Плиний Младший: Очерк истории римской культуры времен империи - Соколов В.С.

Глава II. Литературные интересы в императорском Риме на рубеже I и II вв. н.э
Глава V. Переписка Плиния с императором Траяном
Author: Соколов В.С.
Tags: политика история рима биографии очерки истории древний рим история древнего рима
Year: 1956
Similar
Письма Плиния Младшего (Литературные памятники)
Очерки истории Римской Империи
История упадка и разрушения Великой Римской империи: Закат и падение Римской империи. Том 1
Text
                    ' Е
IIOI
ПЛИНИИ
~axa~rrr ~A

ИЗЛАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА

ПЛИ НИ И MAA+LLI И И
(Вол ь на я композиция X V l I I века)

ПЛИНИИ
МЛААШ И Й
Ovepx
Ifñòbðèè римской x+Aот&gt;
времен империи .
ИЭДАТЕАЬСТВО МОСКОВСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА I 9 5 6

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета

ВВЕДЕНИЕ
Литературное наследие Гая Цецилия Плиния Секунда
Младшсго состоит из девяти книг писсм к друзьям (куда
входит 247 писем), переписки его с императором Трая-
ном, состоящей из 122 писем, н Панегирика Траяну. Это
всс, что сохранилось до нашего времени.
История литературного наследия Плиния такова.
Панегирик Траяну, написанный в 100 г. н. э., стал изве-
стен привилегированным слоям римского общества, не-
сомнен?о, сейчас же после его произнесения. В это время
Плиний был уже известным автором речей и стихов, не
дошедших до нас, которые читались с интересом не
только в Риме, но и в провинции, как он сам об этом
пишет. Письма его, изданные в трех томах, нашли, по-
видимому, тоже широкое распространение еще при его
жизни. Переписка же Плиния с Траяном, естественно, не
получила огласки при жизни императора, поскольку
носила характер официальных документов политического
и в некоторых случаях даже секретного значения. Инте-
ресно, однако, отметить, что из современников Плиния
и нз авторов ближайшего к нему поколения никто не
упоминает о его произведениях, да и вообще имя Пли-
ния называет только один Марциал, посвятивший ему
одну из своих эпиграмм (Х, 19). Упоминаются произве-
дения Плиния, главным образом его письма, лишь писа-
телями, жившими на несколько столетий позже Плиния.
Среди них можно назвать историка Евсевия
(III вЂ” IV вв.), авторов эпистолярных произведений отца
и сына Симмахов (IV в.), смотревших на письма Пли-
ния как на образец для своего творчества, Аполлинария
Сидония (V в.); затем беглые упоминания имени Пли-
ния или его писем мы находим у писателя VII в. Евге-

пня (архиепископа Толедского) и у историографа импе-
ратора Карла Великого Эйнхарда (IX в,).
Очень естественно предположить, что при таком
устойчивом интересе к литературному наследию Плиния
произведения его переписывались и переиздавались в V,
в VI и Х веках. Это подтверждается находками антич-
ных рукописей в XV u XVI вв. В это время было найдено
очень много списков произведений Плиния в различном
их составе и неодинаковой древности.
С того самого момента, как письма Плиния Млад-
шего стали известны европейскому обществу (в XV веке),
они вызвали к себе живой интерес и многократно пере-
издавались в рукописях еще до изобретения книгопеча-
тания. Рукописи были часто неисправны, неполны; очень
распространены были, например, сборники из 100 писем,
включавшие в себя лишь письма первых четырех книг
и 26 писем пятой книги; были также сборники из 8 книг,
в которых, однако, книга VIII отсутствовала, а вместо
нее вставлялись письма из книги IX. Порядок располо-
жения писем тоже часто нарушался, особенно в кни-
гах V и IX; некоторых писем совсем не было: они были
найдены позднее; в Vкниге не было письма 16, ,в IX кни-
ге вЂ” писем 8, 12, 23 и 24. В результате можно все ходив-
шие по рукам списки сгруппировать в три группы: 1) се-
мейство рукописей из 8 книг, 2) из 9 книг и, наконец,
3) из 10 книг.
С изобретением книгопечатания стали издаваться
и письма Плиния. Первое издание их относится
к 1471 году. В этом издании под редакцией Людо-
вика Карбона были опубликованы в Венеции 8 книг
писем. Следующее издание вышло в Риме уже в 1474 го-
ду (издание Иоанна Щуренера де Бопардиа) с допол-
нениями против первого издания 1471 года. В 1476 году
100 писем Плиния переиздал в Неаполе Юниан Май.
Конец XV столетия принес много открытий и ценных
находок древних текстов. Дальнейшие издания появля-
ются через короткие промежутки времени и представ-
ляют собой уже более полные сборники из девяти книг.
Таковы издания Помпония Лэта 1490 года и Бероальда
1498 года. Около 1500 года доминиканским монахом
веронцем Юкундусом, приехавшим во Францию в каче-
стве архитектора на службу к королю Карлу VIII, была
найдена так называемая «парижская рукопись» сочине-

g~ « f ФЯ EAf
;~Дюдца «аж Р
,&gt ~оЛ~
оагк»йро«с ш1гнрЪмй. 1
иплчо cr ~i~ ж»»Вшо-м~
шип пази дсс~Ьж эр
Гш/Ь q~ пишг«ДЬт~с а
nnurrrrs.enure оо~юрааои.
рис ~татзс 1шааоД)уа D. осиа ~~.гости о gt12 ww(
1
опж и~~:кт Л»ь 1 ~~мдо«о дюйхг.тцЯаюгг~
qu~оиэж - иыг~ гс А6о~йодетпож юш4;гта(
1 "i
к1»инъсоЬли.со «серdh". Ъ за бх »Ьса«тйатгиа„
3 Р
~г~гддмр~ «о~«у у ~у~1 1д»оо~д~Ч~ус~ру" ~@~ü
ипй~ '-и rzee~n ~n+wtCk »ha пЛГлгп Гй Г~4ЙОхллъ
гЫ ыуй. ряьхйли! ь Вчз ь пю с~ и тъояс [ням&gt;с1»а ь»
»1ьмьЬыйш1 п~1.~х ор ьу«~» e ~ @-~ гат~и~Ж
«й'й к~«ж-йлршп сй-акЬ4йлйжъ )иа;алаш ср ф
~ NtxA3 Фб Ь х~:&lt;айза-54шуй-~~ФжифямВ.л
югам ийЬтяаайР ъе»»ах фо-р~~й~с пав;сЫс[
ф-ьввЖтплЫсйм~хпмиНЯы~Л'зйыцлхЬМм~.:
фщ био~ ~~~~д~г.»уг
Страница Дрезденской рукописи писем Плиния Младшего.
Начало 1 письма Ч111 книги
ний Плиния; наконец, были найдены все те письма Пли-
ния, которые известны нам в настоящее время; они ока-
зались в полном соответствии с найденными несколько
ранее «парижской рукописи» перечнями писем по книгам
с указанием первых слов каждого письма.

Интересна судьба парижского списка. Он был пере-
дан Юкундусом, нашедшим его в строительном хламе
одного парижского монастыря, венецианскому послу в
Париже Алоизию Моценико. С рукописи были сделаны
две копии. Одна из них, содержащая только переписку
Плиния с Траяном (122 письма) в том объеме, в каком
мы ее знаем теперь, попала в руки издателя Авантия,
который и выпустил ее в свет в 1502 году. Другая копия
была сделана неутомимым исследователем античных
рукописей Вильгельмом Бюде (Budeus), который вос-
полнил по этой копии имевшийся у него ранее список
писем Плиния. Он, кроме того, снабдил получившуюся
у него полную рукопись своими замечаниями и сопоста-
вил различные редакции одних и тех же мест в разных
рукописях. Вскоре после этого вышло полное собрание
писем в издании Катанея (в 1506 году). Подлинный
парижский список был привезен Моценико в Венецию и
подарен там известному издателю Альдусу, который и
выпустил в свет в 1508 году полное собрание сочинений
Плиния, включая переписку с Траяном и «Панегирик».
В предисловии к этому изданию Альдус поместил
следующее послание Алоизию Моценика: «Когда ты
привез в Италию эти письма Плиния, написанные на
пергаменте и притом шрифтом, настолько отличающимся
от нашего, что если кто к нему долго не привыкал, тот его
и прочесть не сможет, я начал надеяться, что в наш век
может чудесным образом так случиться, что будут най-
дены весьма многие из выдающихся писателей, о суще-
ствовании которых мы и не предполагаем. Сам томик не
только в весьма исправном виде, но и настолько древен,
что можно было бы подумать, что он написан во вре-
мена самого Плиния... Теперь же, что в наших силах,
мы издадим именно эти письма Секунда (Плиния) самым
тщательным образом. Среди них есть много таких, каких
у нас раньше не было...» '.
Этих данных достаточно, чтобы показать, с каким
интересом были встречены обществом письма Плиния
при первом с ними знакомстве, хотя их издание было не
лишено недостатков: пропуски, неправильное располо-
жение писем и т. п.
' Цит. по С. РИп1 Caeciii Secundi ерЫо!агшп libri почегп.
Recoin, Н. Keil, Lipsiae, 1892, Praefacio, р. VIII.

Интересна дальнейшая судьба «парижской рукописи&g
и ее списков.
Вскоре после выхода в свет издания Альдуса париж-
ский список исчез. Его невозможно восстановить по изда-
нию Альдуса, потому что оно было выполнено небрежно.
Как пишет сам Альдус ', читать рукопись ему было за-
труднительно. Мы не знаем даже, каким шрифтом она
была написана. Но какой бы это шрифт ни был: бене-
вентский, или каролингский, или североиталийский, ши-
роко применявшийся в докаролингскую эпоху, или ста-
ринный закругленный (unciales litterae); вЂ” сам Альдус и
&lt '& t;&lt;&gt п&l ;&gt;м щнпкнб липлохиез а окип
п&gt;ппбнл сь а иопределе иидревно тишриф а,
и &gt;& t;i&gt èчтении укопнсп Поэто уАль усчасто
за помощью к другим источникам и к уже выпущенным
изданиям Помпония Лэта (1490), Бероальда (1498,
1501 и 1502), Авантия (1502) и Катанея (1506). Не
удержался он и от того, чтобы включить в текст писем
Плиния свои собственные домыслы. В результате полу-
чилось, что издание его значительно разошлось с текстом
парижского списка и изобиловало ошибками.
Не более благоприятно сложилась судьба списка
Бюде, выправленного им по копии парижского спис-
ка. В нем было сделано много добавлений рукою самого
переписчика (до 600) и рукою Бюде. Кроме того, впо-
следствии при переиздании в него были внесены неко-
торые выписки из издания Альдуса и Катанея, так что
и по нему нельзя восстановить подлинный текст наи-
лучшего парижского списка. Все же этот экземпляр
считается наиболее близким к нему. В XVIII веке он был
собственностью некоего Томаса Гирне (Hearr&gt; ),кото
предоставил возможность пользоваться им исследова-
телю Массону и издателям Кортию и Горию (изд.
1729 года). Но вскоре после этого пропал и этот список.
Как выяснилось впоследствии, список хранился в XVIII в.
в Оксфорде в Бодлейанской библиотеке. Затем он был
выкраден оттуда и продан любителю-коллекционеру
графу Эшборну. В 1887 году библиотека Эшборна про-
давалась с аукциона. Тогда-то в ней и был обнаружен
список Бюде. Рукопись попала в Италию, где ее в
' С. Plini Caecili Secundi epistolarum lit&gt; i'поч т.Rec&lt
Н. KeiL Lipsiae, 1892, Praefacio, р. VIII.

1888 г. опознал и описал некий Гаве (Havet), после чего
она снова вернулась в Бодлейанскую библиотеку в
Оксфорде, где хранится и поныне. Ее видел и подробно
описал в 1907 г. исследователь Меррилль, а в 1911 году
его ученица Джонсон '.
Начало критической обработке писем Плиния по
содержанию положила большая и обстоятельная работа
Массона, изданная в 1709 году'. Главный интерес Мас-
сона, как это видно из заглавия его книги; состоит в том,
чтобы извлечь из писем возможно больше автобиографи-
ческого материала и осветить жизнь Плиния в строго
хронологическом порядке.
Интерес к нравственному облику Плиния характерен
для многочисленных работ исследователей последней
четверти XVI I I ст.вЂ” преимущественно в Германии и
Франции вЂ” в предреволюционные и первые годы фран-
цузской буржуазной революции. В этих работах ставится
вопрос о политических убеждениях Плиния (республи-
канец или сторонник монархии), о его моральном обли-
ке, о том, насколько близка его мораль к учению хри-
стиан и как он проявляет себя в отношениях со своими
современниками. Неоднократно ставился вопрос о его
отношении к христианам: об этом были написаны даже
специальные работы (Землер и Гаферзаат, обе в
1788 r.)
Интерес такого рода к Плинию держался более
100 лет, и еще работы второй трети XIX ст. носят на
себе следы сильного влияния этой установки. Однако
надо сказать, что значительных результатов здесь достиг-
нуто не было.
Ни в одной работе, подходившей к Плинию с этой
стороны, не было сделано о нем решительных выводов,
что привело, в конце концов, к ослаблению интереса к
подобной постановке вопроса.
1 Е. Т. Merri t t. On à Bodleian copy of Pliny's Letters. Class.
Philol., 1907, II; его же. Epistolarum Iibri decem Lipsiae. См. также
Е. G. Н а г d у. А. Bodleian manuscript of Pliny's Letters. Journ.
of РИо1., 1888, XVII.
2 М à s s о и. G. Plini Secundi Junioris vita огйпе chronologico
digesta, Amstelodami, 1709.
а Н. D. S e m 1 e r Neue Versuche die Kirchenhistorie mehr
aufzuklaren, Leipzig, 1788. Н à f е г s à à t. Verteidigung Plinischer
Briefe 0Ьег die Christen gegen die Einwendungen des Н. D. Semlers.
Gotingen, 1788.
10

Уже очень рано, еще гуманистами XVI века, в част-
ности, Эразмом Роттердамским, были подмечены лите-
ратурные достоинства писем Плиния: чистота, изящество
их стиля'. Тогда же началось их изучение с этой сто-
роны и даже подражание им. Но в конце того же
XVIII столетия с расширением сведений о римской ли-
тературе в работах о стиле писем Плиния начинают
звучать и ноты отрицательного суждения. Особенно не-
б&gt;лагоирият ымоказал сь ляПли иясравне ие г
1~иц( р&lt;и&gt;о ..'3аП иииемзакреп яетсяхарактер
ииг&lt;& t;ии,и гм(и,гг иш гоиав сокиеко урн
&lt; gt; &lt; l&lt; якгг&gt;((&gt le&gt;lð( ñònnèòn ÿуп
&gt;i& t;&g ;l ' III' р &gt уры, Ili&gt; этомподобны
( ужд& t; ииn;Inè&gt;( &gt;( &gt;rиии&l ;&g ;домипи
и&lt;&gt;сторж иными&l ; з иамиик сер дин Х1Хс
ияптя, бсзусл(и&gt; о,преобладающи
В XIX в. иитерсс к Плинию Младшему продолжает
быть таким же повышенным: появляются все новые и
новые издания его писем. Нравится в них, конечно, боль-
ше всего художественная сторона. Это вЂ” приятное и лег-
кое чтение; оно переносит читателя в далекую античную
древность, в императорский Рим, а интерес к последнему
на рубеже XVIII вЂ” XIX вв., как известно, был очень вы-
сок. Об этом говорят не только такие капитальные труды
по истории Рима, как работы Монтескье, Гиббона, но и
общее увлечение классицизмом, особенно во времена
Директории и Наполеона.
Вместе с тем в научной литературе продолжают де-
батироваться все те же вопросы. Споры шли не только
о таких трудноразрешимых проблемах, как достоин-
ства и недостатки стиля Плиния, положительные
или отрицательные черты морального облика писателя,
но даже о том, дважды или трижды был Плиний женат,
в каком году занимал он ту или иную должность, когда
выступал по тому или другому судебному делу.
В таком положении была научная литература о Пли-
нии Младшем, когда начал свои исследования его лите-
ратурного наследия Теодор Моммзен, который подошел
к своей задаче как историк '. Он усмотрел в письмах
' См. С. О и а ц к и й. Плиний Младший, Варшава, 1878,
стр. 192. Примечание.
' Т. &g ;М ( g ; m m е .ZurLebensgesc ichteP ini sdesJun
Hermes, 1869, Heft. Nr. 3.
11

Плиния к друзьям, в его переписке с Траяном и в «Па-
негирике» обильный и ценнейший историчсский мате-
риал. Результатом его работы явилась прежде всего его
статья с биографией Плиния в журнале «Гсрмес» в
1869 году, а потом его указатель имен, приложенный
к изданию произведений Плиния, выпущенному Кейлем
в 1870 г. '. В последней работе Моммзен собрал с боль-
шой тщательностью все сведения из других источников
о лицах, упоминаемых в письмах Плиния.
Но, разрешая такую чисто источниковедческую про-
блему, Моммзен не мог не касаться также и вопросов
литературных, в частности, вопросов о композиции писем
Плиния. По этому вопросу он высказывается крайне
решительно. Он утверждает, что все письма Плиния
изданы им самим и расположены в строго хронологиче-
ском порядке их написания'. Он совершенно не верит
словам самого Плиния в его первом письме первой книги
(к Септицию Кару), в котором Плиний пишет как раз
противоположное, вЂ” что подобрал свои письма, не соблю-
дая порядка времени их написания, а так, как они попа-
дались ему под руку. Моммзен считает это заявление
Плиния литературным приемом маскировки подлинной
композиции и на этом строит все свои выводы. Таким
образом, он пытается. точно определить не только время
упоминаемых Плинием событий, важных для выяснения
его биографии, но даже и время написания и издания
каждой из девяти книг писем в отдельности. Так оп
относит I кн. к 97 r., П вЂ” 100 г., III вЂ” 101 вЂ” 102 гг.,
IV вЂ” 105 г.; V вЂ” 106 г.; VI вЂ” 106 вЂ” 107 гг., VII вЂ” 107 г.,
Vill вЂ” 109 г., 1Х вЂ” 110 вЂ” 111 гг. При этом Моммзен дол-
жен был неизбежно признать все письма Плиния подлин-
ными, действительно им написанными и отправленными
указанным адресатам в строго определенный момент.
Моммзен пытается даже определить этот момент для
многих писем, особенно же тщательно вЂ” для писем из
переписки Плиния с Траяном. Его при этом не смущает
н то обстоятельство, что Плиний сам ни в одном из
своих 369 писем не указал даты их написания.
' Т. Мо m m s е и. Index попипшп. Plini Caecili Яесппй episto-
larum ИЫ novem, ed. Н. Ке1!. Leipzig, 1870.
' Т. М o m m s е и. Zur Lebensgeschichte Plinius des Jungeren.
S. 31
12

Не выявил Моммзен и заключающегося в переписке
Плиния важнейшего исторического материала, хотя и
подошел к ее рассмотрению прежде всего как историк.
Он сосредоточил свое внимание на второстепенных, част-
ных проблемах, решить которые помогла переписка Пли-
ния, и дал детальное исследование отдельных вопросов,
относящихся преимущественно к римскому праву (на-
пример, о порядке и формах усыновления, о продвиже-
нии по должностям и т. п.).
Непримиримость позиции Моммзена вызвала, есте-
ств'llllo, ряд возражений и тсм самым дала новое на-
пранл~ пис крити некой мысли. Против него выступили со
& t;но мпработ ми111тоб е,Гемо ь,Пет р,Асб х,Шул
()гго (между 1870 и 1910 годами).
Таким образом, вопросы, подпитыс Моммзеном, не
могут считаться окончательно решенными и в настоя-
щее время, несмотря на то что много исследователей
продолжало отстаивать позицию Моммзена. Но все эти
работы написаны на темы исключительно исторические
и лишь косвенно затрагивают вопрос о компо-
зиции и литературном значении девяти книг Плиния,
тогда как именно со стороны литературной критики и
был нанесен всей системе Моммзена сокрушительный
удар. Литературная критика подорвала самые ее корни,
взяв под сомнение подлинность писем Плиния. История
их текста, находки рукописей с различным порядком
не только отдельных писем, но и с перестановкой цели-
ком VII I u IX книг, с выпадением ряда писем,
наконец, анализ их стиля, в котором были под-
мечены нарочитая искусственность, слишком боль-
шая отшлифованность,вЂ” все это наводило на мысль, что
если не все в целом, то во всяком случае очень многие
письма написаны были Плинием не к определенным
лицам, а для широкой публики, по образцу многих напи-
санных с такой же целью писем Цицерона. А отсюда,
естественно, делался вывод, что едва ли вообще воз-
можно с такой точностью, как того хотел Моммзен, уста-
новить дату написания каждого письма в отдельности
и едва ли последовательность писем и описанных в них
событий соответствует хронологически порядку их распо-
ложения в девяти книгах.
Почти одновременно с работами Моммзена вышла
еще одна работа, уделившая много внимания Плинию,вЂ”

книга Гастона Буасье «Римская религия от Августа до
Антонинов» '. Мы не беремся давать здесь всесторон-
нюю характеристику этой книги, отметим только, какую
оценку получило в ней литературное наследие Плиния
Младшего и какое новое направление дала она крити-
ческой мысли о Плинии.
Буасье подошел к письмам Плиния и к его «Пане-
гирику» как к историческому источнику, содержащему
обильный материал, живописующий античное общество и
его быт. Он сопоставляет Плиния с Тацитом, Сенекой,
Марциалом, Ювеналом и рядом других современных ему
писателей и пытается извлечь из их произведений все,
что можно для восстановления картины жизни общества
империи 1 и II веков. Особенно часто Буасье сопостав-
ляет Плиния с Ювеналом. Он отмечает резкое расхож-
дение их в оценке своего времени. По его словам, труд-
но поверить, что оба эти писателя жили в одном и том
же обществе, описывали общую для них эпоху и среду.
Буасье объясняет это характером творчества того и дру-
гого. Ювенал вЂ” сатирик, моралист. Тяжелыс условия
личной жизни Ювенала определили, как думает Буасье,
его пессимизм и озлобленность. Плиний же оптимист,
чему способствовали совершенно иная обстановка и иные
условия личной жизни писателя вЂ” его обеспеченность и
блестящая карьера. При этом Буасье склонен придавать
больше веры свидетельствам Плиния, нежели Ювенала '.
Как один из сильнейших доводов правильности этого
вывода Буасье приводил то, что Плиний, по его мнению,
написал свои письма (пусть даже нарочно вЂ” Буасье
считает это правдоподобным), не ставя себе заранее цели
отразить в своих письмах окружающую его действитель-
ность, а из честолюбия и желания прославиться. Поэто-
му, как думает Буасье, непроизвольное отражение дей-
ствительности в письмах Плиния гораздо более заслу-
живает доверия. Таким образом, Буасье высказывает
новую точку зрения на значение всего литературного
наследия Плиния Младшего. В связи с этим изменилась
точка зрения и на самого автора писем: если раньше
' G. В o i s s i e r. La religion romaine d'Auguste аы Antonins,
н. I вЂ” 2, Paris, 1877.
' См. там же, стр. 156 вЂ” 161, 192.
14

0п интересовал исследователей преимущественно с нрав-
ственной стороны, то теперь на него стали смотреть как
па представителя своей эпохи и своей социальной среды,
при этом представителя весьма типичного, являющегося
плотью от плоти высшего римского общества на рубеже
I u II веков н. э.
При всей обоснованности такого взгляда на Плиния
общая оценка римской действительности 1 в. н. э., а вме-
сте с тем и всего литературного наследия Плиния Млад-
шего, даваемая Буасье, не может быть признана верной
вследствие ярко выраженного в ней идеализма.
Научная литература по частным вопросам, создан-
ная на почве интереса к письмам Плиния как историче-
скому источнику, оказалась очень обильной. Естествен-
но, что обилие материала по государственному, про-
цессуальному, гражданскому, семейному праву, наконец,
по общественной жизни, быту, нравам, даже по архитек-
туре, строительству дорог и т. д. и т. п., заключающееся
в письмах Плиния, поддерживало этот интерес и в то же
время порождало новые вопросы, требовавшие углубле-
ния и расширения исследования. Научные исследования
в этом направлении не прекращаются и до настоящего
времени ', и богатство исторического материала в пись-
мах и «Панегирике» Плиния далеко еще не исчерпано.
Наоборот, оно вызывает появление все новых вопросов,
обсуждение которых ведется и в нашей отечественной
научной литературе '. Одним из частных вопросов из
этой области является, например, вопрос об отношении
Плиния к христианам и о значении и подлинности его
писем о христианах в переписке с Траяном. Один этот
вопрос вызывал ожесточенную полемику и появление
солидных исследований с XVIII века и до нашего вре-
мени (например, работы Гаферзаата и Г. Землера в
1788 году з, Г. Лицмана 4, Древса з, в XIX и ХХ веках, и
' S Е. S t î u t. Scribe and Critic et Work in Рl!пу's Letters.
Indian Univ. Press, 1954. См. рецензию J. Mogenet на ~ту книгу
в журн. РAntiquite classique, v. XXIV, 1. Bruxelles, 1955, стр. 205. J. Sney,
Essai sur la guerre parthigue de Тга1ап. Bucarest, 1937.
2 Переписка Плиния с Траяном, вводная статья, перевод и
примечания Соколова В. С., Вестник древней истории, № 2, 1946.
' Н. D. S em i er. Указ. соч., стр, 10, прим. 3,
4 Н. Li et zm а пи. Carmen-Taufsymbol КЬ. М., 71, 1916.
а А. Древ с. Миф о Христе, «Атеист», М., 1924.
15

советских ученых А. Рановича ', акад. P. Ю. Виппера'
и др.).
Усиливали интерес к Плинию и находки рукописей,
считавшихся в течение долгих лет пропавшими. Так,
в 1887 году была найдена тщетно ранее разыскивавшая-
ся рукопись Бюде, обозначаемая литерой «В». Новое
издание писем Плиния по вновь найденной рукописи
было сделано в 1889 г. в Англии Е. Hardy'. Оно весьма
оживило работы по выправлению текстов печатных
изданий.
Из значительных компилятивных работ, появившихся
за это время, следует, пожалуй, отметить лишь работу
Е. All a in 4. Это вЂ” огромная четырехтомная работа. По
отзыву А. М. GUillemin ', она превратилась в целую
энциклопедию «Pliniana». Автор собрал огромный мате-
риал по вопросам жизни, творчества Плиния и критиче-
ской литературы о нем, но в значительной мере этот
материал остался спорным, необработанным, а в тех
случаях, когда автор пытался дать ему надлежащую
оценку, он не сумел удержаться от опрометчивых и
слишком поспешных выводов, не имеющих под собой
достаточно прочной почвы.
В 1910 году была сделана еще одна замечательная
находка. Американский миллиардер П. Морган, скупав-
ший для коллекции всевозможные редкости, купил в
Италии из архива маркиза Такконе шесть листов какой-
то весьма древней рукописи. Она была передана им
для изучения американским филологам Lowe u Rand'.
Они пришли к убеждению, что рукопись, оказавшаяся
списком писем Плиния Младшего от II, 20 до III, 5,
' А. Р а н о в и ч. Первоисточники по истории раннего христи-
анства, М., 1933.
А. P а н о в и ч. Очерк истории раннехристианской церкви,
М., 1941.
А P а н о в и ч. Первоначальное христианство и его историче-
ская рочь Вестник древней истории, № 2, 1939.
' P. Ю. В и и и е р. Происхождение христианства, ~М., 1946.
Р. Ю. В и и и е р. Рим и раннее христианство, М., 1954.
' F. G. На rdy. Plini epistulae ad Trajanun curn eiusdem res-
ponsis, London, 1889. См его же: А. Bodleian manuscriot of Pliny's
Letters. Journ. of Philol., 1888, ХЧП.
& t; Е.А 1  иР пе leje ne et esheritie s, v 1 Ђ” Ч,Par s,19
' А. ~М. G u i 1 1 е m i и. РИпе le jeu ne, lettres. v. 1, Paris, 1927 вЂ” 1928.
' Е. А. L o wc and К. Е. R а и d. А. sixth-century Fragment of
thc Letters of Pliny the Younger, Washington, 1922.
16

относится к VI веку н. э. Ими же было высказано пред-
положение, подтвержденное Меррилем, что этот фраг-
мент составляет часть наилучшего и самого полного
списка писем Плиния, а именно того парижского списка,
который непонятным образом исчез в начале ХЧI века
после того, как он был использован для первого полного
издания Альдуса в 1508 г. Новое издание с учетом всех
особенностей текста во вновь найденном фрагменте,
получившем название «Рукопись Моргана», было под-
готовлено Меррилем в 1922 г. '.
Таким образом, опять оживился интерес к текстам
Плиния, по на новой основе и на новом уровне научных
достижений. К этому моменту о композиции писем Пли-
ния уже окончательно восторжествовало мнение, проти-
воположное высказанному в 1869 г. Моммзеном. Твердо
установился взгляд, что Плиний сам предназначал свои
письма для издания, специально их отделывал, обраба-
тывал, полировал. В связи с этим особенно важное зна-
чение получал вопрос о стиле Плиния. Если в прежнее
время господствовала тенденция во всех спорных вопро-
~сах о тексте писем отдавать предпочтение тем спискам,
которые по стилю приближались к классическим образ-
цам римской литературы, то теперь, наоборот, прибли-
жающимся к предполагаемому подлиннику стали счи-
тать текст, обладающий некоторыми своеобразными
оборотами, согласованиями, подбором терминов. Мнение
это было основано на том, что Плиний является пред-
ставителем серебряной латыни, писателем периода упад-
ка римской литературы, хотя и задавшимся целью вос-
становить «чистый», но к тому времени казавшийся уже
устарелым язык Цицерона.
В конце XIX вЂ” первой половине ХХ в. появилось
много работ, в которых сличаются с этой точки зрения
первоначальные рукописи, сгруппированные по древней-
шим их экземплярам в группы МЧ (Medicaeus et Vatica-
nus u FB (Florerttinus et Bodleianus).
Причем, если первоначально отдавалось предпочте-
ние группе FB, то позднейшие исследователи на новом
уровне критики высказывались решительно в пользу
группы NV.
' Е. Т. М е г г i 11. Epistolarum libri decem. Lipsiee, l922. Cor-
respondence of Pliny the Young., ed. Ъу Е. Т. Merrill, London, 1922,
пли ну Ввмй юй~м
17

В то же время продолжались литературные изыска-
ния в отношении композиции и стиля писем Плиния.
Упрочилось мнение, что письма Плиния к друзьям ближе
всего к художественному произведению. В них даже был
подмечен определенный ритм прозаической речи, так же
как и в прозе Цицерона, но иной по своему характеру.
Было подмечено подражание Плиния классическим
образцам не только ораторского искусства, но и художе-
ственным, а именно: помимо Цицерона, Демосфена и
Эсхина,вЂ” Ксенофонту, Вергилию, Горацию, Каллимаху
и др. Его письма с их обращениями к тем или другим
лицам, иногда исторически известным, иногда совсем
незнакомым, сближаются не столько с посланиями
Горация, сколько с его одами; сравниваются они также
с эпиграммами Марциала.
Мы сделали краткий обзор зарубежной научной лите-
ратуры о произведениях Плиния на протяжении несколь-
ких сот лет. И все же в качестве общего вывода должны
будем признать, что совместные усилия всех ученых,
работавших над литературным наследием Плиния, не
привели к какому-нибудь окончательному и общепри-
знанному результату в оценке значения его произведений.
То же самое следует сказать и о русской дореволю-
ционной литературе о .Плинии, которая по сравнению
с зарубежной насчитывает незначительное число работ.
Они не оригинальны и носят компилятивный характер,
знакомя русского читателя с результатами зарубежных
исследований. Таковы статья Зегерхольма в «Пропи-
леях» (т. 5) Леонтьева ', работа Опацкого' статья Ме-
режковского, в которой автор расценивает Плиния как
предшественника христианства '. Материалы писем Пли-
ния, относящиеся к вопросам сельского хозяйства, были
широко использованы И. М. Гревсом в его работе по
истории рижского землевладения 4.
Первый перевод на русский язык нескольких писем
Плиния, содержащих описание его вилл и посвященных
' 3 егер х ол ь м. Плиний Младший в «Пропилеях» Леонтьева,
т. 5, М., 1856.
' С. О п а цк и й. Плиний Младший, Варшава, 1878.
' Д. С. Мер еж ков ски й. Плиний Младший. «Вечные спут-
ники&g ;, .,19
4 И. М. Г' р е в с. Очерки нз истории римского землевладения,
преимущественно во времена империи. СПб., 1899.
18

извержению Везувия в 79 г., был издан П. Гвоздевым '.
Перевод «Панегирика» Плиния был впервые издан ещс
в 1820 году Я. Толмачевым '.
Наиболее обстоятельной изо всех этих работ
о Плинии Младшем является сочинение С. Опацкого,
написанное им в качестве магистерской диссертации
Интерес Опацкого к Плинию вЂ” исключительно литера-
туроведческий. Однако 70-е годы XIX столетия были
неблагоприятным моментом для постановки литературо-
ведческой задачи к исследованию наследия Плиния
Младшего. В это время благодаря выдающимся работам
Нибура, Моммзена, Буасье и других крупных исследо-
вателей-историков возрос интерес к его произведениям
с точки зрения исторической. С чисто литературной сто-
роны произведения Плиния расценивались буржуазной
наукой низко. При этом даже несомненные литератур-
ные достоинства его писем рассматривались как отри-
цательные явления: изящество его стиля определялось
как вычурность, искренность некоторых признаний Пли-
ния вЂ” как жеманство и фразерство, разнообразие и
богатство сюжетов вЂ” как влияние риторики и т. п. Об-
щая отрицательная оценка Плиния Опацким была сде-
лана под значительным влиянием на этого автора ука-
занной точки зрения в зарубежной литературе..
Таким образом, в буржуазной научной литературе
о Плинии Младшем и значении его творчества не было
сделано достаточно обоснованных и общепризнанных
выводов. Каждая выдвинутая в исследовании проблема
неизбежно приводила к противоречивым заключениям,
большей частью идеалистическим.
Все буржуазные ученые рассматривают творчество
Плиния в отрыве от реальной исторической обстановки,
сложившейся в условиях Римской империи, переживав-
шей кризис рабовладельческой системы своего хозяйства.
в отрыве от классовой борьбы того времени, обусловив-
шей и появление самой империи и развитие ее государ-
ственных и правовых отношений. Правильное разреше-
ние всех вопросов, связанных с оценкой творчества Плп-
1
ния Младшего, возможно только на основе марксистско-
ленинской методологии.
' С. П. Гвоздев. Письма Плиния Младшего, Казань, 1913.
' Пл и н и й ~М л а дш и й. Похвальное слово императору
Траяну. Перев. Я. Толмачева, СГ1б., 1920.
19

Возрастает интерес к литературному наследию Пли-
ния в советской исторической литературе. На страницах
журнала «Вестник древней истории» стали появляться
работы, посвященные произведениям Плиния, а также
переводы этих произведений '.
В издании Академии наук в 1950 году вышсл в свет
полный перевод всего литературного наследия Плиния
Младшего'. Но вводные статьи к отдельным его произ-
ведениям слишком кратки и не могут дать полного их
анализа, тогда как интерес к ним заметно возрастает.
Все более выявляется значение произведений Плиния
как богатого исторического источника, дающего весьма
ценный материал не только для изучения экономики
Римского государства 1 и II веков н. э. (как-то: состоя-
ние сельского хозяйства, положение сельскохозяйствен-
ных рабов и колонов, условия аренды и тому подобное)
и не только для освещения вопроса о политическом
управлении, о состоянии суда, о положении провинций
и строительстве городов и каналов. Произведения Пли-
ния дают нам также богатый материал и об идеологии
римского общества. Особенно в его письмах к друзьям
с полной отчетливостью отразилась классовая сущность
взглядов и настроений Плиния, а также взглядов и на-
строений его адресатов и третьих лиц, обрисованных в
письмах. Наконец, такой исторический момент, как на-
чало глубокого экономического кризиса и вместе с тем
первые признаки упадка античной римской духовной
культуры, которые нашли отражение в произведениях
Плиния, представляют для историка большой интерес.
Настоящая работа является первым опытом иссле-
дования о Плинии в советской литературе. Учитывая
трудность поставленной задачи, нельзя претендовать на
разрешение вопроса во всей его широте уже в первой
работе такого рода. Ее можно будет признать достигшей
своей цели, если она хотя бы наметит те пути, следуя
по которым можно приблизиться к решению выдвину-
тых здесь задач.
' П л и н и й М л а д ш и й. Переписка с Траяном. Перев.
В. С. Соколов. Вестник древней истории, И~ 2, 1946.
' Пл и н и й Мл ад ш и й. Письма, Панегирик. Перев. ~М. Е.Сер-
геенко, А. И. Доватура и В. С. Соколова. Примечания IM. Е. Сер-
геенко и В. С. Соколова, изд. АН СССР, iM.â€” Л., 1950.
20

ЬИ01'1'А&lt;1 gt;ИЯ ЛИНИИМЛ
(опыт исторической характеристики)
Основным и почти единственным источником для
биографии Плиния являются его собственные свидетель-
ства о себе, разбросанные мелкими штрихами в его про-
изведениях.
Из множества лиц, главным образом современ-
ников Плиния, преимущественно литераторов, упо-
минаемых и его письмах, никто не говорит о нем. Как
выше было указано, угюминание о Плинии есть лишь
в одной эпиграмме Марциала (Х, 19) и в официальных
письмах Траяна вЂ” отвстах па запросы Плиния. Помимо
свидетельств самого автора, мы имеем от античной древ-
ности еще 4 надписи, посвященные Плинию Младшему,
из которых в трех заклю-~аются нскоторые данные для
его биографии.
Две из них были найдены в конце XV века в Север
ной Италии близ Комо, родины Плиния, Бенедиктом
Иовиусом и две в Милане (из них одна найдена неким
Альциато~; примерно в то же время). Вот эти над-
писи.
1. Надпись, найденная Б. Иовиусом в 1496 г., могла
быть сделана между 105 вЂ” '111 гг. и. э.

„t
'ет
Ф'
аз l96! - ~!!!~'""Л" - ™ '1
Приморская вилла. Фреска. Поапеп
надписи:
' Условно передаем стертые на камне буквы и слова мелким
шрифтом.
r-
22
Содержание
С. PLINIO 1. F.
OVF. САЕСП 1О
SECUNDO. COS.
AVG. CVR. ALVEI.
TIBER. ЕТ.
RII'ar et cloac Ar. VRB '
='Ф
1
Гаю Г!линию, сыну
Люция, из трибы Уфен-
тинской, Цецилию Се-
кунду, консулу, авгу-
ру, куратору русла и
берегов реки Тибра
и водостоков города
(Рима).

2. Обломок камня с остатками надписи, имевшей, не-
сомненно, отношение к Плинию Цецилию, найден близ
Комо тем же Б. Иовиуссм.
Содержание надписи:
вЂ” INIO [Пл]инию
САЕС!вЂ” Цеци [лию]
вЂ” IDO [Секун]ду.
3. Надпись, найденная Альцитом в Милане. Повиди-
мому, она посвящена Плинию жителями какой-то де-
ревни, называвшейся Верцеллы.
Содержание надписи:
С. PLINIo. 1. f. Гаю Плинию, сыну
OVF. САЕС111о Люция, из трибы Уфен-
тинской, Цецилию Ce-
SECUNDO. cOS кунду, консулу, авгу-
AVGVR.CVR.ALV.TIB PY '~YP»DPY PY«u и
берегов реки Тибра
Et rtP. ЕТ. CLOAC.
и водостоков города
VR В. [Рима], префекту ка-
I'rue!. ul'.1~. Sut. Pl(ALF. зпачейства Сатурна ',
префекту казначейства
Л1г1~. MIL, рг. tr. Pl, Q.
военного ведомства,
IMP. претору, народному
SEVIR. EQ. R. TR. MIL.
трибуну, квестору им-
ператора, севиру рим-
I.FG. И!бАI 1.. Х. VIRO ских всадников ', во-
енному трибуну Ill
галльского легиона,
Т. AVG. децемвиру для разбора
VERCELLENS... судебных тяжб, фла-
мину божес1венного
Тита Августа [жители]
Верцелл.
Все эти надписи были опубликованы уже в первом
издании произведений Плиния, выпущенном Катанеем
в 1506 г. в Милане. Все они целы и были доступны на-
блюдению Моммзена в 60-х годах XIX столетия.
' Так называлось государственное казначейство в Риме, поме-
щавшееся при храме Сатурна.
~ То есть член коллегии шести по делам всаднического со-
словии.
23

4. Но в том же первом издании Катанея напечатана
еще одна надпись по копии, сделанной с нее в 1442 г.
Кириаком в соборе св. Амвросия в Милане с камней,
которыми выложена в соборе так называемая «гробница
царицы» (tumulum reginae). Повидимому, для обли-
цовки возвышения перед входом в гробницу привозились
подходящие по форме и виду камни из разных мест.
Между ними привезены были четыре камня из города
Комо. В соборе св. Амвросия они были положены над-
писью внутрь входа в гробницу, гладкой стороной на-
ружу, так что заметить надпись мог только тот, кто стал
бы спускаться в могилу. Впоследствии надписи были
покрыты штукатуркой, Моммзен в 60-х годах XIX в. их
уже читать не мог. При сопоставлении надписей, обна-
руженных на четырех камнях, становится ясно, что было
еще два камня с надписью и что вся надгробная или
мемориальная плита, посвященная Плинию Младшему,
состояла из 6 камней. В полном своем виде она должна
была иметь следующий вид (см. стр. 25).
Содержание надписи:
4. Гай Плиний, сын Люция, Уфентинской трибы Це-
цилий Секунд, консул, август, легат, пропретор провин-
ции Понта и Вифинии с консульской властью, послан-
ный в эту провинцию по постановлению сената импера-
тором Цезарем Нервой, Траяном, Августом Германским,
Дакийским, куратор русла и берегов Тибра и водосто-
ков города [Рима] префект казначейства Сатурна, пре-
фект казначейства военного ведомства, претор, военный
трибун Ш галльского легиона, децемвир для разбора
судебных тяжб... бани из тех... добавив на украшение
300 т. сест....и больше того. На содержание [здания]
200 т. сест....также на содержание своих вольноотпу-
щенников в числе 100 человек завещал 1866666 сест.
городу, доход с которых он впоследствии распорядился
употреблять для питания городского плебса... кроме того
при жизни дал на питание мальчиков и девушек из
городского плебса 500 т. сест. и также пожертвовал
библиотеку и на ее содержание вЂ” 100 т. сест.
Все эти надписи одного типа; они называют Плиния
сыном Люция, указывают на его принадлежность к
Уфентинской трибе, находившейся в северной Италии,
24

Е
=3
о
(»
Е
о
8
v
Ф
CO
JD
Ю
JD
О.
о
у
v
CO
'О
о
v
М
CO
v
CO
о
v
v
х
v
И
Е
о
=3
О
Ю
° ~~
о
1
1
Q
«&
v
Ш
° ~
и
~ь
о
z
о
а
Ш
° с~
v
«z
Г
о
а
Ch
а
рт
° ~
о
z
&
о
М
а
Л,
° ~
Ш
z
Ч
z
Q
О
с~
о
у
° ~~
«1
CC
М
Ш
с~
И'
Ш
° ~
CC
а
z
о N
z
~ а
)
G ~д~
х
Q
с~
~»
)
O ~~
) (Л
о
,. а
O +
[- z
М [т~
Ш
2 ш
о
Ш
Х
) [
а O
[ Ш
&g
fr] Ш
Я
.:1 .:
° ~
Ш
[
&
Q
Ш
Q
v
Ф
Ч
)
& t
Б
э
«
Е
dJ
I» д
to
х
,v
,'v
о
а
)
Q
&
~»
° ~
[
Ш
[
о
а
Ж
° ~
z
о
о
° ~
)
М
Ш
z
CC
~»
л
Ш
~»
v
а
:»
б:&
[
I
Е
)
° ~
CC
&
о
[
CC
М
Ш
° ~
Ш
CC
а
а +
Ш
а ~
о Д
Я
Ш
Ж
)
Q
:»
~ v
x o
+ v
д
z x
о 2
)
) H
° ~
.. z
Ш
~- о
z z
[
Ж
Ш М
а ~
~д
Ш
«1
о а
~х
° ~ «1
Л
Ш
) )
а
Ш
а. ~

называют два его родовых имения вЂ” Плиний и Цеци-
лий вЂ” и его cognomen, или прозвище (фамилию),вЂ”
Секунд. Это очень важные сведения; они говорят, что
Плиний был усыновлен и соединил родовые имена своего
родного отца (Цецилий) и усыновителя (Плиний), от
которого он мог унаследовать и прозвище (или фами-
лию). В дальнейшем надписи перечисляют все занимав-
шиеся им должности в порядке, обратном хронологиче-
скому, что позволяет нам представить последователь-
ность его служебной карьеры. Чем надпись подробнее,
тем позже она могла быть сделана. Самой подробной
и полной могла быть только надгробная. Мы увидим
в дальнейшем, что сведения, данные Плинием о самом
себе, нисколько не противоречат данным этих надписей
и хорошо дополняют друга друга. Но все же все они,
вместе взятые, оставляют нас неудовлетворенными. Ни-
где мы ничего не узнаем о родном отце Плиния, кроме
того, что его звали Люцием и что он был из рода Цеци-
лиев. Моммзен, который в 60-х годах специально произ-
водил исследования о Плинии Младшем, считал воз-
можным привлечь к материалу о его биографии еще
одну надпись, обнаруженную им в окрестностях Комо,
которую он и опубликовал в своей работе «Zur Lebens-
geschichte Plinius des Iungeren». Передаем ее по этому
изданию: L. Caecilius I . f. Cilo IIII vir a(edilicia) p(ote-
stata), qui testamento suo ( cstertium) п(шпгпшп) ХХХХ
(milia) municipibus. Comensibus legavit, ех quorum
reditu quotannis рег Neptunaiia oleum in campo et in
thermis et balineis omnibus, quae sunt Comi praeberentur,
t(estamento) f(ieri) i(ussit) et L. Caecilio 1. f. Ча!епб
et. P. Caecilio 1. f. Secundo et Lutullae Picti f. contuber-
nali. Aetas properavit; faciendum fuit; noli plangere mater.
Mater rogat quam primufn ducatis se ad vos.
В русском переводе эта надпись гласит: «Люций
Цецилий, сын Люция, Килон, член коллегии четырех с
эдильскими полномочиями, который по завещанию оста-
вил городскому управлению Комо 40 тысяч сестерциев,
чтобы от доходов с них ежегодно в праздники Нептуна
раздавать всем жителям Комо масло на состязаниях
в борьбе, в банях и купальнях; он приказал делать так
согласно своему завещанию Люцию Цецилию, сыну
Люция, Валенту и Публию Цецилию, сыну Люция, Се-
кунду и сожительнице своей Лутулле, дочери Пикта.
26

Срок его жизни приблизился, так должно было случить-
ся; не рыдай, мать. Мать просит, чтобы вы как можно
скорее привели ее к себе».
Таково несколько своеобразное, особенно в конце,
содержание этой надгробной надписи. Очень соблазни-
тельно причислить ее к материалам по биографии Пли-
ния Младшего, как это делает Моммзен, и из нее вывести
прозвище и личное имя, как отца Плиния вЂ” Люция Ки-
лона, так и личное имя до усыновления самого писа-
теля вЂ” Публий. Однако против этого можно выдвинуть
много возражений. Надпись говорит нам о таком составе
семьи и таких семейных отношениях, о которых сам
Плиний нигде не упоминает и которые даже противоре-
чат в некотором отношении сведениям, полученным из
писем Плиния. Моммзен, приняв надпись за относя-
щуюся к семье Плиния Младшего, должен был сделать
выводы о том, что у Плиния был старший брат по про-
звищу Валент, что отец его был в разводе с его матерью,
жил во внебрачной связи с какой-то Лутуллой и, нако-
нец, что в семье была еще какая-то мать,вЂ” повидимому,
бабушка двух названных братьев,вЂ” роль которой недо-
статочно выявлена и в самой надписи, в которой она не
то сама автор ее, не то лицо, к которому надпись обра-
щается. Все эти предположения противоречат тому, что
мы читаем в письмах самого Плиния. Все, что Плиний
говорит нам о своей матери, тоже противоречит предпо-
ложениям Моммзепа. Мы узнаем от самого писателя,
ио оп до зрслого нозр;цта жпл с матерью, с которой
его снязынала исключительная по своей силе взаимная
любовь и уважение. Он был неразлучен с нею в опасный
момент извержения Везувия; через свою мать он сбли-
зился и с дядей своим, ее братом, Плинием Старшим,
которым был усыновлен и с которым вместе жил, во
всяком случае н последнее время перед гибелью Плиния
Стнршсго. Через мать же Плиний был в дружественных
отпопп пиях с семейством Кальпурния Фабата, тоже
уроженца города Комо; дочь Фабата была близким дру-
гом матери Плиния, внучка Фабата была впоследствии
третьей женой Плиния. Таким образом, эта дружба двух
семей продолжалась три поколения и в течение всей
жизни Плиния. Трудно предположить, чтобы Плиний
когда-нибудь расставался со своей матерью и был упо-
мянут в надгробной надписи своего отца наряду с его
27

сожительницей Лутуллой. Наконец, не в пользу пред-
положений Моммзена говорит еще и то, что их прихо-
дится допускать сразу несколько и довольно фантастич-
ных. Единственное положение, на которое он опирается,
состоит в том, что поименованный в надписи Килон
из рода Цецилиев принадлежит к Уфентинской трибе и
что у второго его сына прозвище Секунд. Но в Уфентин-
ской трибе могло быть несколько ветвей одного и того
же рода Цецилиев и даже могли быть совсем не род-
ственные между собой Цецилии (особенно при распро-
страненности этого римского имени), а прозвище Секунд,
судя по надписи, дано только второму сыну семьи Ки-
лона, может быть, именно потому, что само слово
«secundus» в латинском языке означает «второй». В роде
же Плиниев из той же Уфентинской трибы прозвище
«Секунд» было уже как бы родовым прозвищем. Пови-
димому, в семье дяди писателя все члены рода носили
имя Плиний Секунд, и наш писатель мог получить его
не только от своего родного отца, но и от усыновившего
его дяди.
Таким образом, мы считаем более правильным не
поддаваться этому кажущемуся сходству имен и обстоя-
тельств и считать имя и положение родного отца Пли-
ния для нас неизвестными.
Разобранные четыре античные надписи и письма
самого Плиния дают нам обильный материал для био-
графического очерка о писателе вЂ” типичном представи-
теле высшего слоя римского рабовладельческого обще-
ства конца 1 в. н. э. Если мы и не можем полностью
доверять каждому слову самого автора писем, изобра-
жающего свои действия и успехи, несомненно, в несколь-
ко приукрашенном виде, все же биография его, состав-
ленная на основании этого материала, вполне правдо-
подобна и представляет для историка большой интерес.
Год рождения Плиния мы можем определить тоже
лишь предположительно, исходя из его собственного
свидетельства, что в момент извержения Везувия и
смерти его дяди 24 августа 79 г. н. э. ему шел восем-
надцатый год. Если признать достоверным это известие
Плиния, то он родился или во второй половине 61 года
(от августа до декабря) или в первой половине 62 года
и. э. (от января до июля). Место его рождения вЂ” город
Комо в Северной Италии, родной город семьи его отца,
° 28

а также матери из рода Плиниев и его третьей жены из
рода Кальпурниев. Несомненно то, что отец Плиния умер
в его раннем детстве, оставив сыну несколько поместий
в окрестностях своего родного города по берегам Ларий-
ского озера (VII, 11) ', он говорит, что вторым отцом
с детских лет ему был его опекун Вергиний Руф (II, 1).
Это был очень видный политический деятель I в. н. э.,
проживший долгую жизнь с 14 по 97 год. Долгое время,
именно до прихода к власти Веспасиана, он командовал
римскими легионами в Германии и Иллирии, одержал
победу над Виндексом и дважды был провозглашен
своими солдатами императором (при жизни Нерона и
после его смерти), но оба раза отверг предложение.
После этого бурного периода он ушел, наконец, на покой,
на 30 лет пережив свою славу. В этот именно период
своей жизни, живя в своих поместьях между Миланом
и Комо, как уроженец этих мест, он и мог уделять время
и внимание воспитанию своего подопечного подростка,
а потом и юноши из дружественного ему дома земляков
Цецилия и Плиния. Как мы узнаем от самого Плиния,
Руф содействовал ему в его первых шагах на поприще
государственной службы, подавал за него голос, высту-
пал с рекомендациями, специально для этого появляясь
в столице. Когда он умер в глубокой старости, 83-х лет,
надгробное похвальное слово ему произнес знаменитый
историк Тацит (II, 1).
По обычаю своего времени и своего круга, Плиний
получил первоначальное образование в своем родном
доме. В своих письмах он высказывается в пользу имен-
но такой системы обучения детей, хотя и считает неиз-
бежным для подростка выйти, наконец, за пределы
своего родного дома (Ш, 3). Первые сведения из грам-
матики, т. е. первое знакомство с эпосом и произведе-
ниями древнегреческих и римских писателей, произвели
11&l ;1юн гоПли иянастол косиль оевпечатлен е,
определили его склонности и интересы на всю после-
дующую жизнь. Мы знаем, что уже 14 лет от роду он
написал гречем,&lt уютрагед ю.Э о,конеч о, ылнез
лый юношеский плод его творчества, и он сам даже не
' Здесь и в дальнейшем изложении такие обозначения в скоб-
ках соответствуют номеру книги писем Плиния (римская цифра)
и номеру письма в укаэанной книге; в данном случае: 11 письмо
седьмой книги.
29

берется сказать, насколько трагедия была удачна,
однако, говорит он, другие все же находили возможным
называть ее трагедией (VII, 4). С самой ранней юности
любимым его занятием сделалось чтение, сопровождае-
мое выписками, запоминанием, заучиванием. Он ни-
когда не расставался с книгами и с табличками, зали-
тыми воском, а также со стилосом. Он брал эти принад-
лежности своего труда с собой в повозку, когда совер-
шал путешествия, деловые или ради удовольствия, брал
их с собой и на охоту (1, б). Занятия литературой стали
его пристрастием, он писал ораторские речи, трактаты
по философским и политическим вопросам, письма ивЂ”
для отдыха и развлечения вЂ” стихи. С юных лет в нем
выработались серьезность, усидчивость, добросовестность
в отношении литературного труда и учебных занятий.
С приближением зрелости, когда у юного Плиния
появился более глубокий интерес к занятиям, руководи-
телем его сделался его дядя, родной брат его матери,
известный писатель и ученый-естествоиспытатель Пли-
ний Старший. Они поселились вместе, дядя руководил
чтением племянника, задавал ему уроки (VI, 20). Это
был очень требовательный наставник: он сам работал
безустали, посвящая сну всего несколько часов в сутки,
и от племянника требовал напряженной работы, учета
каждой минуты; он ставил ему в упрек даже его непро-
должительные прогулки, говоря, что и за это время он
мог бы сделать что-нибудь полезное для своего образо-
вания (111, 5).
На восемнадцатом году Плинию пришлось пережить
извержение Везувия 24 августа 79 г. и. э. Он находился
вместе с матерью и дядей близ Мизена, где дядя коман-
довал морской эскадрой. Первые признаки начинающе-
гося извержения заметила мать Плиния. Дядя очень
заинтересовался ими, и, отчасти желая наблюдать их на
близком расстоянии, отчасти исполняя свой долг, состо-
явший в том, чтобы прийти со своими судами на помощь
жителям ближайшего к вулкану побережья Неаполи-
танского залива, среди которых было несколько его дру-
зей, уехал из Мизена, направляясь прямо к Везувию.
Он звал поехать с собой и племянника, но тот остался
именно потому, что должен был исполнять заданный
дядей урок по Титу Ливию. Дядя так и не вернулся из
этой поездки: он задохнулся от пепла и дыма. Плнний

же, оставшись с матерью в Мизене, пережил ужасные
минуты страха и опасности. Впоследствии он описал
пережитое им в это время в письмах к Тациту (VI, 16
и 20) с изумительной отчетливостью и реалистичностью,
несмотря на то что писал, повидимому, лет 30 спустя.
Насколько мы ему верим во всем остальном, должны
верить и в том, что он сам не потерял ни мужества,
ни присутствия духа. Главной его заботой было не раз-
лучаться с матерью и помочь ей в опасности и беде, что
он и выполнил, несмотря на убеждения матери спасать-
ся, полагаясь на свои молодые силы, и не допустить,
чтобы она из-за своей старческой медлительности яви-
лась причиной его гибели. Он ни на минуту не потерял
способности наблюдать окружающую природу и людей
и в своем описании дал нам психологическую, глубокую
и правдивую картину человеческого несчастья, как боль-
шой художник слова.
По завещанию дядя передавал племяннику не только
все свое литературное наследство в законченных книгах
и черновых тетрадях, но также и самое имя. Таким обра-
зом усыновление осуществлялось по завещанию. В та-
ких случаях усыновленный мог сохранить свое личное
имя и родовое имя отца, прибавляя к ним родовое имя
усыновителя; что касается прозвища (cognomen), то оно
могло тоже быть двойным. Итак, после вступления заве-
щания дяди в силу племянник стал носить такое полное
имя: Гай, Сын Люция, Цецилий Плиний Секунд. О смер-
ти матери мы ничего не знаем, но предполагаем, что она
последовала вскоре после гибели дяди, так как Плиний
нигде больше о матери не упоминает, говоря лишь о по-
местьях, унаследованных им от нее (II, 15).
На этих событиях кончилась ранняя юность Плиния.
К 18 годам он стал совершенно самостоятельным обла-
дателем обширных и многочисленных поместий и боль-
шого имущества. Примерно в это же время началась
~го общсственная деятельность: он выступал первый раз
на форуме в 1) лет. В некотором смысле она началась
даже гораздо раньше: еще почти ребенком он был про-
возглашен патроном одного маленького городка Тифе-
рнума Тибсрийского, расположенного в Тоскане, побли-
зости от помсстий его родителей. Семьи Цецилиев и
Плиниев были известны во всей округе и даже, может
быть, во всей Уфентинской трибе. Они были зажиточны,

скорее даже богаты, просвещенны и близки ко многим из
самых выдающихся людей своего времени. Здесь доста-
точно назвать самого Гая Плиния Секунда, римского
всадника, ученого-естествоиспытателя и писателя, близ-
кого помощника императора Веспасиана, Вергиния
Руфа, попечению и опеке которого был поручен осиро-
тевший после смерти отца юный Плиний, и ряд
других имен людей, дружественных и близких самому
Плинию в его уже зрелом возрасте, среди которых пер-
вое место, несомненно, занимает Траян, а кроме того
император Нерва, Антонин (дед будущего императора
Антонина), историки Тацит и молодой Светоний и много
других. Общеизвестна была и щедрость этого семейства
по отношению к своему родному городу. Понятно, по-
чему администрация маленького захудалого городка
провозгласила своим патроном молодой отпрыск столь
известной семьи, рассчитывая на подарки и заботы о
своих нуждах в ответ на почет и славу. Действительно,
Плиний впоследствии не забывал своих клиентов; он
украшал городок постройками, устраивал в нем празд-
нества, посещал его в торжественные дни (IV, 1 и др.).
В те же годы своего юношества Плиний завершал и
свое образование. Нам известно, что он был учеником
Квинтилиана, которому Веспасианом было поручено
руководство первой государственной латинской школой
риторов в Риме и который исполнял эту должность в
течение двадцати лет. Плиний должен был переселиться
ради этого в Рим, где литературная жизнь била в этот
период ключом. Спорили между собой приверженцы
различных течений в риторике: архаисты и новаторы,
аттицисты и азианисты; приезжали в Рим иностранцы:
греки из Афин, с Родоса, из Антиохии и Александрии,
демонстрировали свое искусство в декламациях и импро-
визациях и т. д. По своему глубокому интересу к лите-
ратуре Плиний не мог оставаться в стороне от этой
жизни, наоборот, он входит в нее целиком и остается
деятельным участником всевозможных собраний и деба-
тов до конца своего пребывания в Риме. Впоследствии
вокруг него собираются молодые писатели, получаю-
щие от него поддержку материального и морального
характера и сами отплачивающие ему услугой за услугу,
составляя толпу приверженцев, последователей, созда-
телей прижизненной славы. Однако Плиний занимает
32

в горячих спорах приверженцев крайних течений неиз-
менно среднюю, компромиссную позицию. Тем не менее
он решительно объявляет себя поклонником Цицерона
и в отношении строгости его стиля и, наоборот, в отно-
шении допускаемой им пышности его «палитры» (1, 2).
В этом сказываются как свойства его личного характера,
так, несомненно, и влияние его учителя Квинтилиана,
тоже поклонника Цицерона. Он скорее склонен осудить
слишком строгую сухость стиля приверженцев архаиче-
ских образцов в литературе, нежели некоторые воль-
ности сочного стиля, способного произвести яркое впе-
чатление и содействовать более широкому развитию
литературных вкусов.
В 80 вЂ” 82-м году Плиний занимает первую государ-
ственную должность члена комиссии десяти для разбора
судебных тяжб вЂ” Decemvir stlitibus iudicandis, а также
почетную жреческую должность фламина божествен-
ного Тита. Жизнь в столице среди литературных споров
прерывается у Плиния годами его военной службы в
III Галльском легионе, стоявшем в Сирии. Он проводит
там годы 82 вЂ” 83, т. е. 21 и 22 год своей жизни. И здесь
в течение непродолжительного его пребывания в обста-
новке совсем другого характера, чем та, в которой он
только что вращался в Риме, ярко сказалась его общи-
тельность и легкость в сближении с разными людьми.
У него завязались дружественные связи с товарищами
&lt; &lt;)с уж с,пез бы ы имвт чени всейпосле
ж)&lt;:) п. 1аскл не е,буд чиправите емВифин и,
ходатайствует перед императором Траяном за своего
товарища по военной службе Нимфидия Лупа и даже
за его сына; еще с большей верностью и преданностью
сохранял Плиний дружбу с людьми, с которыми его
&lt;ч))&lt;з п)алп общиеин ересылите а урыис ужбы
пр& t;был&l ;пнин ли иянаВ ст кене рошлибес
&lt;. l & t;госпм&lt;гобр зо ания.Онвоспо ьзов лся
б).) II&lt )&lt;л пгпть«лексапдр йскихфил софовАрте
II 1'.))ôðlrrll, & t;котор миустано илст льдружес иеQT
ill& t;п я, п)пи&lt;ил& t;дстппипо де ж вал х вРи
оказьп&lt алпом щьАртемид р вг дыгоне ия нан
пмпсратора Домициана.
Всрнувшись в Рим, Плиний продолжал посещать
выступления местных и приезжих ораторов и философов
и слушал Никета Сакердота, Мусония, Исея и тех же
3 Плиин&l ;)Млалш
33

Артемидора и Евфрата. Правда, он сам признается, что
слабо разбирался в философских вопросах и слушал
философов больше как ораторов; но поскольку это были
преимущественно философы-стоики, Плиний усвоил
основные положения этого направления в философии и
морали и был близок к кругам, собиравшимся у этих
философов.
Служебная карьера Плиния началась и проходила в
значительной своей части в правление Домициана,
который на первых порах ему даже покровительствовал.
Впоследствии, когда при Нерве, а главным образом при
Траяне, Плиний показал себя противником деспотиче-
ского режима последних лет правления Домициана, ему,
повидимому, было даже несколько неловко, что успешное
прохождение государственных должностей при Доми-
циане ему было обеспечено особым благожелательством
со стороны этого 'правителя, сократившего, например,
ему на год срок, который приходилось всем выжидать
между должностями трибуна и претора. Выступая с хва-
лебной речью Траяну, Плиний счел нужным в оправда-
ние себя сказать: «...если я и был продвинут по службе,
словно каким-то течением, тем коварнейшим государем
до того, как он открыто стал преследовать все доброе,
то, после того как он стал на этот путь, я остановился
и, видя, какой открывается прямой и легкий путь к по-
чету, предпочел пойти в большой обход» (II, 95).
Как можно судить по надписям, должности Плиния
следовали в установленном порядке, как это было обыч-
ным для всех римлян-нобилей еще со времен республики.
Между должностями Плиний выжидал тоже положен-
ное число лет, за исключением упомянутого только что
случая, так что мы можем довольно точно приурочить
каждую из них к определенному году. Так, если считать,
что Плиний вернулся с военной службы в должности
военного трибуна в 84 вЂ” 85 гг., то он сразу же мог полу-
чить должность севира римских всадников (Sevir equi-
tun& t;Romanoru ), т. е.одн го изчле овколле иише
лиц по делам римских всадников; около 89 года он был
квестором императора, а через 3 года, т. е. около 92 года,
народным трибуном. К занимаемым им должностям он
относился не только с уважением, но с настоящим бла-
гоговением, связывая эти должности с образами леген-
дарных героев, прославленных историками. Особенно
34

высокого мнения он был о должности народного три-
буна. Исполняя эту должность в 92 г., он даже воздер-
живался от выступлений на суде. Ему казалось несов-
местимым с достоинством народного трибуна, что он
будет стоять, произнося речь, в то время как судьи
будут сидеть, и не он сам, а судьи будут указывать ему
пределы его выступления во времени, не он будет пер-
вым лицом на суде (I, 23). Следующую по рангу долж-
ность претора благодаря милости Домициана Плиний
смог занять ужс через 1 год, а нс через установленные
2 года. Предполагаем, что это пришлось на 93 или на
94 год.
В течение всех этих лет, кроме года, когда он был
народным трибуном, он продолжал начатую еще до
военной службы деятельность судебного адвоката: глав-
ным его поприщем был суд ста (центумвиров), в кото-
ром разбирались дела второстепенного значения: по
коммерческим искам, по наследствам, по семейным спо-
рам и т. п. Но судебные разбирательства происходили
и базиликах близ форума и привлекали обширную ауди-
торию слушателей. Это был действительно открытый
суд; начинающие ораторы именно здесь могли создать
себе репутацию и даже завоевать славу. Плиний назы-
вает этот суд своей ареной (Vl, 12). Он сам был про-
никнут глубоким уважением к этому учреждению, вы-
&lt;( Корасцени алс оюдеятельно т в е и ылод
пз немногих, не оставивших эту деятельность почти до
конца жизни (IV, 24).
Спустя много,зст оп вспоминает: «Как подумаешь,
I«lI& t;мн госменил сьлюд й,кажет я, топро елце
~к к». Старых друзей и товарищей вокруг него больше
~п г, по cl.o радует, сслп встречаются молодые люди с
~пгппггом оратора. П:Illlllllo приятно вспоминать о своих
&gt Гн пип ыхусгцxr x. По гослон м,быв лислуч
и п~ одпокрптпо, когда & t; муустраив лиовац и,ко
гlll пыгтупд& t;IIII ()«обпри.| пчгромад аято паслу
.и 11,
& t;М&gt; эпп lt;~пыд ~кпц мсп былоеговы т плен
& t; ~пи~ адобъединен ымзаседан емчеты ех гоот
.li ппй по долу Лттпп Вириолы (к сожалению, точная
дптн этого процсссп II;IM неизвестна). Представитель-
ница высшего общества Аттия Вириола требовала через
гуд возвращсппп сй отцовского имущества, которого
35

лишил ее в своем завещании сам отец, восьмидесятилет-
ний старик, на одиннадцатый день после того, как ввел
к себе в дом новую жену. Процесс привлек много
публики, им заинтересовались все мачехи и взрослые
дочери. Дело слушалось ста восемьюдесятью судьями в
четырех заседаниях. Борьба была ожесточенная: в двух
заседаниях Плиний проиграл, в двух других и на окон-
чательном пленарном выиграл (Vl, 33). Свою речь на
этом процессе он, по своему обыкновению, обработал,
может быть, кое-чем дополнил и издал.
Впоследствии Плиний был и сам судьей в этом судс.
Вообще, он был завален судебными делами, ходатай-
ствами за друзей, выступлениями по долгу дружбы;
в письмах своих он неоднократно жалуется на загру-
женность делами и в такие минуты высказывает жела-
ние вырваться из города и уехать отдохнуть в какое-
нибудь из своих поместий (1, 22; 11, 18; VIII, 9 и др.).
У пего их было много, но с особенным удовольствием он
выезжал в свою Лаурентийскую виллу, расположенную
недалеко от Рима на побережье Тирренского моря, так
что туда можно было выезжать на вечер после делового
дня, и в свое поместье в Тоскане, где он любил прово-
дить конец лета и период сбора винограда.
Виллы Плиния нам хорошо известны благодаря под-
робному описанию их самим хозяином. Оно сделано им
так мастерски, что можно по ним составить чертежи и
зарисовки не только общего вида его вилл, но и откры-
вавшихся из их окон перспектив. Сам Плиний не считал
себя особенно богатым человеком, наблюдая, повиди-
мому, еще гораздо большие богатства у других членов
своего общества. Тем не менее описания его вилл свиде-
тельствуют и о богатстве, и о большом комфорте. В них
множество жилых комнат и зал, больших и малых сто-
ловых, кабинетов и спален, одни из них обращены на
юг, в других окна расположены полукругом с таким рас-
четом, чтобы в них постоянно проникали солнечные лучи.
Некоторые помещения расположены так, чтобы в них не
было слышно морского шума, другие, наоборот, под-
ставлены под брызги морских волн. Есть там и крытые
и открытые галереи, и теплые и холодные бассейны для
плавания, и залы для игры в мяч, и площадки с души-
стыми фиалками, и многое другое. Но всего этого Пли-
нию недостаточно. Хозяину нужен покой и уединение,
36

а его как раз не может обеспечить такая обширная и
наполненная слугами вилла. Он отстраивает для себя в
саду отдельный павильон с двойными стенами и про-
слойкой воздуха между ними, чтобы при желании ока-
заться в полном уединении и тишине, особенно в празд-
ники Сатурналий, когда во всем доме ходят и шумно
ведут себя его же собственные рабы (II, 17). Тишина и
уединение нужны Плинию, потому что он выезжает из
города заниматься литературой, читать, писать, готовить
свои произведения к изданию. Он любит размеренность
во всем, особенно в своей личной жизни.
Имея перед глазами пример дяди и некоторых других
уважаемых им римлян ', он и сам проводил жизнь по
строго устанбвленному плану: просыпался в первом
часу дня, т. е. сейчас же после восхода солнца, и, еще
не открывая ставней в своей спальне, начинал обдумы-
вать текущие свои работы; после этого он призывал
секретаря и, когда ставни уже были подняты, диктовал
ему заготовленное, потом опять обдумывал и опять
диктовал. Затем, часу в 4-ом или 5-ом, он предпринимал
прогулку по саду и цветнику, во время которой продолжал
обдумывать свои очередные работы, потом отправлялся
кататься в повозке или верхом, после чего ложился не-
много отдохнуть. После сна полагались чтение, декла-
мация, купанье, обтиранье, физические упражнения,
наконец, обед с женой и друзьями, во время которого
дозволялось слушать артистов или чтецов-декламаторов
пз своих же рабов или отпущенников. День заканчивал-
ся обычно собеседованием с гостями или домочадцами.
Но Плиний жалуется, что здесь же надо было найти
время и для хозяйственных забот и распоряжений и для
выслушивания жалоб и просьб своих людей и колонов
(IX, 36, 40).
Тем не менее управление своими многочисленными
поместьями и своим огромным состоянием Плиний дер-
жал в своих собственных руках. Трудно сказать, по ка-
ким побуждениям он так поступал. Он был очень бога-
тым человеком, и богатство его возрастало от доходов
с его поместий и от эксплуатации рабского труда. Он
не был совершенно лишен хозяйственных способностей,
по (как он сам сознается) не в пример другим, после
' Например, Спуринны (см. письмо III, 1).
37

некоторых хозяйственных операций он оставался в
убытке, будучи, однако, уверен, что впоследствии убытки
окупятся: sed fuit tanti «стоило того», пишет он в письме
(VIII, 2). Он хозяйничал с риском, но всегда сам, не
передавая полномочий кому-либо из доверенных лиц.
Он даже сам присутствует при сборе винограда и про-
бует молодое вино; его распоряжения носят подчас
характер нововведений, направленных к упрощению
хозяйственных процедур и, как ему казалось, к торже-
ству справедливости и гуманности '.
Но вернемся к служебной карьере Плиния. 93 год внес
в нее резкий перелом. Из ряда источников (например,
пз Диона Кассия, из Светония и др.) мы знаем, что на
93 год падает процесс философов-стоиков. Судьба Пли-
ния оказалась связана с их судьбой и именно следую-
щим образом. Во-первых, среди пострадавших было
много близких Плинию людей. Из пих Арулен Рустик,
Гельвидий Младший были казнены; Маврик, брат Ру-
стика, и Артемидор были высланы из Рима. Плиний про-
явил при этом много мужества и твердости. Он не поки-
нул своих друзей и их семьи в беде, оказывал поддержку,
материальную и моральную, мачехе Гельвидия, Фаннии,
и ее матери Аррии Младшей, навещал Артемидора во
время его изгнания, ссужал его деньгами. Но было и
еще одно обстоятельство, поставившее Плиния близко
к осужденным Домицианом лицам и увеличившее опас-
ность непосредственной расправы над самим Плинием ',
В том же 93 году происходил процесс Бебия Массы.
Он был проконсулом провинции Бетики в Испании и
после своего бесконтрольного хозяйничания в ней был
привлечен к суду жителями этой провинции по обвине-
нию в вымогательстве. Бебий был очень влиятельным
человеком при Домициане, так как среди всего прочего
занимался также тайными доносами. Защита интересов
провинциалов против Бебия была поручена сенатом вид-
ному адвокату того времени Гереннию Сенециону, уро-
женцу Бетики, и Плинию, в то время тоже известному
деятелю, выступавшему не только в суде центумвиров,
по и в сенате. Сенецион, товарищ Плиния по этому делу,
был в открытой оппозиции к Домициану, как и фило-
' См. подробнее об этом ниже, стр. 172 и след.
' См. письма III, 11; VII, 19 и 33; 1Х, 13.
3S

софы-стоики, и был известен тем, что составил по прось-
бе Фаннии книгу о ее муже, Гельвидии Старшем, погиб-
шем при Веспасиане, хотя и без ведома последнего, в
результате преследований, начавшихся еще при Нероне.
Сенецион хотел воспользоваться процессом Бебия Массы
для своих политических целей. Поэтому, не доволь-
ствуясь тем, что сенат осудил Массу и наложил арест
на его имущество, он обратился, заручившись поддерж-
кой Плиния, к консулам с заявлением, чтобы они не
допускали расхищения имущества, находящегося под их
охраной. Это был явный выпад против правительствен-
ных лиц. Он привел к тому, что Сенецион, по заявлению
Бебия Массы, был обвинен в действиях под влиянием
личной ненависти и впоследствии оказался сам подсу-
димым. Несмотря на то, что Плиний действовал заодно
с Сенеционом, удар со стороны Массы его не коснулся;
повидимому, здесь сыграло некоторую роль общее бла-
говоление к нему Домициана. Не повредило непосред-
ственно ему и его смелое выступление тут же при всем
сенате, когда он, обратившись к Массе, будто бы ска-
зал, что боится, как бы умолчание о нем с его стороны
не создало впечатлении, что он заподозрен в измене
своему долгу, т. с. что оН сам перешел на сгорону Мас-
сы, вместо того чтобы быть среди его противников
(VII, 33). Но само собой разумеется, что Плиний после
этого должен был быть особенно осторожен. Тем более,
что он, будучи претором, не скрываясь, сохранял связи
с опальными философами и ссужал деньгами ссыльного
Артемидора (III, 11).
Действительно, в последующие за этим годы Плиний
как бы отходит от политических дел, мало выступает,
держится в стороне и в тени и чтобы не создать впечат-
ления, что он окончательно уклоняется от всякой госу-
дарственной службы (что тоже в те времена могло быть
принято за вызов), берет на себя скромную должность
заведующего казной военного ведомства (praefectus
аегаг11 militaris). Он оказался проницательным, и пред-
осторожность его не была напрасна. Домициану уже
был сделан на него донос неким Меттием Каром, и меч
был уже занесен над его головой. Если верить самому
Плинию, Домициан просто не успел казнить его, оче-
редь до него не дошла, когда сам Домициан был убит
18 сентября 96 года.
39

Происшедшая вслед за этим перемена в управлении
государством была очень благоприятна для Плиния.
Принцепсом стал Нерва вЂ” человек, близко ему знако-
мый и издавна дружественно к нему расположенный.
Следующий же правитель, через полтора года сменив-
ший скоро умершего престарелого Нерву, Траян, был
еще более близким к нему человеком, почти его другом.
Плиний много раз упоминает в своих письмах об этом
переломном моменте в политической жизни государства.
Все представители тех слоев господствующего класса
римского общества, которые тяготились деспотическим
управлением Домициана, боялись за себя и за судьбу
своих близких, теперь встрепенулись, как бы ожили.
Среди них был и Плиний.
С переменой режима потеряли свое положение быв-
шие доносчики и клевреты Домициана. С некоторыми
тут же расправлялись под влиянием общего настроения.
У Плиния тоже были счеты с некоторыми из них (напри-
мер, с Цертом, погубившим его друга Гельвидия), но
он не хотел действовать немедленно, а как человек, при-
выкший соблюдать форму судебных процессов, прово-
димых на основании законов, он выждал успокоения
страстей, чтобы обрушиться на своего противника с пол-
ным авторитетом права. Согласно его собственному сви-
детельству, задуманное ему вполне удалось. Особенно
его воодушевляла мысль, что он мстит за своего друга
и отстаивает честь и интересы почтенных, по его словам,
но совершенно беззащитных женщин вЂ” мачехи Гельви-
дия и ее матери Аррии, а также вдовы его Антейи. Ему
действительно удалось так обесславить обвинителя
Церта, что он снял свою кандидатуру на соискание кон-
сульства и вскоре после этого процесса умер от потря-
сения (IX, 13).
При новых правителях и служебная карьера Плиния
пошла круто в гору, на него посыпались милости. В том
же году, в котором Траян пришел к власти, Плиний был
назначен начальником Государственного казначейства
(praefectus аегагй Saturni); вскоре же после этого он, по
ходатайству своих высокопоставленных друзей (в част-
ности, Юлия Сервиана), получил по предписанию Траяна
права отцов трех детей, на самом деле будучи бездет-
ным. Благодаря Траяна за эту милость, Плиний для
успокоения главным образом своей собственной совести,
40

пишет, что хотя и не имеет детей, но всегда хотел их
иметь, для чего уже дважды вступал в брак даже в
мрачные времена управления Домициана, и что тем
более надеется на осуществление своей мечты в «новые
светлые времена» (Х, 11). Полученные Плинием права
являлись уже в полном смысле привилегией, данной ему
по милости монарха '. Наконец, в 100 году Плиний был
консулом. Правда, в то время эта высшая и когда-то
очень ответственная должность стала фикцией, одним
почетным званием. Плиний занимал ее с коллегой Кор-
нутом Тертуллом всего два месяца (сентябрь и октябрь) ',
сохраняя при этом должность в казначействе. Тем не
менее это имело большое значение для карьеры Плиния.
После этого Плиний перешел уже в разряд консуляров,
т. е. высший разряд сенаторского сословия. Сам Плиний
очень высоко ценил это обстоятельство в своей жизни
и при вступлении в должность консула произнес благо-
дарственную и хвалебную речь императору Траяну,
известную под названием «Панегирика» и сохранившую-
ся до нашего времени (о «Панегирике» подробно ска-
зано ниже; см. гл. IV).
При Траяне Плиний становится очень популярным.
Ему поручаются самые ответственные судебные процес-
сы в сенате, часто при этом председательство берет на
себя сам император. На разбирательстве де, гн Мария
Приска по обвинению его в вымогательстве Траян вы-
разил даже беспокойство по поводу того, что Плиний
говорил- с большим напряжением уже в течение многих
часов и послал вольноотпущенника сказать оратору,
чтобы он не слишком себя утомлял (II, 11). К Плинию
обращаются как к третейскому судье для решения дел,
которые нежелательно оглашать перед широкой публи-
кой (V, 1), его приглашает Траян в тесный круг своих
приближенных, с которыми император любил рассмат-
ривать и решать некоторые дела в домашней обстановке
своей загородной виллы (Vl, 31). Круг друзей Плиния
становится шире, в него входят все самые влиятельные
и выдающиеся люди верхов римского общества. Другие
добиваются его ходатайства перед императором.
В 103 или в 104 году Плиний назначается авгуром,
' См. ниже, стр. 73 вЂ” 74.
~ См. ниже, стр. 72.

после того как эта должность освободилась со смертью
Юлия Фронтина. Должность эта была пожизненной, с
ией был связан почет, который уже никто не мог отнять.
О? очень высоко оценил эту милость Траяна и прини-
мал от друзей поздравления. Но на этом еще не окончи-
лась его служебная карьера. В 105 вЂ” 106 гг. он получил
еще одну должность вЂ” «заведующего руслом Тибра и
водостоками столицы». Мы, к сожалению, не можем ска-
зать, в чем именно заключалась деятельность его на
этой должности, но надо полагать, что именно тогда
Плиний приобрел некоторый опыт в проведении земля-
ных работ и создании водопроводных оросительных
сооружений, который ему понадобился впоследствии на
другом поприще.
Тем временем непрерывно продолжались выступле-
ния Плиния в судах то в качестве адвоката, то в каче-
стве судьи. Он выступил обвинителем Цецилия Клас-
сика, тоже по делу о вымогательствах в провинции
Бетике. Жители этой провинции сохранили благодар-
?ую память о Плинии за блестяще проведенный им про-
цесс против Бебия Массы во времена деспотического
правления Домициана. Они хотели, чтобы и на этот раз
интересы их отстаивал на суде Плиний. Они обратились
с этой просьбой в сенат, потом должны были получить
согласие лично от Плиния. Они добились своего лишь
после настойчивых просьб. Дело Классика было очень
громкое '. Разбирательство длилось несколько дней,
процесс осложнился тем, что в конце его на скамью
подсудимых сел один из обвинителей, допустивший при-
страстие и изменивший своему долгу. Плиний, как глав-
ное действующее лицо со стороны провинциалов, нахо-
дился все время в большом напряжении и очень уто-
мился, но процесс он выиграл в интересах провинции.
За Плинием постепенно установилась слава друга про-
винциалов '.
Другие, не менее громкие процессы, проведенные
Плинием по вопросам о вымогательствах, близко свели
его с провинцией Вифинией. Это была особенно свобо-
долюбивая провинция. Высший слой городского насе-
ления провинции состоял преимущественно из греков,
' Подробнее о ием см. ниже, гл. П.
~ См. письма III, 4 и 9; VI, 29.
42

занимавшихся торговлей; н значительной своей части
эти вифинские греки, предприимчивые и независимые,
протестовали против приемов управления римской адми-
нистрации. Они то и дело подавали жалобы на своих
управителей, по словам Г!линия, в большинстве случаев
необоснованные.
Плиний принимал участие в возбужденных ими про-
цессах против двух лиц, Юлия Басса и Варена и каж-
дый раз не на сторонс вифинцев. Юлий Басс был вид-
ным членом высшего римского общества, по характери-
стике Плиния (III, 9), человек добросовестный и чест-
ный, но скромный и большой неудачник в жизни. Он
был обвинен вифинцами-греками в вымогательстве. Они
прислали от себя уполномоченное лицо, легата Феофана,
который внес в процесс много горячности. По словам
Плиния, вина Басса состояла в том, что он, имея среди
ви~финцев много старинных друзей (когда-то раньше
он был квестором в этой же провинции), будучи
проконсулом, обменивался с ними взаимными подар-
ками. Этим обстоятельством вифинцы воспользовались,
чтобы лишний раз диффамировать представителя рим-
ской власти. И Басс очень повредил сам себе, откровенно
и публично признавшись в том, что получал от некото-
рых вифинцсв подарки. Плиний решительно взялся его
защищать и добился наиболее мягкого приговора: назна-
чения сенатской комиссии для расследования дела. Но
~п&g ;тпроц ссосложни сят м,' TQб лосдел нопред
ж~ нио предать суду самого обвинителя Феофана, как
только K()ll÷íòñfl его официальные полномочия, так как
обнаружилось, 'ITo за ним гораздо больше проступков
и вины, чем за обвиненным им Бассом. По желанию
самих пифинцев адвокатом их был некто Варен. Однако
через несколько лет они подали жалобу и на Варена,
побывавшего у них за это время проконсулом. Варен
потребовал права выставить на суде свидетелей также
I( со своей стороны. Это был новый случай, надо было
доб~п ься разрешения на это со стороны консулов и всего
сената. Вокруг запутанного дела началась ожесточен-
ная борьба. Плиний взял на себя защиту Варена, а от
нифинцев были свои представители вЂ” греки. Особенно
горячился Фонтей Маги. Плиний довольно язвительно
говорит о его красноречии, называя это скорее болтли-
востью и удивляясь, сколько слов он мог выпускать за

один дух. Дело приобрело громкую известность, причем
образовалось два лагеря уже среди самих римских юри-
стов и должностных лиц. Вифинцы, видя такое ослож-
нение своего дела, решили от него отказаться, о чем
прислали официальное уведомление от имени ftapop,ного
собрания. Но дела уже нельзя было остановить, и оно
дошло до высшей инстанции, до самого Траяна. В ре-
зультате, Плиний стал известен в широких кругах
вифинского общества, и если они не могли считать его
в числе своих друзей и патронов, то во всяком случае
вынесли о нем впечатление как о человеке неподкупном.
честном и справедливом. Это оказало влияние на даль-
нейшую судьбу Плиния.
Провинция Вифиния с примыкавшим к ней Понтом
привлекала к себе большое внимание императора
Траяна. В ней упорно не ослабевало стремление к неза-
висимости, ширилось движение протеста против системы
римского управления.вЂ” в сущности системы ограбле-
ния провинций; там часто бывало неспокойно, то и дело
открывались тайные общества, гетерии, возникавшие
под видом производственных артелей или благотвори-
тельных обществ. Каждое такое общество переходило
неизменно к политической деятельности и внушало рим-
ской администрации обоснованные подозрения и даже
опасения. В народе жива была память о когда-то само-
стоятельной Вифинии. В историческом аспекте былое
время казалось вифинцам лучшим, следовало опасаться
их восстания, отпадения от Рима. Траян же, удачно
завершив войну в Дакии на берегах Дуная, думал
о мерах обеспечения безопасности Римской империи на
Востоке. В глубине Малой Азии, за Армянским цар-
ством, с которым у римлян в результате успешных похо-
дов установились достаточно дружественные отношения,
усиливалось и разрасталось Парфянское царство, пре-
следовавшее цели распространения своего господства
также и на запад, в сторону Римской империи. Неизбеж-
ным казался поход на Восток, может быть даже боль-
шая война. На севере, по берегам Черного моря, было
расположено Боспорское царство, тоже вызывавшее
опасения римлян. Пути из этих царств проходили через
Вифинию и Понт, скрещивались здесь. Необходимо было
подавить всякие волнения в этой объединенной провин-
ции, укрепить в ней римскую власть.
44

Таким образом, под видом особого внимания и ува-
жения к этой провинции, на самом же деле из опасе-
ния восстания в ней, было решено послать для управле-
ния ею не обычного администратора в лице сменяемого
ежегодно и получающего провинции по жребию прокон-
сула, а особо уполномоченное самим императором лицо,
с высоким положением легата с консульскими полно-
мочиями на неограниченное время. Когда настал момент
осуществить это решение, выбор Траяна пал на Гая
Плиния Секунда (Младшего) . Он был лично близко
знаком императору, обладал популярным именем среди
провинциалов как благодаря своей деятельности в су-
дах, так и благодаря своим литературным трудам, кото-
рые были известны далеко за пределами самой столицы.
Наконец, особенно подходящими в нем казались его
личные качества: педантичная преданность строжайшей
законности,и дисциплине, тактичность, скромность.
Одним словом, его сочли наиболее подходящим челове-
ком для того, чтобы возложить на него ответственную
миссию вЂ” высоко поднять авторитет римской власти,
еще более здесь упавший в связи со ставшими широко
известными преступлениями ряда последних проконсу-
лов в этой провинции. В переписке Плиния с Траяном
последний в одном из своих ответов Плинию писал:
«Ты избран мной как человек, который мог бы быть
послан к пифинцам и качестве заместителя меня са-
мого» (Х, 18). 13 112 году Плиний, получив от Траяна
. III lll()l -II I:III;I I('IIII( чрезпы пайпым посланником, легатом
llMlll.'ð ITîð I с полномочиями консула, отправился в даль-
ний путь и сопровождении своей молодой жены.
Но если назначение Плиния на эту должность могло
казаться императору удачным, то самому Плинию оно
представлялось совсем в другом свете. Оно как раз
было менее всего подходящим для него по его харак-
теру и по личным склонностям. У него совсем не было
;Iдминистративных способностей. Он терялся при всяком
случае, хоть сколько-нибудь выходящем из ряда обыч-
ных и повседневных, не мог принять быстрого решения,
колебался, смущался. Из-за каждого, даже незначи-
тельного дела он обращался за советом к императору.
Тот, неизменно благосклонный к нему, давал ему
советы, подбадривал, поддерживал. Мало того, можно
сказать, он не выпускал Плиния из поля своего зрения
45

и постоянно о нем заботился. Он интересуется тем,
как прошло путешествие Плиния, как он прибыл на
место. Все ответные письма императора в их переписке
точны, ясны, определенны, и, надо думать, писались
немедленно по получении запроса. Так возникла зна-
менитая переписка Плиния с Траяном вЂ” важный исто-
рический памятник для истории управления Вифинии и
Понта и вообще времени Траяна. Нам не известно,
охотно или принуждая себя, принял Плиний это назна-
чение. Надо полагать, зная взгляды Плиния, что как ни
тяжело ему было ломать свою жизнь и отказываться от
своих привычек, он был воодушевлен мыслью, что может
послужить «славе римского имени и государства», испол-
нить «свой долг» перед ним, а он всегда ставил превыше
всего подражание древним римским героям, жсртвовав-
шим для отечества всем, даже жизнью. В виде особой
милости и в нарушение общих постановлений, Плинию
было разрешено взять с собой в провинцию свою жену.
Выступая в роли римского администратора, Плиний
старается действовать мягко и снисходительно, чтобы
не вызывать раздражения и протеста у жителей провин-
ции. Он хотел бы другой раз еще больше проявлять эти
черты в своем управлении, чтобы совсем изжить всякую
подозрительность со стороны вифинцев, но его сдержи-
вает импсратор Траян, тоже осторожный политик, но
обладавший большим опытом и понимавший, что гос-
подство Рима в провинциях может сохраняться глав-
ным образом благодаря силе оружия.
Должность полномочного представителя императора
и посланника в Вифинии и Понте была последней долж-
ностью Плиния, он и умер на этом посту. Обстоятель-
ства его смерти нам неизвестны. Послсдпее письмо его
к Траяну было написано с извинениями по поводу того,
что он воспользовался удобствами государственных
средств сообщения для своих частных потребностей, а
именно для поездки жепы на родину в связи со смертью
ее деда. В своей скромности и щепетильности Плиний
остался верен себе до конца. Что с ним произошло даль-
ше, после отъезда жены, мы не знаем. Переписка с Трая-
ном на этом кончается, а надгробная надпись не назы-
вает больше никакой должности, которую бы он занимал
после управления Вифинией. Год его смерти мы тоже
можем определить предположительно, не позже 113 г.

и. э., так как имя Траяна, упомянутого в надгробной
надписи Плиния, не сопровождается титулами «боже-
ственный и многомилостивый» (divus и optimus), как на
всех других памятниках, начиная с 114 года, где упоми-
нается его имя.
Проследив до конца жизнь Плиния, попытаемся обри-
совать его характер.
Как видно из биографических данных, Плиний при-
надлежал к высшему слою столичного римского рабо-
владельческого общества. С раннего детства Плиний
был окружен богатством и заботами о его воспитании.
Он не расставался с матерью до совершеннолетия. Ни-
что не омрачало его детских и юных лет. Сильные перс-
живания принесла ему только ночь во время знамени-
того извержения Везувия в 79 г. н. э., но и это было
II( личное его несчастье, а стихийное бедствие.
Воспитание, полученное Плинием, соответствовало
этой обстановке, нравственные понятия воспринимались
им из книг и от воспитателей, не жизнь преподала их
ему. Он и не знал жизни другой, кроме той, какой жили
и высших кругах столичного или провинциального рабо-
владельческого общества. Его окружало довольство,
комфорт, занималн его интересы литературы, государ-
ственной службы, карьсры, хозяйственного благополу-
чия. С детских лет Плиния втягивают и этот круг ипте-
»сс&lt » gt;и идей,д л&g ;нотего gt;штргнн& t;ммил
н Т&l ;и&gt о&gt;п&l ;.11л ни&g ;1привык н&gt;чклн
» I~& t;кр гикруя ыхрпб&lt;н&gt;л дельцеи,пол
н л&g ;нбл»г ми6&lt;&g ; итстиинобр зования,пр
»»&g ; IуM&gt;IIIII &g ;L'ï&gt;отб н оивлу&gt;Hf и рес
»&gt;.&gt;»»б» gt н,& t и&gt;II illм н вктермя к йис
мц &gt; у, ш&gt; м сте с темипр в чкикумств
&gt;р дул мупросвещенн музаня иююно ей иззн
&gt;н &gt;хрибоилидель ескихсем
Клпсговыс интересы того слоя рабовладельческого
& t;б»в&gt г »»,кко оромуприна лежалП иний,соср
»»&gt;н шьглав ымобра омвок угвопр саземлевла
ния II .эксплуатации рабского труда. Сам Плиний был
&lt;&gt;блнд тслеммно ествапом стий,полу ен ых
прямому наследству от отца, от матери, от усыновив-
н&gt; го годя и,мо етб ть отопек н идру ихр
'пи пинков и по завещанию от посторонних лиц. Его
н мли были расположены преимущественно вокруг его

родного города Комо в Северной Италии. Кроме того,
у него были, как уже было упомянуто, крупные владения
в Тоскане, там же была у него роскошная вилла, под-
робно им описанная (VI 6). Наконец, у него были и
приобретенные им поместья, в которых он строил себе
виллы; одну из них, особенно обширную и комфорта-
бельную, он построил в непосредственной близости к
Риму (Лаурентум) (II, 17). Доход с этих земель вЂ” вот
основной источник богатства Плиния. «Я весь в поме-
стьях,вЂ” говорит он,вЂ” кое-что дано мною в рост& t;( П,
Несмотря на обилие принадлежащих ему земель, он
продолжал покупать поместья по разным соображениям.
В других случаях он, наоборот, продает поместье, до-
ставшееся ему по наследству, уступая его близкому
-человеку по пониженной цене '. При такой системе хозяй-
ничания он иногда остается без наличных средств и
принужден брать взаймы (VII, 19).
К сожалению, Плиний нигде не дает нам точных све-
дений ни о размере своих поместий, ни о количестве
рабов. Точные суммы денег названы им, кроме упомя-
нутых выше, еще только в двух случаях: 1) поместье,
которое он собирается прикупить к своему прежнему,
продается за 3 миллиона сестерциев из-за плохого со-
стояния хозяйства в нем, что по мнению Плиния являет-
ся ценой невысокой вЂ” поместье стоит полных 5 миллио-
нов; 2) одна аренда его виноградников в поместьях близ
Комо приносит ему ежегодно доход в 400 000 сестер-
циев (Х, 8).
Важное значение имеет в глазах Плиния также во-
прос о рабах, о рабском труде и о способах наилучшего
его использования.
Такие вопросы стояли как перед самим Плинием, так
и перед его друзьями. Рабский труд постепенно пере-
ставал быть производительным и при сравнении с тру-
дом свободных проигрывал. От самого Плиния мы
узнаем, что он в некоторых случаях переходил к системе
сдачи в аренду своей земли. Но и арендаторы-колоны ра-
зорялись, недоимки за ними накоплялись, доходы вла-
дельца земли иногда уменьшались (Ш, 19). Стараясь
найти выход из этого положения, Плиний производит но-
' А именно, как оо этом скаэаио в письме VII, 11: из расчета
700 тысяч сестерциев вместо рыночной цены в 900 тысяч.

ный опыт: он переводит своих арендаторов-колонов с де-
нежных платежей на натуральный оброк, т. е. на долю
урожая (IX, 37), в других случаях он продает скупщикам
урожай на корню, назначая при этом невысокие цены
и даже делая скидку на случай плохого урожая, чтобы
приманить скупщиков (VIII, 2). Сам Плиний называет
своих рабов распущенными, избалованными, плохо
исполняющими порученную им работу. Он наряду с дру-
гими писателями-современниками, например, Марциалом,
Ювеналом и др., упоминает существование еще и в его
время старых форм принуждения рабов: заковывание
их в цепи, наказание плетьми. Но сам он не применяет
таких мер, давая понять, что его просвещенность не по-
зволяет ему это делать (III, 19). К тому же он сознает,
что жестокость и взыскательность могут вызвать и
обратное действие: месть и расправу с рабовладельцем.
Не случайно приводит он в своих письмах несколько
случаев подобного рода. Воспоминания о восстаниях
рабов не были еще забыты, а общая обстановка клас-
совой вражды и ненависти в рабовладельческом обще-
стве вызывала в рабовладельцах тревожные опасения
возможного повторения и дальнейшего усиления рабских
восстаний. Проницательность Плиния делает ему боль-
шую честь и выдвигает его в ряды передовых людей
своего класса. Он не отказался от рабовладения в целом,
он даже еще продолжает покупать рабов, хотя дом его
переполнен ими настолько, что в праздник Сатурналий,
как он жалуется, ему приходится переходить в уединен-
ный павильон в парке. Там же, где вопрос идет о сель-
ском хозяйстве, он считает более выгодным заменять
труд рабов трудом колонов. Это, по мнению Плиния,
выгоднее и спокойнее.
Такое положение вещей определяло и политические
взгляды высшего слоя рабовладельческого общества.
В кругу близких к Плинию лиц настроение было кон-
сервативное. Они вспоминают «доброе старое время»,
когда, как им кажется, экономически жилось легче, и не
стоял так остро вопрос о рабах и эксплуатации их труда.
Становясь на позиции стоической философии, они осуж-
дают произвол принцепсов, расточительность высших
лолжностных лиц, казнокрадство, вымогательства, гра-
беж провинций, правонарушения; несомненно, они не
сочувствуют политике, направленной на увеличение
Плнннй Младший
49

ввоза в столицу всевозможных продуктов питания и ре-
месла из отдаленных земель, что нарушает традицион-
ные формы их старинного хозяйства; несомненно, они
не сочувствуют также и внешней политике, приведшей
к ряду военных неудач в 80-е и 90-е годы 1 столетия.
Плиний, в частности, часто обращается к истории отда-
ленного прошлого. И хотя он в оправдание своих кон-
сервативных взглядов приводит восторженные похвалы
древней республиканской доблести, строгости нравов,
прочности политического строя, древней литературе и
оживленной борьбе партий на римском Форуме, но ясно,
что в основе его недовольства современностью лежат не
только тягостные впечатления от деспотического режима
Домициана и Нерона, но и еще более глубокое созна-
ние того, что привычная система традиционного рабо-
владения приходит к концу, что надо перестраивать си-
стему своего хозяйства и перестраиваться самому.
Таким образом, время Плиния вЂ” это время назре-
вавшего кризиса, ставившее вопрос о ломке старых
устоев жизни и переходе к новому нс только в эконо-
мике, но и в надстройках над ней. В области философии
и морали тоже назревал кризис, в связи с которым, как
известно, в этот же примерно период зарождалось и
христианство '.
Несмотря на хозяйственные мероприятия Плиния,
как бы опережающие свое время, его нельзя считать ни
новатором, ни сторонником прогресса. Наоборот, он
консерватор, он мечтает о возвращении к далекому
прошлому, верит в возможность этого. Вместе с тем он
и не осуждает рабовладения в целом. Он хочет его «оздо-
ровить», чтобы подольше сохранить. Он сам не жестокий
рабовладелец, но стал таким потому, что перед ним при-
открылась завеса над будущим и он понимал, что жесто-
кое обращение с рабами лишь увеличивает опасность
их бунтов и восстаний.
Таким образом, для высшего слоя просвещенных
рабовладельцев он представляет собой весьма типичную
фигуру, к индивидуальным чертам которой интересно
поближе приглядеться.
Доминирующей чертой его характера был обуслов-,
ленный благополучием его жизни оптимизм. Он верил
' См. К. Ма р кс и Ф.ангел ь с. Соч., т. XV, стр. 605 вЂ” 606.
:0

11 светлое и славное будущее Римского государства,
и рнл в возможность возрождения древней римской
доблести, особенно после перемены в политическом
управлении при Траяне, когда был свергнут Домициан,
политика которого задевала интересы сенатской партии.
11аходясь под влиянием далеких от жизни идеалов,
11ëèíèé не замечал многих отрицательных явлений в
окружающей его действительности. Поэтому если срав-
нить картины общественной жизни и общественных нра-
вов, нарисованные в его произведениях и в сочинениях
современников вЂ” великих сатириков Марциала и Юве-
нала, вЂ” то действительно может показаться, что дело
идет о разных эпохах, как это заметил уже Буасье'.
1Iа самом деле, различие только в точках зрения, в пред-
посылках, специфических у каждого писателя, сложив-
шихся под влиянием классовой принадлежности, среды,
воспитания и множества других факторов. Лично про
Плиния можно, пожалуй, сказать, что на его мировоз-
зрение оказала большое влияние его книжная ученость,
которая в силу выработавшегося в нем педантизма
заслонила перед ним действительность и приучила смот-
реть на вещи сквозь призму возвышенных идеалов, вну-
шенных Титом Ливнем и другими писателями-истори-
ками.
Плиний нигде не пишет, что у него были враги, лич-
ные или литературные. Он со всеми людьми своего круга
старался жить в дружбе. Если и были среди его коррес-
пондентов лица, несогласные с его литературными убеж-
дениями, как, например, Луперк, к которому написаны
были два письма (II, 5 и IX, 26), то все же общий тон
этих писем весьма дружественный, и кончаются они тем,
что Плиний просит Луперка назначить день для crrrrда-
ния, чтобы кто-нибудь один из них убедил другого. Не-
примиримую ненависть он выражает в своих письмах
только по отношению к людям, запятнавшим себя каким-
либо явным преступлением, чрезмерной лестью и низко-
поклонством, жестокостью и коварством. К ненавистным
Плинию лицам, таким образом, надо отнести доносчиков
и клевретов Нерона и Домициана, лично с ним сопри-
касавшихся: Регула, Церта, Бебия Массу, Кара и извест-
Ilor0 ему по молве убитого при Нероне Палланта, воль-
' См. выше, стр. 14.
51

ноотпущенника, возвеличенного Клавдием и введен-
ного им в состав сената, с целью сломить враждебное
к себе отношение сенаторов. К ним он не знает снисхож-
дения, задевает колкостями, обрушивается на них с
упреками, разоблачает их преступления. Особенно до-
стается от него Аквилию Регулу, потому что с ним он
чаще сталкивается как с адвокатом на общем поприще.
Моральный облик Плиния Младшего среди общей
массы других представителей класса рабовладельцев
производит положительное впечатление. Прежде всего
необходимо отметить его исключительную работоспо-
собность. Вся его жизнь прошла в неустанной деятель-
ности. Первое место в ней занимала, несомненно, его
литературная деятельность: сохранившиеся его произ-
ведения составляют лишь незначительную часть всего
того, что им было написано.
Он не давал себе отдыха ни во время прогулок, ни
когда ехал куда-нибудь, сидя в носилках. Не расста-
вался он с табличками и стилосом, даже выезжая на
охоту или объезжая отдаленные города порученной его
управлению провинции Вифинии. Наконец, те же лите-
ратурные интересы заставляли его посещать публичные
чтения, редактировать чужие произведения.
Кроме того, он развил весьма большую деятельность
в суде: проводил большие процессы, среди которых
было несколько политических, связанных с непосред-
ственной опасностью для его собственного благополучия.
И проводил он их не из честолюбия и не из стремления
к личной выгоде, а по долгу, как он его понимал, своего
повиновения сенату, который поручал ему эти дела, или
из дружбы к заинтересованным лицам.
Из чувства долга и сознания служения своему классу
и государству принял он на себя не соответствующую его
характеру миссию быть наместником императора в Ви-
финии и Понте и с рвением взялся за работу на этом
новом посту, забросив свои личные дела и даже литера-
туру. Он сам входил в рассмотрение всех дел и обдумы-
вал грандиозные планы строительства и реорганизацйи
городов, которые, если бы~фни осуществлялись, одни
могли бы принести ему славу. К сожалению, он провел
в Вифинии не больше двух лет, и большинство его пла-
нов осталось неосуществленными.
Другая доминирующая в его характере черта, по-

скольку она выясняется из его произведений,вЂ” это
гуманность вЂ” крайне редкое качество в представителях
& t; гокла с в товре я В емуживал сьря омпрек
нение перед доблестными традициями республиканского
I'èìà и новые гуманные идеи стоической философии. Он
находил в себе твердость и мужество для борьбы про-
тив грубых нарушений закона должностными лицами,
но основным качеством его в отношении к окружающим
была доброжелательность. Плиний является представи-
телем среднего слоя рабовладельческого класса рим-
ского общества, он вращается в нем, как в своей род-
ной стихии, является плотью от плоти его, и потому его
впечатления от окружающей его среды разносторонни.
(&g ;иви и инедоста кисво гообщест а,критиче
относится к ним ', но верит в возможность их исправ-
ления. Его гуманность проявляется и в его художествен-
ных письмах, в зарисовках весьма многочисленных
характеров и типов, видна она и в его деловой офици-
альной переписке с Траяном, где он не раз определенно
высказывает опасение, что поступил по неведению, может
быть, и слишком сурово. Многие буржуазные писатели
считают Плиния Младшего как бы провозвестником
христианства'. Не удивительно, что во многих отноше-
ниях мораль Плиния близка к морали раннего христи-
анства. Обе они имели общий источник: философию
стоиков и киников при одинаковой исторической обста-
новке. Но помимо.того, мораль Плиния воспитывалась
еще и на древнеримской героике. Служение своему оте-
честву, доблестные приемы борьбы, ненависть привер-
женца республиканских идеалов к единоличной тирании,
высокое, хотя и классовое, понятие чести вЂ” вот положи-
тельные элементы Плиниевой морали, которые выгодно
отличают его от других представителей римского обще-
ства его времени.
Необходимо еще упомянуть ero щедрость и меце-
натство. Дарения, которыми он осыпал родной свой
город, записаны в его надгробной надписи. Городок
Комо получил от него при его жизни библиотеку и де-
' См. ниже, гл. III, стр. 170 и след.
' Впоследствии сложилась даже легенда, сообщаемая в средне-
вековой хронике Флавия Декстера, что Плиний, возвращаясь из
Вифнния, принял христианство на о. Крите от еп. Тита Юста.
См. С. О п а цки й, Плиний Младший, стр. 102.
53

нежный фонд для ее пополнения, а также бани с таким
же материальным обеспечением; кроме того, по заве-
щанию вЂ” особенно крупную сумму в 18 миллионов
сестерциев для обеспечения его вольноотпущенников
числом 100 человек, прирост же на этот капитал вЂ” для
организации угощений плебеям города в особенно тор-
жественные дни. Наконец, тоже значительная сумма
в 500 тыс. сестерциев была им лично пожертвована
городу для содержания свободнорожденных сирот как
мальчиков, так и девочек.
Эти щедрые подарки Плиния делались не только из
тщеславия и не по одной прихоти богатого человека.
Обращает на себя внимание особый подбор назначений
для них: библиотека, содержание сирот, обеспечение
отпущенных на волю рабов. Кроме того, из одного пись-
ма Плиния к приятелю Капитону мы узнаем, что Пли-
ний был озабочен тем, чтобы его пожертвования сохра-
нили свой реальный смысл и после его смерти, чтобы
суммы не были расхищены и не пропали. Он изобрел
с этой целью особый прием коммерческой сделки, лично
для него явно невыгодной и состоящей в том, что он
пожертвовал городу не деньги, а поместье, которое
после оценки сам же взял в аренду и платил ее городу
(VII, 18). Он рассчитывал на то, что и впоследствии
всегда найдется желающий взять в эксплуатацию это
выгодное поместье и что таким образом город всегда
будет иметь доход для назначенной ему цели (VII, 18).
Щедрость Плиния распространялась также и на отдель-
ных лиц: он подарил участок земли своей престарелой
кормилице, дал приданое дочери одного своего скром-
ного приятеля Квинтилиана, помог другу приобрести
ценз всадника.
При своих раздачах он руководствовался высказан-
ным им тоже в одном из писем принципом, что щедр
именно тот, кто помогает нуждающимся, а не тот, кто
делает подарки из тщеславия, или рассчитывает на бла-
годарность и отплату (IX, 30).
Существенным, однако, коррективом к нашей харак-~
теристике должно признать ФЬобстоятельство, что сооб-
щает нам обо всех этих фактах не кто-либо другой, а,
помимо надписей, сам Плиний.
Для полноты характеристики Плиния остается еще
сказать о его семейной жизни и литературных занятиях.
54

11Г& t и ом мыт жеузн емисключител но из гос
i'тисппых писем. Не все здесь для нас ясно.
Повидимому, Плиний был женат три раза. 0 первой
i го жене мы ничего не знаем: она, очевидно, не сыграла
.&gt;пмет ойр л в гожиз и, неб л ун го от е идет
После второго брака Плиний тоже остался бездетным,
п вторая жена его рано умерла. О ее смерти Плиний
говорит в письме к Траяну (Х, 8), когда благодарит его
:&g ;ипредоставле ие муп аво цат ехдет й В ом
письме он пишет, что предполагает вступить в третий
брак, надеясь, что стать действительно отцом ему суж-
дено в «лучшие времена», начавшиеся, по его мнению,
после смены управления. Во время какого-то из этих
браков Плиний сблизился со своей тещей, по имени Пом-
пея Целерина. Это была женщина из высших рабовла-
дельческих кругов, очень богатая, щедрая, имевшая
широкие связи и знакомства и собиравшая у себя из-
бранное общество. Плиний сохранил дружеские отно-
шения с ней и после смерти своей жены, ее дочери, широ-
ко пользовался ее гостеприимством и кредитом. Он дал
очень живой образ ее в своих письмах '.
В третий брак Плиний вступил не ранее 100 г. в
правление Траяна. На этот раз он взял в жены внучку
Кальпурния Фабата, коренного жителя родного его
города Комо. Семейство Кальпурниев было связано
старинной дружбой с семейством Плиниев: дочь Фабата
была в тесной дружбе с матерью Плиния, старшей по
возрасту, смотрела на нее почти как на свою воспита-
тельницу. Впоследствии она сама воспитывала рано оси-
ротевшую свою племянницу, дочь умершего брата, и
рано предназначила свою воспитанницу в жены Пли-
нию, сыну близкой ей женщины. Брак обещал быть сча-
стливым. Прекрасное для того времени воспитание,
общие принципы в обеих дружественных семьяхвЂ”
патриархальность нравОв в старинной всаднической
семье в провинциальном городе вЂ” все должно было это-
му способствовать. Но и на этот раз семьи у Плиния не
создалось. Первые роды жены были неудачны, она сама
чуть не умерла, ребенок погиб, надежды не оправда-
лись. Утешение состояло лишь в том, что в лице Каль-
пурнии Плиний имел верного и преданного друга. Жена
' См. письма I, 4 и 18; III, 19; VI, 10; IX, 13.
55

жила его интересами, во всем его поддерживала, не
расставалась с ним и даже сопровождала его в далекую
Вифинию. Император Траян разрешил это вопреки об-
щему положению, запрещавшему пребывание жен при
римских правителях в провинциях, исключительно из
уважения к Плинию и личной симпатии как к нему
самому, так и к его жене. Последнее письмо Плиния
говорит нам об отъезде Кальпурнии из Вифинии в Комо
для свидания с теткой-воспитательницей в связи со
смертью деда Фабата. На этом обрываются наши све-
дения о дальнейшей судьбе этой супружеской пары.
Что касается литературной деятельности Плиния,
она представлена в его письмах очень полно. Это был
действительно главный интерес его жизни; литературе
посвящал он почти все свое время, все силы, трудясь
над произведениями весьма разнообразными по своему
роду (VIII, 19). Прежде всего это были ораторские про-
изведения, многочисленные его судебные речи; много
времени и труда занимало не только их предваритель-
ное обдумывание и составление, но и в дальнейшемвЂ”
отделка уже после их произнесения. Здесь часто требо-
вались добавления, переделка, окончательная редакция
перед выпуском в свет. Иногда работа такого рода скоп-
лялась, тогда Плиний выезжал за город на какую-нибудь
из своих вилл и там принимался за нее со свойственной
ему усидчивостью, пока все не было сделано (I, 2;
VIII, 21). Речи его расходились, развозились в дальние
провинции, для некоторых требовалось повторное изда-
ние. Так поступал со своими речами и Цицерон, вероят-
но, так было принято поступать, и так делали все
сколько-нибудь популярные ораторы.
К сожалению, до нас не дошло ни одной его судеб-
ной речи, мы не можем высказать о них нашего мнения.
Из его собственных слов можно сделать заключение
лишь о том, что он был сторонник обстоятельных, длин-
ных речей без ограничения во времени и, если не позво-
лял себе увлекаться практиковавшимися в его время
словесным жонглерством и трескучими фразами, все же
любил выражаться образно и смело, беря за пример не
только Цицерона, но и велики~ греческих ораторов
Демосфена и Эсхина '.
' См. письма 1, 2 и 20; V, 20; VI, 29; 1Х, 26.
56

Помимо судебных речей, он писал много стихов, а
н юношеские годы написал даже трагедию. Сначала он
относился к своим стихам, как к развлечению, отдыху
м& t; дусерьезн мидела и впродолже иедолг гов
мени совсем их не писал и даже как будто отвык от
лoro дела (VII, 4). Но потом опять вернулся к стихам.
I I a этот раз он стал писать не драмы, не героические
поэмы и не ямбы, как это делал раньше, а небольшие
стихотворения одиннадцатисложным размером, тогда
особенно распространенным. Из-под его пера вышла не
одна книжка. Но ни одно из этого рода его произведе-
ний до нас не сохранилось. Мы можем судить о них
лишь по нескольким отрывкам, которые Плиний приво-
дит в своих письмах. Они не производят впечатления
значительных поэтических произведений, написаны на
сюжеты ничтожные и, вероятно, относятся к тем его про-
изведениям, которые он сам называл пустяками и мело-
чами (nugae) (V, 3; Vll, 4). Владея безукоризненно
греческим языком, как и всякий образованный римлянин,
и то время Плиний переводил греческие элегии своих
современников, сам писал по-гречески, но остался
неудовлетворенным своими достижениями (IV, 3, 18) .
Занявшись подобного рода поэтическим творчеством,
Плиний стал тяготиться своими судебными речами, но
продолжал их составлять, отделывать и издавать по
чувству долга перед друзьями и по старой привычке.
В одном письме к Тациту, своему другу, он пишет, что
выехал в деревню, чтобы отдаться творчеству, но вместо
того он занимается отделкой своих судебных речей, что
больше всего ему напоминает тяжелый сельскохозяй-
ственный труд и не доставляет ни малейшего удоволь-
ствия (IX, 10).
На почве своих литературных интересов и занятий
Плиний близко соприкасался с многочисленными лите-
раторами своего времени. Он сам выступал перед ними
с чтением своих произведений, слушал декламации дру-
гих, не пропуская почти ни одного случая, давал советы,
поощрял, хвалил, оказывал материальную поддержку,
например, поэту Марциалу (III, 21). Он любил окру-
жать себя молодежью, начинающими поэтами. Они
смотрели на него как на своего патрона и расточали
& t; мупохв л илес ь, на тоПли ий ылподатл в,х
и упоминает не раз в своих письмах, что боится, как бы
57

похвальный отзыв с его стороны не показался ответной
похвалой за восхваление его собственных произведений.
Мы не знаем тех произведений, о которых упоминает
нам Плиний, не можем судить о них по непосредствен-
ному впечатлению, но на основании сведений самого
Плиния у нас создается невысокое о них мнение. Мы
опасаемся, что все это было незначительно и посред-
ственно, что все упоминаемые Плинием писатели были
ничтожными представителями тех литературных кругов,
где на все лады, согласно указаниям риторических школ,
подражали великим мастерам прошлого, или упражня-
лись на темы, оторванные от жизни '. Несомненно, если
бы Плиний был автором только речей или стихов, не
дошедших до нас, то и само имя его не сохранилось
бы в истории, как и имена упоминаемых им писателей
и поэтов Авгурина, Помпея Сатурнина, Пассиена Паула
и многих других. Но об этом мы скажем ниже в другой
связи.
Значение Плиния Младшего как римского писателя
определяется тем, что он написал и издал 9 книг писем
к друзьям, полностью сохранившихся до нашего вре-
мени. Вот подлинно ценный его труд, по которому мы
можем высказывать о нем наши суждения как о писа-
теле, мыслителе, художнике. Мы не можем с уверен-
ностью сказать, как именно было создано им это
произведение '. Во всяком случае, сознательно или бессо-
знательно, но Плинием было создано весьма оригиналь-
ное, по времени первое в своем роде произведение худо-
жественной литературы, завоевавшее автору почетное
место среди имен мирового значения. Он предстает
перед нами как тонкий художник, мастер миниатюры
в прозе, создавший особый тип литературного произве-
дения эпистолярного жанра. Подробному анализу его
«Девяти книг писем к друзьям» посвящено несколько
глав настоящего исследования, а потому здесь мы огра-
ничимся уже сказанным. Я~
Многими исследователями было подмечено его стрем-
ление к славе. Он действительно часто говорит о славе
и даже считает вполне естественным, что каждый, про-
являющий себя в какой-нибудь деятельности человек.
' См. об этом подробнее гл. II.
' См. об этом ниже, стр. 84 вЂ” 86.

,&lt;у ;  обессмер и  впотомст е. Но онсвязыв етсл
&gt;«'.&l ; гдасподл ннымизасл гам . амонм чтает
ишть какой-нибудь выдающийся подвиг ради отечества
ll наивно полагает, что именно таковыми являются его
& t;ме ыевыступле ияпро ивдоносчи овДомициа
&lt &gt;им чтает такжес здатьвыда щеесялитера
и роизведение, которое будет читаться последующими
поколениями. И надо сказать, что хотя эти его планы
отличаются крайней наивностью, он все же в основном
своей цели добился. Еще при жизни Плиний получил
широкую известность, произведения его расходились по
исей империи, из провинции приезжали послушать его
иыступления в суде, имя его называлось наряду с име.-
исм Тацита и принадлежало к самым популярным име-
нам его времени. Но он не успокоен и не удовлетворен
этой славой, он продолжает трудиться и, говоря об этом
совершенно серьезно и притом искренне, призывает
&lt;чю годру а,знаменит гоистор каТаци а ското
&lt &gt;и местер бот луже мног лет,прод лжатьтру
иа избранном поприще, даже не думая о том, выскажет
ли какой-нибудь интерес к их произведениям потомство,
уважение к которому является одним из стимулов в их
литературных трудах (IX, 14).
Но помимо славы, которую создавали ему современ-
иые его почитатели, может быть не всегда из самых стро-
гих ценителей, к Плинию пришла и подлинная слава,
сделавшая его имя знаменитым во все века. Только она
пришла не с той стороны, откуда он ее ждал. Потомство
действительно проявило интерес к его трудам и сделало
свой строгий и справедливый отбор. Оно не сохранило
иам ни одной его судебной речи, потому что, повиди-
мому, они способны были пробудить интерес лишь у бли-
жайшего поколения, жившего под впечатлениями отра-
женных в них событий, и не могли сравниться по
достоинствам и значению ни с одной речью Цицерона. Не
сохранилось до нас также ни одной книжки со стихами
Плиния, достоинства которых, повидимому, были не выше
достоинств множества других поэтических произведе-
ний, также погибших в глубине времен. Но сохранились
«Девять книг писем Плиния к друзьям», которые, хотя
и были изданы самим Плинием для широкой публики,
получили в последующие века такую оценку, которой не
предвидел сам автор. В самом деле, и в поздние века
59

Римской империи, и в период средних веков, и в эпоху
Возрождения, и с тех пор непрерывно вплоть до нашего
времени письма Плиния Младшего читались с интере-
сом, переписывались, а потом и перепечатывались, то
как занимательное чтение, то как неоценимый историче-
ский памятник, повествующий о быте, нравах и обычаях
римского общества, то как документ, способный взвол-
новать и показать богатый внутренний мир человека, то
как образец изящной светской манеры писем, то, нако-
нец, как оригинальное и подлинно художественное про-
изведение нового эпистолярного жанра. Настоящее
исследование посвящено преимущественно историче-
скому анализу этого произведения Плиния Младшего.

:О
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИНТЕРЕС1~1
В ИМИEPATOPCEOM РИ1!Е
HL РУБЕЖЕ I u II вв. н. и.
1!итература периода Римской империи на рубеже
1 и 1! вв. н. э. обладает явными чертами эпигонства или
упадничества. Однако согласно действующим во всех
явлениях жизни непреложным законам диалектического
развития, и этот период ознаменован не только подыто-
живанием достижений предшествующего, исключитель-
но пышного расцвета литературы времени Августа в
форме неустанных повторений и подражаний великим
образцам и мастерам того времени, но также и зарож-
дением новых тенденций и течений, неизбежной борьбой
пх со старыми воззрениями и, наконец, выявлением но-
вых форм и направлений, на первых порах робких и
несовершенных, которым дальнейшее развитие общества
обеспечило и крепость, и устойчивость. Плиний Млад-
ший представляет собой особенно типичную фигуру для
этого периода. Помимо того, что он в своих произве-
дениях запечатлел многие явления литературной жизни
своего времени, он сам, всем своим творчеством участво-
пал в ней, уйдя в нее и отдавшись ей целиком, содей-
i"твовал дальнейшему развитию античной римской лите-
1п~туры, указав ей образцы и формы, нашедшие себе
61

Письменные принадлежности. Фрески. Полгггеи
подражателей как в ближайшес после него время, так
и в отдаленные последующие века.
Но приглядимся поближе ко всем намеченным здесь
явлениям литературной жизни рабовладельческого импе-
раторского Рима. Время Августа оставило по себе цен-
ное наследство из произведений таких корифеев лите-
ратуры, как Вергилий, Гораций, Овидий, Тибул, Пропер-
ций вЂ” в области поэзии, Цезарь, Цицерон, Тит Ли-
вий вЂ” в области прозы. Не только совершенством фор-
мы и языка и грандиозными, проникновенными обра-
зами своих произведений пленяли они современников и
потомков,вЂ” их влияние на дальнейшее развитие римской
литературы объясняется еще тем, что само их творче-
ство было посвящено славе Римского государства и ~
этом смысле было по-своему патриотическим. В6~
эти авторы воспевали величие Рима и римского народа,
его историческое прошлое. Их творчество прохо-
дило в период укрепления рабовладельческого го-
сударства, жестоко подавившего восстания рабов '
и вновь усилившегося после гражданских войн
Знаменитые строки из VI песни Энеиды Верги-
лия так характеризуют мировое значение римлян в по-
62

пнмании агрессивно настроенного общества рабовла-
дельцев, искусно прикрывавшего истинный харак-
и р своих устремлений громким лозунгом: «рах Когпапа».
«Ты же народами править, о римлянин, властию помни-вЂ”
Вот искусство твое: утверждать обычаи мира,
Как покоренных щадить, так смирять непокорных гордыню» '.
Они быстро облетели весь римский мир и стали излюб-
лснным девизом и постоянно приводившейся цитатой
пе только в кругах образованных и утонченных рабовла-
дсльцев, но попадались и в уличных стенных надписях
для толпы. Почти то же можно сказать и о патриоти-
ческих одах Горация, воспевавших славу римского имени
н оружия. Муза Овидия, если не обладала такими чер-
тами мужества, пленяла другими, еще более доходчи-
выми для сердца каждого римлянина свойствами и тоже
&lt;одействов ласл веримск гоим н иримск гоиск
ства, становясь известной в самых отдаленных странах,
попавших под власть Рима. На такое же значение своего
&lt;âîð÷åñ âàуказы а идру ойп этзнамени ойплея
Проперций, когда говорил, что слава его римского имени
проникла до самых берегов студеного Борисфена.
Кроме того, творчество этих писателей было много-
образно в отношении форм и видов литературных про-
изведений. Они дали совершенные образцы эпической
поэмы в Энеиде Вергилия, буколической поэзиивЂ”
и эклогах того же автора и образцы элегий и любов-
ной лирики вЂ” в произведениях Овидия, Тибула и Про-
перция. Овидием же в его «Метаморфозах» указан был
увлекательный фантастический жанр латинской поэмы-
романа, а Гораций приобщил свою латинскую музу не
только ко всем разнообразным видам разработанного
греками мелоса, но дал классические образцы бесед-
сатир и стихотворных посланий. Естественно, что такое
обилие и разнообразие образцов надолго могло дать
пищу для изучения и подражания. Этим и занялись по-
&lt;ледую иепоколе и 1в ка н.
Произведения писателей августовского времени тот-
час же включаются в школьную программу. На их образ-
цах воспитывается вкус подрастающего поколения, обо-
' Ти regere unpeno populos Romane, memento,
haec tibi erunt artes, pacisque ппропеге morem,
рагсеге subiectis et debellare superbos (85l вЂ” 853).
63

гащается его представление о литературном творчестве,
о методах и формах, о словах и выражениях. Вокруг
имени Вергилия и Горация создается настоящий культ.
Так, о жившем спустя значительное время после них
писателе Силин Италике мы узнаем от Плиния Млад-
шего, что в своей загородной вилле он уставил сад
изображениями Вергилия и день его рождения, 15 ок-
тября, праздновал более торжественно, чем свой соб-
ственный (Ш, 7). Раскопки в Помпеях показывают нам
надписи на стенах, внутри домов и на улицах, повто-
ряющие излюбленные стихи из сочинений великих писа-
телей, превратившиеся в прописную мораль, заученные
наизусть не только школьниками, но и другими прохо-
жими, читавшими их на улицах. Там же наряду с цита-
тами из Вергилия и Горация встречаются стихи Овидия,
Проперция вЂ” поэтов, правильно предсказавших еще при
своей жизни ожидающую их популярность вЂ” «читать
меня будет народ» '. Стихами Вергилия пестрят не
только произведения последующих римских авторов, их'
заучивают, употребляют в разговоре, на них ссылаются,
как при жизни самого Вергилия ссылались на стихи
Сивиллы.
Не дали эти корифеи римской ° литературы только
классических образцов драматического творчества. И это
было очень знаменательно, потому что и в первый век
императорского периода римские писатели не создают
никаких значительных произведений драматического
характера. Трагедии Сенеки носят характер отвлеченных
трактатов на философские темы, лишь облеченных в
форму диалогов и сцен с участием хора. Они никогда
не были популярны и больше декламировались, нежели
разыгрывались на сцене.
Театр и театральные пьесы в условиях тогдашнего
Рима не были областью искусства или литературы.
Театр наряду с цирком был зрелищем, где зритфи
были еще более активными участниками, чем актеон
С площади в театр могла ворваться толпа и сорвать
неугодный для нее спектакль, могла видоизменить его,
придать ему желательное ей направление. О подобн~1х
случаях нам известно из свидетельств Цицерона, Аппиа-
на и других писателей древности.
I
«Оге legar populi.» Ovidi. Тг. 111, 10.
64

/[раматические формы не казались удобными для
.«& t иратурн готворчест а Втече иеперв гов каим
&lt;&lt;;«о ског Римана болееусто чивой ормойсц
гк& t  охаракт р вб тувысш гос оярабовладель
кого общества были так называемые мимы, но они
выродились в фарс и даже просто в непристойное зре-
лище и не могли быть использованы для серьезных це-
л& t йполитическ гозначен
Между тем вся литература времени правления Авгу-
& t; тапопад ет одсиль оевоздейст иеправя ихкруг
«олучает от них направление по тем или другим поли-
г«ческим соображениям. Литературой правящие круги
llllчинают пользоваться как средством пропаганды.
& t; ',э ойстор ныприходи сярассматрив т идеяте
ность Мецената, Мессалы и Агриппы, собиравших вокруг
г& t; бявыдающи сятала т илитератур ыекруж
11 поэты с благодарностью отзывались на покровитель-
&lt;" н иподдер куино дад жематериальн гохар
тера. Творчество их становилось как бы программным.
Не менее прочную славу завоевали себе и великие
прозаики вЂ” Цицерон и Тит Ливий. Они наряду с поэта-
мн сделались предметом школьного изучения. Если с
поэтов начинали, то в школе высшей ступени, в ритори-
ческой, приступали к прозаикам. Имя Цицерона сдела-
лось как бы символом. Слава Тита Ливия была чрез-
вычайно велика уже при его жизни. Мы узнаем от Пли-
ния Младшего, что и в провинциях было у Ливия много
пламенных поклонников. Так, один провинциал, житель
испанского Кадикса (Гадес), снарядился в Рим исклю-
чительно с целью увидеть там Тита Ливия и, увидев
& t; о,сей ас жеверну с кс бедо ой П, ).Че ез
примерно лет для самого Плиния этот историк служил
предметом изучения в юношеские годы, и даже в тот
&lt;лополуч ыйде ь,ко дапо и уподно ьяВезу ия
пгаменитый дядя, Плиний остался дома и не сопровож-
дал его только потому, что читал Ливия и делал из него
выписки.
В начале же 1 века нашей эры литературный рим-
& t; ийге ийоскуд л в 17 г. н. э.умир етОвид й,ок
&lt; го жеврем нисхо и вмог луЛив й ипо омдол
время не появляется крупных имен таких писателей и
«&lt;рт в,кото ыемо ли быб тьпоставл нынар д
н& t;лик микорифе мипери дапринцип таАвгус
Плииий Младший

Но это совсем не означает, что последующие поколения
менее ценили литературу или менее ей отдавались. Как
раз наоборот. Громкая слава писателей прельщала
весьма широкие круги римского общества не только в
столице, но и в отдаленных городах, даже вне Италии.
У многих, у слишком многих рождалось стремление
испробовать свои собственные силы на этом поприще,
где, казалось, так легко обеспечить себе известность и
даже бессмертие. К тому же в римской жизни было
много факторов, содействовавших такому распростране-
нию литературных увлечений и попыток подражания.
Решающее значение имели в этом отношении эконо-
мические и политические сдвиги в Римском государстве.
Остановимся несколько на рассмотрении некоторых
важнейших из них. Самым основным и важным для
рабовладельческого общества вопросом является вопрос
о рабах. Борьба рабов за свободу началась, как известно,
с возникновения самого рабства. Но лишь начиная со
второй половины II в. до н. э. она приняла в Римском
государстве характер бурных выступлений больших масс
рабов, вооружавшихся и организовавшихся наподобие
римских легионов. Крупнейшими движениями были Си-
цилийские восстания рабов 138 вЂ” 132 и 104 вЂ” 101 годов
до н. э., восстание Спартака в 74 г. до н. э. и другие. Но
эти восстания рабов были подавлены; выдвинутые про-
тив них регулярные военные силы рабовладельцев ока-
зались сильнее, войска рабов были разбиты, попытки
такого рода массовой открытой борьбы надолго пре-
кратились.
Большое влияние на усиление борьбы рабов оказали,
помимо всего, гражданские войны середины 1 в. до н. э.
Известно, что борющиеся деятели и общественные груп-
пировки иногда втягивали в свою борьбу и рабов (на-
пример, в последние десятилетия республики вЂ” Катилин,
Лже-Марий (Амиций), Секст Помпей и др.), рабам е
предоставлялась активная роль в проведении в жизнь
проскрипций.
В своей книге «Принципат Августа» проф. Н. A. Маш-
кин так характеризует это положение: «После восстания
рабов под руководством Спартака мы не слышим о само-
стоятельных выступлениях рабов, однако рабы прини-
мают участие в восстаниях бедноты и в различных пере-
воротах; к ним обращаются как к реальной силе и обе-

~цнют освобождение. Выступая вместе с городскими
пролетариями, они не могли способствовать оформлению
и уяснению программы всего движения» '.
В. И. Ленин писал о восстаниях рабов:
«Рабы, как мы знаем, восставали, устраивали бунты,
открывали гражданские войны, но никогда не могли
создать сознательного большинства, руководящих борь-
бой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут,
и даже в наиболее революционные моменты истории
нсегда оказывались пешками в руках господствующих
классов» '.
Однако участие в движениях рабов и других соци-
альных элементов, преимущественно городской бедноты,
ослабляло классовую заостренность выступлений, раз-
бивало силы рабов.
Другим важным обстоятельством, влиявшим на ход
классовой борьбы рабов, являлись частые переделы
земли в период гражданских войн. Победители неиз-
менно конфисковали земли своих противников для воз-
паграждения своих солдат; прежние хозяева теряли
свою собственность; рабы, преимущественно занятые в
сельском хозяйстве, часто при этом разбегались, самый
сельскохозяйственный процесс оказывался нарушенным.
Хотя подобные процессы происходили преимущественно
в поместьях среднего размера и даже просто в мелких
поместьях, естественно, они не могли пе оказывать неко-
торого влияния и на положение рабов в крупных лати-
фундиях.
Прочные и устойчивые формы крупное рабовладель-
ческое сельское хозяйство стало приобретать, в сущно-
сти говоря, только по окончании гражданских войн,
когда установилась рабовладельческая империя и когда
Августом были приняты строгие меры для подав-
ления движения рабов. Закрепивший это явление в
литературе памятник вЂ” сочинение Варрона «De ге
rustica» вЂ” был написан, повидимому, не ранее 30-х годов
I в. до н. э. Это вЂ” яркое и отчетливое изображение рабо-
владельческого крупного хозяйства в римской литера-
туре. Поместье изображено в нем в состоянии процвета-
' Н. А. М а ш к и и. Принципат Августа, изд. АН СССР, M.,
1949, стр. 130.
-' В. И. Л е н и н. Соч., т 29, стр. 449.

ния. Отрасли его хозяйства разнообразны. Некоторые
из них служат основой товарного производства, способ-
ствуют развитию связей поместья с рынком.
В последующий за этим периодом век борьба рабов
переходит в новую стадию, существенно отличную от
предыдущей. Мы можем судить об этом, сравнивая дан-
ные Варрона с описанием сельского хозяйства в произ-
ведении Колумеллы, написанном примерно сто лет спу-
стя, при Нероне. Картина получается совсем другого
рода. Автор рисует нам тоже крупное хозяйство, даже
более крупное сравнительно с тем, какое изображено
у Варрона. Но оно не представляется больше процве-
тающим. Наоборот, в нем явно видны признаки упадка.
Прежде всего не хватает рабов. Приток их извне пре-
кратился вместе с сокращением завоеваний и победо-
носных войн против варваров. Не могли обеспечить проч-
ной базы для пополнения рабов и все мероприятия Авгу-
ста. С другой стороны, рабский труд к этому времени
перестал быть производительным; рабами в этот период
были преимущественно германцы, кельты, дакийцы, не
имевшие необходимых навыков для сельского хозяйства;
кроме того, они сопротивлялись как могли: если нельзя
было выступать открыто, они боролись с ненавистными
господами скрытыми методами, уклонялись от работы
или работали крайне плохо, калечили господский скот,
ломали орудия, расхищали имущество хозяина.
Вот отрывки из трактата современника Плиния Ко-
лумеллы, в котором автор жалуется на плохую работу
рабов:
«Рабы приносят полям величайший вред. Они дают
внаймы на сторону волов. Пасут их и остальной скот
плохо. Дурно пашут землю, показывают при посеве
гораздо больший против настоящего расход семян; они
не заботятся о том, чтобы семя, брошенное в землю,
хорошо всходило, и, свезя его на гумно, они даже умень-
шают его количество во время молотьбы либо утайкой
его части, либо небрежной работой, ибо они и сами кра-
дут зерно и от других воров плохо оберегают. Наконец,
при приемке зерна они неправильно показывают его
количество в счетной записи» '.
Сам Колумелла настроен в общем пессимистически.
' Columella, Res. rust., 1, 7.
68

!'абонладельцы искали выход из создавшегося опасного
и &gt;ложен я,стрем сьизбеж тьприближающег сяк
llf(il. Они все более боялись принимать слишком жесто-
кш меры против рабов, потому что учащались случаи
восстаний и расправ рабов со своими господами. Однако
& t; ш уКолуме л  впись ахПли ия мычита м,
и некоторых районах господа заставляли своих рабов
работать в цепях (111, 19).
Но даже полное подавление волнений рабов не могло
привести к желаемым результатам. Тот же Колумелла
дает понять, что для хозяйства на достигнутом им в
! и. уровне нужны были не только покорные, но и знаю-
гцис свое дело и охотно исполняющие свою работу «не
зн страх, а за совесть (fide)» труженики. Поэтому появ-
ляется тенденция более мягкого обращения с рабами,
начинает применяться система поощрений, наград. Недо-
&lt;та окра овприво и кто у, торабовладел цы
ш остаются безразличными к здоровью своих рабов, что
ярко отразилось в письмах Плиния. Такое новое отно-
шение к рабам объясняется тем, что рабовладельцы ста-
рались увеличить количество рабов, родившихся в их
доме (так наз. чегпа), предоставляли для этой цели
своим рабам несколько больше свободы, право жить
семьей, иметь собственность и т. д., наряду с этим ши-
роко применяли отпуск рабов на волю, рассчитывая
использовать их с выгодой в качестве вольноотпущен-
ников. Возникшие на этой почве настроения и идеи
нашли себе выражение в сочинениях стоиков, главным
образом Сенеки.
Еще во времена Августа издано было несколько за-
конов, как, например, закон Фуфия 2 года до н. э. и ряд
других, которые ставили целью сократить число отпус-
каемых на волю рабов. Но жизнь не оправдала этих
ожиданий рабовладельцев и их правящих кругов, а
расчеты экономического и финансового порядка толкали
тех же рабовладельцев на путь, ведший в противопо-
ложном направлении. За 50 вЂ” 60 лет число вольноотпу-
щенников сильно увеличилось. Вольноотпущенники зани-
мались торгово-финансовыми делами, были доверенными
людьми своих бывших господ, окружали принцепса.
!!екоторые из пих богатели, переходили в ряды всадни-
ков, становились членами столичного римского общества.
В других случаях владельцы латифундий сажали рабов
69

на землю, искали вольных рабочих, переходили к си-
стеме колоната. Но положение такого латифундиального
хозяйства не было прочным. Колоны сразу попадали в
тяжелые условия, разорялись, становились неплатеже-
способными, арендную плату приходилось снижать. При
отсутствии технических усовершенствований и крайне
экстенсивной системе хозяйства урожайность постепенно
падала; она находилась в полной зависимости от состоя-
ния погоды. Стали проявляться явные признаки несоот-
ветствия производительных сил характеру производ-
ственных отношений.
Не могло быть признаком благополучия и накопле-
ние огромных богатств в частных руках отдельных лиц.
Чрезмерное богатство вызывало зависть у соперников,
а также посягательство властей. Жизнь привела к обы-
чаю отказываться от значительной части своего имуще-
ства в завещаниях в пользу принцепса или других лиц,
чтобы сохранить за прямыми наследниками хотя бы часть
накопленного имущества. При таких обстоятельствах лег-
ко могло создаться консервативное настроение в рабовла-
дельческом обществе, сожаление о минувших добрых
временах. Так исподволь подготовлялся кризис всего
рабовладельческого производства, в полной мере про-
явившийся через две сотни лет. Экономические про-
цессы, протекавшие в недрах рабовладельческого обще-
ства, подготовили крушение рабовладельческого способа
производства. Ослабленное Римское государство пре-
кратило свое существование под ударами вторгшихся
в его пределы народов и восстаний рабов '.
Вслед за описанными выше процессами в экономи-
ческом базисе римского общества происходили измене-
ния и в его надстройке. Значительные изменения поли-
тических форм Римского государства происходят при
Августе. Переход к империи явился исторической необ-
ходимостью: только этот новый политический режим мог
спасти рабовладельческое общество от восстания рабов
и гражданских войн.
' Данный здесь беглый очерк состояния рабовладельческого
хозяйства не может быть признан исчерпывающим. Интересую-
щимся зим вопросом мы рекомендуем обратиться к общим
курсам по римской истории Н. А. Машкина (ОГИЗ, 1947) и
С. И. Ковалева (Л., 1948). Однако в соответствии с общей
темой даниого исследования мы можем ограничиться и сказанным.
70

Перемены происходили постепенно, для современни-
ков совершенно незаметно. Политика Августа в этом
оп ошении была очень осторожной. После своей победы
при Акции он оставался во главе государства 45 лет.
:-)то большой срок, чтобы закрепить сделанные им ново-
введения, и он делал это так, что не вызывал в широких
слоях римского общества сколько-нибудь массового или
организованного протеста; многочисленные проявления
iòî были разрознены и неизменно подавлялись '. На деле
же весь строй рабовладельческого государства подвергся
существенным и важным изменениям. Сохранились все
прежние названия должностей и даже учреждений,
сохранились и все их основные функции, но содержание
стало новым. Если народные собрания и продолжали
собираться, то это происходило все реже, и важные
вопросы управления государством решались, помимо на-
рода, сенатом совместно с Октавианом Августом, при-
нявшим, как известно, этот титул в 27 г. до н. э. Посте-
пенно выходит из употребления даже историческая фор-
мула «сенат и римский народ» (SPQR), на смену ей
приходит выражение «сенат и принцепс». Август не про-
водил резкого разграничения полномочий и функций
своих и сенатских. Исключение составляет только раз-
деление им всех провинций на сенатские и управляемые
им лично, причем эта мера была им проведена в каче-
стве временной, как и объявление военного положения
в некоторых провинциях, в которых усиливалась борьба
за независимость. В действительности же эта мера пре-
следовала цели сохранения в руках Августа всех воен-
ных сил империи. Во всех остальных случаях Август
всегда участвовал в решении вопросов управления сов-
местно с сенатом. Но при этом, естественно, решающее
слово неизменно принадлежало принцепсу, т. е. самому
Августу. Должностные лица сохранили свои республи-
канские наименования, но потеряли прежнее политиче-
ское значение. Все это становится особенно отчетливо
видно при сравнении времени Августа и времени Трая-
на, отстоящих друг от друга лет на 100.
При Траяне, так же как и при Августе и даже до
Августа, в Римской республике продолжали созываться
' См. А. Г. Б о кща н и н. Социальный кризис Римской импе-
рии в 1 в. и. э., изд. МГУ, гл. 1, 1954.
71

народные собрания, так же избирались на них государ-
ственные деятели на должности консулов, преторов, эди-
лов, народных трибунов и т. д. Так же происходили суды
при огромном стечении публики в базиликах и на Фо-
руме. Но различие в основной сущности этих государ-
ственных учреждений состояло в том, что над всей этой
старой системой была воздвигнута новая надстройка в
лице принцепса-императора. Хотя формально каждый
консул выбирался общим голосованием комиций, но
избирались в первую очередь лица, рекомендованные
принцепсом. Если в прежнее время каждая такая долж-
ность была связана с определенными функциями в общей
системе государственного управления и полномочия ее
продолжались целый год, то теперь на должность кон-
сулов вЂ” высшей из государственных должностей вЂ” люди
избирались всего на 2 месяца и с нею не было связано
прежних государственных функций, например, возглав-
ление армии или проявление инициативы по проведению
каких-нибудь мероприятий внутри государства. Теперь
это была почетная должность, связанная с обязанностя-
ми исключительно формального характера: скрепление
своей подписью каких-либо актов, председательствова-
ние на заседаниях сената и т. д. Консулов ежегодно
бывало до 12, причем периодически среди них фигури-
ровал и сам император.
Так постепенно сужался круг лиц, действительно
причастных к управлению государством. Вокруг прин-
цепса (уже при Августе) образовался особый совет
принцепса consilium princicipis, с которым глава управ-
ления решал важнейшие дела, предоставляя сенату по-
четную роль прослушать и утвердить предложения сове-
та. Далее, новый правительственный аппарат нуждался
в исполнителях, сведущих в различных областях управ-
ления лицах. Прежняя выборность должностных лиц
перерождается в простое назначение по выбору прин-
цепса, лишь слегка завуалированное остатками прежних
формальностей. Прн выдвижении кандидатов на каж-
дую должность требовались рекомендации и поддержка.
Рекомендованные самим принцепсом проходят через
голосование вне очереди. Естественно, что именно онн-то
и попадают неизменно на все должности, от квестора
до консула и цензора.
Так зарождается императорская бюрократия; преж-
72

ний же нобилитет, считавший политические функции '
неотъемлемым своим достоянием из поколения в поко-
ление, оказывается оттесненным от действительной вла-
сти, обреченным на роль марионеток, а под конец, и
просто статистов в разыгрываемой комедии республи-
канского управления, соответственно старинному и гордо
звучащему символу res publica, формально не отменен-
ному даже в самые мрачные периоды деспотизма.
Доступ к правительственным или просто близким
принцепсу кругам получают теперь не столько предста-
вители родовой старинной патрицианской знати, сколько,
люди случайные, часто вольноотпущенники или чуже-
земцы. Они становятся всесильными фаворитами, созда-,
вая вокруг себя атмосферу лести, прислужничества,'
наушничества.
Естественно, что подобная обстановка в правящем
кругу облегчала путь к деспотическому управлению,
которое в свою очередь приводило к дворцовым пере-
воротам, известным на протяжении всего периода
управления Юлиев вЂ” Клавдиев вЂ” Флавиев. Новые по-
литические условия отражались также и на быте
столичного общества. Если раньше кандидат, до-
бившийся избрания, должен был позаботиться о при-
обретении популярности в широких кругах римского
населения и сближался с какой-нибудь политической
партией, теперь для той же цели он обивал пороги знат-
ных вельмож или прямо обращался с просьбами за себя
или за других к самому императору или к его прибли-
женным. Император становится первоисточником всех
милостей и привилегий, раздача некоторых из них не-
редко находилась в противоречии с их основным назна-
чением и смыслом. Так, например, еще при Августе был
издан закон (lex Poppaea) о правах и привилегиях лиц,
имеющих не менее трех детей (ius trium liberorum). 3a-
кон этот входил в систему других законов, направленных
к поднятию семьи и семейственности в римском обще-
стве против холостяков и бездетности. Однако сто лет
спустя, и даже гораздо раньше, эти права по соизволе-
нию принцепса предоставлялись не только при меньшем
количестве детей, но и лицам совсем бездетным, как,
например, Плинию Младшему, и даже некоторым неже-
натым (например, Светонию). Для оправдания этого
вопиющего несоответствия сам Плиний в письме, где
73

он благодарит Траяна за эту милость, говорит, что
всегда хотел иметь детей и ради этого и вступил в тре-
тий раз в брак (Х, 2). Так оправдывался Плиний; мно-
гих же, безусловно, это ничуть не смущало.
Само собой разумеется, что подобное положение в
правящих кругах имело место преимущественно в сто-
личном высшем рабовладельческом обществе. Для про-
винций и даже для всей Италии в целом такая характе-
ристика не совсем подходит. Однако здесь вполне уместно
будет оговориться, что настоящий очерк не преследует
цели дать полной картины жизни всего Римского госу-
дарства в 1 веке империи, а является лишь введением
к характеристике литературных интересов в этот пе-
риод, когда создавал свои произведения и Пли-
ний Младший, стоящий в центре нашего внимания.
Несколько слов необходимо уделить в нашем очерке
состоянию провинций в 1 в. н. э., тем более что Плиний
был связан в своей общественной и служебной деятель-
ности с некоторыми провинциями: Испанией, Африкой
и Вифинией.
В отношении первых двух провинций Плиний высту-
пал перед римским сенатом защитником интересов их
жителей, в отношении Вифинии он исполнял роль пра-
вителя, лица, уполномоченного непосредственно самим
императором быть его личным заместителем.
Описанные Плинием процессы жителей провинций
против римских проконсулов, занимавшихся грабежом
и вымогательством, весьма напоминают нам аналогич-
ные же процессы времен Цицерона. Кажется, что про-
шедшие между этими крайними моментами 150 лет не
принесли ничего нового в систему управления Рима
своими провинциями. Но это было бы ошибочное суж-
дение. Эти полтора столетия не прошли бесследно для
римских провинций во всей их совокупности. Судьба
каждой из них складывалась особо, в соответствии с ее
историческими условиями. Но несомненно, еще со вре-
мени Августа в систему управления провинциями стали
вводиться изменения. Все провинции независимо от
того, попали ли они в разряд сенатского или император-
ского управления, стали рассматриваться как неотъем-
лемые части единой Римской империи. Право Августа
и всех позднейших принцепсов вмешиваться в силу своей
auctoritas в разрешение любого спора или судебного
74

процесса, возникшего в провинции или среди провин-
циалов, должно было создавать впечатление, что все
провинции пользуются одинаково заботливостью и ми-
.юстью верховного правителя, что они не предоставлены
на разграбление то сенаторского, то всаднического со-
словия, из которых ни одно не заботилось об общегосу-
дарственных интересах, а преследовало лишь свои
выгоды.
1
Последовательно проводившаяся романизация про- '
винций приводила к преодолению своеобразных особен-
ностей, столь различных не только между провинциями
западными и восточными, но и в пределах этого круп-;
яного разделения между некоторыми из них, среди кото-,
рых многие были в свое время эллинистическими монар-
хиями. Нивелировка их шла по линии экономики, финан-
сового и налогового управления, наконец, по линии
развития ремесел, науки, философии, искусства, причем
процесс этот необходимо себе представлять отнюдь не
односторонним, а проходящим в условиях взаимных
влияний и заимствований. Процесс этот проходил с не-,
равномерной скоростью на разных участках, но, в конце
концов, он подготовил возможность полного уравнения не
только в правах, но и в обязанностях бывших римских
граждан с провинциалами к моменту известного декрета
Каракаллы 212 г. н. э.
Разумеется, что изменения, подобные описанным
выше, отражались также и на управлении провинциями.
13о время поздней республики управлять провинциями
сроком на 1 год имели право лица, отбывшие в самом
Риме должности претора или консула. Они распреде-
ляли провинции между собой по жребию. Если обра-
титься ко времени примерно на 100 лет более позднему,
то мы снова увидим во главе провинций лиц с прежними
титулами, но подобранных уже самим императором. При
JI,oìèöèàíå правителями в провинциях были влиятель-
ные при нем люди, как, например, Бебий Масса, Цеци-
лий Классик, часто попадавшие под суд за вымогатель-
ство; известны нам аналогичные случаи и после Доми-
циана, а именно, процессы Мария Приска и Юлия Басса.
Впоследствии, в особенно важных для него случаях,
Граян тщательно отбирал людей на должность правите-
лей провинции. Он отправляет Плиния в качестве упол-
номоченного им легата управлять Вифинией; во главе
75

Египта им назначен тоже связанный с ним личной друж-
бой Помпей Планта, в другие провинции вЂ” также близкие
к нему лица. И отправлены эти лица туда не на один
год, как ранее, когда через год механически истекали
их полномочия; они остаются на своих местах, пока ие
сменит их сам принцепс или пока смерть не положит
предела их деятельности.
Однако эти новые порядки не привели к изжитию
традиционных приемов управления провинциями: произ-
вол и ограбление их осуществляется и теперь, только
в еще более грандиозных размерах, принявших к IV ве-
ку характер настоящих карательных экспедиций с при-
менением вооруженных сил '.
Столица империи, город Рим, занимал в этом про-
цессе особое место. Это был центр, откуда исходили все
правительственные директивы и откуда отправлялись
в разные концы империи все чиновные лица; с другой
стороны, это был центр, куда сходились все пути с пери-
ферии (недаром сложилась поговорка: все пути ведут
в Рим), где были представлены все направления в лите-
ратуре и в искусстве, все философские и религиозные
течения. Здесь находили они себе питательную почву
адептов, противников, покровителей и гонителей. Дей-
ствительно, империя стала в полном смысле слова Orbis
Romanus, а Рим вЂ” столицей мира вЂ” caput mundi.
Все описанные выше явления не могли не явиться
факторами, воздействующими на настроения и направ-
ленность мысли и интересов в том верхнем слое приви-
легированного римского рабовладельческого общества,
к которому принадлежал Плиний и в котором враща-
лись все видные литераторы того времени, еслм даже
они и не принадлежали к этому кругу по своему прсус-
хождению.
Важнейшими факторами необходимо считагь прежде
всего вынужденную оторванность писателей от полити-
ческой жизни, отсутствие крупных волнующих высшее
общество политических проблем. Сравнивая это время
с периодом гражданских войн, например во время Цице-
рона, можно назвать всю жизнь империи в 1 веке серы-
ми буднями, наступившими после дней яркой и напря-
женной политической борьбы. Естественным следствием
' См. «Историю» Аммнана Марцеллнна, кн. 28, гл. 6; кн. 30.
гл. 5 и др.
76

~(ого было устремление образованных представителей
класса рабовладельцев в область искусства, преимуще-
i Гненно литературы, в область эклектически дилетантски
воспринимаемой философии и науки, в область мистики.
I!аконец, была еще область, привлекающая к себе обра-
зованные элементы общества, это вЂ” школа, получившая
н 1 в. н. э. широкое развитие и оказывавшая глубокое
влияние, поддерживаемое самой государственной вла-
стью '.
Этим объясняется характерное для 1 в. н. э. обилие
литераторов и литературных направлений. Характерным
моментом для всей литературы этого периода являются
либо перепевы мотивов, подражательство великим образ-
цам, либо утонченность форм и отделка стиля в мелочах
нод влиянием школьной риторики, поиски и создание
новых форм художественного творчества, или, наконец,
едкая и бичующая сатира современности во имя попран-
ных идеалов, безвозвратно ушедших в прошлое.
Все эти признаки присущи эпигонству, каковым
термином и можно обозначить в истории римской
литературы почти весь первый век новой эры.
Переходя к обзору литературных течений и отдель-
ных произведений, мы должны еще учитывать огромное
влияние, какое имел среди столичного общества двор
принцепса и сам принцепс с его литературными вкусами
и увлечениями. Попасть в тон придворной жизни, а сле-
довательно, в тон общей моды' стремились не только
ближайшие ко двору круги, но, вообще, все считавшие
себя более или менее культурными и образованными.
Начиная с самого Августа, все последователъно сме-
нявшие друг друга правители римской державы в тече-
ние более ста лет до конца 1 в. н. э. неизменно были не
только почитателями литературы, но и усердными ее
служителями и деятелями. Исключение составляет лишь
((мператор Гай Калигула, занимавший престол всего
4 года, с 37 по 41 г., Веспасиан (69 вЂ” 79 гг. н. э.) да(
Траян, занимавшийся преимущественно военными дела-:
ми. Но ни у одного из них не оказалось хоть сколько-
((ибудь выдающегося дарования, ни один из них не под-
' О школьной реформе Веспасиана будет сказано несколько
пнже, см. стр. 79.
~ Буквально: «с одобрения молвы» (ст. 9). См, Г'о р а ц и A.
11осланне Фуску, 1, 10.
77

нялся в своем творчестве выше уровня любителя или
дилетанта. Август, глубоко интересуясь литературой,
смотрел на нее больше как на средство воздействия на
общественное мнение, ценил ее политическое значение.
Сам он, правда, тоже пробовал свои силы в художе-
ственном творчестве, но имел все же достаточно вкуса
и мужества, чтобы самому уничтожить неудавшуюся
ему трагедию «Аякс». Его современники и близкие ему
люди, Азиний Поллион, Мессала, Меценат,вЂ” все отдали
дань такому же увлечению поэзией, хотя дошедшие до
нас отрывки их стихотворений, именно Мецената, показы-
вают очень невысокую степень их художественного до-
стоинства. Не помогла ему в этом отношении ни близкая
дружба с Горацием, ни обширная сго начитанность, нп
имевшиеся в его распоряжении возможности и средства.
Началось увлечение стихотворством, преобладало
подражательство, дилетантство. Если кто не мог сказать
что-нибудь свое, новое о новом, то брался перефразиро-
вать общепризнанного мастера, подражать ему в форме,
в содержании, в поэтических приемах, образах. Уже
Гораций подметил эту тенденцию и писал: «Omnes
indocti doctique scribimusi» («все мы пишем: как ученые,
так и неучи»). В дальнейшем это усиливалось, превраща-
лось в моду, неудержимое пристрастие.
Тиберий писал элегии эротического и мифологиче-
ского содержания. Про императора Клавдия, который
вообще слыл «мужем ученым», известно, что он так
интересовался поэзией и всякими новинками в этой
области, что, по свидетельству Плиния Младшего, не
пропускал ни одного случая, чтобы, услыхав в своем
обширном дворце какую-нибудь декламацию, сейчас же
туда не направиться и не послушать (1, 13). До крф-
ности в этом увлечении дошел Нерон. Он прежде всего
хотел видеть в себе поэта, а уже потом правителя импе-
рии. В этом отношении он представляет собой даже
некоторое исключение. Для него поэзия и литература
были словно бы не забавой и не развлечением, а делом
жизни. Так можно было бы думать, если бы он действи-
тельно был талантлив. На самом деле его увлечение
поэзией исходило из его непомерного честолюбия и
стремления к славе и не только не содействовало под-
нятию уровня поэтического творчества на более высо-
кую ступень, а, наоборот, привело его к еще большему

упадку. Историк Тацит утверждал, что все произведения,
которые известны под именем Нерона: элегии, лириче-
ские стихи для пения, разные стихотворные шутки и
мелочи, и, наконец, эпическая поэма «Тройка»,вЂ” писал
пе он сам '. Если и имел Нерон некоторое дарование, то
()Ho было не очень велико. Однако Нерон не терпел
никого, ни поэта, ни писателя-прозаика, в ком видел
больше дарования, чем сознавал его в самом себе. Траги-
чески погибли от его нетерпимости, а потом и прямых
преследований талантливые Лукан, автор поэмы «Фар-
салия», Петроний, автор «Сатирикона». Не спасла гром-
ная известность и литературная слава от добровольной
смерти его собственного учителя, философа Сенеку. Не-
рон учредил состязания в поэтическом искусстве, про-
водившиеся при нем дважды в 60 и 65 гг. н. э. Но к ним
допускались лишь самые ничтожные стихотворцы, и на-
града присуждалась, естественно, только ему самому.
Положение литераторов и поэтов стало несколько
лучше лишь при Веспасиане Флавии (69 вЂ” 79). Он сам
не претендовал на славу поэта, но не изменял общего
отношения к литературе, вошедшего в традицию у всех
правителей из дома Юлиев. Ему принадлежит важное
для дела просвещения распоряжение об учреждении
государственного обучения в высших латинских ритор-
ских школах, для чего были выделены средства в раз-
мере 100 тыс. сестерциев для вознаграждения руководи-
теля государственной риторской латинской школы'.
Кратковременное правление Тита (79 вЂ” 81) не при-
несло ничего такого, что могло бы так или иначе по-
влиять на литературную жизнь римского общества. Про
пего можно только сказать, что он сам, будучи воспи-
тан в нероновское время, тоже имел склонность к сочи-
нительству и написал в дидактическом стиле стихами,
заслужившими похвалу такого образованного человека,
как Плиний Старший, поэму о комете. При его преем-
нике Домициане {81 вЂ” 96) опять наступило время, напо-
минавшее правление Нерона. Власть свою он проявлял
тиранически, преследовал всякую независимую мысль;
& t;пст мудоно о исоглядатайс ва ондо ел докрай
' Та цит. Анналы, XVI, 4.
-' На зту должность им оыл назначен Квинтилиан, известный
1 чсный, автор сочинения «Institutio oratoris». Ср. С в е т о н и й,
11еспасиан, 18.
79

пределов. Вместе с тем он разыгрывал роль покровителя
литературы и даже снова учредил в 86 г., по образцу
нероновских, состязания поэтов в Капитолии, так назы-
ваемый Agon Capitolinus. Но, так же как и при Нероне,
эти состязания не выявили подлинных крупных дарова-
ний: на них восхвалялись юношеские произведения
самого Домициана и выступали вундеркинды, которым
и присуждались премии. Так, в 94 году на этих состяза-
ниях выступал одиннадцатилетний мальчик Сульпиций
Максим с импровизацией греческих гексаметров на
заданную ему тему, в 108 году (уже при Траяне) венок-
корона единогласно был присужден тринадцатилетнему
Валерию Пуденсу за подобную же виртуозность в стихо-
сложении. Император Нерва (96 вЂ” 98), вышедший из
кругов молодежи времени Клавдия Нерона, тоже был
подвержен таким увлечениям.
Правление Траяна, человека трезвого, отдавшегося
преимущественно заботам о военной мощи империи,
проводившего время в трудных походах, не внесло,
однако, никаких изменений в общий тон и общее направ-
ление литературных интересов, несмотря на то что сам
император был далек от стихотворства и сочинительства
вообще, не боясь прослыть грубияном и солдатом. Зато
преемник его, император Адриан, проявлял, как изве-
стно, особое пристрастие к литературе, как и ко всем
изящным искусствам. Но к его времени назрел, наконец,
кризис в римской литературной жизни: стали возвра-
щаться к архаической простоте и строгости вЂ” и больше
к греческим, чем к латинским образцам. Но это было
равносильно почти полному отказу от самостоятельного
поэтического творчества.
Когда все наследие великих мастеров поэзии было
не только изучено, но на тысячу ладов пересказано,
перефразировано, воспроизведено в подражаниях со все-
возможными украшениями и вариациями, такое твор-
чество потеряло привлекательность новизны и привело
к отрицанию себя самого и возвращению к примитив-
ным образцам и приемам старины, насчитывавшим 200
и даже более лет, к Эннию, Нэвию, Акцию, Пакувию и
Луцилию. Но и тогда оно все же оставалось не само-
стоятельным, а подражательным творчеством. Более све-
жей и новой была в это время проза, которая, есте-
ственно, воспринимала некоторые черты художествен-

ности. Она и стала постепенно вытеснять с традицион-
ных позиций поэзию, все более терявшую под влиянием
указанных уже условий свои качества, поддержать кото-
рые могло в ней только подлинное вдохновение.
По мере того как укреплялся в Римском государстве
военно-бюрократический строй, все более широкие круги
высшего рабовладельческого общества были охвачены
рабским духом лести, низкопоклонства и прислужниче-
ства. Все, что нравилось правителю, нравилось и им;
мало того, они старались показать, что живут и чув-
ствуют в тон правителю и его правительственным кру-
гам, хотят во всем им подражать. Таким образом рас-
пространилось воззрение, что занятия литературой угод-
ны монарху, что они модны и открывают путь к извест-
ности, славе, приближают к высшим сферам. Весьма
широкие круги общества хотели владеть искусством
стихосложения, главным образом техникой этого дела.
Для этого необходимо было пройти школьное обучение,
которое одно только и открывало доступ в круг людей
образованных и привилегированных. Школьное ритори-
ческое обучение и было вторым фактором, наложившим
глубокий отпечаток на все литературное творчество 1 и
начала II в. н. э.
Еще во времена республики установилось мнение, что
видное положение в обществе можно себе создать только
красноречием. Сама жизнь и политические условия того
времени подтверждали это. В самом деле, карьера соз-
давалась тогда на Форуме, перед народным собранием,
перед трибуналом. Римлянин мог стать известным поли-
тическим деятелем, только после того как он публично
выступал в этих местах с предложением ли законов и
мероприятий, с защитой ли обвиняемых или, наоборот,
с обличениями преступников. Помимо этого, был возмо-
жен еще только один путь к известности и славевЂ”
в армии и на поле брани. У таких мыслителей и писа-
гелей, как Сенека, Тацит, Диодор Сицилийский, мы
встречаем следующие сентенции: «Только силою речи
может отдельный человек возвыситься над массами»;
«никто не достигал большой власти без красноречия»;
«образование и красноречие открывают всюду доступ»;
«переход от красноречия ко всем знаниям вЂ” легок» и т. п.
Великие деятели 1 века до н. э. подтверждали это
своими примерами. Цезарь, Гортензий, Цицерон, Брут,
и Плиний Младший

Ученики римской школы. Моэаика о Капуе
Катон, Антоний и др. вЂ” все были ораторами, блистали
красноречием. Естественно, что для юношества из '
патрицианских и видных плебейских домов стало счи- ~
таться необходимым получить специальное ораторское~
образование. Начиналось образование обычно в грам-
матических школах. Там занимались подростки, изучая
классические образцы древней греческой и латинской
поэзии; начинали обычно с Гомера. Само собой разу-
меется, что знание греческого языка было для каждого
образованного римлянина обязательно. Первоначальное
обучение сопровождалось и соответствующими упраж-
нениями, переводами прямыми и обратными, сочинения-
ми стихов различных размеров на заданные темы. По
окончании начального образования, которое в богатых

семьях давалось детям дома, для чего приглашались
известные учителя-грамматики или покупались просве-
щенные рабы, следовало приступить ко второй, высшей
его ступени,вЂ” в риторских школах. Для этого знатные
римские юноши часто уезжали в Грецию, в Афины или
н Александрию, на Родос или в Аполлонию, куда их
привлекали громкие имена риторов или философов.
Уже в середине 1 века до н. э. существовало два
течения в риторике, оба заимствованные с востока, из
Греции: одно вЂ” аттицизм, другое вЂ” азианизм. Аттици-
сты настаивали на строгой и сдержанной чистоте речи,
образцом считали речи Лисия, деловые, ясные, простые.
В Римской республике в последние годы представите-
лями этой школы были Кальв и Брут. Азианисты, наобо-
рот, предпочитали пышный стиль в своих речах, укра-
шали их всевозможными фигурами, метафорами, алле-
гориями, вставными эпизодами, оттачивали звучность
речи особым подбором слов, иногда вносили даже свое-
образную размеренность речей и ритм в окончаниях
фраз и периодов. Цицерон придерживался последнего
направления, но избегал ero крайностей, держался сере-
дины, искусно сочетая глубину содержания с красивой
и увлекательной формой. Таково же было искусство
великих греческих ораторов Демосфена и Эсхина (I, 2).
Эти два направления существовали и в последующее
время вплоть до конца интересующего нас периода.
О борьбе этих двух направлений мы читаем еще в сочи-
нении Квинтилиана (Instit. oratoris., кн. Х), написанном
им в конце 1 в. н. э. Он сам, следуя за Цицероном, при-
держивался тоже средней примирительной линии в этом
споре, которой следовала во времена Цицерона так
называемая Родосская школа, учеником которой был
Цицерон. Плиний настаивал на закреплении цицеронов-
ских традиций, особенно строго высказывался против
крайних аттицистов, считая их речи неспособными раз-
вить воображение и дар речи у молодых учеников ритор-
ских школ. Разумеется, обучение в риторских школах
состояло главным образом в упражнениях. Надо было
обучать молодых ораторов практически, дать им воз-
можность испробовать свои силы на разнообразных сю-
жетах, на различных по форме речах. Сенека Старший,
отец философа, сообщает нам темы, служившие для
таких целей на рубеже старой и новой эры. Квинтилиан

знакомит нас с темами, применявшимися для этого на
60 вЂ” 70 лет позже. Общий характер их остается неиз-
менным.
Для ученических работ предлагались следующие
темы: 1) Передача исторического события с вольностями
поэтического воображения. 2) Исследование правдопо-
добности каких-либо общеизвестных легендарных собы-
тий, например: кормление Ромула и Рема волчицей,
явление нимфы Эгерии царю Нуме Помпилию, легенда
о вброне, севшем на голову Валерия во время сражения
в войне с галлами и выклевавшем ему глаза. 3) Восхва-
ление или порицание известных героев Троянской войны
или отечественной истории. 4) Исследование, на чем
основывались укоренившиеся обычаи или представле-
ния, например, о крылатом Эроте, о вооруженной Ми-
нерве и т. п. 5) Сравнение городской и деревенской
жизни, профессий воина и юриста, жизни брачной и
безбрачной. 6) Сочинения на общие места или типы из
комедий, как-то: прелюбодей, игрок, сводня, паразит,
весельчак. 7) Декламации от имени какого-нибудь исто-
рического лица, например, речь Катона, решившегося
на самоубийство и т. д. '.
Особого рода задания составляли так называемые
суазории (suasoria), т. е. решение вопроса после все-
стороннего рассмотрения всех «за» и «против». Еще
ближе к практике оратора и адвоката были так назы-
ваемые контроверзы: споры истца и ответчика, обвини-
теля и защитника по поводу какого-нибудь кляузного
случая. Известны такие примеры: некто закупил улов
рыбы в закинутые уже сети и уплатил деньги вперед.
Но сети вытащили не рыбу, а зашитую корзину с золо-
том. Спрашивается, кому оно принадлежит. Или, вот
еще пример: работорговец, чтобы не платить пошлины '
за раба, очень дорого стоящего, одел его в платье сво-
бодного гражданина и так привез в Рим. Может ли
работорговец, после того как множество народа свиде-
тельствует о появлении в столице его слуги в одежде
свободнорожденного, снова обратить его в раба.
Очень распространены были темы о тиранах и бес-
человечных пиратах. Здесь изображалась коллизия силь-
' Seneca. Oratorum et rhetorum sententiae etc. ed. Kiessling,
j 872.
84

ных чувств: долга и страсти, повиновение отцу и своему
слову. Например: юноша попал к пиратам, отец отка-
зывается его выкупить, но дочь атамана полюбила его
и, взяв с него слово жениться на ней, освободила его. Он
приводит ее к отцу, тот требует разрыва с ней. Как дол-
жен поступить юноша? Или такой пример: господин
требует яда у своего раба. Раб отказывает, тогда госпо-
дин пишет в завещании, чтобы раба после ero смерти
повесили. Раб обращается к народному трибуну. Как
решит этот вопрос трибун? Или еще: муж одной жен-
щины оказался в лагере, враждебном ее отцу и брату.
Она следует за мужем, íî ero убивают, она возвра-
щается к отцу, тот ее не принимает, требует ее смерти.
Еще один пример: у отца три сына, двое из них уми-
рают; от слез и горя отец слепнет. Ему во сне откры-
вается, что он прозреет, когда погибнет последний сын.
Он говорит об этом жене, та передает сыну, и сын кон-
чает с собой. Отец прозревает, но проклинает свою жену,
та оспаривает его право на это. Наконец, последний
пример: муж прогнал жену за прелюбодеяние; взрослый
сын выпрашивает у отца денег, якобы на содержание
любовницы, на самом деле кормит тайно свою мать.
Отец, узнав об этом, прогоняет сына. Тот оправдывается.
Находим мы среди тем для контроверз и следующие
мотивы: богач и бедняк ненавидят друг друга, пчелы
бедняка собирают мед с цветов богача; богач отравляет
свои цветы, и пчелы бедняка гибнут. Или такие ситуа-
ции: родители враждуют между собой, дети любят друг
друга; знатные юноши становятся гладиаторами, чтобы
на заработанные таким трудом деньги похоронить отца;
знатные женщины должны сделать выбор между браком
с рабом и,ф казнью любовника.
В качестве тем брались и бедствия целой страны.
Например: чума, которая может, согласно оракулу, пре-
кратиться лишь после принесения в жертву девушки или
юноши; ужасы голода и людоедства, а также случаи не-
винного страдания или невольных преступлений. Напри-
мер: нищие ослепляют детей, чтобы кормиться подаянием
на слепых; у матери чудесным образом рождается ребе-
нок с темной кожей, мать обвиняют в прелюбодеянии,
и она должна подвергнуться казни; мачеха тиранит детей
мужа, посторонние люди возбуждают против нее дело;
процессы отцеубийств и кровосмесителей.
85

Наконец, сюжетом для контроверз могли служить и
всякие виды казни: свержение со скалы, закапывание
живым в землю, отсечение головы, разрывание тела на
части и т. п., а также и разные виды самоубийства по-
средством яда или петли и т. д.
Книга Сенеки Старшего ', излагающая эти темы, еще
в средине! века была широко распространена для зани-
мательного чтения. Квинтилиан знакомит нас, помимо
таких же примерно тем, еще и с сюжетами, в которых
принимают участие колдуны, волшебники и астрологи
с их чудесными предсказаниями. Здесь имеются и на-
питки для возбуждения ненависти или любви, и колдов-
ства другого рода. Вот хотя бы один пример: мать поте-
ряла сына, он стал являться ей во сне. Она говорит об
этом мужу, тот зовет волшебника. Он заколдовал мо-
гилу и явления прекратились.
Такого рода упражнения проводились не только в
латинских, но и в греческих риторских школах. Разли-
чия в их приемах при этом состояли в том, что римляне,
несмотря на фантастичность некоторых тем, все же счи-
тали эти упражнения способными выработать практи-'
ческие навыки судебного красноречия, греки же при-
давали больше значения самим художественным прие-
мам речи.
В этом преимущественно состояло то образование,
без которого нельзя было рассчитывать ни на служеб-
ную карьеру, ни на успех в обществе. Оно все сводилось
к красноречию, поэтому такие похвальные характери-
стики, как homo facundus, homo disertus, что буквально
означает: «человек красноречивый, речистый», употреб-
лялись в таком же смысле, как мы теперь говорим:
«человек образованный, просвещенный». Однако, что
это было за просвещение? Школа риторики, в конце кон-
цов, отрывалась от реальной жизни и создавала целый
мир каких-то искусственных проблем и сюжетов, иногда
очень увлекательных, но совершенно не связанных с дей-
ствительностью. Много в этом было даже нелепого и
бессмысленного. В конце концов, разнообразие вымыш-
ленных сюжетов было не бесконечным; оно исчерпыва-
ю
Ъ
' Seneca Senior. Указ. соч,
См. G. В ois s i ег. Тас11е, Paris, 1903, рр. 213 вЂ” 214.
86

лось, и тогда сугубое внимание уделялось мелочам
ииешней формы. В отношении ее был разработан целый
регламент, предусматривающий все до последних мело-
чей и отдельных выражений. К этому следует еще доба-
иить, что при таком углублении в мелочи ускользало
представление об общем вопросе или о произведении
и целом и вырабатывалось неоправданно высокое мне-
иие о своей работе. Только исключительно светлые го-
ловы могли устоять против соблазнов и опасностей
подобного риторического образования и сохранить трез-
вый взгляд на вещи и некоторую самокритику. Подав-
ляющее же большинство приобретало вкус к внешнему
эффекту в ущерб углубленному содержанию, привыкало
к фразам, к ложному пафосу и краснобайству. К этому
необходимо добавить, что когда в 1 веке в Рим устре-
милось множество провинциалов, часто плохо владев-
ших латинским языком, в непосредственные задачи
риторских школ стало входить и обучение их языку, при-
витие им навыков римской речи. Не случайно организа-
ция государственной риторской школы в Риме была про-
ведена Веспасианом (в 70-х годах 1 в.), при котором
наплыв провинциалов стал особенно значительным. Не
задержало этого дела и то, что интересы самого импе-
ратора были далеки от литературы. Это было мероприя-
тие государственной важности.
Назначенный руководителем государственной ритор-
ской школы в Риме Квинтилиан, известный своей ком-
промиссной позицией в споре аттицистов с азианистами,
видел все крайности и увлечения латинских риторов и
счел необходимым, уступая просьбам своих друзей и
учеников, составить руководство для обучения орато-
ров вЂ” его знаменитое, единственное дошедшее до нас
сочинение Insfituti(P oratoris (написанный им трактат
«О причинах упадка красноречия» до нас не сохранил-
ся) . В своем капитальном труде Квинтилиан дает пол-
ную картину того обучения ораторов, какое практико-
валось, и того, которое он считает правильным. Он про-
тивник изучения в школах писателей последнего времени.
Из свидетельства другого современного ему писателя
Стация ' мы знаем, что в риторской школе его отца в
Неаполе читались из греческих авторов исключительно
' Р. Statius. Silvae.
87

древние: Гомер, Гесиод, Пиндар, феокрит, Ивик, Алкман,
Сапфо, Коринна, Стесихор, Каллимах, Ликофрон, Соф-
рон и др.; из латинских же наряду с Цицероном, Верги-
лием, Горацием читались Сенека и Лукан. Квинтилиан
рекомендует держаться главным образом Цицерона. Ero
противники Кальв и Брут и более ранние ораторы Гракх
и Катон, по ero мнению, не способны содействовать раз-
витию вкуса и воображения. Современные же ему писа-
тели Сенека и Лукан, по его мнению, совсем не годятся
в образцы для изучающих риторику. Их стиль слишком
мягок и односторонен, он заключает в себе «сладостные
пороки», которые отнюдь не следует навязывать моло-
дому поколению. «Кому понравился Цицерон,вЂ” пишет
он,вЂ” тот уже может считать себя сделавшим большие
успехи» (Ins. or., Х, 2). Основа обучения, говорит Квин-
тилиан, должна закладываться с самого раннего дет-
ства. Очень важно первое влияние, какое оказывают на
ребенка родители и даже няньки и воспитатели. Важно
изучить греческий язык тоже в раннем детстве. Он бла-
гозвучнее и богаче латинского, знакомство с ним не
должно быть поверхностным и мимолетным. Только
после такой подготовки будет восприниматься должным
образом и преподавание в школе. Требования Квинти-
лиана к оратору велики и в моральном отношении. Ора-
тор должен быть, согласно Квинтилиану, возвышенного
образа мыслей, чужд мелочности и пристрастия, он
должен быть «настоящим римлянином», чтобы поднять
славу своего имени, как это делал Цицерон и другие
известные ораторы.
Значение книги Квинтилиана огромно. Это своего
рода педагогическая энциклопедия. Однако надо ска-
зать, что она не произвела переворота в деле риториче-
ского обучения. Сам Квинтилиан писал чистым, почти
цицероновским языком, он сумел передать его принципы
некоторым из своих самых талантливых учеников, на~
пример Плинию Младшему, может быть еще некоторым
другим, но общей тенденции в школьном обучении он
не изменил. Книга его написана была в критический
момент, когда, вероятно, и высшие слои римского обще"-
ства стали сознавать все недостатки современной систе-
мы обучения юношества, но искали выхода из этого
затруднения не в том направлении, куда призывал Квин-
тилиан, а впали в противоположную крайность вЂ” при-

шли к полному отрицанию достоинств не только новей-
ших римских писателей, но даже и великих корифеев
ивгустовского времени, в том числе и Цицерона. В каче-
стве образцов для подражания они обратились к писа-
телям архаического периода: из поэтов вЂ” к Эннию и
!!евию, а из прозаиков вЂ” к .Гракху и Катону. Но рас-
цвет этой реакции, подготовленной всем ходом римской
литературы в нериод ее упадка, пришелся на время прав-
ления императора Адриана, т. е. уже на период, изуче-
ние которого не входит в наши задачи.
Все это не могло не отражаться на самой римской
литературе. Если, как мы видели выше, образованное
общество, подражая императорам, приходило к убежде-
нию, что следует заниматься литературой, что это по-
четно и во многих отношениях полезно, то школьное
обучение давало тон для этих занятий, внушало вкусы,
давало направление мысли. Нигде на этом поприще
нельзя было избежать этого влияния школы.
Но чтобы лучше понять характер литературного
творчества 1 в. н. э., необходимо рассмотреть еще одну
область общественной и политической жизни римского
общества вЂ” Форум и суды. С ними были связаны тра-
диции, восходившие к выступлениям Цицерона, Юлия
Цезаря, Антония и других выдающихся политических
деятелей и ораторов ! века до н. э.
Поскольку Плиний Младший всю жизнь был близок
к судебной практике и связывал с ней также часть своей
литературной деятельности, необходимо ближе ознако-
миться с этой стороной жизни римского столичного
общества его времени. Скажем несколько слов о судах.
В них как будто заметно прежнее оживление и много-
людство. Так же с напряжением внимает толпа орато-
рам, защитникам и обвинителям, с таким же волнением
выступают адвокаты. ДаМЙ сами дела как будто те же.
Часто фигурируют перед судом проворовавшиеся про-
консулы, на которых подали жалобу ограбленные или
оскорбленные провинциалы. Так же стремятся они зару-
читься покровительством какого-нибудь видного и влия-
тельного лица в столице, так же выбирают себе надеж-
ного адвоката и патрона. Обвинение строится на основе
все тех же законов о вымогательстве (de repetundis)
или о подкупах (de ambitu).
И все же в судах царит совсем другая атмосфера.
89

Во-первых, нередко председательствует на суде сам
принцепс, и коллегия судей, какого бы она ни была
состава, вынесет свое суждение непременно в полном
согласии с мнением императора. Плиний знакомит нас
и с таким одним случаем, когда дело о правах оказа-
лось настолько запутанным, что после долгого разби-
рательства оно было, наконец, передано на единоличное
разрешение самого принцепса в первоначальном своем
виде (IX, 13). Наконец, целый ряд дел Траян брался
решать сам при участии немноголюдной комиссии
избранных лиц и даже в домашней обстановке на своей
загородной вилле (см. Плиний, VI, 31).
Далее, политическая основа всех процессов при
Траяне была совершенно другая, чем в делах, прово-
дившихся когда-то Цицероном и другими ораторами
его времени. Тогда каждое громкое дело имело полити-
ческий характер; стороны, сталкивавшиеся перед судеб-
ным трибуналом, был ли это сенат, или народное собра-
ние, или, наконец, Юлий Цезарь, преследовали свои
политические интересы. От того или иного решения
судебного дела или политического вопроса, как, напри-
мер, назначение полководца для войн на Востоке, зави-
села победа определенной группировки с особой поли-
тической программой. В лице подсудимого, какого-нибудь
Верреса или Милона, или Лигария, или даже Катилины,
видели представителя определенного политического на-
правления, группировки, партии. Оратор сознавал всю
ответственность своего выступления. Он знал, что его
успех или неуспех будет горячо воспринят широкими
слоями столичного общества. Осуждался не лихоимец,
а в его лице все лихоимство, не политический интриган,
а вся демагогия, как принцип, не вымогатель-проконсул,
а вся система отдачи провинций и провинциалов на
произвол господствующей клики. Совсем иная обста-
новка была в судах конца 1 века и. э. Там именно дело
шло об отдельных лицах, а не о системах, о частностях,
а не о принципах. Если даже взять наиболее полити-
чески заостренные процессы против бывших доносчиков,
которые осуществляли свою деятельность не только при
Домициане, но сделали это дело своим основным заня-
тием, начав свою карьеру еще при Нероне, то прежде
всего необходимо отметить, что сами эти процессы про-
тив доносчиков становились возможны лишь после сме-

пы императоров, проводились post factum. Не эти про-
цессы и не разоблачавшие недостатки системы управле-
ния деятели заставляли принцепса изменять методы
своего правления. Наоборот, сначала выясняли направ-
ление политики нового императора, ero отношение к
определенным группировкам и к методам управления
тех или иных высших должностных лиц, и только тогда
являлись обвинители и клеймились позором определен-
ные лица.
Поэтому можно сказать, что Плинием Младшим было
проявлено подлинное мужество, когда он выступил про-
тив Бебия Массы, если и не с прямым его обвинением,
то с косвенным, поскольку он был замешан в деле вымо-
гательства с провинций. Плиний сделал это в тот пе-
риод, когда еще не произошло смены управления и Бебий
Масса пользовался еще большим влиянием. Следствием
этого, как мы знаем, было то, что на Плиния был подан
донос, и он был избран в качестве очередной жертвы,
но осуществиться этому помешала лишь насильственная
смерть Домициана. Но это редкий случай, почти исклю-
чение. Наоборот, нам известно много случаев, когда
неуместная горячность, настойчивость и даже отвага
некоторых лиц, думавших бороться с каким-либо вопию-
щим злом, стоили им жизни. Такова судьба Тразеи
Пэта, Гельвидиев вЂ” Старшего и Младшего, Арулена
Рустика и др.
Мы коснулись в беглом очерке изменившихся поли-
тических условий и их влияния на развитие судебного
красноречия, что особенно для нас интересно. Совер-
шенно несомненно, что оно не могло остаться в стороне
от влияния школьного риторического обучения, охарак-
теризованного нами несколько выше. Но сколько бы ни
изучались образцы красноречия, созданные Цицероном
и его литературными противника&gt Э,скол ко бы ниб
проделано упражнений в подражание всем этим выдаю-
щимся образцам, речи ораторов 1 в. н. э. не могли срав-
ниться с речами времен Цицерона. Не было под ними
той почвы, не обладали они и тем политическим значе-
нием, какое имели речи Цицерона или Катона, и произ-
носились они не на Форуме и не перед народным собра-
нием, а в лучшем случае перед комиссией суда центум-
ниров или даже в домашней обстановке на вилле импе-
ритора и, наконец, чаще всего перед небольшой аудито-
91

рией в частном доме или в кругу друзей. Это был под-
линный упадок красноречия, о котором говорил и писал
Квинтилиан и много думал и тоже писал такой выдаю-
щийся мыслитель и историк-трибун, как Корнелий Та-
цит. Мы имеем в виду приписываемый знаменитому
историку «Диалог об ораторах» '. Здесь не место разби-
рать подробно, насколько правильно приписывать это
произведение Тациту; в истории римской литературы
вопрос этот считается спорным, хотя большинство иссле-
дователей соглашается с тем, что автором этого любо-
пытного памятника был Тацит. Для нас существенный
интерес представляет то обстоятельство, что тема этого
произведения та же, что и в упомянутом выше, но не
дошедшем до нас произведении Квинтилиана; с другой
стороны, в этом «Диалоге» мы находим столько инте-
ресных и глубоких идей в дополнение к тому, что
высказано знаменитым профессором риторики, что мысль
невольно обращается к кому-нибудь из самых выдаю-
щихся мыслителей и писателей конца 1 и начала П в. н. э.
Общее содержание этого не получившего широкой
популярности произведения таково: автор обращается
к некоему Юсту Фабию, будто бы задавшему вопрос
о причинах упадка красноречия, и обещает ему осветить
этот вопрос не на основании своего собственного опыта,
а мнениями просвещенных и сведущих лиц, беседу кото-
рых автору будто бы удалось услыхать еще в свои моло-
дые годы. Так он подходит к оправданию формы диа-
лога. Собеседниками выведены в дальнейшем Куриаций
Матерн, оратор, разочаровавшийся в ораторском искус-
стве и стремящийся посвятить себя художественной лите-
ратуре, а именно трагедии, и пришедшие к нему светила
тогдашнего времени на поприще судебного красноре-
чия вЂ” Марк Апр и Юлий Секунд. Первый из них страст-
но привержен к своей профессии, другой занимает уме-
ренную позицию, беспристрастен. Через некоторое время
к ним присоединяется еще Випстан Мессала, выступаю-
щий с критикой современного красноречия и превозно-
сящий красноречие старинных времен Цицерона и кру-
шения республики. Таким образом, в диалоге отража-
ются все возможные тогда точки зрения на этот сюжет,
' Т а с i t u s. Dialogus de oratortbus stve de causis corruptae
eloquentiae.
92

н каждому предоставлена возможность высказать все
аргументы в пользу своего убеждения. Судя по именам
участников, диалог этот или возможность ero осуще-
сгвления следует отнести к 75 г. и. э.
Сначала Матери старается оправдать в глазах наве-
с гивших его приятелей свой переход от адвокатуры к
поэзии. Он увлекся сочинением трагедии под названием
«Фиест» («Thyestes») и уже выступает перед аудито-
рией с декламацией написанного им монолога «Катон»,
задевая при этом влиятельных лиц в столице. Деятель-
ность судебного оратора кажется ему мелочной, она
проходит точно в каких-то душных теснинах, в которых
он уже достаточно попотел, его прельщает поэзия как
область возвышенная, святая, внушающая всем уваже-
ние. Сама поэзия вЂ” порождение золотого века, а судеб-
ное красноречие вЂ” железного, и вызвано оно к жизни
пороками и преступлениями людей. С горячностью воз-
ражает ему Апр. Он упрекает Матерна, что свои недю-
жинные силы и свой талант он посвящает не друзьям
н не нуждающимся в защите неправильно обвиняемым
людям, а каким-то мифическим героям. Слава поэтов
пуста и бесплодна. Посредственных поэтов мир забы-
вает, да и самых выдающихся знают лишь немногие.
Об ораторах же говорит весь народ. Присоединившийся
в этот момент к их обществу Випстан Мессала со своей
стороны стал критиковать современное ораторское
искусство, противопоставляя ему, однако, не другие виды
творчества, а древнее судебное красноречие Цицерона,
Кальва, Азиния, Корвина.
На этой почве завязался общий разговор, и приятели
просили Мессалу подробнее изложить свои взгляды на
причину упадка красноречия за последние 100 лет. Тот
удовлетворяет общее желание. По его мнению, причины
упадка лежат не и оскудении талантов и не в людях,
а прежде всего в систем~образования и воспитания.
Дети недостаточно хорошо обучаются наукам, родители
мало обращают на это внимания, преподаватели неве-
жественны и не соблюдают старинных обычаев. Недо-
статки эти возникли первоначально в столице, оттуда
распространились по всей Италии, а потом переброси-
лись и в провинции. Обычай старины предписывает,
чтобы чистая и достойная уважения мать вскармливала
своих детей своей грудью, воспитывала на своих соб-

ственных руках и чтобы не только занятия, но и забавы
и игры ребенка руководились «святостью и сдержан-
ностью». Следствием такого воспитания и было то, что
подросток или юноша целиком отдавался своей чистой
и неразвращенной душой избранной им профессии:.воен-
ной или судебной или ораторскому искусству. В наше
же время, продолжает Мессала, новорожденный ребе-
нок поручается какой-нибудь служанке-гречанке, в по-
мощь которой предназначается раб из самых дешевых
и ни к чему больше не пригодных; их-то сплетнями,
вымыслами и пороками насыщается нежная и нетрону-
тая душа ребенка. Никто не обращает внимания на то,
что говорится, что делается перед ero глазами. Когда
родители начинают проявлять к детям интерес, они
приучают их к пустым развлечениям, к болтовне,
к кривляниям актеров, к боям гладиаторов, ристаниям
в цирке. Много ли места остается в напитанной всем
этим душе для благородных и чистых искусств?
Не останавливаясь подробно на начальном обучении,
при котором, по его мнению, мало прилагается труда,
Мессала переходит к характеристике высшего, т. е. рито-
рического образования. Здесь оп опять начинает с при-
мера самого Цицерона. Не довольствуясь знаниями,
которые он приобрел в самом Риме от юриста Кв.
Муция, академика Филона, стоика Диодора, он отпра-
вился в Грецию, а оттуда в Малую Азию, чтобы охва-
тить все разнообразие существующих отраслей науки.
Поэтому и в речах Цицерона мы встречаем свидетель-
ства его широкого образования и основательные знания
не только по геометрии, музыке, грамматике, но и по
диалектике и этике. Не в риторических школах, как
теперь, получали свое образование ораторы, не упраж-
нением лишь языка и голоса в декламациях и контро-
верзах по поводу вымышленных и никаким образом не
соприкасающихся с жизнью случаев, а рассуждая
о добром и дурном, о честном и позорном, о справедли-
вом и несправедливом. Такому оратору не страшна ни-
какая аудитория, как бы она ни была настроена, он
сумеет захватить ее внимание, склонит к нужному ре-
шению. Всем этим пренебрегают современные ораторы:
они не знают законов, не помнят постановления сената,
над правилами обхождения они смеются, от изучения
мудрости и опыта, людей испытанных вЂ” сторонятся.
94

Мессала думал ограничиться этим. Но его собесед-
ники не удовлетворились данными им разъяснениями
и уточнили свой вопрос: им интереснее узнать
о том, насколько глубже и обширнее было образование
ораторов в старину сравнительно с новым временем,
чсм о том, какими упражнениями подготовлялись
гогда ораторы, потому что искусство красноречия
приобретается не столько ученостью, сколько практикой.
И Мессала продолжал. В старину юношу, готовящегося
к выступлению в суде и получившего уже соответствую-
щее образование, отец или кто-нибудь из старших род-
ственников отводил к кому-нибудь из видных ораторов
того времени. Его он должен был всюду сопровождать,
присутствовать при всех его выступлениях на суде и перед
собранием. Он, таким образом, привыкал к обстановке
ораторских выступлений, видел и слышал сам лично
успех и похвалы, нападки и порицания, наблюдая наход-
чивость и остроумие своего патрона и его противников,
словом, приучался сражаться на самом поле брани.
Известно, что Люций Красс начал сопровождать Гая
Карбона на девятнадцатом году от роду. Цезарь Дола-
беллу вЂ” иа двадцать первом; Азиний Поллион Катона--
па двадцать втором.
Современных же Мессале и другим участникам диа-
лога юношей отводили в такие школы риторики, где ие
могло оказать на них полезного воспитывающего влия-
ния ни место, ни соученики, ни самый род занятий.
Место вЂ” потому, что туда приходят все в одинаковой
степени неопытные и несведующие, соученики вЂ” потому
что дети перед детьми и юнцуа перед юношами вЂ” все
пыступают с одинаковой безопасностью и безответствен-
ностью. А занятия состоят из суазорий и контроверз.
Первые, как более легкие, поручаются самым молодым,
иторые вЂ” ученикам постарше.
Великие ораторы древности прославлялись в великих
и важных делах. Одно дело говорить о кражах и мелких
провинностях, другое вЂ” о подкупах в народном собра-
пии, об убийстве политических деятелей или о другом
подобном этому. Но ведь это зло вЂ” все болезни государ-
i'òâà, и наилучшим надо считать такое государственное
управление, при котором ничего подобного не бывает.
Дефект в рукописях прерывает на этом речь Мес-
'илы. Продолжение передает уже слова Матерна, как
95

это становится понятным из последней главы. Он
остается при своем мнении, что не красноречию следует
отдавать в дальнейшем свои силы, а поэзии, в частно-
сти вЂ” трагедии. Он подхватывает мысль Мессалы о пре-
имуществах старинного красноречия, но приходит к вы-
воду, что время красноречия бесповоротно и оконча-
тельно миновало, что все попытки возродить ero обре-
чены на неудачу.
Далее Матери переходит к характеристике судопро-
изводства. Старинное больше давало простора оратору:
не ограничивало ero времени, не ставило ему никаких
других преград. В новое время ограничений все больше,
а места для красноречия остается все меньше. Все чаще
дела поручаются небольшим комиссиям. Иногда оратора
слушают одно или два лица и его часто перебивают. Но
оратору нужны рукоплескания, овации, какой-нибудь
театр или обширные собрания, народная толпа, которая,
бывало, съезжалась со всей Италии, чтобы послушать
суд или громкий процесс. Но все это ушло вместе с
укреплением порядка и государственного управления.
Таким образом, красноречие вЂ” детище разнузданности,
которую глупцы называют свободой, спутник мятежей,
возбудитель народных движений, чего не бывает в бла-
гоустроенных обществах и государствах. Кто может
назвать какого-нибудь оратора у древних лакедемонян
или в Македонском или Персидском государстве? Как
говорят, в этих государствах царила строжайшая дис-
циплина и законы. Ораторы впервые появились. глав-
ным образом у а~финян, потом у родосцев, где
народу была предоставлена большая власть, где
каждый все мог. И в Римском государстве был расцвет
красноречия, пока оно заблуждалось, пока оно ослаб-
ляло себя борьбой партий и внутренними раздорами,
пока не было согласия среди сенаторов, не было ни
выдержанности в судах, ни уважения к старшим. Участь
оратора подобна участи врача: как ero не приглашают
к ссбе люди здоровые и крепкие, так и в ораторах и
адвокатах нуждаются только преступные или несчаст-
ные. На что нужны пространные речи в сенате, когда
наилучшие люди быстро приходят к согласию? К чему
частые народные собрания, когда о делах государствен-
ных рассуждают не неопытные и не в многолюдстве,
а обо всем заботится наимудрейший вЂ” и один?
96

На этом кончает свою речь Матери, и кончается вме-
сте с тем и сам «Диалог». Но автор не говорит нам, что
в е собеседники согласились с последним положением
Матерна, тот же Мессала сказал, что имеет много воз-
ражений, но продолжение беседы решено было отложить
до другого раза.
Мы так подробно изложили содержание этого заме-
чательного произведения, потому что многие из причин
упадка красноречия в 1 в. н. э. подмечены в нем, на наш
взгляд, правильно. Тем интереснее и убедительнее изло-
жить эти причины словами самого современника. Кроме
того, в этом произведении характеризуется не только
положение ораторского искусства, но, косвенным обра-
зом, и значение художественной литературы. История
знает немного случаев, когда именно современникам
удавалось с такой глубиной проникнуть в сущность окру-
жающих их явлений и притом выразить это с такой пол-
нотой и разносторонностью. Как могли относиться к
этому произведению ero непосредственные читатели?
Понимали ли они горькую иронию в панегирике своему
времени? Принимали ли они все это за чистую монету?
Многим, конечно, мешали робость и нерешительность,
другим вЂ” самомнение и тупое самодовольство, иным,
наконец, склонность к оптимизму, некоторая близору-
кость и классовая принадлежность к правящей верхушке
общества. К последним приходится отнести и Плиния.
Для нас же совершенно ясно, что разобранное про-
изведение знаменовало собой кризис красноречия, рито-
рического образования, а также и Bo~oTHbIH пункт для
всей литературы. Ясно, что дальше так продолжаться
пе могло; должна была наступить реакция, или должны
были быть найдены какие-то новые формы для выраже-
ния нового содержания. На самом деле было то и дру-
гое. Но прежде чем перейти к рассмотрению этого сле-
дует остановиться еще на некоторых условиях, отразив-
шихся на литературной жизни римского общества
l в. н. э.
Императоры и окружавшие их вельможи не только
побуждали личным примером тяготевшие к ним обще-
ственные круги заниматься литературой, они хотели еще,
чтобы эта литература принимала желательное для них
направление. Этого добивался уже Август, это же про-
водилось и следовавшими за ним принцепсами. Сам
/ Плиний Младший
97

Август действовал в этом отношении очень искусно и
осторожно: ему не столько приходилось сдерживать авто-
ров или ставить им какие-либо препятствия, сколько
приглашать, побуждать и опекать. Это можно иллю-
стрировать примерами его отношения к Горацию, кото-
рый в конце концов, исполняя его желание, написал ряд
од в своей 1Ч книге, и к Вергилию, основной труд кото-
рого «Энеида» был спасен от занесенного на ним самим
автором меча только благодаря заступничеству Августа.
Первоначально Август был очень терпим, что видно из
отношения ero к Титу Ливию, которого он не лишал
своего расположения, несмотря на явные республикан-
ские симпатии знаменитого историка, и которого он все
же, хоть и добродушно, называл помпеянцем. Более
взыскательным стал Август в последние годы своего
правления, когда обрушился с тяжким гневом на одного
из самых популярных поэтов своего времени вЂ” Овидия,
выслав его на склоне лет из Рима. Напрасно было бы
продолжать многочисленные попытки исследователей
догадаться, каким своим проступком разгневал поэт
принцепса. Никакого проступка с его стороны и не тре-
бовалось. Все творчество Овидия, взятое целиком, шло
вразрез с некоторыми законами Августа, ставившего
себе задачей содействовать нравственному оздоровлению
распущенного и развращенного римского высшего обще-
ства.
Строже всего было отношение к историкам. При том
же Августе не скрывавший своих республиканских сим-
патий историк Тит Лабиен, читая перед публикой свое
историческое произведение, пропускал целые страницы,
говоря: «Это вы будете читать после моей смерти». Но
даже и эти ero надежды не оправдались. Чтобы угодить
Августу, сенат осудил на сожжение его произведения и
привел приговор в исполнение, а когда впоследствии при
Калигуле с них был снят запрет, они по содержанию
перестали быть злободневными. Самого автора в это
время уже не было в живых вЂ” он умер от потрясения '.
Преемники Августа уже смелее действуют в этом
направлении: нам известно несколько жертв их нетер-
пимости и деспотизма. Так, при Тиберии историк Кре-
' См. S e и ес и. Указ. соч., стр. 257; С в стоп и й, Калигула,
16.

муций Корд, тоже пытавшийся показать себя незави-
симо мыслящим и высказывавший симпатии республике,
подвергся наказанию за то, что назвал Брута и Кассия
последними римлянами. Он добровольно покончил жизнь
голодной смертью, отдав предпочтение такому исходу
дела '. Количество таких жертв при позднейших импе-
раторах 1 века было значительно больше. Особенно
тяжелые времена были при Нероне и Домициане. При
Домициане поплатилась жизнью целая группа стоиков,
позволявших себе критические высказывания по поводу
современности; Тацит спасся тем, что обрек себя на пят-
надцатилетнее молчание. Плиний Младший был на
полоске от казни.
Нельзя, однако, сказать, чтобы эти строгости отпуги-
вали литераторов от их занятий. Как раз риторическое
образование определяло безопасное направление для их
творчества. Следуя ему, можно было безопасно писать
стихи, подражая великим образцам, воодушевляться
«благородным негодованием» на пиратов, отцеубийц и
кровосмесителей и даже заниматься историей, раболеп-
ствуя перед принцепсами, как, например, это делали
Веллей Патеркул, Валерий Максим, отчасти Квинт
Курций и др.
Тем не менее и в тех условиях можно было не
только много писать, но также много издавать. Спрос
па литературу был очень велик. Если какое-нибудь про-
изведение не давало удовлетворения столичной публике,
более взыскательной и избалованной, то оно отправля-
лось в провинцию, поближе или подальше;~ там все
новинки, привезенные из центра, встречалис~РЕ большим
интересом. Спрос на литературу для чтения был так
велик, что стали организовываться публичные библио-
теки, где можно было читать книги, не покупая их. I1ep-
вую основал в Риме еще Азиний Поллион, затем уже
при Августе появились еще две, при Клавдии вЂ” еще
одна. Начинание это тоже распространялось из центра
и охватывало постепенно отдаленные провинции. Так,
от Плиния Младшего мы узнаем, что он пожертвовал
крупные средства своему родному городу Комо в Север-
ной Италии именно на организацию библиотеки и на ее
последующее пополнение. Но и этого было мало. Недо-
' См. Т в и и т. Аиивлы, ки. II; С в е то и и Ii. Тиберий, $ 6I:
99

статок в обслуживании публики восполнялся публич-
ными выступлениями самих авторов, так называемыми
рецитациями. Начало им положено было тем же Ази-
нием Поллионом. Они привились очень скоро. О них
говорит уже Гораций, относясь к ним, в общем, отрица-
тельно. Ко времени Марциала, Плиния и Ювенала
увлечение ими достигло крайности. От Плиния мы
узнаем, что они бывали чуть ли не ежедневно, а от сати-
риков,вЂ” что деваться от них было некуда. Ювенал, как
известно, причислял их к неотвратимым бедствиям и
бичам столичной жизни. Нигде может быть не проявлял-
ся так широко упадок римской литературы, бездарность
и мелочность многочисленных поэтов и писателей. Тут
было в ходу уже и клакерство, и подкуп аудитории, и
мелкое жульничество, когда запомнивший со слуха на
память чужое стихотворение при случае выдавал его
уже за свое собственное. Многочисленны были и случаи
иного вида плагиатов; при всем этом чаще всего прихо-
дилось слышать на таких рецитациях вещи бездарные
и наводящие скуку. Появилась на этой почве и новая
профессия вЂ” декламаторов, читавших вместо самих
авторов, особенно если таковые не обладали достаточно
крепким голосом, или если надо было одновременно
выступать в разных местах. Поручалась такая роль
обычно вольноотпущенникам и даже рабам. Трудно
было при массовости этого явления удержаться мелким
писакам от соблазна пропечатать крупными буквами и
свое имя на одной из афиш, объявлявших об очередной
рецитации.
Еще больше соблазна было увидать свое имя на
каком-нибудь томике в книжной лавке, пусть даже в
провинции. Это была уже как бы гарантия известности,
а следовательно, и славы. Совершенно очевидно, что
где-нибудь в провинциальной глуши найдутся любители,
которые и перепишут для себя стихи с чужого экземпля-
ра, кто-нибудь может быть и на музыку положит. Книги
продавались дешево и легко находили себе покупателя.
Имеются любопытные сведения о расценке книг худо-
жественной литературы в 1 в. н. э. Первая книга эпи-
грамм Марциала в составе 118 отдельных эпиграмм,
общей сложностью в 700 стихов, в изящном издании
(т. е. тщательно переписанная, в футляре с металличе-
ской застежкой и выставленным наружу ярлычком или

пластинкой с наименованием книги и имени автора)
стоила 5 денариев (примерно 2 р. 40 коп. на золото
в расценке начала ХХ в.), в простом издании вЂ” 10 се-
стерциев (1 р. 20 к.) '.
Кроме того, здесь надо еще раз назвать уже упомя-
нутые выше состязания поэтов, коронование победите-
лей на Капитолии. Со всей империи съезжались в Рим
поэты и импровизаторы. Оживление в столице в эти дни
бывало очень большое. Традиция эта прошла потом
через все средневековье (венчание Петрарки в 1304 году).
Наконец, необходимо отметить еще одно обстоятель-
ство, оказавшее большое влияние на характер литера-
туры, главным образом поэзии того времени. ЭтовЂ”
материальная необеспеченность людей, отдававшихся
целиком своему творчеству.
Авторам никто не платил гонорара. Состоятельные
сами издавали свои произведения, заставляли своих
рабов переписывать их в большом количестве экземпля-
ров и рассылали их по городам. Кроме того, были и
издатели, которые брали на себя весь расход и вместе
с тем весь риск (мы знаем, например, о такой деятель-
ности друга Цицерона вЂ” Аттика), авторы же доволь-
ствовались славой. Такие условия еще более придавали
всему творчеству массы дилетантов любительский харак-
тер; ему могли свободно предаваться или богачи, или
люди, вышедшие на покой после многолетней служебной
деятельности, для которых в сущности материальная
сторона дела отступала на задний план или совсем не
имела значения. Большинство же молодых щфинающих
писателей, да и многие из опытных терпели нужду. Они
искали себе покровителей, новых меценатов. Но это до-
стигалось лестью, угодничеством, низкопоклонством.
Заискивали они перед цезарями, перед их вельможами,
иногда весьма грубыми, мало просвещенными, вышед-
шими из вольноотпущенников, иногда просто перед щед-
рыми богачами. Поэтому часто и произведения таких
поэтов носили специфический характер, написанных к
случаю: какие-нибудь мадригалы к знаменательным
дням в семье патрона вЂ” рождениям, свадьбам и т. п., по
' F г i е d1а и d е г. Grundriss der Geschichte der Romischen
Sitten, teil П1. Abteilung 3, а также М а р ц и а л. Эпиграмма, !,
I l7 и др.
101

поводу назначения на должность, надгробные слова,
всевозможные поздравления и восхваления. Известны
случаи, когда писались хвалебные стихи лошадям, одер-
жавшим победу на конских ристаниях, оружию и дру-
гим предметам, одушевленным и неодушевленным. Часто
сочинительство подобного рода принимало столь низмен-
ный характер, что производит отталкивающее впечатле-
ние. Не избегли этого порока даже такие выдающиеся
поэты ! в. н. э., как Марциал и Стаций.
Оба они были современниками Домициана и писали
во второй половине 1 века, когда условия для поэтов,
нуждающихся в поддержке, стали особенно тяжелы.
В начале и даже середине века было много просвещен-
ных вельмож, охотно поддерживавших поэтов и всегда
окруженных целой свитой клиентов-художников. Ярким
примером является хотя бы Пизон, современник Нерона,
возглавивший политический заговор против него и им
за это казненный. Но со временем деспотизм импера-
торов сломил все оппозиционные элементы, опасные для
него, а у сохранившихся не было больше ни смелости,
пи охоты вызывать против себя гнев или зависть все-
сильного монарха. Так что главный поток лести, есте-
ственно, был направлен к самим принцепсам. Поэты не
только раболепствовали перед владыкой, они соперни-
чали друг с другом на этом поприще, боролись, строили
друг другу козни, клеветали один на другого и опуска-
лись все ниже в моральном отношении.
И все же, несмотря ни на какие сделки с совестью,
поэты не были достаточно обеспечены. Это можно ска-
зать даже и про самых выдающихся, уже названных
выше Марциала и Стация. Через все творчество Мар-
циала проходит этот мотив. Постоянно он что-нибудь
выпрашивал, жаловался на свою нищету. Милости и
щедрости Домициана были недостаточны, он обращался
еще и к другим лицам, льстил им, не считаясь с дурной
славой и низким моральным обликом этих лиц (напри-
мер, Регулу, о котором много раз упоминает Плиний,
всегда характеризуя его с отрицательной стороны). На
этом поприще Марциал и Стаций сталкивались друг
с другом как соперники и конкуренты, соревнуясь в вос-
хвалении одних и тех же лиц (тем не менее оба поэта
нигде не упоминают друг о друге). Характер их лести,
однако, был различен. В то время как в эпиграммах
102

Марциала много горечи, за которой распознается все-
таки характер поэта, стремившегося к независимости,
Стаций как бы примиряется со своей унизительной
ролью и от всей души пишет погребальные слова в честь
зеленого попугая или околевшего ручного льва импера-
тора, а также похвальные слова и поздравления к сем-
надцатому консульству Домициана, к выздоровлению
некоего Рутилия Галлнка, к отъезду в свой гарнизон
в Сирии какого-то Мэция Целера и т. п. В результате
такого же угодничества перед богатыми людьми воз-
никли и знаменитые описания роскошных римских вилл,
заполнившие в значительной мере его сборник стихов
под заглавием: «Silvae». Более независимо держал себя
несколько позже по времени (при Траяне и Адриане)
сатирик Ювенал, хотя он был, вероятно, еще менее обес-
печен и так же, как Марциал, мечтал покинуть Рим и
провести остаток дней в тихой и скромной обстановке
у себя на родине. (Марциал, как известно, осуществил
это желание и провел последние 2 года жизни в Испа-
нии; об Ювенале мы имеем сведения, что он умер в
Египте, но в добровольном ли удалении, или в изгна-
нии вЂ” неизвестно) .
С течением времени положение необеспеченных по-
этов ухудшалось. Во-первых, в Риме появляется все
больше провинциалов, от притока которых понизился
общий культурный уровень столичного общества. На-
ряду с этим все сильнее чувствовалось приближение
кризиса литературы, который, как было уже указано
выше, привел к резкой реакции, к увлечению архаиз-
мами в римской литературе. Тогда особенно трудно было
пробить себе дорогу молодым начинающим талантам.
И поэтическое творчество стало сокращаться и глохнуть,
пока, наконец, не бмло вытеснено художественной про-
зой, обладавшей многими из тех черт, которые раньше
так выгодно выделяли поэзию. Ювенал был в этом
смысле последний римский поэт.
Нельзя обойти молчанием еще одно обстоятельство,
игравшее важную роль в развитии римской лите-
ратуры. Это влияние на нее греческой литературы. Гре-
ческое влияние на римскую литературу существовало
во все времена, но в периоды ее мощи и развития оно,
естественно, ослабевало, тем более, что период расцвета
литературы в Риме совпал как раз с упадком литера-

туры у греков. И все же заметно, что дажс на корифеев
августовского времени было такое влияние: Гораций
ставит себе в заслугу то, что он перевел на италийский
лад эолийские песни, язык поэтов обогащается грече-
скими оборотами речи. Нечего говорить о греческой
мифологии, ' она вдохновляла многих римских поэтов,
стихи которых изобилуют именами греческих мифоло-
гических героев.
В 1 веке н. э. наряду с другими провинциалами и
даже раньше их в Рим едут греки. Не находя примене-
ния своим силам и знаниям на своей родине, они стре-
мились в великую столицу в расчете устроить там свою
судьбу. Говоря о появлении греков в Риме, некоторые
римские писатели с неприязнью пишут о их гибкости,
изворотливости, легкой приспособляемости, непомерном
самомнении и кичливости. Если понимать слова Юве-
нала в прямом смысле, Рим был заполнен ничтожными
и бездарными греками. Они были и среди актеров, и
декламаторов, и художников, чаще же всего их можно
было встретить среди паразитов-приживалов, готовых,
по его выражению, «влезть на небо» ' в угоду своему
покровителю. Искусство всегда было грекам близко, они
считали его своей сферой. Если же можно говорить о
каком-либо направлении в греческой литературе ! в. н. э.,
то оно получило наименование «новой софистики».
Это было чрезмерное увлечение формой, внешней
отделкой литературных произведений. В ущерб содер-
жанию, усилия и дарования были направлены главным
образом на совершенствование языка, стиля, на упраж-
нения в изворотливости языковых оборотов, на дости-
жение легкой приспособляемости стиля к любому содер-
жанию. Излюбленная стихия новых греческих софи-
стов вЂ” импровизация. В этой области достигнута была
тонкая виртуозность. Плиний рассказывает нам об одном
таком философе-артисте Исее. Он выступал как гастро-
лер перед римской публикой и импровизировал на ука-
занную ему тему, для самого его совершенно безразлич-
ную. Он вызывал восторг у слушателей, достаточно сво-
бодно владеющих греческим языком, чтобы следить' за
всеми фокусами его красноречия (Il, 3).
Римляне учились у новософистов, приглашали их к
' Ю в е н а л. Сатиры. 111, 78.
104

себе в дома, сами старались подражать им. Их приемы
творчества хочется охарактеризовать известными сло-
вами грибоедовского Фамусова о разговорах московских
девиц: «Словечка в простоте не скажут, все с ужимкой».
Только здесь эти «ужимки» выражались не только в
мимике и жестах, как у москвичек, но и в оборотах речи,
в самом стиле. Подобные приемы могли найти себе при-
менение в литературных произведениях любого рода.
Сами по себе они ничего порочного не представляют,
мы знаем, что и у величайших талантов много таких
крылатых словечек-афоризмов, которые быстро стано-
вятся поговорками, входят в общее употребление. Ра-
зумеется, и у корифеев римской поэзии были такие
фразы и афоризмы, получившие мировую известность.
Но все хорошо в меру. Слишком обильные афоризмы,
приведенные к тому же иногда и не к месту, нарочито
с натяжкой, теряют всю свою прелесть, набивают оско-
мину. И римские литераторы второй половины 1 в. н. э.
отдали дань этому увлечению в той или другой мере
все без исключения, не только поэты, риторы, ораторы,
но и философы (Сенека) и историки (Веллей, Патеркул,
Валерий Максим, Квинт Курций Руф). Наиболее круп-
ной фигурой среди более поздних новософистов был
Полемон, про которого современники рассказывают, что
он за один дух произносил огромные периоды, а оканчи-
вал их с улыбкой на лице, наслаждаясь вызванным
у слушателей изумлением. У него был соперник Фаво-
рин, поклонники его вступали иногда в столкновение
со сторонниками Полемона. Последний был в большом
почете у императора Адриана, который очень увлекался
греческой софистикой и обеспечил ему почетчое поло-
жение и при Антонине, вписав в завещание, что Поле-
мон дал ему мысль усыновить Антонина '. Вообще рас-
цвет софизма на римской почве приходится уже на
время несколько более позднее, чем то, которое нас
особенно интересует.
О том, какое влияние имели греки-софисты в Риме,
свидетельствует помимо того факта, что они были в
почете у отдельных императоров, еще и то, что в это
время в Риме был учрежден так называемый АтенеумвЂ”
зал-арена для выступлений на греческом языке. Софи-
' См. Vita Hadriani, 2.
105

сты, несомненно, способствовали торжеству реакции
архаистов. Темы своих выступлений и издаваемых про-
изведений они брали из древнегреческой истории и лите-
ратуры, как бы совершенно игнорируя все позднейшее;
в споре же о стилях они примыкали к аттицистам. Влия-
ние греческой софистики сказалось еще и в том, что она
окончательно подавила латинскую поэзию и многие рим-
ские писатели стали писать по-гречески, некоторые даже
исключительно на греческом языке, например, историк
Элиан, император М. Аврелий, его учитель Фронтон,
Герод Аттик и др. Наконец, греки-софисты содейство-
вали несомненно и тому, что римская литература стала
стремиться к новым формам творчества, главным обра-
зом в прозе и как бы в ответ на чрезмерное увлечение
риторическими приемами и искусственной изощрен-
ностью в творчестве самих софистов, пришла к усиле-
нию элементов реализма, первоначальные зерна кото-
рого были уже заложены в бессмертных произведениях
Горация.
Мы проследили за многими факторами, влиявшими
иа развитие римской литературы в 1 в. н. э., и видели,
как они привели ее к кризису. Век этот дал немного имен,
заслуживших память благодарного потомства. Однако,
естественно, появлялись от времени до времени такие
таланты и дарования, которые не отдали себя целиком
во власть ничтожных и пустых увлечений риторикой или
софистикой и пытались создать подлинно художествен-
ные вещи, отчасти подражая великим мастерам, отчасти
пробивая новые пути, вырабатывая новые формы. (Мы
здесь имеем в виду исключительно художественную лите-
ратуру) .
За этот период было создано много эпических произ-
ведений. Поэт Марк Анней Лукан (39 вЂ” 65 гг. н. э.), пле-
мянник философа Сенеки, написал поэму «Фарсалия».
Валерий Флакк (примерно 50 вЂ” 90-е годы н. э.) вЂ” поэму
о походе аргонавтов; Силий Италик (умер в 101 г.
н. э.) вЂ” поэму «Пуника» на сюжет истории Пунических
войн; упомянутый уже поэт Папиний Стаций вЂ” поэмы
«Фиваида» и «Ахиллеида».
Сюжеты их попеременно брались из мифологии или
из отечественной истории («Фарсалия» и «Пуника»).
1-lo нн обновление тематики, ни попытка Лукана обой-
THcb в своей поэме совершенно без богов и мифологии
10б

не обновили этого литературного жанра и не обогатили
существенным вкладом классическую римскую литера-
туру.
Поэмы Флакка и Силия Италика носят характер
явного подражания Вергилию и так чрезмерно пере-
гружены разнообразными мифологическими и школьно-
риторическими эпизодами, что не нашли себе признания
даже у современников. Поэма Флакка осталась неза-
конченной, а неуспех Силия Италика объясняется отча-
сти и отрицательным отношением в обществе к нему
самому, как к человеку, начавшему свою карьеру с роли
добровольного доносчика при Нероне.
Более значительными и интересными для нас явля-
ются поэмы Лукана и Стация; на них следует несколько
остановиться. Оба эти поэта обладали, несомненно, по-
этическим дарованием, но принесли его в жертву другим
своим интересам и склонностям.
У Лукана это было честолюбие и опасная поэтиче-
ская дуэль с Нероном. Этим объясняется и выбор им
сюжета из истории гражданской войны, в центре кото-
рого он поместил битву Цезаря и Помпея при Фарсале.
Мастерски владея стихом, он не проявил в своей поэме
подлинного вдохновения. Пользуясь своим положением
в римском обществе, Лукан знакомил его со своим про-
изведением в последовательных выступлениях-рецита-
циях, и затянувшееся на годы творчество его отра-
зило на себе изменчивость политической обста-
новки правления Нерона в 60-х годах. В начале поэмы
он льстит Нерону, не зная никакой меры в возвеличива-
нии Цезаря, в дальнейших песнях переходит явно к вос-
хвалению Помпея и помпеянцев Катона и даже Брута
и изображает Цезаря исключительно жестоким, необуз-
данным, деспотическим. И то и другое содействовало
успеху поэмы. Многочисленные читатели с восторгом
приветствовали лесть перед Нероном, считая это выгод-
ным для себя. Обратил внимание на это и сам Нерон,
включивший Лукана в число своих друзей. Лукан вы-
двинулся, писал еще какое-то, не дошедшее до нас
произведение, участвовал в соревновании поэтов, учреж-
денном Нероном в 60 г.; его произведения были вклю-
чены в программы грамматических школ наряду с про-
изведениями Горация и Вергилия. В обществе переда-
валось даже мнение, что молодой поэт может затмить

великих корифеев. Впоследствии, по мере того как в твор-
честве Лукана все громче звучали его республиканские
убеждения вЂ” и тем сильнее, чем более деспотизм Неро-
на принимал открытый характер, Лукан стал популя-
рен в других кругах. Казалось и положение и слава его
были прочны. Но это оказалось не так. Его политическая
игра, приведшая его в лагерь врагов Нерона, оказалась
игрой с огнем. Император явно изменил свое отношение
к нему, стал притеснять поэта, своего соперника на Пар-
насе, запретил ему публичные выступления не только
со стихами, но и с ораторскими речами и в результате
принудил его к самоубийству, как участника заговора
Пизона, с целью свержения Нерона (в 65 г. н. э.). «Фар-
салия» так и осталась незаконченной, и имя Лукана
стало быстро приходить в забвение. Не вспомнило о его
прежней славе римское общество и после падения
Нерона, а в период реакции и устремления к архаиче-
ским образцам оно стало даже в некотором роде нена-
вистным. Его стали критиковать, Квинтилиан склонен
был отнести его скорее к ораторам, чем к поэтам, а
Фронтон, деятель II в. н. э., даже требовал, чтобы сго
произведения не включались в школьную программу.
Окончательно «Фарсалию» все-таки не забывали и на
протяжении последующих веков брали из нее те или
иные цитаты, характеризующие республиканские чув-
ства и мораль. Так, вспоминали ее во времена Данте и
в период абсолютизма, и во время французской револю-
ции конца XVIII века. В 1951 г. вышел в свет русский
перевод «Фарсалии» Лукана (АН, Литературные памят-
ники). Но для своего времени произведения Лукана
сыграли роль преходящего явления в литературе. Его
творчество, являя характерные признаки эпохи вЂ” увле-
чение риторикой, подражательность, искусственность,вЂ”
не могло ни создать направления, ни дать образец для
дальнейшей разработки и подражания.
Что касается Стация, то поэмы его на мифологиче-
ские сюжеты обладали такими же недостатками подра-
жательности и риторичности, как и поэмы Флакка и
Силия Италика, но в них есть все-таки некоторые новые
признаки этого жанра, таившие в себе зародыш даль-
нейших форм творчества. Взявшись за старые мифо-
логические сюжеты, Стаций должен был внести что-то
новое в их обработку. На примере выше разобранных
108

1I()3M мы видели, что римские авторы ! в. н. э. выходили
из этого положения, усложняя мифы, расцвечивая их
по-современному захватывающими эпизодами в духе
предлагаемых в риторических школах контроверз. Ста-
ций поступает так же: он вставляет совсем посторонние
основной теме эпизоды, вводит много чудесного. Так,
например, прорицатель Амфиарай проваливается у него
в расселину в скале и попадает во всем своем земном
обличии и в полном вооружении в подземное царство
и т. п. Но он плохо справляется со сложным сюжетом,
и нам кажется, что поэмы Стация состоят из отдельных
эпизодов, хорошо разработанных каждый в отдельности,
но слабо спаянных между собой. Мы больше ценим
в них отдельные жанровые и патетические сцены, нежели
уменье использовать общеизвестный и давно прослав-
ленный сюжет для новой римской поэмы.
Стаций занимает в этом отношении очень важное
место в римской литературе второй половины 1 в. н. э.
Он стоит на перепутье. Его поэмы являются как бы за-
ключительным звеном в длинной цепи эпических поэм,
за ним следует уже отрицание самого этого типа поэти-
ческих произведений. Он переместил внимание и инте-
рес читателя от большого целого к малым частностям
и знаменовал таким образом переход к мелким формам
поэзии, который намечался уже задолго до него и утвер-
дился в последующее за ним время. После Стация вЂ” он
умер в 96 г.вЂ” никто уже не пишет эпических поэм. Счи-
тая их слишком громоздкими, поэты и прозаики исполь-
зуют формы сравнительно небольших лирических песен,
сатир, басен, совсем маленьких эпиграмм и, наконец,
посланий и писем.
Тот же Стаций сделал важный вклад в римскую
литературу малых форм своими стихотворениями, со-
ставившими сборник под названием «Silvae», о чем мы
Ф
уже выше вскользь упоминали. Они писались Стацием
с легкостью и быстротою импровизатора, часто по по-
воду только что совершившегося события. Многие из
них написаны льстиво, с расчетом угодить какому-нибудь
вельможе, получить подачку; большинство таких его
стихотворений относится к Домициану и, разумеется,
они полны безудержной лести. Но наряду с этим в неко-
торых других есть несомненно и чувство, и увлечение.
С любовью описывает он родную природу вокруг воспе-
109

тых им вилл на побережье Кампании, где он сам провел
свою юность, живя с отцом в Неаполе; проникнуты теп-
лотой и чувством стихотворения, написанные к жене по
поводу смерти усыновленного мальчика, к самому себе.
Подлинное вдохновение приходит, когда поэт держится
ближе к реальной жизни, к своим личным переживаниям,
например, рассказывая о своем отце и его школе в Неа-
поле. Таким образом, он был способен воскресить луч-
шие традиции Горация, тем более, что владел разно-
образными стихотворными размерами вЂ” помимо гекса-
метра и фалекейского, сапфическим и алкеевым,вЂ”
чего мы не видим у других авторов, произведе-
ния которых сохранились до нашего времени. Однако
творчество Стация показывает нам лишь попытки вы-
биться на какую-то новую дорогу. Подлинными созда-
телями новых форм были другие поэты.
Наиболее крупные дарования проявились в области
сатиры. Достаточно назвать такие имена, как Персий,
Петроний, Марциал, Ювенал. Лучшие таланты не могли
не видеть отрицательных сторон окружающей их дей-
ствительности и в тоске по утраченным идеалам и во
имя их создавали иногда весьма едкую и жестокую
сатиру, достигая при этом высокой степени художе-
ственной правдивости и реализма.
Но критическое отношение к действительности не
всегда выливалось в сатирические формы творчества.
Оно лежит в основе и глубоко страстного труда историка
Тацита и даже в оптимистических, по общему впечат-
лению, письмах Плиния Младшего к друзьям.
Но как бы ни были разнообразны приемы и формы
творчества писателей 1 века, на каждое из них наложила
определенный отпечаток принадлежность их к рабовла-
дельческому римскому обществу, вступавшему в период
глубокого кризиса раоовладельческого способа произ-
водства.
Сатирическое направление было типично для лите-
ратуры 1 в. н. э. С одной стороны, пороки высшего обще-
ства давали много пищи для такого творчества и, сле-
дуя по этому пути, поэты попадали иногда в тон руко-
водящим и правительственным кругам, искавшим путей
укрепления государства на пути исправления нравов,
особенно при Августе и потом при Домициане. С другой
стороны, и великие поэты предшествующего века, глав-

пым образом Гораций, дали высокие образцы сатиры,
~ сли еще не бичующей, то во всяком случае высмеиваю-
щей недостатки и пороки современной им действитель-
ности. Но, как мы уже видели, писатели 1 в. н. э. нахо-
дились под сильным влиянием риторики. Особенно это
видно на сатирах Персия. Они являются какими-то
декламациями чисто школьного характера на темы
о пороках и высоких доблестях. Они отвлеченны, много-
речивы и к тому же выражены очень сложно и языком
не всегда безупречным, так что в некоторых случаях
трудно уяснить их истинный смысл. Недостатки эти,
впрочем, объясняются отчасти юным возрастом и житей-
ской неопытностью Персия '.
Особое место среди сатирических произведений, со-
хранившихся до нас от 1 в. н. э., занимает «Сатирикон»
Петрония, поэта нероновского времени и, по преданию,
тоже одной из жертв этого тирана. Оно известно нам
лишь по отрывкам XV u XVI глав, единственных, кото-
рые дошли до нас от этого, по своему замыслу несо-
мненно грандиозного произведения. По основному своему
характеру оно принадлежит к рассматриваемому ряду
сатирических произведений, что видно уже и по его
заглавию. Но Петроний отказывается от традиционной
формы сатиры в гексаметрах и пишет прозой. Он не
связан условной формой и, наперекор общепринятым
в его время литературным традициям в свободном твор-
честве, создает свой приключенческий роман-сатиру.
Можно распознать в нем преемственные черты от мно-
гих его предшественников в литературе и от «Одиссеи»
Гомера, так как в основе сюжета романа так же, как
и в «Одиссее», лежит скитание героев, гонимых гневом
божества. Но в то время как странствия Одиссея фан-
тастичны и чудесны, странствия героев ПетрониявЂ”
поэта Евмолпа и его приятелей вЂ” реалистичны, прохо-
дят в известной нам обстановке римского столичного
общества времен Нерона. 'Есть в дошедшем до нас от-
рывке романа, где изображается пир в доме богатого
вольноотпущенника Тримальхиона, явное сходство с са-
тирой Горация, показывающей нам неудачную пирушку
в доме богача-выскочки из -; сближают
роман Петрония с сатирой Персия и Ювенала и с эпи-
' Он жил всего 28 лет с 34 по 62 г и
111

граммами Марциала одинаковые темы о зазнавшихся
выскочках из вольноотпущенников вЂ” вчерашних рабов,
о невежестве новых богачей, происходящих из самых
низов общества, о фальшивых приемах современной
автору литературы и т. д. Можно было бы установить
связь творчества Петрония с творчеством и некоторых
греческих писателей, как, например, Менипп и Аристид,
однако его «Сатирикон» не может быть поставлен в
один ряд с произведениями названных писателей и по-
этов. Петроний создал новую форму художественного
произведения и наполнил ее новым содержанием; однако
и форма и содержание представляют собой закономер-
ное развитие тех здоровых жизнеспособных тенденций
в римской литературе 1 в. н. э., которые вели к преодо-
лению рабского подражания и перепевов древних и
более новых, но тоже ставших классическими, образцов,
к преодолению стеснительных и вместе фальшивых
ограничений современного риторического направления,
к созданию новых форм натуралистического искусства.
Его роман обширен и разнообразен в своих частях. Но
общее направление к реализму и даже натурализму
было правильно угадано Петронием, и оно нашло себе
продолжателя в ближайшем же веке в лице Апулея,
вместе с которым Петроний и может быть назван созда-
телем античного римского романа.
Поздним писателем-сатириком интересующего нас
периода является знаменитый Ювенал, поэт зрелый и
опытный. Слава его имени, не померкшая вплоть до
нашего времени, сама уже говорит о его большом талан-
те. Его бичующая, не знающая пощады сатира волнует
еще и современного нам читателя. Имя его вошло в
сонм самых славных имен в мировой литературе. Однако
он своим творчеством завершает ряд римских сатири-
ков, являясь, может быть, наиболее выдающимся среди
них, но не являясь образцом для творчества дальней-
ших поколений поэтов и писателей. Его сатиры очень
риторичны, громоздки. Они трудно читаются подряд,
в них нет планомерного развития мысли, сюжеты пере-
плетаются, что создает общее впечатление какой-то бес-
порядочности. Его сатиры, наконец, растянуты, утоми-
тельны. Но в них есть много изумительных по силе
эпизодов, множество двустиший и отдельных стихов,
превратившихся в крылатые слова, в поговорки и афо-
112

рпзмы, и прочесть какой-нибудь отрывок из них достав-
ляет высокое наслаждение. Но Ювенал не сумел отка-
иться от громоздких форм для своих сатир, хотя в его
время уже явно чувствуется стремление к мелким фор-
мам, миниатюрам как в поэзии, так и в проз=. Посла
10венала уже никто не писал сатир такого типа.
Мы очень мало знаем о жизни Ювенала, даже не
знаем точных дат его рождения и смерти. Не установ-
лено также, насколько заслуживает доверия утвержде-
ние некоторых схоластов, что он умер изгнанником в
Египте. Никто из современных ему писателей не гово-
рит о нем, ни Марциал, ни Плиний, ни Тацит. Может
быть, это обстоятельство объясняется хотя бы частично
характером его творчества. Вероятно, он не был попу-
лярен среди своих современников. Его сатиры представ-
ляли пороки общества в гиперболическом и очень выпук-
лом виде и, может быть, больше отталкивали от него
людей из богатого образованного общества, нежели
влекли к нему; он был одинок и неудачлив в жизни.
С этим вполне вяжется и представление об изгнании,
постигшем его на склоне лет.
Другое не менее крупное имя этого периода вЂ” Мар-
циал. С ним связано зарождение римской сатиры-эпи-
граммы, короткой, часто в четыре и иногда даже в две
строки, но очень выразительной и острой. Эпиграммы
Марциала стали образцом всех позднейших эпиграмм
и совершенно затмили подобные же произведения древ-
них греческих поэтов, например, Симонида, Фокилида
и Гиппарха, которыми восторгались и которым подра-
жали сами римские писатели и среди них, несомненно,
также Марциал.
Он приехал в Рим молодым человеком из своей род-
ной Испании примерно в то время, когда умер Персий
и оборвалась жизнь Петрбния, и оставался в Риме три-
дцать с лишним лет, после чего, года за два до своей
смерти, снова вернулся на свою родину. Но за 30 лет
своей зрелой жизни он, будучи чужим в Риме, сумел
увидеть римское столичное общество со всех его световых
и теневых сторон. Как выдающийся ум и талант, он не
мог не выступить с сатирой и с разоблачением. В своих
эпиграммах он затрагивает бесчисленное количество тем
и разносторонне отражает современность. От его пытли-
вого взгляда не укрываются никакие, ни явные, ни
плиний млядший

скрытые мотивы, определявшие поступки людей из окру.вЂ”
жавшей его среды. Он постоянно наблюдает у него нс
столько желчи, сколько юмора, он человечен. Недаром
сам он говорит про свое творчество в одной своей эпи-
грамме:
Здесь не найдешь ты чудес: ни кентавров, ни горгон,
ни гарпии:
Пахнут страницы мои все человеком живым
(Х, 4).
Марциал вЂ” правдивый бытописатель. Он не при-
украшивает недостатки современного общества, но и не
преувеличивает его порочности, как это делал млад-
ший его современник Ювенал; Марциал близок к рим-
ской реальности.
Важной заслугой Марциала является то, что он
избрал для своей сатиры форму эпиграммы небольшого
размера.
IIe ускользнуло от его наблюдательности, что рим-
ское современное общество пресытилось риториче-
ским и софистическим многословием и что ему нужны
новые формы, малые, но яркие и острые. В эпиграмме
66 книги VI он изображает свой разговор с неким Тук-
кой, который резко нападает на Марциала за его будто
бы слишком длинные эпиграммы, написанные гекса-
метром. Поэт защищается, но ясно, что это только худо-
жественный прием, чтобы выразить общественное мне-
ние на этот счет не прямо от своего имени.
Знаю, что скажешь мне Тукка: «Гексаметром зря эпиграммы
Пишешь» вЂ” Но пишут же так! Тукка, так можно писать.
«Но слишком длинно выходитЬ вЂ” Что ж, Тукка, бывает; так
можно.
Нужно короче тебе, иу так двустишья прими!
Так сговоримся с тобой: эпиграммы, все что подлиннее,
Ты пропускай, а я вЂ” все же их буду писать
(VI, 66).
Нововведение Марциала было весьма своевременно.
Его эпиграммы сразу завоевали себе признание в обще-
стве и их автор стал любимым поэтом. Еще в одной эпн °
грамме он говорит:
...все хвалят большие поэмы.
Хвалят, то правда, везде... ну а читают вЂ” мое
(IV, 49).
114

Он с полным правом мог сказать про свои стихи:
Хвалит и любит мой Рим мои книжки, он их распевает,
Каждый носит с собой, каждый держит в руке.
Тот покраснел, побледнел, в страхе тот, тот зевнул, тот озлился...
Этого я и хочу,вЂ” нравится мне стих такой
(Vl, 61).
Наш очерк состояния римского общества в ! в. н. э.
был бы неполным, если бы мы ничего не сказали о фи-
лософии, тем более что большинство авторов, поэтов
и прозаиков, испытывало на себе сильное влияние фило-
софии, именно стоической, увлечение которой пришло
на смену увлечения эпикурейской философией в предше-
ствующем столетии.
Римляне в течение долгого времени отрицательно
относились к философии, которой так увлекались в Гре-
ции. Это объясняется прежде всего отставанием рим-
ского общества в развитии, отсутствием интереса к от-
влеченным знаниям. В связи с этим становится понятной
основная направленность интересов римского общества
к вопросам практическим: к законодательству, военному
делу, администрированию. Даже самые выдающиеся
представители римского общества разделяли подобные
воззрения. Древний поэт Энний (современник Пуниче-
ских войн) высказал мысль, что философией хорошо
пользоваться, но в нее не следует углубляться. В позд-
нее время такой выдающийся ученый, как Квинтилиан,
восклицает: «Какой философ был когда-нибудь судьей
или вождем народного собрания?». Для людей, высоко
оценивающих практическую деятельность, приводящую
к немедленным результатам, деятельность философа,
углубленного в себя, казалась непонятной, лишенной
ценности. Это убеждение, укоренившись в римском обще-
стве, держалось упорно до позднего времени. Такой про-
свещенный человек, как Плиний Младший, в похвалу
своего приятеля Тития Аристона вводит и такой мотив,
что он, не уступая по сврим душевным качествам ни-
кому из философов, все же не проводит свое время и не
заставляет других терять его в пустых беседах в гимна-
сионах или портиках, а всегда занят каким-нибудь де-
лом, одетый в тогу (I, 22). Даже во II в., когда заня-
тиям философией стал отдавать свое время и силы сам
император Марк Аврелий, это встретило резкое осужде-
ние в обществе: некто Овидий Кассий выразил его в
115

словах: «Сердце его не лежит к управлению государ-
ством». Подобное отношение было освящено и самим
авторитетным именем поэта Вергилия, который в VI пес-
не своей «Энеиды» признал преимущественное право
углубляться в область науки и искусств за греками.
Пусть другие народы ваяют искусней из меди,
пусть вЂ” допускаю вЂ” лики живые из мрамора режут,
лучше проводят дела в судах и движение солнца
лучше опишут, а также предскажут светил появленье
(ст. 847 вЂ” 850) .
Первым подлинным римским философом-материали-
стом был Лукреций (умер в 55 г. до н. э.), автор фило-
софского трактата «О природе вещей», написанного сти-
хами. Но он остался одиноким среди своих современни-
ков и не нашел себе продолжателей. В те же годы в
середине 1 в. до н. э. Цицерон поставил перед собой
задачу познакомить римское общество с достижениями
греческой философии после Платона и Аристотеля. Но
его труды носили эклектический характер, и отдался оп
им после своей бурной и кипучей деятельности на поли-
тической и судебной арене, да к тому же в такие годы,
когда только обстоятельства его личной жизни вЂ” изгна-
ние и невозможность посещения Рима вЂ” лишили его
возможности продолжать прежнюю деятельность.
Все дальнейшие римские философы были тоже эклек-
тиками. Выдающиеся люди среди римлян не могли не
интересоваться философией. Чем образованнее они были,
тем больше они проявляли к ней интерес. Но они не
создавали своих учений, а выбирали то, что им больше
всего нравилось из греческой философии. В период пере-
хода от республики к империи, в бурную пору граждан-
ских войн, большим успехом пользовалось учение Эпи-
кура, позже вЂ” учение стоиков. Частым явлением было
и то, что поэты пытались объединять эти учения, заим-
ствуя кое-что из того и другого (например, Гораций).
Несколько иначе сложилось отношение к проблемам
философии в 1 в. н. э. в период уже укрепившейся импе-
рии. Интерес к философии растет, шире распространяет-
ся в обществе. Безусловное преимущество отдается
стоической философии главным образом в области
вопросов практической морали. Вопросы морали всегда
были близки римлянам. Но в древности, когда они отно-
сились к философии как науке умозрительной и отвле-
116

ченной, они искали опоры своей морали в религии и
праве. Теперь же, когда вера в древних богов ослабла
и страх перед их гневом потерял свою силу, а продол-
жительный период гражданских войн и восстания рабов
приучили сомневаться в непреложности принятых когда-
то законов, римляне обратились к философии. Они ста-
вили перед ней задачи быть воспитательницей нравов
и опорой нравственности. Более всего для такой роли
подходила философия стоиков. В 1 и II веках появляется
целая плеяда римских стоиков, развивающих в перво-
начальном учении Зенона и Хрисиппа мотивы практи-
ческой морали. Их можно даже назвать римской школой
стоиков, или средней стоей; к ней принадлежали Квинты
Секстии, отец и сын, Корнелий Цельз, Папирий Фабиан
др
Учеником их был Сенека. Он очень высоко оцени-
вал значение философии. Сенека требует, чтобы ей отда-
вались целиком, чтобы весь уклад своей жизни люди
сообразовали с ее предписаниями, чтобы видели в ней
не вспомогательное средство для выработки граждан-
ского мужества и чести, а самоцель.
Надо, однако, сказать, что голос Сенеки оставался
почти одиноким. В римском обществе не только не сле-
довали призывам Сенеки (в лучшем случае на фило-
софию смотрели как на воспитательницу нравственно-
сти), но сохраняли по отношению к ней еще много преж-
него равнодушия или даже нерасположения. Сильно
было течение, которое считало, что философия должна
стать частью красноречия или риторики. Представители
этого течения аргументировали свое мнение ссылкой на
древние образцы. Герои римские были мужественны без
философии, но все они были хорошие ораторы. Квинти-
лиан приводит определение, данное оратору Катоном.
«Оратор вЂ” человек нравственный, умеющий хорошо
говорить». К чему же еще при этом нужна философия?
И этот взгляд держится упорно и долго. И Цицерон
старался придать своим философским произведениям
практическое значение, давая им заголовки: De legibus
(о законах), De officiis (об обязанностях) и т. п.; Дион
из Пруссы, ставший впоследствии философом, перво-
начально страстно нападал на философию; Фронтон,
учитель Марка Аврелия, искренне жалел, что державный
его ученик забросил риторику ради философии.
117

В самом Риме никогда не было специальных фило-
- софских школ; они попрежнему были в Греции и II&l
Востоке, и туда ездили молодые люди, желавшие углу-
биться в изучение философии как науки. Само собой
разумеется, что молодые римляне с особым интересом
слушали там этику, ставя перед ней чисто практические
вопросы: что благородно, что постыдно, что справедливо
и несправедливо, к чему надо стремиться и чего избе-
гать, как вести себя по отношению к государству
отдельным людям. Философия стоиков учила быть почти-
тельными к старости, внимательными к женщинам,
ласковыми к детям, гуманными к рабам '. Она же вну-
шала не предаваться слишком большой радости в слу-
чае удач и не падать духом в несчастье, меньше ценить
блага жизни, чтобы легче с ними расставаться. Из дру-
гих источников мы знаем, что многие стоики одобряли
самоубийство как проявление высокой выдержки, власти
над собой и презрения к благам жизни. Приезжавшие
с Востока философы и в Риме находили обширную
аудиторию, состоявшую не только из молодежи, но и из
людей зрелого возраста и всех состояний. Появлялис.
также философы-проповедники и среди самих римлян,
например Мусоний Руф, которого Плиний Младший
упоминает с большим почтением, а Тацит выставляет
в смешном виде как ничего не смыслящего педанта '.
Однако наряду с выдающимися ораторами и фило-
софами в столицу являлось много шарлатанов, которые
только своим внешним видом вЂ” длинными волосами и
бородой да грубым плащом, надетым на голое тело,вЂ”
напоминали философов, пренебрегающих благами зем-
ного существования; на самом же деле они были неве-
жественны, нечистоплотны и крайне корыстолюбивы.
В лучшем случае они бывали краснобаями и приближа-
лись к упомянутым выше новософистам. Они в зна-
чительной мере оправдывали упорное недоброжелатель-
ство римского общества к философии. С другой стороны,
во многих домах знатных и богатых римлян в это время
уже встречаются философы среди клиентов и даже
' Ср. Философские сочинения Цицерона: De amicitia (о дружбе),
De senectute (о старости) и т. п. Сочинения Сенеки: De 1га (о гне-
ве), De clementia (о милосердии) и т. д.
' Ср. Плиния (письмо III, 11) и Тацита (Истории. 111, 81).
118

домочадцев: им поручалось воспитание детей, с ними
господа советовались о своих делах, с ними проводили
душеспасительные беседы о величии жизни и бренности
земного существования, при их поддержке некоторые из
вельмож принимали решение о самоубийстве или гото-
вились к казни. Такую роль играли киник Деметрий при
Тразее Пэте, Мусоний при Рутелии Планте, Максим и
Приск при императоре Юлиане (уже в IV в.).
В роли миссионеров, проповедовавших в народе, вы-
делились киники, нищенствующие монахи древности.
Но среди них было много симулянтов, вызывавших рез-
кое осуждение писателей и даже философов, как, напри-
мер, Геллия, Лукиана, Эпиктета; но были и выдающиеся
личности, например упомянутый только что Деметрий,
живший в Риме при Нероне, и Демонакс афинский, жив-
ший во II в. н. э.
Однако влияние философии чувствовалось везде:
в школе, в аудиториях, в портиках и даже на площадях,
в частных домах и в государственных учреждениях. Не
могла остаться в стороне от нее и литература. Это отра-
жается на выборе сюжетов, на трактовке характеров,
иногда на прямо выраженной морали (например, в
баснях).
Известный писатель I века н. э., упомянутый выше
философ Луций Анней Сенека, сын Сенеки Старшего, из-
вестного ритора начала 1 в. н. э., целиком подчинил свое
литературное творчество философии. Его трагедии и
многочисленные письма к Луцилию вЂ” не что другое, как
философские трактаты, подобные другим его произведе-
ниям, о философском содержании которых можно судить
уже по их заголовкам: «О милости», «О гневе», «О крат-
кости жизни» и т. п. Сенека был представителем слу-
жебной аристократии и вращался в придворных кругах
при Калигуле, Клавдии и Нероне. Разделяя философ-
ские воззрения стоиков, придававших большое значение
не только личной, индивидуальной, но и общественной
морали, Сенека, естественно, критически и даже с осуж-
дением относился к нравам окружавшей его среды и
часто оказывался на стороне оппозиции правительствен-
ным кругам, за что был одно время в ссылке, а впослед-
ствии даже осужден на смерть В средний период своей
жизни он, наоборот, занимал очень высокое положение
в государстве и в связи с этим целиком отдался своей
11Ч

склонности читать другим мораль. Мораль его отражал;t
возвышенные, но чаще неосуществимые в действитель-
ности того времени стоические положения, многие из
которых были заимствованы впоследствии христианскими
отцами церкви. Это дало повод Энгельсу назвать Сенеку
«дядей христианства» '.
Поскольку Сенека был моралист, он и на литератур-
ные формы смотрел только как на способ по-разному
оформить свои моралистические наставления. Риторика,
в смысле внешних красот речи, занимает очень боль-
шое место в его творчестве. Он имеет пристрастие к кра-
сивой фразе, преимущественно в виде коротких сентен
ций, афоризмов, парадоксов. В этом отношении Сенека
отдал дань современным ему литературным направле-
ниям, чем и заслужил резкое порицание Квинтилиана.
поклонника цицероновских традиций.
Совершенно неслучайно в первом же веке и. э. рим-
ский поэт Федр явился создателем латинской басни в
стихах. Его творчество находится в полном соответствии
с литературным направлением его времени. Басня вЂ” это
тоже малая форма поэзии. Басни принадлежат к сказоч-
ному животному эпосу и являются продуктом народного
творчества. Историческая судьба басни и басенного
жанра примерно такова.
Басни весьма древнего происхождения. Все древней-
шие поэты включали басенные эпизоды в свои боль-
шие произведения, например, Гесиод, включивший в
свои «Дела и дни» басню о соловье и ястребе. Легендар-
ный Эсоп, признанный якобы автором древнейших басен,
повидимому, такое же символическое имя, как и Гомер.
Все, что мы знаем о нем, легендарно; наоборот, нет ни
одного достоверного и несомненного памятника, кото-
рый бы свидетельствовал о нем, как о реальной лично-
сти. Родиной Эсопа легенда называет Фригию и даже,
точнее, ту часть ее Пиэрию, которая считалась ~родиной
муз. Легенда делает его близким народным массам, вы-
водит его из рабского состояния. Как Гомер слеп, так
и Эсоп физически неполноценен вЂ” он горбун. Приписы-
ваемые ему басни очень примитивны. Это в большинстве
случаев голый сюжет народной сказки в каком-то кон-
спективном изложении, безо всякой литературной обра-
' К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. XV, сто. 606,
12()

ботки. Однако басни чрезвычайно удобны: в иносказа-
тельной форме легче выразить смелую мысль, удобнее
преподнести читателю мораль, которая звучит слишком
скучно, если ее высказать обычными словами от лица
самого автора. И баснями пользуются для этого даже
самые выдающиеся писатели. Так, например, Гораций
использовал широко в своих сатирах и посланиях басен-
пый элемент (о трудолюбивом муравье, о городской и
сельской мыши, о лошади и олене, о жадной мышке) .
В таком контексте эти эпизоды приобретают уже худо-
жественную форму: они выражены безукоризненными
горациевыми гексаметрами и обработаны литературно.
Так было подготовлено появление басен как само-
стоятельных художественных произведений. Это выпол-
нил уже Федр, вольноотпущенник Августа, писавший
при нем, и при Тиберии, и Клавдии, и даже претерпев-
ший гонение от последнего за смело высказанные кри-
тические взгляды и намеки на современное ему полити-
ческое положение. Федр делает из эсоповских сюжетов
самостоятельные поэтические произведения, добавляет
кое-что и свое. Он пользуется при этом ямбическим и
фалекейским стихом, каждую басню сопровождает мо-
ралью, выраженной такими же стихами, как и сама
басня. Он создает именно тот тип басни-миниатюры,
которым мы пользуемся и поныне. Правда, басни Федра
все еще очень примитивны, автор связан первоначаль-
ным сюжетом, боится от него отойти, развить полнее
образ действующего лица под видом зверя, он также
очень связан преимущественно стоической моралью. Но
преодолеть все это было делом последующих поколений и
столетий вплоть до времен Лафонтена, Лессинга, Кры-
лова. Современники не оценили по достоинству произве-
дения Федра, ero мало читали и переиздавали в древ-
ности. Из близких к нему младших современников только
Марциал упоминает о нем с должным уважением. Это
очень знаменательно: оба они новаторы, оба показали
новые малые формы поэзии, подхваченные потомством
и упрочившиеся в мировой литературе. Заслуги их перед
мировой литературой очень значительны. Таким же нова-
тором, создавшим новый жанр художественного произ-
ведения в письмах, явился и Плиний Младший, оставив-
ший нам «Девять книг писем к друзьям». Имя его дол-
жно быть названо наряду с именами Петрония и Апулея,
1"1

создателей римского романа, с именами Федра и Мар-
циала.
Эпистолярная форма литературных произведений со-
здана им, правда, не впервые. И до него были известны
«Послания» Горация и «Письма героинь» Овидия в
стихах. Были известны и широко распространены письма
Цицерона, написанные уже прозой, письма Августа и
других видных исторических деятелей; известны были
философские письма Эпикура и Сенеки. Однако сбор-
ник писем Плиния существенно отличался от всех на-
званных. Ero произведения нельзя назвать подражатель-
ными. Чтобы создать свой сборник писем, Плинию было
мало одних великих образцов корифеев римской лите-
ратуры. Нужно было прежде всего быть подлинным
сыном своего века и своего общества, живущим его
интересами, нужно было усвоить и все тонкости ритори-
ческого образования и близко познакомиться с новыми
греческими софистами, но не поддаться при этом их
крайностям, не усвоить порочных элементов их приемов;
нужно было к тому же обладать трезвой реалистической
натурой и уловить общую тенденцию к созданию лите-
ратурных произведений малых форм. Однако анализу
творчества Плиния посвящены все следующие главы
настоящего исследования, здесь же мы удовольствуемся
~ же сказанным.
12'2

ПИСЬМА ПЛИНИЯ
Самым крупным и значительным произведением Пли-
ния Младшего являются его письма к друзьям. Их всего
247, и они разделены на 9 книг, одинаковых по своему
объему, но включающих различное число писем вЂ” от 20
до 40 в каждой книге. И сами письма очень различны
по своим размерам. Есть такие, и которых высказано
всего лишь дружественное приветствие адресату с прось-
бой дать о себе знать или с упреком за долгое молчание,
и есть такие, которые скорее подобны целым трактатам
на литературную или философскую тему и отчетам
о судебном процессе и т. п.
Письма Плиния обращены к 96 адресатам. Среди
них есть известные исторические личности или писатели,
например Тацит и Светоний, но большинство их имен
нам совершенно незнакомо. Распределены письма между
адресатами очень неравномерно. Наибольшее количество
их (11 писем) адресовано историку Корнелию Тациту;
9 писем деду жены Плиния вЂ” Кальпурнию Фабату, а
также какому-то Максиму; 8 писем вЂ” близкому другу
Воконию Роману, личность которого обрисована в пись-
мах Плиния довольно ярко; по семи писем адресовано
двум близким приятелям Плиния, о которых мы узнаем
из его писем уже гораздо меньше: Аррпану Матуру и
123

Римский дом. Помпеи
Канинию Руфу. Еше к троим адресатам обращено по
шести писем, к четырем адресатам вЂ” по пяти, к восьми
адресатам вЂ” по четыре письма, к следуюшим одиннад-
цати вЂ” по 3, к тридцати адресатам вЂ” по 2 письма и,
наконец, к тридцати пяти адресатам по одному письму.
Таков состав этого сборника писем в девяти книгах.
Но, как мы увидим в дальнейшем, подбор адресатов и
даже характеристика их имеет очень небольшое значение
в этом оригинальном литературном произведении. Как
мы постараемся это доказать на протяжении последую-
щих глав монографии, «Девять книг писем к друзьям»
Плиния представляют собой вид художественного лите-
ратурного произведения эпистолярного жанра, в котором
как форма письма, так и неизбежное при этом указание
имени адресата вЂ” не больше чем литературный прием,
которым автор пользуется, чтобы выразить определен-
ные идеи в своем художественном произведении.
Мы показали в предыдушей главе, что почва для
искания новых, преимущественно малых форм художе-
124

ственных произведений была уже подготовлена. Плиний
остановился именно на форме письма. Вполне возможно,
что ero привела к этому выбору издавна выработавшаяся
в нем привычка вести переписку со своими родственни-
ками и друзьями, и он взял за основу своего литератур-
ного труда несколько пачек действительно написанных
им писем, остальные же дописал, руководясь зародив-
шимся в его уме замыслом. В результате явилось целое
произведение эпистолярного жанра, соответствующее
вкусам современного ему рабовладельческого римского
общества. Произведение ero больше всего напоминает
собрание эпиграмм Марциала, еще более разнообразных
по содержанию, еще более мелких по своей форме. Но
как все 14 книг эпиграмм Марциала связаны одним
общим замыслом, соответствующим идеям Марциала и
ero критическому восприятию современной ему римской
действительности, так и 247 писем Плиния проникнуты
тоже единой творческой идеей автора.
Обилие мелких частей, из которых состоит целое,
несомненно затрудняет выявление этого замысла худож-
ника. Но тем больше заинтересован читатель, которому
автор не преподносит готовых тезисов или формул, но
ведет от образа к образу, от сюжета к сюжету, периоди-
чески к ним возвращаясь. Задача писателя, ero оценка
того, что он описывает, его идеи становятся вполне
понятными читателю только при окончании чтения
всех писем. При этом к выводам читатель должен
прийтп самостоятельно, так сказать, своим умом, автор
ero только наводит на те мысли, которые хочет выразить,
но нигде»е высказывает вполне определенно.
Приступая к анализу этого произведения Плиния, мы
представим себя в роли читателя. Начнем с того, что
прежде всего поражает наше воображение вЂ” с художе-
ственных образов, показанных нам автором писем, и
только когда перед нами пройдет большая их галерея,
мы попытаемся разобраться и в основном замысле
автора.
IIPNEllbI ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА
ПЛИНИИ
Девять книг писем Плиния к друзьям обладают
всеми признаками художественного произведения: образ-
ностью мысли, яркостью, живостью изложения, иногда
125

переходящего к драматизации и к форме диалога, жиз-
ненной правдивостью изображаемых образов и типов.
Среди лиц, к которым Плиний адресует свои письма и
о которых упоминает в обращениях к третьим лицам,
много исторически известных и подлинных личностей,
начиная от императоров и кончая скромными народными
трибунами или квесторами, но наряду с ними много и'
совершенно неизвестных нам имен. Однако можно под-
метить, что Плиний не делает между ними различия
в отношении их художественной обрисовки; образы как
тех, так и других для него одинаково ценны, если кажут-
ся ему интересным и нужным для него материалом.
Обычно он дает эти образы в чрезвычайно легкой, нена-
вязчивой форме, упоминая заинтересовавшее его лицо
несколько раз, накладывая на избранный им образ штрих
за штрихом до полной, иногда предельной отчетливости
рисунка. Плиний выводит преимущественно положитель-
ные типы, но наряду с положительными дает и некото-
рые отрицательные, говоря, однако, в последнем случае
главным образом о лицах, уже сошедших со сцены
жизни.
Остановимся на наиболее интересных из них попод-
робнее.
Историк Тацит, к которому обращено наибольшее
количество писем (11), обрисован Плинием как крупней-
ший общественный и литературный деятель того вре-
мени. Прежде всего Плиний отмечает ero ораторский
талант. Упоминая о выступлении Тацита на похоронах
выдающегося политического деятеля и своего первого
опекуна Виргиния Руфа, Плиний считает, что этим вы-
ступлением была увенчана счастливая судьба Руфа.
В другом месте он опять говорит о выступлении Тацита,
'ITQ он выступил на суде «весьма красноречиво и с
исключительным, присущим ero красноречию достоин-
ством». Тацит, по словам Плиния, обладает величайшим
авторитетом в высшем римском обществе; дружба
с ним вЂ” лучшая рекомендация (IV, 15); у него огром-
ное знакомство и большие связи. Когда зашла речь об
организации общественной школы в родном городе Пли-
ния Комо, Плиний обращается с просьбой помочь ему
к Тациту, больше всего полагаясь íà ero рекомендацию
учителей. Сам Плиний считает для себя большой честью,
что его имя часто называется рядом с именем Тацита,

и описывает, якобы со слов самого Тацита, известный
случай, как один провинциал, разговорившись с Тацитом
и узнав от него, что он литератор, спросил ero: «Так ты
кто же: Плиний или Тацит?»,вЂ” так как сам не видел
различия между этими двумя популярными именами
римских литераторов (IX, 23). Плиний не упускает воз-
можности отметить все случаи, когда он выступал вме-
сте с Тацитом на суде или одновременно с ним исполнял
какую-нибудь общественную должность, например, вы-
ступал по поручению сената защитником провинциалов
Африки против Мария Приска. Говорит Плиний и о том,
что в завещаниях богатых и честолюбивых людей ему,
Плинию, часто уделяется такая же доля имущества, как
и Тациту, что Плиний тоже расценивает как большую
честь для себя. Отмечая работы Тацита в области исто-
рии, Плиний подчеркивает важное значение этих работ
и вообще значение истории, ее суда над поступками
людей. Он обращается поэтому к Тациту с просьбой
увековечить в своих произведениях и ero имя в связи
с одним его выступлением на процессе Бебия Массы,
которое Плиний расценивал как проявление доблести и
гражданского мужества (VII, 33). Тациту же сообщает
Плиний для той же цели обстоятельства смерти своего
дяди при извержении Везувия и свои собственные перс-
живания в этот момент.
Не раз отмечает Плиний общность их литературных
интересов с Тацитом и близость их дружбы. Несомненно,
образ Тацита и ero возвышенные убеждения вдохновили
Плиния написать обращенное к Тациту письмо (!Х, 14).
Он призывает своего друга продолжать идти по избран-
ному пути литературного поприща, даже и не рассчи-
тывая на славу среди потомков. «Сам ты себе не руко-
плещешь, но я ни о чем не пишу с таким удовлетворе-
нием, как о тебе,вЂ” пишет ему Плиний.вЂ” Ведь неизвестно
еще, окажет ли потомство какое-либо внимание нам
с тобой, хотя мы, кажется, заслужили ero в некоторой,
доле, если не своим талантом (утверждать это было бы
слишком заносчиво), то во всяком случае своим стара-
тельным трудом и уважением к потомкам. Будем про-
должать с тобой идти по избранному пути, который если
и мало кого привел к свету и славе, зато многих вывел
из неизвестности и темноты». В письмах, адресованных
самому Тациту, Плиний входит в подрооное рассмотре-
127

пие тонкостей стиля и литературных приемов оратор
ского искусства, пишет об этом чуть ли не целый трав
тат применительно к работам Тацита в области оратор
ского искусства. Наконец, подчеркивая способностi,
Тацита быть тонким ценителем изящного стиля, он сам
пишет ему в некотором роде шедевры своего собствсll
ного эпистолярного искусства, пишет elegantissime. Это
письма: I, 6; VIII, 7; IХ, 10 и 14.
Вот два из них для примера:
6. Гай Плиний своему Корнелию Тациту привет.
(О своей охоте на кабанов со стилосом и табличками
в руках)
«Ты будешь смеяться, и есть над чем. Я, Плиний,
которого ты хорошо знаешь, взял трех кабанов, да при-
том еще и прекраснейших. Ты спросишь (конечно), сам
ли? Сам лично, но однако так, что при этом совершенно
«е нарушил ни своего бездействия, ни покоя. Я сидел
возле сетей, рядом лежали вЂ” не охотничий нож и пе
копье,вЂ” а стилос и дощечки; я размышлял и делал
заметки, чтобы возвратиться, если может быть с пусты-
ми руками, зато с полными записей табличками. Нет
основания и тебе пренебрегать подобным способом
работы: удивительно, сколько ходьба и физические дви-
жения придают бодрости духу. Лес кругом, уединение
и полная тишина, необходимые при охоте, прекрасно
возбуждают мысли. Поэтому, когда будешь охотиться,
то, по моему примеру, бери с собой корзину с хлебом,
бутылку с вином, а также и таблички: ты узнаешь, что
Минерва не меньше любит бродить по горам, чем
Диана.
Будь здоров» (I, 6) .
И на эту же тему, как бы в ответ на полученное в
промежуток от Тацита письмо, Плиний пишет:
Гай Плиний своему Тациту привет.
(О литературных занятиях летом, во время отдыха)
«Хотел бы я очень последовать твоим наставлениям,
но кабанов стало так мало, что их не может хватить
и для Минервы, и для Дианы, которых, как ты говоришь,
следует почитать в равной мере. Поэтому придется слу-
жить только одной Минерве, да притом без особого
128

напряжения, как полагается на отдыхе и летом. В дороге
я, конечно, уже кое-что набросал, но несущественное и
подлежащее немедленному уничтожению, как пустая
болтовня, какой обычно полны все дорожные раз-
говоры. Кое-что я добавил к этому по приезде на виллу,
так как ни за что другое браться не хотелось. Итак,
молчат поэмы, которые, как ты думал было бы особенно
хорошо закончить среди рощ и дубрав! Отделал я еще
одну-две небольшие речи, хотя этот род творчества
мне не по душе; он лишен привлекательности и больше
похож на тяжелый земледельческий труд, нежели на
занятие, способное доставить удовольствие.
Будь здоров» ( IX, 10) .
Еще более отчетливо обрисован Плинием образ адре-
сата 9 писем, деда жены Плиния Кальпурния Фабата.
Он живет в своем родном городе Комо, который является
также и родиной Плиния. При нем находится его дочь,
оставшаяся у него одна после ранней смерти сына, отца
жены писателя. Все члены семьи связаны теплым чув-
ством любви и взаимного уважения. Плиний чувствует
себя среди них тоже членом их семьи. Он с женой празд-
нует день рождения деда как свой семейный праздник.
Их взаимоотношения становятся понятными из первого
же письма, адресованного Фабату (IV, 1). Плиний с
женой давно не видались с дедом и теткой, собираются
их навестить, письмом извещают об этом, но тут же
указывают на неизбежную задержку в пути, поскольку
Плинию необходимо заехать в тосканский город Тиферн
на Тибре и присутствовать на освящении храма, по-
строенного на пожертвованные им средства.
Из последующих писем к Фабату его образ и взаи-
моотношения всех членов семьи становятся все яснее.
Фабат со своей стороны принял Плиния как сына. Он
интересуется его делами, дает ему поручения в Риме,
просит похлопотать за своих друзей, одновременно вы-
сказывает свое недовольство нерасчетливостью и излиш-
ней щедростью Плиния по отношению к друзьям (VI, 11),
потом извиняется за резкость. Но Плиний очень ему
благодарен за такую простоту и искренность в отноше-
ниях, порицания он принимает за знаки глубокого чув-
ства и родственных отношений вЂ” как между отцом и
сыном. Со своей стороны Плиний очень внимателен
&l ;)Пли ийМлад
129

к интересам и жизни Фабата. Он помогает ему проил
вести ремонт виллы в Кампании, подыскивает подходя
щего для этого дела человека. Плиний радуется тому,
что Фабат украшает свой родной город постройками и
не скупится в расходах на это. Эта черта характера сбли-
жает их между собой. Наконец, когда Фабат собрался
отпустить на волю некоторых своих рабов, Плиний ему
в этом деятельно помогает. Отпуск на волю был обстав-
лен некоторыми формальностями. Чтобы придать этому
акту силу правительственного постановления, гребова-
лось присутствие должностного лица в звании не ниже
преторского. Для жителя маленького провинциального
городка соблюдение этих формальностей было очень
затруднительно. Но Плиний нашел выход. Один из его
друзей, с которым он проходил военную службу и впо-
следствии поддерживал самые дружеские отношения,
должен был в качестве проконсула ехать в Бетику, т. с.
в северную Испанию. Плиний просит его заехать по
дороге в Комо и своим присутствием и подписью скре-
пить акт отпуска на волю рабов Фабата. Плиний пишет
об этом Фабату в двух письмах. предполагая, что старо-
заветный провинциал может смутиться в присутствии
важной особы, оказывающей ему любезность, Плиний
предупреждает старика, чтобы он не слишком суетился,
не выезжал навстречу знатному гостю в Милан, а встре-
тил его у себя дома и даже во внутренних покоях, чтобы
не уронить ни своего достоинства, ни достоинства Пли-
ния. «Ведь тот, кого я люблю как брата, не может ждать
от того, кого я считаю своим вторым отцом, услуги,
которой не стал бы утруждать своего собственного роди-
теля»,вЂ” пишет Плиний Фабату (VII, 23). Еще в одном
письме (Vll, 32) Плиний спрашивает, как произошла
встреча, остался ли Фабат доволен.
В последнем письме, адресованном Фабату (VIII, 10),
Плиний делает некоторые добавления, еще блее ожив-
ляющие картину. У старика Фабата не было видов на
прямое потомство: его единственная дочь осталась неза-
мужней, все надежды такого рода были сосредоточены
на внучке, выданной замуж за Плиния. Сам Плиний не
меньше ждал сына, чем Фабат внука. Но в семье писа-
теля разыгралась драма. Роды жены оказались неудач-
ными, ее жизнь была в опасности. Об этом Плиний
пишет деду. Он все же находит слова утешения для

старика, говоря, что если спасена жизнь его внучки, то
еще не все надежды потеряны.
Следующим по количеству написанных ему Плинием
писем адресатом является известный из других источ-
ников только по имени Лициний Воконий Роман. Пли-
ний уделяет ему много внимания. Это его друг детства,
спутник всей жизни. Плиний, занимая в обществе более
высокое положение, покровительствует Воконию, хлопо-
чет о его продвижении по службе, выпрашивает ему
милости у императоров Нервы и Траяна. По совокупно-
сти из всех писем Плиния, в том числе и из одного
письма к Траяну (Х, 4), мы узнаем о Воконии следую-
щее. Он принадлежит к всадническому сословию, мать
его родом испанка из дальней Испании, славящейся
строгими нравами своих женщин (она землячка Траяна).
После смерти отца Вокония, она вышла замуж вторично
за человека, согласно Плинию, еще более почтенного,
который горячо полюбил ее сына за его скромность,
усердие в науках и благородство и усыновил, передав
ему свое имя. У императора Нервы Плиний просил
о возведении Вокония в сенаторское сословие. Однако
это повышение общественного положения требовало
обеспечения определенным имущественным цензом. Мать
должна была перевести на имя сына имущество на
4 миллиона сестерциев, но не выполнила некоторых фор-
мальностей, так что самый акт введения в сенаторское
сословие задержался. Плиний помогает матери Вокония
в этом деле, но оно оказывается доведенным до конца
уже при новом правителе вЂ” Траяне, которому обо всем
этом пишет тот же Плиний. У Траяна же он выхлопотал
для Вокония права отца трех детей, которых на самом
деле у него не было. О продвижении Вокония по службе
Плиний просит у своего друга Приска, занимающего
большую должность и командующего крупными воен-
ными силами. В том и другом случае Плиний расхва-
ливает Романа за его скромность. Воконий вЂ” самый
любезный Плинию собеседник как на серьезные темы,
так и в разговоре в шутливом тоне, к тому же он имеет
пристрастие к литературе: он пишет письма (повиди-
мому так же, как и сам Плиний) и достигает при этом
такого искусства, что можно было бы подумать, что их
пишет сама Муза (II, 13).
Сходство вкусов и, повидимому, во многом также и

сходство характеров привело к большой и прочной
дружбе Плиния с Воконием. Они оба увлекаются строи-
тельством в своих загородных виллах. В шутливой форме
Плиний пишет ему (1Х, 7), что пристрастие Вокония
к строительству служит как бы оправданием и для него
самого. Повидимому, Плинию приходилось выслушивать
и упреки и насмешки за свое чрезмерное пристрастие
к этого рода деятельности. Оба друга любят проводить
время вне города и предаваться среди природы литера-
турным занятиям. Обоих их беспокоят плохие урожаи
винограда и другие житейские заботы. Друзья пере-
писываются, однажды Плиний получил после большого
перерыва сразу три письма Вокония; из одного из них
узнал, что Воконий что-то пишет о Плинии.
В письмах, адресованных к такому близкому другу,
Плиний затрагивает разнообразные, но, повидимому,
очень важные для обоих друзей вопросы. Только с Воко-
нпем Плиний позволяет себе позлословить насчет не-
коего Регула, единственного, о ком Плиний, ко всем
в своих письмах столь благожелательный, отзывается
плохо (I, 5).
Воконию же передает Плиний забавный анекдот об
одном литераторе Пассене Пауле, который считал свое
поэтическое дарование наследственным качеством, так
как утверждал, что он не только земляк Проперция, но
является и его потомком в какой-то степени родства.
Когда он, повидимому, в тоне ложного пафоса, который
и высмеивает Плиний, начал свое выступление перед
публикой возгласом: «Ты предписываешь, Приск...», то
один из слушателей, которого действительно звали При-
ском вЂ” а это был видный юрист, хотя и обладавший
некоторыми странностями вЂ” довольно громко сказал:
«Я тебе ничего не предписываю...» и тем привел Пас-
сена в большое замешательство (VI, 15).
С Воконием делится Плиний своим горем по случаю
смерти своего опекуна, Вергиния Руфа (II, 1), ему же
откровенно рассказывает о своем успехе в судебном
процессе Вириолы (VI, 33); ему пишет о чудесном источ-
нике Клитумна, произведшем на Плиния сильное впе-
чатление (VIII, 8); наконец, в письме к Воконию затра-
гивает Плиний и вопросы литературы: о преимуществах
того или другого стиля, об искусстве планирования и
разработки материала в большом трактате (III, 13).
132

Дает нам Плиний в своих письмах и бегло обрисо-
ванный образ знаменитого историка, своего современ-
ника, Светония Транквилла. Хотя Плиний уделяет ему
меньше места и внимания в своих письмах, образ его
получается не менее живой, потому что Плиний обрисо-
вывает его с разных сторон и представляет нам его в
действии. Светоний близок с Плинием не только по
общим литературным интересам вЂ” он его младший
«близкий друг» (contubernalis). Он не стремится к обще-
ственной карьере; даже выхлопотанную ему Плинием
должность военного трибуна он отклоняет, просит пере-
дать ее приятелю. Он готовится к карьере адвоката, но
робеет, поддается суевериям, боится снов и предзнаме-
нований, обращается за поддержкой к Плинию, который
охотно ему ее оказывает. Он очень скромен: свои про-
изведения, в которых Плиний усматривает много до-
стоинств, он издавать не торопится. Тот же Плиний
убеждает издать их поскорее, хоть он и сам «медли-
тель» в этом деле. Но слишком заманчивым представ-
ляется Плинию увидать имя друга на вновь изданной
книге, слишком дорога слава писателя. Он подзадори-
вает Светония соревнованием с собой: выставляет про-
тив книги Светония свои одиннадцатисложные стихи,
убеждает его, что слишком тщательная отделка можст
иногда больше повредить, чем принести пользы (V, 10).
Наконец, этот знаменитый историк, которого Плиний
знал, правда, лишь в его ранней молодости (он жил
после смерти Плиния еще чуть ли не 50 лет), показан
нам в письмах еще с одной стороны. Светоний задумал
приобрести себе маленькое поместье. Как человек не-
практический, он обратился к Плинию, а тот поручил
это дело одному своему агенту. Давая ему заказ, Пли-
ний раскрывает замысел и вкусы Светония: ему, как
человеку книжному (vir scholasticus), нужно лишь
столько земли, где бы преклонить голову, на чем бы
дать отдохнуть глазам, где бы гулять неизменно по одной
и той же тропинке, протоптанной им самим, знать каж-
дую свою виноградную лозу, каждый куст в своем са-
дике. Но при этом желательны близость к городу, удоб-
ство для жизни и такой характер местности, который
бы больше развлекал среди усидчивой литературной
работы, нежели требовал бы какого-либо нового напря-
жения (1, 24).
135

торые написаны более тщательно», надо видеть указа-
ние на то, что Плиний решил издать только художе-
ственно им отделанные письма.
Но не только к выдающимся и известным лицам
обращается Плиний, он с неменьшим интересом пока-
зывает нам и совсем скромных, малоизвестных людей
(obscuri).
Вот, например, чета почтеннейших римских граж-
дан вЂ” Вестриций Спуринна и жена его Коттия. Жизнен-
ный путь Спуринны кажется Плинию идеальным. У Спу-
ринны большие заслуги перед государством: по почину
самого принцепса (повидимому, Нервы) сенат вынес
решение наградить его триумфальной статуей за бле-
стящую победу над германским царьком бруктеров.
Такой же триумфальной статуей награжден был и сын
Спуринны, погибший в молодых годах Коттий,вЂ” случай
чрезвычайно редкий, но допущенный ради засл~~ отца,
которому это могло послужить утешением в его горе.
На старости лет Спуринна жил на покое со своей женой.
Посещение их в их загородной вилле доставило Плинию
громадное удовольствие. Жизнь этого почтенного старца
протекает по строго установленному порядку: всему
назначено свое время, все взвешено, соразмерено, даже
продолжительность его прогулок. Определенное время
отведено для купания и для физических упражнений
с мячом, для бесед с друзьями и для пребывания в обще-
стве жены, не уступающей ему, как пишет Плиний,
в достоинствах. Главные интересы Спуринны вЂ” в обла-
сти литературы. Каждую свободную минуту он читает
что-нибудь, слушает, пишет. Он свободно владеет латин-
ским и греческим языками и пишет на том и на другом
выдающиеся лирические стихотворения. Он окружен
обществом молодых и старых писателей, поэтов, люби-
телей словесности. Плиний делится с ним своими ярки-
ми впечатлениями о поэте Пизоне, заявляя, что был бы
рад почаще сообщать ему столь приятные известия
(Ш, 10). Плиний написал похвальное слово сыну Спу-
ринны и Коттии и его жизнеописание и предлагает дать
им этот свой труд на предварительный просмотр. Он
делает это в очень деликатной форме, боясь растравить
еще не зажившую в душе родителей рану (V, 17). Свое
уважение к этой чете Плиний выражает словами: «Не
знаю, проводил ли я когда-нибудь время болес приятно,
135

чем недавно, когда был у Спуринны, настолько, что
никому не хотел бы я больше подражать в старости,
если вообще мне суждено до нее дожить» (III, 1).
Вот целое семейство Юниев: два брата, оба извест-
ные личности: Арулен Рустик, стоик, казненный Доми-
цианом, и Маврик, сосланный тем же Домицианом,вЂ”
кроме того, дети Рустика, оставшиеся на попечении
дяди, среди них одна девушка-невеста. Плиний близок
ко всему этому семейству, как вообще к кругу стоиков,
но связь с этими Юниями основана не только на общих
философских убеждениях. Маврик обрисован Плинием
как человек независимого характера, правдивый, открыто
высказывающий свое мнение в любой обстановке. Он
сторонник строгих правил в жизни, убежденный против-
ник общественных игрищ не только в маленьких провин-
циальных городках, но даже в самом Риме, где за ними
закрепилась уже прочная и старинная традиция. Когда
после трагической кончины брата у него на руках оста-
лись его дети, он как человек науки, не имеющий жиз-
ненного опыта, не знал, как о них позаботиться. Он обра-
тился к Плинию с просьбой подыскать хорошего воспи-
тателя для мальчиков, порекомендовать хорошего жениха
для старшей племянницы-невесты. Плиний исполнил эти
его просьбы с величайшей готовностью (I, 14). Вернув-
шись из ссылки, Маврик проводил время в загородной
вилле, куда и приглашал Плиния, желая дружески от-
благодарить его за услуги. Из ответа Плиния (11, 18),
в котором он ставит условие, чтобы Маврик ничего осо-
бенного для приема его не предпринимал, что Плинию
дороже всего свидание с ним и хотя бы кратковремен-
ный отдых в деревне, мы можем заключить, что Мав-
рик вЂ” человек не светский, приезд дорогого гостя для
него редкий случай, и старик, естественно, может засуе-
титься и войти в лишние издержки. Благодаря прямоте
своих суждений Маврик пользуется высоким авторитс-
том: Плиний постоянно считается с его мнением.
«Вот вернется Маврик, мы у него спросим, как
постунить», вЂ” не раз говорит он в деловых беседах. «Это
отложим до возвращения Маврика» (I; 5 и др.). Плиний
рассказывает о Маврике такой случай. Однажды на
пиру у Нервы вЂ” уже после возвращения Маврика из
ссылки вЂ” зашла речь об одном из соратников Доми-
циана по имени Катулл Мессалин. Он в свое время отли-
136

чался жестокостью и крайней неразборчивостью в вы-
боре средств для преследования намеченных Домициа-
ном жертв. К тому же он ослеп, и к его прежней жесто-
кости прибавилось еще ожесточение слепца. И вот во
время общей беседы о его кровожадности и коварстве
сам император обратился к своим гостям с вопросом:
«Что бы с ним, Катуллом, было теперь, если бы он еще
был жив?» Среди общего смущения и молчания Маврин
сказал: «Он обедал бы теперь вместе с нами!» (IV, 22).
Остановимся еще на образе латинского ритора, про-
фессионала-педагога Юлия Генитора. Сначала мы узнаем
о нем из письма к Кореллии Гиспуле, которой Плиний
рекомендует Генитора в учителя и наставники ее сына,
и дает при этом весьма хвалебный о нем отзыв (III, 3).
Но образ его еще не ясен: мы узнаем только о строгих
правилах и добросовестности этого педагога. Но вот
Плиний адресует к нему три письма: 1) Ш, 11 о своих
отношениях со стоиками Артемидором и Мусоние~
2) VII, 30 с выражением сочувствия по случаю cMep~iT
одного ученика Генитора и 3) IX, 17 с советом быть сни-
сходительным к чужим вкусам вЂ” по поводу пира, на
котором Генитору однажды пришлось присутствовать,
где между 'столами шныряли паразиты и кривлялись
мимы. Даже одних подзаголовков к этим письмам доста-
точно, чтобы образ Генитора стал ярким, облекся в
кровь и плоть. Мы ясно видим его: это римский профес-
сионал-педагог, человек с узкими интересами; ему инте-
ресно слушать про философов, он их и сам знает; во-
просы философии, дружбы, даже родственных отношений
между философами,вЂ” это его сфера; но вот, когда он
случайно попал на пир к богачу, и около него отпускали
грубые шутки и непристойно вели себя паразигы и
мимы, его коробило от этого, и он не скрывал своего
неудовольствия. Не имея семьи, он жил интерссами
своих учеников, и потому смерть одного из них вЂ” круп-
нейшее событие в его жизни. Плиний хорошо это пони-
мает и выражает ему сочувствие, пытаясь развлечь его
вопросами литературы.
Из других лиц, живо описанных Плинием, не при-
надлежавших к его адресатам, остановимся пре~кде.
всего на его дяде, знаменитом естествоиспытателе Пли-
нии Старшем. Его характеристике посвящено целое
письмо (111, 5), адресованное какому-то мало нам

.известному сенатору Бебию Макру, несомненному почи-
тателю знаменитого ученого. Кроме того, много матс-
риала для его характеристики мы находим в письмах,
описывающих извержение Везувия (VI, 16 и 20).
Самая выдающаяся черта характера Плиния Стар-
.шего вЂ” его исключительна я работоспособность. Один
перечень написанных им книг вызывает у всякого
удивление, связанное с уважением. Но когда узнаешь,
что он всю жизнь занимал общественные должности и
выполнял ответственные правительственные поручения,
-o количество его трудов кажется совершенно невероят-
ным. Им были написаны: 1) одна книга о стрельбе всад-
ников; 2) две книги о жизни Помпония Секунда, об;це-
извес~ного деятеля, пострадавшего вместе с Сеяном при
Тиберии и вернувшегося к политической деятельности
при Калигуле и Клавдии; 3) двадцать книг î германских
войнах, составленных Плинием в память Друза Нерона,
погибшего во время одного из германских походов (он
будто бы явился Плинию во сне и просил спасти сго от
общего забвения); 4) три книги, состоящие из шести
томиков, посвященные вопросам воспитания ораторов
с самых детских лет и до полной зрелости; 5) восемь
книг «о неясности в словах» (о грамматических формах
и частях речи), написанных в последние годы правления
Нерона, когда всякое неосторожно сказанное слово
могло навлечь преследования со стороны императора;
6) 31 книга историй, продолжение истории Ауфидия
Басса, доведшего свое повествование от смерти Цезаря
до смерти Клавдия и 7) 37 книг естественной истории
(единственный его труд, дошедший до нашего времени
и то в очень неполном виде). Кроме законченных книг,
после него осталось 160 листов черновых набросков, мел-
ко исписанных с обеих сторон.
Плиний умер на 56 году жизни на служебном посту,
после того как занимал последовательно разнообразные
должности, участвовал в судах и был близким советни-
ком Веспасиана. Он приходил к этому императору по
ночам, еще до восхода солнца, от него отправлялся
к исполнению занимаемой им должности. Спал он всего
несколько часов в сутки, зато обладал способностью
засыпать быстро н любое время и в любой обстановке.
Иногда он восстанавливал силы послеобеденным сном
всего на несколько минут.
188

Портрет римлянина. Бккт. Pun

Дома для работы он зажигал свет часто уже в шестом
часу, засиживался до поздней ночи. Во время бодрство-
вания он не терял ни минуты. Он или сам читал, или
делал заметки, или диктовал, или заставлял своего
секретаря читать ему во время еды и прогулок и даже
тогда, когда раздевался перед купанием и когда оде-
вался после него. Он восстанавливал силы главным
образом солнечными ваннами и холодным обливанием
Он избегал всего, что могло помешать в его работе или
как-нибудь задержать ее. С этой целью даже в Риме он
не ходил пешком, а заставлял носить себя на носилках
и в это время читал.
Последние годы своей жизни Плиний Старший жил
с родной своей сестрой и ее сыном, которого усыновил
по завещанию и который унаследовал полностью его
имя. Он воспитывал юношу, выбирал для него чтенис,
задавал уроки, приучал к такой же интенсивной умствен-
ной работе, советовал ему непременно делать выписки
из всего, что бы он ни читал. Плиний вспоминает, как
дядя упрекал его даже за прогулки, если в это время
он ничем не обогащал своих знаний.
Если бы сведения о Плинии Старшем ограничива-
лись этим, то можно было бы представить его сухим
педантом, книжником, далеким от житейских бурь и
человеческих страстей. Но рассказ Плиния о смерти
дяди удивительным образом дорисовывает его образ,
делает его живым, осязаемым. On погиб во время извер-
жения Везувия в 79 г. н. э. на служебном посту, при
исполнении своего долга. Он командовал в то время
флотом, стоявшим у Мизенского мыса, и жил на берегу
моря с сестрой и племянником. Первой заметила при-
знаки грозного явления его сестра. Сам Плиний отдыхал
после солнечной ванны и купанья. Он заинтересовался
появившимся над Везувием облаком и поднялся на воз-
вышение, чтобы лучше видеть необычное явление.
С целью наблюдать его на более близком расстоянии,
он решил сесть на корабль и подъехать по морю к са-
мому подножию вулкана. Он звал с собой и племянника,
но тот остался, потому что исполнял заданный ему дядей
урок.
Извержение вулкана становилось все более угрожаю-
щим, и кормчии предлагал вернуться. Но в этот момент
у Плиния созрело решение ехать к берегу, чтобы спасать
140

живших на нем людей, которым грозила опасность.
А среди этих людей были и его близкие друзья, владель-
цы богатых вилл. Подъехать к берегу было нетрудно:
туда именно несли корабль волны. Но отъехать в море
было уже невозможно, нужно было дождаться пере-
мены в движении волн. Люди встречали Плиния как
избавителя, кругом раздавались плач и стенания. Но
сам Плиний сохранял полное спокойствие. Своей сдер-
жанностью он производил успокаивающее впечатление.
Чтобы еще сильнее воздействовать на людей в этом
смысле, он попросил есть и, поужинав, прилег вздрем-
нуть. Он действительно сейчас же заснул, и люди, про-
ходившие мимо его палатки, слышали его тяжелое
дыхание и храпение. Отдохнув, он стоял со своими
друзьями у моря, так как было еще опасно отплыть
от берега. Сверху на него падали камни, все засы-
пал пепел; чтобы уберечь головы, люди привязали к ним
подушки. Плиний несколько раз просил пить холодной
воды, но не терял присутствия духа. Однако, когда начал
распространяться едкий запах серы, Плиний не выдер-
жал: задохнулся и упал. Это и была его смерть. Лицо
его оставалось все таким же спокойным, казалось, что
он крепко заснул.
Много внимания уделяет Плиний в своих письмах
личности Траяна, с которым он был в близких, друже-
ских отношениях. В зарисовке его портрета Плиний про-
явил особенно свое мастерство художника-миниатюриста.
Он нигде не концентрирует всего относящегося к харак-
теристике Траяна материала; наоборот, этот материал
разбросан в очень многих письмах.
Император Траян выводится им как тип во всех отно-
шениях положительный, как пример для всех принцеп-
сов. Указывая на него как на образец, Плиний считает
для себя возможным в панегирике Траяну дать настав-
ление всем последующим принцепсам, как править госу-
дарством, как вести себя. Плиний говорит, что никогда
не решился бы выступить с подобным поучением, считая
подобный шаг слишком для себя дерзким, если бы не
мог показать живого примера, воплощавшего все те
достоинства, о которых он пишет. Таким образом, в
новом свете предстают и цели составления панегирика:
то, что при прежних императорах являлось тягостным,
выполнялось по обязанности и было полно лжи, теперь
141

представляется задачей легкой и приятной. Поэтому
сразу нашлись и люди, которые захотели еще и еще слу-
шать панегирик Траяну и даже просили продлить чтение
на третий день и «не потому, чтобы на этот раз он был
составлен красноречивей, но потому что свободнее и
правдивее» (Ш, 18). В другом месте Плиний говорит,
что, составляя панегирик, выбрал путь как можно более
далекий от всякой лести, но не потому, что сам был
свободомыслящим или смелым, а потому, что правильно
понял самого Траяна, главную похвалу которому видел
в том, чтоб не сказать про него ничего лишнего (VIII,
13). Это новая и необычная для принцепсов черта харак-
тера больше всего, по мнению Плиния, отличает Траяна
как наилучшего принцепса от многих других вЂ” худших,
которым расточалось много льстивых похвал (VI, 27).
Особенно выигрывает Траян в сравнении с Домицианом:
один imperator optimus, другой pessimus (VIII, 13, 23).
Наконец, Плиний, всего один раз во всех девяти кни-
гах, описывает характер самого Траяна, рассказывая
приятелю своему Корнелиану, как провел по пригла-
шению Траяна три дня в его обществе в загородной
вилле императора, в-Центумцеллах. Поездка эта носила
деловой характер. У Траяна вошло в обычай выезжать
от времени до времени за город в сопровождении близ-
ких и влиятельных лиц, чтобы в спокойной обстановкс
вынести решения о многих накопившихся делах. На этот
раз предстояло решить несколько судебных дел. Траян
показал себя при этом, согласно Плинию, строгим и
справедливым блюстителем законности. Когда обнару-
жилось, что обвинители хотят замять начатое дело, по-
тому что оно задевало интересы одного отпущенника
Траяна, он запретил им отказываться от иска, угрожая
обвинить их в клевете, и произнес при этом знаменитые
слова: «Ни он не Поликлет ', ни я вЂ” не Нерон» (VI, 31).
Говорил он сам с большим весом и вместе с тем весьма
скромно. После деловой части дня наступали моменты
отдыха, преимущественно по вечерам. «Сколько в них
было приятного, сколько увлекательного!» вЂ” пишет Пли-
ний. Траян представал перед своими гостями частным
человеком, радушным хозяином, интересным собеседни-
' Вольноотпущенник Нерона, пользовавшийся при нем полной
свободой и безнаказанностью.
14'2

ком. Обстановка его частной жизни поражала своей про-
стотой. Гости засиживались до поздней ночи, не заме-
чая в оживленных беседах, как бежало время. На про-
щание каждый получал на память небольшой подарок.
Плиний заканчивает письмо описанием природы. Она
вполне гармонирует, по мнению Плиния, со «светлым
образом» ее обитателя, с радостными и приятными впе-
чатлениями от проведенного там времени: «Трудно себе
представить более живописное место вЂ” все в нем гар-
монично, все целесообразно». Начатые сооружения по-
лезны, нужны, имеют перед собой широкую будущность
(VI, 31). Образ Траяна, несомненно, сильно приукрашен
Плинием. Но если в этом письме и много лести, то она,.
во всяком случае, весьма искусно завуалирована.
Противоположным Траяну типом плохого, даже наи-
худшего принцепса выведен Домициан. Он изображен
деспотом, не считающимся ни с какими законами. При
нем преуспевали, согласно Плинию, самые негодные
элементы: выражение «воспользовавшийся временами
Домициана» служит как бы клеймом, самой дурной
репутацией (III, 9). «Лучшие люди» при нем подвер-
гались либо ссылке, либо казням, либо вынуждены были
держаться в стороне от общественных дел. Он давал
волю своим страстям; раздраженный общей к себе
ненавистью, он не знал никаких границ в своем само-
дурстве, даже совершал преступления: например, обесче-
стил свою племянницу, свел ее в могилу. Большим влия-
нием пользовались при нем доносчики; по доносу была-
осуждена на казнь великая весталка Корнелия, по до-
носу же были приговорены к смерти Гельвидий Приск
и другие стоики.
Убийство Домициана знаменовало собой псреход
к новому режиму, «зарю освобождения», как пишет Пли-
ний, час расплаты за все причиненное им зло. Рисуя
облик принцепса-тирана, Плиний пользуется такими
изобразительными средствами, которые делают образ
Домициана ярким, жизненным. Например. Преследуя
по неизвестным нам мотивам весталку Корнелию
(может быть, чтобы притворно показать свою строгость
в вопросах нравственности и тем прикрыть свою
собственную преступность), Домициан искал состава
преступления в поступках не только самой Корнелии,
но и ряда других лиц, как-либо связанных с ней
143

Среди этих лиц оказался ритор Валерий Лици
лиан, обвиненный в том, что будто бы укрыва..~
в своем поместье отпущенницу Корнелии. По совету
друзей, Лициниан, боясь худшей участи, признался и
этом «преступлении», так что адвокат, взявшийся вести
это дело, должен был заявить, что из адвоката он пре-
вратился в глашатая, чтобы возвестить, что Лициниаи
признался. Такой оборот дела, повидимому, несколько не-
ожиданный для всех, в том числе и для Домициана,
.оказался для последнего весьма благоприятным: он
избавлял его от необходимости проявления жестокости,
от нового ожесточения общества против него. Плиний
представляет его вздохнувшим облегченно со словами:
«Выручил меня Лициниан!». Чтобы вознаградить Лици-
ниана за такую услугу и показать свою незлобивость,
он разрешил ему взять из своего имущества, назначен-
ного к распродаже, все, что он пожелает, и выбрать для
своего изгнания наилучшее место пребывания (IV, 11).
Как выше указано, большинство обрисованных Пли-
нием образов положительны. Вот Кореллий Руф вЂ” близ-
кий Плинию, хотя и много старше его по возрасту, чело-
век. Плиний не скупится на слова, восхваляя этого своего
наставника в жизни, покровителя, советчика и друга.
И все же, несмотря на такое нагромождение хвалебных
эпитетов, в общем шаблонных, образ Кореллия Руфа
выходит у Плиния живым, облеченным в плоть и кровь.
Плиний показывает Кореллия в ero деятельности. Вот
он приглашен к Нерве, чтобы дать отзыв о молодых
людях, подающих надежду. Речь заходит и о Плинии.
Кореллий долго молчал, в то время как другие очень
расхваливали Плиния перед Нервой. Наконец, прервав
молчание, которое придало ему в глазах всех много веса,
он сказал: «Я бы хотел быть очень сдержанным в по-
хвалах Секунду, потому что он ничего не делает без
моего совета» (IV, 17) . Действительно, Плиний всегда
обращался за советом во все решительные моменты
своей жизни. Когда он задумал выступить с обвинением
против доносчика Домициана Церта, он обратился за
советом к Кореллию. Когда Плинию надо было разре-
шить один трудный случай спора из-за наследства
Куриана, он пригласил в качестве третейских судей
самых уважаемых лиц высшего общества, среди них
Кореллия.
144

Далее Плиний показывает нам Кореллия страдаю-
щим неизлечимой болезнью, поразившей сначала его
ноги, а потом и все члены его тела,вЂ” повидимому, это
была подагра, приковавшая его к постели и доставляв-
шая ему нестерпимые мучения. Не желая так страдать
и быть в тягость своей семье, Кореллий принял решение
покончить жизнь самоубийством. Но .в одно из последних
свиданий, оставшись наедине с Плинием (а в доме было
заведено, чтобы не только слуги, но даже члены семьи
оставляли ero наедине с гостем, пришедшим говорить
по делу), Кореллий сказал Плинию: «Что, как ты
думаешь, заставляет меня так долго переносить такие
страдания? Только желание пережить хотя бы на один
день этого разбойника!». Под этим эпитетом он подра-
зумевал императора Домициана. «И боги услышали его
желание,вЂ” говорит Плиний,вЂ” он мог умереть свобод-
ным». При этом твердость воли его была такова, что ни
мольбы жены, ни слезы дочери, ни окрылявшие в тот
день римлян надежды на лучшее будущее для государ-
ства, которое было ему дороже всего на свете,вЂ” ничто
не могло удержать его от принятого решения. Он отка-
зался от пищи, и врачу, уговаривавшему его принять ее,
сказал только несколько слов: «Я уже принял решение&
(1, 12). Он ушел из жизни с полным сознанием, что про-
жил ее хорошо и что семье своей оставил много друзей,
которые будут не только его оплакивать, но и не оставят
без поддержки его жену, дочь и сестру. И самый близ-
кий и верный из них вЂ” Плиний выполнил свой долг
перед ним, хотя горе его было так велико, что в письме
к другу своему Калестрию Тирону он писал: «Боюсь,
как бы мне самому не утерять интереса к жизни»
(там же).
Среди длинной галереи выведенных Плинием лиц
есть только один резко отрицательный тип домицианов-
ского клеврета в образе Регула. Он начал свою карьеру
доносчика еще при Нероне, составляя доносы сначала
в очень примитивной и грубой форме; при Домициане
он действовал более искусно и скрытно, выступая на
судах. В этой-то обстановке с ним несколько раз стал-
кивался Плиний. После убийства Домициана Регул стал
бояться за свою судьбу, стал заискивать перед людьми,
которых особенно опасался, в частности перед Плинием.
Плиний не скрывает своего неприязненного и пристраст-
f 0 Плиннй Младшнй
14ч

ного отношения к нему, и все же образ Регула полу-
чился у него обрисованным всесторонне, живым и праи-
дивым. Вот Регул вращается в кругу судейских деяте-
лей, провоцирует их, затевает с ними разговоры на опас-
ные темы. Плинию, своему противнику по судебному
делу, когда речь зашла об опытном и знающем юрист~
Модесте, Регул задает вопрос: «А какого ты мнения
о Модесте?». А Модест в это время находился в ссылкс
по приговору Домициана. Только благодаря своей наход-
чивости удалось Плинию выйти из затруднения. Не
давал Регул покоя даже другим доносчикам, вызывая
с их стороны резкую отповедь, чтобы он оставил в по-
кое их мертвецов, ибо довольно с него его собственных
(I, 5). Участие Регула в суде было плохо замаскирован-
ным притворством. Он действовал грубо и часто без-
успешно. Еще в одном разговоре с Плинием он так опре-
делил свои приемы судебного обвинителя: «Я хватаю
прямо за горло и давлю».вЂ” «Беда только в том,вЂ” отве-
тил ему Плиний,вЂ” что часто можно ошибиться и в то-
ропливости принять за горло колено или пятку» (1, 20).
Сам Регул, по словам Плиния, не обладал никакими
данными для оратора. Не будучи разборчив в приемах
своих действий, Регул составил себе большое состояние,
не скрывал этого, даже хвастался, говоря, что гадания
по внутренностям животных помогают ему быть
обладателем миллиона двухсот тысяч сестерциев. Пли-
ний показывает нам, как он обогащается. Выгодное для
него дело вЂ” составлять завещания богатым людям и
выговаривать при этом себе ту или другую долю. Регул,
потеряв всякую совесть, явился в дом вдовы Пизона,
с которым он некогда, еще при Нероне, расправился
самым жестоким образом. Он запугивает ее своим таин-
ственным видом, странным поведением внушает ей страх
смерти, вынуждает писать завещание и отказать ему
значительную сумму. Другой раз, наметив себе новую
жертву вЂ” находящегося при смерти старика,вЂ” он под-
купает врачей, чтобы они продлили его жизнь хотя бы
на несколько дней, чтобы успеть составить для него
новое завещание. Потом, когда документ был подписан,
он убеждает тех же врачей скорее положить конец стра-
даниям больного. Наконец, еще один раз он прямо обра-
тился к богатой женщине и потребовал себе в награду
за составление завещания богатую одежду и украше-
146

ния, которые она надела на себя для такого торжествен-
ного случая. Каждый раз он клянется головой своего
сына, запугивает людей, заставляет верить ему (II, 20).
Но вот, словно бы в возмездие от богов, говорит Пли-
ний, сын его умирает. Регул не знает меры печали: тра-
тит громадные суммы, прославляет своего рано погиб-
шего сына, заказывает его портреты, статуи всех видов,
составляет его жизнеописание, заставляет публично чи-
тать его, платит щедро людям, которые на это согла-
шаются. Но во всей этой шумихе мало искреннего чув-
ства, больше показного, даже притворного (IV, 2). Тут
же, едва оплакав сына, он задумал вновь жениться, и
люди верят, что он это осуществит, но не потому, что
он сам об этом говорит,вЂ” словам его, как лжеца, уже
никто не верит,вЂ” а потому, что все знают, что Регул по-
ступит именно так, как не следует поступать. Но даже
при обрисовке такого явно отрицательного лица Плиний
остается верен своей художественной реалистической
правдивости и не лишает Регула некоторых хотя бы от-
носительно положительных черт. Так, он говорит, что
после смерти Регула, которая, правда, доставила бы
всем больше облегчения, если бы пришла к нему раньше,
Регула все же нельзя не помянуть добрым словом. Он
был чрезвычайно настойчив в достижении поставленной
перед собой задачи и, когда взялся за судебную дея-
тельность, то проявил в ней много горячности и увлече-
ния, и хотя при этом иногда доходил до шутовства,
повязывая себе голову в момент выступления то так, то
иначе, в зависимости от того, выступал ли он защитни-
ком или обвинителем, выступать вместе с ним былс
приятно, потому что он, не считаясь ни с какими тради-
циями, требовал предоставления ораторам неограничен-
ного времени и, пользуясь своим влиянием, дей-
ствительно добился такого положения. После же
его смерти вошли в силу прежние ограничения,
«и теперь,вЂ” жалуется Плиний,вЂ” ораторам приходится
ограничиваться одним часом или даже получасом вре-
мени» (VI, 2).
Этот ряд художественных образов хочется закончить
описанием привлекательных образов двух друзей Пли-
ния, одного вЂ” его сверстника Калестрия Тирона и дру-
гого вЂ” молодого, начинающего свою судебную карьеру
под руководством Плиния адвоката Уммидия Квадрата.
10':
147

К Калестрию Тиропу Плинием написано 4 письма.
Это тот самый ero друг, который заезжал в Комо к Фа-
бату, чтобы своей подписью скрепить акт отпуска на волю
рабов. Несколькими отдельными штрихами портрет его
зарисован с исключительным художественным мастер-
ством. Характерна для него любезность, которую ои
оказал Плинию и его тестю Фабату. Он несомненно
сделал это просто, не подчеркивая ни своего высокого
служебного положения, ни того беспокойства, которое
сам при этом испытал. Это действительно близкий друг,
из того же круга, такого же воспитания, таких же прин-
ципов, таких же убеждений, как и сам Плиний; недаром
Плиний писал Фабату, что любит его как брата.
В одном из писем, адресованных Тирону, Плиний
пишет о героической смерти Кореллия Руфа (I, 12). Как
можно заключить из вышеизложенного, о таком случае
можно было написать только близкому человеку, едино-
мышленнику, который поймет и оценит значительность
фигуры Кореллия и разделит с пишущим переживаемые
им чувства.
Два письма (Vl, 22 и IX, 5) написаны Плинием в
связи с тем, что Тирон получил управление провинцией.
В первом из них Плиний в предупреждение доверчи-
вому и доброму Тирону рассказывает один случай до-
носа и клеветнического обвинения начальника со стороны
преступного его подчиненного, которому начальник ока-
зывал слишком много доверия. Во втором Плиний одоб-
рительно отзывается о деятельности Тирона в качестве
правителя Испании. Повидимому, Плиний следит за
деятельностью Тирона или узнает о ней из ero писем.
Но он весьма рад, что Тирон проявляет много гуманно-
сти. Хвалит Плиний Тирона и за его тактичность, умение
установить хорошие отношения со всеми слоями обще-
ства в провинции, так что репутация его остается неза-
пятнанной, хотя он вместе с тем умеет проводить разли-
чие между людьми, принадлежащими к разным слоям
общества. В этом письме невольно видишь прообраз
того идеального, согласно Плинию, правителя провин-
ции, представлять собою которого Плиний пытался впо-
следствии в качестве уполномоченного легата самого
императора Траяна в Вифинии.
Наконец, еще одно письмо (11, 1) целиком посвя-
щено характеристике взаимной любви и привязанности

между Плинием и Тироном. Письмо это мы приведем
полностью, пересказать его невозможно.
«Гай Плиний своему Тирону привет.
Пока я находился по ту сторону По, а ты в Пице-
нуме, я менее скучал по тебе, а когда я теперь в городе,
ты же все еще в Пиценуме,вЂ” гораздо больше. Потому
ли это, что сами места, в которых мы бывали вместе,
острее напоминают мне о тебе, или потому, что ничто не
делает тоску по желанному такой острой, как близкое от
него расстояние, ведь чем ближе бываешь к возможно-
сти насладиться чем-нибудь, тем нетерпеливее перено-
сишь лишение. Но какова бы ни была этому причина,
освободи меня от этого мучения! Приезжай, или я сам
вернусь туда, откуда так опрометчиво поторопился
уехать, вернусь хотя бы только для того, чтобы посмот-
реть, станешь ли ты, оставшись в Риме без меня, посы-
лать мне письма, подобные этому (Vl, 1).
Будь здоров».
Не менее привлекательным нарисован и образ юного
друга и ученика Плиния Уммидия Квадрата. Этот юноша,
рано осиротев, воспитывался своей бабушкой Квадра-
тиллой. Не будучи вовсе строгих правил жизни и часто
развлекаясь вольными представлениями мимов, которых
она содержала среди рабов, бабушка зорко следила за
нравственностью внука и столько же из любви к нему,
сколько из уважения к себе, каждый раз, как собира-
лась сама развлекаться, приказывала внуку удалиться
в свои покои и заняться науками. По знакомству она
просила Плиния наблюдать за занятиями внука и ока-
зать ему помощь и руководство. Плинию понравилось
благонравие этого миловидного юноши, его серьезное
отношение к делу, и он привязался к нему. Плиний при-
сутствовал при его первом выступлении в суде вместе
с другим юным адвокатом Фуском и в восторженном
тоне пишет приятелю Максиму о своем впечатлении. Это
был для него праздник: он внушил ему уверенность, что
молодые ораторы прославят не только себя, но и самое
ораторское искусство. Впоследствии Плиний адресовал
юному Квадрату два полных значения послания (VI, 29
и IX, 13), в которых в форме поучения своему молодому
начинающему коллеге излагает принципы ораторских
149

судебных выступлений, заимствованные у великого Тра-
зеи (жившего при Нероне и ставшего жертвой его деспо-
тизма), приводит много примеров из своей собственной
практики, наконец, сообщает ему во всех подробностяхвЂ”
якобы отвечая на его запрос вЂ” дело пострадавшего при
Домициане Гельвидия и выступление его самого, Пли-
ния, против Церта в отмщение за Гельвидия и в защиту
оставшихся после него мачехи Фаннии и ее матери Аррии.
На 24-м году юный Квадрат женился и стал, по мне-
нию Плиния, достойным гражданином, хранителем луч-
ших традиций старины. Он попрежнему продолжал жить
в доме бабушки в строжайшем у нее подчинении
(VII, 24). Уже после ее смерти на 80-м году ее жизни,
совсем взрослым человеком, Квадрат, выходя однажды
вместе с Плинием из театра, признался ему, что в этот
день действительно впервые видел представление одного
из актеров своей бабушки, вечно кривлявшегося в том
же доме, где всю свою молодость прожил и о&g ;-( амж
Плиний мастерски изображает не только отдельных
лиц, но и массовые сцены. С необыкновенной живостью
представляет он нам бурные заседания сената, где все
драматизировано: выступление отдельных ораторов,
голосование сенаторов, участие самого принцепса в этих
заседаниях. Для контраста Плиний вспоминает один
глубоко возмущающий его, как он пишет, момент из
времен Клавдия, когда весь сенат и отдельные сенаторы
соревновались в низкопоклонстве перед императором и
его отпущенником, вчерашним рабом Паллантом, осыпая
его милостями и щедрыми наградами за верную службу
Цезарю и охрану его сокровищ, причем сам Паллант
ответил высокомерным презрением на заискивание сена-
та и отказался от дара в пятнадцать миллионов сестер-
ций, что и было записано на воздвигнутом ему памят-
нике (VII, 29; VIII, 6). С другой стороны, Плиний дает
картину сенатского заседания уже при Траяне, на кото-
ром выступал он сам и одержал блестящую победу над
Цертом, бывшим доносчиком Домициана, которому Пли-
ний таким образом отомстил за друга своего Гельвидия
и его семью. Хотя общее настроение сенаторов было
в пользу Плиния, на заседании присутствовало еще
много прежних друзей Церта. Они всполошились, когда
из обвинительной речи Плиния поняли, о ком идет речь,
хотя Плиний ни разу даже не назвал имени Церта. Его
150

слишком рьяные защитники своим беспокойством выда-
ли и себя и его. Заступничество их и попытки выгоро-
дить Церта ни к чему не привели: он был исключен из
числа кандидатов на консульство и вскоре после этого
заболел и умер (IX, 13).
Не менее живо представлена у Плиния картина суда
в том же сенате. На трибуне председательствует сам
император Траян. Зал переполнен множеством собрав-
шихся слушателей. Весь сенат в сборе. Всех привлекло
громкое дело. В зале заседания жарко, душно. Сам
Плиний произносит речь на процессе провинциалов
Африки против Мария Приска; с 'ним вместе выступает
по предписанию сената знаменитый историк Корнелий
Тацит. Плиний ярко передает и свое собственное волне-
ние и напряжение слушателей. Проходят свидетели, их
допрашивают, отвечают на вопросы и люди, обвиняемые
вместе с Приском; наконец, приходит время выступать
обвинителям. Плиний говорил более четырех часов:
к 12 сменившимся клепсидрам ' было добавлено еще
четыре. Сам принцепс, обеспокоенный, не слишком ли
переутомился Плиний, несколько раз делал знаки стояв-
шему за Плинием отпущеннику, чтобы он останавливал
оратора и предлагал ему отдохнуть. Процесс затянулся
на три дня; только наступление ночи прерывало заседа-
ния. Наконец, один из близких друзей Плиния предло-
жил решение. Не все с ним согласились, было приме-
нено старинное обыкновение расходиться сторонникам
различных мнений в разные стороны. Со слов Плиния
мы живо представляем себе происшедшую заминку и
как бы недоразумение при голосовании: некий сенатор
Помпей Коллега, рассчитывавший собрать много голо-
сов, оказался на своей стороне почти один. Дело было
решено в желательном для Плиния и Тацита направле-
нии; тут же на суде было отмечено старание и добросо-
вестное отношение обвинителей к поручению сената
(II, 11).
На наш взгляд, совершенно исключительного мастер-
ства достигает Плиний в обрисовке женских типов. Не
вкладывая в их уста иногда ни единого слова и упоми-
ная о них в обращении к третьим лицам или адресуя
' Кленсидра вЂ” водяные часы вЂ” обычно на 15 вЂ” 20 минуг.
151

к ним свои письма, Плиний создает живые, пластичные
образы, дает им законченные характеристики.
Вот его третья жена Кальпурния, внучка Кальпурния
Фабата. Плиний обрисовывает ее в трогательных чер-
тах, создает образ, достойный нежной и страстной любви,
Она рано осиротела и была воспитана в доме деда тет-
кой своей Гиспуллой. Любовь и заботливость тетушки,
всецело отдавшейся делу воспитания сироты племянницы,
отразились на характере воспитанницы, превратившейся
со временем в девушку трогательной душевной чистоты
и женственности. С юных лет тетушка готовила ее в
жены Плинию, сыну воспитавшей ее в свое время
сестры знаменитого писателя и естествоиспытателя Пли-
ния Старшего. Своими рассказами и похвальными отзы-
вами о нем она внушила воспитаннице любовь к нему
и своего рода преклонение. Ее желанный и суженый
супруг стал с первых дней совместной жизни с ним ее
кумиром, ее полновластным господином. Она стала жить
всецело его интересами. Молодая супруга стала стара-
тельно читать все произведения своего мужа, заучивать
стихи его наизусть; она перелагала их на музыку,
пела их, аккомпанируя себе на кифаре. «Не учитель, не
мастер научил ее этому, научила любовь, как лучший
из наставников»,вЂ” говорит Плиний. Когда в доме мужа
собирались друзья слушать декламацию его новых сти-
хов, она, охваченная глубоким волнением, присутство-
вала при этом, сидя в укромном месте и укрывшись пла-
щом, и с замиранием сердца вслушивалась в суждения
знатоков и критиков. Она любит в муже не столько его
телесный облик вЂ” человека уже не молодого, значитель-
но старше ее годами,вЂ” она любит его духовный облик,
его славу. В замужестве она сохраняет девическую стыд-
ливость и неопытность. Она не распознает своей первой
беременности, не принимает никаких мер предосторож-
ности и доводит себя до выкидыша. Это целое событие
в патриархальной семье: дед в отчаянии, он так ждал
внука! Беспокойство тетушки так велико, что заставляет
Плиния ее щадить: ей сообщают в подробностях о всей
этой драме лишь тогда, когда окончательно миновала
всякая опасность. Утешением для всех служит то, что
от брака можно ожидать в дальнейшем продолжения
рода. Пошатнувшееся здоровье Кальпурнии вынуждает
ее на разлуку с мужем: она должна поехать поправлять-
15'2

ся в деревню, в Кампанию. Как она скучает, как тоскует
о муже! Ежедневно она пишет ему по одному или по
два полных любви письма; видя пустое его кресло, она
кладет на стол против него какую-нибудь из его книг,
сама их перечитывает, чтобы не так грустить в разлуке
с мужем. В другие моменты жизни она с ним не рас-
стается. Вместе с ним ездит по его поместьям, посещает
его родной город, участвует при освящении храма в Ти-
ферне Тиберийском; как узнаем из переписки Плиния
с Траяном, сопровождает его в Вифинию.
Не менее ярко обрисовывается в тех же письмах и
тетушка жены вЂ” Гиспулла. Не вступив в замужество,
она осталась в доме отца. Схоронив горячо любимого
брата, она всецело отдалась воспитанию племянницы.
Нежная девочка и ее доверчивая привязанность заме-
нили ей радости материнства. Тетушка полна самоот-
вержения. Она воспитывает племянницу не для себя,.
она готовит ее для полной счастья жизни. Выбрав ей еще
в детстве жениха из близкой, почти родной ей семьи
Плиниев, она, не смущаясь тем, что намеченный ею
жених уже дважды вступал в брак, свято верит в пра-
вильность своего выбора и определяет тем дальнейшую
судьбу воспитанницы. Пришло время выпустить ее из
своих рук, и она осталась верна своему долгу: отпустила
племянницу, осталась доживать свой век с престарелым
отцом. Но все ее помыслы, все интересы с молодой
четой. Она была вознаграждена за свою любовь ответ-
ным чувством уважения, любви, заботливости, призна-
нием ее заслуг (письма: IV, 1, 19; VI, 4, 7; VII, 5; VIII,
10, 11).
Наряду с такими образцами женственности Плиний
дает и образы героических женщин, не уступающих про-
славленным в мировой литературе героиням. ЭтоАррия-
старшая и внучка ее Фанния. Для обрисовки этих герои-
ческих образов Плиний прибегает к другим литератур-
ным приемам: он драматизирует свое повествование,
вводит в широких размерах диалог, переносит действие
в различную обстановку.
Аррия-старшая предана до самозабвения своему мужу
Цецине Пету. Ей выпало на долю много тяжелых пере-
живаний, но на них-то и выработался и закалился ее
характер. Ей пришлось потерять сына в тот момент,
когда муж ее был тяжело болен, ему грозила смерть.

Она спасла его, скрыв от него смерть сына. Она взяла
на себя всю тяжесть этого горя, тайно похоронила своего
сына, не выдала своих душевных мук ни одним движе-
нием мускулов своего лица. В комнату мужа она вхо-
дила с неизменно ясным взором, с улыбкой; на его
вопросы о состоянии здоровья сына она отвечала: «Он
хорошо спал», «он с аппетитом покушал». И только
когда слезы подступали к горлу, она вырывалась из
комнаты, отдавалась горю наедине и, снова овладев
собой, входила к мужу, словно сбрасывала с себя свое
горе у порога. Впоследствии, когда муж ее был замешан
в политическом процессе выступившего в 42 г. против
Клавдия Скрибониана, и его, грубо схватив, повезли в
Рим, она бросилась вслед за ним, умоляла взять ее
вместе с ним, просилась на место раба, которого должны
были дать ее мужу как бывшему консулу, чтобы «пода-
вать ему пищу, одевать и обувать его». Когда же и
просьбы не помогли, она последовала за большим кораб-
лем, увозившим мужа, на маленьком челне, нанятом на
ее частные средства. Тогда же созрело в ней решение
не пережить мужа, умереть вместе с ним. Встретив во
дворце Клавдия жену казненного Скрибониана, от кото-
рой она услыхала о приговоре, она с изумлением вос-
кликнула: «Как это? На твоих руках умер твой муж,
а ты все еще жива, и я слышу тебя?» Близкие уговари-
вали ее оставить мысль о смерти; зять ее, впоследствии
тоже казненный Нероном Тразея, старался воздейство-
вать на нее примером ее дочери, своей жены, спрашивал
ее: «Неужели ты хотела бы, чтобы в случае, если мне
будет угрожать смерть, вместе со мной погибла бы и
твоя дочь?». Она отвечала на это: «Конечно, я хочу
этого, если она проживет с тобой так же долго и в таком
же согласии, как я с Петом». Заметив, что близкие стали
следить за ней, она говорила им: «Вы можете добиться
только того, что смерть моя не будет прекрасна, но
чтобы я отказалась от смерти, этого вы не добьетесь».
Бывали моменты, когда она, в исступлении, начинала
биться головой о стены или столбы и падала в изнемо-
жении. Придя в себя, она говорила: «Вот видите, я найду
себе, как говорила вам, какой ни придется путь к смер-
ти, если вы хотите закрыть передо мной легкий и пре-
красный». Наконец, когда стало невозможно надеяться
на какое-либо спасение для мужа, она взяла его меч,
14

Портрет знатной римлянки времени Траяна. Статуя. Рим
пронзила себе грудь и, умирая, сказала, обратившись
к мужу: «Пет, а мне не больно!»,вЂ” приглашая его этим
последовать ее примеру (Ш, 16).
Внучкой ее была Фанния, дочь знаменитого Тразеи,
общественного деятеля, консула и вместе с тем ритора,
казненного Нероном в 66 году по обвинению в преступле-
155

нии против его величества. Муж Фаннии Гельвидий Приск
Старший оказался тоже жертвой деспотического режима.
Он был изгнан в том же году, в каком Тразея был каз-
нен Нероном. Потом он был возвращен из ссылки Галь-
бой в 68 году, при Веспасиане снова сослан и в ссылкс
убит без ведома и даже против воли самого императора.
Его жена Фанния дважды добровольно сопровождала
мужа в изгнание, которое притом разделяла и со своей
матерью Аррией Младшей. Вернувшись из ссылки, она
решила почтить память погибшего мужа и восстановить
славу его имени. Она обратилась к писателю Гереннию
Сенециону и просила его составить жизнеописание мужа.
Однако Сенецион пострадал за опубликование этой
книги. На суде подверглась допросу и Фанния. Она смело
отвечала на вопросы судей, призналась в том, что про-
сила Сенециона составить жизнеописание мужа и что
снабдила его нужными для этого материалами. Сама
она подверглась вновь изгнанию и мужественно пере-
несла ero в третий раз. Мало того, она не исполнила
приказания сената уничтожить книгу о муже, а сохра-
нила наилучшие ее экземпляры и повезла с собой в
изгнание это свое сокровище, причину самого ее изгна-
ния. Но этим двум старым женщинам, матери и дочери,
на старости лет пришлось пережить еще одну тяжелую
драму: по доносу Церта был обвинен по делу стоиков
и казнен при Домициане пасынок Фаннии, Гельвидий
Приск Младший, друг Плиния, за которого он впослед-
ствии и отомстил Церту. Окончательно восстановленная
н своих правах в правление Траяна, Фанния снова появи-
лась в преклонных годах в римском обществе. Во всем
ее облике, согласно Плинию, проявлялось величие души,
опыт многострадальной жизни. В ней выработалась
поражавшая людей сдержанность, скромность, любез-
ность, снисходительность и терпимость к людям и к их
недостаткам. «Как она приятна,вЂ” восклицает Плиний,
давая ее характеристику,вЂ” как обходительна, как
любезна и какое при этом внушает уважение! Это бы-
вает дано лишь немногим» (VII, 19). Во всех своих
горестях мать и дочь были неразлучны. Взаимная любовь
и уважение в связи с перенесенными ударами судьбы
поддерживали ту и другую. Повидимому они и умерли
одновременно. Последние дни жизни Фаннии еще при-
бавили чести и славы к ее доблестям.,Она взяла на сеоя
156

уход за одной престарелой и больной весталкой. 1-lеот-
ступно ухаживая за ней, она сама стала хворать, появил-
ся зловещий кашель, похудание, она стала таять у всех
на глазах; бодрости же духа, достойной отца Тразеи и
мужа Гельвидия, не теряла до самого конца '.
Не менее искусно и также полуштрихами обрисованы
образы женщин другого рода. Вот теща Плиния, мать
его второй жены вЂ” Помпея Целерина. Это вЂ” светская
богатая женщина. Она не в первом браке замужем за
крупным общественным деятелем и сама, повидимому,
ведет открытый образ жизни. Есть основание предпола-
гать, что она принимает живое участие в общественной
жизни: содействует карьере своих друзей, поддерживает
ту или другую сторону в крупных и громких процессах,
однако, вероятно, не всегда удачно, как можно заклю-
чить из беглого упоминания Плиния, как она, раз ему
приснившись, умоляла его не браться за одно опасное
дело, которое, однако, Плинию прекрасно удалось про-
вести (I, 18). Денег своих она, повидимому, не считает:
Плинию, хотя больше и не связанному с нею родством
после смерти ее дочери и его новой женитьбы, она предо-
ставляет свободный кредит: «Имуществом ее я поль-
зуюсь, как своим»,вЂ” пишет он своему поверенному в
делах (Ш, 19). У нее много поместий и в них большая
роскошь, всякий возможный в то время комфорт, вплоть
до теплых бань. Рабам и слугам предписано быть госте-
приимными и оказывать приезжим знаки величайшего
внимания. Это составляет славу хозяйки, жизущей на
широкую ногу. Плиний в изумлении отмечает, что ни-
когда не видал столько заботливости о себе от своих
собственных слуг, сколько от ее слуг; при этом не потре-
бовалось даже особого распоряжения госпожи, доста-
точно было какой-то стародавней записки самого Пли-
ния, извещавшего о своем желании заехать к Целерине
(I, 4). Она скупает поместья прославленных лиц из тще-
славия. Так она купила поместье, некогда принадлежав-
шее влиятельному и уже не раз упоминавшемуся выше
опекуну Плиния, Вергинию Руфу, и заключающее в себе
его могилу. Могила пришла в запустение, памятник не
достроен, но хозяйке нет до этого дела, а слуги ленивы
н неисполнительны (Vl, 10).
' См. лисьма III, 16; VII, 19; IX, 13.
157

Неизгладимое впечатление производит образ вестал-
ки Корнелии, трагически погибшей по приговору Доми-
циана. В период, когда этот тиран особенно неистовство-
вал (IV, 11) и давал волю своим страстям (обесчестил
свою племянницу и довел ее до смерти), он осудил на
казнь через погребение заживо в подземелье великую
весталку, обвиненную по доносу в прелюбодеянии. Она
не опровергала обвинения, а только в предсмертном
ужасе взывала то к Весте, то к другим богам. Но потом,
овладев собой, все только повторяла: «Цезарь считает
меня нечистой, а ведь он побеждал и получал триумфы
под моим благословением, по моим молитвам!» «При
этом нельзя было разобрать, говорит ли она это, чтобы
подольститься, или в насмешку, слишком высоко ставя
себя, или из презрения к принцепсу».
Уже спускаясь в подземелье, она ни на минуту не
теряла своего достоинства, и сама остановилась, чтобы
подобрать покрывало, зацепившееся за ступеньку лест-
ницы; а когда палач хотел прийти при этом ей на по-
мощь и протянул ей руку, она отпрянула от него и вся
сжалась, чтобы только избежать «нечистого прикосно-
вения», предпочитая умереть «незапятнанной и чистой».
Наконец, вот еще один, тоже в своем роде незабы-
ваемый образ. Это Квадратилла, бабушка юного адво-
ката Уммидия Квадрата. Она дожила до восьмидесяти-
летнего возраста, до конца дней своих сохраняя муже-
ственную, крупную фигуру и редкое для женщины плот-
ное телосложение. Всю жизнь она предавалась страстям,
а когда под старость они в ней угасли, она при-
страстилась к азартной игре в кости и вольным театраль-
ным представлениям мимов, которых содержала в своем
собственном доме. Она была богата и влиятельна, и
множество людей угодничало перед ней, ловя каждое
ее слово, создавая шумный успех ее мимам. Но она же
воспитывала в большой строгости своего внука, кото-
рому не позволяла присутствовать н~и при ее азартной
игре, ни на представлениях ее мимов. Она умерла как
«благочестивейшая из матрон», никого не забыв в своем
завещании.
Прошедшая перед нами галерея портретов предста-
вителей высшего римского рабовладельческого общества
не оставляет никакого сомнения в том, что сборник
писем Плиния представляет собой художественное про-
158

изведение, созданное автором согласно определенному
замыслу, а не случайно подобравшийся домашний архив,
опубликованный в хронологическом порядке написания
писем или совсем без всякого порядка.
Яркая выразительность образов Плиния дости-
гается при помощи весьма разнообразных приемов худо-
жественного творчества. При этом он не только исполь-
зует богатый опыт своих литературных предшественни-
ков, но и сам обогащает этот опыт, создает новые формы
и приемы. К числу таких приемов мы должны отнести
также ero виртуозное владение стилем, искусное исполь-
зование его гибкости и разнообразия. Это искусство за
ним признает даже произнесший над ним суровый суд
в 70-х годах XIX столетия. Опацкий. Он пишет: «Он
[т. е. Плиний] умеет обо всяком предмете говорить соот-
ветственным тоном и языком, а это, конечно, весьма
важное достоинство эпистолографии, которая состоит из
самых разнообразных предметов. Его рассказы изоби-
луют всеми красками, которых только можно пожелать
от маленьких повествований» '.
Рассмотрим последовательно все эти приемы.
Особенно часто Плиний прибегает к форме повество-
вания. Он мастер рассказать и о крупном событии, и
о маленьких делах, о явлениях природы и о мелочах
деловой или праздной жизни. Основное качество его
повествования состоит в том, что он не только изобра-
жает перед нами людей и предметы, но и в большинстве
случаев заставляет их действовать или создает ясное
представление, как они станут действовать в том или
другом случае. К письмам, в которых Плиний с особым
успехом использовал этот прием, мы должны отнести
прежде всего его письма, посвященные извержению
Везувия (Vl, 16 и 20).
Плиний заставляет читателя воспринять грандиозней-
шее событие извержения как переживания лично его, его
дяди, матери и других присутствовавших при этом лиц:
друга дяди, прибывшего из Испании, обладателя виллы,
Помпониана и др. Даже самое выделение паров и дыма
из кратера Везувия он изображает как последовательно
изменяющееся восприятие в наблюдении его дяди, спе-
циально поднявшегося для этой цели на возвышенное
' С. О п а ц к и й. Плиний Младший, стр. 192,
159

место. Но здесь имеются и элементы других форм изло-
жения: описание (падающий пепел; падающие на
головы людей куски пемзы; жилые здания, наполовину
уже засыпанные пеплом) и драматизация (массовые
сцены на дороге, крики и стоны людей в полной тем-
ноте, беседы самого Плиния с матерью и др.). В резуль-
тате читатель с исключительной отчетливостью представ-
ляет себе всю картину, переносится в описанную обста-
новку. Яркость впечатлений усиливается еще контраст-
ностью выведенных персонажей и отдельных сцен.
Например, в письме Vl, 16: обладатели вилл Помпониан
и Ректина, охваченные страхом, почти паникой, и дядя,
Плиний Старший, приказывающий подать обед и при-
легший заснуть после обеда, чтобы своим спокойствием
и уверенностью успокоить своих волнующихся друзей;
и еще: кормчий, советующий дяде вернуться,вЂ” и тот
же дядя, ранее сам колебавшийся, какое принять реше-
ние, а теперь решившийся продолжать поездку напере-
кор предложениям кормчего. Также и в письме VI, 20:
волнующийся и испытывающий страх друг дяди, обра-
щающийся к Плинию и его матери с упреком в беспеч-
ности, и совершенно спокойно переживающие этот мо-
мент сам Плиний и его мать; и далее: толпа на дороге,
мечущаяся в панике и предающаяся отчаянию,вЂ” и с
другой стороны, опять сам Плиний и его мать, думаю-
щие друг о друге, взаимно не допускающие мысли о спа-
сении только для себя, предпочитающие погибнуть вместе.
Грандиозность картины заставляет нас признать эти два
письма Плиния за выдающиеся художественные произ-
ведения. При этом для нас совершенно неважно, на-
сколько точное описание извержения Везувия дал здесь
автор, можно ли воспользоваться им как историческим
источником. Мы имеем здесь дело с художественным
произведением, написанным прозой, и мы не задаем себе
вопросов о точности изображения, как не ставим их
перед собой, читая у Вергилия о гибели Трои '.
Почти такое же сильное впечатление производит
описание наводнения в Тоскане (VIII, 17). Здесь, правда,
отсутствует драматизация, но народное бедствие пред-
' Черты сходства между этими произведениями подмечены уже
в работе F. Li l l g e: Die literarische Form der Briefe. Pl. d. Jung.
(Iber den Ausbruch Vesuvs. Sokrates, VI, 1918.
160

ставлено так ярко, что читатель невольно сам допол-
няет картину действующими лицами. Здесь тоже можно
отметить элементы контрастности. Как бы мимоходом
Плиний напоминает о том, насколько спокойна река
Анио в обычное время; живописные виллы как бы при-
глашают ее, зазывают ее каждая поближе к себе (опять
художественный образ); затем та же река Анно изобра-
жена бушующей и все разрушающей; и еще контраст:
от наводнения пострадали и богатое и бедное население,
на поднявшейся воде плавают и предметы роскоши и
предметы беднейшей обстановки поселян. Динамичность
этого описания приближает его к повествованию.
Рядом с этими поистине величественными сюжетами
тоже в порядке контраста хочется поставить рассказ
о посещении Плинием скромного Теренция Юниора
(Vll, 25). Плиний как бы приглашает читателя сопут-
ствовать ему в его загородной поездке, заставляет его
вместе с собой пережить два контрастных впечатления.
Плиний приезжает к сельскому жителю, готовит темы
для разговора, чуждые для себя, но, как он предпола-
гает, близкие хозяину; но сам хозяин переводит разговор
на темы литературные, вызывая этим удивление Плиния
и.размышление о скромности истинных знатоков лите-
ратуры.
Или вот еще рассказ о Домиции Тулле. Сюжет очень
запутанный, но Плиний его строит целиком на контра-
стах. При жизни Тулл казался одним, после смерти,
когда стало известно его завещание, другим. Поэтому
молва о нем пошла по городу разноречивая: одни гово-
рили о нем хорошо, другие дурно. Завещание он соста-
вил преимущественно в пользу своей дочери,вЂ” но она
ему и дочь и не дочь, потому что была усыновлена его
братом; положение его жены тоже двойственное: она
вызвала нарекание за то, что вышла замуж за человека,
представлявшего собой полную развалину, после того
как первый ее муж был цветущим юношей,вЂ” с другой
стороны, она осталась ему верна до конца и получила
большую долю наследства. Большое искусство потребо-
валось от Плиния, чтобы в чрезвычайно сжатой форме
изложить и сделать совершенно понятным этот слож-
ный сюжет.
Такой же формой повествования пользуется Плиний,
чтобы рассказать о своих громких судебных процессах;
] ] Плиний Младший

против Мария Приска (11, 11 и 12), против Церта (IV,
13), по делу Вириолы (Vl, 33), Юлия Басса (IV, 9)
и др. Совершенно исключительным достижением Плиния
в области на~рративной формы надо считать именно то,
что сложные судебные процессы, которые затягивались
иногда на несколько дней, Плиний сумел изло-
жить с максимальной отчетливостью, последователь-
ностью и ясностью, почти не прибегая к драматизации,
которая, во всяком случае, содействует живости изло-
жения.
Помимо обычной формы рассказа Плиний дает нам
также форму новеллы. Так, например, в письме VI, 24
Плиний рассказывает о своей прогулке с одним другом
по Ларийскому озеру. Проезжая мимо одной виллы,
расположенной на берегу этого озера, друг рассказал
Плинию о происшествии, связанном с этой виллой. Вла-
дельцы ее, муж, заболевптий неизлечимой болезнью, и
жена, отчаявшаяся в его выздоровлении, оба покончили
с собой по замыслу жены, известной горожанки из род-
ного Плинию города Комо. Друг показал Плинию даже
окно, из которого бросились в озеро эти супруги, держа
друг друга в последних объятиях. И внимательный чита-
тель сам точно видит перед собой это окно, нависшее над
озером, и живо чудятся ему падающие из него фигуры
обрекших себя на смерть супругов.
Довольно часто Плиний пользуется приемом вставки
небольшого рассказа-эпизода в рассуждение или описа-
ние. Тогда сразу оживляется его речь, грозившая уто-
мить читателя монотонностью, и образы получаются
яркие, живые. Примером могут служить следующие
письма. Письмо 1, 20, где среди длинного рассуждения
о приемах ораторского искусства Плиний приводит рас-
сказ о свой встрече с Регулом и передает разговор,
завязавшийся между ними, в форме диалога (см. выше,
стр. 146 и сл.).
В письме II, 3, где Плиний характеризует ораторское
достоинства Исея. В конце этого, довольно однообразно
построенного письма, состоящего преимущественно из
похвал Исею, Плиний приводит рассказ вЂ” почти анек-
дот вЂ” об Эсхине, выступившем перед родосцами с речью
Демосфена и сказавшем в ответ на бурные одобрения
слушателей: «А что бы вы сделали, если бы послушали
самого этого зверя!» вЂ” и др.

От подобных вставных эпизодов Плиний иногда пере-
ходит к анекдотам, чем еще больше оживляет свои
письма. Так, анекдоты вставлены, например, в письмо Г1,
14 вЂ” об ораторе Домиции Афре со слов Квинтилиана.
Однажды, когда Афр произносил речь перед судом ста,
она была трижды прервана неожиданно для него под-
нимавшимся среди слушателей шумом; когда он, нако-
нец, спросил, кто это так шумит, и узнал, что это дела-
лось по приказанию Ларгия Лициния, впервые приме-
нившего подкуп слушателей, Афр воскликнул: «Погибло
наше искусство!».
Письмо 11, 20 все заполнено тремя анекдотами î Ре-
гуле, о его похождениях для составления завещаний;
письмо III, 7 включает в себе анекдот о Ксерксе, проли-
вавшем слезы при мысли о предстоящей гибели своих
воинов. Письмо 111, 12 включает с поучительной целью
анекдот об упившемся на одном пире Катоне. В пись-
ме IV, 22 приведен анекдот о Маврике, давшем на пиру
смелый и меткий ответ Нерве (см. об этом выше) .
В письме VI, 15 дан а~некдот о забавном случае с читав-
шим свои произведения поэтом Пассеном Павлом в свя-
зи с неуместной репликой присутствовавшего в аудито-
рии почтенного юриста Яволена Приска (см. об этом
тоже выше, стр. 132).
Использует Плиний также и форму притчи, иносказа-
тельного поучительного рассказа, представляющего
собой как бы переходную форму к басне. Образцом
может служить письмо IX, 12 о взыскательном отце
и расточительном сыне.
Широко использует Плиний драматизацию в форме
диалога, особенно при изображении массовых сцен.
Тогда письмо его уподобляется как бы бытовой драме
или роману. Такой прием использован Плинием в пись-
мах VII, 6 и 10, где он описывает процесс Варена с
вифинцами, в котором в качестве защитника участвовал
и сам; в письме IX, 13, где Плиний излагает во всех
подробностях семейную драму Гельвидия Приска и свое
выступление против доносчика Церта. Широко исполь-
зована драматизация также в письмах: I, 5 о столкно-
вении Плиния с доносчиком Регулом; I, 12 о самоубий-
стве Кореллия Руфа; IV, 11 о трагической гибели вестал-
ки Корнелии и многих других.
Особый прием диалога, определяемый эпистолярной
16;

Туалет богатой римлянки. Рельеф. Трир
формой произведения, использует Плиний, приводя пред-
лагаемые возражения или недоуменные вопросы своего
адресата и давая на них ответы '.
Обычно такие реплики адресатов вводятся им сло-
вами «ты скажешь».
Разнообразие форм художественного творчества Пли-
ния, таким образом, велико. К рассмотренным уже выше
необходимо добавить еще описание и рассуждение. Эти
приемы с точки зрения наших требований кажутся удав-
шимися Плинию менее других, но возможно, что совре-
менники Плиния с большим удовольствием читали те из
его писем, в которых больше находили отражения зло-
бодневные темы. Однако нам эти письма Плиния кажут-
ся скученными, излишне подробными и педантичными.
Сюда относятся описания его вилл: Лаурентийской
(11, 17) и Тосканской (V, 6), описание Коринфской
' Особенно яркие случаи такого диалога находим мы в пись-
мах: И, Э и 1О; Ш, 9; IV, 29; V, 8; Vl, 23, 28; VII, Э; VIII, 14;
!Х,8идр.
164

статуи, которую Плиний хотел поставить в храме Юпи-
тера (III, 6). Сюда же надо причислить рассуждения
Плиния преимущественно на литературные темы. На-
пример, о преимуществе длинных и обстоятельных речей
перед сжатыми (I, 20), о форме занятий по литературе
и о желательных при этом упражнениях (Vll, 9), об
образности выражений и художественных тропах (IX,
26). Таковы же и его письма, посвященные различным
тонкостям рецитаций ' и принципам художественной
критики '. Но может быть, эти письма нам кажутся
скучными не столько вследствие неудачного выбора
автором формы для них, сколько потому, что сами прин-
ципы литературной критики и . приемы литературной
работы в римском рабовладельческом обществе слишком
далеко расходятся с нашими представлениями об этом.
Однообразными и утомительными кажутся нам также
хвалебные отзывы Плиния о современных ему писате-
лях, имена которых к тому же в большинстве случаев
нам неизвестны '.
Но Плиния нельзя упрекать в отсутствии чувства
меры. Он сам не без язвительности устанавливает разли-
чие между понятиями красноречия (eloquentia) и много-
речивости (loquentia) (V, 20) и хочет избежать упрека
его письмам в болтливости (И, 5 и III, 5). Явные длин-
ноты в своих письмах, подмеченные им самим, он объяс-
няет обилием и значительностью излагаемого в них мате-
риала. «Помни,вЂ” пишет он,вЂ” что не может быть слиш-
ком длинным письмо, в котором даются сведения
о стольких деловых днях и о стольких судебных
процессах». Что касается чрезмерно подробного опи-
сания его вилл, особенно Лаурентийской, где он дает
множество специальных греческих терминов для обозна-
чения различных покоев, то можно сказать, что, с другой
стороны, эти подробности делают письмо его ценным
историческим материалом, по которому можно в точ-
ности реконструировать виллу, что, как известно,
и выполнено в форме планов, чертежей и рисунков в
' Письма VII, 17 и IX, 34.
' Письма IV, 14; V, 12; VI, 17; VII, 12.
1, 16 о Помпее Сатурнине; VI, 21 о Вергинии Романе; V, !7
о Кальпурнии Пизоне; IV, 20 о Нонии; IV, 3, 18; V, 15, о6 Аррии
Антонине; III, 15; IV, 27 и IX, 8 об Авгурине; IX, 31
о Сарде.

работах Ланчиани, Танцер и др. Но описания его полу-
чаются при этом все же недостаточно яркими и отчет-
ливым|и. Плиний сам чувствует, что подошел здесь близко
к грани дозволенного, и в самом конце письма смягчает
впечатление, оправдывая длинноты необходимостью до-
статочно веско аргументировать свое пристрастие к заго-
родной жизни, и наконец, завершает письмо фразой, по
своей изыскан~ной любезности и грации свойственной
стилю Плиния: «Не кажется ли тебе теперь, что я имею
справедливое основание так заботиться о месте моего
уединения, жить в нем, любить его? Ты окажешься
слишком городским жителем, если тебя самого сюда не
потянет. Хорошо бы потянуло, чтобы столь многочислен-
ным и выдающимся качествам моей виллы дано было
признание через твое в ней пребывание» (II, 17).
Особыми литературными приемами Плиния, повиди-
мому, ни у кого им не заимствованными, надо признать
искусство дорисовывать образ постепенным наложением
все новых штрихов. Так, например, приведенные нами
выше характеристики отдельных лиц, выведенных в его
письмах, могли быть сделаны только путем концентри-
рования материала, распыленного у Плиния по множеству
писем. Например, образ Траяна вЂ” на основании писем:
Ш, 13 и 18; VI, 27 и 31; XI, 13 и, кроме того, на осно-
вании едва приметных намеков и косвенных упоминаний
при сравнении нового времени с временем Домициана
и т. п. Образ Тацита вЂ” не только на основании писем,
адресованных непосредственно ему, но и по беглым упо-
минаниям о Таците в письмах к другим лицам '.
То же можно сказать и о каждом из других упомя-
нутых нами образов. Посредством этого приема Плиний
достигает исключительной их живости и яркости и в
этом отношении может быть сопоставлен лишь с самыми
крупными художниками слова мировой литературы. Эти
приемы сближают его с позднейшими романистами, кото-
рые тоже не прибегают к описательным характеристикам
своих героев, а изображают их в действии, показывая
их читателям в разнообразной обстановке и в различные
моменты их жизни. При этом необходимо еще отметить,
' Всего таких писем с материалами для характеристики Тацита
14: I, 6 и 20; II, 1 и 11; IV, 13 и 15; VI, 9 и 20; VII, 20 и 33;
VIII, 7; IX, 10, 14 и 23.
166

что Плиний, возвращаясь к одному и тому же лицу по
многу раз (до 14, как мы это видели выше), нигде не
противоречит себе, не вносит диссонанса между отдель-
ными штрихами в своих зарисовках.
Эпистолярная форма дает Плинию еще некоторые
особые возможности обогащать приемы своего творче-
ства. Характеристика образа уточняется также при
помощи выбора тем для писем к тому или другому адре-
сату. Примерами этому могут служить описанные выше
портреты адресатов Плиния.
Таких примеров искусного использования Плинием
эпистолярной формы можно было бы привести больше,
но ограничимся сказанным.
Остается рассмотреть еще одно средство в арсенале
художественных приемов Плиния. Это вЂ” гибкость и раз-
нообразие его стиля.
Если под стилем писателя понимать совокупность
специфических, только ему присущих приемов выражать
свой художественный замысел, прида~вать ему соответ-
ствующий колорит, облекать свои идеи в точные словес-
ные формы, то у каждого писателя должен быть свой
стиль, позволяющий отличать его творчество от творче-
ства всякого другого писателя. В таком смысле мы гово-
рим о стиле Цицерона, Цезаря, Горация, Овидия, как
говорим о стиле Пушкина, Гоголя, Толстого, Горького
и др. При этом представления эти о стилях писателей
вполне определенны, если даже трудно поддаются сло-
весному определению в краткой формулировке.
На индивидуальные отличия стилей авторов оказы-
вает большое влияние принадлежность писателя к опре-
деленному общественному кругу, к определенному классу.
В значительной мере стиль определяется также содер-
жанием и назначением произведения. Например, стиль
газетной статьи не таков, как стиль судебной речи ора-
тора, или исторического повествования, или драматиче-
ского произведения и т. п. Наконец, стиль зависит в
большей степени как от дарования писателя, так и от сте-
пени его мастерства и прилежания.
Это в одинаковой мере относится к произведениям
всех эпох. В классической древности проводилось раз-
личие между тем, что называлось у греков; ~.: (при-
рода, дарование) и а~к~~~; (упражнение, искусство), и
у римлян ingenium u ars.
167

У различных писателей преобладает то одно, то
другое.
Но многие писатели обладают способностью искус-
ственно подражать тому или другому стилю, даже непо-
средственно им не свойственному. Они выбирают стиль,
соответствующий сюжету произведения и свойственный,
по представлению автора, тому лицу, от которого ведет-
ся рассказ, или подражают речи людей, характерной для
того или иного времени и для той или другой социаль-
ной среды. Поразительным талантом такого рода обла-
дали многие русские поэты и писатели: Пушкин, Лер-
монтов, Лесков, Горбунов, Чехов и др.
Плиний Младший, по нашему мнению, должен быть
также отнесен к группе писателей вЂ” искусных стилистов.
Вооруженный богатым запасом риторических приемов,
Плиний легко ими оперирует. Он следует наставлениям
своего учителя Квинтилиана, опирающимся в основном
на традиции, идущие еще от Горация, и выбирает те или
другие приемы словесных выражений- или вЂ” условно
выражаясь вЂ” разные стили, применительно к сюжетам,
к формам задуманного письма.
О стиле Плиния написано немало работ буржуазных
исследователей '. Но не останавливаясь на них, мы рас-
сматриваем разнообразие стиля Плиния лишь как один
из художественных приемов его творчества.
Плиний в совершенстве владел приемами риторики.
Во всем сборнике его писем разбросаны искусно состав-
ленные им всевозможные риторические фигуры. Но он
ими не злоупотребляет, а применяет в сравнительно
небольшом числе писем. Плиний не только искусный
риторик, он также мастер диалектики, как искусства
спора и доказательства, и хотя в своих письмах
к друзьям он имел мало случаев применять это свое
искусство, особое место в этом отношении занимает пись-
мо, посвященное спорному вопросу, кто из двух выдаю-
щихся людей, его современников, поступил более скромно
и достойно: Вергиний ли Руф, сам приготовивший себе
эпитафию в две строчки, или Фронтин, запретивший ста-
вить себе вообще какой бы то ни было памятник (IX,
' Например, Кга ut. ОЬег Syntax und Slyl des Jungeren Pli-
nius. Schontal, 1872. Н. С. N u t t i n g Cicero and the jounger Pli-
nius. Class Journ., XXI, 1925/26 и др.
168

19). Несмотря на несомненное преимущество, на первый
взгляд, Фронтина, Плиний становится на сторону Вер-
гиния Руфа и пытается его оправдать. Он искусно раз-
решает этот вопрос в два приема или двумя последова-
тельными ступенями. Сначала он подготовляет свой
вывод хвалебной характеристикой Вергиния, говорит
убедительно, какое тот заслужил уважение своей неиз-
менно проявляемой во всем скромностью и правди-
востью. Вместе с тем Плиний выражает свое уважение
и к Фронтину. Они оба заслужили славу и бессмертие.
Нельзя порицать кого-либо из них, если бы они и до-
бивались увековечения своего имени тем или иным
путем. Этой первой ступенью в разрешении спора
Плиний, таким образом, выравнивает положение
того и другого. В дальнейшем Плиний приводит
дополнительный материал для характеристики Вер-
гиния, чтобы сделать решение спора в его пользу
еще более вероятным. Он приводит анекдот о разговоре,
происходившем однажды в его присутствии между Вер-
гинием и историком Клувием. Клувий просил Вергиния
не взыскивать с него, если бы он из уважения к прав-
дивости истории сказал что-нибудь в своей книге не так,
как это хотелось бы Вергинию. На это Вергиний отве-
тил, что Клувию должно быть известно, что он, Руф, что
бы ни делал, делает всегда так, чтобы не стеснять исто-
риков писать про него, что угодно. После такой подго-
товки Плиний уже не боится сопоставить Руфа с Фрон-
тином в отношении основного вопроса спора. Уверенный
теперь в торжестве Руфа, он сравнивает их поступки
в такой плоскости: Фронтин, мол, запретил ставить себ
памятник ради экономии средств, убежденный, что
слава о нем сохранится и без вещественного напомина-
ния, если он того заслужил в жизни. Таким образом,
выходит, что Фронтин претендует на широковещатель-
ную славу во всем римском мире, в то время как РуфвЂ”
всего на двс строчки стихов на скромной своей могиле
в сельской местности, в своем поместье. Но окончатель-
ный вывод Плиний делает примирительный.
Сделанные наблюдения позволяют прийти к выводу,
что Плиний мастерски владеет стилем и проявляет вир-
туозность в его разнообразном применении. ПлинийвЂ”
подлинный мастер, художник слова; художественное
творчество вЂ” его стихия. Его влекло к нему с юных лет,
]69

и природные дарования Плиния с полной очевидностью
отразились на его литературном наследии и даже на
его панегирике Траяну (см. ниже, стр. 262 и сл.).
Таким образом, мы глубоко убеждены, что не ора-
торское искусство и не риторика были в большей мере
свойственны таланту Плиния и не они обеспечили успех
его наилучших произведений. Истинной сферой его твор-
чества было художественное слово и художественный
образ. Литературное наследие Плиния ценно для нас
именно как образец художественной прозы, в которой
Плиний применил разнообразные и иногда только ему
свойственные и доступные художественные приемы.
Л Н A.1ÈÇ ('ПДЕРН1.1 НИЯ ..ДЕВЯТИ 11НИГ
ПИ(."Е11 ПЛИНИЯ h ДРУЗЬЯМ'
Тематика писем Плиния к друзьям чрезвычайно раз-
нообразна; можно сказать, что это своего рода «энцикло-
педия». Кажется, нет такого вопроса политической,
общественной и частной жизни рабовладельческого
общества римской империи 1 и II веков н. э., которые
в той или иной степени не были бы затронуты Плинием.
Все 247 писем сменяют друг друга в каком-то калей-
доскопе; нет никакой нити последовательно развиваю-
щейся мысли, и, на первый взгляд, они кажутся лишен-
ными какой бы то ни было общей идейной основы.
Однако, если вчитаться в них и разобраться во всей
массе тем и сюжетов, основной замысел автора станет
ясен. Окончательное впечатление при этом оказывается
несходным с первоначальным: удивляешься, с каким
мастерством автор сумел вызвать у читателя определен-
ное направление мысли, ввести его в определенный мир
идей. Мы позволили бы себе провести некоторую парал-
лель, разумеется вЂ” mutatis mutandis,â€” с такими произ-
ведениями более близкой нам эпохи, как, например,
«Записки охотника» или «Стихотворения в прозе» Тур-
генева, основной замысел которых раскрывается перед
читателем тоже лишь тогда, когда подходишь к концу
чтения этих сборников миниатюр, после того как зна-
комство с первыми иэ них оставляло читателя в недо-
умении об общем замысле автора.
Итак, идея девяти книг писем Плиния к друзьям
заключается в том, что все отрицатечьные явления в
170

римской действительности его времени Плиний объяс-
няет продолжительным периодом деспотического управ-
ления государством, но считает, что все они как в обла-
сти государственного управления, так и в области эко-
номических отношений и морали могут быть исправ-
лены, если вернуться к прежней «римской доблести»,
утопически им приукрашенной. Автор хочет передать
своим читателям эти убеждения и заставить их поверить
в реальность идеалов, в которые верит он сам, к тому
же убежденный еще и в том, что он в своей жизни неиз-
менно остается им верен. Отсюда то исключительно
большое место, которое Плиний уделяет в своих пись-
мах сюжетам автобиографического значения, настолько
большое, что мы, не имея почти никаких других источ-
ников для его биографии, по одним только его письмам
можем восстановить его жизнь во всех подробностях.
Однако к чести и заслугам Плиния следует сказать, что
факты его собственной жизни во всем его сборнике на-
столько разбросаны, что у читателя никак не может
сложиться впечатления, что именно его биография яв-
ляется стержневым замыслом всего его произведения.
Замечаешь, что в письмах так много автобиографиче-
ского только тогда, когда начинаешь специально выис-
кивать этот материал. Этим обстоятельством объяс-
няется и то, что подробности его биографии в ряде
исследовательских работ выявлялись лишь постепенно;
обстоятельные работы Моммэена шестидесятых годов
XIX столетия о Плинии Младшем были подготовлены
длинным рядом исследований, начиная с работы Массона
1703 вЂ” 1709 гг.
Следовательно, только дав соответствующую оценку
идеалов автора, мы можем принять все те положитель-
ные, часто подкупающие читателя даже и в наше время
образы, как, например, образ его жены Кальпурнии,
юноши К~вадрата и другие, равно как и отрицательные
образы Регула, Домициана, Церта и др. Мы стали бы
на неправильный путь, если бы приняли их за зарисовки
с натуры, эа надежные исторические свидетельства.
Литературная обработка сыграла в их создании перво-
степенную роль, сделала их художественными образами,
хотя и имеющими под собой реальную основу, но по
замыслу автора иногда значительно видоиэмененными
сравнительно с их действительными прообразами.
171

Итак, приступая к анализу тематики писем Плиния,
мы будем рассматривать ее как выражение определен-
ных замыслов автора, раскрытых им или в форме поло-
жительных образов или критически.
Рассмотрим тематику писем по отдельным циклам
вопросов.
Состовыие сельского «оиийстпи
и вопрос о рибих
Поскольку Плиний был одним из богатейших земле-
владельцев своего времени, то естественно, что вопросы
сельского хозяйства его очень интересовали. Но вопросы
хозяйства были неразрывно связаны с вопросами о рабах
и рабском труде, поэтому они тоже занимают важное
место в тематике писем Плиния.
Много писем написано Плинием непосредственно по
вопросам сельского хозяйства, другие сведения о сель-
ском хозяйстве он сообщает в письмах с иным сюжетом,
м и мох одом.
Письма, специально посвященные вопросам сельского
хозяйства, говорят преимущественно о его отрицатель-
ных сторонах. Прежде всего Плиний сообщает о том,
что падает доходность хозяйства. Урожаи часто бывают
плохие, иногда вредят стихийные бедствия: наводнение.
град. В связи с плохим урожаем приходится снижать
арендные цены, а в тех случаях, когда урожай был про-
дан на корню, приходится делать скидку с первоначаль-
ной цены на десятую или даже на восьмую ее долю, да
кроме того предоставлять еще дополнительные льготы
тем, кто дал большой аванс (VIII, 2). Плиний жалуется
на это, он готов думать, что только у него такие неудачи,
но охотно идет на эти жертвы, чтобы на будущее время
не оттолкнуть от себя покупщиков.
Плиний не раз высказывает мнение, что общие усло-
вия для ведения крупного хозяйства становятся все хуже.
Ему уже несколько раз приходилось снижать арендные
цены. Он придает очень большое значение этим вопро-
сам, считает, что только сам лично может разрешать все
возникающие при этом трудности, просится у Траяна в
отпуск на сентябрь месяц, чтобы именно в это время
года самому присутствовать в поместьях и регулиро-
вать цены на аренду и на продукты, потому что только
172

Колоны, уплачивающие арендную плату: Рельеф. Трир
одна аренда виноградников в его северных поместьях
близ Комо приносит ему ежегодно 400 тыс. сестерциев
(Х, 8); в другой раз он, пребывая осенью в поместье
и занятый хозяйственными заботами, не мог выполнить
долг вежливости и поздравить своего друга с назначе-
нием в консулы (1Х, 37).
Тем не менее, Плиний прикупает еще новые земли.
Во-первых, ему не чуждо чувство собственника. чем
больше он имеет, тем больше ему хочется приобрести
(pulchritudo iungendi, Ш, 19); мало того, иногда он
прямо руководствуется соображениями выгоды: он мо-
жет купить за 3 миллиона сестерциев поместье, которое
стоит все пять миллионов. Земли эти прилегают к его
поместью, следовательно, ему не нужно будет там заво-
дить новую виллу для себя, а вместе с тем отпадут
обычные расходы на содержание садовников и других
слуг, да и посещение нового хозяйства легко будет осу-
ществлять заодно с посещением прежнего. Но есть в
этом и отрицательная сторона: крупное земельное вла-
дение, находящееся в одной местности с другим, будет
подвержено одним и тем же климатическим явлениям,
и урон, проистекающий от стихийных бедствий, может
стать более ощутительным. Кроме того, дешевая стои-
мость поместья объясняется тем, что хозяйство в нем
запущено (Ш, 19). А именно: колоны, арендующие там
землю, разорены. Прежний владелец брал с них залог,
и если они в срок с ним не расплачивались, продавал
залоги. Таким образом, если в первый год еще было
17З

чем покрыть недоимки, то впоследствии колоны были
совершенно опутаны долгами и доходность поместья
падала. Собираясь купить такое поместье, Плиний пред-
полагает послать туда некоторое количество «старатель-
ных и бережливых» (frugi) рабов. В другом письме он
пишет о новом своем мероприятии: он перевел своих
колонов с денежных платежей на выплату доли урожая
(IX, 37). Так мы видим первые шаги рабовладельцев,
направленные на введение в своих поместьях новых
порядков еще задолго до полного крушения рабовла-
дельческого хозяйства.
Плинию принадлежит заслуга первого по времени
отражения в античной литературе предельно конкретных
явлений, характеризующих начало того кризиса рабо-
владельческого сельского хозяйства, от которого оно уже
не могло оправиться.
Наряду с данными об этих затруднениях в крупном
рабовладельческом хозяйстве из его писем выявляется
еще одна сторона этого дела: беспечность и нерасчет-
ливость самого богатого собственника земель. У Плиния
было пристрастие к строительству вилл, на что он не
жалел никаких средств, создавая в своих загородных
дворцах всевозможный комфорт, тратясь на приобрете-
ние предметов роскоши и удовлетворение собственных
причуд: паровое отопление, теплые и горячие бассейны,
цветники и сады с особым подбором деревьев и с искус-
ственным выравниванием их форм, выписанные с востока
колонны и камни для украшения храма в поместье и т. д.
(IX, 39). Чтобы сделать одолжение сестре своего друга
и покровителя, он продает ей часть поместья по цене
ниже рыночной; он дарит своей кормилице участок
земли, однако пишет письмо человеку, взявшемуся обра-
батывать этот участок вЂ” может быть, на положении
колона вЂ” о лежащем на нем долге хорошо обрабаты-
вать эту землю, потому что в этом заинтересована не
только владелица земли (его кормилица), но и он сам
как даритель.
Находим мы в письмах Плиния и еще одно очень
ценное и такое же раннее в античной литературе упоми-
нание о таком явлении в экономике рабовладельческого
общества, которое лишь в последующем получило свое
полное развитие и стало характерным для новой соци-
ально-экономической формации.
174

Письма V, 4 и 13 Плиний посвящает одному интере-
сующему его самого, главным образом процессуальной
стороной, судебному делу. Какой-то сенатор преторского
достоинства по имени Соллерс обратился в сенат с
просьбой, чтобы ему разрешили учредить рынок на тер-
ритории его поместья. С протестом против него высту-
пили жители ближайшего города вЂ” викетинцы, их инте-
ресы защищал адвокат Номинат. Дело не было решено
с одного раза. В промежуток до следующего заседания
сената адвокат Номинат, напуганный соображениями
своего приятеля, что выступая против влиятельного и,
повидимому, богатого сенатора, он навлечет на себя
большие неприятности, отказался продолжать дело
викетинцев. Смущенные отказом своего адвоката, вике-
тинцы сняли свой протест, так что сенат удовлетворил
просьбу Соллерса.
Сам Плиний особенно заинтересован в этом деле
потому, что после этого к судебной ответственности был
привлечен адвокат Номинат, получивший от своих дове-
рителей солидный гонорар в 6 тысяч сестерциев, но не
доведший их дела до конца. Однако нам представляется
интересным совсем другое, а именно вЂ” новое во взаи-
моотношениях между общиной маленького городка и
алчным крупным землевладельцем-соседом, которому
при поддержке сената удалось, к явному ущербу город-
ской общины, не пожалевшей уплатить адвокату 6 тысяч
сестерциев, учредить рынок в своем поместье. Легко себе
представить, что следующим этапом в развитии подоб-
ных взаимоотношений может быть закрытие рынка в
городке, а потом и полное подчинение городка земле-
владельцу под тем или другим юридическим предлогом.
В письмах, написанных по другому поводу, мы нахо-
дим еще разрозненные сведения, освещающие земельные
отношения в начале II в. н. э. Из письма VII, 31 мы
узнаем, что при Нерве (а может быть и при других прин-
цепсах) существовала комиссия по закупке за счет лич-
ных средств императора земель для распределения ее
между земледельцами (emendis dividentisque agris). Из
письма VII, 18 мы узнаем об одной операции, предпри-
нятой Плинием с целью закрепить свое пожертвование
на общественное питание в собственность родного города.
Он пожертвовал ему не деньги, а землю, потом сам же
взял ее в аренду и платил ее городу. По его предполо-
175

жению эту землю возьмет в аренду кто-нибудь другой
после его смерти. Из переписки с Траяном (II, 58) мы
узнаем, что для содержания целого дома со средним
достатком ' на доход с земли в Вифинии размер поместья
должен равняться 600 югерам.
К отрицательным сторонам крупного хозяйства Пли-
ний относит также плохое качество рабского труда. Он
несколько раз затрагивает этот вопрос, как всегда, по
своему обыкновению, изредка сообщая с легкой иронией
и даже юмором один факт за другим.
Так, в письме IX, 20 он показывает уборку урожая.
Сельских рабов для этого оказывается недостаточно.
На помощь к ним присланы рабы из города. Но они
не хотят работать, «разыгрывают из себя надсмотрщи-
ков», вызывая окрики со стороны хозяина. При таких
условиях за рабами нужен присмотр. Но Плиний ни-
кому не поручает этой заботы: он сам объезжает свои
поместья, сам договаривается с арендаторами. Во время
сбора винограда он обычно сам бывает в деревне, про-
являет себя в роли хозяина, но тут же в добродушном
тоне говорит о себе, что под громким названием «наблю-
дения за хозяйством» надо понимать не что иное, как
то, что он иногда садится на лошадь и больше для
моциона и пищеварения, нежели ради чего-либо дру-
гого, объезжает свои владения, разыгрывая роль хозяи-
на или пробуя иногда свежее вино прямо из бочек
(IX, 15). Плиний жалуется, что «долг велит» ему вни-
кать во все «мелкие дрязги» своих людей и читать их
бесконечные жалобы и прошения, что подчас у него
из-за этого не остается времени для собственных лите-
ратурных занятий (там же).
Интересно отметить, как близко сходятся сведе-
ния о положении рабовладельческого хозяйства в 1 в.
н. э., сообщаемые Плинием, с тем, что говорит об этом
хозяйстве Колумелла. У того и другого общие впечатле-
ния о состоянии крупного хозяйства неутешительны. Оба
писателя отразили в своих сочинениях кризис рабовла-
дельческой системы производства, но ни тот, ни другой
не приходят к мысли о возможности совершенного отказа
от труда рабов. Они, наоборот, ищут средств сделать
этот труд опять производительным и продуктивным.
' Имеется в виду дом философа Архипа. См. ниже, стр. 326 и сл.
176

Снисходительность того и другого к рабам имеет одни
и те же корни, а именно: стремление не ожесточать
рабов, порожденное страхом перед ними; убеждение, что
мягкое обращение с ними крепче привяжет их к госпо-
дину, заинтересует их в труде, заронит в них «чувство
долга (fides)».
Вопрос о рабах был одним из самых острых и вол-
нующих вопросов в римском обществе. И Плиний осве-
щает его всесторонне. Он дает своим читателям ряд
образов, часто контрастного характера; но совокупность
их все же показывает вопрос освещенным достаточно
полно и притом критически. Так, из писем Плиния мы
узнаем о положении рабов самого Плиния, о рабах
в других домах, о формах рабского труда в сельском
хозяйстве и в городе, наконец, об обострении вражды
между рабами и господами, об опасности, которую видят
рабовладельцы в озлоблении рабов. Самого себя Плиний
считает «dominus mitis», т. е. «милостивым хозяином»
(I, 4): он старается быть снисходительным к своим
рабам; он позволяет им составлять завещание на при-
надлежащее им имущество и строго выполняет волю
своих умерших рабов. Однако интересы рабов не дол-
жны при этом идти вразрез с интересами дома их госпо-
дина; этот дом для них как бы «res publica» и «civitas»
(VIII, 16) . Свое отношение к рабам Плиний считает
исключительно гуманным и рекомендует таковое и своим
читателям,по отношению к их рабам. Он проявляет бес-
покойство по поводу болезни и в случаях смерти своих
рабов, особенно молодых. «Другие увидели бы в этом
один только материальный ущерб для своего дома,вЂ”
пишет он,вЂ” сам же я расстраиваюсь и убиваюсь» (там
же) . Из другого письма мы узнаем, что рабы в доме
Плиния чувствуют себя довольно свободно; в праздники
Сатурналий им предоставляется чуть ли не весь дом,
сам хозяин удаляется в отдельный павильон в саду,
чтобы иметь возможность пользоваться тишиной, необ-
ходимой для его литературных занятий (II, 17). Но и не
только в эти дни общего празднества приходится Пли-
нию думать о своем спокойствии; он жалуется, что и
в обычное время ему часто мешают громкий смех и раз-
говоры молодых рабов (там же). Рабы его действи-
тельно, повидимому, чувствуют себя довольно свободно.
Испытав гостеприимство в виллах своей тещи Целерины,
];& t;Пли ийМлал
]77

Плиний якобы узнал на себе, что рабы могут оказывать
такие услуги господам, каких он от своих людей никогда
не видит (1,4).Так же с большим радушием он был при-
нят в отсутствие хозяина рабами и слугами Понтия
(Vl, 28).
Оставаясь верен своему принципу, Плиний склонен
даже толковать в интересах раба один спорный случай
в отношении права наследования.
Некая Сабина в завещании своем отказала какую-то
долю имущества своему рабу, написав: «Модесту, кото-
рому я приказала быть свободным». На деле, однако,
акта отпущения ero на волю произведено не было. Зна-
токи права, к которым обращался Плиний, отнеслись
к этому случаю формально: «По общему признанию,
Модесту не полагается свободы, потому что она ему не
дана, не полагается и завещенного имущества, так как
завещательница отказала его рабу. Но мне,вЂ” пишет
Плиний,вЂ” здесь кажется несомненная ошибка, и я ду-
маю, что нам (сонаследникам) следует поступить так,
как если бы Сабина составила этот акт, так как она
была уверена, что его написала» (IV, 10). Здесь Пли-
ний, повидимому, решается идти даже против общепри-
нятого мнения в этом вопросе и отводит ссылку против-
ника на закон, говоря: «Этот закон мне прекрасно изве-
стен, так как он известен даже тем, которые ничего дру-
гого не знают» (II, 16).
В письмах к Сабиниану (IX, 21 и 24) он убеждает
его простить провинившегося перед ним вольноотпущен-
ника, просившего Плиния походатайствовать за него.
С некоторыми из рабов и отпущенников у Плиния
установились близкие отношения, например, с Энколь-
пием, чтецом Плиния, близким участником в его лите-
ратурных работах и выступлениях, и с отпущенником
Зосимой, искусным декламатором и музыкантом. Когда
они заболевают, Плиний уделяет им много внимания
в своих письмах. Так, он пишет, что отправлял уже раз
Зосима на излечение в Египет, просит друга своего Пау-
лина принять его на этот раз в своей вилле близ Форума
Юлия, где и климат, и молочный режим могут помочь
его выздоровлению (V, 19; VIII, 1). Еще упомянут им
один отпущенник Гермес, выполняющий хозяйственные
и коммерческие поручения Плиния как его доверенный
человек (Vll, 11).
178

Несомненно, то же чувство отражено и в радости
Плиния по поводу желания деда его жены Фабата отпу-
стить на волю нескольких своих рабов. Он мотивирует
свою радость тем, что ему всегда приятно слышать о
появлении новых римских граждан, о пополнении их
числа (VII, 32). Через своего друга Тирона Плиний
помогает Фабату исполнить все формальности, связан-
ные с этим делом. Такая заботливость Плиния не остав-
ляет сомнения, что он придавал большое значение акту
освобождения рабов, может быть также и с общегосу-
дарственной точки зрения.
С другой стороны, Плиний дает нам контрастные
образы открыто ненавидящих друг друга господ и рабов.
Он не закрывает глаза на несомненно часто проявляв-
шуюся крайнюю враждебность между рабами и госпо-
дами. Он, правда, нигде не дает картин больших массо-
вых восстаний рабов, потому что в его время таковых не
происходило. Но он прекрасно понимает, что рабы дей-
ствуют как враги всего распорядка в рабовладельческой
империи, подрывая благополучие домов рабовладель-
цев, не желая работать в их хозяйствах. Оп сам охва-
чен страхом, что рано или поздно эти скрытые враждеб-
ные действия приведут к открытому восстанию. Он пер-
вый из всех римских писателей говорит о «рабской
опасности», той опасности, которая с течением времени
все усиливалась и сыграла большую роль в момент кру-
шения Римской империи.
В письме III, 19 Плиний вскользь упоминает о том,
что в некоторых крупных хозяйствах практикуется на
полях заковывание рабов в цепи. О том же говорит нам
Марциал: «...в Тусских полях цепи гремели рабов» (IX,
22). Наряду с этим Плиний сообщает о случае расправы
рабов со своим ненавистным и крайне жестоким хозяи-
ном Ларгием Македоном (111, 14) . При этом Плиний
приписывает: «Видишь, скольким мы подвергаемся опас-
ностям, каким оскорблениям, каким издевательствам, и
нет того, чтобы кто-нибудь мог считать себя в безопас-
ности по своей мягкости и снисходительности: ведь рабы
убивают господ не по причине плохого суждения о них,
но в порядке преступления». Здесь уже не частный слу-
чай, а закономерное явление классового порядка вЂ” про-
явление вековой классовой ненависти рабов к рабовла-
дельцам. Всюду и всем рабовладельцам приходится опа-
179

саться рабов. Вот еще случай. Пропал видный римский
всадник Робуст. Естественно предположить, что он
стал жертвой какого-то злого умысла, однако, неизвестно,
«погиб ли он,вЂ” пишет Плиний,вЂ” о т с в о и х л ю д е й
или вместе со своими людьми» (Vl, 25).
Тем не менее, Плиний нигде не высказывает намере-
ния отпустить своих рабов на волю, или вообще отка-
заться от рабовладения, хотя он и говорит в упомяну-
том уже неоднократно письме VIII, 16, что в «горе» его,
вызванном болезнями и смертью рабов, у него имеется
два утешения: одно вЂ” что их так легко отпускать на
волю, а другое вЂ” что он позволяет своим рабам состав-
лять завещания и строго их выполняет. Сам он про-
должает, однако, даже прикупать рабов, пользуясь для
этого обычными формами рьгночной продажи. В письме
I, 21 к Патерну мы читаем: «Я думаю, что купленные
по твоему выбору рабы, окажутся подходящими: остает-
ся желать, чтобы они оказались усердными и эконом-
ными, однако об этом в отношении покупных рабов сле-
дует больше полагаться на слух (auribus) нежели на
собственные глаза».
С одной стороны, перед нами заядлый рабовладелец,
покупающий рабов, как рабочий скот, с другой стороны,
здесь же мы находим и новый мотив: «больше следует
доверять слуху, чем глазам», вЂ” т. е. о рабах, покупае-
мых на рынке, надо судить не только по внешнему их
виду вЂ” по росту, возрасту, мускулатуре,вЂ” надо еще с
ними поговорить, т. е. надо узнать, каков их характер,
покорны ли (decentes) они. При этом Плиний сохраняет
общие старинные, свойственные римской аристократии
воззрения: рабы должны оставаться рабами. Плиний
не в силах сдержать своего негодования, когда вспоми-
нает, как возвеличен был низкопоклонствующим перед
императором Клавдием сенатом вчерашний раб Пал-
лант, осмелившийся в оскорбительной для сената форме
отказаться от присужденной ему награды в 15 миллио-
нов сестерциев (VII, 29; VIII, 6).
1'ос1дарственное 1правленис
и политическая жизнь
Прежде всего, Плиний вЂ” восторженный приверже-
нец Траяна и методов его управления римским государ-
ством. Уже было отмечено, что он неоднократно назы-

Группа сенаторов. Рельеф на памятнике «Мира». Рим
вает в своих письмах Траяна образцовым принцепсом,
особенно при сравнении его с Домицианом.
Сравнение управления Домициана и Траяна было
центральным вопросом в произнесенном Плинием в 100 г.
н. э. «Панегирике Траяну». Может быть поэтому в своих
письмах Плиний останавливается на вопросах государ-
ственного управления лишь вскользь. Читатели писем
Плиния, несомненно, были знакомы с «Панегириком»,
написанным раньше писем.
Но Плиний как член высшего рабовладельческого
общества, близко стоящий к императору, обращает вни-
.мание только на перемену режима и самих принцепсов.
Он совершенно не замечал, что общая система управле-
ния мало изменялась с переменой правителя и продол-
жала развиваться в том же направлении, т. е. в направ-
лении роста бюрократизма, увеличения военных сил,
систематического ограбления провинций и т. д. Не заме-
чает он, что неизменной остается система финансового
управления и налогов.
Плиний ставит Траяну в особую заслугу, что он
«возрождает старинные традиции» республиканского
Рима. Плиний вообще преклоняется перед римской древ-
ностью. В одном письме он говорит об этом прямо: «Я
нз тех, которые преклоняются перед древними» (VI, 21).
181

Во множестве других мест он дает нам понять это кос-
венным образом. Высшая похвала в его глазах вЂ” это
сравнение с древними римлянами.
Он удостаивает этой похвалы отдельных лиц, напри-
мер: некоего Аристона, проявлявшего стойкость в болез-
ни (I, 22); своего опекуна Вергиния Руфа (II, 1); Спу-
ринну за строго размеренный образ жизни и стойкость
в личном горе (III, 1); Аррия Антонина, отличавшегося
строгостью нравов и увлекавшегося греческой литерату-
рой (IV, 3); мужественную Фаннию, которую он срав-
нивает с героинями древности (VII, 19). Применяет Пли-
ний такой вид похвалы и за литературную деятельность,
например, к творчеству Помпея Сатурнина (I, 16) и
Пассена Паула (IX, 22), чьи про~изведения он уподоб-
ляет произведениям древних, и к заседаниям сената
(II, 12) и т. п.
Вообще все древнее в глазах Плиния окружено не-
блекнущим ореолом: и люди были тогда лучше, и раз-
говоры были более содержательные, и поступки совер-
шались, достойные подражания. Про содержание своих
собственных писем, для которых он подыскивает более
интересные темы, он говорит, что пишет их, «чтобы хоть
иногда побеседовать о делах государственных; посколь-
ку нам реже приходится говорить об этом предмете, чем
было у древних, тем менее нам следует упускать удоб-
ный случай» (Ш, 20) .
С этой точки зрения он делает оценку и управления
Траяна. Хорошо в нем то, что напоминает древние рес-
публиканские времена. Уже было отмечено, с каким
глубоким уважением относится Плиний к таким древне-
римским учреждениям, как трибунат, консульская
власть, сенат. Когда он сам исполнял должность три-
буна, он даже отказывался от выступлений в суде; то
же самое советует он делать и Помпею Фалькону, если
он относится к этой должности с таким же уважением
(I, 23). Он хвалит своего друга Капитона и ставит ему
в заслугу уважение к героям древней республики: Бруту,
Кассию, Катону,вЂ” изображения которых он держит
у себя в доме. Уважение Плиния к сенату выражено им
в более сдержанной форме. Арриану он пишет: «Ты
обычно радуешься, если в сенате происходит что-нибудь
достойное этого сословия» (П, 11).
Преклоняясь перед стариной, Плиний в то же время
182

не отворачивался и от современности. Уже приве-
денная выше его фраза: «Я из тех, которые преклоня-
ются перед древним»,вЂ” имеет своим продолжением:
«однако я не смотрю свысока, подобно некоторым дру-
гим, на таланты нашего времени» (VI, 21). Он был глу-
боко убежден, что возможно возрождение античной
«римской доблести». В этом и состоит оптимизм Пли-
ния. Во многих явлениях окружающей его жизни он
готов уже видеть возрожденную республиканскую ста-
рину. Это видно отчасти из приведенных выше цитат.
Но суждения Плиния о политическом положении
своего времени очень поверхностны. Наблюдая лойяль-
ность Траяна по отношению к сенату и другим учреж-
дениям республиканского происхождения, он считает это
признаком возрождения древности и не замечает при
этом, что над сенатом существует новый, вовсе не рес-
публиканский орган,вЂ” совет принцепса (consilium prin-
cipis), членом которого был, между прочим, и сам Пли-
ний; что император Траян является высшей не только
административной, но и судебной инстанцией, разрешаю-
щей все спорные и важные дела (как, например, дело
Варена, изложению которого Плиний посвятил пять
писем: V, 20; VI, 5, 13; VII, 6, 10). Плиний не понимает,
что перемены в отношениях принцепса к сенату есть
незначительная уступка, рассчитанная на притупление
чувства обиды у сенатской аристократии, ставшей в
последние годы правления Домициана слишком явно
оппозиционной по отношению к принцепсу. А в письме
III, 20 Плиний помещает очень знаменательное призна-
ние: «Теперь, правда, все решается соизволением одного
человека (т. е. императора), который ради общей пользы
принял все труды на одного себя».
Так, сам того не замечая, Плиний должен признать,
что власть Траяна вЂ” это власть монарха, ничем не свя-
занная с древнеримскими традициями.
В письме к Корнелиану (VI, 31) Плиний подробно
описывает свое участие в совете Траяна, который на
этот раз пригласил всех участников совета в свою заго-
родную виллу, где все задержались на три дня. Разби-
рались три тяжбы: обвинялись какой-то богатый граж-
данин города Эфеса (в чем обвинялся, Плиний не гово-
рит), жена военного трибуна вЂ” в прелюбодеянии с цен-
турионом и двое римлян, из которых один был вольно-
183

отпущенником Траяна, в подлоге завещания. Возможно,
что рассматривались и еще какие-нибудь более важные
в политическом отношении дела, но Плиний называет
только эти три тяжбы. Он не окупится при этом на
похвалы Траяну за его «простоту, справедливость, дело-
витость».
Плиний уделяет много внимания и вопросу об управ-
лении провинциями, но проявляет при этом такую же
политическую близорукость. Он неоднократно выступал в
суде в защиту интересов провинциалов Африки и Бети-
ки; выступал и против провинциалов, например, защи-
щая обвиненных вифинцами Юлия Басса и Варена.
Судебные процессы провинциалов против присланных
из Рима правителей весьма напоминают аналогичные
процессы времен республики. Марий Приск, правитель
Африки, пользовавшийся покровительством Домициана,
не только занимался вымогательством, но за деньги
осуждал невинных и подвергал их казни. Так, от некоего
Гонората он получил триста тысяч за то, чтобы был
изгнан какой-то римский гражданин и чтобы семеро
его друзей было казнено. В другой раз он получил семь-
сот тысяч, чтобы замучить какого-то римского всадника.
Плиний вместе с Тацитом выступали защитниками про-
винциалов и добились осуждения не только самого Ма-
рия, но и лиц, требовавших от него преступных действий.
Во время процесса жителей Бетики выявлен был еще
один преступный вымогатель Классик. Ему лично не
пришлось защищаться на суде: он умер до начала про-
цесса. Но против него сохранилась неопровержимая
улика: собственноручная записка какой-то любовнице
в Рим, которой он писал: «Скоро приеду к тебе свобод-
ным. Я уже продал половину Бетики и выручил 4 мил-
лиона сестерциев» (III, 9). В ходе процесса обнаружи-
лось много сообщников Классика, они все должны были
пройти перед судом, в том числе его вдова и дочь. Дело
было очень крупным, получило широкую огласку и при-
вело к осуждению многих лиц.
Плинию же пришлось защищать жителей Бетики
еще против одного вымогателя, тоже из числа могуще-
ственных клевретов Домициана, Бебия Массы (Vll, 33).
Процессы Басса и Варена вскрывают другие черты
из жизни и управления провинций. Оба проконсула яви-
лись жертвами несправедливых, как пишет Плиний, при-
184

дирок со стороны влиятельных жителей Вифинии. Басса
обвинили во взяточничестве и грабеже, хотя он брал
только мелкие подарки, приуроченные к торжественным
случаям. Варен, который на процессе Басса представлял
интересы вифинцев, тоже будто бы оказался оклеветан-
ным, однако вступил в борьбу и требовал права выста-
вить свидетелей со своей стороны.
Сообщая о том, что с жителями Бетики у него завя-
зались на почве судебных процессов дружеские связи,
Плиний сводит важный вопрос об управлении провин-
ций к личному патронату, может быть вспоминая при
этом времена Цицерона и подобное же отношение Цице-
рона к провинции Сицилии.
Мрачным картинам произвола и грабительства в про-
винциях Плиний противопоставляет гуманное, по ero
мнению, управление провинциями со стороны его дру-
зей, действующих уже при Траяне. Он хвалит за тактич-
ность и снисходительность управлявшего этой же Бети-
кой своего друга Тирона (1Х, 5); другому своему прия-
телю, Максиму, он внушает перед его отъездом для
управления Ахейскими городами отнестись с уважением
к славным традициям городов древней Греции.
Плинию кажется при этом, что отрицательные черты
в управлении провинциями отошли в прошлое вместе
с миновавшей порой правления Домициана, что все по-
ложительное, привнесенное правлением Траяна, уже
вытеснило прежние недостатки и свидетельствует о воз-
рождении древнеримской доблести. В ero глазах к тому
же все злоупотребления в управлении провинциями сво-
дятся только к преступлениям по должности отдельных
лиц. Плиний не замечал, что усиливается бюрократиче-
ский аппарат, что вся рабовладельческая империя суще-
ствует только за счет грабежа провинций.
Однако само восхваление римской древности и даже
восторженное признание, что древность возрождается,
имеют, как мы это сейчас увидим, в своей основе крити-
ческое отношение к действительности, неудовлетворен-
ность ею.
В живых картинах представляет нам Плиний рим-
ский сенат. Дело Мария Приска слушалось в сенате
в присутствии самого императора (II, 11 и 12). Особенно
живо представлено выступление с речью в защиту про-
винциалов самого Плиния. Он стоит на трибуне, перед
185

ним клепсидра для измерения времени, позади него
вольноотпущенник, чтобы оказать ему в нужный момент
какую-нибудь услугу. Сам Траян присутствует все время,
слушает, наблюдает за оратором вЂ” ведь это выступает
приближенное к нему лицо, представитель высшего рим-
ского общества. Потом наступает время подачи мнений.
Сенаторы говорят по установленному порядку, соблю-
даются все традиции сенатских заседаний республикан-
ского времени, несмотря на то, что присутствующие здесь
консуляры и консулы являются носителями пустых титу-
лов, не связанных ни с какой реальной властью. Нако-
нец, дело подходит к голосованию. Все поднимаются со
своих мест и идут в сторону того, чье мнение они одоб-
ряют. Происходит замешательство: сенатор Коллега,
подавший по наущению Регула мнение о снисходитель-
ном взыскании с Мария и о суровом вЂ” с его сообщников,
встреченное, казалось бы, шумным одобрением сенато-
ров, оказался на своей скамье чуть ли не один.
В деле Мария победу одержали Плиний и Тацит.
Решением дела одного из сообщников Мария Плиний
менее доволен. Его оставили в составе сената, лишив
только права участвовать в распределении провинций
по жребию. Плиний видит в этом умаление достоинства
сената: в его рядах остался человек, заклейменный
позором. «Но ведь голоса считаются,вЂ” пишет он,вЂ” а не
взвешиваются» (П, 12).
Другой, еще более яркий пример неустойчивости
мнений сенаторов Плиний показывает нам в письмах
IV, 9 и VI, 13, где рассказывается о процессах Юлия
Басса и Варена. В сенате возникают споры о том, сле-
дует ли строго придерживаться закона, или сенат имеет
право смягчать законы и, напротив, усиливать их стро-
гость. Разделение сенаторов на две партии отражается
в широких слоях римской публики, там возникают такие
же споры. Если судебный процесс затягивается на не-
сколько дней, то сенаторы часто меняют свое мнение,
точно забывают, чтб говорили накануне. Это ярко ска-
залось в уже упомянутом деле Варена. Оно слушалось
несколько раз; из провинции приезжали все новые лега-
ты, вифинцы оспаривали решение сената, жаловались
самому Траяну. Просьба Варена то удовлетворялась, то
ему опять отказывали. Создалась тягостная волокита,
закончившаяся, однако, совершенно неожиданно отказом
18б

вифинцев от своего обвинения. Заседания сената про-
ходили очень бурно, затягивались до ночи, иногда про-
исходили при факелах. Плиний восторженно восклицает:
«Как это все похоже на древние времена!».
В связи с такой практикой сенатских судебных засе-
даний Плиний склонен придавать большое значение при-
нятому при Траяне закону о тайном голосовании при
выборах должностных лиц. Обычай этот не был новым,
он применялся в народных собраниях еще во II в, до
н. э., но во времена Плиния выполнялся плохо. Плиний
приветствует это нововведение в сенатских заседаниях.
«По правде говоря,вЂ” пишет он (111, 20),вЂ” при от-
крытом голосовании мы превзошли беспорядочность
даже народных сходок. Порядка подачи мнений у нас
не соблюдается: никто не хочет ни скромно промолчать,
ни спокойно сидеть на своем месте; все громко кричат,
выбегают вперед со своими кандидатами; во время за-
седания собираются толпы и многочисленные кружки,
всюду безобразие и беспорядок. До такой степени мы
забыли заветы наших отцов, которые .во всем соблюдали
порядок, сдержанность и спокойствие и всегда уважали
величие и святость этого места». Плиний говорит дальше,
что к такому голосованию прибегли как к лекарству.
«Однако,вЂ” говорит он,вЂ” боюсь, как бы лекарство не
породило новых болезней».
Его опасения имели серьезные основания. В письме
IV, 25 он пишет, что на последних выборах на несколь-
ких табличках был написан какой-то вздор, даже непри-
стойности. Когда это обнаружилось, в сенате поднялся
шум, все порицали виновных. Но выявить их было не-
возможно. Может быть даже они принимали участие
в общем возмущении. «Всюду пороки оказываются силь-
нее лекарств»,вЂ” говорит Плиний. Он изображает при
этом сцену, разыгравшуюся в сенате, настолько образно
и живо, что мы позволим себе привести эту часть ero
письма: «Он (член совета) требует себе табличку, берет
в руки стилос, опускает голову, никого при этом не
боится, себя не уважает: столько свободы внушает дур-
ным характерам уверенность: «Кто же об этом узнает?»
(IV, 25).
Интересно между прочим отметить, что приведенное
выше презрительное упоминание о народных сходках,
которые будто бы отличались своею беспорядочностью,
187

является единственным на протяжении всех писем Пли-
ния. Он как член высшего круга имел мало дела с на-
родными собраниями, утратившими свое значение и
собиравшимися в его время весьма редко.
В остальном жизненная практика и нравы людей,
причастных к государственному аппарату, отразились
в письмах Плиния больше своей бытовой стороной.
Так, Плиний высказывает в своем сборнике писем
похвалу «честности и бескорыстию» Эгнация Марцел-
лина уже за то, что он не присвоил себе платы за
службу своего секретаря, умершего до истечения срока
службы (IV, 12); а другого своего приятеля он предосте-
регает от излишней доверчивости в служебных отноше-
ниях. Он рассказывает своему другу Тирону, отправ-
ляющемуся управлять Бетикой, один «прискорбный слу-
чай» злоупотреблений, а потом и открытого доноса низ-
шего служащего на своего чрезмерно доверявшего ему
патрона: «Только выдающаяся справедливость Цезаря
привела к торжеству правды и наказанию порока»,вЂ”
говорит Плиний (VI, 22).
Отражает Плиний в своих письмах и выработавший-
ся к его времени этикет в служебных отношениях. Так,
в одном письме он благодарит приятеля за поздравление
его с получением должности авгура (IV, 8); в другомвЂ”
извиняется перед Паулином, что сам из-за неотложных
дел по управлению поместьями не явился поздравить
его со званием консула в первый же день вступления
его в эту должность (IX, 37).
Намекает Плиний и на установившийся уже в его
время строгий распорядок служебного времени и стро-
гие требования дисциплины, предъявляемые к лицам,
занимающим государственные и общественные долж-
ности.
В этом отношении интересна обстоятельно обрисо-
ванная Плинием фигура претора Лициния Непота, про-
водившего следствия по уголовным делам. Он выступал,
по словам Плиния, как «поборник порядка», строгого
исполнения решений сената. Он оштрафовал одного
сенатора за то, что тот не явился на суд, привлек
к ответственности одного адвоката, который бросил своих
клиентов и не довел дела до конца, хотя и получил зара-
нее свой адвокатский гонорар; он же вмешался в дело
В арена, находя неправильным удовлетворение его

просьбы, поскольку такое решение не опиралось ни на
какие сенатские постановления. Наконец, тот же Непот,
решив строго проводить в жизнь постановления сената,
запрещавшие адвокатам получать гонорар авансом,
своим строгим распоряжением привел в такое замеша-
тельство всех судей, преторов и адвокатов, что все назна-
ченные на тот день судебные дела были отменены. Пли-
ний пишет, что такие строгие мероприятия взбудоражи-
ли весь город. Люди разделились на партии: одни за
Непота, другие против него. Сам Плиний в шутливой
форме убеждает своего приятеля Ромация ни в каком
случае не пренебрегать своими общественными обязан-
ностями, припугивая его строгостью Непота. Но из опи-
сания Плинием всех эпизодов, связанных с именем
Непота, виден общий беспорядок и неразбериха, царив-
шие в отживших и потерявших значение республикан-
ских учреждениях. Само выступление Непота по делу
Варена привело к скандальной сцене в сенате. Непот
потребовал изменения прежнего текста закона; друтой
претор, Цельз, стал ему возражать. Началась перебран-
ка, недостойная, как пишет Плиний, лиц, облеченных
властью, причем тот и другой противник читали свои
бранные слова с заранее заготовленных свитков и табли-
чек. Присутствующие сенаторы перебегали с одной сто-
роны на другую, в здании сената стоял шум, царил бес-
порядок (VI, 5). Читателям Плиния, ero совреМенникам,
было над чем призадуматься и усомниться, действи-
тельно ли уже возрождается «древнеримская доблесть».
Судопроизводство и адвокатская
практика
Еще более критически относится Плиний к судебной
сфере деятельности, которая была ему особенно близка
и знакома. Тенденция Плиния совершенно ясна: описы-
вая свои выступления на крупных политических процес-
сах по делам провинциалов, он хочет внушить своим
читателям такое же уважение к суду, какое испытывает
сам. Он глубоко убежден, что служит торжеству правды
и справедливости, содействует возрождению былой «рим-
ской доблести». Особенно «доблестным» Плиний считал
то свое выступление, когда он, не побоявшись всесиль-
ного в тот момент, при Домициане, его фаворита Бебия
189

Массы, выступил против него вместе с адвокатом-писа-
телем Сенеционом. Плиний просит Тацита упомянуть
этот случай в его «Истории», тем более, что вскоре вы-
ступление Плиния получило широкую известность и
высокое одобрение «божественного Нервы».
Плиний дорожит возможностью руководить моло-
дыми начинающими ораторами. Он говорит, что для него
был праздник, исключительно счастливый день, когда
он услыхал первые выступления юных Квадрата и
Фуска (VI, 11); Плиний особенно добивается, чтобы по
одному делу вместе с ним выступал еще один молодой
и талантливый адвокат Рузон (VI, 23).
К Квадрату Плиний обращается с обширным посла-
нием, давая наставление, полезное молодому адвокату-
новичку. Он передает ему заветы знаменитого Тразеи,
проводившего разделение дел, особенно рекомендуемых
адвокатам, на дела друзей, дела, уже однажды про-
игранные, где нужно проявить особенно много настой-
чивости, и дела, могущие стать образцом, в которых
крайне важно, чтобы прецедент оказался хорошим. Сам
Плиний от себя добавляет еще один разряд дел вЂ” это
дела громкие и славные: «Справедливо иногда вести
дела громкие, ради славы, т. е. в своих собственных
интересах» (VI, 29). Эти слова Плиния обычно выдви-
гаются как аргумент против него, как Свидетельство
доминирующей в его характере жажды славы. Но, во-
первых, слово «иногда» (nonnumquam) до известной
степени смягчает впечатление, а из дальнейшего контек-
ста видно, что Плиний, если и ценил высоко славу, не
хотел покупать ее дешевой ценой. Он тут же предостере-
гает Квадрата не слишком полагаться на то, что прак-
тика и частые выступления выработают в нем искусного
оратора. В подтверждение этого положения он приводит
пример Исократа, признанного величайшим оратором
своего времени, хотя природные недостатки, вЂ” слабость
голоса и застенчивость, вЂ” не позволяли ему выступать
публично. Вывод Плиния сводится к следующему:
«больше читай, пиши, обдумывай» (там же). Сам, оста-
ваясь верным заветам современника Нерона Тразеи,
Плиний вел очень много дел своих друзей в суде цен-
тумвиров. Он называл этот суд «своей ареной» («mea
harena») и был очень занят делами в нем. Он не раз
даже жалуется па это (II, 8; VIII, 9 и др.). Однако он
190

Римский Форум. Фото

считает, что не вправе отказаться от некоторых дел,
как-то: от защиты близких друзей или связанных с ним
патронатом жителей провинции Бетики. Плиний уважает
эту адвокатскую этику: никакие уговоры и соблазны
друзей не могут заставить ero взять на себя защиту
чьих-либо интересов против этой провинции (I, 7).
Относясь с большим благоговением к авторитету
суда и его «славным древнеримским традициям», Пли-
ний огорчен, что в современном ему обществе не замет-
но такого же уважения к его главной арене действия.
Он характеризует это как явление упадка: мало инте-
ресных, громких дел, мало «почтенных людей», с кото-
рыми интересно соревноваться; там выступают какие-то
никому не известные юнцы, начинающие свою карьеру
с выступления на суде ста. Плиний невольно обращается
к воспоминаниям о славном прошлом этого суда: даже
самые знатные юноши выступали здесь раньше только
по рекомендации каких-нибудь консуляров; теперь же
все всем стало доступно. Хуже стала и сама публика:
ее специально набирают, приводят, подкупают; появля-
ются лица, специально занимающиеся этим; пришедшим
совершенно открыто раздают за их похвалы и крики
подачки, гостинцы, отчего их не без остроумия и назы-
вали «laudiceni», что соответствует, примерно, современ-
ному «клакеры». «Красная цена таких людей вЂ” три
денария, за такие деньги они будут делать все, что
угодно». Такой именно суммой сманивали для этих целей
слуг Плиния. Естественно, что таким людям, которые
ничего не понимают и даже не слушают судоговорения,
нужно подавать знаки, когда кричать, когда шуметь,
а плодировать или заглушать оратора (II, 14) . Полны
горечи слова Плиния, заключающие это описание: «Если
ты когда-нибудь будешь проходить через базилику и
захочешь узнать, как здесь кто говорит, тебе не нужно
будет входить на трибуну, достаточно только прислу-
шаться; знай, что хуже всего говорит тот, которого
больше всего хвалят» (там же).
Положение Плиния в такой обстановке становится
тяжелым: его удерживают, как он говорит, интересы
друзей и соображения о своем возрасте. «Я боюсь,вЂ”
говорнт он,вЂ” как бы не подумали, что ухожу от труд-
ностей, а не от этих недостойных явлений. Но я уже
появляюсь там реже, и так подготовляю постепенно свой
192

уход оттуда» (там же). Действительно, позже Плинию
приходилось больше выступать уже перед сенатом и
самим принцепсом. Однако и там Плиний встретился
с явлениями, вызвавшими его осуждение. Отношение
к делам, согласно Плинию, стало слишком формальным,
а мнения сенаторов неустойчивыми.
Но Плиний и под конец своей карьеры не порывал
с судом ста. Он не считал его лишь ступенью в своей
служебной карьере, он хотел бы видеть возродившимся
и этот суд, и его общественное и политическое значение.
Поэтому особенно отрадным для него явлением служит
случай, описанный в письме IV, 16. Однажды, когда
Плиний выступал в суде ста и произносил речь в тече-
ние семи часов, собралось такое множество действи-
тельно заинтересованных слушателей, что сам оратор
едва мог пройти к своему месту только через трибуну,
занятую судьями. Среди толпы обратил на себя его
внимание один юноша из «хорошей семьи» (ornatus),
который простоял с напряженным интересом все семь
часов и даже не заметил, как в толпе на нем совер-
шенно разорвали тунику, так что он мог прикрыться
только одной тогой. «Радуйся за меня, радуйся за себя,
радуйся даже за все наше общество!»,вЂ” начинает Пли-
ний это свое письмо в приподнятом тоне, заканчивает
же его словами: «Так есть же люди, которые хотят нас
слушать, нас читать, только нам нужно создавать нечто
достойное их слуха, достойное хартий!» (IV, 16).
Близко зная судебную практику, Плиний поднимает
ряд вопросов процессуального права. Он сам неизменно
стоит на позиции смягчения законов, протестует против
излишнего формализма. Мы уже упоминали об одном
его толковании завещания в пользу раба (стр. 223).
К строгостям претора Непота, запрещающим адвокатам
брать вперед какие бы то ни было гонорары, он отно-
сится очень сдержанно: еще неизвестно, во что это
выльется, надо подождать и посмотреть. Все это застав-
ляет Плиния с облегчением воскликнуть: «Хорошо, что
я сам никогда не брал и не получал не только никаких
гонораров за свои выступления, но даже никаких подар-
ков и приношений». Но все же это, по его мнению, не
столько вопрос законности, сколько вопрос чести (V, 13).
Не нравятся ему и всевозможные ухищрения, применяе-
мые в сенате и суде при голосовании не по двум, а, на-
] "& t;Пли ийМлал
193

пример, по трем различным мнениям, когда этим слож-
ным моментом процессуального права могут восполь-
зоваться различные группировки голосующих в своих
узких интересах. Тут он даже сам непрочь стать на
позицию строго формальную, чтобы добиться максималь-
ной объективности судебного приговора ради торжества,
как он думает, гуманности (VIII, 14).
Несмотря на то что Плиний затрагивает много вопро-
сов права, его нельзя считать специалистом и знатоком
ни гражданского, ни международного, ни процессуаль-
ного права. Как указывает E. Allain в упомянутой уже
своей обширной работе о Плинии (т. II, стр. 344), много
юристов и знатоков римского права обращались к пись-
мам Плиния за разрешением неясных для себя вопро-
сов, однако не находили у него достаточно определен-
ных указаний. Ero выражения и способ затрагивать
вопросы права изобличают в нем дилетанта, несмотря
на его продолжительную судебную практику. Так, неясно
и чисто по-житейски говорит он о суде рекуператоров,
т. е. коллегии для рассмотрения тяжб римлян с иностран-
цами (Ш, 20), об эмансипации сына, чтобы сделать его
наследником матери помимо отца (IV, 2), о случаях
лишения наследства в силу простого неупоминания в за-
вещании (V, 1), о гонораре адвокатам (V, 4, 14, 21) и
многие другие. Приходится думать, что Плиний описы-
вает не реальные случаи, которые разбирались в его
присутствии на суде на основании точно действовавших
в то время законов, а о случаях, которые, может быть,
были предметом светских разговоров и обсуждались
в плоскости возможности и предположений; сам Плиний
полагал при этом, что передает эти случаи точно, но
обязательно ошибался и что-нибудь путал: его све-
дения часто не совпадают с другими источниками и
данными римского права.
Увлечение судебной ареной и прочность этой привя-
занности у Плиния объясняется в значительной мере
тем, что выступление ораторов, произнесение судебных
речей, споры и прения сторон и т. п. происходили на три-
буне перед многочисленной публикой. Громадное зна-
чение имели при этом живая память, интонация, жест,
обстановка, наконец, увлечение делом и чувства, пере-
живаемые самим оратором (V, 20). Поэтому Плиний
настаивает, чтобы речи произносились, а не читались
194

с листа. Трудно себе представить, чтобы оратор мог
говорить по четыре, по пять и даже по семь часов, со-
блюдая лишь правила риторики, говоря, чтобы только
говорить как можно больше, безразлично о чем. Едва
ли стали бы его слушать с таким вниманием и интере-
сом. Если же вообще верить Плинию (а совсем не
верить ему нет оснований, потому что читателями его
были современники, которые могли проверить каждое
его утверждение своими собственными воспоминаниями),
то слушателями его были не только безбородые юноши,
но и зрелые люди, и сенаторы, и сам принцепс Траян.
Плиний, увлекаясь сам, умел говорить увлекательно
и для других и достигал этого, повидимому, благодаря
свойственной ему в высокой мере художественности
и образности речи, отразившимся в его письмах и
«Панегирике». Поэтому, несмотря на некоторое разоча-
рование, Плиний не расставался с судебной практикой
до самого отъезда в Вифинию.
Литературные интересы II творчество
Плиния
Литературное творчество вЂ” самое приятное для Пли-
ния занятие в течение всей его жизни. Естественно, что
в своих письмах он больше всего об этом и говорит.
В одном из его писем, адресованном Максиму (VIII, 19),
есть в этом отношении наиболее откровенное признание.
«И радость и утешение черпаю я из занятий литера-
турой. Нет для меня такой радости, которая не стала
бы через них еще радостней, нет такой печали, которая
не стала бы менее печальной. Когда я тревожился из-за
болезни жены, когда был расстроен опасностью, угро-
жавшей моим людям, и огорчен смертью некоторых из
них, я обращался к литературным занятиям, как к един-
ственному облегчению своего горя,вЂ” отдаваясь им, я
лучше начинал понимать свое несчастье, но вместе с тем
и терпеливее его переносил». Эти прекрасные слова Пли-
ния звучат искренне, без малейшей рисовки. Они не-
вольно напоминают знаменитое двустишье Овидия:
Муза, спасибо тебе, ты мне утешенье приносишь,
Ты покой от аабот вЂ” ты исцеленье душе '.
' Gratia, Musa, tibi, пап tu solatia praebes,
Тп сигае requtes, tu medicina verbis. (Ovid. Тг. 111, 10).
195

К литературным занятиям, которые Плиний обозна-
чает термином с очень широким значением (studia)
у него определенное пристрастие и притом вЂ” с самых
юных лет. В зрелых годах при его большой перегружен-
ности делами он постоянно мечтает заняться своими
хартиями и табличками и отдаться на досуге любимому
делу так, чтобы ничто при этом не мешало (I, 22; 11, 8
и др.). Лучше всего содействует этому сельская обста-
новка. Плиний создал себе такую обстановку и советует
своим многочисленным друзьям последовать его при-
меру'. В своих многочисленных виллах он строит мно-
жество уединенных беседок, павильонов, кабинетов, уда-
ленных от шума моря, площадок и атриумов (11, 17;
V, 6). Сам Плиний проявлял необыкновенное усердие и
усидчивость в работе, но считал себя еще не достаточно
прилежным, ссылаясь на пример своего дяди. Он реко-
мендует и своим друзьям отдаваться этой увлекательной
работе. Сам он не расставался со стилосом и с запис-
ными табличками ни в дороге, ни даже на охоте (I, 6;
IX, 10).
В этой любимой области своей деятельности, как и
в области судебной практики, он с интересом следит за
успехами молодых начинающих авторов и охотно дает
им указания. Плиний посвящает целое письмо (VII, 9),
адресованное молодому Фуску, готовящемуся к карьере
адвоката, советам о том, какие упражнения ему необ-
ходимы. Плиний считает обязательной широкую подго-
товку для адвоката и рекомендует упражняться не
только в составлении речей, но и в сочинениях на исто-
рические темы, в составлении писем и даже стихов.
«Следует начать, вЂ” говорит он, вЂ” с переводов с грече-
ского на латинский и обратно. Только переводы откры-
вают все богатство языка и яркость форм его и выраже-
ний. Выбирать нужно лучшие образцы, ибо на них
можно научиться большему; именно на таких упражне-
ниях вырабатывается вкус». Затем Плиний советует
переходить к пересказам: он определяет это как «сорев-
нование с избранным образцом». «Позорно будет тебе,вЂ”
пишет он,вЂ” если во всем твое творчество окажется
хуже». Плиний хочет, чтобы его молодой друг приобрел
широкое образование, а не только узкую спсциальность
' Ср. письма: I, 3; VI, 6; VII, 30; IX, 10 и др.
19G

Ф ° ... ) у~. ~' 4
~e~~~e~ -® ~
3ЪЪВМ
с.
") ~а !
Мв-
ффффф~~
Йм 3a'.
НФ'
О
~
Ж
(»
и
и
Cl

в риторике. Важным элементом обучения он считает
также чтение,
Сам Плиний, повидимому, строго следовал рекомен-
дуемой им системе, и формы и виды его литературных
произведений весьма разнообразны. Он знакомит нас
с ними. Это прежде всего судебные речи как обвини-
тельные, так и с целью защиты. Он писал речи не только
для выступления на суде вЂ” он их дополнял, отделывал
стилистически и, наконец, выпускал в свет. Здесь откры-
валась безграничная возможность совершенствоваться.
Сам Плиний говорит об этом так. «На 19 году я стал
выступать в суде, но и теперь еще точно через туман
вижу, каким требованиям должен удовлетворять ора-
тор» (V, 8).
Но не этот вид работы давал Плинию наибольшее
удовлетворение. Мы уже приводили письмо его к Тациту
(IX, 10), в котором он определенно говорит, что эта
работа вынужденная, напоминающая тяжелый сельский
труд, а та, к которой влечет его сердце (т. е. поэмы),
лежит, ждет своего времени.
Таким образом, наряду с судебными речами Плиний
пишет и поэтические произведения. В письме к Понтию
он говорит, что еще четырнадцатилетним мальчиком
написал греческую трагедию. О качестве ее он судить
не берется, но говорит; «ее называли трагедией» (VII, 4) .
Затем, тоже еще в юности, он писал элегии, в которых
описал свое путешествие по морю и остров Икарию;
кроме того, иногда пробовал свои силы в героических
стихах, наконец, теперь уже в зрелом возрасте, стал
писать одиннадцатисложные стихи, причем уже издал
целый их томик.
Выпуск этого томика стихов, повидимому, удивил
некоторых его друзей, так как, по общему мнению, Пли-
ний был, как он сам выразился, «человек со строгими
требованиями». Сам Плиний, как бы возражая против
такого о себе мнения, пишет: «Иногда я пишу стихи и
совсем несерьезного содержания, пишу, слушаю коме-
дии и смотрю представления мимов, читаю лирику, и
понимаю сотадические стихи ', кроме того, иногда
смеюсь, шучу, забавляюсь, вообще, чтобы одним словом
охватить все виды невинных развлечений, скажу, что я
' Т. е. стихи легкомысленные, вольного содержания.
198

человек» (V, 3). Далее Плиний, оправдываясь против
возводимых на него подозрений, говорит, что в своих
даже самых смелых стихотворных вольностях, он не
выходил за пределы того, что всеми признается допу-
стимым в творчестве Цицерона, Кальва, Азиния Пол-
лиона, Мессалы, Гортензия, Брута, Суллы, Катулла, Сце-
волы, Сульпиция, Варрона, Торквата, Меммия, Лентула,
Сенеки, Лукана и, наконец, в ближайшее к нему время,
Вергиния Руфа. Кроме того, к этому ряду имен он мог
бы добавить имена императоров: Юлия Цезаря, Августа,
Нервы, Тиберия, если даже не упоминать Нерона, хотя,
по его глубокому убеждению, дурной человек не может
сделать дурным того занятия, в котором принимали
участие такие великие люди, как Вергилий, Корнелий
Непот, а раньше их вЂ” еще Акций и Энний (там же).
В качестве примера своих вольных стихов Плиний
приводит одну эпиграмму по поводу эпиграммы Цице-
рона на Тирона.
Я, когда прочитал книгу Галла, в которой отцу он
первенство дать своему решился над Цицероном,
тут же забавной нашел Цицеронову шутку, достойной
лишь великого гения: там он серьезное вместе
с острым смешал и ясно представил, что люди большие
могут много в остротах найти для себя наслажденья.
Сетует он, что Тирон у него, влюбленного и не
сытого страстью, ночной порою коварно похитил
предназначенные для него поцелуи. Прочтя так,
я сказал: «Что же мы-то страсти свои все скрываем,
в робости не даем ни одной нз них воли, хоть знаем,
что Тиронова хитрость, его мимолетные ласки,
даже обманы его поддают лишь нового пыла?
(VII, 4).
Приходится признать, что эпиграмма Плиния не про-
изводит впечатления слишком большой смелости или
вольности, особенно при сравнении ее с эпиграммами
Марциала или с сатирами Ювенала. Стихотворение это
очень посредственное, тяжеловесное, совершенно лишен-
ное поэтической фантазии и даже художественной образ-
ности, столь свойственной письмам Плиния. Другое
стихотворение Плиния, написанное элегическими дву-
стишиями, приведено им в письме к Фуску.
Что за слава у воска, он ведь податлив и мягок,
следуя воле творца, слушаясь опытных рук.
И создаются фигуры Марса иль чистой ~Минервы,
или Венеры лик, или мальчишки ее.
199

И как святые источники тушат не только пожары,
но и питают цветы, вешние поят луга,
Так и людские умы воспитывать должно искусством
нежным, не только одной строгой ученой муштрой.
(VII, 9).
Итак, несомненно, Плиний писал не только оратор-
ские речи, но и стихи самых разнообразных форм и раз-
меров. В плане его литературных интересов стоит и
занятие историей. Правда, он пишет, что сам не решил-
ся взяться за составление исторического произведения,
несмотря на то что именно исторический труд обеспе-
чил бы ему больше всего славы, ибо суд истории, по его
словам, представляет собой такую силу, которой не могут
выдержать даже самые закоснелые преступники против
«общественной совести» (IX, 27).
Однако Плиний считает для себя невозможным взять-
ся эа исторический труд, главным образом потому, что
он занят произведением, требующим другого стиля и
других форм творчества. В письме к Тациту он говорит,
что одно дело писать письмо, другое дело писать исто-
рию, одно дело писать для друга, другое вЂ” для всех
(VI, 16).
Наоборот, сам Плиний уговаривает своего приятеля
Каниния скорее приняться за историческое описание
войны с даками. Роли здесь меняются. Плиний хорошо
представляет себе, какой материал нужно использовать
для подобной работы, он набрасывает в письме целый
план исторического произведения. Он представляет себе
его в стихах на греческом языке; в его сознании сейчас
же рождаются поэтические образы вновь орошенных
полей, переброшенных через реки мостов, образ изгнан-
ного из страны царя, образы римских триумфаторов
и т. д. Кажется даже удивительным, что он дает такие
материалы, а не использует их сам (Vill, 4). Но недо-
умение исчезнет, если мы вспомним наш основной вывод,
что письма Плиния не подлинно написанные и отправ-
ленные друзьям письма, а лишь литературная форма,
удобная для беседы со своими читателями на любую тему,
для изложения своих взглядов и убеждений.
Наконец, Плиний говорит нам о современной ему
эпистолографии, в которой принимал участие и сам. Мы
остановимся на этом вопросе лишь в той мере, в какой
сам автор хотел сделать его предметом суждения своих

читателей. Из ряда писем мы узнаем, что эпистологра-
фия во времена Плиния являлась одним из модных лите-
ратурных занятий. Многие писали письма. Хочется даже
воскликнуть: кто же их не писал! Но одно дело писать
письма, переписываясь с друзьями, другое вЂ” писать их
для издания, для широкой публики. Плиний говорит
именно о последнем типе писем. Он ставит в особую
заслугу писателям Помпею Сатурнину и Воконию Ро-
ману то, что они составляют письма. Так, про Сатурнина
он пишет: «Недавно он читал мне письма, говорил, что
это письма его жены: мне показалось, что передо мною
читают Плавта или Теренция, но без стихотворных раз-
меров. Жены ли его эти письма, как он утверждает, или
его собственные, что он отрицает, но он достоин одина-
ковой славы или за то, что сам пишет такие письма, или
за то, что сделал столь ученой и искусной свою жену,
взятую им молоденькой девушкой» (I, 1б). А про Воко-
ния Романа Плиний говорит: «Он пишет такие письма,
что можно подумать, что сами музы заговорили на
латинском языке» (II, 13). Из одного беглого упомина-
ния в письме IX, 11 мы узнаем, что составлялись и сбор-
ники писем, написанных разными лицами, с определен-
ным подбором тем; Плиний отклоняет от себя предло-
жение участвовать в таком сборнике, потому что ука-
занная тема кажется ему неподходящей. Плиний высоко
ценит эпистолографию. Среди советов о литературных
упражнениях Плиний пишет Фуску: «Я хотел бы, чтобы
ты научился хорошо писать письма, на письмах выра-
батывается стиль сжатый и чистый» (VII, 9). Как
высоко ценит Плиний изящество стиля, видно из письма
Фероксу, которое приводим полностью, чтобы показать и
мастерство стиля самого Плиния.
«Одно и то же письмо свидетельствует и о том, что
ты занимаешься литературой, и о том, что ты ею не
занимаешься. Это звучит как загадка. Так оно и есть,
пока я всего подробно не разъясню. В письме своем ты
говоришь, что не занимаешься обработкой своего стиля,
однако ты его так отделал, как это мог бы сделать толь-
ко человек, специально занимающийся этим делом.
А если ты пишешь подобные письма на досуге и как бы
шутя, то тебя надо считать счастливейшим из всех
смертных.
Будь здоров» (VII, 13).
'201

Но, помимо их совершенной формы, письма должны
быть занимательны и даже значительны по содержанию.
Одному своему приятелю Плиний пишет: «Ты просишь
у меня писем, но какой интерес писать тебе письма
школьного типа или написанные для себя ради упраж-
нения» ' (IX, 2). В другом, уже упомянутом в иной связи
письме, он подробно развивает эту тему и пишет: «Я
написал тебе это, во-первых, чтобы написать что-нибудь
новое, а кроме того, чтобы хоть иногда побеседовать
о делах государственных; поскольку нам реже прихо-
дится говорить об этом предмете, чем было у древних,
тем менее следует нам упускать удобный случай отка-
зываться и, вЂ” клянусь Геркулесом, не всегда же писать
ставшие пошлыми фразы: что поделываешь? как пожи-
ваешь? Я бы хотел, чтобы в моих письмах было что-
нибудь и не низменное, не связанное исключительно
с частными интересами» (III, 20).
Большой интерес уделяет Плиний вопросам риторики,
особенно в отношении ораторских речей. В высказыва-
ниях его по этому вопросу отразились оживленные в то
время споры представителей двух направлений: атти-
цизма и азианизма. Он выбирает эту тему для больших
и обстоятельных писем Арриану (I, 2), Тациту (I, 20),
Луперку (П, 5 и IX, 26). Из сопоставления этих писем
выясняются взгляды самого Плиния. Он сторонник ком-
промиссного разрешения спора. С одной стороны, он
следует примерам Демосфена и Кальва, отдавая пред-
почтение в конечном счете первому из этих знаменитых
ораторов, с другой стороны, он непрочь воспользоваться
яркими красками палитры Цицерона (I, 2). В письме
к Миницию (VII, 12) Плиний пишет о каком-то состав-
ленном им руководстве для неизвестного третьего лица,
повидимому, с применением разных стилей. Он пишет:
«Когда я подумал, что это может показаться тебе ска-
занным слишком пышно, так как действительно выра-
жено очень звучно и возвышенно, я счел не лишним,
чтобы ты не мучился, тут же прибавить кое-что выра-
женное более сжато и скромно, или, лучше сказать,
более низменно и бледно, но, по вашему разумению,
более правильно».
' Здесь в подлиннике слово umbraticus, т. е. затененный. В пере-
носном смысле это означает предмет, которому суждено остаться
в тени, т. е. никогда не увидеть света.
202

Пышным и изукрашенным образцам красноречия
философа Евфрата Плиний дает еще такую характери-
стику: «Он спорит тонко, веско, разнообразно, стиль его
речи обилен и цветист и прежде всего звучит сладостно»
(I, 10). А про оратора Исея он пишет: «Речь его грече-
ская, даже больше, аттическая» и т. д. (II, 3).
По письмам Плиния мы видим, что сам он мастерски
владел всем разнообразием стиля; однако он более
склонен к стилю не слишком строгому, а украшенному
фигурами, что вполне вяжется с образностью его выра-
жений в письмах и в «Панегирике». Он сам характери'-
зует свой стиль как «более радостный» и «строгий» и
в соответствии с этим говорит, что кое-что выразил
«с большим оживлением и подъемом», а другое вЂ” «более
сжато» и «сдержанно». Он признается, что считает пред-
почтительным в данном случае стиль более оживленный,
а места, выраженные более сжато и строго, склонен
считать вставленными искусственно. Но после этого
несколько неожиданно для читателя Плиний говорит,
что сам он желал бы скорейшего торжества стиля более
строгого и устранения из него всего, услаждающего
слух (Ш, 18). В других, уже выше упомянутых письмах
Тациту и Луперку, Плиний, наоборот, отстаивает права
пышного стиля. Один раз он аргументирует свое поло-
жение тем, что судебной речи ни в коем случае не сле-
дует ставить предела в ее размерах, а следовательно,
и во времени (Vl, 2). Оратору надо предоставить воз-
можность осветить предмет полностью, преподнести его
ярко и образно, чтобы произвести сильное впечатление
на слушателей. Такого принципа придерживались вели-
чайшие ораторы Греции и Рима. Против имени строгого
аттициста Лисия Плиний выдвигает имена Демосфена,
Эсхина, Гиперида и многих других; против имен Грак-
хов и Катона вЂ” имена Поллиона, Цезаря и прежде всего
Цицерона.
Плиний проводит различие между принципами по-
строения речи, действительно произнесенной в суде
(aetio), и речью, появляющейся в издании, построенной
по всем правилам ораторского искусства (oratio) . От-
сюда легко сделать вывод, что Плиний, хотя и отстаи-
вает в спорах со своими литературными противниками
преимущество свободного стиля для ораторских произ-
ведений, однако не является непримиримым ритористом
203

в этом вопросе, а придерживается и здесь компромис-
сной позиции: форма и стиль, по его мнению, должны
находиться в гармоническом соответствии с содержанием
и с основными задачами произведения. Что касается
судебных речей, произносимых перед широкой аудито-
рией, то Плиний отдает предпочтение речам обстоятель-
ным, составленным в пышном образном стиле, и пояс-
няет это следующей метафорой: «Оставить свое жало
в душе слушающего может не тот, который ее лишь
заденет, а тот, кто вонзит в нее свое жало» (там же) .
Так же и в письме к Луперку (1Х, 26) Плиний отстаи-
вает приемы образной речи. Он ссылается на многочис-
ленные примеры из Гомера, Демосфена, Эсхина и ста-
рается переубедить Луперка, который, повидимому,
является сторонником строгого, аттического стиля.
Однако к нему же обращается сам Плиний в другом
случае, прося его отредактировать одну речь, подготов-
ленную к изданию. Плиний знает, кому он поручает эту
ответственную работу, и пишет eMy: «Bce лишне~ ты
урежь, насколько этого потребует основная задача дан-
ного произведения» (11, 5). Но тут же он развивает свое
компромиссное положение, убеждая Луперка, что в раз-
личных частях речи можно и даже следует допускать
различные приемы выражений.
Подводя итог высказываниям Плиния о риторике,
можно сказать, что он выдвигает этот вопрос в своих
письмах как бы в дискуссионном порядке. В его время
широкой популярностью пользовалась школа Квинти-
лиана, который решительным образом отстаивал стро-
гость стиля и форм речи; с другой стороны, известны
тенденции Сенеки и его последователей, предпочитавших
риторически разукрашенную речь, нередко переходив-
шую в утомительные длинноты, и, наконец, известны
были возражения против нарочитой манерности в языке
Сенеки со стороны строгих стоиков, которые впадали
в противоположную крайность. У Квинтилиана, сторон-
ника цицероновских традиций, вопрос этот поставлен
в такой же плоскости, как ставит его и Плиний, несо-
мненно, подражавший в этом своему учителю. Но Пли-
ний, как мы уже видели, не сторонник строго принци-
пиальной позиции в этих вопросах, он больше склонен
к компромиссу. Он выдвигает принцип гармонического
сочетания формы и содержания.
204

Молодая римлянка с дощечками для письма и стилосом.
Фреска. Полтеа
В письме к Воконию Роману (Ш, 13) он затрагивает
вопрос о принципах построения своего «Панегирика
Траяну». Трудность его задачи состояла, по его мнению,
главным образом в том, что ему приходилось говорить
исключительно о вещах, всем хорошо известных. Следо-
вательно, заинтересовать слушателей он мог не содер-
жанием речи и не новизной сюжета, а только искусством
ее построения. При этом здесь нельзя было отделаться
обычными фигурами и тропами, ведь этим могут легко
овладеть и люди, не обладающие глубоким образова-
нием («barbari»); нужно было показать свое искусство
в расположении материала, его расчленении, в выборе
разнообразных стилевых форм. Что касается писем, то
в них Плиний старательно избегал длиннот и, можно
сказать, почти нигде против этого не погрешал. Неодно-
кратно он говорит в письмах о нежелательности длиннот.
205

Например, в письме IV, 5 к Спарсу он пишет: «Во
всяком случае в этом письме нужно мне быть кратким,
насколько это здесь возможно, чтобы тем более показа-
лось оправданным, что и самое книгу я не растянул
больше, чем того требовало обильное ее содержание».
И еще в письме II, 5, мы читаем: «Но здесь я кон-
чаю, чтобы и в письме не превысить меры, которую я
считаю необходимой соблюдать в речи». Наконец, в
письме 11, 11, действительно длинном, но не производя-
щем впечатления длиннот (в нем Плиний описывает про-
цесс Мария Приска), он шутит по поводу длинных или
коротких писем: «В результате, если ты не ответишь мне
таким же длинным письмом, то в будущем не жди от
меня никаких других, кроме самых коротких».
Плиний придает большое значение подражанию вы-
дающимся образцам. Молодым своим друзьям он сове-
тует начинать с этого литературные занятия, и сам
нередко ссылается на авторитет классиков. Небез-
интересно рассмотреть, кто именно из классиков упоми-
нается им и по какому поводу.
Больше всего он вспоминает Гомера и приводит
цитаты преимущественно из «Илиады». Чаще всего Пли-
ний берет цитаты из Гомера для украшения своего сти-
ля. Так, например, в письме I, 7, написанном в шутли-
вой форме, приведены две цитаты о всемогуществе
Зевса, дарующего одно, отказывающего в другом и
изъявляющего свою волю легким движением бровей
(«Илиада», XVI, 250 и I, 258).
В других случаях Плиний берет из Гомера особенно
яркие сравнения: например, сравнение ораторской речи
с засыпающим всю местность снегом (III, 22), или осо-
бенно подходящие к случаю выражения, позволяющие
сэкономить слова и время '. В основном, следовательно,
Гомер интересует Плиния преимущественно как мастер
слова.
Таков же интерес Плиния и к Вергилию, который
занимает в этом отношении второе место после Гомера.
Цитаты из Вергилия служат также преимущественно
для украшения стиля писем Плиния. Например, в пись-
ме 1, 2 приведен стих из «Энеиды» (VI, 129); письмо VI,
33 начинается со стиха Вергилия («Энеида», VIII, 439):
' См. письма 111, 9; V, 6 и 20; VIII, 4 и некоторые до.
' 06

«Бросьте вы все,вЂ” говорит,вЂ” труды начатые прерви-
те», который играет роль эпиграфа. В других местах
цитаты из Вергилия, так же как и из Гомера, берутся,
если ими удобно выразить мысль или настроение самого
Плиния. В остальных случаях Вергилий тоже упоми-
нается как выдающийся мастер слова (Ш, 7; V, 3 и 6).
Очень часто и с той же целью обращается Плиний
к Демосфену, а также к Эсхину. Плиний хочет опереться
на авторитет этих корифеев ораторского искусства в
своих высказываниях по вопросам стиля. В письме IX, 26
к Луперку он приводит тринадцать мест из разных сочи-
нений Демосфена и пять мест из сочинений Эсхина как
образцы смелых метафорических выражений, предлагая
своему противнику в этом споре Луперку самому ре-
шить, «назвать ли это неумеренным или величественным,
глубоким или необъятным» (IX, 26).
В других случаях только один раз Плиний приводит
цитату из Демосфена, нужную ему по содержанию:
«возвысив голос, гогоча и громко взывая&g ;.Осталь
случаи, это вЂ” анекдоты про Демосфена (IV, 23) или
одновременно про Демосфена и Эсхина (11, 3; IV, 5)
или беглые, ничего не значащие упоминания (1, 2 и 20;
VII, 30). Однако из этих мест в письмах Плиния ясно,
что речи Демосфена в его глазах вЂ” высокий, достойный
подражания образец; успех своих лучших выступлений
Плиний объясняет своим удачным подражанием имен-
но ему.
3а яркими, образными выражениями Плиний обра-
щается еще к авторам комедий: Евполиду и Аристиду
Ахейскому (в письме 1, 20, в котором он использует их
характеристики ораторского искусства Перикла). Из
остальных авторов цитаты берутся, главным образом,
для украшения собственного стиля и не свидетельствуют
о проникновении в глубины мыслей этих авторов. К тому
же и упоминаются эти авторы во всех девяти книгах
Плиния каждый не более, чем по одному разу.
Особенно следует выделить из этого ряда Цицерона.
Плиний говорит неоднократно о своих подражаниях
Цицерону. Однако его высказывания о Цицероне или
незначительны, или сделаны как бы мимоходом. Один
только раз Плиний говорит, что он соревнуется с Цице-
роном потому, что не удовлетворен красноречием своего
времени (I, 5); один раз он ссылается на Цицерона как
207

на оратора очень смелого в выборе своих выражений
(IX, 26) и один раз говорит о богатой красками палитре
Цицерона, от которой ни Цицерон, ни сам Плиний не
хотели отказываться (I, 2). Плиний упоминает четыре
речи Цицерона как образцы судебных речей, опублико-
ванных впоследствии самим автором («За Клуенция»,
«За Корнелия», «За Мурену», «Против Верреса»).
В других местах Плиний говорит о благосклонности
Цицерона к начинающим писателям (Ш, 15), о том, что
он сам и Цицерон занимали одинаковые должности
(IV, 8), об эпиграмме Цицерона на Тирона (Vll, 4),
о содержательности и значительности писем Цицерона
(1Х, 2), об отделке Цицероном своих речей (VII, 17).
Но влияние Цицерона на Плиния сказывалось не
только в том, в чем Плиний сам откровенно признавался.
Оно гораздо глубже и проявляется в ряде мелких, едва
уловимых черт его творчества. Чаще всего вЂ” это под-
ражание и притом часто поверхностное. Цицерон выра-
жал свою заботливость о заболевшем отпущеннике Ти-
роне, и Плиний, явно из подражания ему, составляет
письма о своем заболевшем отпущеннике Зосиме. Цице-
рон обращался к Лукцею с просьбой увековечить его
имя в истории, с подобной же просьбой обращается Пли-
ний к Тациту. Влияние Цицерона чувствуется и на обо-
ротах речи, на частом применении диалога, чужих слов
в прямой речи, на чистоте языка, мало чем отличающе-
гося от языка золотого периода римской литературы,
и т. д. Вопрос о влиянии Цицерона на Плиния может
составить тему для специального исследования'. Задачи
настоящей работы не позволяют останавливаться на этом
подробнее.
К литературным интересам Плиния непосредственно
относятся вопросы редактирования готовящихся к изда-
нию книг, а также вопросы о принципах критики и реци-
тациях новых произведений перед публикой. По частым
упоминаниям Плиния об этих вопросах можно заклю-
чить, что они расценивались им как вопросы первосте-
пенной важности. Всего посвященных этим вопросам
писем можно насчитать 23'.
' См. статью N u t t i ï g. Cicero and the Plinius J., Class,
Лопгп., XXI, 1925/26 и ми. äP.
~ Письма: I, 2, 8, 13; П, 5; 111', 15; IV, 5, 14, 26; Ч, 12; VI, '15,
17; VII, 12, 17; VIII, 3. 7 и 21; IX, 4, 14, 25, 26, 29, 34 и 35.
208

Что же находит нужным Плиний сказать по этому
поводу своим читателям? Мы узнаем от него, что редак-
тирование работ, приготовляемых к изданию, отнимало
у писателей его круга чрезвычайно много времени (Пли-
ний обозначает этот вид работы глаголами «emendare»
и «retractare»). Сам Плиний то и дело занят такой рабо-
той, он не оставляет ее даже сидя в носилках во время
путешествий, хотя многое из сделанного в такой обста-
новке потом приходится переделывать. Он даже тяго-
тится такой работой. Часто он практикует вЂ” что и реко-
мендует своим друзьям вЂ” отдачу своих произведений
для редактирования другим лицам. В шутку он им пишет
при этом, что просит улучшить его произведения, а не
испортить, предупреждает, что в редактировании самое
важное вЂ” строго соблюдать меру. Он считает весьма
ценными подобные взаимные услуги писателей. Особенно
высоко ценит он подобное содружество свое с Тацитом.
Отделывать приходится иногда каждое слово до мель-
чайших стилистических подробностей; таким образом,
забота о форме литературного произведения и о его язы-
ке ставится на самое первое место. Чрезвычайно боль-
шое значение придает Плиний также отзывам друзей
о своих произведениях: похвальный отзыв он восприни-
мает как стимул к дальнейшему творчеству, критиче-
ский вЂ” вызывает с его стороны возражения, ведет к уточ-
нению все тех же вопросов стиля и формы (например,
в письмах к Луперку II, 5 и IX, 26). Плиний посылает
свои томики для прочтения и критики не только про-
фессионалам-литераторам, но и любителям, например,
военным людям, исполня]ощим свою службу в лагерях
(1Х, 25 Мамилиану).
И сам Плиний получал много таких книг для отзыва.
По этому поводу он развивает мысль о принципах худо-
жественной критики. По его мнению, критика должна
быть благожелательна; при этом o]] выдвигает не только
компромиссную, но и беспринципную теорию: «Если ты
сам красноречивее, тем более ты должен хвалить, чтобы
не вызвать к себе зависти, ибо кто слабее, тот всегда
завидует. Наконец, имеешь ли ты больше таланта или
меньше, или столько же, хвали и того, кто выше тебя,
и кто ниже, и кто равен тебе: стоящего выше вЂ” на том
основании, что если он не заслужит похвалы, то и ты сам
не сможешь на нее рассчитывать, стоящего ниже или
] 4 Плиний Младший

равного тебе вЂ” потому, что для твоей собственной славы
будет полезно представить в наилучшем свете того, кого
ты превосходишь или с кем имеешь одинаковые дости-
жения. Что касается до меня, то я обычно высказываю
уважение и восхищение перед всеми, которые чего-либо
добиваются на литературном поприще. Ведь это работа
трудная, суровая, щепетильная, и если кто отнесется
к ней пренебрежительно, тех она сама в свою очередь
подвергнет осуждению» (VI, 17). Так может рассуждать
только человек, относящийся к литературе по-любитель-
ски. Правда, подмеченное уже выше чувство художе-
ственной меры, присущее Плинию, сказалось в некоторой
степени и здесь. Он сам замечает, что его похвалы могут
быть приняты как чрезмерные. Плиний чистосердечно
в этом признается. Из других писем мы узнаем еще, что
от критика требуется высказать свое мнение и о произ-
ведении в целом и о каждой его части в отдельности, при-
чем для обоснования более благоприятного отзыва. Пли-
ний предупреждает своих критиков, что некоторые части
его сборников вЂ” может быть, в том числе и сборника
писем вЂ” могут быть расценены и как отдельные произ-
ведения, и как части целого, в зависимости от того, при
какой точке зрения на них они могут больше всего
вы иг р ать.
В теснейшей связи с вопросами редактирования и
критики стоит вопрос и о рецитациях писателями своих
произведений перед публикой. Обычай таких рецитаций
укрепился в римском обществе задолго до Плиния. 3а-
рождение их связано, как было уже сказано, с именем
Азиния Поллиона. О них упоминает уже Гораций и при
этом относится к ним явно неодобрительно '. Гораций
придавал большое значение суждениям своих друзей и
таких знатоков литературы, как, например, Квинтилий
Вар или Меций Тарпа, но отзывы широкой публики не
считал авторитетными. Между тем это еще было на заре
рецитаций. В императорский период, более близкий
к Плинию, рецитации, как путь к «дешевому успеху»,
который покупался иногда за очень большие деньги,
получили весьма широкое распространение и преврати-
лись в «показ». Выдающиеся литераторы того времени
' См. НогаИ Sermones, I, 4, ст. 71 и след.; Epist., 1, XIX, ст. 35
и след.; А. P. ст. 387, 419, 438.
210

высказываются о них преимущественно отрицательно.
Особенно остроумно сказал Ювенал, что к тысяче опас-
ностей, с которыми сопряжена жизнь в Риме, несомнен-
но принадлежат пожары, падения домов на головы про-
хожих и непрерывные рецитации поэтов (Сат. I I I, 7) .
Имеются также отрицательные высказывания о них у Се-
неки, у Персия, у Марциала '. Плиний, наоборот, придает
им большое значение; он сам постоянно рецитирует и
усердно посещает чужие выступления. Он всерьез него-
дует, когда описывает, как безучастно отнеслись присут-
ствовавшие на рецитации к автору одного произведения,
очень ему понравившегося. Он пишет: «Они не разжали
губ, не шевельнули рукой, ни разу даже не привстали!»
(VI, 17). Сам он иногда даже принимался обнимать н
целовать понравившегося ему автора-декламатора (V,
17). Несомненно, Плиний в данном случае отдает дань
испорченности вкусов рабовладельческого общества
своего времени. Ему, конечно, были известны упомяну-
тые выше отрицательные суждения о рецитациях выда-
ющихся литераторов его времени, но он находит аргу-
менты для оправдания своего увлечения ими. Прежде
всего он настаивает на том, чтобы рецитировались не
только поэтические произведения, но и речи. Он утверж-
дает, что при этом он проверяет себя; особенно для него
ценно испытываемое им в такие моменты волнение,
оно вЂ” залог того, что он будет читать хорошо. Ему не
нужно словесно выраженной критики: он может судить,
насколько удачно или неудачно его произведение, по
общему настроению в зале, по выражению лиц слуша-
телей, по невольным жестам и не сдержанному ими
шопоту. Наконец, явно намекая на мнение Горация, он
утверждает, что приглашает для прослушивания своих
произведений не широкую публику, а лишь своих близ-
ких друзей, т. е. публику, дважды отобранную, да и то
лишь после того, как сначала он уже выслушал мнение
двух-трех самых близких ему людей (VII, 17).
Увлекаясь сам рецитациями, Плиний сожалеет о том,
что в обществе интерес к ним стал явно падать. Он
пишет об этом в письме к Созию Сенециону (I, 13), тоже
' См, S е и ес а. Epist., 52 и 95; Persius Satyrs, I, ст. 1 и след.;
Ма рии ал. Эпиграммы, I, 63 и 66; 11, 20; Ш, 18 вЂ” 44, 45, 50;
VIII, 20.
14*
211

литератору, так выразительно и такую живую картину
зарисовывает при этом, что мы позволим с бе привести
соответствующий отрывок из этого письма.
«Нынешний год богат продукцией поэтов. За весь
апрель месяц не было почти ни одного дня, чтобы кто-
нибудь не выступал со своими произведениями. Меня
радует, что так процветает эта область творчества, что
выдвигаются и выявляются талантливые люди, хотя
публика собирается на эти чтения лениво. Большинство
рассаживается в приемных и время, предназначенное
для слушания авторов, проводит в пустых разговорах;
при этом приказывают объявлять себе, вышел ли уже
чтец, сказал ли вступление, много ли он уже прочел по
своей книге. Только тогда входят они наконец в зал, да
и теперь еще не торопясь, с разными промедлениями;
к тому же многие не досиживают, уходят раньше конца;
некоторые потихоньку, маскируя свой уход, другие по-
просту и совершенно свободно».
Из других источников, главным образом из эпиграмм
Марциала, мы узнаем о злоупотреблениях, практиковав-
шихся вокруг рецитаций. Если сам автор медлил с вы-
ступлением перед публикой со своими новыми произве-
дениями, то кто-нибудь другой, подслушав их чтение
в тесном кругу или вычитав в рукописи, мог выдать их
перед широкой публикой за свои и, мало того, прослу-
шав их на рецитации и усвоив напамять, опять-таки мог
выдать за свои перед другой аудиторией. Иногда для
этой цели специально скупались книжки на рынке
(О плагиате см. Марциал: I, 63; Vll, 51, 72; VIII, 20
и др.). Плиний не мог не знать этого, но он далек от
мира мелких жульничеств и дрязг, может быть, даже
многого в окружающей его жизни не понимает, не видит
ничтожества ярко представленных у Ювенала «жалких
голодных греков» (Сат. III, от 74 до 80), готовых из угод-
ничества перед богачами «влезть на небо», и принимает
пх, очевидно, за искренне увлекающихся его стихами и
ради этого изучающих латинский язык. Он, правда, не
обходит вопроса о плагиатах полным молчанием, но
представляет его в совершенно другом свете. Он изобра-
жает дело так: автор упорно молчит, его стихи рвутся
на волю, напрашиваются на известность, громкую славу;
если сам автор не дает им этого удовлетворения, они,
как беспризорные бродяги, найдут себе самозванного
212

автора, который выдаст их за свои (П, 10). При этом
Плиний создает очень изящное олицетворение стихов,
обособившихся от своего подлинного автора.
Плиний вообще не склонен выходить за пределы соз-
данного им самим вЂ” при его оптимизме вЂ” мира идеа-
лов и желает с настойчивостью узкого педанта заставить
и других смотреть через его «розовые очки». Ему ближе
и доступнее положительные образы, например, создан-
ный Марциалом образ друга его Керриния, отказываю-
щегося от издания своих произведений, чтобы не подры-
вать славы своего друга Марциала, или данный в той
же эпиграмме образ скромного Вергилия (VI I I, 18) .
В таком именно духе пытается представить Плиний и
свое воздержание от исторических работ вЂ” он предостав-
ляет эту область всецело своему другу Тациту.
Подчеркивая важность внешней формы в литератур-
ном творчестве и вопросы языка и стиля, он желает сде-
лать достоянием широких кругов римского общества те
литературные интересы, которые сам ценит выше всего.
Он не сознает, что при желаемом ему охвате вширь,
интересы эти неизбежно потеряют свою глубину; ему
кажется, наоборот, что в этом есть что-то возвышенное,
облагораживающее, и он стремится указать такие формы
проявления литературных вкусов и интересов, которые
наиболее доступны широкой публике. Не замечает он
при этом, что сам, увлекаясь популярностью среди по-
средственностей, он совершает некоторое насилие над
самим собой, напряженно заставляет себя работать над
произведениями ораторского искусства, доводя себя до
усталости, до того, что эти усидчивые занятия становят-
ся ему в тягость. Мы глубоко убеждены, что истинное
призвание Плиния было нс в ораторских выступлениях,
а в художественном творчестве, в создании в прозе про-
изведений таких же малых форм, какие давно уже были
выработаны в области поэзии.
Вопросы философии и морали
Плиний очень любит морализировать и во многих
своих письмах затрагивает разнообразные вопросы мо-
рали. В совокупности они дают довольно полный обзор
«житейской мудрости» его времени, а иногда затраги-
вают и более глубокие проблемы. Мы найдем здесь вы-
2И

Весталка. Статуя. Рим
сказывания об идеалах жизни (IV, 2), о краткости r
непрочности человеческого существования (III, 7), об
ошибочности людских суждений (VII, 29), о неизбеж-
ности разочарования после удовлетворения желаний
(П, 15), о значении физических страданий для нрав-
ственной чистоты человека (VII, 26), о смертности и
бессмертии (V, 5), о строгости к себе и снисходительно-
сти к проступкам других (VIII, 22), об относительности
моральных ценностей (Ш, 16 и IV, 24), о заслугах
214

и талантах (IV, 8), об истинной щедрости (IX, 30),
о славе и бессмертии как награде за труд (IX, 3), о му-
жестве (1, 22; Ш, 16 и др.), о самоубийстве (1, 12, 22)
и пр.
А наряду с такими глубокими вопросами с одинако-
вым интересом затрагивает Плиний и вопросы более
мелкие, на которых он останавливается лишь мимохо-
дом: о суетности городской жизни (I, 9 и др.), о снисхо-
дительности к чужим вкусам (IX, 17), о дурном влиянии
на нравы общественных игрищ (IV, 22) или общества
новых богачей (II, 6), о добропорядочности в лите-
ратурных спорах (IX, 1), о послушании родителям
(VIII, 13, 23), об умеренности на пирах (111, 12) и т. д.
И все же, несмотря на обширный подбор тем, скла-
дывается общее впечатление, что они не составляют
центрального его интереса.
Вообще для выяснения отношения Плиния к филосо-
фии следует остановиться на его высказываниях о близ-
ких ему философах-стоиках. Он неоднократно упоминает
о них, Артемидору и Евфрату посвящает по целому
письму (I, 10 и IП, 11), Мусония упоминает там же.
Однако все, что Плиний про них говорит, очень поверх-
ностно. Мы узнаем от него, что он усердно посещал лек-
ции этих философов еще в годы военной службы на
Востоке, что он поддерживал с ними связь и в Риме и,
будучи претором, посетил Артемидора и даже снабдил
его деньгами в период, когда тот подвергался пресле-
дованиям Домициана. Кроме того, мы узнаем от Пли-
ния о семейном положении того и другого, о их наруж-
ности, об ораторском таланте Евфрата, о воздержанно-
сти Артемидора в жизни. Плиний расточает им много
похвал за их «гуманность и образованность», правди-
вость и «чистоту жизни», наконец, за глубину их убеж-
дений, оказывающую сильное воздействие на других.
Но нигде Плиний не говорит конкретно о содержании
их стоической философии. Между тем мы знаем вообще
о близости Плиния с римскими стоиками, о дружбе его
с Рустиком, с семьей Гельвидия Приска. Единственный
намек на эту связь со стоиками мы находим в письме I,
10, где Плиний говорит, что, тяготясь своими обязанно-
стями судьи, связанными с многочисленными трудами,
не отвечающими его непосредственным интересам, он
находит поддержку со стороны Евфрата, который уте-

шает его тем, что эта работа Плиния имеет большо~
общественное значение и представляет собой ценность
также с точки зрения стоической философии. Но он ни-
где не говорит подробно о содержании учения стоиков.
Философские проблемы не привлекали к себе Пли-
ния своей глубиной. Он сам признается, что многие из
добродетелей, проповедуемых стоиками, остаются ему
до конца непонятными (1, 10). Философию он изучал
мало, ограничиваясь самыми общими, чисто практиче-
скими ее положениями, которые и нашли себе отражение
в его письмах. Вместе с тем Плиний не хотел создавать
из них особую тему для своего сборника писем как лег-
кого и изящного художественного произведения.
Мало касаясь содержания своих бесед с философами-
греками, Плиний больше подчеркивает их ораторские
таланты и заслуги в области риторики; но в его распо-
ряжении были, если не говорить о более древних писа-
телях, произведения Сенеки. Однако и здесь сказывает-
ся все та же, уже ранее отмеченная характерная черта
в творчестве Плиния вЂ” его устремленность к художе-
ственной образности. Каждое положение морали и фило-
софии он делает сюжетом литературной обработки и
преподносит своему читателю чаще всего в форме какого-
нибудь рассказа или притчи. Таким образом, в его трак-
товке каждое общее положение философии становится
каким-то частным случаем и от этого, естественно, про-
игрывает.
Рассмотрим несколько примеров.
Тема о краткости и непрочности человеческой жизни
трактуется им по поводу смерти Силия Италика. Образ
Силия Италика создан весьма ярко. Он охарактеризован
и как поэт, и как общественный деятель, одно время
навлекший на себя нарекания по подозрению, будто бы
он по доброй воле выступал при Нероне в качестве обще-
ственного обвинителя; показан он ярко и в старости, уже
при Траяне, когда он держался совершенно в стороне
от политической жизни и даже, пользуясь снисходитель-
ностью принцепса, не соблюдал этикета придворной жиз-
ни; отмечено его преклонение перед Вергилием и дру-
гими славными писателями римской древности. Наконец,
упомянув, что Силий Италик был последним назначен-
ным при Нероне консулом, Плиний патетически пере-
ходит к ряду восклицаний и риторических вопросов
216

о бренности человеческого бытия. После этого Плиний
рассказывает два анекдота, в которых тоже дает хотя
и в беглом очерке образ Луция Пизона, высказавшего
когда-то меткое суждение по тому же вопросу. Плиний
ссылается на быструю смену состава римского сената,
состоящего преимущественно из стариков, и дает образ
персидского царя Ксеркса, проливающего слезу при
мысли о судьбе своих воинов. Заканчивает это письмо
Плиний опять полной морального значения сентенцией,
что раз жизнь так коротка и непрочна, то людям следует
тем более заботиться о совершении (кто на это способен)
славных дел, а кому этого не дано, вЂ” об усидчивом
труде, чтобы оставить по себе какой-либо след в жизни.
Он приглашает своего друга Каниния Руфа поощрять
и даже подгонять друг друга в этом отношении. «Пре-
красное соревнование1» вЂ” заключает он, приводя выра-
жение Гесиода (Ш, 7).
Другой пример: об относительной ценности и оши-
бочности людских суждений. Тема достаточно глубокая.
Плиний преподносит ее читателю на сопоставлении двух
случаев, аналогичных по содержанию, но оцененных
людьми совершенно неодинаково: самоотверженный
поступок Аррии, побудившей своим примером мужа на
самоубийство, и также пример самоубийства неизлечимо
больного мужа и жены по инициативе последней в вилле
на Ларийском озере (Ш,16 и VI, 24). Плиний не обращает
внимания на то, что мотивы этих двух самоубийств
совершенно неравноценны, но высказывает не совсем
к месту, хотя в целом меткое замечание, что различная
слава об этих людях объясняется их неодинаковым
общественным положением.
В результате у читателя остаются незабываемые
яркие образы героини Аррии и просто любящей до само-
забвения своего мужа скромной горожанки провинциаль-
ного города Комо; запечатлевается, наконец, искусная
форма новеллы, использованная Плинием во втором из
этих писем, а мораль кажется какой-то высказанной
некстати, неубедительной.
Плиний неоднократно говорит в своих письмах о
самоубийствах. Он излагает нам во всех подробностях
обстоятельства самоубийства Кореллия Руфа (I, 12),
Аррии и Пета (Ш, 16), самоубийства супружеской четы
на Ларийском озере (VI, 24), вскользь упоминает о само-
217

убийстве Классика (111, 9), подробно излагает мотивы
решения Тита Аристона о самоубийстве, хотя оно нс
осуществилось (I, 22). Всюду у него отношение к этим
актам добровольной смерти чисто классовое, свойствен-
ное представителям античного рабовладельческого обще-
ства. Его самоубийцы прибегают к этому средству, чтобы
избежать позора или лишних страданий. Это, согласно
Плинию, акты мужества, которым он удивляется, считая
их проявлением «древнеримской доблести». Ни разу он
никого не осуждает за это. Только в отношении Ари-
стона он высказывает удовлетворение, что самоубийство
его не совершилось, но не ради его самого, а ради чле-
нов его семьи и друзей.
Или вот еще пример. Философское положение: неиз-
бежность разочарований после удовлетворения жела-
ния вЂ” не столько заимствовано Плинием у стоиков,
сколько напоминает какие-то мотивы из бесед в саду
Эпикура. И преподносит это положение Плиний чита-
телю на примере своего близкого приятеля Валерия
Паулина, который, наконец, приобрел долго желанное
поместье! «Нравятся ли тебе эти поля, после того как
они стали твоими?» вЂ” спрашивает он своего друга и тут
же высказывает глубокую мысль, что никогда нам не
нравится в одинаковой мере одно и то же в момент
нашего вожделения и после обладания (11, 15). Потом
Плиний говорит о себе и завершает это коротенькое и
очень изящное письмо мажорным кадансом в том духе,
что, мол, так же рассеивается не только все хорошее, но
и плохое, как и сами человеческие жалобы и недоволь-
ство судьбой.
Даже если мы вьгберем такие письма, в которых Пли-
ний не прибегает к форме притч, а излагает мораль в
форме рассуждений, впечатление наше от этого резко не
изменится. Вот, например, письмо, целиком посвященное
моральной теме о строгости к себе и снисходительности
к другим (VIII, 22). Начинается письмо с глубокой по
содержанию сентенции: «Все рабы страстей так раздра-
жаются на пороки других, словно ненавидят их за это,
и сильно порицают тех, кому сами больше всех подра-
жают». А дальше, вместо того, чтобы развить и углу-
бить эту мысль в отрицательном образе, столь подхо-
дящем принятому здесь сатирическому тону, Плиний
начинает говорить о самом себе и продолжает уже в тоне
218

положительном и оптимистическом: «А я считаю наилуч-
шим и самым чистым того, кто так снисходителен к дру-
гим, словно сам ежедневно грешит». И далее, сводя
на нет всю силу первой сентенции, он высказывает про-
писную мораль: «Так будем же помнить, что следует
быть непримиримо строгим по отношению к самому
себе» (там же). В подтверждение этой морали он ссы.
лается на афоризм Тразеи: «Кто ненавидит пороки,
ненавидит людей».
Наконец, еще один пример. Одно из самых значитель-
ных писем в этом цикле, это письмо IX, 3 вЂ” тому же
приятелю Плиния Паулину. «Каждому свое,вЂ” пишет
Плиний,вЂ” я же считаю наиболее счастливым того, кто
наперед может наслаждаться ожидающей его прочной,
доброй молвой и живет уверенный в будущей своей славе
в потомстве. Что же касается меня, то если перед моими
взорами не открывается заманчивая перспектива награ-
ды вечности, то я всему другому предпочитаю полный
покой и обеспеченный всем досуг. В самом деле, я пола-
гаю, что каждый должен задуматься над вопросом, спо-
собен ли он заслужить бессмертие или нет, и кто стре-
мится к бессмертию, тот должен всеми силами его доби-
ваться, а другие вЂ” оставить о нем попечение, предаться
покою и не отягчать своей краткой жизни бесцельными
трудами, подобно многим, которые, как я вижу, доводят
себя, гоняясь за жалким и неблагодарным призраком
громкой известности, до полного ничтожества. Я пишу
тебе о том, о чем постоянно думаю сам, но готов пре-
кратить эти ежедневные размышления, если ты со мной
не согласишься; хотя не может этого быть, так как ведь
и ты постоянно думаешь о чем-нибудь славном и достой-
ном бессмертия
Будь здоров».
В этом письме много настроения и глубоких мыслей,
но и здесь они ослаблены в своем значении тем, что
автор снизил их до уровня своего личного мнения, до
частного случая. Насколько более сильное впечатление
производят письма Сенеки к Луцилию, где философ
с полной уверенностью в справедливости своих убежде-
ний старается внушить их своему другу, как глубоко
продуманную, ставшую для него непреложной истину.
Возвращаясь к темам Плиния по вопросам морали,
мы должны сказать, что общее их содержание является

довольно типичным для высшего рабовладельческого
общества в Риме 1 и II веков. Много общих тем можно
подметить у него с Марциалом. Например, пир, на кото-
ром гостей разного ранга угощают разными блюдами
(Плиний, II, 6; Марциал, III, 60 и мн. др.). Много обще-
го у Плиния с Ювеналом, например, буквально повто-
ряющаяся у обоих сентенция о легком превращении
сенаторов в профессоров и профессоров в сенаторов
(Плиний, IV, 11; Ювенал, VII, 197). Но не заметно в.
них строго выдержанной системы: среди бесспорного
преобладания стоических положений нет-нет да и про-
скользнет кое-что с явным налетом эпикуреизма. Плиния
в сущности даже нельзя назвать эклектиком в полном
смысле этого слова, как мы говорим это о Цицероне или
о знаменитом естествоиспытателе Плинии Старшем.
Более всего, пожалуй, здесь проявляется отсутствие под-
линного интереса Плиния к философии. Поэтому он
нередко впадает как бы в противоречие с самим собой,
проявляет неустойчивость, неопределенность своей пози-
ции. Все это признаки времени, охарактеризованного
в предыдущих главах, и признаки среды, окружавшей
Плиния.
В заключение рассмотрим взгляды Плиния на славу
и бессмертие.
В только что разобранном письме мы видели, что
Плиний предполагает у каждого заботу о славе и бес-
смертии или вечности, каковая определяется им как выс-
шее благо, доступное человеку. Но в этом не следует
видеть что-либо аморальное или достойное порицания
в Плинии. Люди древнего мира относились к этим про-
блемам иначе, чем современные люди. Они говорили об
этом без малейшей рисовки, спокойно и просто. Много
таких высказываний можно найти у Цицерона, напри-
мер, в его трактате «De senectute». Он влагает там в уста
Катона слова, из которых видно, что Катон в течение
своей общественной и военной службы никогда не пере-
ставал думать об ожидающей его славе. Еще раз Цице-
рон говорит о том же в речи в защиту поэта Архия и
в других местах. О своей славе и бессмертии много-
кратно говорит в своих эпиграммах и Марциал. Для
Плиния бессмертие неразрывно связано с литературной
работой. Он убеждает Октавия скорее выпустить в свет
свои произведения, которые сами, как говорит Плиний,
'2'20

требуют этого (I I, 10) . «Имей всегда перед твоим
умственным взором свою смертность,вЂ” пишет он ему,вЂ”
оградить себя от которой ты можешь только одним этим
памятником, ибо все прочее такое же хрупкое и неустой-
чивое, как и сами люди» (там же). Плиний представ-
ляет дело бессмертия и славы зависящим от самого
заинтересованного лица: тому, кто поставил перед собой
эту задачу, следует, как он выражается, приложить все
усилия, чтобы добиться этой цели (IV, 3).
Несколько в другом свете представляет он нам это
дело в письме IV, 8 Матуру Арриану. Речь идет о сорев-
новании с Цицероном. Оказывается, у Плиния много
поводов проводить параллели между собой и знамени-
тым оратором древности: они занимали одни и те же
должности, причем по годам Плиний даже несколько
опережал- Цицерона. Но все это не так существенно.
«Вот если бы хоть под старость лет я мог достигнуть
некоторой доли его дарования и таланта!» вЂ” восклицает
Плиний и продолжает: «Но ничего нет удивительного
(если это и не сбудется), ибо того, что зависит от самого
человека, я достиг, как достигают этого многие другие,
всего же другого, с одной стороны, добиться непреодо-
лимо трудно, а с другой стороны, чрезмерно дерзко на
это даже надеяться, поскольку блага эти могут быть
дарованы людям одними только богами». В письме к
Светонию Плиний соблазняет его скорее издать подго-
товленное им произведение, прибегая к уже чисто житей-
ским соображениям, что чрезвычайно, мол, приятно про-
честь на выпущенном в свст томике имя друга (а еще
приятнее, конечно, свое собственное имя), приятно слы-
шать, что томики эти читаются, переписываются, рас-
продаются. А ведь это есть слава и даже бессмертие.
С другой стороны, в письме к Тациту, Плиний призывает
знаменитого историка продолжать свой труд на поприще
литературы, невзирая на то, что он мало кого привел
к свету и славе: «Ведь еще неизвестно, как оценят нас
потомки, достаточно ли они уделят внимания нашим
трудам и нашему уважению к ним!» (IX, 14).
Но нельзя упрекать Плиния ни за чрезмерную по-
гоню за славой, ни за неустойчивость его убеждений:
он не философ и не проповедник; он вЂ” литератор, худож-
ник слова и образа, публицист, занимательный и про-
свещенный светский собеседник, в разговоре с которым
221

каждый найдет какую-нибудь общую интересующую
их тему.
К чему же в конце концов сводится мораль Плиния?
Он хочет внушить своим читателям, что следует стре-
миться к возрождению античной «доблести»; что для
этого нужно быть мужественным, стойким; что каждый
должен исполнять свой долг по отношению к государ-
ству, которое должно быть для него дороже всего на
свете. В качестве награды он получит за это покойную
старость с досугом в обстановке полного довольства с
сознанием совершенного долга. Следует быть честным,
добропорядочным, просвещенным и гуманным к окру-
жающим, даже к рабам. Следует жить возвышенными
интересами: лучше всего, если это будут интересы лите-
ратурные, отнюдь не увлечение азартными игрищами,
цирками или конными ристаниями. Область литератур-
ного творчества облагораживает человека, к тому же
она полностью займет его досуг, он попадет в среду
просвещенных друзей, сможет им оказывать взаимные
услуги, будет получать возвышенные удовольствия.
В результате его ждет добрая молва, слава, а может
быть и высшее, согласно Плинию, блаженство вЂ” бес-
смертие.
Дружба
Дружбе, общению с друзьями, Плиний придавал
огромное значение в своей жизни. Он многократно за-
трагивает эту тему в своих письмах и неизменно пишет
об этом в восторженном тоне. О дружбе у него очень
возвышенные понятия. Его дружба основывается пре-
имущественно на длительной близости, общих воспоми-
наниях юности (I, 19), совместной военной или граждан-
ской службе (V, 14; VI I, 16), общности интересоввЂ”
преимущественно литературных (VII, 7, 8, 20), а также
и на других факторах, как-то: происхождение из одного
города (I, 19), пристрастие к сельской жизни (V, 18;
VII, 3), узы гостеприимства (VI, 28), взаимное уваже-
ние (I, 10).
В связи с этим Плиний выбирает различные сюжеты
для писем в соответствии с интересами своих друзей.
Недостаточно было бы обозначить их всех по совокуп-
ности словом «amici»: их, естественно, нужно подразде-
22'2

Сцена в триклинии. Фреска. Помпеи
лить на sodales, contubernales, amicisslimi. Таким обра-
зом, в письмах, специально посвященных темам дружбы,
Плиний отражает всю гамму дружеских отношений со
всеми ее полутонами и оттенками.
Прежде всего это взаимная помощь и поддержка в
работе и занятиях, самых близких сердцу, например,
литературных.
Такова его дружба с Тацитом: два выдающихся писа-
теля взаимно передают друг другу свои произведения
не только для отзыва, но и для редактирования, исправ-
ления, сокращения. При этом подобные отношения Пли-
ний в одном письме изображает в тоне очень серьезном,
почти деловом, в другом вЂ” в шутливом, игривом. Пли-
223

ний не хочет допустить и мысли, что между ним и Таци-
том установились отношения учителя и ученика. Нет,вЂ”
это дружба при безусловно равных правах каждой сто-
роны. Плинию удается выразить это в форме исключи-
тельно изящной и легкой. Он представляет свои взаимо-
отношения с великим историком как своего рода сорев-
нование, в котором практикуются не только любезности,
но и колкости в отместку за резкую критику (VIII, 7).
кТы прислал мне книгу не как учитель учителю и не
как ученик ученику (так именно ты сам пишешь), но
как учитель ученику, ибо ты, конечно, учитель, я же,
разумеется, ученик, и ты меня все зовешь вернуться в
школу, а я все стараюсь продлить время сатурналий. Не
знаю уж, как бы я еще мог переставить слова, чтобы
доказать тебе, что я ни в каком случае не должен был
бы называть себя не только твоим учителем, но даже и
учеником. Однако я все же возьму на себя роль учителя
и воспользуюсь по отношению к твоей книге правом,
которое ты мне предоставил, тем более, что за это время
не собираюсь посылать тебе никакой своей книги, на
которой ты мог бы мне отомстить» (VIII, 7). Подобная
дружба на почве взаимных литературных интересов
связывает Плиния еще с целым рядом лиц: с Луперком,
Аррианом, Атрием, Рустиком, Маницием и др. Каждому
из них письма написаны в особом неповторяющемся
тоне (II, 5; I, 2; VII, 12; IX, 29, 35 и др.).
Другой тип дружеских отношений вЂ” это взаимная
поддержка, услуги друг другу в нужный момент. Плиний
и сам просит помощи и в широкой мере поддерживает
своих друзей. Вот примеры. Плиний просит Кальвизия
выступить вместо него перед декурионами общего у них
родного города с разъяснениями одного вопроса, свя-
занного с завещанием Сатурнина (V, 7). В другом слу-
чае Плиний просит претора Тирона из дружбы заехать
на пути в провинцию Бетику к Фабату в Комо и скре-
пить своей властью освобождение Фабатом своих рабов
(VII, 16). С другой стороны, Плиний из дружбы считает
себя обязанным выступить на суде по делу Кореллии
(IV, 17) и уступить ей по ее желанию одно поместье,
доставшееся ему по завещанию (И I, 11) . Ради своих
друзей Плиний оказывается выше всякой меры загру-
женным судебными делами (VIII, 9); ради друзей, как го-
ворит Плиний, он не уходит из суда центумвиров (II, 14).
224

Будучи человеком обеспеченным, Плиний поддержи-
вает своих друзей и материально. Некоему Квинтилиану
(едва ли это его учитель, знаменитый ритор и писатель)
он дает денег на приданое дочери (VI, 32); Кальвине,
дочери своего друга, он прощает все долги ее отца, оста-
вившего ей наследство, обремененное долгами (II, 4);
земляку своему Ромацию Фирму он по дружбе предла-
гает сумму в 300.000 сестерциев, чтобы поднять его иму-
щественный ценз до уровня всаднического. Многие иссле-
дователи ставили Плинию эти письма в упрек, усматри-
вая в них безмерное хвастовство и бесцеремонность
дарителя, не щадящего самолюбия одаряемых. Нам
представляется возможным и в данном случае, как в
некоторых других, взглянуть на это дело иначе и усмот-
реть в этих письмах одно из звеньев общей цепи, без
которого последняя распалась бы или оказалась бы
неполной. К тому же и здесь надо подчеркнуть, что древ-
ние не были так щепетильны в денежных отношениях,
как мы, да и Плиний сумел написать своим друзьям об
этом, нисколько не задевая их самолюбия.
Еще один мотив дружеских забот вЂ” это хлопоты о
предоставлении друзьям служебных должностей или по-
вышения по службе. Таких случаев в письмах Плиния
очень много: он хлопочет о Воконии Романе (11, 13),
Атилии Кресценте (VI, 8), которому важно сохранить
свою долю в одном наследстве; за Эруция Клара (II, 9),
Азиния Руфа (IV, 15), за Назона (VI, 6), за Арриана
Матура (Ш, 2), за Варисидия Непота (IV, 4), за Корне-
лия Минициана (VII, 22) и еще за других. С ходатай-
ствами о них Плиний обращается тоже к своим друзьям,
стоящим на более высокой ступени общественной
лестницы, так что получается целая цепь взаимных одол-
жений и покровительств. Выхлопатывая что-нибудь своим
друзьям, Плиний неизменно их расхваливает, но не-
смотря на то, что применяет при этом довольно одно-
образные выражения, каждая такая просьба изложена
им в условиях, индивидуальных для отдельного данного
случая. Современники, вероятно, находили эти его
похвалы преувеличенными. Но себя самого Плиний в
этом недостатке не упрекает, он говорит: «Если даже
мои друзья не таковы, какими я их представляю, я все
же счастлив, что они мне такими кажутся» (VII, 28).
Это важное признание Плиния, проливающее свет на
15 плииий Младший
225

принципы композиции всего его произведения, о чем
подробнее будет сказано ниже.
Наконец, исключительно тонкие и разнообразные от-
тенки дружеских чувств находим мы в тех письмах, кото-
рые не имеют другого реального содержания, кроме
выражения его дружеских чувств. Вот примеры таких
писем:
От друга давно нет писем. В одном случае можно
на него за это рассердиться и потребовать компенсации
в виде многочисленных и пространных писем, не прини-
мая во внимание никаких его оправданий (II, 2 Пау-
лину); в другом случае упорное молчание друга внушает
такое чувство тоски, что рад будешь получить от него
какую угодно весточку: «Если тебе нечего написать,вЂ”
пишет Плиний,вЂ” то вот и напиши хотя бы, что тебе
нечего писать, или ту знаменитую фразу, с которой в
старину обычно начинались все письма: «Если ты здо-
ров, то это хорошо, что касается до меня, то я здоров»
(I, 11 Фабию Юсту); В третьем случае отсутствие изве-
стий от друга внушает сильное беспокойство; надо дать
почувствовать это самому другу. В соответствующем
письме Плиний пишет про себя: «Я здоров и благополу-
чен, если только можно назвать благополучием пребы-
вание в постоянной тревоге за друга, ожидая с часу на
час известий о какой-нибудь беде, разразившейся над
его головой, могущей произойти с каждым человеком»
(Ш, 17 Сервиану).
Так же прелестны маленькие письма Плиния просто
с весточкой о себе и выражением дружбы, и каждое из
них с особым оттенком. Вот, например, письмо к Каль-
пурнию Макру, императорскому легату в Мезии, круп-
ному сановнику, выехавшему на отдых на побережье,
повидимому, в Байи. Сам Плиний в это время находится
тоже вне города в своем Тускском поместье. Оба прия-
теля вЂ” любители природы и мирной жизни в семейной
обстановке вЂ” ведут дружественную переписку между
собой (V, 18 Макру). Или вот еще письмо, написанное
Плинием тоже в деревне, где он наслаждается бездельем,
так что совсем обленился и не хочет даже письма писать;
все же он посылает другу несколько строк с обычней-
шими вопросами: «Что поделываешь? что собираешься
делать?» (IX, 32).
К мотивам на темы дружбы относятся еще многочис-
226

ленные соболезнования по случаю потери кого-нибудь
из близких людей. Плиний часто затрагивает этот мо-
тив, причем не всегда в прямых обращениях к страдаю-
щему, а чаще даже в письмах к третьим лицам '.
И здесь получается новая гамма различных тонов и
оттенков: исчерпаны все виды семейных и дружеских
связей, которые могут быть болезненно прерваны преж-
девременной смертью. И Плиний дает в этих письмах
образец всего возможного разнообразия утешений и
соболезнований. Чаще всего он пользуется этими слу-
чаями для зарисовки привлекательного, а иногда и тро-
гательного образа умершего. Особенно в этом отноше-
нии следует подчеркнуть письмо, посвященное смерти
дочери Фундана (V, 16). Оно напоминает похоронные
надгробные речи, стиль Плиния в нем разукрашенный,
пышный, много сравнений, афоризмов.
Наконец, сюда же мы должны отнести и более весе-
лый мотив о дружеских пирушках и вообще о пирах и
празднествах. Несмотря на некоторый свой педантизм,
Плиний большой охотник до дружеских сборищ за пир-
шественным столом. Он и сам зовет к себе друзей
(1, 15) и охотно посещает их дома (111, 12); но его
условием является, чтобы на этих пирушках не было
никаких излишеств. Главная их ценность, по его мнению,
в остроумной и тонкой беседе, в литературных развлече-
ниях, выступлениях актеров, чтецов, музыкантов. Но
Плинию приходится присутствовать на пирах и другого
характера вЂ” с шутами и паразитами. Он относится тер-
пимо к таким явлениям, которых не допускает в своем
собственном доме, и даже Генитору, строгому педагогу,
советует быть снисходительным к чужим вкусам.
Пиры и другие домашние увеселения занимали боль-
шое место в быту римской знати н явились еще со вре-
мен Горация популярной темой сатиры. Плиний тоже
отражает отрицательные стороны этого явления, поль-
зуясь общими с Марциалом и Ювеналом сюжетами, но
представляет дело не сатирически, а в реальных тонах.
Он будто бы сам присутствовал на пиру, на котором
гостям разного ранга подавались различные кушанья,
и хотя Плиний был в числе привилегированных, он был
этим возмущен и, обратившись к соседу, прочел мораль,
' См. письма: 111, 10; V, 21; VII, 30; VIII, 5 и 23; IX, 9.
227

приведя в пример свои пиры, на которых он избегает
излишних затрат и все же никого не обижает (П, 6).
,Плиний утверждает, что такие дурные обычаи распро-
страняются лишь среди новых богачей вЂ” выскочек: свое-
му другу Авиту он советует избегать их общества. Рас-
сказывая об обедах в доме Траяна, он подчеркивает
простоту их и скромность, которые заставляли забывать
о высоком положении хозяина (VI, 31).
К серии изящнейших коротеньких писем следует от-
нести и письма, в которых Плиний благодарит друзей за
различные подарки: в одном вЂ” за пару куропаток вЂ” он
извиняется при этом, что ему нечем за них отблагода-
рить (V, 2 Кальпурнию Флакку); в другом, Плиний
пишет о радушном приеме и обильных подношениях,
сделанных ему слугами Понтия в отсутствие хозяина.
Плиний в шутку говорит, что если в следующий
раз подарки будут столь же обильны, он отка-
жется их принять, и слугам придется унести их обратно
(VI, 28 Понтию).
Так разработана Плинием в его письмах тема
о дружбе. По богатству оттенков и изяществу обработки
их можно сравнить разве только с одами Горация и
посланиями к друзьям Катулла. Но произведения этих
авторов вЂ” поэтические, со всеми правами на поэтиче-
ские вольности и условности. Письма Плиния вЂ” ближе
к жизни, в них много реализма, много непосредственного
чувства, много человеческого. Это же делает нам их
ближе. Около двух тысяч лет отделяет нас от Плиния,
и тем не менее кажется, что и мы могли бы взять за
образец некоторые из этих писем Плиния, чтобы выра-
зить наши дружеские чувства к близким нам людям.
Свнвйные отношения
Плиний очень высоко ценит прочные семейные связи
и семейные традиции, соблюдавшиеся в семьях всадни-
ческого и сенаторского сословия его времени. Неодно-
кратно, давая положитсльную характеристику тому или
другому лицу, он подчеркивает, что и все ближайшие
родственники его тоже достойные люди. Так он отзы-
вается об Эруции Карс (П, 9), о Воконии Романе (II,
13), о Миниции Ацилиане (I, 14) и др. Говоря о своем
пристрастии к литературным и научным занятиям.
228

Надгробие. Рильский саркофаг
Плиний отмечает также, что это черта у него родовая,
унаследованная от знаменитого дяди. О молодом
своем друге Квадрате он говорит с удовлетворе-
нием, что тот, сделавшись после смерти своей бабушки
хозяином своего старинного дома, восстановит его слав-
ные традиции и оживит его собраниями друзей своего
отца (VII, 24).
Наконец Плиний изображает в своих письмах не-
сколько почтенных семейств, хранящих заветы и тради-
ции своих предков. Вот обрисованная Плинием с самой
лучшей стороны семья Гельвидиев Присков, показанная
в пяти поколениях: Пэт и его жена Аррия Старшая;
Тразея и его жена Аррия Младшая; Гельвидий Старший
с женой Фаннией; Гельвидий Младщий и жена его
Антейя и, наконец, их дети, из которых две дочери умер-
ли от родов, оставив двух новорожденных младенцев
(это уже шестое поколение) '.
Семья Маврика, представленная в составе его са-
мого, его знаменитого брата Арулена Рустика, казнен-
ного Домицианом, и детей последнего, из которых стар-
' О семье Гельвидиев см. письма: III, 16; IV, 2l; IX, 13.
22Ч

шей дочери-невесте Плиний рекомендует жениха Аци-
лиана, ожидая от них продолжения рода и его славных,
как говорит Плиний, традиций (1, 14; II, 18).
Семейство Кореллия Руфа представлено в составе
его жены, дочери, сестры, выданной замуж за Миниция
Юста, и ее сына, состоящего в приятельских отноше-
ниях с Плинием. Сестра Кореллия была в близкой
дружбе с матерью Плиния, отсюда близость этих двух
семейств; Плиний рекомендует воспитателя для внука
Кореллия, сына его дочери '.
Семейство Септиция Клара состоит из него са-
мого, его сестры, ее мужа и сына Эруция Клара. Про
них Плиний пишет, что все члены этого семейства одина-
ково его любят и соревнуются в проявлении заботливо-
сти о нем, он же сам может отплатить им всем, заботясь
об успешной карьере молодого Эруция (II, 9). И еще
много примеров семейной дружбы и согласия изобра-
жает Плиний в других своих письмах.
Особенно выделяется в этом отношении родственное
ему семейство Кальпурния Фабата, внучка которого
была его третьей женой. Тесная дружба и привязанность
связывают между собой членов этого семейства: самого
Плиния с его женой, ее теткой и дедом. На этом семей-
стве Плиний показывает, каким ему представляется
идеал семейной и брачной жизни. Точно так же в плане
идеальных образов выведен и сам дед, внушающий
столько почтения и любви своим родственникам. В то
же время Фабат изображен как образцовый гражданин
римского государства и своего родного города Комо:
он отпускает на волю своих рабов, украшает родной
город ценными постройками, завещает крупные суммы
на бла готвор ител ьные цел и 2.
Если в образе своей жены Плиний показал свой
идеал женственности (см. выше, гл. 11) и преданности,
то в образах других женщин, Аррии Старшей и внучки
ее Фаннии, он вывел тоже идеальный, по его мнению, тип
жены, мужественной спутницы в жизни своего мужа,
делящей с ним и облегчающей ему все удары судьбы,
падающие на его голову, иногда даже находящей выход
' Семье Кореллия Руфа посвящены письма 1, 12; 111, 3; VII, 14.
' См. письма: IV, 1; V, 11; VI, 12 и 30; VII, 11, 16, 23 и 32;
VIII, 10.

из мучительного или унизительного положения (Ш, 16;
VII, 19).
Идеал «мещанского» домашнего уюта с любя-
щей, женственно прелестной женой, верной подругой во
всех его делах, и с подрастающими детьми очень близок
и дорог Плинию. Но самому ему не было дано это
счастье в полной мере, хотя он и не терял надежды
когда-нибудь сделаться отцом семейства. Он изображает
нам воспитание детей младшего возраста на примерах
близких ему семейств (например, воспитание его жены
ее теткой) и сам принимает косвенное участие в этом,
рекомендуя воспитателей или учителей юношам, руко-
водя их научными занятиями (VII, 24).
Плиний вЂ” сторонник строгого распорядка в семейном
укладе. Это, по его мнению, соответствует понятиям и
нравам древних римлян; в этом проявляется известная
устойчивость в характере Плиния. Правда, он согласен,
что подобные черты могут выработаться лишь в возрасте
не только зрелом, но даже скорее преклонном, и потому
такой идеальный семейный уклад показывает на при-
мере старика Вестриция Спуринны, посещение которого
доставляло Плинию всегда величайшее удовольствие
(III, 1).
С такой же оценкой подходит Плиний и к своему
дяде, удиэляясь его работоспособности и плодотворности
его служебной и научной деятельности (Ш, 5). Говоря о
себе, Плиний с горечью восклицает: «Наступит ли когда-
нибудь и для меня такое время, когда я с полным пра-
вом смогу предоставлять себе отдых и пребывание в
загородных виллах и другие признают за мной это право
и не будут называть это ленью» (IV, 23).
Но еще не достигнув такого положения, Плиний все
же пытается вести свою жизнь, соблюдая строгий распо-
рядок, используя до конца свою, пока еще не ослабев-
шую работоспособность. Помня о трудолюбии своего
дяди, по сравнению с которым, как он говорит, его сле-
довало бы назвать ленивцем, Плиний высчитызает часы,
приспособленные для занятий даже соответственно раз-
ным временам года, и со свойственным ему педантиз-
мом пишет об этом два письма в поучение молодому
Фуску (IX, 36 и 40).
Одно из них является, между прочим, зактючитель-
ным для всего сборника его писем.
231

Прочен
В разряд прочих тем мы относим ряд вопросов, кото-
рым посвящены лишь отдельные письма Плиния, или
краткие замечания, но которые тем не менее имеют
важное значение для характеристики общества его вре-
мени.
К таким темам принадлежит, например, вопрос
о завещаниях. Важную роль в жизни высшего римского
общества играли завещания: общеизвестно, какие бы-
вали злоупотребления при составлении и частом пере-
писывании завещаний. Паразит, ухаживающий за бога-
тым холостяком,вЂ” излюбленная фигура для сатириков
и других писателей '. Богатые римляне не только сами
переписывали свои завещания, вЂ” приходилось часто
своими подписями скреплять завещания друзей и тех,
которые отказывали по завещанию данному лицу какую-
нибудь часть своего имущества. Плиний отмечает в
своих письмах все эти моменты. В лице несимпатичного
себе Регула Плиний представил нам афериста, который
составил себе огромное состояние путем вымогательства
подачек у лиц, составляющих завещания. Часто Регул
сам же и составлял эти завещания для других. Этому сю-
жету посвящено целое письмо (II, 20). В нем представ-
лены три эпизода, которые Плиний называет тремя анек-
дотами. Что же касается самого обычая составлять заве-
щания, Плиний против него не протестует, он находит
этот обычай вполне оправдывающим себя: об одном
гражданине, Гае Фаннии, Плиний даже с сожалением
говорит, что он умер, не успев переписать задолго до
смерти составленное завещание (V, 5), о старухе Квад-
ратилле он пишет, что после ее распутной жизни она
многих примирила с собой, потому что никого не забыла
в своем завещании. Плиний приводит общее мнение,
что завещание является зеркалом души (Vll, 18), кроме
того, он сообщает, что сам получал дарения по завеща-
ниям других лиц, и отмечает с удовлетворением, что
обычно его упоминают в завещаниях наряду с Тацитом
и даже доли имущества выделяют для них одинаковые
(Vll, 20). Плиний тяготится только тем, что слишком
' Например, Г'ораций. Сат. II, 5; Сенека. De benefeciis,
Ч1,38; Ювенал: 1,37,64; Ч,97, 140; VI,40,548; XV1,32 и др.
232

Урок учителя. Рельеф. Трир
много времени приходится ему терять на скрепление
чужих завещаний своей подписью; это усугубляет суету
его городской жизни (I, 9).
Письмо, в котором он об этом пишет, является одним
из самых изящных писем Плиния. В начале его пред-
полагается вопрос: «Что ты нынче делал?» Ответ гласит:
«Присутствовал на торжестве облечения в мужскую
тогу, был на помолвке или свадьбе, тем-то был пригла-
шен на скрепление подписью завещания, тем-то на вы-
ступление в суде, тем-то вЂ” на домашнее совещание».
После этого автор переходит к рассуждению: «В тот
день, когда все это делаешь, все кажется необходимым,
а когда подумаешь, что делаешь это ежедневно, все
кажется пустым». Письмо заканчивается восхвалением
тишины сельской жизни, располагающей к размышле-
нию и творчеству.
Что касается тех случаев, когда спор о завещаниях
требовал вмешательства суда, Плиний высказывается
против педантичного формализма в применении буквы
закона. Среди дел, разбиравшихся Траяном у него в
загородной вилле, было одно дело и о подлоге завеща-
ния. Кроме того, Плиний знакомит нас с одним случаем,
когда вопрос о завещании разрешался комиссией ува-
жаемых людей, как бы третейских судей, которая соби-
ралась в доме самого Плиния. Следовало восстановить
права наследования сына, лишенного этих прав по заве-
щанию матери (V, 1). Воля умершего для Плиния более
священна, нежели установление закона. В одном слу-
233

чае Плиний склонен даже решить спорный вопрос о заве-
щании в пользу раба (см. выше, стр. 223).
К числу общественных дел и интересов Плиния сле-
дует отнести еще воспитание юношества и благотвори-
тельность '. Он неоднократно касается в своих письмах
того и другого вопроса. Плиний очень интересуется обще-
ственным и домашним воспитанием юношества. Он при-
дает большое значение воспитывающему влиянию любя-
щей женщины, матери или заменяющей ее родственницы,
например, Кореллии, или Гиспуллы, воспитывавших
одна вЂ” сына, другая вЂ” племянницу (III, 3; IV, 19) .
В дальнейшем воспитании Плиний считает важным мо-
мент выбора воспитателя и учителя. Он и сам брался
рекомендовать таковых своим близким друзьям: той же
Кореллии вЂ” для сына и Маврику вЂ” для детей Арулена
Рустика (II, 18). Когда же встал вопрос об организации
общественного обучения для юношества его родного
города Комо, он привлекает к этому важному делу Та-
цита (IV, 13). Плиний освещаст вопро.- об организации
обучения юношества в самом городе Комо с разных
сторон. 'Поездки в Рим и жизнь в столице обходятся
очень дорого родителям; кроме того, юноши без при-
смотра близких людей могут поддаться всяким соблаз-
нам и распутству; наконец, школа составит славу его
родного города, поднимет его выше в глазах всей обла-
сти. В связи с этим делом Плиний посетил школу в на-
дежде обнаружить подходящих для себя людей. При
этом, как это ему свойственно, он дает живую картину:
ученики шумят, возятся; но вот вошел посторонний чело-
век,вЂ” может быть ученики знали, что это Плиний,
известный и популярный в их время литературный дея-
тель,вЂ” и сразу стало тихо. Плиний делает из этого
два вывода: о своей популярности и о том, что в школе
все-таки прививаются хорошие нравы (II, 18).
Помимо рассмотренных выше тем в письмах Плиния
затронуты еще некоторые темы, заслуживающие упоми-
нания. Это вопросы религии, предрассудков и интерес
Плиния к явлениям природы.
К вопросам религии Плиний довольно равнодушен.
Нигде не видно его религиозности или, наоборот, кри-
тического отношения к древнеримским богам. Он рас-
' О благотворительности Плиния см. гл. 1.
234

сматривает древнюю римскую религию как неотъемле-
мую принадлежность римского государства. Он очень
гордится тем, что получил сан авгура, который имел
когда-то и Цицерон и который у него никто не отнимет
до самой его смерти. Поэтому он всячески заботится
о внешних проявлениях религиозности: строит или ремон-
тирует храмы в своих поместьях и в патронируемом им
городке Тифернуме Тиберинском (IV, 1), жертвует в
храм дорого стоящее произведение искусства (111, 6) .
Но ни в одном из этих случаев не видно его религиоз-
ного чувства, ни в одной своей сентенции морализую-
щего значения он не ссылается на богов и не отражает
ни одного положения из современной ему философии
стоиков или других направлений, которое касалось бы
религии или богов. Описывая чудесный источник в Кли-
тумне и алтари, к которым люди приходили с надеждой
исцеления своих недугов, Плиний сохраняет невозмути-
мый тон постороннего наблюдателя, который готов опи-
сать все, что попадется в круг его зрения, но при этом
ничем не выдает своего отношения к этому (VIII, 8).
Так же, не раскрывая до конца своего собственного
отношения к описываемым фактам, Плиний упоминает
вскользь о гаданиях по внутренностям животных и об
обращениях за разрешением вопросов будущего к гада-
телям и прорицателям. Однако из того, что оба эти
факта связаны с крайне неприятной ему личностью
Регула, можно косвенно вывести его отрицательное отно-
шение к ним (I, 5; IV, 7). Вообще же Плиний не сторо-
нится решительно всякого мистицизма, но в нем ужи-
вается со склонностью к мистицизму также и просвещен-
ность. Он хотел бы все объяснить разумно, логично, но
где это не удается, там готов сделать уступку и мисти-
ке. С одной стороны, он посмеивается над верой Све-
тония в сны, приводит примеры своих собственных сно-
видений, говорит с насмешкой, что одни сны приходится
понимать вещими в прямом смысле, другие вЂ” в обрат-
ном (1, 18). С другой стороны, приводит вещее видение
писателя Гая Фанния, к которому будто бы приходил
сам Нерон читать написанные Фаннием книги о его
жертвах. Фанний истолковал свое видение как предзнаме-
нование близкой смерти, которая не даст ему продол-
жить свой труд дальше того места, до которого его читал
Нерон, и, действительно, скоро после этого умер (V, 5).

Точно так же Плиний склонен верить в привидения;
правда, он пытается как-то объяснить это явление, когда
задает Суре вопрос, считает ли он привидения плодом
напуганного воображения человека или обладающими
собственной материальной формой и волей. Дело идет
о доме, в котором якобы живет дух убитого в этом доме
человека, дух не успокаивался до тех пор, пока кости
его не были найдены и похоронены с соблюдением обряд-
ностей (сюжет, распространенный в народных преда-
ниях и подхваченный риторикой для упражнений в крас-
норечии) . Но сам Плиний все же более склоняется к
признанию за привидениями самостоятельного бытия и
в подтверждение этого приводит случаи, не только
известные ему с чужих слов, но будто бы происшедшие
в его собственной жизни, причем толкует их, как пред-
знаменования, оправдавшиеся в его жизни. Видение
состояло в том, что у его спящего раба были срезаны
волосы, в знак того, что беда, нависшая пад собствен-
ной головой Плиния, его благополучно минует (VII, 27).
Касаясь явлений природы, Плиний останавливается
на наиболее выдающихся из них. Например: пловучие
острова на Вадимонском озере (VIII, 20), источник близ
города Комо, обладающий загадочным свойством перио-
дически усиливаться и ослабевать (IV, 30), целебный
источник Клитумн (VII I, 8), наводнение в Тоскане
(VIII. 17), наконец, извержение Везувия (VI, 16 и 20),
которое, однако, Плиний описывает не столько из инте-
реса к этому явлению природы, сколько по другим моти-
вам. Во всех этих случаях Плиний старается встать на
позицию разумного объяснения явлений природы, но
делает эти объяснения иногда наивно, даже для своего
времени. Мы невольно чувствуем, что это вЂ” не близкая
ему область, может быть, он воспринял кое-что из про-
изведений своего дяди или следовал общему интересу
к такого рода вопросам, который, между прочим, привел
и Сенеку к написанию целого трактата «Естественно-
научные вопросы». Плиний не хочет оказаться ниже
уровня знаний своего века и, подходя к этим вопросам
по-дилетантски, считает все-таки нужным включить их
в свою эпистолярную «энциклопедию» и рекомендовать
читателю. Однако следует оговориться, что вообще чув-
ство природы Плинию свойственно; оно отражено в сго
описаниях вилл, хотя природа не является там централь-

ным сюжетом, а дана лишь как фон, на котором выво-
дится архитектурный образ виллы и искусственно раз-
- веденных садов.
В нескольких письмах Плиний говорит о своем при-
страстии к строительству вЂ” это главным образом строи-
тельство вилл, со всеми удобствами и даже причудами,
способными удовлетворить самые взыскательные вкусы
человека, избалованного роскошью императорского Рима.
Плиний искренне рад, что находит себе товарищей, раз-
деляющих с ним это пристрастие (IX, 7).
Выводы
Такова разнообразная тематика писем Плиния. Она
затрагивает много как важных, так и мелких вопросов
жизни и быта современного ему римского рабовладель-
ческого общества. Автор образно и красочно представил
нам как общественную, так и частную жизнь. Перед нами
проходит целая галерея картин: заседание сената с
участием принцепса и без него, совещание в замкнутом
кругу друзей на вилле у самого Траяна, его частный
быт; открытое и тайное голосование в сенате, разбира-
тельство громких процессов в сенате и суде центумвиров,
выступления ораторов; похороны знатного римлянина
и выдающегося политического деятеля Вергиния Руфа,
его скромная могила, почти забытая, с двумя строчками
надгробия, составленного им самим; публика в &lt;.'у е,п
купность сс, упадок нравов в судейских кругах, судей-
ская волокита и формалистика. Далее: частная жизнь
сенаторов, с одной стороны, омраченная преследования-
ми и умалением их роли при Домициане, доведшими
Кореллия Руфа до самоубийства, с другой стороны, спо-
койная их жизнь на покое после долгой службы (на-
пример, Спуринны); злоупотребления завещаниями,
сложные и запутанныс отношения в некоторых семей-
ствах (например, Тита Домиция); литературные собра-
ния, рецитации, разговоры и споры на темы о стилях
и формах литературных произведений; наконец, римля-
нин из господствующих кругов за работой (на примере
самого Плиния) вЂ” на служебном посту, в рабочем каби-
нете, у себя дома; поездка в деревню, обстановка дере-
венской жизни, ее прелести и заботы, вопросы хозяй-
ственные и материальные, рабы и их труд, сдача участ-
237

ков в аренду; операции купли-продажи, благотворитель-
ность, патронат над провинциальными мелкими город-
ками. Кроме того, патриархальный быт провинциальной
семьи Фабата, домашнее воспитание и обучение, обще-
ственное обучение, школа, педагоги; риторы, философывЂ”
латинские и греческие, преследования их при Домициане,
свобода их деятельности при Траяне. Далее женские
образы: уважаемые «матроны», героические женщины,
весталки, светские женщины, ведущие открытый образ
жизни, скромные провинциальные представительницы
римских женщин. Наконец, вольноотпущенники, рабы,
их быт в домах жестоких господ и в домах просвещен-
ных снисходительных рабовладельцев; скромный колон
Вер, обрабатывающий участок земли, подаренный Пли-
нием кормилице, и много, много другого.
Мало затронуто Плинием только военное дело, хотя
он часто упоминает и свою военную службу и своих
товарищей по ней и с восторгом говорит о том, как какой-
нибудь историк опишет войны с даками, представит
якобы проявленный римлянами героизм в этих войнах,
их большое, по мнению Плиния, культурное значение.
Кроме того, он дает нам живой образ военного человека
Мамилиана, который, отправляясь в лагерь, где должна
проходить его служба, берет с собой несколько томиков
с только что вышедшими в свет стихами. Плиний же
обещает ему посылать еще и даже полагается на его
тонкий вкус и веское суждение о его стихах, спрашивая
совета, выпускать ли ему в широкий свет своих малых
птенцов или не пускать дальше гнезда военных римских
орлов.
Так богаты содержанием письма Плиния. Теперь не
трудно определить тот общий стержень, которым скреп-
ляются многочисленные и разнообразные картины и
образы, нарисованные Плинием и взятые им непосред-
ственно из жизни высшего римского общества 1 и II вв.
н. э. Отношение Плиния ко всем описанным им явлениям
всегда критическое. Он всюду показывает теневые сто-
роны и недостатки, а иногда и пороки: будут ли это
правительственные учреждения или суд, или литератур-
ные собрания, будет ли это сельское хозяйство или во-
прос о рабах и их труде, будут ли это, наконец, семейные
отношения. Всюду есть, по мнению Плиния, изъяны, обо
всем надо подумать внимательному читателю.

В общем тематика писем Плиния так же разнооб-
разна и красочна, как и тематика эпиграмм Марциала
и сатир Ювенала. Во многом тематика этих писателей
совпадает между собой.
Все три писателя вЂ” современники и, затрагивая об-
щие темы, иногда говорят об одних и тех же фактах и
лицах. Но если сатирики подчеркивают исключительно
отрицательные черты данного явления, Плиний в проти-
воположность им по преимуществу создает положитель-
ные образы на ту же тему. Интересно при этом отме-
тить, что Ювенала ни разу не упоминает Плиний и
называет всего один раз Марциал (XII, 18); надо думать,
что они вращались в разных общественных кругах. Пли-
нию Марцнал посвятил одну эпиграмму, а Плиний Мар-
циалу вЂ” одно письмо, в котором говорит о смерти этого
поэта и о своей оказанной ему в свое время материаль-
ной помощи.
Позволим себе привести два-три примера общих тем,
трактуемых этими писателями по-разному.
Марий Приск вЂ” исторически известная личность. Это
бывший проконсул Африки, обвиненный жителями этой
провинции в вымогательстве. Его судили; Плиний и
Тацит были по назначению сената защитниками интере-
сов провинциалов. Марий Приск был осужден, награб-
ленное им имущество конфисковано в государственное
казначейство, ему самому запрещено пребывание в сто-
лице и даже вообще в Италии. Плиний торжествует по
этому поводу, в особенности потому, что сам принимал
участие в процессе и считает справедливость восстанов-
ленной (II, 11 и 12). А Ювенал рисует Приска благоден-
ствующим в изгнании, сохранившим за собой большую
часть своих богатств: победившая его в этом ничего не
значащем суде провинция продолжает страдать и про-
ливать слезы уже по другим причинам, которых в усло-
виях ее жизни много.
........ осужденный бесплодным
Постановленьем суда: что такое бесчестье пои деньгах'.
Изгнанный Марий, богов прогневив, уж поет спозаранку.
Он веселится вЂ” и стоном провинция правит победу.
(I, 47 вЂ” 50).
Другой пример. Ювенал создал ставший впоследствии
традиционным образ злодейки-тещи: она сама разврат-
на, преступна и вносит раздор в семейную жизнь (VI,
239

231 вЂ” 241) . В противоположность этому Плиний обрисо-
вывает свою тещу в образе Помпеи Целерины. Он не
закрывает глаза на ее недостатки: она тщеславна, лег-
комысленна, гоняется за популярностью, добивается влия-
ния в общественных римских кругах. Но Плиний и не
преувеличивает ее недостатков, наоборот, он показывает
нам ее реалистически и говорит, что продолжает пре-
бывать с ней в дружественных и даже близких отноше-
ниях, пользуется ее щедростью и гостеприимством (I, 4).
Еще один пример. Тема: выбор карьеры для сына.
Марциал с горечью советует Лупу избегать при выборе
учителей всех грамматиков и риторов, не давать сыну
в руки книг ни Цицерона, ни Марона, и если сын ста-
нет писать стихи, лишить его наследства; он советует
сделать из него лучше кифареда, или глашатая, или зод-
чего (в римском обществе эти профессии хоть и были
прибыльными, но считались унизительными) (Ч, 66).
Плиний один раз затрагивает эту тему, но трактует ее
без горечи и сарказма, реально подходя к этой важной
проблеме; он, наоборот, рекомендует в воспитатели для
близких ему юношей лучших риторов и наилучшей карь-
ерой считает ту, которую создал самому себе.
При всем разнообразии своих интересов и при крити-
ческом подходе к действительности Плиний, как это ужс
было сказано, остается все же человеком недостаточно
проницательным. Он вЂ” убежденный поклонник старины,
древнеримских традиций; мало того, он убежден, что
возрождение их вполне возможно, особенно с того вре-
мени, как после деспотического правления Домициана
к власти пришли Нерва, а потом Траян. Но он далек
от понимания реальных условий жизни римского обще-
ства и государства. Он получил книжное образование
и привык пред"тавлять себе- действительность, и особен-
но историческое прошлое Рима, по Титу Ливию, Цице-
рону, Саллюстию и др. классикам. Считая самого себя
последователем древних, он не замечает, в какое впа-
дает противоречие с самим собою, когда, например,
начинает выхлопатывать для своих молодых друзей
покровительство влиятельных лиц или назначение на
должности, на которые в «славные прежние времена»
люди избирались народным голосованием. В такое же
противоречие попадает он, когда не только просит Трая-
на предоставить право отцов трех детей людям совсем
240

бездетным, но даже соглашается принять его сам. Не
замечает он и того, что вошедшее в обычай произноше-
ние панегириков императорам не имеет никакой аналогии
в жизни республиканского Рима. Сам Плиний, обращаясь
в письмах к Траяну, называет его «domine».
Он постоянно ссылается на высокий для него оора-
зец Цицерона и даже не стесняется утверждать, что он
соревнуется с ним во многих отношениях не только в
красноречии;. вместе с тем он не сознает, что обще-
политические условия их эпох настолько различны, что
никакое соревнование и даже сравнение невозможно.
Цицерон был участником крупнейших политических
событий и политической борьбы, рисковал жизнью и
погиб на этой арене. Плиний счастливо избежал опас-
ности во время деспотического режима Домициана бла-
годаря чистой случайности, а в остальное время своей
жизни, именно тогда, когда писал и издавал свои пись-
ма, пользовался неизменно благополучием и вполне
прочным общественным и материальным положением
и никогда не был политическим деятелем.
По примеру писателей древнего Рима Плиний счи-
тает суд ареной борьбы за право и «высокие идеалы»,
но вместе с тем дела, которые он выдвигает, являются
заурядными вЂ” таких было сотни; исключение представ-
ляют два процесса, проведенные им лично: против
Бебия Массы и Церта. Он не сознает, что ни одно из
проведенных им дел, доставивших ему славу судебного
оратора, »с может быть сопоставлено по значимости
политическими процессами, на которых выступал
Цицерон.
Плиний придает большое значение широкому рас-
пространению литературных интересов, видит в этом
облагораживающий фактор, но опять не замечает, как
измельчали сами эти интересы. Что касается существа
литературных убеждений самого Плиния, то можно ска-
зать, что он остается в пределах, установленньгх клас-
сической традицией. Он не противоречит положениям
Горация, изложенным в его послании к Пизонам (De
агре poetica), и ученому руководству Квинтилиана.
Однако есть у него с ними и расхождения. В то время
как Гораций считает искусство достоянием избранных,
высоко одаренных писателей, к каковым он причисляет
и себя, Плиний, наоборот, является сторонником широ-
1Q Плиний Младший
241

кого распространения литературных интересов в пуб-
лике, среди которой и составляет себе обширный круг
друзей, не замечая, что создает вокруг себя среду лите-
ратурных посредственностей и, может быть, даже ничто-
жеств. Этим, между прочим, объясняется различно~
отношение Горация и Плиния к рецитациям. Не находим
мы также у Плиния той глубины и исчерпывающей
широты в трактовке этих вопросов, поскольку он не
пишет специального исследования, посвященного этим
вопросам, а упоминает обо всем этом как бы мимохо-
дом, в легком тоне светской беседы. Таким образом,
литературные интересы времени Плиния, увлекавшие до-
вольно широкие слои нередко мало образованных рим-
лян, неизбежно должны были потерять в отношении глу-
бины и действительно превратились согласно с духом
времени в споры о формах, о стиле, о внешнем харак-
тере произведений того или другого рода; при этом в
споры часто вносились интересы и расчеты и совсем
низменные, дело доходило до обманов, плагиатов, жуль-
ничества и т. и.
У Плиния есть много общих черт с его знаменитым
современником Плутархом. Едва ли они были знакомы
друг с другом. На это нет никаких указаний; Плиний
нигде даже не упоминает ни его имени, ни его произве-
дений, но общих черт у них много. Плутарх тоже нахо-
дится под сильным влиянием стоиков, но заимствует из
их философии не столько общие и основные положения,
сколько практические и этические. Высшую этическую
ценность составляет для него благодушие, именуемое им
самим -.йа~б~а~Ь. Это главным образом душевное
спокойствие, достигаемое добрыми делами, дружествен-
ным отношением к людям и выполнением своих обязан-
ностей по отношению к окружающим. Оп тоже идеали-
зирует прошлое, но прошлое не Римского государства, а
своих родных греческих городов, и вместе с тем оказы-
вается вполне удовлетворенным своим временем, куль-
турой и политическими условиями Римской империи, и
если в своих произведениях он иногда разражается тира-
дами против деспотизма, то они не выходят за пределы
довольно безобидных фраз. Отличие Плутарха от Пли-
ния в отношении их философских убеждений состоит
лишь в том, что Плутарх несколько дальше отходит от
стоицизма в сторону религиозной и даже мистической

философии с ее верой в провидение. У Плиния, как мы
видели, устремление в эту область носит совсем неуве-
ренный характер, зато его представление о гражданском
долге и о родном отечестве с его «славным прошлым»
значительно более ярки и определенны, чем у Плутарха.
При всем этом Плиний остается оптимистом. Он
часто не хочет видеть пороков окружающей его среды,
часто не понимает их, а в отношении того, что видит
и понимает, никогда -не теряет веры в возможность пре-
одоления этих пороков усилиями «доброй воли», подо-
греваемой верой в «светлые идеалы». Но и это вполне
понятно, если принять во внимание, что Плиний вЂ” пред-
ставитель высшего рабовладельческого общества своего
времени, удачливый во всех начинаниях своей жизни.
В нем сильнее всего проявляет себя художник слова,
его влечет к изображению живых, реальных образов.
Он умеет их находить, облекать в плоть и кровь,
заставляет красноречиво говорить о том, во что верит он
сам. В этом ero сила, его значение как литературного
и исторического деятеля. Он.достаточно просвещен, что-
бы не проходить мимо язв своего времени и своего обще-
ства, и умеет вскрывать их свойственными ему спосо-
бами литературного художественного творчества. В одном
из основных вопросов своего времени он даже проявил
глубокую наблюдательность. Так, он указывает на воз-
раставшую для римской знати опасность рабовладения,
приближающегося к своему кризису. Пожалуй, никто
из ero современников не проявил столько наблюдатель-
ности и прозорливости в этом вопросе, сколько он. Он
же одним из первых рабовладельцев стал переходить
к применению свободного труда колонов и даже стал
переводить их на уплату ему натурой. Но он остается
плотью от плоти своей классовой среды того времени и,
не отказываясь от принципов рабовладения, показывает
себя ярким представителем просвещенных рабовладель-
цев, искавших именно из чувства самосохранения в
смягченных формах эксплуатации рабов средство укре-
пить само рабовладение и поправить свое пошатнув-
шееся положение. Это вполне согласуется с оптимизмом
Плиния, его снисходителыностью и мягкостью харак-
тера и дает ключ к пониманию многих кажущихся про-
тиворечий в его воззрениях.
Подводя итог всему сказанному, мы считаем умест-
243

ным подчеркнуть, что Плиний, задавшись в своем твор-
честве целью весьма близкой к задачам, стоявшим и
перед великими сатириками, избрал для осуществления
своего замысла совсем особый, свой путь и создал на
этом пути оригинальную новую литературную форму.
Эта новая форма эпистолярного жанра дала ему воз-
можность подойти в своем творчестве ближе к жизни,
полнее и разнообразнее отобразить ее. Его творчество,
ближе всего подходящее по типу к публицистическому,
естественно, пользуется приемами натуралистической
зарисовки, но по мастерству создания образов оказы-
вается близким и к художественному реализму. Оно
близко поэтому к творчеству другого его великого совре-
менника, историка Тацита. Тацита нельзя ни в ка-
кой мере упрекнуть в излишнем оптимизме, как это
иной раз хочется сделать в отношении Плиния, так как
он сумел среди мрачных и трагических эпизодов
своей истории подметить и «проявление высокого
нравственного героизма у некоторых своих совре-
менников и современниц» '. Жизненной правдивостью
творчества этих двух писателей, умевших воздействовать
на умы и чувства своих читателей в равной мере обра-
зами отрицательными и положительными и с одинаковой
силой призывавших их к служению справедливости и
ненависти к деспотизму, объясняется их ценность и для
нашего времени.
ПРИНЦИПЫ КОМПОЗИЦИИ „ДЕВЯТИ КНИГ
ПИСЕМ ПЛИНИЯ К ДРУЗЬЯМ"
Как было уже показано выше, вопрос о композиции
писем Плиния имеет весьма важное значение, поскольку
только он и может установить пределы исторической
достоверности и литературного вымысла в данном памят-
нике. Конкретно вопрос сводится к тому, как именно
писались Плинием его письма, как составились из них
девять книг.
Невольно обращаешься за сравнением к другим
известным нам сборникам писем древности, прежде всего
к письмам Цицерона. Если судьба писем Цицерона нам
' М. М. П о кр о вски й. История римской литературы, 1942 г.,
стр. 351; см. Та цит. История, 1, 2.
244

более или менее хорошо известна и мы знаем, что неко-
горые из них предназначались самим Цицероном для
опубликования, а другие были изданы после его смерти
его друзьями вместе с ответными письмами его корре-
спондентов в том неотделанном и безыскусственном
виде, в каком они были найдены, то о письмах Плиния
нам известно лишь то, что он, повидимому, издавал их
сам, а о том, как он их подбирал и в какой последова-
тельности выпускал в свет, можно только высказы-
вать предположения на основании различных косвенных
данных или просто догадок. Такие догадки начали вы-
сказываться в связи с работами Моммзена в 60-х годах
XIX в. и исследователей, выступавших против него (Ге-
моль, Штоббе, Отто и др.) .
Обобщая собранный по этому вопросу материал,
прежде всего следует отметить, что античная эпистоло-
графия развивалась из двух источников и в двух направ-
лениях: из школьных риторических упражнений, преиму-
щественно в эллинистической Греции, начиная с Маке-
донского периода, и из политической публицистики, пре-
имущественно в римском обществе, для которой форма
частных писем оказывалась наиболее удобной и гибкой.
Первоначально в качестве таких эпистолографических
произведений появлялись письма выдающихся полити-
ческих деятелей: Катона, Цезаря, Цицерона и др. В пе-
риод империи римская эпистолография должна была
потерять свое политическое значение, и два направления,
раньше столь различные по своим задачам и основам,
стали между собой сближаться. Формой писем писатели
стали пользоваться, кроме того, для художественных, от-
части дидактических произведений (Гораций), для фило-
софских рассуждений (Сенека), для сатирических про-
изведений (Персий). На творчество Плиния, приходя-
щееся по времени к началу II века н. э., могли оказать
влияние все эти традиции и все имевшиеся до него зна-
чительные образцы эпистолографического типа. Неотде-
лимым признаком такого рода произведений к этому вре-
мени сделалась внешняя отделанность формы и стиля.
Таким образом, можно считать установленным, что пись-
ма Плиния к друзьям представляют собой литературное
произведение особого рода, которому автор легко мог
придать одно из вышеуказанных направлений, а может
быть, пытался создать какой-то новый синтетический тип
'245

эпистолографического произведения, поскольку сам нахо-
дился под сильным влиянием Цицерона и мечтал о воз-
рождении «древнеримской доблести» и, конечно, также
древнеримской литературы ее золотого периода.
Однако именно с письмами Цицерона у писем Пли-
ния менее всего сходства. В то время как письма Цице-
рона, действительно отосланные им к помеченным
адресатам, написаны по поводу соображений или собы-
тий, интересных в тот момент только для автора и адре-
сата и раскрывают подлинные условия, в которых нахо-
дились оба корреспондента, письма Плиния написаны
им из расчета на широкие круги читающей римской пуб-
лики. Сам Цицерон в письме к Куриону пишет, что
имеет в виду три основных типа писем: 1) деловые, кото-
рые пишутся, чтобы сообщить соответствующему адре-
сату о каком-нибудь неизвестном для него событии,
2) дружественные и шутливые и 3) написанные в стро-
гом и важном тоне (на отвлеченные темы). И действи-
тельно, в основном именно эти три типа представлены
во всех письмах, оставшихся нам от Цицерона. Если же
подходить с этой меркой к письмам Плиния, то очень
многие из них окажутся не относящимися ни к одному
из цицероновских типов, потому что писались с особой
целью, и некоторые из них, может быть, даже никому
не посылались.
Далее, за редким исключением, на всех письмах
Цицерона помечены не только календарные даты, но
даже и место отправки письма, что особенно важно для
писем, посылавшихся им с пути или из изгнания. Кроме
того, каждое письмо в зависимости от того, кому оно
посылалось и при каких обстоятельствах для пишущего
и получающего, носит на себе какие-то индивидуальные
черты. Сказываются они в форме обращений и концовок.
Иногда Цицерон ставит после имени адресата, которого
неизменно величает упоминанием отца, всего две буквы
S. D. (salutem dicit), т. е. «шлет привет» или «велит
здравствовать», иной раз добавляет букву P. вЂ” S. P. D.
(Salutem plurimam dicit), т. е. «шлет горячий привет»,
нередко начинает письмо традиционным выражением
S. V. В. Е. Е. V., которое означает: «Если ты здоров, то
это хорошо, я здоров». Так же и кончает он свои письма
не одинаково, не шаблонно.
Особенно удобно взять для выявления непосредствен-
246

ности писем Цицерона и искусственности писем Плиния
такие близкие по темам письма, как письма Цицерона
к заболевшему и отставшему в пути его другу вЂ” воль-
ноотпущеннику Тирону вЂ” и письма Плиния, где он пишет
о своих заботах о заболевших рабе и отпущенникевЂ”
Энкольпии и Зосиме. Сколько теплоты и непосредствен-
ного чувства в письмах Цицерона. То он пишет Тирону
только от себя, то от имени всех членов его семьи; кон-
цовки его писем к нему тоже очень разнообразны и пол-
ны чувства. Например: «А ты особенно заботься о своем
здоровье, пиши мне письма при всяком удобном случае,
еще и еще раз будь здоров» (V, 11); или: «Больше всего
заботься о своем здоровье, из твоих бесчисленных услуг
по отношению ко мне это будет самая для меня прият-
ная» (там же, 1), или: «Еще и еще раз будь здоров, мой
милый Тирон, будь здоров и благополучен» (там же, 9).
Плиний же ни одного письма не адресует непосредствен-
но заболевшим своим людям; он только упоминает о них
и о своем горе по поводу их болезни (кровохарканье,
туберкулез) и о своих заботах о них. Зосима он уже
посылал для излечения в Египет, при рецидиве болезни
он хочет поместить его на вилле своего приятеля Паули-
на, что несколько удивляет после того, как мы знаем,
сколько вилл и поместий было у самого Плиния и притом
в различных частях Италии. Несомненно, чувствуется,
что для него это вЂ” один из сюжетов, который нужно
использовать в сборнике писем вЂ” и только.
Такой же резкий контраст в письмах этих двух писа-
телей обнаруживается, если сопоставить письма того
и другого на литературные темы. Вот пример. В пере-
писке Цицерона с Аттиком последний как-то сделал
Цицерону замечание, что тот допустил стилистическую
ошибку в употреблении собственного имени города Пи-
рея с предлогом для обозначения обстоятельства места
на вопрос куда? Цицерон не сдается, приводит в свое
оправдание цитаты из Теренция, ссылается на Цецилия.
Так, у обоих этих авторов он нашел упоминание го~родов
Пирей и Суния с предлогом, вопреки общему правилу
латинского языка пользоваться названиями городов в
ответах на вопросы: где, куда и откуда вЂ” без предло-
гов. Но Аттик оспаривает эти ссылки, указывает, что
Суний в данном случае понимается как название не
города, а целого округа. Цицерон пишет ему в ответ на
247

это: «Поскольку мы, говоря об округах, подразумеваем
города, постольку и Суний для нас такой же город, как
и Пирей» (VIII, 3). У Плиния аналогию этому можно
усмотреть в его письме к Луперку (IX, 26). Но, как и везде
в других случаях, Плиний и здесь не говорит, по поводу
каких именно выражений у него возник спор с Лупер-
ком, а вместо этого приводит множество цитат из Гоме-
ра, Демосфена, Эсхина, различных смелых метафориче-
ских выражений, между собой ничем не связанных. Чита-
телю даже не совсем понятно, в каком отношении их
можно считать слишком смелыми и неприемлемыми.
И здесь опять для Плиния это просто нужный для его
сборника сюжет. Хочется даже высказать предположе-
ние, что, может быть, у него и не было никакого подлин-
ного спора с Луперком о каком-нибудь конкретном слу-
чае и что все высказано им здесь в общей, отвлеченной
форме. Такие же предположения рождаются и по поводу
многих других писем Плиния на литературные темы.
Многие из писем Цицерона были изданы вместе с
ответами других лиц или, наоборот, сами составлены
как ответы на запросы других писем. При этом содержа-
ние писем, заключающих в себе вопросы, пересказы-
вается в письмах Цицерона только в тех случаях, когда
писем получено было сразу несколько или когда не
сразу можно было понять, на какой именно вопрос Цице-
рон отвечает; в других случаях, особенно если данное
письмо тут же приложено, оно своими словами не пере-
сказывается. Наконец, что вполне понятно, при условии
деятельной и постоянной переписки между двумя лица-
ми в письмах часто встречаются недомолвки, намеки на
что-то, высказанное раньше, что понятно адресату с
полуслова, но что требует для постороннего читателя
обстоятельных комментариев, иногда очень затрудни-
тельных, если промежуточные письма не сохранились.
Ничего этого мы не наблюдаем в письмах Плиния.
Ни одно из них он не помечает каким-либо числом или
годом. То обстоятельство, что дата отправления письма
помечалась чаще всего на печати, скреплявшей дощечки
с письмом, дает еще лишнее доказательство в пользу
нашего предположения: если на письмах Плиния нет дат,
то, вероятно, они и не запечатывались и не отправлялись,
а оставались в рабочем столе их составителя. Наконец,
ни в одном из своих писем Плиний не отсгупает от
'248

установленного стандартного обращения: «Плиний свое-
му такому-то привет» и такого же стандартного «Будь
здоров» в конце каждого письма. Трудно было бы пред-
положить, что у Плиния не оказалось чутья в отноше-
ниях с различными людьми или что он относился ко
всем своим адресатам одинаково. Наоборот, Плиний
показывает тоном, стилем, формой своих писем, что ему
доступны все оттенки человеческих отношений до тон-
чайших нюансов. Единообразие концовок и обращений
в его письмах можно объяснить только тем обстоятель-
ством, что за ними не было живых людей, а если когда-
нибудь они и были, то в тот момент, когда Плиний под-
готовлял свои письма к изданию,.утеряли для него вся-
кий интерес. Точно так же нет в письмах никаких недо-
молвок: все разъяснено автором до полной ясности, и
если письмо построено как ответ, то в нем подробно
передается содержание предполагаемого письма, заклю-
чающего в себе вопрос, может быть, вовсе не существо-
вавшего (ср. IX, 28) .
Вообще, лишь в очень немногих письмах имеет-я
связь по сюжету, хотя все же есть и такие. Например:
1) Дело Мария Приска вЂ” в письмах II, 11 и 12 и притом
написанных к одному и тому же лицу (Арриану).
2) Дело Варена вЂ” в пяти письмах: три из них адресо-
ваны Урсу (V, 20; Vl, 5 и 13), но в них изложено лишь
самое начало дела и затем досадные осложнения его,
вызванные судебной формалистикой и волокитой; осталь-
ные два адресованы Максиму (Vll, 6 и 10) вЂ” в них
излагается совсем новая постановка дела после того,
как обвинявшие Варена вифинцы сами прекратили дело,
а Цезарь вынес окончательное решение в пользу Варена.
3) Извержение Везувия и гибель дяди Плиния вЂ” в двух
письмах, адресованных Тациту (IV, 16 и 20). 4) О тай-
ном голосовании и злоупотреблениях им вЂ” два письма
одному лицу вЂ” Мессию Максиму (111, 20 и IV, 25) .
5) О Палланте, бывшем рабе, возвеличенном благодаря
низкопоклонству сената, два письма одному лицу вЂ” Мон-
тану (VII, 29 и VIII, 6). 6) Трагическая судьба всего
рода Гельвидиев вЂ” в четырех письмах разным лицам:
Метилию Непоту (I I I, 16), Цериалу (IV, 21), Приску
(VII, 19), Квадрату (IX, 13). 7) Отрицательная харак-
теристика Регула вЂ” в пяти письмах тоже разным лицам:
Воконию Роману (I, 5), Кальвизию Руфу (II, 20), Anию
249

Клементу (IV, 2), Лепиду (IЧ, 7), Арриану (ЧI, 2).
8) Освобождение рабов Фабатом вЂ” в трех письмах ему
самому (VII, 16, 23 и 32). 9) Болезнь жены вЂ” в четырех
письмах ей самой (VI, 4 и 7; VII, 5) и тетке ее Гиспулле
(VIII, 11). 10) Продажа поместья Кореллии вЂ” в двух
письмах Фабату (VII, 11) и ей самой (VII, 14). 11) Су-
дебная волокита по делу Соллерта и Номината вЂ” в двух
письмах одному лицу Юлию Валериану (Ч, 4 и 13).
12) О литературном творчестве Антония вЂ” в трех пись-
мах к нему самому (IV, 3 и 18; V, 15). 13) О раскаяв-
шемся вольноотпущеннике Сабиниана вЂ” в двух письмах
к нему (1Х, 21 и 24). 14) Дружба Приска с Сатурни-
ном вЂ” в двух письмах к тому и другому (VII, 7 и 8).
15) Литературный спор с Луперком вЂ” в двух письмах
к нему (II, 5 и IX, 26). 16) Распорядок дня ПлиниявЂ”
в двух письмах Фуску (IX, 38 и 40).
Итак, всего сорок четыре письма связаны между
собой указанными 16 сюжетами; остальные 203 письма
ничем между собой не связаны. Если согласиться с ря-
дом исследователей, утверждающих, что письма Плиния
выходили в свет в три приема: первый и второй томи-
ки вЂ” примерно в 98 вЂ” 99 годы, третий около 108 или
109 г., то покажется странным, что один и тот же во-
прос, да при том же из самых близких и важных для
Плиния вЂ” литературный, трактуется в письмах к одно-
му и тому же Луперку во второй и девятой книгах. Вы-
вод из сделанных наблюдений может быть только тот,
что в некоторой своей и притом незначительной части
письма Плиния были, несомненно, отосланы им адреса-
там, подавляющее же большинство писем составлено и
отделано им специально для опубликования.
Не мог не оказать влияния на композицию писем
Плиния Гораций с его посланиями и одами. В его про-
изведениях Плиний имел блестящие образцы для под
ражания. Послания Горация вЂ” те же письма, адресован-
ные определенному, чаще всего исторически прослав-
ленному лицу, но вместе с тем обращенные и к широ-
кой публике, использованные с дидактической целью.
Привлечение богатейшего историко-бытового материала,
отчасти и сатирического, позволяющего автору в легкой
и изящной форме внушить читателю определенные идеи,
иногда поставить перед ним лишь в общей форме тот
или другой вопрос морали, философии, общественной
2~0

жизни, литературы вЂ” все это уже показано в произведе-
ниях Горация. Но вместе с тем основные принципы ком-
позиции посланий Горация и писем Плиния настолько
различны, что нельзя считать сборник писем Плиния
дальнейшим развитием того же типа литературного про-
изведения. Прежде всего необходимо отметить различие
этих произведений по размерам, которые в одном случае
приспособлены автором, чтобы развернуть тему во всей
широте, а в другом вЂ” позволяют коснуться ее только
поверхностно. Затем, у этих авторов совсем иначе рас-
пределен тематический материал. Если мы возьмем во-
просы литературы, то увидим, что у Горация они собраны
преимущественно в трех посланиях второй его книги,
где третье послание к Пизонам разрослось до обширней-
шего трактата (А. P.). Наоборот, у Плиния этот мате-
риал умышленно размещен мелкими отрывками по всему
сборнику, почти равномерно по всем девяти книгам
(разве только в одной девятой книге этого материала
несколько больше, чем в остальных). Наконец, осталь-
ная тематика посланий Горация сконцентрирована пре-
имущественно вокруг вопросов философии, морали и
автобиографии. Все это могло быть воспринято Плинием
как образец, но он пошел дальше и в своем сборнике
писем использовал также много характерных черт собра-
ния од Горация. Здесь он мог почерпнуть образцы малых
форм, большую пестроту содержания, художественность
образов. Но и по отношению к одам Горация, с кото-
рыми в письмах Плиния действительно много общих черт,
преимущественно внешних, по форме и стилю, нельзя
считать их прямым прототипом девяти книг Плиния.
Нельзя не подчеркнуть здесь прежде всего, что оды
Горация вЂ” произведения поэтические, письма же Плиния
написаны прозой. Кроме того, много од Горация напи-
сано по поводу какого-нибудь важного события его вре-
мени, как, например, война и победа при Акции, или
освящение храма Аполлона на Капитолии и многие дру-
гие. В письмах Плиния отразились только такие события,
которые связаны с его собственной жизнью или являются
событиями повседневной жизни, интересной для публи-
циста. В результате, отмечая несомненное влияние Гора-
ция на творчество Плиния, мы должны признать, что Пли-
ний в своих девяти книгах писем дал совершенно новый
тип художественного произведения эпистолярного жанра.

Существенное значение для композиции писем Пли-
ния имеют и некоторые чисто практические вопросы.
Вполне естественно предположить, что у людей, ведших
открытую жизнь, полную разнообразных общественных
интересов, скоплялось на руках большое количество
писем; однако писем, полученных от других лиц, а нс
написанных ими самими. Наоборот, трудно предполо-
жить, чтобы у лица, состоявшего в переписке со множе-
ством людей, оставлялись копии с каждого отправлен-
ного письма, тем более что при дороговизне папируса
для них употреблялись преимущественно таблички.
С писем, предназначавшихся для опубликования, копии,
конечно, снимались и хранились, но не всегда было
заранее известно, что письмо получит со временем зна-
чение в глазах общества. В письмах Цицерона есть одно
любопытное в этом отношении место. Речь идет о пись-
ме, написанном им к Лукцею с просьбой увековечить имя
Цицерона и его политическую деятельность в историче-
ском произведении, которое тот в это время составлял '.
Впоследствии, по получении ответа от Лукцея с согла-
сием исполнить его просьбу, Цицерон писал Аттику, что-
бы тот взял у Лукцея его письмо обратно и возвратил
ему; Цицерон восклицает: «Уж очень OHO хорошо!» '.
Мы видим здесь, каким образом удавалось иногда вер-
нуть письмо, с которого не было снято предварительно
копии: если неудобно было обратиться с просьбой об
этом непосредственно к адресату, помогали третьи лицавЂ”
друзья.
В отношении Плиния легко предположить, что он без
труда мог вернуть письма, написанные деду жены Фа-
бату, самой жене и ее тетке и, может быть, еще некоторым
ближайшим друзьям. Но всего у Плиния девяносто во-
семь адресатов, среди которых много высокопоставлен-
ных лиц, с которыми он был в отношениях, хотя и дру-
жественных, но все же недостаточно близких. Все эти
данные и вытекающие из них соображения подкрепляют
наш вывод, что подавляющее большинство писем Пли-
ния написано им специально для опубликования.
Таким образом, не с Цицероном надо искать преем-
ственной связи у Плиния в его создании сборника писем.
' См. Ц и не р о н. Письма, Fam., V, 12 вЂ” 56 гг.
' Там же, VI, 4.
252

По удачно высказанному мнению Kukula ', письма Пли-
ния больше всего можно сопоставлять с одами Горация.
Как только что было отмечено, адресаты посланий Гора-
ция и лица, к которым он обращается в своих одах,
тоже в большинстве случаев не являются непосредствен-
ными адресатами, а играют роль каких-то символов,
часто нам непонятных, поскольку названные лица ни по
каким другим источникам нам ближе незнакомы. Такова
же, примерно, роль Луцилия в философских письмах
Сенеки и дочери в письмах Де Севинье в XVII веке. Мы
со своей стороны сможем прибавить к этому сравнение
с такими адресатами посланий, как, например, Пушкин-
ские: «К гречанке», «Делии», «Дориде», «Дочери Кара-
георгия», «К Аглае» и др. Имя адресата играет при
этом роль вдохновляющего образа, указывает тему и
сюжет послания, определяет стиль его и тон.
Но обратимся к высказываниям самого Плиния, кото-
рые могут пролить свет на другие вопросы композиции
его девяти книг писем к друзьям. Прежде всего мы имеем
его письмо к Септицию Клару, поставленное на первом
месте во всем сборнике, играющее роль не только посвя-
щения, но и своеобразного введения вЂ” с установкой лите-
ратурного значения всего сборника. Однако надо отме-
тить, что прежними исследователями давалась оценка
этого письма не всегда достаточно для нас убедитель-
ная. Моммзен, например, совершенно отказывался ве-
рить ясно и определенно высказанному Плинием поло-
жению о том, что он, готовя свой сборник писем к изда-
нию, не соблюдал хронологической последовательности
в их расположении, и всю свою работу Моммзен по-
строил именно на таком недоверии к словам автора. Мы
позволим себе произвести новый анализ этого мате-
риала. Вот полностью текст этого письма.
«Ты неоднократно убеждал меня отобрать и издать
письма, написанные мною несколько более тщательно.
Я подобрал их, однако не соблюдая порядка их написа-
ния по времени вЂ” ведь не историю я пишу вЂ” но так, как
они попадались мне под руку. Остается пожелать, чтобы
не пришлось нам раскаиваться: ни тебе в поданном со-
вете, ни мне в его исполнении. Таким образом, я пере-
' См, его исследование «Briefe des Jiingeren PL». L.. 1908.
253

беру впоследствии и те письма, которых еще не трогал;
и если напишу новые, то включу и их.
Будь здоров» (1, 1).
Письмо это, на наш взгляд, не оставляет никаких
неясностей в отношении основного замысла и принци-
пов композиции всего сборника, и мы позволим себе их
уточнить.
В словах Плиния о письмах, «которые написаны
более тщательно», надо видеть намек на то, что Плиний
решил издать письма, исключительно художественно им
отделанные. Решительно никакого значения, конечно, не
имеет, получили ли его письма художественную обра-
ботку уже до принятия решения выпустить в свет сбор-
ник писем или лишь непосредственно перед изданием.
Далее, упоминание Плиния, что он будет издавать их,
не соблюдая хронологической последовательности, зву-
чит как-то неожиданно, кажется ничем не вызванным.
Нам думается, что этими словами Плиний хочет указать
на особый тип задуманного им произведения, предупре-
дить своих читателей и критиков, огородить себя от не-
выгодных для него сравнений с историческими произве-
дениями его современников (например, Тацита) или с
письмами Цицерона и других исторических деятелей, по
которым действительно можно было восстановить ход
тех или иных исторических событий во всех подробностях.
Он неоднократно в дальнейшем подчеркивает, что
у исторических произведений особый прием, что в них
должны соблюдаться особые законы: «Ведь одно дело
писать письмо, другое дело вЂ” историю, писать для друга,
или для всех» (VI, 16, а также V, 8). Совершенно ясно,
что Плиний подбирал свои письма не хронологически,
а тематически.
Как мы уже видели, тематика его писем очень разно-
образна, но так же обширна и разнообразна тематика
современных ему эпиграмм и сатир, толкнувших Плиния
на создание в противовес им собственного произведения
в особой эпистолярной форме. Едва ли поэтому с самого
начала ему был ясен охват тем и сюжетов, и, поскольку
издание его сборника писем растянулось примерно на
десять лет, скорее всего следует предположить, что во-
прос этот выяснялся для него самого лишь постепенно
в процессе творчества. Таким образом, слова его, что
он отобрал письма так, как они попались ему под руку,
254

имеют прямой, реальный смысл: это были действительно
несколько случайно подобранные письма, для того чтобы
с них начать первый выпуск задуманного крупного
произведения.
Точно так же совершенно реальное значение имеют
и последние слова, что в дальнейшем он будет дописы-
вать письма, повидимому, нужные по его замыслу. Хро-
нологический принцип, на котором так настаивал Момм-
зен, при этом окончательно не отрицается, только его
можно принять не в отношении каждого письма в отдель-
ности и даже не в отношении каждой отдельной книги
писем, а лишь в отношении предполагаемых трех выпус-
ков. Естественно, что письма, вошедшие, например, во
второй выпуск (3 вЂ” 6 книг), могли быть еще вовсе не
написанными к моменту выпуска первой и второй книги.
То же надо предполагать и относительно книг, вошел-
ших в третий выпуск, сравнительно с письмами второго
выпуска, хотя и здесь нельзя утверждать этого с такой
уверенностью, потому что при тематическом подборе
писем всегда могло случиться, что в новом окружении
писем готовящейся к изданию новой книги могли ока-
заться наиболее подходящими какие-нибудь из прежде
и даже давно написанных, но еще не использованных
писем, что многократно наблюдается и в письмах Пли-
ния. Нечего говорить, что при искусственном подборе
писем всегда могло также случиться, что в более позд-
нем письме могло быть описано какое-нибудь из более
ранних событий. Как уже было указано, сам Плиний
дает нам сведения о сборниках писем, которые заказы-
вались различными авторами на определенные, указан-
ные заказчиком темы (IX, 11). Но Плиний выбирает
для писем темы сам. Он не желает писать писем бессо-
держательных или тривиальных (III, 20), школьных, или
написанных для собственного употребления, т. е. ради
упражнения в стиле, или ради одной только красивости
форм. Письма его должны касаться общественных во-
просов, затрагивать темы политические, общественные,
т. е. должны носить публицистический характер. Хоть
и не могут его времена, говорит Плиний, быть сравнены
со временем Цицерона, и реже приходится теперь ка-
саться государственных и общественных дел, тем меньше
следует упускать случай затронуть их (IX, 2). Но вме-
сте с тем Плиний не хочет уподоблять свой сборник

писем дидактическим письмам Сенеки, не хочет превра-
щать их в трактат на какую бы то ни было тему. Он
имеет в виду создать произведение художественное, лег-
«ое для чтения, рассчитывает на широкие круги читаю-
щей публики. Поэтому он выбирает такую форму, чтобы
читатель получил нужное впечатление, сам того не заме-
чая. Подобно тому как Плиний обладал великим мастер-
ством живописать и создавать образы, налагая последо-
вательно один штрих за другим, так же он и в данном
случае хочет создать определенную сумму впечатлений
постепенными маленькими дозами, не останавливаясь
подолгу на одном и том же, но возвращаясь то и дело
к затронутым раньше вопросам, добавляя каждый раз
какую-нибудь новую деталь, подчеркивая все новые
нюансы в затронутом сложном явлении.
Этим была обеспечена популярность его произведе-
ния, благодаря чему оно сохранилось и до нашего вре-
мени.
Он нам говорит об этом в письме к Луперку (II, 5).
Правда, он представляет дело так, словно речь идет
о каком-то его судебном выступлении, из которого он
впоследствии подготовил целую книгу для издания.
Однако, поскольку он по своему обыкновению не гово-
рит конкретно, что это за произведение, а выражается
в общей форме, говоря, что при создании его он был
одушевлен стремлением украсить и возвеличить родину,
а вместе с тем «выступить на ее защиту и послужить ее
славе», постольку под эту формулу легко подходит все,
что мы себе представляем о его замысле, с которым он
приступил к составлению своего сборника писем. Здесь
можно усмотреть намек и на его убеждение о возможности
возродить «древнюю доблесть» и на желание создать ка-
кой-то противовес сочинениям клеймящих римское обще-
ство сатириков. А так как это письмо к тому же входило
в состав первого выпуска, то вполне вероятно, что автор,
говоря иносказательно, здесь именно и раскрыл прин-
ципы своего нового произведения. Тут же Плиний пишет,
что никогда до сей поры он не брался за труд, кото-
рому считал бы нужным уделить столько внимания и
забот; а мы не знаем ни о каком другом произведении
Плиния, кроме его писем, которое было бы можно выде-
лить, таким образом, из всех других его произведений.
Если бы действительно существовало такое, он не удер-
256

жался бы, чтобы не дать о нем широкой публике и по-
томству более точные сведения, как он это сделал, напри-
мер, о своем «Панегирике» и о всех своих более или
менее значительных судебных выступлениях. Это еще
больше убеждает нас в справедливости нашего предпо-
ложения, что Плиний намекает здесь на свой сборник
писем. Дальше в том письме он развивает такие мысли:
«Всякий раз, как я думаю о том, что доставляет удо-
вольствие читателю или его отталкивает, я прихожу
к мысли, что нам можно добиться его расположения,
соблюдая в самой книге принцип умеренности». Поэтому
Плиний просит у Луперка, с одной стороны, строгой кри-
тики, с другой стороны, снисхождения к некоторым сто-
ронам его произведения. «Кое-что следует допустить
в интересах молодых читателей, особенно если от этого
не пострадает само содержание; например, описания
мест, которые часто встречаются в этой книге, можно
было бы дать не только в форме исторического повество-
вания, но также и поэтического... Я, конечно, старался
различными приемами изложения заинтересовать как
можно больше читателей самого различного рода, и если,
с одной стороны, можно опасаться, что кем-нибудь не
будет одобрена часть, не соответствующая его личным
вкусам, то, с другой стороны, повидимому можно на-
деяться, что именно само разнообразие содержания будет
всех располагать к этому моему произведению в целом.
Ведь и в обществе за пиршеством установилось, что если
отдельные лица воздерживаются от тех или других блюд,
все же, обычно, все хвалят весь обед в целом, и те
олюда, которые не принимаются нашим желудком, не
отнимают прелести у всего другого, что. мы кушаем»
(II, 5). Одна из дальнейших мыслей того же письма
состоит в том, что это произведение может подвергнуться
окончательной оценке и по частям, так как Луперку оно
еще не может быть известно в законченном виде. Это
служит еще новым подтверждением высказанного выше
предположения, тем более, что нельзя себе даже пред-
ставить такое произведение ораторского искусства, к
которому могли бы относиться все приведенные выше
соображения.
На всем протяжении девяти книг писем Плиний
остается верен этим принципам композиции. Действи-
тельно, он показал в них огромное разнообразие стиля,
] 7 Плиний Младший
257

тона, типов писем, далеко превзойдя не только приве-
денную выше классификацию Цицерона, но и вообще
все известное до него многообразие писем, отразив в них
множество нюансов общественных, дружеских, деловых
и официальных отношений на всякий, даже самый взы-
скательный вкус.
Но для композиции существенное значение имеют и
еще некоторые стороны. Самое расположение писем и
порядок их следования друг за другом, кажущиеся
' такими произвольными, по существу являются тоже
важным элементом композиции. Плиний нигде, за исклю-
чением отмеченных двух случаев, не помещает рядом
писем одинакового стиля или тона. Два письма к Та-
циту, связанные общим сюжетом о почитании Минервы
и Дианы, расположены одно в 1 книге под K 6, другое
в IX вЂ” под № 10. Точно так же и два письма Луперку
иа тему возникшего будто бы спора по вопросу стиля
помещены одно во II книге (№ 5), другое вЂ” в IX (№ 26).
А ведь между выходом первого сборника писем, состоя-
щего из первых трех книг, и последнего, в составе книг
VII вЂ” IX, должно было пройти не менее семи лет, а мо-
жет быть и больше. Учитель Плиния Квинтилиан дает
в своем сочинении указание, как добиться, чтобы у чита-
теля не создавалось впечатления однообразия и моно-
тонности. Он рекомендует широко использовать при
составлении речи такие приемы как: 1) восхваление
людей и мест, 2) описание стран, 3) изложение некото-
рых действительных, а иногда и вымышленных под-
вигов.
Все это мы находим у Плиния и, кроме того, еще
много новых приемов для достижения разнообразия в
содержании своего сборника. Как это подметил уже
Е. Allain, Плиний располагает свои письма именно с
таким расчетом, чтобы казалось, что это случайно подо-
бранные письма. Ни одну из своих тем он не хочет выде-
лить из общего ряда, некоторые же, наоборот, пытается
затушевать, но вместе с тем неизменно повторяет в каж-
дой книге. Возьмем для примера одну тему о благотво-
рительности и щедрости и увидим, что Плиний разме-
щает относящиеся к этой теме письма во всех девяти
книгах. Их содержание и последовательность таковы:
Книга 1 вЂ” пожертвование Плинием библиотеки род-
ному городу Комо (8);
258

Книга II вЂ” прощение долгов отца Кальвины Пли-
нием (4);
Книга III вЂ” поддержка, оказанная Плинием Арте-
мидору (6), пожертвование Коринфской статуи в храм
Юпитера (11), поддержка Марциала при отъезде его
в Испанию (21);
Книга IV вЂ” освящение храма в Тифернуме (1);
Книга V вЂ” щедрое возвращение Куриану части его
наследства (1), осуществление завещания Сатур-
нина (7);
Книга VI вЂ” подарок земельного участка корми-
лице (3), подарок приданого дочери Квинтилиана
(32);
Книга VII вЂ” пожертвование на содсржание детей в
городе Комо (18);
Книга VI II вЂ” скидка с цены в пользу покупателей
винограда (2);
Книга 1у вЂ” об истинной щедрости (30) .
То же можно наблюдать и в отношении другой, очень
важной темы,вЂ” о рабах и вольноотпущенниках. Письма,
посвященные этому вопросу, не только разбросаны по
всем книгам, но и расположены по принципу некоторой
контрастности: после письма, вызывающего мрачные или
тяжелые впечатления, следующее бывает обычно напи-
сано в светлом тоне, причем, однако, писем последнего
типа вЂ” большинство, и они помещены ближе к концу
сборника, а именно:
Книга 1 (4). 0 хорошем приеме, оказанном Плинию
в поместье Цслерины ее людьми, и сравнение с этим
услужливости рабов самого Плиния, сделанное не в их
пользу. 21. 0 покупке рабов.
Книга II (17). Беспечная жизнь рабов в Лаурентий-
ской вилле Плиния.
Книга III (14). Расправа рабов с жестоким господи-
ном. 19. Рабы и колоны в поместьях Плиния и у его
друзей. Рабы на работе в цепях у некоторых других рабо-
владельцев.
Книга IV (10). Толкование Плинием спорного заве-
щания в пользу раба.
К~нига V (19). Заботы Плиния о заболевшем его
вольноотпущеннике Зосиме.
Книга VI (25). Подозрения по поводу исчезновения
одного римского всадника, падающие на его рабов.
17*
259

28. О гостеприимстве, оказанном Плинию по повелению
его приятеля Понтия через его рабов.
Книга Vll (16, 23, 32). Процедура отпуска рабов на
волю в доме деда жены Плиния Фабата.
Книга VIII (1). Огорчение по поводу заболевания
раба-диктора Энколпия. 16. Положение рабов в доме
Плиния.
Книга IХ (15). Времяпровождение Плиния в по-
местье, выслушивание жалоб колонов. 20. Сбор урожая в
поместье Плиния, участие в этом городских рабов.
21 и 24. Ходатайство Плиния за одного провинившегося
вольноотпущенника.
Свои письма с описанием крупнейших судебных про-
цессов он тоже разбрасывает по всем книгам, кроме
первой, и помещает между письмами с резко контрасти-
рующими сюжетами.
Дело Мария Приска (II, 11 и 12) помещено между
увещанием, обращенным к Октавию, издать скорее свои
поэтические произведения и ходатайством за Вокония
Романа.
Процесс Классика (Ш, 9) вЂ” между письмом Свето-
нию по поводу его отказа от выхлопотанной для него
должности трибуна и соболезнованием Спуринне и Кот-
тии по случаю гибели их сына.
Дело Юлия Басса (IV, 9) вЂ” между ответом Матуру
Арриану с благодарностью за его поздравление Плиния
с получением сана авгура и письмом о спорном завеща-
нии Сабины в пользу отпущенного ею раба Модеста.
Дело Варена (V, 20) вЂ” между просьбой поместить
больного отпущенника Зосима на вилле Валерия Паули-
на и письмом с выражением радости по поводу того, что
поэт Сатурнин обещал отложить свою рецитацию до
возвращения Плиния в Рим.
Дело Аттии Вариолы (Vl, 33) вЂ” между обещанием
Квинтилиану дать приданое его дочери и похвалой Ма-
ксиму за то, что он почтил память своей жены устрой-
ством общественных игр в ее родном городе Вероне.
Дело Бебия Массы (VII, 33) вЂ” на последнем месте
7-й книги после выражения радости по поводу осво-
бождения рабов дедом жены Фабатом.
Юридический казус в связи с голосованием трех раз-
.~ичных мнений (VIII& t; 4) Ђ”ме дувосхвален емпоч
-гельности к отцу и письмом, полным любезности, сопро-
260

вождающим отправку Юниору книги Плиния для про-
чтения.
Выступление Плиния против Церта (1Х, 13) вЂ” между
притчей о взыскательном отце и расточительном сыне
и посланием Тациту с призывом продолжать трудный
путь на литературном поприще.
Таким образом, мы видим, что подбор и последова-
тельность писем в сборнике Плиния напоминает тонкую
мозаическую работу, и можно сказать, что Плиний не
имеет в ней соперников.
Наконец, к элементам композиции относится несо-
мненно и то, что все девять книг писем по объему равны
между собою, независимо от количества охваченных
каждой из книг писем (от 20 до 40). Очевидно, это дик-
товалось избранной автором внешней формой для этих
книжек («libelli») . Можно предположить, что в Риме,
особенно во времена империи, при таком исключительно
высоком интересе к литературе, издательское дело стоя-
ло на должной высоте и определенным типам литератур-
ных произведений соответствовали различные форматы
томиков (или свитков).
Итак, по композиции, «Девять книг писем Плиния
к друзьям» могут быть названы альбомом миниатюр,
сборником, уподобляющимся собранию эпиграмм Мар-
циала или од Горация, с тем, однако, отличием, что этот
сборник не просто объединяет произведения одного
автора, созданные им в течение определенного времени,
или может быть даже за всю жизнь,вЂ” это тонкая «мо-
заичная работа», где для каждого «цветного камешка»
строго определено его место.

НАНЕ1'ИРИБ ТРАЯНУ
Панегирик Плиния Младшего занимает особое место
среди его произведений: это благодарственная речь Пли-
ния Траяну, произнесенная им в сенате 1 сентября
100 г. н. э. по поводу назначения его консулом сроком
на два месяца. Ввиду того, что в этот период Римской
империи консулы назначались императором, и только для
вида сохранялись некоторые элементы избирательной
техники, долг вежливости и хорошего тона требовал от
каждого, удостоившегося такой высокой чести, сказать
несколько слов благодарности принцепсу. Положение
Плиния было особое: близкие и дружественные его отно-
шения с Нервой и с Траяном налагали на пего особые
обязательства, и речь его из краткой и благодарственной
превратилась в весьма пространную и хвалебную по
адресу Траяна.
Из писем (111, 13 и 18) мы узнаем, что произнесен-
ная Плинием в сенате речь в переработанном и значи-
тельно расширенном виде была им прочитана в домаш-
ней обстановке перед друзьями и вызвала у слушателей
живейший интерес.
Таким образом, перед нами, в сущности говоря, не
речь, а целый трактат, написанный с определенной
262

Статуя Траяна. Рим
целью, проводящей определенные идеи автора. В том
же 18 письме Ш книги мы читаем, что Плиний сам
объясняет увлечение своих слушателей именно тем
обстоятельством, что он читал не точное повторение ска-
занного им в сенате, где часто тягостно бывает выслу-
шивать речи и люди делают это по принуждению, а про-
изведение, написанное более свободно и с большим
увлечением. Плиний, будучи тонким стилистом, умевшим
искусно облекать- в словесную форму все оттенки на-
строений окружавшей его среды высшего римского обще-
ства, много потрудился и над внешней стороной своей
речи. Об этом он тоже сам пишет в письме к Воконию
Роману (III, 13). Ведь в этом произведении все наперед
известно, широко распространено и уже ранее выска-
2бЗ

зано. Отсюда получается, что читатель, взявший эту
книгу в минуту беззаботной праздности, будет обращать
внимание только на способ изложения, в чем труднее
удовлетворить читателя, раз только это и ценится.
Однако в том же письме 18 III книги Плиний гово-
рит, что слушателей его увлекало в течение трехднев-
ного чтения речи даже не красноречие, которого в ней
стало после переработки, конечно, гораздо больше, но
именно ее содержание. Для большей ясности вопроса
следует обратиться еще к письму 27 из книги Vl, где
дается характеристика «Панегирика» с новой стороны.
Здесь под видом совета другу, как тому составить благо-
дарственную речь Траяну, Плиний говорит о тех прин-
ципах, которыми руководился сам при составлении
своего панегирика, но отказывается дать определенные
указания, о чем и как тому писать. «Не всем нравится
и даже не всем подходит одно и то же»,вЂ” говорит Пли-
ний в этом письме. «Кроме того, вместе с людьми, с
обстоятельствами и условиями времени меняются и сами
основания для того, чтобы что-нибудь сделать или чего-
нибудь не делать».
Таким образом становится ясно, что Плиний считает
свой панегирик произведением, выражающим его соб-
ственное отношение к Траяну и его политике, свободным,
по его мнению, от какой бы то ни было лести, правдиво
передающим как факты, так, главным образом, их оцен-
ку со стороны Плиния. Если бы центр тяжести лежал
в этой речи на фактической стороне, то было бы стран-
ным, почему он не может посоветовать сказать о них
же еще кому-нибудь другому. Очевидно, главное значе-
ние панегирика в глазах самого автора не в фактах,
а в оценке этих фактов и делаемых на этой основе выво-
дах. Они в высшей степени субъективны и не столько
раскрывают действительное положение дел, сколько
носят характер политической программы, искусно обле-
ченной в форму панегирика.
Обратимся к анализу самого памятника.
Главы 1 вЂ” 4 заняты кратким традиционным обраще-
нием к богам и характеристикой Траяна как человека
в высшей степени скромного и правдивого. Простота и
правдивость вЂ” вот принципы для построения речи, ибо
ничем нельзя так угодить Траяну, как тем, чтобы не
оскорблять его скромности излишней похвалой.

Главы 5 вЂ” 21 заполнены повествованием о событиях,.
нредшествовавших вступлению Траяна на престол. Осо-
бенность судьбы Траяна в том, что он возвысился не в
пылу гражданской войны, а в мирной обстановке и не
с алчностью и нетерпением ухватился за предлагаемую
ему власть, но долго и упорно от нее отказывался.
Только опасное для спокойствия государства восстание
легионов и пленение на некоторое время престарелого
Нервы заставили Траяна согласиться на принятие вла-
сти, чтобы водворить в государстве спокойствие, В та-
кой обстановке и произошло усыновление Траяна Нервой
и принятие его в соправители. С приходом Траяна к
власти окрепло положение Римской империи, присми-
рели внешние враги ее, вернулся к ним великий страх
перед римским оружием, прониклись они уважением
к Траяну. Простое и справедливое отношение Траяна к
солдатам создало ему среди них большую популярность.
Далее перечисляются военные подвиги Траяна еще при
Домициане, его победы над парфянами и на Дунае.
Характерно изменение отношения Домициана к Траяну:
сначала как к необходимому для него защитнику, потом
как к герою. Далее отмечается особый характер триумфа,
полученного Траяном: в его пышной процессии не было
имущества, награбленного у союзников, как это бывало
раньше, везлись только трофеи, отнятые у варваров.
Главы 22 вЂ” 24 представляют нам в ярком образном
повествовании торжественный въезд Траяна в столицу,
ликование народа на улицах и площадях, радостное на-
строение в домах граждан и, по контрасту, скромность
и простоту Траяна. Он отказался от титула Отца отече-
ства и продолжал вести образ жизни частного лица; он
не сторонится прежних друзей, пешком ходит среди на-
рода, заговаривает со всеми, желающими с ним бесе-
довать.
Главы 25 вЂ” 43 содержат в себе перечень всех мило-
стей, оказанных Траяном римским гражданам и всему
населению империи.
Прежде всего, это раздача пайка в полном объеме
гражданскому населению после наделения солдат частью.
их награды; затем вЂ” забота Траяна о воспитании детей
и выдача пособия на воспитание; обеспечение многодет-
ных родителей льготами и правами; содержание на счет
государства пяти тысяч граждан (в качестве резерва
265

военных сил); далее упоминается общее увеличение про-
довольственных запасов и возникшее в связи с этим
оживление торговли, всеобщее довольство и уменьшение
нужды.
В связи с вопросом о продовольствии и снабжении
дается грандиозная картина засухи в Египте и помощи,
оказанной ему из Рима (главы 30, 31 и 32). Особое зна-
чение придается расправе с прежними доносчиками.
Восхваляются некоторые новые фискальные мероприятия
Траяна и главным образом льготы в области налоговых
обложений в отношении 5  налога на наследство, а
также отмена всех недоимок по этому же налогу. Нако-
нец, в этом же ряду милостей названы отмена преследо-
ваний за оскорбление величества и обычая отписывать
в завещаниях львиную долю на имя императора и ripe-
кращение при Траяне волнений рабов.
Главы 44 вЂ” 46 посвящены оценке «гуманности» Трая-
на как действенного средства для исправления нравов
среди населения империи, когда пример и убеждение
действует на людей сильнее, чем принуждение.
Главы 47 вЂ” 55 дают характеристику и нового режима
в управлении государством, который якобы установился
с приходом к власти Траяна. В состав этой характери-
стики входят такие заботы и интересы принцепса, кото-
рые никогда раньше не привлекали внимания императо-
ров: Траян заботится о воспитании и обучении юно~йе-
ства, он доступен и общается с гражданами, он ува-
жает чужую собственность, уважает государственное
имущество; Траян сдержан в строительстве, не расто-
чает понапрасну общественных и государственных
средств. Но зато возведенные им постройки поражают
величием и простотой. Он не приписывает себе боже-
ственных свойств, подобно пр жним императорам, не
дозволяет ставить себе статуй. При Траяне установилась
свобода критики и порицания прежних дурных принцеп-
сов, при нем нет места лести, он не допускает традицион-
ных форм прославления себя: похвалы ему, естественно,
уподобляются похвалам древним героям вЂ” Брутам и
Камиллам.
Главы 60 вЂ” 65 дают картину возрожденной республи-
канской конституции. Траян не присваивает только себе
прав консула, как это делали прежние принцепсы, он
предоставляет эти права также и другим, и даже rio вто-
2бб

рому и третьему разу. Порядок заседаний сената под
председательством принцепса совершенно подобен тому,
какой бывал в республиканское время: у всех спраши-
вается их мнение, каждый чувствует себя обладателем
надлежащих ему прав. Выбор кандидатов в консулы
сенатом в целом и самим Траяном обычно совпадает.
Поэтому сенаторы не боятся выражать свои симпатии
и знаки уважения кому-нибудь из своей среды, тогда как
раньше симпатии делали ненавистным и подозри-
тельным для принцепса то лицо, на которое были
направлены. Когда сам Траян был избран на должность
консула, он исполнил все формальности своего вступле-
ния в эту должность: он произнес присягу, стоя перед
сидящим в храме консулом, чем вызвал всеобщее изум-
ление и восхищение. История не знает такого прецеден-
та, потомство будет с благодарностью вспоминать об
этом. Траян поставил закон выше принцепса.
Главы 66 вЂ” 68 посвящены описанию консульства
Траяна, в них говорится о его правдивости, о его скром-
ности, выразившейся, между прочим, и в формулировке
указанных Траяном молитв за благо империи, «если он»
(т. е. Траян) «будет хорошо ею управлять и обеспечит
благополучие и невредимость всем гражданам».
В главе 69 отмечается покровительство, оказываемое
Траяном юношам из знати.
В главе 70 вЂ” его забота об управлении провинциями,
его внимание ко всем исполняющим честно свой долг
перед государством, что заставляет всех быть добросо-
вестнее и усерднее. С приходом Траяна к власти прекра-
тились все жалобы провинций на своих управителей.
Главы 71 вЂ” 79 суммируют все сказанное о характере
управления Траяна и дорисовывают его личную характе-
ристику. Радость и ликование граждан так сильны, что
Траяну приходится сдерживать их. Траян вЂ” наилучший
принцепс, какого может желать римский народ, его кон-
сульство вЂ” лучший пример для потомства. При нем воз-
родился сенат после продолжительного рабства при
прежних деспотических государях.
Глава 80 посвящена судебной деятельности Траяна,
его исключительной справедливости, которую Плиний
сравнивает с справедливостью самого Юпитера.
Главы 81 и 82 говорят о развлечениях Траяна, кото-
рые сравниваются с подвигами героев, преодолевавших
2б7

кручи гор, боровшихся со стихией или с дикими зверями.
Этому противопоставляется малодушие и трусливость
Домициана.
Главы 83 вЂ” 84 посвящены семейной жизни Траяна: его
жене Плотине и сестре Марциане. Плиний подчеркивает
взаимное уважение и дружбу этих двух женщин в одном
доме и приписывает это влиянию самого Траяна, кото-
рый положительно действует своим примером на окру-
жающих.
Главы 85, 86 и 87 посвящены отношению Траяна
к друзьям. Здесь Плиний подчеркивает верность Траяна
в дружбе. Он никогда не дает почувствовать, что зани-
мает более высокое положение. Желание друга для
Траяна выше его собственных желаний; подчеркивается
умение Траяна выбирать друзей и призывать их к дея-
тельности, и в подходящее время отпускать на покой.
Глава 88 посвящена отношению Траяна к вольноот-
пущенникам. Он проводит в жизнь положение, что слиш-
ком большое возвеличение отпущенников свидетельствует
о не слишком высоко стоящем государе. Траян ценит
в своих отпущенниках их личные качества,вЂ” они постав-
лены на надлежащее место.
Глава 89 говорит о гордости за сына как со стороны
Нервы, так и со стороны родного отца Траяна, о их за-
слугах перед Римским государством за рождение, во=-
питание и усыновление Траяна.
На этом в сущности кончается восхваление Траяна.
Последние шесть глав «Панегирика» говорят больше
о самом Плинии, нежели о Траяне.
В главе 90 Плиний приносит благодарность Траяну
за назначение его в консулы не только за себя лично,
но и за коллегу своего Корнута Тертулла. В главе 91
Плиний подчеркивает, что назначение в консулы его и
его коллеги последовало всего через два года после на-
значения их на предыдущую должность, потребовавшую
у них много труда и усердия, а в главе 92 указывает еще
и на то обстоятельство, что назначение их на должность
консулов произошло еще до окончания предыдущей
должности, так что им пришлось некоторое время сов-
мещать обе должности. В главе 93 он еще раз повторяет,
что при Траяне возродилась консульская власть респуб-
ликанского Рима.
Глава 94 занята обращением к Юпитеру Капитолий-
~ев

скому с молитвой за Траяна, а последняя глава, 95вЂ”
благодарностью Плиния сенаторам за доверчивое и дру-
жеское к нему отношение. Тут же Плиний как бы оправ-
дывается в том, что основная его служебная карьера
осуществилась еще в правление Домициана. Он пояс-
няет, что он сам продвигался по службе в тот период
управления Домициана, когда тот еще не преследовал
открыто все доброе в своем государстве, т. е. до 93 года,
когда Плиний был претором, и говорит: «Если я уцелел
даже и после того, как он стал на этот путь, то потому,
что, видя, какой открывается легкий и приятный путь
к почету, я предпочел пойти в большой обход».
Таково содержание «Панегирика». Нам, естественно,
очень трудно выделить все, что к нему было добавлено
в результате домашней обработки произнесенной перво-
начально речи, но, в сущности говоря, это и не является
нашей задачей. Для нас интересен этот памятник лите-
ратуры именно в том виде, в каком автор хотел передать
его потомству, в каком он заключает в себе все то, что
особенно ценил в нем автор.
Таким образом, мы должны постараться выделить
в содержании «Панегирика» фактический элемент и
в связи с этим обособить то, что является выражением
убеждений или пожеланий самого Плиния. Доли оказы-
ваются неравными. Фактический элемент сравнительно
незначителен. Он сводится в основном к военному мя-
тежу в правление Нервы и временному аресту импера-
тора, причем Плиний не дает никаких указаний ни места,
ни точного времени мятежа, ни его причин (гл. 6); вто-
рой факт, нашедший себе отражение в «Панегирике»,
это вЂ” засуха и неурожай в Египте, но опять без точной
датировки (гл, 30 и 31). Кроме этого, мы находим там
лишь беглые упоминания и тоже без точных дат о похо-
дах Траяна к Дунаю, о путешествии Домициана по
Рейну вдоль границ империи (гл. 82), о ниспровержении
народной толпой статуй Домициана после его насиль-
ственной смерти в 96 г. (гл. 52), об оригинальной рас-
праве уже при Траяне с прежними доносчиками времен
Домициана, когда их всех посадили на корабль и отпра-
вили его без управления, предоставив воле морских волн
и ветров (гл. 34). Кроме этого, узнаем еще о некоторых
законах Траяна, касающихся воспитания детей (гл. 26),
о содержании на государственный счет пяти тысяч граж-
269

дан в качестве резерва на случай войны (гл. 28), [при-
чем, однако, нам известно, что подобного рода алимен-
тарные учреждения существовали еще и до Траяна].
Говорит Плиний еще о льготах по налоговому обложе-
нию (гл. 37 и 41), об отмене преследований за оскорбле-
ние величества (гл. 42) и об увеличении пособия, выде-
ляемого мальчикам в размере 16 сестерциев, девочкамвЂ”
12 сестерциев. Наконец, еще в одном месте, а именно,
в сообщении, что с восстановлением дисциплины в войске
после некоторого периода ее упадка командиры опять
стали чувствовать себя в безопасности, можно усмотреть
намек на то, что волнение в войсках было направлено
против командиров и носило явно характер классовой
борьбы. Вот и все.
Все остальное следует отнести к изложению Плинием
своих политических убеждений и идеалов. Если он неод-
нократно повторяет, что в своей речи он далек от лести,
которой не может себе позволить, потому что она не-
приятна и самому Траяну, то все же в его «Панегирике»
лести этой очень много. Выражается она не только в
подборе обильных, украшающих Траяна эпитетов и
изысканных оборотов речи, но и в преувеличениях
и в многократных повторениях одних и тех же мыслей.
Он хвалит Траяна главным образом за то, что он изме-
нил режим в управлении империей, проводившийся До-
мицианом, и восстановил, по его мнению, республикан-
ские традиции. Но главным основанием для восхваления
Траяна служит для Плиния уверенность, что Траян при
установленной им системе управления. может осуществить
все его пожелания, всю его политическую программу.
В качестве рабовладельца Плиний придает большое
значение тому, что при Траяне прекратились доносы
рабов принцепсу на своих господ, подкуп друзей и детей.
«В дома наши вернулся мир,вЂ” говорит Плиний,вЂ”
к друзьям вЂ” доверие, к детям вЂ” любовь, к рабамвЂ”
повиновение... Ты всех освободил от домашних обвини-
телей, и одним символом общественного блага прекра-
тил вЂ” я бы сказал вЂ” войну рабов» (servile bellum,
гл. 42).
Как человек, принадлежащий к правящей верхушке
общества, Плиний особенно приветствует перемены, кото-
рые коснулись верхов государства. Именно в этой среде
стало легче дышаться: личность императора перестала
270

давить на свое окружение, исчез страх за свою жизнь и
безопасность.
Реальным закреплением этих новшеств явилась уже
упомянутая ранее расправа с доносчиками, этими нена-
вистными креатурами Домициана и Нерона. Но, конеч-
но, в других городах, в сельских местностях Италии и
в провинциях, в земледельческом мире и среди ремеслен-
ников, не говоря уже о рабах, эти новые условия могли
остаться и совсем незамеченными. Мы знаем, что Траян,
придя к власти, не изменил ни системы налогового
обложения, ни видов военной службы, ни управления
провинциями, вЂ” во всех этих областях своего управления
он руководился постановлениями прежних принцепсов,
ссылался даже на распоряжения Домициана.
Не изменилась при Траяне и правовая основа сената
и высших должностей. Попрежнему сенат продолжал
быть совещательным советом сановников при импера-
горе, а консулы, конечно, не избирались, а назначались
принцепсом и попрежнему всего сроком на два месяца.
Какую можно было проявить самостоятельность в управ-
лении при таких условиях? Это была почетная, но
почти бесправная должность. В сущности говоря, было
совершенно безразлично, носил ли этот титул сам импе-
ратор, или уступал его на короткий срок другим. Ры-
чаги и пружины правительственной машины оставались
все теми же и действовали по такой же системе.
Но Плиний, будучи политиком крайне недальновид-
ным, принимает все всерьез. Он придает громадное зна-
чение тому, что Траян соблюдает высший декорум и
оказывает уважение сенату, соблюдает старшинство и
почет отдельных сенаторов, произносит присягу, стоя
перед сидящим консулом. Плиний не видит в этом несо-
мненный политический маскарад, а готов принять за сви-
детельство восстановления республиканских обычаев.
Как человек книжный, он знает о былой республике по
Титу Ливию и Цицерону, он безоговорочно принимает
их идеалы, и сам мечтает о возрождении старых тради-
ций. Особенно правдоподобным кажется ему все это,
когда он сидит у себя дома в рабочем своем кабинете
или когда читает свои речи перед своими единомышлен-
никами-друзьями. Таков образ мыслей Плиния, ярко
отразившийся в ero «Панегирике». Этой теме он уделяет
несколько глав (от 58 до 76).
271

Большое значение придает Плиний и тому обстоя-
тельству, что Траян пришел к власти не в момент граж-
данской войны, а в мирное время и что усыновление
Траяна Нервой произошло официально в храме Капито-
лия, а не в тайниках дворцовых покоев. В этих словах
Плиния сквозит точка зрения царедворца, для которого
смена правителя обычно бывает сопряжена с переменой
судьбы, если новый правитель является откуда-нибудь
со стороны. Для Плиния же смена управления Нервы и
Траяна произошла незаметно, потому что он в одинако-
вой степени был близок как к тому, так и к другому.
Эта же точка зрения царедворца объясняет нам и то,
что Плиний придает такое большое значение личным
качествам и частной жизни самого Траяна и даже чле-
нов его семьи: жены и сестры. Но и здесь Плиний не
отличает бутафорий от сущности вещей, не видит, что
Траян является, по сути дела, неограниченным монар-
хом. Только его тактичности приходится приписать то,
что некоторые из окружающих его людей не замечали
глубоких сдвигов в структуре политического управления
империи, которые не оставляли уже буквально никакого
места всем республиканским традициям. Плиний не
сознает, между прочим, что и такой приветственной речи,
как его «Панегирик», он ни в коем случае не мог бы
произнести, если бы политическая обстановка его вре-
мени хоть сколько-нибудь имела общего с республикан-
ской. Более проницательные люди сознавали это и даже
подводили под это явление новую теорию. Мы имеем
в виду такого современника Плиния, как Дион Хрисостом.
Он имел гораздо больше осйований восхвалять Траяна
и выражать ему свою благодарность, чем Плиний. По-
страдав при Домициане, он с приходом к власти Траяна
был восстановлен в своих правах, вернулся в свой род-
ной город Пруссу в Вифинии, получил доступ в Рим, где
и выступил с публичными лекциями. Он обладал несо-
мненно ораторским талантом и красноречием, почему и
получил прозвище Хрисостома, т. е. Златоуста, и общий
тон его речей был хвалебный по адресу Траяна. Однако
в своих публичных выступлениях в Риме он характери-
зует Траяна как неограниченного монарха, но, правда,
не деспотического, а просвещенного и, конечно, не соз-
дает себе никаких иллюзий возрождения в какой-либо
мере республиканского строя. Наоборот, его можно при-
272

знать основоположником теории монархической власти
в Римской империи.
Когда через 12 лет после произнесения «Панегирика»
Плиний стал правителем Вифинии и вступил в переписку
с Траяном, он ближе познакомился с практикой управле-
ния провинцией и уже из того факта, что он обращался
за разъяснением затруднительных для него случаев
управления только к Траяну, а не к сенату и не к кон-
сулам римским, можно заключить, что для него стала
понятна, наконец, и роль принцепса.
Похвала Траяну за то, что он не позволяет ставить
себе золотых статуй, как это делали Домициан и Нерон,
является тоже своеобразным политическим высказыва-
нием Плиния. Римская религия, к концу 1 в. н. э. пре-
доставившая видное место культу императора не только
после его смерти, но еще и при жизни, утратила значи-
тельную часть своей таинственной сущности, без кото-
рой, собственно говоря, не может обойтись ни одна рели-
гия, и явилась своего рода политическим учреждением,
имеющим целью проверку политической лойяльности
граждан. Кто искал еще в религии какой-либо мистики,
тот обращался к другим, преимущественно восточным
культам. Умеренность Траяна в требованиях поклонения
себе со стороны римских граждан находится в полном
соответствии с умеренностью его политического управ-
ления, в то время как деспотизм Домициана находил
себе эквивалент в чрезмерных притязаниях на уподоб-
ление его богам и соответственно на воздание ему
божеских почестей. В этом проявились симпатии Плиния
к умеренному режиму.
Но особенно много внимания уделяет Плиний эконо-
мическим и финансовым вопросам. Прежде всего он
касается их в связи с упомянутым уже выше неурожаем
и голодом в Египте (гл. 30 и 31). Несмотря на всю наро-
читую разукрашенность этого эпизода риторикой и пыш-
ными фразами, в нем затронут весьма важный вопрос.
Житница империи сама нуждалась в хлебе; корабли,
нагруженные зерном, должны были спешить не с востока
на запад, как обычно, а с запада на восток. Но это бед-
ствие не только не распространилось на другие области
империи, оно осталось нигде больше не замеченным, так
как империя пришла на выручку своей кормилице. Пли-
ний, конечно, по обязанности панегириста, приписывает
]8 плиний младишй
273

эту заслугу Траяну (гл. 31). Но сейчас же за хвалебной
риторической тирадой он затрагивает более глубокую
мысль о том, что помощь Египту могла быть оказана
главным образом вследствие того, что Египет вошел в
состав империи и не являлся больше самостоятельной
страной, предоставленной самой себе. Значит, не личная
распорядительность Траяна, а стремление сохранить
Египет в качестве основной житницы империи, чтобы
спасти от голода в будущем и самый Рим, было истинной
причиной заботы об Египте. Система управления про-
винциями гарантировала быстрое оказание помощи
какой-либо терпящей бедствие области в пределах рим-
ского мира, что, в свою очередь, указывает на централи-
зацию управления, на быструю связь центра с перифе-
рией, на исправно действующий правительственный бюро-
кратический аппарат, т. е. на все то, что явилось вместе
с империей и чего не было в республиканском Риме.
Мысли о важности экономических мероприятий про-
скальзывают в «Панегирике» еще два-три раза. «Я молю
для всех народов урожайных годов и плодоносных
земель»,вЂ” восклицает Плиний все в той же 31 главе.
Перед этим той же теме посвящена глава 29. В ней
заслуги Траяна перед государством сравниваются с за-
слугами Помпея, некогда обеспечившего Риму подвоз
продовольствия после уничтожения пиратства на морях.
«Но не больше было его заслуг перед государством,
нежели у нашего, для всех общего отца. Разве не оче-
видно для всех, как без ущерба для кого-либо годовой
урожай изобилует всем, что нам требуется для жизни?
Ведь не отнимаются же у ропчущих союзников, как
у побежденных врагов, их запасы с тем, чтобы гнить в
наших житницах1 Они сами привозят нам то, что произ-
водит земля, что взрастит небо, что принесет урожай, и,
не будучи подавлены новыми обложениями, они не забы-
вают своих прежних обязательств. Государство берет
то, что ему полагается брать. Отсюда богатство, деше-
визна, позволяющая легко сговориться продавцу с поку-
пателем, отсюда всеобщее довольство и незнакомство
с нуждой».
Картина экономического процветания, данная в при-
веденной главе «Панегирика», очень ярка. Но она
совершенно не соответствует моменту произнесения речи
и нуждается в больших поправках. Нам известно, что
274

основным и преобладающим типом хозяйства при Траяне
продолжало быть крупное рабовладельческое хозяйство
с ярко выраженными признаками натурального хозяй-
ства. Торговый обмен охватывал сравнительно немного-
численный слой высшего общества и в качестве товаров
покупались преимущественно предметы роскоши, изде-
лия мелких ремесленных мастерских. Рабовладельческий
характер производства сказывался в том, что техника
производства мало совершенствовалась, вернее сказать,
почти не прогрессировала. В мастерских работали те же
рабы, продукция не становилась массовой, и круги по-
требителей оставались замкнутыми. Рабовладельческое
хозяйство находилось в этот период на пути к загнива-
нию, а не к расцвету. Если общая сумма продукции воз-
растала, ее рост ие поспевал за ростом населения и его
потребностей; провоз товаров обходился очень дорого,
так что рынок для сбыта продукции ремесла оставался
ограниченным; однотипные мастерские открывались в
разных местах, но наряду с этим в других местах, на-
оборот, закрывались. То же можно сказать и о городах:
основывалось много новых на отдаленных окраинах
империи; но и немалое число прежде возникших оскуде-
вало, приходило в упадок.
Так что в приведенном отрывке «Панегирика» снова
приходится усматривать не столько отражение действи-
тельности, сколько пожелания Плиния, его экономиче-
скую программу для воображаемого идеального рабо-
владельческого государства.
Плинию более близки и понятны другого рода эконо-
мические вопросы. О них он говорит в главе 36. Он
с похвалой отзывается здесь о том, как видоизменились
казначейство и фиск с приходом к власти Траяна. «Те-
перь это храм, истинное святилище,вЂ” восклицает он,вЂ”
а не мрачное хранилище имущества, отнятого у граж-
дан, или добычи, кровью добытой у врага; это во всем
мире единственное место, где при наилучшем принцепсе
дурные люди не в равном положении с добрыми»
(гл. 36). В этих словах Плиний намекает на те конфис-
кации имущества, совершенно произвольные и ничем пе
ограничиваемыс, которые практиковались при Нероне и
Домициане и жертвами которых бывали чаще всего
люди высокопоставленные, обладающие большим иму-
ществом, к каковым принадлежал и сам Плиний.
27:1

Особенно подробно останавливается Плиний на во-
просе частного характера, но, вероятно, интересовавшем
его больше, чем вопросы общегосударственного значения.
Несколько глав гюдряд, именно, главы 37 вЂ” 40 посвящены
им вопросу о льготах по налогу на наследство. Мы
знаем, что сам Плиний получал много раз наследства
и не только от родственников, но и от посторонних
людей, честолюбие которых стремилось к тому, чтобы
назвать в своем завещании несколько громких имен.
В связи с этим Плиний очень высоко оценивает меро-
приятия Траяна, направленные к тому, чтобы снять с
ближайших родственников завещателя 5'/, налог на
наследство. Он рассматривает отдельно следующие
вопросы.
1) Льготы по 5'/, налогу на наследство, установлен-
ные еще при Нерве. Постановление Траяна распростра-
няло льготы по налогу на наследство, которыми раньше
пользовались только представители старинных римских
родов, члены которых обладали не только правами рим-
ского гражданства, но и правами родства (1цга cogna-
tionis), также на лиц, которые недавно приобрели права
гражданства через промежуточную ступень латинского
права, однако лишь в тех случаях, когда наследство
переходило к ближайшим родственникам умершего, т. е.
от матери к детям и от детей к матери, а также и от
отца к сыновьям, если они были под властью отца. Под-
робно разъясняя это постановление Нервы, Плиний ста-
рается подвести под него главным образом моральную
основу и изображает его не столько как мероприятие
экономического значения, сколько как направленное к
устранению жестокой несправедливости, состоящей глав-
ным образом в том, что дети, уплачивая двадцатую часть
получаемого наследства, расстаются с тем имуществом,
с которым сжились с детства, которое уже привыкли
считать своим. Этот мотив кажется ему настолько осно-
вательным, что он ставит даже перед собой вопрос:
стоит ли добиваться прав римского гражданства, если
они непосредственно не влекут за собой права по,чучать
отцовское наследство без урезки?
2) Дальнейшие расширения льгот по налогу на
наследство и распространение их при Траяне на всех
ближайших родственников завещателя. По поводу этого
постановления Траяна Плиний высказывается в том же
276

духе. По его мнению, Нерва сделал недостаточно для
удовлетворения чувства справедливости и постановления
Траяна явились как бы коррективом к ним.
Плиний оценивает это обстоятельство исключительно
со своей точки зрения заинтересованного человека. Он
не видит в правовых отношениях между членами семьи
ни исторических пережитков, ни бытовых. Не видит он
и политического значения в том, что мероприятия Нервы
и Траяна приводили постепенно к стиранию правовых
различий между полноправными римскими гражданами
и гражданами других разрядов. Не усматривает он в
этом того неизбежного и естественного процесса, веду-
щего к установлению равноправия, который начался в
римском государстве еще в годы союзнической войны
начала 1 века до н. э., а завершение себе нашел в эдикте
Каракаллы от 212 года. Если и можно признать, что этот
процесс ассимиляции вел в основном к удовлетворению
справедливых требований равноправия граждан со сто-
роны производящих классов общества, несущих на себе
ббльшую долю государственных повинностей, то, во вся-
ком случае, это не тот вид справедливости, который
Плиний хочет объяснить каким-то чувством морали и
притом в узких рамках семейных и родственных отноше-
ний. О том, что эти постановления затрагивали интересы
исключительно имущего класса общества, Плиний, конеч-
но, не говорит. Но венец всех этих мероприятий и окон-
чательное торжество справедливости Плиний видит,
конечно, в отмене всех недоимок по налогу на наслед-
ство, что имело отношение главным образом к тому
кругу лиц, к которому принадлежал он сам.
Однако в наиболее теплом тоне Плиний упоминает
о прекращении обычая отписывать в завещаниях льви-
ную долю имущества на имя принцепса (гл. 43). По
этому вопросу не было никакого законодательства, ни
предписывавшего, ни запрещавшего подобные явления.
Все зависело от личного отношения к нему принцепса.
Если круги, стоявшие близко к принцепсу, улавливали
желательность для него подобных жестов с их стороны,
они не скупились. Таким образом устанавливались пре-
цеденты, отказаться от которых было очень трудно и не
по плечу жалким льстецам и прихлебателям, окружав-
шим главу правительства. При Траяне изменилось отно-
шение к этому самого государя. Это было, несомненно,
277

отражением общей перемены политического режима. Но
Плиний объясняет это личными отношениями Траяна
к лицам сенаторского сословия, взаимной их любовью:
«К тебе обращаются не как к принцепсу, а как к чело-
веку, разве только, что больше людей тебя любят, но
ведь и ты сам больше народу любишь» (гл. 43).
Произведенный разбор содержания «Панегирика»,
несомненно, приводит нас к выводу, что это трактат на
политическую тему, которую автор развивал перед свои-
ми друзьями-единомышленниками в виде целой про-
граммы, социальной, экономической и политической.
Нам остается сказать несколько слов о литературной
обработке «Панегирика». В одном из цитированных выше
писем Плиний говорит, что его речь произвела на слу-
шателей особенно благоприятное впечатление литератур-
ной и художественной своей обработкой. Мы знаем,
каким мастером слова был Плиний и какие высокие тре-
бования предъявляли с этой стороны его слушателивЂ”
представители римского образованного общества. Ведь,
несомненно, среди них были упоминаемые часто в пись-
мах к друзьям Воконий Роман, сам писавший весьма
изящные письма, Светоний Транквилл, ставший впослед-
ствии известным историком, Септиций Клар, которому
Плиний посвятил вступление к сборнику своих писем,
возможно и сам знаменитый Корнелий Тацит, и много
других, менее нам известных литераторов. Поэтому
совершенно естественно, что речь Плиния насыщена все-
возможными, какие только имеются, тропами и фигу-
рами, иногда даже затемняющими смысл и особенно
трудными для перевода. Многие сочетания слов и поня-
тий настолько необычны и смелы, что нигде больше не
встречаются. Примеров можно было бы привести очень
много, но настоящее исследование не ставит перед собой
задач узко филологического характера. Довольствуемся
всего одним-двумя яркими случаями для общей харак-
теристики стиля. В главе 78 Плиний употребляет прила-
гательное «гражданский» (civilis) в сравнительной сте-
пени и считает, что «гражданского» не меньше в том
состоянии, что Траян одновременно и принцепс и консул,
нежели если бы он был только консулом. Этим он хочет
сказать, что положение и сан государя не делают Трая-
на менее гражданским лицом, не разобщают его с осталь-
ной массой римских граждан.
278

Еще пример: в главе 51 Плиний хочет представить
в чудесных сказочных чертах строительство Траяна,
быстроту его и необычность. Для этого он соединяет
такие понятия, как глагол properare, означающий «торо-
питься», с существительным celeritas, что значит «бы-
строта», к этому понятию он прибавляет определениевЂ”
прилагательное occultus, которое означает буквально
«скрытый», «тайный» (отсюда окультизм, окультные
науки и т. п.), но здесь должно быть понято в данном
сочетании как «непонятный», «чудесный». Такие тропы,
метафоры и метонимии вероятно нравились его слуша-
телям своей необычностью и новизной, они поражали
слух и воображение. Азианский стиль красноречия в
«Панегирике» ярко проявляется еще и в расположении
фраз, предложений, порядке слов, наконец, в развитии
самой мысли.
Но надо думать, что приобретенная «Панегириком»
известность еще в древности, при жизни автора и сохра-
нившаяся за ним в последующие века объясняется не
только высоким мастерством автора в области словесных
сочетаний и риторических фигур. В «Панегирике» Пли-
ния, как и в его письмах, черты художественного произ-
ведения сочетаются со значительным содержанием, ка-
сающимся важных и больших вопросов. А это неизменно
гарантирует автору известность и славу.
Скажем в заключение несколько слов о художествен-
ных приемах Плиния, проявившихся в этом его произ-
ведении.
На протяжении всего «Панегирика» Плиний дает
немало ярких образов и картин. Он не упускает ни
одного случая, чтобы дать художественную зарисовку
затронутого им вопроса, где это только возможно. Осо-
бенно яркими образами представлены следующие момен-
ты: въезд Траяна в Рим, ликование толпы по поводу его
триумфа. Увлекшись этой темой, Плиний не только
живо изобразил перед нами толпу на площадях, но по-
следовал за отдельными людьми в их частные дома, под-
слушал там их беседы и переживания. Оценивая заботы
Траяна о детях и многодетных семьях, Плиний образно
представил нам, как раньше отцы поднимали на руках
своих детей, просящих о милости принцепса, который
обычно проходил мимо, 'не обращая на них внимания.
При Траяне, пишет Плиний, таких сцен больше не повто-
279

ряется вЂ” он дает все нужное детям прежде, чем они
начинают об этом просить.
Глубоко запечатлевается картина засухи и голода
в Египте; помощь, оказанная этой стране правительством
Траяна, представлена не цифрами и не словами, а обра-
зами кораблей, нагруженных зерном, но несущихся по
морю в направлении, обратном тому, в каком они обычно
возили этот груз. Незабываемым оказывается образ
Домициана. К нему Плиний возвращается несколько раз
и говорит то прямо о нем, то касается его стороной. Осо-
бенно ярко изображен Домициан во время поездки своей
по рекам Рейну и Дунаю, когда он из-за боязни воды и
гребцов заставил везти себя на корабле, привязанном
канатом к другому кораблю, управляемому людьми
Сильное впечатление производит и сцена разрушения
статуй Домициана народом, узнавшим о его убийстве.
Но, конечно, больше всего места в «Панегирике»
отведено образу самого Траяна. Он постоянно стоит
перед читателем, как живой. Представлен ли он в своей
частной жизни на прогулке по улицам города, или на
заседании совета, или во главе легионов на берегу
Дуная,вЂ” он всюду показан в насыщенных, но мягких
тонах. Его образ, конечно, сильно идеализирован Пли-
нием в его манере изысканной лести, прикрашенной
художественностью образа. История показывает нам
Траяна в другом аспекте, человеком довольно грубым,
далеким от тонкостей образованности и лоска высшего
света Рима; он человек военный, и потомство удачно
запечатлело память о нем в виде знаменитой траяновой
колонны, на которой изображены побежденные им гер-
манцы и ряд военных сцен. Что касается идеализации
его Плинием, то она объясняется, с одной стороны, тем,
что Траян был ему близок как неизменный его покрови-
тель, с другой стороны, его образ всегда противопостав-
ляется образу ненавистного Домициана, от чего, есте-
ственно, очень выигрывает.

И FРЕ П ИС1~ А ИЛИ НИ И
С И11ИЕРЛТОРОМ ТРАЯНОМ
Сохранившаяся до нашего времени переписка Плиния
с Траяном состоит из 122 писем. Из них Плинием напи-
сано 71, а Траяном ответных писем 5L
Судьба и история этих писем иная, чем писем девяти
книг, адресованных к друзьям. Переписка могла быть
обнародована впервые лишь после смерти Плиния; есте-
ственно, что он сам не мог ни отобрать письма, ни при-
готовить их к изданию, как он это делал с письмами
к друзьям, изданными им самим. Едва ли можно думать,
что переписка была обнародована при жизни Траяна.
В ней содержится кое-что, что, несомненно, должно было
считаться секретным, не подлежащим опубликованию до
поры до времени,вЂ” например, характеристики должност-
ных лиц или дипломатические переговоры, ради которых
Плинию дано было предписание задержать у себя в
Вифинии посольство боспорского царя под каким угодно
предлогом и т. д. В связи с этими предположениями мы
приходим к убеждению, что в переписке с Траяном мы
имеем самый точный текст писем того и другого автора,
не испытавший на себе никакой литературной перера-
ботки, хотя и опубликованный спустя не менее 7 вЂ” 8,
а возможно, и гораздо больше лет после того, как письма
были написаны.
281

Широкая известность Плиния, как литератора, и его
слава еще при его жизни объясняют нам тот интерес,
который должна была вызвать вышедшая под его име-
нем переписка с Траяном. Но она издавалась отдельно
от его художественных писем, как об этом свидетель-
ствует упоминание писем Плиния у Аполлинария Сидо-
ния (IX, 1), и в новое время была найдена отдельно от
них вЂ” и значительно позже. Таким образом, история и
судьба текста «Переписки» сложилась особо и может
быть представлена в следующем виде.
Открытие «Переписки» в полном ее составе принад-
лежит доминиканскому монаху Юкундусу ', который
нашел так называемый «Парижский список» лет через
30 после того, как вышло уже первое печатное издание
100 писем Плиния в составе 8 книг (1471 г.). «Париж-
ский список» впервые показал «Переписку» в полном
виде: до этого она была известна лишь в составе 81 пись-
ма (от 41 до 121-го), причем на рукописи против пер-
вого письма стоял номер 27. Вскоре после открытия
«Парижский список», датируемый Х веком, был привезен
в Венецию и передан известному в то время издателю
Альдусу, который мог издать в 1508 году уже 10 книг
Плиния, считая за десятую 122 письма «Переписки», да
еще его «Панегирик» Траяну. Все более ранние издания
1498, 1502 (Авантий) и 1506 г. (первое издание Ката-
нея) могли включить в себя лишь неполный сборник
писем, а также и «Переписки» с Траяном.
С самого первого издания порядок писем и ответов
Траяна был введен двоякий. Объясняется это тем обстоя-
тельством, что письма найдены были не все сразу и
разные издатели, добавляя найденные позже, помещали
их в разных местах. Вопросом о порядке писем специаль-
но занялся в 1581 году издатель Генрих Стефан, который
поместил в начале сборника все письма Плиния, на кото-
рые нет ответа Траяна, другие все, расположив их попар-
но, поместил во второй половине сборника. Но такой
порядок был установлен им искусственно. В дальнейшем
были предложены и другие системы расположения
писем. В середине XIX века вопросом этим занялся
Моммзен. Он имел в своем распоряжении все издания,
но, к сожалению, не рукописи, из которых Парижская
' См. выше стр. 8.

Ъ
1

пропала, повидимому, безвозвратно, а список, коммен-
тированный Бюде, считался тоже пропавшим в то
время, когда работал над этим вопросом Моммзен.
Моммзен положил в основу своей критической работы
хронологический принцип и сделал попытку определить
дату написания почти каждого письма. Он выделил таким
образом письма, которые должны были быть написаны
Плинием еще до отъезда в Вифинию, от тех, которые
он писал потом из своей провинции. Таким образом,
получается, что первые.14 писем написаны были нс поз-
же 105 г. н. э. Из них большинство не сопровождается
ответами Траяна. Скорее всего, это можно объяснить
тем, что Плиний, живя в столице, имел частые встречи
с императором, и по поводу ряда дел ответы могли быть
даны ему устно. Начиная с 15 письма все следующие
написаны Плинием уже вне Рима, сначала с дороги,
а потом из провинции. В этой части сборника лишь
весьма немногие письма, преимущественно касающиеся
незначительных вопросов, остались без ответа Траяна.
Кроме того, остались без ответа три письма Плиния,
касающиеся проезда посольства боспорского царя через
Вифинию в Рим (63, 64 и 67). Возможно, что ответы
Траяна на эти письма были уничтожены по требованию
Траяна самим Плинием; в них могли заключаться какие-
нибудь секретные данные.
К описанию «Переписки» с внешней стороны следует
еще прибавить, что состояние ее текста потребовало
очень большой работы по его восстановлению. Рукописи,
да и сам «Парижский список», впоследствии пропавший,
были найдены в сильно испорченном виде, со многими
лакунами и разночтениями. Первые издатели перепис-
ки вЂ” Авантий (1502), Бероальд (1502), Катаней (1506),
Альдус (1507), а также комментатор Бюде пытались
по своему усмотрению, внести исправления и даже до-
бавления в местах лакун, но их редакции не всегда схо-
дятся между собой, да и руководствовались эти первые
издатели более общими соображениями логичности и
последовательности в изложении, нежели какими-либо
научными данными палеографии или истории. Эти
обстоятельства потребовали огромной исследовательской
работы в этой области в последующие века. Большой
вклад в это дело был сделан в середине XIX века Момм-
зеном, посвятившим много труда изучению литератур-
284

ного наследства Плиния Младшего. На основе его ука-
заний в 1870 г. критическое издание текстов Плиния
дал Кейль. Впоследствии работа эта продолжалась.
Некоторые положения Моммзена были опровергнуты,
кроме того, находка в 1887 г. ' древнейшего издания
Бероальда с комментариями Бюде дала новые мате-
риалы для критического исследования текстов. Новые
результаты отразились на новом издании Кейля (1892 г.)
и на изданиях под редакцией Кукула 1908 и 1912 гг.
Работа эта продолжается; среди новейших исследовате-
лей следует назвать Мерриля (Америка, 1922 г.),
А. М. Guillemin (Франция) и Шустера (Германия, 1952).
«Переписка» Плиния с Траяном заключает в себе
много автобиографических данных, материалы для харак-
теристики римского общества и правительственных кру-
гов, но главным образом материалы, рисующие жизнь
провинции Вифинии и управление ею. В этом отношении
«Переписка» являЬтся весьма ценным историческим мате-
риалом, а по некоторым вопросам управления провин-
циями в императорский период,вЂ” единственным источ-
ником. Наиболее удобным для нас представляется рас-
сматривать эти письма, сгруппировав их по следующим
разделам:
1. Приветствия и поздравления Траяну.
Il. Личные дела самого Плиния.
Ш. Просьбы за друзей и их близких.
IV. Дела управления провинцией Вифинией
1. Вопросы административно-политические.
2. Вопросы судебно-правовые.
3. Финансовое управление.
4. Строительство и благоустройство городов.
5. Вопросы религии.
6. Дела отдельных частных лиц.
Приветствия и поздравления Траяну
К этому разделу следует отнести два письма Плиния
№№ 1 н 14. Они оба не сопровождаются ответом Траяна,
поскольку первое из них написано по поводу вступления
Траяна на престол, т. е. в начале 98 года, а второе
содержит поздравление с какой-то крупной победой.
' См. Введение. стр. 16.

Предполагаем, что имеется в виду победа, завершившая
затянувшуюся войну с Дакией. Как известно, война эта
окончилась взятйем в плен царя Дакии Децебала в
106 году. К этому же году относим предположительно
и написание Плинием этого письма.
В общем письма эти бедны содержанием. Из первого
письма узнаем только, что Траян, будучи уже соправи-
телем Нервы, из почтительности и любви к своему отцу
по усыновлению не раз высказывал пожелание, чтобы
судьба подольше не передавала в его руки кормила
управления государством. Но «боги не выполнили» на
этот раз его желания, и власть перешла к Траяну, как
известно, через несколько месяцев после его усыновле-
ния. Император Нерва назван в письме просто «отец»вЂ”
pater вЂ” без какого-либо указания на то, что он был
отцом по усыновлению.
В другом из этих писем еще меньше содержания, не
названа даже победа, с которой Плиний поздравляет
Траяна. Оригинален стиль этого письма тем, что не
сказано прямо, что поздравление направл-но к кому-
нибудь, в частности, к самому Траяну. Мысль выражена
так, что будто бы сам Плиний ликует и радуется за
Траяна и за все государство по поводу славной победы
Другая мысль этого письма состоит в том, что Плиний
молит богов о счастливом осуществлении всех стремле-
ний Траяна, чтобы «доблести его» обновили и возвели-
чили славу империи. Отсюда можно только сделать пред-
положение, что победа одержана была после продолжи-
тельного периода, не ознаменованного славой римского
оружия, и теперь ожидается поворот в ходе военных
предприятий Рима.
Оба эти письма представляют больше интереса в от-
ношении стиля. Плиний дал в них образец придворной
изысканности и любезности. В том и другом пожелания
высказаны в форме воззвания к богам и носят не лич-
ный характер пожеланий чего-либо самому Траяну, но
через его благополучие, бодрость, здоровье и успехивЂ”
процветания и счастья всему государству, даже всему
человеческому роду.
Среди переписки есть еще несколько писем с поздрав-
лениями и приветствиями, но они должны быть рас-
смотрены в связи с письмами, касающимися управления
провинцией, так как написаны все нз Вифинин.
286

Личные дела самого И IMHHR
В этом разделе всего 14 писем '. Из них 8 написаны
Плинием, 6 вЂ” Траяном. Они преимущественно относятся
к периоду до отъезда Плиния на Восток. В них мы
находим много автобиографического материала. В основ-
ном содержание их сводится к просьбам Плиния оказать
ему ту или другую милость, как-то: предоставить долж-
ность или отпуск по службе, или грамоту для проезда
жены на казенный счет; в иных случаях в них выражена
благодарность за уже предоставленную милость. Особое
место занимают письма, которыми Плиний и Траян обме-
нялись во время проезда Плиния в провинцию'.
Предполагаемая Моммзеном хронология писем про-
ливает свет на последовательность событий в жизни
Плиния. Как только Траян стал самостоятельным прави-
телем, он предоставил Плинию по ходатайству общего
друга Юлия Сервиана права отца трех .детей. В дей-
ствительности у Плиния не только не было детей, он не
имел даже жены в -.îò момент, когда писал Траяну бла-
годарственное письмо. Изданные Августом законы (leges
Juliae) имели целью бороться с безбрачием и поднять
рождаемость в государстве; поэтому права отцов трех
детей были очень велики..Отец разросшегося таким обра-
зом семейства получал льготы в отношении прохождения
служебной карьеры: ему сокращался на год срок, кото-
рый нужно было выждать перед выставлением своей
кандидатуры на следующую должность более высокого
ранга. Обладающий этими правами платил меньше на-
лога при получении наследства и т. д. Однако во второй
половине 1 века права отцов трех детей (jus trium libero-
rum) стали раздаваться по произволу принцепсов и при
отсутствии требуемых по закону условий и даже, как мы
видим на примере Плиния, при полном отсутствии детей.
Впоследствии и сам Плиний добивался у Траяна такой
же милости для своих более младших приятелей, напри-
мер, для историка Светония. Все же Плиний чувствует
неловкость по поводу такой милости принцепса и в тоне
свойственной ему любезности в оправдание себе гово-
рит, что всегда желал иметь детей и с этой целью уже
' Письма 2, За, 36, 8, 9, 13, 15, 16, 17, 18, 75, 76, 120, 121.
2 Письма 15, 16, 17, 18.
287

дважды вступал в брак, несмотря на тяжелые времена
(имеется в виду политическая обстановка при Домициа-
не), но видит, что боги все сделали к лучшему, предоста-
вив ему возможность стать отцом в лучшие времена
счастливого и гарантирующего безопасность правления
Траяна (письмо 2).
В следующем, 99 году Плиний пишет Траяну письмо
(3), чтобы получить от него поддержку и одобрение при-
нятого Плинием решения по одному делу. Занимая долж-
ность префекта государственного казначейства, Плиний
по своей ревности и добросовестности хотел отстраниться
на время исполнения этой должности от выступлений на
суде. Но популярность его как адвоката была в это
время уже слишком широка, и провинциалы Африки,
затеявшие подать жалобу на своего бывшего правителя
.Мария Приска и начать судебный процесс, решительно
потребовали, чтобы сенат назначил их защитником
среди других также и Плиния. Он сперва наотрез отка-
зался, но вновь назначенный консул не принял во вни-
мание отказ Плиния, и он, в конце концов, дал свое
согласие; однако, беспокоясь, не будет ли это в ущерб
его служебным обязанностям, запросил мнение Траяна.
Траян его поддержал и вполне одобрил образ его дей-
ствий (письмо 3). В следующем по времени письме (8)
Плиний просит месячного отпуска по службе для при-
ведения в порядок личных дел. Место службы его вЂ” это
все то же государственное казначейство. Отпуск Плиний
просит на сентябрь месяц.
Личные дела Плиния состояли в следующем. В его
руках сосредоточилось много поместий, полученных им
по наследству и по завещаниям разных лиц; в этих
поместьях находились статуи императоров, которые он
и оберегал. Уже раньше у него явилось желание собрать
их все вместе и поставить в храме, специально построен-
ном для этого в его родном городе, но осуществление
этого задержалось. Плиний хочет довести это начинание
до конца и просит разрешение у Траяна присоединить
также и его статую к статуям других императоров.
Другое его дело состояло в том, что именно в сен-
тябре месяце нужно было сдавать в аренду виноград-
ники в его поместьях, расположенных близ родного
города Комо, с тем, чтобы новые арендаторы успели
убрать виноградники на зиму. Они приносят ему изряд-
288

ный доход, превышающий 400 тысяч сестерциев, и пре-
небрегать им он не может. Но урожайность падает, надо
понизить арендную плату, а это он должен сделать
лично.
Ответ Траяна исключительно любезен. Он пишет, что
для него достаточно было бы просто выражения жела-
ния Плиния получить отпуск без всяких мотивировок.
Что же касается постановки его статуи, то и на это он
дает согласие, несмотря на то, что не сочувствует таким
церемониям. На этот раз он не хочет ни в чем отказать
Плинию (письмо 9).
В письме 1З~Плиний просит для себя одну из вакант-
ных в то время жреческих должностей. Траян предоста-
вил ему звание авгура, принадлежавшее до этого писа-
телю Фронтину, который умер в 103 году (следовательно,
это письмо могло быть написано Плинием не ранее
103 вЂ” 104 гг.) . .Должность эта, связанная с почетным
званием, была пожизненной. Плиний очень это ценил. ~'
Это давало ему особенно прочное и почетное положение
в обществе и вместе с тем ни к чему не обязывало.
В виде любезного комплимента по этому поводу по
адресу Траяна Плиний пишет, что он сможет молить
богов за императора как должностное лицо жреческого
сословия, в то время как раньше он мог делать это
только из любви к нему как частный человек.
Следующие одно за другим 4 письма вЂ” 15, 16, 17 и
18 написаны были Плинием и Траяном во время пере-
движения Плиния на восток к своей провинции. Они
писали эти письма как близкие друг другу лица. Пли-
ний, не стесняясь, пишет о всех мелких подробностях
путешествия и о своих впечатлениях; Траян благодарит
за внимание, уверяет, что все ему интересно. Плиний
считает путешествие в общем прошедшим удачно, так
как он прибыл в Вифинию накануне дня рождения импе-
ратора и мог должным образом отпраздновать этот день
(18 сентября 111 г.).
Едва вступив на почву порученной его управлению
провинции, Плиний пытается приняться за дела. В пер-
вом же городе ее Прусе (ныне Брусса) он занялся про-
веркой городского бюджета. Он обнаружил много непо-
рядка: у города много должников, долги не уплачива-
ются, наличные средства расходуются расточительно.
У Плиния тут же родилась мысль, как повысить доходы:
] &l ;)пли иймлад
289

можно давать подряды на возведение построек или сда-
вать участки в аренду. Только для этого нужно вызвать
из Рима землемеров и произвести точный обмер. Траян
снисходителен к такой горячности Плиния, он советует
заняться проверкой общественных имуществ и средств,
землемеров же искать на месте.
В дальнейшем письма касаются личных дел Плиния.
Например, Плиний в качестве душеприказчика спраши-
вает мнение Траяна, на какое мероприятие лучше упо-
требить средства завещателя, выразившего желание
прославить имя Траяна: на постройку или на игры в
городах Гераклее или Тиане. В ответе своем Траян сове-
тует Плинию на месте решить, каким именно мероприя-
тием в интересах жителей названных городов лучше
всего можно было бы увековечить имя жертвователя
(письма 75, 76).
Наконец, последняя пара писем из этого раздела,
именно письма 120. и 121, являются и последними во
всем сборнике. Они написаны по случаю спешной поезд-
ки жены Плиния Кальпурпии из Вифинии на родину,
в город Комо в Северной Италии. Там умер ее дед Каль-
пурний Фабат, и дочь его, тетка жены Плиния и ее вос-
питательница, осталась совсем одинокой. По этому слу-
чаю Плиний решился предоставить жене казенную
путевку для скорейшего проезда, но тут же написал
Траяну письмо как бы с извинением за такое своеволие.
Разумеется, Траян ответил ему дружеским посланием
с уверением, что его сомнения совершенно излишни.
На письмах рассмотренного раздела особенно ярко
отразились установившиеся новые отношения между
монархом и его царедворцами. Выработался уже и
стиль вЂ” вежливый и любезный, до глубины проникнутый
лестью. В полной гармонии с ним звучит обращение
к Траяну: «domine».
Как было уже указано, на этом переписка обрывает-
ся. Вероятно, вскоре после этого оборвалась и сама
жизнь Плиния.
Просьбы за друзей и их близких
В этом разделе 16 писем, из них 12 написаны Пли-
нием, 4 вЂ” ответы Траяна '.
' Письма 4, 5, 6, 7, IO. 11, 12, 26, 51, 87, 94, 95, 104, 105, 106, 107.
290

К чести Плиния надо сказать, что просит он за лю-
дей действительно, по его мнению, достойных и скром-
ных, для которых его покровительство имеет большое
значение, Это или врачи, оказавшие ему большие услуги
своим искусством, или вольноотпущенники, заслужившие
награды, или старый товарищ по военной службе, про-
сивший его за сына, и т. п. Исключение составляет разве
только один, менее нам известный вЂ” Целий Клемент,
за которого Плиний ходатайствовал по просьбе своей
тещи.
Практика протекций и искательства уже глубокими
корнями вошла в обычаи римского высшего общества
императорского периода. Помогать друзьям, продвигать
их по службе, давать рекомендации вЂ” считалось по-
хвальным. Особенно же много славы придавало чело-
веку, если он покровительствовал не только непосред-
ственным своим друзьям, но и друзьям своих друзей.
Это соответствовало старинным римским понятиям о па-
тронате и клиентеле. Но дальнейшее развитие подобных
отношений приводило к произволу, к тому, что старые
законы и обычаи теряли свое значение, а старинные
права и обязанности преврац1аус1, в пустой звук.
Для друзей Плиний вЯпрашива&lt гт ликакую-ниб
вакантную должность, или гражданские права, или про-
сто улучшения их материального положения. Некоторые
случаи при этом представляют особый интерес.
Плиний, обязанный врачу Гарпократу своим выздо-
ровлением, хочет наградить его, выхлопотав для него
право римского гражданства. Гарпократ сам из Египта
и был рабом иностранки, уже умершей. Повидимому,
Траян удовлетворил его просьбу немедленно. Плиний
его за это благодарит. Однако тут же добавляет, что
более сведущие люди сказали ему, что иностранцу из
Египта нельзя было сразу дать права римского гражда-
нина, а сначала надо было предоставить права алексан-
дрийского гражданства. На это Траян отвечает, что
вообще он решил предоставлять права александрийского
гражданства с большой осторожностью и лишь в самых
крайних случаях, но не отказывает Плинию и в новой
его просьбе и обещает дать письмо к правителю Египта
Помпею Планте. В этой переписке особенно интересно
то, что ни Плиний, ни сам Траян не знают в точности
порядка предоставления римского и александрийского
291

гражданства. Их поправляют какие-то более сведущие
люди, вероятно служащие какой-нибудь канцелярии,
простые писари или секретари. Делопроизводство услож-
нилось, бюрократический аппарат разросся, за его функ-
циями не могут уследить ни адвокат и деятель суда
Плиний, ни сам император, человек по преимуществу
военный.
Аналогичной награды для семьи другого своего врача
Плиний просит в письме 11.
Расхваливая своих опекаемых, Плиний обычно вы-
двигает такие их качества, как скромность, честность,
одаренность талантами, преданность и верность. В пись-
мах 86 и 106 Плиний просит, очевидно, за людей дей-
ствительно скромных и простых. В первом из этих писем
речь идет о старом младшем сослуживце Плиния по
военной части. Нимфидий Луп за протекшие 30 лет уже
вышел в отставку и жил на покое. Но Плиний вызвал
его к себе в провинцию как человека безусловно верного
и ему преданного. И тот, пожертвовав ему своим по-
коем и отдыхом, приехал в Вифинию. Плиний хлопочет
о его сыне, не указывая никакой определенной должно-
сти для него, просто дает ему отличную характеристику.
Во втором письме речь идет о дочери какого-то сотника.
Плиний пересылает Траяну ее заявление о тяжелом
своем положении. Из ответа Траяйа (письмо 107) узнаем,
что он предоставил ей права римского гражданства.
Среди других просьб имеется просьба предоставить
права отца трех детей историку~.Свветонию Транквиллу.
У него в действительности совсем нет детей, так что
его положение в этом сходно с положением самого Пли-
ния; но просьба Плиния на этот раз очень настойчива.
Он сознает, что нужна особая милость императора, и
пишет даже, что не стал бы просить об этом не лично,
если бы желание его угодить достойному и выдающе-
муся талантом другу не было так сильно. А мотивы его
состоят в том, что Светоний преисполнен всяких до-
стоинств и хороших качеств, и, .кроме того, имел неудач-
ный брак: друзья должны доставить ему то, в чем отка-
зала ему природа. В ответе Траяна тоже подчеркнуто,
насколько исключительными являются подобные мило-
сти с его стороны. Он пишет, что дал обещание сенату
не превышать определенного числа таких случаев и при
каждом новом дарении сверяет итог с указанным ранее
292

пределом. Все же просьбу Плиния он удовлетворил
(письма 94 и 95).
Последняя просьба Плиния касается трех вольноот-
пущенников. близкого его друга Валерия Паулина, оста-
вившего после смерти Плинию заботу о своих вольно-
отпущенниках, пользовавшихся латинским правом; Пли-
ний просит для троих из них прав римского гражданства
с закреплением за ними родового имени их патрона
Валерия. Скромность не позволяет Плинию просить
сразу за большое число. Траян удовлетворяет просьбу
Плиния, хвалит его за заботливость о порученных ему
людях и обещает удовлетворить просьбу Плиния, если
бы он стал просить и за всех остальных (письма 104
и 105).
Дела управления провинцией Вифинией
Провинция Вифиния еще при Клавдии была обведи.
кена в административном отношении с Понтом и зани-
мала, таким образом, северо-западную часть Малой Азии,
все северное ее побережье и восточные берега Мрамор-
ного моря. По своему пограничному положению она
представляла собой передовой пост по отношению
к восточным царствам Армении и Парфии, отношения
с которыми у Римской империи в начале II в. н. э. были
натянутые. Последнее десятилетие 1 в. и самые первые
годы II в. были заполнены военными действиями на
Дунае с Дакией. Они кончились торжеством римского
оружия и пленением царя Дакии Децебала Траяном
в 106 году. События этой войны были впоследствии
изображены на знаменитой колонне Траяна. После этой
победы Траян стал подготовлять поход против парфян.
В предполагаемой восточной войне Вифиния должна
была играть роль тыловой территории, особенно важной
при таком отдаленном театре военных действий. Однако
именно эллинизированная Вифиния была самой неспо-
койной и ненадежной римской провинцией. Городское и
привилегированное население провинции состояло из
греков. Они жили старинными традициями своих былых
городских вольностей, у них было множество организа-
ций различного рода: ремесленных, торговых, транспорт-
иых, взаимной помощи и т. п. Они тяготились режимом
Римского управления, среди них сще жила память о ие-
293

зависимом Вифинском царстве со своими царями Нико-
медами первым, вторым и третьим, хотя ко времени
Плиния прошло уже более 175 лет с тех пор, как Вифи-
ния была объявлена римской провинцией (в 75 г. до
,н. э.). В Вифинии то и дело происходили волнения, обна-
руживались тайные политические организации, гетерии,
угрожавшие римской власти. Коренное ее население
отличалось крупным телосложением и большой физиче-
ской силой. Вифинцы были известны как грузчики и
носильщики в портах Средиземного и Черного морей;
много было среди них атлетов и гладиаторов. У себя на
родине такие люди в момент народного движения пред-
ставляли собой грозную силу. Римских проконсулов,
алчных и грубых, вифинцы мало уважали. Как раз в
последний период перед назначением Плиния они пода-
вали жалобы-на них в Рим и сажали на скамью подсу-
димых. Громкий процесс вызвала их жалоба на Юлия
Басса. Римское правительство в угоду вифинцам, боясь
их раздражить, сейчас же аннулировало все распоряже-
ния Басса, изданные им в Вифинии. Но суд оправдал
Басса за отсутствием состава преступления. Сам Плиний
был его защитником.
При таких обстоятельствах римское правительство
должно было относиться к Вифинии с особенной осто-
рожностью и применять там систему управления не-
сколько отличную от обычной, характеризуемой как
«осраоааиие лровиивийа Какие-либо репрессивные меры
могли только испортить положение ввиду предполагае-
мого похода на Восток. Продолжение прежней системы
ежегодной смены римских проконсулов не могло испра-
вить отношений: часто новый правитель в своих распоря-
жениях шел вразрез с деятельностью своего предше-
ственника, что еще больше роняло авторитет римской
власти. Траян решил направить в Вифинию особо упол-
номоченное им лицо, легата, как бы личного представи-
теля самого императора со всеми полномочиями вплоть
до военной власти (сшп imperio),â€” и притом не на один
год, а до нового своего распоряжения. Выбор его пал
на Плиния. Плиний именно в полной мере удовлетворял
всем его требованиям. Он был его личным другом, челове-
ком независимым благодаря своему богатству и положе-
нию в обществе, к тому же тактичным, осторожным, обла-
дающим широким образованием, проникнутым глубоким
294

уважением к греческой культуре и к истории, к тради-
циям древних греческих городов, наконец, человеком с
громким именем и литературной славой. В глазах Траяна
такое назначение было наиболее удачным и счастливым.
Иначе воспринимал это сам Плиний. Обладая всеми
указанными выше качествами, он все же совсем не
обладал способностями администратора. Будучи слиш-
'коъгделикатным и нерешительным, а к тому же еще и
педантично добросовестным, он нередко терялся перед
теми или другими проблемами в своем собственном
хозяйстве.
Он тяготился сутолокой и деловитой насыщен-
ностью столичной жизни и искал только возможно-
сти уединиться в тишине одного из своих роскошных
поместий.
Его занятость делами в Риме все же давала
ему возможность от времени до времени отдыхать в
Лауренте или у тусков и отдаваться там любезной ему
литературной деятельности. Отъезд в провинцию вынуж-
дал совершенно сломать на склоне лет привычный образ
жизни, расстаться с любимыми виллами и главным обра-
зом вЂ” с литературой. Но долг, особенно долг службы,
для Плиния выше всего. Он исполняет волю и просьбу
Траяна и осенью 111 года пускается в далекий путь.
Надо сказать, что Траян со своей стороны сделал все,
чтобы выразить ему свою признательность и оказать
посильную поддержку. Плинию, как это было уже ука-
зано, не в пример другим было разрешено взять с собой
в провинцию жену Кальпурнию; сам Траян следит за
всеми этапами его путешествия, в дальнейшем не остав-
ляет без ответа вЂ” за весьма немногими исключениямивЂ”
ни одного его письма. Так возникла их переписка.
Плиний широко использовал возможность сноситься
с Траяном через письма. Он пишет ему не только по
важным вопросам, но и по всяким мелочам. Это привело
к тому, что в переписке отразились не только дела управ-
ления провинции, но и нравы, и быт ее жителей и при-
том в самом непосредственном, безыскусственном виде.
Исторический материал, заключающийся в переписке
и относящийся к вопросам управления провинции, очень
обширен.
Его удобно рассмотреть, разделяя на следующие
подотделы.
295

Вопросы административно-политические
Основной задачей административно-политического
. управления Вифинии было следить за благонамерен-
ностью вифинцев и пресекать в зародыше все тенденции
протеста против римских властей, все движения, могу-
щие ослабить авторитет Рима. Вместе с тем, как было
уже указано, эта задача должна была выполняться не
в форме каких-либо карательных мероприятий или гру-
бых репрессий, а весьма тактично. Вифинцев должно
было убедить, что Рим им не враг, что императорское
правительство заботится о благе провинции, о ее про-
цветании так же, как и об удовлетворении интересов от-
дельных частных лиц.
Для Плиния это была очень трудная задача. По
своей жизненной и политической неопытности он мно-
гого не понимал, не замечал и мог допустить серьезные
промахи. Траяну приходилось выправлять его ошибки,
сдерживать его увлечения, открывать ему глаза на опас-
ные, скрытые мотивы поступков и тенденций, подчас
совершенно невинных по внешнему виду.
Чаще всего в увещаниях Траяна упоминается об
опасности распыления военных сил, находящихся в Ви-
финии. Они нужны для охраны должностных лиц, осо-
бенно, если им приходится делать объезды провинции,
например, для сбора продовольствия (письма 27 и 28).
Но даже при этом следует соблюдать экономию. Если
далее Траян соглашается с доводами Плиния, что для
города Византия действительно нужно иметь свой осо-
бый гарнизон во главе с римским командиром вЂ” цен-
турионом, ввиду того, что торговля и транзит в этом
городе весьма оживлены и привлекают множество людей,
то в подобном же ходатайстве за город Юлиополь, в
глубине Вифинии, Траян решительно отказывает, ссы-
лаясь на то же положение о нежелательности распылять
римские военные силы (письма 77 и 78). Так же реши-
тельно отклоняет Траян предложение Плиния использо-
вать римских солдат для охраны тюрем. Обстоятельства
этого дела таковы: охрана тюрем поручалась обычно
городским рабам (servi civitatis), однако, по мнению
Плиния, такая охрана не надежна, городские рабы часто
сочувствуют заключенным в тюрьмах вЂ” повидимому,
речь идет о политических заключенных. Он полагает, что
296

к этому ответственному делу надо поставить облеченных
полным авторитетом римских солдат, хотя и сам предви-
дит неудобство от двоякой ответственности. Траяну же
это представляется в другом свете: он не хочет, чтобы
римские солдаты отвлекались от своих прямых обязан-
ностей быть все время на боевом посту (письма 19 и 20)
Другой устойчивый мотив в письмах этого разделавЂ”
опасение антиримских движений и тенденций. Подозри-
тельным кажется то, что жители города Амиса произ-
водят сборы каких-то средств на свои нужды: ведь не-
известно, как и на что они их расходуют, не на тайные
ли общества против Рима. Траяна успокаивает только
тот аргумент, что город Амиса пользуется своими пра-
вами на основе старинного договора с Римом, для дру-
гих городов Траян считает подобное явление безусловно
недопустимым (письма 92 и 93). Такие же подозрения
вызывают в Траяне и частные лица, которые, по словам
Плиния, отмечают свои семейные события, как-то: вступ-
ление в зрелость первенца, получение должности, выдача
замуж дочери и т. п.вЂ” пышными празднествами и сбори-
щами иногда по тысяче и больше человек. Среди при-
глашенных бывает не только городской совет (буле) и
должностные лица, но и множество простого народа,
причем всем раздается в виде подарка по 1 и по 2 дена-
рия деньгами. При таких условиях все это принимает
вид каких-то раздач, наподобие правительственных, и
может скрывать за собой опасные тенденции частных
лиц создать вокруг себя большие партии приверженцев
(письма 116 и 117). Но подозрительность римского пра-
вительства идет и дальше этого. Однажды в отсутствие
Плиния, делавшего объезд провинции, в главном городе
провинции Никомедии большой пожар разрушил мно-
жество зданий. Обнаружилось, что в городе не было
никаких приспособлений для тушения огня. Плинию,
естественно, пришла мысль организовать в столице
своей провинции пожарную команду человек в 150 по
образцу таковых в других крупных городах Малой Азии.
Но Траян решительно отклоняет подобное предложение
Плиния. Это было бы подходящим для целого ряда дру-
гих городов, только не для Никомедии. Этот город был
на особом подозрении у римского правительства как
очаг многочисленных тайных обществ и организаций,
гетерий, в результате чего он часто подвергался репрес-
297

интерпелляции частичного характера, допускают возмож-
ность таких интерполяций и в позднейшие века как со
стороны лиц, умышленно производивших порчу доку-
ментов, так и со стороны невежественных и фанатично
настроенных переписчиков, не удержавшихся от того,
чтобы не добавить от себя какую-либо похвалу ранним
христианам или самому Иисусу, или привнести какие-
либо подробности в описание культа и обычаев, не счи-
таясь с тем, что подобныо добавления могут представ-
лять собой грубейший анахронизм. Не вдаваясь здесь в
более подробное рассмотрение этого весьма сложного
вопроса, требующего особого исследования, отметим со
своей стороны, что филологическое изучение писем Пли-
ния и Траяна (96 и 97) не позволяет выставить какие-
либо аргументы языкового характера в пользу призна-
ния подложности их в целом (работы Тейфеля и Шанца).
С другой стороны, некоторые места в письмах Плиния не
могут не быть признаны интерполированными в более
позднее время, как это доказывает в своей работе, на-
пример, Н. Lietzman '.
В своей последней книге «Рим и раннее христиан-
ство» а академик P. Ю. Виппер посвящает целую главу
(пятую во 2-й части книги) вопросу: «Можно ли при-
знать подлинность переписки Плиния с Траяном о хри-
стианах?». В ней автор выставляет положение о подлож-
ности писем 96 и 97 из Х книги писем Плиния целиком.
Из уже сказанного об этом следует, что такая поста-
новка вопроса не является новой вЂ” именно с такого
тезиса и началось в научной литературе последней трети
XIX века оспаривание подлинности данных писем. Свое
положение в последней книге академик P. Ю. Виппер
доказывает соображениями, вытекающими преимуще-
ственно из литературного анализа текста письма Пли-
ния, считая его целиком написанным не Плинием,
а каким-то другим лицом. Аргументы автора при этом
таковы: сообщение о христианах является изолирован-
ным or прочих сведений о жизни Вифинии, в письмс
изображено массовое движение вифинских христиан
20 вЂ” 30-летней давности, наконец, странность композиции
' Н. L i e t z m а п. Die liturgischen Angaben des Plinius, Leip-
zig, 1916.
~ P, Ю. В и п и е р. Рим и раннее христианство, Изд, АН СССР,
М., 1954 r.
299

письма: отступление от общей тематики, поспешность
изложения, нагроможденность в одном месте множества
фактов, совершившихся в течение большого периода вре-
мени и т. д. (стр. 180 вЂ” 181).
Подобный же прием литературной критики привел
к бесспорному обоснованию тезиса о подложности встав-
ки о христианах в 44 главе XV книги Анналов Тацита.
Но в отношении письма Плиния автор признает большие
трудности, с которыми приходится встречаться критике.
«Первое впечатление при чтении переписки Плиния и
Траяна о христианах,вЂ” пишет автор,вЂ” говорит в пользу
ее подлинности. Льстивое обращение Плиния и реши-
тельный ответ императора, который стремится показать
себя противником клеветы и тайных доносов, вообще
отвечают характерам того и другого, как они обрисо-
ваны в других источниках, например, у Евтропия» '.
Но более глубокий литературный и исторический
анализ этого памятника античной литературы наводит
на целый ряд других, очень существенных и важных
соображений.
Рассмотрим оба эти письма подробнее. Плиний начи-
нает с того, что он раньше не сталкивался никогда с хри-
стианами, не знает, как вести расследование по отноше-
нию к ним, в какой мере следует держаться неумолимой
строгости или, наоборот, какие делать послабления в
зависимости от возраста и физической крепости обви-
няемых. Он запрашивает об этом императора, но тут же
сообщает, что он проводит расследования сам по своему
разумению. Он допрашивает обвиняемых в принадлеж-
ности к христианству, вынуждая их главным образом
к раскаянию и отречению от своего заблуждения. Отре-
кавшихся он отпускал, а упорствующих отсылал на
казнь; римских граждан среди них он отбирал, чтобы
отправить в Рим. Со временем, пишет дальше Плиний,
когда дела эти приняли широкую огласку, стали встре-
чаться разнообразные случаи заблуждения. Плинию был
подан анонимный донос, заключающий в себе много
имен. При дальнейшем расследовании Плиний требовал
от обвиненных исполнения языческих религиозных обря-
дов перед изображениями богов и самого императора и
хулы на Христа. Многие отрекались, утверждали, что
' P. Ю, В и п пер. Рим и раннее христианство, стр, 179.
300

были когда-то христианами, но перестали ими быть, кто
3 года, кто 20 лет тому назад. Таких Плиний отпускал.
После этого Плиний сообщает, что он узнал о сборищах
христиан, о характере их песнопений, обетов, трапез от
двух служанок, подвергнутых им пытке. В результате
у самого Плиния сложилось мнение, что это лишь гру-
бое суеверие, не представляющее собой политической
опасности, и к тому же такое, с которым можно успешно
бороться, призывая к раскаянию и обещая прощение.
Он утверждает, что уже имеются налицо ощутительные
результаты его политики: богослужения во многих язы-
ческих храмах возобновились, поднялся спрос на жерт-
венных животных и корм для них.
Траян в своем ответе вполне одобряет действия Пли-
ния и говорит ставшие потом знаменитыми и использо-
ванные для характеристики всего его правления слова:
«Разыскивать христиан не следует, но если кто будет
обвинен или уличен, того следует подвергнуть наказа-
нию, с тем, однако, чтобы те, кто отречется и докажет
это на деле, т. е. совершением религиозных обрядов
перед нашими богами, какие бы ни были на нем подозре-
ния в прошлом, получали прощение на основании раская-
ния. Однако анонимные доносы не должны иметь зна-
чения ни при каком обвинении: это создает самый дур-
ной пример и не соответствует нашему времени».
Простое сопоставление запроса и ответа показывает
нам, что оба государственные деятеля рассматривали
упоминаемые в письмах христианские общины исклю-
чительно с политической стороны. Не проявляя интереса
к содержанию учения, ни к его происхождению, они
озабочены только тем, чтобы проверить, признают ли
так называемые христиане римскую власть, согласны ли
они исполнять все положенные ритуалом обрядности по-
читания богов империи и самого императора. В случае
положительного разрешения этих вопросов, христиан
можно не разыскивать и оставить в покое.
При такой постановке вопроса легко обнаружить, где
находятся места, вызывающие подозрение в подложно-
сти. Это все те места, которые стоят вне основного госу-
дарственного интереса к христианам. Сюда относятся
сведения о характере сборищ христиан, о том, что они,
собравшись ночью, поют антифонным хором псалмы,
обращенные к Христу как к божеству, произносят клят-

вы, запрещающие им совершать грабежи, разбои, пре-
любодеяния, клятвопреступничество и утаивание дове-
ренного им имущества, и, разойдясь с рассветом, снова
сходятся для «трапезы простой и непредосудительной».
Помимо того, что такие сведения не могли интересовать
Плиния в первую жс очередь,вЂ” в противном случае он
с них-то и начал бы свои дознания, а не упомянул бы
о них между прочим вЂ” сведения эти не соответствуют
эпохе. Lietzman доказывает в упомянутой выше статье,
что антифонное пение на два хора, как известно из исто-
рии христианской церкви, впервые стало практиковаться
в IV в. как нововведение Флавиана и Диодора. Не мог-
ло быть во времена Плиния такого определенного выра-
ботанного ритуала и внутреннего распорядка в собра-
] ниях христианских общин, может быть тогда только
возникавших, носивших случайный характер; вполне
возможно предположить, что тогда не было еще обоже-
ствления личности Христа, не было еще и легенды
о Христе. Наконец, если бы римского администратора
и могло интересовать, в чем состоят занятия собираю-
щихся втайне христиан и какис они берут на себя обя-
зательства, то во всяком случае порядок голосоведения
в их песнопениях ero интересовать ни в какой мере не
мог. Далее, к числу таких же подозрительных моментов,
без сомнения, следует отнести и сообщения о двадцати-
летней давности христианских общин и о широкой рас-
пространенности христианского учения не только в горо-
дах, но и в сельских местностях и тому подобные детали.
Наоборот, если охватить общим взором всю поста-
новку вопроса о христианских общинах в Вифинин, то
бросается в глаза общий тон пренебрежительного отно-
шения к ним Плиния. В самом деле, он приходит к тому,
что ничего серьезного они собой не представляют, что
это не более, как самое грубое суеверие. В письме не
указано ни одной черты учения, которое могло бы хоть
сколько-нибудь импонировать просвещенному римля-
нину или произвести на него впечатление высоким
подъемом духа или каким-либо фанатизмом. Наоборот,
христианские общины представлены легко распадаю-
щимися, внутренне ничем не связанными; члены их легко
поддаются убеждению и отрекаются от Христа вЂ” «чего
нельзя добиться от истинных христиан» вЂ” сказано между
прочим в письме Плиния вЂ” тоже, несомненно, поздней-

шая приписка переписчика-христианина, возмутившегося
оскорбительной характеристикой, данной христианам
Плинием, и не сдержавшего своего возмущения. Особен-
но же унизительно для христиан должно было звучать
то место, где Плиний говорит об успехах своей политики.
Можно было бы заключить, что продолжительное при-
менение его мероприятий могло бы вконец подорвать
успех христианского учения, привести к его затуханию.
Не менее пренебрежительный тон звучит и в ответе .
Траяна. Ни он, ни Плиний не придают слишком боль-
шого значения этому явлению, подходя к нему исклю-
чительно со стороны политической безопасности.
Едва ли входило в расчет позднейших апологетов
христианства искусственно вставлять в древний доку-
мент такое «отражение» первых христианских общин.
С другой стороны, христианские общины, как таковые,
вполне могли существовать, особенно на территории
Малой Азии, наряду со множеством других философских
и религиозных сект: киников, эпикурейцев, мессианистов,
неопифагорейцев, мифраистов, эссенов ' и т. п. Мно-
гие из них жили, как известно, тоже довольно обособ-
ленной и замкнутой жизнью, чем возбуждали против
себя не только подозрения, но и явные преследования,
как, например, стоики в Риме, подвергшиеся изгнанию
и даже казни при Домициане. Обособленной жизнью
жили эпикурейцы в своей афинской общине, вызывая
подозрения и подвергаясь клевете. Возможно, что секты
и общины, в том числе и христианские, существовали
в то время и в других городах и провинциях Римской
империи. В так называемых посланиях апостола Павла
отразились, несомненно, существовавшие уже в 30-х годах
П века христианские общины на территории Малой
Азии в городе Эфесе и у галатов. Академик P. Ю. Вип-
пер относит «Послания апостола Павла» ко времени
правления Адриана ', а время Плиния не на много
раньше этого и при нем христианские общины могли
только зарождаться и постепенно обособляться от дру-
гих, им подобных. Однако в других местах они вызывали
меньше опасений, чем в Вифинии, по общим, указанным
выше причинам; сообщение Плиния о христианах не
' Оо эссенах см, P. Ю. В н и пер. Рнм и раннее христианство,
стр. 84 вЂ” 85.
' См. там же, стр. 129.
803

является поэтому изолированным от других сведений
о жизни Вифинии.
Одним из основных аргументов ученых, утверждаю-
щих, что начало II в. н. э., а тем более конец 1 в. н. э.,вЂ”
слишком ранний срок для возникновения христианства,
служит то, что они связывают его с событиями, проис-
ходившими в Иудее в 30 годах II века (восстание Бар
Кохбы). Связь христианства с иудейством является, ко-
нечно, бесспорным фактом, Но бесспорной является также
и связь христианского учения с античной греческой фило-
софией и мифологией и с учением гностиков, главным
образом в 1 в. н. э. '. Вполне естественно предположить,
что в римском обществе тенденция к обособлению в
замкнутые общины с особым бытом и моралью, в кото-
рых люди искали утешения от «всеобщего бесправия при
утере надежд на возможность лучших порядков» ', нахо-
дила себе опору не только в иудейской религии, отра-
жавшей на себе веками затаенную обиду народа, жаж-
дущего удовлетворения и торжества, но и в идеалисти-
ческой философии, ставившей мир «внутренний», регу-
лируемый положениями морали, выше мира «внешнего»,
подвергнутого случайностям. Энгельс в своих классиче-
ских работах по истории раннего христианства «Бруно
Бауэр и раннее христианство» (1892 г.) и «К истории
первоначального христианства» (1885 r.) показывает,
как именно римские условия общества и государства
создали благодатную почву для зарождения христиан-
ства. Именно эллинские и римские корни были первей-
шими и важнейшими в христианстве, определившими
отсутствие в нем национальной обособленности. Иудаизм
с его законченной системой космологии и мировой исто-
рии, а также с его мессианизмом мог оказаться поздней-
шим, вторичным фактором в дальнейшем развитии хри-
стианского вероучения, для которого уже существовали
экономические и социальные предпосылки. Новейшие
исследователи (в том числе и академик P. Ю. Виппер)
пришли к представлению о «христианстве без Христа
или до Христа». А такое движение могло зародиться
задолго до событий II в. в Иудее. Условия его зарож-
дения, указанные в работах Энгельса, наблюдались в
' См. P. Ю, В и пи е р, Рим и раннее христианство, стр. 192вЂ”
193, 223 вЂ” 224.
2 К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч,, т. XV, стр. 606.
304

римском обществе и особенно в обществе восточных рим-
ских провинций уже и в 1 в. н. э.
К тому же в книге академика P. Ю. Виппера есть
некоторые оговорки, которые значительно ослабляют его
категорическое утверждение, что при Плинии (т. е. еще
до 135 г.вЂ” в 111 вЂ” 112 гг.) в Вифинии не могло быть ника-
ких ни тайных, ни явных обществ, которые бы называ-
лись христианскими. На стр. 196 автор, говоря о раз-
рыве христиан с иудейством, ссылается на свидетельство
Юстина о «преследованиях верных Христу Бар Кохбой,
последним вождем иудейского мессианизма» (т. е. не-
сомненно еще до 135 года).
На стр. 229, говоря о Маркионе, привезшем в Рим
в 139 году так называемые «Послания апостола Павла»,
автор пишет: «Однако Маркион встретился в Риме с
неожиданным для себя препятствием. Здесь сложилось
направление, историзирующее понимание Христа как
реальной личности, как воплощенного вождя «царства
божьего», родившегося вместе с основанием «царства
кесарева», выступившего при первом преемнике Августа
Тиберии. «Историзация» Христа сделала такие успехи
в центре империи, что Маркион не мог с ней не счи-
таться». Едва ли можно представить себе описанное
в этих словах явление как возникшее внезапно или в
кратчайший срок. Скорее надо представить себе посте-
пенное возникновение и закрепление традиции в течение
по крайней мере десятилетий.
Наконец, на стр. 199 книги P. Ю. Виппера мы читаем:
«Выступавшие на греко-римской почве в первой поло-
вине II века н. э. христианские общины изменяют свой
социальный состав по сравнению с I в. н. э. О том, что
растет их материальное благополучие и все большую
роль начинают играть зажиточные элементы, дают поня-
тия евангелия, говорящие о мытарях».
Во всяком случае, в настоящее время успехи научной
мысли еще не позволяют утверждать, что вопрос о ран-
них памятниках христианства разрешен твердо и бес-
спорно.
К разделу политико-административного управления
следует еще отнести вопрос о насаждении культа импе-
ратора в провинции. Этому посвящено 11 писем ' и бег-
' Письма 17, 35, 36, 52, 53, 88, 89, 100, 101, 102, 103.
305
20 плииия млалшия

лое упоминание об этом же есть в письме 17. Из этих
писем мы узнаем, что постепенно вводится в обычай
среди провинциалов отмечать особыми торжественными
церемониями день рождения императора и вступления
его на престол. В 17 письме, где Плиний сообщает
о своем прибытии в Вифинию, он тут же пишет, что
считает для себя большой удачей, что смог ознаменовать.
день рождения императора, т. е. 18 сентября, уже на
территории своей провинции. Ничего не сообщая о харак-
тере этого празднества, Плиний позволяет предположить,
что это могло быть актом его личной преданности
Траяну. Остальные письма рассеивают такие предполо-
жения. Всего в переписке отразились пять случаев тор-
жественных молебствий о здоровье и благополучии
Траяна. В одном из них (письмо 88) определенно сказано,
что молебствие проводится в честь дня рождения импера-
тора, т. е. 18 сентября 112 г., поскольку мы считаем, что
прибытие Плиния в Вифинию пришлось на 17 сентября
111 года (письмо 17). В письмах 52, 53 и 102 и 103
есть указание на то, что ознаменовывается день вступле-
ния Траяна в управление по наследству после импера-
тора Нервы. Следовательно, здесь отражаются январские
торжества (27 января) 112 и 113 года. Остальные два
случая не приурочены ни к какому определенному собы-
тию, но если полагаться на то, что нумерация писем в
переписке соответствует их хронологическому порядку
написания, то следует эти два момента предполагать
где-то между сентябрем 111 и январем 112 года (пись-
ма 35, 36 и 100, 101). В виде предположения можно
допустить, что здесь отмечается дата усыновления
Траяна Нервой еще при его жизни. Как известно, после
такого усыновления Траян стал соправителем Нервы.
Характер торжеств указан Плинием очень ясно. Каж-
дое из них сопровождается произнесением обетов на
будущее время и проверкой выполнения обетов, данных
раньше; кроме того, неизменно полагается возносить
молитву богам о благополучии и благоденствии импера-
тора, а вместе с тем и всего государства. Празднование
дня вступления на престол сопровождалось еще кроме
того повторным принесением присяги военными людьми
и другими должностными лицами римского управления.
Торжество открывал сам Плиний как высшее должност-
ное лицо, за ним выступали другие римские сановники,
306

потом воины и, наконец, даже провинциалы, которых
постепенно втягивали в эти церемонии. При этом Пли-
ний пишет, что участники торжества соревновались друг
перед другом в усердии и воодушевлении. Неизменно
при каждом случае Траяну посылалось приветствие-
рапорт в самых изысканных выражениях. Со стороны
Траяна следовали такие же изысканные по форме выра-
жения благодарности.
Последние три письма этого раздела (63, 64 и 67) от-
носятся к области дипломатии. Через Вифинию ожидался
проезд посольства от боспорского царя Савромата в Рим.
Перед этим Плиний получил уведомление от вольноот-
пущенника Траяна Ликорма, чтобы Плиний в случае
приезда посольства задержал его у себя в Никомедии
до его (Ликорма) возвращения. Но сначала прибыл
курьер от царя Савромата с письмом к Траяну, потом
курьер от Ликорма, тоже направлявшийся в Рим к
Траяну и опередивший возвращение самого Ликорма.
Плиний отправил оба письма спешным образом к импе-
ратору, тем более, что царь Савромат написал ему лично,
что в его послании к Траяну сообщается нечто неотлож-
ное. Только после отъезда курьера, через некоторое
время явился, наконец, ожидаемый посол от боспорского
царя Савромата, которого Плиний должен был задер-
жать у себя до возвращения Ликорма. Он задерживал
его в течение двух дней, дальнейшая задержка станови-
лась неудобной; хотя Ликорм еще и не вернулся, Плиний
вынужден был отправить посла с проездными грамотами
в Рим и успокоил себя относительно того, что не испол-
нил требуемого от него, только тем, что Траян успеет
ознакомиться с донесением Ликорма до приезда посла
в Рим. Такова фактическая канва этого эпизода. Надо
думать, что все это дело было весьма секретным и, пови-
димому, было связано с проектом предстоящей войны
на востоке с парфянами. Боспорское царство должно
было, как видно, принять в этом участие и сыграть
какую-то заметную роль.
Вопросы судебно-правовые
Основным мотивом в письмах этого отдела является
тенденция поднять авторитет римских законов и римской
администрации. Действительно, он значительно ослаб,
203
:307

и в практике управления было много, по мнению Плиния,
несовершенного. Законодательство, относящееся к Вифи-
нии, было очень устарелым, по некоторым вопросам
совершенно отсутствовали какие-нибудь нормативные
положения: дела приходилось решать по аналогии с дру-
гими или по традиции, или, наконец, по усмотрению
самой администрации. Решения суда и правителейвЂ”
проконсулов вЂ” часто не приводились в исполнение, а при
ежегодной смене проконсулов часто противоречили друг
другу. Неясно были указаны некоторые права сословий
и отдельных лиц, опирающиеся на документы или тра-
диции. Все это следовало привести в порядок.
Плиний берется за это со свойственной ему служеб-
ной добросовестностью и горячностью. Траян в некото-
рых случаях высказывается против слишком решитель-
ной ломки, советует считаться с традициями, хотя и
признает неоднократно, что именно потому и направил
Плиния как своего друга и близкого человека, что в
провинции Вифинии много наблюдалось ненормальных
явлений.
Первый случай такого рода, с которым Плиний столк-
нулся в Вифинии, отразился в письмах 29 и 30. По сооб-
щению некоего Семпрония Целиана, стало известно, что
в одном легионе среди новобранцев оказалось двое
рабов. В связи с важным значением, какое имели рим-
ские войсковые части в провинции, вопрос этот пока-
зался Плинию весьма существенным. Он растерялся,
послал запрос Траяну. Ответ Траяна разъяснил все: сле-
дует определить, по чьей вине это произошло, и винов-
ного подвергнуть соответствующему наказанию; по его
предположению, это могло случиться или по недосмотру
производивших набор, или по вине лиц, поставивших
этих рабов за себя, или, наконец, по злому умыслу
самих этих рабов.
В письмах,31, 32 и 56, 57 отразились упомянутые
выше вскользь случаи неисполнения решений суда. Пли-
ний поражен таким обстоятельством. Сообщая об этом
Траяну, он пишет: «Ты, может быть, спросишь, каким
образом могло случиться, что эти люди освободились
от присужденного им наказания. И я спрашивал, но
ничего не узнал, что мог бы подтвердить и тебе». Фак-
тически положение сводилось к тому, что люди, осуж-
денные на каторжные работы в рудниках или на гладиа-
308

торство, занимали должности общественных рабов и
получали положенное за эту работу содержание. Плиния
здесь возмущает не только официальная сторона этого
дела вЂ” несоблюдение законности,вЂ” но еще и моральная
его сторона: с одной стороны, большой соблазн для пуб-
лики представляло собой то обстоятельство, что люди,
осужденные в свое время, продолжали занимать доволь-
но определенное почетное место в обществе (из этого
мы узнаем, что именно общественные рабы пользова-
лись некоторыми правами среди остальных слоев обще-
ства и не приравнивались к рабам частновладельче-
ским), с другой стороны, многие из этих людей достигли
старости и вели честную трудовую жизнь, отличаясь при
этом очень скромным образом жизни. Лишить их при-
вычного содержания было бы жестоко, продолжать их
кормить на общественный счет вЂ” странно. Траян пред-
лагает ограничиться полумерами: не пересматривать
слишком давние дела, а в более серьезных случаях
подыскивать общественные работы, стоящие близко к
каторжным, как-то: в банях, на очистке водостоков, на
укреплениях дорог.
Другой случай состоял в том, что к Плинию был
приведен человек, не воспользовавшийся предоставлен-
ным ему правом в течение двухлетнего срока обжало-
вать решение Басса, обвиненного вифинцами, и требо-
вать пересмотра своего дела. Как в большинстве случаев,
Плиний, сам, не зная, как решить его дело, запросил
Траяна. На этот раз император рекомендовал строгие
меры наказания, так как в пренебрежении этим челове-
ком предоставленной ему льготой, проявлялось, по его
мнению, неуважение к римской власти.
Письма 65, 66 и 72, 73 посвящены вопросу о правах
подкидышей, воспитанных чужими людьми в условиях
рабства. Надо полагать, что явление это было весьма
распространено в рабовладельческом античном мире как
один из источников пополнения контингенга рабов.
Вместе с тем, однако, не существовало по этому вопросу
никакого законодательства. Это был «usus», т. е. обычай.
Лишь в случаях, когда это явление принимало какие-то
особенно острые формы, правительство в Риме издавало
инструкции в виде посланий императоров к отдельным
представителям римской администрации в разных про-
винциях. Когда Плиний столкнулся с этим вопросом и

запросил свою «канцелярию» об имеющихся инструкциях
центрального римского правительства, ему показали
(recitabatur) эдикт божественного Августа, относящий-
ся, повидимому, к провинции Азии (в современном тек-
сте Annia) вЂ” давностью не меньше 100 лет, затем
письмо Веспасиана к лакедемонянажг, послание импера-
тора Тита к ахейцам и, наконец, послания Домициана
к проконсулам Авидию, Нигрину и Армению Брокху, и
также к лакедемонянам. К сожалению, мы не знаем этих
документов и не представляем себе, заключались ли в них
разноречивые или однообразные директивы. Во всяком
случае, самый прием разрешать подобного рода вопро-
сы не в форме каких-либо общих узаконений, а в форме
частных разъяснений, должен был смутить полномочного
представителя императорской власти в Вифинии. Пли-
ний запрашивает Траяна. Но в ответе последнего звучит
все та же неопределенность. По сведениям самого Трая-
на, тоже не существует общего законодательства по это-
му вопросу; с его точки зрения, следовало бы придержи-
ваться директив, заключающихся в последних по вре-
мени посланиях императора Домициана. Но в них ничего
не сказано о Вифинии. Поэтому Траян предлагает свое
решение по этому вопросу. Оно сводится к тому, чтобы
не отказывать в судебном разбирательстве тем лицам,
которые будут обращаться по этому поводу к римскому
суду, и если они смогут доказать свое происхождение от
свободных родителей, не требовать с них возмещения
средств, затраченных на их прокормление.
Судебное разбирательство по вопросам подобного
рода (о выкормленных вЂ” Орет vari~ ) состояло в акте
признания свободными гражданами своих детей в
молодых рабах, воспитанных в доме своих господ (de
agnoseendis liberis). Этот акт должен был осуществлять-
ся в присутствии римского проконсула. Повидимому, это
была процедура тягостная, существенно затрагивающая
интересы рабовладельцев, на этой почве могли быть
испорчены хорошие отношения и порваны связи с влия-
тельными лицами в провинции. Плиний, как человек
добросовестный и преданный интересам своего дела, пы-
тается отстраниться от участия в этих делах под предло-
гом, что он не проконсул, а полномочный легат импера-
тора. Траян в своем ответе на его письмо, не возражая
принципиально, все же просит Плиния указать в точно-

сти, на какое именно постановление сената он ссы-
лается.
Обрисовка этого вопроса в переписке Плиния с Трая-
ном дает нам еще одно доказательство того, какой
остроты достиг в римском обществе начала II в. н. э.
вопрос о рабах.
Близкий по содержанию вопрос трактуется в письмах
&lt;:. 1 и1 9. никасаю сяслуча в,ко дарабы-атле
т. е. по принуждению выступающие на арене цирка,
могли своей победой в атлетических состязаниях достиг-
нуть свободы. Это могло осуществляться при двух усло-
виях: 1) чтобы игры были объявлены императорским
правительством как дающие победителям право на сво-
боду и 2) чтобы победитель-атлет совершил въезд в
свой родной город, после чего только он и становился
свободным гражданином данного города. Это обстоя-
тельство дало основание термину, обозначавшему харак-
тер игрищ ludi iselastici (от греческой глагольной формы:
~laqkaauv въехали) .
Сложность постановки вопроса, естественно, приво-
дила к недоразумениям; возникали неясности, споры,
наконец, заявляли протесты заинтересованные лицавЂ”
сами рабы-гладиаторы или атлеты. Прежде всего было
неясно, с какого момента приобреталось право на сво-
боду: с момента победы в играх или с момента въезда
в родной город. Сами атлеты в своих жалобах и обра-
щениях к римской администрации настаивают на первом,
официально и формально отстаивается второе условие,
ибо ведь и термин ludi iselastici произошел от обозна-
чения въезда в город, а не победы. Кроме того, неяс-
ность создавалась еще и в связи с тем, что между момен-
тами победы на арене цирка и въезда в родной город,
где-то в Вифинии, естественно, должно было проходить
какое-то время и, может быть, даже не малое. 3а этот
промежуток привилегии игрищ могли быть отменены,
так что победивший в привилегированных играх мог
«въезжать» в город как победитель обыкновенных игрищ;
и обратно, объявление привилегий могло последовать
после фактической победы, так' что неожиданно перед
победителями-атлетами могли открыться возможности
и права, на которые они раньше не претендовали. Нако-
нец здесь была еще и материальная сторона, поскольку
победителям выдавались наградные пайки (оЬsonia).
'311

Решения римского правительства по этим вопросам
аналогичны решениям споров по делам подкидышей.
Правосудие должно осуществляться со всей строгостью;
традиции должны остаться в неприкосновенности, однако
все спорные и сомнительные случаи должны решаться по
букве закона и без обратного действия, т. е. не в пользу
заинтересованных лиц. Клапан выхода на свободу не
закрывался прочно, однако он захлопывался при любом
встречном движении.
Не менее сложным, а пожалуй даже еще более запу-
танным был вопрос о правах провинциальных сенатов
(bule вЂ” ~~оо1.т1) и высших должностных лиц (de curio-
nes) '. Тут прежде всего бросается в глаза неясность и
неопределенность законов. Приходится ссылаться на
законы Помпея, давностью более 150 лет, которые были
проведены вскоре после превращения Вифинии в рим-
скую провинцию. Не совсем ясным вопросом было также
до обмена письмами Плиния и Траяна, следует ли счи-
тать декрет божественного Августа, давностью, при-
мерно, 120 лет, дополнением или подновлением закона
Помпея в отношении предельного возраста для занятия
государственных должностей (по закону ПомпеявЂ”
30 лет, по разрешению Августа вЂ” 22 года, в некоторых
рукописях вЂ” 25 лет) '. С занятием государственной
должности связано было зачисление в сенат. Казалось
бы, что здесь все ясно и просто. Но практика жизни
внесла некоторые отклонения от этого: в сенат стали
зачисляться не только люди, исполнявшие какие-либо
должности, но и просто люди, достигшие того возраста,
который открывал им доступ к должностям, даже если
они никакой должности еще и не занимали. Делалось
это, как Плиний откровенно об этом говорит, с тем рас-
четом, чтобы пополнять сенат молодыми людьми из знат-
ных семей вместо выходцев из простого народа.
Траян дает разъяснение по этому вопросу в очень
осторожной форме. Естественно, что понижение предель-
ного возраста в эдикте Августа надо считать имеющим
законную силу, но все же ему кажется, что в сенат не
следует зачислять лиц, которые еще не занимали ника-
ких должностей.
~ См. письма 79, 80, 112, 113, 114 и 115.
' Lex Julia municipalis (строка 90) указывает возраст в 30 лет
;312

Другим, особенно затруднительным для Плиния
обстоятельством было то, что один из его предшествен-
ников, проконсул Вифинии Аниций Максим стал требо-
вать с членов провинциальных сенатов в некоторых осо--
бенно богатых городах в обязательном порядке взноса
денег в казну за зачисление в число сенаторов, даже
если они были занесены в списки цензорами, т. е. в обыч-
ном порядке; причем с одних он требовал больше, с дру-
гих меньше. Это было нововведение, несомненно обус-
ловленное приближавшимся финансовым кризисом в
империи, как мы об этом будем еще иметь случай ска-
зать более подробно. Традиция сводилась к тому, что
особые взносы в казну за предоставление почетного
звания сенатора (honorarium) производились лишь теми
сенаторами, которые зачислялись сверх положенного по
закону числа сенаторов и не цензорами, а по особому
распоряжению императора.
Ответ Траяна по этому вопросу (113) дошел до нас,
к сожалению, в чрезвычайно испорченном виде. Неко-
торые выражения не поддаются расшифровке и должны
быть целиком восстановлены на основании более или
менее остроумных домыслов комментаторов. Однако с
несомненностью мы узнаем из этого ответа, что были и
такие должностные лица вЂ” декурионы (decuriones), ко-
торые становились таковыми против своей воли вЂ” inviti.
Трудно объяснить упоминание декурионов вместо булев-
тов вЂ” членов провинциального сената, которые названы.
так в предыдущей фразе. Может быть это позднейшая
вставка (?), может быть, с другой стороны, здесь сле-
дует видеть тождество официальных разрядов в некруп-
ных провинциальных городах: булевты-декурионы (?) .
Дальнейший текст становится совершенно непонятным,
только неизменно во всех редакциях встречающаяся
приставка prae (praefatio, praestantior, praeferetur) опре-
деленно говорит о каких-то преимуществах, которые
Траян хочет им предоставить. В целом же вопрос ре-
шается в том смысле, что никакого общего узаконения
по этому поводу Траян не предлагает, а рекомендует
рассматривать каждый отдельный случай с точки зрения
традиций и установившихся в данном городе обычаев.
Наконец, практика городской жизни в Вифинии
показывала еще одно несоответствие со старыми узако-
ненными правилами (все те же leges Pompeiae). Ста-

ринные законы Помпея разрешали городам Вифинии
приписывать в число своих граждан граждан других
городов, но только не вифинских же. Во время управле-
ния Вифинии Плинием было много случаев, когда уро-
женцы Вифинии приписывались не к своему городу,
а какому-нибудь другому, но в пределах своей же про-
винции. Мы не знаем подробностей, но повидимому, дело
идет о приморских торговых городах, приписка к которым
могла представлять некоторые выгоды в торговом отно-
шении и, может быть, даже в ущерб интересам местных
жителей. Рьяные законники, желавшие, вероятно, к тому
же выслужиться перед Плинием, оказавшись на долж-
ности цензоров, собирались вычеркивать всех иногород-
них из списков булевтов. Но проведение в жизнь этих
строгих мер грозило задеть интересы видных членов
общества. Естественно, Плиний запросил Траяна. Он со
своей стороны рекомендует осторожность и предлагает
придерживаться законов Помпея только на будущее, но
не применять их к прежним случаям.
Отдельно по своему содержанию от прочих писем
этого отдела стоят письма 45 и 46 о просроченных охран-
ных грамотах (diplomata) и о праве жителей Никеи
наследовать своим согражданам, не оставившим духов-
ного завещания (письма 83 и 84) . В отношении охранных
грамот мы узнаем здесь только то, что римское пра-
вительство придавало большое значение точному соблю-
дению указанных в них сроков, и Траян считал положи-
тельной чертой в работе своего административного аппа-
рата, что новые грамоты рассылались им взамен преж-
них даже до наступления последнего срока их действия.
О характере этих дипломов мы получаем некоторое пред-
ставление из других мест. Это могли быть подорожные
грамоты, путевки для следования по служебным надоб-
ностям без задержек в пути, о которых упоминается,
'например, по случаю проезда посольства царя Сав-
ромата и в других случаях. Или это были личные реко-
мендации, жалованные грамоты, срочные или бессроч-
ные (о них вЂ” ниже в письме 58).
Что же касается прав наследования городским управ-
лением лицам, не оставившим после себя духовного заве-
щания, то Траян отнесся к этому вопросу с большим вни-
манием. Оказалось, что это право предоставлено городу
Никее еще божественным Августом. Траян рекомендует
314

оказывать внимание всем подобного рода делам и при-
влекать к их разбору его (Траяна) прокураторов вЂ” Вар-
дия Гемеллина и отпущенника Евмлопа для точного ''
выявления всех мотивов как за, так и против.
Финансовое уиравление
Общим мотивом этого отдела управления является
бережливость и экономия. Это приходится считать пред-
вестием глубокого финансового кризиса II u III вв. н. э.,
и об этом вскользь было уже упомянуто выше. Создает-
ся такое впечатление, что на местах, в частности, в про-
винции Вифинии, признаков приближающегося кризиса
еще не заметно:. люди из знати позволяют себе тратить
попусту громадные средства, они делают это беззаботно,
нерасчетливо. Но римская администрация, распростра-
няющая щупальцы империи в лице своих проконсулов,
пропреторов и других представителей власти до край-
них пределов, была чувствительна и предусмотрительна.
Там в центре уже стало заметно, что финансы оскуде-
вают, что надо выискивать новые источники доходов,
более надежные и прочные. Как мы уже видели, в каче-
стве такого нового источника стали собирать деньги с
членов провинциальных сенатов, с булевтов и декурио-
нов, за право быть записанным в списки сената, сначала
сверх количественной нормы состава сената, а потом уже
со всех подряд. Задача Плиния по хозяйственно-финан-
совому управлению состояла именно в том, чтобы всюду
наводить экономию, чтобы достигнуть сразу двух целей:
повысить доходность (или вернее пбнизить расходы)
римского управления и следить за достатком населения,
т. е. предупреждать случаи разорения или банкротства.
В некоторых обстоятельствах случаи расточительства
можно было выявить сравнительно легко. Например,
к чему жителям Византия тратить столько средств на
представительство? Обнаружилось, что в установленные
императорские дни, о которых подробнее уже оказано
выше, византийцы ежегодно отправляют в Рим посоль-
ство с приветствиями и поздравлениями и что эти поезд-
ки представителей стоят городскому хозяйству 12 тысяч
сестерциев в год. Мало того, такой же этикет соблю-
дается византийцами и по отношению к правителю Ме-
зии, резиденция которого находилась в более близком и

удобном для сообщения пункте, чем резиденция прави-
теля Вифинии, в которую, собственно говоря, фактиче-
ски входил Византий; это представительство обходится
в год в 3 тысячи сестерциев. Плиний предлагает 3KQHQ-
мить эти средства и довольствоваться ради представи-
тельства отправкой просто грамоты с нарочным. Траян,
разумеется, целиком присоединяется к этому предложе-
нию и находит, что и для правителя Мезии тоже доста-
точно одной поздравительной грамоты (11, 43 44)
Большим достижением политики Плиния по этой
части было то, что городское управление города Апамеи
обратилось к нему с просьбой произвести ревизию в их
финансовом управлении и утвердить их бюджет. Как мы
узнаем из письма Плиния, до него города провинции
Вифинии не оказывали такого доверия представителям
римского управления, наоборот, наблюдалась тенденция
с их стороны сторониться их и скрывать от них истинное
состояние своих финансов. С одной стороны, сами про-
консулы по небрежности и лени уклонялись от этих
функций, а с другой стороны, легко догадаться, что такое
недоверчивое отношение было оправдано хищническими
замашками представителей римской администрации,
которым, как мы уже знаем, вифинцы не могли простить
их «свободного обращения» с местными источниками
финансов и сажали их в свое время на скамью подсуди-
мых. В данном случае решающую роль сыграла чест-
ность самого Плиния и ero независимое положение чрез-
вычайно богатого человека. Траян должным образом
оценил это и решил произвести расследование в отноше-
нии неисполнительности прежних проконсулов (пись-
ма 47 и 48),.
Но наиболее важный вопрос финансового управления
затронут Плинием в письме'54 Он сообщает здесь Трая-
ну о безнадежно плохом состоянии государственного
кредита в Вифинии. Государственные органы распола-
гают значительными капиталами. Но они не находят
себе никакого применения: в ссуду их никто не берет
из-за слишком высоких 12'/, годовых; жители провинции
предпочитают брать взаймы у частных лиц хотя бы под
проценты не ниже этих. Кроме того, не представлялось
даже возможности обращать эти свободные капиталы
в недвижимую собственность. Плиний серьезно обеспо-
коен этим обстоятельством. Он предлагает два мероприя-
316

испорченном, правда, и почти не поддающемся точному
прочтению тексте письма 113 о порядке зачисления чле-
нов провинциального сената.
Строительство и благоустройство городов
Вопросам строительства и благоустройства Плиний
уделил в своей переписке очень много внимания, им
написано об этом 8 писем, столько же написано и ответ-
ных писем Траяна. Это объясняется отчасти пристра-
стием самого Плиния к строительству, которое так ярко
проявилось в его заботах о собственных ero виллах. Но,
кроме того, следует видеть объяснение этому и в основах
политики Траяна, который хотел расположить к себе
жителей провинции Вифинии,. внушить им представление
о том, что римское правительство ставит своей задачей
украшать их города, содействовать их процветанию,
удовлетворять потребности жителей. Плиний готов был
развернуть поистине грандиозную программу строитель-
ства, соответствующую такому обширному поприщу, как
целая восточная провинция; роль Траяна в этом случае
сводится к тому, что он вынужден сдерживать полет
фантазии Плиния, противопоставляя ей прозаические
соображения экономии средств и бережливости, что вы-
текало из общих основ хозяйственной и финансовой
политики Рима в этот период времени. Плиний, усвоив
такую позицию Траяна, в тех случаях, когда ему осо-
бенно хотелось добиться разрешения императора на осу-
ществление задуманного строительства, сам пускает в
ход аргумент бережливости и тут же старается убедить
императора, что средств на данную постройку хватит и
что эта затрата не принесет ущерба никакой другой
отрасли местного хозяйства. В других случаях он под-
черкивает свое усердие, направленное в сторону эконо-
мии, и указывает, сколько и при каком случае ему уда-
лось сберечь общественных средств. Часто приводит Пли-
ний и то соображение, что успешное осуществление
грандиозных строительных планов послужит прославле-
нию имени Траяна, всего его века, а в том числе, конеч-
но, и его собственного имени.
Рассмотрим несколько случаев.
В городе Прусе (впоследствии Брусса), в первом
городе Вифинии, в котором Плиний несколько задер-
318

Остатки римского водопровода. Фото
жался по приезде в провинцию, он обнаружил, что обще-
ственные бани очень ветхи и пришли в плохое состояние.
Несмотря на то что сами жители этого города рассчи-
тывали лишь произвести необходимый ремонт, Плнний
дает им мысль построить новые бани. Траяну он пишет,
что средства на эту постройку найдутся не в ущерб
другим нуждам горожан, потому что сами жители города
решили откладывать на постройку те средства, которые-
они обычно тратили на' благовонные масла. Траян дает
свое согласие на постройку именно при соблюдении этих
условий экономии (письма 23 и 24). Однако на этом
дело не закончилось. В дальнейшем вЂ” повидимому, при-
мерно. через год, когда Плиний стал уже подыскивать
удобное место для строительства,вЂ” он натолкнулся на
непредвиденное затруднение. Ему казалось, что лучше
всего воздвигнуть внушительную и красивую постройку
на том месте, где стоял пришедший в полный упадок
дом, некогда принадлежавший какому-то Клавдию По-
319

лиену. Но дом этот был оставлен по завещанию вла-
дельца городу с условием, чтобы в перистиле дома был
воздвигнут алтарь в честь обожествленного императора
Клавдия, имя которого носил и сам завещатель. Дом
был использован по назначению, помещения его сдава-
лись в аренду, но потом все было заброшено, дом пре-
вратился почти в развалины и безобразил красивое
место в городе. Однако то обстоятельство, что на его
территории находился алтарь гения римского импера-
'тора, принудило Плиния обратиться за новым разреше-
нием на постройку к императору Траяну. На этот раз
ответ пришел неутешительный: император разъяснял, что
если действительно на этой территории находился алтарь
римского божества, то это место навсегда принадлежит
религии (письма 70 и 71).
Город Никомедия, хотя и старинная столица Вифин-
ского царства и главный город римской провинции, не
имел хорошего водопровода. Еще до появления Плиния
жители этого города затеяли постройку водопровода,
но, не доведя ее до конца, забросили, затратив притом
колоссальные средства в 3 миллиона сестерциев с лиш-
ним; сооружения приходили в упадок, на строительство
снова затрачивались новые средства, а город все оста-
вался без водопровода. Плиний решил привести это дело
в порядок. Он сам исследовал местность, обнаружил
источники питьевой воды на более близком расстоянии
от города и обдумал, чтб из прежних сооружений может
быть использовано, чтб придется достраивать и из какого
материала. Обо всем он пишет Траяну, но на этот раз
письмо его производит впечатление жалобы на нерасчет-
.ливость никомедийцев. Из ответа Траяна узнаем еще
некоторые черты, характеризующие нерадивость строи-
телей. Император предписывает произвести строгое рас-
следование, кто виноват в безрезультатном расходо-
вании общественных средств: он предполагает, что много
средств ушло на взаимные поздравления и празднова-
ния по поводу начала работы; результаты расследова-
ния он предлагает сообщить ему (письма 37 и 38).
Такая же потребность в водопроводе была и в городе
Синопе. Но здесь дело обстояло гораздо проще. Плиний
сам обследовал всю трассу водопровода на протяжении
16 римских миль, и только одно место показалось ему
подозрительным и требующим специального обследова-

ния. Траян дает свое согласие на все мероприятия, пред-
лагаемые Плинием (письма 90 и 91).
В городе Никее, втором по величине и значению в
провинции, еще до приезда Плиния начата была построй-
ка большого театра. Зажиточные слои жителей этого
города были очень заинтересованы начавшимся строи-
тельством и в поисках славы и известности хотели при-
нять в нем активное участие. Отдельные лица объявля-
ли в порядке произнесения торжественных обетов о том,
что будут воздвигать на свои средства портики вокруг
зрительных скамей и базилики для украшения театра.
Однако постройка оставалась к приезду Плиния неза-
конченной, в возведенных уже стенах обнаружились
трещины, здание стало оседать и угрожало падением. '
Разумеется, ни одно из обещаний отдельных лиц тоже
не было осуществлено, но денежных средств затрачено
было очень много.
Начав расследовать все обстоятельства этого строи-'
тельства, Плиний обнаружил борьбу строителей между
собой, вероятно, и подрядчиков. Эксперты, призванные
освидетельствовать состояние постройки, обвиняли во
всем первого строителя и утверждали, что стены не-
прочны оттого, что внутри набиты щебнем и не обло-
жены снаружи кирпичом. Но, судя по тону письма Пли-
ния, он им не вполне доверяет, подозревает в интригах
и потому *росит императора прислать для экспертизы
людей, действитсльно беспристрастных, из столицы.
Траян в своем ответе поддерживает Плиния в его
заботах об экономии общественных средств: он выска-
зывает суждение о том, что жители Никеи должны до-
вольствоваться гимнасионом более скромным, соответ-
ствующим их средствам, несмотря на свое пристрастие
к постройкам такого рода. Но в подробности дел Траян
не входит, предоставляя самому Плинию решать их,
в отправке экспертов он ему отказывает на том основа-
нии, что и в Рим обычно знатоки строительного дела
съезжаются с Востока '.
Но больше всего интереса вызывает у Плиния проек-
тируемая им самим постройка канала для соединения
озера, расположенного близ Никомедии, с морем '.
' См. письма 39 и 40.
2 Этому посвящено в переписке 4 письма: 4l, 42 и 6l, 62.
321
Плииий Младший

Обстоятельства этого строительства таковы. Недалеко
от главного города Вифинии находилось обширное
озеро ', весьма важное для перевозки продовольствия,
строительных материалов, мрамора и т. п. При этом
перевозка всех этих продуктов и материалов обходится
очень дешево и осуществляется легко, а транспортировка
пх далее через горный хребет, отделяющий озеро от
моря, наоборот, сопряжена с большими трудностями и
обходится дорого. Плиний, обследуя местность, обнару-
жил остатки канала, который начали рыть еще при Ви-
финских царях. Он, однако, не мог установить, были ли
работы прерваны кончиною царя или вследствие того;
' что сами строители разочаровались в замысле. Местные
жители и знатоки-нивелировщики утверждали, что уро-
вень воды в озере на 40 локтей выше уровня моря и что
канал унесет воду из озера в море. Плиний придает
большое значение этому делу. С одной стороны, оно при-
' несет большую пользу провинции, оно займет много
рабочих рук полезной работой, наконец, оно прославит
имя Траяна, а вместе с тем, конечно, и Плиния, как осу-
ществившего то, чего не удалось выполнить самим царям.
Когда через несколько месяцев Плиний по получении
ответа па первое письмо снова пишет Траяну о том жс,
он высказывает несколько предложений, как довести
дело до конца. Он узнал, что на полосе земли, между
озером и морем, есть еще река, текущая в море. Канал
из озера можно подвести не к морю, а к реке. Кроме
того, ему стало известно, что другая река вытекает из
озера, но в другом направлении, нс к морю; все же она
уносит из озера определенное количество воды. Если
реку запрудить, то вода потечет из озера в канал и к
морю. Далее, на пути к каналу имеется много подзем-
ных ключей, которые будут его питать и пополнять
запасы воды в озере. Наконец, если все это не сможет
предотвратить опасности утечки всей воды озера, канал
можно подвссти к реке, все же оставляя между ним и
ею узкий барьер суши, но настолько узкий, что пере-
броска грузов через него не составит затруднения, да,
кроме того, можно будет на самом кана че поставить
несколько плотин (катарактов), чтобы регулировать дви-
женис воды. Плиний все обдумал, все взвссил, он не
' Озеро это snocледствии именовалось Боане.
322

хочет отказываться от своего замысла. Траян тоже под-
дается этому увлечению. Он очень заинтересовался пред-
ложением Плиния, он вполне сознает, какое это может
иметь большое значение для успеха римской политики
на Востоке, и обещает направить к месту работ опытных
нивелировщиков, запросить о которых советует Каль-
пурния Макра, правителя внешней или нижней Мезии.
Переписка об этом канале на этом прерывается, мы не
знаем даже, удалось ли Плинию начать работы, на
каком варианте он остановился, как далеко успел про-
вести работы.
Последний проект строительства касается города
Апамеи. В нем Плиний обнаружил большое неустрой-
ство: вдоль самой главной улицы города, на которой
расположены наилучшие здания, течет ручей, настолько
загрязненный и зловонный, что скорее походит на водо-
сток и клоаку, нежели ча ручей. Плиний предполагает
покрыть его и сделать нечто в роде дренажа. Этим до-
стигнуто будет не только украшение, но и оздоровление
города. Траян вполне поддерживает Плиния в этом
отношении (письма 98 и 99).
Вопросы религии
Вопросам религии уделено в переписке Плиния с
Траяном немного внимания, что производит несколько
странное впечатление, поскольку Плиний имел жрече-
скую должность авгура, притом предоставленную ему
пожизненно. Он сам добивался ее, как мы видели это
в письме 13 этой же переписки, и придавал большое
значение ей, как он сам об этом говорит и не только
в своем письме Траяну, но и в письмах к друзьям. Да-
лее именно в качестве лица, обладающего жреческой
должностью, выполнял он торжественные молебствия
в честь императора. Но что касается писем, специально
посвященных вопросам религии вЂ” их всего два вЂ” 49 и
68,вЂ” они написаны по поводу совершенно незначитель-
ных случаев и к тому же показывают полную неосведом-
ленность Плиния в сакраментальном праве не только
какой-либо восточной религии, но и римской. Два вы-
двинутые самим Плинием вопроса состоят в следующем:
один раз дело идет о перенесении храма Великой Матери
богов, культ которой был широко распространен в Ма-
21*
323

лой Азии; другой раз вЂ” о перенесснии праха умерших
из могил, разрушенных разливами рек и по другим при-
чинам, на новое место.
Плиний опасается и в том и другом случае, не явится
ли этот акт оскорблением религии, так как ему известно,
что в Риме для подобных мероприятий требуется санк-
ция всей коллегии понтификов. Еще в одном письме во-
прос религии затронут косвенным образом, а именновЂ”
в уже рассмотренном письме о постройке новых бань
в Прусе, для которых требовалось снести дом, во дворе
которого был в свое время воздвигнут алтарь в честь
обожествленного императора Клавдия (письма 70 и 71).
В решениях Траяна по всем этим вопросам видна
определенная политическая линия. Она состоит в сле-
дующем: необходимо проводить резкое различие между
государственной римской религией и восточными про-
винциальными культами. Акты римской религии суть
в то же время акты государственного управления, при
их совершении следует выполнять все предписания пра-
ва: например, освящение храма должно быть закреплено
грамотой, с которой связаны определенные права на
территорию, на доход и т. п. Такие права вечны, их
отнять или нарушить нельзя. Нельзя поэтому на месте,
где стоял алтарь римского божества, воздвигать какие-
нибудь новые здания (см. письмо 71). Наоборот, ника-
ких таких прав за божествами восточных провинциаль-
ных культов римское сакраментальное право и римское
государство не признает. Поэтому храм Матери богов
Беллоны, стоящий на месте, где никомедийцы предпола-
гают возвести новые постройки для расширения своей
старой городской площади вЂ” Форума, может быть пере-
несен на любое другое место без оскорбления религии.
Это различие сформулировано в письме Траяна очень
отчетливо: «Почва иностранного города не способна
испытать такого рода посвящения божеству, какое осу-
ществляется на основании нашего сакраментального
права» (письмо 50). Само собой разумеется, что еще го-
раздо проще смотрит Траян на перенесение праха умер-
ших на новое место. Здесь его аргументация другого рода.
Он пишет, что было бы жестоко требовать от родственни-
ков обращения к какой-либо еще более высокой инстан-
ции ради такого простого случая (письмо 19).
Любопытно во всем этом отметить ту подробность,
324

Римская арка в провинции. Фото
что Плиний мотивирует свои запросы к Траяну по вопро=
сам религии тем, что сам император является носителем
высшего жреческого сана великого понтифика. Однако
едва ли такой военный человек, как Траян, деятельность
которого проходила преимущественно в походах, был так
хорошо осведомлен во всех тонкостях сакраменталь-
ного права, как не был осведомлен в них и сам Плиний,
проведший всю свою жизнь в сфере суда и всевозмож-
ных правовых вопросов. Разумеется, решение спорных
вопросов зависело здесь не от Траяна лично, как и нс
лично от Плиния; все было предрешено в правитель-
стве императора, в той среде высшей бюрократии, кото-
325

рая окружала Траяна, давала толкование законов и
прав, прекрасно знала процессуальное право и все тон-
кости делопроизводства, о чем было уже упомянуто
выше.
Дела отдельыых частыых лыц
Последний раздел переписки составляют письма, в
которых излагаются обстоятельства отдельных частных
лиц, обращавшихся к римской власти с жалобами или
с просьбами о заступничестве '.
Наибольший интерес для нас представляют письма,
посвященные судебным процессам философа Архипа
(58, 59, 60), Каллидрома (74), Диона Кокцейана (81 и
82) и Юлия Пизона (110 вЂ” 111). Здесь перед нами про-
ходит ряд живо обрисованных фигур, взятых прямо из
жизни и притом безо всяких прикрас. Знакомимся мы
здесь с бытом и обстановкой провинциальной жизни,
с ловкими аферистами, авантюристами и просто плу-
тами, но наряду с этим и с людьми, «полными достоин-
ства», но ставшими жертвами интриг.
Дело философа Архипа состояло в следующем.
Архип, согласно Плинию,вЂ” темная личность: во времена
Домициана он занимался доносами и, вероятно, оказал
значительные услуги правительству того времени. Свою
профессию он скрыл под почетным званием философа.
Впоследствии, повидимому, с окончанием правления
Домициана, он должен был прекратить свою деятель-
ность, но для восполнения своих средств прибег к
какому-то подлогу, попался и был осужден римским про-
консулом Велием Павлом к каторжным работам в руд-
никах. Ему удалось бежать из-под стражи, разорвав свои
оковы, и снова замести за собой следы. Он был уроже-
нец маленького городка Прусиады, где жители относи-
лись к нему хорошо; в крупных же и центральных горо-
дах провинции могли не знать всех обстоятельств его
жизни. При Плинии Архип был даже включен в списки
граждан, избираемых на должность судьи. Но вот тут-то
все и обнаружилось. При оглашении списка судей сам
Архип просил освободить его от этой повинности, но
' Всего в этом разделе 12 писем: 25, 58, 59, 60, 74, 81, 82, 85,
86а, 866, 110 и 111.
326

кто-то (Плиний нс говорит, кто именно, а из дальней-
шего мы узнаем, что расследование дела было начато
на основании жалобы некоей Фурии Примы, повиди-
мому, мстившей Архипу за что-нибудь) заявил при этом,
что не только следует вычеркнуть Архипа из списков
судей как недостойного этого высокого звания, но нужно
заставить его отбыть наложенное на него ранее наказа-
ние. Так открылось все его прошлое и началось его
«дело». Чтобы оправдать себя, Архип пустил в ход все
свои связи, предъявил ряд документов, долженствующих
восстановить его хорошую репутацию. Часть этих доку-
ментов приложена Плинием к его письму к Траяну и
дошла до нас вместе с перепиской, о других мы узнаем
из упоминания в ответе Траяна. Из этих документов
видно, что Архип был в большом почете при Домициане:
он получил от него, в силу распоряжения, направленного
самим императором к правителю Вифинии Теренцию
Максиму, поместье в 600 югеров в окрестностях своего
родного города Прусиады, достаточное по своим разме-
рам и доходам, чтобы ему существовать с семьей, стои-
мость поместья была оплачена из личных средств импе-
ратора в счет его раздач. Затем похвальный отзыв о нем
дали и сами жители его родного города, которые, несо-
мненно под давлением свыше, неоднократно решали по-
ставить статую самому Архипу. Наконец, от имени того
же Домициана была дана Архипу характеристика как
хорошему гражданину, вполне подходящему для про-
фессии философа (vir bonus), и вместе с тем рекоменда-
ция другому проконсулу Вифинии Арицию Максиму,
чтобы он исполнял все его пожелания. Тут же был пред-
ставлен текст декрета императора Нервы и послание
его к проконсулу Вифинии Туллию Юсту, подтверждаю-
щие все привилегии, выданные при императоре Доми-
циане, а кроме того, и еще какие-то письма и грамоты,
написанные уже при самом Траяне. Интересен подбор
этих документов. Только часть их имеет личный харак-
тер, касающийся непосредственно Архипа, именуемого
философом; другие носят общий характер, взяты в ко-
пиях, как, например, декрет императора Нервы, объяв-
ляющий о доброжелательном отношении нового импера-
тора как к лицам, получившим привилегии раньше, так
и к тем, которые рассчитывают получить новые. К сожа-
лению, мы не знаем, какого рода документы, подписан-

ные самим Траяном, были приложены к этому «делу»
Архипа. Оно приобретало очень острый характер, могло
компрометировать не только лиц, уже сошедших с исто-
рической арены, но и самого императора Траяна или,
во всяком случае, его правительственную канцелярию.
С особенным интересом читаем мы поэтому ответ Траяна.
Он составлен очень искусно. Не желая как-либо дез-
авуировать распоряжения своих предшественников и вме-
, сте с тем выгораживая самого себя, Траян пишет, что
~ Домициан мог и не знать, каково было истинное поло-
жение Архипа (жителя отдаленного провинциального
города, затерянного в восточной окраине Вифинии).
Кроме того, все эти характеристики и письма можно, по
мнению Траяна, рассматривать как желание принцепса
прийти на помощь человеку, попавшему в беду. Из этого
делается вывод, что если Архип провинился в каком-
нибудь еще новом преступлении, то не следует оказы-
вать ему никакого снисхождения на основании предъяв-
ленных им документов (письма 58, 59, 60).
Интересны сами документы как по форме, так и по
языку. Резко отличается по своему стилю от всех осталь-
ных декрет императора Нервы о благожелательности его
политики ко всем гражданам, достойным привилегий.
Это типичный канцелярский стиль с запутанными, растя-
нутыми фразами, смысл которых иногда очень темен,
с пропусками важных в грамматическом отношении
слов. Эти черты стиля свойственны, как известно, канце-
лярским документам разных эпох, составленным на раз-
личных языках. Как общую роднящую их между собой
черту можно указать стремление вложить в одну фразу
как можно больше содержания, которого хватило бы на
ряд фраз. Отсюда обилие придаточных предложений,
причастных оборотов и т. п. Видно, что при Нерве
не стоял во главе правительственной канцелярии такой
' искусный литератор, каким был Публий Сервилий Кальв,
занимавший эту должность при Траяне. Наконец, посла-
ния, адресованные проконсулам и закрепляющие те или
другие преимущества за Архипом, дают нам пред-
ставление об упоминавшихся неоднократно в письмах
Плиния грамотах (diplomata) которые могли иметь и
временный и (как здесь) бессрочный характер.
Другой случай вЂ” не менее содержательное дело Кал-
лидрома. Оно состоит в следующем. Каллидром искал
згв

у римских властей защиты своих прав против двух своих
хозяев, булочников Максима и Дионисия, которым он
предоставил свой труд за плату, но которые его не отпу-
скали и задерживали насильно. В апелляции к римскому
правосудию он рассказывает о следующих своих дей-
ствиях: он выбежал из пекарни, где работал, бросился
к статуе императора (все это происходило в городе Ни-
комедии) и стал под защитой ее неприкосновенности
взывать к римским властям. Его услыхал один римский
воин, по имени Аппулей, который стоял в это время на
посту. Он отвел Каллидрома к римскому должностному
лицу вЂ” повидимому, дежурному. Плиния же Аппулей
известил об этом в письменной форме. В римской пре-
тории Каллидром дал полные сведения о своей прежней
жизни, которая оказалась полна приключений. Он пока-
зал, что раньше служил у проконсула Мезии Лаберия
Максима, но во время войны с даками был захвачен в
плен на территории Мезии полководцем даков Сусагом.
Впоследствии царем Децебалом он был подарен царю пар-
фянскому Пакору и несколько лет был у него на службе,
но потом бежал из Парфии и прибыл в Никомедию, где
и поступил на работу в пекарню. Плиний, узнав об этом
случае из письменного донесения Аппулея, заинтересо-
вался Каллидромом, велел привести его к себе и допро-
сил сам. Каллидром показал во второй раз то же самое,
что и в первый. Ввиду того, что в его показаниях назва-
ны были все известные личности и даже два царя, отно-
шения с которыми, особенно с Пакором в то время (по-
скольку Децебал потерял всякое значение с момента,
как был разбит и пленен римлянами) были для рим-
ского правительства весьма важны, Плиний решил пере-
править Каллидрома в Рим. При Каллидроме оказалось
вещественное доказательство: слиток металла, повиди-
мому золота, из парфянских рудников. Он утверждал,
что у него была еще и гемма с изображением царя Па-
кора в парадном облачении, но затерялась или была
у него похищена. Из-за розыска геммы, предпринятого
Плинием, задержалась на несколько дней отправка Кал-
лидрома в Рим. Ответа на это письмо в переписке нет,
надо думать, что действительно Каллидром был пере-
правлен в столицу. Фактическая сторона этого дела ярко
обрисовывает авантюриста, проводившего в жизнь
какие-то свои политические планы в области диплома-
329

тических отношений на Востоке. Совершенно несомнен-
но, что его первоначальное обращение к римскому пра-
восудию из-за притеснения у пекарей было инсцениров-
кой, ловко осуществленной, чтобы обратить на себя
внимание римской администрации. В письме Плиния
мало имеется материала, чтобы строить какие-либо до-
гадки; возможно, в Риме Каллидром рассказал больше.
Дело Диона Кокцейана вЂ” совсем другого рода (пись-
ма 81 и 82) вЂ” тоже представляет для нас большой инте-
рес. Имя и роди~на Диона вЂ” город Пруса в ВифиниивЂ”
наводит на мысль об известном в истории литературы
и историографии Дионе Хрисостоме. Моммзен допускает
даже, что лицо, упоминаемое в письме Плиния, могло
быть самим писателем Дионом Хрисостомом. Однако
это лишь предположение, против которого говорит отсут-
ствие упоминаний о литературных занятиях этого Диона,
чего Плиний по своей доброжелательности к людям,
посвящающим себя литературе, вероятно, не преминул
был упомянуть, если бы они действительно существо-
вали; кроме того, противоречит этому предположению
еще и указанное Плинием занятие Диона Кокцейана,
которое состояло в выполнении по заказу городского
управления построек,ц сдаче их в готовом виде городу.
Личность 'Диона обрисована в данном случае исключи-
тельно положительными чертами; он, согласно Плинию,
человек безусловно честный и прямой; однако, надо
думать, что он не принадлежал к семье или роду извест-
ного писателя-ритора. Плиний не упустил бы случая
упомянуть об этом. Дело его состоит в следующем. Он
взял на себя какой-то подряд и уже готовился сдать его
городскому управлению города Прусы, когда известный
уже нам доносчик Архип Флавий при содействии какого-
то Евмолпа подал на него жалобу Плинию, случайно
находившемуся в то время в Прусе, а вместе с тем и
обвинение в оскорблении величества. Жалоба мотиви-
ровалась тем, что Дион будто бы выполнил подряд не
так, как следовало бы его выполнить, а обвинение в
оскорблении величества опиралось на то, что Дион по-
ставил статую императора в одном помещении с моги-
лами своей жены и сына. Ввиду важного характера
обвинения, Плиний хотел рассмотреть дело тотчас же
и решил уже отложить предположенный им на это время
отъезд из Прусы. Однако обвинители просили его назнг-
330

чить срок позже и слушать дело в каком-либо другом
городе. Плиний назначил слушание в Никее. Когда же
он прибыл в этот город и настал день, назначенный для
слушания дела, обвинители снова попросили отсрочить,
потому что они будто бы не подготовились еще как сле-
дует к процессу. Наоборот, Дион настаивал на слуша-
нии дела немедленно. Соглашаясь на новую отсрочку,
Плиний рассчитывал запросить мнение Траяна и потре-
бовал, чтобы стороны изложили и обвинительные, и
оправдательные аргументы в письменной форме, дав для
этого несколько дней. Но несмотря на то, что обе сто-
роны дали свое согласие на это, ни Архип, ни его адво-
кат Евмолп письменного изложения своего обвинения
Плинию не представили, Дион же представил. Со своей
стороны, Плиний, еще будучи в Прусе, сам лично посе-
тил указанный в обвинении дом и обнаружил, что статуя
императора поставлена в библиотеке, а могилы жены
и сына Диона находятся на открытой площадке перед
домом и к тому же изолированы со всех сторон порти-
ками. В заключение Плиний пишет, что дело это при-
няло очень широкую огласку и очень всех волнует, так
как решение его неизбежно будет носить показательное
значение. Ответ Траяна, как всегда, весьма снисходите-
лен, он отвергает возможность обвинения в оскорблении
величества и даже говорит, что не признал бы его в дан-
ном случае, несмотря ни на какие примеры или преце-
денты, так как не ищет славу своему имени ни через
запугивание граждан, ни через обвинения в оскорблении
величества.
Последнее из дел отдельных лиц вЂ” дело Юлия Пи-
зона (письма 110, 111). Оно состоит в следующем. Дове-
ренное лицо города Амисы обратилось к Плинию с иском
на 40 тыс. динариев к некоему Юлию Пизону, которому
названная сумма была выдана городом Амисой в виде
награды, да притом еще 20 лет тому назад. Иск был
подан Плинию во исполнение предписания Траяна, вос-
прещающего в целях экономии средств выдавать какие
бы то ни было подарки из общественных средств. В ответ
на этот иск Пизон указывал, не отрицая факта получе-
ния от города 40.000 динариев, что награда ему была
дана в свое время в качестве некоторого возмещения
его частных средств, затраченных в гораздо более круп-
ных размерах на общественные дела в городе Амисе

и что теперь данный иск его совсем разорит и лишит
прежнего положения в обществе. Кроме того, он ссы-
лается на давность времени. Ответ Траяна благоприятен
для ответчика. Он предлагает Плинию прекратить это
дело: с одной стороны, он повторяет свое запрещение
расходовать общественные средства на выдачи частным
лицам, с другой стороны, он разъясняет, что если он
и заботится о сохранении общественных средств, то в то
же время не желает разорения и отдельных частных лиц,
кроме того, в деле Пизона играет роль еще и двадцати-
летняя давность.
Остальные письма из данного раздела, а именно 85
и 86 а и б, заключают в себе характеристики и отзывы
о служебной деятельности вольноотпущенника Траяна
Максима, Габия Басса и Фабия Валента. Последнее
письмо дошло до нас в сильно испорченном виде, так
что только предположительно можно отнести его к Фа-
бию Валенту. Все три отзыва положительные и как бы
стандартные. Повидимому, в такой форме требовались
отзывы о всех подчиненных по службе от главного их
начальника. Все эти факты говорят о бюрократическом
характере управления империей уже при Траяне.

ИСТОРИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИЕ
(Просопографпа)
Л. П Р И Н 1[ Е 11 C.' Ы
А
Август вЂ” его смерть (19/VIII-14 г. н. э.) (11, 11); издание им Юлиевз
закона о браке (de maritandis ordinibus) (11, 42); Юлиев закон
о любодеяниях (de adulteriis) (VII, 31); эдикт Августа о подбро-
шенных детях (Х, 65); эдикт о возрасте, требуемом для занятия
должностей в провинции Вифинии (Х, 79 вЂ” 80); эдикт о передаче
государству наследства, остающегося после граждан Никеи, умер-
ших без завещания (Х, 84); базилика Юлия (V, 9); стихи Авгу-
ста (V, 3) (Светоний. Август).
Тиберий Цезарь вЂ” его смерть (16/111-37 г. н. э.) (II, 11); его стихи
(V, 3) (Светонии. Тиберий).
(Тиберий) Клавдий Цезарь (Август) вЂ” (правил с 24/1-41 г. по
13/Х-54 г. и. э.); восстание против него легата Иллирика Скри-
бониана в 42 г. (III, 16) (ср. Дион Кассий, Римская история,
60, i5); Клавдию завещается дом в г. Прусе в Вифинии (Х,
70 вЂ” 71); он слушает выступление историка Марка Сервилия
Нониана (1, 13); обожествление его Нероном (II, 11) (Светоний.
Клавдий).
Нерон (Клавдий Цезарь Август) вЂ” (правил с 13/Х-54 г. по 9/VI-68г.);
действия доносчиков при нем (1, 5; 111, 7); сочинение Г. Фабия
о жертвах Нерона (V, 5); преследование нм писателей (111, 5);
последнее назначение им консулом Силия Италика (III, 7); стихи
Нерона (Ч, 3); месть за него со стороны Домициана (ср. Свето-
ний. Домициан, 14; Дион Кассиа. P ист. 67, 14); высказывание
о нем Траяна (VI, 31) (Светоний. Нерон).
Гальба (Император Цезарь Август) вЂ” (правил с середины 68 г'.
по 15/1-69г.); усыновление им Пизона (11,20) (Светоний. Гальба).
Вителлий (Германик, император Август) вЂ” (правил с 19/IЧ-69 г.
по 21/Хl!-69 г.); легат Вителлия; ранен солдатом Веспасиана
(I, 5); дружба его с Силием Италиком (Ш, 7) (co. Тацит. Исто-
рии, 111, 65) (Светоний. Вителлий).
333

Император Веспасиан (Август) вЂ” после смерти «божественный Вес-
пасиан» (1, 14; Х, 65) (правил с 1/VI-69 г. по 23/VI-79 г.); друж-
ба его с дядей Плиния (III, 5) и его трудыюбие (111, 5); его
письмо к лакедемонянам о подброшенных детях (Х, 65); обоже-
ствление его Титом (11, 11) (Светоний. Веспасиан).
Император Тит (Цезарь, Веспасиан, Август) вЂ” после смерти «боже-
ственный Тит» (Х, 65; II, 35) (правил с 23/VI-79 г. по 13/IX-81 г.);
его эдикт о доносчиках (11, 35; ср. Светоний. Тит, 8); его письмо
к лакедемонянам и к ахейцам о подброшенных детях (Х, 65);
страх перед ним друзей Домициана (IV, 9); обожествление его
(11, l l). (Светоний. Тит).
Домициан (Август, Германик) вЂ” (правил с 14/IX-81 г. по 18/IX-96 ã.);
его письма: проконсулу Вифинии ' Миницию Руфу о признании
отцами своих детей (Х, 72); к проконсулам Авидию Нигрину и
Армению Брокху о подкинутых детях (Х, 55 и 56), к Л. Аппию
Максиму и Теренцию Максиму о Флавии Архипе (Х, 58 и 60);
обвиняет в 90 году весталок в прелюбодеянии (IV, 11). ср. Свето-
ний, Домициан, 8; Дион Кассий, P. ист. (67, 3), доносы при нем
и осуждения (I, 5; Ш, 9; IV, 9, 22; IX, 13); донос ему на Пли-
ния (VII, 27); мнение о нем Кореллия Руфа (1, 12); подтверж-
дение его распоряжений Нервой (Х, 58) (Свегоний. Домициан).
Нерва (Цезарь, Август) вЂ” (правил с 18/IX-96 г. ио 98 г.). Похвала
ему, высказанная в сенате Плинием при Домициане (VII, ЗЗ);
объявление его императором (IХ, 13, ср. Тацит. Агрикыа, 3);
возвращает изгнанных Домицианом (1, 5; IV, 9, ср. Дион Кассий,
Римская история, 68, 1 и 2, 3онара, 11, 20); облегчает некоторым
ссылку (IV, 11); его эдикт о доносчиках (11, 35, ср. Дион Кас-
сий, P. ист., 68, 1); подтверждает привилегии, данные Домициа-
ном (Х, 58); покупка земель на его личные средства и раздача
беднякам (VII, 31, ср. Дион Кассий, P. ист., 68, 2); его победа
в Паннонии (II, 8); усыновляет Траяна (П, 7, 8, 10, 89); пред-
ставление ему Плиния Кореллием Руфом (IV, 17); обедают
у него Фабриций Вейентон и Юний Маврик (IV, 22); его стихи
(IV, 3); его смерть (11, 13) и обожествление (11, ll, 89).
Траян (император, принцепс, Август) вЂ” (правил с 18/IХ-97 г. как
соправитель Нервы, с января 98 г.вЂ” как принцепс); предлагает
воздвигнуть статую Спуринне (II, 7); председательствует в сенате
при разборе дела ~Мария Приска, заботится о Плинии (II, 11);
предоставляет по просьбе Плиния права отцов трех детей Воко-
нию Роману (II, 13); в честь его составляется Плинием, произ-
носится, а потом читается перед публикой панегирик (II, 13 и 18);
предоставляет Плинию должность авгура (IV, 8); разбирает и
решает несколько дел у себя в загородной вилле, куда пригла-
шен и Плиний (VI, 31); упоминается во всех письмах Плиния
в Х кн., обращение Плиния к нему: domtne.
ЛИЦА, ИЗВЕСТНЫЕ ТАКЖЕ ИЗ ДРУГИХ ИСТОЧНИКОВ
А
Авидий Квиет вЂ” близкий друг Тразеи (VI, 29); проконсул Азии при
Домициане (?) (Corpus Inscriptionum Graecarum +, 3835 вЂ” Corpus
Inscriptionum Latinarum III, 355); в 97 г. подает свое мнение в
* В дальнейшем С16г. и CIL.

сенате среди консуляров и лиц преторского звания (IХ, 13); о нем
же Плиний упоминает как об умершем (Vl, 29) (ср. Prosopo-
graphia imperii Romani +, 1, 285 и 288).
Авыдий Нигрин вЂ” проконсул; к нему письмо от Домициана о под-
кидышах (Х, 65 и 66); имеется указание на декрет Авидия Ни-
грина, легата Августа, о владениях Дельфийского храма, но без
указания времени (С16г. 1711; CIL. 567).
Азиний Галл вЂ” сын Азипия Поллиона, консул 8 г. до н. э., писал
о сочинениях своего отца, ставя их выше сочинений Цицерона
(VII, 4).
Азиний Поллион вЂ” отец предыдущего, консул 40 г. до н. э.; мнение
Плиния о его красноречии (1, 20); его собственное мнение о том
же (VI, 29); его стихи (Ч, 3).
Акуций Нерва вЂ” в качестве выдвинутого в консулы подает свое мне-
ние в сенате (II, 12); легат с пропреторскими полномочиями в
Нижней Германии (Inscrtpttones Rhenenses **, 660, 662, 680).
Анней Лукан вЂ” поэт (V, 3).
Анней Сенека вЂ” философ и писатель, консул по заместительству в
57 г. (?), его произведения (V, 3).
Анний Басс вЂ” проконсул провинции Крита и Киренаики в 52 г.
(CIGr., 2632); легат прн войске в 69 г. (Тацит. Ист., III, 50);
о его жизни написал Кл. Поллион (VII, 31).
Антоний Марк вЂ” консул 99 г. до н. э. и оратор; ссылка на его мне-
ние о красноречии (Ч, 20).
Антонин Аррий вЂ” дед с материнской стороны императора Антонина
Пия; адресат писем IV, 3, 18 и V, 15; консул 69 г. н. э. (ср.
Vita*** Pii 1; Тацит. Ист., 1, 77); проконсул Азий (IV, 3); его
жизнь и характер в старости (IV, 3, 27); его стихи на греческом
языке (IV, 3, 18; V, 15).
Аристофан вЂ” писатель, автор древнегреческих комедий (1, 20).
Армений Брокх вЂ” проконсул, ему адресовано письмо Домициана
о подкинутых детях (Х, 65 и 66, ср. Prosop. 1, 207).
Аррия Старшая вЂ” жена Цецины Пета, теща Тразеи (V. Persii, 75);
подруга Мессалины (Дион Кассий. Р, ист., 60, 16); тайно похо-
ронила сына, умершего во время тяжелой болезни мужа (III, 16);
добровольно сопровождает мужа, подвергшегося аресту в 42 г.
н. э.; побуждает его к самоубийству, сама показывает ему в этом
пример (111, 16; VI, 24; ср. Тацит. Анналы, ХЧ1, 34; Марциал
1, 13).
Аррия Младшая (Цецина) вЂ” дочь предыдущей, жена Тразеи (III, 16),
теща Г'ельвидия Старшего, мать Фаннии, родственница поэта Г!ер-
сия; подвергается допросу, очевидно, по ее просьбе Геренний
Сенецион (см.) написал восхваление ее зятя Гельвидия (VII,
19); ссылается Домицианом в 93 г. (111, 11); возвращается из
ссылки при Траяне (VII, 19; IX, 13); (Ср. Тацит. Анн., ХЧ1, 34;
V. Persii, 74; Тацит, Агрнк., 45).
Артемидор вЂ” философ-стоик из Сирии; Плиний слушал его в Сирии
и в Риме в 93 г.; когда Артемидор был выслан из Рима, Плиний
поддерживал его материально (III, 11, ср. Prosop. 1, 235; также
Hermes, 3, стр. 84).
* В дальнейшем Prosop.
** Inscriptiones Rhenenses, в дальнейшем: Inscr. Rh.
'** Vita вЂ” в дальнейшем V.
335

Арулен Рустик (Луций Юний) вЂ” философ-стоик (Отей, Inscriptiones,
1190), брат Маврика (см.), народный трибун 66 г. н. э.; хочет
заступиться на суде за Траэею, тот отклоняет это (Тацит. Аин.,
ХЧ1, 26); получает ранение, будучи послан для переговоров к пол-
ководцам Веспасиана, подошедшим к Риму (I, 5, ср. Тацит. Ист.,
111, 80); по его просьбе Плиний защищает на суде Ариониллу
(см.) (1, 5); эа восхваления Тразеи (см.) и Гельвидия Старшего
(см.) казнен в 93 г. (III, ll; V, 1, ср. Тацит. Агрчк., 2, 45).
Аттий (Секст Субуран) вЂ” (судья, назначенный императором по делу
Варена (VII, 6); второй раз консул 104 года (Inscriptio Ephesi
inedita citata, Hermes, 3, стр. 132); возможно, что он же префект
претория Траяна (Субуран) (Аврелий Виктор. О цезарях, 13, 9),
а также отец Аттии Вириолы, лишивший ее наследства, взяв себе
в возрасте 80 лет новую жену (VI, 33) (cp. Prosop. 1, 274); воз-
можно, что он же Суберигс
Ауфидий Басс вЂ” историк, труд которого продолжал Плиний Старший
(III, 5) (ср. Piinius. Natura!is Historia, praefatio, Я 18; Сенека.
Письма, 30).
Афраний Декстер вЂ” консул 105 г.; подает свое мнение в сенате по
делу Номината (см.) (V, 13); в сенате расследовалось, как погиб
Афраний, от своей ли руки или от рук своих людей (Ч111, 14)
(ср. Prosop. 1 вЂ” 74, Acta АгчаИа, Непхеп, р. 62).
Ацилий (Луций) Руф вЂ” квестор провинции Сицилии, народный три-
бун, поетоо, начальник хлебных раздач по постановлению Сената,
консул-десигнат 105 г., подает свое мнение в Сенате (V, 20 и
Vl, 13, ср. Prosop. 1, 5, 6, 13).
Б
Бебий Maxp вЂ” адресат письма III, 5, подает свое мнение в сенате по
делу Юлия Басса (см.); консул десигнат 103 или 104 года (IЧ,9);
выступает по делу Эгнация Марцеллина (см,) (IV, 12); префект
города Рима в 117 г. (V. Hadriani, cap. 5),
Бебий Масса вЂ” прокуратор Африки 70 г. (Тацит. Ист., IV, 50);
доносчик при Домициане (Ювенал, 1, 35, Тацит. Агрик.. 45;
Аполлинарий Сидоний. Письма, 5, 7), обвиняется Плинием и Сене-
ционом в вымогательстве во воемя проконсульства в Бегике и
осуждается сенатом в 93 г. (111, 4; VI, 29; Vll, 33); Плиний про-
сит Тацита включить это дело в его «Истории» (VII, 33).
Брут (Марк Юний) (после усыновления Кв, Цепион) вЂ” претор 44 г.
до и. э.; его стихи (V, 3); его изображения, хранить которые было
политически опасно во времена Тиберия и Домициана (I, 17; 11,55).
Валерий Мессала (Корвин) вЂ” оратор, консул 31 г. до н..э., его
стихи (Ч, 3).
Валерий Паулин вЂ” адресат писем П, 2; IV, 16; Ч, 19; IX, 3 и 37;
он подает свое мнение в сенате в числе консуляров в 103 или
104 г. по делу Юлия Басса (см.) (IV, 9); близкий друг Плиния,
которого Плиний просит принять к себе в поместье на излечение
его вольноотпущенника Зосима (см.) (V, 19); избран в консулы,
с чем Плиний его поздравляет (IX, 37); оставил по завещанию
Плинию своих вольноотпущенников, о правах которых Плиний
336

просит Траяна (Х, 104 вЂ” 105) (ср. CIL. 111, Supplementum,
стр. 1973, Ме ХХХЧI; Prosop. 111, 307, 108).
Валерий Фест вЂ” проконсул в Африке, упоминается как убийца Луция
Пизона в 70 г. (см.) (ср. Тацит. Ист., 11, 98 и IV, 49 вЂ” 50).
Варен Руф вЂ” проконсул Вифинии; в 100 или 104 году он выступает
защитником вифинцев на процессе Юлия Басса (V, 20); в 106 го-
ду сам был обвинен вифинцами; его защищал Плиний; дело затя-
нулось и дошло до самого Траяна, но кончилось отказом самих
вифинцев от его продолжения (VI, 5, 13 и 29; VII, 6 и 10).
Варрон Теренций вЂ” (жил в 116 вЂ” 28 г, до н, э.), известный писатель
и ученый; про его стихи см. (Ч, 3).
Вейептон Фабриций вЂ” в 62 г. эа клевету на сенаторов был изгнан
иэ Италии (Тацит. Апн,, XIV, 50); при Домициане был консулом
(Авр. Виктор, О цез., гл. 12), доносчиком (там же, гл. 12 и у Пли-
ния, IV, 22); приглашался на обеды к Домициану и Нерве (IV,
22; Ф. Ювенал. III, 185; IV, 113, 120, 189; VI, 113), в 97 г. пода-
вал мнение в сенате по делу Церта, но остался в одиночестве при
голосовании (IX, 13) (ср. Prosop. 10, 11, 61).
Велий Павл вЂ” проконсул Вифинии при Домициане (Х, 58 вЂ” 60),
участник войны в Дакии (ср. Марциал, IX, 31); ему посвящены
эпиграммы Марциала (V, 4 и VII, 72).
Верания вЂ” жена Пиэопа, усыновленного Гальбой; перед смертью со-
ставляет завещание при участии Регула (см.) (II, 20) (ср. Тацит.
Ист,, 1, 47; Плутарх. Гальба, 28).
Вергилий Марон вЂ” знаменитый римский поэт (70 вЂ” 19 гг. до н. э,),
культ Вергилия в доме поэта Силия Италика (111, 7); его твор-
чество (V, 3); питаты из Виргилия и примеры (1, 2; V, 6 и 8;
VII, 20; IX, 13).
Вергиний Руф вЂ” (род. в 15 г., умер в 97 г.), опекун Плиния в дет-
стве, друг и покровитель в дальнейшей жизни; из одного муни-
ципия с Плиниями (ср. Тацит. Ист., 1, 52); при Нероне был кон-
сулом и отразил войска Виндекса, после чего был провозглашен
императором, но отказался от этого сана (II, 1; VI, 10; VII, 19;
ср. Тацит. Ист., 1, 8, 52; Плутарх. Гальба, 6; Дион Кассий.
P. ист., 69, 24, 25), последующие припцепсы относилчсь к нему
подозрительно; последние 25 лет жил на покое, занимался лите-
ратурой (Тацит. Ист., II, 49, 51, 68; Дион Кассий. P. ист., 64, 4):
умер при Нерве, ему были устроены публичные похороны и
надгробное слово произносил Тацит (Плиний, 11, 1); он сам соста-
вил себе эпитафию, его гробница находилась в его поместье, кото-
рое купила Помпея Целерина (см.), теща Плиния (VI, 10).
Веттий Прокул вЂ” второй муж тещи Плиния Помпеи Целерины, пре-
фект эрария, коллега Публия Церта (см.), выступает в процессе
Церта (IX, 13) (ср. Prosop, ll, 93, 369).
Виндекс (Юлий), пропретор в Галлии, поднял восстание против
Нерона и был побежден Вергиннем Руфом (см.) (VI, 10; IX, 19;
ср. Светоний. Нерон, 40).
Воконий Роман вЂ” близкий друг и товарищ Плиния, любитель и зна-
ток литературы, сып Попиллии Рентины, сагунтянки (CIL. II,
3866); молодой человек высоких, согласно Плинию, качеств; отчим
его усыновляет, Плиний ему покровительствует, выхлопатывает
ему у Нервы, а потом у Траяна права отцов трех детей; продви-
жение его по службе (II, 10; Х, 4); выступает в судах (11, 13;
VI, 33); адресат писем 1, 5; 11, 1; 111, 13; VI, 15 и ЗЗ; VIII, 8;
IХ,7и 28.
Плиний Младший
337

Габий (Гавнй) Басс вЂ” префект Понта (Х, 21, 22, 86); ср.
Е. G. Hardy. Studies in Roman history, 1906, р. 348).
Гельвидий Приск Старший вЂ” муж Фаннии (см.) (VII, 19), зять
Тразеи; претор 70 г.; по делу тестя ссылается за пределы Ита-
лии; при Гальбе возвращается, при Веспасиане снова ссылается
за резкие выступления против принцепса и в изгнании убит без
ведома Веспасиана (cp. Тацит. Ист., 11, 91; IV, 4, 5, 6, 43; Анн.,
Х11, 45; XIII, 28; XVI, 28, 29, ЗЗ, 35; Дион Кассий. Р. ист,, 65, 7;
Плутарх. Гальба, 28).
Гельвидий Приск Младший вЂ” сын предыдущего, пасынок Фаннии,
муж Антейи (IX, 13) вЂ” был близок к стоикам и в 93 г. по обви-
нению Церта был казнен (III, 11) (cp. Светоний. Домициан, 10;
Тацит. Агрик., 45); Плиний пишет книгу о нем и выступает
в сенате в память о нем с обвинением против Церта (IЧ, 21;
VII, 30; IX, 13),
Гельвидии вЂ” сын предыдущего, его две сестры: обе умерли от родов,
оставив двух девочек (IV, 21); отдаленные потомки сына; Л, Ва-
лерий Г'ельвидий Приск Публикола и П. Валерий Мессала Тра-
зея Приск упоминаются в списках консулов за 196 год (Orelli,
Inscr., 4135).
Гереиний Поллион вЂ” обвиняет Юлия Басса в сенате в 103 или 104 г.
(IЧ, 9).
Гереиний Сенецион вЂ” родом из Бетики (VII, ЗЗ), там же он был
и претором (Дион Кассий. P. ист., 67, 13); в 90 г. назначен
защитником Валерию Лициниану, обвиненному в святотатстве
(см.) (IV, 11); вместе с Плинием защищает интересы жителей
Бетики в процессе Бебня Массы (VII, ЗЗ) и добивается его
осуждения, состязается с Аквилием Регулом (IX, 7); написал
биографию Гельвидия Приска Старшего (VII, 19; ср. Тацит.
Агрик., 2; Дион Кассий. P. ист., 67, 13); по обвинению Мини-
ция Кара осужден на казнь в 93 г. (111, 11; VII, 19); память
его оскорбляется Регулом (1, 5).
Герод вЂ” автор греческих бытовых сцен 111 в. до н. э. (IV, 3).
Гиперид вЂ” известный греческий оратор, современник и политический
сторонник Демосфена (1, 20).
Гиспулла Кореллия вЂ” см, Кореллий и Кореллия.
Гомер вЂ” его искусство создавать образы (III, 9; IV, 3; Ч, 6; VIII,
4), цитаты иэ поэм Гомера (1, 7, 18, 20; IV, 11; V, 19, 20; VI, 8;
VIII, 2; 1Х, 1; 13, 26); Г'омер в школе (11, 14).
Гомул (Титий) вЂ” защищал в сенате Юлия Басса (см.) (IЧ, 9),
также Варена (см.) (V, 20); подал свое мнение в сенате об обя-
занностях кандидатов (VI, !9).
Гораций (Флакк) вЂ” поэт; с его одами сравниваются стихи Пассиена
Павла (см.) (IX, 22).
Гортензий (Квинт) вЂ” знаменитый оратор, соперник Цицерона; его
стихи (V, 3) (ср, Катулл, 95; Овидий. Тристии 11, 441; Авл.
Геллий. Аттические ночи, XIX, 9).
Гостилий Фирмии вЂ” легат Мария Приска (см.) проконсула Африки;
обвинен сенатом в 100 г. (11, 11 и 12).
Гратилла вЂ” сослана Домицианом вместе с Аруленом Рустиком (см.)
и другими стоиками в 93 г. (III, 11; V, 1) (ср. Тацит. Агрик., 45).
338

Демосфен вЂ” знаменитый греческий оратор; его красноречие, особыс
достоинства его речи «о венке» против Эсхина, о 'предложении
Ктесифона наградить Демосфена эа заслуги перед отечеством
золотым венком (l, 2, 20; II, 3; IV, 5; Vl, 33; VII, 30; IX, 23, 26);
цитаты из речи Дсмосфспа (IV, 7 и IX, 26).
Децебал вЂ” царь Дакии, разбитый Траяном (VIII, 4, и Х, 74) (Та((ит,
Агрик., 41; Дион Кассий, Р, ист., 68, 6 вЂ” 14).
Диомед вЂ” герой Троянской войны; вспоминается его ловкость прп
обмене оружием (V, 2).
Домиций Аполлинарий вЂ” консул по заместительству 97 года; подаст
мнение по делу Цертя (IX, l3); легат в Ликии (С. J. Gr. 4236).
адресат писем 11, 9; Ч, 6.
Домиций Афр вЂ” знаменитый оратор своего времени, учитель Квин-
тилиана, ум. в 59 г.; был поражен невниманием и шумом
публики во время речи оратора (11, 14); он жс упоминается как
завещатель имущ& t;с ваусыновлен ым имде ямкакого толи
имущество которого было конфисковано по его же домогатель-
ствам (VIII, 18) (о нем см, Тацит. Анп., IV, 52 и XIV, 19; Квин-
тилиан, Хll, 11; иероним. Хроника, под 2062 г.).
Домиций Афр Лукан вЂ” один из усыновленных предыдущим, зять
Куртилия Манция, отрекся от дочери, чтобы она была усыпов-
лена ero братом и могла получить наследство дедя (VIII, 18)
(о нем см. у Марциала: I, 36; 111, 20; VIII, 75; IX, 51).
Домиций Афр Тулл вЂ” брат предыдущего, усыновил дочь брата и
составил завсщание, в котором он проявил пе ожидавшиеся от
него родственные чувства (VIII, 18) (о пем см. у Марциала,
111, 20 и IХ, 51); и он и болт были богаты и занимаsm высокпс
должности, но морально расценивались в обществе очень низко
(там жг).
Друз Нерон Клавдий вЂ” сын Липин, пасынок Августа, упомянут кяк
явившийся во сне П,чинию Старшему и побудивший его описать
его подвиги в Германии (111, 5),
Е
Евполид вЂ” автор дрсвпсгречсских аттических комедий, современник
Аристофана (1, 20).
Еврипид вЂ” знаменитый древнегреческий трагик; цитаты пз его про-
изведений (IV, II и 27).
Евфрат вЂ” фллософ-стоик из Тира, умер в Риме в 118 г.; его вы-
ступления (1, 10) (о нем см. Дион Кассий, Р, ист., 69, 8; Фило-
страт, V. sophistarum, 1, 7 и др.).
Еруций Клар вЂ” защитник на суде, отец следующего (!!, 9); адре-
сат письма 1, l6.
Еруций Клар вЂ” сын предыдущего, племянник близкого друга Пли-
ния вЂ” Ссптиция Клара (11, 9), который покровпгельствовя ч
Еруцию-сьшу; впоследствии он был,чсгятом Тпяяня в войне с
парфянами (о нем см. Дион Кассий. P. и;т., 68, 30; Гсллнй.
Аттнч, ночи, VII, 6; XIII, 18).
И ф
Исей Ассирийский вЂ” ритор, прибыл в Рим уже в прек'I "ëIIcм воз-
расте, его ораторские. приемы (I I, 3) (о нем см. Филостриг,
V. sophistarum, 1, 20 и Ювенал, 111, 74),
22"
339

Исократ вЂ” знаменитый афинский ритор, никогда не произносивший
своих речей из-за косноязычия и скромности; автор Панегирика
Афинам (308 г. до н. э.).
Италнк см. Силий Италик.
Калестрий Тирон вЂ” близкий друг и ровесник Плиния, адресат писем
1, 12; VI, 1, 22; 1Х, 5; одновременно с Плинием был военным
трибуном, квестором Цезаря и претором (ЧII, 16, 23); проконсул
провинции Бетики (VI, 22); проездом, по просьбе Плиния, заез-
жаег в Комо к Кальпурнию Фабату (см.), чтобы скрепить своей
подписью освобождение рабов на волю в доме Фабата (VII, 23,
32) (см. RE., 111, !352).
Каллимах вЂ” поэт александрийской школы ПI в. до н. э. (IV, 3).
Кальв (Кай Лициний) вЂ” поэт и знаменитый оратор в строгом стиле
(аттицист); речи его противопоставляются речам Цицерона, ero
современниками они высоко ценились во времена Плиния и Та-
цита (1, 2, 16; IV, 27; V, 3).
Кальпурний Макр вЂ” легат Нижней Мезии в 112 г., адресат письма
V, 18 (о нем см. Пл., Х, 42, 61, 62, 77 и CIL. 111, 777 и RE.,
III, 1374, 20).
Кальпурний Фабат вЂ” дед третьей жены Плиния; житель Комо (VI,
1; VI, 12, 30; V, 11, 14; VII, 11, 16, 23, 32; VIII, 10, 11, 20),
адресат многих писем; он украшает свой город постройками,
отпускает рабов на волю при содействии Плиния и его друга
Калестрня Тирона (о нем см. Тацит. Ани., XVI, 8); его смерть
в 112 г. (Х, 120, '121).
Кальпурния Гиспулла вЂ” дочь предыдущего, тетка жены Плиния и
ее воспитательница, воспитанница матери Плиния (IV, 1, 19; V,
14; VIII, 11; Х, 120, I21).
Кальпуриия вЂ” внучка Фабата, третья жена Плиния; имела неудач-
пыс роды и долго болела после этого (IЧ, 1, 19; Ч, 14; IV, 4;
VII, 5; VIII, 10, 11); сопровождает Плиния в Вифинию, уезжает
оттуда по случаю смерти деда в 112 г., (Х, 120 вЂ” 121).
Камерин Сульпиций вЂ” проконсул Африки 58 г.; по обвинению Регула
(см.) казнен с сыном в 67 г. (1, 5) (ср. Тацит, Анн., XIII, 52;
Дион Кассий. P. ист., 63, 18).
Кар см. Меттий Кар.
Кассий Лонгин вЂ” консул 30 г., основатель школы юристов (VII, 24)
(о нем см. Тацит. Анн., XII, 11, XVI, 9; Digesta *, 1, 2, 251),
Каста вЂ” жена Классика, обвиненного в вымогательстве в провинции
Бетике (111, 9).
Катий Тит вЂ” философ-эпикуреец (IV, 28) (ср. Цицерон. К друзьям,
XV, 16; XIX, 1; Гораций. Сатиры, 11, 4).
Катилий Север вЂ” консул 110 г.; друг Плиния, он принимал участие
в войне с парфянами и занимал много почетных должностей;
ему адресованы письма 1, 22 и 111, 12.
Катий Фронтон вЂ” консул 96 г., защитник на суде по делам Мария
Приска, Юлия Басса, Варена Руфа и др. (II, 11, 18; IV, 9;
VI, 13).
~ В дальнейшем Dig.

Катулл Квинт Валерий вЂ” знаменитый римский поэт-лирик; о его
стихах см. (1, 16; IV, 14 и 27); цитаты о письме IV, 4.
Катулл Мессалин вЂ” консул 73 г., известный своей жестокостью до-
носчик при Домициане, в старости ослеп (IV, 22) (о нем см.
Тацит. Агрик., 45; Ювенал, IV, 113; Авр. Виктор. 0 цеэ., 11, 12).
Катулл Лутаций вЂ” консул 102 г. до н. э.; его стихи (V, 3) (ср.
Цицерон. 0 природе богов, 1, 28, 79; Гелий. Аггич. ночи, 19).
Квадрат Уммидий вЂ” молодой друг Плиния, готовившийся к оратор-
ской деятельности, воспитывался у бабушки (см. след.), адресат
многих писем (VI, I l, 29; Vll, 24; IX, 13); консул 118 г., был
женат на сестре Антонина Пня, выступал против Адриана
(V. Hadr„15, V. М. Antonini, 7),
Квадратилла Уммидия вЂ” бабушка предыдущего; богатая женщина,
ни в чем себя не стеснявшая, воспитывала внука в большой стро-
гости (VII, 24); построила амфитеатр и храм в Косино (Orelli
Inscr., 781).
Квинтилиан (фабий) вЂ” знаменитый латинский ритор, родом из
Испании; прибыл в Рим при Гальбс, Веспасиан назначил его
руководителем в государственной латинской школе риторов, напи-
сал «Воспитание оратора»; был учителем Плиния (II, 14; VI, 6)
(о нем см. Марциал, 11, 90; Ювенал, VI, 75, 280; VII, 186; сам
Квинтилиан, Предисл. к «Воспитанию оратора»).
Клавдий Капитон вЂ” выступает в сенате против Варена Руфа (VI,13).
Клавдий Марцеллин вЂ” защищал в суде флавия Марциана по делу
~Мария Приска в 100 г. н. э. (II, 11).
Клавдий Поллнон вЂ” товарищ Плиния по военнол службе; Нерва
призвал его на службу; он написал книгу о жизни своего друга
Анния Басса (VII, 31).
Клавдий Рестнтут Капитан вЂ” защитник обвиненного в вымогатель-
стве Классика против Плиния, который выиграл в этом деле (111,9).
Классик Цецилий вЂ” проконсул провинции Бетики, обвиненный про-
винциалами в вымогательстве, которое он проводил с исключи-
тельным цинизмом; умер до процесса в сенате, который окон-
чился его осуждением, Плиний защищал интересы провинциалов
(111, 4 и 9) (см. R. Е., 111, 1199, 55).
Клувнй Руф вЂ” консул при Нероне, легат в Испании при Гальбе;
писал историю своего времени; Плиний приводит его беседу с
Вергинием Руфом, которого он хотел поставить в неловкое поло-
жение, но неудачно (IX, 19) (о нем см. Тацит. Ист., 1, 8, 76;
11, 58, 65; IV, 39, 43; Светоний. Нерон, 21; Дион Кассий. P. ист.,
63, 14).
Клуенцнй вЂ” юноша, обвиненный своей матерью в покушении на
отчима, оправданный благодаря защите Цицерона (Pro Cluentio)
(1, 20).
Кокцейан Дион иэ Прусы вЂ” известный под именем Хрисостома,
ритор и фило"оф, был близок к Веспасиану; Домицианом был
изгнан из Рима, при Траяне вернулся, но много претерпел от
клеветников (Х, 81 и 82).
Кореллий Руф вЂ” консул 78 г., близкий Плинию друг и покровитель,
тяготился правлением Домициана (I, 12); при Нерве был по-
ставлен во главе управления по покупке и разделению земель
(VII, 31, ср. Дион Кассий. P. ист., 68, 2); добровольно окончил
жизнь йосле 30-летних физических страданий от подагры (?);
Плиний его ьосхваляет (1, 12; 111, 3; IV, 17; V, 1; VII, 11, 31;
IХ, 13).
341

Кореллия вЂ” сестра предыдущего, жена Миниция Юста, подруга
матери Плиния, который уступил ей землю по дешевой цене
(1, 12; Чll, 11 и 14).
Кореллия Гиспулла вЂ” дочь Кореллия; Плиний вел по дружбе ес
дело против Цецилия и рекомендовал в учителя ее сыну Гени-
тора Юлия (см.) (1, 12; IП, 3; IV, 17).
Корнелий Лентул (Гетульский) вЂ” консул 26 r., убит в 39 r. (Дион
Кассий. P. ист., 59, 22; Марциал, 1, введение); он же поэт, писав-
ший стихи по-гречески (Anthol. Gr. ч. 13, р. 896). Плясуний гово-
рит о его стихах (V, 3).
Корнелий Минициан вЂ” земляк Плиния, известный адвокат; Плиний
просит о предоставлении ему должности военного трибуна (Ill,
9; IV, ll; VII, 22) (о нем см. RE., IV, 1408, 34).
Корнелий Непот вЂ” известный писатель, автор биографий историче-
ских деятелей (жил в 94 вЂ” 24 гг. до н. э.) (IV, 28; Ч, 3).
Корнелий Приск вЂ” консул в 105 г., проконсул Азии 120 г. (надпись
в Эфесе, т. IV, р. 178); Плиний пишет ему письмо о смерти Мар-
циала (Пl, 21; V, 20) (ср. RE., IV, 1420, 18).
Корнелий Сулла вЂ” родственник диктатора; Цицерон защищал его
от обвинения в участии в заговоре Катилины (Pro Cornelio);
писал стихи (1, 20).
Корнелий Тацит см. Тацит Корнелий.
Корнелия вЂ” старшая весталка, обвиненная Домицианом в наруше-
нии целомудрия н заживо замурованная в 91 году (IV, 11) (ср.
Светоний. Домициан, 8; Евсевий под годом 2106).
Корнут Юлий Тертул вЂ” близкий друг Плиния, спутник его жизни
и товарищ по службе, занимавший те же н сходные должности;
после смерти Плиния был наместником Вифинии и Понта (см.
RE., Х, 570, 32 и след.); сенатом был назначен опекуном Гель-
видии (IX, 13); высказывал мнения на суде по делу Мария
Приска (11, 11) и Церта (IX, 13), принятые сенатом (II, 11, 12;
IV, 17; V, 14; VII, 21, 31 и 11, 90).
Коттий Вестриций вЂ” сын Вестриция Спуринны (см.), рано умерший
юноша, удостоившийся публично воздвигнутой статуи (II, 7;
III, 10).
Коттия вЂ” мать предыдущего, жена Спуринны (см.) (III, 12), ей
адресовано письмо 111, 10.
Красс (Лициний) вЂ” представитель большой семьи, многие члены
которой были казнены за время 42 вЂ” 70 гг., сын Лициния Красса
Фруги, консул 64 г.; казнен по обвинению Регула (см.) в 68 г.
(1, 5) (о нем см. Тацит. Ист., 1, 48; IV, 42).
Ксенофонт Афинский вЂ” греческий историк и писатель V вЂ” IV в. до
н. э.; цитаты из его произведений (VII, 32).
Ксеркс вЂ” царь персидский, совершил поход в Грецию в 480 вЂ” 479 гг.
до и. э., кончившийся его поражением (III, 7).
Куртилий Манция вЂ” тесть Домиция Лукана; консул по замести-
тельству 55 г., легат Верхней Германии 56 вЂ” 58 гг.; его завещание
(VIII, 18) (ср. Тацит. Анн., XIII, 56).
Курций Руф вЂ” дослужившийся до высоких должностей консула и
легата в Верхней Германии, где открыл серебряные рудники;
получил триумф в 47 г., умер проконсулом Африки, что якобы
предвидел на основании чудесных явлений, о которых пишет
Плиний (VII, 27) (ср. Тацит. Анн., XI, 20 и 21); другое лицо,
нежели одноименный римский писатель-историк.
342

Лаберий Максим вЂ” легат Мезии во время войны с даками, взял
один город и пленил сестру Децебала; раб его Каллидром был
взят в плен даками, потом оказался в Вифинии. Лаберий |Максим
впал в немилость Траяна и был сослан, но восстановлен в правах
Адрианом (Х, 74; ср. Дион Кассий. P. ист., 68, 9, а также RE.,
XII, 250, 9).
Ларций Лицин, или Ларгий, или Лицинний вЂ” выступал во дворце
с декламацией при Клавдии (11, 14), умер в Испании в должно-
сти легата претория, где хотел за 400 тыс. сестерциев купить
записки Плиния Старшего, бывшего прокуратором Испания
(11, 14; ПI, 5) (ср. Prosop., 11, 263, 54 и RE., XII, 800, 55;
Аполлинарий Сидоний, Ч, 7).
Ларций Македон вЂ” из вольноотпущенников; убит своими лабами за
жестокое с ними обращение (111, 14) (о цвм см. Prosop., II,
264, 56).
Леитул Гетулик вЂ” консул 26 г., казнен Калигулой в 39 г., писал
стихи (Ч, 3) (ср. RE., IV, 1385, 58).
Ливий Тит вЂ” римский историк, ум. в 17 г. н. э. (II, 3; IV, 22).
Лисий афинский вЂ” оратор-аттицист (I, 20),
Лициний Мурена вЂ” консул 62 г. до и. э., в защиту которого Цицерон
произнес речь Pro Мпгепа (1, 20).
Лициниан Валерий вЂ” сенатор, обвиняемый по делу весталки Корне-
лии; признал себя виновным, чтобы избежать более строгого
наказания, жил в Сицилии в изгнании (IV, 11).
Лициний Иепот вЂ” претор 105 г.; автор строгих законов, направленных
к поднятию дисциплины в судах и против гонораров адвокатам
до суда, оштрафовал судью-сенатора за опоздание íà суд; потре-
бовал суда над адвокатом Тусцилием Номинатом, бросившим
своих клиентов, жителей города Вицента; выступал по делу
Варена против него (IV, 29; Ч, 9 и 13; VI, 6).
Лициний Сура вЂ” адресат писем IV, 30 и VII, 26; занимал много
высоких должностей; содействовал приходу к власти Траяна
(Авр. Виктор. О цез., 13, 5), отличился в войне с даками, вел
переговоры с Децебалом (Дион Кассий, P. ист., 68, 9); составлял
речи для Траяна (Ч. Hadr., 3); покровительствовал Марциалу
(Марциал, VI, 64); в Риме на Авентине бани носили его имя,
проявлял исключительный интерес к вопросам естествознания
(IV, 30 и VII, 27) (ср. R. Е., XIII, 471, 52).
Лукреций Кар вЂ” поэт и философ, автор поэмы «О природе вещей»;
Плиний ссылается на его мнение о бедности и недостаточности
латинского языка (IЧ, 18).
Лукцей Альбин вЂ” общественный обвинитель, выступил вместе с Пли-
нием ло делам Классика (III, 4 и 9) и Юлия Басса (IV, 9)
(ср. Тацит. Ист., II, 58, 59, где назван, веооятно, его отец).
Луперк вЂ” адресат писем 11, 5 и IX, 26; знаток литературы, придер-
живавшийся взглядов, несогласных со взглядами Плиния (о нем
см. R. Е., XIII, 1839, 48).
Лустриций Бруттиан.вЂ” назначенный на какую-то должность импера-
тором, обнаружлл недобросовестность своего подчиненного, Атти-
цина Монтания (см.), который подал на него донос, но был
осужден и сослан Траяном (VI, 22) (ср. Prosop., 11, L, 322).
343

Маврик Юний вЂ” брат Арулена Рустика (см.); адресат писем 1, 14;
II, 18; VI, 14; сослан Домицианом в 93 г. (вместе со многими
стоиками) (III, 'I l; Тацит. Агр,, 45); вернулся после смерти До-
мициана (1, 5); был опекуном детей казненного брата (I, 14;
П, 18); был близок к Нерве (IV, 22, ср. Авр. Виктор. О цез.,
II, 12) и к Траяну, жил скромно; восхваляется Плинием и ~Мар-
циалом (Марциал, V, 28; см. Плутарх. Гальба, 8),
Макрин Миинций вЂ” адресат писем П, 7; IП, 4; VII,6 и 10; VIII, 17;
IХ, 4, близкий друг Плиния; отказался от предложенного Веспа-
сианом преторского звания; смерть его жены после 37 лет брака
с ним; Плиний ему соболезнует (1, 14; VIII, 5; см. RE., XIV,
168, 9).
Максим вЂ” этим именем названо у Плиния много лиц, иногда с до-
полнением родового имени вЂ” Апиций, Аппий, Лаберий, Мессий,
Ноний, Теренций, Ульпий; их трудно отличать друг от друга;
среди пих есть легат провинции с высшей властью (ПI, 2),
квестор провинции Вифпнии (VI, 8) и посланный в Ахайю для
организации управления свободных городов (VIII, 24); один из
них написал книгу против Планты, правителя Египта (IX, 1);
адресаты писем П, 14; 111, 2; VI, 11, 34; VII, 26; VIII, 19, 24;
IX, 1, 23. См. RE,, ХIХ, 2540, 11, 55, 59, 62, 68; 2541, 1, 3).
Максим вЂ” вольноотпущенник и прокуратор Траяна в Вифинии; по-
слан для закупки хлеба в Пафлагонию (Х, 27, 28, 85).
Максим вЂ” хлебник в городе Никомедин (Х, 74).
Мамилиан вЂ” военный человек, друг Плиния, которому Плиний посы-
лает в лагерь книжки своих стихов; ему адресованы письма IX,
16 и 25 (ср. Ргоэор., П, 326, 92, 93; RE, XIV, 953, 42).
Манлни Торкваты вЂ” отец и сын, стихи которых упоминает Плиний
в Ч, 3; возможно, что Л. Манлий-отец, консул 65 r. до н. э.
и его сын, претор 49 г. до н. э., упоминаются у Цицерона в егс
&lt;Бру е»( 6,2 9; 0,2 5; 6,26
Марий Приск вЂ” родом из Испании; проконсул Африки, обвиненный
в вымогательстве жителями этой провинции, его обвинял Плиний
вместе с Тацитом в 100 r. н. э., и он был осужден (П, 12),
(III, 9; VI, 29; Х, Эа; ср. Ювенал. I, 49 и VIII, 120) (см. КЕ.,
XIV, 1836, 67).
Марциал Валерий вЂ” поэт, автор 14 книг-эпиграмм; незадолго до
смерти в 102 г. покинул Рим; Плиний дал ему денег на до-
рогу; о его смерти он написал письмо Корнелию Приску (IП, 21).
Масса Бебий см. Бебий.
Матур Аррнан вЂ” друг Плиния, адресат писем 1, 2; П, 11, 12; Ч, 8,
12; VIII, 21; поклонник литературы (IV, 8). Плиний хочет вы-
хлопотать для него высокую должность (IП, 2) (см. RE., II,
1229, 9).
Меммий Кай вЂ” претор 58 г. до н. э,, покровитель Лукреция, кото-
рый ему посвятил свою поэму; его стихи (V, 3) (ср. Овидий.
Тристии, П, 433; Геллий. Аттич. ночи, XIX, 9).
Менандр вЂ” древнегреческий драматург IЧ в. до н. э., создатель
новоаттической комедии (VI, 21).
Метилнй Крисп вЂ” уроженец Комо, римский всадник, бесследно про-
павший по дороге в армию, в его исчезновении были заподозре-
ны сопровождавшие его,рабы (VI, 25) (см. RE., ХЧ, 1400, 26).
Меттий Кар вЂ” доносчик при Домициане (1, 5), в 93 r. погубил
344

Геренния Сенециона (см.) (Чll, 19); в 96 г. подал донос на
Плиния (VII, 27) (о нем см. Тацит. Агрик., 45; Марциал, XII,
25; Ювенал, I, 35; Аполл. Сидоний, 11, 5).
Меттий Модест вЂ” проконсул Азии, предшественник Авидия Квинта
(см.); сослан Домицианом, возвращен Нервой, его мнение по
делу Арриониллы (1, 5).
Мецилий Непот вЂ” адресат многих писем (11, 3; 111, 16; I V, 26;
VI, l9); по словам Плиния, «достойнейшии и ученейший» член
жреческой коллегии «арвальских братьев»; получил назначение
управлять какой-то обширной провинцией.
Миниций Ацилиан вЂ” был квестором, народным трибуном, претором;
ему прочили в жепы дочь Арулена Рустика (см.) (I, 24) (см.
RE., XV, 181 l, 20).
Миниций Руф вЂ” проконсул какой-то провинции; Домициан писал
ему о подкинутых детях (Х, 72).
Миниций Фундан вЂ” адресат писем 1, 9; IV, 15; IV, 6; консул
108 г.; проконсул Аэни при Адриане (Юстин. Хроника, 1, 68);
потерял дочь четырнадцати лет; Плиний пишет об этом Эфулану
Марцеллину (V, 16) (см. RE., VII, 293, 30 вЂ” XV, 1820).
Миниций 1Ост вЂ” муж Кореллии, сестры Кореллия Руфа (см.),
подруги матери Плиния; близкий друг Плиния; сын его занимал
первое место на играх, организованных Плинием в бытность пре-
тором (VII, ll); возможно, ему же адресовано п. Vll, 2.
Монтаний Аттицин вЂ” сопровождающий Лустриция Бруттиана (см.)
в пути в провинцию; был сослан Траяном за клевету (VI, 22)
(см. RE., XVI, 204, 10).
Мурена вЂ” народныи трибун при Нероне (IX, 13) (ср. RE., XVI,
660, 14).
Мусоиий Кар Руф вЂ” философ-стоик; в 65 г. выслан из Рима; при
Гальбе вернулся (Тацит. Анн., XV, 71; Дион Кассий, P. ист., 66,
13); Плиний в юности слушал его лекции (Нl, I I); Мусоний имел
зятем философа Артемидора (см).
Непот см. Корпслий, Лициний, Мецилий.
Нератий Марцелл вЂ” консул, назначенный Траяном легатом в Брита-
нию; Плиний просит его предоставить должность трибуна исто-
рику Светонию (111, 8); был казнен Адрианом (см. V. Hadr., 15).
Нератий Приск вЂ” брат предыдущего, адресат писем 11, 13; VI, 8;
Чll, 8; префект Эрария Сатурна до Плиния; легат в Паннонии,
где командовал большим войском; Плиний рекомендует ему
Помпея Сатурнина (см. VI I, 7, l 5); член совета императора
Траяна, который, как говорили, хотел назначить его своим преем-
ником; знаток права (V. Hadr., 4, 18; Pomponius; Dig,, 1, 2, 2, 5).
Нигрин вЂ” народный трибун (V, 13); обличал адвокатов в продаж.
ности, выступал против Варена Руфа, которого защищал Плиний
(Ч, 20; VI, 6 и l0), Какой-то Нигрин был казнен при Адриане.
но неизвестно, это ли лицо (V. Hadr., 7, 23).
Никет Сацердот вЂ” философ-ритор из Смирны; Плиний в юности
слушал его лекции; пользовался большой славой (VI, 6, ср. Та-
цит. Диалог, 15).
Нониан Сервилий вЂ” консул 35 г. п. э., историк, описавший свое
время; его декламации слушал Клавдий (1, 13) (ср. Тацит.
Диал., 23).
345

Норбан Аппий Максим вЂ” проконсул, повидимому, в Вифннии при
Домициане (Х, 58); легат Паннонин, разбил отпавшего легата
Верхней Германии Антония Сатурнина (ср. Дион Кассий,
P. ист., 67, 11; Авр. Виктор. О цез., II, !1; Марциал, IX, 84).
Норбан Лициниан вЂ” житель Бетики, высланный проконсулом Цеци-
лием Классиком (см.); ездип в Рим ходатаем по делам провин-
ции, но был осужден за предательство своих доверителей (111,9).
О
Октавий Авит вЂ” легат провинции Африки; ои, по словам Плиния,
повредил чудесного дельфина, игравшего с мальчиком, вылив на
него, когда он грелся, какое-то благовоние (IX, 33); об этом же
случае с дельфином повествует и Плиний Старший (N. Н., IX,
8, 26), только вместо Октавия называет Флавиапа.
Пакор вЂ” парфянский царь, правивший с 78 до 110 г. (Х, 74) (см.
КЕ., XVIII, 2438, 45).
Паллант (Марк Антоний) вЂ” вольноотпущенник Антонии Августы,
матери императора Клавдия, которому Клавдий дал большие
полномочия по управлению финансами (VIII, 6); Плиний возму-
щается низкопоклонством перед ним сенаторов, постановивших
воздвигнуть в его честь памятник (VII, 29); убит. по приказанию
Нерона в 62 г. (Светоний. Клавдий, 28; Тацит, Анн., XIV, 65).
Пассен Павл вЂ” римский всадник, поэт, считавший себя потомком
Проперция и подражавший в своих стихах ему и Горацию (Vl,
15; 1Х, 22).
Пассиен Крисп вЂ” внук знаменитого оратора, сып консула и сам ора-
тор, женатый в первом браке на Домиции, тетке Нерона, во
втором браке вЂ” на Агриппине, матери Нерона (Иероним под
годом 2008; Оге!11 Iпзсг., VI, 1, 50; Pliinius, N. Н., XVI, 44, 242);
выдвинулся при Тиберии своими доносами; поклонник Калигулы;
был отравлен в 44 г. по проискам Агриппины, его жены и на-
следницы; Плиний приводит его остроумные замечания (VII, 6)
(ср. Дион Кассий, P ист., 60, 23; Тацит, Ист., VI, 20).
Перикл вЂ” знаменитый государственный деятель древней Греции,
управлявший Афинами в 445 вЂ” 429 гг. до н. э., его красноречие
(1, 20).
Пет Цецина вЂ” консул 37 г.; принял участие в мятеже Скрибо-
ниана (см.) в 42 г. и был осужден на казнь: кончил жизнь само-
убийством по увещанию и по примеру жены своей Аррии Стар-
шей (см.) (III, 16; Дион Кассий. P. ист., 60, 16) (См. RE.,
XVIII, 2283, 9).
Пизон Кальпурний вЂ” поэт, произведения которого Плиний очень хва-
лит (V, 17); возможно, что это тот, который был консулом в
111 г. (см, Prosop., 1, 279, 225).
Пизон Луций (Гней) Кальпурний вЂ” консул 27 г., отец консула
57 г. (Тацит. Анн., III, 16, 17 и IV, 62); проконсул Африки; Пли-
ний приводит его остроумное высказывание о неустойчивом
составе сената (III, 7) (см. Prosop,, 1, 283, 237).
Пизон Луций Кальпурний вЂ” сын предыдущего, консул 57 г. (Тацит.
Анн., XIII, 28, 31); проконсул Африки 69 г.; убит Валерием
Фестом (см.) (Ш, 7) (Тацит. Анн., IV, 42, 50).
346

Пизон Кальпурний Лициниан вЂ” сын ~М. Лициния Красса, первый
раз усыновленный Пизоном, второй раз вЂ” Гальбой; был отправ-
лен в изгнание Нероном, вернулся при Гальбе, погиб вместе с
ним в 69 г. (11, 20) (см. Prosop., I, 287, 250).
Плавт Тит Макций вЂ” римский поэт 254 вЂ” 184 r. до н. э., автор коме-
дий (1, 16; VI, 21).
Планта Помпей вЂ” правитель Египта в 98 г. (Х, 7 и 10); написал
историю гражданской войны при Вителлии (Схолии к Ювеналу,
11, 99); Плиний убеждает своего друга Максима (см.) издать
свою книгу, написанную о работе Планта (IX, 1).
Платон вЂ” философ, основоположник идеалистической философии (I, 10) .
Плиний Старший Гай Секунд вЂ” (23 вЂ” 79 гг. и. э.), его жизнь, работа
и правила воспитания, примененные в отношении племянника
Плиния Младшего (111, 5); гибель его во время извержения
Везувия (VI, 16, 20); дружба его с Веспасианом, исполнение
важных государственных поручений, из которых последнее:
командование флотом в Неаполитанском заливе (там же).
Плотина Помпея вЂ” жена императора Траяна (IX, 28 н Х, 85).
Полион вЂ” посол вифинцев по делу Варена (VII, 6 и 10),
Поликлет вЂ” знаменитый древнегреческий скульптор, современник
Перикла (1, 20).
Поликлет вЂ” вольноотпущенник и любимец Нерона (VI, 31).
Помпей Гней Коллега вЂ” консул 93 г., подает свое мнение в сенате
по делу Мария Приска (11, 11).
Помпей Гней Маги (Великий) вЂ” консул 70 г., 55 и 52 гг. триумвир;
упоминается Плинием как знаменитый предок мало известных
потомков-современников Плиния (VIII, 6), как заведующий про-
довольствием (куратор анноны) (Х, 29). Законы Помпея, относя-
щиеся к Вифинию (Х, 79, 80, 112, 114).
Помпей Сатурнин вЂ” близкий друг Плиния; адресат писем I, 8;
V, 21; Ч11, 7 и 15; IX, 38; выступал в судах, издавал речи, писал
историю и стихи (I, 16; V, 21). Плиний заботится о его дружбе
с Нератием Приском (см.) (VII, 7 и 8).
Помпей Фалькон вЂ” адресат писем I, 23; IV, 27; VII, 22; 1Х, 15;
защитник на судах, легат 5 Македонского легиона, награжденный
за участие в войне в Дакии; легат Августа в Иудее; Плиний
просит у йего должность военного трибуна для какого-то своего
приятеля (VII, 22); легат Траяна в Нижней Мезии и др. провин-
циях, имел связи с Адрианом и Антонием Пнем (см. Фронтон,
Письма к Марку Аврелию, II, ll).
Помпей Юлиан вЂ” тесть философа Евфрата (см.) (1, 10); знатный
сириец.
Помпея Целерина вЂ” принадлежит к роду Помпея Великого, теща
Плиния; богатая светская женщина; скупает поместья с роскош-
ными виллами и с достопримечательностями, например, с гроб-
ницей Вергипия Руфа (см.); покровительствует некоторым лицам,
добиваясь для них должностей по протекции (1, 4, 19; 111, '19;
VI, 10; IX, l3; Х, 51).
Помпоний Басс вЂ” адресат письма IV, 23, занимал важные должно-
сти; легат в провинциях Каппадокии и Галатии в 96 вЂ” 99 гг,, заве-
довал раздачей пособий при Траяне, командовал войсками,
Помпоний Руф вЂ” консуляр, выступал на суде против Юлия Басса
и против Классика (см.) (111, 9) (IV, 9). Известны два Помпо-
пия Руфа, жившие в это время; оба консуляра, занимавшие
важные посты; который из них имеется в виду вЂ” неизвестно.
317

Помпоний Секунд вЂ” вместе с Сенном был обвинен и содержался
под арестом до смерти Тиберия, был близок к Калигуле; консул
44 r., легат Верхней Германии в 50 r. (Тацит. Анн., V, 8; VI, 8,
18; Дион Кассий. P. ист., 59); писал трагедии (VII, 17); жизне-
описание его составил Плиний Старший (Н. N., XIV, 43; Плиний,
111, 5).
Порций Катон Марк вЂ” консул 195 r. до н. э., цензор 184 г.; его
суждения об ораторском искусстве (IЧ, 7); о его собственном
красноречии (1, 20).
Порций Катон (Утический), консул 54 г. до н. э.; его нравы (111,12
и 21; IV, 27); его изображение (1, 17).
Проперций Секст вЂ” знаменитый римский поэт, автор элегий
(45 вЂ” 15 гг. до н. э.); его стихи (VI, 15; IX, 22).
Публиций Церт вЂ” доносчик пои Домициане, погубил Гельвидия (см.);
был префектом эрария в 97 г.; когда Плиний поднял вопрос о
восстановлении доброго имени Гельвидия, раскрылись обстоятель-
ства его гибели и роль Церта; Траян устранил его из числа кан-
дидатов в консулы и назначил ему преемника на должность пре-
1
екта эрария; вскоре после этого Церт умер (1Х, 13, ср. Тацит.
грик., 45).
Регул М. Аквилий вЂ” доносчик, начавший свою карьеру при Нероне
обвинениями высокопоставленных и богатых людей, за это полу-
чал часть их богатства (см. Тацит, Ист., IV, 42; Анн., XVI, 12)
(Плиний, II, 20); прн Домициане он действовал осторожнее (1,5),
преследовал Геренния Сенециона (см.) и Арулена Рустика (см.);
после убийства Домициана стал бояться за свою судьбу (11, 11);
составлял для других лиц завещания, выделяя себе доли наслед-
ства (11, 20); награбил огромное состояние, рассчитывал довести
его до 120 миллионов; вел судебные дела, требуя неограниченного
времени для оратора, потерял сына и прославлял его память
(I, 5 и 20; 11, 11 и 20; IV, 2 и 7; VI, 2) (ср. Марциал, II, 74; IV,
16; V, 10, 28, 63; VI, 38).
Розиан Гемин (Приферний) вЂ” адресат писем ЧII, 1; VIII, 5; IX,
l I, 30; участник войны в Дакии (Х, 26); квестор при Плинии
в 100 г.; был в Галлии, в Лионе, где видел продающиеся книги
Плиния (IX, 11), он, или его сын, упоминаются в рескриптах
Адриана (Диг., 48, 5, 6).
Роматий Фирм вЂ” декурион городского управления Комо, друг Пли-
ния, адресат писем 1, 19 и IV, 29; Плиний помогает ему приобре-
сти ценз всаднического сословия (1, 19) и призывает к дисци-
плине в исполнении судебных обязанностей, пугая строгостями
претора Лициния Непота (см.) (IV, 29).
Рустик Арулен см. Арулен.
Рустик вЂ” адресат письма IX, 29; возможно, что это Фабий Рустик,
историк, упоминаемый у Тацита (Агрик., 10; Анн., XIII, 20; XIV,
2; ХЧ, 61) и в завещани~и Дасумиана (см. CIL., VI, 10229 и
RE., VI, 1865, 20).
Руф Кальвизий вЂ” декурион города Комо, друг Плиния, адресат мно-
гих писем (I, 12; 11, 20; 111, 1, !9; IV, 4; V, 7 и 8; IX, 6),
Руф Каниний вЂ” земляк Плиния, большой его друг, адресат многих
писем, собирался писать по совету Плиния историю Дакийской
войны (I, 3; II, 8; III, 7; VI, 21; VII, 18; VIII, 4; IX, 33).
348

Савромат Ш вЂ” царь Боспора (93 вЂ” 123 гг.) (Х, 63, 64, 67) (CIGr.,
11, 55).
Сальвий Либерал вЂ” занимал много крупных должностей, начав
карьеру при Веспасиане, был членом коллегии Арвальских братьев;
в последние годы правления Домициана был сослан, вернулся
при Нерве; в 100 r. защищал на суде Мария Приска (II, ll;
III, 9) (см. Светоний. Веспасиан, 13; RE., 1л, 2026, 19).
Сатрий Абаскант вЂ” вольноотпущенник Плиния, которому он выпро-
сил у Траяна квиритское право (Х, 11; RE., 11", 190, 30).
Сатрий Руф вЂ” адвокат (1, 5); подавал свое мнение в сенате среди
прегориев (IX, 13); вел вместе с Плинием какое-то дело против
Регула (см.).
Светоний Транквилл вЂ” римский историк, автор биографий Цезарей
(75 вЂ” 160 гг ); близкий, младший друг Плиния, о котором он
много заботился: выхлопотал ему право отца трех детей, долж-
ность военного трибуна, от которой тот отказался, подыскал ему
поместье, побуждал издавать его произведения; Светоний посвя-
тил свои биографии тому же Септицию Клару (см.), которому
Плиний написал 1-е письмо своего сборника писем (1, 18, 24;
III, 8; V, 10; IX, 34; Х, 94, 95; ср. Ч. Hadr., П).
Север вЂ” адресат писем VI, 27 и IX, 22; возможно, что это Веттений
Север вЂ” консул 108 г. (ср. RE., IIA, 1938, 13 и Prosop., III,
233, 451).
Семпроиии Гракхи вЂ” исторические деятели первой половины II в
до н. э., ораторы (1, 20).
Семпроний Руф вЂ” друг Плиния, адресат его писем \Ч, 22; Ч, 9;
VII, 25; IX, 38; упоминается в письме VI, 30 в связи с ремонтом
виллы Фабата (см.) (ср. RE., l", 1206, 22).
Семпроний Сеиецион вЂ” обвинялся в подделке завещания; дело его
разбиралось Траяном (VI, 31).
Сенека Анней, см. Аннен.
Сентий Авгурии вЂ” молодой поэт, стихами которого Плиний восхи-
щается; родственник Вестриция Спуринны (см.) н Аррия Анто-
нина (см.), консул 132 г., (IЧ, 27 и IХ, 8; ср. RE., llA, 1511, 38).
Септиций Клар вЂ” друг Плиния и Светония, знаток литературы; по
его совету Плиний начал издавать свои письма; Светоний посвя-
тил ему свои биографии; при Адриане был префектом претория
в 119 вЂ” 121 гг. (1, 1, 15; 11, 9; VII, 28; Ч111, 1, V. Hadr., 11).
Сервилий Кальв вЂ” проконсул в Вифинии за 3 года до Плиния
(Х, 56 и 57).
Серанна Прокула вЂ” родом из Падуи, мать Публия Ацилня, свекровь
Миницня Макрина (см.), бабушка Миниция Ацилиана (см.); обра-
зец «строгих правил» в жизни; ее внук сватается за дочь Русгика
Арулепа (1, 14),
Серторий вЂ” марианец, вождь лузитанцев, восставших против Рима,
погиб от руки убийцы Перпенны в 74 г. до н. э. (1П, 9).
Силан Луций Юний Торкват вЂ” правнук Августа, казненный Нероном
в 65 г.; на форуме ему была поставлена статуя Титинием Капи-
тоном. (см.) (1, 7), но возможно, что Плиний называет его дядю,
мужа Октавии, дочери Клавдия (ср. Prosop., II, 250, 560).
Силий Италик вЂ” римскин поэт (26 вЂ” '101 гг.), страстный почитатель
Вергилия; консул 68 г., последний консул, назначенный Нероном;
319

был наместником в Азии; написал поэму «Punica» (Пунические
войны); был другом Вителлия и покровительствовал Марциалу;
покончил с собой, отказавшись от пищи (Ш, 7) (см. Тацит. Ист.,
III, 65; Марц., IV, 14; VI, 64; VII, 63; VIII, 66; IХ, 86; Хl, 48 и 49).
Скрибониан Марк Фурий Камилл вЂ” консул 32 г., легат в Иллирии;
в 42 г. поднял восстание против Клавдия, привлек на свою сто-
рону Цецину Пета (см.); но солдаты его не поддержали, и неко-
торые его сообщники были осуждены и казнены; жена его пока-
зывала против него (III, 16, ср. Дион Кассии. P. ист., 60, 45 и
Prosop., 1, 145 и 936).
Совий Сенецион вЂ” зять Секста Юлия Фронтина (см.), тесть Помпея
Фалькона (см.), адресат писем I, 13 и IV, 4; консул 99 и 107 гг.,
управлял провинцией и командовал войском; по распоряже-
нию Траяна был прославлен постановкой ему статуи (Дион Кас-
сий. P. ист., 68, 16); Плутарх посвятил ему много своих биогра-
фий, пользовался его покровительством (см. RE., 11Ф, 1180, 43).
Сократ вЂ” философ (III, 12).
Соллерс Беллиций вЂ” занимал много важных должностей, был лега-
том Августа в Галатии и Писидии, задумал организовать рынок
в своем поместье, против чего боролись жители соседнего городка
Виценты, но проиграли судебный процесс (V, 4 и 13); (см. о нем
надписи: Антиохийскую, найденную в Писпдии вЂ” Непкеп, Guser
6912 и Веронскую tres Grut, 865, 14).
Спарс Юлий вЂ” адресат писем IЧ, 5 и VIII, 3; друг Плиния, интере-
сующийся литературой; ему Плиний посылал свои книги (ср.
RE., ill& t;12 2,5
Спуринна Вестриций вЂ” был в 69 г. вождем войск Отона и боролся про-
тив Вителлия (Тацит. Ист., 11, 11, 18, 23, 36; Плутарх. Отон 5,
6, 7), при Нерве был награжден триумфальной статуей за участие
легатом в войне с германцами. Плиний восхваляет его за его
образ жизни в старости, за занятие литературой; пишет хвалеб-
ный отзыв о рано погибшем его сыне Коттии (I, 5; II, 7; Ш, 1;
IV, 27; Ч, 17).
Стилоний Приск вЂ” трибун когорты (1!1, 9), обвинен по делу Клас-
сика (см.), выслан из Италии на 2 года (см. RE.,11И 2525,10).
Страбон Цецилий вЂ” консул, обвинял Кореллию Гиспуллу, которую
защищал Плиний (IV, 12 и 67; ср. R. Е., 111, 1233, 50).
Субуран Аттий вЂ” консул 101 и 104 гг.; возможно, брат Вириолы,
предъявивший права на долю наследства от ее отца, возможно
также, что ему Плиний просит Траяна предоставить претуру
(VI, 33; VII, 6; ср. RE., 11, 2255, 38 и Prosop., 1, 274, 1366).
Сузаг вЂ” вероятно, какой-нибудь вождь племени на службе у царя
Дакии Децебала, захватил в плен раба Лабепия Максима (см.)
Каллидрома и отослал царю Децебалу (Х, 74).
Сульпиций Сервий Руф вЂ” консул 51 г. до н. э., известный юрист,
писал также стихи (V, 3).
Сура Лициний см. Лициний Сура.
Сцевола Муций вЂ” повидимому, трибун 54 г. до н, э.; писал стихи
(Ч, 3); о нем см. Цицерон, De legibus, 1, 2.
Сципион Корнелий Африканский вЂ” консул 205 и 194 гг. до н. э.
(VIII, 6; Х, 13).
Сципион Корнелий Африканский Эмилиан, Нумантийский вЂ” консул
147 и 134 гг. до н. э. (VIII, 6; Х, 13).
350

Тацит Корнелий вЂ” знаменитый римский историк (55 вЂ” 119 гг. н. э.),
друг Плиния, связанный с ним общими интересами литературы и
общим участием в общественной и политической жизни; блестя-
щий оратор, выступавший в суде и в сенате вместе с Плинием
по делу Мария Приска (Il, 'll, 12), произнес надгробное слово
на похоронах Вергиния Руфа; Плиний просил Тацита включить
в его исторический труд выступления Плиния в заседании сената
против Публиция Церта (см.) и смерть дяди Плиния Старшего
во время извержения Везувия; к нему адресовано много писем
(I, б, 20; 11, 1, 11; IV, 13, 15; VI, 9, 16, 20; VII, 20, 33; VIII, 7;
IХ, 10, 14, 23).
Теренций Публий Афер вЂ” древний римский поэт, родившийся в раб-
стве (185 вЂ” 159 гг.); автор комедий на греческие сюжеты (1, 16;
VI, 2!).
Теренций Максим вЂ” прокуратор провинции Вифинии при Доми-
циане (Х, 58).
Теренций Скавр вЂ” адресат письма V, 12; возможно, что это извест-
ный грамматик времени Адриана (Геллий, XV, 1, 3; ср. Prosop.,
111, 303, 71).
Теренций Юниор (т. е. Младший) вЂ” отбыв военную службу в кон-
нице и должность прокуратора в Нарбонской провинции, жил
в деревне; Плиний удивляется его просвещенности (VII, 25; VIII,
18; 1Х, 12).
Тирон Туллий вЂ” отпущенник Цицерона, ставший его близким дру-
гом и помощником в литературной работе; эпиграмма Цицерон:i
на пего (VII, 4).
Тирон Юлий вЂ” обвиненный в подделке завещания; дело его разби-
ралось на вилле Траяна (VI, 3!).
Титий Аристон вЂ” известный юрист, часто упоминаемый и цитируемый
в Дигестах Юстиниана, особенно у Помпония (Э!д., 37, 12, 5);
член совета Траяна; ученик юриста и консула 30 г, Кассия
(I, 22; V, 3; VIII, !4).
Титиний Капитон вЂ” военный трибун, получивший много наград за
военные подвиги, секретарь Домициана, Нервы и Траяна; с раз-
решения последнего поставил на форуме статую Луцию Силану
(см.); писал стихи, описал кончины нескольких знаменитых исто-
рических деятелей; уговаривал Плиния писать историю (I, 17;
V, 8; VIII, 12).
Тразея Пет Фанний вЂ” родом из Падуи; зять Цецины Пета (см.),
муж Аррии Младшей (см.), отец Фаннии (см.), тесть Гельвидия
Приска Старшего (см.); был близок к стоикам; горячо любил
воспитываемого им родственника своей жены, поэта-сатирика
Персия; был консулом 56 г., был в оппозиции к управленик~
Нерона и последние три года (63 вЂ” 66) перестал посещать сенат
и празднества; возбудил против себя подозрения и по обвинению
в оскорблении величества был вынужден вскрыть себе вены в
66 г. Плиний приводит его меткие изречения и его уговоры, обра-
щенные к Аррни Старшей, оставить мысль о самоубийстве (III,
16; VI, !9; VII, 19; й11, 22) (о нем см, Дион Кассии. P. ист..
61, 15 и 24; 62, 26; Тацит. Анн., Xl1l, 49; XIV, 12, 48;
XV, 20, 23; XVI, 21, 22, 27, 28; Ист., II, 91; Светоний, Доми-
циан 10). Родственные связи этой семьи можно представить
генеалогической таблицей:
351

щецина Пет вЂ” вЂ” Аррия Старшая
(ум. 42 г.) (ум. 42 г.)
Тразея вЂ” Аррия Младшая
(ум. 66 г.) (ум. 97 вЂ” 107 гг.)
вЂ” вЂ” Гельвидий Старший вЂ” Фанния
(ум. в 70-х гг,) (ум. 97 вЂ” '07 гг.)
Гельвидий Младший Антейя
(ум. 93 г)
Гельвидий, Гельвидня 1, Гельвндня II,
1
дочь дочь
Требоний Руфин вЂ” дуумвир в гор. Виенне (IV, 22, ср. RE., VI А,
2283, 53).
Тукций Цериал вЂ” консуляр, подавал мнение в сенате по делу
Мария Приска (11, 11).
Тулий Юст вЂ” вероятно, прокуратор Вифинии; ему было прислано
письмо Нервы, подтверждающее все распоряжения Домициана
(Х, 58).
Тусцилий Номинат вЂ” адвокат, бросивший своих клиентов-вицентин-
цев в их тяжбе с Соллерсом (см.); его судили, но оправдали
(V, 4 и 13).
У
Уммидий и Уммидия см. Квадрат и Квадратилла.
Ф
Фабат см. Кальпурний Фабат.
Фабий Гиспан вЂ” привлечен к суду по делу Классика (см.) и осуж-
ден на изгнание на 5 лет (III, 9).
Фабий Максимин Постумий вЂ” сенатор, один из первых подал мнение
по делу Церта (см. RE., VI, 1844; 27; IX, 13).
Фабий Юст вЂ” друг Плиния и приятель Регула (см.); консул по
заместительству 102 г.; ему Тацит посвятил свой «Диалог» о при-
чине падения ораторского искусства (1, 5, 11; VII, 2) (ср. КЕ.,
VI, 1772, 58).
Фабриций вЂ” консул 282 вЂ” 278 гг. до н. э., участник посольств в Та-
рснт и к царю Пирру (П, 13).
Фабриций Вейентон см. Вейентон.
Фадий Руфин вЂ” римский всадник, друг Плиния (IХ, 23), адресат
письма VIII, 18 (см. СП , XIV, 437, 3914).
Фанний Кай вЂ” адвокат, писал биографии жертв Нерона, якобы имел
перед смертью вещий сон о явлении ему Нерона (V, 5); его сочи-
нение осталось незаконченным.
Фанния вЂ” дочь Тразеи (см.) и Арии ~Младшей (см.), жена Гельви-
дия Приска Ст. (см.), мачеха Гельвидия Младшего; дважды со-
провождала мужа в изгнание (VII, 19); по ее просьбе Геренний
Сенецион (см.) написал книгу о ее муже, за что и пострадал;
она сама тоже была сослана в 93 г., вернулась в 97 г.; ухажи-
3~2

вала эа престарелой весталкой; смерть Фаннии (111, 11, 16; Vll,
19; IX, 13) (о ней см. Тацит. Анн., XVI, 34 и Агрик., 45).
Ферокс Юлий вЂ” консул-десигнат 99 г., подавал мнение в сенате по
делу М. Приска (см.) (II, 11). Куратор русла Тибра до занятия
этой должности Плинием; проконсул Азии в 116 г. и в 117 г.,
адресат письма VII, 13; II, 87.
Флавий Апр вЂ” претор, выступавший в поддержку Номината (см.),
обвиняемого в предательстве своим клиентом-вицентичцем (Ч, 13)
(ср. Prosop., 11, 63).
Флавий Архип из Прусы вЂ” именующий себя философом; доносчик
при Домициане, осыпанный его милостями; преступный тип и
авантюрист, с которым Плиний столкнулся в Вифинии (Х,58 вЂ” 60).
Флавий Марциаи вЂ” был обвинен в подкупе проконсула Африки
М. Приска (11, 11, ср. RE., VI, 2605, 43).
Фоитей Маги вЂ” грек из Вифинии, один из главных обвинителей
Варена (см.) (V, 20; Ч11, 6 и 10).
Фроитии Юлий вЂ” человек ученый и высокопоставленный, был кон-
сулом, авгуром, легатом Августа (Веспасиана) в Британии
76 вЂ” 78 гг. При Домициане написал кингу &lt;Стратегемати а»
войнах в Германии), книги по землемерному делу, о водоснаб-
жении Рима, о военном искусстве римлян (на греческом языке);
пользовался уважением Траяна, покровительствовал Плинию и
Марциалу, умер в 103 или 104 г.; в завещании запретил ста-
вить себе памятник (IV, 8; V, 1; IX, 19) (см. о нем Тацит,,Ист.,
IV, 39; Агрнк., 17; Марциал, Х, 48 и 58).
Фурий Камилл вЂ” герой войны с галлами в 390 г. до н. э. (Панег.,
13, 55).
Фуск Салииатор вЂ” проконсул Азии с военной властью 98 вЂ” 192 гг.
(VI, 26; Х, 87).
Фуск Салииатор Педаиий вЂ” сып предыдущего, адвокат, ученик Пли-
ния (VI, 26; VII, 9; IX, 36, 40); женилея на дочери Юлия Сер-
виана (см.), у пего родился сын в 118 г., убитый вместе с дедом
Сервианом в 136 г. на 18 году жиэпп (Дион Кассий, P., ист.,
69, 17; V. Надг., 23; С1Сг., 1732).
U
Цезарь Кай Юлий вЂ” его литературные труды (1, 20; Ш, 12; V, 3;
VIII, 6).
Целер вЂ” римский всадник, обвинен Домицианом в любодеянии (IV,
11; ср. Светонии, Домициан, 8).
Цепмон Гиспон вЂ” префект военного казначейства, проконсул Батики;
подавал мнение в сенате по делу Классика (см.) (IV, 9); про-
консул Азии (см. Prosop., 11, 37 и RE., VI, 260).
Цериал вЂ” возможно, Тукций или Велий; друг Плиния, адресат письма
IV, 21 (ср. RE., IП, 1981, 29).
Церт, см. Публиций Церт.
Цецилий Классик, см. Классик.
Цецилий Метелл вЂ” консул 80 г. до н. э. (Х, 88).
Цицерон Марк Туллий ('106 вЂ” 43 гг. до н. э.) вЂ” его произведения
(1, 5, 20; VII, 4): «Наш Марк» (I, 2); его консульство 63 г. до
н. э. (IV, 8); суждение о его красноречии (1, 2, 5, 20; IX, 2, 26);
цитаты из его речей (I, 20; V, 20; VII, 17); его стихи и эпиграм-
мы (Ч, 3; VII, 4).
353
23 Плииий Младший

Энний вЂ” древний римский поэт (239 вЂ” 169 гг.), автор &lt;Анналов»
поэмы, в которой прославляется история Рима от основания го-
рода до дней жизни поэта (V, 3).
Эскин вЂ” древний греческий оратор, противник Демосфена; его отзыв
о красноречии Демосфена (II, 3; 1Ч, 5; IХ, 26); указание на его
собственное красноречие (1, 20; IХ, 26).
Ювенций Цельз вЂ” составил заговор против Домициана (Дион Кас-
сий, 67, 13); легат Траяна во Фракии, член совета Адриана
(V. Надг., 18); в дигестах много текстов Цельза, вероятно, сына
его (VI, 5).
Юлий Авит вЂ” повидимому, член близкой Плинию семьи, брат Юлия
Назона (см.) (V, 21; VI, 6), умер при возвращении в Рим (см.
RE., Х, 173, 24).
Юлий Африкан вЂ” известный оратор времен Нерона; суждение о нем
Пассиена Криспа (см.) (VII, 6) (см. о нем Тацит. Анн., VI, 7;
Диалог, 15; Квинтилиан. &lt;Воспита иеорато а» Х, 1,1 8;Х
10, 11).
Юлий Африкан вЂ” внук предыдущего, тоже выдающийся оратор
(VII, 6).
Юлий Басс вЂ” человек знатного происхождения (IV, 9), квестор про-
винции Вифинии; обвинен при Веспасиане, сослан Домицианом,
возвращен из ссылки Нервой; проконсул Вифинии, все распоря-
жения которого были отменены (Х, 56 и 57); обвинен провин-
циалами в вымогательстве; его защищали Плиний н Варен и
добились его оправдания (IV, 9; V, 20; VI, 29) (см. Premerstein
Sitz-Вег. Niinchen, 1934, III).
Юлий Кандид вЂ” консул 86 и 105 гг., член коллегии «арвальских
братьев»; его изречения (V, 20).
Юлий Генитор вЂ” учитель, рекомендованный Плинием (III, 3, 11;
VII, 30; IХ, 17).
Юлий Назон вЂ” вероятно, брат Юлия Авнта (см.), ученик и почита-
тель Плиния (IV, б; VI, 6).
Юлий Сервиан вЂ” адресат писем III, 17; VI, 26; родился в 47 г
(Дион Кассий. Р. ист., 69, '17), женат на Домицин Паулине,
сестре императора Адриана (V. Hadr., 12); легат Верхней Гер-
мании (VII, 23); выхлопотал Плинию права отца трех детей
(Х, 2); посватал дочь за Фуска Салинатора (см.) (Х, 26); упо-
мянут в завещании Дасумнана, казнен Адрианом в возрасте
90 лет (Дион Кассий. P. ист., 69, 17, 76; V.,Hadr., 15, 23, 25).
Юлия Августа вЂ” дочь императора Тита, опозоренная Домицианом,
принуждепная к аборту и погубленная им (IV, 11; ср. Светоний,
Домициан, 22 н Дион Кассий. P. ист., 67, 13).
Юний Авит вЂ” близкий Плинию юноша, служивший под начальством
Ю. Сервиана (см.) в должности трибуна и квестора; упомянут
в завещании Дасумнана: умер выдвинутым в эдилы (11, 6,
VIII, 23).
Юния вЂ” весталка, родственница Фаннии (см.), умершая на ее ру-
ках (VII, 19).
354

Яволеи Приск вЂ” известный юрист (VI, 15) из школы Сабиниана;
консул 69 г.; учитель Сальвия Юлиана; много выдержек из его
книг включено в Дигесты (см. Ргояор., ll, 428, 40).

ОГДАВЛ Б Н И Е
5
Введение
Глава 1. Биография Плиния Младшего
21
Глава Il. Литературные интересы в императорском Риме на
рубеже 1 и II вв. н. э.
61
123
Глава 111. Письма Плиния
Глава 1V. Панегирик Траяну
Глава V. Переписка Плиния с императором Траянол»
Исторический справочник
' 62
261
Сдано в набор 28.11 19 б г. Подписано в печать 18ЛХ 1956 г. Т-04781
Иэд. га 683 Формат 8»Х1.8. Печ. л. 18,24 Вуи. л. 5,62» Уч, иэд. л. 20,2
Закаэ 589 Тираж 6000
Цена 13 р. 69 к.
Издательство Московского университета Москва, Ленинские горы
Типография иэдательства МГУ, Москва, Моховая, 9
Виктор Сергеевич СОКОЛОВ
плиний млддший
Редактор Г. Г. Литаврин Художник К. В. Дориен ко
Техннч. редактор т. А. М н х а й л о в а

ОПЕЧАТКИ
Страница Строка Напечатано
Следует читать
jounger
Каре
так как
в дигестах
6
12
16
19
25
25
79
98
101
130
168
228
244
354
12 сн.
13 cs.
7 сн.
1 сн.
2 си.
3 сн.
4 св.
3 св.
2 сн.
9 сн.
2 сн.
3 сн.
16 св.
9 св.
Щуренера
Кару
ad Trajanun
1920
HS. САЕ.
FT.
«Тройка»
на ним
teil
блее
Шуренера
Клару
а4 Trajanum
1820
САЕ.
ЕТ.
&lt;Трои
над иим
Teil
более
younger
Кларе
но и
в Дигестах