как искусству, посвятил свою книгу опыт-
ный шахматный тренер, воспитавший немало замечательных шах-
матистов, Владимир Георгиевич Зак.
Само название «Отдать, чтобы найти» выглядит несколько па-
радоксально. Ведь в шахматах, как правило, решает превосходство
в материале. А парадоксы, когда дух торжествует над материей,
встречаются достаточно редко. И тем не менее очень многих лю-
бителей в шахматах привлекает именно это — искусство комби-
наций, умение находить нечто скрытое от невооруженного взгляда,
умение находить парадоксы. Открывает книгу очень любопытный
фрагмент, в котором автор рассказывает о своей давней партии с
талантливым шахматистом, большим специалистом по молниенос-
ной игре Генрихом Чспукайтисом. Мне самому приходилось неод-
нократно встречаться с Генрихом в молниеносных партиях. Меня
всегда восхищало умение его в очень сжатое время находить нео-
жиданные тактические ресурсы. Тогда, рассказывает Владимир Ге-
оргиевич, его поразила неожиданная, может быть, по обычным
меркам не совсем корректная жертва ферзя, сильнейшей фигуры,
за которую черные получили сравнительно небольшой материаль-
ный эквивалент. Но возникшая позиция никак не укладывалась в
жесткие логические рамки, и в поисках синей птицы, пытаясь ре-
ализовать нечто эфемерное, белые перешагнули границу допусти-
мого риска и даже проиграли. Очень часто шахматисты сознатель-
но идут на такие нарушения равновесия. Иногда эти равновесия
бывают стратегического плана, так, например, было в классиче-
ской партии Тарраш — Ласкер, которую вы здесь увидите, в ней
чемпион мира сознательно поставил свою ладью на очень необыч-
ное поле. Чаще это нарушение носит более статистический харак-
тер и выражается в изменениях материального соотношения. И
вот, пожалуй в этом и состоит та непрограммируемая часть шах-
мат, которая делает многих из нас оптимистами.
Вот уже более четверти века нс стихает спор между шахмати-
стами «физиками и лириками». Речь идет о проблеме электронного
гроссмейстера. Дело в том, что еше в 1958 году Михаил Моисее-
вич Ботвинник высказал мнение, что уже в скором времени элек-
тронная машина будет играть на уровне сильнейших гроссмейс-
теров мира. Многие возражали ему. Правда, возражать ему, чело-
веку с техническим образование нам, гуманитариям, очень сложно.
Но прошло достаточно много времени и машина действует до сих
276
О шахматах и шахматистах
пор не выше хорошего первого разряда, таково мое субъективное
мнение. В чем же дело? Сошлюсь на пример из собственной прак-
тики. Вот уже несколько лет в сеансах одновременной игры на За-
паде одна доска отдается шахматному компьютеру. И до сих пор,
надо сказать, что играть на данной доске для меня удовольствие
чрезвычайное. Дело в том, что шахматный компьютер хорошо про-
ссчитывает варианты на заранее известное число ходов, но то, что
находится за пределами этих ходов, является для него тайной за
семью печатями. Кроме того у компьютера феноменальный аппе-
тит. Если ему не грозит непосредственно мат, он съедает все, что
ему предлагают. И поэтому так называемые интуитивные жертвы
во встречах со столь благодатными соперниками приносят практи-
чески стопроцентный эффект. Пример-
но год тому назад чемпион мира Гарри
Каспаров выступал в сеансе одновре-
менной игры, в совершенно уникаль- Л
ном сеансе. Ему противостояло 30
самых различных видов компьютеров, fy
Сам Гарри рассказывал об этом при- Г
мерно так: «Мне было очень сложно
играть в таком сеансе; ведь каждая
ничья или поражение неизбежно ска-
зались бы на рыночной стоимости.
Шутка ли приобрести компьютер, ко-
торый выиграл у самого чемпиона ми- BBBHHHHBBILJBB
ра. Это же гораздо дороже.» Каспаров
поступил по-советски. Он выиграл все
партии, нс желая обидеть никого и не ^ВВ^ВВ^
вмешиваясь в эту западную конкурен-
цию. Но сейчас, думается, компьютерам найдено более удачное
применение. Вместо того, чтобы быть соперниками гроссмейстеров,
они становятся его помощниками. И в самом деле, со столь фено-
менальной памятью, удивительным характером (никогда голова не
болит, никогда не сердится) они действительно могут сослужить
при анализе, при подготовке к партии практически незаменимую
службу. Но того, что называют чутьем, интуицией, или проще то-
го, что компьютер может сказать да, нет, но никогда не скажет
может быть. А вот это может быть и составляет одну из прелестей
шахмат. И как раз книга В. Зака и Я. Длуголенского практически
полностью посвящается этому «может быть», проблеме шахматной
комбинации, а точнее не комбинации, поскольку комбинация это
то, что где все рассчитано, когда отдаешь, ты знаешь, что най-
дешь, а жертвы, последствия которой рассчитать практически не-
возможно, в которой именно лейтмотивом является «может быть!»,
и посвящена эта книга.
277
В первой части этой книги авторы просто знакомят нас с рядом
выдающихся шахматистов, выдающихся мастеров подобного стиля.
Собственно говоря, трудов на подобную тему крайне мало. Я вспо-
минаю лишь, пожалуй, очень интересную книгу большого мастера
комбинаций, атак, жертв Рудольфа Шпильмана «Теория жертвы».
Но подвести под это может быть строго научное, строго единст-
венное толкование крайне и крайне сложно. Мы видим Шпильма-
на, но в роли уже проигравшего, поднявшего меч и погибшего от
меча. Мы знакомимся в этой книге с удивительным мастером ком-
бинаций Рашидом Гебятовичем Нежметдиновым, Давидом Ионы-
чем Бронштейном, корифеями прошлого, настоящего. Причем,
читателю интересны не только сами партии, но рассказы о шах-
матистах, рассказы живые и увлекательные о шедеврах шахматно-
го искусства. Затем, конечно же, профессиональный шахматный
педагог не мог не пройти мимо творчества молодых. Это и сегод-
няшнее поколение: Гата Камский, Алеша Широв. Это и молодые
недавно или давно. Тут партии юного Сейравана, юного Найджела
Шорта — шахматистов, которые уже сегодня входят в элиту силь-
нейших, но партии, сыгранные ими в пору их отрочества, а порой
и детства. И вот, что интересно. Мне, например, запомнилось ме-
сто, в котором педагог предупреждает ребят от чрезмерного увле-
чения шахматной теорией. Да, конечно, вариантов сейчас много в
наш век огромного потока информации, в том числе и шахматной.
Можно заблудиться в дебютных лабиринтах. Но основное, что спо-
собствует прогрессу шахматиста, шахматному росту его — это не
механическое знание вариантов, а умение искать и находить то,
чем отличались ученики школы Ботвинника, а сейчас один из ру-
ководителей школы Ботвинника его лучший ученик Гарри Каспа-
ров.
Затем самая большая часть книги посвящена творчеству, а точ-
нее жертвам чемпионов мира. Их не так много: всего 13 у муж-
чин и несколько у женщин. Но какие они разные! Это видно по
партиям. Незабываемое впечатление оставляют приведенные в
книге партии Петросяна. Фирменный знак их — жертва качества.
Не громкая, не бросающаяся, так сказать разрушительная жертва,
а спокойная: ладья просто становится под бой слона. Партия Ре-
шевский — Петросян или прекрасная партия Петросян — Спас-
ский, в которой ладья просто игнорировала угрозу атаковавшей се
неприятельской фигуры. Размашистая манера Спасского. Очень
эффектный, хотя и несколько старомодный, об этом сейчас легко
говорить, почерк Андерсена. Строго научные, очень точные комби-
нации Ботвинника, ухарские жесты Таля. Ведь нс случайно Бот-
виннику приписывают следующие слова: «Если Петросян жертвует
фигуру — отклоняйте, Таль — берите, я — подумайте». Жалко,
что список партий Роберта Фишера оказался нс столь уж великий,
278
О шахматах и шахматистах
но кого же в этом винить, как нс самого же американца. Завер-
шает эту главу рассказ о творчестве Гарри Каспарова, в котором
напор Фишера, фантазия Андерсена сочетается с логикой и знани-
ями Ботвинника. Бесспорно, не обойдены вниманием и наши шах-
матные амазонки. Многие из них успешно и на равных
конкурируют с мужчинами-гроссмейстерами. Да и партии их, в
частности, партия Чибурданидзе — Тукмаков, бесспорно украсила
бы любой турнирный сборник, ею мог бы гордиться любой гросс-
мейстер. Было бы, наверно, наивно утверждать, что прочитавший
эту книгу начнет совершенно автоматически играть в шахматы по-
иному, совершенно изменит свои шахматные воззрения. Да это,
пожалуй, и не нужно. В этом плане вспоминаю одну новеллу дли-
ной лет в 10—12, которая приключилась со мной в 1951 году. Я
играл на всесоюзном юношеском соревновании. И один из наших
тренеров, человек очень добрый, спокойный, никак не мог прими-
риться, что в каждой партии я что-то оставляю под боем, фигуры,
пешки и, призывая меня к порядку, он выговаривал: «Ну, пони-
маешь, Миша, ты же не лучше Ботвинника играешь!» При всем
своем самомнении я должен был согласиться, что играю не лучше
Ботвинника. — «Ну посмотри, у Ботвинника кто нибудь видел,
чтобы фигуры, пешки стояли под боем. Шахматы игра логичная,
всякая комбинация требует подготовки». Я очень внимательно слу-
шал, добросовестно пытался выполнить эти указания своего на-
ставника, но результат был плачевный. Я фигуры не подставлял,
я их просто проигрывал. Прошло 10 лет. М. Таль стал чемпионом
мира. И на одном очень уважаемом собрании один очень уважае-
мый автор, коллега, шахматный тренер, педагог выговаривал мо-
лодым шахматистам: «Как же вы играете, позиционно, линии
занимаете, на пункт давите? Вот посмотрите, вы, что лучше Таля
играете?» Те скромно качали головой, нет не играем. «Вот посмот-
рите, как Таль играет. У него в каждой партии что-нибудь висит».
Не знаю, что бы случилось с этими молодыми ребятами, если бы
не пришел Ботвинник и не выиграл матч-реванш. Во всяком слу-
чае для них он сделал доброе дело и порядок в шахматах был
восстановлен...
Слово о Р. Хюбнере
1982 г.
Любители шахмат всего мира уже привыкли к тому, что чем-
пион отстаивает свое звание раз в три года. Предшествует этому
длинная цепь самых разнообразных соревнований, в процессе ко-
торых отбирается его соперник. Пожалуй, нет цикла, который обо-
шелся бы без откровений. Мне бы хотелось рассказать сейчас об
«открытии» межзонального турнира 1970 г. Тогда победителем стал
Роберт Фишер и в этом ничего удивительного нс было. Ведь уже
через два года американский гроссмейстер стал чемпионом мира.
Но вслед за Робертом из Нью-Йорка оказался дебютант межзо-
нальных турниров — Роберт из Кельна. О Р. Хюбнере было из-
вестно совсем немного: способный молодой шахматист, выиграл
интересный турнир молодых мастеров в Югославии. Но разве этого
достаточно для борьбы за первенство мира? Тем неожиданнее был
его успех, тем с большим интересом ожидался его матч на уровне
претендентов. Нужно признать, жребий не слишком благоволил к
Хюбнеру. В первом же матче ему предстояло сыграть с недавним
чемпионом мира Т. Петросяном. Шахматисты были в своих про-
гнозах единодушны. Большой борьбы не должно получиться. Осто-
рожен был лишь экс-чемпион мира и, как показало течение
матча, для такой осторожности были основания. Первые шесть
партий закончились вничью. Причем, борьба развивалась с пере-
менным успехом. Развязка произошла неожиданно. Проиграв в ос-
трейшей борьбе седьмую партию, Роберт расстроился, разнервни-
чался и... сдал матч. Было очевидно, что в шахматном мире поя-
вилась еще одна крупная величина и следующие выступления
Хюбнера доказали это. В 1972 году на шахматной Олимпиаде в
Скопле он уверенно выигрывает турнир первых досок с феноме-
нальным результатом и теперь уже в любом по составу турнире
его имя всегда фигурирует в списках фаворитов.
С удовольствием вспоминаю турнир, на котором мы впервые
встретились за доской. Это было в Сухуми. Приехал очень моло-
жавый (несмотря на окладистую бороду), симпатичный парень, и
уже тогда в немалой степени он поражал коллег. То что Р. Хюб-
нер учится на отделении древних языков в Кельнском универси-
тете было известно по печати. Значительно меньше мы знаем о
его хобби. Шахматисты во время турнира всегда берут с собой ху-
дожественную литературу. Делается это для того, чтобы как-то от-
влечься от доски. Как правило, в наших чемоданах юмористи-
ческие рассказы либо детективы (вероятно, считается, что такое
чтение наименее изнурительное). Хюбнер тоже приехал с книгами.
С одной из них он не расставался. Во время обеда, на пляже
280
О шахматах и шахматистах
(кстати, с южным солнцем у светловолосого мастера отношения
сложились не так хорошо и моя жена в какой-то момент оказы-
вала обгоревшему гроссмейстеру медицинскую помощь, смазывая
обожженные места высококачественной сметаной), даже в турнир-
ном зале. А потом, как-то случайно, выяснилось, что легкая ли-
тература — это «Иллиада» в подлиннике. Наверно спортивные
успехи Хюбнера могли расти еще быстрее, но две страсти — изу-
чение древних манускриптов и шахматы постоянно боролись за
власть в его душе. В последнее время чаша весов стала склоняться
на сторону шахмат. Последствия не замедлили сказаться. Хюбнер
вновь попадает в восьмерку претендентов. В четвертьфинальном
матче он выбивает венгерского гроссмейстера А. Адорьяна. В пол-
уфинале встречается с Л. Портишем. Фаворитом в этом матче
считался венгерский гроссмейстер. Поединок, однако, закончился
досрочно. Двенадцатая партия уже нс игралась, до ее начала Хюб-
нер набрал необходимые для победы 6,5 очка. Удачно сложился
для него и старт финального матча претендентов. После шести
партий он вел против Корчного 3,5:2,5. Но в седьмой его подсте-
регал несчастный случай. В течении всей партии Хюбнер имел пе-
ревес. Постепенно позиция стала принимать ничейные очертания,
но в позиции на диаграмме
белые допустили невероятный просмотр.
63.ad5??£e3 + ,
Забыв, по всей вероятности, что конь с поля g2 защищает
ладью f4. Обиднейшее поражение, к тому же весьма нервозная об-
становка в матче очень повлияли на Хюбнера. Следующие не-
сколько партий он играл без подъема, уступил иниацативу и
неожиданно для всех отказался продолжить борьбу, хотя до победы
сопернику было еще далеко. Вероятно, ближайшая задача талант-
ливого гроссмейстера — избавиться от чрезмерной эмоционально-
сти, так некстати подводящей его. Что же касается шахматного
стиля Хюбнера, то можно смело сказать, что это очень сильный
281
эрудированный гроссмейстер. Как мне кажется, он выше всего це-
нит в шахматах логику и отлично умеет наказывать соперников
за нарушение шахматных законов. Вместе с тем он великолепно
рассчитывает варианты. Весьма интересно читать примечания Хюб-
нера к его партиям. Эти примечания очень пространны, хотя в
них нет ни одного слова. Варианты, возможности — все подверга-
ется тщательной обработке, Приводимая ниже партия из междуна-
родного турнира в Тилбурге (Голландия) по единодушному
мнению участников и квалифицированных наблюдателей была од-
на из наиболее интересных.
Хюбнер — Кавалек
Испанская партия
1. с4 с5 2. а В £с6 3. & Ь5 аб 4, & а4 d6 5.0-0 £ Гб 6. В cl.
Чаще в этой позиции встречаются 6. сЗ с тем, чтобы уберечь от
размена белопольного слона. Белые предпочитают сразу же гото-
вить активную игру в центре.
6...Б5 7.£b3£la5 8. d4.~
Поскольку конь ушел из центра это продвижение выигрывает в си-
ле.
8... а:ЬЗ 9. ab ed 10. £ :d4 £ d7 11. е5.
Другой, заслуживающий внимание план, 11. ЙГЗ £с7 12. af5 с
некоторым позиционным перевесом. Белые стремятся к больше-
му.
11... de 12.В:с5+ £е7 L3.Se2 с5 14.£13£еб.
Первый натиск черные отразили. Не опасно для них теперь
13. ag5 £g4 14. f3 £h5 с последующим 15... Ва7 и 16... 0-0. По-
этому Хюбнер заканчивает развитие фигур.
15. £ g5 0-0 16. асЗ а с7 17. ЬЗ.
При случае угрожало неприятное 17. £g4.
17... h6 18.“&h4Bfe8 17.Ве1.
Давление по линии «с» сковывает возможности черных, поскольку
немедленное 19... ad7 плохо, из-за несложного удара 20. В:еб fe
21.а:с6+ американский гроссмейстер профилактически уводит ко-
роля.
19...gh8 20.Se3.
Усиливающий позицию ход, а кроме того очень коварная ловуш-
ка, которую черные не сумели разгадать.
2O...ad7.
Теперь отступление ладьи на е4 может привести после 21... £:h4
22. a:h4af6 23. Be5£d7 к ничьей против чего черные, естественно,
не возражают, а комбинацию Хюбнера они планируют опроверг-
нуть своим 22-м ходом. Роберт, однако, оказался дальновиднее.
282
О шахматах и шахматистах
21.В:е6! fc22.£:e7.
Сразу брать слона черным невыгодно — после 22... В:е7 23. £}d5
белые отыгрывают качество с большим позиционным перевесом
(открытая линия «е»). Но, что делать после
22... Ь4
— стоит только коню покинуть поле сЗ, как исчезнет слон.
23.£h4!!,
Колумбово яйцо. Белые не собираются отводить ни одной из ата-
кованных фигур. Они настраивают свои фигуры в район коро-
левского фланга. В частности, их королевский конь с большим
аппетитом поглядывает на поле g6.
23... be 24. bc£Sc6.
Слон по-прежнему неприкосновенен. Черные пока что защитили
пешку еб и прикрыли поле е4, но это ненадолго, что подчерки-
вает следующий спокойный ответ Хюбнера.
25.Bdll.
От вторжения ладьи на d6 удовлетворительной защиты нет.
25... с4 26. В d6 П Ь5 27, В :е6	28. g f7.
Угрожает новая жертва ладьи 29. В:Ь6+ с матом в два хода.
Черные вынуждены расставаться с материалом. Дальнейшее по-
нятно без комментариев.
28...В:е7 29.а:е7Ве8 30.£2с7Ве1+ 31.ah2Qe5 + 32. g3Be233.ab6gh7.
Черные могли отыграть одну пешку 33... B:f2+ 34. S:f2 S:d6. Од-
нако пешечное окончание после 35. Й:Г8 +! S:f8 36. £g6+ совер-
шенно проиграно.
34.Bd8£e6.
В заключение маленькая шутка
35.Bh8 + .
Черные сдались.
Одержимость
«Шахматы» № 17, 1986 г.
Александру Кобленцу — 70
В этом году целый ряд известных шахматистов отмечает круг-
лые даты, но что касается юбиляров нашей республики, то под
номером первым, бесспорно, идет человек, много способствовавший
становлению, шахмат в Советской Латвии, — Александр Нафталь-
евич Кобленц.
В мою задачу не входит жизнеописание юбиляра, я буду гово-
рить о своих контактах с ним, — контактах очень давних, начав-
шихся еще в сороковых годах, когда я учился в 22-й рижской
средней школе. Сначала наше знакомство носило заочный харак-
тер — я его знал, а он меня нет. В те времена существовала тра-
диция, неизвестно почему упраздненная, — перед началом
киносеансов сильнейшие шахматисты республики встречались со
зрителями в сеансах одновременной игры на 8—10 досках. Мое оч-
ное знакомство с Кобленцем относится как раз к этому периоду.
Помнится, я заигрался и опоздал на фильм — моя позиция каза-
лась очень хорошей, но, попав в «цейтнот» один на один с мас-
тером, я потерпел поражение. После этого, естественно, я стал
болельщиком Кобленца, внимательно следил за ходом борьбы в
чемпионатах республики, где он играл, и, конечно, думать не ду-
мал, что уже через 2—3 года встречусь с ним в официальной пар-
тии. Не помню, когда меня представили ему как подающего
надежды, но до сих пор мне дороги слова Кобленца из статьи в
журнале «Шахматы в СССР» о том, что в Риге появилось не-
сколько способных юных шахматистов: Клявиньш, Гипслис, Таль...
Сегодня энтузиазм Кобленца уже не так удивляет (привыкли!),
но тогда было очень интересно наблюдать за ним, изумляла его
одержимость шахматами.
Одной из первых шахматных книг, попавшихся мне на глаза,
был сборник 100 комбинаций латвийских шахматистов. (Koblcncs
A. Latvijas saha perles, Riga, 1937) Именно богатством комбинаций
она и привлекла меня. Затем мне попалась другая книга Кобленца
— учебник (Koblcncs A. Saha skola. Riga, 1951), который (без
юбилейного славословия) является одним из самых ценных (нс ви-
жу причин, по которым нельзя было бы «реставрировать» книгу
— она давно стала абсолютной библиографической редкостью).
Сначала наши контакты были коллективными — маэстро вел
кружок в моей школе; затем он подружился с моими родителями,
часто успокаивал их — это, мол, не страшно, что мальчик так
284
О шахматах и шахматистах
много времени уделяет шахматам. А надо сказать, авторитет Алек-
сандра Нафтальсвича уже тогда был непререкаемым. Тем конфуз-
нее получилась наша первая турнирная партия — это случилось
на моем первом чемпионате Риги в 1951 году.
9 очков из 19, набранных мною, сложились весьма своеобразно:
5 из 7 я набрал против мастеров и кандидатов, а остальные 4 из
12 — против шахматистов своей квалификации. Должен признать,
что очки, завоеванные во встречах с более сильными партнерами,
были не очень заслуженными — наиболее разительным примером
может служить партия с Кобленцем. Уже тогда считавшийся боль-
шим специалистом сицилианской защиты (впоследствии он напи-
шет монографию об этом дебюте), маэстро быстро получил
черными лучшую позицию, затем подавляющую, игра перешла в
эндшпиль, где у черных была здоровая лишняя пешка. В этом
окончании Кобленц стал играть «творчески», стремясь не просто
выиграть, но выиграть эффектно, — ив результате победить уда-
лось мне...
А еще через месяц, на финише чемпионата Латвии, когда шла
очень жесткая борьба за первое место между Кобленцем и моло-
дым Марком Пасманом, я вновь стал на его пути, отняв очень
важные пол-очка. Говорили, что супруга маэстро была на меня
обижена, однако сам он и виду не подал. Впрочем, уже через год
Александр Нафтальсвич отыгрался, и к этому времени относятся
наши более или менее систематические совместные занятия.
Говорить о Кобленце можно в разных аспектах. Как шахмати-
ста-практика я застал его в тот период, когда у него появились и
другие увлечения, скорее, заботы. Но у меня все еще свежа в па-
мяти его игра в полуфинале чемпионата страны в Риге в 1952 го-
ду — как много хороших партий провел в нем Кобленц, сколько
имел выигранных позиций! Но старая болезнь — нелюбовь к тех-
ническим решениям, вечные поиски «синей птицы» — приводила
к потере уймы очков.
Пожалуй, одним из самых острых наших спортивных едино-
борств стал чемпионат Латвии 1953 года, в котором мне удалось
занять первое место, чуть-чуть опередив маэстро. В нашей личной
встрече я уже по дебюту получил худшую позицию, затем зевнул
пешку, получив за нее, как это бывает, кое-какую компенсацию.
Игра резко обострилась, и к тому же Кобленц попал в сильный
цейтнот. Я стал играть на ловушки, маэстро их избегал, и вот
позиция уже совсем плохая, но Кобленц страшно волнуется, бро-
сил записывать ходы и не знает, сколько их осталось до контроля.
И тут я ему говорю: «Маэстро, вам надо сделать еще шесть хо-
дов». Кобленц успокоился, он поверил мне на слово, уверенно ис-
полнил оставшиеся ходы. Вскоре я сдался, но после этого случая
у нас установились самые взаимосердечные отношения.
285
Одним из последних соревнований, в которых мы играли вме-
сте, был полуфинал чемпионата СССР в Тбилиси в 1956 году.
Турнир я начал по обыкновению вяло, а маэстро хорошо. За 7—8
туров до финиша он уверенно находился в группе лидеров, в то
время как я никак не мог выбраться из пятидесятипроцентной зо-
ны. Александр Нафтальевич искренне переживал за меня (к тому
времени он уже был моим официальным тренером), и вот, придя
домой с очередного тура, я сказал: «Ну что, маэстро, видимо, при-
дется на сей раз мне тренировать вас в чемпионате СССР». Может
быть, на впечатлительного маэстро эта «угроза» подействовала —
в последних турах он играл неудачно, мне же удался финишный
рывок (чему в немалой степени способствовал мой тренер).
Финал чемпионата принес нашей республике сразу два звания:
я стал чемпионом СССР и получил звание гроссмейстера, а Коб-
ленц стал заслуженным тренером СССР.
Чтобы закончить тему наших встреч за доской, скажу, что
большинство наших партий осталось «за кадром» — ведь практи-
чески перед каждым турниром мы играли множество тренировоч-
ных партий, а среди них были и интересные.
Исключительно яркие воспоминания и впечатления остались о
том времени, когда мы выступали в турнирах вместе, но в разных
амплуа — огромная доля моих успехов может быть смело занесена
в актив моего тренера.
Вспоминается чемпионат страны в Риге в 1958 году. Я неудачно
начал турнир, и к его середине мои шансы попасть в межзональ-
ную четверку практически были равны нулю. Только Александр
Нафтальевич нс терял оптимизма. Именно тогда родилась ставшая
легендарной фраза: «Миша, ты играл гениально!» Поверьте, далеко
не всегда это соответствовало действительности, но подопечный
вроде бы искренне в это верил, что создавало дополнительные по-
ложительные эмоции. Позже, на турнире претендентов в Югосла-
вии, Б. Ивков скажет: «Я знаю, как Кобленц тренирует Таля, —
сто раз на дню говорит ему, что он играл гениально».
Анализ последней партии чемпионата со Спасским, от исхода
которой зависело очень многое, забыть невозможно. Позиция вы-
глядела достаточно мрачно, анализ продолжался всю ночь до пяти
часов, доигрывание же было утренним. В специальной литературе
появились потом противоречивые сведения о том, кто из нас за-
снул первым. Я точно нс помню, но подозреваю, что это был я,
— мне просто надоело все время получать маты. Но так или ина-
че, прямого проигрыша мы не обнаружили, все время находились
какие-то шансы на спасение, а именно в таких позициях, насы-
щенных тактикой, маэстро чувствовал себя очень уверенно. Как
потом оказалось, форсированный путь к победе за Спасского был
крайне сложным — лишь спустя полгода его нашел крупнейший
286
О шахматах и шахматистах
аналитик В. Чеховср. За доской же случилось неожиданное: Спас-
ский упустил выигрыш, долго не хотел смириться с ничьей — и
проиграл.
Наступила новая фаза нашего сотрудничества с Кобленцем —
борьба за первенство мира. Прекрасный пример совместной работы
— анализ двух отложенных партий на финише межзонального
турнира в Портороже, когда каждые пол-очка были на вес золота.
Партия с О. Панно была прервана с проблематичными шансами
на успех, а в другой — с Ф. Олафссоном — позиция моя выгля-
дела безнадежной. Объективный анализ показал, что красная цена
моим позициям — 0,75 очка. Если бы удалось выиграть у Панно,
проигрыш Олафссону можно было пережить. Позицию с Панно мы
проанализировали достаточно хорошо, нашли реальные шансы на
победу, но положение в партии с Олафссоном оказалось совершен-
но проигранным. В моем распоряжении было два способа проиг-
рать: один обычный, где от партнера требовалась лишь известная
техника, а второй — нестандартный, когда выигрыш достигался
форсированно, но для этого противник должен был найти два точ-
ных ответа на, мягко говоря, неожиданные ходы. Мы долго не
могли решиться: добровольно идти на форсированный проигрыш
или терпеть сколько придется «технические муки». В конце концов
решили, что лучше проиграть быстро, но весело, в чем нас под-
держал и руководитель нашей делегации Л. Абрамов, которому мы
для страховки показали отложенную позицию.
Это был, пожалуй, единственный случай, когда маэстро не по-
шел на доигрывание. Партию с Панно, которая игралась первой,
мне удалось выиграть неожиданно быстро, и началось доигрывание
с Олафссоном. Он долго продумал при откладывании над естест-
венным записанным ходом, и у него на часах осталось минут пят-
надцать. Уже второй мой ход, сделанный по нашему анализу,
смутил обычно хладнокровного исландца, но, подумав минут пять,
он принял правильное решение. И все же затем Олафссон допу-
стил неточность, и мне удалось чудесным образом выкрутиться.
Выхожу из зала, вижу нервно вышагивающего Кобленца. «Ну как,
очко есть?» — спросил он. «Берите выше...»
Это лишь один пример, а привести их можно множество. Не-
мало подобных эпизодов было и во время увлекательной гонки на
турнире претендентов 1959 года, когда прекрасно игравший П. Ке-
рсс до самого финиша составлял мне острейшую конкуренцию. Пе-
ред последним туром я опережал его на очко, и мне предстояло
играть с П. Бенно, счет личных встреч с которым у меня был
7:0...
Важнейшая черта тренера — это чувство юмора, готовность по-
иронизировать как над своим подопечным, так и над самим собой.
У нас всегда было весело, маэстро охотно принимал участие в раз-
287
ных забавах, иногда даже поддавался на всевозможные розыгрыши
— лишь бы у меня было хорошее настроение. Но когда мы гото-
вились к партии с Бенко, чувство юмора чуть-чуть отказало Алек-
сандру Нафтальсвичу. Он волновался и не считал нужным это
скрывать. Мы с Ю. Авербахом (он был моим вторым секундантом)
решили разыграть маэстро — расставили на доске позицию из
гамбита Муцио, где белые жертвуют коня. «А что, неплохая игра
против Бенко — он ведь любит подумать», — обратились мы к
вошедшему в комнату Кобленцу. Он не сразу понял, что мы шу-
тим, пришел в полу искренний ужас, но тут же оба тренера уже
всерьез взяли с меня честное слово, что я в любой позиции на
12-м ходу предложу ничью. «В противном случае, — угрожал Коб-
ленц, — я закидаю тебя гнилыми помидорами!»
Нс уверен, что подействовала именно эта угроза, но я дейст-
вительно предложил ничью на 12-м ходу в хорошей позиции. Мой
партнер, видимо, болел нс за меня и предложения «не расслы-
шал». Ходов через пять у меня уже было две лишние пешки, но,
помня о данном слове, я форсировал вечный шах, чем лишний раз
убедил тренера в своей преданности ему.
288
О шахматах и шахматистах
О матчах с М. Ботвинником можно порассказать немало. Так.
маэстро великолепно угадал дебют стартовой партии первого мат-
ча. Я не думал, что Ботвинник сразу пойдет на острый вариант
французской защиты. Но Александр Нафтальевич наткнулся на
партию Глигорич — Петросян, сыгранную на турнире претенден-
тов, и буквально в день игры предложил: «Миша, давай эту по-
зицию посмотрим». Я счел эту возможность маловероятной, но из
вежливости, а также потому, что позиция оказалась очень инте-
ресной, углубился в анализ. Велико же было мое удивление (при-
ятное удивление!), когда Ботвинник пошел именно на этот
вариант, к которому мы если не совсем аналитически, то психо-
логически были подготовлены.
И в матч-реванше (а его исход я целиком отношу на свой
счет), когда дело касалось анализа, нам удавалось порой выдержи-
вать и даже выигрывать бой у такого, по общему мнению, непрев-
зойденного мастера в этой области, каким является Михаил
Моисеевич. Даже тогда, когда судьба матча была, по сути дела,
предрешена, нам удался прекрасный анализ отложенной 19-й пар-
тии. Она была прервана в эндшпиле, который поначалу казался
мне достаточно простым, но, как сразу же выяснилось при разбо-
ре, таил очень много нюансов. Наш ночной, да и не только ноч-
ной, анализ привел к выводу, что объективно я эту позицию
выиграть нс должен, но для того, чтобы спастись, сопернику надо
играть очень и очень точно, миновать пять-шесть малозаметных
рифов... Где-то в районе 51—52-го ходов Ботвинник допустил не-
точность, и партия была выиграна в точном соответствии с анали-
зом.
Невозможно вспомнить все случаи, которыми так богата наша
совместная практика, но до сих пор я убежден, что в психологи-
ческом отношении Кобленц был для меня удивительно подходящим
тренером, и не напрасно нашего тандема побаивались...
Я уже говорил, что моими первыми шахматными учебниками
были книги Кобленца. В дальнейшем мне повезло, что некоторые
книги были нами написаны совместно. И сразу скажу, что львиная
доля работы над ними была проделана Александром Нафтальеви-
чем, а мне чаще всего приходилось выступать в роли оппонента
при оценке некоторых позиций. Немаловажное значение имело,
конечно, сходство шахматных вкусов и воззрений — оба мы лю-
бим сложный миттельшпиль, тактические операции, преклоняемся
перед комбинацией...
Если верить анкетным данным, маэстро исполняется 70 лет. Но
поверить в это очень непросто, потому что невероятная увлечен-
ность Кобленца, его наполненность бесконечными идеями просто
поражают. Сейчас он возглавляет работу детско-юношеской комис-
289
сии Президиума шахматной федерации Латвии, ведет детскую
шахматную школу, руководит работой шахматного клуба ДСО
«Даугава»; Кобленц расшевелил работу с подростками в ЖЭРах.
Ему часто приходится выступать в роли просителя в различных
организациях (и ему никогда не отказывают!) — и вот, благодаря
его энергии и авторитету, открываются детские шахматные клубы
и комнаты, проводятся кинолектории, детские праздники.
Может быть, сегодня еще не видно реальных достижений, но,
бесспорно, в будущем из новых учеников маэстро появятся шах-
матисты, не уступающие его первому выпуску.
Три десятилетия на самом верху
Бюллетень «Мемориал Т. Петросяна»
Ереван, 1989 г.
— Определите, пожалуйста, место Тиграна Петросяна в гале-
рее чемпионов мира?
— Петросян был чемпионом мира шесть лет, а одним из силь-
нейших шахматистов мира — значительно дольше, Пожалуй, на
своем первом турнире претендентов в 1953 году он сыграл вполне
удовлетворительно. Тогда Тиграну было 24 года. На другом полюсе
— последний крупный турнир в Никшиче, в 1983 году. Три де-
сятилетия на самом верху, карьера без каких-либо срывов — ров-
но, надежно, стабильно.
Конечно, стиль Петросяна очень трудно перепутать с другим.
Удивительное взаимодействие фигур, завораживающая, неторопли-
вая игра, от которой в любой момент можно было ожидать взрыва.
У него был своеобразный взгляд на шахматы, с редко встречаю-
щимся креном в область защиты. В 50—60-е годы (впрочем, быть
может, и сейчас?!) это считалось не особенно модным. Но Петро-
сян, обладающий великолепным тактическим мастерством, познав-
ший стратегические тайны позиции при безупречной, как принято
говорить капабланковской технике игры в окончаниях, прочно ут-
вердился в числе сильнейших.
Да, иногда Петросяну чуть-чуть не хватало пробивной силы,
иногда в его турнирной графе было чуть-чуть меньше побед, чем
он мог бы добиться, чуть-чуть больше ничьих, поражения у Тиг-
рана Вартановича, как правило, были редки. И при всем этом, он
оставался шахматистом ни на кого непохожим. И сегодня, когда
перед педагогами, тренерами стоит задача привить своим ученикам
вкус к тончайшему лавированию, то лучшего материала, чем
окончания партий Петросяна, найти очень непросто. «Фирменные»
приемы Петросяна тоже неординарны, например, его жертва каче-
ства, о которой много написано. Она связана с различными моти-
вами — это и грубая жертва на сЗ, и тончайшая, как с
Рсшевским в Цюрихе, и партия со Спасским (мельница!) из матча
1966 г., которая может считаться вершиной творческих достиже-
ний. Пожалуй, почти в каждом турнире, в каждом выступлении
Петросяна есть изюминка.
— Кто из шахматистов перенял его стиль, его манеру игры?
— А это перенять невозможно.
291
— Были ли у Петросяна ученики?
— Думаю, у него, наверное, как и у меня, учеников в прямом
смысле быть не может, — мы оба являемся шахматными левшами.
Молодые ребята, учившиеся в его школе, что-то взяли, но это не
тот уровень, о котором можно говорить серьезно.
— Путь Петросяна к матчу на первенство мира начался в
Швейцарии, затем турниры в Голландии, Югославии. В каждом
— шаг вперед. И вот на Кюрасао...
— Сложнейший турнир. Очень длинный, очень трудный. По
всем параметрам: 28 партий, тропическая жара. Надо было как-то
более или менее оптимально разложить силы на дистанции. Тур-
нир носил совершенно отличный характер от турнира претендентов
1959 года, когда шла гонка между двумя участниками, а на Кю-
расао до последнего момента конкурентов было трое — Петросян,
Керес, Геллер. Тигран Вартанович сумел сдержать свои эмоции, и
если вблизи финиша Геллер проиграл Фишеру, а на самом фини-
ше Керес — Бенко, то Петросян просто показал умение опытного
бойца распределять свои силы.
Это искусство приносило успехи Петросяну. Вспомним чемпио-
нат СССР 1975 года в Ереване. Опережая на пол очка своих со-
перников, он в последнем туре сделал быструю ничью, как бы
сказав преследователям: «Кто может — догоняйте», а догоняющих
было четверо. Петросян прекрасно учел, что в этой обстановке,
когда карты уже раскрыты, найти нужную карту сложно. Эта ос-
торожная, казалось бы, тактика не раз приносила ему успех.
Петросян был очень одаренным шахматистом, но спортивная
судьба складывалась не всегда благосклонно. Можно вспомнить
пять нулей на старте первого для него чемпионата СССР (1949
г.), вещь, могущая сломить любого. Можно вспомнить турнир пре-
тендентов 1956 года, когда на самом старте Петросян подставил
ферзя Бронштейну. И тем нс менее окончательный результат был
всегда вполне вполне пристойным.
— Шахматное наследие Петросяна достаточно велико...
— Жаль, что только книг мало. «Стратегию надежности» Тиг-
ран Вартанович, увы не увидел. Только что вышли «Шахматные
лекции». Никто не мог подумать, что болезнь подкрадывается так
быстро. На память приходит очень много превосходных побед. На-
пример, 5-я из матча с Ботвинником с проходом белого короля на
g8, великолепная концовка с Кересом в Бледе, очень здорово и
чисто он выиграл у меня в 1972 году на Всесоюзной олимпиаде,
прекрасная победа над Полугаевским в матче на звание чемпиона
292
О шахматах и шахматистах
СССР. В одни ворота был переигран Мекинг в Вейк-ан Зее. А раз-
гром, который он учинил Фишеру во 2-й партии в Буэнос-Айресе!
И это при, казалось бы, внешне непритязательном стиле игры.
— Больше тяготевшем к защитному?
— Да, но почему? Он фантастически много видел за партнеров,
видел то, что им и в голову не приходило. Распознавал опасней-
шие замыслы партнеров еще до того, как они их вынашивали. По-
этому нс случайно среди фирменных ходов Петросяна был
профилактический 2g8-h8. Когда он делался, создавалось впечатле-
ние что это из области черной магии. Для чего? А уже после
окончания партии Петросян показывал, почему в каком-то конк-
ретном варианте это нужно. Например, слон на f7 (h7) попадал
без шаха.
Могу еще отметить, что Тигран Вартанович великолепно трак-
товал позиции с изолированной пешкой.
— Чем объяснить, что будучи защитником, Петросян прекрас-
но играл в блиц?
— Он же был защитником нс потому, что за себя не видел, а
потому, что много видел за соперника. А когда получалась воз-
можность атаковать, он делал это с не меньшим аппетитом и уве-
ренностью. В турнирной партии он перепроверял решение раз,
другой, третий и где-то начинал сомневаться. А в блице на это
времени не оставалось.
— После двух матчей с Ботвинником Вы прекрасно узнали
его. Какие «ключи» подобрал к нему Петросян?
— Петросян никогда акцент на дебютную часть партии не де-
лал. Мне кажется, в матче он превзошел Ботвинника в лавирова-
нии, умении «держать» противника. Ибо, если говорить о
теоретических итогах матча, в дебютном плане Ботвинник был
подготовлен лучше. Скажем, в принятом ферзевом гамбите, ему
удавалось после дебюта получать очень импозантные позиции. Я
думаю, единственный дебют, где Тигран Вартанович получал свою
игру, была защита Грюнфельда. Бесспорно, очень показательна 5-я
партия, она в высшей степени характерна для стиля Петросяна. Я
никогда не мог предположить, что у Ботвинника можно выиграть
так просто. Партия вообще удивительна своей своеобразной красо-
той, а финальный марш королем через всю доску просто произво-
дит огромное впечатление. Была еще одна партия, которая стала
решающей — 15-я, где Петросян просто выиграл у Ботвинника тс-
293
оретическую дуэль. А так, сложная
борьба, в которой Тигран Вартанович
великолепно защищал трудные с обще-
принятой мерки позиции, и собствен-
но, до 14-й было равновесие. В 18-й
Петросян удваивает перевес, остальное
было делом техники.
Вообще в матчах коротких ничьих
бывает мало, в матче Ботвинник—Пет-
росян их тоже было мало, исключая
последние встречи, которые являли со-
бой формальность. Честно говоря, мне
в этом матче было много непонятно
(хотя я комментировал его в «Совет-
ском спорте»). До такого высшего пи-
лотажа, стратегического лавирования у
меня еще дело нс доходило. Петросян победил закономерно.
— Проходит три года...
— И на афише: Петросян—Спасский. Бесспорно, лучший матч
Петросяна — это матч со Спасским в 1966 году. Гипноз успехов
Спасского был силен — его взлет, очень убедительные победы над
Кересом и досрочно над Геллером и мною. В Москве Тигран Вар-
танович просто переиграл Спасского, несмотря на итоговый перевес
всего в одно очко, счет ведь после 22-й партии был 12:10 — зва-
ние чемпиона мира было сохранено досрочно. Ни в один момент
Петросян нс отставал в счете, лишь в середине была примерно
равная борьба.
У меня создалось впечателние, что на матч 1969 года прихо-
дится пик Спасского. Матч был очень содержательным.
В нескольких партиях сработала великолепная дебютная подго-
товка Спасского, хотя она вообще не отличала Бориса. Тиграна
Вартановича может быть несколько расхолодил удачный старт в
сочетании с благоприятно сложившимся для него матчем—66.
—	У Петросяна был шанс сыграть со Спасским и третий матч
на первенство мира.
—	Мы подошли к матчу Петросян—Фишер. У них был солид-
ный стаж знакомства — 13 лет. Мало кто ожидал, что он столь
неожиданно закончится. Правда, на пути в Буэнос-Айрес победы
Петросяна над Хюбнером и Корчным не столь впечатляющи, как
разгромы, учиненные Фишером Тайманову и Ларсену. Но когда
остались позади многие организационные вопросы и матч начался,
294
О шахматах и шахматистах
складывалось впечатление о прекрасной форме Петросяна. Старто-
вая встреча была проиграна в общем то незакономерно, но после
выигрыша второй счет сравнялся, но игра как-то разладилась. И
об этом даже говорили ничьи при общем благоприятном для Пет-
росяна течении партий. А когда Фишер в те годы выходил вперед,
он становился совершенно беспощадным.
И после этого поражения Петросян оставался одним из силь-
нейших в мире. Подтверждение тому — турнир в Милане, меж-
зональный 1976 года, когда в дополнительном матч-турнире он
обошел и меня... Класс оставался тем же высоким, разве что об-
разовался какой-то дефицит пробивной силы.
— И, пожалуйста, немного о личных встречах за доской.
— Счетом никогда не занимался. Наверное, мы сыграли партий
15—20. Первая — в 1954 году. Думаю, небольшой перевес на его
стороне.
— Михаил Нехемьевич! Насколько мне известно, организато-
ры Мемориала Т. Петросяна надеялись увидеть Вас среди его
участников?
— Увы, человек предполагает, а самочувствие корректирует. Я
действительно планировал сыграть в Ереване. Ведь международные
турниры в Армении начали проводиться при Петросяне. Он был
их душой.
Интервью провел
А. Дэуэль.
Таллиннский штурман
«Неделя», 1991 г.
К 75-летию выдающегося
эстонского гроссмейстера
Пауля Кереса
Зимним вечером 1954 года я в составе сборной команды шах-
матистов Риги отбываю к соседям в Таллинн. В поезде нс могу
уснуть: впереди у меня две партии с самим Керссом! Не только
с первым гроссмейстером, с которым мне предстоит сражаться, но
и с одним из претендентов на мировую шахматную корону! И во-
обще тогда для нас существовали лишь два великих шахматных
современника: Михаил Ботвинник и Пауль Керес.
Выходим на слякотный таллиннский перрон и замираем в вос-
хищении: вместе с организаторами матча нас, в большинстве своем
юнцов, встречает сам Керес! Он подвез меня и двух моих ровес-
ников на своей машине к гостинице, пожелал хорошо отдохнуть
перед игрой...
Пауль Ксрес! Кто постарше, помнит, что это имя гремело в
шахматном мире несколько десятилетий. Претендент на матч с ве-
ликим Алехиным (в послевоенный период), бессменный лидер ко-
манды Эстонии с 1930-х годов, он уже в зрелом возрасте, в ранге
советского гроссмейстера, три раза становился чемпионом СССР,
был третьим в матч-турнире на звание чемпиона мира 1948 года
и «всегда вторым» в ряде последовавших соревнований претенден-
тов.
Я взрослел, а Пауль Петрович не старел; мне посчастливилось
более двадцати лет дружески с ним общаться. Особые воспомина-
ния храню о первом моем неофициальном (вне рамок первенства
мира) международном турнире в Цюрихе, где нашу страну пред-
ставляли мы с Ксресом. С нами в Швейцарии была очарователь-
ная Мария Августовна, верный спутник жизни Пауля Петровича.
Поскольку я впервые был за рубежом, супруги Кересы трогательно
и ненавязчиво опекали меня.
Наши личные отношения сложились великолепно, но за шах-
матной доской... Здесь Пауль Петрович был беспощаден, и я в
Цюрихе чудом уцелел, что и позже случалось не раз. Аккуратный
кересовский почерк, его приветливая улыбка даже в миг пораже-
ния, неизменная корректность, доброжелательность остаются для
меня образцовыми.
30 лет Керес реально боролся за шахматную корону. Начал при
Александре Алехине, завершил при Тигране Петросяне. Так долго
296
О шахматах и шахматистах
быть вторым не менее почет-
но и уж наверняка труднее,
чем однажды первым. Нечто
фатальное было в том, что
Пауля Петровича в разное
время на финише опережали
на полшага Д. Бронштейн, В.
Смыслов, М. Таль, Т. Петро-
сян.
Каждый из гроссмейстеров
внес свой вклад в развитие
шахматного искусства. Спра-
шиваю себя: а что дал Па-
уль Петрович? И отвечаю
коротко: живые фигуры! Они
в его руках действительно
оживали. Он был подлинным
художником. До сих пор све-
жа в памяти ночь на Олим-
пиаде-72, где Керес был
капитаном нашей команды.
После пяти часов борьбы
матч СССР—Болгария был
прерван при счете 0,5:0,5 и
трех отложенных партиях.
Пауль Петрович взял кураторство над моей отложенной партией с
И. Радуловым. У меня была лишняя пешка, но наличие в эндш-
пиле разноцветных слонов и пресность (как мне казалось) позиции
предопределяли ничейный исход встречи. Поэтому я начал анализ
без энтузиазма: вроде и так ничья, и этак.. Керес выслушал мои
доводы и спокойно, с улыбкой, начал раскрывать передо мной
(как-никак, экс-чемпионом мира) поразительные тайные возмож-
ности моей позиции! Рано утром я ушел на доигрывание, и через
32 хода партия завершилась — в уже совершенно проигранной Ра-
дуловым позиции. Войдя в номер Кереса, я увидел у него на доске
именно эту позицию. Так она и стояла с семи часов утра. Корее
предвидел весь дальнейший ход партии.
Он был влюблен в шахматы, предан им без остатка, и все же
нет на планете языка, на котором не мог бы что-нибудь сказать
Керес, нет книги, которую он нс прочитал. С ним легко находили
темы для бесед и «физики», и «лирики».
Девиз Международной шахматной федерации (ФИДЕ), как из-
вестно, «Все мы — одна семья!». Но в этой семье немало трудных
людей и трений между ними. А вот Кереса одинаково чтили
В. Смыслов и Д. Бронштейн, Т. Петросян и Б. Спасский, голлан-
297
дсц М. Эйве и американец С. Решевский, швед Г. Штальберг и
аргентинец М. Найдорф. Даже нередко непримиримый В. Корчной,
говоря о Кересе, находил только добрые слова. Убежден: нс будь
он гражданином СССР (так уж повелось, что представители вели-
ких держав не могут возглавлять ООН, МОК и т.п. организации),
лучшего президента ФИДЕ шахматный мир не мог бы иметь.
Ну и было у него хобби: коллекционировал справочники-путе-
водители.
Многие шахматисты прибегали к помощи таллиннского штурма-
на в дальних странах, когда возникали сложные маршруты и тре-
бовалось вобрать наиболее скорый и экономичный. На Олимпиаде
в Мюнхене руководитель нашей делегации, видный спортивный
функционер, желая проверить память Кереса, спросил:
— Пауль, как быстрее добраться пароходом из Милана в Ле-
нинград?
— Довольно просто, — невозмутимо ответил Керес. — Прежде
всего нужно провести в Милан море.
В 1975 году Корее давал сеансы одновременной игры в Канаде;
его пригласили (без согласия Спорткомитета) там же сыграть в
турнире. Он участвовал и занял первое место. Маячила неприят-
ная перспектива объяснения этого «проступка» в Москве, и Пауль
Петрович решил вернуться домой кружным путем, минуя столицу.
Совершил утомительный перелет Монреаль—Амстердам—Хельсин-
ки, оставалось сесть на пароход — и домой! Но случился инфаркт.
Через несколько дней — второй...
Две скромные надгробные плиты находятся рядом на Таллинн-
ском кладбище — Пауля Кереса и Георга Отса. Двух людей, про-
славивших свой народ. Такие люди были, есть и всегда будут. Все
гордятся ими, эстонцы они или казахи, русские или татары... Важ-
но, познавая их мир, зачитываясь их строками, вслушиваясь в их
музыку, нам самим становиться добрее. Равняться на таких людей,
и тогда в прошлое уйдут жуткие, омерзительные сюжеты, свиде-
телями которых мы сейчас бываем.
В конце 1990 года в югославском городе Нови-Сад проходила
шахматная Олимпиада, и таллиннская киногруппа снимала там
фильм «Наш Керес». Очень хочется его увидеть.
И ЗНАНИЯ, И ИНТУИЦИЯ,
И РИСК
Знание? Интуиция? Риск?
«64", № 34—36, 1969 г.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга,
каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
Л. Н. Толстой
«Анна Каренина»
Слагаемые успеха
Когда я в форме, я счастлив. Мне удается все. Вот почему этот
эпиграф, мне кажется, как нельзя лучше соответствует моему
представлению о компонентах успеха. Ясно, что идеального соот-
ношения всех сторон ни у кого нет и быть не может. По-видимо-
му, у каждого из крупных шахматистов превалирует какая-то одна
сторона, и зависит это не от профессионального класса. Определя-
ющими здесь могут быть как привходящие временные обстоятель-
ства (обстановка в момент соревнования, самочувствие), так и
более постоянные — характер, склад мышления и, что мне лично
кажется наиболее существенным, — сам взгляд на шахматы.
Для мастера (речь идет не о спортивном звании), ставящего во
главу угла научный, строгий подход к шахматам, наиболее важной
составной частью в практической игре является знание: «Я мыслю
— значит я существую».
Я подчеркиваю — з н а н и е, а не знания, потому что сюда
входит не только сумма каких-то конкретных сведений. Речь идет
о большем: «Я з н а ю!».
Шахматы, однако, не являются монополией людей аналитиче-
ского склада ума. Среди виднейших гроссмейстеров мира было и
есть немало «лириков». Их радует, скажем... то обстоятельство,
что и Алехин терпеть не мог математики. Для них главное в шах-
матах — вдохновение, экспромт. Наиболее высоко ценится такое
качество, как фантазия. Одна из любимейших их поговорок: «Хоть
это и неправда, но ловко придумано».
Короче говоря, здесь мы встречаемся с людьми, для которых
шахматы прежде всего искусство. Зачастую с его богатейшей па-
литрой эмоций. Этот подход часто просвечивает в партиях, хотя
при выборе хода голос рассудка подчас оказывается и неслышным.
299
Непросто признаться в этом даже самому себе, но очень часто ре-
шающим доводом в пользу того или иного продолжения является:
«Это хорошо. Я так чувству ю».
Когда подобные решения принимаются часто, мы говорим о
шахматисте интуитивного стиля.
Нужно сразу отметить, что эта таинственная интуиция прояв-
ляется по-разному. У одного очень сильно развито чувство иници-
ативы, другой, может быть, не всегда найдет самый быстрый и
верный путь к атаке, но зато изумительно предугадывает и соот-
ветственно предотвращает малейшие, отдаленнейшие симптомы
грядущей опасности, а третий просто интуитивно предугадывает,
как и где лучше всего расположить фигуры и пешки.
И наконец риск. Мне не так просто рассуждать, о месте риска
в шахматах. Тем более о риске, как об одном из слагаемых ус-
пеха, — ведь уже более 10 лет, по свидетельству шахматной прес-
сы, гроссмейстер Таль является апологетом риска.
Что же такое риск в шахматах? Сознательно ли шахматист ри-
скует? Если понятие «знание» мы как-то отождествляем с научным
подходом, интуицию переносим в сферу искусства, то можно про-
должить аналогию и связать риск со спортом. Можно даже зару-
читься пословицей: «Кто не рискует, тот нс выигрывает». Еще мне
хочется добавить, что, на мой взгляд, шахматист по-настоящему
рискует лишь тогда, когда он знает, чем рискует.
Хоккейная команда, в последнюю минуту игры сознательно ос-
тавляющая свои ворота пустыми; гимнаст, решающийся в ответст-
веннейший момент соревнования показать элемент повышенной
сложности, который удается ему еще не всегда; боксер, стремя-
щийся в последнем раунде к нокауту и «забывающий» при этом о
защите — все это риск. Риск сознательный, чреватый опасностями,
но продиктованный одним желанием — победить. Победить
во что бы то ни стало!
Шахматист отдал фигуру за атаку, хотя мог и не отдавать. Ри-
скует ли он? Бесспорно, ведь атака может быть отбита, и лишняя
фигура у противника скажется со всей негативной (по отношению
к рискующему) силой.
Хорошо, пойдем дальше. Шахматист принимает жертву фигуры
(хотя мог бы и не принимать), рассчитывая отразить атаку. Рис-
кует ли он? Бесспорно! Ведь атака может оказаться неотразимой.
Чей же риск «рискованней»? Весов, которые могли бы это оп-
ределить, нс существует.
Не могу' не удержаться от соблазна процитировать самого себя. В
книге, посвященной матчу с Ботвинником, я писал о том, что при
современном уровне шахмат, когда все знают все, шахматисту для
достижения успеха приходится порой доказывать, что 2x2 = 5.
300 И знания, и интуиция, и риск
Я и сейчас не изменил своей точки зрения. Но поскольку мы заго-
ворили о риске, нужна более четкая дифференциация. Если, пытаясь
доказать партнеру правомерность соотношения 2x2 = 5, вы все-таки
не сомневаетесь, что на самом деле 2 х 2 = 4, то это и есть истинный
риск, который зачастую совершенно вынужден в определенной спор-
тивной обстановке.
Гораздо чаше шахматист сознательно отходит от правильных
продолжений, чем это думают. Тем не менее он искренне убеж-
ден, что изобретатели таблицы умножения сегодня, сейчас, как раз
здесь и допустили ошибку. Риск под девизом «Я вер ю» очень
тесно переплетается с интуицией.
Само собой разумеется, что все это деление весьма условно.
Невозможно представить себе шахматиста, даже самого знающего,
которого во время партии не терзали бы сомнения. Точно так же
и мастер интуитивного стиля нс добьется сколько-нибудь значи-
тельных успехов, если он будет не в ладах с расчетом конкретных
вариантов или если его интуиция полностью подавляет эрудицию.
Рискуя открыть Америку, я попробую высказать мысль, что глав-
ное — это хорошо играть, другими словами, находиться в хорошей
форме. Тогда удается все — и знание используется в полной мере,
и интуиция не подводит, и риск оправдывается.
Убежден, что мои коллеги, самых разных стилей, удачно вы-
ступающие, могут наглядно это проиллюстрировать. Не теряет на-
дежды сделать это и сам автор. Но пока, судя по результатам
текущего года, на мою долю выпадает не самая благодарная мис-
сия — вести доказательство от противного. Материалов для этого
вполне достаточно.
Когда отказывает знание
Таль — Ларсен
6-я партия матча (1969 г.)
Эта партия, как и все остальные, приводимые в статье, уже
знакомы читателям. Но я надеюсь на их снисходительность, по-
скольку для иллюстрации обычно предпочитаю пользоваться свои-
ми партиями (легче восстановить ход мысли), а в этом году играл
всего лишь в двух соревнованиях.
Думаю, нет необходимости повторять, что матч с Ларсеном я иг-
рал отвратительно. На мой взгляд, наиболее доказательны 4-я и 6-я
партии. Опасаясь упреков в неискренности, все же рискну сказать,
что наибольших успехов при игре белым цветом я прежде добивался
именно против сицилианской зашиты. В 1969 же году этот дебют
встретился у меня в четырех партиях и... я набрал в общей слож-
ности только пол-очка, хотя и получал позиции по душе.
301
1. е4 с5 2. £13 d6 3. d4 cd 4. £:d4£f6 5. £c3 £c6 6.&g5 e6 7.2d2£e7 8.0-0-0
0-0 9. f4£:d4 1O.Q:d4£a57
Выбор Ларсеном этого варианта был для меня неожиданностью.
После партии выяснилось, что датчанин уже играл так в 1968
году на открытом первенстве США против Р. Бирна.
И.£с4.
Этот ход был сделан быстро, но после теоретического
ll....£d7
белые погрузились в продолжительные раздумья.
Незадолго до партии, перелистывая монографию И. Е. Болеслав-
ского, я встретился там с рекомендацией: 12. е5 de 13. fe £с6
14. &d2 Sd7 15. £d5 £2d8 16. £:c7+ £2:c7 17. Shel — с неболь-
шим, но ощутимым перевесом. Вспомнилось мне также, что при-
веденный вариант мы рассматривали на Олимпиаде в Гаване в
1966 году, когда я проходил инструктаж у тренера сборной
СССР Болсславского перед одной из партий. Два с половиной
года тому назад возникающая позиция мне нравилась, но сейчас
этого показалось мало. К сожалению, в Алма-Ате за месяц до
матча в Эрселе Полугаевский, отказавшись от 12. е5, добился в
। этом варианте большого перевеса в партии с Осносом. В какой-
то момент он неожиданно разменялся на f6, взял затем пешку
d6 и быстро выиграл.
Все это я вспомнил, обдумывая свой двенадцатый ход. На боль-
шее, однако, меня нс хватило. Лихорадочно перебирая варианты
после взятия на f6 как немедленного, так и спустя ход или два,
я никак не мог установить, как же Полугаевский столь быстро
добился перевеса. Время шло, какой-то ход делать было необхо-
димо, и я решился на продолжение в принципе полезное во всех
случаях с разносторонними рокировками.
12. аы.
Уже в гостинице запоздавшая память, наконец, сработала. Пол-
угаевский продолжал здесь 12. ДЬЗ и после 12... £с6 13. Shfl Ь5
сыграл 14. £:f6 Й:Г6 18. S:d6 £:сЗ 15. Й:с6. Ход 12. 2Ы в данном
случае только потеря времени...
12...£с6 13.Bhfl h6 14,£h4ah5!.
Поскольку на 15. £g3 неприятно 15... £1:с4, белые идут на вари-
ант с жертвой качества, казавшийся мне издали довольно благо-
приятным.
На это обязывающее продолжение Ларсен потратил всего одну
минуту. Впрочем ход g7—g5, по-видимому, является составным
звеном всего избранного черными плана, иначе переброску ферзя
на h5 трудно обосновать.
302
И знания, и интуиция, и риск
16. fg hg 17.a:f6£:f6 18.£S:f6 gh 19. gh &h7.
Слабее, пожалуй, было 19... Sg6, на что я собирался отвечать
20. 2d4.
Итак белые потеряли качество, однако позиция их достаточно
привлекательная. Можно было бы сделать вывод, что «знание»
нс виновато в поражении, если бы не одно обстоятельство: со-
здавшаяся позиция была хорошо знакома черным, которые и по-
тратили к этому времени всего эдак минут 15—20, а белые уже
начинали чувствовать давление надвигающегося цейтнота. Это, в
значительной мере и предопределило исход партии — на мой
взгляд, лучшей в матче.
20. е5?.
Цель хода очевидна — белые хотят вскрыть и линию d, и, в
первую очередь, диагональ для слона. Делая этот ход, я быстро
просчитал казавшийся мне форсированным вариант 20... de
21. 2fl (не 21. £d3 + с4) 2ad8 22. £:е6 fe 23. 2е7+ 2h6
24. 2f6 +! 2:f6 25. 2:f6+ и 2:d8 с лучшим окончанием у белых,
недооценив, сильного 22-го хода черных. Что ж, это-то можно
объяснить — просчеты при всей своей нежелательности в конце
концов в принципе неизбежны. Но показатель спортивной формы
— растерянность в незнакомой позиции — в этой партии про-
явился в том, что белые нс сделали естественного напрашиваю-
щегося хода 20. 2:d6 по той простой причине, что... вообще его
не видели! Ларсен считает, что и в этом случае шансы черных
предпочтительнее. Мне же эта позиция (сейчас) нравится за бе-
лых. Например, 20... Sg6 21. Sd4 и затем е4—с5.
20... de 21.2 fl £Sg6! 22.g:e5 f5!.
Черные согласны расстаться с еще одной пешкой, но ценой раз-
мена ферзей. По-видимому позиция белых и сейчас вполне жиз-
неспособна, но доказать это за доской я не сумел.
23.£d3.
Сильнее 23. £е2 ЙГб 24. Й:е6.
303
23... a f6 24. а еЗ В ad8 25. &c2 a6.
Собираясь при случае сыграть £Ь5.
26. af4 с5 27. ah3 с4 28. £g5 4- ?.
Кажется, лишь этот нервный ход окончательно губит партию.
28. £е2 сохраняло возможности контригры — центральные пеш-
ки черных оставались неподвижными, в то время как теперь они
быстро начинают победный марш.
28...gh8 29.ае2.
Даже нс верится, что белые рассчитывали объявить шах ферзем
с h5, но иначе их 27-й ход необъясним.
29...ah6 3O.£c4f4! 31.£f7+В:П32.£:П f3 33.8c48f6 34.8b38d4 35. аЗ
еЗ 36. В с! е2 37. а еб 8 f4 38.8 е7 8 :с1 -г 39. g а2 8 gl 40.8 :d8 + g h7?
Белые сдались.
Настоящая партия, как мне кажется наглядно демонстрирует сте-
пень риска от «знаний». Может быть, говоря объективно, приме-
ненный Ларсеном вариант нс должен был обеспечить черным
успех, но белые сохранили шахматное благополучие после дебю-
та слишком дорогой ценой — напрасно потраченными временем
и энергией. Впрочем, с другой стороны, Ларсен имеет все осно-
вания приводить эту партию именно как пример пользы «зна-
ния».
Когда подводит интуиция
В моей партии с И. Платоновым (Алма-Ата, 1966/69 г., XXXVI
чемпионат СССР) после 19-го хода черных создалась такая пози-
ция.
Достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться в двух истинах: во-
первых, была разыграна сицилианская защита, во-вторых, у чер-
ных нет пока оснований обижаться на судьбу. За белых же
наиболее логичным было примириться с ситуацией и, отказав-
304
И знания, и интуиция, и риск
шись от честолюбивых намерений, настичь черного короля, за-
стрявшего в центре (хотя, ей-ей, на е8 он себя чувствует куда
спокойнее, чем его белый собрат на cl), добиваться уравнения.
Такова цена вольностям, допущенным белыми ранее. Я уже бы-
ло настроился продолжать 20. £1ЬЗ, как вдруг передо мной про-
мелькнул вариант, на первый взгляд ведущий к гибельным для
белых последствиям, а на самом деле (так я «чувствовал») ока-
зывающийся бумерангом. Некоторое время я старался сохранить
трезвость (шахматную, разумеется), но из этого ничего не пол-
училось. По всей вероятности, мне очень уж понравился 24-й
ход белых. Какой именно? Минутку терпения... Было сыграно
20. ЬЗ £g6! 21. £ h5 В:d4! 22. В :d4 £:f4 23. В :f4 £g5 24. £ :Г7 + ?.
Объективно — сильнейшее продолжение, сохраняющее за белыми
какую-то компенсацию за потерянный материал (а потери здесь
уже неизбежны). Со спортивной же, прагматической точки зре-
ния — капитуляция, ибо дальнейшая игра черных слишком уж
тривиальна.
Что же произошло? Делая свой 20-й ход, я видел возможность
партнера временной жертвой перевязать фигуры белых, но очень
надеялся на силу неожиданного хода 24. е5!, после чего на
24....£:е5 неприятно 25. £е4, а 24... de казалось невозможным
ввиду 25. Д:Г7 + , и, куда бы ни отступил король, белая ладья d4
наносила решающий удар. И вот, уже занеся руку над пешкой
е4, я с ужасом заметил, что после 25... £?Г8’! (такой ход издалека
нс грешно и просмотреть) черные форсированно выигрывают. И
все-таки, кажется, нужно было играть именно 24. е5. В этом
случае (вот он, настоящий риск!) задача черных была бы короче
(нужно было найти всего два хода), но труднее.
В партии же после 24...£2d8 25. е5 Платонов сделал напрашива-
ющийся ход 25..В 18 и получил достаточный для победы перевес.
Вообще более поучителен, на мой взгляд, следующий пример.
Таль — Васюков
Алма-Ата, 1968/1969 г.
305
Москвич черными неудачно разыграл дебют. У белых большой
выбор. Можно сыграть «шаблонно», но сильно 24. Hadi, подго-
тавливая е4—е5, можно осуществить это продвижение немедлен-
но, совсем неплохо и 24. с намерением перевести коня на
d5 — словом, глаза разбегаются! Заманчиво и пожертвовать ко-
ня, поставив его на одно из двух атакованных полей — f5 или
h5. От 24. £1Ь5 я отказался из-за 24... fid8.
И в этой партии интуиция, по-видимому, изменила мне. Считая,
что позиция уже полностью созрела для решающих акций, я на-
чал внимательно рассматривать последствия хода 24. £Д5.
После 24л. gf 25. ef угроза 26. f6 чрезвычайно опасна. 25... ДЬ4
ее не предотвращает — продвинуть пешку «f» можно после раз-
мена на е8. Ход 25... f6 также не решает проблем — последует
26. £ЬЗ + 2g7 (26... £2h8 27. П:е7) 27. Sd3, с решающим перево-
дом ферзя на королевский фланг. Какое-то время меня смущал
ход 23... Sd8 с намерением перекрыть большую диагональ сло-
ном, но...
Подгоняя задание (обосновать правильность жертвы) к ответу
(положительному), белые нашли вскоре возможность воспрепят-
ствовать ходу 26... £f6 посредством 26. Неб!. Убедившись, что
ладья неприкосновенна (как только «право голоса» получают оба
слона, борьба немедленно заканчивается), белые недрогнувшей
рукой сделали ход
24. Sf5.
Далее было:
24... gf 25. cfad8 26.Hc6 f6!.
Здесь я собирался продолжать 27. Sd3 Ш8 (27... Ь4 28. ab £kb4
29. Д:Ь4 ЙЬ6+ 30. ЙеЗ!) 28. Haci Hf7 29. НбсЗ с дальнейшим
продвижением пешки «g». Рассудив, однако, что такой план
слишком медлителен я передумал...
Сыграв
27. В £2,
я тут же заметил (или вспомнил?), что, продолжая
27... d5!
(так и было сыграно), черные моментально ликвидируют иници-
ативу белых «на корню», оставаясь как минимум с лишней фи-
гурой. Быть может, сама жертва на f5 и корректна — после
27. £2d3 защита для черных очень не проста, но совершенно оче-
видно, что она является далеко не лучшим (и это еще мягко
говоря) способом реализации огромного позиционного перевеса
белых.
Беда никогда не приходит одна. Самос неприятное в такого рода
ошибках — не результат в турнирной таблице. Они порождают
306
И знания, и интуиция, и риск
чувство неверия в собственные возможности, боязнь допустить
ошибку. Мне кажется, просчеты, допупущеные в Алма-Ате, сыг-
рали не последнюю роль в том, что случилось в Голландии во
время последней (8-й) партии моего матча с Ларсеном.
Таль — Ларсен
Защита Алехина
1. с4 £f6 2. е5 Sd5 3. d4 d6 4.	£c6 5. c4 £b6 6. e6 fe 7. h4 e5 8. d5 £d4
9. a:d4 ed 10. £ d3 S d7 11. £ g5 h6 12. £ d2 £2 g4 13. £ e2 £2 c4 14. 0-0 £ f5
15.£a3£2:h4 16.£b5 d317.£:c7 + 2d818.£:a8de 10.£2:e2£:a8 20. с5!Йе4
21. £2 Ь5 £:d5 22. £ a5 + b6 23. П fdl £2 e5 24. a4£ d7 25. cb ab 26. £ :b6 + 2e8
27.£2a6£:b6 28. £2 :b6.
Для того чтобы оценка позиции была точной, в данном случае
необходимо привести партию полностью. Несколькими ходами
ранее белые пожертвовали две фигуры за ладью, считая, что по-
зиция на диаграмме должна быть легко выигранной. Однако ког-
да датчанин сыграл
28-g5,
я вдруг засомневался, увидев непредусмотренную возможность
защиты. На планируемое 29. а5 черные, продолжая 29... £g7
30. аб 0-0!!? 31. а7 £2е4, успевали задержать проходную пешку и
в связи с угрозой 32... £с6 получали опасную контригру. 30-й
ход черных великолепен — он преследует как защитительные,
так и атакующие цели — и вполне заслуживал бы только вос-
клицательных знаков. Единственный его недостаток в том, что
он противоречит... правилам игры (смотри 17-й и 26-й ходы чер-
ных)! Уверен, что чувствуй я себя в лучшей форме и не имей
«за душой» большого числа ошибок, то вспомнил бы совет Прут-
кова и «...нс верил бы глазам своими!» Но я тут же начал «пе-
рестраиваться», поставив перед собой задачу № 1 — воспрепят-
ствовать рокировке черных.
29. a el.
Этот ход портит еще не все.
307
29...af4 30. a5??.
Белые планировали здесь 30. ПаЗ g4 31. ПаеЗ? (и здесь просто
выигрывает 31. а5), но не могли найти пути к победе после 31...
Д:а4! 32. Не4 2d2 или 32. £?Ь8 + 2f7 33. Н:е7+ £:е7 34. Й:Ь8
Дс2!, или, наконец, 33. Йс7 ПЬ7!.
Приближался цейтнот, и уже через несколько ходов —
30...&g731.Bb8 + gf7.
Наконец-то белые добились своей «цели» — теперь рокировка
невозможна.
32. Й ЬЗ + еб 33. а Ь7 □ е7 34. S е4 Й d2 35. П ael Д е5 36. аба :Ь2 37. £Ь4а а2
38. а7£сЗ 39.ВЬЫ £:е! 4О.П:еШ(8
белым впору сдаваться.
Партия закончилась. К нам подошел голландский мастер Витхауз
и робко сказал: «Вы знаете, в соседнем зале проходит местный
турнир, и любители никак не могут догадаться, почему вы не
сыграли 29. а5 и 30. ЕеЗ?». Я тут же стал показывать вариант,
приведенный выше, но, сделав злополучную рокировку, перехва-
тил брошенный в мою сторону взгляд... Все сразу стало понятно.
Даже хорошо, что я проиграл матч раньше...
Итак, вернемся к тому, с чего мы начали. Знание? Интуиция?
Риск? Все эти три компонента победы могут стать и компонентами
поражения. Весь, вопрос в мере, и степени точности...
Когда риск не оправдывается
Должен сразу же заметить, что этот подзаголовок не совсем то-
чен. Уже говорилось о том, что во время шахматной партии рис-
куют так или иначе оба партнера — один, скажем, соглашаясь на
то, чтобы отдавать шахматный материал, второй, скажем, не воз-
ражая против того, чтобы пострадать за приобретенный материал.
В данном случае фраза «Когда риск не оправдывается» имеет, что
ли, эмоциональную окраску. Вновь автор возвращается к недавним
ранам.
Ларсен — Таль
4 партия матча
1. с4 с5.
Опять сицилианская. «Былые дни. О, где вы, где вы?».
2. af3 d6 3. d4 cd 4. £:d4 £f6 5. £c3 £c6 6. £g5 e6 7. £2d2£e7 8. 0-0-0 0-0
9,£b3 a6 10.£:f6gf.
Весьма рискованное решение. Я ожидал здесь от черных жертвы
пешки — 11... Д:Г6 12. 2:d6 Д:сЗ 13. Ьс Sf6 — и готовился стра-
дать за это крохотное приобретение. Однако Ларсен (по крайней
308
И знания, и интуиция, и риск
мере, Ларсен последних лет) весьма скуп на подобного рода под-
ношения. Последний сделанный им ход как бы провоцирует бе-
лых на немедленный штурм королевского фланга. Первой, и
естественной реакцией здесь было продолжать 11. ЙЬб. Так бы я
сыграл, например, в молниеносной партии. Ход был записан на
бланке. Но вдруг (вероятно, здесь сыграла свою роль крайне не-
удачная игра в предыдущей партии) душу играющего белыми на-
чал точить червь сомнения: а зачем Ларсен пускает ферзя на
h6? Вскоре мне удалось найти вариант, раскрывающий глубину
его замысла: 11. Sh6 £?h8 12. Sh5 (вроде бы препятствуя пере-
воду ладьи на линию g) 12... Hg8 (все-таки) 13. S:f7 2g6 (угро-
жая 13... £1с5) 14. f4 £d7 с неотразимой угрозой Йс8 н Де8. К
сожалению, после окончания партии выяснилось: во-первых, у
Ларсена и в мыслях не было так играть, а во-вторых, весь этот
вариант нс пригоден для черных, там как после 14... ^d7 очень
сильно 15. 2d3 с переводом ладьи на ЬЗ. Очевидно, черным в
какой-то момент пришлось бы потратить время на неуклюжий
перевод ферзя на с8 с целью высвободить ладью. Так или иначе,
белые после продолжительных раздумий предпочли более без-
обидное продолжение.
П.£е2,
после чего приходится признать, что рискованная операция оп-
равдалась.
Il...ah8 12.£h5.
Все-таки слон по сравнению с ферзем куда более добропорядоч-
ный сосед.
12...£d7.
Мне кажется, черные хотят атаковать неприятельского короля со
слишком большим комфортом. Перспективнее выглядело немед-
ленное 12... Ь5.
13. f4 Ь5 14. аЬШЬб.
Из той же серии «в принципе хороших ходов», после чего, од-
нако, белым удается добиться перевеса. За доской мне казалось
чуть ли не обязательным 14... £1а5, с тем, чтобы разменять од-
ного из белых коней, сыгравших в дальнейшем важную роль во
взятии крепости на поле еб.
15. f5Hac8 16.Hhfl.
Белые ведут игру по проторенной стратегической дорожке, наме-
реваясь поставить одного коня на d4, другого на f4 и в какой-то
момент провести псевдокомбинацию, связанную с ударом £:f7.
Все это встречалось нс раз и не десять раз, но сейчас, спустя
несколько месяцев после матча, я тщетно стараюсь понять, для
чего на первые 16 ходов белые потратили две трети своего
скромного бюджета времени.
309
16... а5 17.£е2 Ь4.
Ларсен ведет борьбу с олимпийским спокойствием, которое в си-
лу вполне понятных причин вызывает нервозность у соперника.
Мне казалось обязательным вместо 17... Ь4 — 17... а4, так как
сейчас в распоряжении белых была очень выгодная возможность
сыграть 18. ЙЬ6 (угрожая £g6) &е5 19. £bd4, и белые значитель-
но быстрее осуществили нужную перегруппировку — после 19...
Elg8 весьма привлекательна жертва качества: 20. fe fe 21. El:f6.
Чувствуя, однако, что времени осталось не так уж много, я ре-
шил все же не уклоняться от намеченного мною в случае 17...
а4 (вместо 17... Ь4) пути, поступившись темпом в атаке. Таким
образом, и второе рискованное решение Ларсена осталось безна-
казанным.
18.af4a419.ael.
От 19. fe я отказался из-за 19... Д:е6 и не видно сразу, каким
образом белые могут использовать слабость полей d5 и f5.
19..	.ae5 20.^:f7.
Как раз, когда кончилась игра в «планы» и началась игра в «хо-
ды», времени на обдумывание этих самых ходов у обоих против-
ников оставалось в обрез — минут по 15. В этот момент Ларсен
избирает еще одно весьма рискованное решение — вместо ожи-
давшегося мною 20... £l:f7 21. fe £с6 22. ef £:е4 с острой и не-
ясной игрой он после примерно семи минут обдумывания сыграл
20... ЬЗ,
до предела взвинчивая позицию.
21	. cb.
Серьезного внимания заслуживало 21. ab ab 22. £1:ЬЗ, но белые
наметили другой план.
21...	ab.
Теперь не проходит 22. £1:ЬЗ из-за 23... E(£l):f7 24. fe Дсб 25. ef
Д:е4+ 26. 2а1 Й:ЬЗ!. Первоначально я собирался продолжать спо-
койно 22. £:е6, после чего, безопасно для белых 22... £:е6 23. £1:е6
£1с4 24. fif2 (возможно и 24. £3d4), поскольку при 24... £1аЗ+ 25. Ьа
310
И знания, и интуиция, и риск
Ьа+ + 26. g:a2 Вс2 + 27. gal П:с1+ 23. В:с1 ферзь защищен. Не
очень опасным представлялось мне и 22... Д:с6 23. £1:е6 Пс2 24. Sd4,
и ничего не дает 24... £1с4 из-за простого 25. Й:Ь6 В:Ь2+ 26. gal.
Когда белые уже почти занесли руку, чтобы сыграть 22. Д:е6, им
внезапно померещились угрозы после 22... Нс2 23. Sd4 П:с1 +
24. g:cl Йс7 + . Теперь уже возвращаться королем на Ы действи-
тельно нельзя — 25. gbl Д:е6 26. £1:е6 Йс2+ 27. gal Ва8, и белые
получают мат. Прогулка же королем в центр казалась мне риско-
ванной, хотя несложный анализ быстро убедил, что после 25. gd2
(вместо 25. gbl?) никаких опасностей для короля белых нет и в по-
мине. Поскольку запланированное ранее продолжение так вдруг пе-
рестало нравиться, я обратился к другому ходу, который у меня был
подготовлен, так сказать, про запас (постоянные просчеты на старте
приучили и к этому), и начал рассматривать последствия 22. £lg6 + .
На обдумывание у меня ушло почти все оставшееся время и, пони-
мая (прошу поверить мне на слово), что объективно этот ход хуже,
чем 22. £:е6, я все же сделал его, считая, что в молниеносной игре,
которую предстояло продемонстрировать обоим, без фигуры атако-
вать легче, чем с фигурой защищаться.
22	.£g6 + .
Жертва фигуры, за которую белые должны были получить опре-
деленную компенсацию.
22...	£:g6 23.fggg7!.
Очевидно, единственный ход, на который и рассчитывали белые.
Не проходило 23... Пс2 24. ЙЬ6 Ьа+ 25. g:c2, и белый король
благополучно эвакуируется. Теперь слон белых на f7 обречен.
24.&:ЬЗ.
Не проходило немедленное 24. Bf3 Вс2!. Продолжить маневр
ладьи ходом 25. 2 ИЗ белые не успевают — 25... Ьа+ 26. g:c2
Нс8+ 27. gd3 ДЬ5Х. После же 25. Sh6+ g:h6 26. Bh3 + gg5
27. Bg3+ черные могли смело продолжать 27... gf4, и боезапасов
белых хватало еще шаха на три.
24... hg 25.£:g6g:g6.
311
На эту позицию шли белые, обдумывая свой 22-й ход и возлагая
большие надежды на 26. е5!. Действительно, в условиях сильного
цейтнота не так просто защититься. Трудно сказать, оправдался
бы риск, осуществи белые этот прорыв. Но тут произошло нечто
совершенно нс предвиденное. Обдумывая свой 26-й ход, белые
заметили реплику соперника 26... £Ь5 (после 26. е5) и наскоро
убедившись (партнеры уже играли блиц), что ничего не дает
27. ed 2:d6, решили уйти атакованной ладьей: 27. НВ, прикинув
вариант 27... de 28. Hg3+ 2f7 29. ЙЬ6. Задумано — сделано. Тут
же последовало
26. ШЗ
и после напрашивающегося
26... ^.сб
выяснилось, что у белых нет ни фигуры, ни компенсации... В
партии было сделано еще 16 ходов, продиктованных единствен-
ным желанием — не просрочить время. Благополучно справив-
шись с этой задачей, белые сдались на 43-м ходу.
Вместо заключения
Чтобы мое повествование не слишком походило на эпитафию,
рискну предложить читателям рассказ об единственной победе,
одержанной мною в этом злополучном матче. Характер этой пар-
тии, как мне кажется, подходит к теме нашей беседы.
Пятая партия матча начиналась при счете 3:1 в пользу датского
гроссмейстера. Если учесть, что до формального окончания поедин-
ка оставалось четыре партии, станет понятно, что я должен был
стремиться к победе любой ценой независимо от цвета фигур.
Было принято решение играть защиту, которую я бы назвал
«горе-староиндийской». Обычно Ларсен избирает в ответ на нее
продолжение, ведущее к очень острой борьбе. Это вполне устраи-
вало игравшего черными. Накануне, вместе с гроссмейстером Гел-
лером, помогавшим мне во время матча, мы долго изучали партию
Ларсен—Найдорф, сыгранную на турнире в Санта-Монике три года
назад. Аргентинскому гроссмейстеру в своем коронном варианте не
удалось произнести буквально ни одного слова протеста. Уже по
дебюту он оказался в партере. Можно было ожидать, что Ларсен
не откажется от схемы, с которой у него связаны такие приятные
воспоминания и которая по данным современных дебютных спра-
вочников является одной из наиболее неприятных для черных.
Этот приговор нам показался слишком суровым, и было решено
обжаловать его. Дело слушалось на следующий день.
312
И знания, и интуиция, и риск
Ларсен— Таль
Староиндийская защита
I.£f6 2. с4 g6 3. £>c3£g7 4. е4 d6 5. d40-0 6. Де2 е5 7.0-0£с68. d5£е7
9.^el£d7 1O.£d3 f5 Il.£d2£f6 12. ВIT
Гипноз убедительной победы Ларсена над Найдорфом в указан-
ной выше партии был так велик, что в последнее время черные
стали отказываться от этого наиболее идейного продолжения, га-
рантирующего им инициативу на королевском фланге, в пользу
значительно менее последовательных 12... сб и 12... с5.
13. с5 g5 14.Bcl £lg6 15.£Ь5.
В Санта-Монике Ларсен предварительно разменивал пешки на
d6.
15... В17.
Ход, сделанный не без боязни. От 15... аб я отказался из-за
очень неприятной, на мой взгляд, жертвы фигуры — 16. cd! ab
17. de £2е8 — и после, скажем, 18. d6 или 18. £1Ь4 белые пешки
в центре выглядят очень грозно.
16. cd.
Оказывается, белые просто переставили ходы. Возникает позиция
из партии Ларсен—Найдорф. Интересно было бы проверить про-
должение 16. Да5 Ь6 (плохо 16... de 17. £1:с5 Ь6 18. £1е6!) 17. cd
ba.
16... cd 17.Sc2.
В этом положении Найдорф, защищаясь от угрозы вторжения ко-
ня на с7, избрал пассивное продолжение 17... £}с8, и после 18. а4
белые безраздельно завладели инициативой. Так ли уж страшна
угроза £1с7?. В настоящей партии черные решили это проверить.
17... g4 18. £lc7gf 19. gf,
ведь даже невооруженным глазом было видно, что вариант
19. £1:а8 fe 20. Bel ^g4 черных устраивает полностью. Вместо
взятия пешкой возможно, конечно, 19. Д:13, что, впрочем, имеет
и свои негативные стороны: где-то в дальнейшем может сказать-
ся слабость пешки е4.
19... ^ЬЗ.
Именно на этом основан план контригры черных. Белые не мо-
гут отступить ладьей с поля fl из-за 20... Вс8. Поэтому...
2О.£:а8.
Очень неприятное для черных решение. Белые идут на форсиро-
ванный ничейный вариант. Должен сказать, что в последнее вре-
мя спортивный элемент в игре Ларсена стал занимать все
313
большее место. Вот и сейчас он не стремится опровергнуть план
черных (иначе белые сыграли бы 20. £е6 с очень сложной иг-
рой). Югославский гроссмейстер Матулович каждую сыгранную
партию рассматривает как два поединка: 1) борьба за победу
(очко в турнирной таблице) и 2) теоретическая дуэль. Так вот,
своим последним ходом Ларсен соглашается с тем, что теорети-
ческую дуэль выиграли черные. Что же касается остального...
Впрочем, пока ответ черных вынужден.
2О...£:е4 21. fe.
Ставя точки над «и». Правда, здесь уклоняться от вечного шаха
было уже крайне опасно — 21. 2hl £g3 + 22. hg fg с неотрази-
мой атакой.
Критическая позиция. Очевидно, что черные могут форсировать
вечный шах. Однако при создавшейся спортивной ситуации ни-
чейный исход для черных мало чем отличался от поражения. Я
продумал полтора часа и принял совершенно сознательное реше-
ние идти на спортивный риск. Было сыграно
21.,.ffg5 + 22.af2ag2+ 23.Qel£h4,
и, несмотря на громадный материальный перевес у белых (лиш-
няя ладья и конь), их задача далеко не проста. Так невыгодно
24. Ш2 £2gl + 25. £fl £:f 1 26. B:fl £13 + . Неприятна и прямо-
линейная угроза надвижения пешки f. Продумав около получаса,
датский гроссмейстер сыграл
24.£еЗ,
после чего я считал, что риск оправдался. В распоряжении белых
было очень сильное продолжение 24. £12! — ни за доской, ни в
анализе так и не удалось иащупать эффективного продолжения
атаки. Обдумывая свой 22-й ход, я предполагал поначалу играть
24... £13+ 25. fidl £d4 26. £2а4 £g4!?, но вскоре обнаружил, что
белые в ответ на последний элегантный вроде бы ход могут про-
сто продолжать 27. ^:g4 fi:fl+ 28. £el, парируя все угрозы. По-
314
И знания, и интуиция, и риск
видимому, черным пришлось бы выбирать между 26... Ь5 или
26... £d7. Но очевидно, что инициатива черных не должна пол-
ностью компенсировать материальный урон. После партии датча-
нин сказал, что он отказался от 24. £f2 потому, что не
понравилась переброска коня с края доски (h4) в центр (d4), а
детальнее углубиться в позицию на сей раз он не сумел. Думаю,
причины лежат также в психологической плоскости. Датский
гроссмейстер принадлежит к числу убежденных ннчьенснавистни-
ков. Уступка же спортивной ситуации, которую он допустил в
этой партии, пойдя на ничейный вариант в сложной позиции,
как-то расхолодила его... Поэтому, когда схватка вспыхнула с
новой силой ему не удалось мгновенно перестроиться на беском-
промиссную игру. Впрочем, сделанный им ход не без яда. Не-
выгодно сейчас 24... fe 25. B:f7 2gl + (если 24... 2:f7, то
25. ДЬ5 + ) 26. 2П £:fl 27. Йс8 + . Или 26... £13+ 27. 2dl £:fl
28. Йс8 + , 29. Йе6+ и 30. ЙГ6 +. Впрочем, черные отдали так
много, что они уже могут позвоволить себе роскошь не учиты-
вать шахматный материал.
24...Й:е4 25.&Г2.
Обходя любопытную ловушку. Нельзя было 25. £:Г4 Й:еЗ
26. £:h3 £g2 + ! 27. 2dl B:fl + с матом в два хода.
Теперь, по-видимому, наиболее последовательным было за чер-
ных позиционное 25... £g2 + 26. 2d2 (3 27. £d1 2:d5 с опасней-
шей инициативой. Я сыграл слабее.
25...13 26.£:Ь4!Й:Ь4 + .
К сожалению, не проходит 26... £:П 27. £f2 (но не 27. 2:1’1
fe++ 28. 2gl ВП + 29. В:П ЙЫ+!).
27.££2fe.
Поначалу я возлагал большие надежды на вариант 27... ЙЬ4 +
28. 2d2 (еще проще 28. ЙсЗ) 28... fe, но в последний момент об-
наружил крайне неприятное 29. ас8 + .
28.Й:е2 e4 29.Bgl.
Белые проходят мимо сильнейшей возможности 29. Вс7!. Как по-
казал анализ после партии, они могли бы тогда чувствовать себя
застрахованными. И в этой партии основные события разверты-
вались в цейтноте, особенно остром у Таля. Возможно, поэтому-
то Ларсен и начал форсированную операцию, всдующую к
упрощениям. Однако черные сохранили инициативу.
29... еЗ 30. Й :еЗ В е7 31. В :g7 2:g7 32. В с7 £ d7 33. В :d7 В :d7.
Фигур на доске стало меньше, но позиция не успокоилась. Оче-
видно, сильнейшим здесь было 34. ЙсЗ+ ЙГ6 35. 2g3+ (в энд-
шпиле шансы черных предпочтительнее в связи с положением
315
белого коня на а8). Черным, вероятно, пришлось бы потратить
несколько ходов для того, чтобы забрать этого коня, а за это
время белые должны были успеть организовать достаточную для
ничьей контригру. После же хода Ларсена
34.S:a7?
конь белых оказывается в безопасности, но вот оставшийся без
защиты белый король попадает под неотразимую атаку.
34..,Пс7+ 35. adl.
Чуть лучше было 35. ОП, хотя и в этом случае после 35... С?с4 +
белым не позавидуешь. При положении короля на dl этот ход
оказывается еще более эффективным.
З5...ас4!.
Позиция белых незащитима. Еще последовало
36.gb6afl+ 37.£?d2Be2 + 38.£?с3£2с1+ 39.£?d4ffe3+ 4O.ac4Sc2 + ,
и белые сдались.
Об интуиции и расчете
«Шахматы в СССР» № 3, 1984 г.
«Глубоко ошибочно мнение, что искусство комбинирования за-
висит лишь от прирожденного таланта и что научиться ему нель-
зя. Каждый опытный шахматист знает, что все (или почти все)
комбинации возникают на основе уже известных элементов (как,
например, знаменитая жертва слона на h7), нс требующих боль-
шой затраты времени на обдумывание».
Мне уже приходилось цитировать эти слова Рихарда Рети, и в
принципе я полностью с ним согласен. Все на шахматной доске
уже было, но... только почти все. Это оставляет возможности для
шахматного творчества, и те, кому дороги произведения искусства
в шахматах, могут не слишком убиваться. Создавать новое им ста-
ло труднее, но зато — интереснее.
Вместе с тем знать мотивы и приемы уже состоявшихся ком-
бинаций сегодня просто необходимо. И для того, чтобы не изобре-
тать велосипед, и для того, чтобы идти дальше. С этой точки
зрения, быть может, будут полезны те комбинационные фрагмен-
ты, которые мне довелось сыграть.
Прежде всего вопрос вопросов: необходимо ли при проведении
комбинаций — а они всегда предполагают жертву шахматного ма-
териала — добросовестно рассчитывать все варианты зашиты, или
надо в первую очередь руководствоваться пониманием позиции и
для этого развивать в себе как оценочные способности, так и ин-
туицию?
317
Однозначного ответа нет, хотя в подавляющем большинстве
случаев главенствующую роль играет второе предположение. Рас-
считать порой так называемое «дерево вариантов» бывает не про-
сто трудно, но невозможно. Все же «зона прочности» в шахматах
достаточно велика, и, как свидетельствует история, даже самые
знаменитые комбинации то и дело оказываются некорректными.
Но на их опровержение порой уходят месяцы, годы, а то и деся-
тилетия.
Во время партии все более зыбко, все зависит от многих при-
входящих причин. И поэтому так называемые интуитивные жерт-
вы, если они позиционно обоснованы, взяты на вооружение всеми
шахматными мастерами.
Примером может служить хотя бы известная последняя партия
полуфинального матча претендентов Таль — Ларсен (Блед, 1965).
Когда королевская ладья белых уже стоит на el, а черные еще
не сделали рокировку, прыжок коня на d5 осуществляется почти
столь же автоматически, как упомянутый Рети удар слоном на
h7 или жертва ферзя ради мата по 8-й горизонтали. Здесь си-
туация несколько иная, и все же...
16.£d5! ed 17. cd.
Как ни парадоксально это звучит, но жертва фигуры носит по-
зиционный характер. Намечая се ходом раньше, белые приняли
во внимание два основных обстоятельства.
Во-первых, собравшиеся в клубок на ферзевом фланге фигуры
черных (и в первую очередь ферзь) быстро прийти на помощь
своему королю не смогут. Открывшаяся линия «е» — это свое-
образный барьер для них.
Во-вторых, грозит уже ставшая трафаретной комбинация с жер-
твоприношением слонов поочередно на h7 и g7, и без позицион-
ных уступок черным ее не предотвратить.
Но без каких именно? Ларсен решил перекрыть путь к пункту
h7 при помощи
318 И знания, и интуиция, и риск
17... f5,
и лишь позднее в анализах было установлено, что черные могли
защититься путем 17... g6!, не боясь ужасного на вид ослабления
всех черных полей. В ответ на пешечный штурм 18. h4 они про-
должали бы 18... £с5 19. h5 £:d3 + 20. B:d3 £f5 21. hg fg! 22.
B:h7 2:h7 23. Be.3 Йс7 24. Пс2 Ba7’, и у белых нет ничего иного,
как 25. £:а7 £d8! 26. £d4 gg8 27. Sh2 S3h7.
Если же белые продолжали бы 18. Bdel с идеей фигурной атаки
(жертвуя коня, я рассматривал и эту возможность), то, после
18... £d8 19. ЙЬЗ угроза вторжения на h6 парируется при помощи
19... £1е5 20. ЙЬ6 ££6!, и в лучшем для обеих сторон варианте
21. fe £:d4 22. Ве4! £12!! 23.*Bfl Йа7 24. еб £Ь7 все остается
крайне неясным.
По-моему, в этой ситуации все понятно. Белые не нуждаются в
оправданиях, но все же в тысячу первый раз замечу: годы ана-
лиза и минуты игры — совсем нс одно и то же... После хода в
партии последовало
18. В del В17.
На 18... £d8 белые обрушились бы на всеми брошенного короля
в любопытном варианте 19. ЙЬ5 £1с5 20. £:g7! £l:d3 + 21. ЙЫ!
(не 21. cd? Йс7) 21... £:с1 (21... £:Г4 22. ЙЬ6) 22. g6 S:g7
23. Й:Ь7 + ЙГ6 24. g7 Bf7 25. g8£ X.
Далее было:
19. h4£b7 2O.£:f5.
Дань спортивному расчету: острее складывалась борьба при
20. g6 hg 21. h5 g5 22. £:f5 с рядом опаснейших угроз.
2O..,B:f5.
Или 20... £1*8 21. ЙЬЗ с угрозой 22. £:Ь7 £:Ь7 23. g6.
21.В:е7£е5.
Голым оставался король в случае 21... В17 22. В:17 Й:17 23. g6 hg
24. h5.
22. Й е4 Й f8! 23. fe В f4 24. Й еЗ В (3.
Сразу проигрывает, в то время как 24... £:d5 25. cd B:d4
26. a:d4! £:hl 27. ЬЗ £13! 28. Йс4 ЙЬ8 29. В17 £2:d6 30. В:13 да-
вало еще некоторые шансы на спасение.
25.Йе2Й:е7 26.Й:13 de27.BelBd8 28.B:e5Sd6 29.Ш4!,
и с помощью грозящей «маленькой комбинации» 30. Ве8 белые
сохранили две лишние пешки и победили на 37-м ходу.
И в случае в партии Таль — Спасский (Тилбург, 1981) белые,
жертвуя фигуру, учитывали, что долгое время будут атаковать с
равными силами, так как слон Ь7 в защите не участвует.
319
32. £ :h5 gh 33. В f5 S c8 34, e5! de.
Нс спасают и другие взятия, так как при этом черные теряют
контроль над пунктом f6.
Например: 34... £1:е5 35. £f6 £lg6 36. £:g7 (без «центрального за-
щитника» черному королю долго не продержаться) 36... 2:g7
37. 2:h5 Bh8 38. £:g6 fg 39. Sd4 + или 34... £:e5 35. £f6!.
И теперь на короля обрушиваются превосходящие силы.
35.£h6 ВабЗб.d6l.
Нельзя позволять ладье прийти на защиту: в случае 36. £:g7
2:g7 37. Sg5 + 2g6 38. 2:f7 + 2:17 39. £2:g6+ 2f8 с доски исче-
зает слишком много фигур и все еще неясно...
36... Гб 37. £:g7 g:g7 38. Вg5 +! g!7.
Или 38... fg 39.. G:g5 + с матом в два хода, или 38... £2h8 39. 2g4,
тоже матуя.
39.&g6 + Qe6 40.£f5 + .
Мат «дороже» ферзя.
40... Q17 41.gdl2h8.
К мату вело 41... fg 42. Й:Ь5 + ЙГ6 43. Sh6 + .
42.£g6 + ac6 43.£:e8.
Теперь это уже вынужденно.
43... 2 :с8 44. а: Ь5 2 d8 45.2 g7 g :d6 46. S17.
Черные сдались.
Но, конечно же, общие соображения в комбинационной игре
подсказывают лишь тему и цель удара.
Точный расчет необходим особенно в тех случаях, когда атаку-
ющие силы не слишком велики и мобилизовать резервы можно
только при помощи одного или нескольких тихих ходов, на вид
даже замедляющих темп атаки.
320
И знания, и интуиция, и риск
М. Таль — В. Симагин
XXIII чемпионат СССР, 1956
Белый конь должен или отступить — и тогда черные получат
передышку, или принести себя в жертву. Напрашивается, есте-
ственно, второе, но в атаке участвуют лишь ферзь и ладья. До-
статочно? Вряд ли. И все-таки...
12. &:f7! S:f7 13.f5de.
Грозило 14. fe+ Й:е6 15. cd-I- £2:d6 16. £f4+ с быстрым матом.
14. fe + S:e6 15. ВЫ!.
Только найдя этот ход в предварительных расчетах, белые и по-
жертвовали коня. Мощь их атаки сразу резко возрастает. Так,
на 15... Йа5 последует 16. В:Ь7, и черному королю отрезан путь
в убежище на ферзевом фланге, а на 15... Йаб решат 16. Sg4 +
2d6 17. de+ (пешка d4 избавилась от связки по диагонали а 7—
gl) 17... Йс7 18. &f4!.
Поэтому черные пытаются откупиться ферзем:
l5...!S:b1 16.ас4+Sd617.£a3 +Йс7 18.B:bl £:аЗ 19.gb3!.
За ферзя у черных достаточная материальная компенсация, но
перевес в развитии делает атаку белых неотразимой.
19...£е7 2(Ш:Ь7+ 2d6.
Путешествие обратно!
21. de 4- €:е5 22.Bdl+ Йс6 23.аЬЗ+ gf5 24.Bfl+ ge4 25.Bel+ gf5
26. g44- gf6 23.Bfl+ Qg6 28.Se64- gh7 29.£2:e5,
и белые, кроме инициативы, имеют еще и материальный пере-
вес.
И в следующем примере белые подключили к атаке на короля
дополнительные ресурсы при помощи удара с фланга. В чем-то эти
партии, разделенные почти четвертью века, перекликаются между
собой.
321
М. Таль — Д. Велимирович
Матч CCtP — Югославия, 1979
Белый конь дерзко забрался на g5 потому, что черный король в
центре словно магнитом притягивал к себе все мое внимание. И
здесь жертва коня возможна в связи с вскрывающейся затем вер-
тикалью «f».
15.a:f7!g:f7 16.f3£e:d5.
На 16... ef белые продолжали бы 17. е4!, развивая атаку уже
почти «бесплатно».
17.fe£:c318.£:c3g:e4 19.ah5+ £?е6.
При отступлении 19... £?g8 черные могли получить мат: 20. £:f6
gf 21. 2:f6 С?е7 22. C?d5+ £?g7 23. C?g5X.
2O.	gh3+ Sd6.
Если король возвращался на f7, атака продолжалась бы при по-
мощи 21. 2f5!. Теперь же черный король надеется укрыться на
ферзевом фланге. И если предыдущая игра была практически
форсированной и расчет несложным («дерево вариантов» не
слишком ветвисто), то здесь наступил момент включения допол-
нительных сил.
21.	Ь4!.
Только так! После 21. ДТб gf 22. 2:f6+ 2с7 23. 2f7 + Де7 на-
ступление белых захлебывалось.
21...	Ъс7.
Нехорошо 21... cb, так как вскрывается линия «с» и черный ко-
роль на с 7 уже не найдет покоя. А на 21... £ld5 у белых есть
как очень сложное 22. Ш7 £1:сЗ 23. 2d7+ 2е5 24. 2е1! (с угро-
зой 25. d4+), так и более простое — и сильное — 22. Ъс+ 2с6
23. &d4!?.
22.2ас12с8.
322
И знания, и интуиция, и риск
23. Ш5!.
И это обязаны были предусмотреть белые: они обеспечивают
включение в атаку слона с е5. Больше ресурсов у них нет, но
больше и нс надо.
23...Sg4.
Убежать черный король нс может: 23... 2Ь8 24. £с5+ Sa8
25. B:f6, выигрывая.
24.£е5 + Sd7,
Единственный ход, так как на 24... ЙЬ6 выигрывается ферзь —
25. B:f6 + .
26.SflSe4.
Цейтнотная ошибка, лишь ускоряющая поражение. Лучше все
же 25... с4, на что белые продолжали бы 26. Hf4.
26.ac4Sc6 27.Sh3.
Возможно и Tl. £:f6 gf 28. B:f6 Sd5 29. Sh3 + Sc7 30. H:f8.
27...Sc6 28.£:f6gf.
Ha 28... S:c4 быстрее всего выигрывало 29. ^:g7!.
29.Be4!S:a2 30.B:c5 + .
Черные сдались.
Комбинационное решение — привилегия не только атаки. Жер-
твоприношения возможны и в лучших, и в худших позициях, при
этом разнятся лишь мотивы и цель, но нс средства.
Примеров последнего в моей практике было немало, приведу
здесь лишь два.
В течение нескольких лет после матча на первенство мира 1961
года Ботвинник — Таль в печати и не только советской — появ-
лялись анализы 6-й партии, а точнее, позиции, возникшей в ней
после 21-го хода белых.
323
Здесь черные сыграли
21...£f4,
и полемика, которую вызвал этот ход, по-моему, беспредметна.
Он хорош уже тем, что все остальные продолжения плохи: гро-
зит 22. g4, а если одна из легких фигур черных заранее отсту-
пит из-под «вилки», то белые со всеми удобствами оккупируют
узловой в староиндийской защите пункт е4.
Так что если жертва коня некорректна, то знак вопроса нужно
ставить не к 21-му ходу черных, а гораздо раньше, так как весь
свой план с f7—f5, при котором белые могут надеяться на захват
пункта е4, черные наметили в районе тринадцатого хода. Как
бы то ни было, после жертвы коня, принятие которой вынуж-
денно, фигуры черных (особенно это заметно на примере недав-
него «безработного» слона g7) развивают большую активность по
всей доске, и белым приходится переключиться на конкретный
расчет многочисленных острых вариантов.
Здесь нет возможности привести хотя бы часть их (интересую-
щиеся могут познакомиться с этими анализами в книге «В огонь
атаки»), могу только, во-первых, высказать мнение, что это чи-
сто позиционная жертва, а во-вторых, признаться, что черные не
рассчитывали варианты от жертвы до мата.
Интуитивность жертвы подтверждается хотя бы тем, что, уже
через ход черные задумались на 15 минут.
22.	gf cf 23.£d2g:b2.
Сильнее 23... Де5 24. f3 Й:Ь2 25. £dl! £2d4 26. В:с4 П:с4 27. Bel
B:cl 28. £:cl 2:d5 29. £fl, и шансы сторон были бы примерно
равны.
24,ВаЫ 13 25.В:Ь2?.
После 25. Д:Ы 26. В:Ь1 Йс2 27. £е4! В:е4 28. £:с4! белые
как при 28... Й:Ы 29. £:d6 Bf8 30. Йе6+ £Ь8 31. £f7+ B:f7
32. Й:Г7 Sf5 33. 2:f5 gf 34. 2g3, так и при 28... Де5+ 29. Sg2
324 И знания, и интуиция, и риск
Й:Ы 30. £:d6! £:d6 31. Йе6 + 2g7 32. Sd7 + ! получали значи-
тельно более приятное окончание, но есть ли вообще шахматист,
который за доской нашел бы столько ходов со столькими воск-
лицательными знаками.
25...fe26.Hb3ad4 27.£el£e5+ 28.£gl£f4.
Быстрее заканчивало борьбу 28... П:сЗ! 29. ПЬ:сЗ Eldl 30. Пс4 £Ь2.
29. £1:е2Д:с130. £l:d4El:el + 31.£fl£e4,
и лишняя пешка при двух активных слонах предрешает исход
партии.
Ф* Олафссон — М. Таль
Турнир претендентов, 1959
И здесь положение черных хуже. Грозит мат в 3 хода, а после
21... Ь6 22. Де5! угроза 23. Qg6 достаточно неприятна. Конечно,
ее можно парировать путем 22... ?3е8, но тогда у белых, как ми-
нимум, ничья: 23. £g6 Йе7 24. £Ы
□ е8 (f7) 25. £g6. Мне же по турнир-
ному положению очень нужна была
победа.
Так, схематично говоря, родилась
идея жертвы —
21-g6!.
Но, конечно, околошахматными сооб-
ражениями дело не ограничилось.
Ведь белые на взятие пешки и отвод
фигур потеряют несколько темпов.
Кроме того, вскрывается магистраль
для контратаки на короля — верти-
каль «g».
325
22.£:g6.
Белые вынуждены принять вызов, так как 22. Йе2 ведет к по-
тере пешки: 23... £:Ь2 23. S:b2 £l:f4.
22...	Qe7!.
Не годилось 22... hg 23. S:g6+£?h8, и белым незачем объявлять
вечный шах, так как они просто выигрывают: 24. £}f5! Д:Ь2 (или
24... ef) 25. Bf3. Теперь же белые теряют время на отступление,
а черные полностью завершают развитие.
23.	£ :f6 :f6 24. a f3 В Ь8 25. £ d3 £Ь7 26. S е2 £?h8.
Итак, черные возвратили лишнюю пешку и получили полноправ-
ную игру. После
27.BcclBbe8 28.af5Sb4 29.Sb2Bc8! 3O.ag3gc3 31.Se2Bg8
черные развили решающее наступление по вертикали «g».
Приведенные здесь примеры нс исчерпывают и тысячной доли
тех идей, которые уже встречались на практике. На это я, конеч-
но, не претендую. Но если эта статья поможет кому-то хотя бы
в частностях, я буду очень рад.
Первое интервью чемпиона (1957 г.)
В Рижском Народном университете
шахматной культуры (1979 г.)
М. Таль
в г. Невельск,
1972 г.
В пресс-центре матча Соколов - Юсупов (Рига, 1986 г.)
Дуэт юмористов -
Михаил Таль
и
Аркадий Арканов
Серьезные переговоры с Куртом Юнгвиртом (1978 г.)
Встреча с журналистами Петрозаводска (1984 г.)
Неформальное интервью (Карелия, 1984 г.)
Эти стены опустели...
Графические портреты художника Артура Никитина
PIRMAS DIENAS LAPA
Sahs
Chess
Schach
10/2001
Pastmarkas nomiaals • Face valuer NominalwMte	LVL 1,00
Fhstmarkas tiraia • Edition • Aufbige	30 000
Makslinieks • Designer«Kiinstler	LDanilans
Rsirtmarka drukata firma	The House of Questa, Lielbritanija
Почтовый буклет Латвийской почты (2001 г,)
Содержание
ВОПРОСЫ—ОТВЕТЫ, МНЕНИЯ
Встреча с рижанами в театре Онеры и балета .............4
Михаил Таль анфас и в профиль ........................16
11а старт выходят «гусары»............................23
О себе и шахматах ....................................29
Интервью журналу «Chess life».........................33
I lopipeT гроссмейстера в телеин терьере...............35
Обратный билет Михаила Галя ..........................41
Таль с медициной играл только «черными»...............45
РЕПОРТАЖИ, КОММЕНТАРИИ
Девять дней в ФРГ .......................................51
Глазами чемпиона......................................53
11е только о молодости ...............................62
Первые шаги ..........................................67
'Гам хорошо, где нас нет..............................72
Матчи претендентов ...................................77
Короткометражная......................................99
Цикл закончен, цикл продолжается ....................104
Заметки блуждающей) комментатора .....................111
Взгляд не изнутри....................................120
Веселенькое дело — погоня за машиной.................130
О ШАХМАТАХ И ШАХМАТИСТАХ
Встречи с кумиром.......................................134
111 ахм аты ста 11 овятся д руги м и.................146
Когда мужч ины уступ ают.............................154
Когда оживают фигуры.................................158
«Воздух перемен — прежде всего воздух честности» ....223
Аудитория — вся ст рана..............................241
Рукопись предисловия к книге.........................268
Слово о Р. Хюбнере ..................................275
Одержимость..........................................279
Три десятилетия на самом верху.......................285
Таллиннский штурман .................................290
И ЗНАНИЯ, И ИНТУИЦИЯ, И РИСК
Знание? Интуиция? Риск?...............................  293
Об интуиции и расчете................................311
ФОТО ....................................................321
в RETORIKA А
Михаил Таль
Творчество
В основу сборников положен хроноло-
гический принцип. Читателю принесут
пользу и доставят удовольствие приме-
чания М. Таля к собственным партиям,
выполненные по горячим следам и отли-
чающиеся глубиной анализа, экспрес-
сией, фантазией, самоиронией и юмором.
В издание включены фотографии,
многие из которых публикуются впервые.
Желающих приобрести
эти книги просим обращаться:
Москва
тел. 3439974
Рига
тел./факс 7295141
e-mail retorika@apoiio.lv

Михаил Таль. Творчество.
В 7-ми томах.
Riga, RETORIKAA.
Составитель В. Кириллов.
4-й том
Михаил Таль
Творчество
1974-1979
5-й том
Михаил Таль
Творчество
1980-1986
6-й том
Михаил Таль
Творчество
1987-1992
7-й том
Говорит
и показывает
Таль

Михаил Таль. Творчество.
В 7-ми томах.
Riga, RETORIKA А.
Составитель В. Кириллов.
1-й том
Михаил Таль
Творчество
1949-1961
2-й том
Михаил Таль
Творчество
1962-1967
3-й том
Михаил Таль
Творчество
1968-1973