/
Author: Миролюбов Ю.П.
Tags: религия язычество собрание сочинений славяне
ISBN: 5-900206-24-6
Year: 1996
Text
I
a
М77(03)
Миролюбов Ю.П. «Сакральное Руси». Собрание сочинений в двух
томах. Т. II. - Москва, издательство АДЕ «Золотой Век», 1996 г. — 604 с.,
(суперобложка, иллюстр.). Учебное пособие.
Во второй том входят следующие книги Ю.Миролюбова:
кн.4 «Русская мифология. Очерки и материалы»,
кн.5 «Русский христианский фольклор. Православные легенды»
кн.6 «Славяно-русский фольклор».
Книги, входящие в двухтомник, будут интересны всем, кто интересу-
ется язычеством древних славян, кто хочет узнать о связи древней сла-
вяно-русской религии с ведизмом индийцев; увидеть связь этих верова-
ний с религией Зенд-Авесты и с мистериями Митры; обнаружить связь с
Месопотамией и Ираном; с древнейшим народом, ариями, узнать о сла-
вянских легендах о Всемирном Потопе и о «Золотом веке»;
© Издательство Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век»
© Научное редактирование, художественное оформление и оригинал-макет
Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век»
ISBN 5-900206-24-6
ЛР №030332
гос г^г-
Леяингог.
ОЭ ima'.c'zOxI
Содержание 5
СОДЕРЖАНИЕ
Книга четвертая
. Русская мифология. Очерки и материалы........ 11
От автора................................................... 12
Введение в славяно-русскую мифологию......................... 13
Славяно-русская мифология.................................... 15
Документ - «солдатское письмо»............................... 15
Документ второй - пословицы русского народа, имеющие
архаическое содержание..................................... 19
Постоянные Божества славяно-русов............................ 22
Исвара ~ Исварог............................................. 32
Понятие о родителях........................................ 42
Коляда...................................................... 43
Фольклорная символика Рождества.............................. 47
Зимний Коляда - Роду-Рожаницу угощение....................... 49
Новогодье (Новогодний сказ).................................. 56
Омовление - Омовение......................................... 60
Перун - Варуна............................................... 62
Яробог - Ярила - Ярко........................................ 68
Купала - Бог................................................. 75
Дажьбо и его внуки........................................... 81
Сказы Захарихи - предварительные замечания................... 86
Сказ про царя-пахаря (I)..................................... 87
Сказ про царя Огылу Чудного (II)............................. 89
Сказ про царя Усилу Доброго (III)............................ 96
Сказ про царя Панька (IV).................................... 102
Объяснения к сказу про царя-пахаря (I)....................... 117
Объяснения к сказу про царя Огылу Чудного (II).............. 120
Объяснения к сказу про царя Усилу Доброго (III)............. 123
Объяснения к сказу про царя Панька (IV)..................... 125
Объяснения к сказу про «Тот Свет» (V)....................... 131
Сказ Захарихи про тот свет-(У)............................... 132
Лада - Щедрыня............................................... 136
Хорос - Божество земледелия................................. 137
Фольклорные атрибуты........................................ 143
Сказ Захарихи про Троян-царя (VI)........................... 145
Объяснения к сказу (VI)...................................... 146
Диво Дивное в сказках........................................ 150
Красавец - Май - Зеленосвят.................................. 152
Легенда про Славка Бесклечного............................... 154
Велес - Бог - Божество скотоводов........................... 155
6
Юрий Миролюбов
Общая характеристика сонма Богов............................ 157
Символика Чет - Нечет....................................... 158
Легенда о Беловодье......................................... 162
Сива - Сивый - Божество Зимы................................ 164
Соответствия в Божествах.................................... 169
Землебог или Земля-Баба..................................... 170
Легенда о Райском Дереве................................... 173
Мысли по поводу легенды о Райском Дереве.................... 176
Понятие о Боге ведическое................................... 178
Критика научного скепсиса................................... 180
Идея Вишну в идее Вышнего................................... 182
Мифологические элементы сказок.............................. 184
Сказ Захарихи про царя Гороха (VII)......................... 188
Объяснения к сказу (VII).....................................190
Сказ Захарихи про войну с Вайлами (VIII).................... 191
Объяснения к сказу (VIII)................................... 192
Изучение сказов............................................. 193
Появление кимвров в истории................................. 195
Отличия в германской и славянской мифологиях................ 197
Сказ Захарихи про близнецов (IX)............................ 198
Объяснения к сказу (IX).................................... 199
Сказ Захарихи про царя Началица (X)......................... 201
Объяснения к сказу (X) . . ................................. 202
Роль старых нянек в семье................................... 203
О старинном пении........................................... 204
Мифология в легендах........................................ 205
Скрытки, Кикиморы и Годовики................................ 206
Лесной и полевой культы..................................... 208
Пушан - пастырь Волос....................................... 210
Мать-Сыра-Земля............................................. 211
Индра - Ондра - Вёдро....................................... 212
Румяна Заря - Заря Мила, Заря Люба - Ушас.................. 213
Диоскуризм материалистической школы......................... 214
Сказ Захарихи про Трояка и Троян-царя (XI).................. 220
Объяснения к сказу (XI)..................................... 223
Ошибки выводов по мифологии................................. 225
Сказ Захарихи про Поранко (XII)............................. 226
Объяснения к сказу (XII).................................... 228
Поверья в оборотней......................................... 230
Сказ Захарихи про старые могилы (XIII)...........\.......... 232
Объяснения к сказу (XIII)................................... 233
Еще о «Дощьках Изенбека».................................... 234
Заключение.................................................. 235
Содержание 7
Книга пятая
Русский христианский фольклор. Православные легенды..... 237
Новогодие.................................................. 238
Вербное Воскресенье....................................... 242
Ветхий Адам................................................ 243
Березень.................................................. 244
Март-Красавец...................................г. /....... 244
Великопостье.............................................. 245
Дед Соломенный...................................\......... 246
На Родине.................................................. 246
Древляя Русь............................................... 248
Предпахотье................................................ 249
На Страстной............................................. 250
Переполовение.............................................. 251
На Ветряке................................................ 252
Позыв Сурин................................................ 253
Молодые катраны............................................ 254
Радоница................................................... 255
Богоглаголивый Аввакум..................................... 256
Святой Микола Вешний....................................... 257
Святой Влас.............................................. 258
«Адонис Верналис» - Горицвет............................... 259
Вешний Святой Егорий - Вёдро............................... 260
Богородица................................................. 261
Троица - Зеленые святки.................................... 263
Петр и Павел............................................... 264
Урожай.................................................... 266
Наученье Дуба.............................................. 267
Вознесение........*........................................ 270
Среда и Пятница . . . 271
Подсолнух.................................................. 273
Осень в Приазовье.......................................... 274
Христов сев................................................ 276
Зарницы, падающие звезды................................... 277
Святая Меланья............................................. 278
Калики перехожие........................................... 279
Степные рассказы........................................... 281
Матрена Блаженная.......................................... 282
Спасово яблоко............................................. 306
Степной мрей............................................... 307
Степная сказка............................................. 307
Заря - Зарница........................ . ............... 308
8 Юрий Миролюбов
Спожины................................................... 309
Стерни - сжатые поля...................................... 310
Осенняя элегия............................................ 312
Осеннее приношение........................................ 313
Фольклорные поговорки..................................... 314
Осенний напев.................,........................... 315
Сказ старухи про «Тот Свет»............................... 316
Крестные ходы по полям.................................... 317
День Братьев Маккавеев.................................... 318
Овсени.................................................... 319
Хождение Богородицы во Ад................................. 321
Песня про Лазаря.......................................... 322
Песня про Марию Египетскую................................ 323
Петропавловские дни....................................... 325
Роль певцов-релыциков..................................... 330
Христианская примесь...................................... 331
Северные былины и южные певцы............................. 332
Христианские идеи крестьян................................ 333
Ангел-хранитель........................................... 335
Рождественский стол....................................... 336
Предзимье................................................. 337
Святитель Николай......................................... 338
Необходимость личной работы............................ 340
Зимний Егорий............................................. 341
Каждодневное представление жизни.......................... 343
Православный трезвон...................................... 344
Соблюдение постов......................................... 346
Народные сказки........................................... 348
Евангельские истины....................................... 349
Душа роженицы............................................. 351
Родовое начало............................................ 352
Ильновка.................................................. 354
Крещение.................................................. 355
Майская ночь.............................................. 357
Нравственность крестьянства............................... 358
Святая Екатерина.......................................... 360
Ряженые на Новый Год...................................... 361
Процессия по межам........................................ 363
Зажигание Масляной........................................ 364
Отношение к Богу.......................................... 366
Христианское делание...................................... 368
Граматки...............:.................................. 369
«Последний нынешний денечек».............................. 370
Содержание 9
Цветы - «След Богородицы».................................. 372
Донос о «Следе Богородицы»................................. 373
Святые места............................................... 374
Святая криница............................................. 375
Степные видения............................................ 377
Поминальный день........................................... 378
Христианские поверья.............................'......... 379
Страшные рассказы......................................... 381
Легенды о «Нави»........................................... 382
Колядин день и Род-Рожаниц................................. 383
Дед Гармалий и всадники в небе............................. 384
Разговоры по душам......................................... 386
Праздник Иоанна-Воина...................................... 387
Пережитки прежних религий.................................. 388
Византийское влияние ..................................... 389
Церковные записи........................................... 391
Сны и их значение.......................................... 392
Деревенские пророки........................................ 393
Сказки про старовину....................................... 395
Русское подвижничество..................................... 419
Свадьба.................................................... 420
Заметка о «Радонице» П.П.Анненкова......................... 421
Пасхальное видение......................................... 425
Празднование Масляной...................................... 429
Кирик с Улитой............................................. 431
Санскритские корни слов.................................... 432
Скотина, скот, скут, Скуфь................................. 434
Молебны о здравии скота.................................... 435
Сказание про Евфросинию.................................... 436
Сказание о сошествии Иисуса Христа во Ад................... 438
Нравоучительные сказы...................................... 439
Церковная жизнь............................................ 440
Еще о царе Кривороге....................................... 442
Роль народных сказов в древности........................... 447
Организация степной жизни ‘................................ 448
Степная жизнь и христианство............................... 450
Наш этнос и Византия....................................... 451
Эпические песни............................................ 454
Материальные атрибуты праздников........................... 456
Еще эпические песни........................................ 457
Выражение «Сутро».......................................... 462
Смерть старика............................................. 464
Сказ Захарихи про Буянко-царя.............................. 465
10
Юрий Миролюбов
Сказ Захарихи про Царя-Вояку............................... 468
Захариха................................................... 472
Царская служба............................................. 473
Религиозные предания....................................... 475
Сказ юрьевской ткачихи..................................... 477
Значение купанья перед праздником.......................... 480
Заключение................................................. 481
Z? Книга шестая
Славяно-русский фольклор.................... 483
Введение................................................... 484
Часть первая............................................... 486
Часть вторая............................................... 534
Домовики (Домовые)...................................... 534
Полевики................................................ 539
Русалки................................................. 541
Деревья, травы, цветы, коренья.......................... 540
Птицы юга Руси.......................................... 558
Сказки.................................................. 562
Времена года ........................................... 573
Сказы Захарихи.......................................... 579
Заключение................................................. 581
Приложение................................................ 582
Ъ.
книга четвертая
русская
МИФОЛОГИЯ
очерки и материалы
12
Юрий Миролюбов
ОТ АВТОРА
Собственно о русской мифологии в универсальной мифологии ничего не
известно. Так выражается Ал.Краппе, американский ученый. Он приводит
чрезвычайно бедный миф, содержание русской сказки «О царевне Гречи-
хе», где царевна, чтобы не попасть в руки татар, превращается в гречневое
зерно. Все остальное у Ал.Краппе отсутствует.
Мы пытались отыскать научные труды, которые бы давали не только
фольклорическое обозрение, но и мифологию, но, к сожалению, за грани-
цей таких трудов не нашли.
Наши предыдущие труды: «Языческая религия славян и «Риг-Веда»»,
«Христианский фольклор на Руси», «Происхождение русов» и два неболь-
ших отдельных перевода из книги Мармье (Брюссель 1841г., Бельгия), «О
мекленбургских славянах», с отдельными замечаниями от автора настояще-
го труда, и «Венды» (мекленбургские славяне). Обе рукописи находятся в
Русском музее культуры в Сан-Франциско, Америка. Предыдущие труды
находятся там же.
Из этих трудов уже видно, что наша мифология велика и своеобразна.
Изучение таковой принесет несомненную пользу составителям универсаль-
ной мифологии, в которой, благодаря отсутствию данных сведений, получа-
ется не оправдываемый ничем пробел. Даже негры и индейцы изучены, а о
славяно-русской мифологии ничего неизвестно.
Юрий Миролюбов. 13 августа 1954 года.
Сан-Франциско, Соединенные
Штаты Америки.
Русская мифология
13
Джордж (Юрий Миролюбов)
Ученик магистра исторических наук
Тихона Петровича Попова (в России),
участник семинара по славяноведению
Пражского Карлова университета,
проф. Любора Нидерле,
ученик по славянской мифологии и фольклору,
проф. Дм.Петр.Вергуна,
Прага, Чехословакия, 1921-1924.
«ВВЕДЕНИЕ В СЛАВЯНО-РУССКУЮ
МИФОЛОГИЮ
Да здравствует Альма Матер! Vivat Alma Mater!
Ясно, что при малом месте, нам только с трудом и в общих
чертах можно надеяться изложить нашу тему. Начнем с того, что профес-
сор Александр Краппе (Колумбия Юниверсити) установил свою систему
идентификации для универсальной мифологии. Эта система целиком мате-
риалистична и не удовлетворяет требованиям даже при изучении антропо-
морфных религий, как античная греко-римская мифология, ибо скользит
по поверхности персонажей Божеств, не обнажая их внутреннего, духовно-
го содержания. Это приводит к ограниченному пониманию этих Божеств.
Если еще можно, более или менее, говорить о «знаке равенства» между
Зевсом и Юпитером, то и в этом случае объяснение этого факта надо искать
во взаимопроникновении двух соседних религий. В частности, римляне в
религиозном отношении были под влиянием древних греков (эллинов).
Выводить из этого общее правило для универсальной мифологии нельзя.
Для восточных религий такая система совершенно несостоятельна. Между
Олимпом греков и славяно-русским сонмом Богов совпадения нет. Пока
римские и греческие Божества вмешиваются в жизнь людей, интригуют,
обладают смертными женщинами, от которых рождаются полу-Боги Герои,
в славяно-русском сонме Богов происходит вращение Кола Времян, то есть
- смена сезонов, за которой стоят Божества, наблюдающие за правильно-
стью этих смен. В человеческую жизнь Божества славяно-русов не вмеши-
ваются. Сварог - Отец Божеств, которые являются его детьми, а славяне
- «Дажьбовыми Внуками». Таким образом, Отец-Сварог является праде-
дом славяно-русов, и все вместе, Сварог (Исварог), Перун, Дажьбо, Яро,
14
Юрий Миролюбов
Купала, Сивый, Овсени (Овсень) и другие, некий Внук Сварожий и Пра-
внуки славяно-русы составляют БОЖЕСТВЕННЫЙ РОД. Имя Исварога
- Рожаниц или «РОД-РОЖАНИЦ» (Д.О.Шеппинг, «Мифы славянского
язычества», Москва, 1849 г., тот же автор: «О значении Рода и Рожани-
цы», Общество истории и древний российский временник, Москва, 1851 г.,
VIII, книга IX, Исследования, стр. 25-36, и того же автора «О мифологии
рус. славян», Императ, арх. общество, Труды I арх. съезда, т. I, стр. 249-251,
Москва, 1871 г. Того же автора, «Световит», Об-во истор. и древн. рос.
временник, Москва, 1852 г., т. XIII, Смесь, стр. 1-14). Таким образом,
славяно-русы не должны трепетать перед Богом-Отцом, ибо он их ПРА-
ДЕД. ДЕДЫ и ПРАДЕДЫ, ЩУРЫ И ПРАЩУРЫ ПРИХОДЯТ НА
ПОМОЩЬ СВОИМ ПРАВНУКАМ. О «Дажьбовых Внуках» сказано и в
«Слове о полку Игореве», и слова эти относятся к славяно-русам. Между
тем, понятие «БОГ-ОТЕЦ» у римлян и у греков неясно, и оно носит скорее
общий характер. У славяно-русов это понятие точно указывает на их
родство с Богом-Отцом Исварогом. Говорится и о «Велесовых Внуках»,
музыкантах, певцах, врачах, кудесниках или волшебниках. Это тоже упо-
мянуто в «Слове о полку Игореве». О «Дажьбовых Внуках» сказано даже
в летописи. Но ДЕДЫ И ПРАДЕДЫ ЗЕМНЫЕ И НЕБЕСНЫЕ СЛИВА-
ЮТСЯ ВОЕДИНО В СВАРОГЕ - БОГЕ-ОТЦЕ. (Конференция проф.
Д.П.Вертуна). Малые Божки, как «Дедьки» карпатских русов, или «Вяш-
ки, Вяшата» (позастенные божки, шуршащие в углах), или «Домовые»,
«Погребнеки», «Горешные», то есть живущие под крышей, шалят, но зла
не делают. Автор сам в детстве слышал бесконечные рассказы на эту тему
не только в народе, но и дома, от старой ПРАВКИ ВАРВАРЫ, то есть
няни, воспитательницы отца. Все говорили, что Малые Божки берегут хо-
зяйское добро и зла людям не делают. Тем более - БОЛЬШИЕ БОГИ,
составляющие СОНМ БОГОВ. Исключение есть только для ЧЕРНОБОГА
и его слуг, МОРА-МАРЫ, супружеской смертной четы, нападающей на
людей и поражающей их хворью, или же по-южнорусски, «хворобой».
Последняя кажется каким-то бледно-демоническим началом зла. Однако,
ни МОР-МАРА, ни ХВОРОБА сами без разрешения ДАЖЬБО либо ВЫШ-
НЕГО ничего сделать не могут.
Славяно-русы - народ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКОГО КОРНЯ. О санск-
ритских корнях русского языка говорит Даль в его «Словаре», в предисло-
вии. Это доказывает возможность отыскания и других связей с ПРАКРИ-
ТАМИ И САНСКРИТОМ. На такие возможности указывал нам наш
учитель, Магистр истор. наук Тихон Петр. Попов. Возможность таких свя-
зей подтвердил проф. Д.Петр.Вергун и проф. Любор Нидерле. Мы их
искали, и как нам кажется, нашли, хотя, может быть, мы и ошибаемся. В
Русская мифология
15
помощь нашему труду, из которого приводим кратчайший конспект, мы
конспектировали труды специалистов, перечень которых находится в конце
данного опыта славяно-русской мифологии.
СЛАВЯНО-РУССКАЯ МИФОЛОГИЯ
Ж ПРЕЛИМИНАРИЯ:
I. СЛАВЯНО-РУССКИЕ НАРОДЫ ПРИНАДЛЕЖАТ
ИНДО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СЕМЬЕ НАРОДОВ. (Общепризнан-
ное научное положение).
II. В СЛАВЯНСКОМ (РУССКОМ) ЯЗЫКЕ МНОЖЕСТВО САН-
СКРИТСКИХ КОРНЕЙ. (ПРЕДИСЛОВИЕ К СЛОВАРЮ ДАЛЯ. УКА-
ЗАНИЕ СРЕЗНЕВСКОГО).
III. НАШЕ УТВЕРЖДЕНИЕ: ЕСЛИ ДВА ПЕРВЫХ ПОЛОЖЕНИЯ
ВЕРНЫ, ДОЛЖНЫ СУЩЕСТВОВАТЬ ТАКЖЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ
ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИЕ СВЯЗИ.
IV. СВЯТОГОР-БОГАТЫРЬ, например, ЯВЛЯЕТСЯ ОЛИЦЕТВОРЕ-
НИЕМ ЯЗЫЧЕСТВА, НО КАК ПЕРСОНАЖ, ОН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ
ПОДОБИЕМ ГЕРКУЛЕСА, ибо ГЕРКУЛЕС - ГЕРОЙ-ПОЛУБОГ, А
СВЯТОГОР СВЯТ, БУДУЧИ «ДАЖЬБОВЫМ ВНУКОМ», КАК КА-
ЖДЫЙ СЛАВЯНО-РУС.
V. В русском народе сохранилось много пословиц, песен, легенд и пре-
даний, на основании которых ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ
СВЯЗИ достаточно хорошо подтверждаются.
S ДОКУМЕНТ - «СОЛДАТСКОЕ ПИСЬМО»
Нам много приходилось писать солдатам письма к их родите-
лям. Письма эти имелй свою форму, и если не были написаны по
форме, то солдаты такое письмо браковали, говоря: «Плохое пись-
мо, надо писать, как деды писали». Архаическое по стилю, письмо у нас
хранилось, и мы его приводим.
«Дорогие мои родители, Анна Ивановна и Кузьма Петрович. Кланяется
вам сын ваш родной с войны, из чужой земли Галицийской, Иван Кузьмич,
от бела лица до сырой земли ~ низкий поклон. Еще кланяется сын ваш
Иван Кузьмич Петру Кузьмичу, брату родному, от бела лица до сырой
земли, низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич жене брата
Явдохе Петровне, сынкам их и вашим внукам, Ивану Петровичу (полтора
16
Юрий Миролюбов
года, младенец - Ю.М.), Гаврилу Петровичу (полугодовалый младенец -
Ю.М.) и дочке Олене Петровне, от бела лица до сырой земли низкий
поклон. Еще кланяется сын ваш сестре родной, Ганне Кузьмовне, и мужу
ее, Ивану Гавриловичу, с детками, Параской Ивановной, Гаврилой
Ивановичем, Федосьей Ивановной, от бела лица до сырой земли - низкий
поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич дедушке Игнату Савосевичу,
от бела лица до сырой земли-матери низкий поклон. Еще кланяется сын
ваш Иван Кузьмич Игнату Ивановичу и Марье Никитовне, соседям нашим
со сродниками и прибузными, от бела лица до сырой земли-матери роди-
тельницы, могутной матери нашей. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич
селу родному, всяким людям веруючим, каждой хате, от бела лица до
сырой земли-матери родячей. Дай Бог даждя в поле\ (Дажьбо-Даждь -
Ю.М.), руда в небе (Рудый-Рудра -Ю.М,), абы спело все в час нужный.
Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич церкви родной, батюшке-отцу Ивану
с матушкой Настасьей Костянтиновной, от бела лица до сырой земли
кормящей, низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич всем
знакомым, дай Бог многа лета жить, в яру (весной) землю орать, в руду-
лету хлеб собирать, в осеню празновать, - от бела лица до сырой земли -
низкий поклон. А сына вашего Ивана Кузьмича, Бог бережет, взводный,
ротный хвалят, как землю родную защищаем. Еще один поклон родной
матери, благословение которой со мной во веки нерушимое, от белого лица
до сырой земли - низкий поклон. Еще кланяется сын ваш в добром здравии
миру села нашего, отцам и дедушкам, (от бела лица до сырой земли-матери),
а всем и кого знал, и кто будет, от белого лица до сырой земли - низкий
поклон. Доброго здравия от яра до овсени, ваш сын Иван Кузьмич всем
сродникам и прибузным желает и еще кланяется от бела лица до сырой
земли - низкий поклон. А, ты, мамо, не горюй, Господь все знает. Молись
Ему за всех нас, солдат армейских, моли Бога, землю, солнце, моли зорьку
утреню и вечерню, абы нас хранили. Нехай тебе, мамо, сонечко усмехает-
ся, нехай тебе зорька утрення слово скажет, а я сын твой еще раз тебе
кланяюсь, от бела лица до сырой земли низко-низко. Сын ваш царской
службы солдат рядовой Иван Кузьмич Павленко».
Не все «солдатские письма» были подобны этому, однако, в общих чер-
тах, они напоминают письмо солдата Ивана Кузьмича Павленко.
Мы считаем это письмо ДОКУМЕНТОМ БОЛЬШОЙ ВАЖНОСТИ.
Об этой формуле «солдатского письма» знали все, но наука так и не
заинтересовалась этим фактом. Между тем, в письме сказано ясно: «от
белого лица до сырой земли-матери». Значение этого выражения следую-
щее: «Я, человек белой расы, спасшейся от потопа (см. ассиро-вавилонские
Русская мифология
17
легенды о «Человеке-Рыбе»), исповедую Брачную Пару - Солнца (Сурна)
и Великой Матери-Земли». Это выражение все время повторяется в пись-
ме, и на него сделан упор. Это значит, что в этих словах находится важное
сообщение для будущих потомков. (Объяснение проф. Д.П.Вергуна). Та-
ким образом, солдатское письмо дает, в архаическом виде, те самые нити,
по которым мы доходим до источника, пра-пндо-европейской религии, до
«Риг-Веды», священной книги ведийцев. Славяно-русы с ними связаны,
может, больше, нежели остальные индо-европейцы. Слова «солдатского пись-
ма» о Руде (Рудре, палящем Солнце), Яре (Индре-Ведро), Даще (Дажь-
бо), он же - Подага вендов Балтики - Питарь, Питающий Бог, Дающий
Бог, и - Овсени (Овсеня, Овсень - Божество осени), нам ясно доказывают
эту связь. Однако, мы постараемся дать и другие доказательства, вытекаю-
щие из сопоставлений. Божества вендов в таком виде оказываются не кон-
кретными Божествами античной цивилизации (греко-латинской), но Бо-
жествами-идеями, Божествами-принципами. В таком виде они, конечно,
не могут вмешиваться в человеческую жизнь, для чего нужна большая кон-
кретизация. Кроме того, славяно-рус, для Божеств сонма славянского пан-
теона, является родичем, ДАЖЬБОВЫМ ВНУКОМ, и с Божествами свя-
занным физически. У греко-латинян человек есть тваръ, созданная
Божествами. Это создает принципиальную разницу между греками-латиня-
нами и русами. Тварь должна молить Божества. Славяно-рус не молит, а
призывает своих старших Родичей. Они должны ему помочь. Греко-ла-
тинские Божества могут помочь, но не должны. Семиты вступают, через
Авраама, в союз с Богом. Славяно-рус не входит в союз со своими Божест-
вами, он с ними в родстве (единосущность и единокровность). Остается
неясным только один пункт: как сливаются с Божествами отдаленные Предки,
Щуры и Пращуры, Прадеды и Деды. По-видимому, они входят в Божест-
ва, как тень входит в предмет в пасмурный день.
Греческая мифология была тоже вначале индо-европейской, но, встре-
тившись с ахеянами, прежними обитателями Эллады, греки подверглись их
влиянию, и религия их видоизменилась. Фактически, остался один Варуна-
Уран, остальные же Божества стали Божествами борьбы и превратились в
антропоморфных существ. Германская мифология пошла тоже по подобно-
му пути, хотя в основе отличному. У германцев не оказалось жрецов. Они
от них избавились, вероятно, еще раньше прихода в Европу. (См. «Мифы
и Боги германцев», проф. Жорж Дюмезиль, Либр. Эрнест Леру, Париж,
1939 г.)
Германская мифология пошла путем конкретизации Божеств, и таким
образом, вступила на путь собственно мифологии. Славяно-русская языче-
ская религия мифологии, как таковой, не создала. Она почитала своих
18
Юрий Миролюбов
Богов-Дедов-Пращуров и не могла им навязывать разные интриги, роли
или драмы. Славяно-русское язычество до IX-го века так и оставалось идеа-
листической религиозной концепцией. В отличие от германцев, славяно-
русы на западе имели постоянных жрецов, а на востоке их роль играли
старшие в роде, хотя там тоже были постоянные жрецы по городам, или
бродячие кудесники, волшебники и знахари, исполнявшие торжественные
требы в Боголесьях. Конечно, мы это все видим из нашего сегодняшнего
дня, и через 1 000 лет, что меняет весьма многое, а главное, искажает пер-
спективу времени. Тем не менее, выражаясь и буквально, и фигурально, мы
можем, пользуясь перспективой в пространстве, как ортогональной дисцип-
линой, перенести ее приемы во время и строить по точкам, или линиям-
событиям, религиозное прошлое русов. Для этого должна быть проделана
большая предварительная работа, сводящаяся к изучению деталей, отдель-
ных понятий и представлений языческой религии. Только после такой рабо-
ты можно переходить к обобщениям. У автора этой статьи эта работа заня-
ла больше полувека. Ее невозможно втиснуть в несколько страниц. (Как за
долгое время меняются названия Божеств и их содержание, можно понять
из книги А.Дарместера «Жизнь слов», Либр. Делаграв, Париж, 1946).
Допустим, у нас есть «слово-иероглиф» - «Велес». Каков должен быть
«Велес»? Это - мужественный, спокойный, вдумчивый муж. Он одет по-
древнему, в рубаху, штаны, сыромятные сапоги, куртку на меху, с посохом
в руке, а за спиной у него сума, в которой овечья волна - овечья шерсть,
зерна, хлеб, овечий сыр. Волосы у него длинные, спадают на плечи, такая
же борода. Он - пастух. Это и будет «содержанием иероглифа слова Велес».
Мы, конечно, не можем дать исчерпывающего понятия о нашем методе.
Однако, мы набрасываем кратко лишь его схему. У нас есть монография на
эту тему, однако она не переведена на английский и не напечатана. Таким
образом, пользуясь нашим методом, если мы можем так выразиться, мы
раскрыли символы каждого из Божеств славяно-русского сонма Богов, что
дало нам, в свою очередь, то общее, что их связывает воедино. Метод этот
противоположен методу проф. Алекс.Краппе: мы не стараемся идентифи-
цировать Божества, но мы сопоставляем их содержание, т.е. принципы.
Каковы были Божества славяно-русов в самом начале, мы видим из «Риг-
Веды». Сравнивая ведическое представление о Божествах со славяно-рус-
ским, мы видим, как они отошли от первообраза, и как они изменились.
Почему мы обращаемся именно к ведизму? Потому что это и есть древняя
ПРА-ИНДО-ЕВРОПЕЙСКАЯ РЕЛИГИЯ. Ее незачем искать, как это де-
лают немецкие ученые путем восстановления, она есть. Тут влияет и гео-
графический «момент истории»: чем восточнее, то есть чем ближе геогра-
фически к ведизму какая-либо индо-европейская религия, тем больше она
Русская мифология
19
сохраняет общих черт с ведизмом. Славяно-русы являются географически
наиболее близкими. В их язычестве больше всего сходства с ведизмом. До-
казательства последнего, то есть близости славяно-русского язычества с
ведизмом, дают нам остаточные верования, обычаи, посдовицы и поговорки
русского народа. V
< /
Ш ДОКУМЕНТ ВТОРОЙ - ПОСЛОВИЦЫ
РУССКОГО НАРОДА, ИМЕЮЩИЕ
АРХАИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ
1. «Вставай рано, до ЗАРИ, йдут/В поле косари, ЗОРЬКЕ
ПОМОЛИТЬСЯ, РОСОЙ ОКРОПИТЬСЯ»/
(УТРЕННЯЯ ЗАРЯ - БОЖЕСТВО ПАСТУХОВ И ЗЕМЛЕРОБОВ.
«Риг-Веда» ее воспевает).
2. «Слухай, КОНИК в неби скач^скоро СОНЦЕ нас побаче!»
(ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРОГРЕМЯТ КвпЫТА ВСАДНИКА (АСВИНА),
ВОСХОДИТ В НЕБЕ ИНДРА. «РИГ-ВЕДА»).
3. «Ой, ОВСЕНЮ, ВЕЛИКИЙ БОЖЕ!» (Украинская песня Черни-
говской губернии, сообщил капитан МАХНУШКА).
4. «Иди поле скоро рати, СКОРО ВИНДРО ПРИЙДЕ ГРАТИ!»
(Украинская древнейша^поговорка. Село Анновка, возле Кривого Рога,
за Днепром. Перед великой войной 1914 г.)
5. «Прийшов Василе до нашого тину, снигом умився, подивився на
скотину, та дня здовжйЬ на верстину». (Перевод: «Пришел Василь к наше-
му забору (двору), ейегом умылся, на скотину посмотрел, дня удлинил на
шерстину»),
Здесь Василь - ВЕЛЕС-ПАСТЫРЬ СТАД ЗЕМНЫХ И НЕБЕСНЫХ,
ПУШАН ВЕДЯЙЦЕВ.
6. В книге «Князь Серебряный», Алексей Толстой первый, приводя
ЗАКЛИНАНИЕ КОЛДУНА, упоминает прямо имя ИНДРЫ.
Это-заклинание Алексей Толстой, конечно, не выдумал, но взял из ЗА-
КЛИНАНИЙ, известных науке.
7. Взаимная связь Божеств славяно-русов ясно видна из выражения:
«Гром гремит, Дубу говорит, Дуб Снопу велит!» Понимать это выражение
надо так: «Гром (Перун-Сварог) Дубу (Сварогу) говорит, Дуб (Сварог)
Снопу (Сварогу) велит».
8. «Ой, Дид Ладо!» - слова из песни, слышанной нами в селе Анновке,
возле Кривого Рога, еще в 1910 году. Алексей Толстой тоже приводит пес-
ню, обращенную к «Диду Ладо». Напомним, что славяно-русы называли
20
Юрий Миролюбов
себя «Дажьбовыми Внуками», следовательно, Ладо, какбрат Дажьбо, был
им тоже Дедом. («Дид Ладо» у Алексея Толстого первого).
9. «Ой, Дола, Дола!» - тот же Ладо-Сварог. Песня в Анновке у Жел-
тых Вод, возле Кривого Рога, за Днепром, 1910 г.
10. «Молись Дубу, коли мает любу, та молись Снопу, та не кажи попу».
(Там же. Образы Сварога - Дуб, Сноп, Гром, Туча, Агнец, Хлеб).
ОБЫЧАИ: Характерен на юге Руси обычай, после Рождества-Нового
Года, «кутью прогонять». Парни вооружаются киями и стучат по заборам,
или воротам. Иногда стреляют из ружей. Обычно, это делается с наступле-
нием темноты. Цель - «прогонять ночь», чтоб она становилась короче. В
китайских хрониках указано, что «саки», жившие на западе и носившие
имя - «Т’Син», в зимние праздники, катали горящее колесо по снегам. В
Антоновке, Ростовского на-Дону округа, делали то же самое’, после Нового
Года готовили блины, вареники с творогом, пили квас, брагу, пиво, а после,
в обеденное время, гоняли обмотанное соломой и осмоленное колесо, кото-
рое зажигали.
Перед жатвой «закручивали Перу (ну) бороду», то есть захватывали,
сколько могли стеблей, и закручивали слева направо. Если закрутить на-
оборот, то есть справа налево, то это к несчастью. (Образ «творящего
вихря Сварога», индо-европейское верование-принцип. «Исвара завихрил
все слева направо и создал мир» (легенда, слышанная нами в Иране)).
Праздновали жатву, первый и последний сноп, которые хранили до
Рождества (Коляда). Праздники эти назывались «Зажины» (Антоновка).
На Рождестве (Колядины Дни) делали во дворах из снега три бабы, две
больших, одну маленькую: одна баба была Зима, другая - Колядо (с коле-
сом в правой руке), третья - Крышень (Образ увеличивающегося дня). У
ног их ставили, после кутьи на Свят-Вечер, первый и последний Снопы.
При этом, кроме колеса, клали грабли, косы, метлу. Зима была украшена
соломенной шляпой, какую мужики надевают в поле летом. На Рождестве
«колядовали», пели «Колядки» - песни полуязыческого содержания, где
восхвалялся Гром, Дуб, Даждь, Свет, Туча, - все атрибуты Исварога.
В Юрьевке, у Царичанки на Днепре, прежний Новомосковский уезд
Екатеринос. губернии, теперь Днепропетровск, был обычай: на третий день
Рождества ходили по селу Три Брата, один в черном бараньем тулупе,
другой в рыжем, а третий в белом. В них нетрудно узнать олицетворение
зимнего солнца (Черный Брат), весеннего - Белый, он же - осеннее солн-
це, и Рыжий - летнее солнце. Братья входили, поздравляли хозяев, желали
доброго урожая, выпивали рюмку водки, или браги стакан, и уходили. На
святую Меланию, 31 декабря, везде готовили вареники с творогом, ватруш-
ки с изюмом, сырники с медом. Вечером прибегали дети, петь песни —
Русская мифология
«щедровать», в честь Ладо с Ладой, Щедрой Богини, и за это получали
вареники, сырники, ватрушки. Уходя, они кричали: «Уйди, Зима-Яма, приди,
Весна-Ясна!» трижды, и стучали по забору кием, обычно, либо дубовым,
либо зеленоватым, из вербы.
ПОГОВОРКИ: «Поважай Виду, росу та ваду, та давай дало до Ладу!»
- «Будешь Виду знати, людям помагати!» («Вида» - знание. «Риг-Веда» -
«Рог знания». Здесь - важное указание на единство язычества с ведизмом).
ХОРОС - ЗИМНЕЕ СОЛНЦЕ; в украинском языке следов от него не
осталось, но в русском от него происходят слова', «хороший, хорошеть,
хорошо».
Несмотря на авторитетное мнение ученых, отрицавших эпос на юге Руси,
нам посчастливилось собрать великое множество не только отдельных вы-
ражений, пословиц или песен эпического содержания, но и множество ска-
зов о древнейшем времени. Эти сказы составляют особую книгу. Фольклор-
ный материал настолько велик, что его даже невозможно цитировать. Чем
же объяснить такое отрицательное отношение науки к южнорусскому фольк-
лору? Только упорным сопротивлением «норманистов», воцарившихся в
Рос. Акад. Наук вопреки Мих. Вас. ЛОМОНОСОВУ, со времени самого
основания Акад. Наук. «Норманисты» начинают историю Руси с IX века, с
«призвания варягов», между тем так как эти варяги оказались славянами-
оботритами, как и сам Рюрик с братьями, сыновьями оботритского короля
Годлава (Богумила), то-есть «варягами» они были только по военной орга-
низации и военному строю. (См. «История русов в неизвращенном виде»,
С.Лесного-Парамонова, Париж, 1957-1960 гг., стр. 602, вып. VI, книга за
1957 г.). Эта книга, несмотря на ее полемический характер, заслуживает
внимания, ибо содержит много фактов, в официальной науке не изученных.
Религия славяно-русов не была ни «примитивным язычеством», родом
многобожия, как думали православно настроенные ученые, ни - мифологи-
ей, то есть религией антропоморфического вида, где Божествам придается
человеческая психология, и где Божества вмешиваются в жизнь людей.
Религия славяно-русов была видоизмененным ВЕДИЗМОМ, ибо вся
она была построена на славословиях, или пении СЛАВЫ Богам. ОТСЮДА
и удержавшееся в просторечьи выражение - «Слава БОГУ». Сами Предки
русов получили имя СЛАВЯН, проистекавшее как от их ВОЕННОЙ
СЛАВЫ, ТАК И ОТ СЛАВЫ БОЖЕСТВАМ.
Религия славяно-русов быларелигией течения времени, перемены сезо-
нов, и за каждой сменой года славяно-русы видели особую функцию Сваро-
га, которую именовали ЯРОМ, КУПАЛОЙ, ДАЖДЕМ, ОВСЕНЕЙ, СИ-
ВЫМ, или ЗИМОЙ. Все эти Божества «выходили из Сварога и входили в
него обратно». То же говорит и «Риг-Веда>>: «Единый, которого мудрые
22
Юрий Миролюбов
называют тысячью имен». Прокопий Кесарийский в его книге «Война с
готами» говорит, что славяне «верили в Единого Бога». (Тоже Гельмольд).
S ПОСТОЯННЫЕ БОЖЕСТВА СЛАВЯНО-РУСОВ
В отличие от Божеств, связанных с сезонами, у славяно-русов
были еще Божества постоянные, то есть, действующие всегда и во
всякое время. Первым из них был Исварог (Исвара ведийцев),
который был ПРАДОМ, или же ПРАЩУРОМ ВСЕЛЕННОЙ. Славяно-
русы считали, что они были его правнуками, ибо называли себя «Внуками
Дажьбо», а певцы, музыканты, врачи (знахари) называли себя «ВЕЛЕСО-
ВЫМИ ВНУКАМИ». Искусство, таким образом, было под покровительст-
вом НЕБЕСНОГО ПАСТЫРЯ, гонявшего Звездные Стада, Облака, ибо
Велес был не только покровителем стад земных, но и Стад Небесных. Звез-
ды не были в понимании славяно-русов ДУШАМИ ГЕРОЕВ, живущими в
НАВИ. НАВЬ - «Тот Свет», где все - «как и здесь, и где пашут, жнут,
молотят, венят вено». Представление о Загробьи, как о «такой же жизни»,
было весьма крепко укоренено в сознании славяно-русов. Поэтому усопший
почитался живущим в Вечности. К нему можно было обращаться, гово-
рить с ним и советоваться. Он был среди Навьих. Навьи же - семь Мужей
и семь Баб, были часто на ПОГОСТАХ, возле Божеств, и иногда, имея
просьбу к Божествам, русы обращались к НАВЬИМ, ибо те знали, как и
кому из Божеств сказать об услышанной мольбе. Перун и Велес были бли-
жайшими после НАВЬИХ, а ДАЖЬБО - ДЕДОМ РУСОВ.
По-видимому, НАВЬИ были СТАРШИМИ РОДИЧАМИ. Между тем,
ПЕРУН был окружен древними ГЕРОЯМИ, павшими на ПОЛЕ СЛАВЫ.
СЛАВА, как мы говорили в одном из очерков, была БАБА-ЗЕМЛЯ. Поэто-
му - Поле Славы - Поле Земли, либо БАБЫ-БОГИНИ РУСОВ. СТРИ-
БОГ, Божество ветра, прилетал на это Поле Славы, и овевая лица умираю-
щих, облегчал им последние минуты жизни. Кровь же их шла в Землю, и
оттого Земля, где проливалась в бою русская кровь, становилась тоже Рус-
ской. Славяно-рус об этом никогда не забывал. ЛАЗУРНЫЙ ЦВЕТ был
любимым цветом русов, и венды-лютоборы-оботриты (бодричи), в битве
при Бравале, обладали голубыми щитами. БИРЮЗОВЫЙ ЦВЕТ, БИ-
РЮЗА-КАМЕНЬ, ожерелья, кольца с бирюзой, украшения были любимей-
шими у славяно-русов, ибо то был ЦВЕТ ЯВОРУНЫ, АВРАНА (ВАРУ-
НЫ ВЕДИЙЦЕВ). АВРАН-ЯВОРУНА-ВАРУНА - Божество всегда
действующее и всегда присутствующее. Таково же ближайшее к нему Бо-
жество - ВЫШНИЙ. Он частично участвует в сезонах, он же ВСЕГДА
Русская мифология
23
присутствует, и к нему можно обращаться всегда. Это - ВЕРХОВНЫЙ
ПОДАТЕЛЬ ЖИЗНИ И ЕЕ ПОДДЕРЖИВАТЕЛЬ, он - ДАЖЬБО, или
ПОДАГА ВЕНДОВ БАЛТИКИ. Все племена славяно-русов, до крайне
западных, верили в ПОДАГУ-ДАЖЬБО-ДОБРАТА. ПЕРУН, ВОЛОС,
ЛАДО С ЩЕДРЫНЕЙ-ЛАДОЙ, ДАЖЬБО-ПОДАГА (у вендов), БОГИ-
НЯ-СЛАВА (у югославов) и МАТЬ-СУРА-ЗЕМЛЯ У РУССКИХ (ЗЕМ-
ЛЯ-МАТЬ И СОЛНЦЕ-СУРА В БРАЧНОМ СОЮЗЕ), СТРИБОГ, СВЯ-
ТО (СВЕНТО ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН), или СВЯТОВИТ, и другие
Божества одинаковы у всех СЛАВЯН! Это доказывает их религиозное и
этническое единство, бывшее до прихода кимвров на Русь и в Причерноморье.
Но если часть СЛАВЯН всегда оставалась на Руси, то другая, южная и
западная, пришла из ИРАНА, и потому сохранила влияние «ЗЕНД-
АВЕСТЫ», или АРМУЗ ДА-АРИМАНА, в виде «БЕЛОБОГА И
ЧЕРНОБОГА», борющихся не на жизнь, а на смерть, внутри Божьего
Кола, где Исварог - верховный атрибут в их борьбе, а остальные Божества
стоят тут же, на случай, ежели Чернобог окончательно поборет Белобога.
Тогда они придут Белобогу на помощь.
Итак, СУРА-СОЛНЦЕ, и если значение понятия «сырой» стало сино-
нимом «влажный», это лишь неизбежное изменение понятий, после тысяче-
летий, переходящих в ассоциативные понятия.
Итак, русы верили, что БОГОБОРЧЕСТВО ИДЕТ ИЗ САМОГО
СОНМА БОГОВ (см. труды И.Тереха, в частности, «Славяне и Карпа-
ты»), и русы в этой борьбе Божеств участия не принимают. Однако, все
Божества - Дети СВАРОГА. Среди них, ОГНЕБОГ, например, в виде и
подобии СВАРОГА, АГНИ ВЕДИЙЦЕВ, принимает в себя РОДЫ РО-
ДОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ (через сожжение на погребальном костре), а по-
тому он есть прибежище РОДА и ХРАНИТЕЛЬ НАВЬИХ. Божества гос-
теприимства РАДОГОЩ и КОЛОГОЩ находятся тут же, следя, чтоб гостя
никто не обижал.
ВЕЛЕС - покровитель скота, света и тепла, тоже всегда присутствует. В
часы бедствий, в часы войны и крови ПЕРУН ЛЕТИТ СО СВОЕЙ КОН-
НИЦЕЙ НЕПОБЕДИМЫХ ГЕРОЕВ на помощь РУСАМ. В руке его -
МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ, который сечет сотни и тысячи за одинг/дяр. Рус знал,
что враги неизбежно будут разбиты, ибо ему на помощь придет ПЕРУН.
Если же придется быть убиту, ПЕРУН ПРИМЕТ ЕГО В РЯДЫ СВОЕЙ
БЕССМЕРТНОЙ КОННИЦЫ, ПОСАДИТ НА БЕЛОГО КОНЯ И ДАСТ
В РУКИ ЗОЛОТОЙ МЕЧ ИСВАРОГА. Упоминается в народных преда-
ниях-легендах Божество ВОДЯГА, но его значение неясно. Вероятно, это
Божество ПУТНИКОВ. Последнее видно из слов: «Шел мужик один и
видит, перед ним ВОДЯГА: «Куда идешь?» - спрашивает. - «Да, на Тер-
24
Юрий Миролюбов
нову Балку». - «Так тебе надо правее взять!» - сказал ВОДЯГА и исчез. В
этой легенде больше ничего важного нет, но есть персонаж - забытое Бо-
жество - ВОДЯГА.
Может, имя его происходит от слова «водя», но тогда он все равно
имеет смысл путеводителя, ибо вода, водопой, для пастухов - важней-
шее начало. Прежде, чем остановиться на ночлег, нужно найти воду.
Мы думаем, что окончание «-ГА» означало в древности нечто, или
некого - БОЛЬШОГО, СИЛЬНОГО И ДАЖЕ МОГУЧЕГО. Так, ПОДА-
ГА, ЛАДО-ГА, ВОДЯ-ГА - все эти персонажи большие и сильные.
БРАК СОЛНЦА И ЗЕМЛИ, или же МАТЬ-СУРА-ЗЕМЛЯ - основание
верований наших Пращуров, и из этого союза, мистического и физическо-
го одновременно, ибо - ««ПРИЮ» можно видеть!» - говорили на юге
Руси, проистекало единство всего видимого. Но если ПРИЮ, БОГИНЮ
ВЕСНЫ, можно было видеть, то значит, мистическое соединение Земли
и ЯРИЛЫ-СОЛНЦА было и физическим. - «Перед свадьбой СЛАВА-
ЗЕМЛЯ-БАБА синей мгой одевается», - говорила наша Правка Варва-
ра. И правда, весной, после таянья снега, земля голубеет от синеватой
мглы. На юге русы эту мглу зовут «ЮГОЙ». Ударение делается на конце
слова. Итак, «юга» есть как бы фата новобрачной, которой одевается
ЗЕМЛЯ-СЛАВА-БАБА. После брака Земля рождает травы, зверей, птиц,
рыб, насекомых. Она - МАТЬ ВСЕГО. Потому - ЗЕМЛЯ-МАТЬ ЛЮ-
БИТ ВСЕХ.
СЕБО-САМОСЕБО, СЕБТО-ВСЕБОГ, Божество, представляющее
ОТЦА-СВАРОГА и потому считавшееся в древности главнейшим после
Сварога. Имя СЕБА сохранилось в фольклорной молитве Прабки Варва-
ры: «СЕБО вам, татко, СЕБО вам, мамко!» - «ВСЕБОГ вам, отец, ВСЕ-
БОГ вам, мать!» СЕБО - величайшее Божество, которого можно только
славить. У него нельзя ничего просить. Приближение к нему - ВЕЛИ-
ЧАЙШЕЕ СЧАСТЬЕ для всякого существа. Потому-то говорят: «СЕБО
ВАМ!» То есть «да будет СЕБО ВОЗЛЕ ВАС!»
Второе Божество тоже полузабытое - «ВИМ». За ним еще один -
«ДИМ». Правка говорила: «СЕБТО-ВИМ, СЕБТО-ДИМ, СПАСИ
БОЖЕ НАС ПОВСЕГДА!» Вероятно, СЕБО, или ВСЕБОГ, ИМЕЛ ТРИ
ЛИЦА: СЕБО, ВИМ И ДИМ.
Это - отголосок древнейшей формы язычества, или же верования в
ТРИМУРТИ-ВЕДИЧЕСКУЮ ТРОИЦУ. Празднование этой ТРИМУР-
ТИ сопровождалось украшением зеленью, цветами и ветками, свежей
травой,а также и зеленым «варевом», или же «зеленым борщом» к столу.
Точно так же празднуют русы и Троицу христианскую. ПОДОБНОГО
Русская мифология 25
ПРАЗДНОВАНИЯ НЕ БЫЛО БЫ, ЕСЛИ БЫ ОНО НЕ ИСХОДИЛО
ИЗ ДРЕВНЕЙШЕГО ВЕРОВАНИЯ.
«ВИМ» и «ДИМ» - эпитеты, связанные с СИВОЙ ВЕДИЙЦЕВ, как
утверждает КЛАССЕН (См. «Памятники письменности славян до Р.Х.»,
Фаддей Воланский, Москва 1861, переводчик, видимо, Классен. Он под-
тверждает слова Ф.Воланского). Нужно отметить, что СИВА ИНДУСОВ
значительно отличается от СИВЫ ВЕДИЧЕСКОГО, ибо за протекшие
тысячелетия в Индии к культу СИВЫ было много привнесено извне, то
есть из религии аборигенов Индии (дравидов?).
За это время также БРАМА, Божество недостаточно ясное в ВЕДИЗ-
МЕ, в ИНДИИ СТАЛО ГЛАВНЫМ, и религия индусов носит даже назва-
ние БРАМАНИЗМА (разумеется, разбившегося на множество сект, кроме
БУДДИЗМА, носящего черты «реформы» по отношению к браманизму).
Между тем, у славяно-русов БРАМА - ДВЕРЬ «на небо». Она -огнен-
ная и потому связана с Огнебогом-Агни, Перуном, Ярилой, Дажьбо и Хо-
росом. Через эту БРАМУ «входят к Вышнему-Яворуне» все те, кто достоин
ЛЮБВИ БОЖЕСТВ.
ОГНЕБОГ-АГУНИ-АГНИ в большом почете у русов: детям, особенно,
младенцам, матери говорят, подбрасывая их вверх: «Агу! Агу! АГУНИ!»
Эти слова означают посвящение младенца ОГНЕБОГУ, или БОЖЕСТВУ
РОДНОГО ОЧАГА. В расширенном виде это - посвящение РОДУ И ПРА-
ЩУРАМ, а значит, всем НАВЬИМ (ПРЕДКАМ).
Священное отношение к ОГНЮ - основа язычества. Правка Варвара
говорила строжайшим тоном, нам, детям: «Боже храни вас плевать в Огонь!
ОГНИК обидится, и тогда будут несчастья в жизни».
Нельзя было плевать не только в ОГОНЬ, но и в ВОДУ. - «Прибежит
Водяной, в колодец утащит, и - пропал!»
Прабка Варвара молилась: «ЗОРЬКА УТРЕННЯЯ, ЗОРЬКА ВЕЧЕР-
НЯЯ, СЕБА ПРОСИТЕ, ХЛЕБА НОСИТЕ, МОЛОКА, МАСЛА, ЧТОБ
В ПЕЧИ НЕ ГАСЛО!» От Зорьки Утренней и Вечерней, через ВСЕБОГА
- приходит ХЛЕБ, МОЛОКО И МАСЛО и оттого же ОГНЕБОГживет в
печи.
«КОЛЯДА ЗИМНИЙ - С КРЫШНИМ, А КОЛЯДА ЛЕТНИЙ - С
КУПАЛОЙ, ДА С ВЫШНИМ» - значение, вероятно, понятно сразу же.
Речь идет о двух сольстисах, зимнем и летнем (ИВАНА-КУПАЛА), и эту
присказку, нечто, вроде стародавней истины, говорила Прабка, когда гово-
рила о лете.
Об умерших неожиданно говорили: «Средь лета в сани пошел!» Это
воспоминание древности, когда усопших клали в сани, а сани ставили на
лодку, и, окружив соломой, сжигали.
26
Юрий Миролюбов
Вероятно, то же значение имело и другое выражение: «на такого-то и
соломы не стачит\» Значит, если он умрет, то для его погребального
костра не достанет соломы! Иначе - «его и Огонь не возьмет!»
Божество «САМОСВЯТО», еле обозначенное в преданиях: «ТА, ХАЙ
БОГ САМОСВЯТЫЙ ТЕБЕ БОРОНИТЬ!» - или: «КОЛИ Б НЕ СА-
МОСВЯТ-БОГ, ТАК ПО МЕНИ Б ПИРОЖКИ ЙИЛЫ», - показыва-
ет, что это был САМО-СОМА ВЕДИЙЦЕВ, уже как бы стертый и неяс-
ный, вследствие тысячелетий, протекших со времени, когда это Божество
было живым. СОМА-САМОСВЯТО - это символ ТРАВЫ, ТЕПЛА
ЖИВОЙ ВОДЫ, но в то же время, это - символ ПРИОБЩЕНИЯ К
СОНМУ БОЖЕСТВ, ЖИВУЩИХ В НЕБЕ, ВОКРУГ ИСВАРОГА
(ИСВАРЫ). Символом такого приобщения у ведийцев служило приоб-
щение напитка «СОМА».
В нашей семье, как древнейший пережиток прошлого, была традиция
делать разновидность кваса, «Суряницу», то есть «СОЛНЕЧНЫЙ НА-
ПИТОК», ибо «СУРЬЯ, СУРА, СУР- или СВАЛ» (в Карпатах есть село
«СВАЛЬЯВА», то есть «СОЛНЕЧНОЕ СЕЛО») - суть разные формы
одного и того же санскритского корня (а может, и ПРАКРИТСКИХ) -
«СУР-», или «СЫР-», или же «СОЛ-», имеющего высокое значение БО-
ЖЕСТВА-СОЛНЦА. Эту «Суряницу» готовили к Зимнему Коляде, то
есть к Рождеству, и пили, говоря: «Слава Богу, Слава Христу, слава
КРЫШНЕМУ С ВЫШНИМ!» В то же время, после Рождественского
мясоеда, на Масляной, ГОНЯЛИ ОКРУЧЕННОЕ СОЛОМОЙ И ПРО-
СМОЛЕННОЕ КОЛЕСО, ЗАЖЖЕННОЕ ОТ КОСТРИЩА У «ТРЕХ
(СНЕЖНЫХ) БАБ». ЭТО тот же обычай, что отмечен КИТАЙСКИМИ
ХРОНИКАМИ на западе Китая, в Царстве Т-СИН, у «саков» (возле
Алтая, или на севере Туркестана).
«САКИ» известны тем, что первые приручили КОНЯ и этим откры-
ли ПЯТИТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ПЕРИОД ЦИВИЛИЗАЦИИ, БАЗИРУЮ-
ЩЕЙСЯ НА КОНЯХ. Они же, а именно, по преданию на юге Руси,
некий «КОЛОДИЙ» изобрел КОЛЕСО, а за ним и ТЕЛЕГУ. До того, в
Египте, например, в Ассиро-Вавилонии, и даже на Мадейре, употребля-
ли сани, которые тащили волы.
ВОЛОС-ПУШАН ВЕДИЙЦЕВ нами уже описан в другом очерке.
Скажем только, что ведический «корень» - «ПУХ-», «ПУШ-» - остался
в русском языке, в словах: «ПУХ» (гусиный), «ПУШ-НИНА» (мех), и
«ПЫШ-НЫЙ» (важный, величественный, красивый). Отсюда же про-
исходит слово: «ПЫШ-КА» (род толстого блина, или оладья), «НА-
ПЫШ-ЕННЫЙ», и так далее.
ПЕРУНА часто называют «богом войны». Это так же верно, как
. Русская мифология
27
сказать, что «славяне обожествляли природу!» Славяне обожествляли
не «природу» (они были далеки от «материализма», ибо были слишком
большими спиритуалистами), а БОЖЕСТВЕННУЮ ВОЛЮ, ЛЕЖА-
ЩУЮ ЗА ЯВЛЕНИЯМИ ПРИРОДЫ, И В ЧАСТНОСТИ, ЗА СМЕ-
НОЙ СЕЗОНОВ. Поэтому мы должны сказать, что ПЕРУН БЫЛ ПРЕ-
ЖДЕ ВСЕГО БОЖЕСТВОМ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИМ, ибо он - «ГРМ»,
«ГРМИК», «ТУЧА», «ДАЩ» (и связан в этом с ДАЖЬБО, а также с
«ДУБОМ-СНОПОМ-МОЛОНЬЮ-ГРОМОМ-ИСВАРОГОМ», см. И-
.Терех, «Славяне и Карпаты», т. I, 1941 г.)
ПРАД-ИСВАРОГ был СТАРШИМ РОДИЧЕМ, ибо сам был РОД-
РОЖАНИЦОМ (см. И.Терех, «Славяне и Карпаты»), а потому ИСВА-
РОГ - ПР АД, или ПРАДО русов, и к нему, через любое Божество, они
могли обращаться, как к ПРАДЕДУ своего РОДА и РОДОНАЧАЛЬ-
НИКУ БОЖЕСТВ. То обстоятельство, что ИСВАРОГ БЫЛ ПРАДЕ-
ДОМ (ПРАДО) РУСОВ, видно из любимого славянского выражения:
«РУСЫ СУТЬ ДАЖЬБОВЫ ВНУКИ». То же, что знахари, певцы и
музыканты (См. «Слово о полку Игореве») называли себя «ВЕЛЕСО-
ВЫМИ ВНУКАМИ», означает, что ВЕЛЕС, ИЛИ ДАЖЬБО, ВСЕ
РАВНО, КАК И ПЕРУН, БЫЛИ ДЕДАМИ РУСОВ («ОЙ, ДИД
ЛАДО! ОЙ, ДИД ЛАДО!», см. И.Терех, «Славяне и Карпаты»). Отсю-
да же и объяснение названия в Татрах местности - «ПОПРАД», или
«ПОПРАДСКЕ ЕЗЕРО». В переводе на современный язык, это будет:
«БОГООТЦОВСКОЕ ОЗЕРО», и ПОПРАД - «ПО-БОГЕ-СВАРОГЕ».
Хотя некоторые специалисты, по словам И.Тереха, и говорят, что РОД-
РОЖАНИЦ - «андрогин», то есть двуполое существо, но мы думаем,
что это - «догадка» этих специалистов. Наши пращуры такими вопроса-
ми не задавались. Они говорили: «РОД-РОЖАНИЦ» - и все. Приду-
мывать подробности, да еще пола, они не считали нужным, хотя бы
потому, что они были весьма скромны и даже чрезмерно стыдливы.
Оглашенное «интимное» считалось у славян «грязным». Тем меньше
желания было у них связывать «интимное» с Божеством. Эта «половая
философия» явно западного толка и идет, вероятно, от греков, у которых
«боги» были весьма фривольными.
МОВЬ, ОМОВЬ-ЛЕНИЕ, МОВНЕНИЕ, МОВ-НИЦА - в жизни
славяно-русов играли роль и очищения, и молитвы. Акт омовения был
подобен акту ТВОРЕНИЯ МИРА ИСВАРОГОМ. Существует преда-
ние, рисующее славянскую космогонию, как - АКТ, ПРОИСШЕДШИЙ
В МОВНИЦЕ: «СВАРОГ МЫВСЯ И УРОНИЛ ВЕХОТЬ, ИЗ КОТО-
РОЙ ВЫШЕЛ МИР» (Гомолицкий, «Содружество», Выборг, 1935 г.?).
ПЕРУН, как «ДЕД РУСОВ», БЫЛ ПОМОЩНИКОМ ЗЕМЛЕ-
28
Юрий Миролюбов
ДЕЛЬЦА И ПАСТУХА, ибо приносил «ТРАВУ-ДОЖДЬ-ГРОМ, ТУЧУ-
МОЛОНЫО, СНОП, ДУБ, ХЛЕБ». В ряде этих понятий есть взаимная
связь, каждое из них зависит от другого. В часы войны, конечно, грозный
Перун (Гром) со своей КОННИЦЕЙ ГЕРОЕВ кидался на помощь своим
ВНУКАМ, но ПЕРУН не имеет ничего общего с германским «ТОРОМ»
(богом войны). ПЕРУН И БРАТЬЯ ЕГО - ВЕЛЕС, ДАЖЬБО, ЯРИЛА,
КУПАЛА, ОВСЕНЬ, РАДОГОЩ, КАЛЕГОЩ, ВЫШНИЙ, КРЫШ-
НИЙ, КОЛЯДА, СВЯТО, ЛЮТОБОР, ХОРОС, РУДЫЙ - всегда
помогали русам, как только те просили о помощи. ОБЩЕЕ
РЕЛИГИОЗНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ СЛАВЯНО-РУСОВ -
ЭСТЕТИЧЕСКОЕ, и в их религии нет места фривольностям греков или
римлян. БОЖЕСТВА РУСОВ скромны. Есть только БРАК ЯРИЛЫ И
СЛАВЫ-БАБЫ-ЗЕМЛИ, отвечающий природному явлению - ВЕСНЕ.
ПЕРУН, приходя на помощь русам, вовсе не поощрял убийства, как
такового, и потому человеческие жертвоприношения у русов отсутство-
вали. Только позже, князья из варягов (западных славян), под влиянием
«норманов» и германцев, как будто приносили жертвы в Киеве. БОГА-
ТЫРИ РУСОВ, сражавшиеся перед войском, шли на самопожертвова-
ние, но не на убийство, а «ЗА РУСКУ ЗЕМЛЕ». «Нурманскиеберскер-
ки», объятые жаждой убийства, у русов отсутствовали. Русы шли на
«субой» («соубой»), на честный поединок. Потому так велика пропасть
между славяно-русами и германцами, и потому же они, сражаясь против
общих врагов, никогда не смешивались воедино.
СВЯТОВИТ - БОЖЕСТВО высшего уровня. ОН - БЕЛОБОГ, и,
возможно, идентичен с ним. Он то же, что у христиан - БОЖЕСТВЕН-
НОЕ ПРОВИДЕНИЕ.
ЧЕРНОБОГ - Божество, связанное СВАРОГОМ, в КРУГЕ БО-
ЖЕСТВ, и потому русы к нему не прибегали с просьбами. У них был на
то ПЕРУН. ЭТО - ИНДРА-ПОБЕДИТЕЛЬ, радостное СОЛНЦЕ-БОГ,
и враги его боятся. ВРИТРА (ВИХОРЬ), демоническое начало у ведийцев,
(«ВЕРТ-», санскритский корень, - «ВРАЩ-» - сущность ВИХРЯ, или
«ВРЩ-» ) в русском сонме Божеств представлено слабо. Только в народе
было принято перекреститься, если начинал кружить ВИХРЬ. Таким
образом, видно, что то была - «нечистая сила». Конечно, крест - уже
проявление христианского начала, и потому - позднейшее. ПЕРУНУ
РУСЫ БЫЛИ ДОРОГИ, потому что они были «ВНУКАМИ ДАЖЬБО».
Они, вместе с Божествами, были ЧЛЕНЫ ОДНОГО РОДА, Старшим
которого был ПРАДО-СВАРОГ.
ВИЛЫ, МАВКИ, РУСАЛКИ - женские Божества, числом - триде-
вять, то есть двадцать семь. Они были связаны с КРИНИЦАМИ, КО-
Русская мифология
29
ЛОДЦАМИ, РУЧЬЯМИ И РЕКАМИ. Старшая между ними, СЕНЯ-
ВА, вероятно, была МОКОШЬЮ (ЛУНОЙ), но Божество, бывшее над
ними, - ВОДЯГА, вероятно, ВОДЯНОЙ (?). ЛЕШИЙ - Божество
лесное, и ему подчинялись ЛЕСНИЦЫ-РУСАЛКИ. ПОЛЕВОЙ - на-
чальствовал над ПОЛЕВИЦАМИ, среди которых была ПОЛУДЕННИ-
ЦА, которая могла повредить человеку, не ложившемуся отдохнуть в
полдень, после еды. В степи были еще ТРАВЯНИЦЫ, или ТРАВЯН-
КИ, Божества женские, но уже далекие от людей. Зимой их сменяли
СНЕГОВИЦЫ, или СНЕГУРЫ.
Нужно также отметить, что все эти Божества не играли мифологиче-
ской роли, а потому в славянской религии нет и мифологии, «типа»
греческой, или римской. СМЕРТЬ для русов, в общем, страшной не
была, ибо рус уходил «ДО ПЕТРИВ» («АД ПИТРИС-»), в Великую
Божью Семью, РОД НЕБЕСНЫЙ, продолжением которого на Земле
был РОД РУСОВ.
Богиня СМЕРТИ МАРА (ЧЕТА МОР-МАРА) была неприятна, по-
тому что она мучила человека перед смертью. Но сама СМЕРТЬ была
лишь переходом в НАВЬ.
На севере были еще другие Божества, как например, «СЕМИК»,
который отчасти был «СЬМОМ И РЬГЛОМ», или же «СОМА» (ВЕ-
ДИЙЦЕВ), но на юге соответствием ему был «САМОСВЯТ», или же
«ВСЕБОГ», «САМБОГ» (ДОБРАТ), или «СВЯТО» (на западе -
«СВЕНТО»), ибо ОГНЕБОГ и САМОСВЯТ были синонимами в наро-
де. С другой стороны, «СЕМИК» на севере был связан с СЕМЬЮ
НАВЬИМИ МУЖАМИ И СЕМЬЮ БАБАМИ.
Прабка Варвара, разжигая рано утром печи, говорила: «ОГНИКУ,
ЦАРЮ НАШ, ГОРИ ЯСНО, АБЫ НЕ ПОГАСЛО, А БУДЬ С НАМИ
ВСЕГДА! АМИНЬ!»
Все эти Божества были всегдашними и от сезонов не зависели. СЫ-
НОВЬЯ ИСВАРОГА хоть и управляли сезонами, но всегда были вообще.
К ним же надо было обращаться, когда они были в силе. Так зимой был
силен Коляда, но тот же Коляда был силен на ИВАНА-КУПАЛУ, и в
это время он был КОЛЯДОЙ ЛЕТНИМ. Его - «ЖАР-ЦВЕТ» и был
«СОМА», а - «МАТЫРЬСВА СЛАВА» («Дощек Изенбека»), была «МА-
ТАРИСВАНОМ ИНДО-ИРАНЦЕВ, а так же - ВЕДИЙЦЕВ.
«МЕЧ ИНДРЫ-ПЕРУНА», так называемый «МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ»,
давал победу над врагами, так как он был идентичен с «МОЛОНЬЕЙ».
Он тоже был всегда, так как ПЕРУН-ИНДРА тоже был всегда, и
иногда «ГРОМ ГРЕМЕЛ И ЗИМОЙ», чтоб показать, что «ПЕРУН -
ЗДЕСЬ!»
30
Юрий Миролюбов
БОЖЕСТВО «ЛЮБОМЕЛЬ», или же «МЕЛИДУХ», обозначено
тоже неясно. Не забудем, что от времен расцвета язычества нас отделяют
1300 лет, самое меньшее, ибо в XIII-XIV веках еще были кое-где ясно
выраженные верования и обычаи. Во времена же перед первой мировой
войной эти остаточные верования были вытеснены христианством.
Помогло этому монголо-татарское нашествие, вызвавшее усиление
христианства. Такие женские Божества, как Жаля, Карыня (Караня),
уже не упоминались, и если бы не «Слово о полку Игореве», то, пожалуй,
мы бы и не знали о них. О «ЛЮБОМЕЛЕ» можно думать, что он -
Божество ЛЮБВИ. КОСТРЫНЯ (Кострома), вероятно, Божество
зимнее. На Карпатах нам еще пришлось слышать о «КОСТРУБЦЕ»,
Божестве зимнем, но сейчас, вероятно, и там исчезли последние горцы,
знавшие о нем. Мы далеки, конечно, от полного знания всех Божеств
постоянного значения, но думаем, что собрали почти все, известное перед
первой мировой войной. Божества эти связаны с Индрой-ПЕРУНОМ-
СОЛНЦЕМ и связаны с ВЕДИЧЕСКИМ СОНМОМ БОЖЕСТВ.
ЛИТЕРАТУРА
Нами просмотрены и изучены следующие труды:
1. Даль «Толковый словарь», старое издание.
2. «Материалы для словаря древнерусского языка», И.И.Срезневский.
3. «Slovanske starozitnosti», prof. L.Niederle, Praha, 1924.
4. «Comment Thomme son Dieu», Ed. Zimmel, Bruxelles-Paris, (1935?).
5. Проф. М.А.Мюллер «Дон и Приазовье в древности», Мюнхен,
1958-60, т. I, II и III.
6. «Les revolutions des peuples du Nord», Chopin, Bruxelles, Voeteres.
7. «Les lettres du Nord», Xavier Marmier, Bruxelles, 1841, Edit. Gre-
goire V.Voeters.
8. «Rechercchees historiques sur la connaissanse que les anciens avaient
de 1‘anglais de W.Robertson», a Paris, chez Buisson, rue Haute Fenille, N 20,
1792.
9. Прокопий Кесарийский «Война с Готами».
10. И.И.Срезневский «Мысли об истории русского языка», Москва,
1959.
И. «Очерки истории южных и западных славян», Ленинград, 1957.
12. В.Н.Ильин «Шесть дней Творения» и «Легенды Беросуса (Бероса),
Вавилонского жреца», ИМКА-Пресс, Париж, 1930.
Русская мифология
31
13. Ременников «Борьба племен Причерноморья с Римом в Античную
Эпоху». 4
14. О.В.Кудрявцев «Исследования о Костобоках» (Исследования по
истории Балкано-Дунайских областей, Изд. Академии Наук, Москва, 1957).
15. «La Genese des Mythes», prof. Alex. Krappe, Colambia Univers, of
New York, Paris, Payot, 1938; Mythologie Universelie, 1930, Paris.
16. A.H.Афанасьев «Русские сказки».
17. «Исследования по славянскому литературоведению и фольклори-
стике», Изд. Академии Наук, Москва, 1960.
18. «La vie prehistorique», Raymond, Lautier. Presses Universitaries de
France, Paris, 1952.
19. «Художественная проза Киевской Руси XI—XIII веков», Госиздат
худож. литературы, Москва, 1957 г.
20. Сарвепалли Радхакришнан «Индийская философия», Москва, 1956.
21. «Жизнь Викрамы», перевод с санскрита, Изд. восточной литерату-
ры, Москва, 1960.
22. «Les civilizations anciennes du Proche-Orient», Gregoire Contenau,
Presses Universitaires de France, Paris 1948.
23. E.B.Аничков «Народная поэзия и древние верования славян», т. I,
стр. 48-80, Москва, 1908.
24. Н.Арсеньев «Плач по умирающему Богу», «Этнографическое
обозрение», Москва, 1912, NN 1-2, стр. 17-42.
25. А.Н.Афанасьев «Для археологии русского быта», Императорское
Московское Археологическое Общество, Труды о Древности, Москва, 1865,
Вып. 1, стр. 17-42.
26. А.Н.Афанасьев «Народные русские легенды», Казань, 1860.
27. А.Н.Афанасьев «Мифическая связь понятий: света, зрения, огня,
металла, оружия и жолчи», Арх. Истор.-юридических сведений, Москва,
1854, Кн. 2, Отдел VI, стр. 3-18, 67-74.
28. А.Н.Афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу», Т. I,
II и III, Москва, 1865-1866.
29. Тот же автор, «Языческие предания об Острове Буяне».
30. Н.Авдеева «Записки о старом и новом русском быте», СПБ, 1842.
31. Рабиндранат Тагор «Религия человека», Риедер, Париж, МСМХХХ-
III.
32. «Les Dieux des Romains», V.Basanoff, Presses Universetaires de France,
1942.
33. Mythes et Dieux des Germains, Georges Dumezil, Libr, Ernest Ler-
oux, Paris, 1939.
34. Акад. Ростовцев «Tableaux de la Vie antique’, Payot, Paris 1930.
32
Юрий Миролюбов
35. В.Я.Пропп «Русский героический эпос», Госиздат худож. лит.,
Москва, 1958.
36. «Biblia Septuaginta», Синод. Издание.
37. «Civilisation des Hittites», Marek, 1960, Germany.
38. «Слово о полку Игореве».
39. Комплекты журнала «Жар-Птица» под ред. Ю.П.Миролюбова,
1956-59 гг.
40. «История русов в неизвращенном виде», от I до X книги, Др. С.Ле-
сной-Парамонов, Париж, Мюнхен, Канберра, Австралия.
41. Собственные рукописи автора: «Сказы Захарихи. (Южно-русский
эпос)» и другие источники, всего около 50 авторов русских, польских, чеш-
ских, немецких и французских.
ИСВАРА - ИСВАРОГ
Первым лицом сонма Богов языческого славянства был Исва-
рог, Бог-Отец, иначе называвшийся Сварогом. Некоторые слави-
сты производят имя этого Божества от санскритского корня «сва»
- свой и «рок-рог», означающего «рог» в буквальном смысле слова и «рог-
пища». В немецком языке сохранилось название «ржи-рог», в чешском -
«роуг-угол», «роуглик» - полумесяц, булочка в виде рогатого месяца. В
чешском языке корень «сва» означает «святой», а в «Дощьках Изенбека»
«сва-» встречается часто, и вероятно, имеет то же значение. Сварог в древ-
не-славянской русской группе племен имел значение «Дуба», «Снопа»,
«Хлеба». Все эти вещи были как бы иконами Бога-Отца. Сварог «жил в
Сварге». Характерно для архаического языка «Дощек Изенбека» частое
употребление букв «Е», «Ь», «1Е» и лишь изредка «ЯТЬ». Вероятно, в те
времена начертание звука «ЯТЬ» еще не было выработанным, и часто про-
стое «Е», или «Ь» обозначали одно и то же. Позже, в других «Дощьках
Изенбека», ибо все они не одного периода, появляется перечеркнутый «Ь»
(мягкий знак), уже читаемый как «ЯТЬ». Существовало и «я», но в то же
время «ять», вероятно, читалось и как «я». В других местах написано «В
СВАРЗЕ». Итак, Сварга - Обиталище Бога-Отца. Вместе с тем, Исвара
ведийцев, или Сварог, вероятно, идентичные Божества. Здесь мы пишем
Божество с большой буквы, потому что придаем ему значение собственное.
Какова бы ни была примитивная вера наших Предков, мы считаем, что и
Божество, и Предков мы должны печатать «с большой буквы». Слишком
нелепа советская манера писать «бог».
В русском языке «рожь» - это остаток древнего «рог». Оттуда же и
Русская мифология
33
«риг-а», «ков-рига», «княжеская риг-а» (платили «ригу»), «яр-ига», или
«я-рига», «р-ж-аной», «рик-а» (река), и вероятно, «рик-х-лый» (рыхлый)
и т.д. Не будучи филологами, мы оставляем эту тему, чтоб вернуться к
началу. Итак, Сварог - Отец Неба, он же - Бог (персидское «-бга-», санск-
ритское «-бга-» ), живет в Небе-Сварге, где он «Бык», «Буг» (Река-Буг),
«Буг-ай» (украинское «Бык»). Из этого краткого этимологического анали-
за ясно видно, что славянская (русской группы) религия ~ скотоводческого
происхождения, обоготворявшая вначале «Быка», «Небесного Быка», у
ведийцев - Индра. Смысл таков: Небо - Сварга, Голубая Степь, где пасет-
ся Бык-Солнце и Земля-Корова, Крава, Крва, Крева.
У индусов есть понятие о Брахме, «в которого входит Брама после Дня
Брамы, и тогда наступает Ночь Брамы». Под Днем и Ночью Брамы надо
понимать активный период существования вселенной и период пассивный.
Брама исходит от Брахмы, то есть из потенциального Божества, становясь
Брамой, то есть активным Божеством, и возвращается в Брахму, то есть
прекращает свой период активного существования. (Васильев, «Теория
относительности», Петроград, годы революции). Индийские браманисты-
мыслители говорят: «Тот, кто будет задавать вопросы о Брахме и кто на
них будет отвечать, оба показывают, что не понимают, в чем вопрос». Одна-
ко, мы не можем сказать, что Брама есть атрибут Брахмы, а сам Брахма вне
постижения. Самое понимание Брахмы, находящегося вне постижения,
вполне постижимо, как Божество в потенциале. Это состояние есть некий
«анабиоз» Божества: оно есть, но оно же не проявляется. Таким образом,
это скрытая форма Божества, и, конечно, индусы не считают возможным
распространяться о его природе. Приблизительно ту же роль играл в славя-
но-русском язычестве Исварог, или Сварог. Он был Дидом Вселенной, Отцом
Божеств, Пращуром и Щуром всех людей, но его атрибуты, другие Божест-
ва, занимались текущим в Яви миром, чтобы этот мир не отходил от: Прави,
ибо за его про-ЯВ-лением была Навь. Таким образом, Явь развивалась и
как бы «текла» по Прави, субстанции невидимой пболее существенной, чем
сама Явь, а затем Явь отделялась от Прави и становилась Навью. Такой
порядок изменения всего сущего связан с понятием циклов природы. Вовсе
это не было простым «обожествлением сил природы», как утверждают не-
которые ученые, но за текущим миром, за Явью, наши язычники-кудесни-
ки, или волшевники (Волхов у Нова Града), видели эманацию самого Ис-
варога-Исвары, и язычество было ничем иным, как видоизмененным
ведизмом. Понятие о Браме появилось, вероятно, позже отделения арийских
народов от индо-арийцев, ушедших с Сапта-Синдху в Индию, потому Брамы
в язычестве славян русской группы не было, но учение о Яви, Прави и
Нави содержиИзенбека», и вероятно, оно составляло рели-
2-1560 Л ени н ?
ОЭ 190 ш_________
34
Юрий Миролюбов
гиозную философию кудесников, но не всей массы верующих, интересую-
щихся обрядом, то есть стороной экзотерической, тогда как в учении о
Яви, Прави и Нави заключался чистый эзотеризм язычества.
Сварог отнюдь не является Зевсом, он - Исвара, Божество духовное,
созерцающее, тогда как Зевс - Божество вполне антропоморфическое. Гре-
ки создали богов, обладавших всеми человеческими достоинствами и недос-
татками, но только амплифицированными до беспредельности (Геркулес,
Прометей и другие персонажи).
Идентификация Божеств, применяемая в настоящее время некоторыми
западными учеными, не всегда применима к славянскому мировоззрению, и
как бы ни ломиться в открытую дверь, Род-Рожаниц-Исварог совсем не
является Зевсом-Юпитером, а Божеством, до некоторой степени стоящим
вне процеса явлений. Между тем, и Зевс, и Юпитер в процесс вмешивают-
ся, принимают человеческий облик, чтобы помочь или помешать людям.
Этого Исварог (Истварог) не делает. Он - Источник Хлеба, Снопа, Дуба,
сам - Хлеб, Дуб, Сноп и является Божеством - Творцом Яви, Прави и
Нави. Будучи Дедом Вселенной, Сварог ее со-творил, так как он есть Ис-
тварог, «творящий» нечто флюидическое, в материю осязаемую, в вещест-
во. Если в жизнь людей вмешивается Божество, или Божества, то они это
делают от себя, но не от Истварога. СВАР, или СВАРА - еще более древ-
нее понятие о Божестве, и оно, вероятно, было раньше понятия об Истваро-
ге. По верованиям, изложенным в «Дощьках Изенбека», творение Истваро-
га («творити» - то же, что «тваржити» - старочешское понятие, и его
можно перевести на современный русский язык как «тварить», то есть соз-
давать), «творение», «тварей», «пре-тварить», то есть изменить «тварное
начало» в вещах и существах. Сварог-Стварог, как и Брахма, непознаваем
в себе, ибо «сам на туче сядя и о себя думав, за браду бялу держучпсь»
(юрьевское понятие о Боге-Отце). Таким образом, Истварог, глядя на соз-
данный им мир, живущий и «текущий» по законам, которые он создал
раньше мира, сам себя познает в нем. Здесь идея самопознания Божества
через вещи встречается с индусским взглядом: «Брама думает мир, и мир
живет, пока думает Брама, а когда Брама перестает думать мир, и уйдет
в Брахму, и мир уйдет с ним». По легендам в Юрьевке, Стварог «сидит на
туче («на громе!») и слухает жаворонка, а сам думав, та и мы тою думкою
живы». В законах же природы действуют атрибуты Стварога, его, если
можно так выразиться, многочисленные ипостаси. Сам он ~ Хлеб, Пища,
Жизнь, Вечность. Остальное - временное, текущее, и пока «мир течет»,
Стварог думает, и пока он думает, мир течет. Мы сказали: «До некоторой
степени стоящим вне процесса жизни». Очевидно, что пока ипостаси Ства-
рога действуют, он сам вне действия, но поскольку ипостаси - его же и с
Русская мифология
35
ним связаны, а сам он перевоплощается во множество Божеств, до той же
степени он и участник движения, а сам по себе он вне его.
Зимняя стужа, «зворуха», как говорили в Юрьевке, вероятно, родст-
венна с «завирухой», а сам Стварог и Зварог - одно и то же лицо. Зворуха,
таким образом, - «Зварога», но так как она в то же время несет в себе
какую-то частицу «вихря» (вертеться, вращение, завертеться, завихрить-
ся), то и Сварог тоже имеет в своей сущности некое вихревое начало. В
Юрьевке крестьяне, видя вихрь, особенно летом, во время молотьбы, гово-
рили, крестясь: «Господи, сохрани! Зворуга идет!» Понятно, что хлебопа-
шец прежде всего беспокоился о судьбе урожая, о хлебе, который вихрь
может разметать. «Зворуга» же - некая вихревая сила, враждебно относя-
щаяся к человеку. Надо вспомнить, что, приняв христианство, люди долго
боялись мести прежних Божеств. Среди них был и «Зворуга» - Исварог,
мстивший за отступничество. Но и у ведийцев, в их жизни пастухов, были
тоже явления, от которых зависело их существование: Засуха, Гром и Дождь
~ Спаситель стад и людей. Конечно, за ними они стали видеть атрибуты
Божества. У славян таковыми являлись Перун-Гром, Дажьбо-Податель, а
Засуха стала делом рук Чернобога, Божества Зла. Но, думая о Небе-Свар-
ге, древний язычник видел, что гром - знак неба, за которым следует спаси-
тельный дождь. Знаки были разные, одни - положительные, другие отри-
цательные. Человек искал этих знаков, потому что он веровал в Божества,
как в доброе начало, руководящее им в жизни. Славяне называли себя
«Дажьбовыми Внуками», в других случаях они говорили: «Сварог - Дид
Наш», считая его пращуром своим. Бога мстительного они не знали, за
исключением Чернобога, да и то неизвестно, не скрывается ли за ним ка-
кой-либо, еще более древний персонаж, от которого они отступились когда-
то. Говорят же древние рукописи о «Жертве Роду-Рожаницу»: «Беси суть!»
Так всякая новая религия, в какую переходит человек, старается изображать
предыдущих ему Божеств, как злое начало. В индусской современной
религии, браманизме, таким является Шива (Сива), Божество аборигенов
Индии, которых индо-арийцы победили и вытеснили. Сива, имя коего со-
хранилось и у славян-вендов (оботриты), у вендов такового значения не
имело. Шива индусов приобрел его в результате контакта с местным насе-
лением Индии. Венды Сивой называли, согласно Мармье, Богиню плодо-
родия, что, конечно, отстоит весьма далеко от Шивы с характером Чернобо-
га.
Одним из главнейших желаний пастуха было, конечно, чтобы Божества
ему послали сыновей в помощь. Если же детей не было, то это было явным
знаком недовольства Божеств. Рождение близнецов, двойни, считалось в
36
Юрий Миролюбов
Юрьевке, например, счастливым знаком, а дети эти носили название Гро-
мовы Двояшки.
Сварогу не молились, его созерцали ночью, глядя на Волосожары, или
Стожары (Большая Медведица). Крестьяне, наиболее долго хранившие
заветы старины, перед самой первой мировой войной, указывали на Млеч-
ный Путь, говоря: «А там Заря ходила, Коров доила, молока разлила!»
Они же считали Млечный Путь - дорогой в Рай.
Древность - то же, что и текущее время: наша жизнь стала сложнее, а
тогда она была проще. Если взять наше время, вычесть из него машины и
комфорт с грамотой, то получим древнее время, когда не было науки. Все,
что касалось науки, человек получал при помощи непосредственного на-
блюдения за природой, или же искал в религиозных традициях, обрядах и
службах. С другой стороны, он имел в это время какие-то моральные уста-
новки, чего нельзя сказать о всяком цивилизованном человеке наших дней.
Поэтому древность вовсе не была «варварством», но некоей старой формой
цивилизации, тогда как «варвары» древности этой формой не обладали, но
несколько иной. В те дни люди как бы заготовляли на будущее свои мо-
ральные ценности, в то же время, борясь за землю, за будущие пространст-
ва для своих внуков. Боролись, следовательно, и их моральные установки
между собой, в форме ли религий, в форме ли обрядностей, или была
просто «война Стварога с Зевсом». Неизвестный автор «Дощек Изенбека»,
например, говорит о какой-то птице «Матырьства», которая «бьет крылья-
ми, зовя на бой». Значит, он имел некий лозунг, подкрепленный религиоз-
ным началом. Формула: «За наши земли, за Стварога!», вероятно, была их
боевым кличем. Кроме того, народы в те времена считали себя РОДОМ, то
есть большой семьей, в которой начальник - князь, или другой воевода, то
есть водящий в БОЙ, и ему они верили и подчинялись. Сварог, Дид Все-
ленной, представлялся нашим далеким пращурам, в свою очередь, Пращу-
ром Пращуров и Щуров, тот «самый старый из Дедов, от которого пошел
весь мир». Идя в Сечу, слабый человек должен был призывать если не
самого Сварога, то его ипостась Перуна, в котором без труда можно узнать
имя Варуны ведийцев, но с характером Индры. Варуна, по мнению Гюнтер-
та, имеет значение Царя Мира, а один из Адитьев, Дакша, - его ипостась
мощи, силы и могущества. Такое перемещение понятия о Божестве, сохра-
нившем имя, но утерявшем значение, можно встретить нередко, особенно, в
случае разделения народов, при переселениях. Мы имели уже случай с
Сивой вендов, подобный этому. То, что оказался Сива и у индийских бра-
манистов, доказывает, что понятие о Сиве уже существовало до разделения
племен арийцев, перед великим переселением. «Риг-Веда» полна таких ука-
заний. Там все время религиозные поэты изощрялись в составлении гимнов,
Русская мифология
37
и в этих гимнах постоянно прибегали к дальнейшей детализации символи-
ки, развития новых форм, новых понятий об атрибутах Божества. Такого
творчества у славян не было, или если оно было, то не в столь большой
мере.
Исварог-Сноп находит свое подтверждение в мифе о Соломенном Деде,
имевшем место в народных поверьях на юге Руси. Появление Соломенного
Деда безобидно. Он не кидается на жертву, берущую солому, а просто
внезапно возникает, как бы озорствуя. Этот миф, конечно, отголосок пред-
ставления о Свароге, как о Боге-Хлебе, Боге-Снопе, а в том, что он возни-
кает, чтобы пошутить, можно видеть, что он - Божество доброе. Жизнь
есть непрерывная борьба, где хлеб играет роль жизни, или продолжения
жизни, а потому вкушение хлеба - акт продления жизни, и вместе с тем,
акт общения с Богом-Отцом-Хлебом. Для пастуха примитивного периода
бык - символ пищи, но если пища и Бог Дающий, Дажьбо, или Сварог в
форме Дажьбо, тоже - хлеб, то есть пища, то бык и хлеб - одно и то же
Божество. Оно им является не потому, что древний пастух «верил в быка»,
а потому что бык для него является символом пищи - Бога, ибо вкушение
пищи продляет жизнь. Бог продляет тоже Жизнь, значит Бог есть бык или
хлеб. Потому-то сыр, или осыренное молоко, млеко, тронутое Сурьей, Солн-
цем, есть в то же время Сурья само по себе, то есть тоже пища, или Бог-
Отец. Другие Божества играют другую роль, но Исварог имеет именно это
значение. Спожины, или Праздник Жатвы, бывший у всех славян включи-
тельно до вендов-оботритов (Мармье), имел характер празднования Бога-
Дуба, Бога-Снопа. «Завивать бороду» Деду на севере Руси (см. у Ивана
Наживина) имело то же значение, что и праздновать первый сноп. Для
этого девушки отправлялись в поле, перед жатвой, и завивали колосья с
песнями и танцами, то есть сплетали по несколько стеблей вместе, оставля-
ли их так до Спожин. Бога-Отца выходили ночью «хвалить», то есть созер-
цать, старики на юге Руси. Для этого они вставали среди ночи и шли смот-
реть звездное небо. Там, в Млечном Пути, искали они место, где «светится
престол Бога-Отца».
В одном из наших рассказов мы описываем одну старуху-крестьянку,
выходящую ночью на двор и указывающую на Млечный Путь: «А то -
Дорога в Рай, по которой идут души усопших! Умру и сама пойду, и там, в
глубине и Хоромы Господа-Отца». Конечно, такое ее верование шло из
глубины тысячелетий, и вероятно, еще из солнечно-звездного культа. Ло-
шадь отсутствует в понятии о Боге-Свароге, он, как мы сказали - Бык, но
Индра - тоже Бык. Оба этих Божества, значит, более древнего периода,
чем время приручения КОНЯ. Зато Перун, ипостась защиты, грома, грозы,
сечи, летал на тройке бешеных КОНЕЙ, а в поверьях крестьян юга Руси
38
Юрий Миролюбов
(Юрьевка) «Грим - тож есть Пророк Илья, а кони у него - огненные». В
Антоновке этих коней считали рыжими. Другое поверье считает Звездное
Небо, и особенно Млечный Путь - паникадилом в храме Бога-Отца: «Бог
сидит на троне, а ангелы зажигают свечи».
Всюду ясно проступает значение Бога-Отца, как Царя Мира, но мы
знаем, что Варуна был тоже Царем Мира. Вероятно, этот Царь Небес, Царь
Богов был создан жрецами, которые хотели этим вызвать смирение у зем-
ных владык, князей и воевод, становившихся вождями. Указывая на Вару-
ну, они говорили: «Ты - Царь на земле, но есть Царь на Небе, больший,
чем ты!» Эту же идею мы находим в выражении: «Царь царствующих и
Господь господствующих». Конечно, язычество может и не в силах было
высказать эту идею нашими словами, но мы ее описываем уже нашими
понятиями, хотя и повторяем, что современность не так уж далеко ушла от
древности. Основные идеи добра и зла остаются теми же, как и мораль,
вытекающая из них.
Идея Бога-Отца древняя, как сам мир. Крестьянка, верившая, что она
уйдет после смерти «Дорогой в Рай, чтоб поклониться престолу Всевышне-
го, и быть Им судимой», верила, что на престоле сидит Бог-Отец, и что
души стоят перед Ним, в сопровождении ангела-хранителя.
В Юрьевке справляли торжественные «Зворожины», точная копия об-
щего угощения в день Овсеней (или Овсяней).
На площади вырывали круглый ров, глубиной по колени сидящему на
краю, и на земле были посланы скатерти с тарелками. В самом центре кола
(круга) стоял большой общественный котел, и сидящим служили «Зворо-
жий Дед и Баба». В этом ритуале упоминались умершие в году, места
которых оставались незанятыми: «А где Иван?» - «А он ушел до Петрив!»
Вначале нам думалось, что «Петрами» вообще назывались усопшие, но
после оказалось, что это переделанное веками название Предков, извест-
ных у ведийцев под именем «Питри(с)». Как могло уцелеть в этом случае
древнейшее название? Мы этого не знаем, но сообщаем, как факт нам из-
вестный, и только. В понимании идеи Бога-Отца у наших крестьян осталось
много от прошлого язычества. Так, сноп, или «дубок», ветка дуба, были
непременными атрибутами праздников Рождества. Сноп стоял в углу, под
иконами, а дубок был в него воткнут. Эти два сочетания снопа и дуба, и
Рождества говорят сами за себя, ибо Рождество - Колядин День в древно-
сти, был праздником Сонма Божеств, и конечно, в первую очередь Бога-
Отца, Сварога, или Исварога. По китайским хроникам, жители запада,
«Сака», згшой праздновали Зимний Сольстис, Равноденствие, самый крат-
кий день и длинную ночь, катая зажженное колесо по снегу. Тот же самый
характер носил обычай в Юрьевке и Антоновке, когда подростки катали
Русская мифология
39
обернутое соломой (солома - символ Снопа) и просмоленное Колесо (Коло),
которое зажигали непременно от Огнища, разложенной соломы, возле Бабы-
Зимы и Боярыни, двух фигур, возле которых также делали маленькую,
что, вероятно, символизировало собой рождающийся свет и удлиняющийся
день. Старики, говоря о каких-либо планах на будущее, в эти дни добавля-
ли: «Як Дид захоче!» (Если Дед захочет!). Ясно, что «Дид» - это Стварог,
Дед Вселенной.
Самое Огнище символизировало собой Огнебога, Сьма и Рьгла, и гово-
рили старики: «Саморежь зажигать!» Нами эти и другие поверья описаны
в книгах «Русский языческий фольклор» и «Русский христианский фольк-
лор». Из них следует, что идея Бога-Отца христианского понимания спле-
лась с традициями прошлого язычества, и вечеря накануне Рождества ука-
зывает на связь с этим прошлым, когда приносилась трапеза в предбанник
Роду-Рожаницу. Последнее Божество - тот же Стварог, которому приноси-
ли творог, молоко, масло, яйца и так далее. В Свят-Вечер, накануне Рожде-
ства, церковь установила постный день, и этим надеялась прервать языче-
скую традицию, но крестьяне, ставя сноп и дубок в красный угол, под
иконами, подчеркнули ее, а назвав этот Вечер Щедрым, связали его с Щед-
рыней-Ладой, Богиней Любви и Весны. В этот же вечер мальчики ходят
петь под окнами «Колядки», самое название которых напоминает о Коляде
(он же Истварог). В Юрьевке еще ставили у порога старую колоду, порос-
шую зеленым лишайником, ибо она - тоже символ Снопа, Дуба, Стварога.
Древний Дед Вселенной, старый «как колода», незримо присутствует в эти
дни на праздниках христианских, и крещенское купанье старых дедов, по-
гружающихся в «огненную купель» (прорубь) и «крестящихся Водой, Ог-
нем и Духом», является подтверждением нашего взгляда. Точно так же и
древние славяне «ходили до студень мытися в очищение мерзости, и то -
бясям во угоду». Древние Божества в понимании греческих проповедников
были «бясями» (бесами). Об этом достаточно часто говорится в писаниях
того времени. Но деревня до самой революции ходила «колядовать» и «щед-
ровать» под окнами. Деревенский уклад жизни удержал множество указа-
ний на прошлое.
Стварог остался в скрытой, латентной форме, под внешним христиан-
ством, и несмотря на революцию, в тот вечер, под Рождество, люди все
равно, хоть немного, но ставят угощение на стол и выпивают рюмку водки
или бутылку пива.
От Стварога древности в хрониках и записях прошлого остались упоми-
нания Сварожичей, в которых можно иной раз понимать Божества, в дру-
гой - некиих людей, наделенных божественной силой, может, впоследст-
вии, богатырей. Былина «О Святогоре Богатыре» таит в себе намек на их
40
Юрий Миролюбов
некоторую близость Богу. Мы можем предполагать, что Сварожичами и
являлись как раз богатыри, ибо в те времена роль богатырей заключалась в
поединках с вражескими богатырями, перед лицом двух ратей, собираю-
щихся сразиться. По знаку, даваемому князем, выезжали конные молодцы-
богатыри, а со стороны врага выезжали другие. Когда один побеждал дру-
гого, тогда и рати кидались друг на друга. Было в этом нечто от рыцарских
турниров. «Слово о полку Игореве» сохранило воспоминание о Мстиславе,
«что Редедю Князя Койсожска зареза перед его Полки». Эти поединки
богатырей, раз на них самих почивала Сила Стварожья, находились тоже
под покровом Истварога.
Его ипостась При, Битвы, Войны, Перун, был Богом Грома и Дождя.
Перун был как бы невидимым арбитром такового.
О Ствароге, «с-твар-ившем мир», есть сказание, что Бог «мывся в мов-
нице (бане) да вехтем терся, а Божий Пот до того вехтя пристал, да тогда
БРОСИЛ Дед вехоть, он упал, и из него Земля пошла, а где капля Божьего
Пота была, там люди пошли». Такая космогония указывает на то, что Сва-
рог был не только Божеством-Творцом, но что часть его самого есть в
сотворенном. Эта часть - Божественный Пот вехтя, и потому видимый мир
наделен его эманацией. Сотворив мир, Сварог «почил от дел на облаке
белом, слушая птициу малу жаворонка». По другим легендам: «Бог-Отец
на белом облаке сидит, сам себя за браду держит, и тем весь сеет держит».
(«Языческий фольклор на Руси», книга автора, Музей Русской Культуры,
Сан-Франциско). Таким образом, мы видим наивное представление народа
о «держании мира Богом». Конечно, Бог-Отец здесь - Исварог. В отличие
от Зевса, вмешивающегося в личную жизнь людей, чтоб им помочь, или
расстроить их дела, Сварог ни во что не вмешивается, и если вмешиваются
другие Божества, то только, чтобы помочь, а расстраивает дела людей
лишь Чернобог, и тот связан в этом Белобогом, с которым вечно борется,
и Сварог является арбитром их борьбы, ибо начиная со Сварога, Сварог,
Белобог и Чернобог составляют Первый Триглав, за которым все Божества
распределены по Триглавам. Так, Триглав не Божество, а Троица, в кото-
рой одно из Божеств, как бы (условно) несет нормальное разрушение (уми-
рание природы, созревание скота, злаков и человека, старость), а другое
дает поддержку его силой тому или другому существу, и, наконец, третье
служит арбитром. Таким образом, открытое разрушение, Зло, если хотите,
дает только Чернобог, который в ярости, ибо схвачен мертвой хваткой Бе-
лобога, а остальные Божества (ипостаси все того же Сварога) умеряют его
Зло своим Добром.
Указание на такое понимание Божественного сонма находится в «Дощь-
ках Изенбека», где в тайны посвящается юнец. По языческой теологии,
Русская мифология
41
Чернобог силен, но не бесконечно, ибо его умеряет Белобог, одинаковой
силы Божество, подкрепленный к тому же самим Исварогом. В этом мы
видим влияние персидской религии «Зенд-Авеста», культ Армузда и Ари-
мана. Славяне через Персию проходили, жили в Загросе, и конечно, как-то
восприняли культ Армузда (Ормузда) и Аримана. Сонм Богов «Дощек»
построен по этому принципу. Мы здесь не занимаемся разбором аутентич-
ности «Дощек», но их содержанием, которое проливает свет на Триглава.
Известно, что венды-оботриты изображали Божества с тремя главами.
Упоминание о «Триглаве» есть и в других источниках, между тем, это
загадочное Божество нигде не описано, неизвестно каковы его функции и
что надо под ним понимать.
Среди атрибутов Исварога упоминается Вышний. В нем мы видим от-
звук Вишну ведийцев и даже, может быть, индусов. Вышний - Бог Поддер-
живающий, как раз соответствующий одной из божественных функций в
Троице.
Роль Сварога, таким образом, сводится к арбитражу между Божества-
ми, и в жизнь на земле он не вмешивается. Конечно, такое Божество, даже
высшего порядка, все-таки, антропоморфично, как и все остальные Божест-
ва, однако, мы должны вспомнить, что всякая религия, в том числе и язы-
ческая, представляет из себя две религии, одна - для масс, в которой про-
стые люди требовали простых Божеств, живущих подобной им жизнью, и
другая религия была для элиты, вероятно, для жрецов, кудесников, вол-
хвов, может быть, князей. Эта сторона религии называется эзотерической,
тогда как первая называется экзотерической. В первую входит всяобрядовая
сторона, а во вторую - вся мистика и значение обрядов. Между ними
всегда в истории религий происходила борьба. Старение религии и проис-
ходит как раз от установления догматически-формальной стороны над мис-
тической. Когда побеждает обряд, исчезает внутреннее содержание рели-
гии. Она становится простым повторением жестов и поклонов. Конечно, и в
язычестве была такая борьба, но чистоту язычества хранили кудесники,
отшельники («Песнь о Вещем Олеге», А.С.Пушкин), тогда как жрецы по-
грязали сами в чисто формальном выполнении обрядов.
Сварог был сам, будучи творцом, в понимании язычников, началом
религии и обряда. Сноп-Хлеб, Волна (Шерсть), он был основой даже физи-
ческой жизни верующих в него славян, а не только Божеством-Богом-От-
цом. Семитическое понимание Бога-Отца - Иеговы, грозящего всем наказа-
нием за грехи, из которого выхода не было даже при помощи покаяния, ибо
у семитов было очищение от грехов при помощи коллективного возложения
на «Козла Отпущения» всех прегрешений Израиля, отсутствовало. Славя-
не очищались молитвой и «омовлением» (омовением) в бане, где они подра-
42
Юрий Миролюбов
жали акту творения И сварога, терлись вехтем и просили очищения те-
лесного и духовного. Баня для них была святилищем! Омовение для них
было религиозным актом очищения.
Таким образом, они не только подражали акту творения, но и постоянно
участвовали в нем, творя жертву в бане. Бог-Род-Рожаниц, источник рода
и рождения был их пращуром, а нё грозным судией! Они себя называли
«Дажьбовыми Внуками», ибо Дажьбо был ближайшей ипостасью Сварога.
Дажьбо был как бы его сыном, а люди были внуками.
Ш ПОНЯТИЕ О РОДИТЕЛЯХ
Без преувеличения можно сказать, что за весьма немногими
исключениями, крестьяне держали в повиновении детей, и случаи
ослушания были редкими, а чтобы сын «поднял руку на ОТЦА,
или МАТЬ» ~ это было просто невероятно. О таких сыновьях говорили,
как о богоотступниках. Все потому, что в основу отношений между детьми
и родителями крестьяне клали религиозное начало. Отец и мать были свя-
щенными для детей. «Поднять руку на родителей» было чем-то равносиль-
ным обратному значению «поднятия руки» при клятве. Грех считался тяж-
ким. В нем не то, что не желали сознаваться священнику, но стыдились
даже, ибо знали, что это почти равносильно убийству, и что «таких грехов
Сам Бог не прощает». Поднять руку на родителей - это было не то, что
нарушить заповедь «Чти Отца твоего и Матерь твою», но это было страш-
нее, По всем данным, запрещение это шло издалека и, вероятно, еще из
язычества, ибо на устах всех стариков было множество легенд о «сыновьях,
поднявших руку на родителей», за что Бог обращал их в камень, посылал
в Ад после смерти, с особым проклятием, на веки вечные. Во времена
родового строя, поднявший руку на родителей изгонялся из рода и никто не
смел ему дать ни огня, ни воды, ни хлеба. Огонь, вода и хлеб имели свя-
щенное, символическое значение, а потому изгнанный из Рода лишался
покровительства всего сонма Богов.
В Алексеевке был однажды злой горбун, «который поднял руку на свою
мать», побив ее за что-то. Осуждению крестьян не было конца. Однажды
старуха, грозя костлявым пальцем горбуну, сказала: «Увидишь, Бог-Отец
накажет тебя за это!» Толпа народа их окружала. Горбун ответил ругатель-
ством. Кто-то из мужиков сказал, что таких надо уничтожать, как конокра-
дов, то есть побить его камнями. Горбун ответил, что всадит первому, кто к
нему приблизится, нож в живот, и вынул сапожный нож из-за голенища, с
тем, чтоб действительно пустить его в ход. Мужики расступились и выпус-
Русская мифология
43
тили его из «круга», в котором он был. Всегда в таких случаях крестьяне
окружали человека правильным кругом. (Становиться в «круг» - символи-
чески призывать Исварога). Горбун отправился на станцию, чтобы на то-
варном поезде съездить в город. Неизвестно, как вышло дело, но он где-то
на повороте соскользнул со ступеньки и свалился под поезд и погиб, а труп
его был так изуродован, что его похоронили тут же, возле железной дороги,
у насыпи. Мать хотела перевезти его на кладбище, в деревню, но решительно
все старики в деревне запротестовали, говоря: «Он был проклят Богом-
Отцом!»
Ш КОЛЯДА
Коляда, по мнению некоторых специалистов, не является от-
дельным Божеством в языческом пантеоне, но - сонмом Богов,
или собранием ипостасей Сварога, соединенных в одном лице. В
таком случае он является тем же Исварогом, ибо все Божества исходят из
него. Однако в слове Коляда, Колендо, Коло хотели видеть Принцип Вре-
мени, вращение Времян Года, но тем не менее, до сих пор никто не доказал
такого значения слова Коляда.. Были попытки видеть в Коляде даже «Ка-
ленды» римско-греческого мира. Мы думаем, что Коляда нисколько не за-
имствован от греков или римлян, потому что Коляде соответствуют понятия
- «Коло», «Кол(я)дун», «Кол-довство», «Колядка», «Кол-дунья», «Кол-
ода», «за-Кол-дованный» ит.д.
«Коло» - круг, так танец сербов «Коло» состоит в том, что танцующие
становятся в круг. Так как время - тоже круг, то Сварог есть Коло и
источник Кола Времян. «Коло»-колесо гоняли древние славяне еще в арий-
ской земле. Там они были соседями китайцев, и последние называли их «Т-
Син», а персы - «Сака». Некоторые источники утверждают, что сака были
не славянского происхождения. Возможно, что то были сак-сы, то есть
племена германского корня. С другой стороны, в то время люди разделялись
не столько по языковому признаку, как по группам чисто военного характе-
ра, собиравшимся для защиты их имущества, стад, стариков и детей. Сою-
зы эти были нестойкими и распадались при случае, образуя другие. Воз-
можно, что славяне-Т-Син бывали в союзе с сак-сами, или китайцы их
смешивали, одного с другим, как живших в одном месте. Однако, есть
гораздо больше свидетельств ученых, которые позволяют нам идентифици-
ровать Т-Син с сака-славянами. Факт общения саксов со славянами можно
видеть в верованиях Ирландии в «Црнобока» (Чернобог) и «Мэрроу»
(Ирландия, Шотландия, Англия) - «Мор-Мару» славян. Возвращаясь к
44
Юрий Миролюбов
зимним праздникам славян, мы видим из китайских источников, что они
(сака) зимой катали «зажженное колесо» по снегу. Обмотанное кол-осьями
Коло просмолилось, затем его зажигали и так, горящее, в виде Кола-Солнца,
катали, проткнув палку во втулки, по снегам, заставляя их таять. То был
обряд, имевший в виду вмешательство Ис-твар-ога, который должен был, с
весны рас-твор-ить снега. «Твор» или «Твар» значит - творение. Южные
крестьяне делали то же самое, как нами описано в книге «Языческий и
христианский фольклор на Руси». В Юрьевке пели: «Бежи, зимо, до полночи,
не ма в тебе уж мочи!»
С этих дней мощь Зимы была нарушена Рождественскими Огнищами и
Колядой. Огнища раскладывали во дворах, у токов, где стояли Три Бабы,
или три Брата, сделанные из снега, и один из них, в древности, вероятно
был Колядой. Вторая фигура - «Зима» - была, вероятно, Ладо-Ладой, а
третья, ростом поменьше, - Крышень (Крышний), народившийся в Коля-
дин День Бог Возрастающего Света, на что указывает и свеча, или факел в
его левой руке, который зажигался раньше Огнища, с песнями и плясами.
Это были песня и пляска, в этом явное указание на религиозный древнеязы-
ческий обряд. В Антоновке и Юрьевке первую фигуру называли «Зима»,
вторую - «Масляна», а третью - «Крыжень», или «Крыжний». Зная, что
слово «Крыж» в славянских языках означает Крест, в этом можно усмот-
реть наложение образа Христа-Младенца на древний образ Крышнего. У
первой фигуры в Юрьевке справа ставили метлу, «чтоб заметала снега»,
слева - колесо, у ног по снопу с поля, первый и последний, а на площадке
рассыпали зерна. Вторая фигура, «Масляна», имела в руках грабли, а
через плечо - суму с овечьей шерстью, у ног - косу и также зерна. Третья
держала в руке засушенное клечево с мая, зеленую ветку, а в левой руке
кубышку, засушенную тыкву для носки воды в поле, и свечу. Таким обра-
зом, все эти три фигуры олицетворяли лето, и устройство их во дворе было
равносильно магии, вызыванию лета. У ног Ладо-Лады рассыпали творог,
любимое блюдо Ис(т)варога. Творог на Юге называют «сыр», от Сурь-
Сурень, Суренж-Солнце, или Сурья, санскритское слово, означающее то
же понятие. Творог назывался этим именем на севере. Но «сыром» его
называли на юге, вероятно, потому, что выставленное «на-Сурь» (Солнце)
молоко быстро створаживается. В этом слове санскритский корень совер-
шенно несомненен. Вероятно, и название части наших предков, Суро-Маты,
проистекало из того же источника: «Сурья Мати». Это, конечно, не боль-
ше, как догадка, и мы не настаиваем, что именно так и есть, но если заранее
исключить правдоподобное объяснение слов, то так загадка и останется
неразгаданной. Лучше уж дискуссия, когда будут высказаны и противополож-
ные взгляды.
Русская мифология
45
Совершение этого зимнего обряда, таким образом, вспоминая описания
китайских источников, вполне совпадает с обрядами саков, в главном, а
именно, что после Нового года, когда наступала Маслинная, брали колесо,
находившееся у Трех Братьев, оборачивали его соломой, осмоляли и, за-
жженное, гоняли по улицам с криками, песнями, свистом и игрой на гармо-
ни.
Зимние Огнища были, по времени, отметой зимнего равностояния Солнца,
и летнего равноденствия, в Иванов День и Ночь, уже летом, в июне. Таким
образом, от Зимнего Кола, до Иванова Огнища завершалось Коло Времян
Года.
Мы бы согласились с другими, что сака - это саксы, но зимний обряд,
сходный со славянским, нам мешает признать саков за саксов. Мы считаем,
что сака идентичны славянам.
При зимнем обряде Коляды подавалось угощение, вид браги, суряница,
осурь, или сура, с ударением на «а». Его заваривали на соломе, сене, черно-
сливах, сухих вишнях, меде, молоке, изюме, с небольшим количеством то-
пленого масла (что явно указывает на связь с Азией или Тибетом), и когда,
после впуска в суряницу дрожжей, этот род крепкого кваса дображивал к
Рождеству, на санях, в теплом сарае, причем под ним непременно должно
было быть сено, то он, вероятно, достигал крепости 16-17 градусов и был
тем же, по своему значению, что и Сома ведийцев. Выпивая корец этой
браги, мужик говорил: «Слава Богу!» То же говорили всякий раз и другие.
Таким образом, в этом обряде мы видим отражение древних гимнов славы
Божествам, которые возносили ведийцы. Это нас ставит в прямую связь с
ними, не утраченную народом до самой революции. Спор о том, «олицетво-
рение Божеств» или нет сам Коляда, не имеет значения, ибо все славянские
Божества были олицетворением Исварога, как и у ведийцев, все - Варуна,
Индра, Агни и прочие Божества, были ипостасями Исвары. Присутствие
же саней, при изготовлении суряницы, как и сена, были знаком связи с до-
ведическими временами, когда вместо телеги были сани. Сено -
принадлежность кочевого, скотоводческого быта. Трава и сено были главной
заботой ведийцев, а вместе с теми необходимой принадлежностью их жизни.
Без сена или без травы не могло быть добра, ибо главный источник такового
для скотовода был скот, нуждавшийся в траве и сене.
Зимние праздники Коляды, таким образом, представляют из себя радо-
вание людей, что наступит лето, и что после зимы Бог повернет время на
тепло, траву, цветы, фрукты, жатву. Присутствие зерна явно на это указы-
вает. Новогодний обычай - рано утром хурьбой прибегают мальчишки, поют
хозяину с хозяйкой славу и бросают зерном в иконы - говорит о том же.
Это магия призывания урожая. Скотоводу нужна трава и сено, а хлеборо-
46
Юрий Миролюбов
бу нужны зерно и солома. Вот почему старые люди в Юрьевке, идя за
соломой для отопления, прежде чем взять охапку, крестились трижды, говоря:
«Дай Бог, чтоб никогда не убывало!» То есть высказывали пожелание,
чтобы урожай всегда был.
Легенда о Коляде, пробующем угощение Роду-Рожаницу, описана нами
в виде рассказа в «Согласии», декабрьский номер 1954 г., Лос-Анжелес.
Один экземпляр хранится в Музее Русской Культуры в Сан-Франциско.
В Юрьевке говорили о Коляде, что это «большой мужик, одетый в
темное, с колесом в руке (похож на кузнеца) и дубовым кием в другой».
Дуб - символ Перуна.
Так как Коляда олицетворяет собой Коло Времян, то есть вращение
времени, то и в нем есть «вихревое начало» Исварога. Вообще вихрь был в
представлении народном присутствием кого-то, одни говорили «нечисто-
го», другие - «колодюки», последнее слово, вероятно, значит нечто общее с
«колдовством, колдуном, или Колядой». Может, это значит и «холод», в
потустороннем смысле, ибо «холод» - образ смерти. Жизнь - горение,
слова детской песни в Горелках: «Горю! Горю! Пей! Гори, догорай, попа-
дешь в рай!» Пока человек «горит», живет, он - «горячий», а умирает, он
стынет, холодеет, и таким образом, «колодка» может обозначать «холоди-
на, вечный холод». Нам трудно решить этот вопрос, ибо в нем переплетают-
ся разные, не только языковые, но и обрядовые, фольклорные, религиоз-
ные элементы. Но «вихревое начало» Исварога видно и в «вехте», которым
он мылся в Божественной Бане до Сотворения Мира. Этим указывается на
Божественный План, где все уже находилось до Творения. Там была и
Сварогова Баня. Баня же, как известно, была не только местом омовения
наших предков, но и молитвы. Угощение Роду-Рожанице ставится в бане,
или предбаннике. Это угощение - жертва Роду. Бог-Род, от которого по-
шли все Родичи, а потому в них есть и Он. Это указывает на религиозное
значение Рода и родства. Последнее, вероятно, было внушено всем Родичам
не только во избежание усобиц, или внутренней борьбы Рода, но и потому,
что Бог - Источник Рода, а потому и все Родичи с ним связаны. В том же
смысле говорили и старые деды, родоначальники, в народе; они считали,
что «Бог-Отец - всем людям Отец», и твердо держались идеи родства с
Богом-Отцом. Таким образом устанавливалась непрерывная связь с ним, и
говорили о нем: «Смотри, а то Пращур услышит!» и крестились при этом.
Коляда же был одним из изображений Рода, ибо в нем было олицетворение
смены зимы летом. Бог - Род, но Коляда тоже Род, и Иван Купала - Род,
на Святках полагалось сходиться всем родичам, чтобы праздновать вместе.
Когда они приходили, старший в Роде дед вставал, крестился и говорил:
«Ну, слава Богу, все вместе родичи собрались!» После этого подавали всем
Русская мифология
47
- угощение, а остатки несли в баню, в жертву, в доказательство, что все были
вместе.
Малых детей, грудных младенцев, старший величал: «Громовы Дети!»
Он их брал на руки, носил по избе, говоря: «Ах, Громовый Детина!»
Если были близнецы, то их называли «Сноповики» (Сноп-Перун, Сва-
рог), то есть иносказательно называли «Детьми Снопа-Сварога-Дуба-Перу-
на».
Мальчишек до семи лет на Святках величали «Колядниками». Это на-
звание им давали не только, если они ходили «Колядовать», петь Колядки,
но вообще оно означало, что их возраст таков, что они - «Колядники».
ФОЛЬКЛОРНАЯ СИМВОЛИКА РОЖДЕСТВА
Мы уже касались Рождества, где в обрядах и традициях чув-
ствуется сильное влияние прошлого язычества, но сейчас мы оста-
новимся подробнее на этом.
«Все в церкви сияло. У иконы Рождества Христова лежала на полу
РЖАНАЯ СОЛОМА, стоял СНОП С ЛЕТА, лежало СЕНО, посредине
стояли ТРИ МИСКИ, одна с МЕДОМ, другая с ЛАДАНОМ, третья со
СМИРНОЙ, на которую был положен ЗОЛОТОЙ пятирублевик. Тут же
стояла тарелка с СУХИМИ ФРУКТАМИ ГОРКОЙ, и в кувшинах лежа-
ло ЗЕРНО, ЖИТО, ЯЧМЕНЬ, ПШЕНИЦА. Посредине стоял малень-
кий столик, крытый вышитой скатеркой, на нем клок ПЕНЬКИ, кусок
ОВЕЧЬЕЙ ШЕРСТИ, ПИРОГ и подсвечник в ТРИ СВЕЧИ. Внизу было
положено ВОЛОВЬЕ ЯРМО и возле него КОНСКАЯ УЗДЕЧКА. Ниже
была овечья рыжая шкура (атрибут Перуна), шерстью вверх, а на ней
ДИСК ПОДСОЛНУХА С ЛЕТА. Возле каждого из этих предметов стоя-
ли в кувшинах ВИШНЕВЫЕ ВЕТОЧКИ, покрытые ЦВЕТАМИ, стояв-
шие со дня Святой Катерины в воде. Вася стоял со своим фонариком, в
котором горела свечка. Служба шла торжественно, хор пел прекрасно,
люди молились истово. У правого клироса стояли СТАРИКИ, среди кото-
рых и 95-летний Гамалий, иссохший, как древний пророк, с бело-желты-
ми волосами и желтоватой, непокорной бородой. Рядом с ним Захар, еле
державшийся на ногах, с боку коего были два праправнука, державших
его, когда он покачивался». («Согласие», январь 1955 г., Лос-Анжелес,
Калифорния, США). Как видно из этого отрывка, все время повторяется
ТРИ в декоруме праздника. Дальше говорится, что «вошла закутанная в
теплый платок баба и принесла еще ТРИ ГОРШКА С КУТЬЕЙ, ВЗВА-
РОМ И ПШЕННОЙ КАШЕЙ, КОТОРЫЕ И ПОСТАВИЛА ПЕРЕД
48
Юрий Миролюбов
ИКОНОЙ РОЖДЕСТВА». Эти блюда шли с Сочельника. В день Рож-
дества их кто-либо приносил во время службы и ставил, в знак того, что
яства Свят-Вечера имеют религиозное значение.
Тем более, что принести эти яства в церковь, во время службы, носит
характер приношения Богу. Это, конечно, реликт жертвоприношения в
этот день Святок. Мы склонны также думать, что ТРИ, повторяющиеся
в декоруме перед иконой Рождества, нехристианского происхождения, а
- воспоминание Великих и Малых Триглавов язычества. Тогда Божества
распределялись по три и составляли всякий раз Триглав. Крестьяне юга
Руси крепко хранили народные обычаи, потому что вся их жизнь, быт и
каждодневное существование были связаны с циклами природы. Хлебо-
робы живут и работают, как им велит природа. Сноп с лета, ржаная
солома, сено - тоже атрибуты языческой религии, но они совпадают с
идеей вертепа, идеей уже христианской. Диск подсолнуха, конечно,
позднейшего происхождения, но и в нем выражена языческая идея лета
и солнца. Однако, и слова православного песнопения: «Тебе кланитися
Солнцу Правды и Тебе ведети с высоты Востока», или «возсия мирови
Свет Разума» - из того же цикла природы, хотя уже христианского.
Если вспомним, что Рождество совпадает по времени с языческими
Святками Зимнего Коляды, то поймем, откуда идут атрибуты лета. Од-
нако, всякая, в том числе и христианская религия, будучи культом Солнца,
должна ими обладать. Вот почему язычество, в сущности, легко уступило
место православной вере. Во многих отношениях оно просто подготовило
почву для христианства, в других совпадало с ним. Дело ведь не в назва-
ниях Божеств, а в идее, которая в них вложена.
Что касается Новогодья, то и здесь в народе выработался специаль-
ный подход к этому гражданскому празднику. Вначале, во времена
языческие, Новый Год праздновали приблизительно в первых числах
января или последних декабря. В немецком языке осталось название
года - «Яре», которое, несомненно происходит от Яро-Ярила, Божества
Весньк и, вероятно, всего Кола Года. О Новогодье и его языческом
^одержании говорилось много проповедниками. Для дальнейшего иско-
ренения \язычества и его влияния на русский народ, греческими еписко-
пами на\Руси было установлено празднование года первого сентября.
Однако, в виду того, что весь мир праздновал Новый Год первого января,
Петр Великий перенес его на первое января. Таким образом, этот праздник
вернулся/на свое место в жизни славянской Руси.
Русская мифология
49
Следующие стихи характеризуют представление о нем:
«Стар-Год в Бозе скончался, а Нов-Год, прямо в народ примчался, правит тройкой в санях, за ним ~ прах снежный плывет пеленой нежной, пахнет Весной! Стар-Год смотрит жалко, а Нов-Год пахнет фиалкой! Посмотрим, что принесет Новый Год. Давай и нам ковшик вина! Скоро Весна! Встретил Новый Год народ как надо, а Стар-Год лежит в ограде, в руке его свечка горит, на лбу венчик дрожит. Помер Старый в сугробе, а за Новым - гляди в оба, а то - молод, горит, и - чего еще натворит!»
Итак, радость встречи Нового Года таит вместе с тем страх: что-то будет
в Новом Году!
S ЗИМНИЙ КОЛЯДА - РОДУ-РОЖАНИЦУ
УГОЩЕНИЕ
Заснежило, забуранило ввечеру, света Божия не видать. Сквозь
пургу неясной тенью санки одноконные прошли, это Свят-Мико-
ла с Филипповкой проехали, метелицу поборять, православных спасать, на
дорогу выводить на звон колокола во мгле. А снег все гуще, метелица силь-
ней, - так, надоумь и за Вечерю сели, Христа Рождающегося встретили.
Знали о том благие коровы, когда в яслях, на рассыпанном СНОПЕ, в
колосках ЖИТА, Свет Неизреченный загорелся, и Богоматерь с Иосифом
новорожденное Солнце Разума, младенца Иисуса положили. Изумленным
оком смотрели на чудо из чудес коровы, перестали жевать жвачку, склони-
ли свои морды к яслям, согревая теплым дыханием младенца, Слово Бо-
жие. Волхвы пришли с пастухами, сначала поклонились пастухи, потом
волхвы со звездою. Положили они золото, смирну и лавань к ногам Господ-
ним, царские дары Вседержителю неба и земли. Ушли они, а ясли свети-
лись. Благие коровы, думая что то - Мать-Земля зажглась, все стояли
немые и косноязычные. И вдруг восторг обуял их, заревели они радостно,
замычали, возвещая миру спасение.
А в доме - старые знакомые появились, ожили, пришли в движение.
Первым вышел из-за шкафа с платьем Домовой-Батюшка, бородка кли-
50
Юрий Миролюбов
нышком, росту с годовалого, на шее пестрядка повязана, волосы длинные,
в сене с остюками, а из ушей половка сыплется, - долго под угольником
сидел, на кутью, взвар облизывался, да и накануне с котом Васькой весь
день на сеновале барахтались. Кот ленивый, так его Домовой-Батюшка
мышей ловить учил, вот и сена набрался. Обмахнул Домовой-Батюшка
сапожки свои юхтовые веничком просяным, волосы елеем из лампадки при-
мазал, сенной бражкой виски примочил, прихорошился и пошел на гале-
рею Домовых Божков скликать:
«Па-жал-те! На Колядино угощение Роду с Рожаницем почитание! В
предбаннике-с!»
На гореще кто-то завозился, стал ляду поднимать, затем оттуда свеси-
лась мочальная борода в паутине, показался посошок, нос картошкой, длин-
ные волосы, и Горешный показался весь в пыли, со связкой сухих грибов,
забытых с осени:
«Сто кричишь, Батя?» - спросил он.
«Слезай, слезай! Роду-Рожаницу в предбаннике хозяева уважение вы-
ставили».
«И сто людев тревожить зря? То - целый год ни iy-гу, а то - слезай!» -
проворчал Дедок, но слазить все же начал, не так, чтоб быстро, а поставит
один валенок на ступеньку, а затем другой туда же.
«Опять «рубь-пять» делаешь?» - съязвил Домовой-Батюшка. - «Нет
того, чтоб - раз, раз! - и слез!»
«Фуставы болят», ~ беззубо прошамкал тот. - «Весь год горещной в
срубе греюсь».
«А про де-усек тож подумываешь?» - рассмеялся Домовой. - «Стар-
черт, а когда Машка на гореще зачем-то полезла, так приставать стал? И не
стыдно тебе?»
«А сево-ж фтыдно? Де-ушка, правда, ладная!»
«А за кривой Марфой побежать не хочешь? Тебе бы де-усек!»
«А на кой мне ляд Марфа? От нее только блохов наберешься», - добро-
душно отозвался Горешный. ~ «Она даже неизвесфно, баба-ли? Шаг му-
жицкий, ухватка - тож, а морда рябая, да ис-цо мохом обрасла!»
«Самая тебе конфета! Оближешься!»
«А пуф-счай ее Буренка забодает! Оченно нужно с дурой связываться!»
«Ну, ну! Поспешай к предбаннику. Там стоит от хозяев уважение: ку-
тья, взварец вишневый, прямо - мед, пирожки с морковкой, жареная рыб-
ка-с! Из-под льду Матвей наловил. Линьки-с, жи-и-ирныё!»
«А выпить сто будет?» - провел тот рукой по усам.
«Да как же не будет! Раз сказано, что Роду-Рожаницу уважение, так не
токмо выпить, но и напиться можно будет. Брага-с! Черная-пречерная и
Русская мифология
51
черносливом отдает, а в кружку нальешь, в ней на палец пены, крепких
дрожжей, хмеля плавает. Потянешь, со свистом даже идет».
«Фо сфистом? Ды, ну?» ~ остановился Горешный, - «и... с соленым
огурчиком, грибками?»
«Да, не только есть! Есть маринованные, на укропе, тминце, гвоздичке,
лавровом листе, мускате. А рыбка на подсолнушном масле, так тебе линьки
в собственной корочке и катаются! Кругом маслинами, огурчиками, перцем
соленым обложены... и ягодкой шиповником, в винном уксусе мочеными,
красные-прекрасные...»
«Да, фсто уж, пойдем...» - заторопился Горешный. - «Овинник ведь
там все сожрет!»
«Ага! Испугался? Я так думаю, и сожрал уж».
«Пойдем! Пойдем! Чистая беда с ним! Насидишься на гореще год цель-
ный, а придешь, он тебе половину Рожанича уважения и слопал!» Он каш-
лянул: «Тот год ведь, пока с гореща слез, так он фаршированные баклажа-
ны с перцем и прибрал ведь? Да, еще когда спросили, за собой посмотрел,
говорит: «А... не знаю... туто-ся где-то лежали...»
Горешный с Домовым торопливо вышли на двор, захрустели по снежку:
«Хруп! Хруп!» - сапожками, и только их видели, скрылись в предбаннике.
Тут уже сидели Овинник с Погребником, а в углу Соломенник, и у
окна, сняв паутину рукой, садился Огородник.
«Здорово, братцы!» - сказал Домовой: «Как тым, все в порядке?»
«Здрав-желам-батя-Домовой!» - хором отвечали они. - «Как твоя ми-
лось изволит поживать?»
«Да, ничего. Вот Горешного привел, на Овинника обижается».
«А чего это?» - отозвался Овинник. - «Чего ему не хватает?»
«А баклажаны помнишь? Слопал ведь?»
«Какие баклажаны? Да, отродясь, не видал даже!»
«А прошлый год-то забыл?»
«Да, кто-ж в новом году стар-год поминает?»
«Ну, ну, братцы, чего там!» - вмешался Соломенник. - «Кто старое
помянет...»
«Тому глаз вон!» - подхватили, смеясь остальные.
«Здорово, братцы! Роду-Рожаницу поклон низкий! Старым Дедам поч-
тение, а гостю - угощение!» - поклонился, входя, Конюшенный. - «От
коней наших то ж поклон! Говорят, травой свежей запахло!»
«Заходи, заходи, брате! Да затворяй двери поскорей! Холодно... И то
спасибо, месяц светит, так обогрелись, а то - чистая беда. Под утро от
Мороза-Красного Носа колы треснут! Ишь, как закрутил: на топоре борода
52
Юрий Миролюбов
белая выросла. Самая Ночь - Колядину Бороду искать! Она сладкая! Как
мед. Хочешь лизнуть Колядиной Бороды?»
«Ну, ну, за кого Конюшенного принимаете? Не знаю, что ли? Лизнешь,
а потом и прилипнешь, водой горячей язык отливать придется».
Через окно, правда, светил месяц, и яркие лучи, в виде костра, падали
посреди предбанника. Вокруг сидели Домовики. Они время от времени
грели руки в лучах, потирали их, покрякивали.
«А где Коровник, Птич, Золотич? Где Зернич, Сенич, Квасич? Где про-
хлаждаются? Не знают, что ли? Забыли?» - спросил Домовой. - «Непоря-
док!»
«Да они пошли за Зерничем, а тот с Житничем, Яшничем да Овсяничем
сидят, зерна с самых Спожин считают! Работают без отдыху, на вопросы не
отвечают, руками машут, уходи, мол, не до тебя! Некогда».
«А Коренич где?»
«В погребе корешки перекладывает, обдувает, чистит, чтоб не заплесне-
ли».
«А кота Ваську не забыли? Приглашали на уважение?»
«Думали, да никак не придумаем! Если Жучка увидит, так сейчас же на
него и накинется! Как быть?»
«А вы Ваську угостите и спать пошлите, а потом уж Жучку».
«Так бы это и было, ежели бы Васька... Вор ведь! Он не то, чтоб рыбью
головку, он тебе всю рыбу сожрать хочет...»
«Ну, добре, подождем остальных».
«Подождем-то, подождем, а почему бражки не выпить?» - громким
басом возразил Конюшенный. - «Коровника все нет, а мы что ж? Так, зря
и сидеть?»
«Добре, наливай, Овинник! Ты будешь Ендовым в этом году. Да -
попенистей!»
«А корцы, братины где? Нужно, чтоб новые были, березовые».
«А вот-та! А! Здорово, гости милые! Потесняйся, брате! Наливай!»
Вошедшие малые Божки присели к лунному костру. Овинник налил
каждому по полному березовому корцу, так, что и пена через край круже-
вом падала.
«Эх, знатно!» - потянул пену первым Домовой. - «Не худо и бородку
замочить! На чистом сене заварена?»
«Какой! На сене с житной соломой! Об Овсенях видел. Три дня хозяин
раскаленные камни в бочки кидал, а когда брага наварилась, как надо,
сухого терну ведро вбросил, два ведра ячменя пророслого, да жита в печке,
после хлеба прожаренного, да смородинного листу, да сухих груш, яблок, а
после меду, хмеля, да еще смородинного листу, а когда устоялась, изюму
Русская мифология
53
кинул, снова вишен, а после дрождей. И как тебе пена пошла шуметь,
молока влил, чуток масла топленого, листа дубового, яблочного! А цедил,
братцы, через клок шерсти, что - волной прозывается...»
«Ну, так это ж тебе не простая брага, а Суряница будет!» - с восторгом
воскликнул Соломенник, стукая пустым корцом по столику. - «Слава хо-
зяйке с хозяином! Наливай еще!»
«Слава! Слава!» - подхватили остальные. - «А ты обожди! Еще Батя
Домовой не кончили!»
Когда пили по второй, пришли и остальные Рожаничины Гости:
«Слава Бате Домовому! Роду с Рожаничем!»
«Слава! Слава! Слава!» - хмельными голосами отвечали другие. - «Где
вас носило? Раз-зи можна? В такую ночь? Тут такая тебе брага, что быка с
ног свалит!»
«Да мы, слава Снопу с.Влесом, обошли дворы еще раз, чтоб чего не
случилось. Метель было началась, Мороз-Красный Нос спать пошел. Сне-
жок покружился, покружился, перестал. Месячно теперь на дворе, все суг-
робы видно. Мороз-Красный Нос говорил, что утречком они с Братом,
Синим Носом, Коляду встречать будут. Захолодает!»
«А сказал Коляда, что не надо, что в снегу вода, а что придет сюда,
соберет стада, будет Весна тогда!» - хором пропели Веснянку все осталь-
ные.
«Слава! Слава! Слава Коляде с Крышним! Спят в снегу вишни, а при-
дет Яро, зацветут пышно!»
«А сказал Коляда, катит Коло сюда, по горам, по долам, а по белым
снегам!»
«А мы его побережем, колесо зажжем, по дорогам погоним, зиму зурую
прогоним!»
«Слава! Слава! Слава!.. Пей, братцы, до дна!»
«Сурия, Сурия, гони зиму с бурею, зиму назад гнати - Коляду привета-
ти!»
«Слава Крышню, Коляде! Будет Сурия в воде, а снега растают, травы
повырастают, и будет все на свете в зелени да в цвете!»
Они пропели еще раз трикратную Славу и стали пировать. Прибежала
Жучка, получила рыбьи головки, наскоро поела, побежала двор оглядать.
«Смотри, Жучка, ты уж стара, не прогляди вора!» - прокричал ей
вслед Домовой. После этого сказал всем: «Вот, хозяева нас почтили, надо
им тоже уважение оказать! Эй, Вяшки, позастенные Божки! Приказываю
вам с Вяшатами за всем смотреть, не зевать, чтоб во дворе не было пусто, а
в доме было бы густо! Ты, Коренич, стереги картошку, морковку, чтоб
мыши зря не таскали... А где Васька? Нет его, лентяя? Три дня подряд все
54
Юрий Миролюбов
учил его на сеновале, как мышей ловить, да вот, так и бросил! Заелся
чертов кот, зажирел, что ему мышь, ежели всяк день котлету дают? Марфа
все виновата».
«Вишь, конфета сладкая!» - рассмеялся Горешный. - «А Машка тебе
девка добрая!»
«Ну, перестань! Захмелел, что ли? Не слышишь, старший говорит?» -
заметил Домовой. Овинник строго посмотрел на Горешного, и тот в уголок
спрятался.
«Чтоб значит, Соломенник тоже смотрел за хозяйским добром! Нельзя
позволять Жучке стога разгребать, солому разбрасывать. Ежели ей холод-
но, пускай вокруг дома побегает, вот и согреется. А то - здесь одно кубло,
третью ночь спала, а там - другое, вчера ночевала, а на завтра еще сделает.
Непорядок!»
«А когда Коляда с Крышним придут? А где Влес?»
«Скоро, скоро. Они пошли к коровам, сейчас в предбанник зайдут. А
Влес - звезды считает, не может понять, с этой ночи одной больше стало!»
«Здоровы бывайте!» - сказал низким басом, входя, Коляда. За ним шел
Малыш-Крышний: «Добра Вечеря!»
«Сказал Коляда, что в снегу вода, а пришел сюда - Зиме провода!
Слава! Слава! Слава!» - прокричали Божки, размахивая кружками в пени-
стых узорах.
«Пожал-те сюда, до нашего кута!» - сказал Домовой.
Коляда вкатил свое Коло о семи разноцветных спицах, с каганцом,
горевшим во втулке, поставил в угол дубину и сел, взяв Крышнего к себе на
колени. Он был в тулупе черной шерсти, вывороченном наизнанку. Крыш-
ний был в таком же тулупчике, но только рыжем. Домовой налил им по
большому корцу браги. Все выпили, восхваляя мудрость Коляды с Веле-
сом, потом, закончив пирушку, вышли на хрусткий снег смотреть звезды.
«Я вам скажу одно... В коровнике случилось чудо: младенец Иисус
родился и лежит в яслях, а кругом Него - свет! Входить к нему нам нельзя,
а в щелочку взглянуть можно,» - сказал Домовой, и, приложив палец к
губам, добавил:
«Тс-с-с-с! Не разбудите Его! Спит!» - после чего подошел к дверям
коровника и позвал рукой других.
«Господи, Боже! Какая красота!» - воскликнул Соломенник, загляды-
вая первым.
Домовой отвел всех подальше: «Нельзя шуметь!» - сказал он. -
«Велика Радость всему миру! Предвечное Слово Родилось!»
Они заговорили все: «А как же мы? А что с нами теперь будет?» - и
особенно волновался Горешный.
Русская мифология
55
«Ничего, как-нибудь!» - отозвался Домовой. - «Наше дело маленькое:
хозяина беречь будем... Слушайте!» - поднял он руку кверху: там летели
тысячи тысяч Ангелов и пели:
«Слава в Вышних Богу!»
«Чудно... А как же мы? Как Род-Рожанич?» - спрашивал Конюшен-
ный.
«Род теперь - Он, Тот, Кто родился в вертепе!» - ответил Домовой. -
«А мы будем служить хозяину».
Звезды ярко сияли в ночном небе. На востоке загоралась еле заметная
розоватая каемка.
«Пойдем, дворы оглянем, чтоб ничего злого не случилось», - сказал
Домовой, и вот древние Божки пошли в обход.
Вдали лаяли собаки и мычали коровы, видевшие Рождество, но не спо-
собные словами высказать радость Спасения мира. Далеко в небе шли стада
туч-овец, за ними евангельские пастухи, а еще дальше - шел караван вол-
хвов, уже поклонившихся Богу, но не хотевших заходить в Иерусалим, где
был царь Ирод.
Мороз-Красный Нос крякнул, и треснула колода, лежавшая во дворе, а
Мороз-Синий Нос тронул замок на амбаре, и железо звякнуло. Захолодало
крепко. Еще полчаса и зажгутся первые огни Рождества. Хозяйки уже вста-
вали, чтоб готовить вкусные яства. Потянуло дымом. Вспыхнули первые
огоньки. Прозвенел и первый удар колокола к заутрене. Домовой вернулся
из обхода, и все Божки, попрощавшись до будущего года, разошлись по
местам.
В небе, в лучах розовой зари, встала Великая Икона Рождества Христо-
ва, занимая полнеба, и Свет Разума, Бог Истинный благословлял своей
детской ручкой все, - деревни, стога, землю, снег, дали и дороги. Тысячи
ангелов несли Икону все ближе. Скоро она покрыла весь мир, и все заняла
собой.
В село вошел сияющий, радостный, Великий Праздник и благословил
стога, дворы, хаты и снега.
Этот рассказ показывает древний славянский мир, каким он был, и
каким он стал в христианстве. Древние Божества ушли на вторые роли.
Домовой и Божки стали простыми хранителями хозяйского добра.
Родом стал Христос с Его Мистической Тайной Рождения Слова, Света
Разума. Народ не забывал старых Божков, но отвел им предупредительную
и охранительную, материальную роль, а духовную дал Христу.
56
Юрий Миролюбов
ШНОВОГОДЬЕ (Новогодний сказ)
Старый Год иссох, вытянулся, седина в желтизну пошла, жел-
тизна в зеленцу, и стоит он согбенный в саду, у куста розового, в
снегу по колено, холодно ему, трясется, все про себя каноны чита-
ет, правила из старого Требника и в руке свеча, хлеб у ног, венчик на лбу.
Помирать пора старому, да смерть не берет. Снег растаял вокруг ног, тор-
чат они как два столбика, в сугроб воткнуты, и прошлогодняя былинка
видна, из протали выглядывает. Навесили яблони ветки, в инее, в хлопьях
снега, чуть качаются и синички вокруг порхают, на вишню летят, где кусоч-
ки сала для них навешаны. Во дворе стоят Три Бабы, Баба-Зима, Боярыня,
Маслена-Матушка и Крышень-Млад, ростом поменьше. У ног Зимы-Боя-
рыни по Снопу, кий дубовый, колода зеленая, все - образ жизни неуми-
рающей, под снегом живущей, а перед Бабами - точок устроен, снег подме-
тен, зерна насыпаны для птичек, воробьев, голубей, овсянок, и метла в
руки Масляной дана, а Зима-Боярыня с косой и граблями. У Масляной
хвост мочальный, передник рогожный, а у Зимы шляпа соломенная, фар-
тук, юбка красная, кумачовая, и у Крышня в руке свеча. Стоят Три Бабы,
смотрит на них Стар-Год, уныло покивает. Давно ли сам на них смотрел со
смехом, когда ребята снег катками качали, Баб ставили? А вот и его черед
пришел. Идет по дороге Коляда древний, колесо катит, а в нем, во втули-
ще, каганец горит и семь спиц в разную краску окрашены, идет он, Стару-
Году покивает: «А что, Стар-Годе, жив еще?»
- Жив, батюшка, помирать пора, да земля не берет!
- А ты подожди маленько, оно поначалу только трудно, а после нау-
чишься.
- Да уж, и то ~ наученье было, вишь, зубы растерял, в ногах ломота, в
пояснице натрудило.
- А чего же в снегу стоишь?
- А тут мне указанье от Бога стоять. Конца жду.
Прошел Коляда, покатил колесо, а за ним Свят Василь-Великий идет:
- Здравствуй, дедушка, Стар-Год! Не видал ли дочки моей, Меланки?
- В хате она, вареники лепит. Много ей, сердешной, сделать надо, вся-
кому бедному, несчастному, по варенику с творогом, сметанкой! С утра
раннего трудится.
~ А что ж тебе не дала? Хоть погрелся бы.
- А уж это как ей Бог на душу положит. Забывают частенько старого.
Ушел Свят Василь-Великий. Меланка бежит, ахает:
Русская мифология
- И как забыла тебя, дедушка, Стар-Годе! Вот тебе вареников горячень-
ких, ешь! Потешай свою душеньку на последах!
Вкушает Стар-Год, благословись, творожные вареники Святой Мелан-
ки, крестится, и лицо его просветлело, нос заострился, щеки от холода
побелели, на усах, бороде - сосульки звенят. Кланяется кустику он, кре-
стится, шепчет синими губами: «Спаси и помилуй, Господи, воля Твоя!» и
готовится, в сугроб ложиться хочет, ногой костлявой снег уминает: «Тут
мне и скончание будет!» А по улице идут Три Брата, один в белом кожухе,
шерстью наружу, другой в рыжем и третий в черном и у первого гусли под
рукой, мешок зерна через плечо, а второй с клюкой дубовой, загнутой на
конце, идет, борозду делает в снегу, а первый зерно сыплет и третий, в руке
грабли, снег загребает, валенком уминает. Дошли, остановились: «Здорово,
дедушка, Стар-Год! Жив еще?» - «Да жив, Господи, воля Твоя. Помирать
час пришел. Стар стал, самому-то и лечь трудно. Ох-ох-хо!» - «Ну, ло-
жись, мы поможем!» И взяли Три Брата Стар-Года под руки, помогли лечь
в сугроб, снежком присыпали, свечу в руки дали, зажгли. Перекрестился
древний старец дрожащей рукой, вздохнул раз трудно, еще раз и стал зака-
тываться. Пошли Три Брата дальше. Навстречу им Святой Сильвестер идет:
«А Стар-Год где?» - «Помирает, Святе Сильвестре, помирает!» - «А псал-
тырь-то кто по нему читает?» - «Никого не видали, отец родной, видимо,
некому и псалтыря почитать!» - «Ах, Господи, дело какое! Ну, идите себе
далее, богатыри. Уж я над ним сам почитаю». Стал Свят-Сильвестер над
сугробом, а Стар-Год все еще закатывается. Прочёл над ним он отходную
молитву. Старому как будто легче стало. Вздохнул раз-другой, мелко зады-
шал, затрясся и только кончаться стал, как по дороге с шумом, гиком,
пьяный, раскрасневшийся, с горшком в руках на тройке Нов-Год влетел.
Кричит: «Где он, старый хрыч?» - «Чего шумишь, неразумный?» - «Ну,
стар был и помер, а нам какое дело?» - «Дойдет и до тебя черед!» - «Ну-
та когда еще! Тыщу .годов жить буду, веселиться! Поди-ка сюда, народ!
Поцелуемся! Я Нов-Год, на тройке, с бубенчиками, колокольчиками, дугой
малиновой в зеленых розах, прикатил! Подходи! Вона, счастье ваше, в
кульках рогожных из города привез! Подходи, получай!»
«Ушел бы уж на площадь, что ли», - увещевает Свят Сильвестр. -
«Вишь при мертвом отце нечестие разводишь. Нехорошо». - «Ну, чего там!
Пойдем, братцы, на площадь! Танцуй, веселись! Пей, ешь, не хочу!» -
«Иди, иди, Нов-Год, ступай подальше! Благослови, Господи, Венец благо-
сти Твоея!»
- Подходи, подходи! Получай. А ты что там стала, молодка? В Нове-
Годе такую тебе разлюбовь привез, что не нарадуешься! Подходи! И ты,
старче, чего стал, наклюквился? Индюком смотришь? Тебе в Нов-Годе сын
58
Юрий Миролюбов
вспоможение даст! Подходи! И ты, девчурка малая, что печалишься? При-
дет твой милый в Нове-Годе!
Идет по дороге толпа Старых Дней. Прошли они, стали у погоста, легли
в снег и на смену им уже идет Первый День, на груди икона в серебре, с
ледяшками и на ней Рождество Христово, Богоявление и Поклонение Вол-
хвов. Все люди сторонятся, шапки снимают. Стал Первый День на площад-
ку и в землю вешку вбил, а на ней дощечку и на той дощечке чернилами
написано: «Первое Генваря, лета, Господи, Благости Твоея тысяща девять-
сот двенадцатого».
И всяк, кто ни подойдет, перекрестится: «Слава Тебе, Господи, Нов-Год
уже!» А Нов-Год молодец, подвыпил, бахвалится, орет на всю Ивановскую,
кулаком себя в грудь бьет: «Уж я вам все дам! С себя сниму, а дам, право-
славные!» А потом гикнул на коней, бросил в народ остатки рогожных
кульков со счастьем, покидал колбасами, бутылками водки, яблоками, оре-
хами, чем было, гостинцем разным и помчал на тока, солому зажег, зарево
на всю деревню. Разошелся, кричит: «Давай сюда еще соломы! Гори, огонь,
жарче, летом будет зарче! Всем вам счастья, урожая, хлеба вдоволь! Про-
щевайте! Еще в Семеновку поспеть надо!» - и только его видали. Укатил в
санях, вздымая снежный вихрь, в тьму ночную. За ним пришла Первая
Неделя с Мясоедом.
- А Стар-Год где? Помер? Сердешный! Ну, а сынок-то, где же? - «Был,
да укатил. Кони-Звери, один черный, другой рыжий, а третий белый. Трой-
кой приехал, облучек парчевый, шуба медвежья, волчья шапка, рукавицы
оленевые, сам на облучке, полны сани гостинцев. Раздал, набуянил, солому
зажег и помчал дальше». - «Ах, разбойник! Ах, прощелыга! Отца схоро-
нить не успел, а буянит». - «Да отец ладно под розовым кустиком скончал-
ся. Обмывала его Святая Меланка с Василем-Великим, в гроб положили,
сына звали-звали, чтоб попрощался, а тот и ухом не повел. Что, мол, стари-
ка еще лизать после смерти! Помер и закапывай!» - «Ах, нечистый его
возьми! Ишь на отца такое посрамление возвел. И как язык его повернул-
ся?» - «Да, пьян, известно, был, ну и мелет всякое».
Улеглось волнение в народе. Пошли все спать ложиться. Первый День
прошел по дворам, в заборы постучал трижды кием: «Знай знание Киево!
Стар-Год ушел. Нов пришел, снег метет, урожай несет!» А Стриб из-под
стрехи дает, снежок сухонький метет, а то на дорогу выбежит, запляшет.
Метелицу поднимает. Не хочется Метелице идти, православных заметать.
«И чего меня, молодую беспокоишь? Хочешь, прыгай сам, коли не напры-
гался!» - «А чего, молодуха, закисла? Тебе ли после вареников не плясать?
Пойдем Нов-Год справлять!» И побежали они вдвоем, со смехом, по сугро-
бам, под гармошку, на которой пьяный ухарь, Генварь, наигрывает. Побе-
Русская мифология
59
жали, наплясались, подняли снегопад во вся тяжкая. И не слышут, как
старая Филипповка убивается, под забором скулит: «На кого же ты меня,
стару, покинул, Стар-Годе мой? Родные дети, Кирик с Улитой из дому
выгнали. Некуда деваться мне теперь».
А шел тут Свят Микола Зимний порожняком с Коськой на дровнях,
подобрал старуху: «Садись возле Касьянушки! Вишь и тот упился. В Нове
Годе и его праздновать велено! Выпил, сердешный, на радостях, так везу,
чтоб не пропал человек».
Забрал ее Микола в сани, сеном обтыкал, попоной старенькой укрыл и
говорит: «А ты не скули, старая! Времечко твое прошло. Уж и Нов-Год
был, а ты все под забором толчешься. Пора, пора тебе и уходить». И повез
ее в края Божьи, где и быть ей до конца Нова-Года.
И в саду яблони ветками качали, спали в снегу, думали: «Вроде и зима,
ночь наша, а веткам тяжело, как в лете! То ли снегу столько привалило?»
А у розового кустика Дед-Мороз, Красный Нос, притулился: «Мне спать
велено, Метелица-Молодуха заплясала Стрибуном. Тепло стало. Вот и я
погреюсь!» А Три Бабы во дворе разговор еще вели: «Ложатся люди спать
теперь. Вот, и Нов-Год видели. Пошло теперь к Весне-Красавице, от Рож-
дества к Пасхе Коло повернулось». И Крышень будто подрос, а свет в руке
его будто ярче, и вышел к нему Стар-Велес, сел у ног, заиграл на гуслях да
и на сосульках песенку про то, как скоро лугам зеленеть, родичам в могил-
ках потягиваться, просыпаться, да что скоро пчеле гудеть, садам цвести.
И тихо-тихо стало в селе. Заснул народ, отпраздновав Нов-Год, а Домо-
вой с Овинником, Птичем, Конюшим, Погребником по двору пошли, Жучку
искать, чтоб не спала, хозяйское берегла добро.
И в небе, Млечной дорогой, Свят-Микола с Филипповкой все выше,
выше петлями, едут, к Раю подбираются и светит им Свет Разума, Божье
Слово, Христос, с земли, Родившийся, и светит Предвечный в небе. Смот-
рят они то вниз на людей,‘радуются, то вверх, на Рай, смотрят. Сиринов
слушают, Ангелов Божьих летающих, Серафимов и Херувимов. И Бог Отец
тысячами звезд небо украсил, зажег, Метелица со Стрибом улеглись. Снег
перестал падать. Мороз-Красный Нос проснулся, яблоню тронул. Заскри-
пела яблонька, застонала: «Не трогай меня, молодую». А тут Заря встала,
пошла коров доить. Молоко сливает в жбаны, по дороге Млечной несет, да
пролила, а Молоко то тысячами звезд светится. И вдруг Генварь пошел по
дворам людей будить.
- Вставайте, православные! С Новым Годом вас, с Новым Счастьем!
Все проснулись, стали умываться, одеваться, Богу молиться и только
одна яблонька плакала, тронул Мороз в ночи ветку ее молодую, треснула
корочка на ней.
60
Юрий Миролюбов
ШОМОВЛЕНИЕ - ОМОВЕНИЕ
Омовление или омовение в древности имело одно и то же зна-
чение: мыться с молитвой. Таким образом, чистота считалась не-
обходимой для молитвы. Отсюда чистота была одним из условий
общения с Богом. Отсюда же понятие о злой силе выражалось словом «не-
чистый». Бес, злой дух - были нечистыми в себе, они были не только
моральным выражением нечистоты, но и физически были нечистыми. Жерт-
ва-приношение, или, как ее называли, «треба», была тоже связана с омове-
нием, и потому издревле на Руси идет обычай «ставить приношение домово-
му в бане и предбаннике». Об этом повествуют старинные проповедники,
борющиеся с язычеством. Перечислялись формы приношения: яйца, масло,
творог, караваи, молоко. Все эти продукты, как мы знаем, имеют отноше-
ние к Сварогу. Покровителем омовления был Купала, то есть одна из актив-
ных форм Божества, связанная с водой, рекой или озером. «Бросить в
воду» какой-либо предмет, принадлежавший любимому человеку, в случае
его измены, обозначало порвать с ним, передать этот предмет воде, которая
все очищает. Позже Купалу заменило понятие о Водяном, которого в «Сказке
про Садко богатого гостя» народный фольклор изображает в виде Водяного
Царя, царствующего в Водяном Царстве. С водой связаны русалки, о кото-
рых уже позднейшие легенды говорят, как об «утопленницах», загубивших
душу. Однако, в древние времена русалки были малыми Божествами, и
они покровительствовали женщинам, детям и старцам. Русалки были не
только Водяные, но и Полевые, Лесные, Даждянки, Перуницы, о чем ясно
говорят «Дощьки». Есть указания на то, что вообще каждому атрибуту
соответствовали свои Русалки. В них надо видеть женское начало, пассив-
ную сторону атрибута, нечто удерживающее от разрушения. Полуденницы,
например, и до самого последнего времени рассматривались, как опасные
русалки, ибо «того, кто не спит в полдень», они могли тяжко наказать.
Дело в том, что во время жатвы, когда выходят в поле «жито венить», в
полдень, Полуденницы совершают обряд, подобный тому, что делают де-
вушки на селе, когда идут в поле «Деду браду заплетать». Они сплетают
колосья по нескольку вместе, совершая этим требу Сварогу, который, как
известно, Сноп, Дуб и Гром. Полуденницы, творящие требу в полдень, не
выносят, если люди за ними наблюдают, и мстят им за это. Один из видов
мести: «покажется тебе такая прекрасная красавица, что во всю жизнь не
забудешь!» Или: «заведет тебя так далеко, что назад дороги не найдешь!»
Все это указывает на священный характер полудня. В это время соверша-
Русская мифология
61
лась треба в древности. Утро, полдень и вечер были временем молитвы.
Спать в такой час можно и должно, а ходить или работать нельзя. Моление
это сопровождалось в древности омовением, а потому человек молившийся
означал и человека, омывшего свои грехи.
Понятно, что и вода, как средство омовления, имела тоже священное
значение. Вода священна была в Египте, Вавилоне, у древних евреев и у
славян. Русские сказки говорят о Живой и Мертвой Воде. Об этих двух
Водах нами сказано в книгах «Языческий фольклор на Руси», и кажется, в
книге «Христианский фольклор на Руси». Скажем только, что вода служи-
ла для наговаривания, ибо считалась нашими предками способной переда-
вать как доброе, так и злое начало. Отсюда идет выражение: «ее опоили
чем-то», означавшее, что этой особе дали выпить магического напитка.
Между тем, известно, что ведийцами практиковался обряд причащения
Сомой. Пили Сому, Амброзию, или напиток Божеств, до пяти раз в день, и
в памяти народной сохранилось верование в чудесную силу этого напитка.
В практике многих европейских народов, особенно в Средние века, тоже
существовали «любовные зелья», как и у нас. Их называли «фильтрами»,
откуда пошло и слово «флирт». Христианство боролось с этим обрядом при
помощи водосвятия. Тогда крестьяне, особенно крепко державшиеся за древ-
нюю традицию, стали хранить у себя Иорданскую воду, Благовещенскую,
Рождественскую и так далее, и давали больным ее пить. Вера в чудодейст-
венную воду сохранилась в виде слов: «дали выпить чего-то, и вдруг голо-
ва стала ясной», или «перестала болеть». «Покропить какой-то водой» во-
круг избы считалось актом колдовства', «покропила какой-то водой, а потом
у них изба сгорела!» Омывали новорожденных младенцев и покойников. В
каждой деревне существовали бабки-повитухи, принимавшие новорожден-
ных, и бабки-омывательницы покойников. Их звали везде с почетом, в слу-
чае надобности, а омывательниц покойников даже суеверно боялись, гово-
ря: «Она у нас кого только ни обмывала!» Им, встречаясь, кланялись, чтоб
не рассердить. Вода - божественное начало, ибо без воды - нет урожая,
есть «сушна», как говорят Веды. Вода была от Дажьба, а сами славяне
именовали себя «Дажьбовы Внуки», и потому вода была им близкой, род-
ственной, но и священной, ибо она была от Дажьба. Пастухи верили, что
Небесный Бык «мочил» и шел Дождь. От этого рождался урожай трав и
злаков, которые они начинали уже немного сеять для своих нужд. У греков
«Венера вышла из морской волны». Между тем, волна играла большую
роль в верованиях ведийцев, а у южнорусского населения «волной» назы-
валась шерсть, также называющаяся и в чешском языке. «Волна» была
предметом культа, ибо через нее цедили Сому. На Рождество в числе про-
чих предметов - колосьев, снопа, конской уздечки и овчего ботала (род
62 Юрий Миролюбов
звонка) приносили еще дубовую палку и кусок шерсти. Все это ставилось у
иконы Рождества, и на сене ставились три горшка с взваром, кутьей и
медом. Там же стояла тарелка с сухими ягодами, и три корца с ладаном,
смирной и пшеницей, на которую клали золотую монету.
«ПЕРУН - ВАРУНА
Бог-Отец, Сварог, как мы говорили выше, сам не является, а
всегда действует через свои атрибуты. В числе прочих, важней-
ших, таковым является Перун, Бог При (войны) и грома, мол-
нии, дождя, грозы. В позднейшее время, в христианский период, его лич-
ность была подменена Ильей-Пророком. «Илья-Пророк на огненной
колеснице едет, Щитом гремит!» ~ говорили южнорусские крестьяне (Анто-
новка). - «Пророк Илья на железной телеге мчится, гремит!» - говорили
другие (Юрьевка). - «Илья Пророк от Черного моря до Карпат гремит!»
- говорили третьи (Антоновка). Относительно последней фразы, подчерк-
нутой нами, скажем, что А.Краппе говорит: «Ничто не позволяет нам ска-
зать, что индоевропейское единство образовалось иначе, чем единство лин-
гвистическое латинских народов (примеч. наше, вытекающее из предыдущего
текста), которое, в соответствии со всеми признаками, является ни чем иным,
как натуральным следствием образования большого варварского государ-
ства, лежавшего где-то к востоку от Карпат и к северу от Черного моря,
где населению был навязан язык победителей, этнической группы, сравни-
тельно малочисленной, но хорошо организованной, и которая достигла
могущества, приручив лошадь и употребляя военную колесницу». Здесь
автор, сам того не ведая, подтверждает нашу «гипотезу борусского государ-
ства» (см. «Происхождение русов», наша книга), или же гипотезу «Вели-
кой Боруссии». А.Краппе оговаривается, что «чистая раса - абсурд», и в то
же время говорит, что, при указанных условиях, должно было быть един-
ство мифологическое и религиозное. «Всякое политическое единство», -
говорит он, - «сводится в известной степени к единству религиозному». Но
мы это и утверждаем, находя «Црнобока» в Ирландии, Люксембурге и
«Мар-Мора», или «Мару», в Англии и Шотландии, где имя этого Божества
произносится как «Мэрроу». По времени это как раз совпадает с эпохой
Русколани, или же русколанского государства. Дальше он утверждает:
«Большая сила (чисто) политическая не может быть воображена, принимая
во внимание человеческую натуру, и которая необходима при образовании
империи, без единства религиозного». Дальше он говорит: «Если бы индо-
европейцы не обладали достаточно высокой религией, весь их религиозный
Русская мифология
63
вокабулярий был бы насыщен не-индоевропейскими словами, чего на самом
деле нет. Достаточное количество таких слов или имен встречается не толь-
ко в трех, но даже в четырех индоевропейских языках» (смотри Х.Хирт,
«Индо-германская грамматика», I, стр. 194 и др., Гайдельберг, 1927). Да-
лее автор утверждает, что далеко не все слова греко-римского вокабулярия
являются индоевропейскими, ибо варвары встретили на местах уже столе-
тия культуры Египта, Месопотамии и Крита, и что такое утверждение пра-
вильно, как правильно и другое, отвергающее гипотезу происхождения гре-
ческого Олимпа если не целиком, так отчасти от сонма Божеств
индоевропейцев. Мы указываем на эти слова, ибо они отлично дополняют
наши собственные соображения. О славянской мифологии автор дальше в
книге заявляет, что на Западе о ней «почти ничего не известно». Такое
признание для нас драгоценно, ибо нам известны данные славянской мифо-
логии, и мы можем утверждать, что понятие о Свароге - Боге-Отце не
идентично ни понятию о Юпитере, ни о Зевсе. Юпитер и Зевс являются
чуждыми людям, хотя и весьма антропоморфичны, тогда как Сварог, через
свое лицо Дажьба, является Дедом Славян, ибо они с ним в родстве, и
называют себя «Дажьбовы внуки». У греков и римлян Боги часто вступают
в сожительство со смертными (например, сын от такого смешанного сожи-
тельства, Геркулес), ибо грекам и римлянам надо было породниться с их
Божествами, а славяне не имели такой надобности, будучи «Дажьбовыми
Внуками». У них таких сожительств не имеется. Они сохраняют достаточ-
ную дистанцию по отношению к другим Божествам, считая себя в какой-то
мере не ниже их. Это надо понимать не как выражение человеческой горды-
ни, но славяне были в родстве с их Сварогом через Дажьба, а потому они
же считали себя земными братьями остальных Божеств, которых рассмат-
ривали кък старших Небесных Братьев. Отсюда их детское доверие к Богу,
их желание славить больше, нежели просить, и отсюда же их имя - славя-
не - славящие Божество..
Краппе говорит, что после разделения индоевропейцев на индусов, гре-
ков, латинян, кельтов, «и так далее» (напомним англосаксу, что среди «и
так далее» находились и наши предки славяне!), нельзя утверждать, что
они не были в силах добавить к мифологическому фону схему от себя. и
даже создать некоторые мифы без того, чтоб они непременно были заимст-
вованы у побежденных народов. Поэтому надо различать три класса Бо-
жеств и мифов:
I. Божества и мифы чисто индоевропейские.
II. Божества и мифы, эволюционировавшие со времени разделения рас,
но без примеси чужих элементов.
64
Юрий Миролюбов
III. Божества и мифы не-индоевропейского происхождения, взятые от
чужих народов и разработанные с помощью этих народов.
Дальше Краппе утверждает, что месопотамская семитическая цивилиза-
ция оказала на них влияние. Это утверждение так же правильно, как и то,
что индоевропейцы, громившие семитическую цивилизацию Месопотамии,
оказали на ее религию влияние. Если же считать, что было влияние только
со стороны семитической цивилизаций, то это будет даже несколько обидно
для индоевропейцев! Простая догадка г.Краппе еще не является истиной.
До их раздела, или после, индоевропейцы все равно разгромили семитиче-
скую цивилизацию, и раз семитские Божества это допустили, они не могли
рассчитывать на успех у победителей. Правда совершенно иного сорта: в
Загросе индо-арийцы осели на некоторое время, организовали большую
конную армию и с ней ринулись на завоевание Месопотамии, Сирии, части
Кавказа и Дона, а другая их половина ушла Малой Азией, к Дарданеллам
и нынешнему Константинополю. Таким образом, индоевропейцы, уже имев-
шие законы Ману, могли получить некоторое понятие о примитивных зако-
нах семитов, впоследствии вылившихся в Декалог Моисея, после контакта
с моральными законами Египта. Однако, в их примитивной форме, законы
морали семитов не могли быть теми же, что в Декалоге. Для Декалога
потребовалось влияние Египта. С другой стороны, Законы Ману были уже
необычайным совершенством в то время, и конечно, семиты могли их изу-
чить и заинтересоваться ими, чтобы впоследствии положить их в основу
монотеизма Моисея. Индоевропейцы не приняли никаких культов Месопо-
тамии. Они лишь приняли манеру, и то частично, строить «ступы», как их
называют в Индии в настоящее время, или «кург-ала», «курганы» - моги-
лы Царей. Эти могилы они строили довольно долго. Впоследствии они
перестали их строить. Неизвестна причина, по которой они перестали стро-
ить курганы, но можно думать, что частые осквернения кочевниками этих
усыпальниц, которые в них искали золота и серебра, заставили их найти
иную форму погребения. Слово же «ступа», относившееся первоначально к
курганам, перешло на «степи», в которых индо-арийцы сначала передвига-
лись со своими стадами. То арийское государство, которое было их перво-
начальным габптатом, простиралось от Сапта-Синдху, Семиречья индусов,
до Семиречья в Туркестане, Ферганы и даже, по данным козловских иссле-
дований в Алтае, до Алтая и Монголии. Постепенно они должны были
оставить просторы своей земли, скучиться в Сапта-Синдху, где, вероятно,
их тревожили набеги гуннов, или же вулканические явления, и ушли даль-
ше, одни на юг, стали индусами, а другие стали европейцами. Если им
пришлось прожить полвека в Загросе, это недостаточно для значительного
влияния на них семитской культуры.
Русская мифология
65
Исследуя названия Божеств, общих для трех племен, Краппе приходит
к разделению таковых на:
I. Группу Божеств общих, при условии достаточно .примитивной их кон-
цепции (?), ибо мировоззрение арийцев того времени было примитивным
(?). По-нашему, они прямо были еще под сильнейшим влиянием ведизма,
то есть, как раз наоборот обладали сложным пониманием Божеств!
II. Божества, имеющие разные названия, но общие по функциям (при
этом А.Краппе опять оговаривается о «примитивности» арийцев того време-
ни! Далась ему эта примитивность.)
III. К третьей группе автор относит Божества, заимствованные у семи-
тов Месопотамии и прото-семитов.
Дальше он рассматривает Божества первой группы, среди которых пре-
жде всего - Дайус в Индии, Юпитер в римской группе народов, Зевс у
греков, Тир в Германии (Сварог у славян, примечание наше!).
Здесь необходимо остановиться на «примитивном градусе цивилизации»,
о котором столь часто вспоминает американский ученый. Что означает сло-
во «примитивный»? Истинное его значение - «первоначальный», «основ-
ной». Что основного есть у современного человечества? Деньги, конечно,
умение зарабатывать деньги, хорошее «дело», или как его называют в Аме-
рике, «джоб». Что основного было у арийских народов? Религия, верова-
ния, обычаи. Что лучше и что хуже, современный материализм нашей эпо-
хи* или же наивные верования того времени? И чем, собственно, может
гордиться современное человечество? Думается нам, что особенно гордить-
ся нечем. Вовлеченное во всеобщую торговлю всех со всеми, современное
человечество потеряло все, что было у него в прошлом, и не нашло ничего
нового в своей новой жизни. На месте потерянного - пустое место\ Кроме
того, «высший градус» цивилизации заключается лишь в сублимировании
«основного». Основное становится тонким, возделанным, либо погибает
совсем под действием всеобщего и всепронизывающего скепсиса. Жизнь
становится рациональной, лишенной всякой магии, или же чего бы то ни
было чудесного! Это и есть «высший градус» нашей универсальной, ком-
мерческой и индустриальной цивилизации. Нам кажется, что онахг/же «при-
митивной» и надо много времени, чтоб из нее что-либо вышло. Современ-
ный кризис в ее недрах подтверждает наши слова. Может быть, мы даже
накануне краха материалистической цивилизации.
Но вернемся к дальнейшим свидетельствам ученых, как О.Бремер, в его
труде «Indogermanische Forschungen», III, 300 стр. и далее, или - О.Керн,
«Die Religion der Griechen», с. 180, Berlin, 1926.
Они цитируют Франца Бопп в его идентификации указанных выше
главных Божеств Зевса, Юпитера, Диауса арийцев и Тира германцев (Сва-
3-1560
66
Юрий Мир о любое
рог славян есть иной персонаж, Дед Божий и Предок людей через Дажьбо).
Отто Керн говорит, что у индоевропейцев было лишь слово «Небо», и что
ничто не доказывает, что позже у каждого из племен выработался Бог Неба.
Мы думаем, что славяне, как наиболее близкие к ведийцам, сохранили
древнее знание более других, и их понятие о Свароге чище, глубже и яснее
других. Ни у кого из арийских народов нет непосредственной идеи родства
с Богом-Отцом, как у славян. Такая идея была лишь у славян и ведийцев.
Корень «врг-» означает еще - «вержешети», «верг-нуть», «вер-теть», «вих-
рить», «вр-ащать», «Верг-а», «врг-а» -верженье, бросание. «Сварог», или
«Исварог», ~ есть «вержец» чего-то вместе. «Громовержец» - бросатель
Грома. «Сварог» - Творец. Современное значение «свергать», как сбрасы-
вать вниз, имеет уже позднейшее значение, альтерированное, а потому оно
неправильно. Понятие Бога-Отца связано с понятием отца семьи, как высшего,
кто защищает всех, дает хлеб и кров, и потому не нуждается в появлении.
Бог-Отец - дальнейшая защита, тот, кто стоит раньше всех предков, как
известно, защищающих Род. Первые предки слились с ним в результате
удаления от Потомков. Они вначале - коллективное Божество, которое
становится самостоятельным Богом-Отцом.
Путем перемещения первопричины все дальше и дальше, человек отде-
лил ее от следствия и нашел в ней принцип причинности. Это ясно под-
тверждается учением о Прави-Яви-Нави славян русской группы, содержав-
шееся в «Дощьках Изенбека». Из изучения такового видно, что язычество
вовсе не было таким «примитивным», как принято думать. Оно имело свою
религиозную философию, спорящую с «Бухидо» японцев, или с символи-
кой «Бамбуковых Палочек» времен Лао-Цзы. По этому учению, Правь есть
«канва» Божья, на которой вы-Яв-ляется Явь, и это - жизненный процесс,
а за пределами его Явь покидает Правь и становится «вне-Правной» На-
вью, чем-то туманным, носящим призрачную форму, но лишенным ста-
бильности, какую дает Правь, и процесса, которым обладает Явь. Навь
может чаровать, ибо «чары», или «Чуры», суть влияние на воображение, и
больше ничего. Реального, или яв-ного, за Навьими «Чурами» ничего нет.
Это туманность, бесформенность, бесплодность, без плоти и формы и без
процесса, каким яв-ляется жизнь. Там - Ушас ведов и Ужас славян, ибо
там «формы» всевозможные и метампсихозы неожиданнейшие, могущие
принять временную тончайшую форму метаморфоз, тончайшего обращения
«всего во все». «Колядовство», или Колдовство, именно состоит в том, чтоб
вызвать эти эфемерные формы и дать им на мгновения «сущность», дабы
они могли на краткое время существовать. Жертва такого действа говорит,
что ей было «Нав-аждение». Здесь корень - «Нав-» ясен по своему значе-
Русская мифология
67
нию: «нав-ести» одно на другое, заставить жизнь одного питать эфемер-
ность другого.
По-чешски «нава-» - могила, «у-нав-ен» - устал, уморился, причем «у-
мор-ился» содержит другой корень - «мор-», или «мар-», «мер-», как «с-
мер-ть». Мор-Мара - Божество смерти ведийцев и славян, супружеская
чета умирания. Их изображали славяне как сиамских близнецов, сросших-
ся вместе, с двумя руками и двумя ногами, двумя туловищами и головами.
Они так надоели друг другу, что полны ненависти сами к себе, но не могут
причинять сами себе боли, ибо чувствуют ее одновременно. Тогда они ищут
жертвы, человека, нападают на него и заставляют его умирать, стараясь
отобрать у него недостающие им члены.
Славяне, литовцы и германцы обладали божеством Перун, Перуна,
Перкун или Доннар у германцев, Тор у скандинавов. Конечно, имя этого
Божества у всех этих народов более или менее совпадает, но его функции не
всегда одинаковы, а специфическое значение - Бога Грома, не у всех выра-
жено. Перун славян и Варуна ведов - одна и та же персона, но пока у
ведийцев Индра - Бог-герой, у славян этот герой - Варуна, Перкун, Перун.
Варуна-Индра-Перун, конечно, одно и то же понятие, и «фаллического» в
нем ничего нет, за исключением, что «фаллологи» нашли. Раз это Божество
мужского рода, ясно, что «фаллус» в нем подчеркнут, как символ силы и
мужественности, а не как некий знак разврата! В древности разврат счи-
тался худшим из грехов. И конечно, не у арийцев надо искать «фаллизма»,
а скорее у семитов, у которых чувственность выражена сильнее, чем у дру-
гих народов. Фаллический культ зародился в Месопотамии, а не в степях
Ариастана.
Перун - Пержания ведийцев и славян идентичен, так как и Донар гер-
манцев, хотя последний более позднего происхождения. Его вначале заме-
нял Фьоргини, и Донар в дальнейшем вобрал в себя мифологическое содер-
жание (символ) первого’. Ведический Митра близок этому персонажу
(Перун). Конечно, во время передвижения целых народов, племена смеши-
вались друг с другом, смешивая и понимание символов. Если представить
себе смешанный брак, где мать одной национальности, а отец - другой,
ребенок будет ближе к верованиям матери, чем отца. Впоследствии сын от
такого брака, становясь отцом, будет иначе смотреть на Божество, а его
ребенок, в свою очередь, находясь под влиянием матери, если она опять из
другого племени, как и его бабушка, еще больше изменит свои взгляды.
Утверждение американской школы, что «Боги связаны с землей и эмигри-
руют труднее, чем люди», неверно. Дело не в Божествах, а в родителях,
ибо это они передают религиозное понимание детям, и больше мать, хотя и
влияние отца нельзя считать незначительным.
68
Юрий Миролюбов
Стрела, Луч, Перун - понятия, связанные между собой, и Перун не
только Бог Грома, но и Бог Солнца, ибо он «мечет златые перуны на зем-
лю», то есть лучи. Из многих таких остатков языческого миропредставле-
ния выясняется, что наши предки считали всякое Божество не столько пер-
соной, как принципом, изошедшим от Сварога, то есть тем же Сварогом,
действующим в виде Перуна, Купалы, Хорса, и так далее. Узкая персони-
фикация - это желание наших ученых анализировать живую ткань древ-
ней мифологии, но эта ткань - жива, из нее невозможно отделить одно,
чтоб не кровоточило другое! Если бы славянский сонм Богов легко можно
было делить на отдельные Божества, то тогда бы от него ничего не'осталось.
Это только в шахматах можно переставлять все фигуры, а в мифологии,
если эти фигуры связаны между собой, такая перестановка невозможна.
Все Божества там связаны друг с другом не только функциями, но и жиз-
ненно: они вросли друг в друга, и разрывая сращения, можно повредить
религиозную ткань. Вообще, анатомия даже в обычной жизни нарушает
целость «всего», а в мифологии и подавно.
Перун-Варуна выполняют одну и ту же роль, Варуна - Царь Мира,
обладающий силой, наказывающий зло ударом молнии, все тот же Дуб-
Сноп-Сварог. Молния, Гром, Даждь - символы обильного урожая, и «Па-
рунки» Близнецы, Дар Бога, плодовитость, благословенный Небом-Свар-
гой. В народе (Анновка) говорили: «Перунята-голубята!» А в Юрьевке:
«Перун гремит, жена родит, близнята будут!» И в Антоновке: «Близнята-
Перунята, добрые будут солдаты!» Видимо, Перун - Божество не только
грома и дождя, плодовитости, но и войны, как высшего выражения борьбы
за жизнь. В Карпатах говорили: «Дождя не маеть, Перунка проси, грома с
неба, будеть много хлеба!» Все эти древнейшие поговорки - выражение
значения Божества как хлеба. Нами уже сказано было в предыдущих тру-
дах, что Бог-Сноп-Дуб и Хлеб - синонимы в народе.
ШЯРОБОГ - ЯРИЛА - ЯРКО
В русском языке сохранился глагол «яриться» - пребывать в
состоянии эйфории, беспричинной радости. Корова, которой ну-
жен бык, «ярится». Теленок, бегающий, задрав хвост, по полю -
«ярится». Весенние всходы - «яровица». «Ярь» - зелень. Яро - весна по-
чешски. «Ярынь» - вешнее состояние, главным образом, природы, когда
цветут сады, зеленеют поля. «Ярование» - пение веснянок в старину, когда
еще не была утрачена языческая обрядовая сторона богослужения: танцы,
пляска, состязания, гадания, пение, игра на музыкальных инструментах, на
Русская мифология
69
сопелях, дудках и гуслях, принесение жертвы в лесу (боголесье), обычно
на белом камне, считавшемся Перуновым камнем. Приносили чаще всего
ярого агнца, непорочного ягненка, который и был символом единения лю-
дей с Небом. «Раз-яр-иться» - впасть в возбужденное состояние. Люди на
этих Ярованиях, обычно, радовались, пели, пили и ели, и воссылали хвалу
Божеству Весны.
Ярила - древний Бог весны, представлялся нашим предкам в виде юно-
ши, сильного, крепкого, быстроногого, и голова его была покрыта звездоч-
ками желтых, синих и белых вешних цветов, вокруг которых кружились
пчелы. «Яр-Мед» - вешний мед, с цветов одуванчиков, вишен, золотых
петушков, пролесков (их называют ошибочно «голубые подснежники».
Последние - белые). Петушки - «ренонкулусы». Анемоны растут на севе-
ре, на юге были белые и лиловые «Горицветы», а «Перун-Цвет» - ирисы
росли позже, уже в мае. Вероятно, среди цветов Ярилы были и фиалки,
которых на юге много. Вишневый цвет - Ярилин цвет. Ветка черемухи -
Ярилина ветка. «Тронуть девушку черемуховой веткой» - считалось объяс-
ниться ей в любви. «Ярилин Венок», надетый на шею возлюбленной, озна-
чал предложение. Влюбленные клялись именем Ярилы в вечной верности
друг другу, ходили трижды вокруг цветущего куста и считались с этого дня
женихом и невестой. Отсюда и поговорка: «вокруг куста венчаны», ибо оба
они надевали на головы венки из цветов и были таким образом «у-венча-
ны». Обряд венчания в православной церкви отчасти сохранил эту церемо-
нию. Правда, там цветы заменены коронами, «венцами». Царская корона
носила название «царский венец». «Венец» означало в древности заявлять
«вено», то есть предлагать выкуп за невесту. «Венчать» - увенчивать
венками брачащихся. «Венить» - жать, и «вено» - жатва, а затем,
распространительно, поле. Хлеб, жатва - вечная забота хлебороба, а пото-
му брачащийся получал помощницу «на вено», а родители теряли работни-
цу «по вену». Отсюда был обычай выкупа, для вознаграждения родителей.
Ярила был покровителем брачащихся, Богом влюбленности, любви в
широком значении этого слова, в «любовном взгляде на мир». Богом собст-
венно любви был Ладо, Лель и Ляля, любовная чета, в противоположность
смертной Чете Мор-Мары. «Где Люль (Лель) и Ляля, там нет Мор-Мары»
было как бы невысказанным законом, формулой счастливой жизни, а пото-
му Лель (Люль) пользовались большим почитанием в домах, как и Ладо-
Лада.
Мы уже кратко охарактеризовали Божества славянского пантеона, или
сонма Богов в «Языческом фольклоре на Руси», но повторяем в данной
книге пространнее, дабы дать полную картину всех взаимоотношений сла-
вянских Божеств. Русский фольклор вышел из славянского, ибо русские
70
Юрий Миролюбов
являются славянами, хотя и носили разные другие названия в древности,
как скифы, скуфь или сарматы. Что эти две группы - скифы и сарматы
составляли ядро славянских племен на востоке Европы, не подлежит со-
мнению, а последние исследования этрусских корней дают основания пред-
полагать, что этруски, называвшие себя «Роша», или «Раша», были тоже
славянами.
Ярила-Бог весны был, кроме того, Богом весеннего сева, и будучи Бо-
гом любви, был особенно благосклонен к людям, как известно, именовав-
шим себя «Дажьбовыми внуками», то есть родственными этому Богу. Пото-
му-то нет никакого страха в славянской религии перед Божеством. Боги,
или Бог славян, не наказывал людей, ибо они Его слушались во всем и
стремились жить по Его Законам. Понятия о грехе у них не было, но они
очищались при Омовлении-Омовенип, творя молитву и призывая Сварога,
или Ку палу, или другое Божество при этом. Жертва являлась тем, что
виновный в грехе приносил Богу. Никакой идеи первородного греха в сла-
вянской религии не было. Секс не рассматривался как нечто нечистое, а
сексуальная жизнь как некий срам. Люди не считали такую жизнь грешной,
ибо сексуальное общение было лишь средством продолжения Рода. Ни за-
зорного, ни грешного они в этом не видели. Не было, следовательно, у них
и идеи грехопадения. Не нужна им была и идея спасения. Они были в
союзе с Богом, как Его Потомки. Поэтому и общение их с Ярилой было
общением родства. Молодежь считала Ярилу как бы своим Божеством и
потому славила его, главным образом, она. Хоровод - одна из форм про-
славления Ярилы. Хороводом назывался общий танец, в котором участво-
вала вся молодежь селения или города. Одна группа состояла из девушек,
другая из юношей. Впереди выходила одна из девиц, выступавшая первой,
навстречу выходил юноша, тоже игравший первую роль. Танец состоял в
ритмических движениях, с тем, что девушки стремились помешать юноше,
а все остальные мужчины принимали сторону «жениха». То они шли напе-
ререз девицам, а то девицы захватывали их место. В общем, танец напоми-
нал «кадриль» прошлых веков, а танцевать в хороводе называлось «хоро-
водиться», или «ладиться». У сербов существует и до наших дней одна из
форм этой кадрили древности и называется она «КОЛО». В самом назва-
нии виден круг - символ Солнца, Вечности, Божества.
Старые люди говорили мне, когда я, в детстве, их расспрашивал, что
«прежде люди знали много разных хороводов!»
О том же говорит и Терех в своих книгах, касающихся языческих пере-
житков Карпатской Руси. Правда, его изображения весьма примитивны, не
только в манере передачи, но и по содержанию. Во многое он не вникает. В
других случаях чувствуется некий недостаток культурности в нем самом.
Русская мифология
71
Однако, мы можем и должны брать наши сведения отовсюду, в том числе и
у Тереха, несмотря на недостатки его изложения. Нам самим удалось со-
брать некоторые сказы Захарихи, южнорусской сказительницы, былинного
типа, содержание которых глубже примитива Тереха. Кроме того, касаясь
близко жизни и обычаев южнорусских крестьян, мы изучили многое, неиз-
вестное в официальной литературе по этому вопросу.
Когда возникает в примитивном обществе культ, появляются мифологи-
ческие фигуры, затем они заменяются другими, более специализированны-
ми, и впоследствии вторые фигуры вытесняют первые. Культ раздваивает-
ся. Возникают отдельные Божества, уже друг от друга отличные. Если этот
период охватывает тысячелетие, то первые фигуры стушевываются и даже
исчезают совсем. Остаются одни последующие, которые раздваиваются в
свою очередь, выделяя из себя новые. Так эволюционирует всякая религия.
То же было и с язычеством, возникшем из ведизма. Так, постепенно, наряду
с Ярилой, возникает культ Ладо-Лады и Лель-Ляля. Последний не успел
развиться, как христианство сменило язычество, но имя Лель-Ляли оста-
лось в песнях: «Ай, люли, люли!» и в языке: «у них тишь да лад, да Божья
благодать!» Впоследствии «лад» в этом выражении был заменен словом
«гладь», в порядке борьбы с пережитками язычества. Духовенство, побуж-
даемое к тому греками-епископами, боролось с народными обычаями, иско-
реняя везде все, что так или иначе напоминало о прежних Божествах.
Тем не менее, согласие выражается и сегодня словом: «Ладно!» Мирная
работа «на-ла-живается». Корень «ла-», как и «лад-», остается в самом
языке. Ярила был не только Божеством живых, но и мертвых, ибо в Яри-
лин День, на Велик-День (впоследствии Велик-День стал Пасхой) живые
общаются с мертвыми в братской трапезе на могилах. Начиная с Ярилина
Дня до Красной Горки и Радоницы, это общение не нарушается. Весна -
время, когда «Родичи, потягиваясь, просыпаются в зеленых могилах». Они
слушают птичье пение, они участвуют в играх, в священных богомольях в
Боголесьях, в хороводах, на веселой тризне весны, где для них оставляются
тарелки с куском мяса, яйцом, куском медовика (сладкий хлеб). В эти дни
они живут с живыми эфемерной жизнью, до следующей Красной Горки и
Радоницы. Красная Горка - украшенная зеленым клечевом и цветами гора,
холм, где лежит Бел-Горюч-Камень. На этом Белом Камне приносили жерт-
вы, ягнят, кур, внутренности которых сжигали в дубовом костре, а мясо
жарили на огне и раздавали его всем, так, что жертва в общем становилась
общей трапезой.
Ярила был Божеством милостивым, добрым, которое соединяло живых
с мертвыми.
В эти дни изготовлялось великое множество крашенок, крутых яиц,
72
Юрий Миролюбов
окрашенных в разные цвета, и в зеленой траве их раскладывали, как цве-
ты, а затем искали. Сколько кто собрал, столько и получал. Потом дети и
взрослые катали яйца, гадали, играли в «битки», кто проживет дольше.
Гадание было одной из частей богослужения. Это был обряд. В русском
народе сохранились гаданья на святках, в которые все, более или менее,
верили. При каждом селе была священная роща, боголесье, с горкой. Если
таковой не было, ее насыпали. До весенней веселой тризны постились,
сокрушаясь об усопших. День Ярилы, или Велик-День, был днем разгове-
ния, ибо в этот день ели Говядо, то есть коровье мясо.
Девушки выходили на заре в поле, в зеленые просторы «Ярилу встре-
чать», и вели юношу, который их там ждал и был в цветах на голове и на
шее, в виде венка и ожерелья («жерло» - шея). За ним шли другие юноши,
наряженные пастухами. В таком виде торжественная процессия входила в
село, где всякий выносил идущим угощение. Все дни Святок избранник,
игравший Ярко-Бога, имел право поцеловать какую угодно девушку. Иные
убегали, а Ярко за ними гонялся. В эти же дни играли в горелки, и Ярко
ловил какую-либо девушку, которую и не отпускал. Чаще всего, свою же
невесту, а потому больше всего браков было именно на Красной Горке.
Выходить замуж на Красной Горке стало обычаем и в христианский пери-
од.
Именно в этих играх, плясах и хороводах православные проповедники
прошлого видели «целомудриу угрешение, бесовские плясы со бубны, дуды
и сопели людем в поругание юницам и юношам в растление». Эти монахи
греческого толка, проповедующие умерщвление плоти, понимали веселье и
плясы как «бесовские действа» и как «целомудриу угрешение». Их тайной
целью было изгнание всякого веселья и замена такового плачем, стоном «о
гресех». Такого миросозерцания сразу от жизнерадостных, живущих «в
родстве с Богами» славян получить не удавалось. Потребовалось тысячеле-
тие, чтоб оно образовалось, да и то революция была яркой реакцией на
аскетизм, привитый нам Византией. Вырвавшееся из-под спуда свободное
сознание впало в крайность, пошло по дороге преступления, но кто знает,
как реагировал бы наш народ, если бы не было аскетического тысячелетне-
го давления греческого религиозного мировоззрения до того.
О Яриле говорилось: «Ярила да Купала, да Хорос, в поле цвет, стебель,
колос!» - «Яро с Лагодой (Ладога, Ладо!), а Купала с ягодой!»
Поэтическое мировоззрение славян, предков русов, было причиной того,
что и до самой революции не умерли еще обычаи того времени. Так, в
Юрьевке на Пасхе многие женщины раскрашивали глинобитные полы сво-
их хат разными узорами из синьки, муки и сурика. Во дворах кропили
Русская мифология
73
землю оставшейся от крашенок краской. В Индии и сейчас весна празднует-
ся народом почти так же: во дворах делают на земле узоры, вроде ковров.
Вероятно, этот обычай был и у ведийцев, до разделения народов.
Празднование Пасхи, соответствующее веселой тризне, Красной Горке
и Радонице, протекает в тех же стихийных формах, что и в Индии: крик
ребят, беготня, музыка, песни, танцы, горелки, всеобщее целование, «хри-
стосование». Таким образом, несмотря на разделение народов, происшед-
шее в Сапта-Синдху, после чего было арийское переселение, обычай остал-
ся тот же, значит он был и у ведийцев, В самом деле, если были ведийцы
городские, ибо в Сапта-Синдху найдены большие города, то масса, особен-
но народная, была пастушьей, или частично пастушье-земледельческой. Зем-
ледельческое население зависит от травы и злаков, а значит и от зимы,
весны, лета и осени. Зима была для них трудным периодом, а весна несла
волю, степное житье, кочевку в травах, возле скота, игравшего все же,
если не главную, то большую роль. В степях юга Руси скифы-саки, или
сарматы («Царские») перешли снова исключительно на скотоводство, а
затем лишь постепенно, под влиянием эланей-эллинов, живших в черно-
морско-азовских колониях, к земледелию и скотоводству одновременно.
Можно предположить, что основной причиной этого переселения послу-
жил недостаток свободных пространств, нехватка степи, или «жизнен-
ного пространства». Народы пошли на запад в поисках этого пространства,
унеся с собой ведизм, гимны, славословия Божествам. Религия, сталкива-
ясь с новыми условиями жизни, менялась. Так например, жаркое Солнце,
убийственный зной, имеющий место в Сапта-Синдху, уже не вредил, на-
пример, людям, и та ипостась, которая была связана с этим представлени-
ем, выпала из обихода. О Солнце они говорили лишь как о благодетельном
явлении.
Ярила, Божество вещнее, «шел по полям и по следам его цвели цветы,
где ступала его нога, там они и расцветали». В русских сказках часто гово-
рится о царевне, по следам которой вставали цветы. Конечно, это символ
ЯроЛЬ&нь1, то есть Весны-Ярилы. Ярила пробуждает зелень, цветы и тра-
вы, значит он же пробуждает и усопших родичей. Таким образом, Ярила
был Божеством вечной жизни и любви. Ярила является отрицанием смер-
ти, как исчезновения, ибо в сказах рассказывали, как «богатырь побил
смерть». Конечно, это тоже символ, ибо сказочный и сказовый фольклор
является как бы складочным местом оставшихся без религиозного употреб-
ления образов. Богатырь в данном случае - сам Ярила, победитель смерти.
Он сходен с Индрой, ибо имеет в себе часть его признаков. Если Перун-
Воин - герой, мужчина, Ярила - юноша, но тоже герой. Характерные
особенности Индры перешли частично к Перуну, а частично к Яриле. Это
74
Юрий Миролюбов
случается при разделении основной массы народа на племена. Божества
видоизменяются, ибо новые условия не совпадают с пережитками. Появля-
ются новые факторы места, которые и вынуждают приписывать новые
качества прежним персонажам.
Явление Ярилы сопровождалось приездом весны. По полям и лугам
летела телега, запряженная тройкой, в цветах, лентах, за которой и на ней
летели Веснянки-Русалки, а в телеге восседала разряженная невестой Вес-
на, окруженная своими подружками. Они пели весенние песни, называв-
шиеся тоже веснянками, бросали цветы в небо, и за телегой гремела музыка
гусляров, сопельщиков, юношей с вишневым цветком на груди. Извне то
был настоящий свадебный поезд, и ему навстречу являлся веселый Ярила.
Он садился рядом с Весной, его невестой, брал вожжи и гнал бешено трой-
ку вперед, по полям и весям, а за ними таяли снега, зеленела и цвела
природа.
Таким образом, эти дни не только являлись днями общения с мертвыми,
но и свадьбой неба и земли. Ярила-Небожитель вступал в брак с Весной-
Землей. И люди, природа, звери, птицы, злаки, травы - все праздновало
пробуждение, свадьбу Неба с Землей, от которой должен народиться Уро-
жай-Хлеб-Дуб-Сноп-Бог-Отец, Дажьбо. Все эти персонажи - лики одного и
того же Сварога в его активной форме. Все его ипостаси активного сущест-
вования обладают разными именами, как и у ведийцев, где Индра, Варуна,
Пуруша, Агни - все являются одним и тем же лицом единого Бога.
Майское празднование было окончанием вешних Святок. Празднова-
лась зеленая природа, и сами Святки носили название Зеленых Свят. В эти
дни, как и в Яробожьи, зелень играла первую роль. В домах везде ставили
зеленое клечево, то есть ветки, у образов, по углам, а на полу насыпали
свежескошенную траву. С этих дней можно было спать на дворе, а с май-
ских дней - купаться. Купала вступал в свои права. Ярила встречался с
Ку пал ой, передавая ему венок. Купала стоял в венке из цветущей черему-
хи, среди цветов которой красовались первые ягодки, уже красные сбоку. В
руке его была вишневая ветка, на которой уже были розовые вишни.
Перун гремит в небе, поливает дождем поля. Растут хлеба, растут зла-
ки, трава и деревья. Весна входит в новый цикл роста, и тут уже Божество
иное, Купала, Божество произрастания, созревания и урожая.
Звезды горят ярче. Ночи становятся росистей. Тепло прибывает. Солн-
це увеличивает теплоиспускание, и хлеба начинают колоситься.
Являются зарницы - русалки Купалы. По ночам пляшут на озерах и
реках водяные русалки. Водяной перекликается с Лешим и Полевиком.
Начинается цветение роз и сенокос. Может быть, розы были неизвестны
в древности, хотя строгих данных для этого нет. Роза явилась из Ирана, а
Русская мифология 75
скифы с Ираном были в войне и бывали тоже в его подчинении и общении.
Могли они таким образом получить розу и самостоятельно из Ирана. Если
Византия ее получила из древней Персии, это еще не доказывает, что ски-
фы не имели роз. Шиповник, во всяком случае, в русской земле был. Меж-
ду тем, ~ это дикая роза.
КУПАЛА - БОГ
Как ни странно, но именно о Купале известно меньше всего в
литературе, хотя это Божество играло очень большую роль в жизни
славян наших предков, ибо период Купалы - летнее солнцестоя-
ние, водораздел года, а с Ивана Купалы начинается уже вторая половина
Кола, идущая к зиме.
По самому этому признаку, роль Купалы была большой, между тем,
кроме Иванова Огнища, или костра Купалы, празднеств, бросания венков
и гаданий о будущем, в литературе ничего о нем не сказано. Тем не менее,
имея в виду роль Купалы, можно говорить о его значении.
Во-первых, это было Божество благосостояния, богатства, урожая, а
потому оно стоит близко к Дажьбу, и имя его связано с Жар-Цветом сказок,
с Папороть-Цветом и кладами.
В ночь Ивана Купалы славяне зажигали кострища, водили ночные хо-
роводы и возвращались домой только утром, после восхода Солнца. Те же,
«кто чист душой», как говорят легенды, мог в эту ночь, после полуночи,
вооружившись лопатой, идти искать Папороть-Цвет (Жар-Цвет). Найдя
его по сиянию над ним, он мог его сорвать и сейчас же копать на том же
месте яму. Обычно он находил кубышку, или котел, горшок с деньгами.
Купала ему, таким образом, указывал, при посредстве Жар-Цвета, место,
где было закопано добро (деньги). Если принять во внимание, что в эту
ночь было много светляков, то не трудно было и найти такой «Жар-Цвет».
Стоило последнему сесть на какой угодно цветок и светить. Тем не менее,
клады находили. В те давние времена люди жили неспокойно, подверга-
лись постоянным набегам печенегов, половцев, яссов и других кочевников,
а потому, чтобы спасти свое богатство, они часто зарывали деньги в землю.
Мне пришлось самому видеть на Донце крестьянина, откопавшего таким
образом клад. Он нашел свой «Жар-Цвет», но не решался копать на том же
месте, потому что место было каменистое, а пошел дальше, где, по его
словам, «легче было копать. Где цвет рос, там были какие-то камни, вроде
старой стены. Стал я копать, где было мягче, и наткнулся на горшок
будто, стал копать дальше, а он такой, что и поднять нельзя. Тогда я набрал
76
Юрий Миролюбов
полные карманы золота и серебра и вернулся домой, за телегой, но когда
приехал, клада уже не было1» Вероятно, за ним следили, и клад расхитили.
А может быть, он в темноте просто не нашел места, где копал. Это, конечно,
чистая случайность. Гораздо больше таких, кто никакого клада не находил.
«Каменистое место», вероятно, руины какого-то доисторического города, и
если вспомним, что там в свое время было остготское государство с города-
ми и селами, то поймем, что клад был зарыт готами и найден у стен разру-
шенного городища. Мы, конечно, не разделяем поверия про Жар-Цвет, но
думаем, что за ним скрывается символ материального богатства, даваемого
Ку палой, так как он Божество урожая. Как Божество урожая, Купала, все
же, на Спожинах не фигурирует. Вместо него славят Дуб, Сноп и Хлеб.
Так как символика Хлеба и Грома, или Дождя и Дажьбо одна и та же, то и
персонаж Божества один и тот же. Здесь личность Купалы меркнет^перед
личностью Сварога-Дажьба. Остается он один. Между тем, Купала, как
Бог богатства и чистоты нравственной, и телесной, в омовлениях, и незави-
симо от времени года, поминается молящимися и является атрибутом, к
которому постоянно обращаются. Вероятнее всего, это надо объяснить не
столько его личной эволюцией, как тем, что не все до нас дошло, и не все
уцелело в борьбе греков-епископов против народных обрядов, треб и обы-
чаев. В этом месте как бы образовался провал, и в общей стройной картине
сонма Богов место Купалы неясно выражено. Все же, его личность не лише-
на известной мистики, и с ним связано летнее колдовство, как зимнее связа-
но с Колядой. Нам кажется, что Ку палу можно рассматривать как отраже-
ние Коляды с функцией летней. Если это летний Коляда, тогда понятен
Иванов Огонь, и те блага, которые он раздает в виде урожая и кладов.
Зимний эти блага лишь обещает, а летний их дает. Купалин День прихо-
дится на 21—22 июня, и связан он с летним равнодействием. Сольстис лет-
ний был предметом празднования у всех народов, в том числе у греков,
римлян и германцев. Вероятно, он же таит в себе и День Белобога, который
в это время начинает терять свою силу, и которого временно, до зимнего
Коляды, побеждает Чернобог. Но сам Чернобог находится внутри сонма
Богов, которые следят за тем, чтобы он не победил окончательно Белобога,
и потому эта внутренняя борьба Божеств славян не страшила: за всем смот-
рел, с одной стороны, сам Сварог, а с другой, - Перун и Святовит. Оба они
бросались на помощь Белобогу в Святовид-День, Святки, 22 декабря, и
помогали, оттесняя Чернобога, собрать свои силы Белобогу, который в эти
дни начинал побеждать последнего. Ни одно из Божеств, так решил, по-
водимому, Сварог, не могло победить другое окончательно, и за этим следи-
ли сами Божества. Конечно, в этом месте мы ясно видим Армузда и Арима-
на древних персов. То ли миф об их борьбе проник в славянскую религию,
Русская мифология
77
то ли сами ведийцы имели некий намек на эту борьбу, но, во всяком случае,
влияние персов в этом ясно видно. Отчасти, если смотреть материалистиче-
ски, здесь виден как бы прообраз внутриатомного равновесия, борьба цен-
тробежных сил электронов против центростремительных в нуклеуме. Одна-
ко, принимая во внимание универсальность принципа равновесия, можно
сказать, что дело не ограничивается одной атомной структурой, но принцип
этот пронизывает решительно всю материальную Вселенную. Сообразно
некоторым, весьма шатким данным сказок, можно думать, что в Святе, или
Святовите, Святовиде лежит вся та будущая Вселенная, которая, проходя
через Правь, вы-Яв-ляется, чтоб уйти в Навь. Таким образом, Святовид
хранит в себе мистерию жизни всего мира.
Является ли при этом Купала связанным с Святовидом-Белобогом, мы
решить не можем, хотя такая связь нас не удивила бы. Главнейшим препят-
ствием при изучении славянской мифологии для нас является прежнее не-
серьезное отношение к ней ученых-славистов, вообразивших себе славян-
ское язычество как некий «паганизм» в узком смысле слова. Этот взгляд
имел и другую дурную сторону, а именно, он изучал несколько свысока
язычество, отказывая ему в известной святости, или благодати. Для многих
ученых прошлого века святость принадлежала только православной вере. В
других случаях они рассматривали язычество только-только как нечто при-
митивное, в котором нечего было искать религиозно-философских идей.
Третьи смотрели на язычество как на род низкого суеверия. Между тем, мы
находим, что язычество не только было религией, не лишенной философ-
ских глубин, но даже этикой, эстетикой и «модус вивенди» старого славян-
ского мира. Это была не только религия, но w манера жизни, ее социальная
основа. Мы не можем повторять грубых ошибок мифологов, вроде А.Краппе,
«подгоняющего» всех Богов под одну мерку. Славянские Божества ни в
какую упрощенность не укладываются, а с греческим пантеоном не имеют
ничего общего. Терех тоже говорит, что славянская религия была глубоко
поэтической и что она несправедливо была уничтожена христианскими про-
поведниками.
Правда, Терех для нас не столь уж авторитетен, но собранный им
фольклорный материал, представленный кое-как, уже имеет силу убеди-
тельности. Правда, не все в нем оттенено, главное не показано, второстепен-
ное не поставлено на свое место, но все же это материал, из которого будущий
мифолог извлечет не одну интересную идею.
Купала наших легенд, нашего русского фольклора, не только мистичен,
но он обладает особой силой награждать «чистых душой» людей. Купала
знает, где лежат клады, он может отогнать «нечистую силу», их храня-
щую, и передать в руки «чистого душой (и телом!) человека», при условии,
78
Юрий Миролюбов
что тот обладает Жар-Цветом. Для того же, чтобы найти Жар-Цвет, надо не
только быть чистым душой, но и «омыться рождественской водой», то есть
водой с зимнего Коляды, которая «очищает всякую телесную нечистоту,
болезни, проклятия и всякие чары, наведенные на человека». Нужно быть
добрым, благочестивым и чистым человеком. Злому человеку Купала клада
не покажет! В этом заключена особенно интересная идея: Летний Коляда
дает альтруисту, а не эгоисту, каким является злой человек, чтобы нашед-
ший клад сделал при его помощи в дальнейшем добро. Летний Коляда-
Купала, - это Белобог, а не Чернобог, как стремились, пугая «чертовщи-
ной» (чертовщина Гоголя, «В ночь на Ивана Купала»), внушить
греки-епископы, несколько столетий правившие православием на Руси. Намек
на то, что Ку палу хотели сделать Чернобогом, можно найти в разных от-
рывках, касающихся язычества, у проповедников того времени: «Беси суть!
Не достоит их и псом ясти!» Здесь мы должны остановиться, чтобы выяс-
нить, что приношения состояли главным образом из творога, яиц, масла,
молока, меда и хлеба. Фактом приношения этих продуктов в жертву Боже-
ствам-«бесям» они считались уже оскверненными. Тут проявляется настоя-
щее религиозное «табу», и нужно было иметь большое мужество, чтобы
отстаивать обычаи предков от кровавого гонения того времени. Что на Руси
христианство насаждалось далеко не мирным способом, видно из той эпохи.
В это же приблизительно время «проповедали» христианство и германские
епископы у славян. Проповедь сопровождалась кровавыми жертвами, убий-
ствами, заточениями и мучительным истреблением стойких язычников. Свя-
той Олаф прямо вел открытую войну против «неверных», милуя их лишь в
случае принятия христианства. Приблизительно, на век раньше, велась та-
кая же проповедь среди славян и даже в киевской земле. Так воевода Путя-
та истреблял тысячами язычников Киевской Руси, кто отказывался прини-
мать христианство. Князь Владимир дал ему за это высокие отличия.
Возвращаясь к Купале, мы находим, что он пользовался почитанием у вен-
дов Прибалтики, которых, между прочим, Шопин в книге «Изменения в
жизни народов Севера» называет прямо вандалами, - и Купала считался
Божеством плодов, фруктов и ягод. В Ретре, где на Раяне (Рюген) было
главное Божество Радогощ (Радегаст), Купалу почитали. Само имя Ретра
сильно приближается к Рудре ведийцев, или красному Сиве, Божеству смерти
от зноя, суши и болезней, вызванных беспощадным Солнцем. Однако, мы
знаем'также, что религия вендов и вильцев подвергалась сильнейшему скан-
динавскому и германскому влиянию. Многие Божества, носившие славян-
ское имя, уже имели иное, жестокое содержание, чего у славян вначале не
было.
Характерно, что Иванов Огонь возжигали в Мекленбурге еще в про-
Русская мифология
79
шлом столетии, но уже с девятисотых годов этот обычай исчез. Между тем,
в Чехии этот обычай уцелел под именем «костра Яна Гуса».
Так как Купала был Божеством плодов и фруктов, Божеством созрева-
ния урожая, молотьбы и сбора меда, то и праздник Спаса, с освящением
плодов земных, фруктов (яблок, груш, винограда) и меда (пшеница, мед,
вино и елей) является, конечно, праздником Купалы, видоизмененным уже
и носящим христианское содержание. Запрет вкушения яблок раньше Спа-
са относится тоже к запретам Купалы. Однако, ему придано библейское
содержание: «Ева моя Евочка, не ешь до Спасова дня яблочка!»
Значение Купалы, как Божества, дающего богатство (клады), символи-
чески вырастает в подачу урожая, плодов и фруктов, составляющих истин-
ное богатство земледельца. В этом случае Купала приобретает функцию
Дажьбо, дающего каждому по его потребности, а так как Дажьбо - Дед
Божий и Дед славян, то и Купала в некотором смысле приближался к
людям, как родственная сущность Исварога.
Мистическое содержание Купалы, как Божества, покровительствующе-
го таинственным явлениям жизни, должно понимать, как следствие уже
христианской работы проповедников. Они внушали, что все славянские
Божества - «беси суть», и потому особенно обратили внимание на Купалу,
как на Летнего Коляду, значение которого в цикле года было важнейшим, и
чтоб уменьшить привязанность наших предков к празднествам Летнего Соль-
стиса, говорили, что с Купалой связана всякая нечисть, утопленники, само-
убийцы, русалки, которым приписывались злые деяния, в то время, как
язычники верили в русалок, помогающих слабым, женщинам, детям и ста-
рикам. Если Купала был Божеством таинственного, то это таинственное не
должно рассматриваться непременно, как проявление злых сил. Такие дела,
по самому верованию язычников, должно искать у Чернобога. Таким обра-
зом, с. Иванова Купалы дня уменьшение дня и увеличение ночи должно
быть отнесено за счет Чернобога, подминавшего Белобога. Проповедники
уже слили Купалу с Чернобогом и стали утверждать, что Купала и есть
Чернобог. Все мрачные предания, описанные у Гоголя, они относят к этому.
В «Майской Ночи, или Утопленнице» видна яркая тенденция представить
утопленницу русалкой, после насильственной смерти. В других его повес-
тях «Вечера на хуторе близ Диканьки» выступают иные идеи, близкие к
выше указанным. Весь этот страшный фольклор относится к времени, свя-
занному с Иваном Купалой. «Ночь под Рождество» - день Зимнего Коля-
ды, опять показывает дьявольщину. Последняя имеет место потому, что
Летний и Зимний Коляда являются главнейшими Святками прошлого. Раз
«бози их суть беси», значит, в эти дни бесы должны являться и произво-
дить разные мистические явления, козни, устрашения верующего населе-
80
Юрий Миролюбрв
ния. В повести «Вий» указана даже заброшенная церковь, место молитвы,
ставшая добычей злых духов\ Там же описана трагическая жизнь и смерть
ведьмы, Сотниковой дочери, и показаны «магические операции» философа
Хомы, чертившего круг, то есть то же «Коло Коляды» по полу церкви
перед чтением Псалтыря по усопшей. Рассказывается, как она вставала из
гроба, ходила по церкви, желая найти Хому, и как не могла этого добить-
ся, потому что не видела, что делается за чертой круга. На третью ночь (то
есть когда уже Чернобог победил, хоть и не окончательно, Белобога, и стал
сильней его) является Вий, у которого железные веки, нВий указывает на
чтеца Хому. Значит, сила Вия больше силы Белобога, на которую опирает-
ся несчастный философ. Это и доказывает, что Вий неправильно назван,
что он на самом деле - Чернобог, или Невий, то есть Навий, ибо Чернобог
был связан с Навью.
У наших предков понятия о злых Божествах не было, и Чернобог
является единственным из них, но в то же время предание и легенды гово-
рят, что борьба Чернобога с Белобогом была славянским вариантом борьбы
Армузда и Аримана древних персов. С Ираном наши предки имели дело
еще раньше, до того как они стали скифами и поселились на юге Руси.
Прежде чем двинуться в дорогу, при великом переселении народов Арии,
они должны были пройти через Загрос в Иране, откуда «явились воины»
«на горных ослах Загроса» и разгромили великии империи Месопотамии.
Как мы уже говорили, они дальше прорвались до Сирии. Известно, что
впереди конницы мчались в авангарде одетые в красное одеяние «Марий-
цы» - воины, посвятившие себя богине смерти Маре. Они крушили все на
своем пути. Перед ними убегали армии других племен. Чернобог славян
был известен и кельтам-ирландцам, которые, по свидетельству Вальтера
Скотта, верили в «Црнобока и Мэрроу». Вероятно, славяне с кельтами,
которых называли «кельцами», общались. У Шопина в его книге «Измене-
ния в жизни народов Севера» об этом периоде рассказано довольно подроб-
но (период переселения славян с Карпат на Днепр).
После того как славяне стали скифами на юге Руси, они выдержали
большую войну с ними персов, и война Дария закончилась сначала разгро-
мом его армии, а затем подчинением скифов, решивших, что персы придут
еще раз и все равно их подчинят. Это было вторым контактом славян-
скифюв с Ираном и его религией. Но Чернобог, хотя и считался злым Боже-
ством, по самой системе сонма Богов, не мог причинить окончательного зла
славянам, ибо за них заступался Белобог, и между людьми и борющимися
Божествами стоял целый ряд других добрых Божеств, а сверху наблюдал
за всем сам Исварог, бывший Верховным Арбитром в этой борьбе Божеств.
Летний Коляда-Купала, таким образом, на третий деньпосле того, как
Русская мифология 81
день начинает укорачиваться после Сольстиса Летнего, знаменовал собой
поворотный пункт, после которого злая воля Чернобога могла проявляться
все сильней и сильней. Философ Хома в «Вие» пал жертвой этого возрас-
тающего зла в природе, и под ним и его личностью надо подразумевать
вообще жизнь, над которой понемногу начинает одерживать верх смерть.
Самое имя Вия, как мы уже сказали, альтерированное и должно было бы
быть Невием, от Нави, смерти. Таким образом, под всей этой фольклорной
историей философа Хомы и панночки-ведьмы лежит история природы, на-
чинающей увядать после Летнего Коляды-Купалы.
Ш ДАЖЬБО И ЕГО ВНУКИ
Славяне юга Руси называли себя «Дажьбовы Внуки». Это
название они упорно повторяют в разных записях. Есть оно и в
«Слове о полку Игореве». Они таким названием подчеркивали,
что они в родстве с Богом Сварогом, через его сына Дажьбо. Дажьбо был
подателем благ, и в этом отношении, как мы заметили выше, был близок
Купале. Вообще, всякое из Божеств было в то же время и подателем. Так
Велес или Влес был подателем талантов и земных благ, были ими и Хорос,
Яро и Коляда. Перун давал победу над врагами, но он же давал дождь
через «гром и молонью», Радогощ Раяны или вендов был подателем гостей,
как простых, то есть путников, ищущих приюта, так и торговцев, гостей,
как их называли в Новгороде. Полевик или Полянич был меньшим
Божеством, дающим и оберегающим всходы зелени, злаков и хлебов. Каж-
дый член Триглава, Трех Божеств известного периода года, был даятелем,
поддерживающим и заканчивающим (разрушающим старое для нового).
Один из них был больше дающим и другой больше поддерживающим. Соб-
ственно разрушающих Божеств, как например, индийская Богиня Кали, у
славян не было. Они все злое приписывали Чернобогу и смертной чете -
Мар-Мору. Смерть ими рассматривалась как нечто неизбежное, решенное
Богами, а потому восставать против нее они не могли. Но смерть они при-
знавали не как полное исчезновение, которому подвергались лишь большие
грешники, злые люди, предатели рода и земли, а как переход в «Места
Злачна» Бога-Отца. В Нави также люди пахали Голубую Землю Сварги и
также сеяли, венили, но уже из Нави не возвращались на землю венить
поля. Они гоняли в Нави (в Сварге) стада Голубых Коров Велеса, пасли
звезды (Овец Велеса) и сами сияли звездами в ночи, глядя из Сварги сияю-
щими от радости глазами на Землю, откуда пришли, и где был их Род.
Родичи-усопшие спали в земле телесно, но духовно они были в Сварге.
82
Юрий Миролюбов
Славяне верили, что в момент смерти душа покидает тело, и душу берут
Мар и Мор, ибо она «рождается для новой жизни». Таким образом, если
они и плакали по умирающему, то потому что они покидали их. а не пото-
му, что они исчезали. Умирая, человек рождался для Сварожьей жизни
вечной. Потому и христианскому пониманию жизни и смерти было не трудно
внедриться в сознание наших предков, ибо их представления совпадали и
отличались лишь внешней формой, имея то же внутреннее содержание.
Проповедь вечной жизни, пребывания в Раю принималась ими просто. Хуже
было с понятием об Аде, ибо славянам оно было не столько чуждо, сколько
необычно. Они не могли понять наказывающего Божества.
Дажьбо был Божеством людей, их Отцом, и потому они к нему постоян-
но обращались, говоря: «Дай-бо! Дажьбо! Дай Боже!» Эта форма обраще-
ния к Богу уцелела в народе до самой революции.
Дажьбо в некотором отношении ассоциируется с дождем, с которым его
связывает даже звуковое подобие. Главнейшей заботой скотовода и земле-
дельца был именно дождь, который в засушливое время означал для него
спасение, благоденствие и прямое богатство. Даже в словах молебствия о
дожде говорится: «Даждь дождь земле жаждущей, Спасе!» От Дажьбо был
глагол «давать», просительная форма которого была «Даждь», близкая к
имени Дажьбо.
Ассоциируясь с дождем, имя Дажьбо обозначало урожай, хлеб, то есть
Божество в распространенном смысле слова.
О Дажьбо сохранилось мало в лйтературе, так как будучи Божеством
мирным, он играл постоянную, но обычную роль, которой не замечали, как
не замечают воздух, которым дышат.
«Бог подал сына», - говорили крестьяне. Несомненно, в языческие вре-
мена они говорили: «Дажьбо дал сына». Дажьбо, или Даждь-Бог, был
близким, ибо от него зависело все, в чем нуждался человек.
Купала был Божеством земных и Небесных благ, а Дажьбо был посто-
янным помощником и, конечно, был связан с Купалой, а через него с Коля-
дой, ибо, в конечном счете, подателем таковых был сам Коляда, у которого
их брал Дажьбо, как Отец славян. Прирост скота, увеличение семьи, уро-
жай, обилие плодов и овощей, все это было делом Дажьбо. В некотором
смысле он даже участвовал в победе над врагами, которую приносил Пе-
рун; он «давал победу». Значит, его роль была универсальной в жизни, но
как сама жизнь, текущая во времени, не оценивается живущими, так и роль
Дажьбо, дающего постоянные блага, была незаметной и становилась понят-
ной только в минуты бедствия, когда благ больше не было. Только тогда
вполне понимали люди, что им давал Дажьбо в жизни. Мы не хотим ска-
зать, что славяне были неблагодарны, но так уж человек устроен, что добро
Русская мифология
83
он принимает как нечто должное, а зло как незаслуженное наказание. Если
заметить при этом, что земледелие в те времена было переносным, то есть,
что пахали землю не удобряя, а когда она переставала родить, переходили
на новое место, то, вероятно, Дажьба и упрекали даже, что он «не дал
хорошего урожая». Другие просто принимали его дары, как должное, даже
не благодаря. Однако, в массе, славяне русской ветви гордились своим
родством с Дажьбо и прибегали к нему, как к своему небесному заступнику
и покровителю. Легенд с участием Дажьбо до нас не дошло, но, вероятно,
они существовали в первые века Киевского периода Руси. Имя «Дажьбовы
Внуки» свидетельствует все же, что предки наши видели в этом названии
связь свою с небом. Праздники урожая, вероятно, назывались его именем,
ибо если Коляда давал блага, то урожай давал именно Дажьбо, между тем,
хороший урожай для земледельца самое главное и необходимое благо. Дажь-
бо, вероятно, был земледельческим по своему значению, и с ним были млад-
шие Божества - Полевой, Стеблич, Листич, Коренич и Кветич.
Известно нам лишь то, что крестьяне, до жатвы, особенно девушки и
юноши, ходили в поле смотреть хлеба, потом «завивать Дождю бороду»
(Антоновка). В этих словах, конечно, имя Дажьбо альтернативно, и он
отождествлен с Дождем. Спожины сопровождались процессией, песнями и
музыкой (игрой на гармони). С торжеством несли первый сноп, с которым
шли по селу, говоря, что «Дождю бороду заплели!» Значило это, что дождя
не будет. Но мы уже сказали, что Дождем в этом случае, вероятно, называ-
ли Дажьбо. Борода в древние времена означала честь, и «заплести бороду»
означало оказать почести. По смыслу праздников, «Дажьбо дал первый
сноп», а Сноп - было одно из имен Сварога, как Дуб, Гром, Хлеб. В
песнях, которые пели на Спожины в этой деревне, Спожина именовалась
как бы отдельным персонажем, и можно думать, что это так и было, если
принять за основание, что Спожина - Божество обмолота, или страды. Это,
вероятно, одно из второстепенных, не развившихся в порядке фольклорно-
го развития, Божеств. Почет, ему оказываемый, вытекал из сознания важ-
ности сбора урожая. Процессию везде принимали с почетом, и если в этот
день гремел гром, это значило, что урожай будет хорошим. Юноши шли с
дубовыми клюками и били ими по деревянным заборам, производя шум,
как бы имитируя гром, а девушки, украсив первый сноп цветами и лентами,
несли его с торжеством от двора к двору. Участникам Спожин давали уго-
щение, деньги и выпивку. Они пили, говоря: «Дай Боже Добра!», то есть
вместо «Дажьбо» говорили «Да-Боже», «Дай Боже». Смысл оставался тот
же, что и в древности: хвала Дажьбу. Кроме того, среди юношей был один,
одетый в рыжий тулуп, шерстью наружу. Он держал железную заслонку и
время от времени гремел ею, воспроизводя настоящий звук грома. То об-
84
Юрий Миролюбов
стоятельство, что он был в тулупе шерстью наружу, показывало, что здесь
есть указание на Влеса, покровителя стад, Божество звезд, музыки, и ко-
нечно, тоже подателя росы, зарниц, тепла, созревания, хлеба и шерсти,
значит, мяса, молока и масла.
Через сноп и шерсть, все символическое содержание возвращается к
Сварогу - Снопу, Хлебу, Богу-Отцу, Пращуру. Он же носил имя Грома.
Перун тоже был Громом - Дождем и Урожаем. Перун был его активным
атрибутом, он гремел, когда ему повелевал это делать Сварог. Значит, пер-
вопричина грома - все тот же Сварог. Возвращение к Сварогу есть возвра-
щение к источнику, откуда пошел Дажьбо, а от него люди. Итак, через эти
образы люди возвращаются к Богу, Отцу всего живущего.
Для лучшего освещения Спожин прилагаем выписки из рассказа «Бо-
гацкий и сын», напечатанного в «Родных Перезвонах» (Брюссель, август
1953 г.):
...«В это время на улице послышались крики, шум, смех, зазвенела
гармонь, запели девичьи голоса.
- «Никак Зажины справляют?» - улыбнулся он, подходя к дверям. -
«Так и есть». По дороге, правда, шли девчата, парни, с торжеством неся
первый сноп и пели:
«Выходила до поля Спожина,
а як та Спожина шла,
Первого Снопа несла,
а и тот Сноп
веном подпоясан,
а - до него лынуть,
а Снопа венить!...»
Все парни, подплясывая, запевали:
«А як тот Сноп
венью подпояса,
я под ним кожух,
а выходе Сноп-Дуб,
Дуб велик да ясен!...»
Затем все вместе пели:
«Человече, отгадай,
Снопа-Дуба почитай,
похваляй его добром,
не то - буде Гром!»
Один из парней с овчиной через плечо, шерстью вверх, нес железную
Русская мифология
85
заслонку, гремевшую: «Грр! Гррр! Гррр!» - точно, правда, Гром. Между
тем все запели:
«Выходила до поля Спожина,
на ней красный жупан,
а щербец ей в руце дан,
потому як Снопа брали,
его, Дуба, величали,
по дороге несли,
за ним веником мели,
пели песни тароваты,
а несли его до хаты,
под иконы ставили,
Отца-Бога славили!»
Потом опять юноши пели одни:
«Да-Боже, дай,
справить урожай,
убрать до зимы!
А Ты, Боже не греми,
в небесах сияй!»
Богацкий вернулся в лавку, взял две бутылки красного вина, пряников,
конфет, орехов, и положил в большую корзину, которую парни несли за
снопом.
«Поздоровь, Боже!» - отвечали те. - «Дай Бог добра наживать, а нам
снопы вязать!»
«Дай, Боже, ведро погоже!» - ответил старик, кланяясь. - «Жать вам
не пережать, возить - не перевозить, молотить - не перемолотить!»
Шествие пошло дальше, от двора к двору, и везде хозяева встречали его
с большим почетом и уважением, давая сласти, вино, водку, пиво, квас, кто
что мог...»
Дальше говорится, что старик выискал старинную книгу, где прочитал:
«Оны же плясы и спевания суть спожином уважение, а снопа поношение во
поле и весех, есть язычеству гобзение, нам же христианам николи достоит».
Последняя заметка действительно существовала, и мы имели возмож-
ность ее прочесть в старинной книге, имевшейся у Богацкого, деревенского
купца. Автор ее неизвестен.
Описанный отрывок показывает, как праздновали Спожины на юге Руси,
и если присмотреться внимательно, то можно видеть в словах упоминание
Дуба-Снопа, то есть Сварога, а в одеянии парня, гремевшего заслонкой,
шерсть, и в словах снова упоминание о «кожухе» (тулупе):
86
Юрий Миролюбов
«А тот Сноп
венью подпоясан,
а под ним кожух,
а выходе Сноп-Дуб,
Дуб велик да ясен!»
По-видимому, в давние времена, еще в момент принятия христианства,
хлеборобы сложили эту песню, ибо:
«Человече, отгадай,
Снопа-Дуба почитай,
похваляй его добром,
не то - бу де Гром!»
Слова: «похваляй его добром, не то буде Гром!» ясно показывают, о ком
идет речь: Перун-Дажьбо-Сварог.
Поговорка: «на Зимнего Перунку, сними ладунку, Бога похваляй, Дубу
отдай!» намекает на приношения Перуну, Коляде, Крышнему, и эти прино-
шения - Дубу, то есть Сварогу.
S СКАЗЫ ЗАХАРИХИ - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ
ЗАМЕЧАНИЯ
Не лишены интереса сказы Захарихи, приводимые ниже. Нам
удалось их записать в Антоновке, или Юрьевке, теперь уже труд-
но установить, так как прошло с тех пор почти полвека. Сказы были запи-
саны в записной книжке, которая, как ни странно, пережила всякие беды и
оказалась среди прочих вещей за границей. Насколько нам память не изме-
няет, Захариха жила в Антоновке. В Юрьевке была другая старуха, тоже
сказывавшая легенды, сказки и старые были. Ее приглашали крестьяне по
случаю именин, крестин, на свадьбу, или когда хотели послушать на Свят-
ках ее сказы, присылали за ней сани с хутора. Она охотно ездила, так как
за сказы ей полагалось угощение, выпивка, да и денег давали, и продуктов.
Жила она одна, была бездетной, и старик-муж еле мог ходить. Сказы Заха-
рихи, конечно, интересны в фольклорном отношении и насыщены дохри-
стианской мифологией. Их нельзя отнести за счет ее собственной фантазии,
так как она утверждала, что сама научилась им от древней старухи, когда
была еще девчонкой. То, что в сказах есть элементы истории, можно легко
понять. Такова ее сказка «Про Царя Криворога». Но, возвращаясь к ска-
зам, можно отметить, что их содержание весьма скупо, фантастического в
них весьма мало, и похожи они на действительные события, имевшие место
Русская мифология
87
в седой древности. В них перечисляются цари, память о которых давно
исчезла, обстоятельства пастушьей жизни и всякие такие вещи, события,
которых Захариха, простая женщина, придумать сама не могла. Мы обяза-
ны, изучая славяно-русскую мифологию, их передать, так как сказы, несо-
мненно, передают некоторые альтерированные факты прошлого нашего
народа. Считаясь с тем, что революция нанесла непоправимый удар нашим
традициям в народе, мы думаем, что может больше и не удастся никому
слышать нечто подобное в народе. Забыть же эти сказы, значит совершить
проступок по отношению к нашему народу и его прошлому. Мы хотим
лишь оговориться, что сами, насколько могли, удержались от личных до-
бавлений, или объяснений в самом тексте, но придерживались его, сколь
возможно, по записям в записной книжке.
В последний раз слышали мы сказы Захарихи в 13-м году нашего века,
то есть в последний довоенный год. Захариха, которой было в это время
уже лет около восьмидесяти, жила в нашей летней кухне, и потому я мог
свободно слышать и записать ее слова. Умерла она во время войны, до
революции. Муж ее умер значительно раньше, еще году в двенадцатом.
Простота стиля сказов приближает их к северным былинам. До сих пор
о южных былинах нигде ничего слышать не приходилось.
В СКАЗ ПРО ЦАРЯ - ПАХАРЯ (I)
«Коли прадеды наши пастухами были,
да не было у них хлеба, не было проса,
а надо было им все у соседей менять
за коров, телят, овец тучных,
а коли хотелось свежего, так траву ели,
корешки варили, щавель крошили,
да мяса положат, воды дольют,
да так и едят каждый день.
А пошли бабы ягод собирать,
нашли грибы, катран нашли,
а с ним морковку, лук дикий,
а зимой мяса много надо,
а хлеба не хватает, менять на жито надо,
вот и пошел царь ихний, коня оседлал,
солдат забрал, поехал с ними
к соседнему царю в гости,
88
Юрий Миролюбов
а подъезжает к его царству-государству
и видит, народу много вышло в поле,
думал, чтоб его встречать, а после видит,
что царь соседский Житняк волов ведет,
волов ведет, в плуг запрягает,
да того плуга в землю ставит,
да благословился, и пошел вперед,
борозду первую сам своей рукою
правит от восхода солнца до заката.
Поглядел царь Орай, да и назад повернул,
назад повернул, волов приказал подать,
в землю корень дубовый воткнул,
на волов покрикнул, вперед погнал,
а пошли волы, земля поднялась,
а за той бороздой первой вторая легла,
а за ней третья, и так до конца поля.
И когда полежала земля дня два-три,
зачерствела, сыпаться стала,
приказал царь Орай пень дубовый выкорчевать,
привязал к нему волов своих
и пошел боронить, землю равнять.
И глядят на него люди старые, покивают:
«И что царь наш Орайко с ума сошел!
И на что он землю дерет, над ней знущается?»
А царь Орай землю боронил, зерно сеял,
а затем, посеявши, стеречь стал,
чтоб ни птица не ела, ни зверь какой,
а тут Бог из туч на него глянул,
увидал, что посев лежит, тучу смял,
а из тучи той дождина хлынул,
полил землю тую засеянную, напоил,
а коли напоил, зерно прибил, землей прикрыл,
а там солнце взял, из туч выпустил,
из туч выпустил, землю согрел.
Через три дня зелень вышла,
крохотная, маленькая, живучая,
а вышла зелень, всходы пошли,
стали к солнцу пьясться, к Богу тянуться,
дождя просить малого, тучного.
Русская мифология
89
Глянул Бог из тучи седой, смял тучу,
выдавил из нее дождину нужную
и полил всходы жита нового,
и пошло оно расти, цвести, колоситься,
а там солнце припекло, повысушило,
и созвал царь Орайко баб своих всех,
чтоб колосья рвать, жита венить,
жита венить, в снопы класта,
в снопы класта, на ток везти,
на ток везти, молотити, зерно веятп,
а коли зерно свеяли, между двух камней терли,
муку стерли, хлеба сделали,
и стало тут по куску и старому, и малому,
и хвалили все Орайко царя за ум его,
и несли ему хлеба первого,
а тот сказал: «Хлеб Богу дайте!»
Послухались мужики его, царя своего,
Хлеб Богу дали, Славу Ему сказали,
и нам заповедали работать в поле,
чтоб хлеб был и старому, и малому,
да чтоб люди от голода не пухли,
да кореньями горькими не питалися.
И потому царю тому Орайко Славу скажемо,
да коли бы не он, царь Орайко тот,
так и днесь бы хлеба не знали,
да в зиме лютой без хлеба бедовали!»
СКАЗ ПРО ЦАРЯ ОГЫЛУ ЧУДНОГО (II)
«За старого часу, в древнее время,
коли пасли пращуры наши скотину в степи,
да жили там же, домов не строючи,
был царем у них Огыла Чудный,
а был тот царь силен, как два быка,
что деревянным плугом поле пашут,
а был он силен, как два жеребца,
что с возом пшеницы по горам скачут,
90
Юрий Миролюбов
скачут и не уморятся, скачут не станут,
в пене летят с возом тяжелым,
а духа перевести не хотят,
ибо такая сила в них, что устали не знает,
такой Огыла царь был Чудный,
что телегу за задки брал одной рукой,
из колеи вытягивал, сбоку ставил,
и что кони на него оборачивались,
силе той страшной диви лися.
И ходило с царем в степях много люду,
почитало его и поважало,
за силу его страшную, за добрость,
за заботу всегдашнюю про всех людей.
И было у Огылы два сына молодых,
два сына, яко два месяца,
молодые да пригожие,
чисто в матерь их, что давно померла.
А коли померла мать ихняя царица,
да заплакал по ней царь, детей взял,
да миловал их, голубил, двояшек милых,
да так при себе, на царской телеге держал,
при себе кормить заставлял, сам пеленал,
да стал им заместо матери,
и дети возле него игрались,
и дрались друг с дружкой, и смеялись,
а он на них покрикивал, ласкал их,
кормил, поил, спать укладывал.
И выросли сыны те, как два явора,
друг в друга, подобные, а и сам отец не знал,
кого из них зовут Бровко, а кого Вовко.
И росли дети те как трава в степи,
сильные, здравые, веселые,
да и стали подрастать, стали бороться,
на конях скакать, до людей тулиться,
военному делу учиться, саблей рубить,
пикою врагу грозить невидному,
говорить такие слова всякий раз:
«Погоди, враже, царями будемо!
Мы тебе укажемо, как наших бить,
Русская мифология
91
как девчат хватать, уводить в степи!»
И любил их за то народ вольный,
за ласку их, за храбрость ту,
да за то, что всех защищать обещалися,
что клялися быть людям верными,
отцу не перечить, всех хранить,
и за то, что братья целовали бляхи,
что на возу отцовском были повешены,
и гремели, звенели, коли кони идут,
а то, чтоб все знали, что царь Огыла едет!
И еще целовали бляхи те царевичи,
обещались всякую беду сломить,
да чтоб народ живал счастливо,
чтоб слезы единой ни по чем не пролил,
да чтоб было отцам уважение,
матерям почитания, детям хранение,
да чтоб старцам был хлеба кусок,
молока крынка, покой к старости,
да чтоб дети кормили их, во всем слухались,
и не было бы нигде небрежения,
ни вдовам, ни сиротам забвения.
Радовался царь Огыла на них,
молил Бога, чтоб росли здравые,
чтоб нпколи их беда не тронула,
да чтоб слово свое исполнили,
что давали, бляхи целуючи.
И случилась’с врагами тут война лихая,
налетели в ночи, побили многих,
и скочили царевичи на конь,
за врагами погнались, отбили полонников,
сами врагов в полон взяли, к возам пригнали,
и с того часа стали мужать они,
во всем царю покорялися, в силу вошли,
и всякий раз врагов били в сече крепкой,
друг-за-друг летя, как голуби,
друг дружку храня в бою лихом,
и как соколы врагов когтили,
боронитися не давали им,
а людей своих защищали саблюкою,
92
Юрии Миролюбов
и рубили с-плеча, пополам к седлу,
врага злого, незадачного.
Вот и стал царь Огыла хворать,
стал и сил лишаться опрежних,
да хотел воза поднять единожды,
одной рукой, как опреждева,
да не смог и двумя из ямы вытягнуть,
и сел на земь, уплакался,
стал речи, что не може он боле житп,
над народом своим царевати,
якы силы давно лишался той,
а и сам врагов бить не мого больше.
И пришли перед него два сына-царевича,
и сказали так: «Что плачешь, отец,
а разве мы не руки твои?
А разве мы не сила твоя страшенная?
А разве ты не глава наша мудрая,
сединами войны убеленная?
И речешь намо, что делати,
так и будем то делать тебе!»
И встал царь Огыла от плача своего,
благословил сыновей на царствованье
и сказал им, чтоб любили друг друга,
а сам до воза полез, ногу закинул,
чтоб прилечь, отдохнуть, и не мог уже,
и подняли его царевичи как перушко,
положили на коврецы бархатные,
обложили кругом подушками,
и сказали: «Теперь сиди, отец наш,
на возу своем гремячием,
и прави нами, будь главою нашей,
а мы тебе во всем почет дадим,
во всем тебя, отца, послухаем».
И скоро стал слаб царь Огыла тот,
и скоро Богу преставился.
Положили его сыновья на сани богатые,
украсили златом, сребром, цветами,
в бубны били, людей сзывали на похороны,
на погребение великое царское.
Русская мифология
93
И вырыли люди могилу большую,
в земле хоромы сложили из дерева,
камнем кругом обстроили,
положили царя Огылу в санях,
дали ему коней борзых, чтоб ехать дале,
на Тот Свет, до Навь-Реки,
и чтоб было чем платить перевозу,
положили горшки с червонцами,
серебром, медью мелкою,
чтоб всех царь Огыла тот оплатить мог,
чтоб ни в чем не нуждался на Том Свете.
Положили ему мяса, творогу сухого,
крынку сметаны, муки, зерна, хлеба мешок,
и зарыли с плачем, могилу ту,
насыпали на ней курган большой,
и на нем посадили дубок молодой,
чтоб хранил царя, тень давал в лете,
да чтоб гнездились в нем птички вешние,
да спевали бы царю Огыле радостно,
что пора ему вставати тож, потягатися,
коли снег сойдет, трава выйдется,
да вырастут петушки, да барвинок.
А потом три дня поминки правили,
за Огылу царя пили мед, квас да вино,
и песни перед курганом пели, боролися,
чтоб еще раз царю Огыле среди них побыть,
чтоб еще ему с‘ними радоваться.
А по тех трех днях братья сказали:
«Нынче жить надо так, чтоб отец наш,
в на Том Свете на нас глядючи, радовался!»
и еще друг другу клялись в верности.
И почали братья-цари в степи жить мирно,
за народ свой заботиться, о добре его дбатись,
и прожили бы так до смерти самой,
да напал на них враг лютый, людей побил,
в ночи жен схватил, детей потоптал,
скотину побрал, стариков избил,
и огня ихнего вытоптал, погасил навек.
Собирались братья в степи народом,
94
Юрий Миролюбов
а считали, сколько всех, и высчитали,
что осталось их ровно половина.
И рекши братья всем людям своим:
«Буде вам теперь плакаться, жалиться!
А берите всяк саблю вострую,
а вставайтеся за спиной моей,
а пойдем врагу метиться, жен отбивать,
а пойдем телят загонять, коров наших,
и чтоб кажден взял двух врагов убити,
и чтоб всяк убил трех, если можется!»
И пошли вперед степями зелеными,
в траве таиться, пешком пошли к врагам,
и слышали, как бьют врат жен ихних,
и как мучают детей, как им ноги ломят,
чтоб калеками были, назад не шли,
да чтоб в жизнь уж им не помети лися.
Нашли братья на коновязь ихнюю,
зарубили стражей, никто крикнуть не успел,
дали знак во тьме, на коней сели,
вихрем, громом летели на стан вражий,
разбивали всех, полоняли всех,
отбивали скотину, коней борзыих,
отбивали детей похосченых, полоняг свободили,
жен, девушек своих назад отбирали,
врага били нещадно, до последнего.
И тут нашли царицу ихнюю,
что лежала па возу, красавица,
волосы черны, глаза черные,
а сама - бела, румяна, ровно кровь с молоком.
Стали братья пред ней, руки опустили,
захотели оба ее в жены взяти,
впервые друг другу сказать не могли,
впервые друг от друга в душе утаились.
А была та царица хитрая-прехитрая,
одному брату сказала, что будет его женой,
и другому тоже сказала, что будет!
Потаились братья, потом поспорились,
за сабли взялись, друг на друга кинулись.
Черкает сабля по сабле, искра летит,
Русская мифология
95
в ночи, к заре, видно уже.
Обступил их народ, кричит остановиться,
про царя Огылу им вспоминает в словах,
укоряет их, что за женку ту кровь хотят
свою братскую проливать, а та смеется.
И встал в тени старец один, стоит, смотрит,
ничего никому не говорит совсем,
и видят все, что за старец чуден тот,
и братья видят, ©ставились, не дерутся уже,
и старец тот говорит им гласом громовым:
«А бросайте, сынки, сабли ваши!»
Тут узнали все глас Огылы царя,
и младший брат саблю кинул на земь,
а старший брат стоял, не слухался,
потом саблю в небо вздынул вверх,
и срубил главу братнюю начисто!
«Будь же проклят, сыне мой, за зло твое!
Во век веков будешь терзаться!
Братню кровь пролил из-за бабы той,
меня - отца ослушался!»
И ушел царь Огыла во тьму утреннюю,
а брат стоял, сам не свой над убитым братом,
и не слышал он ласки царицыной,
что звала его к себе в постель теплую.
И вышла она к нему, с воза скочила,
подбежала, а он крикнул страшно ей -
«Не подходь! Не подходь!» и взмахнул саблей,
начисто главу ей срубил нечистую.
Потом сам ушел в поле темное,
и никто больше не видал его, не слыхал,
а и старые люди собиралися,
царя нового выбирали себе, радовались,
а про брата того нечистого песни сложили».
96
Юрий Миролюбов
СКАЗ ПРО ЦАРЯ УСИЛУ ДОБРОГО (III)
«А за старых часов, за древние дни
были пращуры наши в лесах-степях,
пшеницы не сеяли, на мясо меняли,
на кожи, сало, на волну овчую.
А жили-были они счастливо, просто,
наукы не знали, читать-писать не умели,
Богу молились, как в душу пришло,
а были рядными, были честными, добрыми,
а никогда ничем друг перед другом не кичились.
Водили они скот в степях, овец в траве,
коней пасли, да на них скакали,
а коли царь скажет, так казаковали,
береглися, саблею хранились,
умели драться, семьи свои защищая,
а и кажд знал коня, как мужик уздечку,
а и кажд знал скот, как ученый книгу,
а коли корова падет, знал лечить,
а коли человек заболеет, знал, как оздравить,
и друг другу они говорили лишь правду,
и никто не лгал, старших слухался,
дедов почитал, баб поважал,
детей хранил, жен защищал,
слабому давал споможение,
а и каждому было чего есть-пить,
а и всякому место было у костра,
в ночи ночлег, во дню поможение.
И ходили за стадами на конях они,
а завидя вора, гнались за ним,
от своих отар отгоняли,
до богатства своего не допускали.
И был царь у них Усила Добрый,
и царь тот, как люди его, в телеге спал,
попоной на ночь, как все, покрывался,
в голову седло клал, сено подтыкал,
а в ночи встанет, к костру пойдет,
Русская мифология
97
сторожей проверять в ночи начнет,
а и горе тому, кто заснул в траве!
Уж он его кием толстым огреет,
по задам наколотит, всю пыль выбьет!
На заре вставали прадеды наши,
на восток ясный молились,
а так говорили в молитвах тех:
«Красуйся, заря ясная, красуйся в небе!
Встаешь рано, до нас ходишь,
молоко нам в горшке несешь,
да небом шла, молоко пролила,
и горит твой след в ночи ясной,
серед звезд Божиих, через все небо.
Будь счастлива, Заря ясная!
И будь счастлива, Заря утрення!
Будь счастлива, пастуша Зорька!
А се бо поклон отцу с матерью,
а се бо поклон дедам с бабами,
а се брату родному, что рано преставился,
а се сестре нашей, что умерла!
Та пусть они звездочками горят
в небе ясном, у Бога нашего!»
И так они молились, Бога славили,
и давал им Бог добра много всякого,
все на жизнь ихнюю потребное,
а и лишнего не давал им Бог,
бо от лишнего человек ншцится,
а от лишнего жена портится,
сыны гуляют, работать бросают,
дочки расходятся по чужим людям,
а от лишнего человек остается
один сам с собой, всем лишний.
А в за те часы люди добрыми были,
соседу помогали, работали,
за работу, за хлеб-соль платы не брали.
И за те часы молодежь была
до старых почтовая, до малых бережливая,
и сама в простоте жила, чистоту хранила,
и не знали люди греха в жизни,
4-1560
98
Юрий Миролюбов
зла не знали друг к другу, зависти,
ничем друг перед другом не хвали лися.
И ходил к ним Бог в простой свитке,
говорил с ними, указывал,
а они, люди те, в простоте своей думали,
что то Дед старый ходит к ним,
с уважением отвечали, кланялись,
и ниц падали, когда видели,
что землею шел Старец тот, а то небом,
дорогою светлою, заревою,
что Заря шла да молоко несла,
да несши по небу, пролила,
а то молоко в небе светится,
Путь Господень людям показывает.
Вот, игрались дети в траве,
а девочка одна землю рыла, вскапывала,
а в нее травинки тыкала,
и слышит голос позади: «А что, дитя, делаешь?»
Отвечала она: «Разве не видишь? Поле сею!»
И сел возле нее, в траве Старец Белый,
сказал ей: «Не так надо сеять! Возьми это».
«А что это такое? Будто зернышки?»
«Ну да, зернышки, посади их, полей!
Через две недели приходи, посмотри».
Взяла девочка, сделала, как Дед сказал,
посадила зерна в землю, полила,
а через неделю на том месте ростки были,
а через неделю огурцы, дыни, арбузы взошли,
и все хвалили, ели, Деда славили.
И стали старики землю рыть, бороздить,
стали зерна те в землю садить,
и с того научилися хлебопашеству,
и горох стали сеять, и чечевицу,
и фасоль, и всякую бобовину,
а с нею и лук степной, чеснок крепкий,
и стал вырастать лук-чеснок, стал крепиться,
а и людям стало чего есть, кроме молока,
масла да творогу сухого.
И царь Усила Добрый к ним ходил,
Русская мифология
99
на огороды их глядел, потом к дубу шел,
срубал дуба, плуга делал,
потом волов запрягал, землю брал,
а пашню ту скородил, зерно сам сеял,
и людей научал, как работать в поле,
а коли урожай был, Бога славил,
мед пил, брагу крепкую, сусло сладкое,
да ковш выпил, на землю лил,
а сказал так: «Земле дайте пяти!
Бога хвалите, в честь Его лейте,
чтоб коли на землю глянет,
да увидит пятно браги на ней,
чтоб знали, что люди Его хвалят!»
И стали прады наши и прабы землю раяти,
стали хлеба сеяти, зерна собирати,
Бога славити, Ему хвальбу слати.
И так жили прады наши и прабы в степи,
скот гоняли, землю раяли, как Бог дал,
как Бог повелел им, и больше не нуждались,
и у других людей муки не брали.
И пришел к ним богатый купец чужой,
стал им сребро, злато показывать,
на кожи, на сало выменивать,
на мясо говяжье, да на овчину.
И набрала царица Гордыня сребра-злата,
стала им покрашаться, стала в волосы цеплять,
стала кольца носить, браслеты,
в парчу, в бархаты тело завивати,
а по ней почали все женки так делати,
а за женками девчата стали краситься,
а хлопцы стали златом сабли красите,
серебром уздечки правите,
и стали друг друга завидовати
у кого уздечка лепше, у кого саблюка,
и стали величаться, над другими смеяться,
и жизнь стала хуже, люди тоже,
и не стало простоты прежней
и сам царь стал скучати,
стал войну помышляти,
100
Юрий Миролюбов
чтоб еще больше злата-серебра было,
чтоб быть лучше другого царя,
и на все то царица его подбивала,
на те мысли ненужные навожала,
а через то, на лишнее в жизни людской,
и стала жизнь уже завистная,
стала она скаредная да тяжкая,
ибо людям надо было к войне дбатися,
надо оружие было сотворяти,
надо кузни было поставляти,
сабли ковати, ножи крепкие,
и на войну идти среди лета.
И стало у прадов с прабами
тяжко жить, трудно дбатися,
и стало царю от Гордыни той
царицы-красавицы трудно работать,
трудно работать, добиватися.
А узнал про то царь соседский,
что Усила-царь на войну тщится,
и сталось у него також беспокойство,
стали люди сабли ковати,
к ответу готовитися,
людей научати, как других людей бити,
как на конь садиться, в поле чистом
скакати, казаковати, воевати.
И скоро соседский царь своих наставлял,
а коли Усила царь войска поднимал,
да шли прады, кто с вилами,
а кто саблею помахивал,
выступило тут войско противное,
и была тут сеча великая,
а много народу перебили в ней,
и воронью бросили на поклев,
и столько зла пошло, что другие люди,
дальние соседи друг в друга вцепилися,
и пошли тоже казаковати, на людей налетати,
и по всей земле, где прады жили,
один царь повстал на другого,
и добра с того не было, а зло одно,
Русская мифология
101
и скотину поели, и горох вытолкли,
и кувшины побили, не в чем есть стало.
И заплакали деды тут, стали жилитися,
на Гордыню царицу нарекатися,
что коли не она, так и царь У си ла
на соседей бы войной не пошел.
И Гордыня кричала на людей тех,
что коли б они царя слухалися,
так врагов бы всех перебили давно.
И пошло еще большее помрачение,
на поля запустение, на скот убыль,
и люди не знали, как дальше жити.
И напали тут враги на всех их,
на тех, что билися, и на тех, что готовились,
и забрали все, и Гордыню взяли,
за шею до воза привязали,
голую кнутами по задам били,
в полон уводили, людям своим сказали,
чтоб пришли смотреть на тех на прадов,
а на тех праб, что немудрыми были,
и что все потеряли, всего реши лися,
а царя самого в землю зарыли,
а кто ушел, по всей земле бежал,
а по всей земле русская людина
растекалася, распылялася,
а с того пошла и Русь великая,
что ни в шапку собрать, ни конем объехать,
и что краю-конца в ней невидано.
И сам Бог над землею нашей плакался,
и не знал, как ее вызволяти теперь,
да махнул рукой и так.оставил,
и так Русь наша выросла, размножалася,
землю раяла, скот водила,
и за тысячи годов восставалася.
Так и деды наши с бабами
песни про то пели, Бога просили,
чтобы миру дал, чтобы хлеба дал,
а что лишнего, то ненадобно».
102
Юрий Миролюбов
СКАЗ ПРО ЦАРЯ ПАНЬКА (IV)
«Старые люди сказывали, а нам велели,
чтоб внукам то передали; поведали,
як было в старовину, а як сталося,
а чем кончи лося, а чем починал ося,
а як шло, а як буде идти с ними, внуками,
а то буде, як в старовину было!
Еще Прадед мой с Прабабою
говорили мне про царя Панька,
а за того царя Панька Земля была тонка,
носом копнешь, и - воду пьешь!
А за те часы Русека Земля объяв ля лася,
а за те часы собиралася,
а люди те до купы гребли,
наносили издали, насыпали,
а и стала земля твердая, темная,
и можно было по ней ходить, опираться,
и никто больше вглубь не проваливался.
А почали ветры дуть буйные,
а почали дожди идти страшные,
а та земля разъехалась, рассыпалася,
и снова земля тонка была.
А дул ветрами Самостриб глупый,
а лил дожди Самолей другой,
а они над тугой Русскою потешалися,
а что земля тонка стала, смеялися.
И пришел тут Святожар Святой,
он тому Самострибу погрозил пальцем,
он Самолею тому показал кулак,
и снова сонечко засветило жарко,
и снова люди землю носили,
от всех краев гребли, собирали ее,
пока толщу целую не насыпали.
И сказал им Святожар Святой,
что под тонкой корой земной вода течет,
а что нет той воде конца-краю,
Русская мифология
103
и что плавает на ней корка тонкая,
а захочет Бог, так и потонет,
а коли теперь нанесли земли,
так теперь утвердится и сложится,
и останется твердо стоять до конца веков,
пока не будет над ней благость Божия.
А сказал то Святожар Святой,
а сам в Рай пошел Путем Ясным,
что в ночи горит всеми цветами,
да что Зорька шла по небу ровно,
да коров доила, Молоко несла,
а и то Молоко Небесное расплескала,
и видно оно в небе, дорогу кажет,
по которой в Рай Святые идут,
по которой воины на коньках скачут,
кто живот за землю отдал в поле брани,
а кто пал за царя, за Родину,
да за веру Святую Православную.
Самостриб про то слышал, головой качал,
Самолей слышал, помалкивал,
а коли Святожар Святой ушел по небу,
Самостриб почал тучи гнать, задувать,
а Самолей почал дождем хлестать.
И дули они месяц целехонький,
и дождем лили тоже целый месяц,
а земли русской размыть не смогли,
ни травы побить на ней высокой,
ни скотину потопить не смогли они,
умори лися, оставили так,
ушли домой, отдыхать легли,
а тем часом народ наш собрался,
стариков позвал, судить начал,
а как хаты строить, коли дерева нет,
а как складывать, коли камня нет.
И сказали деды им с прадедами,
чтоб копали яму великую,
а землю до нее с водой замешали,
чтоб добавили травы сухой,
а и ту землю ногами месили,
104
Юрий Миролюбов
а из нее кирпичи делали,
да на сонечку их высушивали,
а из них себе хаты складывали.
И послушались люди русские,
стали землю копать, делать яму глубокую,
а воды в нее лить, земли сыпать,
и травы к ней замешивать,
а и после ногами топтать, уминать,
и из грязи той кирпичи делать,
да сушить их на сонечку,
а потом уж хаты складывать.
Вот и скоро они все села сделали,
города сложили из кирпичей тех,
травой, соломой крыши покрыли,
а и стали церкви Божьи ставити,
а потом стали себе царя искати,
а нашли его, сделали царем Великим,
над Землею Русскою Православною.
А как стали звонить они, чтоб царя славить,
а и церква та земляная осела,
пошатнулася, развал и лася.
Опечалились прадеды наши, заплакали,
а царь сказал им так: «Не плачьте вы!
Собирайте мне с двора каждого
по рекруту молодому, сильному,
а я их научу, как в поле ходить,
а я их научу, где леса добыть,
а где камня взять для Церквей Божьих,
а и как города поставить покрепче!»
А собрал царь со всей земли рекрутов,
поставил их на площади,
а и стал их учить дней пять подряд,
как ходить уметь, как стоять уметь,
а и как из ружья палить, из пушки,
по всякому неприятелю.
А потом повел их полем чистым,
в землю соседскую, дерева брать,
дерева брать, камней накладывать
до телег больших, домой везти.
Русская мифология
105
Тут собралися соседи все,
стали они на царя кричать,
стали ему они кулаком грозить,
а потом взялись за колья да вилы,
стали на рекрутов царских они нападать,
стали бить их нещадно, до крови мучить.
А пошла с того война великая,
а сказал царь Бурван солдатам своим:
«Идите вперед, за землю нашу,
за храмы Божьи, что не могут быть
под соломой простой, из земли ставлены,
их праха сделаны, а из камня,
а чтоб все внутри из дуба было,
а чтоб знать, куда сноп нести,
за часы Спожин наших великих!»
И пошли солдаты царские вперед,
забирали они камень белый там,
а из камня того белого после
на Руси алтари Божьи делали,
а из дерева того дубового доски тесали,
а из досок тех иконы делали,
а на них Божьи Лики писали Святые».
А когда соседи видели, что царь Бурван
не хотел в их Земле ничего другого,
говорили они потом людям русским:
«Как бы знали мы вначале все,
так и против вас не ставилися,
и сами бы дали на Храмы Божьи
камень белый и лес дубовый!»
А на то царь Бурван сказал: «Не верьте им!
Лгут они вам с большой хитростью!
Знали они все до последнего,
да хотели не дать нам, а продать все,
продать все, обмануть, за тридорога!»
А пока царь Бурван сказал своим то,
те соседи к себе в капища шли,
ворожили там перед идолами,
да Черняка своего звали к себе,
чтоб явился, помог им против Руси,
106
Юрий Миролюбов
да чтоб Мор забрал с собой в дорогу,
да на нас, на Русь, его выпустил!»
Появился Черняк, Морягу привел,
а и с ним Мару его замурзаную,
а и тех Мор-да-Мару на нас пущал!
А как пошли люди корчиться,
а за живот хвататься, в муках мучиться,
увидал то царь наш Бурван добрый,
расплакался, Беляка позвал на помогу.
И явился Беляк на тройке коней,
коней белых с подпалиною,
а и спрыгнул он с воза своего,
да погнался за Черняком, и поймал его.
Душит Беляк Черняка за горло,
повалил на земь, в землю тычет,
а сбежалась вся Русь кругом, помогать хотела,
да сказал царь Бурван: «Сторонитеся!
И не нам то дело, а Богу Единому,
а мы можем стоять, на то взирать,
а не можем мы до того мешаться здесь,
а можем молиться, Бога просить,
чтоб дал он Беляку силу многую!»
И стали люди кругом, стали - крестятся,
Бога молят, чтоб на помощь шел
Беляку тому в благовременье».
Вот лежит Черняк, посинел совсем,
понатужился, понапрягся весь,
да и сам Беляка хватил за душу,
да уже сверху лежит, уминает его!
А и тут пришел Младенец Ясный,
сам мал так, смешно взглянуть на него,
подошел, пальчиком ткнул Черняка,
а и тот свалился, как Громом побитый,
как Громом побитый, без сил вовсе.
И сказал тут Младенец Ясный:
«Ты бери его, Беляк наш храбрый,
да свяжи его веревкой крепкою,
на телегу клади, ко Мне вези,
а я его там поучу уму-разуму!»
Русская мифология
107
И сделал так Беляк с Черняком,
вязал его веревкою крепкою,
валил к себе на телегу свою,
да вез его на край земли,
а там повернул коней направо он,
и люди уже видели, как в Небе везет,
Дорогой-Путем Молочным едет,
где Заря ходила, Молоко разлила,
а где Бог пасет Овец Своих,
да где звездочками сверкают Души Праведные,
и где Бог сидит на Престоле Своем.
Как увез Беляк Черняка до Неба,
где судить его будет Бог Единый,
тут Младенец взглянул на Мор-да-Мару,
и сказал им: «Коли вы такие злые,
так вцепляйтесь вы друг в дружку,
а людей моих верных оставьте в покое!»
Как сказал им Младенец Малый слова те,
так вцеплялися Мор-да-Мара друг в дружку,
руками врасталися, ногами,
да так, злые друг на друга, ругаясь,
и бегали кругом, на потеху людей.
И Младенец тот Ясный ушел за телегой,
по Пути Млечному, в Небо синее,
а сказал царь Бурван народу своему:
«Идемте, отцы, по домам теперь!»
И пошли они.по домам своим.
А соседский народ, видя тоже,
что не вышло из их колдовства ничего,
також встали все, по домам пошли.
И война бы та тем и кончилась,
но забыли все про Крутягу злую,
что жила да шипела под старой колодой,
а и та Крутяга злая была как ведьма,
волосы ее всегда распатланы,
зубы у нее желтые да черные,
из-под сухих губ выглядают гладко.
А было ей, Крутяге злой, лет сто,
а коли разозлится, совсем молодеет,
108
Юрий Миролюбов
и щеки румянцем горят, и глаза блестят,
и глядит она, от зла радеет,
от зла веселится, смеется даже.
И выползла из-под колоды она,
как змея вытянулась, встрепенулась,
и шипеть стала на людей Русских,
наговаривать заклятья на них страшные,
а еще к тем заклятьям чары пускала,
чары темные, злые, навадливые,
чтобы всех людей перессорить потом,
а чтоб после разбить их, развеять,
а и Церквей Божьих не строить совсем,
чтоб остались они без помощи Божьей.
А в те часы Земля заневестилась,
расцвела Земля, Весну ждала,
а приехал сначала Жених веселый,
юноша молодой, голова в цветах,
а за ним прилетела тройкой коней
Невеста сама с подружками.
И пришел Жених к Невесте той,
и запели подружки песни свадебные,
а Земля потянулась, понатужилась,
треснула, ростками пошла,
ростки потянулись, цветами стали,
и сорвал Жених цветы те красные,
понабрал он синих, желтых цветов,
нарвал белых, в телегу бросил,
и помчались они все вперед, в дали дальние,
с песнями, с цветами, с лентами,
а Невеста цветами бросалась,
а Жених, веселясь, брагу пил,
брагу пил и встречным давал:
«Пейте, братья мои, люди Русские!
Пейте за наше здоровье! За Весну мою,
и чтоб счастья нам Бог послал немрачного!»
И пили все, веселились с ними.
А потом упились, чарами взялись,
от Крутюги злой отправлялись,
да поспорились, да повздорились,
Русская мифология
109
да пошли драться ни за что, ни про что,
а пошли драться, Крутюгу обрадовали,
и стала она краше цвета в поле,
щечки старые налились красой,
волосы лохматые стали пышными,
зубы желтые побелели как есть,
и стала Крутюга красавицей,
на чужом, на несчастье разжилась,
на чужой боли обрадовалась,
чужой страсти раздобрилась,
и стала она одеваться в шелка свои,
в шелка-бархаты, щеголять пошла,
зазывать к себе молодых парней,
да садиться с ними в уголку темном,
да шушукаться, да присватываться.
И сдурели юноши молодые,
стали бегать за ней, за бабой старой,
а как та морщинку на лице видит,
так опять колдует яростно,
и опять люди дерутся Русские,
кто за кем ходит, да кто что сказал,
да у кого два теляты, а у кого четверо.
А как слышит то Крутяга злая,
так и маковым цветом цветет, наливается,
и румяна она, и бела собой,
а и телом пышна, грудью крепкою,
и не знает никто, не ведает,
что старуха та, ведьма злая,
да что днем красна, хуже к вечеру,
а в ночи на нее жутко глянуть совсем.
И задумался царь Бурван, сказал так всем:
«За отца моего, за царя Панька,
Коли земля наша была так тонка,
что носом копнешь,
и - воду пьешь,
не было такого сорому нигде,
не было нигде побоища такого,
ни питья такого, веселия,
ни вражды такой невиданной.
110
Юрий Миролюбов
А клянусь я вам, что и сыну моему,
Паньку царевичу, землю чистую дам,
а что выведу зло на ней начисто,
а что где оно скрывается,
там и сцапаю я его, истреблю в конец!»
Услыхала то Крутюга злая,
порешила, конец ей будет, коли царь найдет!
Порешила, ворожить стала,
чаровать пошла, напускать туман,
чтоб и царь сам ничего не знал,
и чтоб царь сам не знал, где она.
Порешила так, поворожила она,
всех нечистых себе на помощь звала,
чтоб пришли они, ратовали ее,
чтоб спасли ее, бабу лютую.
И пришло их видимо-невидимо,
всех цветов, всех мастей, с рожищами,
у кого из них бороденки козлом,
у кого - роги завитые,
у кого копытца стоят бобриком,
у кого они лаптем стоптанным,
а этого хвост крючком,
как у пса дворового, шелудивого.
И сказала им Крутяга злая
до соседей идти, народ мутить,
чтобы кинулись они на Землю Русскую,
чтоб войну начинали жестокую.
И пошла вся сила ихняя,
до соседей кинулась, навела тьмы на них,
сбила с толку, одурманила,
подняла, ружья дала, в поле бросила.
Идут они на царя русского Бурвана,
идут, похваляются, криком кричат:
«Уж мы того царя на куски разорвем!
Уж мы его в полон заберем!
Уж мы на нем землю пахать будем!»
Увидела стража на границе, как идут они,
зажгла огни сторожевые, отступила,
а и вдали видят, дымы дымят,
Русская мифология
111
сами зажгли костры свои, задымили,
а третьи видят дымы, тоже зажгли,
и узнал царь во своевременье,
что идут враги на землю его,
приказал вмиг в пушки палить,
в барабаны бить, из ружей стрелять.
Собиралось ополчение Земли Русской,
кто на коне, кто на воле, а кто пешком,
доходило ополчение до царя русского,
кланялось ему до земли, говорило:
«А веди нас, царь наш, куда скажешь!
А умрем за тебя, коли повелишь!»
Отвечал им царь: «Ребятушки!
Помирать и дурак, может, а вот жить-то надо!
Надо так воевать, чтоб целы были!
А идите теперь половина направо,
а другая половина налево,
да стойте, в траве прячьтесь,
ждите приказа моего царского».
Пошло ополчение на два конца,
в траве залегло, разделилося,
а царь собрал хромых, слепых,
дал им всем оружие, послал вперед,
да наказ дал, как завидят врага,
так, чтоб сразу же отступать пошли.
Идут враги, в бубны бьют, в дуды гудят,
в сопели, гусли звенят, в горшки стучат,
на царство русское надвигаются,
а и царство то по Волге сидит,
а и царство то по Дону лежит,
а оттуду до самого сонечка закату,
там, где ложится оно в кроватку златую,
где спит в ночи под кущами розовыми.
Увидали враги, как царь русский идет,
а воины его слепые да хромые
друг за дружку держутся, в пути падают,
рассмеялись они, расхохотались,
саблями в небо тычут, щитами звенят,
победой легкой похваляются,
112
Юрий Миролюбов
да на Русь на нашу летят с пиками!
А дал царь Бурван знак своим,
а те две рати из травы выскочили,
одна спереди, друга позади,
да врагов зажали, тут им духу дали!
Да били, гнали их, полонили,
а враги сабли кидают, щиты свои,
руки к небу вздымают, сдаются.
И царь знак дал, всех брать, никого не рубить,
а ихнего царя к телеге привязал,
да так с коньми вместе и ехал он,
а царь чужацкий повозку вез,
заместо пристяжного, буланого.
Пришли они до Града Русского,
что Гуляй-Город прозывался,
а где царь наш на Столе сидел,
ноги в чеботках сафьяновых
на скамеечку поставивши.
И на улице народ кричит,
царя славит нашего, русского,
а над царем чужацким насмехается.
А наш царь народ останавливал,
а наш царь почести отдавать приказывал,
царю чужацкому, что в плен попал,
а так говорил он народу нашему:
«Уж ты, народ, что дите малое!
Победа наша была, ну и есть на том,
а что царь ихний сорому набрался,
заместо буланого в повозку запряженный,
так и хватит с него! Отпустим его!»
А народ кричит: «Не пущай! Не пущай!
Он тебе, выродок, еще не такого наделает!
Ты, царь, бери его землю всюю!
Чего там много с ними растабаривать!»
Ну, царь наш знак дал воинству,
разогнали народ солдатушки,
по домам послали кашу варить,
быков резать, овец готовить,
чтоб было чем порадоваться,
Русская мифология
ИЗ
да чтоб квасу побольше в бочках катили,
да чтоб вина несли, меду крепкого».
А Крутяга злая народ возмущает,
А Крутюга народ подбивает:
«Возьмите царя чужацкого злого,
убейте его! Зачем детей наших бил?»
И народ стал помышлять недоброе,
как царя ему схватить пленного,
да как его увести, изнущиться над ним,
да чтоб там и убить его, на задворках каких,
да чтоб бросить его воронью на съедение!
А тут слуги бегут, слуги царские,
кричат, говорят, галдят больно,
что никак не понять, в чем дело сталось!
А вышло так, что Крутюга злая
пробралась она кошкой на кухонь царскую,
да везде огонь и сгасила там,
да кресала всем послюнила,
да труты всем обглодала,
вот и нечем огня зажечь на кухонях!
И неначем мяса жарить, варить!
А тут туши несут на кухони,
а тут быков целых тащат мясники ко столу,
а тут овец тащут, гусей-лебедей,
кур, индюшек, уток, да петухов,
да поросят малых, молочных,
чтоб было чем победу отпраздновать!
А огня-то и-нет нигде, батюшки!
А везде в печах огонь выгас!
А у самого старшого генерала нету!
И где огня взять?. Где зажечь хоть щепочку?
Кто огня может выкресать,
коли трут мокрый, коль кресала мокры?
Бегают слуги, не знают, что делать!
Говорят царю, что такая беда,
ну, а тот махнул рукой, погнал всех:
«У меня и без вас голова болит!
Разбирайтесь сами уж с кухонями!»
А на весь Гуляй-Град ни искорки!
114
Юрий Миролюбов
И как быть теперь, никто не ведает.
Побежали к попу, может у него есть,
от лампадки зажечь, коли нет огня.
А и там, у попа огня нет как нет.
«Ну, служи-ка, поп, нам молебены!
Пущай, Бог сам нас надоумит, как!»
Пошел поп служить все молебены,
а сам служит, кадила разжечь нельзя!
Так пустым кадилом и помахивает.
Ни свечи тебе, ни лампадки нет.
А входил тут до церкви малыш такой,
а совсем еще он маленький,
а и тот малыш сказал людям:
«Не печальтесь! Огонь будет!
Пойдите к дубу из церкви, и там ждите!»
И все смотрели, где же мальчик тот?
А его уже нигде не было.
Вот и вышли все на площадь большую,
где дуб старый рос, а где царь суд правил,
и стали люди подле дуба,
и видят, будто птица летит,
а та птица огонь в клюве несет,
ветку дубовую горящую!
А та птица ветку кидает,
а людям так говорит:
«Зажгла я ветку дубовую от сонечка!
А летала к нему, а перья опалила,
а теперь лечу в гнездо свое,
а там ждать буду, аж перо отрастет».
И сказав так, летела низко,
летела боком, улетела к себе,
а люди, хватив ветку горящую,
бежали до кухони, огня зажигали,
и был в тот день огонь везде,
и люди, празднуя, страву ели,
о птице Горючей рассказывали,
Бога славили и царя поважали.
И слышала про то Крутюга злая,
а еще больше злобилась, распалялась,
Русская мифология
115
на людей, на царя русского,
да на Град-Гуляй - Град большой,
да на все его население.
И шла она бочком от столов общих,
в избе своей запиралась,
в хате окна завешивала,
ворожила на горшках старых,
бесовское варево делала,
насылала беды на царство русское.
А тем часом Беляк пришел,
а Паруньку приводил,
а давал он Паруньке дручок большой,
а тот не простой, а дубовый,
и давал ему еще пику длинную,
а та не простая, а дубовая.
И шел Парунька, на коня садился,
а конь его рыжий, седелка новая,
седелка новая, повода парчовые,
стремена серебряные, узда золотая,
а конь не конь, а чудовище!
Как воспрянет конь, как начнет бить задама,
как заржет человечьим голосом:
«А и здесь она, треклятая!
На Кривой на улице сидит, ворожит!»
Да как кинется вскачь к дому тому,
что на улице бочком стоит,
крышей соломенной покосившись,
да как сиганет через забор,
да как в двери ударяет копытами,
а двери гнилые валятся в прах,
а ведьма косматая в’окно сигает,
а Перунька ее копьем тычет,
да дубинкой дубовой по головешке - раз!
Тут и выскочил из нее дух поганый,
а засмердел он так, что все носы заткнули,
от той хаты, от Кривой улицы побежали.
А Беляк идет следом, хочет ведьму вязать,
а она издохла уже, старая, дряхлая,
и вся красота ее навороженная
116
Юрий Миролюбов
сошла с нее, и поганой стала.
И сказал Беляк: «Вот что, люди добрые!
Собирайте солдат побольше,
бо успела она, треклятая,
на Русь нашу добрую врагов назвать!
А идут они по полю чистому,
идут многие, конями и пешие,
и будут здесь назавтра-че,
и треба буде их бити,
а я, Беляк, помогу вам!»
Поднимался тут народ весь за землю,
а валил народ до царя русского,
говорил ему: «Веди ты нас,
а уж мы тебе послужимо!»
И на утречко гадяки были,
у самого града Гуляй-Града Руска,
и билися с ними прадеды наши,
до последнего отбивалися,
а гадяки те изум ля лися,
и откуда та Русь силу бере,
и откуда Парунька взялся?
Как даст дубиной по полку ихнему,
так и нет полка совсем!
А как грохнет своей оружией,
так гремит громом долго в небе,
и никак с ним гадяки не справляются!
А Беляк на них тече скоро,
а их разгоняет во все концы,
а гадяки не знают, куда текать!
И скоро стал конец войне,
запрошали они миру от Руси,
а коли стали просить того миру,
пришел Панько-царевич и сказал:
«Батька мой, царь Бурван, помер даже,
как узнал, что, гадяки, пришли вы!
Ну, так я теперь замест его,
и даю вам знать, что оружию
понесу мою аж до ваших степов,
а заберу всю скотину вашую,
Русская мифология
117
а девчат, которых покраше, себе возьму,
чтоб вы больше на злато наше
да на сребро не зарились!»
И сказавши так, пошел на гадяк,
пошел на царство ихнее гадячее,
и как сказал, так и сделал там,
скотину брал, девчат забирал,
а гадяков всех разгонял в степи,
и сказал, что с ими миру не буде,
пока Русь живет, пока русские
на земле своей дышать будут!»
А и скоро царство то гадячее
от других соседей знищилось,
и по том, по Донце загинуло,
а и сами они, гадяки, ушли,
а Русь наша в степах осталась!
Так хотел Беляк с Парунькою,
а так Бог велел, и так буде
до конца веков, до скончания!
А то баба вам поведала Захариха,
а пусть ей, бабе, Господь грехи простит!»
Ш ОБЪЯСНЕНИЕ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ ПАХАРЯ (I)
Не вдаваясь в детальный разбор, можно сказать, что рассказы
эти, или Сказы, содержат древнейшие сведения о жизни русского
народа. Вполне понятно, что народ не имел своих хроник, а пере-
давал события изустно. Сказ про Царя-Пахаря, например, где царь имену-
ется Орай, вероятно, относится еще к древнему Орей-Отцу, или Арию, у
коего были Три Сына, Кий, Щек и Хорив. Однако, может быть, что имя
Орай возникло от глагола «орать» - пахать, и что значит оно тогда Царь-
Пахарь в буквальном смысле этого слова. Как бы то ни было, традиция
нашего народа сохранила воспоминание о царе, при котором стали пахать
землю. Правда, не все мифологи соглашаются с таким мнением, например,
ученые американской школы, но мы тоже можем не согласиться с их мнени-
ем. Во-первых, они не Боги, а во-вторых, они могут не понять то, что нам
понятно, в-третьих, их научная схема может не подходить к нашим мифо-
логическим данным. Тогда иностранцы «за волосы тащут» разные темы.
118
Юрий Миролюбов
Мы их имитировать не будем, а будем высказывать нашу точку зрения,
независимо от того, нравится она им или нет. С нашей точки зрения, собы-
тия, передаваемые в Сказах Захарихи, место имели в прошлом нашего
народа, и все, что к этому относится, мы обязаны собрать, как бы оно ни
поражало нас, или затрагивало наши сложившиеся уже взгляды. В частно-
сти, норманская школа в русской истории не пользовалась любовью Ломо-
носова, и последний утверждал, что «эти треклятые немцы нам укоротят
историю!» Так оно и случилось. Академия Наук, состоявшая главным обра-
зом, и почти исключительно, из немцев, приняла в основу норманскую
теорию. Нам кажется, что мы нашими трудами пробили некоторую брешь в
устоявшемся мнении, что «Русь пошла от Варягов». Сказы, приведенные в
этой книге, без того, чтобы мы ими занимались детально, несомненно, отно-
сятся к древнему периоду жизни наших предков и содержат в себе драго-
ценные детали. Захариха читала свои Сказы нараспев, и когда ее спраши-
вали: «Правда ли в этих Сказах?» - отвечала: «Истинная правда! Так все и
было». Значит, это было изустное предание. На вопрос: «Откуда научилась
им?» она отвечала: «От моей древней Прабки! Я была девочкой. Она без
устали рассказывала, а затем заставляла повторять». Школ тогда не было.
Грамоты люди не знали. Между тем у них была потребность эстетическая,
духовная и историческая - знать, что было раньше, и как люди жили в
старину. Изустное предание говорило им о прошлом, отвечало на их запро-
сы. Не все же и простые люди глупы! Наконец, не все простые люди верят
тому, что написано в книгах. Они знают, что в книгах зачастую все перевра-
но, и что на самом деле события были не такими.
Нам исключительно посчастливилось слышать эти Сказы в юности и
даже детстве, но, вероятно, мы имели сами склонность слушать и слышать
их! Сколько есть людей, кто слышит, но не удерживает в памяти!
Другие видят и не замечают. Наконец, третьи и видят, и слышат, и даже
замечают, но не оценивают или не понимают. Наша удача в том, что мы
слышали, поняли и оценили. В Сказе про Царя-Пахаря Захариха говорит:
«Коли прадеды наши пастухами были, да не было у них хлеба, не было
проса, а надо было им все у соседей менять на коров, телят, овец тучных, а
коли хотелось свежего, так траву ели, корешки варили, щавель крошили,
да мяса положат, воды дольют, да так и едят каждый день». Это явное
описание скотоводческо-коллективного периода. Последний является уже
прогрессом по отношению просто коллективного периода, ибо есть скот,
который люди разводят, а скот, значит - есть молоко, творог, масло, мясо.
Корешки же, «катран (дикий салсифий), морковка, лук дикий» - это дико-
растущие траво-овощи. Траво-овощами мы называем овощи дикого вида,
пребывающие еще в травяном виде. В том виде, в каком они сейчас у нас,
Русская мифология
119
они получились в результате селекции, культивирования, но в диком со-
стоянии морковка, например, имеет маленький, древовидный корешок, и
нужно было огромное количество таких корешков в 3 сантиметра длиной и
в два миллиметра толщиной, чтобы из них могло возникнуть представление
об «овоще». Катран, пожалуй, был выгоднее, достаточно было двадцати
штук, чтобы набрать фунт, или полфунта, для приготовления, но чтоб та-
кое питание было регулярным, нужно было ходить очень много, искать еще
больше, и вероятно, не всегда такая возможность была. Естественно, что
при таком положении люди должны были перейти к земледелию, при пер-
вой же возможности. В Сказе рассказывается, как «Царь Орай видел, как
Царь Житняк соседнего племени волов ведет, в плуг запрягает и борозду
ведет». Он сейчас же вернулся к своему народу и приказал волов запрячь,
привязав к упряжке корень Дубовый, и стал делать то же, что и Царь
Житняк, то есть пахать землю. По-южнорусски «орать» значит пахать, а
самое имя Царя было Орай. Миф о том, что первым указал на земледелие
Царь, является общечеловеческим, и встречается он в Китае, у арийцев, у
египтян, кажется, и так далее. Интересна реакция людей: «глядят на то
люди старые, покивают: «И что Царь наш Орайко с ума сошел! И начто он
Землю дерет, над ней знущается?» Земля была всегда в русском народе
священной'. «Мать - Сыра-Земля!» «Кланяюсь вам от бела лица до Сырой
Земли!» и так далее, и конечно, как запрещалось плевать в Воду, на Огонь,
так запрещалось и напрасно осквернять землю. «Драть Землю» было, сле-
довательно, издевательством над ней. Чем-то вроде кощунства. Но, когда
Царь Орай «зерно селя», «Бог из туч на него глянул, увидел, что посев
лежит, Тучу смял, а из Тучи той Дождина хлынул, (а после) Солнце взял,
из Туч выпустил, землю согрел... Через три дня (обращаем внимание на
параллелизм с Тремя Шагами Вишну у ведийцев, наших предков), и зелень
вышла... всходы пошли, стали к Солнцу пьясться, к Богу тянуться... Гля-
нул бог из Тучи Седой, смял Тучу, выдавил из нее Дождину нужную».
В этом Сказе упоминается о том, что «Бог глянул», а видя, что зелень в
дождине нуждается, «выдавил из Тучи». Человек, таким образом, в лице
Царя Орайко, начинает, а Бот продолжает. Таким образом, это - совмест-
ная Бога с человеком работа. Почему так? А потому, что Бог есть Дуб, из
которого сделана первая соха, он же Сноп, то есть Хлеб, и он знает, что для
получения земного снопа, нужен еще дождина, то есть вода, даваемая Бо-
гом. Религиозное содержание земледельческого труда ясно видно: это со-
вместное с Богом дело. Таким образом, это - религиозный акт, и потому
же его надо делать, благословлясь, как Царь Житняк делал. Мы не настаи-
ваем, что имена Царей правильны, они, конечно, мифические, но факт
царей, вероятно, этим доказывается. Кто-то должен был быть в прошлом,
120
Юрий Миролюбов
кого можно назвать если не Царями, то, скажем, старейшинами рода, или
князьями. Их была, судя по Сказам Захарихи, целая династия, этих рус-
ских доисторических царей. Сказ говорит дальше, что «зерно между двух
камней терли, муку стерли, хлеба сделали». Древний вид приготовления
муки и заключается в этом «стирании зерна между двух камней». Так и
сейчас многие примитивные народы делают. Конечно, ручное стирание зер-
на в муку предшествовало мельничному. Позже люди приспособили к это-
му воду и ветер. Царь Орай, когда ему принесли первый хлеб, сказал:
«Хлеб Богу дайте!» и этим освятил значение хлеба, как атрибута Бога.
Заканчивается Сказ словами: «Да коли бы не он, Царь Орайко тот, так и
днесь бы хлеба не знали, да в зиме лютой без хлеба бедовали!» Хлеб - Бог,
«без хлеба» не только значит быть без хлеба, но и без Бога, а зима лютая -
зима в феврале, самая сильная, и но также означает - поздняя Старость,
Без Хлеба-Бога в поздней старости - бедствие. Мы настаиваем на символи-
ческом раскрытии текста Сказов, ибо если они содержат прямое содержа-
ние для всех, то содержат сокрытое, известное только ведунам, волхвам,
кудесникам прошлого. Если принимаем мы за основу, что Сказы идут с
древности, а это так, ибо содержание их мифологически-фольклористиче-
ское и эпическое, то тогда нужно принять и практику двойного чтения,
прямого, и второго, символического. Понимание сокровенного было дано
лишь жрецам прошлого, а не всем. Так было во всех религиях. Жрецы,
священники не могут профанировать перед всеми значение тайного в сло-
вах молитв, ибо этим они лишат религию чудесного, а верующий ищет в
религии не только внешнего, но и чудесного. Достаточно ему знать, что не
все, а вот только некоторые посвященные жрецы знают «всю тайну», что-
бы он мог чувствовать чудесное в религии.
Сказ, поставленный нами первым, имеет такое двойное содержание, и
оно не расходится со смыслом повествования, хотя и говорит о духовном, а
не материальном.
ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ ОГЫЛУ
ЧУДНОГО (И)
Сообразно тексту Сказа, «когда пасли Пращуры наши скоти-
ну в степи да жили там же, домов не строючи, был Царем у них
Огыла Чудный». Значит, повествование относится к периоду, когда рус-
ские люди кочевали, живя на возах. Будучи кочевниками, они не могли
строить постоянных жилищ, ибо скот заставлял их все время покидать ту
часть степи, где была съедена трава. Из жизни кочевников и метафоры
Русская мифология
121
Сказа: «Царь был силен как два быка, как два жеребца, что с возом пшени-
цы по горам скачут». Два сына его носили имена Бровко (по-чешски «бровк»
- жук) и Вовко. Оба имени, имея в виду чешское значение первого, отража-
ют животную среду пастушьего мира. В описании клятвы царевичей сказа-
но, что они «целовали бляхи, что на возу отцовском были повешены, и
гремели, звенели, коли кони идут, а то, чтоб все знали, что Царь Огыла
едет!» Значит, в знак клятвы они целовали какие-то металлические изобра-
жения - «бляхи». Вернее всего, то были тотемические изображения зверей,
или вообще животных. Самое имя Царя Огыла весьма близко к могиле, а в
особенности к царской могиле - кургану древних скифов. Мы принимаем
гипотезу, что Сказ есть криптограмма жизнеописания умершего царя. Если
так, то «гремящие Бляхи, чтоб знали, что Царь Могила (Огыла) едет в
последнее путешествие (похороны царя в степи)». Здесь передана не толь-
ко жизнь и смерть царя, но и его погребение. Рассказывается попутно и о
подвигах его сыновей-царевичей. Все это заставляет думать, что этот Сказ
один из тех, что произносились сказочниками-хранителями традиций при
погребении царя. Это как бы часть погребального ритуала. Сказы в то
время заменяли историю, и в торжественных случаях их произносили, что-
бы внуки могли дальше передать словесную (устную) традицию. Рассказы-
вается, как постарел Царь, ослабел и уже не мог, как прежде «сам встать с
воза». Умер царь и - «положили его сыновья на сани, дали ему коней
борзых, чтоб ехать далее, на Тот Свет, до Навь-Реки, и чтоб чем платить
перевозу, положили горшки с червонцами, серебром, медью мелкою, чтобы
всем Царь Огыла тот оплатить мог, чтоб ни в чем не нуждался на Том
Свете». Здесь уместно припомнить, что в Юрьевке «клали пятаки медные
на глаза умершим», чтоб веки закрылись, а затем клали эти пятаки им под
подушку, «на Тот Свет». Вспоминается, как рассказывали сказку «про Душу
Бедную», которой забыли положить денег для платы за перевоз через реку,
что «отделяет Наш Свет от Того Света». Вероятно, легенда о Стиксе и
Хароне ведического происхождения, и греки ее удержали в подробностях, а
славяне лишь в нескольких намеках. Пересчитывается, что дали царевичи
умершему Царю Огыле для «жизни на Том Свете». Говорится, что зарыли
Царя в могиле и насыпали курган большой, а на нем посадили дубок моло-
дой. Таким образом, погребая Царя, предки посвящали его Сварогу, Отцу
всех предков.
Дальше описывается набег врагов, после погребения, и как враги жен
забрали, детей, и как им «ноги ломали, чтоб те не убежали назад». Жесто-
кая картина степной вражды, вероятно, близка к истине. Братья-Царевичи
возмутились при виде страданий своих подданных и клялись в верности
друг другу, но... напав на врагов, нашли там царицу-красавицу, перед кото-
122
Юрий Миролюбов
рой все мужество и сила их оставили. Хитрая царица сказала одному, что
станет его женой, а потом сказала то же другому, и столкнув их в междоусо-
бице, заставила драться. В ночи шла борьба, и народ умолял их, ради
памяти Царя Огылы, остановиться, но они не послушались, и тут Царь
является сам и приказывает сыновьям прекратить драку. Юноши останав-
ливаются. Царь приказывает бросить сабли. Младший бросил, а старший
размахнулся и отсек голову младшему! Здесь его отец проклинает, а сам
уходит в ночную тьму. Старший остается, убитый собственным преступле-
нием. Царица кидается к нему, но он ее убивает, уходит из племени, и
«никто его больше не видал, не слыхал». Люди, пораженные злодеянием,
собирались, избирали себе нового Царя, «а про Брата Нечистого песни
сложили». Здесь описывается не только событие, которое могло иметь ме-
сто, но главное моральная сторона, как клятвы, так и клятвонарушения.
Изгнание из рода было тяжким наказанием, и изгнанный лишался огня и
воды, всякое общение рода с ним прекращалось, и он шел куда глаза гля-
дят. Чаще всего он добывал где-либо себе жену и создавал новый род. Если
же попадал в руки врагов, те его делали рабом. Слова Сказа передают одну
из степных трагедий, которых, вероятно, в те времена случалось немало.
На первый взгляд, здесь две темы и два Сказа. Один о погребении Царя
Огылы (Могилы), а другой о братоубийстве из-за вражеской женщины.
Оба Сказа оказались слитыми в результате многих веков предания. В осно-
ву обоих сказов легли факты прошлого, связанные вместе мифологическим
цементом появления отца. Вероятно, таких Сказов в свое время было вели-
кое множество, а сказители их сливали по тому же способу, друг с другом,
образуя некую единую эпическую поэму. Человек стремится найти единст-
во во множественности. Этим и объясняется желание слить воедино разные
Сказы, которые являются сначала в виде отдельных мифов, а затем в виде
собрания сходных по содержанию мифов в форме Сказа, и наконец, в виде
большой поэмы эпического характера. Эпопея и есть такая единая поэма
народа, в которой все события связаны мифологически, действием людей и
Божеств, воедино.
Русские люди не являются исключением среди остальных народов на
земле, а потому они должны были обладать своим древним эпосом, кото-
рый в большинстве случаев до нас не дошел. Большие события в жизни
народа ведут к перерыву эпической традиции, и потому, например, былины
о богатырях, рассказывая о прошлых событиях, говорят о Владимире Крас-
ном Солнышке, о татарах, то есть о тех временах, когда эпическая традиция
была прерванной и возникла новая, касающаяся эпохи Владимира Святого
и татарского нашествия.
Русская мифология
123
Ш ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ У СИЛУ
ДОБРОГО (Ш)
Царь Усила Добрый - степной царь, ибо «спал он на телеге,
седло под голову подкладывал, сеном подтыкивался, попоной
укрывался». Из истории мы знаем, что князь Святослав спал на земле с
седлом вместо подушки и укрывался попоной. Однако, Сказ не говорит ни
о каких ратных подвигах Царя Усилы, и это дает нам основание заключить,
что если разговор идет о каком-то Царе, то он касается традиции древней-
шей, нежели традиция былин, и что былины - позднейшие творения, а что
до них были Сказы типа Сказов Захарихи. Слишком быт, характеры и
действия героев этих Сказов отличны от былинных. Между тем, все Сказы
имеют в себе детали, несомненно, кочевого быта, тогда как былины дают
описание быть земледельческого. Первоначальное желание автора этой кни-
ги было просто записывать народные сказки, но позже им было обнаруже-
но, что Сказы Захарихи - особое явление, и сказками в прямом смысле
слова не являются, а потому должны быть изучены особо.
Сказ про Царя Усилу начинается с описания Золотого века наших пред-
ков, когда те жили нравственной, простой жизнью, водили скот в степи «и
друг другу (они) говорили лишь правду». Сам Царь Усила подавал всем
пример своей простой жизнью, живя на телеге. Приводятся молитвы утрен-
ние, когда люди вставали на заре:
«Красуйся, заря ясная, красуйся в небе!
Встаешь рано, до нас ходишь,
молоко нам в горшке носишь,
да небом шла, молоко пролила,
и горит твой след в ночи ясной,
серед звезд Божиих, через все небо.
Будь счастлива, Заря ясная!
И будь счастлива, ’Заря Утрення!
Будь счастлива, Пастуша Зорька!
А се бо поклон отцу с матерью,
а се бо поклон дедам с бабами,
а се брату родному, что рано преставился,
а се сестре нашей, что умерла!
Та пусть они звездочками горят
в небе ясном, у Бога нашего!»
124
Юрий Миролюбов
Эта молитва по красоте своей может быть поставлена с молитвами-гим-
нами «Риг-Веды» наравне, так как в ней, как и в «Риг-Веде», главным
является хвала Богу. Одна и та же идея роднит их: души усопших горят
звездами у Бога!
По «Риг-Веде», «души умерших героев горят солнцами в ночном небе».
Молитва призывает счастье на звезды, Зарю Ясную, Зарю Утреннюю, на
Звезду Пастушу (Венеру). Молитва помещает там же отца с матерью,
дедов с бабами, брата родного, сестру, и заканчивается словами: «Пусть
опа звездочками горят у Бога нашего!» Совпадение с «Риг-Ведой» полное.
Дальше Сказ говорит, что «люди не просили лишнего» у Бога, потому что
от лишнего человек сам становится всем лишним, теряя все, и детей, и
жену, и остается в одиночестве. Еще далее Сказ говорит, что молодежь в те
времена жила в чистоте нравственной, «и зла не знали друг к другу». За эту
простоту «ходил к ним Бог в простой свитке, говорил с ними, указывал, а
они в простоте своей думали, что Дед старый ходит к ним, с уважением
отвечали, кланялись, и ниц падали, когда видели, что землею шел Старец
тот, а то небом, дорогою светлой, заревою, что Заря шла, да молоко проли-
ла, а то молоко в небе светится, Путь Господен людям указывает». Тут
явное олицетворение Зари, совпадающее во всех подробностях с ведиче-
ским, и что Заря шла, Молоко пролила, а это Молоко - Путь Господень
указывает, Млечный Путь, Дорогу в Рай. В Сказе рассказывается, как
играли дети в траве, и как одна девочка «землю рыла, вскапывала, а в нее
травинки тыкала, и слышит голос позади: «А что, дитя, делаешь?» Отвеча-
ла она: «Разве не видишь? Поле сею!» И сел возле нее в траве Старец
Белый, сказал ей: «Не так надо! Возьми это!» Он ей дал зернышки и ска-
зал, как надо их садить, «и через неделю на том месте огурцы, дыни, арбу-
зы взошли». Тут явное указание, как Бог научил людей земледелию. Царь
Усила, видя, как люди землю рыли, на огороды их ходил смотреть, сделал
из дуба соху. В урожай он Бога славил, пил мед, брагу, «и на землю лил»,
говоря: «А земле дайте пить! Чтоб когда Бог на землю глянет, видел на ней
пятно браги и знал, что люди Его хвалят!» Так люди зажили еще счастли-
вее, потому что больше не должны были менять за хлеб скот. И вот пришел
к ним купец, стал золото и серебро предлагать, а «Царица Гордыня стада
им покрашаться», и - кончился Золотой век! Люди стали кичиться друг
перед другом, завидовать, а соседний Царь узнал, что Усила Царь на войну
готовится, ибо стало ему «не хватать добра», на чужое стал зариться, и
такая война пошла, так людей набили в степи, горох вытолкли, скотину
поели, а Гордыня еще упрекала людей, что если бы Царя слушались, так
все было бы хорошо. Но тут напали враги, всех перебили почти, и Царицу
«голую за шею до воза привязали, по задам ее били кнутом». Царя же в
Русская мифология
125
землю закопали. «И тут Русь бежала по всем направлениям, спасалась, и
оттого такая великая стала, и сам Бог над землей нашей плакался». Думал
Бог, да рукой махнул, так оставил, «и так Русь наша выросла, размножала-
ся, землю раяла, скот водила, и за тысячи годов восставалася». После
Деды с Бабами у Бога просили только необходимое, «а что лишнего, то
ненадобно!» В этом Сказе указывается явная народная катастрофа. Она
имела место!
S ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ
ПАНЬКА (IV)
Начинается этот сказ словами: «Старые люди сказывали и
нам велели, чтоб внукам то передали, поведали, як было в стари-
ну, а як сталося, а чем кончилося, а чем починалося, а як шло, а як буде
идти, с ними, с внуками, а то буде, як в старину было!» Во-первых, здесь
подчеркнута роль сказателя, как передатчика традиции внукам, а затем
высказана идея, что «все в истории людей повторяется». Тут уже совсем
ясно, что Сказы - традиция, а не простые рассказы. Подчеркивается воспи-
тательный характер Сказов. Указываются причины возвышения Руси и
ее падения. Вывод: чем проще люди жили, тем крепче было их государст-
во, а как только предавались роскоши, так и получали за это возмездие,
нападение врагов, гибель от их оружия, разорение. Здесь не только под-
черкнут реальный смысл Сказа, но даже выводы сделаны заранее: «а то
буде, як в старовину было!» Однако, дальше в Сказе есть много мифологи-
ческого, что заставляет все же искать значения событий, главным образом,
символического, раскрывать символы, обнажать образы.
Первым, о чем говорится, что «за Царя Панька земля была тонка, носом
копнешь, - и воду пьешь!» Это, конечно, образ, и значение его в том, что,
вероятно, Русь была вынуждена жить в низкой, болотистой местности.
Мы такую местность знаем (по Геродоту) - верховья Днепра, Полесье.
Там, по свидетельству Страбона, Полибия и Геродота, «жили Невры». Ве-
роятно, то были НЕБЪРЫ, или НЕБОРЫ, от слова «необоримый», или
же дажеБорусы, как мы высказывали предположение в нашей книге «Про-
исхождение русов», где изложена гипотеза Великой Борусии. Эти Невры-
Неборы должны были быть в связи с Борусами - ВЕНДАМИ, ВИЛЬЦА-
МИ И ПОМОРЯНАМИ, так как представляли с ними одинаковую в
этническом отношении массу. Оттуда они пошли - одни на север, а другие
на юг, в киевскую землю. Процесс этого расселения был долгим, потому что
земледельческое население трудно передвигается со своих мест, но, прини-
126
Юрий Миролюбов
мая во внимание полукочевой характер жизни, когда истощенная земля
оставляется для новой, еще не истощенной, где возможны большие урожаи,
главный мотив действий земледельца, можно думать, что переселение «на
новые земли» шло сравнительно быстро. Если же принять во внимание
нехватку земли, в отношении увеличения населения, то этот переход к югу
и северу мог быть еще более скорым. «За те часы Русека Земля объявляла-
ся, а за те часы собиралася», - говорится в Сказе, - «а люди ее до купы
гребли, наносили издали, насыпали, а и стала земля темная, твердая, а
можно было по ней ходить, опираться, и никто вглубь не проваливался».
Это, конечно, явное указание на попытку дренирования болотистой поч-
вы. Вероятно, перенаселенная Русь боролась с болотами в это время.
Однако, несмотря на первый успех, Русь вынуждена была дальше вое-
вать с соседями за новые земли. Это видно из Сказа, где, правда, война
показана, как следствие чар Ведьмы-Крутюги Злой. Дальше говорится, что
Самостриб Глупый стал дуть, то есть, вероятно, имеется в виду Стрибог,
или Стриб, которому стал помогать другой Бог - Самолей. Под последним,
видимо, надо понимать ненужный дождь, или Божество, связанное с таким
дождем. Оба онъ залили землю русскую так, что она «расползлась, растек-
лась», что, вероятно, тоже имело место, ибо дренаж почвы еще недостато-
чен, если нет стока лишней воды. Видимо, это и заставило сначала взяться
за новое «сгребание земли Русской до купы» (вместе), что, по всем данным,
было очень тяжелой задачей. После этого они стали строиться, причем ста-
рики сказали, что надо делать «саман» (земляные кирпичи), из которых
можно делать постройки. Между тем, в верховьях Днепралеся было сколь-
ко угодно, значит, это строительство уже относится к более южным мес-
там, где-нибудь к югу от Невро-Борусской земли. Кроме того, и «саман»,
земляной кирпич, тоже чисто степное изделие. Это в степном крае произ-
водят постройки из «самана». «И пришел тут Святожар Святой (вероятно,
Святовпд), он показал Самолею кулак, а Самострибу пальцем погрозил, и
снова Сонечко стало светить («засветило жарко»), и снова люди стали зем-
лю носить», говорится в Сказе, «пока не насыпали толщу целую». Из этого
видно, что эта земля была на возвышенности, ибо ее была «толща целая».
Святожар Святой им сказал, что под тонкой землей Вода течет и нет ей
конца-краю, а захочет Бог, так и потонет, а когда на толще лежит земля,
«станет она твердой, слежится и до конца веков будет стоять, пока благость
Божья будет над ней». Смысл этих слов ясен сам собой - когда слежится,
укрепится традицией земля русская, то и будет стоять до конца веков, если
будет над ней благость Божья. Значит, кроме всех остальных данных, нуж-
но, чтобы Русь жила верой в Бога. Дальше Сказ говорит снова о Млечном
Пути - Дороге в Рай, по которой идут Святые к Богу, по которой воины на
Русская мифология
127
коньках скачут (конек здесь - Конь), кто «пал за Царя, за Родину да за
Веру Православную». Тут есть несомненная транспозиция христианского
содержания, на языческой канве. Повествование ведется о временах, когда
были языческие божества, Самостриб и Самолей, Святожар (Святовид), и
позднейшие сказатели прибавили от себя христианские выражения.
«Вот и скоро они все села сделали, города сложили из кирпичей тех».
Эти слова относятся к периоду устроения Руси на новых землях, несомнен-
но, где-то в степях, на юге.
«А стали церкви Божьи ставить, а потом стали себе царя искати, а
нашли его, сделали Царем Великим над землею Русской Православной. А
как стали звонить, чтоб царя славить, а и церква та земляная села, пошат-
нулася, развалилась». Тут речь идет о каком-то катаклизме, может быть, о
землетрясении, но, во всяком случае, о каком-то народном бедствии, в ре-
зультате которого пришлось идти русским войной на соседей, «чтоб добыть
камня и дерева на постройку церквей Божьих». Вероятно, здесь маскиров-
ка намерений русских, которые сводились к захвату новых земель. Под
церквями Божьими можно понимать что угодно, но только неправославные
церкви, ибо Сказ относится к началу Руси, когда та была еще языческой.
Вероятнее всего, после слов Царя: «где камня найти, где леса добыть (это в
Полесье-то ?), и как города построить покрепче», можно заключить, что
города русские оказались разрушенными. Либо они были разрушены набе-
гом кочевников, что вполне вероятно в те времена, либо в результате ката-
строфы. По данным сейсмо- и палео-вулканологии, в те времена в верховь-
ях Днепра никаких сейсмических явлений быть не могло. Все эти явления
происходили вокруг «малого вулканического кольца Средиземноморского
бассейна». По данным палео-почвоведения, тюльпаны на юге Руси появи-
лись около двенадцати миллионов лет тому назад, срока, нужного для обра-
зования Черноземной полосы в глубину, ибо луковицы диких тюльпанов
находятся на глубине не меньше аршина (полметра) и больше. За это время
не было там никаких тектонических и вулканических явлений. Значит, и в
том районе, который находится в верховьях Днепра, недалеко от Средне-
русской возвышенности, таких явлений тоже не было. Напротив, на Кавка-
зе и к северу (на Дону) колебания почвы были и даже в девятисотых годах
нашей эры. Наконец, невозможно, чтобы храмы (вероятно, языческие) од-
новременно «зашаталися и рухнули». Это могло произойти только в'ре-
зультате набега кочевников, «Как города поставить покрепче» - говорит в
пользу нашего предположения, ибо значит не только то, что церкви были
разрушены, но и города. Причина последующей войны значит была такова:
«Идите за Землю нашу, за Храмы Божьи, что не могут быть под соломой
простой из земли деланы, из праха... (но) из камня, а чтоб все внутри из
128
Юрий Миролюбов
Дуба было, а чтоб знать, куда Сноп нести за часы Спожин наших великих!»
Таким образом, ясно, что была война, целью которой было лучшее строение
городов и храмов, для которых языческие верования требовали дубовой
(Дуб-Сварог) отделки внутри. «И пошли солдаты Царские вперед, забира-
ли они камень белый там, а из камня того на Руси Алтари Божьи делали, а
из дерева того дубового доски строгали, а на них Божьи Лики писали Свя-
тые». Скажем, что Лики были фигуры из дерева. Так они и назывались.
Лики Богов были статуями. На это указывает дерево, Дуб. Наконец, и
церемония Первого Снопа (тоже Дуба) - языческая.
Таким образом, частое упоминание о «Храмах Божьих» не относится к
православному христианству. Оно старается скрыть истинное значение опи-
сываемого, напирая на то, что религия наших предков была христианская,
но это анахронизм. Православие началось с Владимира Святого.
Узнав, что Руси нужен был лишь «Камень Бел» да лес на постройку,
соседнее Царство сказало: «Мы бы и так, без войны дали». Но Царь Бур-
ван ответил: «Не верьте, они хотели продать вам втридорога^ Раз дело
идет о «торговле втридорога», эти враги были, конечно, эллинами, посе-
лившимися на берегах Черного моря. Русь воевала против греческих коло-
ний, имевших строительный материал, тогда как юг Руси этого материала
был лишен. «Бел-Горюч-Камень» наших старинных заклятий и «Бел-Ка-
мень» Сказов - один и тот же, кварц. Такой кварц есть у берегов Азовского
моря, в районе Мариуполя. Значит, война была где-то в этом же районе.
Там же, на таганрогской стороне (донская земля) был в прошлом столетии
и лес. Он был вырублен впоследствии, и к началу нашего столетия там
были лишь кустарники. Относительно же слов: «мы бы и без войны дали!»,
это очень похоже на греков, они очень любили вступать в переговоры, дого-
воры, в рассуждения, торги, и по нашему времени - «вели всегдашнюю
пропаганду как религиозную, так и торговую». Борьба за эти колонии ве-
лась долгая и жестокая. Достались они, в конце концов, вместе с берегами
Черного моря, Руси. Дальше в Сказе говорится, что соседний народ наворо-
жил в своих храмах, наслал Черняка на Русь. Об этом Черняке мы уже
писали, что он должен быть Чернобогом. В конце концов, все иноземные
Божества рассматривались славянами, как враждебная сила, а потому ас-
социировались с Чернобогом. Борьба же Беляка с Черняком - целиком
борьба Белобога с Чернобогом внутри сонма Богов. Сонм Богов стоит плот-
ным Колом вокруг, с другой стороны - арбитр борьбы - Сварог, Пращур,
Дед Вселенной, а с первой - остальные Божества, все без исключения доб-
рые. Таким образом, видно, что славяно-русское религиозное сознание не
могло допустить злого Божества как основы религии, и поставило его вдали
от людей, за сонмом Богов. Даже самые Малые Божества, вроде Полевого,
Русская мифология
129
Водяного, лешего, домовых и Вяшков, даже Вяшат, совсем крохотных Бо-
жеств, величиной с муху, и те отделяли славянина в его детской вере от
Чернобога!
В Сказе рассказывается, как Беляк (Белобог, Святовит) победил Чер-
няка, или Чернигу (в некоторых текстах встречается и это имя), связал его
при помощи мальчика, неизвестно откуда взявшегося. Мальчик этот, веро-
ятно, - Крышний, символ Божества прибывающего солнца (На Колядин
день, на Рождестве). Прибывает его весьма мало, отчего и Божество -
мальчик, однако свет, солнце - сильно! Оно побеждает и зиму, и тьму, а
значит и Чернигу. Беляк увозит Чернигу на Небо, Млечным Путем. Опять
этот Млечный Путь - Небесная Дорога в Рай, Путь Святых. И Стожар
Святой тоже ею уходит. И Заря ею шла, она и виновница возникновения
этой Дороги к Богу.
О Крутюге Злой говорится, что «ей лет сто, а коли разозлится, так
молодеет, хорошеет». Этим указывается, что зло злом питается. Для того,
чтоб зло жило, ему нужно зло. Цель ее зла была, чтоб церквей не строить
совсем, а чтоб людей русских лишить связи с Богом.
Дальше говорится о Женихе и Весне-Невесте. В этом Женихе, конечно,
легко узнать Ярилу, что касается Невесты, то это, вероятно, - Земля-Ягы-
ня. Ягыня - Богиня, и в особенности, в отношении Земли. Богиня была
Ягыней. Ее же, по-видимому, называли Ягой, откуда и Баба-Яга, ибо Земля
была Бабой, а Яга, корень яг-, аг- относится к слову, с которым связан, как
«святой» и, вероятно, общий с греческим «аг-гиос». Младенцам говорили:
«Агу, Агушки! Агу-си!», что значило на древнем арийском языке: «посвя-
щаю тебя Богине Яга!» В Сказе говорится, как жених нарвал цветов, жел-
тых, синих, красных. Речь, вероятно, идет о тюльпанах, если не о подснеж-
никах, пролесках и фиалках, но красных цветов среди этой группы малых
цветов весны нет, а потому мы склоняемся к предположению, что речь идет
именно о тюльпанах, характерных весенних цветах. Конечно, много в на-
ших рассуждениях предположительного, но нет и не может быть уверенно-
сти в вещах, пока не возникла дискуссия, строгая, но справедливая крити-
ка, настоящий научный анализ этих вопросов. Нашей славяно-русской
мифологии по-настоящему еще не было, ибо ученые относились к ней не-
серьезно, считая правильной норманскую теорию возникновения русского
государства.
Кончается описание Празднества Весны угощением встречных, как на
свадьбе. Тут же Крутюга Злая ворожит, она ссорит всех, и все начинают
драться друг с другом и спорить. Как видно, после того, как Беляк увез
Черняка, связав его и бросив на телегу, к Богу «на Суд», вероятно, события
относятся к Летнему Сольстису, когда «Чернобог начинает оборять Белобо-
5-1560
130
Юрий Миролюбов
га», и дни клонятся, после Ивана-Купалы, к Зиме. Крутюга ворожит, люди
разошлись так, что даже Царь Бурван, сын Панька, и сын которого тоже
носит имя Панька, решает искоренить зло. Тут Крутюга пугается и начина-
ет звать «нечистую силу» на помощь. Приходит эта «сила» совсем, как в
гоголевских описаниях, «всех мастей и цветов». Сатанинское полчище ще-
голяет рогами, копытами, то есть, как это изображается в христианский
период: дьявол черен, волосат, с рогами и копытами. Почему он имеет
звериный облик? Вероятно, потому, что за «нечистой силой» ~ похоть,
животное начало человека.
Далее повествуется в Сказе, что эти демоны пустились в соседний народ
и подбили его на войну против Руси. На этот раз сторожевые посты зажгли
«дымы» на вышках. Царь узнал, воинов созвал, на две рати разделил, обе
спрятал вправо и влево, а в середину послал хромых и слепых, чтобы
вышли врагу навстречу. Так рассказывается о тактике Царя Бурвана. Не-
приятель увидел этих вояк, и вражеские солдаты рассмеялись. Сражение
произошло у стольного Града, Гуляй-Града. Это название, несомненно, аль-
терировано. Если речь идет о Голунп или Голыни, что возможно, то этот
город находился где-то возле Оки и Волги, значит не на юге. Если же на
юге, то там был Суренж, или Сурожь. Но возможно, что такое название
столицы вымышлено. В конце концов, это не неважно, а важно, напротив,
то, что не указан ни Новгород, ни Псков, ни Киев. Этим, указывается в
Сказе еще четвертый город, бывший русской столицей. Конечно, Сказ не
история, и мы сами того же мнения, но все-таки, это есть некий, не вполне
достоверный, но факт. Царь Бурван дал знак, и его две рати выскочили из
укрытия, напали на врагов и разбили их наголову. Тут попадает в плен
иностранный царь. После хотят праздновать победу, а Крутюга Злая везде
огонь загасила. В этом символе надо видеть эпизод, подобный победе Врит-
ры над Агни, или Индрой. Мы не знаем, был ли, согласно Ведам, побежден
Агни Вритрой, но мог быть. Во всяком случае, Семаргл, Огнебог, был
удушен злой волей Крутюги Злой. Однако, появляется Малыш, тот же, что
и во время борьбы Беляка с Черняком, и говорит, чтобы люди шли к дубу,
и они получат огонь. Люди послушались, и вот видят птицу, с дубовой
горящей веткой в клюве. Она им сказала, что зажгла ее от солнца! Крутюга
же Злая бежала скорее к себе в хату и там ворожила, хотела наслать еще
большие беды на Русь, но тут явился Беляк и наслал на Ведьму Паруньку.
Тот сел на рыжего коня, и конь заржал, сказал человечьим голосом: «Здесь
она, на Кривой улице чародействует!» Парунька пришпоривает коня, летит
на хату, рушит ее и убивает своим копьем ведьму, в то же время добивая
дубинкой по голове. Из нее вышел столь скверный дух, что все носы зажи-
мали. Но тут пришел Беляк и сказал, что поднимать рати надо, потому что
Русская мифология
131
успела ведьма наслать беду на Русь. На другой день уже возле столицы
были гадяки, народ воинственный, но Парунька с Беляком с ними справля-
ются. Все это - символы победы Зимы с Летнего Солнцеворота. По Сказу,
приходит в момент поражения гадяк, которые мира просят, Панько-Царе-
вич и говорит, что отец его, Царь Бурван умер, узнав о нашествии гадяк.
Гадяки - наверное, готы! С ними Русь выдержала несколько сот лет непре-
рывных войн. Действительно, после этой войны царство гадячье рассыпа-
лось, исчезло, и «ушли они с Дону». Последнее особенно подтверждает
наши слова о готах. Гот-Год-Годяка, гадяка - вот постепенная альтерация
их имени.
ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО «ТОТ СВЕТ» (V)
В этом сказе, поставленном нами отдельно, Захариха говорит
о «Деде, который всем Дедам Дед», который «не боялся правду
хоть самому Царю сказать», и этот Дед был рассказчиком давних
былей. Под этим символом, конечно, надо понимать Деда Вселенной, Сва-
рога, который, будучи Отцом Людей, был и источником их истории, так
как люди были Внуками Дажьба. Не говорится, кто же был прямым Отцом
Руси, но можно предположить, что они, обожавшие Солнце (Сурь), были
детьми Солнца. Так как Солнце было творением Хорса, Яро, Перуна, Ог-
небога, то одно из этих Божеств и было Отцом Руси. Вероятнее всего, это
был Перун-Дуб-Сноп, ипостась Сварога, который мог быть Отцом Дажьба.
По функциям они сходны, хотя Перун яростнее Дажьба, более спокойного
Божества. В Сказе говорится, что Дед рассказывает про пращуров, как они
в старину живали, как Царей хоронили, и как те «ехали в санях на Тот
Свет». После он говорит о Рае-Ирии, где Семь Рек текут, «а тому Раю имя
- Ирий есть, а там цветы цветут, не вянут николи, и там Ангелы летают,
как птицы поют, в кущах садятся, и николи лист с тех кущей не падает». По
всем этим признакам - это «Счастливая Страна, где люди не старятся, реки
текут молочные в кисельных берегах», как говорится в русских сказках.
Дальше Дед говорит о Сыне, который живет в Ирии, что «был убит от руки
поганца нечестивого». И жизнь та, как здесь: там также пасут стада, пашут
и венят, но там только «Царь ихний - Бог Один наш, и Ему, Богу, ответ
держут». Осенью «летят скворцы, ласточки наши в Рай-Ирий Ясный», где
проводят зиму среди неблекнущих цветов и вечной зелени листвы, и души
усопших говорят с ними: «ты лети, лети, ласточка малая, лети домой, весточку
неси, а скажи отцу с матерью, чтоб по мне не плакали, не тревожили!»
Здесь упор сделан на тоску по усопшем, как «тревоженье» его. Тревожат
132
Юрий Миролюбов
слезы матери дитя на Том Свете! Нельзя оплакивать усопших после
погребения. Это верование было общераспространенным на юге Руси, и оно
встречалось везде, от Заднепровья до Закубанья. «И летит ласточка, грудка
белая, прилетит домой, на дерево сядет, защебечет, засвищет, за сердце
возьмет, а и что она говорит, не разумеешь ее! А говорит она, чтоб не
печалился, не тужил понапрасну по отце с матерью, и ты живешь, а отжи-
вешь, с ними будешь'.» Значит, весенняя песня птичья, которую слышишь в
первый раз, - песня о загробии, о будущей встрече с родичами там, на Том
Свете. Этот Сказ религиозен. Он выражает веру наших предков, веру в
вечную жизнь в Загробпи. Таким образом, он подтверждает веру наших
предков в бессмертную душу.
Кстати, гостеприимство славян, признаваемое и Гельмгольдом, немец-
ким историком того времени, когда шла борьба славян с германцами, поко-
ится не столько на обычае, как на вере в бессмертие души. Не принять
путника - согрешить не только против него, но и против его души!
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО «ТОТ СВЕТ» (V)
«За старую годину, за часы давние
ходили Пращуры по степям,
стада гоняли, в телегах жили,
и все добро на возу, и жена с детьми,
и все добро - скотина в степи,
овцы, коровы, лошади.
А был в те времена старик один,
он был Дед из Дедов, самый старый,
самый древний, всем Дедам Дед.
И не боялся тот Дед никому правду речи,
правду речи, укоряти кого,
а хоть бы Царю самому, коли надо,
и было ему за то поважение великое,
и все спешили к нему за советом,
и все несли Деду кусок лучший,
ягоду малину, землянику какую,
а то Дед брал и детям раздавал.
А за часу того люди не знали,
а ни хлеба, ни картошки, капусты,
собирали щавель в поле, а ту щавель ели,
Русская мифология
133
катран брали, корень сладкий,
да желтых петушков лист зубчатый,
и тем жили, молоко пили, мясо ели,
а ни горя нашего, ни труда не знали.
И сидят в ночи у костра большого,
а старый Дед бывальщину заведет,
побасенки рассказывает им,
а по тем по побасенкам и правду скажет,
про еще старше часы, про Пращуров,
а про тех Щуров, что сам сивый г—
а борода желта, зелена стала,
от древности старой, ото всех годов,
что и близких детей нет уже,
ни сынов, ни дочек, ни внуков,
а что правнуки поженились давно,
у самих бороды сивые, а правнучата
скоро замуж пойдут, скоро поженятся.
И скажет Пращур такой людям добрым:
«А теперь вы, люди добрые, не знаете,
как было в часы, когда Пращуры наши
могилы копали, Царей хоронили,
а с теми Царями коней его добрых,
а с ними и вояков его верных слуг,
а с теми слугами и жену его,
что сама на себя руки наложила,
перед саньми Царскими убиваючись,
чтоб с ним ехать в Край Дальний,
на Святую Воду’Реки Большой,
а где^Семь Рек течет, где Рай стоит,
а тому Раю имено Ирий есть,
и там цветы цветут, не-вянут николи,
и там Ангелы летают, как птицы поют,
в кущах зеленых садятся,
и николи лист с тех кущей не падает.
А и тамо сын мой родимый живет,
сын родимый, что в бою убит был,
от руки поганца, злого недруга,
а и там Деды ваши и Прадеды,
что пошли на вень Богу жати,
134
Юрий Миролюбов
а что больше до нашего поля не придут,
на коров, овнов не глянут больше,
а и те там живут, стада гоняют,
а и Царь ихний - Бог один наш,
а Ему, Богу, ответ держат,
и Его Одного только слушаются.
И в том Раю Ирпю Ясном
в зиме птички живут, весны ждут,
а по весне, коли зелено все,
коли вишни цветут, домой летят,
под крышу нашу в гнездо свое,
что о прошлый год птенцов водили,
айв этот еще, гляди, выведут.
И летят скворцы, ласточки наши,
летят жаворонки, Бога славят,
летят весной под крышу нашу,
и щебечут нам, а мы не разумеем,
а щебечут они слово ясное,
несут привет нам с Того Света,
от Родичей наших, что пошли на вень,
на жатву Божию, а что нас помнят,
а хотят нам сказать про добро наше,
а хотят помочь, зла уберечь!
И знают они все, что будет с нами,
а им Бог сказал и Ангелы Его,
и говорят они ласточкам малым:
«Ты лети, лети, ласточка малая,
лети домой, весточку неси,
а скажи отцу с матерью,
чтоб по мне не плакали, не тревожили!
Я свое отжил, отстрадал уже,
и пускай они доживают,
а пускай они свое дострадают!»
И летит ласточка, грудка белая,
прилетит домой, на дерево сядет,
защебечет, засвищет, за сердце возьмет,
а что она говорит, не разумеешь ее!
А говорит она, чтоб не печалился,
не тужил понапрасну го отце с матерью,
Русская мифология
135
что отжили они свое, и ты живешь,
а отживешь, и ты с ними будешь!»
Вера в загробную жизнь древних славян русской группы достаточно
отмечена в литературе. Они верили, что Тот Свет (Загробие) подобен наше-
му, но только там нет зла, несчастий, болезней, грусти, боли, неурожаев,
зимы, града, страданий душевных и телесных. Однако люди там тоже
сеют, водят стада Велеса, помогают Перуну бить врагов, венят жито, кла-
дут стога Небесного Сена, Соломы, молотят, мелют муку и приготовляют
пищу, едят, пьют брагу Дажьбову, и никогда не старятся, не умирают. В
общем, эта вера была присущей всем славянам, за исключением вендов у
Балтики, где она подверглась большим изменениям, под влиянием сканди-
навов, датчан, норвежцев и шведов. В то время они представляли один
северный народ, откуда возникли викинги. Эти викинги грабили побережья
Гардарики, русской Балтики (Новгородской земли) и земли вендов. Они
же привносили иной элемент в веру балтийских славян. Однако, основание
этой веры оставалось прежним, чисто славянским. Когда венды, дошедшие
до отчаянья, теснимые сзади готами, кельтами и другими народами, кину-
лись на землю франков, потом на Испанию, их называли вандалами, и
когда они основали сначала в Иберии свое государство, а затем в Северной
Африке, латиняне их жестоко преследовали. Однако, для той части вендов,
которая образовала в Испании Андалузию, не было никакого выхода. На-
ходясь между двух врагов, сзади - готов, и спереди римлян, им надо было
куда-то прорваться! Война приняла формы наибольшей жестокости, и рим-
ляне были устрашены варварством вандалов, но те же римляне не дали им
свободного прохода. Вандальское государство в Северной Африке Рим рас-
сматривал как... восстановление Карфагена и никак с этим согласиться не
мог. Венды в Африке вели непрерывные жестокие войны против Рима, но,
кажется, во втором или третьем веке после Р.Х. были разбиты и уничтоже-
ны. Эта часть вендов, конечно, имела Божества, сродни мрачной готской
Валгалле, да и среди князей, шедших с ними, было немало германцев,
бывших лесных жителей Германии, уже мирно просочившихся в земли
полабских славян. Вероятно, вследствие их прихода в землю мавров, по-
следние пришли затем в Испанию и подчинили ее себе.
У вандалов-вендов было представление о Перуне, ведущем их рати в
бой, и всякий, кто пал на поле брани, получал немедленное бессмертие, «он
въезжал в Рай на Кони». Там, на Том Свете, ждало его райское блаженст-
во, изобилие, места злачные, где ничто не вянет, где никогда не бывает
зимы, и где все счастливы. Если бы венды-вандалы завоевали Северную
Африку на два-три столетия позже, то есть к моменту падения Рима, они бы
там удержались! О них ходили легенды в X и XII столетии среди осталь-
136
Юрий Миролюбов
ных славян Полабии, где говорилось об их героизме, но со временем эти
легенды были истреблены германским элементом, а сами славяне онемече-
ны.
ВЛАДА - ЩЕДРЫНЯ
Богиня Лада, щедрая и милостивая, пользовалась в народе
большой любовью", и женщины, девушки, матери и бабки, все
воздавали ей почести в виде приношений - цветов, лент, венков
на дорогу, в поле, где «ходила Лада по полям и следы ее ног видны». Когда
по утрам находили следы, как если бы кто ходил через луга и нивы, радо-
вались, говоря: «Лада-Щедрыня походила, урожай будет!» Позже это пове-
рье облеклось в христианскую одежду: «Богородица ходила!» Но Лада-
Щедрыня крепко сидела в народной памяти, и в ночь под Рождество о ней
вспоминали, называя Свят-Вечер Щедрым Вечером. Прибегали дети со звез-
дой и хором «щедровали», или же «колядовали». Итак, Коляда Зимний
был связан с Ладой, Богиней добра, щедрости, любви. Но так же праздно-
вали Ладу и в Купалины дни, в ночь на Ивана Купалу. Только каждый
входил в дом с зеленой веткой, радуясь, что обещание Лады, данное в
Колядин день, осуществилось. Эти же дни начинали Русалии, празднества,
посвященные женским Божествам древности, и еще в 900-х годах, в Юрьев-
ке за Днепром, ходили целые процессии, как в Вербное воскресенье, по
селу. Девушки были впереди, они пели, плясали, водили хороводы и были
как бы именинницами в эти дни. Молодые люди бросали в это время пучки
зеленой травы, которую везли в тележке. Они ее как бы показывали небу,
говоря этим, что «весна наступила и Щедрыня сдержала свое обещание,
данное людям на Зимнего Коляду».
Конечно, через христианство, весенние празднества, в том числе и Руса-
лии, слились с праздниками Пасхи и Троицы, но заметный след их остался
в народных обычаях. Молитв Ладе не сохранилось, но сохранились песни,
и вот одна из них (Юрьевка):
«О, Ладочко, Ладочко, ~ -
зелено перышко,
листик кудрявый,
поем тебе Славу!
Дай нам сена собирать,
дай нам жита зажинать!
Пусть танцуют все дев1 ата,
Русская мифология
137
Ладочка пришла до хаты!»
Ладо-Бог - Божество древнеславянского мира, представлявшее начало
лада, мира, любви в семье, спокойствия, щедрости и взаимопомощи. Лада-
Богиня ~ Божество щедрости сердечной, любви ко всем людям, любви к
ближнему, той самой любви, которой требует и христианство.
Заканчивались празднества Лады бросанием венков в пруды (река в
Юрьевке высохла, и там воду сохраняют в прудах, «ямах»).
После этого всем участникам предлагали общий обед. Этот обед был
исключительно для молодежи. Старики в нем не участвовали, женатые и
замужние - тоже не участвовали.
S ХОРОС - БОЖЕСТВО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ
О Хоросе или Хорее тоже немало чего сохранилось в памяти
народной, но есть все же указания, что это было Божество весен-
него солнца, помогающего земледельцу. Некоторые легенды юга
Руси, несомненно, относятся к нему:
«Идет полем мужик-пахарь,
над ним идет Добрый Знахарь,
а что мужик в поле робит,
то и Знахарь в Небе Дробит!»
Пахарь дробит бороной комья земли, а Добрый Знахарь дробит их в
Сварге. Оба они выполняют один и тот же ритуал землепашца: пашут • ве-
жую землю. Хорос оставил в русском языке слово «хорош-ий», «хорои
еть», «при-хораш-иваться». Потому что все, относящееся к хорошему, при
писывалось Хоросу: хороший день, хороший человек, хорошее дело, хороший
урожай, хороший праздник, - все Хорос дал в таком хорошем виде. Зна-
чит, это Божество благоприятного, удачного сочетания вещей. Всем извест
но, что явления нашей жизни могут быть благоприятными или неблагопри-
ятными для нас. В случае, если они неблагоприятны, они - не-хороиь-ие, а
в другом - хорош-ъе. Но так как стечение хорош-их обстоятельств - непре-
менное условие урожая, то Хорос - Божество земледельческое в первую
очередь.
Будучи Дажьбовыми Внуками, славяне считали себя в родстве с Хоро-
сом, Недаром боевые щиты вендов были голубыми, то есть цвета Неба (стр.
119 «Де Пепль дю Нор», Шопина, Брюссель, 1843, издание на франц,
языке). Наше мнение, что Хорос был Перуном в других случаях, когда он
становился грозным и разрушительным. Именно тот факт, что имя Хороса
138
Юрий Миролюбов
при этом мало упоминается, свидетельствует, что он носил другое имя. Если
подумаем хорошо, то и найдем, что Хорос-Велес-Дажьбо-Купала-Ярила-
Коляда являются одним и тем же лицом, в зависимости от формы активно-
сти. В таком случае становится понятным, почему его имя мало упоминает-
ся. Кроме того, мы должны знать и то, что множество манускриптов
библиотеки Ярослава Мудрого погибло во время монголо-татарского наше-
ствия, другие погибли при наступлениях поляков на Киев, немцев в первую
мировую войну, во вторую мировую войну, во времена революции и т.д. До
нас просто не дошли, будучи истребленными «ману милитари», эти доку-
менты. Еще раньше их, несомненно, истребляли греческие епископы, в це-
лях лучшей христианизации Руси. Другое было истреблено готами, хазара-
ми, так как нельзя даже и предположить, что никакой грамоты на Руси не
было до Кирилла и Мефодия! Раз была торговля, она должна была быть.
Надо ведь как-то записывать торговые операции? И Новгород в этом отно-
шении особенно нуждался в записях. Купцы должны были платить налоги.
Как же они могли их платить, если не было записей?
Наконец, религиозные соображения тоже требуют документов. Они,
вероятно, были, как мы сказали выше, но до нас не дошли.
Первым фактом для заключения, что Хорос назывался другим именем в
иных функциях, служит хотя бы пример Сварога, который то Дуб, то
Сноп, но в то же время Дуб - дерево Перуна, потому что Перун часто
называется Грм, имя, которое дают и дубу-дереву. В Сербии дуб-дерево
называется Грмик. Таким образом, Перун есть Дуб, но он же Сноп, Даждь,
ибо Дождь - «дает урожай», значит он же - Дажьбо, но Сварог тоже Сноп
и Дуб, значит, он - Перун и Дажьбо. Хорос - Божество солнца. Он же
Божество земледелия, но земледелие невозможно без солнца и дождя, зна-
чит, если он - Божество Солнца, то в то же время и дождя, ибо солнце -
Сварог, а Сварог - Сноп. Боголесье, где молятся славяне-Дажьбовы Вну-
ки, обычно либо смешанный, береза с дубом, лес, либо лес дубовый. Вооб-
ще, все Божества славян имеют солнечное значение, и потому дуб или сноп
в то же время - солнце, а солнце - Хоре. Береза - Семиково древо, Семик
же Божество сева, всходов, таким образом, Семик - тот же Дажьбо, и тот
же Перун, ибо сев без дождя-Дажьбо не дает урожая, но урожая не будет и
без Хорса. «Перунки» в жите - обрекать ниву на неурожай, ибо нива, где
завиты, закручены колосья жгутами - кощунство против Перуна. Перун
гневается не на того, кто «завивает», а на того, чье поле. Славянская борода
- простая, а борода «завитая» - персидская или вавилонская борода. С
персами и вавилонянами наши предки имели дело, и «завитая» борода, с их
точки зрения, была бородой «бесчестья». «Завивать» бороду раньше Спо-
жин было бесчестием. «Заплетать» бороду - не одно и то же, что ее «зави-
Русская мифология
139
вать». Заплетали бороду Сварогу в Спожины, и если бы заплели ее раньше,
большого вреда не было, но делать «закрутки» в жите - другое дело, тут
как бы указывается Дажьбу, что это зеленое поле уже созрело, и что оно
больше не нуждается в Божественной помощи. Хоре должен сжечь такое
поле, ибо ему надо высохнуть, а если зерно не налилось, безводная жара и
сушь повредит урожаю.
Хоре еще и потому Дажьбо, что без солнца, при одном дожде урожай
тоже погибает. Дажьбо хлеба мочит, а солнце-Хорс сушит, растит, налива-
ет. Один без другого недостаточен:
«Вот мельница крылами машет,
А Хоре с Яро землю пашут!»
В этом случае Яро - Божество вешнего солнца, но Хоре необходим, без
него Яро ничего не сделает. В славянских легендах, например чешских,
когда люди шли искать будущего короля, они нашли Юрия из Подебрад
пашущим землю. В этой легенде - все содержание земледельческое. Земле-
дельческий король - сам пахарь, но Божество солнца - тоже пахарь, а
потому всякий пахарь связан с Даждем (Дождь) и Солнцем. Даже само
название дождя есть производное от Дажьбо. Земледельцы - Дажьбовы
Внуки, славяне - земледельцы, но они тоже Дажьбовы Внуки. Король-
Земледелец, Садовник (Кипр. Эпоха Александра Великого. Плутарх, 11.8.
«De Alexandri Magni Fortuna aut virtute»), общая тема «иерос гамос» по-
гречески, агрикольная церемония, совершаемая на поле, впервые вспахи-
ваемом.
Несмотря на то, что мы могли бы заключить, что это всеобщая индоев-
ропейская идея, но мы находим тоже в легенде о царе-садовнике в Вавиле
не, и на Кипре времен Александра Великого, а также в китайских хрони
ках, где говорится прямо о царе-пахаре. Однако, церемония эта могла попасп
в готовом виде (Царь первым делает первую борозду, затем все участвуют i
пиршестве) и в самую Месопотамию, уже в их Сапта-Синдху. У славя
русской группы церемония могла временно исчезнуть, под влиянием их
возврата к скотоводству на юге Руси. Уйдя из скотоводческо-агрикультурного
Сапта-Синдху, они нашли безбрежные степи, где занялись снова одним
скотоводством. Потребовалась добрая тысяча лет, чтобы заставить их, под
влиянием греческих колоний, нуждавшихся в хлебе, вернуться к земледе-
лию. Но в таком случае Хорос - пахарь, взрывающий синие глыбы Сварги
Золотой Сохой, является их покровителем. Попытки идентификации древ-
них Божеств с птицами, зверями и т.д., которыми так увлекаются современ-
ные систематики мифологии, особенно американской школы, не совсем обос-
нованы. Если можно говорить о зверях и птицах, так на основании тотемизма
и только. Но как только возникли религии, хотя бы и агрикультурного
140
Юрий Миролюбов
типа, в зверях и птицах надо искать образ, символ, а не притягивать «за
волосы» понятия о Божествах к зверям и птицам! Сам тотемизм родился
сначала из желания чем-то объединить всех членов племени. У современ-
ных народов таким объединителем является их флаг и герб, но у примитив-
ных народов к этому примешивалась еще и суеверная вера, что изображен-
ное ими животное является их покровителем, вообще создает им
благоприятные условия в жизни, земледелии, скотоводстве и охоте. Начер-
тав свой тотем, они как бы сделали магическую операцию, а затем тотем
подействовал на них, в виде магического влияния, легшего в основу их
примитивного суеверия, уже имевшего, между тем, характер зарождаю-
щейся религии. Отсюда, из тотемизма, путем дифференциации, разделения
одного от другого в общем комплексе религиозно-мистических идей, и воз-
никли, в конце концов, первые религии. Сначала люди вложили в тотем
мистико-религиозное содержание, а затем это содержание излилось на них.
Путем умственной и духовной работы над этим действием тотема на его
адептов выработались религиозные идеи, а затем и религии. Символы, хотя
бы представленные живыми существами, надо уметь читать идеографиче-
ски. Славяне принесли много из ведизма, а потому их религия уже не
изобиловала животными, как в Египте, например. Если же у них и были
религиозные представления, связанные с животными, то эти животные яв-
лялись символами. Так Хоре связан с огненной колесницей в Небе-Свароге,
и его кони - тоже огненные. Отсюда и Сивка-Бурка Вещая Каурка, из
ноздрей которой сыпались искры, а из-под копыт - Молнии. Это - конь
Хорса, может, Перуна, иной ипостаси Хорса, но не самостоятельное рели-
гиозное животное, как, скажем Бог-Ибис египтян. Вообще, если есть свя-
щенные Животные (Белый Конь в Ретре, на Раяне, Рюгене), то они не
являются Божествами.
Понятие священный еще не является понятием Божественный. «Право-
славное Слово», год 1954, N 40-41, в статье А.С.Гершельмана говорится
так: «Языческая общественная жизнь была основана на эгоизме, опекала
убогих и обездоленных родового начала. Род был замкнутой ячейкой, вклю-
чавшей в разряд «изгоев» все по той или другой причине нежелательные ей
элементы...» По нашему мнению, это было несколько иначе: род был боль-
шой семьей, и потому всякий член рода получал помощь на основах своего
права принадлежности к роду. Оттого, что у людей была родовая общ-
ность интересов, и что всякий член рода стремился помочь своему роду,
как большой семье, такое действие еще не является доказательством «эгоиз-
ма». Оно просто утилитарно: я помогаю, потому что мне помогают! Но
славянская взаимная помощь и поддержка проистекала еще из другого:
«все мы - Дажьбовы Внуки!» Известный альтруизм был и у славян. Нель-
Русская мифология
141
зя, потому лишь, что они были язычниками, отрицать у них это явление
(гостеприимство, помощь в беде). Христианство дало иную почву для про-
явления этих чувств, и только, но подпочву л&ло язычество. В «изгои»
можно попасть и в христианский период, быть преданным анафеме и даже
пострадать: Протопоп Аввакум, Микола Пустосвят, Лев Толстой и др. При-
водя цитаты из И.И.Срезневского («Древние памятники письма и языка»,
1863 г.), автор делает свои выводы, нужные ему для статьи, но мы делаем
выводы, согласные с логикой. Так Святой Феодосий Печерский, по автору,
войдя к князю Святославу, застает у него «многа играющи пред ним: овы
гусльные гласы испускающе, другые же органьные гласы поюще, и инемъ
замарьныя писки гласящем, и тако всем играющемъ и веселящемся, якоже
обычай есть перед князем», - конечно, христианское духовенство всемерно
боролось против «бесовского пения (?!) и блуднаго глумления». Мы не
видим сегодня, чем предосудительно пение и пляска! Мы никак не считаем,
что Церковь принесла вред нравам, но, запрещая «бесовские песни и пля-
сы», она все же погрешила против самобытности Руси, вгоняя ее в аске-
тизм. Аскетизм вообще пришел с Востока, и в словах Христа и Апостолов
ни слова нет в пользу него. Наоборот, Апостол Павел настаивает, что всяк
достоен «и женивыйся и неженивыйся» Благодати Божьей. Автор говорит,
что искусство времен Крещения Руси, «хотя и носит следы влияния месопо-
тамо-персидского (и индийского), кавказского (через Абхазию), болгаро-
византийского и византийского, и западного, но является скорее синтезом».
Дальше он говорит, что наравне с христианскими рассуждениями, в «Слове
о полку Игореве» есть выражения: «Внуки Стрибоговы», «Потомки
Дажьбоговы» (славяне считали себя потомками Бога-Солнца), образ Ка-
щея Бессмертного, князя Всеслава-Колдуна, летающего на клюке серым
волком, ночью покидающим Киев, чтоб на заре быть в Тьмутаракани и
скоростью своего бега опережающим Бога Хороса (также солнечного Бога,
символом которого был Белый Конь), «Волшебник Боян - потомок Велесов»
ит.д.
Здесь мы сталкиваемся с образом Белый Конь - ХОРОС, однако, этот
Конь не является Божеством, а лишь атрибутом такового. Это все тот же
Белый Конь, который и в Ретре, на Раяне (Рюген) был священным и содер-
жался при храме, и о котором говорит «Риг-Веда», а также другие Веды
(жертвоприношение Белого Коня - Асмаведа). Вероятно, Белый Конь был
белым потому, что Солнце днем испускает белый свет. Однако же, белый
цвет - цвет Белобога-Святовита (Святовида), Божества доброго начала,
защищающего людей своей борьбой против Чернобога и его спутников -
Мора-Мары, Богини Смерти, всяческих Злыдней (мелких, нечистых Бож-
ков, вероятно, пришедших из других автохтонных культов), как и Сивы,
142
Юрий Миролюбов
Бога-Богини Зимы, холода, смерти (умирание природы - опасность смерти
всего живого), и от которых избавляет Зимний Коляда-Крышний-Яро-Хо-
рос. Если Ладо-Лада обещали весну и тепло, солнце и более длинный день,
то остальные Божества действительно осуществляли это обетование. Они
приносили весну и тепло. Роль Огнебога-Семаргла в этом случае еще неясна,
но со временем и эту роль удастся при изучении достаточно осветить.
Вероятно, это локальные понятия Агни-Хорса, то есть Огонь Костра,
отвечающий Огню Неба, Хорсу, откуда и пошел обычай сжигать мертвых
на кострах, предавая их Огнебогу-Агни, «и вложаху в судину малу и по-
ставляху на столпе на путях» прах мертвых, «еже творят вятичи и ныне».
Обычай сожжения мертвецов существует в современной Индии и у многих
других народов. Он, пожалуй, чище и гигиеничнее, нежели зарывание в
землю трупов, где они гниют и заражают почву, воды и становятся источни-
ком заразы. Хоре ~ Божество Солнца, приходил в своей земной форме
Семаргла, Огнебога костра, и «уносил на своих руках усопшего». Однако,
славяне не всегда сжигали своих мертвецов, а также хоронили их в моги-
лах, которые были тем больше, чем значительнее был по его роли усопший.
Царей в степях они зарывали в курганах. Об этих царях мы можем знать
лишь из легенд-Сказов Захарихи да из сказок. Но роль Хорса-Сури, Су-
рии, Суры (Суроматы) была, главным образом, скотоводческая, а земле-
дельческой она стала лишь впоследствии, когда славяне снова перешли от
скотоводства к земледелию. Таковы были требования тогдашнего рынка,
греческих колоний, которые стали покупать, наряду со скотом и продукта-
ми скотоводства (кожа, шерсть, сало, сыр, масло, мясо или говяда), хлеб,
пшеницу и рожь. Тогда же изменилось и содержание символов, связанных
с Божествами. Они получили агрикультурное значение. Вероятно, тогда
стали считать, что Конь Хороса - рыжий, от теплого, земледельческого
Солнца. Оставшееся представление о Белом Коне могло иметь больше свя-
зи со Святовитом, чем с Хорсом. Однако, оставим пока этот вопрос тоже
открытым. Он не имеет существенного значения.
Левины в «Риг-Веде», возвещающие Утреннюю и Вечернюю Зарю, или
приход солнца днем и ночи лунной или звездной, сообразно современному
толкованию, имеют связь с лошадью. Левин в переводе значит «обладатель
лошадей». Такое толкование не исчерпывает всего содержания «обладания
лошадьми». Дело в том, что в те отдаленнейшие времена мир не знал коня,
и все работы, как и перевозки, передвижения совершались на быках. По-
этому, появление коня в жизни арийских народов было ими приравнено к
Божественному. «Риг Веда» говорит: «Лошадь, вырвавшись из ряда Бо-
жеств, прискакала к нам». Однако, она Божеством не являлась. Она лишь
находилась в «ряде Божеств», то есть при Божествах. Тем не менее, появ-
Русская мифология
143
ление лошади в жизни людей было равносильно сегодняшнему появлению
мотора внутреннего сгорания. Оно перевернуло их уклад, дало им силу, о
которой они не мечтали, быстроту в передвижении, ускорило полевые рабо-
ты, обеспечило хорошую охрану стада, дома и селения, дало в руки госу-
• дарства отличное оружие, кавалерию. Понятно, видя благородный харак-
тер этого животного-помощника человека, люди стали считать его священным.
Оно дало очень много в их жизни. Оно ее преобразило. Однако, делать
отсюда вывод, как М.Ольденберг, что «Левины были... жеребятами», будет
довольно наивным для современных ученых. То, что жеребенок имел свя-
щенное значение для людей, понятно, ибо агнец тоже имел такое значение,
и овн тоже. Они увеличивали богатство людей, давали им лучшую жизнь.
[ Но говорить, что «Левины-Жеребята освобождали Зарю-Ушас (слово, по-
лучившее превратное значение в русском языке: «ужас». Вероятно, оттого,
что «появление Зари прогоняет злые силы, ужасы ночи». То же подтвер-
ждает и «троекратное пение петухов», после которого исчезают ночные
ужасы, «нечистая сила», (Гоголь)), является большой натяжкой. Все про-
I истекает оттого, что западные ученые материалистически подходят к ду-
ховному миру мифологии. Они как бы лишены понимания образов из-за
этого. Чтобы правильно понять и объяснить какой-либо из древних
религиозных образов, ибо тогда не было ни икон, ни в большинстве случаев
статуй, надо вспомнить, что понятия изображались словесно, в виде образов
и символов. Некоторые неточные переводы из «Риг-Веды» заставляют ду-
мать, что Ушас - это ужас, а другие, что Ушас - Заря-Благодетельница. Но
I Левин Утра мчится, возвещая близкий приход светила, и этим, конечно,
освящается и лошадь его, становящаяся также частью Вестника. Как бы
то ни было, Конь Хорса, или ведическая Кобыла Сурии, - одно и то же, что
доказывает еще одну связь славянского язычества с ведизмом.
Конь Хорса указывает на его значение, как Божества земледелия, ибо
' конь незаменимый помощник пахаря в поле.
ФОЛЬКЛОРНЫЕ АТРИБУТЫ
Мифологический материал славяно-русского происхождения
только-только затронут. Божества наших предков не всегда могут
быть приравнены к божествам других стран. Знака равенства
между ними нельзя провести, как нельзя его провести между отдельными
расами и народами. «Современный миф» - о равенстве - ложен по сути,
ибо есть расы высшие и есть низшие. Конечно, сказать, какие именно из
них высшие, это вызвать жестокую полемику, а потому оставим вопрос
144
Юрий Миролюбов
открытым. Скажем только, что расы, имеющие духовные ценности, обладают
в то же время и большим фольклором. Наш славянский фольклор богат и
разнообразен. Он варьируется от одного славянского народа к другому.
Есть однако общие черты, связывающие славянский фольклор воедино, и
потому мы их можем указать. В песнях, сказках, легендах упоминаются
Дуб, Перун, Сноп, а вместе с ними и христианские образы. Упоминаются в
сказках, особенно русских, Дед да Баба. Дед, конечно, Сварог, а Баба -
Земля, Лада, Кострыня. Упоминаются Леший, Водяной и Русалки. Зимние
Рождественские Святки сопряжены с гаданиями, колядками и щедровками,
летние Зажины и Спожины - с церемониями внесения в деревню Первого
Снопа. В конце лета освящаются плоды, яблоки, груши, виноград и мед,
пшеница, вино и елей. Все это не только предметы, но и образы прежней
веры, язычества. Таков миф о Жар-Птице, который является не только
сказочным атрибутом, но идет из глубокой древности, вероятно, от мифа о
Матарисван, птице, принесшей Огонь с неба у ведийцев. То же самое можно
сказать о Жар-Цвете, Цветке Ивановой (Купалы) Ночи. Нашедший этот
цветок может искать клад. Вишневый Цвет на Рождественских Святках,
как и колесо, которое зажигают и катают подростки по снежным дорогам,
тоже являются образами и мифами, идущими из древности. Миф о Темянном
Зубе оказывается реальностью - род редкой болезни, когда в нёбе начинает
расти костное образование, похожее на зуб. При заговаривании зубной боли
знахарки говорили формулу: «на Море на Окияне, на острове, на Буяне,
Бел-Горюч Камень лежит!» Все слова начала этого заговора - реальность:
остров Буян - Цейлон, известный нашим пращурам из Сапта-Синдху (Се-
миречье индусов). Там действительно есть Бел-Горюч Камень, кварц. На
Белом Камне приносили наши предки жертвы. О Млечном Пути достаточно
было сказано в этой книге. Звездное Небо в безлунную ночь - «Церква
Бога Саваофа», по верованию стариков в Антоновке и Юрьевке. Легенда о
«Рыде, что свою голову ищет», в Задонье, среди крестьян: по ночам жере-
бец скачет в степи, на нем безголовый Рыдя, свою голову ищет. Ему ее
отрубил русский Царь. Он ловит перекати-поле, летящее по ветру, думая,
что это его голова, примеряет к шее, потом бросает. Нами высказана догад-
ка, что Рыдя - это Редедя, князь Койсожский, которому, кажется, Мсти-
слав, по «Слову о полку Игореве», голову срубил, «перед его полки заре-
за». Легенда о «Черных Пастухах» возле Степной в Задонье - тоже
реальность, там когда-то бродили со своими стадами Черные Клобуки (кара-
калпаки). Все эти атрибуты - либо остатки религии, либо истории.
Русская мифология
145
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ТРОЯН-ЦАРЯ (VI)
«Когда деды дедов наших да бабы баб наших
пришли с краю дальнего в степи наши,
а было то неподалеку от Ирия-Рая Птичьего,
где мостили они гать большую,
чтоб через семь рек быстрых ходить да ездить,
да мостили, а сами поссорились,
да разошлись, одни на полдень,
другие на сход сонечка, а третьи на закат,
да не одна волость не пошла до полночи,
так пошли они на полдень, а затем на закат,
а дошли до моря узкого, там заставились,
а ставили себе город большой.
И долго там жили, да пришли другие,
люди чужие, на них напали,
город разбили, разорили, сожгли,
а пошли тогда наши деды дедов на тот берег,
через море узкое на кубышках спасались,
а много скота потопло, много коней пропало,
а рады были, что вырвались,
так там Орай-Царь сказал им:
«Три сыны у мене, а в Тройцу веримо,
так и пусть они будут вам по мне Троян-Царем,
а судить будете друг друга сами,
а собираться на сборы сами,
они ж будут за час войны,
та чтоб всех их за тот час послухались!»
И стал у дедов дедов дедов наших,
у пращуров, у праб, у прад наших
Царь-Троян, а то три браты,
и первый шел до Киева, град ставил,
и другой шел до Хурвати-Гор, а там жил с людьми,
и третий шел до чехов и там жил.
И стали жить прады наши под Троян-Царем,
а Бог дал ему жизнь долгую,
бо то во имя Святой Тройцы,
146
Юрий Миролюбов
а жил он семьсот лет,
а коли отжил, так помер, Богу преставился.
А наши прады были с ним счастливые,
и никогда уж такими не будут!»
Ш ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VI)
Прежде всего, предки наши пришли из края дальнего, «что
неподалеку от Ирия-Рая Птичьего». Этим указано место, откуда
пришли наши предки. Как бы не относиться к неисторичности
данного сказа, но указано в нем еще и следующее: они «мостили гать через
Семь Рек», да поссорились и разошлись. Впечатление создается такое: ка-
кие-то слишком большие общественные работы заставили людей уйти из
«края дальнего у Семи Рек». Почему упорно повторяются эти «Семь Рек»,
«Ирий-Птичий Рай»? Потому что эти данные в прошлом наших предков
действительно имели место. Мы уже упоминали, что Захариха передава-
ла не небылицы, но именно были прошлого. Таких повествований было
много в свое время, до революции, на юге Руси, но ими никто не интересо-
вался. Может и мы бы не заинтересовались, если бы не революция, которая
обнажила пласты веков на наших глазах и заставила интересоваться быст-
ро исчезающей Традицией прошлого. Есть указание, например, в Сказе, что
«ни одна волость не ушла на полночь». В Сказе говорится, что «шли они на
полдень, а затем на закат (запад) и дошли до моря узкого». Здесь видимо
имеется в виду какой-то пролив, у берегов которого они поставили «город
большой». Старуха не указывает, как назывался этот город. На наши рас-
спросы она сказала лишь: «Знала когда-то, да забыла!» Там жили предки
довольно долго, но ушли под давлением какого-то нашествия. Они пере-
плыли море узкое и там Орай-Царь сказал им: «Три сыны у мене, а в
Тройцу веримо, так пусть будут вам (после меня) Троян-Царем, а судить
друг друга будете сами, а собираться па Сборы (Веча) сами, они же будут
только на часы войны». Значит, Орай-Царь учредил у наших предков осо-
бый Триумвират, а сыновей своих назвал «Троян-Царь». Первый шел до
Киева, где град ставил (крепость), второй до Хурвати-Гор (Карпаты), а
третий до чехов, а там жил. Значит, это начало «Повести Временных Лет»,
только в иной редакции, ибо христианские летописцы (не один Нестор, а,
вероятно, многие) переделали текст в соответствии со своими взглядами,
или по приказу епископов-греков, или князей-варягов. Дальше старуха го-
ворит, что «Бог ему дал долгую жизнь, семьсот лет жил он». Это, конечно,
надо понимать, как то, что учрежденный троянов образ правления сущест-
Русская мифология
147
вовал семь веков. По словам Сказа, предки наши были в этот период очень
счастливы.
Этим Сказом, нам кажется, наносится сильный удар блужданию в объ-
яснении слов из «Слова о полку Игореве» - «Троянов путь», «Троянов
век». Этот век действительно существовал, в чем свидетельствует Сказ,
объясняющий, что такое Троян. Это, вероятно, - Вече, суд с судьями и
князья, как власть исполнительная и военная.
«Земля Трояна», действительно, политическая характеристика земли
киевской, а самое имя Троян - Тривластие, посвященное Тримурти наших
Предков - Троице.
Что касается переделки текста наших преданий, легших в основу «По-
вести Времянных Лет», так это и понятно: какие-то язычники утверждают,
что они верили «в Троицу»! Эта Троица, ведь, поганская, а не христиан-
ская? Кроме того, были указания устной традиции на какие-то там Веча,
которых князья-варяги урезывали в правах, соединяя их законодательную
власть со своей исполнительной, чтобы сделаться полными хозяевами сла-
вян. С другой стороны, греки-епископы крестили Русь не для того, чтоб
она вспоминала о своих свободолюбивых традициях Вече. На Вече могли
образоваться и языческие большинства, а тогда дело христианизации по-
шло бы насмарку. И так ведь новгородцы восстали сразу же, как только им
предложили креститься. В муромском крае, где были сильны финские вол-
хвы, при попытке уговорить население, князь Михаил Святой был убит! В
1113-м году в Мценске погиб от руки своего ученика Преподобный Кукша.
Около 1074-го года новгородская летопись говорит: «Сице бо волхвъ въсталъ
при Глебе в Новгороде... людье вси идоша за волхва, и быстъ мятежь меж-
ду ими». Было значит целое восстание на религиозной почве. Поддержи-
вать правильность устной традиции записями было даже неполитично в это
время! Вероятно, эти соображения, как и соображения династические, за-
ставили как князей, так и епископов, изменить начало Летописи. До само-
го монгольского нашествия Русь сопротивлялась проникновению христиан-
ства.
Итак, Троянова земля и Трояново время - время до прихода варягов, а
именно семь веков, значит, начиная с первого века до Рождества Христо-
ва, за которыми были, вероятно, века два, если не три, хазарского влады-
чества, а затем варяжский период, закончившийся образованием киевского
княжества и крещением Руси.
Конечно, все, что существовало в преданиях народных, должно было
исчезнуть, так как записи об этих языческих преданиях не говорят ни сло-
ва. Так, или почти так, было в эпоху преобразований Петра Великого, и так
же делается при Ленине-Сталине. Все русское заменяется «советским», ос-
148
Юрий Миролюбов
нованным на новой, материалистической религии. Так же история первых
веков протекала и в Китае: завоеватели, пришедшие из царстваТ-Син, дали
даже свое имя всему Китаю! Книги были уничтожены, а были написаны
новые, фальсифицированные. Однако, повесть «Слово о полку Игореве»
изобилует еще в ХП-м веке всякими языческими образами. Значит, в этом
произведении автор заимствовал из народного предания все образы. Они,
значит, еще жили в народе. Дошли до нас Сказы Захарихи, содержащие, не
в пример северным былинам, более точные сведения и меньше анахронизмов.
Как ни подходить к Сказам, мы обязаны их изучить и сказать, в чем их
значение. В «Дощьках Изенбека» есть тоже слова, касающиеся «ромов». В
период Троянова Века как раз была завоевана римлянами дунайская об-
ласть, но, вероятно, не киевская земля).
Для изучения прошлого нашего народа нам крайне необходимо изучить
все, что его касается. Мы не согласны с советской исторической школой,
считающей, что «седьмой век Трояна» совпадает с веком Всеслава Полоц-
кого, а именно 1101-ый год. «Семь Веков Трояна» ясно говорят о независи-
мом существовании в этот период, но ведь было еще хазарское иго? Куда
же его поместить? Очевидно, что после Семи Веков и до начала Киевской
Руси? Только в этот исторический отрезок хазарское иго, бывшее не лучше
монгольского, и может поместиться. Недаром ведь наш великий ученый
Ломоносов боролся против «норманно»-немцев, засевших в Академии Наук,
где они сокращали начало нашей истории, давая нам начало государствен-
ности только из рук варягов-князей. Да и кроме того, варяги не завоевыва-
ли Русь, а освобождали ее из хазарского ига, значит, Русь под это иго
подпала раньше варягов, а раз так, то до прихода хазар она должна была
быть самостоятельной. Родовое управление, вече и князья были основами
«Троянова Века». Это принцип троичности, принцип Триглава-Тримурти,
идущий еще из ведического прошлого, с которым мы связаны крепче всех
арийских народов. Мы - прямые наследники ведизма, изменившегося и
ставшего славянским язычеством. Последний Сказ Захарихи повествует о
том, как ушли наши предки из Края Дальнего и как пришли к Узкому
морю. Здесь они остановились и построили город большой. Дальше они
идут через Узкое море, и перейдя, устанавливают, по слову Царя Орая,
форму правления Троян-Царя, триумвират. Конечно, искажения, неточно-
сти, непонимание пересказчиков, о чем речь идет, повлияли на стиль Сказа,
на его логичность, но он крайне краток. Видимо, передатчики традиции
стремились, благодаря краткости, суметь передать главное и важнейшее.
Этим и объясняется краткость Сказа. Об этом автор настоящей книги спра-
шивал Захариху и получил ответ: «Почему мало сказано? А то же правда
сама, а правды всегда дуже мало. А кто Троян был? Так я же сказала Три
Русская мифология
149
Браты! Так меня и Прабка учила, и должна была я много крат повторять,
чтоб не забыть. А когда забывала слово одно, так Прабка сердилась на
меня». Нам кажется, что из этих ее словесных объяснений видно, какое
важное значение имеет этот Сказ для Прабки Захарихи и для нас самих.
Характерно, что и в Антоновке (возле Кривого Рога) нам тоже приходи-
лось слышать от стариков: «Трояк был Царь нашей Земли! За такого старо-
го часу, что и самые старые деды уже не помнят точно! А то было за часу,
когда прадеды пришли на землю нашу». Эта традиция настойчива, и отме-
тать ее, нам кажется, мы не имеем права из уважения к прошлому нашей
земли. Не можем мы и соглашаться с «норманскими теориями». Ведь тео-
рия еще не означает истины? Всякая теория подвергается критике, а затем,
если она неправильна, отбрасывается. Нам кажется, что Сказ целиком под-
тверждает такое положение, и «Семь Веков Трояна» получают вполне пра-
вильное и исчерпывающее объяснение.
С нашей точки зрения, слово Троян вовсе не означает римского импе-
раторского Траяна, ибо и без этого имени в славянском обиходе было
еще Божество Триглав, изображавшееся в виде статуи с тремя ликами,
это Божество было аналогично Тримурти ведийцев, и слово Троян могло
произойти от Триглава, тем более, что все Божества разбивались на
Великие и Малые Триглавы, по временам года и деятельности солнца и
дождя. «Были Веци Трояни» - слова из «Слова о полку Игореве» тоже
значат, кажется, буквально, что «были Века Трояна». Можно ли после
таких слов искать еще их тайного смысла? Видеть в них метафору? А
почему не буквальное их значение? Потому что читавшие слависты не
нашли в себе достаточной храбрости? Такой аргумент мы считаем
недостаточным. Может быть, с императором Траяном славяне даже имели
не одно дело, но это не значит, что такое совпадение имен должно
рассматриваться, как доказательство зависимости первого от второго.
Логика нас учит, что при постановке проблемы: является ли Траян
императором Трояном «Века Трояна», ответ может быть не только «да»
или «нет», но и третьим, то есть, что Троян «Веков Трояна» неидентичен
с императором. Он - третий, то есть лежащий вне зависимости
идентификации. Иначе говоря, он не является императором, не является
не-императором, но является иным, самостоятельным Трояном, не со-
стоящим в связи с императором. Вместе с тем, наша история не была
столь простой: «придите и княжите нами!» Она была сложной. Славяне
Руси выдержали изнурительную борьбу, прежде чем попасть под хазарское
иго, а затем под власть варягов, пришедших к нам не по зову, а из
собственных намерений. Об этом ясно говорят «Дощьки Изенбека». В
противоположном случае непонятно: сидели на земле какие-то жители,
150
Юрий Миролюбов
довольно большая группа, а ... собственной жизни не имели! Каким же
это образом могло случиться? Если они в состоянии были принять
христианство, принять его и понять, то, вероятно, не такими уж были
ограниченными людьми? А выходит, по «норманской школе», что вот, сидели-
сидели, да и надумали: давай-ка позовем варягов! Ну, и позвали, а те пришли.
«И - все завертелось», и способными оказались, и не такими уж глупыми,
и порядок кой-какой завели... Странно! Мы из истории знаем, что как раз
варяги были грабителями и разбойниками, а не «благодетелями» человечества!
В смысле культурном, даже, пожалуй, скифы, жившие до того за тысячу
лет, были развитее их. Вообще, в это время культура была на юге: Рим,
Византия. Все, что к северу, то совсем было некультурно. Варяги были
несомненно ниже в культурном отношении, нежели славяне. Они были
воинственнее, может быть, но север в то время был варварским, жестокость
была в моде, и люди клялись в храбрых подвигах в одинаковой мере, как и
в грабежах беззащитного населения, считая и >одно, и другое вполне
достойными. Эти суровые люди, ничего кроме войны, пиратства и нападений
не знавшие, могли просветить славян, дать им государственное устройство
и... приготовить их к переходу в христианство?
ДИВО ДИВНОЕ В СКАЗКАХ
Советские комментаторы беспомощно бьются над разрешени-
ем вопроса, что такое Див, или Диво. В русской сказке говорится:
«И встало перед ним Диво Дивное, невиданное, то кречетом кли-
чет, то кукушкой кукует». Это - Морок, то, что «мерещится», когда чело-
век принимает пень за зверя, птицу за цветок. Это древняя «мерещеть»,
значения коей, конечно, в трудах Маркса не отыскать! Однако, надо им
напомнить, что в «Риг-Веде» есть Дэва, и этот Дэва и есть наше Диво. Это
некое Божество удаленных мест, уединенных углов леса или поля, где ни-
кто никогда не бывает, а потому мистическое в себе. Диво прямого зла
человеку не делает, но морочит его, показывая «мерещеть», то есть нечто
несуразное, непонятное, так, что нагоняет на него в конце концов страх.
Конечно, Див или Диво ни в коем случае не «Половец!», как думал некий
ученый Вицын в 1902 году (А.М.Павлов). Див или Диво удивляет то ли
красой видимого, то ли непонятностью. Не годится и объяснение, что Див -
это филин. Диво - это некое Божество, пугающее и чарующее людей раз-
ными метаморфозами. Было и другое понятие - Чудо, но оно осталось в
языке и приобрело христианское значение, тогда как Диво осталось только
в словах «у-див-ляться», «у-див-ительный», «у-див-ление», «див-ный», и
Русская мифология
151
из этого значения и надо искать значение самого Дива. «При-чуд-илось» -
того же порядка явление, при-чуд-илось, значит, при-вид-елось. Глагола
«при-див-иться» нет, но в украинском наречии «див-иться» значит не «у-
див-ляться», как по-русски, а «смотреть». Таким образом, Диво возникает
перед глазами человека, манит его, удивляет, может быть пугает как своей
причудливостью, так и неожиданностью форм. Диво, однако, имело поло-
жительное значение в славянской мифологии. Диво - Божество благопри-
ятное, как и Чудо. Иной раз оно показывалось в лесной чаще в виде пре-
красной Дамы, не то Русалки, не то Десницы, Деснянки. Увидевший Диво
- зачарован им. Оно может удивить и причаровать человека. По всем дан-
ным, после принятия христианства, часть признаков Русалки были перене-
сены на Диво. Божество это скорее среднего рода, хотя и близко к женско-
му. В противоположность ему Лихо - Потьма, злое начало, которое тоже
может причаровать. Но от первых чар человеку радость, а от вторых - боль
и страдание. Причарованный Лихом человек становится жертвой Карины и
Жали, двух Божеств Тоски и Печали. «Лихие люди» - злые люди на юж-
ном наречии, а «дивные люди» - хорошие люди по-русски. Зато «лихой» -
молодецкий человек. Однако значение этого понятия проистекло из другого
положения: лихой человек может быть не злым в себе, но приносить зло
другим, то ли необдуманными поступками, то ли по легкомыслию, ветрен-
ности, особенно в отношении девушек. Увидеть «Диво Дивное» - любо-
ваться им, а видеть Лихо - быть в испуге от чего-то ужасного.
В некоторых сказках упоминается «Лихо Одноглазое», в других ~ «Лихо
Семиглазое». Между тем Диво называется только «Диво Дивное». Так как
язык сказок - приблизительно язык XVI-ro века, то Диво Дивное должно
быть переводимо как «Диво Удивительное». Из «Дощек Изенбека» следу-
ет, что было некое Божество, которое в них названо «ПОТАРЕ ДЯЕ». Это,
вероятно, обще-арийский «Дияус», откуда вышло латинское слово «Деус»
- Бог. Диво близко фонетически к Потаре Дяе, но оно же близко к Девас.
Диво являлось в виде Девы Чудесной, по сказкам, которая очаровывала
путника, не причиняя ему зла. В одной из них Диво Дивное помогает Иван-
Царевичу покинуть заколдованную землю. Враждебное Божество, как Лихо
Одноглазое, или Семиглазое, этого не сделало бы. В другой сказке, смысл
которой - трудное положение Ивана Царевича в Кащеевом Царстве (та же
Заколдованная Земля), из которого он находит выход благодаря царевне-
пленнице Кащея, которую тот похитил в детстве и держит до совершенно-
летия, чтобы жениться на ней. Царевна Прекрасная знает всех сторожей
Кащеева Царства: Лихо Одноглазое, Лихо Двуглазое, Треглазое, Четверо-
глазое, Пяти-, Шести- и Семиглазое. Каждое из них лютей предыдущего,
но против каждого есть свой способ, как обмануть его бдительность, когда
152
Юрий Миролюбов
Одноглазое спит, оно ничего не видит, зато все слышит: надо обмотать
сапожки свои юхтовые гагачьим пухом. Когда спит Двуглазое, у него один
глаз открыт, и оно все видит, все слышит, и спит оно на правый глаз, а
проходить мимо него надо слева. Треглазое спит правым глазом и средним,
а левый у него открыт, потому надо идти справа от него. Четвероглазое
спит крайними глазами, и средние у него открыты: надо идти справа, или
слева, но только не посредине. Пятиглазое спит тремя средними глазами, а
крайними смотрит: надо идти прямо, а дойдя до него, храбро карабкаться
на спину: Лихо проснется, почешется и снова заснет! Шестиглазое спит
пятью глазами, а шестой, на лбу, все видит. Надо идти, крадучись с краю,
под самыми кустами сгибаться, надеясь, что не заметит. Лихо заметило и
спросило: «Кто там?» - «Это я!» - ответила Царевна, удерживая Ивана
Царевича, уже обнажившего меч. Лихо улеглось поудобнее и снова заснуло.
С Семиглазым, вечно недремлющим Лихом, Иван Царевич сразился и ударил
его крестообразно, отчего, пораженное мечом, оно издохло. Дальше им пред-
стали Семь Оград, Семь Трудностей и Семь Лесов, Семь Рек. Они все
преодолели, потому что помогло им Диво Дивное Шестикрылое, Семигла-
зое. Здесь явное указание на значение Дива. Это - Ангел, вернее, Шести-
крылый Херувим и Многоглазый Серафим, вместе взятые. То, что народ-
ный эпос смешал воедино эти два разных христианских ангельских чина,
означает, что и у язычников было такое же понятие - Диво Дивное.
Характерна подробность: поскольку есть Семиглазое Лихо, есть и Се-
миглазое Диво. Они народным эпосом противопоставляются один другому.
Пока работает Лихо, Диво, на один глаз большее, помогает. Оно сильнее.
В КРАСАВЕЦ - МАЙ - ЗЕЛЕНОСВЯТ
Май-Зеленосвят обычно совпадал с праздниками Троицы, и
древнее празднование - радование зелени совпадало с ним, а по-
тому зелень - клечево, ветки березы, осокори или клена ~ укра-
шали красные углы хат на юге Руси и везде на полу лежала трава, также
были убраны и Церкви, а Евангелие читал в эти дни, лицом в народ, свя-
щенник, возлагая его на большой травяной сноп. Фольклорное значение
Зеленых Святок - Троицы выражено в стихах:
«Весна рукою гибкой вяжет
сирень, фиалки и тюльпан,
смеется звонко, после пляшет, -
в цветах мелькает сарафан,
и - рада, ясная, хмельная
Русская мифология
153
летит в луга, летит в поля,
за нею тянется, блажная
в истоме сладостной земля.
Красавец-Май стоит, и розы
в руках его как жар цветут;
дрожит от песен синий воздух;
прекрасен в мае тяжкий труд.
До вечера в плетнях, в крапиве
мелькает ярая Весна,
на перелазе, легшем криво,
в лучах купается она,
и соловьи звенят в малине,
сладка и песня, и любовь!
Благословенная отныне,
Весна уйдет, но будет вновь».
Весна пляшет в мае по лугам, в зарослях, траве и в зелени ветвей.
Благодатное тепло идет. Мир населен благими силами, и начиная с Трои-
цы, можно купаться в реке. Русалки не утащат в омут, не защекочут в
зарослях, Леснянки не будут гоняться, вешаться на шею, направляя к боло-
ту, где ~ гибель христианской душе. Вся нечисть отныне должна оставить
человека. Он -освящен Святой Троицей, вооружен благодатью, чтобы про-
тивостоять темным силам. Троицын День - Зелены Святы - за месяц до
дня Ивана Купалы, и весь этот месяц был посвящен Русалиям, празднова-
ниям младших Божеств воды, леса и поля. Значит, те же дни были посвя-
щены Водяному, Лешему и Полевику. Эти дни знаменовали собой проник-
новение Зеленой Силы в жизнь людей. «Люди осилялись о весне», говорит
древняя рукопись, то есть в них вливалась новая сила зеленого мира, и в
эти дни происходили состязания молодежи, юношей, а самое состязание
носило название «Дыбления» (Дубиться - оголяться, но одновременно и
усиливаться). Дыбление сопровождалось купаниями. С Троицина Дня можно
было купаться в реке (начиная с Дня Святого Духа). «Дыбление» или
«Дубление» - посвящение себя Перуну-Дубу, значит, самому Сварогу. В
эти Три Дня старики ходили с дубовой веточкой в руке, с дубовой палкой,
или с зеленой веткой, Малым Клечевом, а женщины с цветами, особенно в
церкви.
154
Юрий Миролюбов
OS ЛЕГЕНДА ПРО СЛАВКА БЕСКЛЕЧНОГО
Старая Захариха рассказывала: «Был Славко на свете, а про-
звали его Бесклечным, и то - потому что, как придет Троица,
люди везде празднуют, Клечевом хаты украшают, сеном полы
посыпают, а у него ни Клечсва тебе, ни сена, ни травы. Скотина на Троицу
ревет, хочет посвященной травы съесть, а Славко и не думает: с утра в поле
работает, когда люди празднуют, и домой поздно вертается, на жену кри-
чит, почему в Церкву ходила, раз время горячее. Вот, и дал Бог однажды
так, что поехал он в поле, траву косить, и до самого вечера косит. Уже
темно стало, а он все косит. Глянь, а к нему кто-то идет, будто человек
какой. «Здорово!» - говорит во тьме. - «А чего ж ты в поле так поздно?» -
«Да, кто его знает! Стоит хорошая погода, так кошу траву, а там, гляди,
дождь пойдет, и нельзя будет». - «А Дуб у тебя есть?» - «Какой Дуб?» -
«Ну, Клечево?» - «А начто мне Дуб, либо Клечево?» - «Ах, вражий сын,
так тебе не треба Клечева? А этого не хочешь?» - и стал его тузить увеси-
стым клюком. Славко попытался было сопротивляться, но увидал, что на-
падавший был вдесятеро сильней его, только и смог, что добежать до телеги
и погнать вскачь лошадей. Между тем нападавший вскочил тоже в телегу, и
пока Славко Бесклечный бил по коням, тот бил по нему. Только у самого
села он соскочил и прокричал: «Будешь помнить Майка! Помни Майка
Зеленосвята!» и исчез во тьме. Мужик, ни жив, ни мертв, кинулся домой,
слег, а потом позвал священника, которому и каялся в грехах. «Твой грех
страшнее всякого убийства!» - сказал ему поп. - «Ты привлек к себе нечис-
тую силу! Получивших Святого Духа она не трогает, а тебя тронула, пото-
му что ты Святого Духа не получал!» и еще выговаривал ему поп. Славко
заболел и не мог даже урожая снять. Помогли ему соседи. Вскоре он умер».
Это не сказка в обычном виде, полная разных фантастических деталей, но
легенда, основанная на древнем веровании', кто не празднует Зеленых Свя-
ток, тот навлекает на себя наказание в виде нападения разных мистических
существ. Вероятно, Майко-Зеленосвят уже позднейший мифологический
персонаж. Он связан, видимо, скорее с Троицей-Зелеными Святками, чем с
языческими Русалиями-Зелеными Святками. Это видно из зависимости между
нападением на Славка Бесклечного и словами попа из легенды: «получив-
ших Святого Духа они не трогают». Конечно, для образования мифа Май-
ка-Зеленосвята могли использовать и миф Зеленчука, степного существа,
внезапно выскакивающего из зарослей, но (см. наши труды по «Христиан-
скому и языческому фольклору на Руси») Зеленчук - существо безобидное,
Русская мифология
155
тогда как Майко-Зеленосвят бьет палкой неверующих уже христианского
периода. Однако, прежде чем нанести ему первый удар, он спрашивает: «А
Дуб у тебя есть, или Клечево?» Дуб - Дерево Перуна, Образ Снопа-Сваро-
га. Имеющий Дуб (ветку), или Клечево, находится под защитой старосла-
вянских Божеств.
Ш ВЕЛЕС-БОГ - БОЖЕСТВО СКОТОВОДОВ
По смыслу учения о Триглаве, вверху всего сонма Божеств
славянской языческой религии находился Сварог, за которым идут
Перун и Святовит. Они составляют первую Триаду, а за ней идет
Двоица ~ Белобог-Чернобог, после чего новая Триада - Хорос, Стрибог и
Велес. По дошедшим до нас данным, Велес-Бог был покровителем Стад,
Звездным Пастырем (Звезды - Души Предков) и вдохновителем искусств.
Автор «Слова о полку Игореве» говорит о Бояне - «Велесов Внук». Из
Трех Братьев Новогодья, ходивших до полуночи Кануна Рождества и на
Новый Год, один в черной шубе, шерстью наружу, другой в рыжей, а
третий либо в черной же, либо в белой, видно, что один из них был безус-
ловно Велесом, другой Скотичем, а третий, вероятно, тем же Велесом, если
не принять, что они изображали один Яро, другой Хороса, а третий Велеса.
Во всяком случае, один из них имел две сумки через плечо, а остальные
только по одной. Велес раздавал два рода благ\ духовные и телесные, пото-
му что он имел две сумки. В первой было зерно, а во второй лежала дере-
вянная сопель (дудка). Возможна и первая интерпретация, а именно, что
все Три Брата были Велесом в разных его функциях, как Велес Колядин,
Велес Ярилин и Велес Летний. Может быть, Три Брата изображали просто
Триглава-Триады Божеств, но все равно, тот из них, у кого были Эве сумки.
должен быть признан Велесом. Они поздравляли хозяина с хозяйкой и
давали им кусок пакли, волны (шерсти) и горсть зерна, которое бросали в
Красный Угол избы, в иконы. Захариха рассказывала по этому поводу:
«Шли Три Брата после полуночи по селу, а холодало сильно, и вот Первый
Брат сказал: «Ну, и стужа! Хоть бы погреться скорее!» А Другой Брат
отвечает: «Когда будем в Яре!», и первый подумал, что он говорит о «ярке»
(Ярок - углубление, ров), а Третий Брат говорит: «Уже недолго осталось!
Коляда был». И тут из тьмы ночной вышел человек, с Колесом, в котором
во втулке был зажжен маленький «каганец» (масляная лампа), и сказал:
«А ты, Брате, Власе, погрейся на моем огне!» Тут первый сказал: «Да меня
зовут не Власом, а Петром!» - «Петром ты будешь, аж пойдешь до Пет-
рив'.» - ответил тот. - «А сейчас ты Влас, и вот тебе дудка!» и подал ему
156
Юрий Миролюбов
деревянную сопель, что детям дают играть. Тут они узнали, что перед ними
сам Коляда!» То, что один из Трех Братьев Влас - Велес, таким образом,
мы знаем из рассказа Захарихи. Кроме того, символический жест Коляды,
давшего ему дудку, как вдохновителю музыки и пения, указывает на его
личность. Указывают и две сумки, одна с зерном, другая - с дудкой. Если
с одной стороны, сверху борющуюся двоицу Белобог-Чернобог наблюдает
Сварог, то снизу, из внешнего круга, за ней наблюдает Хорос-Стрибог,
Велес. Таким образом ему дана большая роль: сохранение равновесия в
славянском пантеоне, и в знак равновесия ему даны две сумки, материаль-
ная и духовная.
Однако, давая паклю и волну (шерсть), Велес тем самым указывает на
свое скотоводческое значение, к которому присоединяется агрикультурное
(пакля). Тут, однако, подчеркнуто значение волны и пакли, как средств
защиты от холода, для одежды, как и вывернутая шерстью вверх шуба.
Имя Велеса, Волоса, Влеса встречается в договорах Руси с греками 907-го
и 971-го годов. В последнем мы читаем характерные слова: «да имеем клят-
ву от Бога в его же веруем и в Волоса, скотья Бога...» («История Руси»,
Устрялов). Встречаем те же указания и в других договорах (Олега с
византийцами, 911-го года и др. См. Карамзин, «История»). Отрывок из
текста «Дощек Изенбека» говорит: «АШЕ БУЬШИ РАБЪ БЪГОМ И ЧЛО-
ВЕКОМ ОУТВЕРЗЖДЕН1Е М1МОИДЕШИ ЗЛАЯ А СЕРГИ ПРЕЧИС-
ТЫА ДБАТЕЛОУ ОУЗРИШИ ВДЕН НАВЬ Д1ВА Д1ВНА1А I ВЛЕСА
МУДР1А». Здесь Велес назван Мудрым. По некоторым данным, он был
Божеством мудрости, скотоводства и основ астрологии. Будучи Божеством
звездным, он был в то же время Божеством настоящего, прошлого и буду-
щего. К нему обращались славяне в их гаданиях на Зимнего Коляду. Обы-
чай этот сохранился на Руси до самого последнего времени. Рождествен-
ские и крещенские гадания известны: «Раз в крещенский вечерок девушки
гадали...» (Жуковский). Другой отрывок из «Дощек Изенбека» говорит:
«СЕЕТО ВЛЕСУ ГАДАЯХОМЬ И СЕ БУДЕ ПО ТОМУ ЯКОЖДЕ Б31
ВЯДУТЬ СЛАВЕ НАШЕА А Н13ОШЕ ВЕРЖЕША О ВСЕГДА ПР1СН1Е
И БЕНДЕЩЕ...» Волос - одно из главнейших Божеств земледельческо-
скотоводческой Руси времен до варягов и при них. Позже, так как христи-
анство запрещало гадания, они носили характер манифестации прежнего
язычества, и люди, гадая, запирались в бане, где приносили и жертву Роду-
Рожаницу и Перуну. Корень ГД-, ГъД- а также ГА - носят характер опре-
деления во времени и пространстве', ГД-е, ко-ГДА, ни-ГД-е, не-КОГДА,
ко-ГДА-шний, не-ку-(Г)-да, отку(Г)да, ино-ГДА и т.д. Более точное изуче-
ние этого корня может пролить еще больше света на значение слова Га-
дать. По-чешски «годити» - бросать, «на-газено» - набросано, но вместе с
Русская мифология
157
тем и есть значение «Га-гатисе» - ругаться. Но по-русски «руг-атися» озна-
чает в сущности, проштрафиться, потому что «ру-Га» была княжеским штра-
фом за клевету, побои и т.д.
«Гад-кий», вероятно, происходит от чешского «Гад-атисе», и это слово
от греческого «Гадес» - Ад. Таким образом, один санскритский корень
может означать и доброе понятие и злое, соответственно тому, взят ли он
прямо из санскрита, или через передачу от другого арийского же народа, но
альтерировавшего его первоначальный смысл. Текст «Дощек» говорит о
«дне Нави», когда благочестивый человек, служащий Божествам и людям
опорой, увидит «Велеса и Дива Дивные». Таким образом, Дива Дивные и
Велес связаны как-то вместе, а вспоминая, что Влес - Божество Звездное, и
Звезды - Души Предков-Питрив (Питрис), можно сказать, что эти Дива
Дивные как-то связаны и с предками. Возможно, что это - остаток культа
предков.
В ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОНМА БОГОВ
В отличие от индусского, греческого и римского мифотворче-
ства, славянская религия меньше всего занимается антропомор-
фическими чертами Божеств. Наши предки удовлетворялись пря-
мым изображением роли таковых в жизни, не наделяя их чисто человеческими
побуждениями и не создавая историй, в которых действуют Божества, друг
с другом конкурирующие. Пока в Греции и Риме Божества в сущности
были не больше, как обожествленные люди, занимающиеся всем, чем зани-
маются люди же, у славян Божества выполняют роль, какая им назначена
Сварогом, и если вмешиваются в жизнь людей, то не как люди, с человече-
скими мотивами любви, ревности, зависти и обмана, а как Божества, по-
кровительствующие людям. Поэтому и нет адекватности между Зевсом-
Юпитером и Сварогом. Есть она, может быть, между Зевсом-Юпитером и
Одином германцев, которые тоже впали в конце концов в хитроумное ми-
фотворчество, но нет ее в славянском сонме и его жизни. Всего лишь одна
диада Чернобог-Белобог отражает стремление человека навязать и Божест-
вам антропоморфичность, но и та имела целью установить причину смен
времен года, но не внедрение интриги в жизнь Божеств. Потому-то и совре-
менная идентификация американской школы не соответствует славянскому
религиозному мировоззрению. Вместе с тем, это еще один аргумент в поль-
зу того, что славяне стояли ближе к источнику ведизма, ибо из него они
вынесли представление о Божествах, как занимающихся божественными
делами, а не подражающих людям в их жизни. Славяне стояли ближе к
158
Юрий Миролюбив
единобожию, каки ведийцы, «называвшие Божество разными именами», в
то время как другие арийские народы от единобожия перешли к политеизму.
Поэтому и в Сказах Захарихи, несмотря на обилие разных тем, нет и не
проявляется тенденция приписать Божествам человеческие качества или
намерения. Боги помогают людям, но не живут, как люди. У них нет
человеческих побуждений, страстей, чувств. Божества, по Сказам, могут
приходить, чтобы научить людей полезному знанию, но не для вмешатель-
ства в их жизнь, наравне с ними. Боги славян лишены антропоморфично-
сти. Они не гоняются за женщинами, желая обладать их ласками, и от
таких союзов не рождаются полубоги греков и римлян. Есть небольшая
тенденция в культе Ярилы, но и там скорее это Божество распаляет страсти
человека, а не пользуется ими. Язычество, более близкое к ведизму, не
стремилось к созданию таких мифов. Божества, тем не менее, помогают
людям в их борьбе с врагами, рати Перуна обрушиваются на них, поража-
ют, обеспечивают победу. Меч-Кладенец сказок - Меч Перуна, но это все,
что делают Божества. Мифология славянства идет другими путями. Она
объясняет космогонию, дает бесчисленные вариации на тему помощи Бо-
жеств, как в научении скотоводству, так и земледелию, но и только. Славя-
не просили очень мало, как и ведийцы, но славили Божества, тоже как
ведийцы, и потому «Слава Богу!» так прочно привилось в русском языке.
На Карпатах говорят: «Слава Иисусу, Деве Марии!»
Ш СИМВОЛИКА ЧЕТ - НЕЧЕТ
Числобог - Божество учета, оно же Божество периодов, бла-
гоприятного и неблагоприятного, Чет-Нечета. Предки наши под-
метили, что все явления, более или менее, можно разделить на
две категории: Чет и Нечет. Они думали, что Чет и Нечет действуют в
пределе Семи, после чего восьмой - начало нового Чета-Нечета, а послед-
ний вовсе не является «арифмологией», но исканием личного для каждого
человека Чет-Нечета. Одному единица - Чет, а другому - Нечет. Так,
одним везет в первые три дня, другим в последующие, третьим в седьмой,
первый, второй и т.д. Ряды чисел благоприятных и неблагоприятных, ко-
нечно, вышли из охоты, где удача - Чет, а неудача - Нечет. Волхвы соста-
вили правила исчисления Чета-Нечета, к которым прибегали князья, стар-
шие родичи и т.д., в трудные в государственном смысле дни. Гадание, в
таком случае, основано не только на внешних признаках успеха и их интер-
претации, объяснении, но и на счете:
Русская мифология
159
«... Счетным курицу зерном...
кормили...» (Жуковский, стихи: «Раз в
Крещенский вечерок девушки гадали»).
Читали трижды молитву, прежде чем начинали какое-либо дело, счита-
ли яотрех, прежде чем броситься в воду: «раз, два, ТРИ!» В заклинаниях,
при заговаривании Руды-Крови (Рудра - Сива у ведийцев), произносили
семь раз молитву, потом формулу заклинания. Против лихорадки-Навья
читали трижды Отче Наш. Все это отголоски древнего Чета-Нечета. Нов-
городский гость-купец, успешно продавший Ганзе товары, считался «в чете».
Отсюда и «почет». Неудачник был в «Нечете». С ним считались, или не
считались, сообразно успеху его дел. Числобог, вероятно, был одним и тем
же лицом с Велесом. В самом течении года был Чет - весна и лето, и Нечет
- осень, зима. Зимнее время благоприятно после Коляды, когда наступает
новое Коло Года, и неблагоприятно до Коляды, то есть в начале Осени,
Зимы. Покупать в это время можно было, но продавать в чужие земли было
невыгодно. Ждали времени после Коляды, то есть после Рождества. Отсю-
да и желание угадать Чет, когда можно, а когда нельзя начинать новое
дело. Всякий огнищанин считался с Четом и Нечетом, обращаясь для этого
к кудесникам, волхвам, которые знали, когда начинать то или другое. От-
туда же вышли и всякие суеверия: «нельзя начинать Похода, если солнце
затмилось!» («Слово о полку Игореве»), нельзя было земли пахать в этот
момент. Вообще, что можно было делать, а что нельзя, сам огнищанин
решал, но больше воздерживался в случаях, казавшихся сомнительными. В
таких случаях обращались к старикам, Дедам-Бабам, которые знали, буду-
чи старыми, еще традицию предков. Что значил шум в ветвях? Что значи-
ло, что Солнце, утром, было в красных облаках? Что значил неожиданный
переполох среди птиц? О чем журчит ручей? Что говорит пень в лесу? Не
говорит ли он : Нечет?
В древности Божества высказывали свою волю иносказательно, посред-
ством разных внешних манифестаций, шума ли ветвей, когда нет ветра,
или же посредством иного знака, зверя, птицы, неодушевленного предме-
та. Шум воды, например, мог показаться жалобным, как бы плачущим. Это
могло означать смерть кого-либо из близких. Сыч, поселившийся в трубе
дома, должен был, например, быть изгнанным во что бы то ни стало, и как
можно скорее! Удод, поющий: «Худо тут! Худо тут!», предвещал отъезд и
переселение, а потому тот, кому принадлежала земля и хата, гнал его прочь,
прежде чем тот не прокричал трижды своего «худо тут» Всякое неестест-
венное явление - курица, кричащая петухом, телица, давшая двуглавого
теленка, собака, в лае которой находили нечто неестественное, должны были
быть немедленно уничтожены, изгнаны со двора или отданы кому-либо, кто
160
Юрий Миролюбов
не боялся такого дара. Черная кошка, например, если она не имела ни
единого белого волоса, считалась колдовской! Корова, начинавшая реветь в
ночи, или же лошадь, начинавшая беситься, бить копытами в стену конюш-
ни, считались «одержимыми Домовиками». Абсолютно такое же поверье
существовало на Рюгене, где была Белая Лошадь, содержавшаяся при Хра-
ме. Если утром она была в мыле, значит, она скакала всю ночь, и на ней
ездил Перун, или Радогощ, что было признаком неминуемой войны, и тогда
созывали воинов, собирали припасы, готовились, а соседи, германцы, видя
их приготовления, готовились сами, в результате была, конечно, война, и
поверье, таким образом, оправдывалось! Так, присутствие ласки, зверька,
якобы «любящего лошадиный пот», для чего оно прыгало на шею лошади и
заставляло ее биться, потеть, могло вызвать кровопролитие между славяна-
ми и германцами. На самом деле ласка ищет, как добраться до сонной
артерии, чтобы прокусить ее и напиться крови, ибо это кровожадное живот-
ное, но не может, ибо артерия находится дальше, чем ласка может достать,
а потому она возится с конем, кусает его не туда, куда надо, и тот бьется,
стараясь сбросить опасное животное на земь. Однако, люди объясняли та-
кое поведение коня, как признак грядущей войны. Еще до сих пор крестья-
не всего мира смотрят на небо, ждут дождя или сухой погоды, и стараются
по виду облаков, положению луны или солнца определить, будет ли дождь
или будет солнечная погода. Из этих усилий возникла метеорология. Одна-
ко, прежде чем она появилась, потребовалось развитие всех наук, вместе,
чтобы создать общую культурную почву. Язычество потому и создало Веды
(«Риг-Веду», «Сама-Веду», «Атхарва-Веду» и др.), что оно в Ведах искало
объяснения всего, как явлений в мире, так и человеческой судьбы, а глав-
ное, воли божественной. Человек хотел знать, чего она от него хочет. Он
верил в то, что Божества ему диктуют свою волю.
Каким-то углом сходятся вместе Летний Коляда и Лесобог, ибо Жар-
Цвет (Папорот-Цвет), в Купалину Ночь Летнего Сольстиса, цветет обычно
в лесу или на поляне, и в передаче материальных благ участвует, таким
образом, и Лесобог. В его ведении находятся не только леса, рощи, но и
заросли вообще, кусты, терны, везде, где есть не только трава, но и много-
летние кусты, или деревья. Даже одинокое в поле дерево, береза, напри-
мер, является его местом. Кроме этого Божества есть еще много Малых
Божеств, как Кущич-Бог, Листич, Стеблич, Вятич-Бог, Корич-Бог, Земич-
Бог, Норич, Кветич, Грибич, Ягодич, Зернич, Травич, Зверич, Птич, и с
ними Малейшее Божество, Пчелич, покровитель насекомых, а в болотах и
озерах, реках - Водяник, или Водяной, с ним Русалки, Езерницы, Малые
Божества - Ключич, Речич, Езерич, Камышанич и др. Все эти Божества
язычества и являются «Лесной Нечистью», ибо христианство им объявило
Русская мифология
161
войну. Между тем, в примитивном анимизме, идущем еще из Азци, есть
много поэтической красоты. То, что это не был просто анимизм, а персона-
жи, каждый со своими функциями, видно из поговорок: «Сади веничка
(березу), да проси кореничка!» «Кореничек» - Коренич, если он не поже-
лает, корень дерева не укрепится. «Во поле береза стояла, во поле кудрявая
стояла! Ай, Люли, Люли, стояла!» Что в этой песне? Береза - Семиково
Древо, а поется о ней потому, что вместе с тем, при березе призывают и
Люль-Лялю, Богов деторождения, и таким образом, разъясняется, что люди,
желавшие детей, делали приношения у березы в поле, призывая при этом
Люль-Лялю. «Стебелек, стебелек, почему растешь вбок?» - «А куда мо-
лишься, туда и клонишься!» - это поговорка делает намек на неурожай,
проистекающий из оставления древних Божеств, чем, вероятно, его и объ-
ясняли. Христианство везде насаждалось силой, и язычники ему сопротив-
лялись. Первая же неудача объяснялась наказанием за отступничество от
веры предков. Лесные тайны этим не ограничивались: там еще были лесные
Русалки, Лесницы, Наяды. Они призывали путника в жаркий день отдох-
нуть под деревом, постилали ему мох вместо подушки, плясали над ним,
качались на ветках, как на качелях, а то заводили хороводы в верхушках
деревьев, танцуя над ним. Охотники и сегодня рассказывают различные
приключения, а в те времена они рассказывали еще больше, наконец, даже
сами веря. Достаточно приготовиться к необычному, чтобы его увидеть.
Наконец, в лесах жили отшельники, волхвы и кудесники, и они могли
заставить охотника видеть то, что им хотелось. Звероловы с ними обща-
лись, доставляли им дикий мед, делились хлебом, творогом и яйцами, обычной
пищей того времени, давали шкуры для одежды зимой, но вряд ли мясо,
так как эти отшельники были постниками, отказывались от говяда, идя в
Лесобожье. Леса же и рощи служили храмом для язычников. Значит, по их
верованиям, там никакой нечисти не было.
Хотя в нашем распоряжении и нет, или почти нет документальных дан-
ных для утверждения всего вышесказанного, но в детстве нам пришлось
расти среди народа, и то, чего нет в книгах, мы почерпнули из его верова-
ний, живущих в виде сказок, Сказов и Былей. Существовало, например,
поверье в Юрьевке, что больное дерево надо было перевязать конским
волосом, и тогда оно поправляется. Волос-Велес, и перевязать дерево воло-
сом, значит - поручить его Велесу, Врачу Неба, так как он не только был
Божеством Мудрости, но и всякого знания, а значит и медицинского. В
Юрьевке было мало деревьев, были тополя, акация, и очень мало фрукто-
вых деревьев. Они часто заболевали, так как зима была суровая в этих
краях. Потому-то и заботились крестьяне, если дерево начинало хиреть.
Так, когда абрикосы заболевали, что происходило от вырождения, юрьевцы
6-1560
162
Юрий Миролюбов
говорили: «Треба ему привезти издалека дерево под-пару!» И
действительно, если привозили дерево, сажали рядом, то уже косточки
абрикосов от первого дерева давали хорошее дерево. Объясняется это,
конечно, перекрестным опылением, и таким образом, возрождением живого
дерева. Однако, в воображении народном это происходило оттого, что
«дереву невесту делали». Вступая в «брак» с другим деревом, оно мужало,
становилось здоровее. Вишня имела в Юрьевке религиозное значение, так
как взвар, ритуальный суп из сухих фруктов на Свят-Вечерю, должен
был непременно содержать мед и вишни, Весеннее Дерево, потому что оно
цветет первым. Вишневая палка считалась столь же угодной Богу, как и
дубовая. Без такого «кия» старики не ходили в Церковь и совсем не могли
идти на Зворожины. Чтобы быть принятым на Зворожины, надо было
иметь в руках вишневую палку. На Рождестве без вишневого цвета в
Церковь не шли! Надо было, особенно девушкам, идти с цветущей веткой
на службу в этот день, а войдя, обычно, одну веточку оставляли и у
подножия Иконы Рождества, на житной соломе, лежащей перед ней.
Лесовик в Юрьевке, считалось, сидит в каждой поросли, в каждом кусте
шиповника или терна. Тополя называли «Ладным Деревом». Лесной мир,
таинственный уже своей тишиной и игрой света и теней, располагал человека
к еще большему ожиданию таинственного. Достаточно было треснуть сучку
в тишине, чтобы человек вздрогнул и вообразил, что угодно. Если же
слышался при этом невообразимый шелест, или шум, то значит, был кто-
то возле него\ Это присутствие неизвестного пугало охотника, а так как
христианство внушало, что неизвестное - «нечистая сила», то человек
крестился и читал молитвы, чтобы прогнать эту силу.
Ночью, конечно, страхи были еще большими. Всюду казались ему
огни или чьи-то «сверкающие глаза». То могли быть огоньки гнилушек,
звериные глаза, но все это приобрело вид «нечистой силы».
ЛЕГЕНДА О БЕЛОВОДЬЕ
В XV-м и XVI-м веках на севере Руси возникла легенда о
Беловодье. Были люди, всю жизнь искавшие это Беловодье, не-
что подобное потерянному Раю, одним концом своим как бы яв-
лявшееся продолжением легенды о Граде Китеже, а другим - известного в
германском мире «Шларафенланда». В «Шларафенланде» людям все дает-
ся крайне легко. Захочет человек есть, как неизвестно откуда появляется
Скатерть-Самобранка, блюда одно другого лучше и вкуснее, вино, фрукты,
все, что хотите. Вероятно, «Шларафенланд» происхождения славянского,
Русская мифология
163
и является измененным бюргерским мировоззрением, тем же мифом Бело-
водья. Беловодье находилось где-то в Азии, и люди, проходя в Беловодье,
должны были идти северным берегом Каспия. Направление, в общем, если
взглянуть на карту, на Семиречье. Конечно, вопрос не выяснен, является
ли Семиречье Индустана идентичным с Семиречьем Туркестанским, но можно
предположить, что Беловодье и прародина славянства - одно и то же. В
начале пращуры наши были приблизительно в этих землях, и действитель-
но экспедиция Козлова нашла на Алтае становища древних скифов, где
были найдены целые конюшни, с оставшимися на месте лошадьми, сбруей,
седлами (казачьего munal), каковые найдены и на Юге Руси. Значит, ска-
жем, сначала скифы-сака-арийцы были в Семиречьи (Балхаш), но могли
оттуда пройти, под давлением кочевников-гуннов, спуститься к югу, в Се-
миречье Инда (Индустан). С другой стороны, вся эта земля могла быть их
габитатом, и они могли ее утерять, кусок за куском, постепенно, в течение
веков, отходя все дальше на юг. В сказках народное творчество говорит о
крае, идентичном с Беловодьем, где «реки текут молоком и медом в кисель-
ных берегах», что соответствует и «Шларафенланду». Под этим народное
воображение понимает «Страну Злачную, где люди не старятся, где нет
зла, и где - Вечное Блаженство». Это же воплощает в себе идея Рая. Таким
образом, Беловодье-Рай, «Шларафенланд» (присвоенный германцами, взя-
тый у славян миф) или же Страна Счастья. Такие мифы возникли, как мы
знаем, и у американских индейцев, как у гуарани (Бразилия). Они приво-
дили к массовым миграциям народов. Вопрос, как они кончились, хорошо
или плохо для этих народов. Для славян эта миграция кончилась, в общем,
хорошо, но для гуарани плохо. Но, придя на новые места, славяне вспомни-
ли старые, сравнили, и нашли, что старые места были в некоторых случа-
ях лучше, а дальше даже стали приписывать этим старым местам те же
качества, что в свое время новым. Как всегда, плохое забывается. Из таких
источников и выросла идея Беловодья. То был древний, украшенный вос-
поминаниями и сердечными преувеличениями, образ прародины. Люди ищут
счастья, и по-человечески можно понять верящих в счастливый край.
Возможно, что все эти наши, так называемые «землепроходцы», были
движимы подобной идеей. В основе своей, само название говорит, что речь
идет о земле с Белой Водой. Что такое «Белая Вода», если не Живая Вода?
Живой Водой скотоводы и земледельцы называют проточную, свежую воду,
годную для питья и водопоя. Мертвой, в отличие от первой, называли воду
стоячую, болотную, негодную для питья или водопоя. Беловодье, следова-
тельно, земля с проточными водами. Тут мы сразу видим в этом направле-
нии, Севернее Каспия, и к Востоку, либо Семиречье, либо к юго-востоку
Сапта-Синдху, Семиречье на реке Инд. Оттуда вышли пращуры, в попе-
164
Юрий Миролюбов
ках счастливой страны, и туда, после разочарования, трудностей и несча-
стий, стремились потомки. Исторически, такое явление совершенно пра-
вильно, ибо предки, придя на новые места, осознали, что ^старые не были
такими уж плохими. В преистории славян были такие, даже большие пере-
движения. Например, когда, побыв несколько веков в Карпатах (Карпень-
ские Горы), славяне двинулись было на восток, но встретили сопротивле-
ние уже усевшихся на юге Руси племен и народов, повернули к
северо-востоку, где наткнулись на кельтов (кельцев) и германцев, что и
заставило славян вернуться на Днепр, его верховья и на Вислу. Вероятно,
видя трудности жизни на новых местах и вспоминая идиллические расска-
зы Боянов о прошлой вольной жизни, славяне и решили вернуться обрат-
но, на Живые Воды Семиречья (Сапта-Синдху). Оставшись все же на Дне-
пре, из-за сопротивления других народов, которые сами шли из тех же
краев, славяне затаили мечту о Счастливом Крае, которым, на этот раз,
стала их прежняя родина, и стали о ней говорить в легендах. Одна из этих
легенд стада общеизвестной и дала начало «землепроходческому движению
в Беловодье». Только что пережившая монгольское иго, Русь снова вспом-
нила, что предки ее жили в землях, где таких ужасных несчастий не быва-
ло. Беловодье стало вдвойне притягательным. Тут пришло Смутное Время,
когда вся Русь подверглась новым тяжким испытаниям. Легенда вспыхнула
с еще большей силой. Надо было куда-то уйти от страданий! Беловодье
было таким местом. Туда отдельные смельчаки и стремились. Другие хоте-
ли уйти от гнета царских воевод, треть от надвигавшегося Смутного Време-
ни, четвертые от начавшегося Смутного Времени, пятые от ужасных воспо-
минаний Смутного Времени и от начавшихся бунтов на Волге и т.д. Беловодье
- страна, где нет несчастий, где много земли, травы и воды. Что надо
мирному поселенцу? Именно это. Жену он мог еще где-либо сыскать у
соседей, а вот мирных условий и привольности он на Руси не мог найти.
Значит, оставалось одно - искать Беловодье. Люди уходили на эти поиски,
скитались годами, находили новые места, потом возвращались, чтоб разы-
скать желающих переселиться, попадали на кочевников, которые их ис-
требляли, или бросали в рабство. Так ширилась Россия!
В СИВА - СИВЫЙ - БОЖЕСТВО ЗИМЫ
У ведийцев была мифология, выработавшаяся в течение ве-
ков, но она исчезла у славян, была лишена антропоморфизма,
ибо славяне, утратив мифологию ведийцев, вернулись к прямому
пониманию Божеств, как атрибутов Сварога, Бога-Отца. Одно из двух,
. Русская мифология
165
либо они ушли без жрецов и книг, «Риг-Веды» и других, либо потеряли
ключ к чтению таковых, потеряв жрецов, которые так и не успели им
передать письменной традиции, нужных несколько лет, которых могло и не
быть в распоряжении наших Предков. Может быть и так, что жрецы, ушед-
шие со славянами, решили больше «Риг-Веде» не следовать, а реформиро-
вать религию, избавив ее от тысячелетних наслоений. Во, всяком случае,
виден отрыв в эти времена от ведической традиции. Она потом возникает в
виде язычества, уже лишенного сложной ведической трактовки. Венды и
вильцы (Вила - Русалка по-чешски, значит, вильцы или вилки - племя,
верившее в Русалок), как ближайшие к Ведам, сохранили имя Сивы-Рудры
в названии их городов Ретра (название передано германскими источниками,
и могло в самом деле звучать как Рудра, тем более, что древнегерманское
произношение «тэ-аш» было близким к зубному «дэ», как у англосаксов.
Тогда получается вместо «Тетра» - «Редэра»). Но венды же сохранили и
имя Сивы, которое дали Богине Сиве. Это, по всем данным, была Богиня
Зимнего Времени. На юге говорится: «Пригорюнилась слива, подходит
Сивый!» Смысл таков: «Пригорюнилась слива, идет Сивый с Зимой!» Дру-
гая пословица говорит: «Солому носи, да Сивого проси!», и что надо пони-
мать так: «Солому неси, да Сивого проси, чтоб не студил сильно!» На юге
топят соломой, потому «солому носи» значит - «топи соломой печь, проси
у Сивого тепла!» Стриб задул на диво, помогает Сивый!» Видно, что Стриб
~ Божество Ветра - дует, а помогает ему Сивый - Зимнее Божество. Зима
- праздник Коляды. Полярная Звезда называлась «Коло Коляды», что
указано и в первых книгах по астрономии: «Коло потому бо прозванье
такое имеет, понеже на едином месте среди всех стоит». Созвездие Ориона
- «Трезуб Коляды» - древнейшее название, символ Зимы и Сивого. В
каждом дворе, по обычаю, славяне ставили «подобы» Богов в зимнее вре-
мя. От этого осталась у нас Зима-Боярыня, которую ребята катали из свежего
снега, одевали в старую юбку, фартук, давали в руки метлу, чтоб «заметала
снег», на голову надевали соломенную шляпу, глаза делали из чернослива,
нос из моркови, а зубы из зеленого гороха. У ног, окутанных рогожей,
ставили по Снопу, с лета, Первый и Последний, в напоминание о жатве.
Кругом вытаптывали площадку, на которой сыпали зерна птицам: ячменя,
проса, гречки, жита. Стояла «Зима» все Святки, а на Масляной делали
другую Бабу, клали ее в сани, величали Масляной, вывозили за село, а там
сжигали, а в это время кругом Зимы-Боярыни наваливали соломы, зажига-
ли, пели, плясали, потом, когда от растаявшей Зимы один бугорок оставал-
ся, пили суряницу, крепкую брагу, и гоняли по снежным улицам окутанное
соломой, просмоленное насквозь, горящее колесо. Обычай этот идет из глу-
бочайшей древности, и в китайских хрониках говорится, что скифы-саки, в
166
Юрий Миролюбов
Фергане, нашей прежней родине, делали точно так же, и так же праздно-
вали Зимние Святки. Скифы-саки были нашими предками. Они гоняли в
степях скот, проповедовали ведическую религию, а затем, когда пересели-
лись на черноморские берега, их религия превратилась в языческую. При-
няв затем от Византии христианство, они оставили свои языческие верования,
но некоторые обычаи уцелели, и среди них - празднование Зимнего Коля-
ды и Солнцеворота. К Святкам в старые времена народ готовил крепкую
Суряницу, род браги, заваренной на сене, ржаной и яшной соломе, сухих
вишнях, терне, сливах с медом (взвар, отчасти, по своему фруктовому со-
ставу, приближался к Сурянице, однако в последней нужны были ещесено
и солома). На Рождестве эту Суряницу пили и пели песню:
«Приходила Мать-Зима Суряницу во дворе
снеги разбросала, на ночь оставляла,
птичкам вешала корма- чтобы звезды в серебре
на вишенье - сало, сусло освящали,
а мы сена принесли, да чтоб Сани во Снопах
заварили густо, Праду показали,
а мы снега намели- да чтоб Дуба на полях
ледяного хруста! заново венчали!
Стойте, сани, во дворе,
Суряница - на Костре!
Вышел Месяц с серебром,
доброе лови л нас добром!
А мы - жито ставили,
а мы - снопа славили,
Зоревую Птицу
Ясну Суряницу!» (Юрьевка, на Днепре)
Последний текст - содержание статьи, напечатанной в «Родных Пере-
звонах», Брюссель, Бельгия, декабрь 1953 г.
Все подчеркнутые атрибуты здесь - ведического происхождения, или
же языческого, скотоводческо-земледельческого. Нам кажется, что он под-
тверждает наши представления еще лучше, чем в форме рассуждений, в
других местах нашего труда.
Зима - возвращение Колядина Кола, и даже проповедь христианства не
могла доказать, что это не так. Потому-то зимние верования удержались
крепче в народе. Зима - образ человеческой старости: «Зиму сгрудишь...
глаз-чернослив да волос сив».
В другом месте:
Русская мифология
167
«Пошла Зима-Старица по земле бодриться,
а идет не сама
та Зима,
а с Хворобами
да с Кустробами!
А зайдет к кому во двор,
и - хворает тот с тех пор.
А ты, муже, бери Девясилу,
да влей
дрождей '
До бадьи,
да свари соломы
от Костолому,
да сброди, не перекваси,
а через пять дней
брагу ту пей.
Вот и поможет тебе Сноп,
и отпустит Кустроб!
И Мар-Мара отойдет .
на целый год\»
Таким образом, Суряница есть в то же время и средство против зимних
болезней-хворобы. В этой песне-сказе, переведенной с южнорусской речи,
заключается не только описание Зимы, как группы старых Божеств, не
всегда благоприятных человеку, но и рецепт Суряницы, средства от хворо-
бы-простуды. Употребляя этот напиток, можно избавиться от хвори на це-
лый год.
Конечно, славянское язычество можно объяснить и такими малокуль-
турными словами, что от него ничего, кроме примитива не останется, но
можно вникнуть и в его смысл, вероятно, бывший прерогативой волшебни-
ков-кудесников, когда оно становится весьма стройной системой, где все на
своем месте. Но и в этом случае мифологических запутанных отношений в
нем не найдется: язычество было осколком природы, где смена циклов ясна
и незапутана. Солнечная сущность этой религии тоже ясна. Мифотворчест-
во русского народа ушло в сказки, где оно прятало идею Божеств, как
помогающих торжеству Добра, и как всякое действие приводит к торжест-
ву морального начала. В вышеприведенном стихе-песне говорится о Девя-
силе-корнях, который помогает при простуде. Девясил, действительно, свя-
щенное растение и имеет лечебные качества.
Среди персонажей, сопровождающих Зиму-Сиву, перечисляются Кос-
168
Юрий Миролюбов
тяник-Мороз, то же, что и Мороз-Красный Нос русских сказок, Коструба-
Злой Мороз, вероятно, идентичен Морозу-Белому Носу. Коструба, с ударе-
нием на «у», в народе назывался Мороз, при котором «жжет как на кост-
ре». Отдаленнейшая реминисценция Купалина Дня, когда «костер горит» и
жжет теплом. Малые Божества, сопровождающие Зиму-Сиву, не имеют
большого значения. Они не могут сделать непоправимого зла человеку,
если он бережется, и не стремятся, в общем, делать это зло, потому что это
не злые Божества, а просто неизбежные в этом случае, хоть и неприятные
по своим качествам Божества. Без них Зимы нет, а Зима нужна для отдыха
Земли, для озимей, и даже для Яри, потому что непромороженная Земля
имеет много сорняков, личинок, зверей (полевых мышей), вредящих вес-
ной всходам. Зимние Божества удручают человека, пугают его, но ему даны
обещания Коляды, Крышнего и Ярилы. Он ждет, после снегов и льда Зимы,
расцвета природы и длинного дня. Он проходит порог длинной ночи, что-
бы снова видеть, как она укорачивается и как день усиливается, Хорос
побеждает Ночь, Велес «прибавляет дня на волос\» Овсени прошли, после
Лета, принесли подсчет урожая. Хозяину надо отдохнуть. Зима - пора
отдыха от полевых работ. Это же пора праздников, Святок, она посвящена
Божествам, которых надо почтить, чтоб они сохранили урожай, дали (Дажь-
бо) вовремя и дождь, и солнце. Но Святки ~ перелом времени, и хотя
Лютый лютует в феврале, хотя Мороз-Белый Нос студит сверх меры, но
петушок поет уже приближающееся солнце, поет весну, которая скоро при-
дет. Время от времени является оттепель, дыхание Яро, что топит снега, и
все сильней и радостней на душе от удлиняющегося Дня. «Солнце ярится!»
- говорит пословица, - «после Крещения Зиме отступление». Как бы ни
была сурова Зима, после Крещения (9 февраля старого стиля) она сдает.
Начинается Пост. В это время провожают Масляну, увозят ее за село:
«Мы тебя обрядили
рогожиной, рядиной.
Прощай, Масленница!
Раным рано куры запели,
про Весну обвестили!
Прощай, Масленница!»
(Слова народной северной песни, музыка Даргомыжского).
Таким образом, и на Севере проводы Масленницы-Масляной как бы
связаны с уходом Зимы. Это - веха времян. После нее, как бы ни дуло
северным ветром, все равно - Зима скоро уйдет\
Отдых кончен. Пора приниматься снова за землю, пахать, боронить,
сеять, и - Коло начинается.
Русская мифология
169
Ш СООТВЕТСТВИЯ В БОЖЕСТВАХ
Среди Малых Божеств Весеннего сонма нужно считать, ко-
нечно, Полевика, или Полебога, Полеба, Травича, Сенича, Цве-
тича и Русалок. Стеблич с Листичем, сообразно сказкам, остают-
ся Летом и Осенью: «Полезли Стеблич с Листичем до самого Неба, а там
видят, бог сидит на троне в золотой короне». Так, народная сказка, на
южном наречии говорит: «Полизли стеблиця с листецею до самого неба,
там Бог сидить в золтий корони» (Захариха, сказка «про Птичку да Чече-
вичку»). Бог на них взглянул и спрашивает: «Что вам тут надо?» Они как
испугались, так и повяли, засохли, зерна стали ронять (чечевичку), а те
зерна склевала Птичка!» Видно, что атрибуты главного Божества, Яро Вес-
ной, - Божества земледельческого цикла, и для них все заключается в раз-
витии цикла. Их функции связаны с развитием. Окончится развитие, окон-
чатся их функции. Таким образом, есть общее в деятельности Кострубы,
Костяника и других мелких Божеств Зимы с такими же Божествами Вес-
ны. Традиция нам не сохранила всех деталей их деятельности, но главное
мы знаем и о них говорим. Такими же Осенними Божествами надо считать
Соломенного, Житнича и Зернича. В их деятельности нет ничего легендар-
ного, из ряда вон выходящего, они, эти Божества, делают обычную работу,
без которой земледельческий цикл законченным быть не может. Великие и
Малые Овсени суть праздники благодарности Великим и Малым Божест-
вам, помогающим хлеборобу собрать урожай. Малые Овсени - первые
Осенние Святки, а Великие Овсени - вторые, и первые посвящены Малым
Божествам, а вторые - Великим. В эти дни пекутся пироги, караваи, медо-
вики, маковики, и часть этих изделий несут в поле, оставляя на меже. В
Великие Овсени в поле несут хлеб. Это, конечно, дар Сварогу. Спожины,
несмотря на то, что они начинаются летом, уже являются началом тор-
жеств Овсеней. По идее, Поскольку Зимние Святки - празднество Рода-
Рожаница, постольку Овсени - Празднества Рода людского и урожая. В
эти дни начинали приготовлять мед и Суряницу для Зимних Святок. После
Овсеней крестьяне собирали «дубового листу», то есть атрибута Дуба-
Грома-Снопа или Сварога. Листву эту отныне хранят в соленой капусте,
чтобы прибавить к яствам Овсеней (или на Зворожинах). Зелень листвы,
да еще священного Дуба, является символом возрождения Кола Времян
после этих празднеств, подготовляет своим появлением будущее Празднест-
во. Цикл, начинаясь, открывает собой другой цикл, связывая воедино Коло
170
Юрий 'Миролюбов
Времян. Коляда, конечно, уже присутствует с лета, с Летнего Сольстиса, и
ведет время к зиме.
ШЗЕМЛЕБОГ ИЛИ ЗЕМЛЯ-БАБА
У славян есть оба представления, что Земля - Баба, а Дед
Сварог, живущий в Сварге, дает ей дождь через Дажьбо, и солн-
це через Хорса-Перуна, и что есть Сварог, Бог Неба и Землебог,
Божество земли, и оно живет в глубине, в ее недрах, где находится и «Тот
Свет». Но «Тот Свет» в Сварге, в Голубых Степях Сварога, куда идут
воины, павшие в бою, и праведные люди. Души предков светятся звездами
в ночном небе, а Млечный Путь - Дорога в Рай, и Ра-Дуга является Рай-
Дугой, связывающей «Этот Свет» с «Тем Светом». Тогда откуда же взя-
лось представление о подземном «Том Свете?» Наше мнение, что предки
наши достаточно общались со скандинавским миром через варягов, и те
внесли свой мрачный образ Валгаллы в наше язычество. Что это, вероятно,
так, видно хотя бы из понимания Перуна, которого скандинавы называли
Перку ном, и которому приносили человеческие жертвы. Славян это коро-
било. Они приносили Божествам лишь цветы, фрукты, хлеб, яйца и творог,
считая, что этого вполне достаточно для жертвы. И лишь в Яре (весной)
приносили они Агнца, но и тот был скорее символом возрождающегося
Зеленого мира, чем жертвой в прямом смысле этого слова. Мы не говорим
о славянах Балтики, как венды и вильцы, которые хотя и были ближе всего
к ведийцам, но и тем не менее, подверглись большему влиянию скандина-
вов, особенно в понимании своей религии, так как Божества славян и скан-
динавского мира вообще были более или менее близки друг другу (проис-
текли из одного и того же ведического корня), но вызывали разногласия в
объяснении своих качеств, или же не имели у славян легенд, а имели их у
германцев. Так Один- и Един, в сущности тот же Сварог, но у германцев
Один был скорее мрачным Божеством. Сварог же - Дед Вселенной, сидя-
щий на Белой Туче, и сам ~ Туча, одно из его имен, благоприятен людям,
являющимся его Правнуками, ибо они - Внуки Дажьбовы. Отношение лю-
дей к Божествам было таким же. Они были друзьями Божеств, верили в их
помощь и славили их. Германцы боялись наказания своих Божеств. Они
боялись гнева Одина. Таким образом, влияя на представления славян о
«Том Свете», они ему придали иной, мрачный оттенок. Отсюда и происхо-
дит смешение понятий на этот счет. Миф же Земли-Бабы весьма мирный,
земледельческий, имеющий целью объяснить действие Сварога через Дажь-
бо, Хорса, чтобы люди имели хлеб. Баба-Яга несколько иного характера, и
Русская мифология
171
злой облик был ей придан уже позднее христианством, которое свалило
всех Богов в одну категорию «бесов». В те же начальные времена Баба-Яга
была ведуньей, знахаркой, образом самой Земли, и может, Зимы, хотя
последнее доказать нельзя. «Яг-» или «Аг-» суть корни, объясняющие сло-
во «священный». Так «агиос» по-гречески «святой». «Аг-ни», «Аг-нец» -
то же, что и Семаргл, то есть Огнебог. Итак, Баба-Яга, Баба-Агни, или
Баба-Ягни.
Гирт, в т. I, стр. 125 и др., говорит, что славяне и балты должны были
составлять в течение нескольких веков один народ. Германцы и кельты
тоже. Удивительно рассуждение А.Краппе относительно Волоса, покрови-
теля стад, опирающееся на мнение Гайнзеля («Ueber die Ostgotische Helden-
sage», Sitzungsberichte d.Wiener Akad.phil.-hist.Kl. 1889, стр.82). To, что в
Велесе севера видели Божество фаллическое, и изображенное лошадиным
фаллусом, совершенно не отвечает действительности и является грубой
ошибкой! Еще хуже рассуждение того же Краппе о «Параскеве-Пятнице»,
которая де является «Мать-Сырой-Землей» русских! Это нам напоминает
знаменитое выражение французского историка об Иване Грозном, «кото-
рый был прозван Васильевичем за свою жестокость!» Также он причисляет
Мокошь-Мати к... демонам, «ибо она следит за ткачихами, так же как
Хольда в Германии». Достаточно сказать, что Мокошь-Мати была Богиней
Русалок, чтобы видна была сразу неправильность этого суждения. Ткачихи
Мокоши - это Русалки, «ткущие мглу нощьную», и среди них Три Старки,
одна «ткет настоящее», другая - «будущее» и «третья держит в руках
полотно прошлого», образ чисто ведичёский! Ничего общего с Парками
греков Старки, несмотря на созвучие, не имеют. В этой их работе Ткачихи,
Мокошь и Старки зависят от Числобога, Бога Времян, Коляды и Святови-
та, «у кого всякое време есь». Причислять поэтому Мокошь к «скратеку»
словенов или «Скритеку» чехов, «Шрату» германцев - ошибка, непонятная
со стороны мифолога! Даже в германском значении «Шрат» - Лесной Дух
без того, чтобы он был непременно злым. Что касается «Скритека» чехов,
то это вовсе не демон, а домашний гений, мелкое Божество прошлого, без-
обидный гном, встреча с которым ничем не грозит человеку! К людям он
благожелателен. Мы как раз настаиваем, что у славян не было в их сонме
Богов, за исключением Чернобога, никаких злых Божеств, и демонов они
не знали, до принятия христианства, после которого все их Божества были
причислены «к бесям». Вилы, или Русалки, носят свое имя Вил от племени
вилки, вильцы, балтийские славяне. Чехи тоже называют Русалок Вилами.
Вила, вероятно, происходит от слова «велький», Великий, Великая, Вель-
ка, Вела, Вила. Русская загадка говорит: «Шито-вило, мотовило, по-немец-
ки говорило, спереди шильце, сзади вильце» (ласточка). Мотовило - дере-
172
Юрий Миролюбов
вянный, полу цилиндрический инструмент для витья шерсти. Сначала ткут
нитку, которую постепенно наматывают на мотовило. Русалка-Вила ткет
время из волны (шерсти) Волоса, который является в то же время и Богом
Времени. Пращуры наши подметили, что Время непрерывно течет, уходит.
В «Риг-Веде» говорится о «ткани дня». Так Вилы-Русалки заставляют вер-
теться мотовило времени, к Время течет, как нитка. Мать-Сыра Земля,
может быть, древнейшее понятие, а Землебог - более позднее, потому что с
ним связано представление об Аде, которого у Славян не было. «Тот Свет»
им представлялся, как этот\
Попутно отметим, что память о Вилках еще не исчезла и до наших дней.
Так, в Познани, возле Глагова («гло» - боярышник по-польски), в районе
«Крайс Костен», немецкое название, есть село Вилково, которое немцы
называют Вилке, возле него лежит имение польского графа, кажется, Чер-
ноцкого. Неподалеку от Вилкова еще есть многолетние липы, растущие по
кругу, от старых пней, и в середине этого круга (кола) находится старо-
славянское городище. Вероятно, там был языческий храм в прошлом. Липа
вовсе не «немецкое дерево», как многие думают, а славянское. Липа была
Древом Ладо. Под липами творили суд Старшие в Роде. Дуб, береза и липа
- священные деревья славянства в прошлом. Вообще, как мы сказали выше,
моления происходили либо в банях, либо в рощах, лесах, и даже вБоголесье,
где-либо, где не было зарослей. Если была зелень, там присутствовали
Божества, и чем больше была зелень, чем она была выше и гуще, тем более
Божества любили такое место. Присутствие Божеств определялось по трес-
ку ветвей: «треснула гилка (ветка ), то иде вилка\ (Русалка)». «Люблю
тебя, вила, да не любит мила\» Мила-Млада - Божество влюбленности,
главным образом, женское, у подростков, девушек. Млада-Мила, или Мило-
Млада «любит раньше человека, это она заставляет сердце забиться при
виде суженого, раньше, чем с ним даже знакомы!» Вилки или вильцы были
балтийскими славянами, близкими полякам, чехам и вендам-венетам, жив-
шим по всей Восточной Европе, вплоть до Внетии, или Венеции, которую
они же и построили на месте этрусского града Раша, или Роша, Роса. Этру-
ски были иллирийцами, и, вероятно, примитивного славянского корня. Вен-
ды-весты, виденцы - отдельные ветви одного и того же сильного, большого
народа, жившего от Эльбы, Одера до Балтики и Адриатики и до Днепра,
Оки и побережья Волги. Разные роды этого народа собирались вместе,
принимали разные имена, то антов, то дулебов, то дасов, а тоневров-неборов,
бранеборов, србов и др., большей частью, вождей. Появлялся вождь по
имени Дулеба, и примыкавшие к нему роды именовались дулебами, а был
Костобок, и Роды носили название костобоков. Народа в том смысле, как
теперь, в те времена не существовало, а нации и тем более. Много интересного
Русская мифология
173
о литовцах и борусах Пруссии можно найти в трудах Лукаса Преториуса.
Их данные часто подтверждают наши. Правда, мы меньше занимаемся
фольклором этих народов, потому что этот фольклор находится под силь-
ным германско-скандинавским влиянием. Из их трудов мы знаем, что в
Пруссии была священная роща возле Ромова, где в середине стоял Пернов-
Дуб. Там они совершали свои моления. Тевтонский Орден уничтожит рощу
и Дуб.
М ЛЕГЕНДА О РАЙСКОМ ДЕРЕВЕ
Нам пришлось однажды слышать, как странник рассказывал
крестьянке: «И всякое дыхание да хвалит Господа! Он же на
Небе и на земле, и каждую минуту и секунду лиет Чашу Времени
Своего. Льется оно как вода и нет его. Исчезла секунда, что мы жили, и уже
другая, что живем, а за ней третья, что будем жить. А между ними как бы
зыбкая пленка, как сверху воды, и вся она бежит вперед да вперед, так что,
когда настоящее у нас, она, эта водяная пленка, чуточку впереди, в буду-
щем, видишь ее, знаешь, но дотронуться не можешь». Он принял новый
стакан чаю, снова перекрестился, отломил кусочек просфоры, лежавшей на
блюдце и, разгладив усы, снова принялся пить: «Да простите меня, раба
смиренного, что глаголю о сем, но за той самой пленкой - Рай Господень!»
Хозяйка набожно перекрестилась, хозяин вздохнул, а странник продол-
жал: «Вот живем мы все, а душа - Живой Воды хочет! Мало ей хлеба,
мало достатка, ей надо еще Райского Древа, да чтоб она сама его увидала.
Странница она на земле, как и я, грешный, и бродит она, вздыхая, по
земле, смотрит на цветики, зелень своими очами, и нужны ей цветы иные,
другая зелень. А Райское Древо покрыто ими, и цветет оно ярче розы,
лучше гвоздики, и дух от него такой, что самое лучшее миро напоминает.
Святые угодники ходят около, сидят под тем Древом, вдыхают его аромат,
убивающий тление, и радуются о Господеви! Мы же, живые люди, думаем
о земном, и забываем о Небесном/Но придет час, и освобождается душа, и
требует своего. Дай ей Райское Древо узреть!» Он вытер вспотевшее лицо
полотенцем, оглядел избу, как бы желая удостовериться, все ли в порядке,
потом продолжал: «И вижу, живете вы тут, на юге, в достатке! Коли на
севере, так там и избы не такие, и люди больше неразговорчивы, а уж
принять странного человека, так совсем нечем. Нальют в миску квасу, на-
крошат хлеба, луку, капнут маслица постного, и ешь, тюря, вишь ты! Ну,
оно как с голоду, так и то добре, а другой раз захочется чего лучшего,
человек ведь, а у них и самих-то нету. А Древо Райское в Раи цветет, и до
174
Юрий Миролюбов
каждой веточки зеленый листик льнет, а и не листик то, а человек Божий,
и много их, на Древе, и все Древо Род людской значит. Ну, живет человек,
хорошо, а со всеми связан, значит, через Древо, и все оно - люди, что
жили, вместе взятые, а и Древо корешки из веток пускает, и идут они,
корешки-то, через пленку времени, ровно нитка в колодец, а с той стороны
- живой человек прицеплен. Он и ходит} и ездит, и все к Древу Райскому
привязан. А кто корешок оборвал, значит, злыми делами занимается, в
другом месте, в Аду будет мучиться». Хозяйка вытерла глаза подолом юбки,
перекрестилась, вышла тихонько, пирога принесла, говоря: «Ешь, человек
Божий, от обеда осталось». Мне, мальчишке, было любопытно, что еще
скажет странник. Забежал я к соседям, а там он оказывается, сидит. В
темной ряске, скуфейке, вроде монашьей, хилый, глаза добрые, серые, бо-
родка клинушком, как Святых земли русской малюют. Хозяйка, еще моло-
дая баба, верующая женщина, странника угощала.
«И Древо то растет у самого края Райского, на нем птицы невиданные,
Сирины 0 ангельскими крыльями, ликом как люди, садятся, летают, щебечут
и словами человеческими говорят: «Житейское Море за вами осталось!
Радуйтеся о Господеви! И не то еще на свете будет, приберет Бог к Себе
пол-России, а тогда и кончится все. И будет великая мерзость на земле,
обман, грабительство, убийство, изнущение над людьми, но и тут Господь
не попустит погибнуть всем, спасет он Матушку-Русь от усмотрения смерт-
ного. Радуйтеся о Господеви! Древа Райского сопричастники, и тамо место
ваше есть, яко бережете странника, Бога знаете, и даст вам Господь урожай
хороший, детей даст воспитать в страхе Божием, и сами вы отойдете смер-
тью чистой ко Богови, а там и Древо Райское увидите, узрите, на нем же все
наши предки, отцы и братия, и каждый лист - Родич усопший, его же
памятуете. Там и сыночка вашего увидите, Мишеньку, что Бог забрал до
срока к Себе. Там он, там, верь, мати добрая, увидишь его, узришь сам^
своими очами, зраком своим. А покуда живешь на свете, молись, милая,
Богу почаще. А то наступят времена, коли за одну молитву в острог поса-
дят. Время теперь такое идет, что чем больше молиться будем, тем лучше.
Злые люди будут править нами и Бог один сроки знает. И держит Он в
руце своей все, время и людей, и пока держит, хорошо, а выпустит, поги-
бель на нас придет. Верь, милая, что правду истинную говорю. Старцу
Пахомию в Пустыни видение было: идет он в ночи, и света ниоткуда нет, и
слышны вопли кругом о помощи, стенания, как в Аду, а где и куда идти,
неведомо. Идет, за стены держится, вперед все, а кругом крики, стоны,
ругань нечеловеческая, вопли предсмертные. И взмолился он в духе, прося
Господа, чтоб вывел его, и чует, рука чья-то схватила его, и слышит гром,
говорящий словом человеческим: «Иди за мной!» И пошел он, увлекаемый
Русская мифология
175
рукой невидимой, а там и свет впереди показался, забрезжил, и вышли они,
а были ровно в подземелье, откуда ни хода, ни выхода. Вышли, впереди
степи зеленые, цветики цветут, жаворонки поют, легко так на душе. И
видит, справа от него Ангел Божий идет. Это он-то и вывел его. И впереди
все мирно, благодатно, никаких больше криков не слышно. И спрашивает
старец Пахомий: «Откуда крики были?» и отвечал ему Ангел Божий: «А те
крики еще будут, и вся Россия кричать будет, и ниоткуда спасения не
придет. И се ты, старче Пахомий, во образе своем зриши, како спасение
Руси придет». И видит старец дальше, что уже много народу идет, видимо-
невидимо, и все - в одеждах белых, а в руках - свечи зажженные, и ветер
их загасить не может. И все поют они: «Слава Богу, Слава Святому, Слава
Великому! Аллилуйя!» Идут, как на Пасху. И многие цветы в руках несут.
Так-то не даст Господь Руси сгинуть!»
Странник перекрестился, и, взяв новый стакан чаю, скушал кусочек
пирога, похвалил и продолжал: «И все это, мать милая, за грехи наши
будет! Она-то, Россия, живет мирно еще, ну а праздник Божий придет,
люди по канавам валяются, дерутся, сквернословят, детей в соблазны вводят.
Доведет ли до добра жизнь такая? Уже старшим грубят, родителей не слу-
шаются, Святых не чтут. Вон, у вас деревня какая богатая, а все еще есть,
жадничают, странному человеку приюта не дают. У того конца, где огоро-
ды, зашел я во двор, там хозяин на меня кнут поднял: «Иди, кричит, со
двора, чего пришел?» А и что я ему сделал? И то, как у вас, хотел про Бога
поговорить. Небрежение вышло в народе, пьянство и непослушание. Ну, и
доживутся до того, что говорил... А древо Райское - тут оно, рукой бы взял,
да Бог времени не дал, чтоб касаться его. И листики его вижу, и чудный
запах цветов слышу. Процвело Древо то по Благости Божьей, и нам в
поручение. И связаны мы с ним повек. И будем грешить, и оторвемся от
корней благих, и полетим в бездну, где Сатана сидит! Там и наше место
будет. А смирением нашим жить надо. Гордыней живем. И будет нам по
делам нашим, во испытание, и людям в поучение». Он облокотился на стол,
глядя куда-то вдаль, и видно было, что в свое смотрит, про нас забыл.
Вздохнул он, подвинулся, выпил еще чаю, откусил крохотный кусочек са-
хару, покачал головой: «Странное хождение принял я на себя, и какого
народу насмотришься в пути! Идут пятериком босяки: «Куда, человек Бо-
жий, идешь?» - «Поклониться Угодникам в Киев-Град». Смеются окаян-
ные: «А мы смотрим, чего бы украсть дорожкой!» Ну, а ты, сотворив мо-
литву, отстанешь от них и Богу под кустиком помолишься. Он-то, кустик,
все равно, как икона. Зла никому не делает, по-божьи живет, солнышка ему
да водички, больше ничего не надо. Великая праведность в нем, в кустике!
Ежели бы такая праведность в нас была, так и испытания не было бы. Но се
176
Юрий Миролюбов
Древо Райское вижду, очами моими обоими вижду, и радуюсь. Дай, госпо-
ди, кончины непостыдные мне, рабу Твоему, помилуй, и дай людям сим!»
Перекрестился он: «Спасибо, хозяюшка, за приют, за Хлеб-Соль! Пойду
дальше». Крестьянка поклонилась ему в пояс, подала хлеба в дорогу, сала,
чаю-сахару, и за ворота проводила. Вошла она вскоре обратно и сказала
мне: «Видишь, человек Божий был! Хотела четвертак дать, так не взял:
«Береги, говорит, на праздник Богу свечку поставишь!» Ушел я домой, а
сам все дорогой про монашка думал и матери потом рассказал. Она, улыба-
ясь, слушала, потом решила: «Хороший человек! Райское Древо, говоришь?»
- и снова заставила все пересказать.
Много лет с тех пор прошло. Всех родных растерял, один остался на
свете, и когда думаю, на душе радостно: «А может, и вправду, все они -
листики Древа Райского, и порхают в ветках Древа того Сирины?»
Ш МЫСЛИ ПО ПОВОДУ ЛЕГЕНДЫ О РАЙСКОМ
ДЕРЕВЕ
Никто, конечно, не станет отрицать христианского содержа-
ния этой легенды, но в ней есть, несомненно, и древнее, языческое
представление. Связанность всего Рода людского - идея древнего мира.
То, что жизнь все время стремится на гребне настоящего в будущее, а каж-
дая секунда становится прошлым, очень хорошо сказано. Единство всех,
столь сильно подчеркнутое в этом повествовании, тоже крайне интересно. В
конце концов, если принять вместо трехмерного мира четырехмерный, за
постулат, будет нетрудно видеть, что вся жизнь от начала до конца находит-
ся в четвертом измерении, в трех же предыдущих идет ее динамическое
развитие. В четвертом она - статична. Там, конечно, и связано все. Однако,
что поражает в этом повествовании, это - как мог простой монашек, да еще
бродячий, до такой глубины мысли дойти? Поистине, это - загадка. Образ
его был очень простой, может, в молодости он обладал кой-каким образова-
нием, но, во всяком случае, недостаточным для проникновения в эйнштей-
новский мир! Однако, в древнем славянском мире было учение о Прави-
Яви-Нави, и миф Райского Древа мог идти оттуда. Имея внешнюю
христианскую оболочку, основная идея этой легенды, связанной еще к тому
же с предвидением, конечно, была ему высказана кем-то другим, может, и
старцем Пахомием, неизвестным молитвенником земли русской, но что-то в
этой легенде есть, что роднит ее с легендой о Беловодье. Мы уже
анализировали последнюю, найдя, что она имеет черты веры в Рай, как его
представляли себе язычники, наши предки. В Райском Древе легенда эта
Русская мифология
177
претерпевает христианское воздействие, и Беловодье становится Раем, свя-
занным накрепко с нашей жизнью, где время, настоящее, будущее и
прошедшее, едино. Это учение о Едином Времени, повторяем, подобно учению
Эйнштейна. Живейшее описание Рая и Райского Древа, как Древа предков
и потомков, необычайно интересно, ибо оно дает почти физическое ощущение,
чувство «Того Света». Основная идея языческого представления о «Том
Свете», что - «там все, как и здесь». И Листья - люди, связанные с живущими
в «Этом Свете» через Родовое Древо Райское, продолжают жить, как мы
живем здесь. Кустики-Иконы, тоже, в большой мере, языческого характера.
Там - Дуб, или Липа, в крайнем случае - Береза, а здесь - Кустик-Икона,
Образ безгрешной жизни на земле. «Никому не делает зла» растение, а
значит, «живет по-Божьему». Значит, оно ближе к Богу, чем человек. А
если оно близко к Богу, то «на кустик можно молиться, как на Икону».
Нам пришлось слышать в детстве еще о «березомолах», людях, молившихся
«на березу». Конечно, они тоже считали, что береза - икона. В строгом
смысле слова, они были не «березомолами», а в некотором отношении «ико-
нокластами». Монашек, говоривший о «Райском Древе», был тоже до
известной меры «иконокластом», хотя и исходил из понятия, что «природа
~ Храм Божий». Однако, и язычники исходили из той же идеи, отправляясь
в Боголесья на молитвы.
Моля Яро, Иеро-Бога, если можно объединить корни греческие со сла-
вянскими, принимая в основу, что и те, и другие идут от общего арийского
центра, из единого арийского языка, славяне смотрели на древа, кущи и
травы, как на обиталище Божества. Эта идея встречается и у семитов: Не-
опалимая Купина Моисея, или позднейшее, уже христианское толкование
прообраза-просимвола - Богородицы, Неопалимой Купины. В этом случае
Она - Непорочная Дева, давшая миру Спасителя. Рождение для нее было
неомраченным и безгрешным. Как Купина (Куст), горел и не сгорал, так и
Она родила Сына Божия и не имела греха. Конечно, семитическое понятие
греха зачатия, греха сексуального общения, чуждо духу славянства. Оно
смотрело на такое общение, как на источник радости, а не срама). Но нечто
общее между Райским Древом и «Кущами Райских Садов» (М.Ю.Лерм-
онтов, стихи: «По небу полуночи’Ангел летел») есть. Есть оно, это общее
с Неопалимой Купиной Моисея. Принимая же во внимание христианское
содержание легенды, Райское Древо сродни и Неопалимой Купине позд-
нейшего толкования. Райское Древо - Древо Рода человеческого, тот же
Дуб славян, то же Молонье Древо, но только в спокойном виде, в противо-
положность действенному, самой Молнии. Принцип один и тот же, устрой-
ство одинаково: древо, корни, ветки, листья. Это Древо - одно из тех, что
были в Боголесьях, один из дубов, берез или лип, под которыми собирались
178
Юрий Миролюбов
наши предки, и принесенное в Рай, где они живут отныне. «Пленка Времени»
- дифференциал икс того времени-пространства, который протекает каждое
отдельное мгновение. Это исчезновение Времени - всегдашняя загадка жизни,
и старец Пахомий, неизвестный молельщик Руси, ее заметил и сказал о ней,
вероятно, и монашку. Тот принял и понес по всей Руси, из села в село, из
дома в дом, чтобы рассказать Радостную Весть всем. Первое, конечно, что
бросается в глаза, это соответственность представления о Райском Древе со
старинной иконописью. Так, отчасти будучи «иконокластом», он в то же
время давал иконописное изображение «Того Света», и его Райское Древо
приближается по зрительной силе и изобразительности к иконе. Нам
приходилось встречать в России икону старого письма, где изображено было
Древо, вместо листьев которого были лжи Угодников, на Руси просиявших.
Итак, молясь «на кустик», как иконокласт, монашек нес в своих словах
сияющий образ Райского Древа, копии с иконы Древа Угодников. Конечно,
здесь, в его действиях, как бы противоречие, но чисто человеческое
противоречие, без какого и человек прожить не может. Есть, однако, воля к
жизни, приобщающей к Райскому Древу, и желание коснуться его. Тут мы
должны думать о воспитательной роли бесед монашка в деревне, с простыми
людьми. Он им давал понятные образы, объясняя непонятное. То духовное
стремление, каким была богата прежняя Русь, выступает здесь с полной
ясностью, с ослепительным блеском. Он не принял четвертака хозяйки! Он
ничего не искал, но только давал то, что единственно нужно людям, духовное
свое богатство.
В ПОНЯТИЕ О БОГЕ ВЕДИЧЕСКОЕ
Несмотря на мнение некоторых славистов, понятие о Боге во-
все не исключительно персидского происхождения! В «Риг-Веде»
(пер. Ланглуа, т. II, стр. 514) сказано, что Митра и Варуна -
Хранители Трех Небес, Трех Воздухов и Трех Земель: «Три части мира,
делящиеся на Три Локи (см. 80-ю стр. книги ««Риг-Веда» и язычество»),
являются как бы эссенцией трехмерного мира. Три части Неба - Диу, Три
части Воздуха - Антарикша, и Три части Земли - БГУ, являются дальней-
шим подразделением. В этом видна забота составителей Вед внушить арийцам
(понятие) Троичность Божества в Его Основе, как и трехмерность (мира)
видимого Его Сознания». В данном случае нам важно слово БГУ, или БГА.
Понятие о Боге проистекло именно из этого текста Вед. Не оспариваем,
что в мптраизме персов были такие же понятия, но они к нам пришли не от
них, а из ведического прошлого, из самих текстов «Риг-Веды». Умершие,
Русская мифология
179
получившие Благую Весть на Небе, называются в «Риг-Веде» «Садхияс»,
ибо были удостоены Амриты - Напитка Бессмертия, который пьют Божества.
В «Райском Древе» находятся предки-Садхияс, ибо они всегда живы. Мы
говорим, конечно, не о самом названии этих предков, а об идее, связанной
с ними. «Риг-Веда» понимает их именно так. Так же понимает их и мона-
шек, рассказавший легенду о Райском Древе. Как в «Риг-Веде» мы можем,
соответственно этим текстам, видеть остатки культа предков в Садхияс, так
и в Райском Древе. Бог, Божество, БГА, или БГУ, совершенно идентичное
со славянским понятие. Бог принимает к Себе предков, родных и близких,
которые в свою очередь будут предками других и будут на Райском Древе,
как листья, пребывать под вечным солнцем блаженства. Так понимается
Божество (Божества) в «Риг-Веде», и так понимает БОГА славянин, хри-
стианин, ибо ему неоткуда было взять этого понятия, как из родного ему
источника прошлого. В легенде он объяснил самое прошлое, будущее и
настоящее, как истечение из рук БОГА Времени. Садхияс-Предки, Листья
Древа Райского, пребывают во времени, полощутся в нем, как «в воде»
(пленка, как на воде), достаются вне его, уже будучи в Раю. БГА - Земля
по ведическому пониманию, или Божество Земли. Видимо, это - Мать-
Сыра-Земля, или еще ближе к источнику, Мати-Сура-Земе. В таком виде
«Мате-» значит вообще - получение, «Сура» - Солнце и «Земе» - земля,
но и точка опоры, основание, смысл, идея, от которой зависит дальнейшая,
то есть главная идея. Эта идея, да еще главная - Земля есть отражение
Бога. Это отражение Бога происходит через соединение Неба с Землей, а
последнее происходит через Солнце, дающее жизнь. Значит, жизньмдет от
Бога, и Бог есть Жизнь! Вот раскрытие подлинного значения, скрытого в
прасимволах «Риг-Веды». Оно совершенно совпадает с христианским!
В памяти человечества многие герои прошлого являются, именно на
основании культа предков, Божествами, как например, в римской и гре-
ческой языческой религиях. В некоторых случаях, их основная идея
деятельности, имеющая соответствие в сонме Божеств, получает имя,
связанное с одним из Божеств. Так, например, довелось нам слышать,
что «Славяне вышли из Арии,*предводимые Вождем Савитри». Савитри
- Благодетельное Солнце. Савитри - Спаситель Урожая, а значит и
людей. Савитри в данном случае, вероятно, Вождь, спасший (как Са-
витри) наших Предков от бедствия в Арии. Сначала о нем говорили, что
он «был как Савитри для своих людей», а затем, по закону исчезновения
метафоры в преданиях, «как» выпало, и осталось: «Он был Савитри».
Фактически же он мог быть и «Орей-Отцом» как сказано об этом
предводителе в «Дощьках Изенбека». Последние мы считаем столь же
подлинным документом, как и всякий документ, относящийся к той
180
Юрий Миролюбов
отдаленной эпохе. То есть, что в нем есть и подлинное, и неподлинное.
Одно - из предания, а другое - от автора, от его личности, от умения
отличить правильное от неправильного, от его взглядов, эпохи и т.д. Но
этот вождь - Савитри из какого-то «вятского языческого документа», мог
вполне носить другое имя. Имя Орей-Отец ближе всего по смыслу к Арии,
к арийцам и арийскому мышлению.. С другой стороны, Орей-Отец мог
быть и «Орай», то есть просто первым пахарем. Все, однако, в «Дощь-
ках» свидетельствует о том, что речь идет об определенном лице, то есть
человеке, а не об образе. Наконец, надо признать, что Библиотека Ярослава
Мудрого могла содержать не единственный подобный документ. Книг
было в этой Библиотеке множество. Они погибли во время пожара при
взятии Киева монголо-татарами. Не исключена возможность, что и еще
будут найдены в будущем подобные же документы. Они могут быть в
архивах библиотек, в разных складах, где их еще не коснулась рука ученого.
Российская нация - великая нация, и в ней далеко не все еще открыто
даже и в наше время. Есть в ее недрах вещи, которые сотни лет ждут
своего исследования и которые были спрятаны, удержаны - просто
инстинктивно, непонимающими их значения людьми, чиновниками, ие-
рархами и судами. Есть и частные коллекции. Многие из них погибли во
время революции, другие спасены и еще не разобраны, третьи попали в
невежественные руки, лежат еще где-либо, среди всякого хлама. С годами,
все время можно ждать, что будут открыты и другие творения, как «Слово
о полку Игореве». Мы сами имели соприкосновение с подобными
документами. Утверждения «учеников» проф. Мазона (Сорбонна), что
«Слово о полку Игореве» «подделка», и что его вероятный автор - Тарасов,
не выдерживает критики! Так можно написать вполне «научную»
диссертацию, что «Профессора Мазона никогда не было!» Отрицать, так
уж отрицать, в том числе и уважаемого, но весьма неудачливого «профа»!
Не надо забывать, что «проф» - французское сокращение, и «профан» -
весьма близки по начертанию!
КРИТИКА НАУЧНОГО СКЕПСИСА
Не впервые в истории человечества, тот или иной документ
вызывает у одних признание, а у других ученых - отрицание. Так
и со «Словом о полку Игореве». Нашелся профессор Мазон во
Франции, отрицающий подлинность рукописи. Откуда, спрашивается, ему
знать подлинно, что это так? Он - француз, преподававший русский язык
и литературу в Сорбонне (Париж). Значит, как француз он уже не может
Русская мифология
181
чувствовать стихию русского языка. Есть критика и на него: так, профес-
сор Грегуар (Брюссель) считает, что «Мазон напрасно затеял эту исто-
рию!» - его личные слова, сказанные автору этого труда. Общий вопрос
всех ученых в таком случае: «где доказательства?» Их может мне быть, но
если вещь, подлинная, отсутствие доказательств еще не доказывает ее не-
подлинности! Что у самих французов был некий скандал с Глозелем, еще не
значит, что и все делают то же, что и «Глозель есть повсюду!» Так, чего
доброго, можно договориться и до того, что начать отрицать собственное
существование. В самом деле: «я существую, но... существую ли я на самом
деле? А может это мне все кажется? Даже свидетельство других, что я
существую, еще не доказательно. Они могут «сговориться», они могут мне
тоже казаться. Наконец, прежняя логика, классическая логика, ставившая
вопрос: «да или нет?» сегодня претерпела изменения: «да или нет» не явля-
ются окончательным положением, ибо есть и третье*, «ни да, ни нет», иное
по своей природе, чем «да» и «нет»! Об этом уважаемому профессору сле-
довало бы знать. Мы бы не затрагивали этого вопроса, но уже профессор-
ские «ученики» слева, в «Новом Журнале» другого столь же уважаемого
профессора Карповича в Америке (Нью-Йорк) пишут статьи (Тарасов -
возможный автор «Слова о полку Игореве»). Как-то повелось, что «слева»
обязательно идет какая-либо очередная гадость, «на зло правым!» Уже сот-
ни лет идет, довела Россию до революции, но разлагатели нашего народно-
го духа не оставляют своих усилий. Они «добивают» национальную идею
Руси! То, что участвует в качестве «духовного отца» в этом деле француз,
нам вполне понятно, но что продолжают его не-русское дело русские, нам
непонятно.
Мы читали аргументацию профессора Мазона. Она нам показалась
вымученной, насильно притянутой «за волосы» к теме. Слаба она и в дру-
гих отношениях: откуда Тарасову знать такие подлинные обороты речи,
как в «Слове о полку Игореве»? Остается предположить, что он был гени-
ем, чего на самом деле не было. Наконец, первый оттиск «Слова» сделан в
Москве в 1800-м году. Репродукцию этого подлинного оттиска можно ви-
деть в выпущенном издательством экземпляре. Нам же этот первый оттиск
довелось видеть в СПБ до революции ! О чем свидетельствуем. (Оттиск в
Москве был сделан в Сенатской типографии).
182
Юрий Миролюбов
ШИДЕЯ ВИШНУ В ИДЕЕ ВЫШНЕГО
Всевышний, Вышний - наименование Бога в христианское
время. Вишну есть тоже Вышний в прямом смысле этого слова.
Он - Хранитель (с Варуной-Перуном) небес, и потому он и Выш-
ний, ибо Небо вверху, выше всего видимого.
Вышний - все равно в ведизме ли, в славянском ли сонме - Верховное
Существо, стоящее над всем видимым и невидимым. Мы не можем сказать
с полной уверенностью, что Вишну и Вышний идентичны, но что всякое
Божество, в том числе и Вишну, является Вышним, в этом мы уверены.
Вероятно, все же, что оба этих понятия связаны. По крайней мере, при
различных совпадениях названий Божеств, как Исвара-Сварог, или Сварг,
Свар, Варуна и Перун, Дажьбо и Питаре-Дайя, Веда и Вяда (знание),
Тримуртп и Троица-Триглав, Земе и Земля, Иерос и Яро (Еро), Ирий и
Ария, мы имеем право заключить, что такое сходное начертание не являет-
ся простым совпадением, но что оно соответствует одно другому. Такая
близость наименований ведических и славянских Божеств объясняется нами
как результат наибольшей близости славян к ведийцам, ибо одно из глав-
нейших племен славян носило еще до прошлого столетия имя вендов, а
другое венетов. «Венде» - означает «ведет» в западнославянских языках.
Венды, значит, «водители». Водителями они были, вероятно, своих стад,
когда носили имя скуфы. Вышний или Вишну близки еще и потому, что
сохранилось священное дерево Вишну - вишня. Другого значения слово
«вишня» не имеет. То, что оно священно, можно заключить, что ветки
вишни в цветах - украшение не только рождественского стола на Юге
Руси, но и иконы Рождества, сливающегося в народном понимании с Рож-
дением Света. О том же говорят и рождественские песнопения: «Свет Разу-
ма... Тебе ведети с высоты Востока...», причем говорится: «Возсия мирови
Свет Разума», как если бы дело шло о Солнце! Катехизис говорит о Хри-
сте, как о «Свете от Света». Свет в Небе от Солнца и, следовательно,
символически Рождество знаменует рождение Тепла и Света. Свет и Тепло
ъщут сверху, с-Выш-е, значит, от Вышнего. То, что Вышний близок к Виш-
ну, в данном случае ясно и без особых комментариев. Вишни имеют религи-
озное значение, ибо взвар на Свят-Вечер, под Рождество, без вишен и меда
не считается достаточно традиционным. С другой стороны, если делают
кутью по усопшему, то полагается, чтоб она быларисовой с крестиками на
ней, выложенными из вишен. Вишня, как фрукт, отнюдь не является пер-
вой, а есть еще земляника, но ей предпочтения не оказывают, а наоборот,
Русская мифология
183
мед считается целительным. Вишневый лист кладут в соленые огурцы, не
только для букета, но и потому, что он является священным. Кладут,
благословясь: «Дай, Вышний, чтоб в сохранности было!» Сухие вишни -
непременное приношение перед иконой Рождества.
Мать, благословляя сына на военную службу, говорит: «Да сохранит
тебя Вышний!» То же и при благословении брачующихся: «Да даст вам
Вышний счастья, совет и любовь!» Рождественское песнопение Ангелов
переведено на славянский язык как «слава в Вышних Богу!» Правда, слово
«вышних» пишется с малой буквы, но это значения не имеет. Возможно,
что под именем «вышних» славяне понимали все Божества. Тогда Вышний
- это Небожитель, или один из Небожителей. Вишневое дерево почиталось
священным наряду с березовым, дубовым и липовым. На вишневую палку
опираются на Юге Руси старики, потому что считается, что вишневое дере-
во дает силу. Дуб тоже дает силу. Однако, вишня как-то предпочитается на
Юге. Может, это оттого, что на Юге осталось мало дубов. Некоторые на-
стойки, считающиеся целебными, настаиваются на травах и сухих вишнях.
Вишневая корка считается тоже целительной. Ее заваривают и пьют от
ломоты в суставах. Когда мы говорим «вишня», это кислая вишня, а не
черешня. Известно, что многие предпочитают вишневый сок всякому лекар-
ству, и вишневая настойка пользуется большим почетом на Юге. С вишне-
вым деревом связана идея свадьбы. Так, в случае ранней Пасхи и ранних,
весенних браков, вишневый цвет присоединяется к «флер-д’оранжу». О
Купале говорили, что «он идет в венке из вишен» (ветка с ягодами). В
случае лихорадки, чтоб она прошла, надо сорвать три вишни в полночь,
три на заре и три в полдень, а потом положить их в водку, настоять и пить
трижды в день. Наличие трех сближает идею Вишну и вишни-фрукта.
Он, согласно «Риг-Веде», «показал миру свои Три Шага». Вишневый цвет
тоже считается целебным в смеси с чесноком, при чахотке. Его кладут в
водку и дают пить больному через три дня. Здесь тоже находим цифру
три. Правда, она может происходить от Троицы, чтимой уже в христиан-
ский период, но с Троицей связано свежее сено, зелень листвы, а не ягоды.
Три разных времени дня - полночь, заря и полдень, тоже указывают на
отдаленнейшую реминисценцию’ с причащением ведийцев Сомой. Они вна-
чале причащались Сомой трижды в сутки, потом стали его делать до пяти
раз.
Крестьяне Юрьевки были формалисты: «Вишню Бог любит\» Сущест-
вовала легенда, что когда Христос страдал на Кресте, скворец сорвал виш-
ню и вложил Ему в уста, чтоб Он освежился. Почему именно вишню, а не
какой-либо другой фрукт, скажем, землянику? Потому что вишня священ-
на. Она считалась священной и потому ее могли резать на палки только
184
Юрий Миролюбов
старики. Молодежи это делать запрещалось. Если кому-либо нужна вишне-
вая палочка для удилища, он обычно просил это сделать Деда, или Отца, но
не резал сам.
f МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ СКАЗОК
Народные сказки передают много образов, имевших в свое
время религиозно-мифологическое значение. Таков Меч-Кладе-
нец Иван-Царевича, поражающий врагов. Это, конечно, - Меч
Перуна, разящего Беса Вертячего (Вихрь, Вритра ведийцев). Есть, однако,
основание думать, что этот «Бес» - не Вритра, но тот же Сварог, Вихревое
Начало, разгневанный на людей за отступничество и переход в греческую
веру. Как бы то ни было, такое перекрытие сюжета - явление довольно
частое в мифологии и не имеет решающего значения. На почве первой ми-
фологии всегда со временем, в результате ее ветшания, возникает вторич-
ная мифология, с новыми силами и новым их значением, на ней третичная
и т.д. Это легко видеть на развитии как ведизма, так и митраизма. Даже в
христианстве возникали и возникают новые учения, или «ереси», и если их
не ликвидировать вовремя, то они могут вытеснить первоначальное учение.
Во времена же, когда не было письма, и традиции, идеи передавались уст-
но, такие изменения были весьма частыми. Наряду с Мечом-Кладенцом, в
сказках встречается и Нерушимая Броня. Надевший ее Иван-Царевич мо-
жет не бояться врагов, удары их мечей не причинят ему никакого вреда.
Кстати, «ВРД-», или «ВРТ-», суть корни, идущие от Вритра, или Вртра,
Божества Мрака, которое побивает Индра-Перун-Варуна. В сказках оно
приняло форму Змея-Горыныча. Индра-Перун как Святой Георгий Победо-
носец побеждает Вритру - Змея-Горыныча, и в сказках Индра-Перун ста-
новится Иван-Царевичем. Награда за его подвиги - Царевна Прекрасная -
образ Зари-Девицы, доящей Утренних Коров и несущей людям Млеко
Жизни. Мы, вдумываясь в образы наших сказок, находим в них всю веди-
ческую мифологию, до подробностей: Птица Вишну-Матарисван - Жар-
Птица. У ведийцев она приносит Огонь с Неба людям. В сказках она толь-
ко сияет, освещая ночь, так что становится видно, как днем. Характерны
подвиги Иван-Царевича, стремящегося достать Жар-Птицу в дальних стра-
нах. Он преодолевает различные страшные трудности, получая, наконец,
не только Птицу, но и Царевну Прекрасную. Итак, желание оградить От-
цовское Наследство, сад с Золотыми Яблоками, осуществляется: он получает
не только Птицу-Похитителя, но и Красоту в лице Царевны. Здесь ясно
выступает закон превращения основной мифологической темы: Птица, даю-
Русская мифология
185
щая Огонь с Неба, Матарисван, становится похитительницей богатства цар-
ства, Золотых Яблок. Вооруженный Мечом-Кладенцом, в Нерушимую
Броню, Иван-Царевич хватает Жар-Птицу и вырывает из ее хвоста Золотое
Перо. Золотое Перо - Перунка - Луч Солнца: Похищение есть, это -
Похищение Солнца Ночью. Птица связана с Солнцем. Иван-Царевич, вы-
рывая Золотое Перо, становится обладателем Луча-Перунки. В поэзии го-
ворится: «Солнце мечет златые перуны». Это и есть то Перо, о котором в
Антоновке пели дети: «О Толо, Толо, Золоте Перо!» Толо-Ладо-Перун, а
Золотое Перо - Солнечный Луч.
Все атрибуты Солнца представлены в сказках «Сивка-Бурка Вещая
Каурка» - Чудесный Конь, пролетающий одним махом через горы, через
леса, чудовищные пространства ~ Конь Солнца. Этот Конь - Сивый,
родственный Сиве, или Сивой. Это дальнейший вопрос уточнения, Сивый,
или Сивая, мы решить пока не можем, то что Сива-Вещий, указывает, что
это не простой Конь, а Солнечный. Может, он носит имя только по цвету
шерсти (атрибут Волоса!), однако нам известно, что Конь Белобога Белый,
а в других случаях - Рыжий. Почему разная окраска? Вероятно, в зависи-
мости от времени, Утреннее Солнце ведет Телегу, запряженную Рыжими
Конями, вечернее - тоже, а Дневное - нет. Днем Эту Телегу тянут Кони
Белобога, Белые Кони. Итак, в сказке о Жар-Птице и Саде с Золотыми
Яблоками - идея Солнца, отбирающего Богатство. Каков случай реаль-
ной жизни, наиболее подходящий к такому положению? - Засуха, Сушна,
когда Солнце сушит, а Дождя нет. Тогда Дажьбо забывает своих Внуков-
Славян-Пахарей. Тогда же Иван-Царевич пускается в далекое путешествие,
чтоб отпереть Дождь, запертый Кащеем Бессмертным. Дождь здесь - сча-
стье, а символ счастья - Царевна Прекрасная. Запертый Дождь - Украден-
ные Коровы Индры, ибо Дождь и Корова, оба - символы благоденствия,
достатка и хлеба. По идее ведизма, Индра находит Коров запертыми в
пещере и освобождает их. -Иван Царевич находит Жар-Птицу и Царевну,
убивает Змея-Горыныча, Кащея Бессмертного, и возвращается домой. По
дороге он становится жертвой своей доверчивости: два других брата сгова-
риваются, убивают его, завладевают Жар-Птицей и Царевной, и, выдавая
себя за победителей, возвращаются домой. Царь их награждает. Между тем
Иван-Царевич лежит в поле, и к нему подходит Серый Волк, и Черный
Ворон летит, чтобы выклевать его ясные очи. Тут Серый Волк хватает
Черного Ворона и соглашается отпустить его лишь в том случае, если он
принесет Мертвой и Живой Воды. Ворон соглашается, Серый Волк его
отпускает и тот приносит два пузырька Воды. Серый Волк сначала опры-
скивает Иван-Царевича Мертвой Водой, и рассеченные куски срастаются,
затем брызжет Живой Водой, и Иван-Царевич встает, говоря: «Как долго я
186
Юрий Миролюбов
спал!» Серый Волк ему отвечает: «Не спал ты, свет Иван-Царевич, а убит
был». И объясняет все. Живая и Мертвая Вода - это Воды Семиречья
«Того Света», через которые должна идти душа человека. Сначала текут
Реки Мертвой Воды, а затем течет «Вода Ганьска» - Живая Вода. Таким
образом, герой Иван-Царевич рискует жизнью, отпирая против
Сушны, и спасается только благодаря вмешательству Зверей-Тотемов, По-
кровителей Рода. Такое содержание сказки наиболее отвечает сопоставле-
нию ее символики. Семиречье «Того Света» - воспоминанье Семиречья
Прародины. Смерть - возвращение на Родину. Существование ~ временное
состояние, а после смерти - состояние Вечное.
Мифологический фонд, из которого взяты материалы русских сказок,
является в большой мере древним фондом язычества. Эти материалы фор-
мировались тысячелетиями, подвергались изменениям, наращениям, пере-
стройке, в результате которых получались представления, расходящиеся с
первоначальными. Сказки, однако, черпают эти символы, ибо речь идет о
символах, влагая в них традиционное начало Борьбы Добра со Злом, при
которой Добро побеждает. Нам не приходилось слышать сказок, где бы
побеждало Зло. Поэтому их значение, прежде всего, морально-этическое,
воспитательное, внушающее детям и взрослым некое кредо, против коего
человек, сочувствующий Иван-Царевичу, идти не может. Сам он - символ,
за которым скрывается Солнечный Герой, Доброе начало самого народа. В
своих действиях он надеется на помощь Божью да на удачу. В Иване-
Царевиче чувствуется былинный богатырь, но пока богатырь борется с ре-
альными врагами, хотя и изображенными с известной долей фантазии, Иван-
Царевич начисто - фантастика, он борется со Злом, принимающим всяческие
формы, при помощи чудесных способов, Мечей-Кладенцов, Брони Неру-
шимой, Шапки-Невидимки, Серого Волка, Черного Ворона, Скатерти-Са-
мобранки, Сивки-Бурки Вещей Каурки, и всегда, в трудную минуту, помо-
гает ему либо Дед Неведомый, либо Баба Неизвестная, которые сейчас же
и исчезают. Иван-Царевич хочет поблагодарить, но «уже никого нет». Ясно,
что Дед и Баба здесь не простые, это - Бог и Мать-Сыра-Земля. Учит
человека, в конце концов, сначала Бог, своими требованиями, а затем, в
практической жизни, Земля, показывающая, как идти в жизни. В конце
концов, оба указания, и Небесное, и Земное сходятся, ибо оба приводят к
успеху. Часто Иван-Царевич находится на перекрестке дорог, всегда Трех,
с камнем, на котором написано: «направо пойдешь, коня потеряешь, налево
- сам погибнешь, а прямо - и сам уцелеешь, и коня сбережешь». Что значит
это указание? Нам кажется, что мы об этом уже высказывались. Надпись,
в общем, говорит, что лучше всего держаться середины, не впадая в пре-
увеличения. Так, в конце концов, выходит и в жизни. Лучше всего в преуве-
Русская мифология
187
личения не впадать. Народная мудрость указывает именно средний путь,
путь постепенного изменения, но не путь личной или имущественной ката-
строфы. Говорят сказки о Курочке-Рябе, но ни разу не слышали мы сказок,
подлинно народных, где бы речь шла о Кошке или Собаке. Не упоминается
Корова, о Козле говорят только как о лгущем животном. О Лисе есть тоже
сказки, но там она просто олицетворение хитрости. О Щуке говорится, как
о Рыбе, знающей таинственное, и свои обещания она выполняет по отно-
шению Иван-Царевича полностью. Чудо-Юдо Рыба Кит тоже известна, как
знающая тайное.
Недостаточная разработанность нашей мифологии лишает нас возмож-
ности пользоваться уже установленными методами определения символов.
Мы вынуждены делать это сообразно тому, что имеем под руками. Одна
редкая сказка, слышанная нами в Юрьевке, вероятно, может послужить
дополнением к мифологическим данным, уже описанным. Мы ее привели
ниже. Возвращаясь к «Современной мифологии», мы можем сказать, что
она грешит, прежде всего грубым материалистическим отношением к теме.
Нельзя же говорить, как А.Краппе, например: «Перун, Бог Грома и Дуба,
который, конечно, захватил издавна место Бога Неба. Его именем кля-
лись. Русские поддерживали в его честь Священные Костры из Дуба. Гали-
цийская Хартия 1302-го года указывает пограничный Перунов Дуб... Бал-
тийские славяне называли четверг «Перендан». Летописец Гельмгольд
упоминает Священные Дубы в Провене». Говоря, что «Перун издавна за-
хватил место Бога Неба», почтенный ученый, вероятно, материалист, под-
сказывает «мысль», что Перун как-то восстал против Бога Неба Сварога!
Никакой такой «узурпации» не было, а просто, Перун, как соответствие
Варуны, всегда был Солнечным, а следовательно и Небесным Божеством.
Кстати, город Варна в Болгарии и является древнейшим названием Перуна,
когда его еще называли и именем Варуна. Между тем, почтеннейший уче-
ный, торопливо стремящийся написать свою книгу, сыплет в одно и досто-
верное, и недостоверное. Ему даже не пришло в голову, что Перун и Вару-
на одно и то же лицо, а не то, что простое «соответствие», как Зевс и
Юпитер. Без санскритских источников многое будет непонятным в общеев-
ропейской мифологии, и «соответствия» могут оказаться «несоответствия-
ми». Мы, конечно, и сами должны многое изыскивать, дополнять, состав-
лять параллели, но параллели, как аналогии, тождеством не являются
уже по самой своей природе. Необходим еще и критицизм имеющихся дан-
ных. Наш труд, насколько нам это было возможно, продуман, чтобы не
утверждать невозможного, но там, где мы в чем-либо уверены, мы настаи-
ваем, что это так, и не иначе.
Узенер («Имена Богов», Бонн, 1896), как и Гануш, Грегор Крек, Чап-
188
Юрий Миролюбов
личка и др. дают достаточно описаний Божеств славян, но Краппе не удосу-
жился в них разобраться. У Шафарика, Нидерле (Прага) он мог бы кое-что
узнать. Они, кстати, переведены на многие языки.
Дуб имел не только специфическое значение, связанное с Перуном, но
Дуб был как бы и иконой самого Сварога. Дуб, Сноп, Грм, Туча, Перун,
Дажьбо - все это отдельные имена Божества главного, Бога-Отца. Потому-
то Перун никак не мог «захватить место Бога Неба»! В сказках, как напри-
мер, у Пушкина: «У лукоморья - Дуб зеленый...» надо понимать тоже, как
указание на место, где могли молиться язычники. На острове Хортице, где
славяне, возвращаясь из Византии, приносили жертву Перуну, была тоже
дубовая роща.
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ЦАРЯ ГОРОХА (VII)
«А как шли наши Деды на войну,
что кругом, как огонь, занималась
да бежит по траве со всех сторон,
куда деваться, неведомо.
Глянь на Полночь, а там - дым идет,
на Сход Солнца, на Закат, -
отовсюду война черная идет,
и с Полудня валом валит,
и повсюду люди плачутся...
А повстал тут Горей-Царь наш
и сказал он:
«Лучше сгинути,
а побить скотину, чтоб врагам не осталась,
а забрать телушек молодых до середины,
да погнать туда с детьми, стариками,
а кто шаблюку держать может,
а кто на-конь еще лезет,
отрезай бороду наполовиц!
Походи Землю нашу защищати!
А и так, аж борода одрасте заново,
так и миру добьемся честного!»
А пошли Деды на Скумирь перву,
что на Русь тяжко населася,
а побили Скумирь, Гадячина иде,
Русская мифология
189
а побили ту, Кельчина иде,
а побили ее, еще люди идуть,
а за ними - пыляка встает,
и много их, як песку в море,
а ниж травы в степах растет!
Заплакали Деды, поклялись умерети,
а пошли Стеной за Землю стати,
а так уж день в день, три года,
три весны, три лета, три осени,
а три зимы билися, казаковали,
аж вороги прошли несметные,
до Заходу Солнца на людей иных
бо видели они, что крепка Русь наша,
а что бьется одна, не подается,
а что буде война поконец века,
а и нет у них ни коровы, ни лошади,
а нет ни злата, ни серебра,
и что нечего взять с них, поживиться нечем,
и пошли те вороги несметные
до других краев, где люди есть,
а где хлеба есть много, скотины всякой,
да прошли степями, сгинули.
Слыхали Деды, что много их пало,
одни убиты, другое порублены,
а что вся степь мертвяками чернелася
и клевала их ворон-птица,
и едали волки, собаки ели,
а прошли они, сгинули,
и некому хоронить их было,
и скоро степи все костями белелися,
а были ли они свои, чужие ли,
никому про то неведомо,
а и Царь Горей загинул також,
а осталось Дедов совсем мало,
а других забрала Мара злая,
бо не так сытно ели люди,
мяса не имели, траву варили,
а с той травы сыт не будешь.
А стал над ними Царь Горох,
190
Юрий Миролюбов
сын Гореев, та стал считать,
сколько сбылося, осталося,
да и сам над ними заплакал!
И про то сказали люди старые,
что за Царя того, за Гороха,
людей было совсем трохи (мало).
А почали люди вместе грудиться,
почали рыбу в речках ловить
до травы мешать, варить ее,
изживать беду злую утерпением,
а стали жуков ловить, полевицу всякую,
а и тем выжили, стада вывели,
а и снова Русь размножилась,
растеклася везде, посильнела,
и враги ее бояться стали».
а» ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VII)
Сказ включает скорбное описание военных бедствий, врагов,
напавших на Русь со всех сторон. Вероятно, эти события имели
место во времена Великого Переселения Народов в первые века
до или после Рождества Христова. В Сказе говорится, что Горей Царь при-
казал Руси «резать половину бороды» и идти на войну, конца которой
ждать, «когда другая половица отрастет». Вероятно, борьба шла не на жизнь,
а на смерть. Царь Горей приказал перебить скотину, сохранив лишь моло-
дых телок, и Деды должны были питаться вареной травой, рыбой, но не
мясом. Имя врагов - Скумирь, Гадячина (Готы?) и Кельчина (Кельты?).
Враги были многочисленны - «як песку в море, а ниж (больше, чем) травы
в степах растет». Три года шла жестокая борьба, пока «вороги прошли
несметные до Заходу Солнца». Главное, что заставило уйти врагов, это
бедность Руси: «нету у них ни коровы, ни лошади, а нет ни злата, ни
серебра». ,«И скоро все степи костями белелися». Было много мертвецов,
своих ли, чужих, нельзя было различить. «Ели их ворон-птица, едали вол-
ки, собаки ели». Ворон-птица в те времена много клевал трупов. Волки их
тоже пожирали. А в это время напала на Русь Мара злая (Мор), и многие
погибли от болезней, «бо не так сытно ели люди, траву варили, а с той
травы сыт не будешь». Питание людей было недостаточным, в результате
чего и возник Мор. В боях погиб'Царь Горей, а на его место вступил Царь
Русская мифология
191
Горох, и потому «сказали люди старые, что за Гороха людей было трохи
(мало)». Вероятно, в результате этой страшной войны, шедшей на Русь со
всех сторон, осталось действительно весьма мало выживших. Люди терпели
нужду страшную, «ловили жуков, полевицу всякую (что в поле живого
найти можно), а и тем выжили, стада вывели». Пережив эту беду, Русь
снова размножилась и враги стали ее бояться. Память народная сохранила
воспоминания о тех тяжких для народа днях, но прйдала им форму
поэтическую, хотя и последняя даже не смогла скрыть страшного значения
событий. В Сказе говорится, как «Деды клялись умерети», давали последнюю
клятву смерти, что было в обычае славянском. Они себя посвящали Богине
Маре (Мариа, или может Мория). Давший такую клятву, если шла битва,
бросался вперед, и был всегда в самых передних рядах. И когда стал считать
выживших Царь Горох, так сам над выжившими заплакал. В этом Сказе
говорится о днях, когда Русь еле-еле не погибла совсем.
О том же говорится в другом Сказе о Войне с Вайлами, когда Русь была
наполовину пленена, а другая половина подалась на Полночь и была там в
лесах. Вероятно, была она довольно долго, потому что снова размножилась
и пошла на Вайлов, но не нашла уже их, они, как и другие народы, сгинули
в степи, не оставив следов.
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ВОЙНУ С
Ж ВАЙЛАМИ (VIII)
«А как пришли потом Вайлы на Руску Землю,
такая сила несметная пришла,
да в руке - шабля, борода плетеная,
а на голове - шапка глечиком (кувшином)
и много пеших, много конных,
а конные гарцуют, по земле стелются.
Вот летят одни в кувшинах на Дедовщину,
а другие с боков забегают,
волком рыщут, золото разыскивают,
серебро, скотину, зерно гладають,
да на Дедовщину налезають.
Та встали Деды, вздохнули, за шабли взялись,
пошли от Мары нечистой обороняться,
та разбили одну частицу, а за ней другая,
та разбили ту, а за ней - третья иде.
192
Юрий Миролюбов
А как увидели Деды, что напасть еще больше,
стали биться, а сами стали мира просить,
а соглашалися Вайлам подати платити.
А те, Вайлы, пришли, стали Станом Великим,
на Русской Земле заставилися,
а почали биги каждого плетями,
а с каждого требовать золота спрятанного,
а мучили детей, чтоб казну указали.
А не было у Дедов ни золота, ни сребра,
а не знали они, что то такое,
ни казны никакой не имели,
а сам Царь ихний, Рогач Старый,
казны не знал, скотиной жил,
как и все Деды, сыром, молоком питался,
а золота не знал, не имел.
Убили его Вайлы злые,
а видели, что, правда, у Дедов нету,
так погнали половицю людей с собою,
забрали их до конца жизни,
а друга половица на Полночь бегла,
а там по лесам сидела, скиталася,
а скоро Руска Земля размножилась,
а пошла на Вайлов, чтоб их побити,
а те Вайлы давно в степу сгинули,
а кости их в траве белелися».
В ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VIII)
В нескольких словах описания мы узнаем вайлов: они имели
«шапки глечиком» (кувшином). Кувшинообразные шапки имели
персы. Наши предки выдержали большую борьбу с ними. Персы
ходили на скифов большой войной в отдаленнейшие времена, и целью их
похода было найти, где скифы держат свои драгоценности. Так как у ски-
фов были и золотые кубки, и блюда, и оружие, то персы решили, что они
обладают несметными богатствами. На самом деле, если кто этими богатст-
вами владел, то конечно, не народ, а князья, цари, вообще, начальники.
Народ гонял скотину в степи, питался творогом, молоком и, вероятно, не
часто даже ел мясо. В Сказе рассказывается, что сначала предки разбили
Русская мифология
193
вайлов, но увидели, что у них несметное войско, и попросили мира, согла-
сились платить дань (подати), но вайлы этим не удовольствовались, и стали
пытать даже детей, чтобы узнать, где спрятана казна царская, вероятно.
Она может и была даже, но предки не хотели ее давать вайлам, и никто не
открыл места, где находится она. Вайлы жестоко расправились с ними и
половину жителей угнали в рабство, а другая половина разбежалась, веро-
ятно, на север, в леса, где и скрывалась ряд лет, после чего предки снова
размножились, обрели новые силы, собрались походом для обратного за-
воевания своих земель, но когда пришли, о вайлах и речи уже не было,
видны были только здесь и там их кости. Этот Сказ очень реалистичен и не
содержит никаких мифологических тонкостей. Как и в предыдущем Сказе,
в нем описывается период, когда наши предки должны были бороться в
непрерывной войне за свою свободу. Жизнь их была труднейшей. Они все
время подвергались опасности быть окончательно уничтоженными и с тру-
дом избегали такого уничтожения. Половина их, во всяком случае, была
уведена в рабство, и лишь другая, вероятно, более молодая, спаслась в
лесах. Как они жили в лесах, не трудно себе представить. Вероятно, это
случилось не в один день. Часть могла даже успеть угнать свою скотину.
Однако, в лесах люди должны были жить звероловством, рыболовством и
сбором диких плодов, орехов, корней. Прожили они так, вероятно, десяток,
или два, лет, пока не узнали, что вайлов больше на их землях нет. Тогда
они на них вернулись. Эти два Сказа повествуют нам о двух величайших
потрясениях в жизни наших предков. Если бы Сказы были плодом чистой
фантазии, то тогда они были бы приукрашены фантазией, но даже и в
случае фантастических деталей, в основе их могло лежать нечто действи-
тельное. Тут же очевидно реальное описание, даже с некоторой бедностью
красок и стиля. Мы можем думать, что этот Сказ, как и Сказ предыдущий,
передает нам действительные события. Если даже допустить, что сама Заха-
риха, или кто-то до нее, сочинил эти Сказы, так и то в них есть детали,
которые наводят на размышления. В народе сохранилось выражение: «кув-
шинное рыло». Это именно относится к головным уборам персов! Митры
их действительно были в форме наших кувшинов.
S ИЗУЧЕНИЕ СКАЗОВ
Конечно, первое, на что мы обращаем внимание при изучении
Сказов, это их символику, если она есть. В некоторых Сказах она
ярко выражена, а в других, наоборот, отсутствует. Именно это
обстоятельство заставляет нас думать, что эти Сказы иные, и что они отно-
7-1560
194
Юрий Миролюбов
сятся к периоду и событиям, где действительно когда-то и что-то могло
происходить. Чем замечательна отдаленная эпоха? Передвижениями наро-
дов в степях юга Руси. Сказы как раз говорят о тяжелых войнах легендар-
ных царей. Имена их могут быть произвольными, а могут быть и настоящи-
ми, лишь слегка альтерированными. Нам кажется, что народ скумырь,
например, это - кимвры. Имя кимвров, возможно, альтерировано соседями.
Во всяком случае, например, славяне, жившие по Припяти, никак не могли
называть себя неврами, а вошли они в историю Геродота и Страбона именно
под этим именем. Так и кимвры известны под именем «цимбров» в римских
источниках, или «сэмбр», по источникам французским. Они могли, например,
называться «скумырь», или «комырь». Последнее название удержалось на
юге Руси. Так называют воротник. Возможно, кимвры имели большие
воротники на одежде, как, например, хорваты имели платки на шее,
получившие название «кравата» по-французски. Хорваты с их «краватами»
имели столь большой успех, что галстук так и остался непременной частью
европейского костюма. Следовательно, подробности одежды иной раз очень
важны. С другой стороны, откуда-то взялись на Руси высокие воротники,
которые особенно любили бояре в XV-м и XVI-м веках. Может, они именно
и были удержаны в памяти народной, как принадлежность костюма кимвров,
и затем введены в обиход на Руси. Мы знаем, что не обошлось и без того,
чтобы некоторые племена кимвров не остались на Руси и не слились с ней.
Кимврская кровь должна быть среди остальных кровей в жилах славянства,
особенно его русской ветви. Должна быть и германская также, ибо германские
племена жили вперемешку со славянскими некоторое время, в период I-II-
го веков до Р.Х. и после него. Строгого деления на народы в те времена не
было. Венды, например, в походе на Иберию, шли совместно с германцами
под именем вандалов. В языке Андалузии они оставили несколько чисто
славянских корней, как «ночь», например, «тропа» и т.д. Создавались
конфедерации, как например, уже в исторические времена тевтонский Орден,
и к ним примыкали все, кто хотел участвовать. В «Истории восточно-
еврейского народа» С. Фогельсона, например, указаны чисто славянские
имена князей, участников похода вандалов. То, что вандалы вели себя грубо,
вполне понятно, ибо римляне не входили в их нужды и не желали давать им
земель. В битвах германцев с римлянами побежденным всегда рубили головы.
Оттуда и немецкое «капут» - чисто латинское слово «голова». Таким образом,
мы считаем, что в деле создания русского народного ядра участвовали не
одни только славяне, но и кимвры с готами, и даже, может быть, кельты.
Русская мифология
195
ПОЯВЛЕНИЕ КИМВРОВ В ИСТОРИИ
Героические эпохи в жизни народов являются, по свидетель-
ниц ству Шопина, предшествующими историческим, Народы севера
появились, наоборот, у границ Римского государства раньше, чем
у них была героическая эпоха. Тевтонцы и скандинавы имели, если можно
так выразиться, двойное детство. Они уже были воинственны, когда асы
принесли им новый культ. Вместо движения вперед, по пути развития, они
испытали некоторый откат назад. Откуда же пришли тевтоны? Источники
подтверждают, что южные тевтоны имели такое же понятие о Верховном
Существе, как и они. Шопин делает вывод, что миграция асов в Германию
была не первой, и что они подействовали на германскую массу потому так
сильно, что нашли в ней остатки культа, исповедовавшегося их общими
предками. Раньше, чем говорить о войне кимвров, автор напоминает, что
это имя не встречается в хрониках севера. Некоторые ученые их считают
происходящими от киммерийских скифов с Понта Евксинского. Другие
считают, что имя кимвров происходит от «кампфер» - воин. Они же считают,
что это наименование означало организацию, но не народность, как напри-
мер, «верманнен», «германнен», или славяне у сарматов. Эти названия
«боевых групп» среди скифов, сарматов и тевтонов, и также множество
ответвлений, которые были и в Европе, дает новое освещение запутанному
вопросу происхождения народов. Тацит называет родиной кимвров Ютлан-
дию, что нам кажется неверным. Наступление, которое кимвры вели про-
тив Рима, и которое продолжалось четырнадцать лет, не могло быть делом
рук простых пастухов, да еще родившихся на таком маленьком пространст-
ве. За 101 год до Р.Х., римляне, наконец, при помощи Мариуса разбили
кимвров. Но период борьбы, если не считать еще трудного для кимвров
перехода от Дуная до Альп, продолжался около 14-15 лет. При консулах
Цецилиуме Метеллюсе и Гнейусе Папириусе Карбо римляне были разбиты,
и поражения следовали за поражениями. Кимвры были, говорят, в войне с
боянами (конфедерация кельтов и славян), но, может быть, это была даже
не война, а военная хитрость. Прижав боян к римскому государству, они
ворвались вслед за боянами на земли Рима. Король кимвров Боярик (имя
звучит совершенно по-славянски!) пал в последней битве. Флорус, историк
с римской стороны, говорит, что кимвры потеряли в последней битве шесть-
десят тысяч человек, когда римляне... только триста человек! Поверить
этому даже сегодня невозможно. Наличие у кимвров правильно
разработанного плана войны показывает, что «скумырь» была не просто
196
Юрий Миролюбов
бандой пиратов, а правильно управляемой военной организацией. Кимвры
заняли всю Галлию и оставили ее только перед решительной битвой. Маневр,
который они проделали, поставил их в выгодное положение. Римские легионы
были между двух огней. Однако, военный гений римлян решил дело в их
пользу.
Кимвры вынесли из Азии понятие о войне, как средстве выявить лич-
ную храбрость, тогда как римляне понимали войну как искусство. Тем не
менее эта война заставила Римское государство испытать тягчайшие мину-
ты. Многократно разбитые кимврами в течение этих 14 лет, римляне уже не
знали, удастся ли им отбросить варваров. Три года стоял Мариус на своих
позициях и в продолжении этого времени изучал тактику врага, укрепляя
собственную дисциплину. Он только что закончил перед тем войну в Афри-
ке против Югурты, и кимвры оказались еще крепче, еще воинственней. Тит
Ливий называет кимвров прямо тевтонами. Между тем, кимвры оказыва-
лись у римлян впереди, а тевтоны позади. Идя на Рим, Мариус мог видеть
кимвров, которые должны были все разрушить впереди, тогда как тевтоны
шли за ним по пятам, и его легионы, таким образом, были зажаты между
двух огней. Чтобы проделать подобный маневр, кимвры и тевтоны должны
были обладать военными знаниями, ставившими их в равное положение с
римскими полководцами. Откуда же могли простые кочевники иметь такие
знания проведения маневров? Можно думать лишь то, что выйдя из Персии,
где военное искусство стояло на высоте, германцы его не забыли, и
продолжали развивать, доведя маневры до совершенства. Тем не менее, они
у них были основаны на понятии личной храбрости, доблести, и потому
они всегда искали решительного сражения. Римляне же искали победы.
Последняя дается не всегда в результате решительных сражений, а чаще
еще от умения ждать и знать, когда нанести удар. Вероятно, с кимврами
нашим предкам пришлось выдержать не одно столкновение. Они уже в это
время умели методически наступать, доводя противника до истощения.
Скумырь Сказа это, вероятно, и были кимвры. Конечно, Сказ не явля-
ется историей, где известны даты, имена и местности, но все же он - драго-
ценное указание на тяжелые времена наших дедов, и как таковой нуждает-
ся в дальнейшем тщательном изучении. Кимвры и тевтоны - это две разные
группы, отличавшиеся не только в языковом отношении, но отчасти и рели-
гиозно. Однако, обе они были германского происхождения. И в то же время
не исключена возможность, что среди них были и славяне. В прошлом саки
(саксы?) и юнги китайских источников, они могли разделиться по тому же
признаку на два народа. Славяне же, как более мирно настроенные, могли
быть среди них и добровольно, и по принуждению, вследствие договорных
отношений, или в качестве простых искателей приключений. Достаточно
Русская мифология
197
было какому-либо начальнику принять решение, и все его подчиненные
шли за ним. Венды среди вандалов занимали даже превалирующее место.
Среди кимвров и тевтонов славяне занимали менее заметное место, но то,
что они там были, у нас нет сомнений. Прямых доказательств, как в походе
вандалов, с именами князей, у нас нет, однако, есть косвенные, основанные
на преданиях и Сказах.
Ш ОТЛИЧИЯ В ГЕРМАНСКОЙ И СЛАВЯНСКОЙ
МИФОЛОГИЯХ
Германцы и славяне, несмотря на их близость в преистории и
взаимные участия в походах и кампаниях, имели различное поня-
тие о Божествах. Так, славяне считали Божества, изшедшими от Сварога и
к нему возвращающимися. Особенно тех из них, кто покровительствовал
активному циклу природы, Дождю, Севу, Жатве, Урожаю и т.д. После
Коляды Зимнего вновь начинается приход Божеств, сначала Яро, потом
Купалы, Дажьбо и Овсеней. Германцы считали, что все их Божества смерт-
ны, за исключением Одина. В этом заключается коренное различие двух
религиозных систем. Германская религия обладает большой и разработан-
ной мифологией, тогда как славянская обладает только некоторой тенден-
цией выработать мифологию. Для этого нужны ведь мифы, а в славянском
понимании их религия была почти лишена таковых, так как их Божества
регулируют смену сезонов, где мифы не нужны даже. Нет у славян даже
мифов, связанных с солнечным и лунным затмением. Они объясняли сол-
нечное затмение, например, как «Свадьбу Солнца с Месяцем» и только.
Погасающая ночью Луна была для них попыткой Чернобога взять Свет с
земли, но Святовид-Белобог вступал с ним в борьбу и отнимал Луну, кото-
рая снова вспыхивала. От Чернобога Дажьбовы Внуки были отделены сонмом
Божеств, между которыми были таким образом зажаты Чернобог с Белобогом
в их вечной борьбе. Считалось лишь, что эта борьба всегда была и будет, а
что людям, как Дажьбовым Внукам, исхода ее бояться не следует. Если
такое затмение происходило перед началом какого-либо дела, поездки ли,
похода ли, оно предзнаменовало неблагоприятный конец задуманного
(«Слово о полку Игоревен). Однако, никакого сложного мифа из такого
события славяне не создали. Не было у них и различных антропоморфиче-
ских толкований отношений между отдельными Божествами, как у германцев.
Это показывает, что славяне были ближе к правильному религиозному
мировоззрению, и их религия была чище германской, где Божества завидуют
друг другу, мстят, похищают и дерутся между собой. Славянские Божества
198
Юрий Миролюбов
величественны и строги. Они чужды человеческих побуждений и не знают
интриги, или хитрости. Представление о злых Божествах у славян туманно
и почти отсутствует, кроме связанных с неизбежными явлениями в жизни,
как потеря близких, Мор-Болезнь, Мара-Смерть, или Жаля, Карина (не
Карма ли лежит в основе Карины?), или Мета. Но месть как таковая в те
времена была повсеместным правом людей. Родители убитого юноши
требовали Меты, как было принято. Причинение смерти наказывалось смер-
тью, как и сейчас, у самых цивилизованных народов. Обычая же кровавой
мести, от рода в род, у русских славян, по-видимому, не существовало.
Была она у вендов, под влиянием скандинавских пиратских нападений.
Там пиратство считалось преступлением против Божества Радогощи. Но
это влияние, повторяем, было скандинавским.
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО БЛИЗНЕЦОВ (IX)
«Было так за давнего часу,
что Бог дал двум сынам матери
одно тело и одну душу.
Ударил Гром в Дуб, как Снопы жали,
и родились близнецы по весне!
А то Бог хотел, чтоб люди знали,
что была на то Его Воля.
И родились два мальчика, во всем подобные,
друг на друга похожие, как две капли воды,
один бежит, кричит: «Мама, это я!»
И другой смеется: «Нет, это я!»
И так были похожи они, что ни мать, ни отец,
никто не мог их различить.
А стали расти, один высокий и стройный,
и другой также высокий и стройный,
и оба они были светловолосыми,
и оба были сероглазыми.
Коли ударят одного, другой плачет,
а коли захворает другой, первый плачет.
И жили они душа в душу,
аж выросли, стали юношами,
да ввечери повстречались с девицей одной,
да оба в нее и влюбили* ь.
Русская мифология
199
Один ее просит за него замуж идти,
а другой кричит: «Я без тебя жить не могу!»
Засмутилась она, заплакала,
ответила: «Не знаю, как быть!
Люблю каждого, не разберу, кто он,
тот ли, кого встретила в первый раз,
или тот, кто сказал после слово!»
И почали два молодых юноши
меж собой спориться, кому девица женой будет.
Почали спориться, да подралися,
один на другого с ножом кинулись,
а первый другого ранил,
а у самого кровь течет!
Развели их люди, сборы собрали,
порешили, как быть, что делать.
И сказал Царь Прадедов наших,
обратясь ко всем, такое слово:
«Близнецы те единоутробные,
а Близнецы единокровные,
а то же один юноша в двух телах,
а одна у них душа на двоих дана!
Потому сделаем, как в старину делали,
буде им Ганна женой обоим!
И чтоб никто над тем не смеялся,
чтоб никто пальцем на них не показывал!»
Порешил Царь так, и люди тоже,
и стали они, трое, жить в одной хате,
и счастливо прожйли до самой смерти».
/ЯШ ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (IX)
Легенда о единой душе близнецов встречается лишь в южных
Сказах. Видимо, все же, в основе таковой лежит древнее верова-
ние такого же содержания. Левины ведийцев - Близнецы. «Уда-
рил Гром в Дуб» - явный признак, что рождение Близнецов - Божье Дело.
Хитроумные изыскания американской школы, сводящие Левинов к
...лошадям, а Адитиас - к кобыле, неверны в своей основе. Если Бык был
в древности символом Божества (он и до сих пор изображается рядом с
200
Юрий Миролюбов
одним из Евангелистов в православной иконописи), то лошадь была лишь
священной, но нигде никогда не было известно, чтобы ее обожествляли.
Индо-арийцы были обязаны лошади своим военным могуществом, всеми
своими походами, в которых они разбили Ассиро-Вавилонию и даже Еги-
пет, но они никогда не делали из Белого Коня Божества. Вообще, звериный
облик Божеств имеет египетское происхождение, Бык - азиатское, но ло-
шади нет нигде, ни в каком пантеоне. Ведийцы сами говорили о лошади,
что она «вырвалась из ряда Божеств и прискакала к нам», но нигде не
говорили, что она - Божество. Даже в Египте, в известные нам, уже более
или менее исторические времена, религия не была зверопоклонением, а
облик зверей, как, например, Апис или Ибис, были символическим изобра-
жением соответствующих Божеств. В древнейший период быку поклоня-
лась вся Азия, или почти вся, и остатки древнего быкопоклонения найдены
во многих странах. Вавилонские крылатые быки, или персидские,
доказывают это в достаточной степени. В некоторых местах были найдены
изображения Быка-Божества из жердей, или досок, но нигде не было найдено
изображения лошади. То, что ее любили и почитали, вполне понятно, так
как она стала могучим союзником человека, особенно после изобретения
колеса, тоже изобретенного индо-арийцами. Поэтому мы считаем, что если
Близнецы и связаны с лошадьми, то через Асвинов, скачущих в Небе
Вестников Утренней и Вечерней Зари. Лошадь была в ряду с Божествами,
она была при Божествах, но не Божеством. Материалистическое мировоз-
зрение плохо помогает разбираться в символах, ибо последние обладают
мистическими свойствами. Вышеприведенный Сказ тем и характерен, что
он связывает воедино появление Близнецов с Громом и Дубом, показывая
этим некое особое влияние Сварога в лице Перуна. Таким образом, Близнецы
считались нашими предками священными, ибо они имели одну душу в разных
телах. По-видимому, в древности, уже в период моногамии, установился
обычай, допускающий бигамию в случае, если выходят замуж или женятся
близнецы. Если бы этого не допускали наши Предки, вероятно, положение,
описанное в Сказе, приводило бы к катастрофам, преступлению или раздорам
среди членов родового общества. Мы плохо знаем историю близнецов в
настоящее время. Вероятно, случаи, вроде упомянутого, нередки, и часто
они кончаются трагически. В русском народе верили, что Близнецы - Дети
Грома, обладающие одной душой в разных телах, и что судьба их одинако-
ва: один умрет, и другой умирает сейчас же.
Русская мифология
201
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ЦАРЯ
Ж* НАЧАЛИЦА (X)
®
«Как по Троян-Царю был Началиц Царь,
а была Земля наша большая,
а людей было мало на ней,
ибо войны за войнами пожирали всех,
поначалу молодых и сильных,
а после старых и малых.
Да сказал Царь Началиц наш:
«А кто из вас, сильных юношей,
может совет подать добрый,
как нам жить-бедовать теперь?
А кто из вас, стариков седых,
совет подать может мне, как жить нам?»
Отозвались молодые силачи,
а сказали, что казаковать надо!
Отозвались старики седые,
а сказали, что мириться надо!
И сказал Царь, чтоб было по-ихнему,
а чтоб юноши стариков слушались.
А коли те возражали, так сказал им:
«Вас слушаться, так никому мира не будет,
а старых слушаться, так на месте останешься!
А потому пийдемо до Полуночи,
там поживаемо, аж будут у нас вилы».
И так шли они до Полуночи,
а коли враги приходили, сами шли от них,
да трудилися, размножалися,
а прошло тридцать годов, так и назад пришли,
а врагов погнали прочь, и Земли заняли.
И было все хорошо у Дедов наших,
и понемногу землю пахали, скотину водили,
и воевали понемногу, врагов били,
и Богу молились, как надо.
Жили так наши Деды, да снова беда пришла,
пошел Мор на скотину, пошла Ржа на Хлеб,
202
Юрий Миролюбов
почали люди болеть, умирать,
а пришли тут на Дедовщину враги новые,
и много слез пролили Деды наши,
и многих не досчитались за часы войны,
а на тот раз и с другой стороны враги пришли,
и не знали Деды, где хату сложить,
не знали, где поля пахатй,
и пошло нестроение по всей Земле,
а так было много лет подряд,
а когда кончилось, и Земля стала большая,
потому что Деды по всей Земле разбегались,
повсюду от врагов прятались».
«ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (X)
Как и в предыдущих Сказах, за редкими исключениями, ко-
гда речь шла о Крутюге Злой, сказочный элемент в тексте отсут-
ствует. Здесь все реально, и даже нигде намека нет на что-либо
чудесное. Таким образом, ясно, что Сказ говорит о вещах, действительно
происходивших. Детали, может быть, и альтерированы, но главное остается
все же близким к делу. Есть указание, например, на 30 лет, в продолжение
которых Деды отказывались от войны, как средства защиты. Они уклонялись
от боя, чтобы остановить громадные потери в людях, и ждали, когда вырас-
тут новые, молодые, кто снова сможет взяться за оружие. Кончилась эта
эпоха все же войной на два конца, и следовательно, весьма тяжелой войной,
в результате которой Деды снова многих «не досчитались». Это показыва-
ет, какие новые жестокие потери имели Деды. К этим бедам прибавился
мор на скотину и «ржа» на хлеб. Эпидемия спорыньи, вероятно, имела
время от времени место. Дождливое лето всегда увеличивает опасность этой
криптогамной болезни. Есть такой хлеб, конечно, было очень трудно, ибо
он дает отравление, так называемую «раскаленную болезнь». Отравленным
кажется, что вокруг них все горит, и они бегут, вопя о помощи, куда попа-
ло. Вероятно, нечто подобное пережили и наши предки. Это как бы «узлы»
в памяти потомков. Они о них говорят, передают в воспоминаниях, как о
далеком прошлом. Об «узлах», как мы говорили прежде, в народе сущест-
вовали выражения: задумавшийся о чем-то человек «узлы развязывает».
Завязывали «узел», чтоб найти потерянное, скажем, предмет, утварь или
инструмент. Подобные же «узлы» есть и в прошлом народа. Он их «развя-
Русская мифология
203
зывает», передавая потомкам. В этой роли особенно хороши были деды и
бабушки. Это они были хранителями древних воспоминаний. Передавая их
внукам, они связывали их с предками. Родителям обычно некогда, они
заняты «делом», а дед или бабушка на печи с ребятами сидят, особенно в
холодное время, и рассказывают им, учат их прошлому. Другого источника
научения не было, и потому устная традиция была так сильна. Но если
вспомнить, что предки сами собирались по вечерам, у костра, и в праздники
слушали таких же сказителей о прошлом, то понятно, что дед да бабушка
также продолжали их роль. Вместо костра была хата, а вместо всех членов
рода были перед ними лишь внучата. Если что и уцелеет от прежних народ-
ных преданий, Сказов и легенд в народе, после революции, то это произой-
дет только вследствие общения внуков с дедами. В наше лихолетье враги
русского народа разрушали семью и ускорили смерть дедов. Однако, сами
взрослые старились скорее и скорее становились дедами и бабушками, а
потому родовая традиция все же не везде оборвалась, и мы надеемся, что
кое-что в народной памяти удержится.
ШРОЛЬ СТАРЫХ НЯНЕК В СЕМЬЕ
Госпожа Нечкина мне рассказывала: «Я была девчонкой, лет
десяти, и это у няни, жившей у нас, Бог знает, с каких времен,
научилась я песне:
«Я ли в поле не травинушка была,
я ли в поле не зеленая была!»
Откуда шел этот образ, если вдумаемся? Конечно, еще с тех времен,
когда трава была главным содержанием жизни людей, из пастушьего пе-
риода жизни наших пращуров. Если сравним содержание наших русских
песен с западными, у нас есть и «во поле береза стояла», и - «зелененький
барвиночку, стелися низеньки», и - «во лужках я траву жала». Ничего
подобного на Западе нет. Там песни, как таковой, в народе больше нет.
Народ распевает сочиненное для него городскими музыкантами. Русская
же песня сама «от земли» и идет от земли к сердцу. В ней сила, какой нет
в других песнях. И не случайно, что песням обучает старая нянюшка в
семье. Она сама «от земли». Так получался у наших певцов и музыкантов
прямой контакт с народным творчеством. Госпожа Н. рассказывала: «Зовет
меня няня: «Вдень мне нитку в иглу, уже и с очками не вижу». Я вдела и
узелок завязала. - «Что же ты сделала? Развяжи сейчас же! Видишь я себе
смертную рубашку келаю? Я уже приготовила чулки, туфли, платье, а
теперь делаю рубашку. Ни одного узелка нельзя делать при этом на нитке!
204
Юрий Миролюбов
У меня и так будет что развязывать на Том Свете! Нагрешила за жизнь
достаточно». Услыхав эти слова, девочка испугалась и убежала к матери,
рассказала ей нянины слова. «Чего же ты боишься?» - спросила та. -
«Няня правильно делает!» и сейчас же сказала ей, что у каждого человека
есть не только долг жить на земле, но живя, думать и о смерти, и по-
христиански к ней готовиться. Здесь мы обратим внимание изучающих на-
родный фольклор и его мифологию, что в сознании народа границы между
жизнью и смертью не было. Для пожилого человека первым его долгом
было готовиться к смерти, чтобы было во что одеть, чтобы было во что
положить. Так в домах и хранили вещи «на смерть». Нянюшки в домах,
даже дворянских, имели большой авторитет и они внушали детям старые
русские идеи о жизни и смерти. Так в случае с Н. видно, как ее сначала
испугала мысль о смерти, к которой «готовится няня», и первоначально она
все время бегала посмотреть, «не умерла ли няня!» Затем она к этой мысли
привыкла. Когда няня однажды все-таки умерла, это ей показалось уже
вполне естественным! Так, няня, готовившаяся к своему жизненному кон-
цу, приготовила к нему психологически и ребенка. Шока в результате ее
смерти ребенок не почувствовал. И вопрос с «узлами» тоже глубоко врезал-
ся в память девочки. Она о нем не забыла и по сей день. Так влияли на
подрастающее поколение русские няни, внушая им правильное представле-
ние о жизни и смерти. Детям няни, обычно, нянчившие их чуть ли не до
замужества, передавали все народные традиции.
ВО СТАРИННОМ ПЕНИИ
Как-то пришлось читать в газете, что в некоторых деревнях,
па Севере, девицы, любительницы пения, разбивали слова песни
на слоги, и каждый из них растягивали на три, четыре ноты с
руладами, отчего пение получалось весьма сложным. Скажем, что речь идет
о так называемом «крючковом пении», когда никаких нот не было, ключей
не знали, и гармония была скорее практическая, чем теоретическая. Отме-
тим также, что и на Юге Руси было такое пение. Об этом пении говорили:
«как заведе-е-т, так и не знаешь, кончил он или еще только начал!» Особен-
но любили петь такие песни подвыпившие потомки древних казаков, «лы-
царей» (рыцарей)-запорожцев. На Днепре, на пароходе, можно было ве-
черком слышать подобное пение. Берега плывут в дубравах, в песчаных
косах, мимо, а люди сидят на корме кружком, выпили по рюмке, закусили
и завели песни про старовину. Поют они в них и про своих гетманов-атама-
нов, и про набеги татар-крымчаков, и про турок, заставлявших «раба Божа-
Русская мифология
205
го Алексия принять басурманску виру», и про разборчивого жениха, кото-
рый и хотел бы любить девушку, да у нее и то, и другое не так. А потом
заведет какой-либо старик длинную песню, подопрется рукой, прикроет
глаза и весь уйдет в пение. Вот, тогда как раз и переходили такие народные
певцы на старинное пение «по крючкам». Староверы были также мастера-
ми этого пения. Приходилось нам встречать и специалистов, ездивших по
Руси в поисках подобных песен. Они их записывали, куда-то везли, но
после все это оставалось в пыльных архивах Музеев и Академий. Есть еще
и за границей, в частности, в Германии есть, кажется, один, фамилии не
помню. В этих старинных песнях есть большое музыкальное содержание,
но кроме него есть и фольклорное. К сожалению, сейчас не до того, а жаль!
Эта тема еще требует своего исследователя, на этот раз не только музыкан-
та, но и фольклориста. Он в ней найдет старые, забытые формы, и такое же
старое, забытое содержание. В последнем, может, скрывается не одна черта
нашей преистории. Все это еще ожидает своего исследователя. Материал
должен систематизироваться, сводиться вместе, отдельные стороны нашего
быта должны пройги через сопоставление, критику, чтобы все лишнее от
них было отброшено, и тогда мы узнаем, что вся так называемая история
есть лишь кусочек другой Большой Истории нашего народа. В нее поневоле
войдут все местные истории, в виде составных частей, а из них выкристал-
лизуется вполне законченная история славяно-русского народа. Как бы ни
хотелось врагам нашим, чтобы мы забыли о нашем великом прошлом, оно
все равно однажды станет известным. Мы окажемся не «самым молодым
народом Европы», а древнейшим! В этом мы глубоко убеждены, и настоя-
щий труд представляется нам как некоторое количество уже проверенных и
достаточных доказательств в пользу нашей идеи.
Ш МИФОЛОГИЯ В ЛЕГЕНДАХ
Собственно, из-за того, что русский языческий эпос исчез, или
погиб во время разных потрясений, есть у нас только «Слово о
полку Игореве», «Задонщина», да родители мои утверждали, что
видели лично в рукописи на западе Южной Руси, в прошлом столетии
«Книгу о Княжем Утерпении», относившуюся, вероятно, к языческому пе-
риоду. Эта книга тоже где-то пропала, ибо опубликованной она нигде не
была. После есть у нас «Былины» Северной Руси да христианский эпос
«Голубиная Книга», «Хождение Богородицы по мукам». Остаются только
устные легенды и сказы, сказки или обряды, как источник изучения преж-
него языческого быта. Те крохи, что есть в истории, в записях разных
206
Юрий Миролюбов
епископов или проповедников, уже касаются подавления язычества, его
остатков, или же суеверий и обрядов прошлого. Оттуда мы не можем по-
черпнуть многого. Но повторяем, мифологии в греческом, латинском или
германском виде у славян не было. Этим и определяется разница в религи-
ях народов. Славяне, как близко стоящие к ведийцам (венды, венеты, виль-
цы), унесли в Европу свою религию, основанную на славословиях Божеств.
Последние они считали Божествами, придавали им толкование, близкое к
духовному пониманию, и потому их религия не перешла в антропоморфизм
греков и римлян. Она была лишена мрачности умирающих божеств герман-
цев. Божества славян были бессмертны, и если они исчезали когда-либо, то
«входили в Сварога», откуда и вышли. Потому и помогали эти Божества
славянам в виде чудесного воинства Сварожичей и Перуничей, вступавших
в битву против врагов славян. Тем их роль и кончалась. После битвы Сва-
рожичи или Перуничи уходили на Небо. Они за людьми не гонялись, деву-
шек не бесчестили, как Фавны или Пан, Вакх и др., с земными женщинами
не жили, и не было потомства полубогов в славянском мире. Не было у них
и дерзких Прометеев, стремившихся силой ворваться в среду Небожителей.
Славяне своих Божеств уважали и не приписывали им человеческих слабо-
стей. Даже мифология ведийцев у них исчезла. Религия их очистилась,
стала более прозрачной, а обряды приобрели вид настоящего богослуже-
ния, с жертвоприношением злаков, плодов, яиц, творога,, масла. Если при-
носили в жертву быков, ягнят-агнцев, или птицу, то делали это в виде
всеобщей трапезы, на которой мясо жертвы разделялось среди присутст-
вующих как пища. Это напоминало то, что впоследствии происходило на
Пасху, в христианский период, когда люди «разговляются». В этот день
каждый стремился угостить другого. То же делалось и в языческие празд-
ники, когда все, целым родом садились за освященное жертвенным обря-
дом, ели мясо-говядо, пили молоко, ели творог, сметану и масло, принесен-
ные присутствующими. Это были братские трапезы, когда каждый приносит
что-либо съедобное. Поэтому в язычестве не было ни интриг человеческого
характера, ни драм, наподобие наших, а были просто Божества и люди,
Внуки Дажьбовы. Потому и мифологии, как интриги Божеств и людей, у
них не было.
СКРЫТКИ, КИКИМОРЫ и годовики
Как мы уже говорили раньше, Скрытек, или Скрутек, а так-
же германский Шрот, или же Скрытка, - мелкие полубожества,
сродни Кикиморе, некоему духу безобразному, но достаточно дея-
Русская мифология
207
тельному. Годовики из того же ряда мелочных, надоедливых духов, застав-
ляющих хозяина или хозяйку забыл» что-либо нужное и выехать в поле или
город без этой нужной вещи. Помнится, крестьянин, грузивший мешки зер-
на на арбу, чтобы везти их в город, за три десятка верст, потерял свой
картуз и никак не мог его найти. В конце концов, он заявил: «Они же
хитрые!» - «Кто они?» - спросила мать. - «А Скрытки! Они так и шныря-
ют вокруг, чтоб что-либо спрятать, а ты бы и не нашел после!... Ох, это -
хитрые бестии!» Несмотря на все возражения нашей матери, он все настаи-
вал на своем и так уехал с зерном. В городе он купил новый картуз, а мы,
дети, в это время нашли его старый картуз за дверьми, в доме, на галерее.
Как он туда мог попасть, никто не находил объяснения. Наконец, мы уви-
дали котенка, который явился с картузом в зубах! Только тогда мы поняли,
кто сыграл шутку над мужиком. Однако, чтобы не обижать человека, мать
решила старый картуз сжечь, а за новый заплатить. Она вообще очень
бережно относилась к верованиям простолюдинов и никогда над ними не
смеялась. Также поступил и отец. Однако, мы еще долго хохотали в доме,
называя нашего котенка «Скрыткой». Другой случай, одна весьма неглу-
пая дама уверяла нас, что «стоит ей поставить перевернутую чашку на стол,
как она немедленно находит потерянную вещь!» Это, конечно, уже суеве-
рие, но, все-таки, суеверие, покоящееся на старом веровании. О Годунах в
Юрьевке говорили: «Стоит вечером не бояться, войти в темный амбар, как
он наполняется сейчас же шумом, шорохом, даже писком иногда: то разбе-
гаются Годуны!» В другом месте, в Анновке, их называли Годовиками.
Конечно, на самом деле то были либо крысы, либо мыши, разбегавшиеся
при входе человека в темное помещение. Но воображение, населявшее темноту
всякими страхами, находило им старинное объяснение, основанное на древ-
нем веровании в низшие божества, не вполне благоприятные человеку.
Однако, эти же божества были для них благоприятными до принятия хри-
стианства, когда, естественно, по мысли людей, изменивших старым Боже-
ствам, некоторые из них, особенно низшие, должны были стать ему враж-
дебными. Название Годунов, или Годовиков, вероятно, происходит от слова
Год, а особенно - Новый Год, ибо в эти дни, вернее, ночи, под Рождество и
Новый Год, старые Божества, и особенно низшие, гуляют свободно. Выс-
шие Божества зла не делают, и на хитрые штучки не пускаются, но низшие
на такие вещи идут. Они мстят за отступление от них. Потому-то родились
и суеверия, ибо в основе таковых страх перед Божествами, которые могут
как-то отомстить отступнику от Дедовщины, ставшему христианином. Поч-
ти наверное можно сказать, что «демонология» славян стала существовать с
момента принятия христианства, а что раньше ее не было.
208 Юрий Миролюбов
ЛЕСНОЙ И ПОЛЕВОЙ КУЛЬТЫ
Американская школа утверждает, что Дуб - форма Бога Гро-
ма. Это, конечно, весьма рискованное утверждение. Дуб есть, как
мы сказали, только икона Сварога, Перуна, или его соответствия
у ведийцев, Варуны. Несмотря на то, что дуб у всех индоевропейцев поль-
зуется почтением и уважением, это еще не значит, что он и Божество иден-
тичны. У некоторых англосаксов мы просто подозреваем желание во что бы
то ни стало доказывать вещи, которых «на голову не натянешь». Это бывает
с кабинетными учеными. То же случается и с германскими учеными, во-
первых, потому что немцы не любят славян, а во-вторых, потому что германцы
все же, если не англосаксы, так саксы. Что-то общее в них имеется, некое
«деревянное» отношение к образу, идее, в других случаях упорство, не
считающееся ни с какими доказательствами, и потому с ними трудно
соглашаться человеку, свободно разбирающемуся в предмете. Оттого, что
Дуб - Громовик, еще не следует, что он - Перун. Мы не говорим, что у всех
индоевропейцев дело обстоит именно так. Возможны исключения. Однако,
что касается славян, то мы утверждаем, что они считали Дуб священным,
но не Божеством. Р.Мух, Сэр Джемс Фрезер, Гюнтер, Гоммель, Дитрих,
Хирт, Кук, Чадвик в один голос утверждают это. Откуда они взяли свое
утверждение? Расшифровывать религии и мифологию индо-арийцев надо,
исходя из ведизма, их примитивной религии (бывшей вовсе не такой уж
«примитивной!»), а не из греко-романской мифологии. Между тем, даже не
все еще санскритские книги переведены на европейские языки! Кроме бук-
вального и смыслового перевода, надо еще произвести перевод мышления,
ибо санскрит ближе к идеограмме, отражение Которой надо видеть и в свя-
щенных предметах. Санскрит был вначале тоже иероглифичен. Влияние
иероглифа на дальнейшее развитие санскрита несомненно, а творчество
образов и символов в санскрите нуждается в ином, более гибком определе-
нии, чем простое формальное, связанное со словами и смыслом. Только
исходя из ведизма, можно будет понять, как удалились от первоисточника
индоевропейские религии, и в чем они погрешили. Точно такое же недале-
кое заключение делает и Фогельсон в своей книге «Моисей и его монотеи-
стическое учение»: «Какая-нибудь чурка, чурбан, зарытый в землю на ок-
раине славянской деревни, далеки от Единого Бога!» Эта «чурка» была
простой материализацией Чура, или Щура, Предка, которому посвящали
село. Предки должны были следить за сохранностью жителей и за их бла-
гополучием. Это вовсе не «идол»! Однако, мы понимаем, что иностранцу,
Русская мифология
209
да еще материалисту, трудно в этом разобраться. В таком случае надо было
бы сказать просто: «не знаю!» и никто бы незнающего не обвинил ни в чем.
Трудно понять материалисту и другие вещи, например, что не в «чурке»
суть, а в обряде, когда ее закапывают. Этот обряд имеет символическое
значение передачи села и земли под охрану Предка. Вера в «Тот Свет»
славян не допускала грани между жизнью и смертью. Мертвые были в
непрерывном общении с живыми.
Конечно, Лесовик, или Лесобог, был существом благоприятным, как и
Полевик, и они были окружены Русалками, как лесными, так и полевыми.
Лесобог, Полевик и Водяной составляли Триаду, или Триглавы Природ-
ных сил. К ним можно причислить Кринича, или Божества Источников,
Ручьев и вообще Живой Воды, Езерича, Водяных Русалок. В христиан-
ский период о Русалках уже говорили лишь в отношении Водяных, а о
Лесных стали забывать, замещая их Дивом Дивным. Между тем, в древние
времена были Тридевять Сестрениц, разного рода Русалок. В «тридесятом
царстве, в тридевятом государстве» сказок и находится та страна, где живут
Сестреницы.
Травы и Кущи - обиталище Малых Божеств: Травича, Кущича, Стеб-
лича, Листича, Цветича, или Кветича, Коренича, Ягодича и Муравича.
Мурава - зелень. Зеленяк, или Зеленчук, - Божество Зелени вообще. Жар-
Цвет - древний символ Сомы, Священной Травы и самого Божества этой
Травы. Однако, между Сомой-Божеством и Сомой-Травой большая разни-
ца: если Сома-Божество нуждается в прославлении и хвале, Трава-Сома
священна, и ее уважают, к ней относятся с почтением (отголосок этого -
Жень-Шень китайцев, срывая который, они его тоже славят, молитвенно
складывают руки и кланяются), но Трава, как и Дуб - только священные
существа, но не Божества. Дуб-Грмик, или Громовик, как и Персть-Земля -
вещи священные, потому что Перун низвергает Грм в Дуб, Сноп и Землю.
Все это - ОБРАЗЫ, а не Божества. Надо понять, что ведийцы ни кумиров,
ни статуй, ни икон не имели, а следовательно, должны же были иметь что-
то, что бы фиксировало их религиозное понимание. Такой фикцией служи-
ли некоторые предметы или существа-символы. Сноп-Дуб - один из глав-
нейших таких символов, а Трава-Зелень-Клечево - образ Божества, глядя
на которое, пастухи и земледельцы молились Божеству, а не физическому
Снопу или Дубу, или же Зеленой Ветке. Рассматривать их как простых
фетишистов нельзя, хотя бы уже из-за их религиозного уровня. Мы знаем,
что моления славян протекали в обстановке обрядности и трапезы. Это уже
сложная форма религии. Общая трапеза заканчивалась игрищами и танца-
ми. Вся эта форма Богослужения особая, выработанная издавна, и ее неко-
торые исследователи сравнивают с оперой, так как пение распределено по
210
Юрий Миролюбов
ролям, и одно пение сменяется другим. Хороводы, оставшиеся до сих пор,
служат одной из форм религиозного действа, и потому не могут рассматри-
ваться как простые пляски, но как религиозные танцы.
Поле и лес служили местом этих молений, где молились все сообща, а
личное Мовление-Моление было домашним, в бане. Там человек очищался
от нечистоты духовной и телесной, чтобы чистым принять участие в общем
молении. Понятие германское о лесном духе славянам не свойственно. Там
этот дух враждебен человеку. В славянстве он носит дружественный харак-
тер. Сами они - Дажьбовы Внуки.
ВПУШАН - ПАСТЫРЬ-ВОЛОС
Если у греков был Пан, божество пастырей, которое покрови-
тельствовало стадам и самим пастырям, у славян был Велес -
Звездный Пастырь. Он пас Стада в Сварге, а отсюда, по ассоциа-
ции, покровительствовал и стадам земным. Вообще, многое надо искать по
ассоциации, так как религиозная мысль, вращаясь вокруг тех или иных
понятий, связывает с ними все лежащее на пути. Так, в жизни пастырей,
конечно, играла большую роль Вечерняя и Утренняя Звезда, даже называе-
мая Пастушьей. Отсюда, по ассоциации, Пушан-Велес пасет Звезды, а со-
звездия становятся стадами. С другой стороны, овца по ассоциации, иден-
тифицируется с Волной-Шерстью, а шерсть с облаком, облако же с
Божеством. Сварог называется также Руча. Первым указал на соответствие
между Паном и Пушаном Шульце (Zeitsch.f.vgl.Sprachforschung XLII, 81;
Guntert, «Der Arische Weltkonig», c. 43, Hildebrand, III, стр. 362). Будучи
Божеством Пастырей, Велес-Пушан помогает найти потерянных овец и,
конечно, знает, где находится потерянная вещь вообще, так как ему извест-
ны все дороги, все самые малые тропинки. Млечная Дорога в Небе - его
путь, по которому он идет в Рай-Ирий и откуда выгоняет Стада Звездные
на Пастбище. Звезды - Души Умерших Героев, сияющие как Солнце, и
если они становятся Небесными Овцами, то значит, каждая из них перехо-
дит со временем в Агнца, но мы знаем, что Первый Агнец - Агни-Солнце, а
потому Души Умерших Героев сливаются с Хоросом-Велесом-Яро-Дажьбо,
уходя в Сварога. Это обратный путь в Божество Душ, из него вышедших.
Возвращение идет через утрату жизни, а Пушан-Велес, знающий все ут-
раченное, находит их и возвращает к Богу-Отцу. Пушан-Велес является,
таким образом, вестником божественной воли на земле. Его животным
является Баран, а потому понятно, почему в дни Зимнего Коляды Три
Брата одеты в тулупы из бараньей кожи, шерстью наружу. Будучи покро-
Русская мифология
211
вителем Агнцев, Пушан-Велес в то же время является Божеством приумно-
жения стад и в этом случае встречается в своих функциях с Савитаром-
Божеством Творящим. Гюнтерт думает, что Савитар ведийцев - Ипостась
Божества Неба, Варуны (по-нашему, Перуна). Однако, в отличие от всех
европейских форм язычества, ни Савитра-Савитарь, или Савтарь, Святарь-
Святовид (Свенто, Свято), ни Велес не играют роли, подобной Пану, хотя
Велес и является Божеством музыки, пения, танцев и мудрости. Пан, иг-
рающий на свирели, заманивает женщин, которыми обладает если не сам,
то напускает на них фавнов. Велес или Святарь не делает ничего подобного.
Святарь, по-нашему, Савитар или Велес - одно и то же Божество, потому
что их функции одинаковы, а сам Велес есть только форма Сварога. Свя-
тарь же является формой Велеса. Мы можем думать, что в дни, когда
рождаются Агнцы, Святарь помогает их рождению, делая дело Велеса, и в
этом смысле он выполняет функцию Велеса.
ШМАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ
Если славяне русского корня уважали Землю, называли ее
Матерью, то вовсе не в том смысле, как если бы считали ее Боги-
ней. Они называли ее так, потому что она действительно Мать
всего живущего, рождает злаки, животных и людей, ибо и в православном
обряде погребения говорится: «земля еси и в землю отыдеши!» В этом смысле
и славяне почитали Землю-Мать. Но слово СЫРа происходит от арийско-
ведического СУРИА-Солнце, и таким образом, обращение Мать-Сыра-Зем-
ля надо понимать так: «Мать-СУРА, или СУРОВА Земля», то есть «Мать
- Солнцева Земля». Позже корень сур- или сыр- стал пониматься как СЫР-
ОЙ, влажный, холодный, но в древности он имел значение теплый, солнеч-
ный, горячий. Такое переворачивание понятий именно в их противополож-
ность наблюдается у всех народов с течением времени. В славянских языках
оно заметнее, ибо корни у них одинаковы, и если меняется значение, то его
легко проверить путем сравнения с другими языками той же ветви. Так в
чешском слово «РЫХЛЫЙ» означает СКОРЫЙ, тогда как в русском язы-
ке корень РЫХ- означает КРОШАЩИЙСЯ, как РЫХЛАЯ земля, на
кусочки. Слово КРАСНЫЙ в славянских языках осталось для понятия
КРАСИВЫЙ, а в русском языке оно означает КРАСНЫЙ ЦВЕТ. Слово
ЖИВОТ в славянском понимании - ЖИЗНЬ, а в русском языке это слово
приобрело значение «утробы». Тут ассоциативное превращение, ибо в утро-
бе заключена жизнь в том смысле, что если утроба поранена, то и жизнь
может покинуть тело. Отсюда отождествление в русском языке Жизни и
212
Юрий Миролюбов
Утробы. БАРДЗО по-польски МНОГО, но БОРЗОЙ по-русски значит
БЫСТРЫЙ, ибо БОРЗОЙ КОНЬ или ПЕС пробегает большие расстоя-
ния, МНОГО пространства. По-чешски ГОУС-КА- ХЛЕБЕЦ, а по-русски
ГУ С-КА - ГУСЫНЯ. Некоторые понятия изнашиваются, как русское ВЕДЬ
- ЗНАЙ, а говорится: «ВЕДЬ ты знаешь», что явно является повторением,
ибо в переводе эта фраза означает: «ЗНАЙ, ТЫ ЗНАЕШЬ!» ЧЕРСТВЫЙ
и СВЕЖИЙ по-чешски означают первое, то есть ЧЕРСТВЫЙ - именно
русское слово «СВЕЖИЙ», а «СВЕЖИЙ» означает «ЧЕРСТВЫЙ». Так
сказать: «Дайте мне свежей воды!» по-чешски звучит: «дейте ми черстве
воды!» Или же: «то йе свежей хлеба!» означает по-русски: «Это ЧЕРСТ-
ВЫЙ ХЛЕБ». Так в течение веков теряется прямой смысл слов, заменяется
ассоциативным, илипротивоположным. Это естественная эволюция языка,
ибо язык тоже живет, он является языковым наследием народа, средством
общения между людьми и эволюционирует с людьми же. Так слово ИЖЕ
(«который») в течение веков сократилось до частицы «ЖЕ», уже не озна-
чающей того, что есть в слове ИЖЕ. Между тем, фраза: «ты ЖЕ знаешь!»
означает на самом деле: «ты КОТОРЫЙ знаешь!» Так ЗРЯ стало в сущно-
сти означать «напрасно», «лишне» с оттенком осуждения: «зря ты это сде-
лал!» Между тем, раньше это было обвинение: «ты это сделал ЗРЯ!», то
есть ПОНИМАЯ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ.
Таким образом и МАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ означает: «МАТЬ - СОЛН-
ЦЕВА ЗЕМЛЯ!» В этом выражении - уважение: «Солнцева» значит «БО-
ГОВА», ибо Солнце - ТЕЛЕГА ХОРОСА.
Ш ИНДРА - ОН ДР А - ВЁДРО
Герой Неба и защитник Света ведийцев является Ондрой-ВЁ-
ДРОМ русских славян. Вёдро - хорошая погода. «Будет ВЁД-
РО\» - говорят крестьяне, глядя на чистый закат солнца. «Лас-
точка летает высоко к ВЁДРУ» - другое русское выражение. Этим словом
обозначается хорошая, способствующая урожаю погода. Так как Индра
«освободил Украденных Коров», спрятанных Вритрой в пещеру, то ассо-
циативно - это означает освобождение благополучия, связанного Дождя,
появление молока. Язычники вовсе не были такими примитивными, чтобы
не понимать, что корова ест траву, взращенную солнцем, а значит, небом и
дождем. Они знали, что Земля-Мать превращает Солнечные Перуны в тра-
ву при помощи дождя. Таким образом, после дождя нужно ВЁДРО, то есть
Солнечная Погода. ИНДРА, ОНДРА или ВЁДРО, после Дождя (Дождь
дает Дажьбо) греет Мать-Сыру-Землю, и последняя производит Траву, нуж-
Русская мифология
213
ную Коровам, и Коровы дают МОЛОКО. Однако, если понятие СОЛН-
ЦЕ, ДОЖДЬ, ТРАВА, МАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ, МОЛОКО и священные
для всякого земледельца понятия и предметы, то они еще не божественны
от этого. Божества стоят за ними. Браманисты говорят: «Солнце - не Бра-
ма, Земля - не Брама, Свет - не Брама, Вода - не Брама, Хлеб - не Брама,
Луна - не Брама, Ветер - не Брама, Звезды - не Брама, все - не Брама, но
за всем этим - Брама\» Так же верили и язычники. Разумеется, всегда
были люди, верящие в «амулеты», например, или что «Святой Иосиф силь-
нее Иисуса!» (Остров Капри, книга шведского доктора Аксель Мунте), но
не по ним судят о религии, а по тем, кто ее наилучшим образом понимает, то
есть по жрецам, волхвам прошлого, по кудесникам или колядунам (Коло-
Коляда-Колядун, в просторечии Колдун, но уже не в религиозном, а в
нарицательном смысле). Эти люди верили, конечно, яснее и ближе к ведиз-
му. И сейчас священники христианской религии, конечно, верят правиль-
нее, чем обычный прихожанин, несущий к подножию статуи Богородицы
каменное сердце, сделанное в честь Матери Иисуса-Младенца. Простому
человеку не приходит в голову, что его «приношение» может в некотором
случае стать образом его собственного сердца, окаменевшего в грехе! С
другой стороны, частные указания, несмотря на время, протекшее с тех
пор, на более глубокое понимание самим русским народом, встречаются
весьма часто: «Бог-то Бог, да сам не будь плох!» или: «Бога проси, а сам -
коси!» В этом выражении вся чистота религиозного мышления: Бог помога-
ет трудящемуся. Конечно, язычники не обладали догматами, но и ведизм
догматами не обладал. Либо религиозное творчество верующих, либо ре-
лигиозное подчинение таковых авторитету священников. В последнем слу-
чае устанавливаются догматы. В первом их нет. Однако, во всех случаях
священник, или жрец, является хранителем самой чистой религиозной тра-
диции.
В РУМЯНА ЗАРЯ - ЗАРЯ МИЛА, ЗАРЯ ЛЮБА -
. УШАС
Утром человек пробуждается, чтобы начинать Коло Дня. Про-
буждает его Пастушья Звезда и Заря-Мила, либо Заря-Люба,
Ушас. Но Ушас, по закону превращения понятия в его противоположность,
в течение веков, стала УЖАС-ом, именно, будучи связанной ассоциативно
с УЖАСОМ НОЧИ, ТЬМЫ, ПОТЬМЫ, ЛИХА, которые бродят Ночью.
А ЗАРЯ, от корня ЗРЯТИ, когда начинает, по-южнорусски, «раз-виднять-
ся», когда ЗАРИТ («Зарят Звезды!»), возвещает по-ЯВ-ленье Солнца, и
214 Юрий Миролюбов
Утренний Вестник (Левин) скачет в Небе (образ Скачущих Всадников-
Стражей Стад в утренней мгле, надзирающих за сохранностью скота), объ-
являя РАДОСТЬ появления дневного светила. Заря Румяна - час доения
коров, час молитвы у ночного костра, благодарения Агни-Ягни-Агнца-Огне-
бога, давшего возможность, через Ужас Ночи, придти к новому дню, когда
есть Солнце. Враги, дракон Вртра остались позади: в Ночной Потьме. Ночь
- всегда немного - «Тот Свет», Навь, а вот Денница с Зарей являются. Они
олицетворены двумя женщинами, несущими Млеко Утра. По Млечному
Пути, еще сияющему в небе, но уже побледневшему, идут они в Сваргу, и
Млеко плещется в их жбанах, проливается, добавляя каждое утро еще Млека,
для того, чтобы Млечный Путь не иссякал. Заря Мила, ибо она мила каж-
дому: мужья торопятся делать дневное дело, жены торопятся накормить
мужей и детей, влюбленные торопятся встретиться, чтоб еще раз взглянуть
в глаза любимому. Работа, труд каждого дня начинается после молитвы-
омовления и после завтрака. Заря пробудила людей к творчеству, и в этом
каждодневном творчестве виден Савитарь, Святарь-Святовид, дающий твор-
честву силы, поддерживающий его. Заря Люба, потому что человек любит
встать утром к новой жизни, к новому труду. На Заре плещет крылами на
востоке пурпурная Жар-Птица, возвещая Выход Царя, Солнца. На Заре
начальники дают приказания на день, распределяют работу, указывают на
ошибки прошлого дня и ночи. На Заре скачет из соседнего становища Всад-
ник-Вестник, зовущий начальников на совет. Он участвует в утренней мо-
литве и угощении, а затем скачет дальше. Вечером, при свете Вечерней
Зари, доскакивает он до последнего становища и там остается на ночь.
Утром и вечером скачут Вестники, как древние Левины с доброй вестью.
Днем и во всякое время скачут они с недоброй вестью. На Заре начинается
жизнь, и Заря мила каждому, люба ему, близка его душе, ибо она приносит
новое пробуждение. Заря Ушас ведийцев известна у славян как Мила, как
Млада или Люба. С ней беседует в траве Любомель, Люль или Ляль, и
тогда она становится Лялей. Заря - Божество детей, влюбленных и трудя-
щихся людей. Варуна-Перун-Савитри помогает пробудившемуся для труда
человеческому обществу. Вестники Зари - Жар-Птица и Всадник, побеж-
дающий Потьму, ВЁДРО - Индра.
ДИОСКУРИЗМ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ШКОЛЫ
Несмотря на явное желание современной материалистической
школы привести все мифологии «к одному знаменателю», в ела-
Русская мифология
215
вянском язычестве, кроме Сказа Захарихи о Близнецах, имеющих «одну
душу в двух телах», нет ничего, что бы помогло найти диоскуризм и в
нем. Вестники Утра и Вечера были у ведийцев, но они слабо представле-
ны у славян. Можно думать, что диоскуризм Спарты единственный, со-
хранившийся у арийцев. Желание же «доказать», что это были Близне-
цы, да еще... Лошата, а сама Мать их - Кобыла, покоится на заблуждении,
считавшем, что арийцы «обожествляли лошадь». Это недоказательно.
Наличие священных коней еще не означает, что были Божества-Кони.
Быки божественными были, и то в древности, значительно более ранней,
чем ведизм, откуда пошел браманизм, буддизм, маздеизм, религии весьма
высокого духовного содержания, и конечно, далекие от языческого при-
митива примитивных же народов. Арийцы, вероятно, примитивными не
были, они ими стали, когда начали заниматься одним скотоводством, но
коль скоро они были и земледельцами, они развивались дальше, и если
впали в эллинизм греческий, и если можно так выразиться, римский, то
виной тому была их оторванность от источников чистой и духовной рели-
гии ведизма. Вероятно, тому способствовало военное время, падение зна-
ния, как результат грубой борьбы за существование. Но уже кимвры по-
казали высокий уровень военного искусства и заставили Рим драться за
свою жизнь, а римские легионы были ими разбиты вдребезги. Примитив-
ные народы такой войны вести не могли. Это доказывает, что они были на
высокой ступени развития. Итак, диоскуризма в славянстве почти нет, и
упомянутый нами Сказ, может быть, тоже отражает иноплеменное влия-
ние. Но если даже он и может быть доказан, то в Сказе показано решение
племени иное, чем в случаях подобных же, у других народов. Никакому
преследованию их не подвергали, не преследовали их мать, и согласились
на бигамию их общей невесты по моральным соображениям, хотя с на-
шей, уже христианской точки зрения, эта мораль кажется неверной. Ме-
дицина говорит, что действительно, близнецы-монозиготы могут рассмат-
риваться как один субъект! Таким образом, народ, поступивший
соответственно Сказу, как бы прав, хотя наше моногамическое представ-
ление и не соглашается с этим. Медицина говорит, что близнецы-монози-
готы болеют одними и теми же болезнями, и если живут даже на разных
континентах, то умирают в одно и то же время! Следовательно, если по-
добному решению вопроса противится наша совесть, то в случае монозиго-
тов мы не правы: они лишь случайно разделены, и должны были бы
представлять одного субъекта. Нам неизвестно, чтобы близнецы в народе
возбуждали какую-либо, хотя бы атавистическую предубежденность. На
них скорее смотрели, как на нечто забавное, редкое и удивительное. В
216
Юрий Миролюбов
Юрьевке близнецов называли «Громовыми Детьми», указывая тем на
Перуна.
Фарнелл даже утверждал, что «Левины не появляются на Лошади, а в
телеге»! Между тем, в «Риг-Веде» сказано прямо: «прежде, чем проскачет
Всадник!» О чем же спорить в таком случае? Надо прямо сказать, что
Левины - это Всадники, и если в другом месте сказано, что они были в
телеге, колеснице и т.д., от этого дело не меняется. Утренняя Заря в Сапта
Синдху чрезвычайно коротка, и «прежде, чем проскачет Вестник-Всадник»,
уже является солнце. Колесница, хотя бы и мчалась во весь опор, никогда
не сможет проехать так же быстро, как скачущий галопом всадник. Между
тем, время чрезвычайно короткое. Через минуту является солнце, и всадник
должен его опередить, чтобы оповестить весь живой мир о явлении Царя
Небес и Земли.
Попытка материалистической школы изобразить Левинов Лошатами
(Жеребятами) несостоятельна, ибо символ Левинов означает Герольдов
Небесного Царя. У них есть не только лошади, но и стремена, и уздечки, и
даже, вероятно, трубы, или роги, в которые они трубят. Почему же останав-
ливаться на таком «удачном» пути и не утверждать, что Левины - это...
стремена? Иного объяснения, чем то, что Левины - Всадники и Вестники
Царя-Солнца, собственно и не надо. В Антоновке говорили, что «Илья
Пророк (Перун) катит в Железной Колеснице», и этим объясняли гром. Но
что Левины-Близнецы, это еще не доказывает, что они Жеребята! Вообще,
лучше не «объяснять» того, что самому непонятно. Даже имя «Левин» зна-
чит на санскрите - «Владелец Лошадей». Ольденберг на основании этого
почему-то заключил, что они - «Жеребята»! В греческой мифологии, в
«Илиаде» и «Одиссее», Кастора называют «объездчиком лошадей», и это
название сохраняется за Диоскурами везде. Чтобы знать, какой образ скры-
вается за тем или иным названием, недостаточно одной, хотя бы и научной
фантазии, но нужны источники или же серьезное изучение символики. Если
же теперь кому-нибудь пришло в голову сказать о них: «они как Жеребята,
ласкаются к матери-Кобыле», то этого было бы вполне достаточно, чтобы
опустить метафору и утверждать: «Диоскуры-Жеребята!» Правда, в течение
тысячелетий в мифологии метафора, то есть сравнение, отпадает, и на
место сравнения становится утверждение, как мы это видим в «Риг-Веде»,
но мы сами, да еще произвольно, проделывать подобных вещей не имеем
права.
Если близнецы Левкиппиды являются дочерьми Левкиппида, имя кото-
рого значит «Белый Конь», то это еще не значит, что «Белоконь» юга
Руси... тоже Лошадь! В древности имена людей были, как и сейчас, случай-
но им даны соседями, но это еще не значило, что, скажем, «Черепахин»
Русская мифология
217
обозначает «сын Черепахи». В тысячелетней мифологии все именно проис-
ходит так, но мы, изучающие эту мифологию, не имеем оснований опере-
жать ее естественную эволюцию и приписывать ей то, что взбрело нам на
ум.
Из всего сказанного видно, что мы не согласны с мнением материалисти-
ческой школы, ибо она стремится отказать древним мифам в духовном со-
держании, или запутать их значение различными хитроумными объясне-
ниями, идущими дальше истины. Если Диоскуров называют «Детьми
Грома», «Детьми Неба», то этим хотят сказать, что рождение их - специ-
альное благоволение Неба, что Грм, или, если хотите, скажем, Славянский
Дуб - икона Божества, так хотел. Потому-то во время великих бедствий у
многих народов принято обращаться к Близнецам, говоря: «Молитесь! Вы
- Дети Неба, и Оно вас услышит!» Но сказать, что Близнецы, например,
Жеребята, это до такой степени их материализовать, что всякое духовное
их значение исчезает. Это означает привести их к абсурду. Символика ведет
ко все большей и большей сублимации понятия, а не ко все большей его
материализации. Это - путь обратный не только мифологии, но и всякой
мудрости, ибо затемняет первоначальное значение феномена. Также абсурдно
и не выдерживает никакой критики утверждение, что св. Фома, просвети-
тель Индии был... братом Близнецов Христа! (Харрис, «The Diosenri», или
А.Краппе «Универсальная мифология»; стр. 62).
Мы знаем, что англосаксы меньше всего верят текстам Евангелия, и
больше - Библии, но не устают и повторять слова врагов христианства, и
все, что может вредить христианству, они повторяют с упорством, достой-
ным лучшего применения. Если имя «Фома» значит Близнец, это еще не
значит, что св.Фома был Братом-Близнецом Христа. Братом называли в
Иудее всякого человека, которого хотели назвать Другом.
Насатиа-Асвины были Близнецами, подающими блага, здравие и благо-
получие, потому что они являлись эквивалентом святых христианства, и к
ним могли обращаться с просьбами, молитвами, так как на них, Близнецах,
была благодать Неба. Они были посредниками между людьми и Небом.
Тут никаких особенных объяснений даже не надо.
Сведение же содержания Асвинов-Диоскуров к Жеребятам не только
ни на чем не основано, но уподобляется той самой «современной» музыке,
которая нам раздирает уши на каждом концерте и которую упорно чья-то
злая рука сует в каждую музыкальную программу. Слушай, и только! Нра-
вится ли тебе, другое дело. В конце концов, идя по пути материализации,
можно сказать, что Нептун-Посейдон является ничем иным, как... «Хло-
ром» на том основании, что морская соль состоит, главным образом, из
хлористого натрия! Идти от символа к материальному представлению,
218 Юрий Миролюбов
вызвавшему к жизни этот символ, крайне трудно. Надо иметь простую и
наивную душу первобытного человека, какой, конечно, современный уче-
ный не обладает. В таких случаях лучше воздержаться.
Надо понять фактическую сторону появления близнецов. Примитив-
ные люди не понимали, что значит, что вместо одного ребенка, являются на
Свет Божий два, да еще столь похожие друг на друга, что порой их невоз-
можно различить? Одни сопоставляли их появление с ударом Грома в Дуб,
то есть что они «зачаты Громом»-Перуном, или другим Божеством, другие
объяснили это грехом матери, обвиняя ее в двоемужестве, третьи разными
иными причинами. В Средние века женщин могли обвинить в колдовстве и
в «связи с Сатаной». Некоторые искали в этом нехорошего знака для всего
племени. Не надо забывать, что в древние времена люди вопрошали приро-
ду, события, Божества, и искали объяснения явлениям на основании раз-
ных случайных совпадений. Сначала им факт рождения близнецов казался
зловещим, затем он казался необычным, означающим нечто, а потом -
особым Божественным благоволением. К этому жрецы, которых спрашива-
ли в первую очередь, подыскивали какое-либо объяснение, затем отбрасы-
вали его, чтобы дать иное, а затем укрепились в каком-то третьем, более или
менее подходившем к случаю. Во всяком случае, они быстро придали тако-
му явлению религиозное значение и стали его толковать положительно.
Для этого они нашли аналогии в религиозных мифах, а затем аналогия
могла перейти в тождество. Конечно, и в этом случае тождество было
лишь относительным. Мы не восстаем против изучения диоскуризма как
такового, но противимся идентификации, или установлению тождества, что
вот, так именно это и было. Таких утверждений мы не имеем права делать,
не имея формальных доказательств. Не имеем мы права и обращаться с
истиной, как нам хочется. Она должна быть установлена совершенно неза-
висимо от нашего желания, ибо иначе она перестанет быть истиной. На наш
взгляд, Левины были образом Первых Всадников, которых породнили,
назвав их Близнецами, на том основании, что Утренняя Заря и Заря Вечер-
няя похожи друг на друга, и потому их Вестники должны быть тоже похо-
жими друг на друга. Для того, чтобы они могли быстро оповестить мир о
приходе или уходе Солнца, им народное воображение дало Коней. Они
скачут на Лошадях, чтоб передать весть всему миру. Какую весть могли бы
они передать, будучи... Жеребятами? Нам кажется, что в этом главная
порочность материалистических анализов духовного явления, каким явля-
ется мифология: в пылу «развития идеи» ученый забывает о цели того или
другого мифологического персонажа. Между тем, без этого и само «разви-
тие» лишается смысла. Конечно, как при этом думают маори Новой Зелан-
дии на этот счет, важно только в смысле определения, как вообще реагирует
Русская мифология 219
примитивный человек на факт рождения близнецов. Однако, искать объяс-
нения роли Асвинов у маори неправильно. Маори думают так, а индоевро-
пейцы иначе, и знака равенства между этими двумя различными народами
провести нельзя. Надо сначала условиться, что понимать под словом
«примитивный», «мышление» и так далее.
Ведийское понятие об Асвинах, говорит Краппе, сходится с народным,
утверждающим, что один из Близнецов - плод греховного сожительства.
Так один из Асвинов - сын человека по имени Сумаха, а другой - сын
Неба. Современные исследователи утверждают, что «это не противоречит
названию, в другом месте ведического текста, Близнецов называют - ДИВО
НАПАТА». Гюнтерт, основываясь на этом, говорит, что «Левины не были
настоящими Близнецами». Современные исследователи это оспаривают. По
нашему мнению, либо эта идея, что только один из Близнецов - сын Неба,
вошла в текст позже появления персонажей Асвинов, либо она - риминис-
ценция более раннего периода. Сама же идея Асвинов могла быть создан-
ной жрецами, или авторами Гимнов «Риг-Веды». Однако, поскольку авто-
ры были свободны составлять Гимны, постольку жрецы ревниво хранили
свое тайное знание, то есть имели некое учение, в «Риг-Веде» не записан-
ное. Оно, вероятно, было лишь достоянием жрецов и профанам не сообща-
лось. В таком случае миф об Асвинах сначала получил одобрение жрецов,
и они его сложили вне зависимости от народных поверий на этот счет, а как
им нужно было. Какого мнения придерживался народ, в конце концов не
имело значения. Побеждало мнение жрецов. Потому-то мы, несмотря на
желание Краппе и других современных исследователей, думаем, что ведий-
ское понятие об Асвинах с народным расходилось, ибо если Веда называет
их ДИВО НАПАТА, то этим она им обоим приписывает небесное происхо-
ждение. Имя отца одного из Асвинов, Сумаха, может быть, было придума-
но для ответа наивных верующих, которые хотели знать имя во что бы то
ни стало. Наконец, религия ведийцев была нескольких уровней, и та рели-
гия, которую имел народ, резко отличалась от жреческой и княжеской. Но
мы попутно возвратимся к ведическому названию ДИВО НАПАТА. В очерке,
касавшемся ДИВА ДИВНОГО славян, мы забыли указать, что, вероятно,
ДИВО ДИВНОЕ и есть Левин, все равно какой, ибо оба они - Близнецы,
имеющие одну Душу в разных телах. В этом случае ДИВО ДИВНОЕ
приобретает значение Вестника Неба. О роли жрецов мы напомним, что ко
времени, когда миф об Асвинах уже ясно определился, жреческое сословие
стало, по некоторым данным из «Риг-Веды», тоже наследственным, и об-
разовались целые жреческие семьи, которые, конечно, хранили свои собст-
венные традиции. Конечно, в таком случае представление жрецов об Асви-
нах должно было быть иным, чем у народа.
220
Юрий Миролюбов
В славянском понимании Асвинов, есть лишь легенда о Братьях, о кото-
рой мы уже писали в предыдущих книгах по фольклору, или легенда о
Вестнике Ночи. Диоскуров, как Кастор и Поллукс греков, в славянской
религии не было, потому что наше язычество было более духовным, чем
эллинизм, и Божествам не приписывало человеческих побуждений. Оно
именовало Близнецов Перуновыми Детьми, как например, называло ирис
Перун-Цветом, не вдаваясь в мифологические подробности. Да и кроме
всего, славянскому мышлению антропоморфизм греческой религии не
свойственен.
\.
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ТРОЯКА И
ТРОЯН-ЦАРЯ (XI)
«За те часы, когда Троян был,
тогда же и Трояк кивал, людей учил,
а был он премудрым от Бога,
сам знал и другим сказывал,
как пшеницу сеять, как от суслика беречься,
как от «овражка» (хомяк?) охраняться,
какую корову до быка пускать,
а какую яловицу (телку) дома держать,
и коли человек заболеет,
он траву всякую, корешки знал,
заварит, напоит и тот здоров.
Был Трояк один на возу,
и Царь Троян к нему за советом ходил,
Царь стоит, а он дудочку стружет,
Царь ждет, а он дудочку пробует,
так ли гудит она, так ли играет,
Царь молчит, и Трояк молчит,
будто Царя не видит, а сам все стружет,
все дудочку проверяет, сквозь все глядит,
а нет ли в середке чего, а нет ли стружки,
а Царь все ждет, с ноги на ногу переступает,
Трояк молчит, будто не видит вовсе,
а сам думает, да сказать не хочет.
И говорит ему Царь: «Чего же скажешь?
Не видишь, что жду? Когда слово бросишь?»
Русская мифология
221
Отвечает ему Трояк: «А вот, дай дудочку кончить,
а ввечери придешь, тогда и скажу».
И уходит Царь Троян, как был, ни с чем,
а ввечери приходит, а Трояк ему говорит:
«А скажи-ка, Царь Троян, что ты говорил мне?
В утре-то я дудочку строгал, так не слышал!»
И скажет Царь Троян, что надобно ему,
А Трояк ему и ответит тут же, как делать.
За день он надумался, порешал все,
а ввечери ему и не трудно ответить,
а переспрашивал, чтоб знать, правда ли,
так ли слышал загадку Царскую утречком,
а коль услышит, что так, так и скажет,
а коли не то Царь сказал, так и ответит:
«Завтра утречком отвечу, сегодня не знаю,
а за ночь посплю, так как след придумаю».
А осердится Царь, так Трояк ему скажет:
«Иди до других, пусть они тебе помогут,
а не помогут, так на себя пеняй,
а я скоро отвечать не умею, бо дурость буде,
а дурость буде, всем людям зло,
а коли дурак советы дает,
так иди к нему и делай наипак (обратно),
а увидишь, что то добре буде!»
Идуть враги на Русь нашу, все бегут,
и Трояк бежит, ни слова не скажет,
а догонит его Троян, спросит:
«А что же делать мне теперь? Как управиться?»
А Трояк ему скажет: «Видишь, бегу?
Беги и ты, пока придумаю
да пока я в думках все. поверну,
да со всех концов примерю, прилажу,
да чтоб комарь носу не подточил,
а коли здумано, как следует, так скажу,
а пока что, как все бегу, и ты беги!»
И бегут все добрых полдня по степи,
кто верхи, а кто в телеге с детьми,
а кто и на конь не вспел вскочить,
да рядом бежит, за притыку держится,
222
Юрий Миролюбов
а Трояк встанет на возу своем и гаркнет:
«А куды ж вы бежите, черты лысые?
Ставай зараз все! Совет держать будем!»
Крикнет так, и сам станет поперек пути,.
дорогу загородит всем, мешает бежать:
«Стой! Стой! Куда летишь? Кони морены!
Кони морены, в мыле уже, запыхались,
а еще дальше и падут совсем на земь,
а будешь бежать, дураче, на своих-двоих!»
И станут люди, а он снова скажет:
«И что там ворогу, кот наплакал!
И силы у него нет совсем, все черные,
все черные да костлявые, кожа-кости,
а берите батоги да макагоны,
а берите шабли вострые, что баба поднять не может!
А гоните их в три шеи, бейте на голову!
Осейчас мне тут Ангел был, сказал,
что побьем басурманов всех до единого!»
И станут все кругом, и смеются, и страха нет,
а страха нет, повернут все назад,
врага завидят, кинутся на него,
отобьют скотину, назад врага поженут,
а кинется тот, уже не опомнится.
А то Царь станет судить дело трудное,
позовет Трояка, а тот сливу сухую ест,
да набьет полон рот ягод, рукой указывает,
что нельзя ему сказать, из-за слив,
а коли съест, так и слово скажет,
а за тот час успел подумать он,
успел подумать, и решить успел,
а скажет, так уж так скажет, что все,
и правые, и виноватые, все признают,
и с Царем согласятся, и друг другу поклонятся,
разойдутся мирно, друг с другом говорят,
а все Трояк сделал, потому что сказал:
«В старовину, говорят, один дурак жил,
так он дуже умный был, коли умники с ним,
а дурак, коли дураки кругом,
ну, так и я ж дурак тоже с вами стал!
Русская мифология
223
Так коли хотите дурака слушать, так скажите!»
«Говори!» - кричат, - «мы сами дураки!»
«Ну, коли же вы дураки, так по дурости и сделали!
А теперь ставайте умниками, больше не делайте!
Да ступайте, по чаре меду пейте,
да миритесь, а то палкой бить буду,
и правого, и виноватого! Миритесь, говорю!»
Люди послухаются, посмеются, да и помирятся.
Любил его народ, и Царь тоже любил,
дети все вокруг него, на возу сидят,
со всей Руси нашей дедовской,
собираются, смеются с ним,
а он смеется, а сам детей учит!
Да коли дети повыросли, стали дружно жить,
стали дружно жить, совсем не ссориться,
а стала Русь оттого крепчать пошла,
а стала добра наживать, друг друга любить,
и Царь Троян Трояка славил,
и люди ему всегда кланялись».
S ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XI)
Этот Сказ отличается от других. Здесь речь идет о Трояке-
организаторе, начавшем при Трояне-Царе перевоспитание людей
с образования детей, которым внушал преимущественно единые,
старые традиции и мудрость пращуров. Все это он преподавал детям на
своем возу, вместе с шутками и сказками, и когда молодежь повыросла,
стала дружно жить. То, что Царь Троян, мифическое или действительное
лицо, видимо, с ним считался, можно усмотреть, как он сам у него совета
просил, стоя у воза, и как Царь Троян терпеливо ждал иной раз до утра
решения вопроса. Видимо, все же, кто-то существовал в далеком прошлом
нашего народа, кто Трояку соответствовал. Его же называли в Юрьевке,
верст за 700 от Антоновки, «Третяком», а иногда «Тройчаком», и тоже
рассказывали о его мудрости. В Анновке тоже был один старик, к которому
ходили за советом. То был дед Соловей, состоявший при церкви сторожем.
Он еще помнил крепостное право, но уже в 12-м году потерял зрение и стал
глухим. А до пятого года он еще был очень бодрым. Ему и в это время лет
90 было. Народная традиция таких долголетних старцев уважала, считая,
224
Юрий Миролюбов
что Бог послал им долгую жизнь за какую-то правильность перед Небом, и
потому же шла толпа к нему за советом. Постоянно был кто-либо в сторож-
ке, а иногда и пятеро сразу, а в другой раз и десяток людей, и все спраши-
вали, как быть в том и другом случае жизни. Дед Соловей отвечал, а кому
и скажет: «Не ко мне иди, а к батюшке! Тебе Богу молиться надо!» И
спрашивавший, опустив голову, уходил к священнику. Другим дед Соло-
вей советовал, как сделать, чтоб скотина здоровой была, говорил, что надо
все вымыть в коровнике, побелить известью, вычистить, а самих коров вы-
мыть как следует, подмешивая уксуса в пойло. Действительно, некоторые
желудочные заболевания у коров проходили от такого лечения. Трудные
вопросы совместной жизни дед Соловей тоже решал. Иной раз приходили
к нему и бабы с их сердечными горестями. Он всех ласково принимал,
никого не гнал прочь. Заходили и мы в гости, уже студентом, и дед, быва-
ло, всегда радовался. Но Захариха, автор этого Сказа, жила в нашем дворе,
в летней кухне, куда ей позволила переселиться наша мать, и потому автору
этой книги пришлось с раннего детства прикоснуться к источнику народной
традиции и слышать из уст этой женщины всякие легенды, которым числа
не было, сколько опа их знала. Однако, нами помещено все самое характер-
ное, имеющее отношение к нашей преистории. Старуха знала о древней
вере предков. «Они кланялися Ветру, Дождю, Урожаю, Небу», - говорила
опа, - «истинной веры христианской не знали и жили лучше нашего!»
Откуда же могли быть эти знания у старухи? Конечно, все из той же тради-
ции, из преданий прошлого, от деда к деду. Вероятно, «Трояновы Веки» из
«Слова о полку Игореве» связаны с Царем Трояном Захарихи, ибо относят-
ся к периоду до варяжского нашествия.
Если считать, что Трояк-Троян - образ собирательный, то тогда надо
будет признать, что под их именем скрывается Триглав. Однако, такое
решение вопроса не совсем удовлетворительно, ибо в «Слове о полку Иго-
реве» ясно сказано о Трояновых Веках. Вероятно, в эти века как-то было
произведено упорядоченье жизни предков, организация, может, более глу-
бокое религиозное устроение, сопровождавшееся установлением законов и
т.д., потому что об этих Веках Трояновых певец «Слова о полку Игореве»
говорит, как об определенной эпохе, прошедшей до князей варяжских.
Отголосок устроения мы находим и в Сказе о Трояке и Трояне. То ли сам
Троян обращался к Триглаву, то ли Триглав дал Трояна, или же Трояк был
тем же Трояном, но идеальной его личностью, решить трудно. Необходимо
более глубокое исследование этой темы нашей преистории. Она, однако, не
лишена интереса как для нашей истории, так и для изучения нашего этноса,
языческой традиции и всего древнего прошлого славянства. Мы утвержда-
ем, что за словами «Слова о полку Игореве» четыре раза говорят о «Тропе
Русская мифология
225
Трояне», «Вечи Трояни», «Земле Трояни» и «Седьмом Веке Троянове».
Эти слова надо понимать, как Путь Троянов, Вече (собрание, решавшее,
что делать) Трояново и Семь Веков независимого существования в этот
период. Таким образом, Сказ Захарихи - драгоценный вклад в наше знание
о периоде Трояна. Мы уже высказывали наше мнение относительно
понимания самого слова «Троян». Троя, Фракия, Македония - славянские
земли, и Александр Македонский, будучи «грецизирован», на самом деле
был славянином, ибо его фракийцы, возвратившись из знаменитого
Анабазиса, основали вендское государство в Саксонии (Мармье, «Письма
Севера»), столицей которого был Млекоград (Мекленбург). Мы, конечно,
об этом говорим предположительно, но какой-то доцент русского
происхождения, перед второй мировой войной даже защитил диссертацию
на эту тему при Варшавском Университете. В 35-ом году он был с женой в
Брюсселе и, кажется, следовал в Америку. К сожалению, мы его имени не
удержали в памяти. Все эти данные заставляют нас думать, что слова Сказа
о Трояке и Трояне относятся к каким-то реальностям. Во всяком случае,
македонцы до сих пор себя считают славянами и не хотят быть ни сербами,
ни болгарами, а тем более греками! Говорят они на македонском наречии,
близком как сербскому языку, так и болгарскому, но отличном от обоих.
Они до сих пор считают, что они - потомки воинов Александра Великого,
фракийцы, ничего не имеющие общего ни с греками, ни с болгарами или
сербами. Неужели это их утверждение не заслуживает внимания ученых?
С нашей точки зрения, наши ученые-славяноведы жили в Питере, ры-
лись в архивах, но не посчитали интересным для себя съездить в Македо-
нию! Просмотрели, и только. Между тем, если бы дело касалось германцев,
как бы они об этом трубили! Эта ошибка наших историков-славяноведов
должна быть исправлена, и все, касающееся македонского прошлого, долж-
но быть изучено.
ОШИБКИ ВЫВОДОВ ПО МИФОЛОГИИ
Современные мифологи торопятся с выводами, вероятно, ду-
мая, что «количество трудов говорит о качестве». Так, например,
приводя цитату из Шотта (книга «Walachische Marchen», Stutt-
gart-Tubingen, 1845, стр. 283 и др.), Краппе говорит: «В современных ска-
заниях это - дьявол бьет бичом молнии». Если вспомнить, что для пропо-
ведников христианства все старые Божества были «беси бо суть!», то и
молния уже с тех пор, в мыслях христианина, не Молонье Древо, не Рай-
ское Древо, не Перун-Дуб Молоний, а - «бес, бьющий бичом Молоньи!» С
8-1560
226
Юрий Миролюбов
выводами надо быть крайне осторожным. С обобщениями тоже, а особенно
с желанием «подтянуть факты к теме». Илья-Пророк, скачущий «в Желез-
ной колеснице, запряженной рыжими коньми» и производящий этой скач-
кой Гром, конечно, все тот же Перун, и Железная Колесница - Перунова
Колесница. В одной версии Солнце - Колесо, видное сбоку человеком,
живущим на земле, и Колесо это Телеги Индры-Вёдра, а рыжие Кони -
Кони Перуна, Огненные Кони Пророка Ильи. Почему так легко образ
Перуна слился с образом Ильи-Пророка? А потому что, сообразно Библии,
Пророк Илья не умер, а «был взят на Небо на Огненной Колеснице». По
ассоциации, Огненные Кони - Рыжие Кони. Вообще, надо чаще искать
чисто зрительных или звуковых ассоциаций, на основании законов психо-
логии, чем искать натянутых или притянутых к теме объяснений: «Почему
Лошади? Почему рыжие? Почему бич Молнии? А может это - «бес»?»
Молонье Древо или Райское Древо, то есть древообразный разряд Молнии
в Небе, сам за себя говорит, ибо у многих проповедников языческие Боже-
ства - «беси суть». Если другой сочинитель Гимнов «Риг-Веды» говорит об
Асвинах как о «двух небесных Птицах, являющихся с Неба», то это просто
может быть поэтическое сравнение, бывшее сначала «как две небесных
Птицы, являющихся с Неба», а затем, по закону ^рзясфо^нтутметафоры
в утверждение, слово «как» выпало, и остались «две Птицы». После этого
можно писать «трактат» об Асвинах-Птицах. А таких Птиц в мифотворче-
стве ведийцев не было. Получились они чисто механически, из метафоры
(сравнения). Вероятно, очень многие мифы так образовались не у одних
ведийцев, айв Греции, и в других странах, у разных народов. Разобрать,
какие из них действительно вышли готовыми из религиозного горнила
верующих, а какие получились механически - задача нелегкая.
То, что при этом священник, «адресуя моления к Асвинам, должен при-
нять позу птицы, готовящейся к полету», еще ничего не доказывает. Левины
скачут, как если бы летели, а Птица - летает, тут мы полностью в области
ассоциаций. Сказать, что это потому, что Левины - Птицы, никак нельзя.
Мы их знаем Всадниками.
В СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ПОР АНКО (XII)
«А родился Поранко в час, когда Гром гремел,
а зачался, когда Дуб в лесу цвел,
а когда вырос он, мужать стал,
да Богу молиться стал часто,
и сказал ему Бог: «Чего хочешь ты?»
Русская мифология
227
«Силы моей попытаться хочу!»
«Ну, так видишь, вон ту гору?
Взойди на нее и жди, а я дам тебе
возможность силы твоей попытаться».
Пошел Поранко на гору ту,
и видит, все горы с земли сдвинулись,
пошли плясать, перву гору подпирать,
и стала та гора самая высокая,
ибо все горы земли вошли в нее.
«Я что, боже, уже кончилось все?» -
спросил Поранко у Бога тогда.
«Нет, еще не кончилось!» ~ отвечал ему Бог, -
«Стой на горе той да жди еще!»
И видит Поранко, все леса задвигались,
а все Дубы в один Дуб срослись,
а Бог взял тот Дуб за верхушку,
выдернул, как травинку, на гору поставил.
Стал такой Дуб, что всем Дубам Дуб!
И спросил Поранко: «А что ж теперь, Боже?
Кончилось все теперь, что Ты сказал?»
«Нет, еще не кончилось, подожди еще!»
И видит Поранко, что все моря и реки
в одно море слились, в одно великое море.
И спросил Поранко: «А что, Боже, теперь?»
И ответил ему Бог: «Возьми Дуб тот,
с корнями вырви его да ударь по морю,
изо всей твоей сиды ударь по нему!»
И хватил Поранко Дуб тот, с корнем вырвал,
размахнулся да ударил по морю!
И такой шум-гул пошел, эхо такое,
что оглох Поранко, не слышит ничего,
а такой свет пошел от удара того,
что ослеп Поранко, ничего не видел после.
И узнал он, что Бог его коснулся,
и снова увидал свет Божий, и услышал все».
228
Юрий Миролюбов
S ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XII)
Кто такой, прежде всего, Поранко? Если это человек, то усло-
вия, поставленные ему Богом, необычайны и превосходят всякую
человеческую силу. Наше мнение, что под Поранько, или Поран-
ко, скрывается сам Перун. Тогда понятно будет, почему для испытания
потребовалась Гора всех Гор, Дуб всех Дубов и Море всех Морей. Сварог,
Отец Божеств, создавая Перуна, испытывает его, таково ли его могущество,
как самого Сварога. Результат превосходит силы Поранко, он глохнет от
грома и слепнет от света. Прикасаясь к нему, Сварог его исцеляет. Вместе с
тем, существует на юге Руси такой рассказ: «А что, говорит, ежели бы все
горы собрать в одну гору, да все деревья в одно дерево, да чтоб оно росло на
той горе, а все моря собрать в одно море, да взять потом, выдернуть то
дерево да и ударить по тому морю изо всей силы, вот бы грохот был!» Эта
шутка и есть пересказ Сказа Захарихи, только в насмешливой форме, веро-
ятно, уже позднейшего времени, христианской эпохи. Ведь проповедники
боролись «с мраком невежества», они высмеивали всякие легенды и сказы,
и упомянутый рассказ тоже высмеивает Сказ Захарихи. Это, однако, ни-
чуть не умаляет его ценности. Перунко-Поранько, или Поранко, это явный
Перун, ибо все его атрибуты в Сказе есть: Гора (имя Божества), Море
(имя Божества), Гром (Шум, имя Божества) и Свет (тоже имя Божества).
Сварога называли Туча, Гром, Гора, Дуб, Даждь (Дождь), Море (Вода).
Все это - его атрибуты. Таким образом, понятно, что Поранко, или Перунко,
- его детище, сын, которого он испытывает. Конечно, фанатики новой, в
данном случае, христианской религии, высмеивали Перунко. Тогда храни-
тели старины, Деды и Бабы, переделали его имя в Поранко, или Поранько.
Этот Сказ, кажется, единственный, носящий все признаки мифологической
космогонии: «Сначала была только одна Гора, и была та Гора - Земля,
Остров Буян, а кругом было одно Море и было то Море - Окиян, и рос на
той Горе Один Дуб, и был там один Перунко. Он вырвал Дуб и ударил им
по Морю, и затряслась Гора и разделилась на многие горы, и расщепилось
Дерево-Дуб на многие деревья, и расплескалось Море на многие Моря, а
сам Поранко рассыпался в множество людей». Так можно было бы пере-
фразировать тот Сказ, и тогда он был бы вполне законченным мифом диф-
ференциации всего видимого и невидимого. Однако, он сложен не так, в
нем остается загадка, кто был Поранко, почему была одна Гора, одно Дере-
во-Дуб и одно Море? Здесь видны контуры древней космогонии, остаток
верования, что вначале «все было вместе» и что «Сварог при помощи Перу-
Русская мифология
229
на разделил все и стал многообразный мир». Миф этот исходит из единого
Солнца Вселенной, и в соответствии с современными теориями Творения
Вселенной, он является примером изумительного проникновения древних
предков в глубину вещей! Теория возникновения Вселенной именно так и
говорит, что вся материя была вместе, и что благодаря страшному внутрен-
нему давлению, она взорвалась, вспыхнув ярким светом, и дала Вселен-
ную.
Эта легенда относительно Поранко целиком исходит из теории создания
мира из «Огня и Воды». Однако, есть еще и другой миф о Свароге, сооб-
щенный поэтом Гомолицким, упомянутый нами в наших книгах, где гово-
рится, что «Сварог мывся в Мовнице, да вехтем терся, да уронил его, а на
том вехте были частицы Божественного пота, и из того вехтя земля стала».
Оба эти мифа, таким образом, противоречат друг другу. Первый говорит,
что «мир был создан из Огня и Воды», а другой, что он был создан «из
Воды и Божественной Субстанции». Вероятно, потому они оба и существо-
вали, что люди стремились как-то объяснить Творение Мира, не имея гото-
вой к тому Вавилонской легенды, вошедшей в Библию о Шести Днях. Но и
там говорится об «отделении Света от Тьмы». Земля, таким образом, была
во Тьме. Отделенный от Тьмы (Земли) Свет вспыхнул и горел. Затем гово-
рится, что «Бог отделил Воду от Земли (Тьмы)». Конечно, тут Земля ~
символ всякой материи. Может быть, со временем славяне и выработали бы
свою космогонию, но их язычество было военной рукой истреблено и заме-
нено принудительно христианством. Св. Олаф Норвежский прямо шел ог-
нем и мечом против язычников в Швеции и Норвегии. Это видно из «Саги
Святого Олафа». Славянское язычество не стойко сопротивлялось, хотя и
были волхвы, возмущавшие народ на Севере. Вообще на Севере язычество
держалось дольше. Там были леса и болота, куда не достигали бояре, как
Путята, крестившие тоже огнем и мечом. Предки наши пережили не одно
потрясение и пережили тоже религиозную гражданскую войну во времена
Св. Князя Владимира Киевского. Много погибло в эту войну стойких языч-
ников, крепко державшихся за свою веру. Однако, позже христианство
стало для нас тем же национальным фундаментом, как и язычество до него.
Православие слилось в народном обиходе с обычаями старины, а
искоренявшие эти обычаи иерархи поняли, что не в них суть, а в вере в
Бога, Христа, и в выполнении христианских заповедей. Только так и уцелели
в народе Сказы, легенды и обычаи прошлого, получившие новое развитие в
виде православного исповедания давшие нам силу просуществовать целое
тысячелетие после. В настоящий момент идет борьба христианства с
воинственным материализмом, и мы еще не можем сказать, каковы результаты
этой борьбы, и выдержало ли ее христианство. Возвращаясь к мифу о
230
Юрий Миролюбов
Поранко, можно только удивляться, что нам еще пришлось его слышать
перед первой мировой войной. Единственное объяснение факту существования
таких Сказов, как Захарихины, что народ еще недостаточно был перевоспитан
в школах. Он еще хранил свое собственное, древнее знание, и его передавал
в сказах, песнях и легендах.
Если бы наше школьное образование было таким же, как в Европе,
легенды были бы забыты и люди были бы все на какой-то один манер, без
особого личного творчества, как религиозного, так и художественного.
М ПОВЕРЬЯ В ОБОРОТНЕЙ
В народе существовало поверье в оборотней, то есть таких
живых существ, которые могли принять любую форму: «Ты его
ловишь, он зайцем серым по полю скачет, и вдруг уж лисицей
летит! Ты на него собак пускаешь, а он уж вороном черным в небо взмыл,
соколом ясным, лебедью, гусем серым». Люди считали, что то был не про-
стой заяц, а колдун или ведьма. Само слово «поверье» есть как бы объясне-
ние его самого: по-eepe, по-веритъ, взять что-то на веру, не знать наверное.
Даже слово «наверное» из того же цикла, хотя и означает положение, когда
это действительно так. Эти метаморфозы столь же законны, как и «Мета-
морфозы» античного писателя; люди верили, что метаморфозы возможны.
Греки верили, что возможны даже метапсихозы. Покоилось такое верова-
ние, или поверье, на том, что, вероятно, в те времена были волшебники,
кудесники, знавшие гипнотизм и владевшие им, заставлявшие людей верить,
видеть, а раз те видят, значит и утверждают. Достаточно было матери,
потерявшей сына на войне, попросить кудесника «показать ей сына», и
если тот исполнял ее желание при помощи гипноза, то эта женщина стано-
вилась фанатически преданной язычеству. То же и в других случаях, когда
хотел влюбленный видеть предмет своих чувств, или девушка желала ви-
деть милого. Такие случаи должны были непременно быть, и если присое-
динить к ним известные сейчас явления телепатии, ясновидения или телеки-
неза, все то, что называется метапсихикой, метапсихологией и т.д., и такие
случаи мы наблюдали сами, - то кудесники черпали из них великолепную
сверхчувственную аргументацию как для себя, так и для укрепления языче-
ства. И сейчас в Тибете есть ламы, способные показать вам кого угодно, в
том числе и лиц, давно умерших. Есть у них и знание, может быть, идущее
гораздо дальше, чем наши знания обычного, материалистического порядка.
Простые же люди искали объяснения грядущего, прошлого и настоящего в
окружающем мире, который им :азался языком Богов. Боги, будучи благо-
Русская мифология
231
склонными к русам, говорят свою волю при помощи вещей, надо только
понять этот язык, перевести с него на человеческий язык те приказания или
советы, которые дают Боги. Отсюда и оборотни - тоже некий язык, озна-
чающий что-то новое, чего не высказать, но что явно идет оттуда, от
Богов. Оборотней не боялись во времена языческие, их считали знаком
счастья или несчастья, и этот знак раскрывали волхвы, объясняли его.
Оборотней стали бояться, приняв христианство. В это время метаморфозы
были знаком неблагоприятным, ибо за ними были старые Боги, от кото-
рых славянин отказался. К тому же и проповедники обрекли всех старых
Богов, объявив их «бесями». Человек, видевший оборотня, видит «беса»!
Демонологии в язычестве не было, она появилась впоследствии, после при-
нятия христианства, потому что в ряды Темной Силы влились все старые
Божества. Прежде, за исключением Чернобога, Потьмы или Лиха, в этих
рядах ничего темного не было. .
Вместе с тем, и «оборотень» стал означать не только нечто, обращаю-
щееся в другое нечто, но и такое «нечто», которое хотело заставить видя-
щего вернуться к старым Божествам, вернуться в язычество заново. Так
как поверье не есть вера, то и значение поверья несколько иное, низшее, по
сравнению с верой. Поверье основано на том, что человек поверит, а не
верит. Оно - после веры. Оно ниже таковой, ибо основано не на принципах
веры, а на чувствах. Поверий было много, их позже стали именовать суеве-
риями, придавая им смысл напрасного верования. Суеверие - напраснове-
рие, ибо слово «суе-» есть часть другого - «всуе». Не случайно, что ночь
вообще, а Рождественская, Крещенская (но не Пасхальная) или Ивана
Купалы тем более - время, когда особенно возможны явления низших ду-
хов, оборотней, ведьм и колдунов. Их боялись мистически, то есть исзная,
что они из себя представляют, и не имея возможности придать форму этому
страху. Такой леденящий страх охватывал некоторых, например, на клад-
бище, или в одиночестве, в темной комнате, в погребе, в ночном лесу. Дру-
гие этого страха не чувствовали. Однако и они в подобные явления верили.
Существовал обычай рассказывать «страшные рассказы» под Рождество, в
интеллигентном обществе. Этот обычай, несомненно, шел из народных по-
верий. Своими «страшными рассказами» интеллигенты отдавали дань про-
шлому своего народа, из которого вышли, даже не думая об этом. «Ночь
под Рождество» Н.В.Гоголя великолепно передает ту же традицию, но уже
в простом, дореформенном южнорусском обществе, в деревне, на Украине.
Там в «страшный рассказ» превращается и действительность, и «черт» там
всамделишный, с рогами и хвостом. Однако, кроме оборотней и переверты-
шей, люди испытывали иногда просто бесформенный ужас, леденивший
спину, а у детей это иногда выливалось в тяжелые виды детской истерии.
232
Юрий Миролюбов
Народ придумал и средство борьбы с такой болезнью: обрезали старые
бабушки боязливому внуку или внучке ноготки, волосики, провертывали в
обочине двери дырочку, и заложив в нее упомянутые обрезки, крепко зако-
лачивали деревянным колочком эту дырку, и закрашивали ее, чтоб не было
видно, а внуку говорили: «видишь, он- теперь там! Больше не выйдет, и
тебя пугать не будет!» Это была, конечно, примитивная магическая опера-
ция, а обрезки ногтей и волос были тем, что называется в магии «присутст-
вием персоны», ибо часть персоны есть присутствие таковой. От больного
беспричинным страхом брали «часть его самого», законопачивали эту часть,
и таким образом, фиксировали страх на ней, а не на больном. Почти всегда
такому больному становилось после этого гораздо лучше, и он становился
более смелым. Либо он больше темной комнаты не боялся, либо он начинал
ее бояться гораздо меньше, чем раньше.
СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО СТАРЫЕ
МОГИЛЫ (XIII)
«Ой, что же там да за старые могилы стали,
ой, что же там за курганы стоят?
А в тех курганах счастье наше спит,
а в тех зеленых - люди лежат!
А лежат там люди, Цари наши старые,
а лежат Царицы, Вояки с Коньми,
а лежат там Угодники Божьи, дети, старцы,
а ждут они Страшного Суда Божия,
а и выйдут они потом на радость нашу,
и станут попереди нас, за нас ответ держать,
а и скажут они: «То же дети наши!
А коли они в чем виноваты, так мы здесь,
а мы за них отвечаемо, за них страждемо!
А коли ж они что наделали греховного,
так мы за них ответ несем!
А коли они добра делали много,
так и наш общий грех нам позбавится!
А коли ж они ни добра, ни зла не делали,
так и то им в добро сочтется!
А коли ж они зло дела ш да прятались,
да умерли, что ни одна душа не знала,
Русская мифология
233
как жили они, что творили,
так те люди - не наши дети,
а за них стыдимся, от них отрекаемся!
А несем ответ только за тех из них,
кто признал грехи свои и в них каялся!»
И скажет Бог в ответ им всем:
«Идите до Рая Моего, ибо не знали Меня,
но жили, как если бы знали, за то прощаю вас,
и детей ваших грешных прощаю тоже,
а тех не прощаю, что не прощаете и вы,
а те подут от Меня в Ад Вечный,
и будут там мучиться до скончания Веков!»
И скажут Угодники Божьи самому Богу:
«А что же будет с ними по скончании Веков?»
И ответит Бог, скажет им: «Гляньте!
А что в Книге Моей написано, то прочтите,
но никому не говорите о том ни слова!»
И прочтут Угодники Божьи слова те,
перекрестятся, поклонятся и отойдут прочь».
М ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XIII)
Во-первых, в этом Сказе высказана твердая мысль, что в ста-
рых могилах лежат наши предки, цари с царицами, детьми, вои-
нами, Угодниками Божьими, людьми, веровавшими иначе, чем
христианская вера говорит, но жившими добром, и что Бог их на Страшном
Суде простит. Первое, что они делают на этом Страшном Суде, они берут
грех потомков на себя\ И только грех тех потомков не берут они, в котором
сами грешившие не раскаялись. Если же потомки делали добро, так и грех
предков «позбавится». Здесь установлена прямая связь предков и потом-
ков, одни отвечают за других и старшие за младших. Бог их прощает,
потому что «не знали Меня, а жили как если бы знали». Но и Бог не
прощает тех, кого не прощают предки. Это тех, кто скрыл грех свой от
людей и Бога. Эти должны идти в Ад Вечный. Однако, сказано: «до скон-
чания Веков». И на вопрос: «а что будет после скончания Веков?» Бог им
показывает Свою Книгу, где написано Его решение, но обязывает мхмолча-
нием. Здесь либо имеется указание на будущий мир и новых людей, либо на
полное исчезновение грешников. Но что драгоценно в этом Сказе, это ука-
234
Юрий Миролюбов
зание на Старых Царей и Цариц наших, именно древних Царей и Цариц,
«спящих в могилах старых», где «спит счастье наше». Народ, следователь-
но, считал эти старые Могилы своими.
Официальная наша «история» не говорит ни слова об этих могилах, и
цари, которые зарыты в них, истории этой чужды, ибо история начинается
трудами немецких ученых времен Екатерины Второй и Елизаветы Петров-
ны. Немцам не было интереса записывать славянские легенды, предания и
стараться отыскать след нашего давнишнего прошлого. Наоборот, если «сла-
вянам дали государственность варяги», так это, в сущности, тоже скандина-
вы-готы, то есть те же немцы. Таким приемом отметается все древнее про-
шлое славян. Между тем, Александр Македонский, завоеватель тогдашнего
мира, имел, вероятно, в своих рядах больше славян, чем греков! Славяне
созидали свое государство на Балканах и в Балтике, и на юге Руси. Ломо-
носов, наш великий историк, протестовал против умаления нашего прошло-
го, но был не раз отставляем от Академии! Он же сказал поэтому: «Ломоно-
сова от Академии вы отставить не можете, а Академию от Ломоносова -
можете!»
Сказы Захарихи - единственное, что мы знаем из этих преданий про-
шлого, и нам хотелось бы, чтобы их объяснением занялись и другие, кото-
рые в тексте, может, увидят больше нашего.
Во всяком случае, собирая эти Сказы вместе, мы стараемся выполнить
наш народный и интеллектуальный долг. Что с этим сделают в дальнейшем
ученые, это их дело.
ВЕЩЕ О «ДОЩЬКАХ ИЗЕНБЕКА»
Нами не раз были упомянуты в этом труде «Дощьки Изенбе-
ка». Мы не касаемся их определения, ни характера их языка,
который сильно отличается от всех известных нам записей Х-го и
других веков, но мы можем сказать наверное, что текст содержит учение
язычества, воспоминания минувших особенно ярких событий прошлого на-
шего народа, имена его вождей и призывает на защиту земли русской всех,
кто считает себя потомками Русколани, государства, бывшего где-то на Се-
вере,. и где главным городом был Голунь. Иногда этот город именуется
Голынь, кажется, или может, мы неправильно передаем его название, но
что в нем был корень «Гол-», в этом мы уверены. Есть в «Дощьках Изенбе-
ка» и некоторые мифы, которых мы нарочно не касались в наших трудах,
считая, что ими должны заниматься другие, а не мы. Мы вообще не хотели
публиковать текста «Дощек Изенбека», потому что такие публикации все-
Русская мифология
235
гда вызывают дружное возмущение всех, кто даже и «Слово о полку Игоре-
ве» считает подделкой. Критиков мы боялись, потому что обладаем неза-
пятнанным именем, и не желали его делать нарицательным в устах невеже-
ственных людей. Не желали мы публикации текста и из политических
соображений, ибо наличие этих текстов может быть использовано нашими
политическими врагами, большевиками. Однако, судьба решила иначе, и
тексты будут опубликованы А.А.Куром, который сопровождает их своими
объяснениями. Мы заявляем, что «Дощьки Изенбека» являются лишь тем,
что они есть, и не проливают, с нашей точки зрения, например, «света на
египетское происхождение русского народа», как желала бы доказать одна
уважаемая дама, кстати, «Дощьки» отрицающая. Эти «Дощьки» не явля-
ются подтверждением связи наших предков, скажем, с филистимлянами,
или еще что-либо такое. Никаких фантазий со своей стороны не допуская,
мы передали их содержание, как нам казалось, наиболее верно, ничуть не
толкуя такового. Если найдутся толкователи, не считающиеся ни с чем,
только со своим мнением, это остается их мнением, а не может считаться
нашим. Серьезное изучение как языка «Дощек», так и их содержания,
исторического значения, или религиозного, вероятно, придет значительно
позже, когда улягутся «страсти».
Этим мы хотим сказать, что никаких, слишком радикальных выводов
из текстов мы лично не делаем, и считаем, что сделать их можно будет лишь
значительно позднее, когда ученые привыкнут к документу.
Это отнюдь не является отрицанием «Дощек», ибо мы уверены, что они
будут в будущем признаны весьма важными, но мы хотим лишь заявить,
что их содержание нами не изучено, и никаких теорий на их основании мы
не строим.
Ш ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Настоящим мы заканчиваем серию трудов о прошлой вере
нашего народа, о языческом и христианском фольклоре и славя-
но-русской мифологии.
Может быть, в будущем мы еще вернемся к этой теме, но пока, в
заключение, скажем несколько слов. Славянское язычество, особенно его
русская ветвь, нам кажется испорченным ведизмом, и во всяком случае,
близко ему как по названию Божеств, так и по мировоззрению. Ведизм -
созерцательная религия, в которой только Законы Ману фиксируют мо-
ральные основы. В остальном эта религия, главным образом, состоит из
славословий. Нас же именуют славянами. Слава, День Славы в Сербии,
236 Юрий Миролюбов
составляет некую основу нашего прошлого бытия, и не от слова «слово»
возникло наше имя, как думают многие, а от «слава», ибо мы, как и ведийцы,
славили Божества, избегая прошений. Догматов не было ни в ведизме, ни в
славяно-русском язычестве. Было лишь прославление Божеств, которым
приносили мирные жертвы и во славу которых пели гимны. «Петь Славу»
было в обычае не только наших Боянов киевского и более ранних периодов,
но и в дни перед первой мировой войной: на Рождество и на Новый Год
прибегали мальчишки и девчонки «славить», или «Христославить»,
«Щедровать» под окнами домов. Иногда они появлялись со звездой, иногда
были без нее, но всегда «славили». «Слава Богу!» - всегдашнее восклицание
людей, когда их спрашивали, как они живут. Славяне, поэтому, не должны
опускать головы, ибо как бы ни были трудны дни их, они из Рода Славных.
Прославление Бога внедрилось и в православие, и акафисты, молебны были
любимыми богослужениями на Руси. Если они и просили небесной защиты,
обращаясь к Царице Небесной, или Святому Миколе, то просили самого
насущного, помощи в жизни, работе, просили здоровья, удачи, но продол-
жали трудиться, как и прежде, не ожидая, что Бог должен вмешиваться в
их земные дела. Просить Дождя во благовремение, или Вёдра-Солнца вполне
понятно. За остальное лишь благодарили Бога. Такое мировоззрение выра-
батывало трудолюбие, терпение и верность Божественному Закону. Одна-
ко, никогда из русских не получилось бы столь набожного народа, которого
даже и революция не смогла «расчеловечить», если бы у этого народа не
было с давцих пор заложенного в них восприятия Бога, и веры, в которой
главную роль играет заинтересованное прославление Вышнего. Соединен-
ная с обрядами, идущими из глубочайшей древности, эта вера солнечного
культа несла в себе свет и смогла преобразить греческое православие в
религию любви к Богу и ближнему. Мы верим, что, освободившись от
социального рабства, наш народ станет еще выше в религиозном отноше-
нии, и что мы еще найдем в нем кое-какие новые данные, относящиеся к его
прошлому, как в легендах, так и в обычаях.
о
КНИГА ПЯТАЯ
русский
ХРИСТИАНСКИЙ
ФОЛЬКЛОР
православны© легенды
238
Юрий Миролюбов
ШНОВОГОДИЕ
Как мы указывали в предыдущей книге «Русский языческий
фольклор», многие обычаи старины имеют в себе языческое осно-
вание. Однако к первой мировой войне уже образовались обычаи
чисто православные в себе, так, что если были языческие обычаи, перекры-
тые православным содержанием, возникли и православные обычаи, на ко-
торых оказался как бы языческий налет благодаря старине. Таково, напри-
мер, Новогодие. Для удобства, мы будем разбирать в этой книге лишь его
православную сторону. Добавим к сказанному, что займемся лишь тем, о
чем не говорится в трудах других исследователей фольклора. Прежде всего
возникает ОБРАЗ Св. Мелании, римлянки, которой народная легенда при-
писывает большую любовь к бедным. Она празднуется 31 декабря и потому
связана с Новым Годом. По южнорусским Колядкам, она дочь Святого
Василия (вероятно, Велеса). Утром 1-го января дети бегают до зари по
домам, бросают зерном в иконы и поют песни:
«Меланка ходила,
Василька просила:
Василько, мой батька,
пусти меня в хатку -
вареники варить,
всех бедных кормить!»
То обстоятельство, что эти песни надо петь до Зари, указывает на неко-
торое ведическое нечто, лежащее в основе акта пения, но самая песня уже
православная. Легенда говорит, что Святой Василий Блаженный запер две-
ри (вероятно, Года!) и что Мелания просит их открыть, чтоб вареники
варить и ими кормить всех бедных. В этот день пища постная, то есть
разрешаются лишь молочные продукты: молоко, масло, вареники с творо-
гом и сметаной и простокваша. В эти же дни готовили ватрушки с творогом,
хлебцы с тмином и ванилью, всхожалые блины на гречневой муке, делали
жареную рыбу с грибами, кутью с медом и взвар на вишнях, яблоках,
сливах и грушах с изюмом. Вишни были обязательны, как указание на
Вышнего Бога.
Новогодние Колядки заканчивались поздравлениями хозяину с хозяй-
кой и пожеланиями добра, пшеницы, жита и всякой пашницы: проса, ячме-
ня и овощей.
В ночь под Новый Год, обычно, в снегах умирает Старый Год. Он лежит
в гробу, занесенном снегом, на лбу его - венчик со словами: «Святый Боже,
Русский христианский фольклор
239
Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» В руках у него
зажженная свеча, а на крышке гроба хлеб, покрытый рушником с вышиты-
ми на нем розами. Лежит он во тьме ночной, и видно, как горят свечи,
воткнутые в снег в виде круга кругом него. Этот круг - символ Солнца,
обещанного Весной, которая придет с Новым Годом. Ночью по дорогам
проезжает Зимний Никола, увозящий запоздавшую Филипповку, по доро-
ге он же подбирает Меланию и Святого Василия Великого, ее отца. В поле
они натыкаются на Старый Год, лежащий в гробу и занесенный снегом. Их
догоняет молодецкий Новый Год на тройке коней, а впереди него на резных
санях уезжает Декабрь, но так, что Новый Год его догнать не может. Де-
кабрь по дороге, круто завернув, вываливается из саней. Святой Никола
помогает ему выбраться на дорогу. Только Декабрь умчался, как налетает
Нов-Год: «А батька как ?» - «Помер, в сугробах видали». - «Ну, плакать
не станем!» - смеется тот. - «Некогда. В Сильвестровку спешить надо». Но
и сам Никола со спутниками тоже едет в Сильвестровку. А там, слышно, уж
колокол на венец лета гудит.
Декабрь в легендах изображается в шапке, тулупе, волчьих сапогах, ва-
режках, башлыке с позументом. Сани у него резные, с каждого боку по
русалке вырезано с рыбьим хвостом. Лошади-звери летят быстро, искры
из-под копыт сыплются. Декабрь зовут Декабрем-Батюшкой, и вид у него,
как у боярина русского, даром, что сам коньми правит. Знатен он и ни с кем
зря не разговаривает, на постоялом выпивает «по малой» и мчит дальше:
надо везде поспеть, «во все концы Руси Агромадной». В санях у него сено,
образ лета, и солома, образ жатвы, а на козлах сноп стоит. Из предыдущей
книги мы знаем, что сноп - образ Бога-Отца. За санями же колесо привяза-
но, символ Коляды. На колесе крест прикреплен, как раз на втулке, что
значит, что Коло Времян уже кресту посвящено. Но Колесо-Коло все-таки
прежнее и по значению языческое. Коло значит солнце, а колесо означает
сухие дороги, весну, тепло.• Итак, Декабрь несет с собой знаки возрождения
в Новом Году, обещание Пасхи, светлого праздника, Велик-Дня, радости и
ликования. И хруст саней у него особенный, в нем шелест травы слышит-
ся. Хоть то и сено, солома, но шелест - признак весны и лета. Обещание,
таким образом, весьма важное. Й по легенде же, в санях у него, в бочонке,
брага зимняя, горшок с кутьей и другой со взваром. Под облучком саней -
пироги, хлеб, завернутый в полотенце, соль и крынка меду. Все эти яства -
древнее бряшно. Таким образом, Декабрь везет с собой как бы родной обы-
чай, Коло, все верования и обряды.
Старая Филипповка жалуется Николе-Милостивцу: «Дети родные из дому
прогнали! Кирик не слушается, Улиту хочет взять!» В Антоновке говорили:
«Филипповка жалуется на Новый Год, что хочет на Улите жениться, дочке
240
Юрий Миролюбов
Кириковой». Ясно, что Новый Год, а, с другой стороны, Кирик - одно и то
же лицо, символизирующее Новое Время. Сам Никола-Милостивец - тот же
Сивый, уезжающий после Колядина Дня, но уже приобретший православный
вид. Уезжающий Сивый Зиму увозит. После него будут другие ОБРАЗЫ
проходящей Зимы. Однако Декабрь везет Коло, и это одна из важнейших
подробностей его отъезда. Показав везде привязанное к саням Коло, Декабрь-
Батюшка, таким образом, везде же объявил, что Зима уйдет и что настанет
снова время, когда по дороге поедут телеги. Но так как телега есть образ
телеги Хороса-Яро, Ладо-Купалы, то, таким образом, показав Колесо, Декабрь
как бы говорит, что Коло-Солнце согревает застуженную Зимой землю.
Телега же есть символ урожая, снопов, значит и Снопа-Пращура, Бога-Отца.
Только Январь проскакал по снежным дорогам, как петушок пропел зарей
об удлинившемся на шерстину дне, значит о рождении света. Сам Тропарь
Рождества говорит: «И Тебе ведети с высоты Востока... Возсия мирови Свет
Разума». Свет - День, Солнце, а Свет - Разум с Востока, то есть Солнце же.
Христианство - солнечное верование и потому Рождество - праздник света и
тепла. Крещение - схождение света и тепла в воду, значит таяние снегов и
льдов и возрождение жизни в воде. Креститься надо водой. У древних
славян вода - непременное условие молитвы, имевшей смысл религиозного
омовения, или очищения. Оно же сопровождалось раскаяньем, или покаяньем.
Так что христианство лишь уточнило вид и смысл таинств, уже бывших в
зачатке у язычников.
Крещение водой зимой равносильно крещению огнем, ибо в очищении
огнем был тот же самый смысл у древних, что в крещении водой у совре-
менников. Вода зимой как огонь студена. Принять крещенскую купель -
погрузиться в эту воду. Немногие решались на это, но кто решался, был
окружен уважением и почестями.
После Крещения, «стоявшего в токах накануне», в виде иконы, образа,
виденного набожными людьми, был Мясоед, то есть время, когда можно
есть мясо. И вот, близка Масляна, и Мясоед, толстый, здоровый мужик,
уходит, оставляя место Масляной-Боярыне.
Масляна, конечно, фигура чисто языческая, но уже Мясоед и Пост -
фигуры христианские, символизирующие разные времена. Пост - длин-
ный, худой, согбенный старец, идущий в церковь, на зов малого колокола.
Он тяжело дышит, останавливается, сокрушается в грехах и смотрит, как
тают снега.
Он опирается на вишневую палку, вырезанную в саду, во славу Вышне-
го, и тяжело двигается снова в путь. Как ветхий Адам, идет он по сугробам
ноздреватого, талого снега, почерневшего по краям. Солнце ярко светит в
синем небе, птички поют, жаворонки заливаются. Старец смотрит полуслепы-
Русский христианский фольклор
241
ми глазами, шепчет: «Вот, и заворонков выпекали! Весна! Грехи наши тяжкие!»
Беззубый рот его еле двигается, слова вылетают с трудом, косноязычный
старец машет рукой, как бы говоря: «Ох-хо-хо! Все равно!» И правда, нет
ему в жизни прелести. О смерти думать надо! И в церкви темное облегчение,
ладан и грустный напев, воспоминания о грехах, мольбы о прощении. Но
природа уже воскресла! Раскрылись сережки на березах, раскрываются на
вербах, растет зеленая муравка на холмах с Юга, цветут золотые петушки,
синие пролески и лиловые фиалки. В садах гул пчелиный. Небо полно золотых
лучей. Цветут абрикосы-«жардели». Останавливается старец, чтоб взглянуть
на всю красоту божьего мира. Земля томится в полдень. Синий пар идет от
полей и дорог. Близка дружная весна. Вишни в белой кипени цветов. Вот
еще день-два и зацветет все в мире. И правда, Вербная Неделя подошла, а в
понедельник и сам Пост без кожуха вышел, в одной скопидомке, и то жарко
ему на солнце, расстегнул воротник, жмурится, крестит беззубый рот: «Бла-
годать какая! Прости, Господи, грехам нашим...» А сады в зелени и цветах,
дрожат от пчелиногочула, как от пения. И скворцы свищут, ласточки стре-
кочут, прилетели, черкают небесную синь тонким крылом. Пост вдвое согнулся,
бредет в церковь, к Плащанице. Доживет ли до Светла Дня? Того и гляди,
на косточки рассыплется. Упадет от ветра и подобрать нечего будет. На
Неделе еда - жареная картошка, лук, хлеб и сушеные грибы. На обед - квас
с луком, хлебом и подсолнечным маслом. Вечером - картошка с луком и
хлебом. А на Страстной день-деньской ничего, а вечером лишь кусок хлеба да
кружка квасу. В среду, четверг и пятницу - голодные дни. В субботу, после
обедни - хлеб, квас, лук и картошка. Страстная - голодная неделя! А в дому
бабы куличи пекут, свинину жарят, яйца красят, сырную пасху делают. За
столом же все постное, скудное, только и радости, что лук зеленый. И так до
самой Пасхи.
Ни меду, ни молока, ни какого тебе скоромного. Все воздыхания о гре-
хах да молитва о спасении. Вечером в Четверг - Двенадцать Евангелий.
Дьякон читает по-латыни, гречески, славянски и русски, трижды, описание
Страстей. Пост торжественно держит зажженную Четверговую свечу. С
Новым Светом идут все ночью пр домам. По всем дорогам текут огненные
потоки. В каждом доме зажигается Новым Светом лампада. От Нового
Огня бабы зажигают в печи огонь. Этот обычай совпадает с новым костром
в древности. Ведийцы зажигали в это время костер, означающий возрожде-
ние Агни-Огня-Варуны, так что православный обычай Четвергового Огня
является подтверждением древнего обычая.
242
Юрий Миролюбов
f ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Пост, проводив Масляну-Боярыню, пошел в Прощенный Поне-
дельник кланяться всем: «Простите раба Божьего! Простите, пра-
вославные!» И те в ответ: «Прости и нас, грешных, а тебя Бог
простит!» Вечером шел, озираясь, в отребьях, Гришка-Самозванец, и все на
него указывали: «Вона, Анафема!» Грозные звуки отлучения от Церкви и
Святого Причастия разносились по ветру, с кадильным дымом, по полям и
лугам деревенской Руси. Ушли все безбожники, хулители церкви и Отече-
ства, все Мазепы и Самозванцы, тропинкой, в луга, где еще синел дымок
сохнущей земли. Видала их бабка, слеповатая Варвара, что возле мельни-
цы живет. Ушли говорит, злые-презлые! С лица все они темные, глаза
бегают, озираются, боятся, чтоб кто не ударил сзади! В садах вишни в
цвету. Неделя за неделей течет, подвигается Пост, и трава все выше. Роди-
чи проснулись в могилках, потягиваются! Скоро и им Христос весточку
принесет о Спасении. Грешники в Аду, начиная с Адама, сидят и ждут.
Скоро-скоро Христос их выведет из Ада.
Росла верба у реки, на ветру качалась, в снегу мерзла и взмолилась она
к Богу: «Почему мне все на месте стояти, никогда за бугор не взглянути?
Люди, животные все, насекомые ходить, летать могут, воробей - и тому
дано за деревню летати, а мне все стоять?! И сказал Бог: «Быть по твоему
желанию». И в Субботу, после обеда пришли люди, стали вербу резать, на
воза класть, повезли к церкви. Вечером была служба, люди ходили с вер-
бой кругом церкви трижды, и видала верба все, что хотела. Высоко подни-
малась она над толпой людей. Смотрела во все глаза кругом, видела, что за
холмом, и что на площади, и как люди одеты к празднику. А потом понесли
ее к алтарю и там оставили на ночь. Утром, в Вербное Воскресенье, батюшка
раздавал всем ветку вербы. Несли ее мужики домой, чтоб вербу в куличе
запечь, в каждом куличе по веточке! Так дожила верба до самой Пасхи и
вместе с людьми, после освящения куличей, участвовала в разговении.
Вынимали ее люди бережно из куличей, клали кусочки вместе, а потом в
пасхальную печку положили и сожгли. Золу ту из печки вынесли на второй
день и бережно в саду, под цветущими вишнями, закопали, чтоб не ходить
никому по золе той.
Так оказалась верба участницей торжества человеческого, праздника
Воскресения Христова, и в ней, вербе той, осталась Божья благодать. Сре-
ди деревьев береза да верба - лучшие деревья, а верба - самое лучшее.
Русский христианский фольклор
243
Вербное Воскресенье - верба хлест, бей до слез лентяев, что в постели
лежат, что в обедню спят!
ВЕТХИЙ АДАМ
llW’g По народному преданию, когда Христа распяли на Голгофе,
под Его крестом как раз находились адамовы кости. Так на мно-
гих православных крестах и изображались внизу креста две пере-
крещенных кости и мертвая голова. Тот же череп и кости Адама изобража-
лись свечой на Крещенье на потолках и дверях домов. Черный крест,
прокопченный Иорданской свечей, предохранял дом от болезней, пожара и
всякого зла. Ветхий Адам, поминаемый в Великом Посту на чтении канона
св. Андрея Критского, представлялся народному воображению, как эти две
скрещенных кости и череп. В других случаях в этих словах видели согбен-
ного, «ветхого деньми» старца, который, как сам Пост, шел к церкви молить-
ся Богу, просить прощения грехов. Прожитая жизнь, вообще, рассматривает-
ся простым человеком как греховная. Может, потому, что считалось, что
«невозможно прожить, не греша», или же потому, что самое жизнь есть
нарушенное равновесие, как говорят ученые, или даже как «асимметрия».
Простые люди не могли по-научному выразить своих мыслей, но они это
понимали именно так. Потому-то Ветхий Адам, опирающийся на вишневую
палку и глядящий на восходящее солнце, как на Солнце Правды, слезящи-
мися глазами, сокрушался о грехах своих. Он, этот Ветхий Адам, был в
каждом человеке и канон св. Андрея призывал: «Сбросим Ветхого Адама».
Мужики крестились при этом, думая, что Адам был в каждом из них и что
они должны его как-то «сбросить». Некоторые понимали это так, что «уми-
рая, человек сбрасывает с себя тело, идущее от Ветхого Адама». Другие
вообще считали тело «греховным сосудом», «сосудом скудельным», «вме-
стилищем мерзости». Умерщвление плоти, так расходившееся вначале с
языческой традицией, в конце концов было понято людьми, как умерщвле-
ние этого тела, тянущегося к греху, наслаждению, в то время, как единст-
венно нужное человеку - это сокрушение о грехах! Старики говорили: «Те-
перь-то видно, что такое жизнь! Кабы не тело, может, и не грешили бы так!»
Понятие о греховности жизни подпиралось другим понятием о «спасении».
Считалось, что «спасаться» человек идет в монастырь или в пустыню,
исключительно, чтоб не поддаваться соблазнам греха. Другие же видели в
этом необходимое сдерживающее начало: «Распусти только человека и уви-
дишь, что выйдет!» При этом греховным естеством в человеке был именно
Ветхий Адам. Считалось, что и без соблазна дьявола достаточно у него
244
Юрий Миролюбов
грешных наклонностей. Другие же видели в этих словах символ смерти. Не
той смерти, которая «косит людей косой», а смерти, которая неизбежно
придет после жизни. Старый Праотец людей первым испытал на себе ее
тяжесть, и Ветхий Адам был в этом случае отчасти тем, кто уже умер и не
погиб, а был спасен Христом, ибо на его костях была утверждена Победа
Жизни над Смертью и самое Воскресенье Христово. Как видно, образ лю-
дей Ветхого Адама был многосложным в жизни верующих людей.
БЕРЕЗЕНЬ
У березы Март остановился,
поиграл сережками и стал,
Березнем веселым объявился,
зеленя озимые поднял.
Мужики ушли на яровицу,
сеяли ячмень, овес и рожь,
а и с полудня летели птицы, -
Бог нам ласточек уже принес!
В Березне фиалка расцветала,
пролески, тюльпаны и ковыль,
теплая Зарница полыхала,
средь черешен - золотая пыль.
Пчелы вылетали утром рано
в белый, заневестившийся сад,
а в Сварге лазурной - караваны,
птицы все от полудня летят.
МАРТ - КРАСАВЕЦ
Небо ярче и синее,
ноздреватый талый снег,
ива нежно зеленеет,
Пост корит остатний грех.
Март-Красавец вышел рано
на зеленый косогор,
и в садах гласит Осанну
птичек вешних милый хор.
Русский христианский фольклор
245
Расцветают снегом груши,
на ветвях скворцы поют.
Пост врачует наши души,
дни Страстной уже идут.
Март в расстегнутой рубашке
в переулок побежал;
в небе белые барашки
уплывают на привал.
На черешнях в желтой пыльце
пчел несметное число.
В огородах на кобыле
время пахоты пришло.
Солнца огненное Коло
в голубеющих степях;
Бог воскреснет! Пасха скоро!
Встань, поверженный во прах!
ВЕЛИКОПОСТЬЕ
Идет в церковь Иван,
а кругом -
во веки веков -
караван
грехов.
А и как он в говенье нуждается!
А и как грехов порешается!
А рядом Великий’ Пост,
глядит на погост,
наступив Масляной на хвост,
глядит, выглядывает сестру родную,
Вербную да Страстную.
А сестра жила,
Вербной слыла,
пока в девках была,
а стала Страстной,
повенчавшись Весной
с Солнышком Ярым
перед Постом старым.
246
Юрий Миролюбов
ДЕД СОЛОМЕННЫЙ
Вышла Баба по солому,
а там - Дед сидит
незнакомый,
в повилике борода,
никогда
Баба Деда не видала,
да и Дедов таких мало!
Толи Яро, толь Купала, -
в колосьях высокий лоб,
а и Дед тот - Сноп!
Дед Соломенный поднялся,
за стога рукою взялся,
засмеялся,
да как ахнет, да - за Бабой!
А у Бабы ноги - грабы,
а куда ей бежать,
а кого позывать?
Побежала, да запнулась,
очумела, да очнулась,
смотрит на Бел Свет:
Где же Дед?
А и Деда больше нет!
НА РОДИНЕ
Наведался на стогна Март
и Березнем назвался Старым,
снега текут и всякий рад,
и бабы ставили опару.
Грозится Мясоеду Пост,
готовит гречневую кашу,
с грибами, луком, а у нашей
у Масляной промоклый хвост.
Звенит веселая купель,
Русский христианский фольклор
косятся талые сугробы,
и Пост следит за Бабой в оба:
того и гляди нашлет метель!
Такая вредная: идет,
а хвост - за ней - шуршит мочальный
и Пост до церкви всех зовет,
зовет на колокол печальный.
Идет дорогой Пост суровый,
стучит вишневою клюкой,
вещает миру облик новый,
и степь шумит волной морской.
Идут на колокол тягучий
с попаса тучные стада,
и в небе синем тоже тучи
ведет Вечерняя Звезда.
Бредет дорогой Пост суровый,
стучит вишневою клюкой,
и степь - за ним - в одежде новой
встает, шумит волной морской.
Спешат на колокол зовущий
с полей теплеющих стада
и в небе ясном тоже тучи
ведет Пастух-Заря-Звезда.
Колышет звон дымок кизячный,
застыли вишни у реки.
Спешат хозяйки до вечерни
принять коров, убрать дома
и - на Страстной’- закончить первый
творог и яйца, а с холма
уже Святое Воскресенье
глядит, торопит, и веля,
Пасхальной дрожью дышут сени,
дрожит весенняя Земля!
Еще идет дорогой к церкви
суровый Пост, стуча клюкой,
но Воскресение из Мертвых
уже на горке, за рекой!
Скворцы поют, летают птицы,
кричат победно петухи,
248
Юрий Миролюбов
и вдаль идут, от Плащаницы,
согнувшись, с паперти, - грехи!
ДРЕВЛЯЯ РУСЬ
Перед Пасхой на току
бабы сыпали муку
голубую, красную,
звали Весну Ясную:
«Слава Богу-Снопу-Отцу!
Пост приходит к концу!
Ушла Сива с бурею,
приходила Сурия,
а и тая - свети,
Родичам - кветенье,
листья, травка зелена,
то-бо Ясная Весна!
Родичи, проснитесь,
в трупах повернитесь,
як-бо-Свет с Небесе -
Христос Воскресе!»
А еще Старый Пост
идет через мост,
на Весну не глядит,
сокрушаться велит,
а Весна цветет,
а скворец поет,
а Посту неймет,
так-то, вот!
Шел Пост
на погост,
повстречал Мясоеда:
«И чего ты все, Мясоед,
столько уж лет,
а и ладу в тебе нет!
Все-то ты мясо жрешь,
водку пьешь
Русский христианский фольклор
249
да поешь!»
Сказал Мясоед
Посту в ответ:
«А что с тебя толку?
Сложил зубы на полку,
и сам не жрешь,
и другим не даешь!»
Отвечал ему Пост,
наступая на хвост:
«Я-то стар да глух,
да к тебе, брате, сух!
И поет мне петух!
А поститься тебе надо в спасение
ради Светлого Воскресения!
Не станешь есть говяда,
и Пасхе душа будет рада!»
Отвечал ему Мясоед:
«Ну, уж... нет!»
Да так оба они серчали,
так больно кричали,
что курам на смех
распугали скворцов всех!
ПРЕДПАХОТЬЕ
Вчера был Мясоед,
а днесе нет;
вспомнили грехи наши,
сварили гречневой каши;
и приехал к нам Мясопуст,
а за ним Сыропуст,
поставили сани, взяли телегу,
а Время уже к ночлегу.
И сказал Мясопуст,
окрестясь, Сыропусту:
«Заговеешь, как ешь капусту,
лук да картошку,
250
Юрий Миролюбов
с огурцом вперемежку,
и будет тебе прощенье,
грехов отпущение
за твою работу,
в Субботу
на неделе Страстной!
Разговеешься, пойдешь со мной
дальше межей,
где курган большой,
там степь краше
и там же счастье наше».
Отвечал Сыропуст Мясопусту:
«Буде тебе брехать
про капусту!
Пойдем землю пахать!»
НА СТРАСТНОЙ
День золотеет погожий,
цветет мир Божий,
поля и сады - тоже.
Премудрость прости -
Адам на погосте
старые кости
с себя совлекает,
а в Чертоге
у Бога
званных много,
но избранных мало,
и - старый сугроб тает.
Ручейки во спасение
звенят к Воскресению,
и шумит, зеленея, лес,
и - свет с небес.
Поет птичка
невеличка,
кричит перепеличка
Русский христианский фольклор
251
про красно яичко -
Христос Воскрес!
ПЕРЕПОЛОВЕНИЕ
Доцветали кущи сирени,
допевали Веснянки птицы,
заходило Переполовенье
посмотреть в огородах щарицу.
Бабы с тяпками на баштаны
уходили Зарей Румяной,
по дорогам шли караваны
сена свежего за курганы.
С Переполовенья
птичье пение
прекращается
и в садах цветение
кончается.
С Переполовения
бабы в поле идут на полку
и на сенник Вознесение
глядит в щелку.
Полдень греет горячий яростно,
Тройца ходит покосами,
сердце юное бьется радостно
повстречавшись с русыми косами!
С Переполовенйя
Ясно видение
Лета, что начинается,
с Переполовения
синие тени
появляются!
Тройца ходит покосами,
медвяными росами,
поют девушки в овсе
об Огненном Колесе,
а те песни не простые,
252
Юрий Миролюбов
то - Русалки Полевые!
В полдень жарко на дороге,
жарко в хате, на дворе,
а утрами Росы много,
вся щарица в серебре!
В саду светлом зреют вишни,
земляника - в поле,
проходил овсами Крышний,
голубеет воля!
НА ВЕТРЯКЕ
Ветряки на бугорке
крылом машут,
Дед сидит в уголку, в муке,
для муки и землю пашут!
Жито мелют жернова,
а в ковше лежит пшеница,
ждет до ночки как вдова,
вечерком повеселиться!
Дед да Небо на бугре,
тучки белые над степью,
год почался в сентябре,
дни текут мучнистой цепью,
Ветряки на бугорке
крылом машут,
Дед, измазанный в муке,
что же краше!
Стриб взыгрался ввечеру,
прядать начал.
Бог забрал к себе сестру,
спаси, Боже, души наши!
Летом Стриб, Зимой - Борей,
снег мучнистой белизною
Накрывает даль полей,
пахнет Солнышко Весною!
Поскорей бы Март прошел!
Русский христианский фольклор
253
Стало б лучше!
Дажьбо греет Хорошо,
жжется каждый тонкий лучик!
Ветряки на бугорке
крылом машут.
Держит Дед вербу в руке -
скоро Пасха в жизни нашей!
ПОЗЫВ СУРИИ
Ко Святому Юрию
позывали Сурию,
а и та Сурия
шла до Юрия,
а Коня Бела
под уздцы вела.
Приводила на поля,
абы родила Земля,
проводила на попас,
абы Бог хранил нас!
Сурия, Сурия,
приди с Дождем, Бурею,
покропи нам зеленя,
абы пашня была!
Покропи нам Яро,
на нашу опару,
а на жита, ячменя,
на овес про Коня,
а на речки берега,
на зеленые луга,
на траву, на сено,
а на злато Вено!
Запевала рано птица
на Сурию-Суряницу,
плясовала нам Зарница -
наша милая Сестрица!
Сурия-Суряница,
254
Юрий Миролюбов
дай на тебе подивиться!
Дай нам Света и Тепла,
чтоб Весна благая шла!
Гони, Сура, Зиму,
гони ее мимо,
как пора ее прошла,
а Весна до нас пришла!
МОЛОДЫЕ КАТРАНЫ
Выходили утром рано
молодицы на катраны,
собирали до кошелки,
будут рады наши телки!
А как наши да коровы
дожидались травы новой,
а трава не вырастала,
и соломы было мало,
а как вышли вчера рано
да носили им катраны,
а коровы сладко ели,
слава Любу-Любомелю!
А у нас Весна была,
нам Теленочка дала!
А и мы ходили рано
по молочные катраны,
целый короб нанесли,
разбросали по пыли.
Ешьте сладкие катраны,
что пришли с травой весняной!
А слыхали утром птицу,
как хвалила Суровицу?
А та Сурия ходила,
выглядывала Благомилу,
а и за руку брала,
прямо к милому вела:
«Вот тебе твоя подруга,
Русский христианский фольклор
255
и любите вы друг друга!»
А про то и птицы пели,
слава Любу-Любомелю!
ШРАДОНИЦА
В первое воскресенье после Пасхи (Фомина Неделя) после
Артоса крестный ход идет на кладбище, где уже все готово, мо-
гилки накрыты скатертями, на них - куличи, крашенки, бутылки
с вином и медом, в землю воткнуты свечечки, кой-где курится ладан. Свя-
щенник с хором идет, кропя водой могилки и яства. Хор поет «Христос
Воскресе». Родичи стоят и ждут, после ухода крестного хода начинается
пиршество с родичами усопшими. Отец или дед, наливая рюмку вина, меду
или водки, выливает ее на могилку со словами: «Се бо вам, татку! Се бо
вам, мамко!» Либо: «Се бо тебе, жинко! Се бо тебе, сестра!» Участники
«бряшна» на кладбище садятся кругом могилки, как вокруг стола, а на
месте, где предполагается, что там присутствует усопший, ставится тарелка,
на которую кладут кусок кулича, крашенки, мясо. Живые родичи говорят с
умершим, как если бы он был среди них в настоящем времени: «Так, ото-ж
попробуйте нашей пасхи! Жена делала из «трехнольки» (крупчатка), на
сметане, масле, яйцах. Слава Богу, весна пришла дружная, овсы подня-
лись, озимка тоже. Там, где вы любили сеять, в Черном Куте, и мы сеем.
Волю вашу исполняем, батя! Держимся лада, мира, с родом не ссоримся».
На другой могилке сидит вдова, вполголоса говорит: «Ото-ж, Ваня,
дочка наша замуж в прошлом году вышла, в соседнюю деревню, так нет ее.
Завтра приедет, а, может, и сегодня, если Бог даст. Живут с мужем хоро-
шо. Скоро Бог даст ребенка, ждет, в тягостях уж, на седьмом месяце, та
сказала, если мальчик, так назовут тоже Ваней. Значит, як вас звали. А
куры в эту весну стали нестись рано, уже двести яиц нанесли, продали за
рубль, а рубль тебе на панихиду отложила».
Лица всех радостны, между могилок бегают ребята, радуются, весело
кричат, гоняются друг за дружкой. Так положено, что «надо родичей сме-
хом радовать, и в этот день никто не смеет плакать на кладбище! Родичи
живы\» Эта идея Вечной Жизни, которой живут покойники, несомненно,
еще дохристианского происхождения, как и трапеза на могилках, в которой
невидимо участвуют усопшие. Однако, идея Воскресения Христова, даю-
щего усопшим Жизнь Вечную, наложившаяся на первую, уже идея христи-
анская. Идея эта: «Христос воскрес из Мертвых, значит, Он был среди
усопших, и воскрес, ожил, а потому и усопшие живы».
256 Юрий Миролюбов
В пасхальном песнопении поется: «Смертию смерть поправ и сущим во
гробехЖмвое дарование!» Наш народ русский понимал это буквально: мертвые
живы, ибо получили «Живот от Христа». Потому-то он и говорил с
покойниками, как с живыми, сообщая им свои заботы, надежды и радости. О
горе в этот день было запрещено говорить. Все должно было быть лишь
радостным. С просветленными лицами сидели родичи среди мертвых родичей
и рассказывали им о своей жизни. Крестьяне верили, что усопшие интересуются
всем, чем живут и как живут живые.
Ощущение единства живых с мертвыми было столь полным, что, на-
пример, будучи еще ребенком, автор этих строк его вполне ощущал.
Лишь поздно вечером, зажигая еще раз свечи на могилках, уходили
крестьяне по домам, оставляя, между прочим, яства, как были, до следую-
щего утра. Утром рано, на заре, после того, как коровы уйдут на пастбище,
приходили женщины еще раз на кладбище, собирать скатерки, посуду. Мно-
гие из них, возвращаясь, умиленно плакали: «Наш батя в ночи ели пирогов!
И кулича пробовали! И яичко одно разбили! Слава Тебе, Господи! Слава
Тебе, Иисусе Христе!»
Этот милый и сердечный обычай накрепко запечатлелся в душе, и если
бы он скоро воскрес, нам было бы радостно думать, что древняя традиция
восстановлена.
ШБОГОГЛАГОЛИВЫЙ АВВАКУМ
В пасхальном песнопении говорится: «...Богоглаголивый Ав-
вакум да встанет с нами и покажет Светоносна Ангела, ясно
глаголюща: «Днесь Спасение миру, яко Воскресе Христос!» По
антоновскому народному преданию, Святой Аввакум первый узнал о Вос-
кресении Христа, будучи одним из римских воинов, стоявших на страже у
Гроба Господня. Он видел необычайный, ослепительный свет и пред ним
появится Ангел, отваливший камень от Гроба, откуда вышел Христос
Воскресший. В память этого чудесного события, он приходит каждую
весну, в сады, смотреть на цветущие вишни, слушать музыку пчел и пение
скворцов. День явления его - первый день на Пасхе, после трезвона,
когда крестный ход обойдет трижды церковь. Святой Аввакум спешит
тогда из храма, где находится среди верующих, и проходит в сады, где и
ждет восхода солнца и появления пчел в цветущих ветках. Тогда он
трижды громко говорит: «Пилат! Пилат! Пилат! Христос Воскресе!» Но
Пилат не может ответить, ибо хоть он и слышит в Аду голос Аввакума, но
не может покинуть общества Иуды, которого вечно расспрашивают, чем
Русский христианский фольклор
257
же виновен Иисус из Назареи? И всякий раз, когда Иуда кончает рассказ,
он его спрашивает: «Зачем же ты его предал?» И получает ответ: «А
зачем ты Его распял!» Но тогда он начинает оправдываться, что не он
распял Христа, сами же евреи. Но Иуда возражает, что если бы он отпустил
Христа, то евреи не посмели бы Его коснуться! И тогда оба они плачут.
Аввакум же радуется, ходя в цветущих садах, ибо Бог простил ему все
его грехи, до последнего, за то, что он первый узнал о Воскресении и
поверил в Него. И дал ему Бог великую свободу являться в Пасхальный
День на землю. «Святой Аввакум по звону ходит!» - говорит народная
пословица. Это значит, что он ходит по звуковым волнам. Трезвонят
колокола, а он по разносящемуся трезвону идет в небо, сходит на землю,
где ему нравится и где «добрые люди живут». Звуковые волны его носят
на себе. И мед, собранный в этот день пчелами, отделялся от прочего и
носил название «Свято-Аввакумского». Он обладал целительными
свойствами, ибо «каждая пчела прежде, чем лететь в свой улей, принесла
и показала его Святому Аввакуму!» «Святой Аввакум на Велик-День
среди вишен мерещится!» - говорит другая поговорка. Мы не утверждаем,
что везде было одно и то же верование на этот счет, но говорим, что в
селе Антоновка оно существовало. Люди собирали в этот день лепестки
вишневого цвета, стряхивая их на скатерть, чтоб заваривать в случае
простуды зимой. Красота этих верований проистекает из олицетворения
Праздника Пасхи в персоне Святого Аввакума. Он считался утверждени-
ем веры в Воскресенье Христа и, до некоторой степени, самой Пасхой.
СВЯТ МИКОЛА ВЕШНИЙ
На возу с травой Микола,
в армяке, худой Шапчонке,
проезжая через села,
улыбается девчонке,
шалуну грозит с усмешкой,
понукает веткой Коську,
и с молитвой вперемежку,
крестит нивы и покосы.
Видит бедную деревню,
зацветающие липы,
подъезжает к церкви древней,
видит темный образ Рыбы,
9-1560 •
258
Юрий Миролюбов
глаз Всевидящего Бога
и старинный лик Варвары,
крестится, и на дорогу
выезжает за мажарой.
Он везет траву коровам,
дедам - клечево из рощи,
помощь всяческому крову,
истомленным - силы, мощи,
здравия и блага прочим,
избавленья по молитве,
радостные дни и ночи
всем трудящимся на жите,
помощь в тяжкую минуту,
радостную жатву людям,
детям - красных вишен груду,
всем ~ весны веселой чудо!
Едет весями Микола,
погоняет веткой Коську,
через нивы, через села,
полегоньку, понемножку,
благодатный и веселый.
Воз идет вперед неслышно,
а на нем - Микола Вешний!
СВЯТОЙ ВЛАС
Святой Влас
шел до нас,
на попас.
Приходи к нам рано,
посчитай баранов,
да приди и вновь,
погляди коров,
Святой Влас,
будь у нас
в этот раз!
Мы поставим тебе квасу,
Русский христианский фольклор
259
подадим тебе колбасы,
чтоб хранил нас
всякий раз!
Святой Влас,
всякий раз
заходи до нас!
В небе звездочка горит,
Влас корове говорит:
«Ты, корова, не болей!
Посмотри на лошадей,
как работают, живут,
людям помощь подают!»
Влас ходил смотреть баранов,
говорил, «котиться» рано,
будет солнышко играть,
время будет для ягнят!
Влас ходил считать овец,
говорил, что Бог-Отец
приказал им жить, питаться,
крепкой шерстью покрываться!
. Эти три Власовы Песни относятся, конечно, к языческому содержанию
Святого, под которым скрывается личность Велеса. Об этом говорят все
атрибуты песни: Солнышко, Звездочка, Шерсть, Ягнята-Агнцы и так да-
лее. «Котиться» - глагол в южнорусском просторечии, означающий «рож-
дать» в приложении к овцам,
«АДОНИС ВЕРНАЛИС» - ГОРИЦВЕТ
Весной цветет горицвет («Адонис Верналис»), о котором хо-
дят разные легенды. Одни говорят, что его сок - яд, другие, что
он «сердцу помогает», третьи, что это - «Ведьмин Цвет». Однако,
по сведениям «Химии Бертло», АДОНИН, вещество, заключенное в
«Адонисе», является по свойствам своим близким к «дигиталину», то есть
сильнейшему сердечному средству. Значит, сильный яд! «Сердцу он помо-
гает» вне сомнений, но при дозировке врачом и не от всех болезней он
служит лекарством, а лишь в некоторых случаях. Между тем, в Антоновке
пели:
260
Юрий Миролюбов
«По Горицвет пойду,
Бога в поле найду,
а ты иди, Боже,
дай счастье погоже!»
Может быть, здесь намек на наименование «Адониса»? Но ведь послед-
нее от латинского корня? Для нас это является загадкой, как наш народ мог
знать, что был когда-то культ Адониса и что цветок назван его именем!
Может быть, он это узнал от греков-купцов или каким-либо образом, но во
всяком случае, знал, и если знал название латинского, то его забыл, переме-
нил на свое, русское, но не забыл идей, связанных с Божеством, хотя,
вероятно, считал, что говорит о христианском Боге.
Горицвет собирали весной в полях, и были там белые, розовые и голу-
бые цветы, при чем больше розоватые, с лиловым оттенком. То, что настой-
ка на стеблях или листьях этих цветов могла действовать на сердце, вне
всякого сомнения для нас, ибо, повторяем, она сродни дигиталису. Может,
были и знахари, приготовлявшие «фильтры» на той траве, так как название
«Ведьмин Цвет» говорит само за себя. Крестьяне этой травы и цветов осте-
регались, и если собирали, то для того, чтоб поставить в стакане с водой и
цветы потом выбрасывали где-либо подальше, чтоб ни скот, ни куры не
съели, а воду выливали тоже подальше, и стакан долго и тщательно мыли.
О Горицвете существовали легенды, и нам довелось слышать одну из
них. Был однажды богатырь молодой, и встретился он с другим богатырем,
да не узнал в нем брата родного, и почали они драться, а тут вышло так, что
первый брат поранил второго и пролил братскую кровь. Тогда Бог их нака-
зал, обратив их в Горицвет, и белый цветок - брат, который был поранен,
ибо он братской крови не проливал, а проливший стал розовым, ибо был
окрашен братской кровью. В этой легенде уже присутствует христианский
Бог, ибо ничего другого о Нем не сказано, как лишь то, что он наказал
братьев за междоусобную борьбу с пролитием крови. К сожалению, мы
других легенд не помним.
ВЕШНИЙ СВЯТОЙ ЕГОРИЙ - ВЁДРО
Образ Святого Героя, как у ведийцев Индра, Вёдро славян -
Вешний Егорий (Юрий), и ему', этому Свят-Егорию на Руси осо-
бое почтение оказано: во-первых, это идеал христолюбивого вои-
на, праздник героев, сражавшихся за Отечество, проливавших кровь за
него, а во-вторых, это крестьянский праздник Вешних Всходов, полей в
растущей пшенице, ржи, овсе; праздник огородов, баштанов, луговых грав,
Русский христианский фольклор
261
где все уже поднялось и растет на вешнем солнце. Еще трава не кошена, но
«на Святого Егория всходы скорые!» «Святой Егорий на Бел-Коне скачет,
а Зима в Земле плачет!» Апрельский Святой Герой - Победитель Зимы,
окончательно повернувший солнце на лето. Праздник Святого Победоносца
- праздник растущего и возникающего изобилия, благорастворения возду-
хов, возникновение плодов земных и рождения, рост всякой твари. На этот
праздник «все твари рады». Это - Летний Асвин, в противоположность
Зимнему, Ноябрьскому. Это - Символ Дня Года, а Зимний - символ Ночи
Года, ибо Зима - Ночное Время. Крестьянство праздновало этот день как
свой, сельскохозяйственный праздник. Полевые работы закончены. Оста-
ется терпеливо ждать всходов, роста, урожая. На Егория на Юге России
уже бодылье огуречное вышло, цветами осыпано, скоро и огурчики будут.
Лук, петрушка, редиска и укроп уже есть. Еда становится лучше. Зелени
все больше. После Святого Егория начнется полевая, Огородная прополка
сорняков, сажают позднюю капусту, осеннюю картошку. Потом долгий
период ожидания, когда все вырастет. После - окучивание картошки, уход
за «яблочками» (томаты) и арбузами с дынями. Кукуруза уже выросла,
завязывается, все полевое начинает цвести. Подрастают цыплята, утята,
гусята. Одни уже наполовину в пере, другие только начинают. Везде писк
цыплят, крик уток, гусей. Голуби первых голубят из гнезда гонят. В это
время пироги с рисом и крутыми яйцами, петрушкой, укропом, почти как
летние. Суровец-квас, Егорьевский, шумит в кладушках. Пьют Суровец-
Суряницу-Сурию все, и бабы, на Юге России зачерпывают жбан квасу для
варки зеленого борща. Без него, без кислинки в еде, русский человек не
ест. Пресное и за зиму приелось. В это время уже все свежее, и в садах
поспевает крыжовник, а в поле появляется первая земляника. Краснеют
первые черешни. Они еще кисловаты, но после Егория будут сладкими.
Больше никаких страхов и сомнений об урожае! Все весело растет, и русский
человек радуется, глядя на дело рук своих. Святой Егорий несет обещание,
что больше ему нечего бояться, и что все вырастет. День Святого Егория -
праздник Вешнего Солнца, поразившего Зиму навсегда! Это как бы вторая
Пасха. После него больше нет страха за урожай.
«БОГОРОДИЦА
Как в прежние времена, при язычестве, славяне верили, что
«Лада ходит по полям», и потому приносили ей в Ладных Местах
цветы, ленты, дары разные, так и потом, при христианстве, на-
род, особенно на Юге России, верил, что «Богородица ходит по лугам за
262
Юрий Миро любое
мятой». В других случаях говорили: «Матерь Божия в жите сидела». И
часто приходилось слышать, что «Ее не знаешь! Она может и в образе
простой женщины придти, воды напиться попросить, а ты Ей откажешь!»
Потому всякому, кто просил ночлега, куска хлеба или кружку воды, никогда
наш народ не отказывал и платы за это не брал. Когда была турецкая война,
и наши солдаты видели, что турки продавали на улицах «сладкую воду», то
есть чистую, ключевую, принесенную издалека, это их приводило в негодова-
ние: «Божьей Матери напитаться не дадут!» И вообще, человек, требующий
что-то за ночлег или прием, считался неисправимым скрягой и грешником.
Богородица на Юге России часто называлась Царицей Небесной, и когда
хотели выразить изумление, граничащее с осуждением, или же эмоцию,
говорили: «Царица Небесная!» Она была здесь же, ходила среди живых
людей и могла быть в одном или другом месте одновременно. Видя ночью
звездный свет, крестьяне говорили: «Матерь Божья на Небо к Сыну по-
шла!» Давая благословение, родители говорили детям: «Да сохранит тебя и
помилует Господь и Матерь Божья!» Крестьянки, молясь о больных детях,
взывали: «Матерь Божья, спаси моих детей!» И обычно, матери, молясь о
семье, призывали помощь Богоматери. Она пользовалась особой любовью
простых людей, и к Ней, как к Посреднице, обращались чаще, чем прямо к
Богу. К Богу-Отцу, как и язычники-славяне к Сварогу, обычно, не обращались.
Не обращались они и к Святому Духу, за исключением дней Троицы (Три
Дня), когда в церкви шло служение Духу Святому. Между тем, к Христу и
Богоматери они обращались постоянно, и особенно, когда отправляли сыновей
на службу в дальний путь: «Да сохранит тебя Христос и Божья Мать!»
Вероятно, потому и Благовещенье, или Покрова, праздновались с особым
чувством. Донские казаки чтили Покрова Пресвятыя Богородицы особо на-
божно и считали Деву Марию Небесной Покровительницей и Заступницей в
мире и на войне. Особой любовью крестьянок-матерей пользовались Акафисты
«Овсепетой Матери». Она была символом ласки, материнской любви, святости,
непорочности и заступничества перед Богом. Трава Богородка пользовалась
любовью крестьянских девушек, собиравших ее, трижды перекрестившись,
для мытья волос и лица, «чтоб красота сохранилась». Богородку (дикий
ориган) сажали на могилках родичей, «чтоб Божья Мать на Том Свете
спасала». Богородкой перекладывали белье, и пучки этой травы висели возле
иконы Богоматери. Мать Божья была хранительницей семьи, покровительни-
цей скота, урожая и добра в жизни. У Божьей Матери, перед свадьбой,
девушки просили счастья, а замужние женщины - детей.
Русский христианский фольклор
263
Ш ТРОИЦА - ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ
Троица пришла: три мужика, один - старец, Бог-Отец, второй
- Сын, лет тридцати, и третий - совсем мальчик, по десятому
году. Все трое прошли под дуб и там стали. Наступил праздник -
Зеленые Святки. Все дворы в зеленых ветках, клечеве, дома в цветах и
зелени, а на полах в домах слой травы набросан. Идет крепкий запах ~ дух
от травы. Пахнет ладаном, пирогами, свежим караваем на меду с орехами. В
каждой хате - круглые пироги с вареньем, кругляки, образ Вешнего Солнца.
Языческое содержание праздника еще не ушло в древность. Это содержание
смешано с христианским, Троицей, и Дуб в этом случае не то Перунов Дуб,
не то Дуб Маврийский. Если первый из Троицы Бог-Отец, а второй - Сын,
то Третий необъясним, Дух всегда «в виде голубине», как поется в тропаре
на Иордани. Мальчик изображает, конечно, Крышнего, а не Духа Святого.
Таким образом, налицо языческая традиция может считаться доказанной.
Но Зелень - Дух (Запах, по-южнорусски), конечно, может быть истолко-
вана и как языческий атрибут, и как христианский, но альтерированный.
Тем не менее, празднование зелени слишком очевидно. Не только везде в
плетнях видны зеленые ветки, во дворах, у хлевов, но и в хатах, у образов,
за всяким предметом, находящимся на известной высоте, в цепочке лампадки,
сверх шкафов, за картинками-олеографиями, над отрывным календарем, на
печи, над вешалками, всюду. В этот день едят Ягненка-Агнца, с зеленой
начинкой (лук, укроп, щавель, все мелко порезанное, с круглыми рублены-
ми яйцами, и сам он лежит на ложе из травы, во рту его - пучок зелени. В
этот же день подается зеленый борщ, сделанный на щавеле и на крутых
яйцах, а в Антоновке делали зеленый пирог, из укропной, петрушковой,
луковой начинки с мясом-и яйцами, но при столь большом количестве
зелени, что мясо и яйца в ней терялись. Мясо ели на листьях зелени,
обычно либо щавеля, либо капусты, а хлеб к этому празднику выпекался на
сушеных капустных зеленых листах. В Юрьевке умудрялись даже выпе-
кать зеленый хлеб, с большим количеством зелени в тесте. Все показывало,
таким образом, что это ~ праздник весны, зелени, возрождения и Агнца,
праздник пастухов в степи! Еще показательней обычай: уходя из церкви,
захватить с собой пучок зеленой травы и, принеся домой, скормить его
скотине. Таким образом, скотина тоже участвовала в празднике, отчего его
пастушье значение еще более усиливается. Ягненок же, или Агнец - прямо
образ степной Пасхи, которую праздновали и евреи до Моисея в этом же
виде, ибо они тоже были пастушьим народом и праздновали весеннее возро-
264
Юрий Миролюбов
ждение Агнцев. Троица, таким образом, есть веха, отмечающая новый период
изобилия в году, связанный с зеленью. В конце концов, все народы, прежде
чем стать пахарями, были пастухами. Было такое прошлое и у нашего
народа, и оно ясно выявлялось в большие Дни, на Велик-День (Пасха),
Троицу, Спожины, Овсени и Коляду (Рождество).
ПЕТР И ПАВЕЛ
Приходила в деревню Золовка
Поста Великого,
Петровка
с повиликою,
а по дворам ходила,
в дощки била,
чтоб на травы шли, поднимались,
чтобы в поле
по Николе
занимались,
да на Зарю крестились,
и в Петровку постились.
Пришли Апостолы в поля,
с Ключами Рая первый старец,
Апостол Петр, и земля
возрадовалась, топит смалец,
готовит с мясом пироги,
Апостол Павел за стоги
стопы свои, трудясь, направил,
и ниву желтую прославил
трезвоном радостным, пора
Снопы на хутора!
Звон! Звон! Звон церковный
по полям летит, звенит,
Всадник яростной подковой
в тучах бьет, в полях пылит!
Гром гремит - Петра и Павла
славит грешная земля,
Бога славят, Бога слг вят
громкие колокола!
Русский христианский фольклор
265
Завтра будет день великий,
Завтра Жатвенный Почин,
перепелочьему крику
скажет Сноп теперь Аминь!
Гром гремит - Петра и Павла
славит грешная земля,
Бога славят! Бога славят
громкие колокола!
После Троицы, после уборки сена, наступает Петров Пост, или как его
называли в просторечьи, «Петровка». Праздник Апостолов Петра и Павла,
основателей христианской церкви, на Юге России совпадает с началом жат-
вы. Народная легенда поэтически претворила слова Христа, обращенные к
Апостолу Петру: «Симоне Петре, любишь ли меня? - Паси овцы Моя!» В
дни конца Петровки начинается зной, и в дали, на синей полоске горизонта,
дрожит воздух, точно волнуется. Крестьяне говорили: «А то Святые Петро
с Павлом гонят стадо христианское!» Иногда, благодаря сильной жаре,
появляется другой синий поясок над далью, второй, а иной раз и третий, и
тогда начинаются миражи: то виднеется как бы ветряк, или телега, то
тополя дальней деревни, Бог весть, где лежащей, может, за сотни или
тысячи верст; иногда идут гуськом люди, гонят стадо, а то - землю пашут
или накладывают снопы на высокие возы такие, что в реальности не бывает.
Иной раз возникают целые сцены: стоит толпа людей, а к ним подходят
двое и начинают махать руками. «Зовут нас Родичи!» ~ говорили мужики.
- «Боже сохрани, за ними идти! Назад не вернешься!» Другой раз возникают
сады, берега реки, взморье, все бледное, неясное, но явственно характера
миража. Степные миражи иногда бывали в наших краях необычайно яркие.
Иной раз вспыхивали ночью сполохи в небе, то есть северное сияние,
видное даже на Юге. Тогда деды говорили: «То Святые Апостолы Петро и
Павел ризы надевают, вишь, в золоте, серебре, камнях цветных! В Церкви
Господа Бога службу править будут!» И начинали креститься, читая молит-
ву. Нужно различать видения миражного характера от игры облаков, кото-
рая тоже была порой весьма интересной. Однако, контуры туч, похожие на
людей, деревни, моря и леса, или горы, битвы богатырей - другое дело.
Эти контуры всегда неясны, расплывчаты, и воображение зрителя их все-
гда дополняет, прибавляя к ним недостающее. Но то - настоящие миражи,
даже если они расплывчаты, ибо это - настоящие предметы, люди, села и
сцены, где воображение ничего не прибавляет, и если есть неясность, то она
скорее происходит от недостаточной резкости красок, света и теней, а не от
неясности линий. И приходилось, действительно, видеть как бы идущих
Святых. То были люди в белых одеждах с длинными посохами, идущие
266
Юрий Миролюбов
впереди толпы. Откуда передавались эти изображения, из каких краев зем-
ли? Трудно решить, но ничего невозможного нет в том, что то были сцены в
дальних углах Азии, или Аравии, Африки, наконец. Покрой одежды, как
известно, там остался еще библейский, и ничего не изменилось с поры еван-
гельской. Народ же наш видел в них действительно Петра и Павла!
УРОЖАЙ
Идет по дороге крепкий мужик, ведет коня под уздцы, гово-
рит встречным: «Слава Тебе, Господи, урожай-то какой! Колос от
колоса - не слышно человечьего голоса! Сам-тридцать, а, может,
и сам-сорок! Сам видел, на межи ходил... И весна была добрая, дружная, и
лето, слава Богу, теплое, росное, хоть дождя и в меру, не то, чтоб через
день». Встречный хозяин слушал, замечая про себя: «Вот, лемеш домой
несу... добрый лемеш! А овсы-то какие нынче! Видал?» - «Да, и овсы
тоже. Ну, а жито, прямо в рост мой, да еще и двухколосное местами».
Облетела быстро весть все село. Как же не радоваться? Всякий мешок ведь
- восемь гривен, а всякая гривна-то серебро, ну, так что ж воз будет
стоить? Мешков пятьдесят, ну, значит, сорок рублей золотом. Двадцать
возов на двор, это тебе восемьсот рублей. Опять же золотых, а цена всему
хозяйству, с тремя десятинами, коровой, хатой, поросенком, курами, всем
хозяйством - те же восемьсот. Значит, все в один год оправдано. Как же не
радоваться? Хозяин бережлив, он ничего зря не покупает. Ситцу на платье
бабе да детишкам, сапоги, спички, чай, а сахар уж сам как-либо медком
обернется. Пяток ульев есть. И богу на свечку тоже воску будет. Вот, на
лампу керосину надо, без табаку тоже плохо, ну, да махорка - она дешевая,
три копейки пачка. Крепкая! Затянешься, а в глазах «мухи и залетают».
Там что еще надо, баба по хозяйству яйцами, маслом, курами выторгует, да
и поросенок подрастет, какое сало съедят, а какое на базар. Сметана, кар-
тошка, сливы, вишни, яблоки, все - одно себе, а другое на продажу. Там
Бог бычка пошлет, еще деньги, да и кобыла с жеребенком. Как же урожаю
не радоваться?
Начиная с дня, когда Петровка перекатывала через половину, мужики
уже ходили озабоченные, смотрели в поле, как растут овсы, колосится
жито, высчитывали дни, когда, приблизительно, Спожины. Выходило всегда,
что если не ко дню Апостолов Петра и Павла, так после него. Таким
образом, этот праздник был для мужиков весьма важным. К этому дню, в
общем, сходились все их мечты и надежды. Урожай был тем, для чего
трудился весь год человек. Не надо забывать, что большинство сеяло озимку,
Русский христианский фольклор
267
пшеницу с осени, с тем, чтоб она дала всходы, а затем бы их снегом
прикрыло. Тогда всю зиму озимь спит под теплым пологом снега, а весной,
как только ручьи сбегут, земля высохнет, они уже стоят на вершок-другой,
а как яровица подоспеет, озимка ее давным-давно опередила, и яровица
только цветет, а озимка уже отцвела, желтеть стала. Вот почему зимой
многие так озабоченно смотрели, обильные ли снега! На Колядин День
(Рождество) считалось нужным толщину снега мерить: по сапог ли, по
голенище ли, а то и по колено. Чем глубже был слой, тем лучше была
надежда на урожай. С другой стороны, если Лютый не застудит, все хорошо,
а застудит - плохо, потому что озимь могла при пятидесятиградусном морозе
до корня промерзнуть. Бывала ли зима малоснежной, еще хуже, ибо тогда
даже самый малый мороз озимку побить мог. Таким же несчастьем был и
теплый дождь, сначала заставлявший снега таять, а затем сковывавший все
ледяной коркой. То был знак плохого урожая. Весной, в мае, июне, дожди
нужны, и если их не было, вставала угроза плохого урожая. Засушливая
весна была несчастьем. Бесснежная зима тоже. Дождливое лето еще хуже.
Урожай, как неотступная дума, все время занимал крестьянский ум, все
время вставая немым вопросом: будет ли хороший урожай? А иногда бывало
и так, что несмотря ни на что, на все благоприятные условия, урожай все-
таки был плохим. Налетали жучки-вредители, размножались землеройки,
полевые мыши, хомяки, мало ли что, отчего урожай погибал. В этом случае
мужики корили Вяшков с Вяшатами, малых гениев хозяйства и поля. Им
ставили угощение, хотя и не такое обильное, как Род-Рожаницу. Считалось,
что «Вяшата все поробить могут». Обычно же, так как Бог не без милости,
вредители как-либо исчезали, и урожай все-таки был выше среднего. Тогда
радовались, говоря: «Хоть и сам-двадцать шесть, а все же не без хлеба в
году будем!»
НАУЧЕНЬЕ ДУБА
Жил-был Иван,
великий до неба,
а дурной, как треба,
и пошел Иван
землю пахать,
да все не знает, с чего начать!
А с краю поля было два Дуба,
видят, что работа Ивану люба,
да что сам он, Иван,
268
Юрий Миролюбов
невеликий пан.
Вот, он бился-бился,
в труде уморился,
заругался грубо
и сел под Дубом.
Иван все сидит,
а конь перед ним стоит,
стало солнце припекать,
залег Иван спать.
Спит и во сне видит,
что один из Дубов не Дуб,
а что растет у него чуб,
в коре два сучка глазами стали,
из коры губы зашептали,
и говорит ему Дуб:
«Ты мне, Иване, люб,
возьми ветку с другого Дуба,
обтеши ее, как срубишь,
и будет тебе соха,
будешь ею землю пахать!»
Иван сразу проснулся,
птицей встрепенулся,
за работу взялся,
а как с ней справлялся,
стал сохой землю пахать
да Бога восхвалять,
вернулся домой, к токам,
рассказал старикам,
а те удивлялись,
Иваном похвалялись.
В этом сказе, записанном нами по памяти, который рассказывал дед-
Канунник в Антоновке, видны сразу две тенденции: во-первых, сон Ивана
- откровение, и, конечно, божественного характера, а во-вторых, хотя и
сказано, что «Иван Бога восхвалял», что может быть принято за христиан-
ское содержание сказа, но речь идет о Дубе, который «научил Ивана».
Между тем, из других источников мы знаем, что под Дубом подразумевали в
древности, при язычестве, Перуна, Божество Грома, Дождя, Молнии и
Земледелия. Кроме того, сказ затрагивает тему возникновения земледелия,
объясняемого как «научение свыше». В китайской мифологии тоже гово-
Русский христианский фольклор
269
рится, что земледелие было преподано людям свыше. Таким образом, ничего
странного в этом нет. В цивилизации Майя говорится о Гайявате, убитом
врагами и проросшем маисом. Тут явственно выступает идея Бога-Хлеба.
Если в сказе прямо не указано, что Хлеб - Бог, то зато совет идет от
Перуна-Дуба, то есть от Божества. Кроме того, видно и отношение кресть-
янства к хлебу: «Святой Хлеб!» А также участие хлеба в Православной
Евхаристии, как Тела Христова, говорит о том же. Если Бог - источник
жизни, то хлеб - тоже источник жизни. Участие хлеба, как Тела Христа, в
Евхаристии, придает окончательно священное значение хлебу. Кто же мог
научить человека, некоего отвлеченного Ивана, как пахать землю и сеять
хлеб, если не Бог? Сказ об этом и говорит, очевидно, воспроизводя то
время, когда у людей еще не было сохи или плуга. Известно, что плуг -
дальнейшее усовершенствование сохи, и что последняя, конечно, должна
была сначала быть деревянной и, вероятно, дубовой. Между тем, если хри-
стианство говорит, что Агнец-Хлеб претворяется в Тело Христово, то кре-
стьянин распространяет элемент священного на всякий хлеб. Научение, при-
шедшее «от Дуба во сне пахарю», таким образом, как бы идет от Самого
Бога-Хлеба, и чтобы оно было более значащим, его передает Ивану Дуб -
символ древнего Божества, Перуна. Мы, конечно, не говорим, что христи-
анство, да еще в его православной форме, идет от язычества, но общая
тенденция в этом имеется, ибо всякий человек рассматривает, в принципе,
хлеб насущный, как нечто важное и божественное, ибо оно ему продляет
дни жизни. Слова Христа: «Аз есмь Жизнь!» получают значение: «Идущий
от меня не умрет!» Питающийся хлебом человек не умрет. Если даже Хри-
стос сказал эти слова в отвлеченном смысле, то они, все равно, имеют и
прямой смысл, ибо обычному в жизни не противоречат. Этим, между про-
чим, и объясняется, что Христа часто при Его жизни понимали наоборот,
ибо Он говорил простыми словами, взятыми из обычной жизни, о вещах
Небесных. И сейчас немало людей, которые понимают сокровенный смысл
слов лишь после того, как им объяснено, а при случае, они принимают все
буквально. Следовательно, содержание нашего сказа двойное, одно - обыч-
ное и прямое, а другое - сокровенное и символическое. С этой точки зре-
ния, сказ говорит о двух вещах, о Земном и Небесном. Возникновение
земледелия, таким образом, не от человека, ибо он - «Иван, каких много»,
умом неблещущий, а от Бога-Дуба-Хлеба.
Таким образом, сам Хлеб-Бог научает человека, как производить хлеб,
как пахать землю и собирать урожай. Дальнейшее священное значение хле-
ба подтверждает сама жизнь, ибо без хлеба человек умирает, а с Хлебом-
Богом живет. Дуб говорит: «Ты, Иване, мне люб!» Этим определяется
отношение Хлеба-Бога к человеку. Бог его любит. Потому-то как только
270
Юрий Миролюбов
«Иван с работой справлялся, стал землю пахать да Бога восхвалять», ибо
пахал он для произрастания Хлеба-Бога, а научил его этому Бог. Таких
сказов нам пришлось слышать немало, но, к сожалению, многое утеряно,
другое забыто.
В ВОЗНЕСЕНИЕ
Этот большой праздник считался в народе особенным. С этого
дня снова в церкви можно было молиться, становясь на колени, а
до того, начиная с Пасхи - Велика Дня, нельзя, так как Христос
между людьми в мире и, может, рядом. Народ часто говорил: «Не подашь
ему, а, може, то Сам Господь руку протянул за твоей христианской мило-
стыней?» Женщины верили, что «Христос перву борозду поднимает в поле
на яровицу, а осенью на озимку». Таким образом, Поучение Дуба получает
еще большее основание, ибо Сам Божий Сын поднимает первую борозду,
как Бог-Хлеб-Дуб сказал. Этим объясняется обычай давать старшему сыну
плуг в руки, чтобы он провел первую борозду. Семья имела религиозное
значение и символически представляла Небесную Семью, где Бог-Отец,
Богородица, Дух Святой и Христос, причем Вознесение понималось, как
Возвращение Сына к Родителям на Небо. Потому и возвращение старшего
сына из путешествия было подобно празднику. Родители садились на лави-
це, а сын стоял в дверях, потом крестился на иконы, кланялся Богу, а
затем родителям. Дед-Канунник говорил: «Когда Христос на Вознесенье
вертается Домой, на Небо, Бог-Отец с Матерью Божьей садятся на лавице,
Сына принимают, а Он крестится на иконы в углу, и Ангелы поют Ему и
Богу песни...» Из этих слов видно, что народ наш понимал Божью Семью,
как свою собственную, и что жила эта Семья, по его вере, в такой же хате,
только размерами побольше. Тот Свет считался Божьим Светом, и Жизнь
Вечная в нем. Об Аде хотя и говорили, но как бы подразумевая, что в него
идут лишь великие грешники, а не обычный народ. «Бог милует всякого,
кто в Него верит!» - говорили люди. Потому-то Тот Свет был в их мышле-
нии как бы продолжением Этого Света. В таком случае, мы можем сказать,
что это понимание шло из языческого мировоззрения. Поневоле находим
мы то язычество в христианстве, то христианство в язычестве. Если хри-
стианство рассматривать с точки зрения культа, то это вполне допустимо.
Другое дело - наше личное отношение к религии. Настоящий труд не
является богословским, а фольклорическим. Не является он и критикой
христианства, или апологией язычества. Дабы добраться до истины, мы
стараемся сохранить беспристрастное отношение к теме. Но наши люди
Русский христианский фольклор
271
любили Вознесение, как праздник, затрагивающий собой Пасхальное время.
Сквозь представление о последнем и сквозь ту особую, радостную атмосферу,
какую сохраняет это пасхальное время, можно без труда видеть контуры
Русалий, длившихся, как видно, около двух месяцев. Эти дни были полны
всевозможных обрядов, отчасти уже забытых, молений, сборищ, игрищ и
гаданий, причем, видно, в это время предки наши пировали, славя Весну,
Ладо с Ладой и Русалок или же Тридевять Сестриц. В это время на поле
все росло, леса покрывались зеленью, цвели и отцветали, а вода в реках
становилась теплой и в них можно было уже купаться. Конечно, то время
было уже забыто, но что-то от него осталось в народном фольклоре, как
бы отсвет, который и падал на эти дни. Наконец, эти вешние месяцы
совпадают с душевным возрождением, происходящим в человеке, люди,
насидевшиеся дома за зиму, начинали легко дышать. Приходило страдное
время, подходило Венище, Жатва, Урожай. Обилие овощей, зелени, фруктов
и плодов, уже появлявшихся, агнцев, рождавшихся перед Пасхой, все
становилось благим, полнокровным, счастливым. Люди могли порадоваться,
набраться сил перед Страдой, чтоб иметь возможность убраться с Хлебом-
Богом. Материализация Божества в Хлебе была тем, что давало наглядное
доказательство благоволения Неба и Земли к людям.
И вот, Вознесение закрывало цикл весенних праздников, и за ним начина-
лась подготовка к обмолоту, к сбору урожая.
S СРЕДА И ПЯТНИЦА
Среда и пятница, два дня в неделю были постными. В эти дни
всегда верующие люди ели только рыбу, пищу растительную,
трибы, подсолнечное, сурепковое, горчичное масло, гречневую,
пшенную, перловую или пшеничную кашу, картошку с луком, жареную или
вареную, смотря по сезону. Борщи были тоже постными. Если не было
рыбы, брали селедку, с луком, укропом, петрушкой. В Задонье, у Каялы-
реки, была еще особая соленая рыба, звали ее «просолом». Вероятно, то
была известная в России «бешенка», которую лавочники покупали бочка-
ми, и народ отмачивал ее, затем ее жарили, обваляв предварительно мукой.
На вкус она была как речная рыба, только не всегда хорошо вымачивалась
в холодной воде. В Великий Пост, обычно еще в холодное время года, соли
в ней было еще порядочно. Тем не менее вкусной она была, особенно с
сухими грибами или же на коровьем масле. В зимнее время подавали салат
из холодной вареной картошки, с луком, маслинами, кислой капустой и на
постном масле. То была скромная, но здоровая пища, богатая витаминами.
272
Юрий Миролюбов
Иногда удавалось достать свежих карпов, особенно ранней весной, когда
только лед сошел. Часто они были с икрой, и тогда хозяйки начинали их
кислой капустой и так жарили. Грибной соус был непременной приправой
к ним. В феврале, когда снег еще не сошел, а льды на реке тронулись,
часто можно было слышать заунывный крик мужика: «Судаки! Гэй, судаки!»
То ехал воз, полный судаков с Дона, рыбы, величиной и формой похожей
на щуку, но только менее хищной, хотя тоже питающейся мелкой рыбеш-
кой. Из них делали холодное, заливное с пикулями и красным перцем. К
заливному подавали хрен, красный квас из моченых бурачков, кислый,
как уксус. Обычно в те же времена продавали с воза и раков. Соседнее с
Антоновкой село даже называлось Раково, хотя носило вполне официаль-
ное название Ново-Батайска. Кагальник (Каяла), протекавший через него,
был полон раков. Продавали их мешками, пятьдесят копеек мешок, а на
станции Каяла можно было видеть в буфете огромных, величиной с омара
красных раков по пятаку. Их брали с пивом и житными сухарями. То
были раки отборные. Их ловили тут же, при станции, в Каяле, при помощи
верш, куда клали таранку. Последняя, то есть тарань, или, как ее называ-
ют на севере, вобла, была той же «бешенкой», только соленой и
провяленной на солнце. Тарань продавали круглый год, рядом с сушками,
мелкими бубликами, так что последние иногда пахли воблой, а сама вобла
слегка принимала запах ванили. То была пища главным образом летняя,
особенно принятая на Петров Пост. Ели ее, скобля, либо так, с хлебом,
либо резали на кусочки и клали в ботвинью с огурцами, луком, петрушкой,
укропом, эстрагоном. Некоторые мужики имели эстрагон, вероятно,
попавший к ним с кавказской войны. Народ называл эту еду «холодной
борщ» и приготовлял ее на кислом квасе-сурянце, суровице, сурянице.
Квас этот получали сложным способом и простым, из кусков хлеба, залитых
водой. Сложный способ приготовления был известен в Юрьевке и был
мало известен в Антоновке, хотя некоторые из старых людей его тоже
делали. В последний входила уйма разных снадобий, как кислые вишни,
сушеные на солнце, ангелика, смородинный лист, соломенный и сенной
отвар, сухие сливы, мед, молоко (очень немного), топленое масло (ложка
на целый бочонок), корни девясила, калган (немного), имбирь, отвар из
житных зерен и так далее. Вареная картошка, «в мундирах», иногда
сменялась печеной в горячей золе, в печке. Иной раз были соленые огурцы,
зеленый и красный перец, приготовленные на уксусе синие баклажаны,
соленые помидоры, соленые арбузы и т.д. Из мучных изделий часто
делали пышки, род толстых блинов, «пан-пушки», комки теста, изжаренные
на подсолнечном масле с тертым чесноком. Вероятно, их называли так
потому, что если тесто недостаточно всхожалое, то они были тверды и
Русский христианский фольклор
273
ими можно было «палить из пушки»! Отмачивали горох и ели его сырым,
отмачивали фасоль, чечевицу и варили, потом ели с уксусом и постным
маслом. Тем не менее, среду и пятницу держали строго. Мало кто эти дни
не соблюдал. Это было очень полезно для здоровья, особенно печени.
S ПОДСОЛНУХ
Солнце встало в синем небе,
травы вешние цветут,
царь-подсолнух в яром хлебе
расцветает на ветру.
Виден издали прекрасный,
золотеющий цветок,
повернул он облик ясный
прямо к солнцу, на Восток,
и за ним - следит ревниво
до заката, и потом
ждет всю ночь, глядит пытливо
на Восток своим щитом.
Жесткий лист, смолой покрытый,
чуть касается стебля,
хлеб шуршит, росой умытый,
вкруг подсолнуха-царя,
сам же он стоит отдельно,
смотрит только в небеса,
с красным солнцем нераздельный,
знает Божьи Чудеса!
Подсолнух в Антоновке дед Канунник считал «Божьим Цветом». Он
говорил, что «подсолнух следит за солнцем, потому что солнце - дверь в
Рай Божий». На вопрос, почему Же солнце круглое, Канунник отвечал: «У
Бога все не так, как у нас, а потому и дверь в Его царство круглая, а еще
потому, что через нее Богу-Духу способнее вылетать!» Тот же дед говорил,
что «Дух Божий - Небесный Голубь, а потому и все голуби -священные
птицы». О подсолнухе же он добавлял: «Всю ночь ждет он, цветок, откры-
тия Райской Двери - Солнца! Я глядел сам, с полуночи начиная, подсолнух
уже явно глядит на Восток! С вечера, когда он повернулся на Запад, ему
сразу трудно глядеть на Восток, но уже с каждым часом, после заката, он
274
Юрий Миролюбов
поворачивается, и все больше и больше. На заре же, когда идут коровы, он
уже глядит на Райскую Дверь и ждет вылета Божия Духа».
О том же пришлось слышать и в Анновке, от старой Трембочки, говорив-
шей: «Бог как спородил солнце, так спородил и подсолнух, чтоб на него
смотрел и глаз не сводил! Подсолнух - Божий Цветок!»
В Юрьевке говорили: «Подсолнух, як родився, так и до солнца полю-
бился!»
ОСЕНЬ В ПРИАЗОВЬЕ
Солнце в зареве ложится,
еле видное сквозь пыль,
улетают вереницей
кураи через ковыль,
буря клочьями солому
гонит вдаль и травы рвет,
остановится у дома,
прах поземкою метет.
Может, в небе есть и тучи,
в буром свете не видать!
Люди, кони - как в кипучей
толчее, бредут, скользят,
исчезают в темном море,
в желтом мареве плывут
и Азовские просторы
будто больше не живут!
Осень цепкою рукою
жизнь сорвала, разнесла,
а земля, как дно морское,
где когда-то жизнь была...
Утром - снег везде покровом
лег на травы и дома,
вся земля белеет в новом.
Здравствуй, Матушка-Зима!
Весна и осень в Приазовье связаны с муссоном, дующим осенью с
Кавказа, весной - с Севера. Обычно понизу дует обратный ветер, дохо-
дящий до бури. Таким образом, сезоны резко отмечены. После весеннего
ветра наступает тепло, а после осеннего - холода. Весной снег сходит
Русский христианский фольклор
275
около 20-х чисел марта, и тогда дует ветер столь сильный, что летящие
стаи диких гусей прибивает почти к земле. Они столь выбиваются из сил,
что мужики, выходя в поле, ставят копну соломы и в ней прячутся,
палками сбивая летящих мимо гусей. Иногда такая охота приносит до
десятка-двух гусей в день. Их обычно кладут на ледник до Пасхи. Осенью
муссон столь силен, а по дорогам столько пыли, что солнца не видно, небо
становится с желтью, а порывы ветра срывают солому С крыш, и беда
тому, кто плохо укрепил стога: разлетится солома по ветру, ни стебелька
на месте не останется. Потому кладка скирд у нас считалась большим
искусством и поручалась она особенно искусным мужикам. Некоторые
даже веревками увязывали солому перед муссоном, чтоб не лишаться
топлива, но иногда и это не помогало. Несомненно, что такие ветры
производят воздушную эрозию почвы, но вся черноземная земля летит с
ветром на Кубань либо с Кубани, так что обычно, переносясь с места на
место, она все же оставалась в том же краю, у берегов Азовского моря.
Дни муссона, обычно продолжавшегося не меньше десяти дней, а иногда и
три недели, начинались во мгле и кончались так же, причем ночью ветер
лишь чуть уменьшался, чтоб как бы набраться сил для завтрашнего дня.
Только лишь развиднится, как снова дует неугомонный ветер, воет в
трубах, шумит на крыше, стучит в окна. Выходить надо было, закутав
голову башлыком и замотав лицо, причем глаза особенно страдали. Лошади
шли по дороге, таща за собой воз пшеницы, понурив голову к земле.
Детей на улицу не выпускали. Все, кто мог, сидели по домам и ждали
конца ветра. Вся географическая полоса, от Миллерово до Тамани и Но-
вороссийска, была полосой муссона. В Новороссийске он был либо норд-
остом, либо зюйд-вестом, смотря по сезону, если он был весенним или
осенним. Перелетные птицы особенно страдали от него, но несмотря ни на
что продолжали все равно лететь той же дорогой. Мы нарочно говорим
об этом ветре, потому что он имеет значение в образовании местного
фольклора. Задонские мужики называли ветер «Дмухайло», то есть
«Дутель», если можно так перевести по-русски, образуя весьма неудачный
неологизм от слова «дуть». В основе это все тот же древний Стриб, коему
дети еще пели песенки в мае-июне, призывая ветер на ветряки. Однако,
обычай этот все реже и реже исполнялся. В конце концов он, вероятно,
сам отпал бы, если бы не революция, разом прикончившая всю прошлую
богатую и веселую жизнь.
276
Юрий Миролюбов
Ш ХРИСТОВ СЕВ
Задонские земли на Руси хороши весной. Везде цветут цветы,
растет и расцветает все, появляются голубые дали, и солнце,
вставая утром, начинает припекать к полудню так, что поневоле
скинешь пиджак. 22 марта по новому стилю снег тает и потом сразу же
начинают цвести вишневые и черешневые деревья. После двух-трех дней
болота в полях и на дорогах начинают просыхать тропинки, зеленеет
земля. Через неделю, когда вишни в цвету, начинается пахота. После -
сев. И вот довелось мне слышать от старой бабки, рассказывавшей внучатам:
«Когда видят Христа, пашущего землю на озимку, не видят, как Он сеет.
А приходит Он до Зари, и только-только начинает светлеть небо, Он уже
кончил сев. Поскородивши землю, уходит Он к Божьей Матери. Та
открывает ворота и спрашивает: «Ну, что, Сыне, посеял!» - «Посеял,
Мама!» - «А что из того уродится?» - «А летом увидим». Он, как добрый
хозяин, не хочет хвалиться заранее. Только позже, к Апостолам Петру и
Павлу, когда они приходят к Сыну Божию: «Благослови, Христе, наш
праздник справлять!», Христос, благословив, и говорит им: «А пойдите,
посмотрите мои всходы». Они берут длинные клюки и уходят, потом
вертаются в Рай и говорят: «Слава Тебе, Христе, Боже Наш! Всходы
великие, православные! Много нового народу народилось!» А в небесных
полях Христовых, и правда, пшеница встает, а та каждая былинка - дитя
малое, христианское. Растут они на небе и на земле, в каждой хате. Родители
их кормят, доглядают, а Христос на небе тоже доглядает, Ангелов им
приставляет, а сколько Ангелов, столько и детей. Ходит каждый день
Христос на Свое поле и смотрит, чтоб урожай христианский ничем не
попортило. Растут детки, на стебельках качаются, смеются, радуются Сыну
Божию. Вот, когда дитя малое, неведомо отчего засмеется и мать на него
радуется, это Христу улыбается оно. Иной раз ходит в поле и Царица
Небесная с Сыном. Оба они смотрят на урожай христианский, радуются
ему, детей ласкают. И смеются на земле младенцы, ибо чувствуют ласку
Божью. Так и цветут они, и дождиком Божьим поливает их, а когда
болеет какое из них и мать над ним плачет, Богу молится, может, оттого и
болеет да сохнет, что Христос, выдергивая из христианского поля сорную
траву, крепко повредил ему. А может, Сын Божий видит, что злодей из
младенца будет, да раньше, чем тот злодеем стал и к себе прибирает. Так
душа его чистая нагрешить еще не успела, и Ангел при ней, а потому идет
в Рай, к Господу. И собирает урожай христианский Сын Божий вместе с
Русский христианский фольклор
277
нами. Мы косим хлеб, а Бог косит Свое поле. На земле же младенцев в
церкву несут, первое Причастие им дают, и тогда они остаются уже на
земле только, а Бог снова свое поле пашет».
В этой легенде выражена забота Божья о будущем человеке. Христос
здесь - Добрый Хозяин христианства. Он за каждым младенцем ухаживает.
ЗАРНИЦЫ, ПАДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ
Когда поздним вечером после жаркого дня начинают полы-
хать зарницы и чертить огненными линиями небо падающие звез-
ды, юрьевские мужики говорили, крестясь: «А то ж Матерь Бо-
жья Христову Ризу встряхивает! Запылилась за день. По всей Земле Русской
ходил Он. Вот, Матерь Божья ее чинит, чистит, чтоб было в чем завтра в
путь выйти, а с нее звезды и сыплются, где оторвалось, там и падает. А
Дева Мария снова пришьет, на котором месте звезды нет. А там, где золо-
тые нитки падают, видишь, звездочка упала, а за ней - нитка, там Богоро-
дица тоже новую нашьет. Вышивать Она Мастерица! Сына любит своего,
Спаса нашего». Старики всегда говорили при виде зарницы: «Христос Ризу
надевает!» В других случаях: «Матерь Божья Рай метет, золотую пыль
выметает, в Раю Земля золотая». Часто говорили: «Звезда упала, добрый
человек помер, в Рай идет!» Вера в Рай и олицетворение падающей звезды
с душой праведника сближает наш народный фольклор с ведическим пред-
ставлением о «душах праведников, сияющих как Солнце». Вероятно, это
верование было одним из основных Великой Скуфии, куда оно пришло,
конечно, из ведических степей. Если были забыты «Риг-Веда» и другие
Веды, то все же кусочки прежнего мировоззрения остались и сохранились в
течение веков. Однако, верование в падающие звезды, как встряхиваемую
Богородицей Ризу Христову, уже позднейшее, христианское. Связь же ле-
генды о «сияющих Солнцами Душах Праведников» с «идущими в Рай
Душами Праведных Усопших», по верованию юрьевских крестьян, несо-
мненна. Она, эта связь, уводит традицию дальше, чем Великая Скуфь, а
именно, в ведизм. Мы об этом сказали достаточно в книге «Языческий
фольклор на Руси». Не отрицая превосходства христианской идеи, мы в то
же время настаиваем, что если и говорим о язычестве, то только с точки
зрения исторической, не затрагивая при этом стороны религиозной. Христи-
анское содержание многих наших обрядов и верований наслоилось на язы-
ческие обряды, сквозь которые проглядывает ведизм. В других случаях
Ведическое содержание, перекрытое христианским, снова возникает, как
языческое, а затем еще раз, как христианское. Догадка наша, что револю-
278
Юрий Миролюбов
ция, сорвав христианский покров с верований и обрядов, должна была, в
некотором отношении, обнажить первичное их содержание, оправдывается
описанием поминовения убитых летчиков в «Русской Идее», где говорится,
что летчики собрались перед свежими могилами друзей и поставили на них
три стакана водки, которую затем вылили на могилы! Этот обряд, допущен-
ный все-таки советской властью, был несомненно языческим, а не христиан-
ским. Это говорит и статья. Однако, если режим еще продлится, то может
исчезнуть и языческое содержание обрядов.
Ш СВЯТАЯ МЕЛАНЬЯ
31 декабря, день Святой Мелании-Римлянки, почитался наши-
ми южными крестьянами как день угощения, доброго отношения к
страннику, бедному, а потому в этот день, мясопустный, готовили
вареники с творогом в сметане, топленом масле и раздавали их у церкви
желающим. Так и стояли хозяйки у притвора с закутанными в рушники
горшками, а в них - пирожки, вареники. Выходящий из церкви бедняк
получал, сколько хотел, и иной раз даже с горшком. Даже Новогодние
Колядки, которые пели утром рано 1-го января дети, бросая зерно перед
иконами, содержали слова о Святой Мелании и Василии Великом:
«Меланка ходила,
Василька просила:
«Василька, мой батька,
пусти меня в хатку!»
Дальше рассказывается, как Меланка, засучив рукава, месила тесто,
раскатывала его, лепила вареники с творогом, да чтоб каждому, самому
бедному хватило. Потому-то детям показывали в морозном утре женскую
фигуру, шедшую с горшками к беднякам: «А вон Святая Меланка идет,
бедным пирожки несет!» Дети, конечно, верили, что это и есть именно
Святая Меланья. Вероятно, в основе этого верования лежит языческое вос-
поминание о Щедром Дне Лады, в честь которой, богини лета, раздавали
неимущим разное съестное, особенно творог, сметану, масло, яйца и хлебы,
как и, вероятно, лепешки-«оладки», как на то указывает самое их имя.
Раздача таких блюд и продуктов была глубоко укоренившимся обычаем, и
христианство, борясь с язычеством, придавало ему форму христианскую.
То, что этот обычай древнейший, можно видеть именно из того, что раздава-
лись главным образом продукты скотоводческого хозяйства: масло, сыр,
творог, сметана, молоко. Тесто пришло позже, когда хозяйство стало сме-
Русский христианский фольклор
279
шанным, скотоводческо-земледельческим. Но «сыр-творог» прежде всего
говорит Сурии-Солнце, а затем о «створожении», творении Исварогом
мира. «Взял Свар землю, та она была полна воды, а он ее сдавил, выжал
воду, «створожил» и стала земля сухой, а на ней и люди стали жить», -
говорил дед Канунник в Антоновке. Существует и сказка, в которой Ваня-
дурачок, поспорив с чертом, что «выжмет из камней воду», взял два камня,
а между ними положил творогу, да и сдавил. Вода потекла и черт был
посрамлен. Здесь при внимательном анализе видно влияние христианства на
канву легенды: проповедники христианства называли языческих богов
«бесями». Если посмотреть на эту легенду с этой точки зрения, то и выйдет,
что Ваня-дурачок делал это перед Сваром, употребляя его же, сварожий
способ, ибо Свар дал сыр-творог людям, а выдавливая «из камней воду»,
Ваня делал то же, что и Свар, творящий мир. Святая же Мелания пришла
позже, как носительница действенного добра, и таким образом заменила собой
Ладу-богиню, раздававшую молочные продукты бедным. В Юрьевке «старые
люди» говорили, что «в старовину люди в тый день собирались до хаты,
пели песни, а затем выходил Дед, подпоясанный соломенным жгутом, ставил
сноп с гореща (чердак), где он хранился, а затем Баба приносила горшок с
творогом, и кто-либо из младших поочередно отжимал его между двух камней».
Таким образом, мы видим, что сказка про Ваню-Дурачка имеет за собой иное,
ритуальное содержание. Появление Деда и Бабы и отжимание сыра-творога
служило напоминанием о сотворении мира, каковой был создан Сваром и
Бабой (Землей). Венье или жгут соломы, которым был подпоясан Дед,
служит доказательством идентичности Деда с Дедом-Снопом, то есть это
была примитивная икона Исварога.
ШКАЛИКИ ПЕРЕХОЖИЕ
«Калика» наших Былин - не одно и то же, что «калека», т.е.
покалеченный человек. Калика перехожий - это старик, иногда
еще в полной силе и здравии. О дни. из них давали обет идти в
Святые Места и, прося «ради Христа», дорогой кормились подаянием.
Другие просто нищенствовали. Третьи были вынуждены, будучи
выброшенными за какой-нибудь безнравственный поступок из крестьянского
общества, скитаться. Некоторые не имели права оставаться на месте более
трех-четырех дней, обычно это были выпущенные из тюрем за тяжкие
проступки, и на которых особенно положиться нельзя было. Были и стари-
ки, просто не способные уже работать и «шедшие в кусочки», то есть за
ломтями хлеба. Были, наконец, и просто лентяи, бродяги по призванию.
280
Юрий Миролюбов
Все они ходили с сумой через плечо, куда складывали полученное. Одни из
них были скромными богобоязненными людьми, другие - просто бездельники,
нахально пристававшие к бабе: «А живого мясца не будет?» Однако,
полагалось всем им подать милостыню, раз она «ради Христа». Люди наши
давали охотно, не разбираясь даже кому, раз просит человек. Однажды я
сказал: «Да, ведь он пропьет!» А моя собственная мать мне ответила: «Ну, и
что ж, пусть пропьет на здоровье! Если уж у человека больше никакой
радости в жизни не осталось!» Бродяги ее настолько хорошо знали, что
прямо, входя в село, спрашивали у мужиков: «А где здесь матушка живет?
Говорят, добрейшая душа». И прямо валили к дому. Отец часто ворчал:
«Всяких проходимцев кормишь!» На что мать неизменно отвечала: «Ты
ведь иерей? Должен дать, раз просят ради Христа!» Отец, махнув рукой,
уходил в сад. Мать же начинала раздавать все, что могла найти. Доходило
до того, что сама просила у других: «Нет ли белья завалящего? У нас все
вышло на странников». Наконец, и сами люди стали приносить нам все
нужное, что можно было дать. Так, мать облюбовала один из пустых сараев
для своего «склада» и уже выдавала оттуда. Бродяги, или, как их называли
в наших краях, «босяки», шли небольшими группами, по пяти-шести чело-
век. Они, конечно, друг другу передавали, что их хорошо принимают и
являлись на Пасху, получали по куску кулича, по стакану вина, по десятку
крашенок и одну небольшую пасху из творога, которая так и называлась:
«для босяков». К этому давали им кусок сала, сахару, если была ветчина,
ветчины, чаю. Мать добавляла еще по гривеннику на человека: «Выпейте!
Только уж, ради Воскресшего Христа, не безобразничайте!» - «Да, что бы,
матушка! Да, мы «человечество» (человечность) понимаем и сами!» И
действительно, выпивая, эти люди не только сами удерживались, но и других
останавливали. Как они любили и уважали маму! «Ведь подумать!» - говорил
один из них мне, мальчику. - «Какая Ваша мамаша! Чисто святая женщина!
Мало таких». Но это, конечно, неправда, потому что от матери и крестьяне
научились не гнать этих людей, многие из которых были глубоко несчаст-
ны, что потеряли образ Божий. Босяки свято чтили нашу деревню. Никогда
за всю мою сознательную жизнь они не натворили в ней бед, а в соседних
деревнях иногда и «петуха» пускали («красный петух» - огонь, пожар).
Еще больше уважали мать другие нищие, не бродяги, а разные «Божьи
люди». «Уж если босяка последнего, матушка, не гонишь, так от нас тебе и
подавно святое уважение!» - говорили они. Странники «по Святым Местам»
пользовались большой любовью населения. Этих просили помолиться, свечку
у Святых Антония и Феодосия поставить, и те на обратном пути обязатель-
но заходили сказать: «На Покрова как раз сподобил Господь, и твою свечку
как раз зажгли в Киевской Лавре!» Крестьяне радовались, крестились, а
Русский христианский фольклор
281
бабы утирали слезы. Иногда соседи даже ссорились из-за «Божьих людей»:
«Что ж к нам не пустили-то? Мы что ж, не люди что ли? Или подать не
можем?» В другой раз собирались человек по двадцати в хате «странника
послушать». Сидит он в обтрепанном подряснике, скуфейка на голове, и
говорит: «Как зашел я в Белый Скит, а там два монашка всего, один
иеромонах, и говорит отец Пахомий: «Нету у меня ничего, кроме подрясни-
ка! Бери уж... В одном останусь!» А люди, вздыхая, крестились: «Вишь ты,
святой человек какой!» Перед ним чашка чаю, хлеб, сахар, мед, а странник
все рассказывает и рассказывает. Чай давно застыл, хлеб зачерствел, а он
все говорит...
S СТЕПНЫЕ РАССКАЗЫ
Изобиловала антоновская жизнь рассказами, легендами, но не
все удалось удержать в памяти. Очень многое забылось. Вспоми-
наются лишь отдельные истории, да и то много приходится по
нескольку раз передумывать, чтоб связать вместе. Говорили о кузнеце,
продавшем душу черту. Звали его Матвей. Черт дал ему возможность
обогатиться, показав клад в Царевом Кургане, только надо было обязательно
в полночь рыть. Рыл всю ночь Матвей, добрался до царской усыпальницы,
полной злата, серебра и драгоценных камней, да как только кузнец за них
взялся, а царь как встанет во весь рост, страшный такой, да как крикнет:
«Ты чего мой царский покой нарушаешь?» И земля как просыплется, как
засыплет вход, так и навеки его похоронила с царем! Всю ночь тот бился
внутри Кургана, да куда же такую силу земли одолеть! Там и погиб. А
Курган стоит на дороге из Ростова-на-Дону в Таганрог. Есть и станция его
имени. Другая станция, Конские Раздоры, известна была тем, что в старые
времена там косяки одичавших без ухода казачьих коней бегали и часто
дрались так, что не дай Бог, жеребцы дикие. Подступу к ним не было. Да,
говорят, сначала, Стенька Разин туда явился, жеребца выбрал, сумел им
завладеть, а потом и Емелька Пугачев тоже сумел. Остальные, даром что
казаки Донские, не могли! И добавляли: «Придет туда еще один, так он
всю Россию закабалит на 39 лет! Ужас будет творить на земле, храмы
разорит, людей толпами убивать будет, а потом сдохнет! Когда ему станут
руки крестом складывать на груди, они сами разойдутся и будут как
чертовы грабли!» В этой легенде, особенно часто повторявшейся, узнал я
позже предвиденье большевизма. Говорили о Богородице, которая «ходит
в Провода» по степи, на цветы любуется, ковыли нежными руками ласкает.
И там, где ступила, трава Богородка растет сразу же за ней. К этой траве
282
Юрий Миролюбов
большое уважение проявляли, топтать ее не смели, ни зря вырывать, либо
повреждать чем-либо, не то загрязнять ее. Если кому нужно было по нужде,
то смотрит наперед место, чтоб на огородку не попало. А про ковыли седые
говорили так: «Был тут в стары веки Царь могучий. Остался он вдовцом на
старости лет, при седой бороде, и ни одна молодая царевна за него идти не
хотела, а была одна красавица в соседнем Царстве, за Кубанью, так та стала
смеяться: «Да посмотри, Царь, какая борода у тебя белая! Ты мне в деды
годишься! А впрочем, может, и выйду за тебя, коли трава поседеет!» Царь
был добрый, набожный, в своих богов крепко верил, добро делал. И поми-
ловал его Бог. В одну ночь весь перед в степи поседел! Тогда Царевна, что
была за Кубанью, сказала: «Ну, раз так, придется выйти за старого дурака!»
Выйти-то вышла, да Бог ее за нечестивые слова и наказал: родила она сына,
а муж возьми, да помри. А тут война. Напали злые соседи! Так Царица, как
была, только сына родивши, в седло должна была садиться да идти врага
отражать! Научилась она. Вечером лежит в телеге и плачет: «За что такое
наказание?» А сын-то, младенец малый, и говорит: «А над моим отцом смея-
лась, так вот, тебе и наказание от Бога! » Рассердилась она и давай младенца
бить, говоря: «Еще сиську не умеешь в рот взять, а на мать такие слова
дерзостные говоришь!» Младенец от того битья помер, а в ночи налетели
враги и Царицу в куски разрубили».
Говорили, что в степи много красных тюльпанов по весне, фиалок и
маков от большой крови, там пролитой. Где кровь упала, там фиалка синяя-
пресиняя, а где нет, там - белая. Где крови не было, тюльпаны белые,
желтые, а где была, красные, розовые, алые. И на степных ворон указыва-
ли, кружащихся в воздухе: «Видишь, все летают, все мертвого поля ищут!
Чтоб людям очи клевать!» И добавляли: «А мертвое поле здесь еще будет
не раз! Будут кучами люди навалены! Лилась тут кровь и еще прольется
реками! Такое место...»
Там, действительно, была и гражданская война, и советско-немецкая.
Много было в тех степях трупов...
Ш МАТРЕНА БЛАЖЕННАЯ
В двенадцатом году на Юге России свирепствовала холера,
унесшая в могилу тысячи людей. Разразилась она как раз летом, в
Петровку, когда в поле работа, и когда люди вынуждены больше
питаться сырыми огурцами, луком, помидорами, и когда некогда варить.
Петренко, продававший огурцы с воза и ездивший по деревням, заболел
первым. Нами была описана его смерть в журнале «Жар-Птица». В области
Русский христианский фольклор
283
встречалась иногда на дорогах не то Матрена, не то Мария Блаженная. Была
то женщина юродивая, но безусловно верующая, да на этой вере и свихнулась.
Ходила она в одной длинной конопляной рубашке, с длинной палкой, на
конце которой был крестик. Рубашка ее была заношенной так, что казалась
темно-серой и по краям обтрепалась, волосы висели у Матрены космами и
она их никогда не стригла, отбрасывая по временам назад. Даже платка не
носила. Кормили ее добрые люди и спала она где-либо в соломе, воткнув
перед собой свой посох с крестом, а на расспросы отвечала загадочными
фразами. В конце концов к ней привыкли и отчасти ее боялись. Иной раз
мальчишки ее обижали, а Блаженная сядет на землю и горько плачет. Тогда
вмешивались взрослые, давали подзатыльника ребятишкам и оставляли
Блаженную в покое. Ходила она даже без узелка какого-либо. Ничего у нее
не было, а если ей подавали копеечку, то она ее кидала наземь, точно та ее
обожгла. Принимала лишь съестное, да и то - хлеба кусок, кружку воды,
иной раз крутое яичко, но ни мяса, ни рыбы не ела. Пироги с творогом или
рисом, яйцами, брала, брала вареники или ела галушки, но не ела мясного. В
Праздники она шла к церкви, становилась на ступеньки притвора, но в самую
церковь не входила. Иной раз сердобольная баба какая даст ей чисггую рубаху,
а ее рубаху постирает, так и то со слезами, с уговорами, с криком! Начальство
смотрело на нее сквозь пальцы, а духовные лица о ней не говорили, тогда как
образованные люди смотрели на нее с некоторым мистическим страхом. В
холеру встретил ее Петренко. Матрена ему сказала, что «метила дворы в
соседней деревне», где крестик мелком поставит, там и холера будет. Подвез
ее Петренко до деревни, а потом видит, она ему крестиком воз пометила!
Приехал домой, а жена его в тягостях была, ребенка ждала. Он во двор
въехал, а уж его и рвать начало, а утром и помер. Хоронили людей по
десятку сразу, в гроб известку сыпали, но ничего не помогало. Лишь осенью
холера прекратилась. Много народу унесла она, и как ни странно, именно тех,
у кого были дворы Матреной «помечены»! То ли прозорливость ей дал Бог,
то ли сама она сразу разносила, неизвестно, ибо после она исчезла. Однако,
перед первой мировой войной она снова появилась и решительно все дома
пометила] Многих на войне убили, другие в революцию погибли. Блаженная
оказалась права. Мне она помнится одинокой, с крестом идущей по степной
дороге. Я при встрече с ней испытывал неприятное чувство.
284
Юрий Миролюбов
Графическая реконструкция городища балтийских славян показывает
исключительное положение храмовых построек на заселенной территории.
Сакральное Руси
285
Севернорусский овин - место культа огня-Сварожича.
Представление о том, как в действительности выглядели
храмы балтийских славян, городище Гросс Раден (IX в.).
286
Юрий Миролюбов
Источники оживляли водные существа - феи и русалки, которым приносились
жертвы и клятвы
Сакральное Руси
287
Священная роща старых дубов.
288
Юрий Миролюбов
Обряд жертвоприношения.
Сакральное Руси
289
Песнь Бояна.
10-1560
290
Юрий Миролюбив
Погребение князя в ладье.
Сакральное Руси
291
Изготовление идола.
292
Юрий Миролюбов
Крещение Руси.
Сакральное Руси
293
Низвержение идолов. Крещение Руси.
294
Юрий Миролюбов
Славянские боги Правь, Жива и Радогощ в представлении иллюстратора
«Славянской хроники» Ге 1ьмолъда в издании Бангерта 1659 г.
Сакральное Руси
295
В народной культуре маски сохранились в масленичных обрядах (а).
Маска четвероногого чудовища, которую одевали накануне крещения (б).
При обрядах и торжествах широко использовались маски,
деревянные или кожаные (Новгород), X-XI вв.
296
Юрий Миролюбов
Металлические божества из населенных пунктов Зубцов. Старогоржское. Марты-
новка (VI—VII вв.) и Новгород (XII в.).
Точно не установленные каменные идолы
были найдены в окрестностях Новгорода
и в Яровце вблизи Черновиц.
Сакральное Руси
297
Коза была связана скорее всего
со злыми силами, от которых
должны были, вероятно,
защищать косые крестики
на деревянной фигурке.
298
Юрий Миролюбов
Русские подвески с символами благополучия (ложечка), богатства (ключ),
защиты от болезней (гребень) и других злых сил (бубенчики, фигурки зверей,
нож), (a). X1-XII вв.
Оранта - фигура в молитвенной позе - на небольшой металлической
поковке символизировала молитву о защите хозяина, (б). (Псков).
Русалии.
Сакральное Руси
299
Изображения на средневековых надгробиях.
300
Юрий Миролюбов
Славянский календарь (роспись на
кувшине из Лепесовки).
Вышитый календаррь с обозначением православных и языческих праздников.
Сакральное Руси
301
Различные варианты знака плодородия на вышивках: яйца, ростки, идеограммы
засеянного поля и т.п.
302
Юрий Миролюбов
Мокошъ и всадники (фрагмент вышивки).
Сакральное Руси
303
L
I
Капища Мокоши.
304
Юрий Миролюбов
Прялки с изображением вселенной - Земли и небосвода.
Сакральное Руси
305
Шестилучевой знак («Колесо Юпитера», «Громовый знак») на
русских народных изделиях. Внизу слева - сарматские зеркала.
306
Юрий Миролюбов
СПАСОВО ЯБЛОКО
Южный климат теплый, а весна быстро становится похожей
на лето, и в июне уже столь жарко, что люди в одной рубашке
ходят, да и то хочется ее скинуть, а на голове даже соломенная
шляпа кажется тяжелой и жаркой. Быстро зреют ягоды: земляника, клуб-
ника, крыжовник, смородина, вишни, а после - яблоки, груши. Есть и
ранние сорта. Однако, в деревне считалось неприличным для женщин
есть яблоки раньше Спасова дня. Так и говорили: «Ева, моя Евочка, не
ешь до Спасова Дня яблочка!» Также запрещалось и детям есть яблоки.
На Спаса несли яблоки, груши, виноград в церковь, святили их, и лишь
отведав освященных плодов, можно было снимать их с дерева и есть. Так,
понемногу, яблоку был придан смысл библейского плода познания Добра
и Зла. Крестьяне видели в яблоках до Спаса соблазн, и считали грехом,
если кто-либо из них ел яблоки до Спаса. В этом грехе даже каялись на
исповеди. Особенно строго следили за этим старики, восстававшие, если
молодежь нарушала христианский обычай. Яблоко стало символом непови-
новения Божьему Запрету. К неисполнявшим обычай интеллигентам, если
крестьяне видели, они относились с понятным пренебрежением, а потому и
нам в семье было строго запрещено, особенно перед людьми, есть яблоки до
Спаса. Да, нас, по правде, к этому и не тянуло. Яблоки нам казались
какими-то «не такими, как надо», раз уж на них был наложен запрет.
Такими «как надо» они становились после Спасова Дня. Наконец, в это
время сады были полны прекрасных абрикосов, персиков, ранних слив,
одна из которых, называвшаяся «терновкой», была очень вкусна, а затем и
других ягод, как черная смородина, созревшая после красной, кислая красная
и черная вишня, шелковица, или тутина, а главное - великолепные, трес-
кавшиеся от прикосновения ножа арбузы, одни из них желтые, другие
красные в середине, с великолепным «волком» - сердцевиной, а также
дыни всяких сортов. Некоторые были в виде турецкой чалмы, другие были
желтыми, серыми, похожими на фрукты с какаового дерева, были и дубов-
ки, которые были незрелыми на стебле и которые должны были вылежи-
ваться в доме до ноября, а то и декабря, после чего они становились
съедобными. Обилие всяких овощей и фруктов позволяло легко перено-
сить соблазн яблок, висевших на ветках. Пользовались ими лишь свиньи,
коровы и куры. Они особенно любили подбирать «желтяки», упавшие до
времени и немного потемневшие. Эти скороспелы начинали сильно пахнуть
Русский христианский фольклор
307
спиртом и, вероятно, были чуточку пьяноваты, потому что куры, поклевав
«желтяков», начинали слоняться по двору, как сонные.
На Спасов День, как говорим, вся деревня пахла яблоками. Несли их в
церковь узлами и корзинами. На базарах продавали яблоки и виноград
возами. Стоили они дешево. Виноград продавали прямо с корзинками, за
четвертак.
СТЕПНОЙ МРЕЙ
В траве дорожной струйки дегтя,
копытом сломаны стебли,
и над курганами
вдали парит орел, вбирая когти.
Недвижны тучи в синем небе,
и сколько хватит зоркий взгляд -
снопы веселые стоят,
и дальше - снова море хлеба.
А там, где день плывет лазурный,
у края катятся волной,
бегут в предел страны безбурной
стада Апостольских овнов,
и Петр, и Павел над степями
идут, беседуя, вдали,
за Христианскими овнами
у края мреющей земли.
СТЕПНАЯ СКАЗКА
Синей волей
вечно болен
сын курящихся степей,
дальним звоном
колоколен,
летом вольных голубей!
На волну травы высокой
туча тенью полегла.
В удалении далеком
308
Юрий Миролюбов
чуть звенят колокола.
Праздник вольный воскресенья
звоном стелется в траве.
Промелькнули тучи тенью
в годунах, на торжестве.
Еруслан сразился с черной,
и стозевною Потьмой,
скачет по небу проворно,
прах вздымая голубой.
По-за ним летят Татары,
мчат буланых лошадей,
а тюльпанами отару
гонит вдаль пастух Фаддей.
В тучах встал грозой Хазарин
Еруслану поперек,
миг и - он уже повален!
Скачет Всадник на Восток!
Мчится - храбрый - без препону
за курганы, в ковыли,
где воскресному трезвону
отвечает зов земли...
Еруслан мелькает шлемом
средь тюльпанов, вдалеке,
то - блеснет бронею древней,
а то - скачет налегке.
Богатырь, твоя дорога
далека и нелегка!
ЗАРЯ - ЗАРНИЦА
Блестела Зарница -
Красная Девица,
ходила легко
по молоко,
да назад шла,
в Небе пролила!
Заря-Зарыня,
Русский христианский фольклор
309
Млада Кострыня,
а как Заря шла,
как в Небе цвела,
да прошла и стала,
да Росою пала!
Заря-Зарыня,
Млада Кострыня,
Юница Болярыня,
пролей Млеко парено!
Наставляла Заря
день новый,
проливала Заря
Росы новой,
выходили на заре коровы,
а на свежую траву,
а и буде много
Молока степного!
Заря-Зарница
разбудила птицу,
а и та птица
хвалит Суряницу!
Встало Суро-Солнце,
Райское Оконце,
от Зари да до Зари
в Небе, Ясное - горит!
СПОЖИНЫ
Выходила во поле Спожина,
а как та Спожина шла,
первого Снопа брала,
на руках его несла,
а и тот Сноп
венью подпоясан,
а под ним тулуп,
а выходит Сноп-Дуб,
Дуб кудряв да ясен!
310
Юрий Миролюбов
Человече, отгадай,
Снопа-Дуба почитай,
похваляй его добром,
не то - грянет гром!
Выходила во поле Спожина,
на ней - красен сарафан,.
а щербец ей в руки дан,
потому как Снопа брали,
его, Деда, величали,
по дороге несли,
а за ним веником мели,
пели песни тароваты,
а несли его до хаты,
под Богами ставили,
Отца-Бога славили!
Дай-Боже, дай
справить урожай,
убрать до зимы,
а Ты, Боже, не греми,
в небесах сияй!
На Спожины шли,
Снопа-Деда несли!
Снопе, Дуб, Отец,
на Тебе венец
из венья,
ячменя,
из высока жита,
Росами умыта!
СТЕРНИ - СЖАТЫЕ ПОЛЯ
Стерня ~ стерние, древнее слово, обозначающее то же, что и
евангельское «тернии и волчицы». По жатве в поле остаются одни
колючие стебли с отростками Перекати-Поля и с колосками, неза-
хваченными косой. Южные наши крестьяне никогда этих колосков не соби-
рали. То были остатки для бедных, вдов и сирот. Шли они по всем полям с
мешками и собирали, собирали. Помнится, некоторые ехали возами в поле,
а назад возвращались с десятками мешков, полных одних колосьев. Моло-
Русский христианский фольклор
311
тили они эту жатву цепами, или просто руками, веяли и собирали свой
хлеб, «яко птицы небесные, что ни сеют, ни жнут, но сыты бывают». Му-
жики давали и без того мешок зерна вдовице, но сбор со стерни был осо-
бым, неписанным правом вдов и сирот. Никто не проходил полей конными
граблями, уже имевшимися у многих, чтобы подобрать уроненное. Люди
стыдились жадничать! Потребовались годы страшной власти Советов, что-
бы ввести сбор «остатков»! При царях это была божья воля: «что в поле
осталось, то вдове досталось!» Советы, конечно, не считались ни с вдовами,
ни с сиротами, которых сами же без устали фабриковали. Но в добрые
старые времена стерни были оставляемы «для Бога». С иной десятины до
пятнадцати мешков колосьев собирали старухи, что составляло, приблизи-
тельно, половину зерна. Цепы, которыми молотили вдовы свой урожай,
состояли из двух палок, связанных ремнем посредине. Так молотили в ста-
рые времена, и, естественно, что этим способом пользовались старухи, или
подростки, как наиболее доступным. Катки требовали конной упряжки, а
лошади в эти дни были перегружены работой, и достать коня почти не было
никакой возможности.
Так, на Руси никто не голодал зимой, и если собранного хлеба не хватало,
никто никогда не отказывал вдове в мешке зерна или муки. Для этого ей
надо было обратиться к соседу. Если же случалось, что кто-либо пожадни-
чал и отказал, так об этом знала вся деревня, и тогда такому человеку житья
не было. Вообще же люди отличались сердечностью по отношению друг к
другу и в помощи не отказывали. Иной раз видно было, что телега, Бог
знает, из какой глуши, дали приехала, и что баба на ней никому неведомая,
но и той все старались пособить, поднять мешок, подать. Если же на такой
телеге был мужик, тогда - другое дело. Лентяя гнали вон, срамили и стыди-
ли, что таким делом занимается, «вдовий хлеб ест!» Подростков до двенадца-
ти-тринадцати лет терпели, но не старше, ибо уже мальчуган в пятнадцать лет
сам должен был себе на хлеб зарабатывать, а не шастать по стерням. И в
работе тоже сиротам не отказывали, а где, так и в семье принимали: «Пускай
божий кусок хлеба ест!» А Анновке этот вдовий урожай и обмолот назывался
«Христова молотьба». Видимо,, при этом подразумевалось событие, описанное
в Евангелии, когда Христос в субботу шел полями и, разминая колосья
руками, ел зерно. Как мы уже сказали, многие вдовы просто разминали
колосья руками, и таким образом отделяли зерно от мякины (половы). В
древние же времена мякина называлась «полова». После сбора колосьев на
поля пускают коров, которые подбирают растущую здесь и там траву, а
затем стерни перепахивают под озимь, и иногда и оставляют под пар.
Религиозное отношение к стерне видно хотя бы из легенды: «Шел Иван на
стерню, а там Богородица ходит, колоски для бедных собирает! Поклонился
312
Юрий Миролюбов
Ей Иван, а Она и говорит: «Спасибо тебе, Иване, не пожадничал, и бедным
оставил!» Кончая сбор снопов, крестьянин крестился, говоря: «Остальное
Boiy, нашему Отцу! Христу Господу и Его Святой Богородице!» И не глядел
назад, хотя бы там еще снопов пять лежало, которые лишь связать и подоб-
рать.
В Юрьевке вдовий урожай назывался Княжиной. Вероятно, в древние
времена давали «десятину» от снопов Князю. Всякий десятый сноп шел в
уплату Княжины. Однако, сам Сноп, образ Бога-Отца, тоже иногда назы-
вался Князем.
ОСЕННЯЯ ЭЛЕГИЯ
Прошли два Спаса по дороге,
Успенье вышло на пути,
и встал медвяный, и двуногий
осенний месяц в высоте.
Таинственный дымок над далью,
рыжеет поле, вдалеке
Царица-Осень машет шалью
над камышами, на реке.
Роса белее ранним утром,
бледнее солнце в синеве,
и Стриб, вздыхая, шепчет Сутру
по умирающей траве.
Трепещут тощие листочки
на пышной вишне, у плетня
цикория еще цветочки
желтеют, но все меньше ~ дня!
Стоит с Пречистым Омофором
Святая Дева в небесах,
и Осень входит. Скоро, скоро
падет последний в поле прах.
Сбродила в бочке Суряница,
шипит, пузырясь, в жбан течет,
и отлетает в Ирий птица,
и Осень тихая идет.
Прощай, веселое цветенье,
зеленый мир, любовь полей!
Русский христианский фольклор
313
Над нами Осень встала тенью,
за нею - Сивый и Борей!
Ш ОСЕННЕЕ ПРИНОШЕНИЕ
Был в Антоновке обычай: к осени, когда все обмолотились,
нести «на средо-крестную дорогу Богородице угощение». Обычно
то была яшная кутья с медом, гречневая с молоком, или свежий
творог, завернутый в мятный лист. Носили чаще всего женщины, особенно
бездетные, просившие сына или дочери у Царицы Небесной. Иногда стави-
ли пироги в поле или свежий каравай хлеба. То было, конечно, древнее
воспоминание о жертве славянским Божествам, и, вероятно, Ладе с Ладой,
как Божествам семейной любви и чад с домочадцами. На вопрос, не ждет
ли женщина сына, отвечали: «Еще на средо-крестную дорогу не ходила!»
или: «Еще пирогов Заступнице не ставила!» Конечно, эти жертвы считались
нехристианскими, и духовенство на них смотрело неодобрительно. Однако,
мой отец как во многих случаях, так и в этом, народным обычаям не мешал,
говоря: «Лучше старины не трогать». Православие того времени тем и
было сильно, что оно придавало древним обычаям христианское содержа-
ние, но не уничтожало их. Так было до самой первой мировой войны. В
период революции «отменили» и этот обычай, а самих антоновцев в боль-
шинстве загнали на Дальний Север. Однако, мне помнится один случай.
Была у нас на деревне добродетельная женщина. Сама она, как и ее муж,
была набожна, они всегда в церковь ходили, молились, но не давал им Бог
детей. И вот, однажды она пришла к матери и стали они о чем-то вполголо-
са говорить. Мать соглашалась, а затем обе они вышли в огород, где стоял
стог житной соломы, и женщина из него надергала чистых, длинных соло-
минок, которые завернула в чистую «хустку» (салфетка, небольшая скатер-
ка) и, попрощавшись с матерью, ушла. Я долго допытывался у мамы, в чем
дело, пока та не сказала: «А ты над бедной темной женщиной смеяться не
будешь?» Я пообещал, и тогда мама рассказала: «Старые люди говорят, что
надо испечь каравай из новой муки, положить его на житную солому на
ночь, помолиться Царице Небесной, а затем отнести его на средо-крестную
дорогу (перекресток двух дорог), положить с краю и сказать: «Матерь
Божья, пошли мне сына!» и, повторивши трижды, уходить, не оборачива-
ясь». Причем она сказала, что и сама не видит в этом ничего смешного или
предосудительного: «Вере все доступно, и если с верой молиться, то и Бог
услышит». В Юрьевке я слышал, что и там женщины ходили на средо-
крестную дорогу, но что там было принято просить у кого-либо крестиль-
314
Юрий Миролюбов
ную свечу, горевшую при крещении ребенка у купели, и положить ее на
каравай. И в первом, и во втором случае это, конечно, была жертва Ладе,
имя которой забылось и которую теперь называли Царицей Небесной. Отец
говорил, что хотя православная церковь об этом ничего и не говорит, но
что лучше служить молебен о даровании чад. Однако, он прямо против
этого обычая не восставал. Тем более, что знал о вере крестьян в то, что
«Богоматерь ходит в полях, смотрит урожай».
Ш ФОЛЬКЛОРНЫЕ ПОГОВОРКИ
Трудно, конечно, теперь вспомнить все, однако многое еще живо
в памяти, и потому может быть воспроизведено и запечатлено. Так,
начиная с предзимнего времени, с дня Св.Юрия, можно обозначить
некоторые поговорки, относящиеся к христианскому фольклору: «Юрий сту-
дит, а Никола гудит!» «На Зимнего Николу (Миколу) не ходи без кожуха
николи!» «С Покрова Дед-Мороз дышит, а Никола слышит». «Пришел Свят-
Филипп, под сапогом скрип!» Во всех этих поговорках обозначение времени.
Так, с Покрова уже холодает изрядно даже на Юге России, а на Св.Юрия
(конец ноября) холод становится постоянным. Шестое декабря, день
Св.Николая-Чудотворца, так чтимого на Руси, являлся началом зимы.
Филипповский Пост (Свят-Филипп) уже был снежным и морозным. «Но-
ябрь идет с бадьей грибов и соленых огурцов в воспоминанье сирот и вдов»
- наши стихи, относящиеся к тому же олицетворению месяца, что и в народной
поэзии: «Идет ноябрь - под полозом шкрябь!» «Прижег Мороз до слез!»
«Дед-Мороз зиму принес». Здесь Дед-Мороз - некое слабое воспоминание
Деда-Снопа, Сварога: «Подошел Мороз к избе, видит - Дед на Снопе, а
ушел Дед, погас и Свет!» (Старая Русса). В этой поговорке явное языческое
содержание, ибо «Дед сидит' на Снопе», а Сноп - как бы икона Исварога.
Уход Деда - уменьшение дня, удлинение ночи, вплоть до Рождества, когда
«возсия мирови Свет Разума». В этом случае, несмотря на вполне христиан-
ское содержание тропаря Рождества, в нем можно видеть и возвращение
Дня, Света и Солнца. «Много снега, много хлеба» - поговорка, относящаяся
к климатическому признаку; снег хранит озимь до весны, и чем толще слой
снега, тем лучше она сохраняется. «Рйздво без снигу та холодне, год голодний»
(«Рождество без снега да холодное - год голодный») - говорит другая
поговорка, очевидно, указывая на гибель озимей. Филипповка изображается
в виде старухи, идущей, куда глаза глядят: «Родные дети, Кирик с Улитой,
прогнали!» В других случаях «Нов-Год Отцу, Стару-Году перечит, а меня,
мать, прибил и из дому выгнал!» - часто рассказывали легенду в Юрьевке,
Русский христианский фольклор
315
говоря этим, что час Филипповки прошел, и что Новый Год ведет к Лету.
Святая Мелания-Римлянка изображается в этих рассказах, как добродетельная
Дочь Святого Василия Великого, приготовляющая вареники для всех бедных,
творожные лепешки, блины. В этот день, как известно, церковь требует
молочной пищи, запрещая мясо (Мясопуст). Вызвано это было тем, что в
последний день декабря праздновали в народе Щедрый Вечер (Ладо-День) с
обильными мясными приношениями бедным. Вводя Мясопуст, церковь
прерывала языческую традицию щедрого приношения бедным, но в верова-
ниях народных Святая Мелания вареники с творогом варит для раздачи
бедным. Таким образом, та же традиция сохраняется уже в виде молочных
приношений.
ОСЕННИЙ НАПЕВ
Взбродила в бочке Суряница,
кружевной пеною шумя,
всплыла соломенок семья,
пузырится настой, струится.
Царица-Осень на пороге,
идут тугие времена,
Октябрь рыжеет у окна
задумчивый, степенный, строгий.
Рябины красные мониста
среди желтеющей листвы,
шумливой осени кусты
и переливы гармониста ~
все об одной глухой тревоге,
о прежней радости и дне,
о золотеющей стерне
у пыльной, бархатной дороги.
Гуляет ветер за токами,
шумит последнею листвой,
проходит старый домовой
у темной клуни будяками.
В последний раз ведут русалки
на речке лунный хоровод,
и - тусклый блеск осенних вод
шумит как коло зимней прялки.
316
Юрий Миролюбов
Ну, что ж, выпьем первый крепкий
взбродившей Суряницы ковш!
Напиток Осени хорош!
Он пахнет вешнею сурепкой!
ШСКАЗ СТАРУХИ ПРО ТОТ СВЕТ
В Юрьевке, на вечерних посиделках, иной раз и до утра, и
тогда они назывались по-южнорусски «досветками», т.е. сидень-
ем до света, до утра, бывало, старики и старухи, кому охота была,
про старовину рассказывали. Однажды старуха Марья Гулиха рассказыва-
ла: «А мы тех братьев помянем, с кем росли сами, по траве бегали зеленой,
снежками кидалися, с кем в поле трудились, жита венили, а с кем прощали-
ся до Яра Красного. А мы тех сестер помянем, с кем росли вместе, кукол
нянчили, вместе играли, карагоды водили, а с кем старились, распроща-
лись до Яра Ясного. А мы отцов, братьев помянем, кого слушались, с кем в
поле работали, овнов стерегли, жита венили, а с кем прощались до Яра
Цветущего.
А мы Дедов помянем, что нам жизнь дали, а на нас радуются в Ирию
Красном. А мы Чуров, Пращуров помянемо, что родителями Прадам были,
а их обрадуемо песнью веселой, а к нашему Колу призовем. Идите, Чуры,
Пращуры, идите, Прады, Прабы наши, идите до Кола садитесь, а с нами
брашна отведайте. А первый рог наш бражки пьяной Земле-Бабе, чтоб лучше
родила, чтоб жита плодила, ячменя, пшеницы, всякой пашницы. А тый рог
лиймо до Земь, да пье она до пьяна, а и нам-бо урожай несе. А другой рог
Праду нашему, Снопу, Дубу Христу-Богу...»
Здесь, как и во многих других случаях, образ Снопа-Дуба-Прада тот
же, что и у ведийцев: «стрела, летящая ввысь, а за ней кони, запряженные
в телегу». Стрела - молитва, а кони - слова и телега - обряд. Если старуха
и говорит: «Сноп-Дуб-Христос-Бог», так только для лучшего понимания
выражения: «Сноп-Дуб», ибо эти слова значили образ Бога-Отца, идущий
еще из времен языческих. Последнее значение - древнейшее, и чтоб таковое
не забылось, старуха прибавила «Христос-Бог». Все же содержание ее ска-
за - Тот Свет, воспоминание о родичах, давно ушедших и слившихся с
Богом. Связь живых, однако, с мертвыми не прерывается, хотя они и ушли
в Ирий Красный. Они оттуда могут приходить, чтоб сесть за стол с живыми
и выпить чару бражки. Но так как славяне считались Дажьбовыми Внука-
ми, в этих словах старухи есть попытка сделать Христа Прадом русских,
Отцом христиан, что явно противоречит христианскому воззрению на Хри-
Русский христианский фольклор
317
ста, являющегося Сыном Божьим. Бог-Отец, Бог-Саваоф - Первое Лицо
Троицы, и просьбы такого рода должны идти к Нему, как следует из Мо-
литвы Господней. Сын Божий тоже внимает молитве, но Он не Отец, а Бог-
Отец, является и Его Отцом. Из этого видно, что Марья Гулиха прикрыва-
ла языческое содержание своего сказа христианским для лучшего понимания.
Из ее же слов видно, что мертвые приходят к живым из Ирия по их
зову, садятся за бряшна и пьют с ними бражку. Таким образом, Тот Свет
является продолжением Этого Света и между нами нет непреодолимой гра-
ни.
Сказ Марьи Гулихи был пересказом Овсеннего Празднества, Зворо-
жин, праздновавшегося стариками в Юрьевке.
Характерно, что все слушали в этот вечер внимательно и как бы религи-
озно. Однако, попытка Гулихи сделать Христа-Бога Прадедом Вселенной
не удавалась, ибо Христос, в понимании крестьян, был Богочеловеком и в
Человеческом естестве был младшим, а не старшим. Таким образом, рус-
ских нельзя было назвать Христовыми Внуками. Здесь мы говорим не о
догматах христианской религии, а лишь о зрительных образах.
С другой стороны, христианское представление Того Света не совпадает
с пересказанным ею языческим Тем Светом.
Видно, что поскольку православная церковь заменяла языческое содер-
жание обрядов славянских, постольку и снизу, из народа, шла та же тен-
денция, только в обратном направлении. Ко времени первой мировой вой-
ны эта тенденция уже была столь слабой, что не могла больше переменить
значения основных христианских понятий.
S КРЕСТНЫЕ ХОДЫ ПО ПОЛЯМ
На юге солнце греет рано, становится жарко, и в мае уже земля
иной раз так высыхает, что яровица начинает желтеть. В такие дни
нужно дождя, и обычно, когда подходила последняя минута, за
которой уже было прямое бедствие, народ собирался к батюшке и просил
пойти крестным ходом по полям. На утро, по зову колокола, все собирались
к церкви и выходили с крестами, хоругвями и иконами в поля. Священник с
псаломщиком в сопровождении хора пели молебен о даровании дождя. Все
время повторялись слова: «Даждь Дождь земли жаждущей, Спасе!» А кре-
стьяне бормотали про себя: «Дажьбо земли жаждущей, Спасе!» Так, под
христианской оболочкой молитвы продолжала жить еще языческая традиция.
Недаром, говоря о Спасе, крестьяне добавляли: «Дажьбо наш!» Известно,
что в древности Дажьбо был Даятелем Благ, а сами славяне древнего времени
318
Юрий Миролюбов
именовали себя «Дажьбовы Внуки». «Дажь-Спасе!», «Дай-бо!», «Дай-Бог!»
- постоянные слова, особенно при выпивке, говорили о том же. В кресть-
янском мышлении Бог был Отцом Дающим, а слова молитвы Господней:
«Хлеб наш насущный даждь нам днесь!» крестьяне произносили так, что
слово «Даждь» выходило торжественно и как бы было написано с большой
буквы. «Даждь» или «Дождь» - одно и то же и, в сущности, это имена
Божества Дающего. В христианстве эти понятия несколько изменились, и
Спас стал Даятелем Дождя. Под именем Спаса крестьяне понимали Христа
в августе, связанного с праздником Благословения плодов, пшеницы, вина
и елея. Это был как бы Христос Каны галилейской, а не Голгофы. «Спас
Летний, Даждь дает!» - поговорка в Белоруссии, подтверждающая наши
слова. «Дай, Спасе, Даждю!» - молитва в Юрьевке, где в таком случае
говорили слово «Даждю» с ударением на «а», свидетельствующая о том же.
В мышлении крестьянском все эти моления были связаны с изобилием
плодов земных. Для слова «дождь» было другое выражение: «дощь». Кре-
стный ход шел полями, и везде священник кропил колосья святой водой, и
все пели за хором: «Даждь дождь земли жаждущей, Спасе!» Обойдя все
поля, возвращались уже к вечеру в деревню, уверенные что Бог даст
Дождя. Обычно, после этого, через день-два бывала гроза и шел дождь.
Чрезмерное нагревание земли солнцем вызывало усиленное испарение воды,
а затем и выпадение осадков. Спас был не только Спасителем душ, но и
Спасителем хлеба. Крестьяне понимали, что Он услышал моления и спас
хлеб. Вместе с тем, выходя в поле, крестьяне видели, что засуха еще не так
велика, и что обильные утренние росы достаточно поддерживают злаки.
Говорилось в таких случаях: «Хоть Спас и не дал Дощу, та послал Росу
кращу» («Хоть Спас и не дал дождя, но послал росу обильную»). Самым
большим беспокойством для крестьян было именно жаркое, безводное вре-
мя. Тем не менее, урожаи всегда были хорошими.
ДЕНЬ БРАТЬЕВ МАККАВЕЕВ
Праздник Св. Братьев Маккавеев был, собственно, лишь цер-
ковным, но несмотря на это, крестьяне на Юге России его считали
важным. Они понимали слово Маккавей как Маковей, то есть
день провеиванья Мака. К этому времени, действительно, мак на огородах
созревал, и его выдергивали, сушили головки на разостланных полотнищах
на солнце, а затем, срезая верхушки, высыпали мак, который еще раз
просушивали. В День Братьев Маккавеев считалось необходимым приго-
товлять «шулики», род тонких, сладких коржей на меду, похожих на еврей-
Русский христианский фольклор
319
скую «мацу», которые поливались «маковым молоком». Этот день церковь
считала постным, и потому еда полагалась тоже без масла, сметаны или
мяса. Однако, великолепный борщ со свежими помидорами, молодой кар-
тошкой, корнями и жареной рыбой с лихвой вознаграждал за «постное
воздержание». На третье подавали «шулики», то есть вышеупомянутые
коржи с маковым молоком. Последнее приготовляли, растирая зерна с не-
большим количеством воды, чтоб не сухо было тереть, а затем приливали
меду, и после, когда все зерна были растерты - воды. Получалась молоко-
образная жижица, весьма недурная на вкус. К этому же дню приготовляли
маковики, род запеченного на железных листах макового теста с медом,
становившегося похожим на карамель, а также делали пироги с маком и
сахаром. Тертый мак в этот день был основой питания: делались бублики на
маке, хлебцы с медом и маком, булки, в которые тоже было положено
много тертого мака. Своеобразие пищи этого дня было подчеркнуто еще
тем, что кто шел в церковь (обычно старухи или женщины), все несли три
маковки в платочке, а после службы священник кропил святой водой при-
несенный мак, и таким образом, это был День Благословения мака, как на
Спаса День Благословения яблок, груш, винограда, пшеницы, вина и елея.
Принесенные из церкви после службы маковки ставились в образа, рядом с
колосками, а в Юрьевке их связывали наподобие небольшого снопа и ста-
вили на икону. Таким образом, Сноп, икона Бога-Отца, обнаруживает язы-
ческое содержание, несмотря на первоначальное, казалось бы, библейское
содержание. Также и в Ильин День в Юрьевке ставили Сноп в иконы, а
рядом кий, вырезанный из вишневого дерева. «Старые люди» объясняли,
что кий этот ставится для постоянного напоминания людям, что Бог-Отец
награждает трудящегося человека, но Он же его и наказывает, как Отец. В
день Св. Братьев Маккавеев в Антоновке старухи шли в церковь с пучками
базилика, пяты, иссопа, любистика, или канупера. В церкви стоял аромат от
этих трав, а в Юрьевке ароматными травами украшали аналои. На Макка-
веев - конец лета, и в эти дни на огородах уже собирали первую картошку,
корешки петрушки, пастернака и сельдерея.
ОВСЕНИ
Октябрь принес коровам сена,
сложил в углу, навоз подмел,
на козлы взгромоздил полено,
за топором в сарай пошел,
а на конюшне ржали кони
320
Юрий Миролюбов
и на дворе гласил петух,
что день короче, что потонет
в снегах деревня, и что, глух,
сидит Борей, Прадед столетний,
на берегу реви, как сыч,
и вспоминает шорох летний,
веселый гомон, звон и клич.
Великомученик Ноябрь
пришел, взглянул на избы грустно,
погнал по темной речке рябь,
на огород пошел капустный:
все вымерло, трава лежит,
побитая дождем, буреет
и в чернобылье Стриб кружит,
зовет к себе кнутом Борея.
Синеет небо над селом
и дым, взвиваясь, лынет в поле.
Декабрь въезжает - Костолом -
за ним - Святитель наш Микола.
Ноябрь покрасил вохрой сани
подъехавшему Декабрю,
а у того - деньга в кармане,
дает всем встречным по рублю!
Потом желает щей с капустой,
картошки, воблы с огурцом
и наливает браги густо,
макает в жбан свое лицо.
Напился, просит снова перцу
и густо трет кусок во щи,
смеется с радостью на сердце,
что будут с маком калачи:
«Все подавай!» И все приели
Декабрь с подручным Ноябрем,
и после - рядом в сани сели
и вдаль умчалися вдвоем.
Пришла отменная Зима,
глядит на мир веселым оком,
она, дородная, сама
от снега стала краснощекой!
Русский христианский фольклор
321
Вот, удаль русская! Снега!
Полет коней и санок тройкой,
зелено-красная дуга
погремушек на постромке!
А за горой лежит река,
село и церковка ледяная,
над ней - Апостол, сам Лука
благословляет мир снегами.
Согбенно входит Старый Год,
становится за ветряками,
и Рождество уже идет
тропой, проложенной веками.
Младенец - радостный Христос
из яслей тянет ручки к миру,
Иосиф с Ним кутью принес,
Мария-Дева рвет порфиру,
чтоб Сына Божья спеленать,
волы подходят к яслям тесно,
а перед ними - Божья Мать,
Царица радости Небесной.
ВХОЖДЕНИЕ БОГОРОДИЦЫ ВО АД
Г.Макеев в «Родных Перезвонах» (Брюссель, 1953 г.) затро-
нул старинную тему «о Хождении Богородицы во Ад». Эта тема
была не только воспета в песнях слепцов у церкви, где они часто
пели «про человека, по имени Лазаря», но также и в книжках для народа,
издания Сытина. Одну из таких книжек нам пришлось читать в детстве, и
она оставила в нас глубокое впечатление. Говорилось там о том, как Бого-
родица сидит на золотом троне в ‘Раю и слушает пение Ангелов. И вдруг
слышит она безутешные вопли грешников, кипящих в самой преисподней
Ада. Они молят Ее, Царицу Небесную, вызволить их, несчастных осужден-
ных на вечные муки. И Богородица не может вынести их воплей, Она
сходит во Ад, где все бесы бегут перед Ней, и все наполняется Небесным
Светом. Грешники кричат, молят. Архангел Гавриил стремится к Деве Марии,
говоря: «Приказ от Самого Бога-Отца, чтоб Ты, Мать Божья, оставила это
проклятое место!» Та отвечает, что не послушается Она приказа, и что не
может Ее сердце выдержать мучений грешников. Тогда к Ней является Сам
11-1560
322
Юрий Миролюбов
Христос и говорит: «Мате моя, пойдем отсюда, Бог-Отец приказал!» Но
Божья Мать не хочет подчиниться, говоря: «Ты, Сын Мой, Сын Божий,
пойди и скажи Отцу, что Я прошу если не прощения им всем, так хоть
облегчения! И покуда Я здесь, бесы не смеют их мучить, а как уйду, они
снова возопят ко Мне, зная, что Я не могу отринуть их молений». Христос
уходит к Отцу и снова возвращается со строгим приказом Бога-Отца.
Богоматерь снова отказывается. Наконец, когда Христос приказывает Ей
в третий раз, Она идет, но направляется прямо к Отцу, падает перед Ним
на колени и молит Его за несчастных грешников. «Жено, чего просишь?»
- вопрошает Отец. - «Там хулители Духа Святого, там убийцы нераска-
янные, там злодеи, душегубы!» - «Не могу, Отче Наш, слышать Я воплей
их! Если им нет Твоего прощения, так хоть облегчение им дай!» Стоит
Она на коленях перед Ним и плачет. Смилостивился Отец и сказал: «Ну,
раз Ты за них просишь, даю им облегчение на Рождество и на Пасху. В
эти Дни не будут им мучения». Богородица еще раз взмолилась к Богу-
Отцу, чтоб Тот дал Ей право самой передать грешникам Радостную Весть.
И, получив разрешение, Она снова сходит во Ад и возвещает несчастным
Божье решение. Господь же присылает Ей Ангела вдогонку, чтоб сказать,
что и в День Рождения Богоматери они тоже, в третий раз в году избавлены
от мук. Мы знаем, как был набожен наш народ и как он любил Царицу
Небесную. Книжка эта была во многих крестьянских домах, и всегда ее
читали со слезами умиления
Макеев несколько иначе передал легенду, но и мы тоже не можем
ручаться, что передали ее дословно. Тридцать лет с лишним, как мы ее
слышали в последний раз, на фронте великой войны. Тогда ее пересказы-
вали солдаты.
Ш ПЕСНЯ ПРО ЛАЗАРЯ
На ярмарках и около ограды храмов на юге России, как
пережиток старины, можно было часто встретить кобзарей, домрачей,
гусельщиков, лирников и т.д. Обычно то были либо слепцы, либо
притворявшиеся слепцами нищие. Бандуристы ли, кобзари и гуселыцики,
несомненно, являлись продолжателями еще киевской традиции, может, даже
времен языческих. Домрачи - несколько позднейшего периода, а лирники -
совсем поздние. Лира их называлась по-местному «релей» и была похожа на
скрипку-альт, с клавишами, а вместо смычка вертелось колесо с натянутыми
на нем конскими волосками, которые надо было также натирать канифолью,
как и скрипичный смычок. Звук они давали тягучий, немного похожий на
Русский христианский фольклор
323
жужжание пчелы. Гнусавыми голосами пели слепцы про Лазаря, Брата Марии
и Марфы, которого воскресил Христос на третий день после смерти. Песни
про Лазаря передавались с вариациями, от одного до другого певца. Нам
довелось однажды слышать такого релыцика на ярмарке в Нехвороше Пол-
тавской губернии. Он пел про «человека, по имени Лазаря, которому Бог дал
велику милость, служите людям образом Христова Воскресения. Да и на
третий день, як на Пасху, Лазаря Бог воскресил, чтоб люди знали, что и Он
так же воскреснет на третий день:
«О, як бу в соби Лазарь
та Бога дуже любив,
тай тый Лазарь
мав дви сестри,
одна була Марфа,
а друга Мария...»
Дальше идет пересказ Евангельского повествования о Лазаре, его вос-
крешении. Некоторые из слепцов украшали свое повествование такими сло-
вами:
«Та вмер Лазарь тый,
та вже не буде ни пити, ни исти,
та не буде на зелене поле глядити,
а ни квитку бачити!»
Другие больше развивали тему благочестия Лазаря, которого Христос
любил за его доброту и ласку. Смысл этого пения был не только заработок,
ибо за него давали гроши, а религиозное настроение и, может, вдохновение
самого певца. Упоминание о «зеленом поле» явно языческого происхожде-
ния, ибо, по древнему верованию, «Родичи в могилках просыпаются, когда
мир зеленеет». Упоминание этого останавливается лишь на невозможности
зрения «зеленого поля». Так христианская традиция понемногу вытеснила
языческую. По последней, «родичи зеленое поле видели, ибо просыпались
к Зеленым Святкам (Троица). Здесь же говорилось, что такое созерцание
«зеленого поля» кончено, и лишь Христос возвращает жизнь Лазарю!
В ПЕСНЯ ПРО МАРИЮ ЕГИПЕТСКУЮ
Кроме песни про Лазаря слепцы еще певали «про Марию Еги-
петскую»:
«Та була Свята Мария Йегипетська,
та жила в пустини вона,
324
Юрий Миролюбов
та ила криды з медом,
та манну, що Бог давав...»
Таким образом, здесь повествовалось о Преподобной Марии Египетской,
как о святой, служившей примером воздержания как в отношении пищи, так
и в смысле «селибата», то есть воздержания сексуального. Певцы описывали
ее красоту, какие у нее были «ручки та ножки, тай походка пави, а йде, як
лебидь крылом махае, а стане, як тополь в поли, гарна, тай гибка». Говорилось
о ее грации и красоте, привлекательности, стройности, гибкости, но
«а липше мала серце вона,
тай думку христианьску!»
То есть наилучшее, что она имела - это духовную красоту, прекрасное
сердце и «христианскую думку», т.е. христианский образ мыслей. Южный
крестьянин видел в тополе образ стройности и грации, а потому сравнивал
святую с тополем. Когда же та двигалась, она была прекрасна, как пава, то
есть павлин, или лебедь, машущий крылом. Всем этим подчеркивалась ее
физическая красота, но красота духовная'была выше и значительней. Доб-
рое сердце и христианские мысли, таким образом, считались лучшим укра-
шением святой.
Песня про Марию Египетскую рассказывала, как приходил к ней бес в
виде прекрасного юноши, чтоб распалить ее тело и заставить согрешить, но
святая видела, что это - дьявол и гнала его крестом. Тогда бес навел на ее
убежище настоящего юношу, которого заставил влюбиться в нее. Но святая
сказала: «Люблю одного Бога, Христа нашего, а ради Него ни с кем не
согрешу!» И юноша ушел. Тогда бес навел на нее разбойников, которые
схватили ее и хотели ее сделать своей наложницей, но тут - «громи були
велики и дуби тряслись». Мы уже говорили, что Гром и Дуб - символы
Перуна. Таким образом, сквозь христианское мировоззрение и здесь про-
глядывает языческое, но оно скрьгго христианским содержанием повести о
Марии Египетской.
Песни про святых, подвижников, мучеников и героев были содержани-
ем этого народного репертуара певцов. Пели они иногда и про Святого
Владимира, князя русского, который русов крестил в веру православную.
Тут описывались языческие пиршества князя и его распущенность, а затем
святость по святом Крещении, ибо «смыло оно грехи его, а липше снига
обилило».
Русский христианский фольклор
325
S ПЕТРОПАВЛОВСКИЕ ДНИ
После Троицы сено сложили, а там и Петровка началась, по-
шло сухоядение, ботвинья, огурцы, лук зеленый, таранька, на
Волге ее воблой зовут, вишня, клубника, земляника, малина, -
раздолье. Вечером, за самоваром, в саду, чай с вишнями пить одно наслаж-
дение, а тут и Пахомыч из малинника придет, свежего меду-самотеку прине-
сет: «С акации, батюшка, цветистый медок-то!» Пригласят и его за стол,
что годами в саду стоит, в землю накрепко вкопан, серый от времени и
скатерка на нем вышитая розами, и возле поддонника, медного блюда, под
самоваром, чтоб скатерти не сжечь, целая «артиллерия» разложена: сушки
ванильные, баранки северные, миндальное масло в вазочке, розовое варе-
нье, клубничное, земляничное, крыжовниковое, вишневое, и кругом еще
тарелочки с печеньем на кокосовом масле, без яиц, все постное, мятные
пряники, изюмная пастила, лимонный джем, крендельки из тертого мака,
халва, имбирное вареньице, хлеб серый, житный, пшеничный, булки фран-
золи, со станции привезенные, большие бублики, тминные хлебцы, карда-
монные пряники с вареньем, миндальные «хрустики», сахар-сырец, песок,
рафинад, конопляная сметана, из целого фунта зерен стертая с сахаром,
апельсинный сок в бутылке, лимонный, клюквенный, морошковый воло-
годский, рыбка: лини, жареные на горчичном масле, корочка хрустит, ша-
майка, лучок зеленый с молодой петрушкой и укропом, мелко нарублен-
ный: ешь, душа, чего хочешь! И белый, как лунь, Пахомыч, вооружившись
ножом, неловко намазывает миндальное масло, кладет на него ложку меду,
несет ко рту, а мед каплет на бороду и так в ней остается, блестящими
опалинками, сверкает. Кругом качаются ветки вишен. Отец встает, пригиба-
ет ветку и, смеясь, предлагает: «Берите в чай, очень вкусно!» Ну, конечно,
мы, молодежь, не зеваем, раз, раз полстакана вишен, полстакана чаю, а
сахару уж - как войдет, а иной раз и кусков десять.
«Фу, ты!» - отмахивается от осы Пахомыч. - «Чего тебе надо?» Оса
же прямо к нему в бороду садится, медвяные капельки пьет. Дед не видит,
а оса и сама делом занята, некогда ей. Сидим мы, пьем чай, благодушеству-
ем, смеемся. Другие — кто в поле на работе, а кто в огороде занят. На земле
порядок, в поле - урожай, в саду полно спелых вишен, абрикосов, уже
желтеющих, а яблоки начинают краснеть, наливаться. Скороспелка уже
начнет вот-вот с дерева падать. Ее сушат на чердаке, под железной крышей
дома, где такой жар, что за сутки она сухая. Это к Рождеству для взвара,
а другая часть на пастилу, на варенье. Яблочное варенье, если хорошо
326
Юрий Миролюбов
сделано, зимой - благодать. От него пахнет летом! И, конечно, мама -
первая рукодельница во всем этом. Ей некогда вздохнуть. С раннего утра,
она раньше зари встает, и - за работу. Дети дома, а старшие братья в городе
где-то, развлекаются. Мы же, домашние, живем, как полагается летом на
Дону: бегаем босиком, купаемся, катаемся на лодке, ловим рыбу, гуляем,
забираемся иной раз так далеко, что часами бредем усталые к родным топо-
лям, акациям и липам, видным издали, сквозь ветки которых то мелькнет
зеленая крыша, то белые стены или блеснет окно. Там, на пороге, стоит
озабоченная мать: «И где вас носит?» - встречает она недовольным тоном. -
«Сейчас чай пить, а вас нет!» И вот, такая жизнь была. Крестьянские
ребятишки, конечно, кто старше десяти, в поле, загорелые, только по вече-
рам и видим. Гордятся они, что им тоже работать надо! А кто помоложе, те в
деревне «цыплят стерегут» и с нами бегают. Набегаемся, устанем, и к нам, в
сад, а там в малиннике засядем, сестра в дом сходит и принесет всего, что
можно придумать. Сидим и едим за троих. Потом расходимся, уговорившись
на завтра, что делать.
Потом, к Петру и Павлу, приезжают братья. Папа - именинник. Надо
дома быть. Но пока до праздника еще неделя, постничаем. По правде ска-
зать, если миндального масла положить да изжарить на нем рыбу, или на
оливковом, горчичном, или попробовать его с гречневой кашей, так и ника-
кого масла не надо! А миндального в России было сколько угодно. На
Кавказе делали, в Крыму, из-за границы привозили. Оливки, грибы, поми-
доры ранние, перец, синие (баклажаны), рисовая каша с перцем, с зеленым
горошком, прелесть! Молодая картошка с укропом, петрушкой, огурцы,
слава Богу, па Руси никто не голодал! Может, на севере, где природа
скудная, а у нас, на юге - ни разу не помню, чтоб неурожай был. И во
дворе сколько хочешь живности: кур, цыплят, уток, гусей, голубей, индеек,
а уж яиц, масла, сметаны, сала, мяса разного - вдоволь. Но Петровка -
Петровка, и уважали мы ее из-за папы, строго держали, дети и взрослые, и
ничего с нами не сталось, а к Разговенам Летним так и хотелось яичко
съесть, или кусок мяса, что и сказать нельзя. Тем не менее, особенно
последние дни Петровки крепились. Соблазн был полный! Яиц горы, масла
тоже, творога на льду, все - к празднику. За два дня до него - кутерьма в
доме, как на Пасхе! Пекли сладкие хлебы с ванилью, на масле, сметане,
яйцах, готовили мясо, запекали окорок в печи, после хлеба, завернув его в
ячное тесто, толстым слоем, чтоб мясо огнем не тронуло, чтоб не подожг-
ло. Жарили куриц, индейку, несли на лед, жарили цыплят, а из потрохов,
особенно из печенок и почек, делали фарш для пирогов. Надо было напечь
достаточно, потому что хор из церкви с поздравлениями приходил, пел на
дому. Всех оделяли. Запекалась ( /женина с чесноком, целый свежий окорок,
Русский христианский фольклор
327
и тоже в ячном тесте сначала, а потом остужалась и снова запекали ее, чтоб
«корочку позолотить»! В это же самое время Маруся весь творог растирает
с сахаром, ванилью, какао, обильно подливая в него рому, лимонной на-
стойки, добавляя меду, стаканчик коньяку, а когда стерла все в одну массу,
положила в форму, отнесла на лед. Это - сладкое угощение. Землянику
посыпают сахаром, а когда сок пустила, прибавляют белого вина и тоже -
на лед. Там, под соломенной крышей нашего ледника, такой чудный запах!
И заходить нельзя, чтоб не напустить ос. И уже Маруся индейку свежей
петрушкой, укропом набивает, чтоб день на льду полежала, запах бы приня-
ла. Бараний бок давно готов, завернут в салфетку, завязан шпагатом,
положен тоже на лед, под чистую солому. Готовят тертый сыр со сметаной,
растирают зеленый лук с маслом, петрушкой, укропом. Зеленое масло пред-
назначено для пирогов. А уже и тесто из квашни показывается. К нему
озабоченно подходит мама, смотрит, пробует, говорит: «Как будто мало
соли положено! Не знаю, и тесто всходит труднее, чем надо...» Но нам
доподлинно известно, что все это неправда, и что пироги будут на славу!
Для них ведь и на станцию Корней ездил, чтоб привезти свежего «гусака»,
печенки, почек, говядины для бульона. Все уже сварено, сейчас будут на
машинке рубить. Бульон, как был, горячий, Маруся мигом относит на
ледник, сначала оставляет сбоку, а когда остынет, и прямо на лед. На льду
же лежат огурцы, три дня тому назад посоленные, на вишневом листу,
смородинном, с тмином, зернами базилика, тимьяна, петрушки, укропа, муската,
калганного корня, стоят в банке, дожидаются. Там уже и баклажаны в
томате, и едкий перец с начинкой, и томаты с молодой морковкой, петру-
шечным корнем, сельдереем, укропом - все для закуски. Давно сварен
винный уксус с ложкой меда, лавровым листом, гвоздичкой, можжевеловой
ягодой, луком, петрушкой, укропом для селедок, и сейчас их этим соусом
заливают, прикрывая лимонными кружками. Баклажанная икра, жгучая на
вкус, на горчичном масле; сложена и отнесена на лед. Всякая всячина:
цыплята в сухариках, шампиньоны в сметане, а главное - положены на лед
бутылки белого вина, поставлены графины разных водок, дюжинами бу-
тылки пива, квасу - всего не учесть!
Волнение родных передавалось и нам. Мы ждали праздника Петра и
Павла, как Пасхи. И правда, день начинался блестяще. Папа шел к заутре-
не, мы тоже все чинно следовали за ним, потом слушали обедню, а затем
мама с Марусей уходили, чтоб успеть все приготовить. И вот, в этот день
чаю не было, а прямо садились за обеденный стол. Когда отец возвращался
из церкви, за ним шел толпой хор, становился в зале, где отец служил
молебен, потом, после него, певчие хватали громко тропарь празднику и
328
Юрий Миролюбов
«Многая Лета», да так, что кот Васька не знал, куда удрать! Мотался под
ногами певчих - и смех, и грех! - наконец, найдя дверь шмыгал вон.
После пения старшие получали приглашение к столу, а младшие - куль-
ки сластей, и сейчас же уходили делиться. Старшие чинно занимали места
вокруг большого стола, человек 15—20, получая по рюмке лимонной водки,
по куску пирога и по тарелке бульона. Затем подавали для них бараний бок
с начинкой, каждому по большому куску, картошки в петрушке, еще по
куску пирога, по второй рюмке водки, по стакану вина, и обычно после
этого, съев еще по куску сладкого пирога и выпив снова стакан вина,
уходили. Тогда садились за стол мы. Приносили разогретую в печи индейку,
подогретый «после хлеба» окорок, буженину, цыплят, все остальное, чис-
лом многое, и с нами обыкновенно оставался псаломщик, регент и церков-
ный староста, как уважаемые люди. За обедом, длившимся долго, гости
съедали втрое больше нашего, а выпивали и того больше. К часу они
уходили, а мы ложились отдыхать, так как мама вставала в этот день ни
свет, ни заря. Так же отдыхала и Маруся, трудящаяся без устали за два дня
до того.
Чай, ужин обходились, по возможности, без разогревания блюд, и пода-
вали пироги холодными. Я не понимал тогда, зачем их надо разогревать
вообще, раз на дворе жарко. Того же мнения были и браться, но отец
любил, чтоб шампиньоны все же были подогреты. Остатки пиршества были
еще дня три в употреблении, а мама с Марусей, пользуясь этим, отдыхали.
День Апостолов Петра и Павла остался в моей памяти как важнейший
после остальных праздников, и сейчас, вспоминая папу, я его праздную
особенно светло.
Дети после обеда долго не отдыхали, а поскорее бежали на реку либо
купаться, либо кататься на лодке. Братья иногда были с нами, а иногда
уезжали покататься верхом, либо навестить друзей с Донского Хутора.
С этого же праздника, полного летнего зноя, трезвона, песен и музыки,
шел перелом лета, начиналась страда, косовица, жатва, обмолот. Мужики,
совсем валившиеся с ног от усталости тащили бремя труда, вставая до зари,
и ложась на ночь только, когда больше ничего не видно кругом. Везде
слышен был мягкий стук каменных катков. Кое-где гудела машина. Весь
день, с утра до ночи, шли по пыльной дороге врзы снопов, ехали другие
порожняком на поле. Черные от пыли и загара, шли рядом с ними мужики,
парни. Все они работали, не глядя. В саду шелестела пыльная листва.
Сирень со стороны улицы стояла серо-зеленой стеной. Собаки прятались в
углы, куда не достигало солнце. В небе, полном знойных лучей, вдруг
появилась, вращаясь, белая туч.са, а за ней стайка в три-четыре, потом
грозным валом встала сизая, нахмуренная громада, с белыми боками, с
Русский христианский фольклор
329
темносиней чертой, здесь и там, и грохнул первый удар грома. Крупные
капли упали на дорогу, вздымая дымки, и тотчас же забарабанил по крыше
дождь, точно сухим горохом. Еще минута, и хлынули хляби, полились
потоки, земля, не принимая дождя, сопротивлялась им, но уже через не-
сколько минут стала размокать, расходиться, превращаясь в болото. Дождь
все шел и шел. Гром гремел. Молния, блестя, пробегала по всему небу. По
дорогам, с мешками на голове, бежали с поля мужики, бабы, задирая подо-
лы широких юбок, тоже бежали в этом наряде домой. Торопливо, гремя
втулками, проехали возы снопов, с которых текла вода. Все попряталось,
кроме собак, весело бегавших под теплым дождем. К вечеру сильно посве-
жело, но дождь не унимался. Три дня еще потом шел он, с перерывами, и
уже без молний и грома. На дворе стало столь свежо, что отец приказал
протопить печи в доме.
Еще через день крестьяне уже стали побаиваться, как бы не проросло
зерно, но тут, на счастье, выглянуло солнце, и снова стало жарко. В день-
два не только все высохло, но стало еще суше, чем прежде. Мужики возили
снопы, торопясь обмолотиться раньше, нежели снова «Илья не загремит».
Когда через неделю молотьба была кончена, действительно, опять началась
гроза, длившаяся еще неделю. Листва в саду поправилась, цветы ожили, а
трава, начавшая было желтеть, выпрямилась и отошла. Буйные заросли
дикого цикория, перея у перелаза, где ветки яблонь склонялись к самому
плетню, дразня нас, стали еще больше. Крапива здесь и там поднималась в
зеленых сережках. Папа, проходя по саду, заметил непорядок, велел коров
на другой день в стадо не гнать и сам отвел их к перелазу. Через день все
было съедено, перей вытоптан, крапива исчезла.
Снова наступила жара, но уже чувствовалось, что лето уходит, что н
стало в нем чего-то, да и георгины расцвели, астры засинели, а в сад)
запахло скороспелым, крепким яблочным духом. Приближался Спас. Груст-
ный шелест тополей стал говорить об осени. Еще солнце жгло, в полдень
прохлаждались квасом со льда, но по утрам роса была все холодней и холодней.
«Лето кончается!» - озабоченно говорила мать. - «Скоро осень. Угля
надо на зиму. В огородах картошку пора собирать. Еще две-три недели, а там
и в школу уедете. Будет грустно без вас».
Призрак осени встал над деревней. Небо темнело, а вода в реке, темная,
рябилась, и камыши грустно шелестели. Ласточки целыми стаями учили
молодежь, летая с ней над рекой, и видно было, как неумело еще летали
последыши, недавно родившиеся. Скворцы, воробьи садились на деревья,
стрекотали немолчно, точно советуясь перед осенним перелетом. «Воробьи
хоть и остаются», - говорил Пахомыч, - «да и те стайкой собираются.
Скворцов отряжают в теплый край. Слышь, советы подают!»
330
Юрий Миролюбов
Скоро, скоро и наш отлет! Еще радуемся, бегаем в саду, на реке, но и у
нас нет-нет, и защемит детское сердце. Расставаться с родными так не хочет-
ся, и в город совсем не тянет.
«Лето в стопах, а солнце к Рождеству!» - говорил Корней, орудуя возле
лошадей. - «Пройдет Спас, кончен попас!»
И вдруг, глядя на все, почувствовал я, что ведь всего этого может и не
быть] Мне так странно стало, что мигом побежал к матери, обнял ее и
сказал: «Мамочка, мы вас так любим!» Та счастливо улыбнулась, приласкала
меня и сказала: «И мы тебя любим!» Целый день я вертелся возле нее, ни на
минуту не покидая, так что в конце концов она сказала: «Иди побегай где-
либо, погуляй! У меня дела много».
Озабоченно ходил я в саду, осматривая каждый угол, каждое дерево,
куст, травину, точно прощался.
Когда ехал потом в школу, вдруг, глядя в окно вагона, подумал: «А что,
если этого всего не будет, и жить буду где-то, не дома?» И мне стало
страшно. Предчувствовал я тогда, что все уйдет и что больше никогда не
повторится, и так мне стал мил всякий пустяк домашний, всякий сучок
дерева в отцовском саду, так отчаянно полюбил я всю Россию, что решил,
что Россия - это отец, мать, дом родной, сад, поля, деревня, город, куда еду,
вагон, люди, все это - Россия. Как же быть-то без всего этого? И решил
снова в душе, что жить без России нельзя]
Так и теперь тоже думаю. И ничто мне моей земли русской заменить не .
сможет!
ШРОЛЬ ПЕВЦОВ-РЕЛЫЦИКОВ
Конечно, самое существование этих певцов восходит к давней
предавней истории нашей, и служило оно как бы музыкальной
летописью, а песни и повести - хранилищем народного эпоса. В
древние времена книг было мало, а то и совсем не было. Тогда вот такие
певцы-музыканты, распевая песни про давнишнее, воскрешали в памяти на-
родной события жизни народа и заставляли задумываться над ними. Содер-
жание этих песен было иной раз не только религиозным, но и почти ведическим,
как например, нам пришлось слышать несколько раз: «Земле наша, ты добра
еси. Ты добра, а широка, раскинулася от края до края, от Суря до Суря
(иногда вместо этих слов другие: «от Зуря до Зуря»), а носишь ты на себе
стада наши, хлеба наши, дома и дворы, а просим тебе, храни нас всегда, а не
покидай нас, а коли умремо, так пойдемо до тебе, земле наша, до сырой
домовины нашей, а будемо в тебе, как в матери, что нас породила, а вскормила.
Русский христианский фольклор
331
Велики края твои, а не видно концов их. Дай урожай нам, защити нас от
глада, дай хлеба, а коли Бог даст дождя, дай нам траву, а коли даст Он Зури
(Сури), дай жита-пшеницы, всякой пашницы». Здесь Зурь, Сурь или Солнце
- одно и то же, и ведет свое происхождение это слово от ведического слова
Сурия-Солнце. «Сурожина» - то же, что «Зворожина». В переводе на наш
современный язык это будет «Сурия-Рожь». «Рожь», или «Рог» (по-немецки
рожь - «рог») это то же, что «риг» в слове «Риг-Веда». Последняя в чешском
языке «Вьеда» - наука, а по-древнеславянски «Вьеда» - знание. «Веда» или
«Вьеда» - одно и то же.
В другом случае нам пришлось слышать «Песню про Воду Великую»: «Та
была Вода и Павода (Мертвая Вода), а и кто Воды пил, жив был, а кто
Паводы - мертвым падал. А коли враги-Зури растяли его на куски, Павода
докупы (вместе) собирала, а Вода Живо давала. А что убито врагами-Зури
было, то на ноги с поля вставало, а Вода Велика ему Живодала!» Ясно, что
содержание этой песни совершенно языческое, ибо Жива-Живо, или Живо-
дало ~ принцип жизни, существования, Яви, и в этих словах надо видеть
описание великой битвы предков с «врагами-Зури». Враги эти были врага-
ми Солнца, а, следовательно, Сынами Потьмы. Вода Великая Живодала
тем, кто был другом Зури-Солнца и оживляла их. «Живодати» - давать
Живу.
Если же сравнить песню Земли с молитвами «Риг-Веды», или гимнами
Земле, то сходство выясняется потрясающе! (Смотри нашу книгу ««Риг-
Веда» и язычество».) Выходит, что народ наш, в толще своей, сохранил
память об этих днях, а мы, люди образованные, эту память уже утратили!
Ш ХРИСТИАНСКАЯ ПРИМЕСЬ
Чтобы такие песни не воспринимались, как языческие, певцы
прибавляли в конце: «Слава Христу нашему, слава Boiy-Отцу,
слава Духу Святу, а Пресвятой Троице, Богородице!» При этом
слова «Троица» и «Богородица» они сливали, как если бы Троица и Богоро-
дица были одним и тем же Божеством.
Конечно, при известном усилии здесь можно видеть напоминание о Три-
главе, именуемом часто Трояном, или Трицей, Тричей и т.д., но мы будем
придерживаться нашего метода, обнаруживая сходство с языческими верова-
ниями только там, где оно не подвергается сомнению. Если же слишком
легко принимать объяснение, которое нам нравится по своей близости к
нашей идее, можно зайти слишком далеко в утверждениях и потерять самим
веру в точность нашей мысли. Нам кажется скорее, что певцы именно, чтоб
332
Юрий Миролюбов
подчеркнуть, что в их песнях нет языческого содержания, прибавляли эту
христианскую оправу, и потому им было незачем вносить в нее тоже
языческое содержание. Поэтому мы не будем настаивать на идее Триглава в
данном случае. Скажем лишь попутно, что наши язычники-предки веровали
в опоэтизированную природу и видели в Божествах своих вовсе не одних
идолов, как у многих христианских проповедников сказано, а кроме того,
эти проповедники, отрицая язычество как таковое, и как «поганое» или
«бесовское», не считали нужным в него углубляться. Не забудем и того,
что первые проповедники были греками из Византии, а не славянами, или
«Кревепыо», как до сих пор называют латыши русских, или «ВенцаМи»,
как называют нас эстонцы. Эти названия подчеркивают нашу кровную
связь с кривичами и венцами Балтики. Греками, конечно, были и первые
священники на Руси, а потому они в язычестве видели угрозу христианству
и стремились к его искоренению. Хранили же языческую традицию после
исчезновения жрецов, волхвов и кудесников скоморохи, певцы, релыцики,
гуселыцики в виде песен, сказаний и повествований под музыку. Больше
чем вероятно, что и «Слово о полку Игореве» пели такие же гусляры-
бояны. Со временем роль певцов-боянов упала до того, что совпала с
нищенством. Певцы же Древней Руси были людьми почетными, они не
стяжали ничего и считались Велесовыми Внуками («Слово о полку Игоре-
ве»). Их приглашали и одаривали всем, чего надо. В прежнее же время
человеку «нужно» было очень немногое: кусок хлеба, сала, мяса и лукови-
ца! Одежду ему давали за его песни богатые князья, а воду он находил в
каждой кринице. Нестяжателыюсть перешла и к рельщикам, ибо они ничего
не просили, а за поданное им благодарили: «Спаси, Христос!» Между тем, в
позднейшие времена уже певцов не приглашали, а пели они у церкви или на
ярмарке, как мы сказали. Ходили они по всей Святой Руси, от града к
граду, и поданное принимали, именно как подаяние. Это, конечно, очень
жалко, ибо их песнями должны были бы заинтересоваться ученые и
государственные люди.
Ш СЕВЕРНЫЕ БЫЛИНЫ И ЮЖНЫЕ ПЕВЦЫ
На Севере, особенно в Олонецкой губернии, ученые искали
«Сказителей», записывали их былины и собрали великолепный
материал, но на Юге таких ученых не было. Вернее, они были, но,
будучи людьми «городской культуры», в деревне ездили только, чтоб отдох-
нуть, да и то поближе к городу, где были «дачи». Таким образом, существо-
вание певцов от них ускользнуло, а то, что удалось отметить нам, крохи по
Русский христианский фольклор
333
сравнению с богатейшим репертуаром, погибшим вместе с крестьянством
Юга в годы революции. Во всяком случае, то, что удалось собрать
профессору Эварницкому в Екатеринославе, еще не представляет полно-
стью песен релыциков. Музей, бывший в этом городе, был, главным
образом, этническим, и была в нем тенденция скорее «украинско-сепарати-
стская». Сам профессор впоследствии стал себя величать «Дворницким» и
перешел к «сепаратистам». Мы повторяем, певцы Юга Руси не были
особым предметом и объектом изучения, - как и их песни. Нам кажется,
что мы впервые поднимаем эту тему. Только необычайная память наша да
любовь к прошлому Руси, привитая нам родителями с детства, явились
причиной того, что мы взялись за тему «Прошлое Русов» и «Язычество и
ведизм». Фольклор, конечно, есть драгоценный сосуд, из которого черпает
история, а также и искусство. Как видно из наших книг, из фольклора
может черпать не только история или искусство, но и мифология, а самый
фольклор является самостоятельной научной дисциплиной. Потому-то мы
описываем все так тщательно, так как науке важны не только наши догад-
ки, а фактический материал.
Однако, уже то, что нами найдено, может, безусловно, пролить свет на
некоторые вопросы, связанные с генезисом русского государства. Воин-
ственный материализм коммунистической революции, разразившейся на
нашей Родине, конечно, многое уничтожил вместе с «классами» населе-
ния, которых на самом деле не было. Ненаучный материализм так же
ненаучно отнесся и к прошлому народа, а особенно к фольклору, сущест-
вование которого противоречило коммунизму. Если бы материализм яв-
лялся «возвратом к язычеству», как утверждают совершенно зря некото-
рые эмигранты, из религиозных побуждений, то, конечно, Советы бы
сделали все, чтоб это язычество возродить, и особенно фольклор! На
самом деле мы видим обратное. Если материализм является «язычест-
вом», то это «современное язычество», ничего общего не имеющее с нашим
прошлым язычеством. Последнее было зовом к природе, к ее тайнам и
дивам, к Божествам в мире. Коммунизм же зовет к грубому фетишизму и
«машино-поклонничеству». Он берет материю не как часть природы, а как
нечто самодовлеющее и ни с чем не связанное.
ХРИСТИАНСКИЕ ИДЕИ КРЕСТЬЯН
При ближайшем рассмотрении того богатейшего материала, ко-
торый является предметом настоящего труда, мы можем заклю-
чить, что не все верования нашего крестьянства на Юге России
334
Юрий Миролюбов
могут быть названы чисто христианскими. Так, например, Святую Воду и
самое Водосвятие крестьянство рассматривало КАК НЕКУЮ МАГИЧЕ-
СКУЮ ОПЕРАЦИЮ, а Воду как Живую Воду ведийцев, или как НЕКОЕ
СРЕДСТВО против той или иной болезни. Так, однажды пришлось слышать:
«Упал ребенок с тына (изгороди), та и захворал, и что только мы не делали!»
Отец-священник относился к этому снисходительно: «Темные люди!»
Между тем, когда в детстве мы были больны сами, старушка-няня давала
нам тоже Крещенскую и Ильинскую воду, добавляя в нее бензойного ладана,
истолченного в порошок, просфорной мякоти из просфоры со Всенощной, в
которой священник делает надрезы и вливает немного вина. Этой «микстурой»
няня нас поила «от всякой хвори», в том числе и от испуга, и от нервности,
от чего угодно! Мы, дети, верили, что Святая Вода помогает. Она нам
действительно во многих случаях помогала и, вероятно, именно в силу этой
веры\ Между тем, крестьяне широко пользовались Святой Водой и применя-
ли ее при ревматизме, при старческих недомоганиях и тяжелых родах. В
последнем случае шли к священнику с просьбой «раскрыть в церкви Царские
Врата». Священник давал такое распоряжение, но смысл его был магиче-
ским. ибо раскрытые Врата означали как бы Врата Рая, куда просились Дее
Души, матери и ребенка! И то, что люди сами раскрывали Царские Врата,
могло привести к тому, что Бог мог не пожелать этих ДУШ и, таким образом,
вырвать мать и ребенка из рук Мары. Так, в Анновке говорили: «Жинка
Марует\» «Марувати» в этом случае значило «стремиться к Маре», языческому
Божеству Смерти. О тихом помешанном говорили: «Вин замарувався!» Оттуда
же и марево, видение. Здоровому человеку марева бояться нечего, оно ему
не показывается, а лишь больному, и такому больному, который одной ногой
в могиле стоит. Роженицу «обмывали Свято-Ильинской Водой», а в других
случаях «Храмовой Водой», т.е. Водой при Водосвятии при храмовом
празднике. В Ейском Укреплении говорили об одной знахарке: «Сохрани
Боже, с ней знаться! Она колокола скребла ддя своих снадобий!» Нельзя
утверждать, чтобы крестьяне или крестьянки делали эти вещи против
христианских указаний, но скорее они верили в могущество объектов,
принадлежащих религии и пользовались ими для большей сиды своих снадобий.
Многие даже не понимали, что церковь запрещает подобную практику!
Однако, крестьяне верили в силу церковных предметов, и вера эта зачас-
тую их поднимала с одра болезни!
Русский христианский фольклор
335
«АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ
В Антоновке, Юрьевке и Анновке говорили: «по ему Ангел
плачет», когда хотели сказать, что человек плохо себя ведет. Осо-
бенно тяжелым грехом в глазах людей, заставлявшим плакать
Ангела-Хранителя, были оскорбления, нанесенные в пьяном виде, тем более
родителям! Рассказывали многочисленные случаи, когда человек шел вече-
ром, и видит, стоит прекрасный юноша и плачет, закрыв лицо руками. Подо-
шедший спросил: «Кто тебя обидел? Скажи, я ему покажу!» Тогда юноша,
вдруг раскрыв заплаканное лицо, покачал грустно головой и ответил: «Вряд
ли ты сможешь его наказать!» - «Как? Я да не смогу? Говори, кто?» - «Да,
ты же сам. Я твой Ангел-Хранитель. Разве можно так жить, как ты живешь?»
И тут оторопелый человек вдруг обещает исправиться и действительно ис-
правляется. Уверенность, что возле каждого христианина есть свой Ангел-
Хранитель, была таковой, что, например, отец и дед пишущего ни в какую
погоду не боялись выехать из дому, особенно же, если надо было напутство-
вать умирающего. Так, бывало, отец выезжал в разливы рек, в метель, грозу,
когда казалось, малейшая случайность может жизни стоить, и всегда отвечал
матери: «Разве ты забыла, что мы не одни едем, а с нами еще наши Ангелы-
Хранители?» Бывали случаи, когда отец не мог вернуться домой из-за густей-
шей метели. Однажды он даже заблудился вместе с мужиком, который его
вез, и просидел под снегом в санях целые сутки. У подводчика оказались две
больших полсти. Одну он, подняв оглобли, устроил так, чтоб защитить коней,
которых выпряг и поставил под полсть. Кругом он нагреб снега и устроил
как бы стены, чтоб коней не продуло. Положив им сена, он накрыл сани
другой полстью, обтыкал ее комьями снега, и так они вдвоем с отцом сидели,
а снег все падал и падал. Подкреплялись они хлебом, салом и луком, а когда
одолевала жажда, сосали свежий снег. Метель намела над ними сугроб в два
добрых метра, и когда наконец прекратилась, оказалось, что они были на
берегу омута в реке, а лед был очень рыхлым и вряд ли выдержал бы
тяжесть саней! Рассказывая, оба они говорили: «Не иначе, как наши Ангелы-
Хранители нас спасли! Еще бы один шаг - и конец!»
Эта необычайная уверенность веровавших в те времена была столь креп-
кой, что не вызывала ни у кого из них никаких сомнений. Долго и автор
этих строк испытывал такую же уверенность, однако иссушающий «скеп-
сис» науки вскоре нанес непоправимые удары этой вере. Пятнадцатилетний
мальчишка уже знал, что «человек от обезьяны произошел»! И это было
336
Юрий Миролюбов
грустно, ибо если бы такую веру можно было сохранить всю жизнь, она бы
не однажды пригодилась!
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ СТОЛ
В строгом смысле слова, воспоминания, относящиеся к обря-
дам, в настоящий сборник входить не должны, но, с другой сто-
роны, как описывать православный фольклор без описания обря-
дов? Потому-то мы и описываем материальную сторону Рождественских
Святок. С детства в родительском доме, надо сказать, патриархальном, в
смысле охраны обычаев старины, видели мы не только стол пасхальный, но
и рождественский. Последний отличался от первого отсутствием крашенок,
куличей, мазурок и баб, сырной пасхи, ягненка, но зато был украшен виш-
невым цветом, зимними гиацинтами, белыми и голубыми. На рождествен-
ском столе полагалось раскладывать слой сена, ржаной соломы, ставить три
простых глиняных горшка с взваром, ячной кашей, медом, а за ними - ряд
сладких хлебов, с большим медовиком из ржаной муки с орехами. Был там
еще заливной поросенок, жареные гуси, утки, куры. Яйца отсутствовали,
зато были во множестве розанки, или хворост, род печенья, жареного в
смальце, затем посыпанного толченым сахаром с ванилью. Была сдобная
булка в виде спеленатого Младенца. То был Христос Рожденный. Окорок,
как всегда, был запечен в тесте и лежал на большом блюде, возле которого
белели ветки расцветших к Рождеству вишен. Кругом лежали апельсины,
яблоки, груши на блюдах. Дальше был ростбиф, кусок зажаренной свини-
ны, сало, колбаса, фаршированный желудок, гусиные потроха в виде осо-
бого блюда, пироги с мясом, рисом, яйцами, укропом. Сбоку стояла елка в
игрушках и фруктах. Холодные блюда подавали, как они были, с тертым
хреном, сметаной, свекловичным квасом, пряным вареньем, острым на вкус.
Гусей уносили на кухню, разогревали в духовке, затем подавали в горячем
виде. На столе же были утиные, гусиные полотки, род «филз-дэ-Сакс»,
закопченные на фруктовом листу. Разного рода колбасы были заранее
нарезаны и находились к услугам всех. Среди них была и гусиная копченая
колбаса. Обед происходил в столовой, а в зале, где был стол, разговлялись
после рождественской обедни, когда появлялись в доме певчие, певшие
«Христос Рождается», «Рождество Твое, Христе, Боже наш» и «Дева днесь».
Певчим полагалась закуска, выпивка и подарки. За обеденным столом в
столовой, когда подавали селянку из кислой капусты, крестьянской, мало-
российской колбасы и сала, перед отцом ставили большой хлеб-медовик, за
которым тот, пригибаясь, садился и спрашивал: «Дети, видите вашего отца?»
Русский христианский фольклор
337
Дети должны были отвечать: «Нет, папа, не видим!» Тогда он показывал
голову из-за медовика и, благословляя его, отвечал: «Дай, Господи, чтоб и
в будущем году не видали!» То был обряд, обозначавший и символизиро-
вавший благоденствие. Торжественно вносили дымящиеся пироги, разогре-
тые в духовке, и ставили на столе рядом. Отец резал первый кусок, давал
старшему сыну, затем среднему, младшему, служанкам, работнику, затем
матери и себе последнему. Этим тоже подчеркивалась забота обо всех, чтоб
никто не был голоден в доме в этот день. Служащие, прислуга, работники,
все должны были сидеть за столом наравне с прочими. После этого начина-
лась церемония раздачи рождественских подарков. Первым давали служа-
щим, затем детям и, наконец, родители получали свою часть. Вечером зажигали
елку, но не накануне, как принято в Европе, а на Рождестве. В этот день
после обеда готовили крепкий кофе мокко, затем выезжали кататься на
санях, для чего уже за месяц были кормлены специальным зерном кони.
Тройка летела вихрем по снежной дороге, а все, слегка выпив перед тем,
весело смеялись. Дома ждала всех рождественская брага, или как ее называли
у нас «Суряница», на черносливе, на сенном отваре, ржаном, ячном, на
изюме, сухих вишнях, терне, абрикосах, грушах, яблоках, зеленой траве и
дрожжах. Она была крепчайшей и бродила трижды до того, как ее налива-
ли в бочонок. После браги подавали такой же ужин и тогда зажигали елку.
Рождественский день кончали общей молитвой, пели все «Рождество
Твое, Христе, Боже наш» и «Дева днесь». Ложились спать после того, как
мать гадала детям об их будущем. На дворе же полагалось обязательно
соорудить в тот день Зиму-Боярыню, в соломенной шляпе, фартуке, с
граблями на плече, для его катали снежные комы, наваливая их друг на
Друга.
ПРЕДЗИМЬЕ
Вот Зима подкатила на санках,
просяною метлой помела,
да что Год занемог, в-останку,
причитания завела,
а и люди в ту пору приспелись,
сам Филипп подошел к двору,
а Болярыня так распелась:
«Вот, помрет он, и я - noMpyJ»
Подошел Симеон, прогундосил
Иакиму сего числа,
338
Юрий Миролюбов
что и сам отпущения просит,
да что смертушка нс пришла,
а что Анна носила солому,
да что в ней возродится сам Свет,
а что Нов-Году удалому
ни прощенья, ни радости нет!
И Микола явился, назначил
на неделе Морозам гулять,
к Рождеству же студить наипаче,
а Борею - снегов нагнать.
Рек Микола, Кустрыням станет
неподобно с Кустробкой жить,
да что Баба-Зима устанет
по покойному Году выть!
СВЯТИТЕЛЬ НИКОЛАЙ
Святитель Николай Чудотворец пользовался большим уваже-
нием на Руси. Во всех трудных случаях, при всяких бедах и
напастях люди взывали: «Господи! Царица Небесная! Николай
Чудотворец! Защити и помоги!» Однажды нам пришлось видеть мужика,
хлопотавшего вокруг коровы, которая объелась клевера и напилась воды. Ее
раздуло и она лежала, еле дыша. Мужик со слезами на глазах ходил вокруг,
не зная, как помочь, и взывал: «Да, как же. Да, теперь детям молока не
будет! Спаси, Матерь Божья! Святитель, Отче Николае, помоги!» И когда
корове полегчало, она отошла и стала подниматься, мужик закрестился и
воскликнул: «Кабы не Святитель Никола! И ей, сердешной, помог, и нам!
Марья, Марья, надо к батюшке, чтоб беспременно молебен отслужить». В
субботу действительно был отслужен благодарственный молебен, и позже
часто Марья говорила: «Святитель беспременно услышит!» В деревне ходили
слухи, что «видали его, старенький такой, в тулупе, шапчонке, на дровнях
ехал псрепутком! На церкву крестился, детям орехи раздавал». Часто говорили,
что «Святитель два раза в году ездит, в декабре и в мае. Вешний Никола на
возу сена, а Зимний на дровнях, с ячной соломой». Образа Святителя поку-
пались чаще, нежели всякие другие, а родители, благословляя брачующихся,
всегда брали для этого икону Святого Николая. Он считался посредником
между грешными людьми и Небом, а по верованию людей, его особенно
слушала Матерь Божья. Стоило только воскликнуть в беде: «Святой Николай!
Русский христианский фольклор
339
Погибаю! Помоги!» и сейчас же приходила помощь. Верили люди, что Святи-
тель Никола ходит из деревни в деревню и в остальное время года, пешком,
с сумой за плечами, на пасмах накрест, на голове скуфейка, борода белая,
волосы длинные из-под скуфьи выпадают на плечи волнистой копной, в
руках вишневая палка, на ногах сапоги, либо валенки. На Севере верили, что
Никола ходит в армяке и лаптях, к поясу березовый корец привязан. Мы
нарочно отметили, подчеркивая, его атрибуты. Вишневая палка ~ образ
Вышнего, идущий из языческих времен. Березовый корец - образ Семика.
Семиково Древо - берёза. Таким образом, Никола Чудотворец впитал в себя
некоторые признаки древних божеств, хотя нигде на это не указывалось, и в
словах верующих он был Святителем, хоть и достойным Небесного Царства,
но проводящим свои дни вечно среди людей, нуждающихся в его помощи.
Николу считали кротким святым, помощником, защитником и сильным, знающим
времена и сроки. Его кротость, человечность сближали через него людей с
Богом. Его прибежищем была Дева Мария, а он сам был прибежищем людей,
грехами которых он не гнушался, лишь бы человек искренне, со слезами
раскаялся. В случаях болезни детей матери, взывая к Богородице, просили
и Святителя о помощи, а когда дети выздоравливали, шли в церковь, стави-
ли свечку перед его образом и служили ему молебны. В полевых работах, в
заботе об урожае крестьяне всегда поминали Святителя: «Коли Свят-Мико-
ла поможет, соберем урожай!» Была легенда: вдова осталась с малыми
детьми, не знала, как убрать снопы и молилась Святому Николаю. Ночью
видит сон, будто Святитель входит в избу и говорит: «Вставай пораньше на
заре, а я тебе помогу!» Женщина встала, запрягла коней и поехала в поле.
Стала жать пшеницу, вязать снопы и видит, идет по дороге старичок, весь
белый, как лунь. Остановился и говорит: «Бог в помочь!» Потом и сказал
еще: «Полезай на воз, а я буду тебе снопы подавать». Баба послушалась, а
он как взял в руки вилы, да такая у него сила оказалась, только снопы
летают! Видит женщина, что не простой человек, и спрашивает: «А как же
тебя зовут, человече добрый?» А тот, подавая последний сноп, и отвечает:
«А Николой!» Тут она поняла, кто ей помогал, стала креститься, благода-
рить Бога. В этой легенде сноп - древнейший отголосок верования в Бога-
Отца-Снопа-Дуба. Таким образом, и в этой, православной по форме, леген-
де есть крупицы языческого содержания. Правда, образ Святителя ничем
не омрачен, но сноп, вишневая палка, сума накрест, древняя калита Велеса,
все это - остатки древнего мировоззрения.
340
Юрий Миролюбов
f НЕОБХОДИМОСТЬ ЛИЧНОЙ РАБОТЫ
Западные писатели, журналисты и прочий народ часто упрека-
ют русских в «восточном фатализме». Это неверно, ибо, как
говорят русские пословицы и поговорки, «Бог-то Бог, да сам не
будь плох!», «На Бога надейся, да сам не плошай!», «Кто крестится, а кто
рукой машет да думает, что Бог ему полоску вспашет!», «Бога поминай, а
сам собирай урожай!», «Без Бога не до порога!» Из них видно, что хотя
помощь Божья нужна, но без личного труда на эту помощь надеяться
нельзя. Таким образом, «восточного фатализма» нет и в помине в действиях
русского человека. У него есть неистощимое терпение, есть склонность
принимать удары судьбы, не ропща. Но этого от него веками добивалась
церковь. Наконец, нет ничего хорошего в западном «остервенении, восстании
против судьбы». Западный человек борется даже там, где мы считаем, что
надо «все перетерпеть». Однако, личного усилия мы не только не отрицаем,
но считаем его обязательным: «Молись Богородице, а сам гляди, так ли
поле скородится!» Этим ничуть не умаляется значение молитвы к Богомате-
ри, но придается большое значение правильно выполненной работе. Если
приходит засуха, тут, конечно, нужна помощь Неба. Но если все сделано
правильно, работа выполнена, а дождя нет, то тут, конечно, нужна полная
надежда на Бога. Но нельзя «лечь под дерево и ждать хлеба!» Лентяя Бог
не кормит. В этом случае указывается ясно во всех пословицах и народных
изречениях, что труд свят, что он - необходимое условие божьей помощи,
что без предварительного труда нечего у Бога просить таковой. Если в
других легендах говорится, что «Христос полоску пашет», то это образ
Христа Трудящегося, освящающего Своей работой крестьянский труд. На-
конец, в этих легендах говорится, что «Христос по краю земли полоску
пашет», таким образом, он пашет не земную землю, а Землю Небесную.
«То, что у нас, на земле, то и на Небе», - говорили древние славяне
русской земли, - «и там вено венят, скотину пасут, но к нам отгуди никто
вена венить не приходит!» Таким образом, указывается, что если Тот Свет
есть полное подобие Света Нашего, и в нем также пашут, сеют, скородят,
вено венят, молотят, то это уже не наш земной хлеб. а Хлеб Небесный на
Небесной же Земле, в мире невещественном, являющемся отражением мира
вещественного. Нам понятно выражение «старых людей» (Юрьевка на Дне-
пре), что «землю пашемо в Яви, а Бог в Прави». Это отголосок древнего
учения о «ПРАВИ, ЯВИ, НАВИ», приближающегося к учению о Едином
Принципе Св. Фомы Аквинского. Такое же учение имеется у индусов,
Русский христианский фольклор
341
китайцев и более или менее у других народов. Религиозная мысль человече-
ства не сегодня родилась. За ней лежат тысячелетия, а может и десятки,
сотни тысяч лет. Особо вдохновенные люди, старцы, думая о Боге, доходили
до понимания, что реальный мир находится в постоянном изменении, а что
есть за этим миром нечто, на что он опирается и что это нечто вечно.
Славяне говорили о реальности - ЯВЬ, а о Вечном Принципе, находящемся
под этой реальностью, - ПРАВЬ, и, наконец, о потустороннем - НАВЬ.
«Нави зряти» - видеть смерть. Стремление к познанию Прави приводит к
познанию Правды. Юрьевцы говорили: «Иди право!», желая сказать этим
«иди прямо». Тут видна зависимость и связь между Правдой и Правью,
Прямотой, Истиной. Учение о правой жизни есть у всех народов, ибо
всякая религия стремится к Добру, а не к злу. Злых подлинно религий,
даже таких, в которых человеческое жертвоприношение играет главную
роль, нет; жертва там скорее дань, откуп от злости Божества на человека за
неправую его жизнь. Божество сердится, но не является злым. Сатанизм -
редчайшая в мире извращенная религия, но нет таких народов, чтобы
исповедывали чистый сатанизм. Не были поклонниками бога Зла и наши
пращуры. Если же в Индии есть поклонники богини Кали, что и те, туги,
например, убивают людей, чтоб умилостивить божество, но не потому, что
это божество требует Зла, как Бог христианский - Добра. Прямого требо-
вания Зла, как Добра, ни в одной религии не имеется. Были, правда,
гунны, ставившие убийство в основу добродетели, но гунны исчезли, ибо
такая религия не могла долго существовать. Люди отступают от активного
Добра, но Зла, все же, не придерживаются нигде.
S ЗИМНИЙ ЕГОРИЙ
Праздник Великомученика Георгия Победоносца осенью был
приурочен к празднованию Кавалеров Ордена Св.Георгия. Кресть-
яне его называли Егорием, или Юрием Зимним. Из песни «Позыв
Сурии» видно, что издревле русские люди понимали под Сурией Солнце и в
этом случае Егорий Зимний был днем Зимнего Солнца. Возможно, что этот
праздник прямо совпадал с празднеством Зимнего Солнца, или что он был
близок последнему. У ведийцев Солнце носило разные названия: то его
звали Индрой, то Варуной, то Савитри. Во всех этих случаях Солнце подра-
зумевалось разное. Утреннее Солнце было связано с Индрой, разящим Тьму,
в другие времена оно было Варуной (Паруна, Перун славян или же Сурожь,
Хоре и т.д.) Об этом можно узнать подробнее в нашем труде «Русский
языческий фольклор» и ««Риг-Веда» и язычество». Так или иначе, Св. Егорий
342
Юрий Миролюбов
на Коне был символом Солнца, побеждающего Тьму, Стужу, Сивого, а
Коляда - Бог Горящего Кола, Колеса саков в Сапта-Синдху, Фергане,
описанный в китайских летописях, был Богом Обещания Тепла. Так, скифы-
саки катали горящее Колесо на зимних празднествах! То же делали наши
юрьевцы и антоновцы до самой первой мировой войны. Начиная с нее,
обычай этот был оставлен. Вероятно, революция, истребив крепкое
крестьянство Юга России, покончила с обычаями. Обычай катанья колеса на
Рождестве связан с Зимним Егорием. Последний, Всадник, олицетворяет
уходящее Солнце и Тепло, а образ Всадника родствен другому, ведическому
Всаднику, Индре, или Братьям Асвинам. Мы должны подчеркнуть, что эти
образы не идентичны, но родствешш. При родственности же образа возникает
переложение атрибутов первого на второго. Так, Зимний Егорий, возвещая
приход Зимы, в то же время является Победоносцем, обещающим победу
над Зимой и Сивым. Является ли Сивый соответствием Сиве (или Шиве)
индусов, нам неизвестно, потому что Сива был, вероятно, лицом собиратель-
ным, олицетворением божеств, подчиненных аборигенам Индии, которые
сразу как бы стали «париями» и их божество было объявлено злым. Сива,
таким образом, бог зла у индийских браманистов, но Сивый в славянской
религии был просто богом Старости, Зимы, Холода, Слабости, Седовласия.
Зла в нем не было. Думается, что если Сивый и Сива одного и того же
санскритского корня, то значение их разное, вызванное, вероятно, разной
жизнью разделившихся ведийцев, одни из которых, арийцы, пошли на Запад
двумя путями, к северу Каспия и к югу последнего, а другие - к Югу, на
Инд, Ганг и дальше. Прежде чем они пошли, ведийцы подверглись сильной
обработке при помощи обрядов их ведической религии, которая создала им
моральный кодекс, организацию, этикет, препровождение самого времени,
ибо они целый день и ночь, каждые четыре часа, должны были совершать
возлияния Сомы и петь гимны Агни-Варуне-Савитри и т.д. Зимнее служение,
вероятно, отличалось от летнего, а потому день Зимнего Егория был днем
особенным, после которого начинался зимний цикл богослужений. То же
сделало и православие, разделив год на Триоди, так есть Триодь Цветная
(Пасхальная), Триодь Постная и т.д. Христианство считает год, начиная его
Рождеством, через Пост приходит к Пасхе, Преображению, Троице (Зеленые
Святки) и Вознесению (Спас). Затем есть еще цикл Девы Марии,
Благовещение, Успение и т.д. Неизвестно, как был организован год у
византийцев. Был ли он тоже поделен на циклы. Однако, у ведийцев он был
не только на них поделен, но и каждый день был поделен на отдельные
моменты. Здесь Егорий Зимний приходил возвещать конец полевых работ,
рабочего года, и в этот день во времена московских царей крестьянство
имело право уходить от одного помещика и наниматься к другому. Юрьев
Русский христианский фольклор 343
День (осенний) был важной датой в их жизни, и крестьянство до самой
первой мировой войны считало праздник Зимнего Егория своим праздником.
В этот день многие из крестьян служили благодарственные молебны за хоро-
ший урожай.
Ш КАЖДОДНЕВНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ЖИЗНИ
Но как себе представляли жизнь отдельные русские люди
дореволюционного времени? Помнится, наш семейный друг, мужик
Касьян, объяснял нам, детям: «Что бы ни делал, а сам думай о
Боге! Идешь в поле, думай о Нем, идешь с поля, тоже думай о Нем.
Увидишь, что Христос будет с тобой, и Божья Мать тоже, а Святой Николай
Чудотворец будет рядом вместе с Ангелом-Хранителем, и один поведет тебя
за правую руку на дороге, а другой за левую. Никогда никакое зло, ни
демон, ни злой человек тебя не коснутся! А случится что, сейчас же зови
Ангела-Хранителя: «Ангел мой, Хранитель, помоги! Святой Никола, защи-
ти! Богородица, Дева, Христос-Бог, сохрани меня и помилуй!» И увидите,
что все будет хорошо». Однажды, помню, работал он на огороде и огород
был довольно большой: два сильных мужика еле-еле вскапывали его за
день. Приходит мама посмотреть, как Касьян работает, а он уже кончает.
«Как же ты успел, Касьян?» - спросила она. «А мне Бог помогает!» -
весело отвечал тот. - «Чуточку устану, хочется спину разогнуть, а сам
думаю: «Боже, помоги, чтоб до вечера все сделать». И вижу, что усталости
как нет, точно рукой сняло, и работа подвигается». В другой раз ему
пришлось ночью идти со станции и он рассказывал: «Иду, темно, хоть глаз
выколи, ничего не видно. Жутко. Думаю: «А чего же ты боишься? Справа
тебя Господь Иисус Христос,, а слева Богородица, а впереди Ангел-Хранитель,
а позади Николай Угодник!» И так стало мне весело на душе, что и дорогу
видеть стал, и шаги крепче стали, и тропинку в хлебах нашел. Сам иду, а
сердце спокойно колотится, и в душе как бы свет, песни петь хочется. И
вдруг слышу, собаки залаяли, затемнели стога, деревья, вижу, дома уже.
Еще минут десять прошел и прямь передо мной улица встала, в деревню
вошел, а там уж и двор ваш в темноте нашел, и как вошел в него, так все
страхи смешными показались. А как утром подумал, опять в спине похолодело.
Знаю, что на той же самой дороге года три назад человека зарезали! А я
прошел, Христос с Богородицей меня провели по тем местам и злого чело-
века не встретил!» Ночью, особенно, когда звезды светили, любил он выйти
на двор, встать на колени, лицом к востоку, и молиться, глядя в зенит:
«Надо мной Церква Божия», - говорил он, -«и много в ней свечей перед
344
Юрий Миролюбов
Престолом Бога-Отца зажжено! Над речкой вдали туман, как ладан, встает,
а икона Божия - все Небо». Так же думал он и в поле, идя в хлебах, по
меже, часто говорил нам: «Справа Бог Христос, а слева Богородица! Как же
ты с пути сбиться можешь? Никакого зла к тебе и близко они не подпустят.
Только знай, что Бог рядом, и Матерь Его здесь же, и все будет хорошо».
Эта религиозная черта восприятия повседневной жизни была столь сильна в
нем, что не любил он, когда люди рассказывали злые, либо нехорошие вещи.
Он их сторонился, а сам шел, улыбаясь, точно лаская все рукой и взглядом.
А помнится, увидит нас, улыбнется еще радостней, приласкает, к себе при-
жмет, по голове погладит: «Ну, иди, милый, Христос с тобой, играй с
мальчиками!» Никогда не могу вспомнить, чтоб он сердился. Бывало только
посмотрит с укором и все, но такой сильный взгляд его был и такой укор в
нем, что лучше бы он выругал за шалость или наказал! Это, конечно, был
исключительный человек и исключительно верующий, но в нем, как в капле
воды, отражался весь крестьянский мир того времени. Много было таких
людей. Если и не все, то очень многие из них были, как Касьян. Позже уже
видно было, как люди постепенно отходили от этого образца, как станови-
лись грубыми, жадными, завистливыми, а главное, стали распущенными и
пьяницами. Но в раннем детстве еще были люди Александровской эпохи.
Они еще помнили, что Царь-Освободитель дал им волю и все крепко держались
православной веры, исполняли родные обычаи, ходили в церковь, жили по
вере Христовой. В те времена все друг другу по-христиански помогали и
денег за помощь, за угощение не брали, а потом, люди действительно постепенно
портились, становились действительно хуже. В старые же годы они были
трудолюбивы и трезвы. Были они в те времена глубоко верующими и
городским соблазном нетронутыми.
S ПРАВОСЛАВНЫЙ ТРЕЗВОН
В те прекрасные годы, когда жизнь еще текла своим патриар-
хальным руслом и когда тени войны еще не было, в жизни рус-
ских людей играл большую роль православный благовест и трез-
вон. Существовали разные виды как благовеста, так и трезвона. Известны
киевский, московский, ростовский, суздальский трезвон, заключавшийся в
легком, ритмическом перебирании первых трех маленьких колоколов, к
которым присоединялся сначала один средний, потом два и наконец боль-
шой, заканчивавший мелодию; следующее колено этой мелодии начиналось
с удара большого колокола, за которым следовало одновременное переби-
рание колоколов, аккорд, снова мелодия на малых колокольчиках, средний,
Русский христианский фольклор
345
потом два средних и большой. Существовали и настоящие артисты
церковного звона. Некоторые из них так ловко умели звонить, что вызыва-
ли всеобщее одобрение. Пасхальные дни, например, совершенно немысли-
мы без трезвона, и вообще, весеннего, солнечного дня представить без
службы, без трезвона невозможно. Человек жил в те времена даже в городе
от одной праздничной вехи до другой, а такие праздники, как Рождество,
Пасха, Троица, Преображение, Вознесение, Благовещение были праздниками
особо чтимыми. На Благовещение, например, на Севере были всегда птичьи
базары. Люди приходили покупать птичку: чижа, щегла, скворца, чтоб
выпустить их на волю\ Это был трогательнейший обычай. Во времена
давние, когда крестьяне были крепостными, выпускание птиц на волю имело
символическое значение. Будучи сам крепостным, человек покупал птичку,
чтоб хоть ей дать ту самую волю, о которой, тоскуя, мечтал в жизни! Точно
предчувствовал народ, что ему придется пережить еще одно рабство, на
этот раз вдвойне тяжкое, большевистское, от которого и посейчас он еще
не освободился. Под благовещенский трезвон улетали птички, напутствуемые
пожеланиями человека. Приходили древние старушки с детьми, чтоб те их
выпускали. С какими трогательными личиками делали это ребятишки! Гром
колоколов, звон по всей России шел в эти дни. На Юге пригоняли к церкви
скотину, коров, лошадей, чтоб священник после службы окропил коров и
лошадей святой водой, помолился бы, чтоб помощникам человека Бог дал
здравия и сил для полевых работ. Этот праздник описан нами в рассказе
«Скотий праздник», напечатанном в журнале «Жар-Птица» в Сан-Франци-
ско. В этот день, 25 марта, обычно уже была первая зеленая трава. Скотина
мычала в хлевах, просясь на траву, но крестьяне ее выпускали только после
Благовещения. Утром хозяйки шли вдоль плетней, искали цветы одуванчи-
ков, крапиву, собирали полные подолы и после Благословения Скота давали
впервые свежую траву застоявшейся твари. Надоело ей сено за зиму! С
наслаждением набрасывалась она на свежину. Радостный трезвон гудел в
небе. Радостно мычали коровы, уже побывавшие на площади. Радостно
свистали скворцы, прилетевшие из далеких стран, цвели фруктовые сады,
светило солнце. В домах подавалц пироги, жаворонков с глазами из сухой
вишни или можжевеловой ягоды. В этот день ели зеленый борщ из свежей
крапивы, щавеля и первого лука.
В дни Великого Поста звон был особый, тягучий, звонили в малый
колокол, а трезвон тоже был не полного набора колоколов, но лишь поло-
вины. Полный набор в трезвоне раздавался лишь на Пасхе, когда люди
шли, христосуясь друг с другом, неся пасхи, крашенки в узелках по домам.
Светящейся рекой текли они по дорогам, и трезвон на заре особенно врезы-
вался в памяти детской, ибо он казался в полутьме особенным. Правда, ни
346
Юрий Миролюбов
в один день больше в году не было так рано радостного трезвона. Он
начинался после Крестного Хода и Пасхальной Литии на паперти и уже не
смолкал целую неделю, до Радоницы. Фомина Неделя, Радоница, Красная
Горка заканчивала Пасхальную Седьмицу. Все эти дни люди отдыхали,
набирались сил, веселились, выпивали, иной раз и через край, но все же
безобразий не было. Их останавливали старшие. Достаточно было старику
либо старухе пристыдить выпивших, как те сейчас же уходили. Однако,
иной раз и пьяный народ бывал, и в канаве полеживал! Лежит эдакий
добрый молодец, спит, раскраснелся весь, на нем плисовые шаровары, цвет-
ная рубаха, сапоги новые. Прохожие останавливаются, качают головами. А
в воздухе - трезвон, радость, колокола.
СОБЛЮДЕНИЕ ПОСТОВ
Крестьяне считали большим грехом есть «скоромное» в Пост,
будь то Филипповка, Великий Пост, Петровка или Успенский
Пост. В эти дни не полагалось пить молока, есть мяса, яиц,
сыра, творога, масла, сала, сливок или птицы. Можно было есть лишь
растительное масло, как сурепковое, подсолнечное, горчичное, оливковое,
всякое другое, как кокосовое или пальмовое. Конечно, экзотических масел
крестьяне не имели, но в иашем доме были все упомянутые масла, даже
чинаровое, кедровое и фисташковое (арашид). На этих маслах жарили
картошку, жарили лук, прибавляли его к гречневой каше, ели селедку,
соленую рыбу, свежую, жареную, вареную, сушеную, маринованную,
копченую, раков, а борщ изготовлялся из кислой или свежей капусты, на
растительном масле с оливками, грибами. Летом ели много зелени, огурцов,
томаты, перец, молодой картофель, редиску, а к чаю подавали варенье,
сухарики, мед, кокосовое масло. Мать делала еще и так, что растапливала
кокосовое масло, примешивала к нему половинку масла какао и получала
род очень приятного на вкус масла, почти похожего на коровье. В такие
дни мы все питались хорошо, но обилие растительной пищи и отсутствие
молока, мяса, яиц давало себя знать, и к концу Поста все бледнели,
худели, но зато с каким наслаждением ели после все мясные блюда!
Разговены были чем-то, о чем можно было мечтать. Тем не менее, свежая
рыба была столь хороша, особенно линьки в горчичном масле, что можно
было забыть и про пост. Как мы сказали раньше, среда и пятница были
всегда днями постными. В эти дни на столе была либо селедка с луком и
укропом, либо вымоченная в воде рыба, продававшаяся в соленом виде.
Ее жарили на подсолнечном масле. Пшенная, перловая и гречневая каши
Русский христианский фольклор
М7
были непременно каждый день. В летнее время бывал перец, баклажаны,
кабачки, рис с томатом, пряностями и грибным соусом. Часто делали
постные пирожки с луком, морковью, капустой, рисом и рыбой, грибами,
гречневой кашей, картошкой с луком. Делали из свежей рыбы рассольник
с солеными огурцами; карпы, если бывали, фаршировались капустой и
икрой, бывшей в них, а иногда попадалась щука, и тогда ее приготовляли
по-еврейски, с луком и перцем, пропуская мясо через машинку, набивая
оставшуюся кожицу, отваривали в соленой воде с лавровым листом и
перцем в зернах. Хлеб ели, как уже сказал, смазывая его кокосовым
маслом. Сардины, как ни странно, считались деликатесом и их к столу не
подавали. Вероятно, это было оттого, что мы жили в деревне. Когда отец
или мать бывали в городе, они привозили осетрину, лососину или балык,
что не только не казалось «постным», но считалось даже «лучше мяса».
Вообще рыбу у нас любили. Были, например, чудные консервы:
маринованная скумбрия, кефаль, рыбцы, раковые шейки, фаршированный
перец, томаты в коробках, икра из баклажан. Эти консервы тоже были
деликатесом, как икра, и их подавали на Масляной или даже к
рождественскому и пасхальному столам. Овощи, если дело было летом,
были обильны и вкусны. Воздержание никому не было тяжелым. Однако,
крестьянам, конечно, приходилось терпеть, так как у них такого
разнообразия стола не было и все сводилось к кислой капусте, постным
пирожкам с картошкой или морковкой, или селедке. Однако, они воздер-
живались от скоромного совершенно стойко, и никого нельзя было найти
на деревне, кто бы в Пост «скоромничал». Разговены поэтому приобрета-
ли вид торжественный и были похожими на древние «агапы» греков.
Каждый заходил к соседу, чтоб у него полакомиться чем-либо, чего еще
не пробовал. Особенно это было заметно на Рождестве, Масляной и Пасхе.
Крестьяне помогали друг другу во время Поста, и если кому удалось
поймать рыбы, он приносил и соседям. Так же делились они и раками. В
лавке были сухие грибы по дешевке, всякое растительное масло, и если
горчичное было дорого, то зато подсолнечное было дешево. Свежее оно
очень вкусно и напоминает свежие орехи по вкусу.
В Страстную Пятницу, Субботу люди не только строго постились, но,
бывало, даже ничего не ели. Были старики, которые ничего не ели всю
Страстную седьмицу, а говельщики ничего не ели с вечера, накануне при-
чащения.
348
Юрий Миролюбов
Ой НАРОДНЫЕ СКАЗКИ
Множество народных сказок, касающихся христианского
фольклора, объясняют значение тех или других верований и
обычаев. Так, например, сказки об Иване-Царевиче и Сером
Волке, Жар-Птице и т.д., во-первых, связывают нас с временами тотемов,
ибо Серый Волк, существо хищное, никак добрыми качествами обладать
не может, и если Серый Волк начинает помогать Ивану-Царевичу в беде,
то, вероятно, потому, что он был его тотемом. То же касается Черного
Ворона, приносящего Мертвую и Живую Воду. Жар-Птица - образ, идущий
из ведического прошлого славян, так как Огонь и Сома были принесены
ведийцам Орлом. Жар-Птица является пересказом этой ведической легенды,
ибо она Огненная и ее перья светят ночью, как если бы то было факелы:
«от одного пера, схваченного Иван-Царевичем, в ночи стало светло, как
днем». Что Огонь и Сома одно и то же, можно найти у Алекс. Краппе в
его «Универсальной мифологии», а что Сома и «огненная вода» (водка)
не одно и то же, видно из легенды об Индре и Намуци, где Намуци,
демон, напаивает Индру водкой (СУРА, стр. 153 той же «Мифологии»).
Эта легенда встречается в сказке о Мертвой и Живой Воде. Сказки, как
всегда, являются не только выдумкой, но как бы хранилищем прежних
верований и обычаев. Там находятся дохристианские идеи и образы. Оттуда
сказка их извлекает обновленными, чтоб передать их образ дальше. Таким
образом, материал сказок есть собрание идей, облеченных в новые образы,
а эти идеи существуют с незапамятных времен. Так, Матарисван принес
людям Агни (Огонь), но сам Матарисван (в то же время ветер), махая
крыльями, производит ветер. Здесь одна идея цепляется за другую, пере-
ходит в другую идею и становится Орлом, упомянутым выше. Но есть
сказка об аистах, где говорится, что «разоривши гнездо аиста, мужик
проснулся в горящей избе, потому что аист достал где-то горящую ветку
и сунул ее под стреху». Этим объясняется боязнь крестьян разорять гнезда
аистов. Видно, таким образом, что между Матарисваном и аистом наших
сказок есть связь. С другой стороны, идея Матарисвана старше идеи Агни
и, таким образом, в ведических легендах тоже находится как бы хранилище
прежних идей. До Агни божеством был Матарисван. Фрэзер в книге
«Аполлодорус», стр. 300 и далее, т. II, утверждает, что в большинстве
преданий человечества «Огонь был принесен Птицей». У Агни лошадь -
любимое животное. Между тем, Огонь был найден людьми, конечно, раньше
Русский христианский фольклор
349
лошади. Таким образом, Огонь был принесен Птицей, это означает, что
люди сначала овладели им, а затем лошадью.
Христианские идеи сказок - хождение людей на Тот Свет, созерцание
грешников, кипящих в Аду, а главное, подчеркивается, что родная мать,
встреченная там, ненавидит своих детей, а крестная мать их любит и защи-
щает от гнева матери. Здесь явно видно библейское выражение: «во гресех
зачала меня мати». Зачатие, таким образом, в противоречии со словами Бога
в Книге Бытия: «плодитесь и размножайтесь!» считается греховным. Почему
считается греховным общение с женщиной даже в браке? На этот вопрос
трудно ответить, но, вероятно, потому, что мораль вообще смешивается с
сексом. Принципиально воздержание всегда добродетель, а чрезмерность всегда
грех. Так, в сказках старик, живший отшельником, не отказывается от жизни,
ест, пьет, трудится, видит женщин, но всегда в меру, и когда умирает, Бог
его прощает. Народ, таким образом, аскетизма не принимает в его греческом
понимании. Этот вид ведического аскетизма, т.е. умеренности, ведет свое
начало от ведического же мировоззрения, где люди - Внуки Божьи, а не
твари Его, которые должны ему подчиняться, как Господину. Ветхозаветное
понимание греха отягощено пониманием греха первородного, как бы
преступления против Воли Божьей (от Адама). Ведическое понимание такого
первородного греха не знает. В южнорусских сказках это довольно ясно
выражено. Кроме того, в этих сказках есть и другие идеи, которых вовсе
нельзя исчерпать в небольшой статье. К этому мы вернемся однажды в
будущем.
В ЕВАНГЕЛЬСКИЕ ИСТИНЫ
Самое главное в христианской религии - это ее учение о любви
к ближнему и помощи, которую всякий должен оказывать другому
ради Христа. Эти моральные истины были ценнейшим кладом для
русского народа, доброго в обычной жизни, трудолюбивого и терпеливого.
Можно сказать, народ наш впитал, в себя Евангелие, как подлинную Благую
Весть, и даже церковный звон назвал Благовестом, связывая его с Евангели-
ем. Таким образом, народ понял, что главное содержание христианства -
Евангелие. В жизни он его воплощал, как мог, стараясь, по мере сил, идти по
законам Божьим в жизни. Если революция нарушила это движение народа к
нравственному самосовершенствованию, то она же явилась как бы воплощением
наказания Божья за отступление от евангельских истин. Так народ и понял
революцию впоследствии, особенно, когда подвергся притеснениям, ссыл-
кам, коллективизации, «раскулачиванию» и истреблению. Среди раскулачен-
350
Юрий Миролюбов
ных колхозники, выжившие в революционном вихре, потеряли немало
родственников и друзей, а потому можно быть уверенным, что с концом
революции снова всплывет и прежняя вера людей, в огне и крови очистив-
шихся.
До первой же мировой войны и революции народ жил в предчувствии
беды, Страшного Суда и Второго Пришествия Христа на землю. Старики
говорили: «Заберут нас в новую барщину\» Другие говорили: «Страшный
Суд близко!» Это заставляло многих оставлять земные дела, когда старшие
сыновья могли уже сами вести дело, и идти на поклонение Святыням.
Много бродило по Руси странников, монахов, стариц, питавшихся подаяни-
ем «ради Христа» и проповедовавших людям, что близко «Второе Пришест-
вие и Страшный Суд». Люди их принимали с большим почетом, не отказы-
вали в помощи, давали копеечку «на свечку в Киеве» и снабжали одеждой,
обувью, или подвозили по дороге на поклонение. Всякий подвозивший,
таким образом, хотя и не мог уйти в странники, как бы участвовал в
божьем деле. Приходилось нам слышать странника, говорившего: «Идем
это мы втроем со странниками, а впереди едет на телеге с сеном мужичонка,
в шапке, в армяке, накинутом на плечи, и остановился. Слез он на земь,
подправил шлею на коньке, подтянул подпругу и нам ласково кивнул,
поздоровался, седенький такой, на воз пригласил сесть. Смотрим, а на нем,
под армяком, облачение архиерейское! Тут-то мы и узнали,.что то был сам
Микола Милостивец!» Другие говорили, как встречали то Апостола Петра
с Павлом, гнавших овец «в Рай Христианский», то Луку с Евангелием в
руках, что-то в него записывавшего, а то Марка, который подошел к мужи-
ку, пахавшему землю, и положил в борозду свиток, сказав: «Запахивай!
Урожай будет!» Другие видели Богородицу, шедшую облаками, над рус-
ской землей, с Младенцем на руках, а иные видели Ангелов, летевших с
трубами, готовых играть сигнал Страшного Суда. Иной раз слышали мы о
святых, шедших гуськом, друг за другом, по межам, и сзади всех Никола
Милостивец, а то Матерь Божья ходила во ржи, выпрямляя стебли, поби-
тые бурей. Везде была видна, в этих творимых легендах, забота показать,
что Бог землю русскую не забывает!
Наибольшим почетом, конечно, пользовался Святой Николай Чудотво-
рец, ибо это он, не в пример Св.Касьяну, помогал мужику в беде, за что и
получил празднование дважды в году, а Св.Касьян лишь раз в четыре года!
Евангельские истины, как например: «Подстраивая гибель другу, сам от
нее погибнешь!», или «Кто поднимет меч, сам от меча погибнет!» всегда
пересказывались этими странниками, как самая твердая истина. Однажды
пришлось слышать, что странник видел в пути, как Бог поднимал завязшего
в болоте человека, протянув ему вишневую палку. Об этой вишневой палке
Русский христианский фольклор
351
мы уже говорили, что она - символ Бога Вышнего. Святой Илья явствен-
но для всех громыхает в железной Телеге в небе во время грозы. Это
отдаленный, бледный образ Перуна-Дуба, Индры с Тваштром, первый -
Герой Небес, а второй - Кузнец, кующий Телегу. Перун - тоже Кузнец.
Илья же Пророк - второй образ Перуна, уже христианский.
В ДУША РОЖЕНИЦЫ
Культ Рода-Рожанича, или Рожаница, - древнейший языче-
ский культ, идущий из древности, может, лежащей еще в неолите.
Но пока в библейском понимании рождение ребенка разрешено
Богом: «Плодитесь и размножайтесь, наследите землю!» Псалом Давида,
кажется, говорит: «Во гресех зачала меня мати». Это противоречие мы уже
указывали на предыдущих страницах. Со временем в греческом аскетизме
рождение приобрело характер греховный, подкрепленный еще понятием о
первородном грехе, от которого Христос избавил людей, но вместе с тем
греховность зачатия и рождения остались, ибо женщине читается «очисти-
тельная молитва» после родов. Вероятно, это понимание идет тоже издале-
ка, еще со времен древнейших, когда племя рассматривало свою кровь как
нечто драгоценное, поддерживающее Род, в то время как женщина ежеме-
сячно теряет эту драгоценную кровь, а потому она как бы приносит зло
Роду (Племени), и рождение, сопровождающееся тоже кровотечением, не-
чисто поэтому. Пролитие крови между членами Рода (не смешивать со
„ славянским Род-Рожаницем) было строго запрещено, между тем, женщина
ее проливала, а потому если нет в этом прямого преступления, то есть
косвенное. Отсюда женщина нечиста в дни своих кровей и нечиста* в день
родов. Мы не настаиваем, что это так, но считаем, что это похоже на
истину. С другой стороны, Бог по Библии разрешает «плодиться и
размножаться», а тогда значит, кровь при родах - законное явление.
Славянское язычество смотрело на это иначе; оно считало, что как сам
Род-Рожаниц породил людей, так и люди, подражая Роду-Рожаницу,
порождают детей. В этом, следовательно, славяне не видели греха да еще
первородного. Отсюда душа роженицы «близка Богу». В момент рождения,
особенно при трудных родах, крестьяне приходили просить священника
открыть Царские Врата в церкви и зажечь свечи. Душа роженицы,
борющаяся между жизнью и смертью, таким образом, получает общение с
Богом-Отцом, заместившим Род-Рожаниц древности, через раскрытие Царских
Врат и Огонь, зажженный перед иконами. Вера в Божью помощь при родах
была основана не только на том, что христианский Бог заменил Род-Рожа-
352
Юрий Миролюбов
ниц, а и потому, что Бог, давая жизнь человеку и, быть может, отнимая
жизнь матери, таким образом, благодаря раскрытию Царских Врат облегчает
ей переход на Тот Свет. Символическое значение этого акта бросается в
глаза. Через раскрытые Царские Врата как бы либо идет Божья помощь,
либо улетает на Тот Свет душа роженицы. Вера в облегчение была столь
сильна, что зачастую, когда роженица узнавала, что Царские Врата для нее
раскрыты, она чувствовала действительно облегчение! Конечно, это облегче-
ние давалось ей по вере. Оно было двояким. Либо женщина умирала, либо
она вставала от одра родов. Откуда шло это верование? Если из христианской
практики, то считаясь с Библией, женщина не могла рассчитывать на божью
помощь в виду греховности родов, но, с другой стороны, брак был признан
Церковью как таинство, значит греховности не должно было в нем быть и
роды сами по себе грешными быть не могли. Видимое противоречие, таким
образом, сохранялось и в этом случае, если не принять понятия о Боге, как о
Боге любви и всепрощения. Тогда Бог, облегчая участь роженицы, как бы
шел наперекор Своему Закону, помимо того установившему, что «зачатие
грешно». Этот вопрос мы разбираем не с теологической точки зрения, а с
чисто практической и постольку, поскольку он касается нашего христианского
фольклора. Пытаясь найти ему объяснение, мы не ищем критики христиан-
ского понимания вещей, ни ниспровержения религии как таковой, но ищем
смысла обычая.
Роженица же с языческой точки зрения никакого греха в акте рождения
не совершала, а наоборот подражала Роду-Рожаницу, значит Богу и, таким
образом, в рождении, как в жертве, был акт подражания Богу, а потому оно
было ни в коем случае не зазорным. Откуда же явилось как бы толкование
постыдности рождения?
Таким образом, в основе этого понимания лежали две идеи: одна языче-
ская, другая библейско-христианская. В последней было противоречие, с
нашей точки зрения, не объяснимое иначе, как присутствием в основе тако-
вой другой, более древней, нежели библейская идеи. К такому толкованию
склонялся и Зигмунд Фрейд.
В РОДОВОЕ НАЧАЛО
Славяне, конечно, как все люди, прошли через родовую орга-
низацию, т.е. через родовое начало. Тогда род, или же большая
семья, состоял из отцов, дедов, сыновей, внуков и правнуков,
живших если не все вместе, то близко друг от друга. В начале род был
семейной коммуной, в которой все делилось по числу «душ», а, может,
Русский христианский фольклор
353
«Дымов», т.е. малых семей, решением старшего в роде, или родича. Но так
как все установления в конце концов ветшают, так и родичем стали назы-
вать всякого, к семье принадлежащего. Сородичи же, то есть простые чле-
ны рода, стали удаляться друг от друга, образуя племя. Самое слово племя
сродни пламени и означает, что на всех его членах лежит долг поддержа-
ния Огня\ Так,.в некоторых источниках крестьяне древней Киевской Руси
называются Огнищанами, от Огнища, или Костра, общего всем в роде.
Символ Огнища, как образ Костра, от которого берут Огонь (Агни) все
члены рода, обозначает источник рода, а, следовательно, с обожествлением
предков он становится Семарглом, Агни, Огнебогом и т.д. Старший родич,
со временем теряя свое значение, превратился в старейшину, а затем в
старшину, старосту. Староста был не только старцем, старейшим в роде, но
и человеком, который заботился о благоденствии всех родичей. В этом
случае родичами стали называть уже всех близких и дальних родственни-
ков, или членов рода. От родового начала в южнорусском крестьянстве
остались яркие следы. Так, осталось общинное владение землей, сход, или
же мир, решавший дела общины. Дележ земли каждый год, по числу «душ»,
либо «дымов», а иногда «едоков». Последнее было внесено уже христиан-
ством, ибо в нем видна забота о всяком живом человеке, а не только о
работнике.
Родовое начало видно и во взаимопомощи между крестьянами, если кто
заболел или не мог вспахать свою землю, сжать урожай, находились добрые
люди, работавшие день-два «для Бога», на вдову, на семью больного. Крестьяне
же давали друг другу быков, коней для работы в поле. Иной раз шли целой
гурьбой, чтоб помочь сжать поле, либо обмолотить урожай заболевшего
члена общества. В Юрьевке такие работы назывались Радощанами
(Радогощаны?) и, конечно, уходили корнями в прошлое язычество.
Родичи, или же близкие родственники, знали, что никто из них друг
другу не откажет, ибо тогда й сам не сможет рассчитывать на помощь других.
Поэтому взаимопомощь на деле была очень эффективной, хотя деньгами
крестьяне друг другу помогали редко, но натурой, зерном, трудом, очень
часто. Деньги вообще крестьянство ценило и ими не разбрасывалось. Родо-
вая земля в древности была огорожена, либо отмечена межами, и каждый
старался на чужую землю не ходить, чужого добра не трогать. Если же на
соседний род нападали кочевники, враги, то род поднимался на их защиту.
Иногда огнищане вставали всем племенем. Общий всем им Огонь хранился в
каждом роде и в случае его потери за ним шли и получали его. Упустивший
Огонь подвергался сильнейшему наказанию, вероятно, изгнанию из рода.
Дети, родившиеся в роде, становились членами его, подлежавшими охране,
ибо будущее рода было в них. Умершие родичи хранили род на Том Свете
12-1560
354
Юрий Миролюбов
и постепенно становились священными для всех. Отсюда возникли сначала
уважение к ним, а затем и культ предков. Так как род шел от Бога, то и
родичи, умершие в древности, становились близкими Богу и постепенно с
Ним сливались. Потому и Бога-Отца древние люди понимали, как Род-
Рожаниц, т.е. источник рода, и оказывали Ему почести в зимние праздники,
катая Огненное Колесо и ставя Вечерю Рода в бане. «Породня Вечеря»
считалась на Юге священной и никто к ней не смел касаться. Если она
оставалась и «Род ее не трогал», то принято было ее отдавать птицам,
оставляя на снегу.
Зимнюю Бабу, сооруженную во дворах, крестьяне в Юрьевке называли
Породиной, вероятно, в честь Род-Рожаница. Что это была Баба-Зима, из-
вестно и на Западе, но Породиной ее называли лишь на Юге России.
«ИЛЬНОВКА
Ко дню Пророка Ильи обычно церковный причт, т.е. священ-
ник, дьякон и псаломщик, шли со двора во двор, пели молебны,
кропили урожай, благословляли достаток. День этот был уста-
новлен еще киевскими великими князьями для оплаты труда священников,
ибо в те времена люди жили больше натурой, т.е. хлебом, зерном, просом,
мясом, салом, волной (шерстью), медом и т.д. Деньги, если они и были,
имели значение капитала, а торговля вся шла меной, и на торжищах прода-
вали коня за серебряную гривну, позже за рубль, а уже при царях москов-
ских и рубли стали дешевле. Ильновка приносила священнику должное
пропитание на год, а излишки он продавал в городе, получая за них деньга-
ми. Ошибочно думать, что и при язычестве не было оплаты службы в
Боголесии или при Перуне, Святовите. И тогда несли плату, жертву, которая
поступала в пользу жрецов. Князья дарили большие суммы для языческих
храмов, а на Руяне (Руген) архижрец был могущественнее даже, нежели
князь. Его все боялись. Князья киевские уходили «по Овсенях в Полюдье»,
т.е. на ту же Ильновку. Илья приноровлен греческими священниками к
Перун-Дню и потому простой народ говорил: «Гремит Илья!», приписывая
ему качества Перуна-Громовержца (Индра!) В Антоновке его называли
Пращур, Прадед, Дед: «Казалы Диду, що будуть к обиду!» То есть «Говорил
Дед, что придет в обед», намекая этим на возможную грозу в обеденный
час. Летом, да еще во время жатвы, или во время обмолота, дождь и гроза
были лишними, а потому все стремились убраться до дождя. Ильновка,
таким образом, была «Перунованием», при котором Кудесники, Жрецы и
Богогласы приходили за зерном, платой на год для содержания Боголесий
Русский христианский фольклор
355
в порядке, храмов и скитов языческих. А уже христианская Ильновка стала
днем сбора пожертвований на причт. Священник и псаломщик шли с воза-
ми, на которые крестьяне клали мешок зерна, кусок сала, арбузы, дыни,
тыквы, корнеплоды, картошку, все, что могли, в небольшом количестве.
Но так как село было большим, то и хлеба получалось много. Переводя на
деньги, причт зарабатывал, таким образом, натурой несколько десятков
рублей, а то и сотен. Между тем, дары не были строго определенными и
каждый клал, сколько хотел. Если считать, что «у бедного мужика отбира-
ли плод его трудов», то не следует забывать, что это отбирание было
добровольным и что никто с мужика не драл последнего, как это делали
Советы. Каждый давал от избытка своего, а не от недостатка! Благодаря
этому священник мог не думать о хлебе целый год, а крестьянин чувствовал,
что он сделал что-то и для Бога. Наконец, Ильновка имела вид не сбора,
как такового, но благословения урожая, что, очевидно, не одно и то же.
Всякий хозяин давал, что хотел. Были, что давали необычайно мало, из
скупости, но никогда причт им не делал замечаний по этому поводу. Если
деревня была мала, крестьяне сами понимали, что должны давать больше, и
действительно давали не только по мешку зерна, но и по мешку картошки,
корнеплодов, маиса, по бидону масла и т.д. Чем деревня была беднее, как
правило, тем больше давали крестьяне. Часто можно было видеть, что люди
дают и живность, кур, поросят, ягнят, даже телят. В таких случаях священ-
ник сам отказывался, потому что не мог брать столько, да трудно ему было
перевезти все домой. Поданные хлебы дома резали на куски, сушили на
сухари или раздавали бедным же. Наш отец, например, отдавал почти все
бедным, а мама - та просто все раздавала, и даже вызывала нарекания отца
за это. Но подводы в Ильновку, подходя к бедному дому, не грузили, а
выгружали бедняку мешок пшеницы, картошки, теленка или курицу! Бед-
няк был тронут до слез, а остальные крестьяне, узнав, несли еще больше,
так как были уверены, что делают Божье Дело: «Батюшка сами знают кому
дать!»
Мы далеки от мысли строить из этих описаний идиллический мир про-
шлого, но можем, не обинуясь,- сказать, что этот мир был несравним с
миром революционным. Тогда крестьяне были хозяевами у себя, и священ-
ник у них был отцом, если сам того хотел и правильно выполнял свой долг.
КРЕЩЕНИЕ
Крещение водой было не только у христиан, но и у язычников,
причем если оно у язычников таинством не являлось, то там вообще
356 Юрий Миролюбов
молитва была «мовлением» в «мовнице», а последняя (баня) была не только
местом омовения, но и местом жертвоприношения. Потому и новорожденно-
го ребенка приносили в баню, где его обмывали. С тех пор в самом обряде
Крещения христианского вкрались подробности, связывающие его с преды-
дущим обрядом, чисто языческим. Прежде всего у крестьян полагалось иметь
чистые «крьпнмы», т.е. кусок льняного полотна, в которое ребенка завертывали
до Крещения, а затем другой, в который его завертывали после обряда.
Имеет ли отношение слово «Крышмы» к Крышнему либо нет, нам трудно
это решить. Вероятно, как всегда в таких случаях, первоначально это слово
звучало как «Крыжмы», т.е. «крестильная одежда», а затем ее переделали в
«Крышмы», как относящееся к Крышнему. Тем более, что Крышний был
Младенцем, рожденным в Колядин День, т.е. на Рождестве. Как известно,
это день «Сольстис Зимний», т.е. когда бывает наиболее короткий день и
наиболее длинная ночь. Рождество, таким образом, обозначает вообще пово-
рот к Свету, Солнцу, и даже в Тропаре есть эти слова: «Тебе ведети с
высоты Востока... Возсия мирови Свет Разума... Тебе кланятися Солнцу
Правды...» Такими словами отмечено Рождество в православном песнопении.
Те же понятия, кроме Рождества Христова, были связаны с Колядиным
Днем и у язычников на Руси. Как в христианстве был Христос Младенец,
так и в язычестве был Младенец Крышень, или Крышний. В празднике
Рождества говорится о том, что Христос родился в вертепе, среди домашне-
го скота, и Богоматерь Его положила в яслях. Крышнего, маленькую фигур-,
ку, клали тоже в ясли, на сено и солому. Если в христианстве упоминается
скот, то в язычестве в этот день приходит Велес и «на шерстину прибавляет
дня». Крещение младенца, таким образом, до некоторой степени воспроизводит
сцену поклонения трех царей родившемуся Христу и символизирует освящение
младенца, становящегося христианским. Крестьяне клали новокрещенного мла-
денца на лавке, на которой положено сено и солома. На это сено с соломой
клали «Крышмы» и на них ребенка, которого пеленали. В этом акте ясно
видно желание подражания Рождеству. В Юрьевке аналогия шла дальше:
ребенка несли в коровник и показывали там скотине! Конечно, мы говорим
лишь о крестьянском обычае, а не о предписанных Церковью правилах на
этот счет.
Утром следующего дня мать брала новокрещенного и показывала его
Солнцу. Она становилась у окна, через которое видно солнце, и держала
младенца лицом к востоку. При этом трижды говорила: «Слава Христу,
теперь ты увидел Свет\» В этой фразе есть атрибуты фразы песнопения:
«Свет Разума». Так крестьяне, по их разумению, старались подражать Хри-
сту, поскольку это было им под силу.
Русский христианский фольклор
357
f МАЙСКАЯ НОЧЬ
Празднование Мая идет из язычества, так как в эти дни начи-
нался цикл Русалий, празднеств, посвященных Тридевяти Сестре-
ницам. До первого мая купаться считалось опасным, так как
«Русалки защекочут и утащат в глубину!» После мая, т.е. в общем после
Троицы-Зеленых Святок «Дух Святой сходит на воды» и тогда купаться
можно. Так верили антоновцы, юрьевцы и другие на Юге России. Майская
ночь описана Н.В.Гоголем, как ночь, когда «является утопленница». В Анто-
новке была красивая легенда: до первого мая купаться не следует, так как
это время дано Богом самоубийце-девушке, утопившейся в речке, чтобы та
нашла своего возлюбленного. Найдет, с собой заберет, а попадешься ей, во
тьме ночной может ошибиться, тогда поздно будет в воде разбираться! Вообще,
майские ночи до Троицы - время, когда все утопленницы, утопленники,
брошенные в воду дети, новорожденные ребята, загубленные несчастными
матерями, бродят у вод и утаскивают в них всех, кого встретят. В эти ночи,
несмотря на тепло, никто к реке не приближался. Закоренелые рыболовы - и
те побаивались камышей. В майские же ночи до Троицы по улицам бродят
ведьмы, превращаются в разных зверей, в предметы, бочки, колеса и т.д.;
найдешь, поднимешь, к себе принесешь, а там она обернется в злую бабу и
задушит тебя. Антоновцы рассказывали, что шел однажды мужик в мае,
после полуночи, видит, колесо лежит, он его поднял, перекрестился да во
, втулку пояс продел и отнес домой, а утром приходит скотину кормить, и
видит, что у столба, к которому он привязал пояс, стоит девка, а пояс ей
продет в рот и выходит через заднее место. Стоит она, отвязаться не может,
потому что мужик прежде, чем ее привязать, перекрестился! Легенды о
русалках и утопленниках известны по всему Югу России. Майские ночи
вообще - время шалостей всякой нечисти. Идет это со времен введения
христианства на Руси, когда православные монахи, вначале все они бывшие
византийцами, свалили в одно и «бесов, и языческие кумиры». К бесам были
причислены Перун и Дажьбо, Святовит и Сварог, а потому сами русы, как
«Дажьбовы Внуки» оказались «Бесовскими внуками»! Чтобы порвать связь
с бесами, надо было строго исполнять предписания греческих попов и монахов.
Между тем, не все они были высокого качества в отношении нравственном.
Отсюда пошло бранное выражение: «Ступай к Грецю!» Население породнило
их самих с бесами! Между тем, княжий приказ креститься всем, был княжий
приказ, и ему повиновались не потому, чтоб очень на них влияли греческие
проповедники, а потому, что князь на Полюдье ослушникам головы рубил!
358
Юрий Миролюбов
Майская ночь, как Колядина ночь, время, когда вся прежняя сила старых
богов просыпалась, ибо кудесники, прежде чем погибнуть, их ведь беспо-
щадно истребляли, кричали: «Приду в май и чудеса велика сотворю!» В
июне, в конце Русалий, на Иванов День, в Летний Сольстис, или Летнее
Солнцестояние, Равноденствие, точно так же «гуляла нечисть». Чтоб про-
славить Огнебога (Семаргла), зажигали на берегу реки, на горке, костер во
время от заката солнца до восхода. Бросали венки в воду, чтоб Водяной и
речные Русалки не сердились. Костер-Коструб, Кострома ~ название божества
зимнего периода, ибо в Иванову-Купалину ночь начинался поворот солнца
на зиму.
Таким образом, в мае начинались Русалии, бывшие, в общем, возрожде-
нием славянского сонма Богов в ночи, ибо днем царило христианское пред-
ставление о Боге, и продолжались эти Русалии до 20-х чисел июня, когда
был день Равноденствия. Что народ сохранил некоторую память об этом,
видно из факта, что в первые ночи мая, с вечера у криниц, текших из-под
горы в Антоновке, лежали букеты цветов, дар Русалкам. На горе же ребята
разводили большой костер. Взрослые смотрели на это как на «детскую
забаву» и не возбраняли детям в этом участвовать. В Юрьевке костер был
из дуба, а к нему добавляли еще сноп с прошлого года. Сначала с песнями
зажигали сноп, а потом клали на него дубовые дрова.
В НРАВСТВЕННОСТЬ КРЕСТЬЯНСТВА
Редки были случаи безнравственного поведения крестьян или
их детей. Иногда возникали конфликты, но скорее на почве не-
достатка воспитания, да и самое воспитание было иным, чем у
образованных людей, стремившихся, как они думали, воспитывать детей
«по-европейски». На самом деле это было, конечно, просто русское воспи-
тание. Среди крестьянства же редко попадались случаи половой распущен-
ности. Редки были кражи или убийства. Об этих убийцах говорили с ужа-
сом, как о чем-то невозможном и неприемлемом. Девушки содержали себя в
чистоте. Парни спорили друг с другом, показывая силу, но дрались редко, а
если дрались, то обыкновенно за ту или другую девчонку, жившую на их
улице. Особенно тяжким нарушением Закона Божья считалось оскорбление
родителей. Если же кто поднимал руку на своих родителей, того общество
считало «поганым». С ним не водились. Его принимали с опаской «на
улицу», т.е. в собрание молодежи, которая танцевала и пела по вечерам.
Без песни в те времена деревни не было! Вечером слышны были песни, как
только молодежь управлялась с работой. В мае песни слышались до самого
Русский христианский фольклор
359
утра. Неизвестно, когда молодежь и отдыхала. На заре она уже шла и ехала
на сенокос, на баштаны, поля. Вечером после заката солнца возвращалась
молодежь, уже по дороге заводя песни. Загорали девки и парни в это время
дочерна. Однако, девки все пользовались специальными дешевыми «Крэма-
ми», чтоб лицо оставалось белым. На ночь они его обильно смазывали
сметаной, медом, лимонным соком, а днем надевали платки на голову, опуская
конец на лицо от солнца. Почти все носили соломенные шляпы в поле.
Обычно, миловидность, а иногда и незаурядную красоту сохраняли они до
первых годов замужества, а затем, годам к 30, отцветали. Тяжелые полевые
работы убивали красоту. Однако, девчонки от 15 до 25 лет прямо сверкали
красотой. Здоровье в них было столь крепким, что не могло идти в сравнение
со здоровьем городским. Нравственность, говорят, зависит от здоровья.
Если это верно, то крепкое здоровье и делало мужиков нравственными.
Однако, все они глубоко верили в Бога, и, вероятно, вера и была источником
как их здоровья, так и нравственности. Старые, столетние деды были не
редкость. Они сидели на завалинках у домов, грелись на солнце, вели
беседы друг с другом, рассказывали, «как люди жили в старовину», и
следили за детьми. Старухи больше качали младенцев, матери которых
были в поле, давали им «соску», бутылку молока, хлебный мякиш, завязан-
ный в чистую тряпочку, или укладывали спать. Старухи тоже иной раз
рассказывали детям, но больше сказки, чем о прошлом. Прошлое было
дедовской привилегией. От этих старых дедов и нам пришлось многому
поучиться, чего ни один городской житель не знал. Этния наша ведь была
при земле, в деревне. В городе она исчезает. Обычно, дед, начиная свои
слова, говорил: «Слава Богу! День добрый! Солнышко печет. Старым
костям хорошо...» Потом незаметно переходил на нравоучения, слова о
прошлом: «Теперь и люди стали жидковатыми! Теперь - нс то. Бог знает,
до чего доживутся, и мне так думается, что Страшный Суд скоро... Не по-
Божьему стали жить люди!» Иной из таких дедов был столь авторитетен в
семье, что его мнения все боялись, даже взрослые мужики, у которых у
самих бороды до колен были! Старший Демьян с хутора в Антоновке был
всем известен. Ежели он скажет:. «Пошли оттудова ребята! Чего вам там
толочься?», так все и уходили. Никому просто в голову не приходило с ним
спорить. А Демьян, бывало, и старых дедов пробирал! И те тоже молчали,
потому что Демьян был 93 годов. Уважение к старшему было полное. Нам
кажется, что эти деды и были главными хранителями нравственной тради-
ции в деревне. Священник настаивал на нравственности, а деды на этике, но
тоже не без религиозной подоплеки.
Возражать такому деду, а еще, Боже упаси, выругать его, было столь
тяжким нарушением законов, что такого человека начинали сторониться.
360
Юрий Миролюбов
Нравственно деревня стояла выше города, где были разнузданные проле-
тарии и где люди пили горькую без всякого повода. В деревне если пили, то
ради праздника, либо по семейному случаю, а так, зря, не пили. Пьяниц было
1-2 на всю деревню.
S СВЯТАЯ ЕКАТЕРИНА
Святая Екатерина почиталась девушками особенно. Те из
них, что мечтали выйти замуж, обращались к ней. В Екатеринин
День на заре, «до света», надо было подняться, выйти в сад,
нарезать пучок-другой вишневых веток и сказать: «Святая Екатерина, дай
милого, дочку, сына!», а затем отнести ветки в зимнюю горницу (чистая
половина хаты, где принимают в праздники гостей), поставить в кувшин с
водой и, меняя воду каждый день, ждать до Рождества. Если цветы
появятся к Рождеству, значит Святая услышала молитву и будет по
желанию молившейся. Если цветы запоздают на день, выйдет замуж, но
позже, а если вовсе не расцветут, останется в девках. Обычно цветы
расцветали к Рождеству. Все девушки шли в церковь на Рождественскую
утреннюю обедню с цветами в платочке и там их оставляли перед иконами
или приносили обратно домой. Эти вишневые цветы посреди зимы, снега,
на Рождестве были просто чудом! Особенно их любили дети, которым
цветы всегда говорят больше, чем взрослым. Я на них смотрел в детстве,
как на чудо. Вишневый цвет был непременно на нашем рождественском
столе среди белых и синих гиацинтов, апельсинов, яблок и груш. Вишневые
ветки в белых цветах, чуть пахнувшие медом, весной, в самый разгар
зимы - милое видение будущего! Целый месяц стоят они в кувшине, и на
Рождестве появляются цветы. В каждой, в самой бедной хате, где есть
девушка, есть и цветы. Святая Екатерина, покровительница возлюбленных,
обещающая счастье и довольство. Любили ее девчата в наших деревнях и
к празднику своей Святой готовились, говорили о нем, приготовляли
чистые кувшины, выскребали их, наливали задолго водой, чтоб
«выстоялись», и только тогда клали в них ветки. Екатеринин День был
любимым днем молодых женщин, которым Бог еще не дал детей. Они
служили молебны Святой, просили потомства. Про женщину, жившую
бездетно, говорили: «Святая Екатерина не дала детей!» Или: «Святой
Екатерине мало молилась!» Но если Святая была покровительницей невест,
то она же была прибежищем матерей, у которых родились одни дочери, и
те втихомолку молили: «Сыночка пошли, Святая наша! Милая, помоги! В
крестьянстве сын нужнее всяксй дочки!» И правда, земля любит, чтоб ее
Русский христианский фольклор 361
хороший мужик обрабатывал. Правда также, что в наших местах и бабы
мужикам не уступали в работе, но коли вилами снопы подавать, нужны
все-таки мужские руки. В Екатеринин День обычно лежал уже снег и
было холодно, однако, зима еще не скрипела, морозов лютых не было. В
такой день в саду тихо, на ветках клочья снега, инея, который стряхивали
синички, перелетая с ветки на ветку. В белом лежала земля, сады, в
белом, невестином платье приходила Святая Екатерина, ласково улыба-
лась всем просящим, кивала своей фатой и шла в занесенные снегом поля.
Святая Анастасия являлась, и хотя много на деревне было Настей, Настасий
и Настенок, но почему-то Екатерина была ближе сердцу и к ней шли
мольбы, а не к Настасье. В деревне пахло кислой капустой, гречневой
кашей, грибами, жареным луком. Во двору на снегу порхало при дунове-
нии ветра сено, солома. Воробьи весело прыгали, нахорохорившись, по
коньку соломенной крыши, слетали во двор, где хозяин бросал зерно
курам и уткам. Клевали воробьи пополам со снегом зерно. Всем было
вдосталь, в том числе и воробьям. Но после Екатеринина Дня детишки
везде Зиму-Бабу ставили, и тогда у ее дебелых ног клалось воробьям
особое угощение, какое им подсыпали каждый день: отсевки, дикая горчица,
полевой горошек, остюки, овес, ячмень, и все - во славу Зимы-Бабы,
матери живущего. От подножия Зимы кур гнали прочь, потому что им и
без того давали дважды в день зерно.
Со Святой Екатерины дни укорачивались, ночи удлинялись, время
шло к Рождеству, к Колядину Дню. Наступала настоящая Зима с треску-
чими морозами и метелями. Приходил в деревню Святой Филипп в кожухе,
за ним Свят Микола Милостивый. Появлялись и Три Брата: Мороз Крас-
ный Нос, Синий Нос и Белый Нос. Застужало. Начинали биться в окна,
прося кусочек сала, синички. Им тоже крестьянство подавало милостынь-
ку: подвешивало на ветках деревьев куски сала. В жестокий холод, в
стужу летали они, клевали сало, отогревались.
Всех живых жалела добрая мужицкая душа!
В РЯЖЕНЫЕ НА НОВЫЙ ГОД
Ряженые ходили обычно на Севере России, на Юге это де-
лалось несколько иначе. Поскольку ряженые северные приходили
«скоморошить», т.е. чудачить, на Юге они были серьезными,
точно выполняли очень важное дело. Напомним, что наши воспоминания
относятся к началу века, т.е. к девятисотым годам, касаются, главным
образом, юрьевской жизни на Днепре, в селе, удаленном от железной
362
Юрий Миролюбов
дороги и близком от Кобеляк, Полтавской губернии. Первыми на Новый
Год на заре, когда еще даже темно, иной раз из-за туч не видно, светится
ли восток, прибегали «щедровать» мальчишки и девчонки. Они были с
корзинами, мешками и разными сумками. Прежде всего они кидали зерном
в иконы и пели хором: «На счастье, на здоровье, на масло коровье, на
жито, пшеницу, на всяку пашницу! Поздоровь Бог добрым людям на
здоровье!» Затем они получали сласти и убегали дальше. Девчата ходили
отдельно, они пели так: «Во Ерусалиме Исус народился в полночь! Счастья,
здоровья добрым людям, хозяину с хозяюшкой Слава! Щедрой Ночью,
Щедрой зарею, дай Бог счастья всем людям, а мы Христа спевать будем!
Слава!» Когда девчата получали свое и убегали дальше, приходили парни,
один, одетый в кожух шерстью наружу, с двумя сумками через плечо, с
загнутой палкой, как у пастухов. Он входил, сыпал зерна на пол, говорил:
«Богу слава, а людям с праздником, с Новым Годом! С новым счастьем!»
За ним выдвигался другой, он был одет в свитку, непременно белую, с
белой конопляной бородой, с пучками колосьев в руках, и говорил: «Дай
Бог, чтоб все росло, добра принесло! С Новым Годом! Хозяину с хозяйкой
слава!» За ним выдвигался на середину комнаты третий, у него была
ветка с лета, засушенная с листьями, он ею помахивал крестообразно
перед иконами и говорил: «Дай Бог ветров теплых, дай Бог клечева
зелена, дай Бог добра и здравия! С Новым Годом, хозяин с хозяйкой!»
Четвертый выходил на середину комнаты с миской сухих вишен в руках,
бросал Ягоды в сторону икон и произносил: «Дай Боже вишен, груш,
яблок много! С Новым Годом, хозяин с хозяйкой!» За ним выходил еще
парень, обряженный Дедом, и помахивая косой, произносил: «Дай Бог
сына, соломы доброму, злому! С Новым Годом, с Новым Годом, Богу
слава, людям слава, а хозяину с хозяюшкой низкий поклон!» Когда эти
ряженые поздравители уходили, никто не смел подметать зерен три дня,
по ним так и ходили. Они служили символом обилия и богатства.
Позже, задумавшись над символическим значением этих ряженых, мы
нашли, что первый из них персонифицировал Велеса. Его две сумы об
этом говорят, ибо в первой из них Велес носил блага материальные, а во
второй духовные: счастье, удачу, таланты. Второй был персонификацией
Дажьба, на что указывали колосья и белая свитка, как и белые волосы,
борода, ибо он был Дедом славянским. Третий, с веткой в листьях, изо-
бражал собой Купалу, ибо у него была зелень. О том же говорили его
слова о «клечеве зеленом», зеленых ветвях, которыми украшались хаты
на Троицу. За ним был, вероятно, Ладо и, наконец, Дед был изображени-
ем самого Сварога. Так, значит, все эти ряженые были изображением
прежних богов. Все они и назывались Колядниками. Вся же их компания
Русский христианский фольклор
363
носила имя Коляды. Таким образом, Коляду можно понимать, как всех
Богов. Однако, был на Рождестве и персональный Коляда, он был одет в
черный кожух и катил зажженное колесо. Для этого колесо обматывали
соломой, смолили и зажигали, пуская его катиться по снегу.
Разница, таким образом, между ряжеными на Севере и на Юге была
большая: пока первые только развлекали людей, вторые изображали бо-
жества прошлого.
То, что все это происходило еще рано утром, даже до света, указыва-
ло на некую традицию давнего прошлого. Тем более, что один из них
говорил всем: «А не пора ли скотину будить?» На что остальные хором
отвечали: «Та, вжеж, пора, боярин, бо заре грае!»
S ПРОЦЕССИЯ ПО МЕЖАМ
После того, как ряженые Юга России поздравили всех, они
собирались на площади, где им торжественно вручал старейший
в селе дед колядино колесо, хорошо осмоленное, обмотанное
соломой и еще раз осмоленное. Ряженый в кожухе, шерстью наружу,
принимал его, втыкал во втулку загнутый конец длинной палки, и все эти
персонажи шли на межи, за село, по полям, занесенным снегом, причем
Колядино Колесо катилось впереди, через сугробы, оставляя колесный
след. То был символ грядущего лета. Медленно двигались фигуры
уходящих, все дальше и дальше, помахивая палками, и становясь все
меньше, меньше, еле заметными точками. Казалось, Старый Год уходил< В
это время на площади шло приготовление: мальчишки катали Бабу-Зиму,
сооружали вокруг нее площадку с изгородью из скатанного снега, а из
деревни ехали сани соломы, которую мужики сбрасывали на образовав-
шуюся площадку, и следом ехали сани, груженные сеном, которое тоже
складывали на солому, мешая с последней. В это время парни и девчата с
гармонией и песнями начинали плясать вокруг. Веселье длилось до самого
обеда, причем приходили с ведрами вареников бабы и раздавали всем
желающим. Некоторые приносили блины, пирожки, которые тут же
гулявшие разбирали и съедали, высказывая пожелания, чтоб «и в Новом
Году творог такой же сладкий был!», «Чтоб и в Новом Году такие добрые
вареники были!», «А в нашем селе добрая страва, селу слава!» Все это
делалось весело, с учтивостью, с поклонами, точно по старому тексту.
Дети знали заранее об этом торжественном действии и нетерпеливо ждали,
криками возвещая: «Идут! Идут! Все идут обратно!» Однако, как только
процессия по межам приходила на площадь, к Зиме-Бабе, все шли домой
364
Юрий Миролюбов
на обед. Часа в три пополудни торжества возобновлялись. Во-первых,
являлись все персонажи, как они были до начала процессии, и тот, кто
изображая Велеса, катил со своего двора Колядино Колесо к Зиме-Бабе.
За ним шли остальные, а за ряжеными ехали сани с бочкой браги-Суряницы.
Возле Зимы-Бабы все пили ковш пенистой браги, потом старейший дед в
деревне обращался к ряженым: «Пора Зиму кончать!» Тогда заводили
песни, посвященные обряду, и по знаку, данному дедом, зажигали солому
с сеном, наваленным вокруг Бабы. Пожарище поднималось большое, при-
ветствуемое радостными криками, а сама Зима начинала таять, валиться
на бок, оседать и всякое ее движение служило поводом для взрыва смеха,
для шуток толпы. От Огнища зажигали Колядино Колесо и затем с криком-
гиком, шумом катили его по заснеженным дорогам, по деревне, за дерев-
ней, пока огонь не погасал и Колядино Колесо не проехало по всем
дорогам. После того «прогоняли Зиму», т.е. катались на санях, стреляя за
деревней из охотничьих ружей, стуча киями по заборам, били колотушки,
железные ведра, стучали в кубышки, вообще шумели. Приходившие в тот
день говорили хозяину с хозяйкой: «Дай Бог добра да ладу в доме!»
«Лад», конечно, понимался только как порядок, но вначале, в старые
времена то были празднества, посвященные Ладо с Ладой, и потому детские
Новогодние Колядки носили название «щедривок», ибо Лада была любимой
богиней язычников и считалась богиней Щедрой, дающей добро, а потому
и день был Щедрым, и вечер тоже был Щедрым Вечером. Характерно,
что в песнях про христианских святых или Христа и Божью Мать не
говорилось ни слова, о них пели, поминая Рождество, дети на заре до
света. На площади пели про Зиму, что «пора ей растекаться, от нас
убираться! Уходи Зима, исчезай сама, попускай поля, присылай журав-
ля!» А когда Зима-Баба горит, пели: «Гори, Огне, ясно, гляди, чтоб не
гасло! Побудь, Огне, с нами, пора Зиме в яму!» Содержание этой песни
изобилует названиями из «Риг-Веды»: «Ясна», «Яма», «Огне» (Агни). По
всей их форме, эти празднества были чрезвычайно древними, и участники
их к ним готовились, заучивая под руководством старых дедов слова и
действия.
f ЗАЖИГАНИЕ МАСЛЯНОЙ
Поскольку мы коснулись сжигания Зимы-Бабы, должно от-
метить, что после Крещения, т.е. в феврале (Лютый), происходили
вторые торжества, напоминавшие первые, и они состояли в сжи-
гании Масляной. Как первое действие, так и второе походили друг на
Русский христианский фольклор
365
друга. Однако, в отличие от первого сжигания Зимы-Бабы, на Масляной
торжества носили более интимный характер и совершали их приблизитель-
но одинаково, по традиции, но без строгого соблюдения слов и жестов.
Масляну сооружали, как и Зиму-Бабу, в каждом дворе, росту она была
поменьше Зимы, но пошире телом, дородней, упитанней, и если у ног
Зимы стояло по снопу (Сноп - символ Сварога), у ног Масляной были
зерна, мука, остатки вареников с творогом, блины стопкой. Это приноше-
ние обычно съедали либо собаки, либо птицы. В день сожжения Масляной
обыкновенно была если не оттепель, то снег начинал в полдень оттаивать,
течь, а потому приготовляли второе изображение Масляной, завернутое
рогожей, радинкой, а внутри накладывали соломы и все укладывали в
сани. Зажигали солому во дворе с тем, чтоб снежная Масляна растаяла,
увозили рогожную Масляну за деревню, и там, на бугре, сжигали.
Подробность: рогожной Масляной привязывали мочальный хвост, который
непременно должен был быть подмоченным и должен был волочиться
сзади саней. На Севере пели: «Масляная, мокрохвоста, поезжай долой со
двора, отошла твоя пора! Телегу готовим, налаживай соху! Весна-красна,
наша ладушка пришла, Весна-красна!» (слова песни, записанной
Даргомыжским и распеваемой хором). Здесь тоже упоминается Ладушка,
т.е. богиня Лада. Говорится и о том, что Масляна «мокрохвоста». Таким
образом, наш южный деревенский обычай тесно связан с северной песней.
Сжигали на бугре потому, что всегда язычники выбирали для общих
молений либо лес (Боголесье), либо бугор (Святогоры). Таким образом,
видно, что сжигание Масляной - обряд религиозный, идущий из язычества.
На нем лежал налет христианских верований, выражавшийся в том, что
все крестились, когда Масляна покидала двор, говоря: «Слава Богу,
Масляна отъехала, Масляной уезжать, Посту приезжать!» Вероятно,
читатели согласятся, что эти слова позднейшие, уже христианская при-
ставка, так как хронологически это так и было: сначала сожжение Масляной
было языческим, а потом подверглось христианскому влиянию. Лежавшие
у ног Масляной приношения: вареники, блины, зерна, мука - указывают
на жертву, лежащую в основание обычая. В самом деле, у простых селян
не могло быть идолов, за исключением ни на что непохожих чурок,
чурбанов. Зимой же у них была возможность сооружать изображения
божеств из снега! Тогда именно все имели эти изображения в своих дворах.
То, что изображениям Зимы и Масляной приносились жертвы, можно
видеть из двух описанных зимних торжеств. Христианство заставило людей
придать этим жертвам вид приношения птицам. Между тем, из старых
описаний, как в «Слове Григория», IV век, сказано: «По святем крещении
Перуна отринуша, а по Христа Бога яшеся, но и ныне молятся ему
366
Юрий Миролюбов
проклятому Богу Перуну, и Хорсу, и Мокоши, и Вилу, и то вторяй отай.
Сего не могут лишити, проклятого ставления вторыя трапезы, нареченный
Роду и Рожаницам». Значит, обычаи эти были столь укоренившимися, что
с ними шла непрерывная борьба. Она не всегда была на пользу христиан-
ской вере, и, конечно, во вред народной этнии, ибо без фольклора народ
задыхается, теряет этнию, а без последней перестает существовать. В сущ-
ности, византийцы, хитрые политики, к этому и стремились. Русский народ
создал свое православие именно путем сохранения своих обычаев, получив-
ших христианское объяснение. .
«Поучение неизвестного автора» ХШ-го века говорит: «Даже Попове и
книжницы веруют в Перуна и Хороса, покладают им требы и кур им ре-
жут». Некий монах в летописи XIV-го века называет русских «Даж-Божьи-
ми внуками!»
Потому-то и мы считаем, что хотя сжигание Масляной и не носило того
строго выдержанного характера, как Сжигание Зимы, но они близки друг
другу и корни их находятся в язычестве.
М ОТНОШЕНИЕ К БОГУ
Южнорусский крестьянин в большинстве своем был
религиозным, а некоторые из мужиков были людьми прямо святой
жизни. Таким был дед Канунник. Потому-то его и прозвали
Канунником, что он свято чтил не только праздники, но особенно канун
таковых, потому что, говорил он, «в праздник все держутся, а накануне
праздника не все держаться умеют. Между тем святой день начинается
вперемежку с грешным, и от нас залежит (зависит) его отделить от дня
грешного». В субботу, уже начиная с утра, дед особенно долго молился, в
воскресенье он был в церкви и тихо шел «домой», в свой курень на баштан,
где у него была каша, зеленый лук, томаты, огурцы. Ел он просто и больше
овощи, зелень, рыбу. В деревне такие деды были весьма часты. Они
«трудились Богу» после трудов земных. О деде Кануннике мы писали в
книге «Языческий фольклор на Руси». Скажем лишь, что он был весьма
проницательным старцем, к которому приходили узнать о пропавших вещах,
и он неизменно указывал, где вещь находится! Дар прозрения ему был дан.
Вся его молитва состояла в том, что он читал: «Господи, прости меня,
грешного!», либо читал молитву Святого Ефрема Сирина: «Господи и Владыка
живота моего!», какую читали каждую среду и пятницу. Станет на колени
лицом к востоку, в землю самодельную свечку воткнет и молится. Жил он
суровой, простой жизнью, спал на соломе, покрытой домотканным рядном,
Русский христианский фольклор
367
и укрывался тулупом. В Петровку он питался исключительно хлебом,
гречневой кашей на постном масле, огурцами, томатами, арбузами и дынями.
На деревне все были такого мнения, что Канунник - святой жизни человек,
святым крестьяне его не называли, а, подчеркиваем, лишь говорили, что он
святой жизни. Был у нас другой дед Минай, живший тоже, как и Канунник,
примерной христианской жизнью. Однажды он запряг коня в дроги и по-
ехал... в Иерусалим на поклонение Святым Местам. Отсутствовал он целый
год, родные уже думали было, что он где-либо погиб. Однако, однажды
увидали: едет дед! «Откуда?» -«Из Иерусалима!» - «Да как же ты доехал?
Туда ведь морем ехать надо!» - «А так, добрые люди пособили, рассказали,
как и куда. Сначала поехал в Тифлис, а когда доехал, оттуда по грузинской
земле до Батума, из Батума через армянскую землю в арабскую, в город
Багдад, а оттуда рукой подать до города Бейрута. Только там все дикие
люди живут. Какие остановят, лопочут что-то по-ихнему, а я им на небо
укажу и ко лбу руку приложу, они сейчас же мне хлеба дадут, сыру ихнего.
Видят, что бедно одет, взять с меня нечего. Ну, и пускают. После Багдада,
как по пустырям ехали, воды нигде нет, а люди сказали, что «вода-йок»,
нету, значит. Ну, я бочонок набрал, да так сам пил и коню давал. А травы
тоже нигде нет, да, спасибо, был овса мешок, ну, значит, коня овсом и
кормил. А как переехали пустыри, значит, нашли и траву. А тут горки, одна
другой выше, и опять пустыри, а там и Бейрут! Спрашиваю встречных:
«Ерусалим! Далеко?» А они, значит, глаза выпучили, не разбирают, а потом
мальчонка один кричит: «Селим! Селим!» и показывает ровно на полдень».
Старик рассказывал: «Я там каждое Святое Место обходил, объездил. Все
наших жен русаков возил! Заработал так, что обратно из Бейрута вместе с
повозкой взяли на пароход. Смеются матросы: «Да, как же тебя, дедушка,
турки не зарезали?» А чего им меня резать? Знали бы, что деньги у меня
есть, а так, зря, резать никому не хочется. Был я и в Назарете, и в Вифлееме.
Там много монастырей наших, монахов русских, паломников. Все ходят,
вздыхают, Богу молятся. Видал церкву Гроба Господня, Колодец Иакова,
Авраама, видел Место, где Христос пятью хлебами людей накормил. Чего
только не видел! И везде, где Христова нога ступала, церкви, лампадки,
свечи, верующие всех народов молятся, кланяются, о грехах своих вздыха-
ют». Дед Минай долго был предметом всяческого уважения за свой подвиг.
Часто мужики звали его к себе рассказать про Святые Места.
Таких паломников были сотни тысяч, ежегодно являвшихся в Святую
Землю, на поклонение в Иерусалим. И в Палестине были арабы, проводни-
ки, говорившие по-русски. Это были сироты, воспитанные при русских
монастырях.
О религиозном чувстве русского народа можно написать целые тома
368
Юрий Миролюбов
книг. Оно было глубоким, чистым, и народ к нему вернется после лихоле-
тия.
Ш ХРИСТИАНСКОЕ ДЕЛАНИЕ
Девяностолетий старец, дед Гармалий, которого с хуторов
привозили правнуки и под руки вводили в церковь, под руки
сводили со ступенек, бережливо вели к возу, а он в седых, жел-
товатых космах, бороде лопатой до пояса, казался видением иного мира.
Дряхлый, но сильный духом, он отстранял руки правнуков, когда надо
было идти к Чаше, и твердо шел сам, ступая по коврику несгибающимися
ногами. Он никогда не говорил о «мирском», а только о божественном:
«Каждый день начинает человек свою житуху!» - с упором на слово «каждый
день», - «Каждый день, как только забудет про Бога, так и согрешит. Надо
каждый день делать Христову работу, думать про Бога, держать язык, чтоб
не сказать грешного, держать руки, ноги, голову, чтоб не сделать грешного.
Все время надо думать про Бога, раз уж «начал трудиться на Бога». Грешит
человек в молодости по незнанию. Бог ему прощает за это. Но грешить в
старости, зная, что грешишь, не надейся на прощение!» Такими словами
увещал он мужиков, сидя на возу, и те почтительно слушали, пока дед,
устав, не махнет рукой, а тогда правнуки, ребята лет по 30, били по коням
и вскачь везли патриарха домой. Он был, правда, как патриарх. Величест-
вен, согбен, но крепок, мудр годами, суров, но добр к детям, с улыбкой их
гладил по головам, щекам, ручонкам, но в то же время его глаза сверкали,
когда он видел Захара, запойного пьяницу. «В пекле будешь гореть!» -
грозил он ему костлявым пальцем. - «За то, что детей, как сирот, по миру
пустил! За бабу твою, что слезы выплакала, померла, сердешная, раньше
времени, отвечать будешь! За все твое пьянство свинское, за все художест-
ва...» Так же был он беспощаден к грубым, драчливым людям: «Черти тебя
стегать будут на том свете по голой заднице! Не уйдешь! Думаешь, что
силен сегодня, так и завтра силен будешь? Я тоже силен был. А вот, Бог
взял силу, взял зрение, слух. Теперь вижу плохо, слышу плохо, а силы,
брат, кот наплакал. А ты твою силу зря тратишь, не на Бога, а на черта.
Бойся Страшного Суда\ Еще старость к тебе не придет, как Суд будет. И
будешь ты выть от боли, да Бог слышать не будет».
Дед Гармалий, с развевающимися волосами на ветру, точно дуб, креп-
кий, духовно сильный, но дряхлый деньми, стоял иногда на паперти и
пророчествовал. Священник не мешал этому. Любили его все за святость
жизни. Он скончался в полном сознании, просил выгнать баб, «чтоб не
Русский христианский фольклор
369
выли»: «В радости хочу отойти к Отцу моему Небесному!» Со свечой в
руке, в чистой рубахе лег он под образа и заснул - умер! Как жил, так и
умер: просто, сурово, ясно. Про него священник сказал: «Он был как плод
Христов, созревший и не перезревший. Ни пятна на нем, ни тени. Чистый
человек!»
ГРАМАТКИ
При церкви для поминовения о здравии и упокоении были
граматки - небольшие книжечки с именами. Книжка имела кре-
стик на обложке, в середине же разделялась на левую и правую
стороны, на одной из которых были имена здравствующих родственников,
а на другой имена усопших. В начале было напечатано несколько молитв, а
в конце - Слово о Загробной жизни. Некоторые из граматок были стары-
ми-престарыми, времен еще императора Николая Первого, и содержали
давно выцветшие записи, среди которых попадались: «Воина Иоанна, уби-
енного за веру, царя и Отечество в земле немецкой». «Воина Петра, павшего
за веру, царя и Отечество на поле брани у Липцика». А дальше приписано:
«И матери его Марионы неутешныя». Когда пали эти воины? Вероятно,
еще в Отечественную Войну! Добрая память крестьянская хранила их имена,
пока не была куплена граматка и сельский дьячок мог записать всех сродни-
ков. Заботился русский человек, чтоб не были забыты церковным помино-
вением эти люди. Заботился из года в год, держал в памяти, пока не
записал-таки. Лейпцигская битва народов имела место в начале прошлого
столетия. Это и был Липцик. Какая душа христианская помнила десятки
лет своего брата, дядю или отца, прежде чем записала? И матери его
Марионы неутешной? Сколько лет ей было, когда она успокоилась под
родным крестом на кладбище? Брат, сын, внук не забыли, о ком она часто
плакала, как ветхозаветная Рахиль. Не было утешения ее родительскому
сердцу, ее материнской любви. В притворе, на столике, лежала груда этих
граматок. Одни были в кожаном переплете, тоненькие книжечки, другие в
простом, вытеревшемся и посеревшем коленкоровом, а третьи были просто
несколько листов ученической тетрадки, сложенной в осьмушку, с обложкой
из синей сахарной бумаги. Много горя крестьянского было в этих записях:
«Без вести пропавшего раба Божьего Ивана», «в далеком краю живущего
Игнатия». В каком краю жил этот Игнатий? Где без вести пропал раб
Божий Иван? «Многострадальну Анастасью». Что за женщина была эта
Анастасья? Может, годами была прикована к одру болезни? Несколько раз
в году, в День Всех Святых, в Дмитриевскую Субботу, на Радонице Фоминой
370
Юрий Миролюбов
читались все эти записки от начала до конца. Поминала церковь старейших
из них. Поминала уже и тех, кто был записан о здравии, как усопших,
потому что больше никого из них в живых не было. Граматки лежали там
под всеобщим наблюдением. Никто не смел унести одну из них или
использовать для себя, потому что «людей обманешь, а Бога - никогда!»
Как мы сказали, в конце граматок были помещены Жития Святых,
Схождение Господа нашего Иисуса Христа во Ад и другие небольшие
описания. Жития были написаны кратко, понятно, и каждая граматка
была составлена по-другому. Если в одной из них было описание Жития
св. Ефрема Сирина, то в другой - св. Иоанна Златоуста и др. Видно
было, что листики были чуть выцветшими, с пятнами лампадного масла.
Сколько поколений людей вписывали в них свои грустные имена? О них
сторож Яков говорил: «Это прапрадедовские граматки! Всегда там же и
лежали. На Родительскую Субботу их батюшка читают».
Позже нам приходилось видеть в церкви специальные Синодики, в
которые записывались все имена. Там тоже изобиловали записи: «Умучен-
ного татарами воина Иосифа», «Погибшего на Черкесах воина Гавриила»,
«В земле венгерской убиенного за веру, царя и Отечество воина Иакова»,
«В земле свенской погибшего на Водах раба Божия Ивана». Что обозначали
эти записи и как их принимала деревня? Плакала мать, горевал отец, но
гибель сына родители принимали по-христиански, со смирением, записы-
вая «на вечное поминовение». Особенно поразила нас одна запись: «По-
гибших за веру христову воинов в генваре, даже до смерти мучения
принявших: Иоанна, Петра, Павла, Сергия, Иакова, Николая, Димитрия».
Что это были за безвестные герои? О каком Генваре речь идет? В Истории
Российской это событие не упомянуто. По времени же, приблизительно
судя, это было еще в до-наполеоновское время. Вероятно, на войне с
турками...
««ПОСЛЕДНИЙ НЫНЕШНИЙ ДЕНЕЧЕК*
Жизнь целого народа подвержена колебаниям, идет по кривой
линией, поднимаясь вверх, то ломанной, падая, поднимаясь, снова
падая. Таким колебаниям была подвержена и жизнь народа
русского, и сам народ предчувствовал грядущие изменения своей жизни,
высказывая это предчувствие разными способами. «Коли ребята зачинают
в войну играть, быть войне!» - говорила народная примета. В 1903 году
перед русско-японской войной дети действительно все время играли в вой-
ну. Происходили целые гомерические драки, одна из шаек нападала, другая
Русский христианский фольклор
371
защищалась. У многих мальчуганов были синяки под глазами. Родители
пробовали запрещать игру, тогда ребята уходили в луга, за бугры, за ветряки,
и все воевали. Война пришла! Коллективная душа народа знала, что она
будет, и дети, как более впечатлительные существа, первыми ее почувствовали.
Тревожное предчувствие передалось и взрослым, а когда вспыхнула война,
все говорили: «Дети уже давно знали, что будет война!» Конечно, дети не
знали, но благодаря их чувствительности уловили носившуюся в воздухе
идею войны. Это, несомненно, так. Такой же чувствительностью обладали
девушки перед первой мировой войной. Собираясь на улице, они особенно
часто затягивали песню «Последний нынешний денечек». Доходило до того,
что отовсюду звенела эта песня! Едешь по железной дороге, вдруг из
третьего класса доносятся звуки гармони и - «Последний нынешний дене-
чек»! Идешь в поле, видно, как работают на сенокосе девчата, и вдруг
звенит песня: «Последний нынешний денечек». Наша мать, слушая эту
отовсюду льющуюся песню, качала головой и говорила: «Ох, не нравится
мне эта песня! Как бы не напели и вправду чего страшного!» Даже мужики
стали сердиться и кричать на молодежь: «Да, что ж вы ничего другого не
знаете? Ну, пели бы что-либо другое!» Молодежь стала петь... «Прощай,
садик, садик зелененький!» Еще хуже, совсем на родителей тоску нагнали.
Обычно, когда пели, то минорные по содержанию песни пели среди мажорных,
чтоб не нагонять грусти на людей, а то уцепились за минорные песни и
ничего с ними не поделаешь...
Десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый годы все пели этот
злополучный «Последний нынешний денечек», а потом вдруг перестали,
точно ножом отрезало. Дед Канунник сказал: «Отож спевали «Последний
' нынешний денечек», так теперь перестали, а теперь надо ждать войны,
потому что перед самой войной всегда перестают».
Тем не менее, прошел еще один год, в продолжение которого стали
распевать старые мажорные песни, о злополучной песне даже не вспомина-
ли. Поля родили урожай сам-30, сам-35, мужики не знали, как справляться
с работой. Зерно было в цене, богатство крестьянское возрастало. Скот
* увеличивался. Завели лошадей Донской крови, годных под седло, стали
выезжать мужики в воскресенье на нетычанках, или, как их называли,
«тачанках», в нарядах, с грохотом, блеском, шумом, знай, мол, наших!
Кичиться стали люди: «Смотри, какая бархатная юбка у меня! Ни у кого
такой нет!» Патриарх Гармалий все чаще стал возглашать с паперти: «По-
бойтесь Бога! Землеробы! Вам нос к земле держать надо, а не задирать!
Страшный Суд скоро!» Но его уже мало слушали, а парни откровенно
посмеивались: «Зажился... С глузду съехал!» - «Дадут вам земли, полный
рот напхают! Дадут воли, выбирай любую могилу! Три вершка на человека!
372
Юрий Миролюбов
Всей Расеи по счету хватит...» - «Старый дурень! Ишь, какое завел! Прямо
хоть манишку рви на куски да слезы вытирай!» Правда, возражали только
вполголоса, так, чтоб старик не слышал, а кто помоложе ухмылялись.
Однако, прежняя гармония, уважение к старшим было нарушено. Уже и
дед Гармалий не имел авторитета.
А потом вдруг снова запели «Последний нынешний...» Запели, запели,
да в самую косовицу и мобилизация вспыхнула!
«Теперь все пропало!» - сказал Дед Гармалий. - «Молитесь Богу, дети!
Страшный Суд завтра!»
С этими словами и умер.
Ш ЦВЕТЫ- СЛЕД БОГОРОДИЦЫ
В один из предвоенных годов осень была поздняя, и на По-
крова было еще почти тепло. Утром приходит к отцу мужик, без
шапки, что-то бережно в руках держит. Отец его принял в столо-
вой, но мужик от чая отказался: «Непривычно, спасибо, батюшка!» И
развернул свой узелок, который бережно нес, а в нем - кусок земли, в
форме женской босой ноги, и листва, а в ней фиалки! «Отож верят у нас
мужики, что Богородица по полям ходит на Покрова, глядит, все ли поля
сжаты, а где ступила, там и цветы встают! И кто найдет, в церкву принести
должен, «следа взять», положить его перед Царскими Вратами. Так отож я
и принес, чтоб разрешили положить!» Отец долго рассматривал цветы,
потом решил, что в религиозном отношении Богородицын След, как народный
обычай, Припять можно. Так и сделали. Отец оделся и направился в цер-
ковь, а следом за ним - мужик, и уже целая толпа стариков и старух,
узнавших, что нашли Следы Матери Божьей. Через час открытая церковь
была полна народа, и отец решил отслужить молебен. Служение было
торжественным, и крестьяне побросали всякую работу на дому и, несмотря
на будний день, все пришли в церковь. Пошел и я и там увидел у ног иконы
Покрова Пресвятой Богородицы на парчовой скатерти белую «хрустку»,
т.е. платок, на котором кусок земли со следом, зеленью и цветами. Фиалки
сильно пахли. Крестьяне ставили свечи перед иконой и кланялись земно.
Уже к вечеру вокруг этого места образовался целый ряд даров. Люди
несли кто холстину, кто хлеб с воткнутой в него свечой, кто горшок меда
или ковшик зерна, который тут же и ставили, а на Покрова, через день,
было торжественное служение, в храме были необычайные толпы народа,
которые не расходились, а просили служить весь день. Отец возвратился
лишь пообедать и сейчас же вернулся в церковь служить акафисты Покрова
Русский христианский фольклор
373
Богородицы. Службу правили и на следующий день, так как много было
стариков и старух, желавших приобщиться по этому случаю. Только на
третий день, по приказанию отца, Богородицын След отнесли и положили в
перекопанную землю в церковной ограде, близко у могилы неизвестного
священника, умершего в прошлом столетии и на плите которого стерлись
все буквы. Долго у того места крестьяне зимой и летом ставили свечи и
молились.
Отец говорил потом: «След, может, и чей-либо из деревни, но не это
важно, а то, что люди благоговейно молятся и верят. Не мне их разуверять,
тем более, что здесь народный, многовековой обычай».
Посмотреть на цветы приезжали между тем из соседних деревень, и
вскоре дело дошло до начальства. Отца вызвал архиерей, но, выслушав его
объяснения, решил, что препятствовать народному верованию не надо, по-
тому что, собственно, плохого в этом обычае ничего нет.
Ш ДОНОС О «СЛЕДЕ БОГОРОДИЦЫ»
В тот же год архиерей был переведен, а на его место явился
другой. Как и следовало ожидать, по доносу одного из духовных
лиц дело «О СЛЕДЕ БОГОРОДИЦЫ» возникло снова. Отца
снова вызвали к архиерею. На этот раз иерарх даже не дал отцу досказать
своих’объяснений, как стал его распекать за «религиозное суеверие». Время
от времени он спрашивал: «Что же это подстроено было? Обман верую-
щих? Чудеса что ли? Запомни, отец, что чудес в наш век не бывает, а все
они объясняются естественными науками\» Откровенно говоря, отец был
крайне удивлен таким «материалистическим подходом» архиерея. - «И
запомни, отец иерей, что если что-либо еще услышу подобного, а тебя
удалю за штат!» Эта угроза была достаточно серьезной, и отец не хотел
ссориться с епархиальным начальством. Тем не менее, его вызвали еще раз,
на этот раз по другому поводу. Служил он в это время в Анповке, селе,
находившемся на Желтых Водах, за Днепром, у Кривого Рога. Там было
много евреев-лавочников, и отцу прислали какое-то епархиальное послание,
говорившее о том, что «евреи - наши враги, и если японская война была
проиграна, это благодаря им!» Конечно, отец, знаяроль барона Гинцбурга,
сыгранную им в питании наших моряков, зная, что государь сделал этого
человека бароном за его заслуги и что Гинцбург был евреем, такого посла-
ния не прочел. Архиерей его встретил криком: «Следы Богородицы про-
славляешь, ереси разводишь, а послания прочесть не пожелал?» Отец спокойно
ответил: «Во-первых, сам Христос сказал: «Несть ни Эллина, ни Иудея!», а
374
Юрий Миролюбов
во-вторых, я знал, что настроения рабочих в рудниках (там были рудники)
таково, что прочти я им за обедней это послание, они сейчас кинутся грабить
и убивать евреев! Как же я, иерей Бога Живого, могу толкать людей на
убийство?» Архиерей и слышать опять ничего не пожелал, заявив, что «дело
О СЛЕДЕ БОГОРОДИЦЫ» он снова пересмотрит и что сообщит отцу свое
решение. Через месяц отец был уволен за штат. Это означало, что он ослушался
архиерея и что не может отныне занимать прихода регулярно. Родители
опечалились и решили уезжать на Дон, где уже Епархией управлял епископ
Арсений, а не Агапит, правивший в Екатеринославе. Евреи как-то узнали об
этом, и когда мы выехали с вещами на станцию Рядовую, они оказались за
селом, на разных подводах, тачанках и даже верхом. Все они вышли нас
провожать! Верст пять до станции тянулась эта процессия. Отец говорил, что
ему даже неловко, что его прихожане не явились, а что провожают его одни
евреи. Когда же приехали все на станцию и отец сдал вещи в багаж, оказалось,
что еврейская община уже заплатила за их провоз до места назначения. Мы
были гронуты и обескуражены. До сих пор помню, что отец все время
повторял слова: «Несть ни Эллина, ни Иудея!» Тяжело ему было покидать
место в результате несправедливого решения епархиального начальства, но
он все время говорил: «Если меня даже иноверцы оценили, значит, я был
справедлив».
Ш СВЯТЫЕ МЕСТА
Здесь мы будем говорить не о Святых Местах, как в Палести-
не, например, или даже на Руси, где есть Обители, а о тех местах,
которые человек на Руси считал святыми. Так, на Кавказе при-
шлось нам видеть развалины средневековой церкви и ее алтаря. То место,
где был престол, считалось святым, и все, кто приходил смотреть на разва-
лины, старались не ступать на Святое Место. Оно было «табу» и никто не
смел к нему прикоснуться. Не ходили по нему и черкесы, магометане, ибо и
они уважали это место и называли его «Местом Иша», что значит Иисуса.
По их понятиям, Христос был пророком, которого они уважали, конечно,
после Магомета. Была и в наших местах сгоревшая церковь. Она была
когда-то, по рассказам людей, за деревней. Сначала и деревню хотели стро-
ить возле нее, но там не было воды, а потому церковь так и стояла за
деревней. Была она деревянной и однажды сгорела. Место, где был Пре-
стол, было обозначено большим плоским камнем и на него никто не смел
всходить. Должно заметить, что к тому времени, о котором говорим, уже
только одни полусгнившие пни были на том месте, но камень всегда лежал,
Русский христианский фольклор
375
и если на него взбегала овца или всходила корова, их гнали прочь. Люди
рассказывали, что по ночам то место светилось. Возможно, что в виду
того, что там был бугор, в летние ночи иногда в степи гуляли «огни
святого Эльма» и что они могли появиться и на камне, как везде, где были
места возвышенные. Однако, в народе упорно утверждали, что «церкву
можно видеть», но показывается она только особо верующим, людям. Тогда
в ночи видно, как в ней загораются свечи, идут люди, давно умершие,
прадеды и прапрадеды, и служит в ней батюшка, такой старый, что еле на
ногах стоит. На Пасхе, на Рождестве там всегда идет служба. Дед Канун-
ник утверждал, что он тоже «церкву видел». Говорил о ней и дед Гармалий.
Оба упорно уверяли всех, что «церкву видели и прадедов видели тоже».
Возможно, что, сильно веря в свои слова, они ее однажды действительно
видели. В этом ничего необыкновенного нет. Но народ старательно
поддерживал эту легенду, принося свечи и зажигая их на камне, становясь
на колени, прямо в снег, и молясь. Часто можно было видеть хлеб на этом
камне, свечу, либо догоревшую, либо еще зажженную, только воткнутую в
хлеб. Иногда у камня сидела старушка, беззвучно молившаяся, иногда туда
приходили с крестным ходом, когда молебствовали о дожде. Но до самой
революции то место считалось святым. В Азии, в Сибири, точно так же
есть множество ручьев, криниц, озер, которые местное население, монгольского
происхождения, считает священными.
СВЯТАЯ КРИНИЦА
Из-под горы в Антоновке вытекала криница. Ее называли Свя-
тая Криничка. Она текла в речку Элбус, с которой была соединена
небольшим протоком. Сама Криничка была глубокой и холодной.
Чистая вода ее была прозрачна, несмотря на два метра глубины, и при свете
солнца было видно все дно, до мельчайших «кашеваров», т.е. родников,
поднимающих своей струей песок. Получается, как при варке каши: все
время поднимаются и опускаются Зернышки, одно белое, другое черное, или
зеленоватое. Дно было полно «кашеваров». Крестьяне приписывали чудодей-
ственные свойства Криничной воде. Ее набирали при Водосвятии в чашу, в
которую священник погружал кропила из исопа и кропил реку. Нами, кажется,
были записаны некоторые подробности об этом в книге «Русский языческий
фольклор», но мы опишем еще в надежде, что вспомним еще какую-либо
подробность, забытую до того. Больные ревматизмом шли на берег реки к
Криничке летом в солнцепек. Надо было, чтоб было жарко, и это обычно
было время с конца мая и до конца августа. Там они вытаскивали ком
376
Юрий Миролюбов
зеленой тины, которая росла обильно в речке, это - водоросли, зеленые
нити, без листьев или стеблей, плававшие в воде. Если их свернуть в ком и
оставить на горячем солнце, зелень сразу же сгнивает и превращается в
черную, жирную грязь. Грязь эта издавала удушливый сероводородный
запах. Ею мужики и старухи обкладывали ноги, колени, или вообще ревма-
тические места, а чтоб грязь не высыхала, ее слегка смачивали водой из
Кринички, тут же стоявшей в ведре. Если посидеть так час, другой, а
операцию повторить с неделю, другую, приступы ревматизма проходили, а
иногда больной выздоравливал совершенно. Конечно, то было влияние
сероводорода, растворявшего мочевую кислоту. Однако, мужики верили,
что одной тины недостаточно, а что грязь без применения Криничной воды
не помогает. Мы лично видели много раз и многократно приготовляли эту
лечебную грязь. Тина, как мы сказали, сгнивала в грязь в какие-нибудь 20
минут! Ее удушливый запах был столь силен, что вода в Элбусе пахла им
летом, и рыба заболевала, всплывала брюхом вверх. Иной раз приходилось
видеть больших щук, становившихся жертвой сероводородного отравления.
Попадались иной раз и большие окуни, весом в пять и больше фунтов,
которые тоже погибали. Нужно отметить, что в этом месте речка делает
плесо, разливается широким рукавом, а до того она значительно уже и ниже
тоже довольно узка. Но плесо неглубоко, какой-нибудь метр-полтора самое
большее, а в узких местах река метра в четыре глубиной. Таким образом, в
этом месте есть подводный бугор что ли и вода через него течет с трудом.
Вся тина задерживается в этом месте баяном, другой водорослью, которая
поднимается со дна и имеет корни. Лини в этой тине играют в мае с утра до
вечера, и щука в ней с трудом пробирается. Потому это место самое тини-
стое, и здесь именно неисчерпаемый источник тины, из которой делается
лечебная грязь. Крестьяне широко пользовались ею, как и мальчишки; вы-
мазавшись дочерна, мы кидались в воду, плавали, пока грязь не сойдет, а
затем снова мазались ею, сидели на солнце и снова кидались в воду. Какой-
либо старый дедок с хуторов, сидя у ведрышка с Криничной водицей, тоже
тут же греется, а мы ему достаем свежей тины. Дед мажется, пришлепывает
куски грязи криничной водой, а потом с трудом движется к реке, чтоб
смыть с себя грязь вместе с болезнью. Операция эта носила название «суря-
ниться». Слово древнейшее, вероятно, еще ведическое, ибо по-санскритски
«сура» - солнце. Другого объяснения этому слову нет, ибо в русском
языке, как и в южнорусском наречии, другого применения слова «суряный-
тись» нет. Это специфическое слово, имевшееся в употреблении только в
Антоновке. Некоторые его произносили: «сурянытысь». Производные сло-
ва от этого глагола: «Сурянивка», «посурянка», это слово употреблялось
во множественном числе: «посурянках», «насурытысь», «идти на насурив-
Русский христианский фольклор
377
ку», «идти сурянытысь». Все эти слова имели смысл, связанный с сидением
на солнце, вымазавшись при этом тинной грязью. Деды и бабы считали
Криничную водицу Святой, и, как мы сказали раньше, приписывали все
целебные качества грязи воде. Тем не менее, они одной водой не облива-
лись, а употребляли сначала именно грязь, полученную из «сгоревшей на
солнце» тины.
Ш СТЕПНЫЕ ВИДЕНИЯ
В одном из наших рассказов «Дальние пастухи», а также в
рассказе «Иван Филиппович Бас», напечатанном в «Жар-Птице»
(Сан-Франциско) в 1952 году, мы рассказывали уже о Степных
Видениях. Однако, в этой книге мы к ним подошли в очерке «Святые
Апостолы Петр и Павел», а сейчас скажем отдельно.
В степях, особенно когда жарко, бывает, что появляются и исчезают
миражи. Миражи бывают самые разные: то вдали идут «темные пастухи»,
которые гонят стада перед собой, то «белые люди», т.е. фигуры людей в
белых одеждах. Иногда над краем земли встают вегряки, крылья которых
движутся точно в пяти верстах, а иной раз и ближе, но нигде в этом направ-
лении, т.е. к югу от Антоновки, нет ни одного села ближе, нежели 250-300
верст! Конечно, на местных жителей эти видения наводили суеверный страх.
Иной раз видели Спаса с корзиной яблок, вроде, шел к церкви, одежды
белые, волосы длинные, в руках посох и корзина, полная яблок. Другой раз
видели волхвов на верблюдах со звездою над ними. Бывало, что скакали по
небу Всадники, размахивая ружьями и стреляя друг в друга, а то - шел
мирно вдоль борозды крестьянин за конем. Эти видения, приукрашенные
легендой, передавались из уст в уста, и часто в них можно было узнать то
библейский, а то евангельский сюжет. Во всяком случае, природа в этих
местах сама подсказывала человеку легенды. Оставалось лишь запечатлеть,
передать дальше, чтоб не забыли. Этим были заняты «старые люди», деды и
бабы, рассказывавшие внукам и внучкам о виденном ими или их отцами.
В степях и нам пришлось наблюдать совершенно необъяснимые видения.
Так, однажды минут 20 было видно, как ходят по полю люди, собирают
жатву (у нас пшеница еще стояла зеленой!), вяжут снопы, кладут их на
колья, воткнутые в землю, а не копнами, как принято на Руси. На головах
у них были плоские шляпы, а на плечах белые куртки и короткие штаны.
Откуда пришло к нам видение других краев, совершенно невозможно дога-
даться. Может... из Китая? Но ведь Китай, в особенности возле Кантона,
где нечто похожее делается, во-первых, лежит где-то за горами, к тому же
378
Юрий Миролюбов
очень высокими, а кроме того, в Китае принята синяя одежда, а не белая.
Может, это из Индо-Китая? Из Сирии? Решить такого вопроса нельзя, не
поездив в этих землях и не посмотрев обычаев этих краев. Как бы то ни
было, степной край, как мы сказали, был обилен видениями. Многие леген-
ды, передававшиеся из уст в уста, питались из этого источника. Теперь, после
стольких лет (почти сорока!) нам трудно вспомнить, что говорили крестьяне.
Уже то, что нам удалось запечатлеть, представляет свой интерес, и если кто-
либо сможет еще вспомнить из этой области что-то, мы будем иметь большой
материал, годный для изучения фольклористами.
Видали не раз в небе диких всадников, как мы сказали, дравшихся
между собой. Они рубили друг другу головы, и видно было, как падают эти
головы. Сражение происходило где-то, на каком-то поле битвы земного шара,
а его явственно видели у нас. Видели длиннейшие караваны верблюдов,
идущих вперед и вперед без остановки. Идет караван, и вдруг передний
верблюд, на спине которого сидит человек в длинной одежде, начинает расти,
расти и расплываться, вслед за ним, перейдя некую черту, расплывается
каждый из верблюдов. Караван исчезает. А то покажется телега, запряженная
парой коней, она идет, колеса катятся по небу, а потом вдруг все заволнуется,
точно вода, и исчезнет.
Простые люди говорили с некоторым мистическим страхом: «Это он с
нами забавляется!» Другие верили, что это «Бог дает знак»! Одни были
положительного мнения, другие отрицательного.
Однако, перед первой мировой войной, за которой последовала револю-
ция, в небе видели «Ангелов, затем летела красная кибитка, запряженная
тройкой рыжих коней, а в кибитке сидел человек в красном и держал в
руках серп\» Буквально цитируем, как нам было рассказано. Люди думали,
что конец Света близок. (Видение можно сравнить с ирландским фолькло-
ром. Там тоже красная кибитка означает беды и смерть).
S ПОМИНАЛЬНЫЙ ДЕНЬ
В Поминальный День каждая крестьянка несла в церковь хлеб,
кутью, свечку, горшок меду, ковшик зерна и граматку с именами
сродников. Хлеб доставался причту, кутью ели все после панихиды
в церкви, и эта трапеза была дальним отголоском тризны. Мед церковный
сторож сливал в один общий сосуд, куда сослепу иногда подливал «гарного
масла», отчего все становилось несъедобным. Если же «гарного масла» в нем
не было, мед тоже делили между собой члены причта. В Великом Посту
везли к двору священника возы хлеба. У нас, например, было заведено, что
Русский христианский фольклор
379
хлеб сейчас же поступал бедным либо даром, либо по смехотворно низкой
цене. Пока же его складывали на застекленной галерее, и гора хлеба, бывало,
доходила до потолка. Тут же, у двора, уже стояли люди, пришедшие за ним,
одни, бедные, получали даром, другие, более зажиточные, покупали. Мать
твердо держалась принципа: зря нуждающимся не раздавать. Ее все за это
любили. Справедливой она была решительно ко всем. Рассказывали, что
другие священники, служившие до отца, хлеба не раздавали и не продавали,
а резали на сухари и последними кормили птицу. Отец с самого начала решил,
что ему этого делать нельзя. Раз люди приносили хлеб в память своих
близких, его нельзя было носить в курятник, либо свинушник. Крестьяне
тоже за это уважали отца. Поминальный День был большим днем для верую-
щего населения, а хлеб, побывавший в церкви, был как бы святым для
людей, и неловко было его бросать в корыто с помоями! Раздача
сопровождалась скоплениями, людей, главным образом женщин. Последние
мать нашу очень любили и уважали. Отца, державшегося несколько в сторо-
не от народа, они отчасти побаивались, тогда как мать была у них прибежи-
щем в беде. Поминальный День был важен в их жизни, а в нашей он тоже
составлял особую веху. Говорилось о вещах, бывших «до Поминального Дня
и позже». Также говорилось: «до Пасхи, до Рождества, до Масляной, или
Преполовения, до Спаса, после Спаса». Торжественное Поминовение усопших,
как мы говорили уже, происходило на Радопице. «В сей день Родичи радуют-
ся», говорили в старину. Фомина Неделя, или Красная Горка, Радоница
были днем общения с мертвыми, которые всегда живы. Общение с ними
было, как с живыми, а в Поминальный День о них молились, как об усопших.
Эта двойственность в представлении живых об умерших шла из двух
источников: духовно люди представляли, что их родичи умереть бесследно
не могли, а материально, вероятно, они знали, что тело истлевает и что от
него остаются одни кости. Язычество научило их верить, что люди «уходят к
Питри» (ведизм), а христианство учило о Рае, Чистилище и Аде. Неясное
представление о Загробии было у всех народов, потом появлялось учение о
Вечной Жизни, затем христианская идея Суда и награды, или наказания на
Том Свете.
Ш ХРИСТИАНСКИЕ ПОВЕРЬЯ
Крестьяне верили не только на словах, но и на деле, они помо-
гали слабому, ходили за больными, защищали детей и старцев, и
редки были случаи обратного порядка. Если они происходили, то
так, что мало кто об этом знал, сами совершившие нехристианские дела
380
Юрий Миролюбов
старались их скрыть от других. Но что особенно важно: крестьяне верили,
что Христос ходит по земле русской, скрываясь либо под видом странника,
либо путника, усталого пешехода. Поэтому гостеприимство было широким и
богоугодным. За ночевку не платили, а лишь благодарили. За кусок хлеба
говорили: «Спаси, Христос!» Подвезти кого-либо по дороге, особенно по-
рожняком, никто никогда не отказывал.. Платы за это не требовали. Вообще
крестьяне, если они не должны были сами тратить денег, не требовали платы
ни с кого. Какую угодно услугу трудом или натурой крестьяне понимали как
выполнение христианского долга. «Ты его от двора отгонишь, ан, то самого
Христа Бога отогнал!» Иные говорили: «Ты ее, старуху, отвадил словами:
«Бог подаст!» ан, то сама Матерь Божия приходила! А на Том Свете тебе и
вспомнится!» - «Ехали, это, мы из города зимой, да заблудились, видим,
прохожий старец идет (нищий). Позвали, на сани усадили, полстью прикры-
ли, отогрелся человек и говорит так душевно: «Куда же едете, братцы?» -
«А в Юрьевку!» - «Так вам же вон туда надо ехать, а не сюда!» Повернули,
и вправду оказалось, в степь заехали, где жилья никакого нет... Так бы и
пропали, если бы не старец... А кто он был?» Тут мужик не договаривал, а
широко крестился: «Может, и вправду Господь Сам на дорогу вывел?»
Другой рассказывал: «Пришла как-то нищая к нам, а моя теща и скажи: «Бог
подает!» А та и отвечает: «Ну, коли Бог мне подаст, так от тебя отымет!» И
как взяло ее за душу, да как зачала лихоманка колотить, позвала она батюшку
и сказала все, а тот ей и говорит: «Грех, говорит, совершила великий!» Ну,
да прощение дал, а в полдень на другой день-то теща и померла!» Таких
поверий было множество. «Едет Иван зимой, да сбился с дороги, а впереди
свет брезжит. Поехал на свет, а там, видит, дитя малое лежит. И кругом снег
растаял, светится, а само дитя смеется! Перекрестился Иван, а дитя его
ручкой зовет: «Поди-ка сюда, милый! Возьми меня к себе!» - «Как же я тебя
возьму, когда у меня и без тебя дом полон детей, да еще сиротку взяли на
прокормление». - «Аты возьми!» Ну, взял мужик дитя, положил его в сани,
а конь вдруг, где и силы взялись, бойко побежал и через час деревня была!
Хотел мужик дитя взять, а оно уже сгинуло! Как не было. А на его месте
лежит узелок. Принес мужик узелок, а когда с бабой развязали, оттуда
золото, ладан и зерно посыпалось!» В этом рассказе ясно указывается на
Христа Младенца. Золото, ладан и зерно - дары Волхвов. Источник этой
легенды, конечно, Евангелие и христианская вера.
Русский христианский фольклор
381
Ш СТРАШНЫЕ РАССКАЗЫ
На Рождественские Святки был обычай рассказывать страш-
ные рассказы. Эти рассказы имели темой бесовское действие,
разрушаемое Богом в самом конце, когда бес думал, что овладел
христианской душой. Вместо победы над Христом бес нарывался на пора-
жение. Эта же тема в Средние века в Германии да и в других странах, как
например, в Чехии, занимала воображение людей. Легенда о пражском
студенте, продавшем свою тень (душу) Дьяволу, лежит в основании «Фау-
ста» Гете. Сам Фауст жил, якобы, в Праге на Карловом Наместье в доме,
который носит его имя. Однако, в русской крестьянской среде легенды эти
имели более простую форму. Русский человек не искал «философского
камня», либо «эликсира юности», но хотел прожить, не греша, а Дьявол его
толкал на грех и, пользуясь этим грехом, хотел завладеть его душой, но тут
вмешивался Бог и козни Дьявола не приносили ему результата. Характер-
ной чертой этих легенд было то, что Бог милостив и за грехи невольные
при раскаянии грешника его прощает. Сам грешный человек искал не выго-
ды (философского камня), или продления жизни (эликсир), но совершен-
ства духовного. Таким образом, было ясно уже в это время, что направлен-
ность интересов крестьянства в области моральной была в сторону духовную,
а не материалистическую. Черт толкал человека согрешить перед Причасти-
ем, после исповеди. Шел верующий из церкви, а ему по дороге под ноги
падает палка, он скользит и падает, а ругательство невольно вырывается из
уст: черт, таким образом, достигает соблазна человека. Идет другой юноша
из церкви после исповеди накануне Причастия, а ему на шею кидается
красавица. Он, перекрестившись, отстраняет ее и вдруг она оказывается
беззубой старухой! Так духовный соблазн при крестном знамении сейчас же
показывает свою природу. Рассказывали и про необъяснимые явления,
когда вещи начинали передвигаться по избе, и когда человек, перекрестив-
шись, читает псалом Давида: «Живой в помощи Вышнего в Крови Бога
водворится». И тогда все эти явления прекращаются. Ночью идет человек
из деревни в другую деревню, а его нагоняет всадник и кричит: «Иван!
Иван!» Но Иван крестится, и всадник исчезает. Это - «зов с Того Света» и
на него нельзя оборачиваться. Во всаднике мы легко узнаем ведическую
фигуру Левина. Так Левин ночью предвещает Зарю. Он же, Святой Юрий
на Коне, Индра, Сурия, т.е. Солнце, прогоняющее тьму. Этот персонаж
можно сравнить с греческими Диоскурами, хотя последние несколько иного
характера. Страшные рассказы на Святках - пережиток прошлого, как и
382
Юрий Миролюбов
гадания о будущем, которыми занимались в эти вечера на Руси в прошлые
годы. В этой «чертовщине» мы легко можем видеть весь сонм Богов языче-
ских, причисленных проповедниками христианства к «бесям». Оттого в этих
рассказах была мистическая атмосфера, с налетом страха перед демоническим
началом, гуляющим свободно в ночи. Во тьме обычный мир становится
иным, незнакомым, обращенным к нам «той стороной», а «та сторона» обща
с «Тем Светом», с Навью.
ЛЕГЕНДЫ О «НАВИ»
По-чешски «нава» - могила. Стрешневский говорит о Нави,
как о Том Свете. У славян было учение о «Нави», но оно было
связано с учением «о Яви и Прави». Правь - это та канва, непод-
вижная и неразрушимая, ибо невидимая, но без которой никакая Явь невоз-
можна, ~ на которой развивается Явь. Без Прави нет и не может быть Яви, а
Явь, лишенная Прави, переходит в Навь. Об этом мы уже писали в книге
«Языческий фольклор на Руси» и здесь вкратце повторяем, ибо надо об этом
упомянуть. Если сохранились записи о человеке, бортнике, брате пряхи, который
«живота гонзнулся», взлезая на дерево, ибо «посмотрел сквозь ноги, Нави
зряти», то таким образом, Навь под ногами человека. С другой стороны,
была легенда «Невей-Человек», которая была описана нами в рассказе того
же названия и напечатана в харбинском «Рубеже» в 1941 году. Этого «Не-
вей-Человека» видали люди, и, по их словам, он был крылатым, «летал чуть
похуже аиста» и предвещал несчастье людям. Вредить он никому сам не
вредил, а лишь говорил об общенародном несчастье, море, голоде, войне,
гибели. К этому же типу надо отнести и явления, описанные Гоголем в
«Вие». Все это - фольклор, еще ждущий своего объяснения и научного
исследования. Навь в южнорусских краях символизировала собой потусто-
роннее и носила название «ныво», либо «невий». В одной песне говорится,
как убитый казак умирал, «та спытався Бога, де пиде, а Бог рик, що пиде до
Ныва, а там - бож ани витре не вие». Таким образом, есть небольшое
указание на то, что в Нави нет ветра, а, следовательно, нет движения.
Сказка о Нави говорит, что девушка подняла вечером старую колоду, лежав-
шую у плетня. Колода та могла быть Чуром, или Щуром, т.е. изображением
Предка. Под ней она увидала норку, не больше мышиной, и стала ее разрывать,
а нора стала увеличиваться, углубляться, пока не оказалась входом в Навье
Царство. Перекрестилась девушка перед дверьми железными, а они сами
собой открылись, да только вошла в них, а железные двери и захлопнулись!
Видит она во тьме свет впереди, пошла на него и увидала медные врата.
ИИИММИИИМИИМИИИШММНИИ
Русский христианский фольклор
383
Перекрестилась она и врата открылись сами собой. Дальше увидала она врата
серебряные, которые открыла тем же способом. После этого вошла она в
Навье Царство. Там все было в таком виде, как кого застала смерть на
земле. Шел человек, поднял ногу да и умер. Так и стоит с поднятой ногой,
окаменев, и кони тоже как будто идут, а на самом деле стоят. Течет речка, а
в ней вода струями плеснулась и застыла. Ту же легенду мы находим в
«Спящей Царевне» среди норвежских фольклорных легенд: Наша сказка
рассказывает, как девушка возвращалась. Она повстречала крестную мать,
которая ее и вывела из Навьего Царства. Здесь явно указано на КЛЮЧ к
этому Царству, т.е. на Крест. Крест-Крестная мать тоже одна движется в
этом Царстве Теней.
S КОЛЯДИН ДЕНЬ И РОД-РОЖАНИЦ
На Свят-Вечер в канун Рождества после кутьи и взвара, когда
по звезде, вкусив простых яств, все ложатся спать, начинается
Колядина Ночь. В бане, где ставилась еда Домовому, сходятся все
божки: Огородник, Овсяник, Горешный с чердака, Погребник, хранящий
хозяйское добро в погребе, Курник из курятника, Коровин из коровника,
Конюшенный и Вяшки с Вяшатами. Последние - самые мелкие божества
домашнего быта. К ним присоединяются Соломенный, Надворний и Стрешич.
Последний живет под стрехой. Божки эти начинают угощаться, пьют по
корцу пенистой браги Суряницы (не смешивать с Суровцом, кислым квасом).
Потом приходит Коляда с Колесом, обернутым соломой и осмоленным, с
дубиной (кием) в руке и с ним малыш Крышень, Крышний, только что
родившийся в майском сене того же года. В предбаннике они греются в
лунном свете и лакомятся хозяйским угощением: пирогами, варениками,
творогом, маслом и молоком, блинами и оладьями. Все запивают взваром и
Суряницей. Все они ведут разговоры о хозяйском добре - да как его стеречь,
да что делать, чтобы Жучка не спала, а дом охраняла. Это верование в
разных вариациях нам пришлось.слышать в разных местах, но оно всегда
сводилось к описанному в нашем рассказе того же названия: раскрывалась
дверь предбанника и на пороге появлялся Коляда с колесом в одной руке и
кием в другой. Рядом с ним в снегу стоял крошка Крышень. Их шумно
встречали божки, приветствуя кружками браги, потом они входили, занимали
места и пиршество продолжалось до зари. Утром, на заре, они шли в обход
двора, потом расходились до следующей Колядиной Ночи. Все было мирно,
тихо и ничего«антихристианского они не говорили.
По мнению некоторых, КоЛяда был днем как бы «всех богов» в древно-
384
Юрий Миролюбов
сти, как есть у христиан день Всех Святых. К нашему времени значение этого
слова было утрачено, и в Коляде видели уже персонификацию бога
Возрождающегося Света. Катанье Колядина Колеса по дорогам в рождест-
венские дни было у нас регулярным. Между тем, китайские хроники ранне-
го периода говорят, что скифы-саки на западе китайской земли тоже ката-
ли в зимние праздники зажженное Колесо! Жили эти саки в районе Семиречья
(Сапта-Синдху). Одно из двух: либо наши предки были скифы-саки, либо
наши предки переняли у саков их религию и обычаи. Последнее принять
труднее, так как перенятый обычай обычно не удерживается тысячелетия-
ми, а, по китайским хроникам, записи о них относятся к I-му тысячелетию до
Р.Х.
Часто историки сбиваются, разыскивая источник того или иного обычая
по той причине, что русский народ получился не из одного племени, а,
вероятно, из слияния многих племен. У всякого из них были свои обычаи.
Так, у некоторых кельтов оказались славянские божества, например, у ир-
ландцев «Црнобок», который не больше, не меньше как славянский Черно-
бог, и «Мерроу», т.е. Мара, богиня смерти. С одной стороны, они - кель-
ты, ас другой, по имени «Айре», т.е. просто-напросто «Ариа»! Вероятно, они
тоже слились вместе с другим племенем не-кельтского корня, и скорее
славянского, либо, по меньшей мере, арийского. Во всяком случае, эти
колядины празднества были известны китайцам еще две тысячи лет тому
назад. Празднование их было сходным с нашим народным празднованием,
как «Катание Колеса» и т.д. Эта общность внешней формы религиозного
обычая указывает на какую-то общность, или близость физическую одних с
другими.
Если ирландцы со славянами ничего общего не имеют, то откуда у них
два разных типа: один рыжий с голубыми глазами, а другой черный, общий
с кельтами Пиреней?
Колядино угощение Роду-Рожаницу - древнейший обычай, о котором
пишут христианские проповедники («Слово Григория» XIV века: «И ти
начаша требы класти Роду и Рожанице прежде Перуна, бога их»). На Юге
России говорили: «Родовыну ставыты». Мы считаем, что вполне правильно
решаем, говоря, что слово «Родовына» и «Треба Роду Рожанице» одно и то
же.
ДЕД ГАРМАЛИЙ И ВСАДНИКИ В НЕБЕ
Однажды прошел слух по Антоновке, что дед Гармалий видал
в небе на заре Всадников, предсказанных в Апокалипсисе. Они
Русский христианский фольклор
385
скакали на Конях - Черном, Вороном, Рыжем и Бледном, грозя миру
бедами и Страшным Судом. Дед стоял, воздев руки к небу, и молился:
«Господи, отведи чашу Гнева от нашей земли!» Но Всадники продолжали
скакать. «Быть беде на нашей земле!» - кричал Гармалий. - «Я знаю, что
Бог нам готовит испытания!» В воскресенье у церкви, на паперти, с разве-
вающимися волосами, страшный, костлявыми пальцами указывал он на
небо: «Там! С запада на восток скакали они! Стрр-рашный Суд близок!
Некогда веселиться, некогда смеяться. Плакать придется многим. Гибель
идет!» Но его уже подхватили под руки правнуки и почти насильно усадили
в телегу. Крестьяне были поражены. Что-то было в голосе Гармалия, что
заставляло верить в его слова. «Видел! Дед Гармалий сам видел!» - повторяли
в толпе, расходившейся после обедни по домам. - «Бог открыл человеку
зрение... Кто знает, может, и правда». Многие стали усердно посещать
церковь, особенно старики и старухи, а молодежь призадумалась. Конечно,
она скоро забыла и стала снова петь песни. Однако, в душах людей как бы
произошел сдвиг. Что-то от пророчества Гармалия осталось. Судьба повто-
ряющихся идей всегда одинакова: предчувствие события вызывает слухи, а
слухи как бы «накликают» события. Странная атмосфера возникла после
этого. О словах Гармалия перестали говорить, но след от них остался.
Чувствовалась настороженность всех. Так бывает иногда перед бурей, когда
в природе воцаряется тишина, а потом разражается и самая буря. Урожай
был большим. Не хватало рабочих рук в поле, чтоб с ним справиться. Все
работали с еще большим напором, чем каждый год, но снопов было вдвое
больше, против обычного. Солнце, казалось, жгло сильней и светило мень-
. ше. Работа вертелась в одуряющем тепле, и вдруг пошли первые слухи, что
на свете неблагополучно. Сначала была объявлена, в самый разгар работ,
поставка лошадей, и крестьяне, хоть и против охоты, явились с конями на
площадь. Донские офицеры выбирали лучших из коней, которого для кон-
ницы, которого для обозов или артиллерии. Потом пришел приказ о постав-
ке скота для армии. Снова был прием быков и телушек на площади. Коров
не брали. Мужики ходили по воскресеньям по нескольку человек, задумав-
шись, изредка перебрасываясь словами. Тут подоспела косовица, как мы
уже сказали, и не хватало рабочих рук. Все бабы и девки, которые посиль-
нее, были на счету. Даже старые деды вышли в этот раз в поле. И вдруг,
гром с ясного неба: мобилизация! То было начало первой мировой войны.
Всадники Гармалия, оказывается, были не шуткой. Если сам дед мог их
видеть в минуту экстаза, то все равно, с началом войны Россия вступила в
период всяческих бед. Старые люди их предчувствовали.
13-1560
386
Юрий Миролюбов
f РАЗГОВОРЫ ПО ДУШАМ
Во время первой мировой войны, куда я попал добровольцем,
приходилось говорить с солдатами. Некоторые их мысли удалось
сохранить среди записей прошлого. «Жили мы по-божьему, а может
и не по-божьему, а может и лучший Святой не знает, как надо жить по-
божьему... А наказание за это беспременно примем!» (солдат Бочаров из-
под Луганска). «Христос и Матерь Божья над нами плачут теперь! А я тебе
скажу, что нехристи все мы! Так, только сверху, как картошка, серые, а
поколупаешь, в середке все гнилое». -«Слава Богу! Немца побили, кучу
людей переколотили ни в чем не повинных, и радуемся! Как же, слава
Богу! А Ему, может, на нас смотреть тошно!» (Матвеев из деревни возле
Таганрога). «Господу свечку, а черту уголек в печку! Так и живем, значит,
людей убиваем...» (солдат Котошихин с Урала). «Начальство худо сделало,
что в эту войну влезло! Думаете, английцам жалко, что нас бьют? Да, им на
нас и смотреть не хочется!» Нельзя сказать, чтоб эти слова были несоответ-
ствующими действительности. Если взглянуть на происходящее, то поневоле
согласишься со словами этих простых, немудрствующих людей.
Действительно, что могло выйти в конце концов после многолетней трени-
ровки людей в убийстве себе подобных? Война всегда означает несчастье
для мирных людей. Эти крестьяне, которых оторвали от земли и заставили
воевать, не понимали, зачем надо убивать немцев или австрийцев. Еще
турок, так-сяк, неверный народ, а вот немцев - непонятно: «Как посмотрю
я на них, народ они хлибкий, уважительный, сразу видно, что нежного
воспитания, а ты его - за зябры! Он тебе рому дает, а ты его по морде!
Плохо наше дело, только и знаем, что драться, а чтоб уважения - это в нас
нету!» (солдат Никишинов Воронежской губернии). «Говорят, что немцы
дюже злые до наших пленных, ну, так что значит пленный? Коли присягу
давал, так и держи до самой смерти! А нет, так и Царя у нас украдут, а мы
и знать не будем!» (Гаврилюк из Умани). «Как подумаю, погадаю, так и
придет в голову, что после войны все будет хорошим, и дорог настроют, и
домов, и заводов, а ходить будем босиком, жрать нечего будет, и в городах
чужие господа-то жить будут, а мы будем ходить, да облизываться!» (Ми-
хайлов из Риги). Это обещание пропагандистов, уже затронувших армию,
что после войны «будут заводы, дороги и новые города», несло в себе
обещание большевизма с его «пятилетками», а простой народ сразу отметил,
что это утопия. Абсолютно точная картина того, что и случилось впоследст-
вии: «жрать нечего будет, босиком ходить будем, в городах чужие господа
Русский христианский фольклор
387
жить будут!» — «Христос ходил, ходил по русской земле, стучал, стучал в
окна, в двери и никто не впустил, никто ночлега не дал, никто куска хлеба
не принес, и заплакал Он, и ушел с нашей земли!» (солдат Бедрик с Кавка-
за). Огрубение нравов, отход от церковной истины, Бога, морали отмечают
эти слова. - «Ну, а как же, коров едим? Кур, свиней режем? Мясо их
жрем? Не поверю никогда, чтобы Бог позволил чужую жизнь отнимать,
чтоб ею питаться! Я тебе скажу, до войны все только овощами и жил,
кашей, картошкой, ну, маслом, молоком, яйцами, творогом, но чтоб живого
- в рот не брал, и был здоров, а тут тебе - каждый день «порция»! Кусок
говядины отвалят и ешь, а что ты сделал для этого? Австрийца убил! А что
тебе австриец сделал? Ничего! Разве это дело?» (солдат-старовер из Сиби-
ри). «Мы и то - чалдоны, в лес заберешься на полгода, золотишком под-
займешься, а намоешь его, да прямиком в город, а в село и зайти боишься,
убьют, поди! Да, и сам-то думаешь, встречая кого: «А не вор ли?» Вот тебе
и золотишко! Злую мыслю оно несет в себе, а она в тебя лезет, истинно -
черт! Скажу те, что Бога-то вроде нету, отказался Он от нас, а вот черт
беспременно есть! Без него как же жить? Воровать, убивать, обманывать,
так обязательно с ним!» Наивная вера этих людей получила явный ущерб в
войне, удар по моральной ее основе, по самим христианским понятиям.
«Поп и говорит нам: «Идите, убивайте врагов! Бог вас благословит!» Это
как же понимать? Бог на убийство посылает? Так почему же врага можно,
а своего нельзя?»
ПРАЗДНИК ИО АННА-ВОИН А
В День Иоанна-Воина поминали о здравии и упокоении сол-
дат, у кого сын или брат на войне, на службе, в армии, но особен-
но те, кто сына потерял, или кто не знал о его судьбе. Нужно
сказать, что грамоте в те времена далеко не все были обучены, и потому
пока сын письмо напишет, да пока его прочтут, время проходило. Матери
беспокоились, а сыновья, может; и не могли за дальностью службы часто
писать, даже если и умели. Тогда служили в День Иоанна-Воина молебен о
здравии и спасении «Воина Ивана, Гавриила, Петра». Если же были извес-
тия о его болезни, а может, даже смерти, то служили панихиды. Надо
отметить, что крестьянские жены, бабы и старухи были суровыми в прояв-
лениях чувств. Если на Севере говорилось «бабы воют», то на Юге говорили:
«Плачет жена, тоску нагоняет!» Южнорусский крестьянин к жене относил-
ся лучше, ставил ее выше, нежели северный. Материнское чувство уважа-
ли, и если сын «поднял руку на родителей», об этом долго говорили.
388
Юрий Миролюбов
Считался такой проступок чрезвычайно тяжким грехом. Сын, «поднявший
руку на мать», считался как бы отщепенцем, его избегали, с ним не хотели
говорить, а другие парни при случае «давали ему духа», т.е. били. Женщины,
как бы они ни любили сыновей, отцовской воле не перечили, и если отец
бил сына за какие-либо проделки, в это не вмешивались, признавая за
отцом право наказания. Если же сын был на военной службе, о нем мучи-
тельно думали, горевали, но не показывали это другим. Мать, если плакала,
то потихоньку, где-либо в стогах соломы или на огороде, а в хате не
плакала, не желая огорчать мужа. В церкви же плакать не полагалось. Если
кто и ронял случайную слезу, то сейчас же смущенно смотрел, не видали ли
соседи. Молебен о здравии был как бы свиданием с сыном. С ним обща-
лись через посредство Иоанна-Воина. Святой должен был напомнить сыну,
что пора и родителям написать словечко. Обычно и получали письмо, в
котором сын, кланяясь «от белого лица до сырой земли», величал всех
домашних: «И еще кланяюсь Ивану Ивановичу от бела лица до сырой
земли», а этому Ивану Ивановичу всего-навсего 10 месяцев было родом!
Но таков уж был закон древних отношений крестьянских, раз он сын
родителей «в законе», так и величать должно было. И наконец, в самом
конце письма: «Угнали на дальнюю границу нас, в пяти верстах от уганцев
(афганцев) стоим, в глиняных дуванах за порядком смотрим. А пошта
приходит раз в месяц». А что за уганцы, дуваны, никто не знал. Шли к
батюшке, чтоб объяснил. Тот успокаивал и объяснял, если знал сам. Тогда
крестились, говоря: «Ну, слава Богу, раз он жив и здоров!» Убитых в
дальних краях поминали в церкви, и так как их могилки на кладбище не
было, то в церкви же, на поминальном столике, накрывали для них «стра-
ву», т.е. клали яства, крашенки, пасхи, с именами, написанными на бумаж-
ке. Церковь была им Родиной и могилкой.
ПЕРЕЖИТКИ ПРЕЖНИХ РЕЛИГИЙ
Во многих случаях приходилось убеждаться, что сквозь хри-
стианскую оболочку верований и обычаев южнорусского крестьян-
ства проглядывают религиозные пережитки ПРЕЖНИХ РЕЛИ-
ГИЙ. Конечно, никто бы из крестьян в этом никогда не сознался: «Деды
наши так делали и мы делаем!» - сказал бы каждый. Однако, это не меняет
дела, ибо область так называемых «суеверий», именуемая так уж «очень
образованными людьми» (может, даже чрезвычайно образованными!), как
раз и является складшцем «религиозных пережитков». Что такое складшце
хранило религиозные «остатки», видно из многих случаев. О самих религиях
Русский христианский фольклор
389
мы судить не можем, так они забыты, но об обрядах судить можем. Так,
например, в день храмового праздника все старухи собирались либо на
площади, где были накрыты столы для общей трапезы, либо к правлению,
где она происходила. Трапеза эта, конечно, идет из язычества. Тогда все
праздники сопровождались общими трапезами. Но вот рассказ старухи: «За-
болела наша корова. Пошли к деду Кануннику, а тот и говорит: «Надо
кормить корову (зимой) из другого стога сена! А Марья сказала, что надо
найти черного петуха, зарезать его, а перья сжечь и дать корове в пойло».
При проверке оказалось, что сено содержало «душистый мелампир», как
известно, траву, содержащую «кумарин», и что сено это подмокло осенью, а
«кумарин» превратился в «дигидрокумарин», вызывающий кровотечения у
рогатого скота. Сухое сено, неплесневелое, пахнет чистым запахом «зубров-
ки», или «сеном», а сено подмокшее имеет «затхлый запах». Черный петух,
конечно, остаточная «магия» прошлого, тогда как «сено из другого слога» -
безусловное знание! Итак, порывшись в «суевериях», можно не раз найти в
основе их знание прошлого или Веду (вспомним «Риг-Веду»). «Риг» или
«Рог» ~ символ скота, а знание - Веда - идет из скотоводческого прошлого
нашего народа. Предки должны были, наблюдая за скотом, уметь его лечить.
Примитивная ветеринария в этих знаниях и состояла. Черный Петух ~ это
жертвоприношение прошлого. А непременное условие этой жертвы, проды-
рявливание головы петуха, после того как его зарезали, идет из неолита!
Неолитический человек считал, что он должен «выпустить душу» животного
через это отверстие. Так это и осталось в толще народных «суеверий» до
первой мировой войны. Тот же «штемпель неолита» мы видим и в советских
расстрелах «в затылок»! Установив этот «ритуал» убийства людей, чекисты
вряд ли знали, что «ритуал» идет из неолита, когда людей приносили в
жертву, а затем пожирали их тело... Таким образом, в этом «акте» видно не
только желание истребить человека, но и «выпустить его душу», что кажется
курьезом при сопоставлении бездушного режима с «заботой о душе»
убиваемого. Таких признаков пережитого религиозного уровня можно найти
много. Опахивание поля берцовой костью коровы во время мора скота - из
такого же далекого прошлого - каменного века!
ВИЗАНТИЙСКОЕ ВЛИЯНИЕ
Поскольку Русь была под византийским влиянием, конечно,
оно проявляется и через века, но южная Россия, не надо этого
забывать, является новейшим приобретением государства, а пото-
му даже христианская традиция, проявлявшаяся там, была принесена из Руси,
390
Юрий Миролюбов
и даже из Киевской Руси, подвергавшейся не только татарскому игу, но и
польскому влиянию. Если византийское влияние сказывается в устройстве
церкви, то оно уже сказывалось в устройстве церкви по всей России. Той
особенной христианизации гражданской жизни, которая была в Византии, и
где возможны были гражданские войны из-за вопроса, «какого пола Ангелы,
мужского или женского», в России не было. Не было и больших ересей,
кроме московских протопопа Аввакума и староверов. Если были сектанты, и
даже в большом количестве, перед первой мировой войной, то их появление
надо объяснять революционной работой, идущей из Германии, главным образом.
Евангелическое движение поддерживалось из заграничных источников. Однако,
если была борьба между православием и сектантами, она никогда в открытую
войну, как в Германии, при Лютере, не выливалась.
Византийское влияние, пожалуй, можно усмотреть в патриархальности
религии и связанных с ней обычаев. Однако, и патриархальность объясняет-
ся земледельческим характером страны в то время. При земледельческом
строе всегда проявляется патриархальность. Наконец, в образовании ее сыграла
роль и предыдущая, языческая религия. Особый строй души русского человека,
насыщенность его принципами добра, гостеприимства, царский строй,
освящавший монарха до вступления на престол, как Помазанника Божия, его
принципы правления, руководствовавшиеся Законом Божьим, - все это
сделало много для образования патриархальности русской жизни. Родовой
строй, бывший на Руси до христианства во времена, предшествовавшие ха-
зарскому игу, заложил уже в души людей уважение к старшему в Роде,
защите семьи, детей, старых и слабых. Эти принципы пережили века, самое
язычество, и крепко внедрились в христианство, которое их поддерживало и
укрепляло христианской моралью. Даже немецкий историк Гельмольд, описывая
язычников, не скрывает их высоких моральных качеств. Впоследствии, как
думает Стрешневский, наш историк, христианство только подвело свою
духовную базу под моральные начала, бывшие до него. Таким образом,
патриархальность русской жизни идет издавна. От византийского начала в
православии остались чисто внешние атрибуты - лишь красивая служба да
церковные облачения.
Православие благодаря русской душе стало особенной религией, выгодно
отличающейся от православия греческого. Его особая чистота и насыщен-
ность, духовность и мистика сделали его той почвой, на которой выросла
русская культура, такая своеобразная и такая человечная по содержанию.
Русский христианский фольклор
391
S ЦЕРКОВНЫЕ ЗАПИСИ
При каждой церкви были при царском режиме книги и велись
записи. Правда, в этих записях не было ничего, что можно назвать
«лаическим», но все же время от времени можно было найти одну
фразу, или несколько слов, пояснявших характер прежней жизни. Так, на-
пример, нами была найдена запись, относящаяся к сороковым годам XIX
столетия: «Сему же причиной были генварьские холода и студеный Лютый».
Лютый - февраль. Значит, до указанных годов еще сохранилось старинное
славянское название февраля. В другом месте сказано: «Аки же древний
Лаван пошли служить Государю, Вере и России наши казаки, среди коих
немало и наших прихожан под началы Платова». Эта запись относится к
Отечественной Войне 1812 года. Ясно, что Лаван был здесь не причем, но
образованность духовенства того времени была небольшой и ошибочная па-
раллель ничего не доказывает. Тем более, что дальше тот же священник
записывал: «как Гедеон, сей муж...» Значит, он имел в виду Гедеона, но не
Лавана. Да и самое слово «лавань» обозначало «ладан». Младенцу Христу в
Вифлееме принесли Три Царя-Волхва золото, смирну и лавань. В другом
месте записано: «Диакон же был на поле занятой», и дата стоит: генваря 3-го
дня, 15-го года (XIX века). Какие могли быть полевые работы в январе?
Для нас это остается загадкой. Может, с осени были недожаты поля? Или
оставлены в земле корнеплоды? Записывавший в эти годы имел, очевидно,
„ пристрастие к имени Лаван. Он его упоминает несколько раз и всегда не
вполне согласно с библейской ролью такового. В иных местах говорится:
«Гирлы Дону были полны чебаков, а посему все крестьяне ушедши на лов,
службы Божии правлены без народу, окроме седых старцев и старух». Такие
события бывали и в начале текущего столетия, особенно в 17-м году, когда
рыба действительно с разливом Дона заходила даже во дворы и оставалась в
огородах, удерживаемая плетнями, и когда крестьяне ловили ее ведрами и
даже вилами! Солили они рыбу и вялили ее на солнце во множестве. У
каждого было ее много еще до конца 18-го года, особенно у крестьян возле
Батайска и Койсуга.
Записи были иной раз интересны: «Появился здесь казачишка Семен, и
почал мутить народ, что Император Всероссийский Александр Благосло-
венный и победитель французов не своей смертью в бозе почил. Заседатель
же приказал, буде тый Семион снова в наших краях, чтоб вязать и передать
уряднику, а от сего к атаману. Так и было совершено вчера такого-то дня».
392
Юрий Миролюбов
На Дону бывали и прежде смутьяны по причине бродяжьего духа, крепко в
казаках сидевшего, и даже знаменитый Емелька Пугачев на Дону побывал.
Другие записи о рождении и крещении младенцев обоего пола особого
интереса не представляли.
СНЫ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ
Если кому-либо снился сон, особенно женщинам, другие ста-
рались объяснить сон теми или иными событиями, должными
произойти в ее жизни. Были и действительные разгадчицы снов,
объяснявшие многое сокровенное, что иногда в снах проявляется, нужно
отметить, что после школы Фрейда и его последователей в этой области
наука сделала много открытий. Правда, не все сны можно свести к «рефу-
лемент» (отбрасывание) на сексуальной почве, некоторые из них ассоциа-
тивны, другие автоматические, а третьи вызваны реминисценцией, основан-
ной на чисто случайном сходстве звука, или шороха, с давно слышанными и
имевшими большое значение в жизни ребенка. Конечно, разгадывание снов
в Юрьевке или Антоновке шло из языческого прошлого. В те времена
каждое явление природы, каждый звук, стук, полет птиц, движение деревь-
ев или шорох травы были источником объяснений, ибо им придавалось
мистическое значение. Объяснениями снов, видений и необъяснимого зани-
мались жрецы, или даже волхвы, кудесники. Интересно, что крестьянки
давно подметили «родимец», т.е. шок, или травму рождения у детей.
Некоторые дети страдают впоследствии всю жизнь от испуга, испытанного
ими в момент рождения. Такое же значение, только несколько меньшее,
имеет рождение и для матери, страдающей при трудных родах. У других
была истерическая почва, а у третьих истерико-эпилептическая. Во всех
этих случаях происходит изменение механизма сна, и сны бывают длинными,
красочными, со множеством подробностей. Так, помнится, одна девица в
Антоновке видела множество сновидений, объяснения которых никто не
мог дать. Они сводились к тому, что за ней гнались разбойники, что она от
них убегала, а после ее настигали, душили, морили голодом, причем она
видела, как горят хаты, вспыхивает и сгорает церковь, а старосту тащат за
бороду на площадь и зверски его убивают, потом убивают священника,
псаломщика, лавочников. Сны ее были настойчивыми и мучительными, и
все это задолго до большевизма, начиная с 1909 года текущего столетия.
Однако, если посмотреть, что потом сталось с антоновскими жителями, то
можно без труда увидеть почти г точности осуществление этих снов. Такие
сны, конечно, были вещими, И вот, ища в снах элементов вещего, люди и
Русский христианский фольклор
393
стремились их разгадать. Насколько эта потребность была большой, можно
судить из обилия продававшихся на базарах «Сонников», в которых
объяснения начинались с «Ага»: «Видеть турецкого Агу к прибыли!» Ни о
каком Аге, конечно, крестьяне и понятия не имели! «Видеть аббата -
затруднение в делах». Что за «аббат» такой, никто не знал, но «Сонник»
читали с большим удовольствием, ища в нем разгадки сновидения. Так,
сестре автора этого труда все время снился темный туннёль, в котором
слышны зверские крики, как будто кто-то гонит коней, запряженных в
телегу с большой поклажей, при полной тьме, и сестра пробирается в этой
тьме, и вдруг видит крошечную искорку света впереди, идет на нее, и
видит, что это - конец туннеля, и что с другой стороны сияет солнце,
виднеется голубое небо, поют птички и что там же стоит старший брат с
подводой, на которую она садится и едет. Кругом мир и тишина. Об этом
сестра писала до войны и революции автору этой книги. Ни он, ни другие
не думали, что ей придется пережить весь большевизм, со всеми его звер-
скими преследованиями людей, виновных только в том, что они родились
не во время\ Об одном сне нашей матери, видевшей Николая Угодника, мы
уже писали. Святитель обещал матери, что автора этой книги «ничто не
коснется»! Сны религиозные мать видела часто. Она была верующей
женщиной, добродетельной, и свято соблюдала требования религии. Она
же видела Матерь Божию, плакавшую кровавыми слезами перед революци-
ей. Это, конечно, сверхсознание ее предупреждало о тяжких событиях в
России. Теперь ведь известно науке, что кроме подсознания, указанного
Фрейдом, есть еще и сверхсознание. Сны могут идти из двух источников.
Конечно, мы говорим о снах, имеющих значение предвидения.
Ш ДЕРЕВЕНСКИЕ ПРОРОКИ
Кроме деда Канунника, Гармалия, были в Антоновке и другие
люди, как Марья Блаженная, например. Это была юродивая ради
Христа что ли, ходившая и зимой, и летом в длинной рубахе, с
палкой, увенчанной крестиком на конце. Зимой она тряслась от холода, а
летом изнывала от жары. В холерный 1912 или 13-й годы, точно не помним,
она зашла в деревню и везде написала мелком крестики на воротах дворов.
Там, где был крестик, умирали от холеры. Она же появилась перед первой
мировой войной и также отмечала крестиком дома. Отметила и наш дом.
Средний брат, Николай, был убит в гражданскую войну! Было ли то следст-
вием ее ясновидения, или то была случайность, сказать нелегко, ибо все, на
заборах или воротах домов которых был крестик Марии Блаженной, потеря-
394
Юрий Миролюбов
ли либо сына, либо отца, либо брата. Таким образом, надо принять гипотезу
ясновидения. Марья ходила босиком во всякое время, и зимой подходила к
церкви, в праздничный день, и стояла в снегу, таявшем вокруг ног, лет ей
было сорок, а может и пятьдесят, с лица она была темная, морщинистая,
иссохшая, но с горящими темными глазами. Говорили, что она стала «бла-
женной» с тех пор, как потеряла в пожаре мужа и двоих детей. С тех пор,
оправившись, она перестала отвечать на вопросы, а лишь слегка улыбалась и
проходила мимо, ни на кого не глядя; женщины, завидев Марью, брали ее за
руку и вели к себе, чтоб покормить. Она принимала молча кусок хлеба,
пирожок или блин, съедала его, крестилась и уходила со двора. Ее .вечно
видели на дорогах, то из Шамшино в Раково, то у Смарского, а то возле
Каялы-станции, или в Мечетинской. Обходила она весь наш край, побывала
везде, и как только мужик завидит ее издали, так бывало и погоняет коней
поскорее, настигает ее и приглашает подвезти. Марья улыбалась, садилась в
телегу и молчала. Нельзя было сказать, что у нее отнялся язык, или что она
ничего не понимала из окружающего. Глаза ее светились умом и добротой, но
она как бы дала обет ни с кем не говорить. На вопросы даже не кивала
головой. Некоторым, очень редким, она отвечала, но этих людей можно
было по пальцам перечесть.
Марья Блаженная ночевала в стогах соломы, за селом в скирдах сена, но
никогда не принимала предложения спать в хате. Летом иногда находили ее в
овраге, где она лежала на сорванной траве, заснув на солнышке. Иногда ее
видели с куском хлеба идущей по дороге, в туче пыли, за возом со снопами.
Марья шла и ела свой хлеб, не обращая внимания на пыль. Однажды ее
видели за селом, она стояла на пригорке и в воздухе обводила своим посохом
деревню, крестила ее, потом написала кружок на земле и поставила на нем
крест. Деревню она, таким образом, как бы обрекала перед революцией на
исчезновение. Говорят, что все население деревни было перебито красными,
немцами, а на его месте поселили других! Так ли это, мы не можем сейчас
проверить, но похоже на правду.
Кроме упомянутых пророков деревни мы знали еще Ваню Божьего. То
был детина годов тридцати, всегда блаженно улыбавшийся, с рыжей боро-
дой, с синими глазами, в простом холщовом одеянии - не то в рубашке и
штанах, не то в хламиде. Все - серое от долгого ношения на теле. Бывало
спросят его: «Ты куда, Ваня Божий?» - а он ответит: «А к Боженьке!» - «А
откуда ты?» - «От Боженьки!» Иногда он останавливался и начинал гро-
зить кулаком богатому мужику, обидевшему сирот, племянников: «Погоди
ты мне!» ~ кричал он. -«Боженька тебе задаст! Кожу с тебя сдерут зажи-
во!»
Мы не знаем, что сталось с этим мужиком, но, вероятно, он как «кулак»
Русский христианский фольклор 395
был Советами изгнан из села куда-либо в Сибирь, на Север, а может и
действительно с него «кожу сняли заживо». Все бывало во времена револю-
ции. Куда делся сам Ваня Божий, тоже не знаем. Знаем, что многие мужики,
населявшие деревню, как люди крепкие и предприимчивые, были во время
«коллективизации» уничтожены.
Вероятно, с ними же погибли и деревенские пророки. «Страшный Суд»
пришел вместе с ленинщиной и сталинщиной. Смертью повеяло от наших
благодатных, богатейших краев.
Ш СКАЗКИ ПРО СТАРОВИНУ
Во-первых, нам нигде не приходилось читать сказок про Ста-
ровину, ни встречать каких-либо указаний на них.
Обычно осенью либо зимой молодежь собиралась в хату у
какой-либо вдовы, где и сидела, играла в карты, в «копысточки», «в солом-
ку» и другие игры, либо слушала Бабу-Повидницу, которая рассказывала
«про старовину». Одна из этих сказок нами записана и напечатана в «Согла-
сии» в Америке. Называется она «Царь Криворог». Мы ее слышали, кажет-
ся, в Анновке на Желтых Водах. Рассказывается в ней о царе Кривороге,
«когда люди были пастухами». Старуха говорила, что «в те времена никто
земли не пахал, потому что со времен царя Панька земля была тонка: носом
копнешь и - воду пьешь!» Вероятно, повествование не совсем сказочное,
относится ко временам, когда наши Предки обитали внизменных и болоти-
стых, богатых подпочвенной водой краях. Где могли быть такие края?
Либо они были значительно севернее южной Руси, где-то за Волгой, Окой
или Камой, либо они были не на территории нынешней Европейской
России. Среднеазиатские ирригационные поля, где арыки проложены под
верхним слоем земли, подходят под такое представление. Царь Криворог,
по имени коего, вероятно, назван и Кривой Рог на Юге России, был
существом полулегендарным, ибо другой вариант той же сказки, слышан-
ной нами в Антоновке, за 1 000-верст от первой местности, говорит, что
«царь Криворог всегда был на белом коне, впереди своих воинов, и что он
врезался в ряды своих врагов, хватал одного из них за ноги и, вертя
вокруг себя, поражал по пятидесяти врагов сразу!» В этом описании мы
видим сразу же черты поморянского и полабского героя - Храброго Марко.
Указание об этом герое есть в книге «Письма с Севера» Мармье (XIX
столетия, на французском языке, изд. в Брюсселе). «И сказал царь Криворог
своему ПИСАРЮ: «Запишипо-нашему, что враги сегодня были разбиты!»
В пояснение старуха сказала: «Наши Пращуры умели писать по-нашему
396
Юрий Миролюбов
раньше всякой грамоты}* Под словом «грамота», очевидно, она понимала
теперешнюю грамоту. Это сходится и с известиями о «Руських Письме-
нах», на которых было написано Евангелие, найденное Константином-
Кириллом, пришедшим на русское Черноморье для проповеди христианст-
ва. Проф. Грегуар (Брюссель, Бюлл. «Класс литературы и моральных наук»,
V-я серия, Том XXXII) это отрицает, ссылаясь на труды Вайана и Якобсона,
которые утверждают, что «Руськы Письмены» были на самом деле сирий-
скими. А как же тогда записывал свои торговые счета Новгород? Он ведь
греческих букв не знал? На этот вопрос дают ответ брюссельские «Дощьки
Изенбека». Грамота действительно существовала, и была она основана на
смеси готических, греческих и ведических знаков.
Мы повторяем, что в Новгороде БЫЛА ГРАМОТА (Записи найдены
при раскопках в эти годы) позднейшая, т.е. происходившая от греческого
алфавита, и ранняя, бывшая, вероятно, сродни грамоте «Дощек».
«Царь Криворог носил вилы (Трезуб), так где скотина его стояла, там
он на земле и знак свой ставил» (антоновская версия «Царя Криворога»).
В этой сказке, характерной тем, что она целиком говорит о скотоводческом
периоде жизни славян-пращуров, указан ранний период жизни наших Пред-
ков, а вместе с тем, уже в этом периоде указана кграмота. Мы не говорим,
что сказка - исторический документ! Однако, в сказках весьма часто под
измененным видом указываются настоящие события. Таковы те сказки и
легенды, которые нам пришлось слышать в детстве. О «Царе Кривороге» в
Антоновке говорили (в особом варианте, отличном от анновского и юрьев-
ского), что «он жил среди скота, знал, как лечить заболевших коров и умел
заговорить мор», т.е. «знал такое слово». Под особым «словом» разумели
«формулу», явно носившую в себе признаки средневековой формулы алхи-
миков, с той разницей, что ни разу и нигде не упоминалось «о пакте с
дьяволом». Для понимания «науки-Веды», по словам старых людей Юга
Руси, пакта с чертом не требовалось. Вероятно, это след всей той же,
языческой магии, свойственной всем народам в прошлом, и ренессанс которой
имел место в Средние века уже как антихристианское действие. В воспоми-
наниях о магии нашей древности она антихристианского характера не имеет!
Таким образом, мы можем настаивать, что сходство с «формулой» европей-
ской лишь внешнее, но не касающееся внутреннего содержания упомянутой
магии.
В другой сказке «Про Птицу-Огняницу» говорится, что «Птица та виде-
ла, как страдают без огня люди, и полетела она в лес, выбрала сухой сучок,
взяла в свой клюв, да и полетела, аж до Солнца, зажгла его, и принесла
людям! С тех пор люди стали разводить огонь и костры». В Антоновке та
же сказка существовала, но в варианте, где говорилось, что она не Огняни-
Русский христианский фольклор
397
ца, а «Матаруха». Если вспомним легенду ведийцев про Птицу Матарисван,
«принесшую Огонь людям» (Агни), то в Матарухе мы узнаем даже имя
Матарисван! Однако, была сказка и такая, где говорилось, что «когда Бог
изгнал Адама и Еву из Рая, так Ангел им дал Огненное Перо, от которого
они и получили Огонь». Это, несомненно, перефразировка первой сказки
каким-либо верующим человеком, желавшим с ее помощью придать легенде
христианский характер. В антоновском варианте «про Царя Криворога»
говорится, что «люди в ночи страдали от волков, которые крали овец и
телят, и тогда царь Криворог послал своего Сокола, чтоб взял с неба
Огня».
Сходство этой сказки в разных ее вариантах с легендой «Риг-Веды»
очевидно, и нам кажется неоспоримым. Тем более, что и в остальном фольк-
лоре не раз видны следы общности с этими легендами.
Западные ученые отказывают нам в далеком прошлом, например, Ма-
зон (Франция), уверяющий, что даже «Слово о полку Игореве» не-
аутентично, и Грегуар (Брюссель), заявляющий, что походов Олега на
Царьград не было! Основываются они на том, что в греческих хрониках об
этом не сказано... Ну, а если эти «Хроники» были исправлены, как это
делается большевиками и делалось Гитлером? Написали же немцы, что
«автор песни Лореляй неизвестен», хотя эта песня была написана Генрихом
Гейне? Мы утверждаем, что если в недрах русского народа сохранились
такие утверждения, как сказка «про Птицу-Огняницу» (та же «Жар-Птица»!),
прямо указывающие на наше родство с ведийцами, если скифы-саки по
китайским хроникам (Рихард Вильгельм, «История Китайской Цивилизации»,
Пайо, Париж, 1931 г.), «катали зажженное колесо в зимние праздники»
(Андрэ Бертло, «Старая Центральная и Юго-Восточная Азия, по Птоле-
мею», Пайо, 1930 г.), катали такое же колесо и у нас, на Юге России, в
Юрьевке, Антоновке и других селах. Этот обычай, идущий из далекого,
седого прошлого, не мог быть ЛИШЬ заимствованным, ибо он был бы
одиноким в сонме других обычаев. Между тем, среди последних преоблада-
ют обычаи, имевшие связанность с ведической древностью. «Риг-Веда»
полна гимнов, в которых провозглашается постоянно то одно наше языче-
ское верование, то другое.
В праздновании Троицы на Юге России, когда все дома украшались
зеленью, а полы посыпались свежескошенной травой, особенно ярко прояв-
лялась наша связь с ведизмом. Делали ягненка, гарнированного зеленью,
делали пироги, начиненные зеленью, рисом, яйцами, мясом, но со всегдаш-
ним преобладанием зелени, и делали, наконец, «зеленый хлеб» в Юрьевке.
Этот хлеб состоял из сдобного теста, в которое замешивали большое коли-
чество мелкорубленой петрушки, укропа, зеленого лука. В Антоновке дела-
398
Юрий Миролюбов
ли «зеленые вареники», вероятно, как отголосок «зеленого хлеба», начи-
ненные петрушкой, укропом, мясом и крутыми яйцами с зеленым луком.
Об этом «зеленом житье» и говорит сказка про царя Криворога. Однако,
как мы сказали, нам удалось слышать целый ряд различных сказок, так или
иначе касающихся нашего фольклора. О них мы будем говорить дальше.
Не только походы Олега были, но даже ведическое прошлое у нас было.
Легенда о Зеленчуке, Зеленом Человеке, из этого цикла прямо указывает
на жизнь наших Предков, которую они вели среди зелени. Степной период,
или пастуший, был, конечно, у всех народов, начиная с еврейского, но до
сих пор «не считалось доказанным», что скифы-сарматы-ведийцы и славяне
связаны между собой. На такую связь могут указать легенды, сказки,
обычаи, предания и верования, Даже такой народ, как ирландцы, не долж-
ны быть чисто кельтского происхождения, ибо у них была вера в Црнобога
(Чернобога). Вероятно, среди них были и иллирийцы, праславяне. Может,
в Ирландии были и славяне даже. Были они в Люксембурге, например, и
могли попасть в Ирландию. Если же нет, то сами ирландцы могли быть в
соседстве со славянами раньше своего поселения в Ирландии. Мы не знаем
подробностей их жизни. Зато нам известна из сказок жизнь наших Предков:
«За Царя Панька та земля була толка, носом копнешь и воду пьешь», «а за
Царя Гороха та людей булотрохы» («При Царе Горохе людей было мало»).
Между тем, если «Царя Панька» нет на Севере, то есть «Царь Горох».
Выражение: «Это было при Царе Горохе» обозначает давность события, а
вместе с тем доказывает, что про этого Царя, отчасти похожего на «Воп
Roi Dagobeit» французских поговорок, знали обе ветви русского народа:
великорусская и южнорусская. В некоторых случаях общие персонажи
доказывают общность жизни. Топонимия в изучении французской истории
дала очень много. Почему нам запрещает г.Бертло пользоваться даже
топонимией в нашей истории? Он именно говорит, что народ бояне и будены
«пробовали сблизить, основываясь на звуковом сходстве», и находит, что
такой метод ошибочен. На стр. 216 «Старой Азии по Птоломею» он говорит:
«Среди боденов комментаторы хотели найти буденов... Можно, таким обра-
зом, опираясь на сходство, из германцев, поклонников Водана-Одина, сделать
то германцев, то славян (бода, вода-венде), а то индусов (буден - Будда!)»,
и дальше ОН ЖЕ говорит: «Нуары; эти (люди) должны быть неврами
Геродота, потому что их встречаем приблизительно в тех же местах...»
Нельзя сказать, чтоб такой вольт-фас был красивым! Запрещая ном пользо-
ваться звуковым сходством имен, он тут же пользуется им для себя] Или
такой метод должен быть доступен всем, или никому, в том числе и г.Бертло.
Иначе выходит, что «удобное для меня запрещается тебе»!
Возвращаясь к Царю Гороху и Царю Паньку, вспоминаем Царя Криво-
Русский христианский фольклор
399
рога. Что этот персонаж должен был существовать в отдаленном прошлом,
в каком-то виде, близком, или далеком от теперешнего, сомнений нет, ибо
даже есть на Днепре Кривой Рог, Криворожье, и т.д. Значит, за ним есть
какое-то топонимическое воспоминание.
Сказка «Про Зеленчука»: «Выскочит такой Зеленый Человек из травы
и засмеется, да так, что тебя мороз по спине подерет от страха!» Двое
молодых парней решили поймать Зеленчука. Пошли они в степь со скотом,
идут, вроде пасут, да вдруг, видят, выскочил он из травы. Кинулись они на
него и давай ему руки вязать, а он крепкий такой, сильнющий, сам их
вяжет. Догадался тут один из них и... «перекрестил Зеленчука исподтишка,
а тот сразу зашатался, обессилел, упал и рассыпался на кучи листвы!»
Здесь олицетворение Зеленой Силы. То, что один из парней «перекрестил
его исподтишка» - позднейшее прибавление, уже христианского периода,
ибо Зеленчук - божество языческое, и обозначает оно силу Зеленой Степи,
бога Трав. Крест побеждает этого бога. Сила Степи отступает перед хри-
стианством. Сам Зеленчук становится богом демоническим по схеме: «а
Перун и прочие кумиры беси суть!», как внушали византийские проповедники.
В этом Зеленчуке без труда можно видеть одно из божеств зла, Асура, либо
другой подходящий персонаж Веды. Борьба с ним - это борьба Индры,
Солнечного Начала, с Тьмой Ночи, борьба Дня.
В другой сказке говорится, что «выехал мужик из дому, парой коней, с
телегой и стал пореже ехать, а кругом туман, ночь еще, и не видно дороги.
Слышит, а колеса перестали стучать, будто по соломе едут, а потом и
совсем перестали вертеться. Попробовал рукой: так и есть, неподвижны
колеса, а кони идут, мотают головами, телега движется! И вдруг - свет
великий! Солнце прямо перед ним, смотрит на него и смеется. Глянул мужик
за борт телеги, и шапка с него свалилась от страха: земля внизу, а сам он
высоко по небу едет\ Хотел было остановиться, да страшно стало, а тут
его Добрый Молодец на коне догоняет, кричит: «Не гляди вниз! Поезжай
далее!» Ну, мужик, в страхе, повиновался. Едет день-деньской, до самого
вечера. А когда Солнце садиться стало, и услышал он, что снова колеса по
дороге едут. Тут он остановил коней, распряг их, дал травы, к речке попить
свел, и сам в телеге спать лег, да, помолившись Богу, и решил: «Уж я рано,
да еще до света не поеду, а подожду Солнца!» Утром проснулся он, хотел
вставать, коней запрячь, да видит, они далеко снизу, а сам он с телегой в
небе! Испугался он, давай Богу молиться, да и видит, к нему вчерашний
Всадник подскакивает на коне: «Не гляди, брате, вниз! До вечера тебе Гром
возить! Он же и Коней даст, а за твоих не бойся, найдешь их завтра». И
видит, Солнце смеется, как накануне, и ведет к нему двух Золотых Коней,
запрягает в телегу и говорит: «Ну, поезжай-ка шагом, а я за тобой следом
400
Юрий Миролюбов
пойду». Да так весь день и шло рядом, за притыку держалось, до вечера. А
вечером видит, все ниже да ниже идут они, а там и по горе колесами
черкать пошли. Тут оно Солнце, вроде как мужик в золоте весь, Коней
Золотых отпрягло, и за горку спустилось, а телега осталась на земле.
Смотрит мужик Иван, а тут и кони его пасутся! Взял он их, привязал к
телеге, помолился и спать лег. На утро проснулся, а телега его на земле
стоит, и дорога перед ней прямо стелется, а в небе Солнце идет, раскаленную
телегу толкает и ему, мужику, смеется: «А что здорово напугался, Иване,
вчера?» - «Да, уж хватит с меня, как испугался!» - «Ну, ступай себе
домой, а на твоих конях сбруя, так ты ее в городе продай. Я ее забыл, так
и быть, даю тебе». Глядь, мужик, а сбруя - золотая, вся в самоцветных
камнях горит...»
Тут, вероятно, не будет спора, что «Гром возить» - это Солнце везти,
Перуна, на Телеге. И самое Солнце называлось в древности Телега. Золо-
тые Кони и колесница - атрибуты Индры. Солнце - доброе начало, и
потому, попугав мужика, оно ему зла не делает.
Тут, как в сказке «Про Зеленчука», то же самое божество языческого
мира зла человеку не причиняет, а человек сам его боится, И Зеленчук
больше чудачествами занимается и пугает «так», без того, чтоб сделать
прямое зло. Не делает его и Солнце. Добрый Молодец, Всадник, конечно,
Утренний Асвин. Мужик молился Богу, конечно, христианскому, носила
природы остается силой и заставляет мужика ей подчиняться. На прощанье
Солнце одаряет мужика золотой сбруей. Это символ даров Солнца. В них -
богатство земное. Зеленчук нами описан в книге «Языческий фольклор на
Руси», тогда как в этой книге мы ищем христианские элементы. Они в том,
что Добрые Молодцы, два Парня (может, Диоскуры?) борются с Зеленчу-
ком, и один из них силой креста преодолевает Зеленчука. В сказке «Про
Солнце» мужик молится Богу, и христианскому Богу. Утренний Асвин его
догоняет в МОМЕНТ ПОЯВЛЕНИЯ СОЛНЦА. Здесь даже соблюдена
ведическая формула: «прежде чем Всадник проскачет в небе», является
Солнце.
Сказка «Про Черняву-Царевну». Снилась молодому парню девушка такой
невиданной красоты, «что и во сне не увидишь». Здесь замечателен прием:
«снилось... во сне не увидишь». Художественное противоречие, заставляю-
щее.слушателя улыбнуться. Решил он идти «на край земли», чтоб найти ее.
Идет и видит: широка земля, обильна она реками, горами, озерами и лесами
(сравнить с ведическим гимном Земле, приведенным в нашей книге ««Риг-
Веда» и язычество»), и везде дома, везде люди живут. Торопятся они
встать с Солнцем, ложиться с закатом, и везде трудятся, едят, снова трудятся.
Сон их краток, работа длинная. Но нигде нет снившейся ему красавицы. И
Русский христианский фольклор
401
где ни спросит: «Не видали ли в вашем краю такой красавицы, что и во сие
не увидишь?», все отвечают: «Не видали ни во сне, ни наяву». Идет он
дальше, и все спрашивает, и везде ему говорят одно и то же. Встречает он
пахаря в поле и спрашивает его, но тот отвечает: «Некогда мне, вот полоску
докончу, тогда домой, а завтра надо новую начинать... Да и не видел я ее!
Где же нам, людям трудящим, видать?» Идет дальше и спрашивает старушку,
бредущую по дороге: «Ох, иду я по Святым Местам... Грехи замаливаю...
Не видала я твоей Чернявы-Царевны (здесь надо вспомнить, что в поэме
«Садко-Купец» есть Царевна Чернява. Вероятно, это один и тот же персонаж).
И долго, предолго бродил он, да и остановил Добра Молодца, спрашивает
и его. А тот рассмеялся, да и отвечает: «Ну, и дурень же ты, братик! Да
назад-то поглянь!» Оглянулся Ваня, и видит, правда, там же, где он только
что был, Царевна ходит, людей спрашивает, а ей отвечают: «Видали, вида-
ли! Да только вчера был здесь, а где нынче, не ведаем!» Тут и побежал он
ей навстречу, и упал ей в ноги, поклонился, а та и говорит: «Хоть Царевна
я, да - баба! Чего же ты бабе кланяешься? Богу поклонись!» Не помним
мы конца этой сказки, да он и неважен. Важно, что в описании земли,
которую он проходил, есть почти полная аналогия с гимном земле в «Риг-
Веде»! В одном месте, в отчаянье, что не может он найти Чернявы-Царевны,
обращается он к земле, говоря: «Земля, Мать Сырая, не видала ли ты...»
Отвечает ему она: «Видалая много пахарей, много работников, что лопата-
ми взрывали меня, всякого зверя видала я, травы, деревья, цветы, да и
Черняву где-сь видала, да не упомню». Как ни просил он ее, не могла
сказать: «Много видала, много вижу, да стара стала, забыла!» Попросил он
ее еще подумать, может вспомнит, а земля и отвечает: «Помню, как быки
пасутся на моих полях, помню овечек беззащитных, и волки к ним
подбираются, деток кормить надо, нечем, и коней помню, как траву едят, да
после, наевшись, по мне валяются. Все помню, а Чернявы не упомнила!»
В этой сказке восхваляется сила земли, ее память обо всем, что она
видела, «а Чернявы-Царевны не видала, потому как сама баба, и она тоже
баба!» В этой же сказке воспевается труд людей на земле. Сложена она,
видимо, давным-давно, потому что в ней христианского элемента нет, за
исключением конца: «В церквах зазвонили, все царство-государство обра-
довалось, что нашел Ваня Черняву-Царевну, да что Чернява-Царевна Ваню
нашла!» Конечно, слова, говорящие о церквах, приставлены позже, уже во
времена христианские. Нашел Ваня Царевну Черняву «на краю земли, там,
где небо с землей сходится, да откуда ночью свет светит». Здесь помянут
зодиакальный свет, тот еле заметный свет, что ночью светится.
Мы этих сказок слышали великое множество, и нигде не видали их в
печати, а потому и передаем их. Однако, должно отметить, с детства, ин-
402
Юрий Миролюбов
стинктивно, слушая, отмечали важное, отбрасывая неважное, или малозна-
чащее. Случается так, что человек сызмалу отбирает то, что ему будет
нужно впоследствии. Объяснения этому факту мы не знаем. Вероятно, в
нем уже в это время зарождается его тема. Может, даже человек и рождается
в мир со свое темой, как дерево, заранее знающее, какую форму оно
примет впоследствии. Вопрос о судьбе не решен еще. Одни ее утверждают,
другие отрицают. Однако, в кошке заключена уже от рождения ее судьба,
чисто кошачья, в широком смысле этого слова, и, вероятно, в человеке -
судьба человеческая. Где тут начинается закон, а где свободная воля, решить
нам не под силу. Да, вероятно, этот вопрос так и останется нерешенным.
Но сказка «Про Ваню с Царевной Чернявой» говорит об этой судьбе,
которую человек упорно ищет, а она, может, рядом с ним, или позади него.
В этом случае он ее ищет, как слепой щенок свою матку, натыкаясь на
углы, на камни, руководимый не столько знанием или ориентировкой, как
инстинктом. Последний, как шнурок, связывающий его с маткой, несмотря
на пространство. Двигаясь, он его чувствует. Это и есть инстинкт.
Сказочный мир, вообще, особенный мир. В нем все чудесно, необычно,
все возможно, все темы позволены. В русской сказке зло всегда наказано,
и никогда злой не достигает своей цели. Но там же и неистощимый запас
прошлого остаточных религиозных обрядов, пережитки прежних верова-
ний, которых было, конечно, в жизни людей много. Там важнейшие симво-
лы, которыми народ жил и живет, и там же разгадка многого в будущем, а
главное, во всех сказках народа лежит объяснение загадок жизни, как в
дневном объяснении разгадки сновидения. Одна из таких сказок очень ха-
рактерна: ехал дорогой мужик и думал: «Вот, наеду на богача какого,
возьму к себе в сани, а он мне заплатит пять рублей. Возьму я на эти пять
рублей да куплю пятерку поросят, выращу их, выкормлю, да продам, да
получу за каждую свинью по пятерке, куплю 25 поросят, выращу да про-
дам, куплю 125 поросят...» Да, вдруг и слышит в темноте у моста: «Стой,
православный! Давай-ка твой кошель!» Отдал, бедняга, ударил по коням,
лишь бы душу вынести, сам летит, а сам думает: «Ну, и дурачина я, ей-ей!
Еле сам жив выскочил, а туда же разбогатеть еще захотел!» Приехал в село
и рассказывает, и видит, староста-то как раз и есть разбойник! Закричал он:
«Этот как раз и забрал мой кошель!» На него кинулись мужики, давно
думали, что неспроста он по ночам за деревню ездит, связали, а мужику
кошель вернули. Поехал он дальше и думает: «Ну, вот, слава Богу, деньги
целы! Теперь уж непременно куплю на них поросят...» А тут снова из тьмы:
«Тпру, собачья душа! Стой!» Не стал ждать мужик, да кнутом разбойника
по башке как хватит, тот и наземь. Полетел мужик в другую деревню.
Доскакал, а там ему и говорят: «Да, это же наш староста и есть!» Получает-
Русский христианский фольклор
403
ся так, что избавившись от одного несчастья, мужик попадает в другое, и
все его надежды всегда висят на волоске, и власть, в лице старосты, сама
же ждет его «за углом», чтоб отобрать последнее. Заканчивается эта сказка
неожиданно: впереди появляется человек с сумой за плечами, и когда му-
жик его приглашает в телегу, он оказывается Святым Николаем. Рассказы-
вает ему мужик про свои несчастья, а тот и говорит: «Богу не молишься,
богатеть хочешь, а вон, вишь, как богатому трудно? Все хотят его обоб-
рать!» Глядит мужик на тощую сумку странника, да и замечает:. «Так-то оно
так, да чем снедать будем?» А Святой ему: «А давай поделимся, что у
кого». Мужик вытащил сало, лук, хлеб, а Святой раскрыл суму - и чего
только в ней нет! И куры жареные, и колбаса господская, и яблоки с
грушами. Говорит мужик: «Да где же ты все это взял? Кажись, и сумка-то
пустая была?» - «А вот, бери, ешь, да Бога благодари, а я уж лучком с
хлебом побалуюсь». - «Ну, а яблоки-то где взял? Еще сады еле-еле отцвели,
Пасха ранняя была». -«Благодари Бога, говорю!» - строго ответил Святой.
- «Да ешь!» Тут только мужик признал, кто перед ним, шапку снял, давай
прощения просить. Благословил его Святой и исчез. Приехал мужик домой,
а в телеге шум, визг. Заглянул мужик сзади, а там клетка привязана и в ней
поросята, десятка двад визжат! Смысл этой сказки несколько иной, чем
предыдущих: не на себя надейся, а на Бога! В ней чисто христианское
содержание.
Однако, сказка «Про Царя Берендю» (вероятно, Берендея) уже иная.
Жили-были люди в одном царстве-государстве. Все им не нравилось: и
порядки плохие, и Ца^ь много податей берет, и на службу идти надо, почту
возить, Царя хлебом кормить. Вот, и решили они, собрались, отдали ему
половину скота, и сказали: «Иди себе, Царе, куда хочешь, а мы уж сами
как-нибудь проживем!» Забрал Царь скотину, покликал охрану и ушел в
степь: «Ничего! Пастухами будем!» Ну, а мужики зараз начали между собой
спориться, кому старшим быть, да чтоб все слушались. Да так заспорились,
что и не слыхали, как к ним разбойники ворвались, скотину отбили, детей,
жен захватили, а самим мужикам, кому голову срубили, а кого плетьми
запороли. Побежали, кто побыстрей бегал, к Царю, в степь: «Помоги, ба-
тюшка, погибли совсем!» Собрал тот охрану, погнался за разбойниками,
настиг, разбил, жен, детей освободил, да не только краденое, но и разбой-
ничье прихватил, идет обратно, охрана песни поет, скотину гонит, коней
разбойничьих, всякое добро везет. Привез значит Царь все, в кучу свалил и
говорит: «Ну, теперь разбирайтесь, что кому». Сам сел, в дело не вмешива-
ется. Стали делиться мужики, да стали снова спориться, что кому да как.
Царь сидит, слушает, молчит. Они к нему, а он им и говорит: «Вы просили
помочь, я помог, а уж как вы делиться будете, не мое дело». А тут, как на
404
Юрий Миролюбов
грех, быка дородного никак поделить не могли, одному отдашь, так друго-
му не будет. Делились они, делились, да и говорят: «Как же нам быть-то?
Ежели его на четверых разделить, так быка не будет, издохнет он!» Царь
сидит да молчит. Ну, и решили: «Уж ты сам нас подели, как знаешь!» А он
и спрашивает: «А согласны будете?» - «Будем! Будем!» Тогда он приказал
обратно весь скот сгонять и стал делить. Одному даст тощего теленка,
говорит: «А ты подкорми его, он и пожирнеет!» Другому - добрую корову:
«А ты тому, что тощего теленка получил, молока давай, помоги выкормить».
Разделил Царь всех, дошел до дородного быка и говорит: «Ну, а этого, раз
из-за него спор такой, мне, значит, в стадо!» И так все были довольны, так
довольны, что и сказать нельзя. Стали на ночь ночлегом, костер развели,
говорят: «Теперь у нас Царь есть, пущай за нас не спит, а мы уж хорошо,
спокойно спать будем!» И правда, в ночи Царь с охраной за разбойниками
гонялся, перебил их всех, сам потом днем отсыпался, а мужики, как легли
на заре, так и встали. Утром Бога благодарили, днем тоже, а вечером и
подавно. Только и говорили друг другу: «Куда нам без Царя! Дураки,
ведь!» В этой сказке, несомненно, описан какой-то бывший степной инци-
дент. По всем данным, князей при родовом строе выбирали на время вечем.
А не нравился, так изгоняли.
Вероятно, одним из таких очередных изгнаний и воспользовались хаза-
ры, чтоб взять Русь, род за родом, племя за племенем, в рабство. Может,
эта сказка относится к этому случаю, а, может, и к другому, ибо раньше
хазар было вавилонское рабство. Известно из источников, что саки-скифы
были подвластны и вавилонскому государству, и персидскому. Вавилоняне
называли наших предков гимирри, а самое имя сака у персов было равно-
значащим слову «кочевники», так же как и у греков скифы обозначали
тоже «кочевников», ибо гимирри, или киммерийцы, по Геродоту, суть скифы
(Геродот, VII, 64, говорит, что они суть синонимы). Кир, царь Персидский,
их подчинил, хотя первое нашествие они и отбили. Старейшины их решили,
что персы все равно ими завладеют, а потому сами приняли власть персов.
Есть указания, что саки составляли кавалерию Ксеркса и отличились в
Платейской битве (Геродот, IX, 7). Хотя их присутствие в этих краях
(Фергана) и отмечается в китайских источниках, но некоторые славяне в
это время уже жили в Европе оседлой и пастушьей жизнью. При
Марафонской битве саки вместе с персами составляли центр армии, насту-
павшей на афинян. «Морская пехота», по ТРИДЦАТИ воинов на лодку,
состояла из медов, персов и саков. Как известно, таким же образом ходили
Олег, Игорь и Святослав на Царьград, усаживая на свои лодки по несколь-
ко десятков воинов-гребцов. Из источников Башмакова известно, что сла-
вяне плавали таким же способом и по Волге на хазар, и, вероятно, даже на
Русский христианский фольклор
405
Каспийские берега Туркестана. Однако, если мы здесь привели эту справку,
то она относится к родовому периоду жизни славян, живших на Юге и в
Центральной Руси. Основной их габитат находится по верховьям Днепра и
западнее, до Карпат и Балкан. В этот период жизни славяне, особенно та
часть их, которая занималась скотоводством, управлялась родовым спосо-
бом, а если были князья, т.е. воеводы, то только для военного дела. Их
выбирали родом, или вечем, а затем, по прошествии года, либо снова пере-
выбирали, либо изгоняли. Сказка «Про Царя Берендю», значит, относится
к тем временам, когда наши предки были уже на Руси, но еще были всего
лишь кочевниками-скотоводами. Правда, не все сведения хроник того вре-
мени точны, но неточность событий зависит от многих причин даже в наше
время, а не то, что в те времена, когда записывали все, «что говорят
путешественники». В сказке говорится, что «мужики благодарили Бога на
заре». Это место характерно, так как ведийцы совершали свои главные
богослужения до восхода солнца, на заре, в полдень, и вечером, тоже на
заре. Земледельцы и скотоводы встают рано. На заре совершается доенье
коров, после чего скот идет на пастбище. Пастухи снимаются с ночевки и
идут за стадами. Пастушья жизнь хорошо изображена в сказе «Про Царя
Криворога», а в сказке «Про Царя Берендю» (имя, вероятно, легендарное)
рассказаны причины недовольства пастухов их царями, а также следствия
таковых.
Сказки мы слышали часто и много лет подряд, но вспоминаем здесь
только те из них, которые так или иначе отражают наше прошлое. Именно
далекое прошлое. Когда говорят «про Царя Кучку», это не одно и то же,
что сказка «Про Ивана-Царевича и Серого Волка». Хотя даже и в этой
сказке есть тотемический элемент. Тем не менее, Царь Кучка - персонаж
особенный: схватил быка за рога, да и сломал их, хватил корову за хвост, а
она рванулась, так хвост в руке и остался! Ежели Царь Кучка кого ударит,
так насмерть. Хлопнул по плечу богатыря Глечика, да и перешиб ему плечо!
А богатырь Глечик нужен был предкам. Если набегали злые кочевники, он
за них брался, «только пух да перья летели». Позвал Царь Кучка лекаря и
говорит: «Вылечишь, награжу, не вылечишь, голову сниму!» Лекарь взялся
за богатыря, давай ему все косточки выправлять, вместе собирать, лубом
завязывать березовым, палочками подправлять. Больно было Глечику, да
держался, только зубами скрипел. Скрипнет, а изо рта искры сыплются.
Выправил ему плечо лекарь и говорит: «Смотри же, раньше месяца сабли не
подымай! Сломаешь руку заново». А у того была такая «саблюка», что
обычный человек поднять не мог. Крепился Глечик месяц, а тут воры
Излетели, скот отбивать начали. Погнался он за ними на коне быстром да
левой рукой кого как схватит за голову, так и оторвет! Троим оторвал,
406
Юрий Миролюбов
остальные испугались, скот бросили, убежали, куда попало. Едет Глечик
назад, а Царь Кучка навстречу. «Здорово!» - кричит. - «Ну, и задал ты им
перцу! Молодчина!» Да, похвалив, как его по другому плечу хлопнет, и
другое сломал! Зовет опять лекаря Царь и говорит: «Ошибся я маленько...
Опять другое плечо сломал!» Вылечил лекарь и это плечо. С тех пор Царь
Кучка боялся даже Глечика трогать. Из этой части сказки, во-первых,
видно, что Царь Кучка обладал феноменальной силой, превосходившей
даже богатыря Глечика, а во-вторых, что и сам Глечик был силач
первосортный. Воровство скота, конечно, было любимым занятием
кочевников. Беречь свой скот было важнейшей задачей скотоводов. Скачка
по степи за ворами была, вероятно, довольно частым явлением. Частыми
были и степные бои, где хозяева и нападающие «срывали» друг другу
головы. Сколько пролилось крови при этом? Вероятно, очень много, и
вероятно, также, что наши предки, кочевавшие в Фергане, должны были
оттуда уходить, не выдерживая постоянного кровопролития, в Европу, где
и остались на русских землях. Царь Кучка был еще лихим царем и мог сам
настичь разбойников, ну, а если царь был бы послабее? Нужно думать, что
под именем «Царя» надо понимать не царя в самом деле, а вероятно, князя,
как мы уже говорили, воеводу, выбранного на год родом. Из той же сказки
видно, что при Царе Кучке был лекарь. Нужен он был и царю, да и скоту,
который тоже мог болеть. Вернее всего, такие лекари были типа «знахарей»,
а, может, они были и греками, ибо последние, хотя и «презирали варваров»,
но дела с ними вести не отказывались, и даже имели в черноморских колониях
всяких специалистов, включительно до ювелиров и тренеров по спорту.
Что такие лекари, заодно бывшие и проповедниками христианства, сущест-
вовали, видно из гравировки кувшина, найденного в виде рисунка в книге
проф. Ростовцева «Картины античной жизни черноморской и других земель».
Там виден скиф, у которого болит зуб, и другой скиф, вероятно, лекарь,
хочет ему его вырвать, а к ним спешит монах с «козьей ножкой» в руке и с
крестом! Содержание сцены понятно само собой: монах, выдернув зуб,
пользуется случаем для проповеди христианства. Мог быть такой лекарь-
костоправ и при Царе Кучке. Но вот что дальше повествует сказка: понадо-
билось царю траву для Суряницы искать, он и сказал всем: «Кто найдет,
получит теленка!» Пошли все траву искать, а ее, ежели найдет человек,
только помолясь срывать можно! Нашел один парень, да не помолившись и
дернул ее, да - «как загудит! Земля расступилась, взяла его и закрылась!»
Так и пропал. Из этого эпизода видно, что трава для Суряницы требовалась
особенная, носившая священный характер. Тут мы подходим вплотную к
проблеме Сомы. Таким образом, и Сома, священный напиток ведийцев, был
известен нашим Предкам.
Русский христианский фольклор
407
Царь Кучка выпивал утром жбан суряницы, лил в огонь остатки, потом
раздавал всем, старому и малому, и «сила такая в них была в это время, что
подвернись кто хочешь, в клочья разнесут!» То, что ведийцы причащались
Сомой, видно из «Риг-Веды». Но Царь Кучка «наливал еще старого меду,
сам пил и давал, кому хотел, чтоб еще лучше было». И вот, задумал он
сына женить, и выбрал ему невесту, дочку соседнего царя. А она было
захотела, а как узнала, что за царевича Кучку идти, сразу же сказала, что
не пойдет! И отец, и мать на коленях просили, не желает, и только. Тогда
сам Царь Кучка за ней поехал с Глечиком, и они ее стали уговаривать, не
хочет, и только. Тогда царь ее схватил поперек стана, Глечику приказал
защищать, в случае чего, и помчал на коне домой. Как узнали брать^
царевны, вооружились и погнались за ними. Скачут это они по стейи,
Царевна кричит: «Не хо-о-очу-у! Спасите меня!» А братья настигают, да
который настигнет, а ему Глечик голову и оторвет! Боже, сколько народу
перекалечил! Привез ее Царь до становища, бросил наземь и говорит сыну:
«Бери твое золото!» Тот ее поднял, погладил по голове, обнял нежно за
плечи и сказал: «Что же они тебя обижают? Сказала бы мне, я бы тебя
защитил!» А царевна сама плачет, а сама одним глазком на добра молодца
поглядывает. Видит, а он ничего себе, и ус молодецкий, и стан у него
прямой, парень хоть куда, ну, тут она и повисла у него на шее! Царь Кучка
на радостях целый месяц пил с Глечиком, кто кого перепьет, да так оба
замертво под телегу и свалились. Гомерический пир шел коромыслом все
время в стане. Пили и старый, и малый. Допились до того, что коровы
слушаться перестали. Подойдет баба доить, а корова на нее посмотрит,
пьяная что ли, и головой тихонько в бок ~ раз! А баба и свалилась наземь,
только похрапывает. И вдруг крик: «Разбойники!» Все заходило ходом, кто
на коня брюхом лезет, а конь не стоит, и он носом в землю - тык! Кто уже
сел в седло, да из пьяных рук узду выпустил, кричит: «Подай-ка мне
уздечку! Где она?» А сам Царь Кучка хотел себе ногу почесать, да давай
драть ее, и слышит, Глечик кричит: «Да то ведь моя нога!» Ну, сели кое-
как, с помощью друг друга, на коней. Царь говорит: «Как знак дам, так,
чтоб, значит, все вперед летели!» -«Не изволь, батька, беспокоиться!» -
отвечают вояки. Ну, значит, Царь и дал «знак», как навернет соседнего по
шее, тот из седла, кувырк! И нет, значит, его. И все как двинут степью, как
помчат, полетят! Налетели на воров, да Глечик как трахнет одного из них
«саблюкой», так вдвоем с конем, на котором тот сидел, пополам перерубил!
И пошла потеха: воры удирают, а Кучка со своими их не пускает. Они
кинутся направо, а Кучка налево, они думают: «Это он нас, значит, куда-то
заманивает». И то же налево, а Кучке только того и надо, головы им рубит.
Кучка кинется направо, и воры направо: «Чего бы это он стал от нас
408
Юрий Миролюбов
бежать?» Ну, а тот рубит, головы им рвет, как груши. Последние сдались.
Привел их Царь к становищу, да как стал с седла слазить, увидали тут они,
что Царь на ногах не стоит, да как кинутся в разные стороны, ну, значит, и
разбежались!
Куда там пьяным было за ними по второму разу гнаться. Махнули
рукой и пошли допивать. Съели за это время десять быков, полсотни овец
да десятка два телят. Ели, пили, опять ели, так целиком целых быков, что
на кострах жарили, наденут на палку и на огне пекут.
Все в этой сказке характерно для степного периода. Самое умыкание
невесты, погоня, бой за нее, и наконец, как она царевича полюбила, и это
гомерическое пиршество, длившееся целый месяц. Из жизни скифов мы
знаем, что похороны царей и знатных людей длились месяцами. Не знаем
лишь, что и свадьбы длились столько же. Из сказки видно, что это так. То,
что пьяная атака на врагов могла увенчаться успехом, тоже возможно, кони
ведь не пили! Все крепко в этой сказке, живо, сильно, древне. Нет никаких
сомнений, что ее сюжет древний, да и сама она, вероятно, древнего проис-
хождения.
Самое имя Царя Кучки, вероятно, ничего общего с боярином, основате-
лем Москвы не имеет. Кроме того, на Юге Руси и имена отличались от
северных. В южных названиях больше говорит малорусский идиом, с нале-
том литовщииы или польского языка. На Севере проглядывает народно-
великорусский идиом. Однако, сказка на этом не кончается. Она говорит,
что когда Царь Кучка состарился, хотели его мужики прогнать, так он взял
дубину в руки и сказал: «А ну-ка, подойди, кому надоело мне покоряться!»
И такая оторопь всех взяла, что и не решились. У молодоженов родился
первенец, сын, и такой крепкий, буйный, целиком в Деда Кучку. Нянчился
с ним Дед все время, все учил, как надо обороняться от врагов, как напа-
дать, как с мужиками говорить: «А подойди-ка, сучий сын! Мы с тобой
покалякаем!» и рукава засучит при этом. У того и страх появится. С малых
лет сажал он его в седло казацкое, учил конем править, всему научил.
Когда совсем состарился Дед Кучка, поседел, пожелтел, передал дубину в
руки сына и сказал: «Ну, ты тоже Кучка будешь. Хоть и не такой, как был
я, или внук будет, но все-таки». А сын был нрава тихого, больше на возу
сидел с женой, да Царица за него распоряжалась. Когда же внук Кучки
подрос, стал сам в дело мешаться. Иной раз и с отцом повздорят. Придет он
к Деду, а тот все: «Ну, конечно, если есть тут Кучка, так ты, а тот, отец
твой... Да он и жены бы себе не добыл, ежели б не я!» Очень тот на
старого обижался. Однако, как говорится, из песни слова не выкинешь.
Вот, и решил старый Кучка помирать. Улегся на возу, приказал девкам
любимые песни петь, что еще его мать-покойница пела, сам слушает, а сам
Русский христианский фольклор
409
говорит, как обрядить его, в какую одежу, какую саблюку с ним положить.
Плачут бабы кругом, а старый Кучка им говорит: «И чего вы, собачье
отродье, плачете? Всем помирать один раз надо!» Так и помер. Узнал про то
старый Глечик, пришел к возу, да и тоже помер. Хоронили их вместе тоже,
вместе с возом. Здесь нужно отметить несколько подробностей. Нужно
отметить, что всегда между дедом и внуком есть некоторое сходство. Сход-
ство это возрастает оттого еще, что дед внука учит, и тот обычно его
слушается. Характерна и смерть старого Кучки под песни девок. Люди в те
времена не умирали, как теперь, а «уходили на Тот Свет», в долгое
путешествие. Они уходили, будучи снабжены всем необходимым, включи-
тельно до платы за перевоз через Великую Реку. Связана ли эта идея
славян с греческим Хароном, мы решить не можем. Тем не менее, сходство
есть. Однако, не забудем, что и греки были тоже арийцами, и, вероятно,
были в связи со славянами еще в Фергане, или в местах, близких к ней.
Значит, они питались в те преисторические времена из общего источника
верований, вероятно, из «Риг-Веды». Кроме написанной «Риг-Веды» был
еще практический ведизм, состоявший из ряда обрядов, цикла празднеств и
обычаев, легенд и изустных хроник. Должно было быть и искусство. Об
этом ансамбле мы имеем весьма мало сведений, но именно этот ансамбль
легче сохраняется массой, нежели написанная часть, как гимны и молитвы,
догматы и религиозные системы. В области погребальной славяне сохранили
многое даже до последнего времени. Эта часть их верований, вероятно,
ближе к ведической, чем у греков, и особенно в обрядовой стороне религии.
Обычай славян хоронить умерших либо на возу, либо в лодке и на
санях соответствует идее путешествия и перехода через Великую Реку.
Сказка «Про Царя Кучку» прибавляет к известным уже персонажам
(Царь Горох, Царь Панько, Царь Берендя, Царь Криворог и Царевна Чер-
нява) еще новый персонаж. Вероятно, в этих именах есть следы некоей
изустной хроники. К ним надо прибавить и Мужика Ивана, «ездившего по
небу». Богатырь Глечик тоже особенный персонаж.
Сказка «Про Царя Передослава» походит в общих чертах на все другие
сказки и, вероятно, дублирует персонажи этих сказок. Однако то, что эти
имена имели место и что они постоянно повторяются, указывает, что за
ними скрывалась какая-то реальность, и что они, может, уже изменились,
звучат иначе, но что за ними были какие-то личности, сыгравшие роль в
жизни предков.
«Царь Передослав на дудци грав, та мав добру славу!» - неизменно
начинала сказочница свою повесть об этом царе. Царь был музыкантом,
играл на дудке, т.е. на музыкальном инструменте, напоминавшем кларнет.
Вокруг него «все плясало», леса и горы, степи и коровы. Мужики его
410
Юрий Миролюбов
любили, потому что при нем «начали землю пахать». Все было бы хорошо,
если бы не «злые вороги», забравшие все и вся. «Пока царь играет, а они
людей хватают», - говорила сказочница. - «Да так дохватались, что и сам
царь зажурився!» Опечалившись, он снова... заиграл, да так, что КОРО-
ВЫ, ПРИПЛЯСЫВАЯ, СТАЛИ ТРАВУ В НЕБО КИДАТЬ (вспомним
ведическую метафору о «радостных коровах, бросающих к небу трост-
ник»!). Здесь - явное упоминание ведического образа. «Злые вороги»,
говорится дальше, «угоняя скот, стали тоже весело плясать, и тут их мужи-
ки, пляшучи, кинулись вязать». Дальше бы вымысел, ибо старуха говори-
ла, что «царь собрал людей после этого и стал им на человечьей кости
играть». Потом он сказал, что «будет худо». И правда, скоро множество
ворогов нахлынуло на его землю, запылали возы в поле, хаты в селе,
задымились поля, подожженные ворогами. Стали люди спасаться, кто куда,
только бы уйти. А тут «пришли с полночи купцы с товарами», да, расспросив,
в чем дело, побросали все и тоже кинулись бежать. И забежали люди в
леса, и там скрывались, а когда пойдет кто, чтоб увидать свои поля, скотину,
видит, что уже вороги живут на тех местах, и что все стало ворожье. Тогда
Царь Передослав собрал старых людей отовсюду, и чужих Царей позвал, и
решили они все скопом идти назад, отбирать свои края. Вооружили перед-
них, а на задних уже и «шаблюк» не хватило. Решили дать им дубины, а
подберут на поле битвы, так вооружатся. Один Царь пошел ночью, а другой,
Передослав, днем. Ночью идет один, напугает всех, а днем Передослав
добьет. Шли мужики уже все с «шаблюками». У ворогов столько добра
отняли, что если бы их вдесятеро было больше, и то на всех хватило бы.
Гнали они ворогов вон из своей земли и занимали старые места, а заняли и
сели, стали пить и веселиться. Царь Передослав снова на дуде заиграл. А
тут вороги на них напали и Царя убили. Отбились люди от ворогов, да
Царя хоронили, так неделями плакали. Очень его все любили. Негордый
был он. Всех хвалил. Сделает кто кнут, либо палку, Царю покажет, а тот
похвалит. После него другой царить стал, да строгий был, людей за все
бил, что ни сделай. И так его не любили, что и сказать нельзя, а терпели. За
его часы «люди еще горшков не знали, в ямку зерна насыпет, воды нальет,
а сверху костер сделает, и так кашу варит». Сказка эта изобиловала
невероятностями, а потому она малодостоверна, однако, нельзя отказать ей
в известной ясности относительно жизни при царе и его характере.
Вероятно, были и такие персонажи. Удивительного в этом ничего нет.
Во всяком случае, в древности должны были быть и герои, и владыки,
о которых забыло потомство. Их образ, подвиги передаются уже под вы-
мышленными, или измененными именами, по которым больше ничего су-
дить невозможно. Мы никогда не слышали также о южнорусских былинах,
Русский христианский фольклор 411
тогда как северные не только существуют, но были даже собраны, и, конеч-
но, точно записаны учеными. Вероятно, плеяда царей, о которой мы гово-
рим, представляет такие былины. Слишком уж они живы, как характерны
и живы события, с ними связанные. В сказке «Про Царя Передослава»,
которого в Анновке называли «Переяславом», как раз говорится в аннов-
ском варианте, что «Царь любил ввечери, чтоб собирались у его костра
люди, и после молитвы, получив угощение (возлияния Сомы?), в праздник,
приходили кобзари (гусляры?), что «поведали про старовину», которых
люди слушали. Один из этих пассажей мы помним: «А коли была Великая
Зима, так людям не во что было одеться, а Царь ихний сказал, чтоб резали
баранов, сушили шкуры над огнем, да в них одевались, да делали так, а
оттого остались живы. А коли Великая Зима должна пройти была, да все не
проходила, как тут встал Старший Родовик (Родич?) и сказал, что надозя
теплом подаваться. Та послали молодежь с кожаными мешками, чтоб теп-
ля набрать, да когда те назад пришли, так сказали, что лучше всем идти
туда, потому что тепла в мешках на всех не хватит. А когда раскрыли - и
правда, немного потеплело, а потом снова стало зимно. И пошли тогда
люди со скотиной, как могли, а скоту из-под снега траву доставать должны
были. Много скота пало тогда с голода, и много же людей с него умерло.
Долго шли, а все-таки пришли в край, где Великая Вода была, а кругом
деревья, цветы, птицы, животные, и как много травы там было, то и
остались люди. Другие же, что жили в тех краях, стали собираться на них
войной, да тут Царь Переяслав (Передослав) на дуде заиграл, так они
войны поднять не смогли, все плясали да смеялись. Три дня и три ночи
играл Царь, а потом стал утомляться, да приказал своим людям вокруг
становиться, чтоб, когда перестанет играть, отдыхать ляжет, так чтоб его
защищали. Перестал он, лег на возу, а люди кругом дерутся! Проспал он
один день и одну ночь, а потом его Старший Родовик разбудил: «Вставай,
Царе! Пора тебе в дуду играть!» Проснулся Царь и заиграл, тогда его люди
отдохнуть смогли. Так долго дело шло. Наконец решили старики, что пода-
ваться в лес надо, и пока Царь играл все на возу, стали, танцуючи, волов
запрягать, да так и ушли в леса, а враги тоже пляшучи, шли за ними, да
только в лесу наши мужики на них насыпались, а они и разбежались. Был
тут человек один, что Богу молился, да и сказал он, что Христос всех
спасет, и правда, никто с того не пропал».
Видно, что в этой сказке христианский элемент уже позднейший, не-
смотря на то, что как будто он и на месте.
Что заставляет нас думать так? Именно описание жизни людей при этих
легендарных Царях. Она была не христианской, а языческой, потому что в
ней видны все языческие элементы: моление у костра на заре, возлияния и
412
Юрий Миролюбов
т.д. Но лучше всего говорит об этом сказка, повествующая, как «у Царя
Золоча», например, жили его люди. Говорит эта юрьевская сказка так.
«Жили люди в степу (упоминается степь в этой серии сказок многократ-
но), скотину водили, от ворогов береглись, Богу молились, ели, пили,
плясали, про старовину рассказывали». В общих чертах начало сказки напо-
минает предыдущие, кроме описания празднества, в котором есть черты,
упомянутые в сказке «Про Царя Криворога»: «И тут стал старик-кобзарь
(гусляр ?), и начал петь про стари часы, про Родовиков наших и Родичей».
Во-первых, здесь упоминаются два слова: «Родовики» и «Родичи», а по
смыслу сказки, вероятно, Родовиками называли всех членов Рода,.а Роди-
чами только старших в Роде. Если даже это наоборот, то и тогда под этими
двумя понятиями подразумеваются две категории людей, одна из которых
старше, а другая подчинена первой. В просторечьи современном слово «Ро-
дич» понималось как «родственник». Однако, в перспективе исторических
изменений обычно более важное переходит в менее важное.
Так, при Иоанне Грозном право именоваться «вичами» было даровано
отличным гражданам и, вероятно, имело значение французской приставки
«дэ». Выдавались за царской подписью грамоты на право именоваться «ви-
чами». В настоящее время всех называют так. Слово «боярин» было посте-
пенно заменено в народе словом «барин», а «боярышня» словом «барыш-
ня». После революции всякой деревенской девушке надо говорить «барышня»,
тогда как до революции на это могла претендовать только одетая «по-
городскому», обладавшая современным воспитанием и образованием де-
вушка.
В сказке «Про Царя Золоча» говорится далее: «А спевал он про то, как
бились деды наши за землю, скотину, за водопои, а как отличалися. И
спевал кобзарь про трудные часы, когда пришли Пращуры наши в край
горный, а там засели. Да однажды проснулись они в страхе, все горы и
долы плясали, камни валились вниз, а скотина, что была в долине, стояла
на верхах новых гор, выросших в одну ночь, и ревела. Схватились они за
скот свой, за детей и жен и кинулись, поспешая, в ту сторону, откуда
солнце встает. Долго шли они, долго скитались, с врагами бились, пока не
пришли сюда, где и мы живем». В этих словах сказано ясно, что «Пращуры
пришли с Запада». Вероятно, то было второе движение славян, ибо раньше
«Пращуры пришли в край горный, а там засели». Первым движением,
таким образом, должно было быть движение противоположное, т.е. на
Запад. Последнее сходится и с данными научными. Таким образом, мы
видим, что при внимательном изучении фольклора можно найти и точные
данные. Правда, они, вероятно, дальше фактической точности не идут, и
хронологических дат обозначить не могут, но, принимая во внимание появ-
Русский христианский фольклор
413
ление первых славян на границах римского государства, можно сказать, что
они к ним подошли вплотную не позже V века после Р.Х. Между тем, до
того, как появиться на Балканах, в границах Иллирии, они должны были
туда придти, и это движение не могло было быть очень скорым, ибо посте-
пенное передвижение вместе со стадами вряд ли могло дать более несколь-
ких верст в сутки с остановками на зиму, с разведкой дальше, на Запад,
есть ли там пастбища, трава, и не слишком ли там холодно зимой. Такие
передвижения, как передвижения целых народов, не совершаются в один
день, если нет катастрофических причин для этого, причем даже набеги
кочевников к «катастрофическим» причинам отнесены быть не могут, так
как к ним наши Предки, вынужденные каждый день бороться за свою
жизнь, были приучены долгой жизнью еще в Средней Азии, где их тревожили
гунны. Даже под их давлением, если они уходили, то уходили медленно, а
если бы они поддались при этом панике, то, вероятно, были бы все уничто-
жены. Гунны были жестокими, й даже Китай, обладавший в государстве Т-
Син хорошо организованной армией, с колесницами и кавалерией, не всегда
мог успешно отражать их нападения («Китайская цивилизация», Рихард
Вильгельм, Париж). Саки-скифы, юнги и другие народы западных границ
Китая с гуннами сражались постоянно, чуть ли не каждый день. Вероятно,
такая постоянная борьба утомила арийцев, и они приняли решение идти на
запад. Имя Царя Золоча можно видеть в названии небольшого городка на
Волыни: Злочев. Насколько это название происходит от имени легендарно-
го царя, мы тоже судить из-за отсутствия источников не можем. Тем не
менее, сходство есть, как и в случае с Кривым Рогом, Криворожьем и
«Царем Криворогом».
Южнорусский эпос и фольклор недостаточно собраны, изучены, чтобы
мы имели возможность, опираясь на документы, утверждать, или отрицать,
или судить что-то. Мы лишь высказываем наше предположение, и потребу-
ется сначала большое количество трудов, подобных нашему, прежде чем
мы сможем вполне разработать этот вопрос. Таких эпических источников,
как «Риг-Веда», у нас нет. Нет записанных былин, как на Севере. Население
на крайнем Юге было пришлым, а в Центре, на Днепре, мы не были, как не
были и на Припяти, где, вероятно, остались следы ко временам перед
первой мировой войны, как чисто фольклористические, так и эпические,
времен далеких. Многое было уничтожено проповедниками христианства,
зачастую не разбиравшимися, где - язычество, а где - предания старины.
От этого времени не осталось ничего. Татарское нашествие уничтожило все
написанное (источники, документы и т.д.) и лишь теперь, с нахождением
новгородских документов, можно будет как-то взяться за исследование
414
Юрий Миролюбов
этой темы. Однако, и тут есть опасность, что советские ученые недостаточно
серьезно отнесутся к ней.
Рассказанные нами сказки отнюдь не являлись единственными. Были и
другие, более поздние, интереса, с нашей точки зрения, не представляющие,
или же комические истории, опять-таки, если и содержания фольклористиче-
ского, то позднейшего. Повторялись истории, имевшие христианское
содержание, но известные всем, а потому опять-таки, с нашей точки зрения,
особого интереса не представлявшие. Одна из них, история «Про Святую
Федору», начиналась словами: «Та была Свята Федора, велика до неба,
дурна, як треба!» По-русски: «Да была Святая Федора, высокая до неба, а
глупая «як треба» (как надо!). Все ее обижали, обманывали, и никогда она не
сердилась на людей. В сказе говорится, что за это ей Бог дал святость и
Небесное Царство. В этой истории нет ничего, что могло бы представлять
для нас интерес, кроме апологии терпения, как средства достижения
нравственного совершенства. Здесь интересна игра слов: «глупая як треба».
С одной стороны, «треба» - надо, а с другой, «треба» - жертва. Так как в
жертву чаще всего приносили овцу, то выражение: «дурна як треба» можно
понимать, в смысле «глупа как овца». Вторая особенность, отмечаемая нами в
этой истории, ~ высокий рост святой Федоры. Народ подметил, что высокие
ростом люди чаще всего бывают глупыми. Другое выражение: «Хоть малень-
кий, да хитрый» подтверждает первое. По словам сказа, дал Бог, пришедший
в виде странника, «бабе Федоре» мешок понести, да сказал, чтоб не
развязывала. А Святая несет, да и слышит, что в мешке что-то живое,
бьется, царапается. Думает она: «Что б это такое было?» Но сама в мешок не
заглядывает. И вдруг слышит, вроде голос ребячий: «Открой, Федора! Меня
сюда злой человек посадил». - «А кто же ты такой будешь?» - «А я бедной
вдовы сын, сиротка». Подумала Федора и вспомнила, что странник ей сказал:
«Аминь, во имя Святой Троицы! Мешка ни за что не открывай!» Раз во имя
Святой Троицы, то и открывать нельзя. Между тем, бес ее все время угова-
ривает: «Да ты взгляни, я совсем маленький! И как тебе не жалко!» Правда,
Федоре стало жалко, села она на край дороги и заплакала горькими слезами.
Вдруг видит, стоит человек поодаль, за спиной что-то белое держит, смотрит
на нее и спрашивает: «А чего же ты плачешь?» - «Как мне не плакать, коли
в мешке сиротка, а старик дал и именем Святой Троицы запретил развязывать!»
- «Ну, если запретил, так чего же тебе плакать?» - «А сиротки жалко!» ~ «А
ты положи мешок наземь, посмотри в дырочку, ввдишь, у него хвост есть!» -
«Да это у меня щетка!» - отвечает бес. «А вон видишь, на голове у него
рожки?» ~«Да это я себе шишку набил, бегаючи». Тогда человек приблизил-
ся, и Святая Федора увидала, что у него за спиной крылья, и что это был
Ангел. «Давай, говорит, мне, я его снесу, а то у тебя он, чего доброго,
Русский христианский фольклор
415
вырвется!» Взял и понес. А тут старик давешний: «Где же мешок, Федоруш-
ка?» - «А доброму человеку отдала». - «А как звали его?» - «А я его не
знаю». Тем временем они подошли к воротам: «Ну, что ж с тебя, глупой,
спрашивать!» - махнул он рукой. - «Заходи! В Рай идем!»
Смысл этой части сказа таков: с глупого Бог не все спрашивает, и глупо-
му легче попасть в Рай. Если в предыдущих сказках много чисто эпического
содержания, то в последней его мало, зато она насыщена содержанием рели-
гиозно-нравственным, уже чисто христианским. Однако, в словах «дурна як
треба», как мы сказали, есть и языческий отзвук. Религиозно-нравственных
историй рассказывали в Антоновке много, но все они большей частью относятся
либо к Богородице, Сходящей во Ад, либо к Святому Николаю, Святому
Егорию, Блаженному Лазарю, Илье Пророку, и почти все известны в
литературе. Однако, про Пророка Илью говорится: «Ковал Пророк Мечи в
своей Небесной Кузне, ковал, гремел, искры сыпались, да железо в воду и
бросил, а оно зашипело, пар пошел, и туча явилась, а Пророк еще кует, еще
железо из горна тянет, бросает его, гремит и еще бросает его в воду. Так и
дождь пошел». В этом описании, несмотря на его христианскую внешность,
почти полностью написан индийский образ Твастра, Небесного Кузнеца. Он,
конечно, идет из ведизма, где существовал до разделения арийцев на индусов
и европейцев. Твастр даже в южнорусской поговорке уцелел, хотя и в виде
«игры слов»: «Вот мастер, так мастер, настоящий твастырь!» Вначале такая
фраза казалась просто надуманной, и слово «твастырь» случайным, но при
ближайшем рассмотрении это слово оказалось вполне связанным с индо-
ведической мифологией. С другой стороны, Туча - одно из наименований
Перуна (Сноп, Дуб и т.д.), как и Гром. Христианского в этом сказе меньше,
чем в сказе «Про Святую Федору». Индра у ведийцев обращается к Твастру,
чтобы тот изготовил ему колесницу, оружие и все для борьбы с Асурами.
Относительно последних есть много разных толкований. Под именем Асуров
надо понимать олицетворение тени, мрака, зла, таящегося в нем, и врагов.
Вероятно, среди них были и ассиро-вавилоняне, стремившиеся расширить
свои владения в Средней Азии. Может быть, Асуры ведийцев соответствует
«Асура-Руса» Ал.Кура, работающего над палеографическими вопросами и
вопросами преистории русов. Однако, возможно, что эти «Асура-Руса» не
относятся к Асурам ведийцев. Тем не менее, совпадение имен налицо. Мы
уже поднимали вопросы, связанные со сходством имен. Наша роль указать
на эти сходства и высказать «рабочую гипотезу», которая впоследствии,
может быть, будет даже оспариваема, но во всяком случае, вопрос будет
затронут. Нет хуже, когда вообще вопрос не затрагивают. Тогда и наука идет
ложными путями. Достаточно вспомнить «норманскую школу» в русской
истории, чтоб с этим доводом согласиться. По этой школе, наше
416
Юрий Миролюбов
государственно-этническое существование началось... с «призвания варягов»,
между тем, теперь вполне известно, что Гостомысл, вероятно, был мифическим
лицом, а если и был на самом деле, то вовсе не давал совета «звать варягов».
Однако, мы уклоняемся от темы и должны к ней вернуться. Христианских
сказов мы слышали немало, но вспоминаем лишь незначительное их количество,
так как эта тетрадь погибла во время революции.
В сказке «Про Царя Тимоху» сказано, что - «коли остались наши Праде-
ды без Царя, пошли они к святому человеку, который жил в лесу» «и все
знал наперед, как будет», и тот им сказал: «Пойдите, и кого встретите в поле
пашущим землю, тот и будет нашим Царем». Они пошли и встретили- мужика,
который пахал землю, и выбрали его Царем. Для этого они положили Хлеб-
Соль на его соху, и тогда он сказал: «Ну, Бог благослови!» Поцеловал землю
и стал Царем. Интересно, что легенда про Царя-Пахаря встречается у готов,
франков, фригийцев и славян, как говорит Александр Краппе в своей
«Всеобщей универсальной мифологии» (Пайо, Париж). Он дальше говорит,
что возможно, что идея Царя-Пахаря идет из Месопотамии, несмотря на то,
что ее можно встретить и в Китае, и отрицает, что славяне, фригийцы,
франки и готы могли быть вместе, в Арии, и оттуда принести легенду. Он
думает, что название Царей «Садовники» в Месопотамии подтверждает его
мысль. Мы думаем, что она идет из времен, когда люди впервые стали
применять не только скотоводство, но и земледелие, и идет, вероятно, она из
Афганистана, родины хлебных злаков и, вероятно, самой агрокультуры. «Царь
Тимоха», конечно, уже позднейшее имя, ибо происходит от «Тимофей». В
Юрьевке рассказывали весьма похожую сказку и называли Царя «Тимко», а
в Антоновке - «Царь Тумай». Вероятно, это его древнейшее имя. Интересно,
что имя «Тумайя», или «Тимайя», встречается и сейчас в Индии. Приношение
хлеба-соли на сохе - не только дар царю, но и жертва. В древности жертву
приносил старший в роде. Царь, выбранный старшим, имел право и должен
был принести жертву за весь народ. Также вероятно, что в момент избрания
на царство новоизбранный царь должен был начинать его молитвой. Вместе с
тем, это моление было как бы освящением земли и неба, в результате коего
являлся хлеб-соль. Самое почтительное отношение крестьян к хлебу-соли,
вероятно, указывает на некий древний ритуал, в результате которого хлеб-
соль были освящены и становились священными вообще. Простой человек
на Руси не любил, когда взрослые либо дети бросали «святой Хлеб» на
землю. В христианстве, в Евхаристии, это понятие святости хлеба подкрепля-
ется его претворением в Агнца, Тело Христа. Таким образом, идея святости
хлеба еще более укрепляется в сознании хлебороба. Мы об этом сказали в
книге «Языческий фольклор на Руси».
Идея же Царя-Пахаря видна и в избрании чешского короля Юрия из
Русский христианский фольклор
417
Подебрад. Он тоже был простым крестьянином, и при нем Чехия была
счастливой и спокойной. Таким образом, подтверждается и в чешской исто-
рии, отчасти как мифологический элемент, что Царь был найден посланными
во время вспашки поля. В Анновке «Царю Тумаю» «поднесли хлеб-соль и
дали жбан Суряницы». В Скандинавских странах к Рождеству приготовляет-
ся тоже особый вид пива-браги. Обычай этот был в ходу в XIX веке. Во
Франции изготовляется из травы род пива.
Нам кажется, после всего вышесказанного «про Царей» сказочного цикла
на Юге России, что за этими именами существовали настоящие правители
наших предков, бывшие, вероятно, сначала выборными князьями, а затем
захватившие полную власть и даже сделавшие ее наследственной. Таким
образом, загадка, касающаяся князей не-Рюриковичей Аскольда и Дира,
получает объяснение: они, вероятно, были свободно избраны народом. Сам
Олег, как будто, тоже был наследником Рюрика и, вероятнее всего, хоть он
был и воином, но в то же время жрецом, либо начальником культа, потому
что народ его прозвал Вещим. Если бы он чего-то не «вещал», его бы не
могли назвать этим именем. Его прозвище несет в себе дивинационное содер-
жание. Олег, как старший, совершал жертвы, и, вероятно, гадал по ним. И
до сих пор в Монголии гадают по внутренностям баранов, по их обожженным
костям. Так же гадали и в Риме во время языческих жертвоприношений
особые жрецы, прорицавшие о будущем. В Греции эти гадания вылились в
Оракулы, среди которых Дельфийский был известнейшим. Славяне не могли
организовать своих религиозных форм жизни из-за постоянных нападений
кочевников, да и, вероятно, не имели к тому особой склонности. Кроме того,
для этого нужно было, чтобы жизнь стабилизировалась в городах с чисто
русским населением, между тем, в Киеве были варяги, хоть и разделявшие
многие верования славян, но привнесшие в них свой, скандинавский элемент.
Тем не менее, на Руяне, Раяне или Рюгене были не только жрецы, но и
старший жрец, которого боялся даже князь и его дружина. Однако, там не
столько приносились человеческие жертвы, как истреблялись захваченные в
плен германцы и даны. Об этом свидетельствует Гердер (Herder, Geschicte
IV), соответственно передаче текста А.С.Фаминцыным.
Насколько Нестор, например, осуждал древний строй, обычаи и верова-
ния, видно из его же слов: «Се бо не поганьски живем: дьявол льстит
превабляя ны от Бога трубами и скоморохи, гуслами и русальи: видим бо
игрища утолочена и людей много множество, яки упихати начнут друг друга,
позоры деюще, а церкви стоят; егда же бывает час молитвы, мало их
обретатеся в церкви». Митрополит Кирилл писал: «Паки же увидехом бе-
совская еще държаще обычая треклятых Еллин в божественные праздники
позоры бесовскыя твориши, с свистанием и кличем и въплем съзывающе
14-1560
418
Юрий Миролюбов
некы скаредный пьяница и бьющеся дреколием до самыя серти и възимаю-
щи от убиваемых порты». Из этих слов, конечно, видно, что наша славная
«кулачка», «кулачки» были в моде еще в древние времена. Народ дрался, и
что тут говорить, хорошего в этом мало, но особо «бесовского» сегодня мы
в этом не увидим. Разбойничья удаль, молодечество, ухарьство были всегда
нашими недостатками, а последние от излишней силы и, главное, от безде-
лия.
Окончим мы это описание сказок тем, что скажем, как и раньше, что в
фольклоре, будь то легенды, либо сказки, находится складище народной
истории, изустно передаваемой. Она подвергалась альтерациям, добавле-
ниям, искажениям и всяким случайным влияниям, потому что не была
записанной, как, скажем, была записана «Риг-Веда». Но почти с уверенно-
стью можно сказать, что были и некоторые записи греко-готскими буква-
ми, но все это погибло вместе с библиотекой Владимира Святого и Яро-
слава Мудрого в Киеве при татарском нашествии. При захвате Киева
Радзивиллом Польским были окончательно уничтожены остатки этой ли-
тературы, и теперь мы знаем обо всем этом очень мало. В народной же
традиции многое сохранилось, но в измененном виде. Чтобы добраться до
сюжета, очистив его от тысячелетних наслоений, нужны еще десятки, а,
может, сотни лет изучения всего, что так или иначе касается нашей ранней
истории и преистории. Однако, вехи уже намечены. Есть уже труды мно-
гих наших ученых, таких, как Васильев, Ростовцев, Экк, Кур и проч.
Будем надеяться, что им удастся доказать, что мы, славяне, «не со вче-
рашнего дня родились»! Французская школа это утверждает. Также враж-
дебна нам, хотя и в меньшей степени, англосаксонская школа. Германская
школа не всегда говорит незаинтересованно, кроме Гердера, которому мы
здесь воздаем должное уважение и почет! Он стоит отдельно от других,
как столб. Ему мы признательны за то, что он не покривил душой в этом
важном для нас вопросе.
Христианский фольклор, который мы изучаем, явился в результате
позднейшего народного творчества. В своем начале христианство было
агрессивным, антиславянским, ибо оно к нам шло от греков-византийцев,
которые называли все самобытные народы «варварами», презирая их за
это. Княжескую междоусобицу надо отнести за счет византийских насади-
телей православия, после Святослава, которому приписывают последова-
тели «норманской школы», что он якобы поделил Великое Княжество
Киевское между своими сыновьями, что на него совершенно непохоже.
Он был объединителем Руси, а не делителем таковой. Но христианство,
вылившееся в русское православие, стало нашим плоть от плоти и кость
от кости, особенно после падения Византии. Тогда же прекратилось и
Русский христианский фольклор
419
византийское влияние на Русь. Что касается толщи народной, она от него
убереглась, как убережется и от большевизма. Византийское влияние ска-
зывалось в городах, таких, как Киев, Москва и т.д. Деревня ему сопро-
тивлялась. Она-то нам и дала драгоценный фольклор. О нем мы еще не
все сказали и в будущей главе будем продолжать наши описания.
/&Ж РУССКОЕ ПОДВИЖНИЧЕСТВО
Среди деревенских книжек, продававшихся на базаре по пятаку
и бывших у крестьян в домах, попадались и описания жизни рос-
сийских Святителей, разных Архиереев, мирян и т.д. О Великом
Князе Михаиле Черниговском был ряд книжек, о Сергии Радонежском, об
Антонии и Феодосии Печерских, Преподобном Серафиме Саровском, об
Отце Иоанне Кронштадтском. Покупали их весьма охотно. По ним учились
вере отцов. Но то, что говорили о подвижниках разные книгоноши, было
незаписанным. Так, нам довелось слышать: «И сидит это Авва Иаким на
болоте, а комары его жалят, а он их кормит: надо же им, бедным!» В другой
раз мы слышали: «На дальнем Севере, где и береза не растет, вербы не
увидишь, поставлен скит, несколько сосен вокруг, холодами пригнутых к
земле, и живут там двадцать отцов, Богу молятся, травой, рыбой, ржаным
хлебом, грибами, ягодами питаются. Ничего у них нет, кроме куска черного
хлеба в среду-пятницу да стакана квасу. В четверг получают рыбу, в субботу
и воскресенье також, а в остальные дни молются Богу, Первородный Грех
замаливают. Хоть и освободил нас Христос от него, но мы все - Адамовы
Дети, а потому и каждого из нас Христос тоже освободить от него должен!»
Таков был взгляд русского человека: Бог простил, а ты еще помолись,
потрудись Богу за Его прощение! В этом взгляде на подвижничество как бы
взгляд Йогов Индии: они не столько стремятся к «умерщвлению плоти», как
к очищению духа. Подвижничество считало, что если грех и Бог простил, так
будут еще в будущем грехи, и, может, худшие. Так понимали подвижничество
наши крестьяне, народ, и так каждый человек из простых людей думал,
стремясь к этому идеалу. Революция показала, что бездна греха остается в
душе человеческой, и что не так просто от нее освободиться. В самом начале
революции старые люди говорили о ней, как о вовлечении всех во грех. Мы
не можем не согласиться с нашим народом. Он это понял тоньше, чем люди
образованные: «... и видит святой Иасафий перед ним как бы лестницу, и
первая ступенька, а на ней калом намазано: «грех!» И Ангел ему говорит:
«Ступи на первую, и поскользнешься в гадости, и полетишь все ниже и
ниже!» А на второй написано: «воровство!» А на третьей: «убийство!» И в
420 Юрий Миролюбов
самом низу яма большая, гадами кишащая: «В нее же сверзишься, и будут
они тебя жалить до скончания веков! Аминь!» - так рассказывал прохожий
монашек о «Сне преподобного Иасафа». А был ли когда такой святой, или
это чистейший апокриф, сказать не можем.
Многие истории слышали мы в детские годы на эту тему, но не все, к
нашему сожалению, удержали в памяти.
Ш СВАДЬБА
Свадьбы в деревне совершались по старому обычаю, для чего
был выработан целый ритуал. Так, после сватовства, и если по-
следнее принято, начинались приготовления к торжеству. Заго-
товляли к этому дню кормленых кур, гусей, поросят и даже телят. Полага-
лось, чтоб было чего выпить. Конечно, выпивка заключалась в пиве и
водке. Целый ряд церемоний был подготовлен к этому дню. Так, накануне
совершали обряд «омовления невесты в бане», для чего вели последнюю в
баню с песнями и музыкой. После происходило «заплетание и расплетание
косы». Пели при этом о девичьих годах, которым пришел конец, потому
что «добрый молодец украл нашу красавицу Алену (имярек) и потому еще,
что «след вырезал, очи затуманил, сердце заворожил, душу усыпил». Ничего
соответствовавшего этим словам в Юрьевке не делали, но зато в Алексеевке
при словах «след взял» одна из девушек-подружек нагибалась к полу и
брала в платочек «след ноги» невесты, а при словах «очи затуманил» невес-
те накидывали на лицо вышитый рушник и вели к постели, где ее клали при
словах «душу усыпил». Потом при словах песни: «Играй, музыка, играй!»
невеста (ее называли «молодая» по деревенскому обычаю, т.е. посвященная
Младе, богине невестиной молодости) вскакивала с постели, начиная сама
плясать и веселиться. Обычно в этот день приглашались только тетки,
сестры, матери, подружки, иначе говоря, только представительницы женского
пола. В то же время жених («молодой» - посвященный Младу, богу
жениховской молодости, юности, свободы мужской) проводил время со
своими друзьями, дружками, братьями, дядьями, иначе, в мужском обществе.
В один из дней накануне свадьбы, кажется, дня за три, происходила встреча
двух половин, мужской и женской, когда они пели попеременно, изображая
как бы борьбу. Мужчины стояли за жениха, а женщины за невесту. При
этом они выстраивались в две шеренги, брались за руки, и то юноши
дразнили девчат, а то девчата парней. Кончалась эта встреча обычно зимой
на льду реки большой «метелицей», танцем, напоминавшим кадриль, где в
последний момент все вертятся, изображая метель и ее Кострубки, струйки
Русский христианский фольклор
421
снега, вихри. Во всех этих обрядах не было и следа христианского влияния.
Оно проявлялось лишь в последнюю минуту, когда происходило таинство
венчания в церкви, а затем снова наступали обряды старины, связанные с
язычеством, а не христианством. Наконец наступал последний день
пребывания «молодой» в доме родителей. С утра там занимались
приготовлениями к пиршеству, обычно, родственники или, друзья, в то
время, как родители и невеста сидели на парадной половине хаты, где были
также подружки, певшие хором приуроченные к этому случаю песни. Когда
невесту обряжали, чесали, приготовляли ее волосы к венцу, где заплетали
косы, а где даже подвивали, девушки пели: «Расплетайся, заплетайся, коса
руса! До венца идет Маруся!» Пели также «про Волгу, выходившую замуж
за Дуная-Богатыря». В это время появлялись «Бояре», несколько почетных
друзей (то, что в нашем обществе принято называть «шаферами»), и им
надевали широкие красные и белые ленты через плечо, как принято в
орденах первой степени. Убирали восковыми цветами, «флер-д’оранж», и
белыми лентами сбрую коней, цепляли ленты на телегу, заплетали коням в
гривы. Назначали «сторожей», двух ребят, лет по 18, на обязанности которых
лежало предупреждать об отбытии «молодых» в церковь и об их возвращении.
Выносили Первый Сноп с чердака, приносили соломы к воротам. Наконец,
прибывали «посаженные отец с матерью», почетные лица, которые
благословляли молодых иконами. Затем невеста выходила в подвенечном
платье на крыльцо и кланялась в ноги родителям, «прощаясь с ними»,
обычно, без слез. Затем ее вели к телеге, сажали в середину, девчата же
вокруг затягивали песни, и везли к церкви. «Молодой» садился в другую
телегу с юношами, и в таком виде, перегоняя друг друга, мчались они к
венцу. После венца, с песнями, гармонией, бубнами, летели во весь дух
домой, где должно было быть празднование, а там «сторожа» разводили в
воротах костер, и через него, уже сидя рядом, как муж и жена, влетали
молодые во двор. Тут начиналось уже пиршество.
Лкф ЗАМЕТКА О «РАДОНИЦЕ* Ц.П.АННЕНКОВА
Анненков в «Родных Перезвонах» (Брюссель) говорит так:
«Начиная с первого же дня Пасхальной, Светлой Недели, креп-
кие верой и богобоязненные православные русские люди идут на
могилы умерших родственников и христосуются с ними, кладя на могилу у
памятника или креста красное яичко, возвещая радость Воскресения Хри-
стова и обязательной встречи в загробной жизни. Заграницей мы видим
иное. День поминовения усопших здесь падает на 1-е ноября. Несут на
422
Юрий Миролюбов
кладбища цветы, вспоминают близких, как умерших навсегда, но живого
контакта живого с умершим нет. Близкий ушел и осталась лишь память о
нем. Иное дело у нас, православных. Идя на могилу близкого, мы почти
физически ощущаем его присутствие и от этого получаем радость, радость
общения с ним, радость жизни вечной. Ибо звучат еще у нас слова Матери
Святой Церкви:
«Христос Воскресе из мертвых,
Смертию смерть поправ
И сущим во гробех
живот даровав...»
Значит, мертвые живут, правда, не как мы, а иною, еще неизвестной
нам, жизнью».
Эторчень хорошо отмечено Анненковым, ибо действительно, ни у языч-
ников, ни у православных наших предков и нас самих смерть не является
окончательной. Язычники верили, что усопшие идут «в дальний путь»,
переплывают «Великую Воду», проходят «по Мечу Перуню», где злой
скользит и погибает, будучи рассечен пополам, и валится в пропасть, где
исчезает навеки, в ЯМЕ, а обычный, но не злой человек идет в РАЙ, где
он пребывает с Дажьбом, ибо всякий славянин - «Дажьбов Внук». Право-
славные верят в Жизнь Вечную, достигнутую чистосердечным покаянием,
ибо Христос-Спас дал нам всем эту возможность Спасения. И в том, и в
другом случае, как наши далекие предки, там и мы, христиане, все мы
признаем Жизнь Вечную в Загробии. Потому-то у нас умерший носит имя
усопшего, т.е. заснувшего. Он ушел в пределы сна, а не смерти. Смерть
наступает только тогда, когда Бог его отрицает. Смерти нет, она побеждена
Христом, Сошедшим во Ад. «Где твое, смерте, жало?» Есть лишь Вечная
Жизнь, или как казаки писали на своем знамени: «Чаю Воскресения Мертвых
и Жизни Будущаго Века, Аминь!»
Дальше Анненков пишет: «За Пасхальной неделей идет другая, извест-
ная русскому народу под словом РАДУНИЦА, вся посвященная нашим
близким умершим. С.М.Соловьев (см. Том I, стр. 78) производит это слово
от литовского РАУДА - погребальная песня. Радуница была тоже одним из
весенних праздников древнего русского язычества, праздником света, солнца,
ДЛЯ УМЕРШИХ.
С принятием христианства он непосредственно следовал за праздником
«Красной Горки», или, по Далю, был тем же, что и Красная Горка. По
мнению русских язычников, в дни этих праздников души умерших вставали
из своих темниц могильных и во время поминальной трапезы (Тризны?
примеч. автора этой книги) живых на могилах принимали в ней участие. Со
времен Владимира Святого слово «Радуница» изменилось на «РадОница»;
Русский христианский фольклор 423
это название (от слова «радость») указывает на радостную весть о Вос-
кресении Христовом, с какой приходят, как мы говорили выше, на могилы
умерших. В Белоруссии, в Радоницу, на могиле, политой медом и водой,
раскладывают пасхальные кушанья и обращаются к умершим со словами:
«Святые радзители, хадзите к нам хлеба-соли кушаць!»
Еще в древней церкви, во время Иоанна Златоуста (слово шестьдесят
второе) и Амвросия (слово семьдесят седьмое), этот праздник совершался
на христианских кладбищах, главным образом, во вторник на Фоминой
Неделе...»
В словах «святые радзители» мы видим еще живую ведическую тради-
цию, по которой Предки-Питри(с) сливаются с Божеством; Анненков ци-
тирует наш рассказ «Видение на Пасхе», который он, как редактор и следуя
русской традиции, печатает в майском номере 1952 года в журнале «Родные
Перезвоны» (Брюссель).
Должно сразу сказать, что П.П. Анненков правильно подметил особен-
ность русского взгляда на Загробие, но в то же время он не отметил, что
древние называли умершего «усопшим», т.е. заснувшим, ушедшим в царст-
во снов, где, по их верованию, помещалась Навь. «Отож, як унавишься, так
снится Тот Свет!» - говорили на Волыни до революции. «Унавитисе» по-
чешски значит тоже «утомиться». На Великорусской Черниговщине гово-
рилось про «Тот Свет» - «Томь». Имеющиеся указания на «Тамо», «Тамо-
лихо», таким образом, получают объяснение, как о Нави. Слова эти
санскритского корня. Белорусские обращения к покойникам: «Святые рад-
зители», как мы сказали, связывают нас с ведической традицией, а пасхаль-
ная тризна на кладбищах протекала при убеждении, что «Родичи слышат, и
к нам идут». Весна - время, когда зелень покрывает могилки, и тогда
«Родичи просыпаются, потягиваются в них, идут на Свет Божий, на траву
зеленую». Что могила - связь с Навью, видно хотя бы из слова «нава», что
по-чешски значит « могила». '
Красная Горка или Радуница были такими же братскими тризнами, в
которых участвовали живые и мертвые. Однако, осенью после Великих
Овсеней (осень от слова «сень», тень, листва, осень значит «обессенива-
нье», «обезлиствованье», потеря листвы и сени под ней. Непонятно, почему
было принято писать «осень» через «е», а не через «ять»), была великая
тризна, главным образом, по павшим на поле сечи воинам. На такой тризне
присутствовали и князья с дружинниками. От этих времен уцелело немно-
гое, но русский народ пронес свои обычаи через все невзгоды, даже через
татарское владычество, ибо во всех этих случаях обычаев даже татары не
трогали! Большевики тронули все и, особенно, обычаи, религию и все, с
ней связанное. Они «раскрестили» народ, и вместе с тем даже «разъязычи-
424
Юрий Миролюбов
ли». Даже языческого корня верования подвергались преследованиям. Все
это, с их точки зрения, было «проявлением тьмы», но когда они построили
свои электростанции и заводы, то пуст оказался мир! Прежде его украшали
обычаи и верования, а при нигилистическом строе все оказалось пустым,
ничем незаселенным. Потребуются столетия, чтобы хоть что-либо отросло
от срубленного пня прошлого.
Между тем, в этом прошлом находятся корни существования самого
народа. Оторвите его от корней, и он обезличится, погибнет. Что защищать
человеку, если не свой этнос? Все остальное можно сделать, создать, вос-
создать, построить, кроме этноса.
Верования наших предков заслуживают самого серьезного внимания с
нашей стороны, ибо в них - разгадка нашего настоящего и, вероятно, образ
будущего.
Обезличенный человек, лишенный всякого этноса, превращается в дву-
ногого зверя. В прошлом нашем лежит разгадка многих дел, событий и
свершений. История наша, и не только история битв, а всякая история, по
отношению к нам, является нашей матерью. Она нас взрастила, воспитала,
поставила на ноги, и людей «без истории» можно считать лишь дикарями.
Вера в загробное житие - это как вера в лучшее, чем сама жизнь. Недаром,
браманизм создал веру в перевоплощение, ибо если есть Загробие, то поче-
му не может быть перевоплощения? Разве Богу Всемогущему можно запре-
тить что-то сделать, если Он захочет? Или тогда - «нет никаких богов, ни
прошлого, ни настоящего», но тогда же нет и будущего! Оно возможно,
особенно «светлое будущее», при прошлом и настоящем. Без них его тоже
нет.
Верования Предков в Загробие - точка нашего с ними соприкоснове-
ния, и если нет с ними общения, то нет и продолжения их традиции, а,
значит, нет и возможности что-то сделать «лучше Предков». Чтобы делать
лучшее, надо иметь какой-то образец, исходя из которого можно делать
лучшее. Без образца нет и «лучшего»!
Русский крестьянин до революции населял мир всякими «Силами»,
«Дивами», «Вилами», «Русалками». Он искал во внешнем мирезнакя, ключа
к будущему. Все, что он видел и слышал, он объяснял как знак лучшего,
или худшего. Вилы и Русалки, Дива и Силы сообщали ему их волю, а он,
моля уже христианского Бога, Христа и Богородицу, просил их Небесной
помощи.
Русский христианский фольклор
425
«ПАСХАЛЬНОЕ ВИДЕНИЕ
Каждый переживает мир и вещи по-своему, один - как бы
скользя по ним, не вживаясь, другой - глубоко чувствуя, но пока
нет опыта, не зная, как их оценить. И приходит час, когда он
заново, во всю величину, видит людей и события, на сей раз понимая уже
окончательно.
Тогда он все видит иными глазами и с удивлением убеждается, что все,
казалось, глубоко спавшее в душе, живет своей собственной жизнью, где
все на месте, где даже самое место полно значения, и где нет неясностей.
Недавно один знакомый иностранец упрекнул: «Зачем вспоминать?
Допустим, ты видишь прошлое, цо что ты можешь изменить в нем? Да иное
лучше и не вспоминать!»
Чудак! Да разве можно, скажем, забыть свою руку или ногу? Разве
что, когда болен, и не слушается тебя рука или нога твоя, и когда до конца
калекой останешься. Прошлое нас вскормило, вспоило, на ноги поставило,
вошло во все клетки тела, стало нами, и там, скажем, где точка малая на
руке, может, как раз любимая яблоня вросла корнями своими. Как же
забыть эту точку, корни, ветки яблони, отцовский дом, тишину, благорас-
творение воздухов, ветерок, шумящий в черешнях, изобилие плодов зем-
ных, стук колес в пыли, на дороге, скрип мажары, далекий крик, песню,
фырканье коня, лай собаки, победоносный вопль петуха, грохот утреннего
, поезда, мчащегося на Кавказ, крепкий запах бузины, липы, цветов из люби-
мого сада, стук падающих желтяков-яблок и - трепет, трепет сердечный
при виде голубого платья подруги, мелькнувшего в кустах сирени, метнув-
шегося и пропавшего.
Разве это повторяется?
И почему человек должен быть хуже животного, любящего свой двор,
хлев, стойло, угол, где оно живет, спит, ест? Любая корова, идущая с
пастбища вечером, в таком случае? будет лучше. Как она уверенно идет к
своим воротам, как настойчиво мычит, чтоб раскрыли, ждет ржаной короч-
ки с солью, ласково мотает головой хозяйке, уже отворяющей ворота. А
человек должен забыть? Что за человек такой, что не помнит добра, что
забыл свое, родное, а живет чужим, ничего для него несделавшим? И столь
величественна, по сравнению с ним, корова, любящая свой двор. А какой
толк от такого человека, какая польза, кому он нужен? Ни Богу свечка, ни
черту кочерга! Так, жил-был, и - нет его, дышал, радовался, и - ни к чему
была его жизнь, дыхание, радость. Помер, никому и горя нет. Без причала
426
Юрий Миролюбов
был, без руля, без ветрил, и без любви ко всему, так, вроде колючки в
огороде. Погиб и нет ни у кого сожаления, слезы. А умрет другой,
потрудившийся, служивший родной земле, сберегший в душе все виденное,
носивший в сердце, и кто-либо почувствует его смерть, пожалеет, может,
заплачет.
Великая вещь - воспоминания! .В них все - горе, радость, жизнь, лю-
бовь, а не она ли сильнее смерти?
Думая так, незаметно переступил я грань необычного. В ночной мгле
увидел я дома, деревья, людей нашей деревни. Слышу звон колокола к
Светлой Заутрене и вижу толпы людещ идущих с узелками к церкви.
Дрогнув сердцем, пошел и я за ними. Небо сияло множеством ярких звезд.
На востоке чуть посветлело, и алая полоска вспыхнула у самого края
земли. Люди все теснее сходятся, несут узлы с пасхами, крашенками, всякой
снедью. И смотрю - вон, Репуш с двумя дочками, добрый сосед наш;
широкая борода, глаза добрые, чуть видны во тьме, и одна из их дочерей, в
светлом платье, с длинными косами, глаза синие, раскосые, а другая -
темноглазая, темноволосая, как отец, кряжистый дядька. Знаю, что давно
померли они, но подхожу, здороваюсь.
«Здоровеньки булы!» - ласково отвечает отец. - «Ксюша, и Юра здесь».
«Слава Богу!» - вполголоса отвечает она, крепко сжимая мою руку, -
«и вас к Светлому Празднику дождались».
«Сейчас, Ксюша,» - отвечаю, - «ты уж, как «Христос Воскрес» пропо-
ют, не удирай! Хочу с тобой похристосоваться».
«Та чего ж...» - глубоким, идущим из сердца голосом, отвечает она. -
«Вы - наш, а мы - ваши».
Глубокая правда в словах этих. Росли вместе, учились, встречались,
радовались, глядя в глаза друг другу. У перелаза, с одной стороны наш
сад, а с другой репушовский; играли вместе, знали каждый сучок в досках,
каждую былинку на земле.
А вот старик Богацкий, лавочник, в железных очках, кровоподтеки под
глазами, сорочка в крови: его убили пьяные солдаты 39-й дивизии. Знаю,
что он умер, а вижу - и не верю себе, двоится вера моя; одна часть за то,
что он умер, а другая ~ что жив и никогда не умрет. Если есть хоть какая-
либо справедливость в мире, а Бог даже отвернулся от нас, то все равно
Богацкий омыл кровью грехи свои, и ему должна быть дарована жизнь
вечная. Уж больно малы были грехи у него: пятачок на рубль наживал,
никогда не грабил, вдовам долги вычеркивал, сиротам леденцы даром давал.
В церкви всегда с Иваном Филипповичем Басом вполголоса спорил, кому
«Апостола» читать: ему ли, Ивану Филипповичу ли. Ну, что Богу грех их?
Возревновали оба о Господе, и хоть непорядок, чтоб в церкви спориться, но
Русский христианский фольклор
427
ведь какие люди были! Богацкий, прощая долг бедному, говорил: «Отче
Наш знаешь? И я тоже знаю: «И остави нам долги наша, якоже и мы
оставляем должникам нашим!» Приходи за сахаром, чаем, спичками, до
«Спожин»! А вот, возьми бабе. Тут кусок ситца завалящий, с прошлого
года, может, что придумает. Она у тебя работящая. Бог работящих любит!»
И мужик уходил, благословляя доброго купца.
«Петрович!» - говорит он, подходя, - «после заутрени... непременно,
чтоб похристосовались, а на это» - указал он на сорочку - «внимания не
обращайте! Дурачки, ведь замарали! Что с них спросить? Дай им Бог про-
щения. В такой день, подумать, в Святую Пятницу, вместе с Господом
Иисусом представиться сподобился!» Перекрестился он: «Честь-то какая,
Боже!» И, вздохнув, добавил: «Да неужто, Господи, за мои сиротские
леденцы... Да и что в них, и мало давал, знал бы, вдвойне бы отпускал!
Дело торговое, все считаем, чтоб не просчитаться, а то и леденцов не
будет...» Он кашлянул и сказал: «А за врагов моих молюсь: кабы не они, и
на Страстной не ушел бы ко Господу! Благодарен им!» И сказав, отошел
вбок.
Лица у людей светились голубым светом, а у Богацкого прямо сияло.
И уже трое Шевчуков, братьев-богатырей, на его месте. Убили их на
первой войне. Идут они, шагают в ногу, дошли до меня, разом честь отдали,
и на груди у них огненными буквами написано: «Больше сея любве никтоже
имать, да кто душу свою положит за друзи своя!»
Идут они, руку «дают», ногу - рраз! рраз! и кровь с них течет, а где
капля пала, там красным, синим, белым огоньком светится, русским цветом
, горит. Встал я перед ними сам во фронт, как перед генералами: такие ведь
душу потрясают! А рядом уже Парфен с Ольгой, оба матросами убиты.
Парфен объясняет: «Шевчуки, Юра, целый день втроем за пулеметом в
Галиче отступающую дивизию защищали. Пали все трое на месте! Великий
Князь над их гробами плакал, Георгиевские кресты всех четверых степеней
положил и в офицеры произвел посмертно!» - говорит Парфен. - «В
деревню с музыкой привезли. Государь наш святой три тысячи рублей
родителям выдал, а над их хатой приказал русский флаг поднять! Так и был
он, пока большевики не сорвали».
«А что с вами вышло?» - спрашиваю.
«С нами? А ничего. Матросы хотели Ольгу понасильничать, я вступил-
ся, тогда они нас и убили».
«Да ведь ты тоже душу положил, милый брат мой!» - вскричал я.
«А на что душа-то, коли жизнь-то жить поганую? Так мы всегда вместе.
Любились и будем любиться», - ответил он, улыбаясь, помахал рукой и
исчез в толпе.
428
Юрий Миролюбов
А передо мной кучка донских казаков-хуторян, с чубами, вырывающи-
мися из-под фуражек, смеются, сверкают белыми зубами: «Петрович! А до
Чиги Донской признаетесь? Самая, что ни есть Чита!»
Боже, все знакомые, милые лица, друзья-приятели. У одного сабельный
удар через лицо, у другого живот, грудь кровавится, а все веселы, смешли-
вы, довольны: «За казачество постояли, за Русь-Матушку! А потом снова
за Русь да за казачество, и еще раз за Русь! Командир прямо сказал, взяв в
руки мешок: «С Дону выдачи нет! А кто набунтует, того в куль, да в воду!»
Так, значит, цельной сотней Царство Небесное и получили...»
А вот, Беседин, богатый мужик, с женой и дочкой. У всех раны на
груди, на спине, но у всех - свет на лицах. «Петрович!» - зовет он. -
«Сподобил Бог... всех... в Великую Субботу!» Он перекрестился.
Вижу всех мертвых, друзей, знакомых односельчан, соседей. Все они
густой толпой идут к церкви, где все еще мало света. Вдруг - движение.
Выходят с хоругвями, иконами, пением:
«Воскресение Твое, Христе, Спасе,
Ангели поют на небеси.
И нас на земли сподоби
Чистым сердцем Тебе славити!»
Ликующий, Пасхальный, красный трезвон медным громом покрывает
голоса хора! Крестный Ход двигается и идет трижды вокруг храма, мимо
разложенных на траве куличей, крашенок, на белых скатерках, с зажжен^
ными свечами, воткнутыми в землю.
«Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!» — возглашает священник в
белых ризах. То - мой милый папа!
И вдруг врата храма с грохотом падают и оттуда выбегает темная толпа
вопящих и беснующихся врагов Христовых. Они бегут, колотя друг друга,
и исчезают во тьме. Среди них вижу братьев Вовков, заводивших револю-
цию на селе; они бегут, нанося друг другу ножевые раны.
«Яко тает воск от лица огня, тако да исчезнут!» — возглашает отец.
Исчезают враги Христовы! Вслед им несется победная песнь: «Пасха!
Христос Избавитель! Пасха всечестная! Пасха непорочная! Пасха... Христос
воскресе из мертвых... Смертию смерть поправ... И сущим во гробех живот
дарова...!»
«Бум, бум, бум, бум!» - звенит, гремит трезвон, ликующая медь коло-
колов. Все, входя в середину церкви, начинают христосоваться друг с
другом.
«Христос воскресе!» - возглашает с амвона отец.
«Воистину Воскрес!» - отвечает хором весь храм.
«Христос Воскрес!» - слышу Ксюшин голос. Оборачиваюсь и вижу,
Русский христианский фольклор
429
что и Настя тут же, а там рядом с матерью, Варя, подружка милых детских
лет.
И вдруг сама мама передо мной, молодая, красивая:
«Христос Воскресе, сынок!» - говорит она и целует меня.
«Воистину... Мама, дорогая!»
«Меня зовут нынче по-другому. Я - РОССИЯН
«Христос Воскресе, Россия!» - восклицаю я со слезами. - «Когда же?»
«Когда колючая проволока оборвется! - отвечает мать. - «А до тех
дней крепись и молись Богу! Святитель Николай Новый спасет!»
Этот рассказ, напечатанный мной в журнале «Родные перезвоны» (№
IX, 1952 г.), в совершенстве воспроизводит сновидение, приснившееся мне
накануне Пасхи. Содержание его ясно само собой. Деревня, если бы ее не
разорили красные, сама говорила бы о своих погибших, как о мучениках за
Веру. Наконец, и мое сознание не может принять атеистического мира! Или
есть Бог и Добро, или Его нет, но тогда и нас нет, а все это какой-то бред,
возникший как-то «сам собой», без всякой причины, и живущий сам по
себе, своей собственной жизнью... Однако, все дает доказательства, что я
живу, а если я живу, то как же мне жить без Бога?
S ПРАЗДНОВАНИЕ МАСЛЯНОЙ
Не везде Маслина празднуется, как у нас, на Юге. Мы уже
говорили о сооружении Масляной на дворе и ее сжигании. Здесь
отметим другое, чего еще не упомянули. Масляна была праздни-
ком, но и персонажем. Так, говоря о ней, добавляли: «Як Мати-Масляна
хочет!» О-ладь-и, приготовлявшиеся в эти дни, явно указывают на Ладо.
Мать-Масляна, вероятно, Лада-Богиня, которую славяне русского корня очень
любили и уважали. Масляну «пели». Для этого выбирали ВАЖНОЕ место у
хаты, где есть вишневые деревья, где-либо в саду, на солнце, уже начинавшем
пригревать, и там ее пели.
«Иди, иди, Масляно, со двора!
Подаваться в поле пора!
Подтаял на солнце сугроб,
Пора Зиме-Барыне в гроб!»
Так пели в конце празднеств Масляной, чтоб она поскорее уходила, а
Зиме-Барыне сказала бы, что той тоже пора в гроб! Распевая так, «драли»
граблями снег и «сеяли» в него зерна проса, фечки, пшеницы. На вытоптан-
ном месте оставался большой «поклад» всякого зерна. Обычно то была
430
Юрий Миролюбов
пшеница, ячмень, жито, кукуруза, семечки, просо, гречка, зерна дыни, арбу-
зов и т.д. Воробьи, куры и другая птица широко пользовались Масляной,
ходили, выклеивали «поклад». На утро насыпали новый. Конечно, в этом
праздновании нетрудно видеть символику «вспашки и сева» полей. Засевая
последние, люди верили, что они «подталкивают Зиму в спину», т.е. ускоря-
ют ее уход, а вместе с тем, приход Весны.
В Юрьевке запрягали в одноколый «экипаж» пару лошадей и гоняли по
улицам, распевая песни. «Экипаж» этот сооружали наскоро из двух огло-
бель, между которыми вертелось колесо, прицепляли его к саням, а в сани
вводили необъезженных, молодых коней, на которых кричали, шумели в
сковороды, били в донца ведер, играли на гармони и орали песни. Весь этот
шум был предназначен для «запугивания Зимы». Одноколка была нестойкой,
изредка, на поворотах, переворачивалась, парни, со смехом, валились в снег,
но их не ждали, бешено гоняя коней. Выходило, что сани летят, волоча за
собой упавшую одноколку, в санях крик и буйное веселье, а сзади толпа
парней догоняет пешим способом, изо всех сил, крича на сидящих в санях!
Смех, гул, крики, прерываемые встречей с «подкреплением», т.е. санями, на
которых установлена бочка Суряницы, или браги, иногда пива. Некоторые
старики считали, что такое празднование - «безобразие», другие, что «оно не
угодно Богу», но после бешеного катанья, парни собирались и пели: «Слава
Богу, пора Зиме в дорогу! Слава Христу, солнце идет в высоту\» Из чего
ясно видно, что эти празднования были также солнечными, и слова «Бог» и
«Христос» были, вероятно, прибавлены, чтоб скрыть языческое содержание
обычая. Здесь тоже видно, что хотя в поездке участвуют и сани, но они
неизбежны из-за снега, тогда как одноколка явно «обновляет весеннюю дорогу».
Колесо - символ теплых дней, а потому сверху всегда привязывали и клок
сена, который, после «объезда всех», зажигали. Здесь видно, что это все то
же Колесо Колядино, а если его не осмоляют, не закутывают соломой, то,
может, потому, что обычай изменился за тысячелетия, но что, в основе
своей, он был все тем же Пылающим Колом, образом Вешнего Солнца.
Наше соображение подтверждает и «сеянье зерен» в снег. И то, и другое
- символ Весны и Сева. Значит, празднества Масляной является празднест-
вом Весны. Употребление в эти дни только молочных, мучнистых и расти-
тельных блюд, блинов, сметаны, творога, молока и масла являются еще
большим подтверждением высказанной нами идеи. Солнечное значение
празднеств просматривается и в обычае печь «Круглики» - пироги с творогом,
или вареньем, а самые «круглики» снабжены расходящимися «лучами» из
теста.
Русский христианский фольклор
431
В КИРИК С УЛИТОЙ
В зимнее время, после Рождества, «ходят по дорогам Кирик с
Улитой, и сам Кирик - высокий, худой старец, а Улита - девчон-
ка, подросток, ходят они, во все двери стучатся, просятся на ноч-
лег, и горе тому, кто им откажет! Они, после того, как снег сойдет, уходят на
небо и рассказывают Боту, как их православные принимали, чем угощали».
Это поверье существовало не только в Юрьевке, но и в Антоновке. Видимая
общность поверия, разделенного большим пространством, указывает на
общеэтническое значение поверья. Несмотря на дальность расстояния, люди
одни и те же, южнорусские крестьяне, связанные теми же поверьями и
обрядами.
Наши прислуги, девчонки из деревни, показывали мне, малышу, двух
пешеходов на снежной дороге, мужика и девчонку, говоря: «Вон, Кирик с
Улитой идут!» В детстве я крепко верил в то, что это именно так. В эти дни,
не помню уж точной даты, выпекали два пирога, один большой, а другой
маленький, и говорили: «Большой для Кирика, а маленький для Улиты». Не
знаю уж, давали ли их прохожим, но помню отчетливо, однажды, в зимнее
утро, как вбежала наша прислуга с возгласом: «Матушка, Кирик с Улитой
пришли!» Я видел в окне, как долговязый, сухопарый мужик с девчонкой,
здоровались с матерью, а она потом рассказывала, что мужик говорил: «Вот
и мы пришли, весточку принесли, скоро снег будет таять, скоро лето будет
опять!» Эти вестники весны были важными персонажами в деревенской жизни.
Без них и Зима не проходила. Кажется, им давали пироги, приготовленные к
этому случаю. Позже, я не помню уж, так как должен был учиться, уезжал в
город, в духовное училище, а там, как вообще в городе, никаких особых
обычаев не соблюдали. Но пока я был мал, жил в деревне, мне казалось, что
Кирик с Улитой действительно прошли по дороге с длинными палками в
руках, проходя из дальних краев, через всю Русь, от конца до конца. Идут
они из деревни в деревню, возвещая, что скоро весна, что снова леса покроются
нежной зеленью, деревья зацветут, а поля покроются свежей травой, приле-
тят скворцы, ласточки, засвищет, защелкает в цветущем саду, среди роз,
соловей. Как хорошо думать об этом, еще видя снег, лед, и слушая, как воет
ветер в стрехе. Голуби жмутся друг к другу, садясь на самый край карниза,
потом слетают к подножию Зимы-Боярыни, где есть зерна, насыпаемые каж-
дый день. Летит воробей с соломинкой в клюве! Первый знак, что скоро
весна. По утрам звонко поют петухи, а к обеду на южной стороне слышна
частая дробь капели. Солнце припекает все больше и больше. Оттепель
432
Юрий Миролюбов
сменяется морозом. Падает снег. Снова потеплело. Почки на деревьях
вздулись. Особенно на сиреневых кустах. Они тоже предвещают весну.
Вишни в крупных цветочных почках. Лоза зеленеет, хоть и нет еще листвы,
а на березе - бурые сережки. Воробьи начинают собираться в стайки,
стрекотать, драться. Каждый день теплеет, и с утра снег начинает падать,
садиться на деревья, кусты, клочьями держится на ветках и заборах, а в
полдень тает, падает комьями наземь, и в воздухе резкий, весенний запах.
Кирик с Улитой оказались правы. Весна действительно близко! Стоило
действительно за такую весть не только дать им сладких пирогов, но и
больше. Смутное ожидание сменяется тревожной радостью. Вот-вот нако-
нец и начнется всеобщее таянье снегов, потекут сугробы, вскроется река.
Еще день-два, еще два-три снегопада, заморозка, и все будет кончено! На
речном льду вода. Сугробы потемнели, покрылись хрустящей «солью».
Кончена зима, как ни верти! На огороде темные пятна, снег стаял местами.
Держится еще на бороздах, грядках.
Слава Кирику с Улитой! Недаром пришли они, недаром вещали, скоро
будет тепло. Великопостный звон дрожит в воздухе. Пахнет подсолнечным
маслом, грибами, гречневой кашей. На кухне жарят соленую, вымоченную
рыбу. Еда неважная. Однако, не в ней дело: пахнет веснойХ
Скоро, скоро все зацветет, зазеленеет, и Родичи, проснувшись, в могил-
ках, потянутся, захотят на волю.
САНСКРИТСКИЕ КОРНИ СЛОВ
Если среди христианских слов больше слов европейского и
греческого происхождения, как например, «суббота», происшедшая
от слова «Бог-Саваоф» (по-древнееврейски «Сабаот»), то другие
дни недели славянского корня, а среди многих слов встречаются санскритские.
Так например, «рожь», происходящая от «рог-» и «риг-», значат эти понятия
то же, что и «рис», т.е. питание, кормежка, хлеб. От Исвара произошло имя
Бога-Отца - Исварог, Сварог и Сварга (небо). «Яма» - божество Того
Света, и яма же - могила. «Ясна» - одно из божеств света, и ясный значит
светлый. «Индра» - имя существительное в Чехии, Индрих, сокращенно
говорится Индра. «Веда» - знание, «ведети» по-чешски знать, в русском
языке остались слова «ведение», «из-вестие», «вед-омость» и т.д. Следова-
тельно, «Риг-Веда» должна обозначать «питающаянаука». «Пря», «прати»,
«перущийся», «Перун», борец, борющийся, бог борьбы. «Веч» - вечный,
вечность, Вече - всегдашнее, постоянное, неистребимое. «Прав» - правый,
добрый, благой. «Яв-ь» - реальность. «Навь» - потустороннее, загробное.
Русский христианский фольклор
433
Множество санскритских корней входит в наш язык. Есть в нем и германско-
славянские корни, которых нельзя отнести ни к одному, ни к другому языку,
как например, «рог» - жито, рожь по-немецки, «брот» - по-немецки хлеб, по-
славянски «брод» - переход через реку, мелкое место; «брат» по-немецки
«жареный», по-славянски «брат»; сестра - «швестер», «брудер» - славянское
«брат». Значение многих слов перевернутое, как в общем и в славянских
языках: по-русски «черствый» - сухой, по-чешски - «свежий»! «Земле» по-
немецки «хлебец», а по-славянски - земля. Эти общие корни, но различные
по содержанию, надо понимать как пережиток прежнего, доисторического
общения. В те времена племя, народ имели скорее организационный харак-
тер, чем действительно национальный. Среди вандалов, напавших на Испанию,
были славянские князья («История Евр. Народа», Фогельсон, рукопись,
Брюссель. Один экземпляр имеется в Рус. Музее в Сан-Франциско). Чем это
объясняется? Родством? Зависимостью? Вероятнее всего, и германские, и
славянские народы-племена то входили в союз друг с другом, то выходили
из него. Так, «Юнги», тревожившие западные границы Китая в древние
времена, были военными образованиями, конфедерациями, в которые входи-
ли германцы и славяне, ибо по-славянски «Юн-ец», «Юн-оша» одно и то же,
что по-германски «Юнген». Разделить, таким образом, в те времена, славян
от германцев, пожалуй, будет трудно. Они жили рядом, общались друг с
другом, вероятно, дрались, а в другие дни были друзьями.
Нападали они и на китайские границы, потому что молодежь всегда ищет
подвига, борьбы, приключений. Вместе с тем, в ведических степях у них
были и общие враги, «Хунги», по-китайским источникам, и, вероятно, «гунны»,
известные в истории своей свирепостью. Чтобы обороняться от гуннов,
вероятно, славянам приходилось не раз вступать в военный союз с германцами.
Благодаря этому они долго могли им сопротивляться, и когда как-то
разделились, и гунны начали нападать на каждого из них поодиночке, и
«Юнги», и славяне-саки были потеснены и вынуждены были уходить в иные
края. «Юнги» двинулись на юг, в Иран, в Загрос, куда попали с ними и
некоторые славянские племена, а славяне пошли через Эмбу, Волгу, и тоже
среди них были германские племена. Уже на Юге Руси они встретились.
Готы осели на Донце, а славяне остались, под именем «скуфи», скифов и
сарматов, в степях, где продолжали заниматься скотоводством. Гунны, жадные
от природы, однако, кинулись за ними, грабя их стада и забирая людей в
неволю. Нападение было столь стремительным, что славяне ушли в Карпаты,
где их стали называть Карпянами, а готы ушли на север, в Швецию и
Норвегию, Данию, затем в Германию. Слова немецкого языка тоже изобилуют
санскритскими корнями. Таким образом, германцы и славяне вышли из одного
434
Юрий Миролюбов
и того же резервуара народов, Ферганы, Дзунг-Арии, Аристана. Все они
представляют из себя народы арийской расы.
Санскритские корни удержались в русском языке, несмотря на хазарское
и монгольское владычество. Удержались они и в немецком языке. По ним,
как по отдельным кусочкам, можно восстановить наше далекое прошлое,
когда мы были племенами, кочевавшими в Средней Азии.
Ш СКОТИНА, СКОТ, СКУТ, СКУФЬ
«Скот» - слово, имеющее на Юге Руси особое значение: «Ско-
тина Богу думу поверяет, потому и говорить не может!» - выска-
зывает поговорка народная затаенную мысль о бессловесности
животных. «Скутына ходила по полю, траву щипала, а до дому попала, тай
пропала!» - говорит другая такая же поговорка. В ней слово «скотина»
звучит как «скутына». В Антоновке говорили иногда «скот», а иногда
«скут». «Скутували скотину» - говорилось также, и это выражение
обозначало: «пасти скот!». «Ходили по скотину, та надили скуфину», означает:
«ходили со скотиной, или за скотиной, да надели скуфину», «скуфью»,
шапку с острым верхом. Священники до сих пор называют бархатную
шапку «скуфьей», и ее надевают зимой, чтобы не простудить головы на
холоде, во время богослужений. «Скитаться», «скит», вероятно, того же
корня. «Будешь одета, обута, абы была СКУТА», говорит еще одна
антоновская поговорка. Хотя это слово и говорилось, но нам кажется, что
его значение уже ускользало от говоривших. Они его утратили за века и
повторяли по привычке. Таких слов много. Они понемногу выходят из
употребления, теряя значение. Таково слово «зга», смысла которого,
вероятно, многие не знают, между тем повторяют выражение: «Ни зги не
видно!» Между тем, «зга» - искра. Оно встречается в другом слове: «лузга»,
рыбья чешуя, вероятно, потому что чешуя сверкает. Было на Юге и другое
слово: «худоба», обозначавшее тот же скот. Среди слов, потерявших уже
значение, можно указать на «рахуба», которое употребляется совместно со
словом «бисова» в виде «бисова рахуба». Откуда оно, с какого языка, и
что обозначает, не удалось разыскать. Может, его корень иранский, а может,
хазарский. В скотоводческий период нашей жизни было множество слов,
уже из языка исчезнувших, и, вероятно, теперь больше ни в какой форме
не встречающихся. Таково слово «твастырь». Говорится, как мы уже упо-
минали, «вот мастер, так мастер, настоящий твастырь!» Твастр - божество
ведической цивилизации, означает «бога ремесленника, техника» в Сварге.
К нему обращается даже Индра для того, чтоб тот сделал ему колесницу.
Русский христианский фольклор
435
Между тем, упомянутая похвала мастерству, казалась бессмысленной, потому
что никто не мог больше объяснить значение слова «твастырь». От скуфи у
нас осталось очень много, ибо провели наши Предки не одну сотню лет в
степях Юга Руси. Южане имеют ухаживать за скотом, и он никогда не
имел того жалкого вида, как на Севере. Коровы, правда, были худощавы и
давали не всегда много молока, но были здоровы и содержались в чистоте.
Понемногу вводили немецкую породу рыжих коров, дававших много молока.
Хозяйка за коровами ухаживали, как за людьми. Скотину южанин любил, и
скотина его любила. Ветеринаров было мало, но почти все мужики знали,
как лечить коров, когда те заболевали зимой. Так дед Канунник знал много
в этом деле. Когда бывала эпидемия «афтозной лихорадки», он приказывал
кормить больных коров... лимоном: к удивлению, мы узнали заграницей,
что немцы лечат «афтозную лихорадку» лимоном! Вероятно, она развивается
на почве авитаминоза. Во всяком случае, дед Канунник всегда вылечивал
больных коров. Туберкулезных коров он лечил чесноком! Туберкулез был
крайне редким явлением, но чесночная диета давала отличные результаты.
Давал он также укроп с чесноком, приказывая давать подсолнечные семена,
либо добавлять подсолнечного масла к пойлу. Однако, с весны всякие
болезни исчезали. С Благовещения, когда Скотий Праздник, и скот
благословляют у церкви, кропят святой водой, животные больше не болеют.
Крестьяне приписывали это Богу и обращались с призывами к Святому
Власу, который, конечно, еще Предками был признан заместителем Велеса-
Волоса, Власа. Жгли овечью шерсть в печке, после хлеба, «чтоб овцы не
болели». Как бы то ни было, крестьянство на Юге Руси жило еще ското-
водческо-сельскохозяйственной жизнью, и что-то от прошлого, чистого
скотоводства сохраняли в памяти. Степь для южан всегда была манящей.
Они в ней видели «волю», свободу, призыв к лучшему, дальнему, манящему.
Травы были предметом их изучения, и они их знали досконально, употребляя
настойки при разных болезнях.
Не было дома, где не было бы зверобойной настойки, авран-чая, либо
тысячелистника. Кроме того, и сам континентальный климат способствовал
здоровью населения.
S МОЛЕБНЫ О ЗДРАВИИ СКОТА
Хозяева, имевшие скотину, наблюдали за ее здоровьем, и если
случался мор, приглашали священника помолиться о здравии ско-
та. Для этого во дворе ставился стол, крытый чистой скатертью,
на нем ставили чашу для водосвятия, священник клал Евангелие, и когда
436
Юрий Миролюбов
начинал молебен, домашние становились за ним, а кто-либо из сыновей,
иногда сам хозяин, выводил коров и ставил их перед столом так, что они
приходились с другой стороны и священник был обращен лицом к ним.
Служба шла с водосвятием, и когда в воду был погружаем трижды крест,
священник кропил святой водой трижды скот, их хлев, двор, все службы, а
затем все подходили к кресту и тоже окроплялись святой водой. Обычно,
мужики просили оставить им освященную воду, которой и поили живот-
ных. Они верили, что богослужение предохраняет животных от заразы.
Священник им объяснял, как надо поступать в случае, если бы животные
действительно заболели, давая краткие сведения по гигиене, говорил о
необходимости чистоты и после возвращался домой. Обычно его приглаша-
ли либо к обеду, либо подавали чай с пирогами. В это время шла чинная
беседа крестьянина со священником. Он высказывал свои опасения, а пастырь
его утешал, как мог. Если мор был эпидемическим, священник сообщал в
ближайший город, откуда присылали отряд по борьбе с эпидемией во главе
с ветеринаром. Однако, крестьяне не довольствовались врачебными совета-
ми, но шли в церковь, подавали просфору на Проскомидию, а затем, разре-
зав ее на кусочки, давали коровам. Вера в помощь Божью была сильной, и
если все-таки скот заболевал, приписывали это Божьей Воле, наказанию за
грехи, усердно молились и причащались. Были, однако, и такие, что стара-
лись соблюсти и старинные правила и обычаи. Так, часто можно было
видеть, как мужики опахивали свой двор берцовой костью от черной коро-
вы. Идет конь, а за ним в виде сохи привязана кость, а ее направляет
мужик, чтоб получалась борозда, граница для болезни. Конечно, то был
обычай, шедший из древности, и в основе своей, языческий. Борозда была
магической чертой. Научение Предков заключалось в том, чтоб умилостивить
Чернобога, либо Мор-Мару. Отсюда и черная корова. Такую кость на
деревне всегда имели, на всякий случай. Иногда ее искали везде, где могли,
и платили большие деньги за нее. Действие этой магической операции было
чисто психологическим: люди начинали верить, что мор прекратится. Так
как беспокоиться начинали лишь в то время, когда эпидемия принимала
большие размеры, то часто она и действительно шла на убыль с этих дней.
Это еще в большей мере усиливало веру народа в действительность магиче-
ской борозды.
М СКАЗАНИЕ ПРО ЕВФРОСИНИЮ
На храмовой ярмарке удалось нам слышать Сказание про Свя-
тую Евфросинию, которое распевали нищие тут же, среди палаток,
Русский христианский фольклор
437
яток, столиков с продающимися товарами. За мануфактурным рядом, где
продавали ситец, сукно и полотно, находился ряд сапожный, где продавали
также валенки, полушубки, шапки и фуражки. Между этими двумя рядами
сидели на домотканых «дорожках», ковриках из лоскутьев, свитых вместе и
сверстанных на домашнем верстаке, несколько слепцов. Нищими их назвать
нельзя было. Они были одеты чисто, хоть бедно, и в чистом белье, с
непокрытыми головами. У одних были бандуры, у других «рели» (лиры), а у
третьих кобзы (род гитары). Пели они так (записано нами по записной
книжке, случайно уцелевшей со времен дореволюционных): «А Святая
Апраксинья девица была, а в доме родителей, як цветок цвела, а стала
подрастати, а стала ее мати поучати: «Смотри, дате мое, дочка ясная! Нет на
свете красы лепшей, як Божья Матерь! А нет в свете ничего, як Бог наш
Милостивый! А живемо мы в руце Его, а хлеб нам дае на кажен день, а буде
воля Его, яко на небеси и на земли! А нет на свете Жениха лепша, як Сам
Христос Сын Божий, а веруй Ему, як солнцу светлому, а без Него и света
нет!» А поучал тако отец ее: «Гляди, дате мое, Апраксиния, раба Божия, а
знай Бога, а не верь идолам!» А был тамо Царь свирепый, а дал ему Бог над
Християнами быти, и стал он их мучити, за веру гнати нещадно. А рече тако
Апраксинии: «Великая краса твоя, дева, ни к чему не служить! А еще хочешь
ли при мне быти, а дам тебе злато и срибло, а намиста земчужны нарядю
тебе». Отвеча ему Апраксиния: «Яко Бог заповедав, тако храните чистощи
моей, а прямо тебе повиноватися, коли прав будешь, а коли зла захочешь, так
одреватися». А сказав ей Царь тот: «Дивко, гордая ты больно! А пойди,
поклонися кумирам, а мяса жертвы жери!» А одрекала ему Святая та: «Не
можу, Царь твое величество, тебе слухати! А кумиры ти идолы, а им не
поклоняюся!» А приказав Царь Апраксинию мучити, а зверям диким отдава-
ти. А шли звери дикие, а ведмедь не бере ее, а лев не хотив йисти, а Царь
приказав ей голову отрубати, а так Апраксиния Царства Небесного добулася!»
Мы не знаем точно Жития Святой Евфросинии, но нам кажется, что в этом
Сказе передана приблизительно ее жизнь. Может, в деталях жизнеописание и
не сходится с точным текстом, но народное творчество украсило легенду и
красивыми словами. Трогательные наставления отца и матери кажутся убеди-
тельными. Народ набожно слушал пение и крестился. В тарелки, стоявшие
перед певцами, простые, глиняные тарелки, летели грошики, пятаки, гривен-
ники, а порой и полтинники. Любил народ напоминание о Боге.
438
Юрий Миролюбов
В СКАЗАНИЕ О СОШЕСТВИИ ИИСУСА ХРИСТА
ВО АД
Там же слепой певец передавал Сказ о Сошествии Иисуса
Христа во Ад такими словами: «А як вмер наш Господь Иисус
Христос, та пришла до Него смерть, а сказала: «За Тобой, Сыне Божий,
пришла я! А як мне быти, а як мне Тебе брати!» Та плакала горько. А
Христос ей сказал: «Делай, что назначено!» А тогда смерть взяла Его
Душу, а понесла Ее. Та був тут Ангел, та сказав смерти: «А як же можешь
ты брати Господа нашего Христа Бога?» Та гукнул он других Ангелов, та
налетели они тучей ясной, та стали на смерть кричати: «Як смела ты взяти
Бога нашего?» Та хотели они на смерть кидаться, чтоб Господа отбили от
рук ее. И сказала им Душа Божия: «Не трогайте ее! Пусть несет она Меня,
а сбудется по Писанию». А пришла смерть до Врат Адовых, а постукала в
них. А оттуда вышли аггелы и не хотели Души Божией принята: «Як
приймемо мы Бога Христа до Аду?» А сказала им Душа Божия: «А як
приняли вы Адама, Праотца, Еву, Авеля, Ноя Праведного, Аврама, Исака,
Якова?» Отвечали Ей аггелы: «Так Адам с Евою люди были, а Авель був
сын Адамов, а Аврам, Исак и Яков булы их потомки, а Ты, Душе Божа,
прежде нас была!» Три дня и три ночи смерть стояла у Врат Адовых, а не
хотели принята от нее бесы Душу Иисусову. «Принимайте!» - сказала еще
раз Душа Божия: «Не то низвергну царство ваше, а вас изжену из Ада!» А
пришел Вильзевул до Ворот Адовых, а сказал: «И Ты, Душа Божа, знаешь,
что не могу Тебя принята, а коли бы приняв, так загину». А тот раз явился
в свете ярком Архангел Гавриил во тьму Адову и сказал: «Смерть, отдай
нам Душу Божу!» А смерть вцепилась в Нее, не дает. А тут пришел Архан-
гел Михаил, а замахнулся на нее мечом, перекрестил ее, и смерть обессиле-
ла, и выпустила из рук своих Душу Иисусову. Взяли Ее Ангелы, с песнями
понесли ко Гробу Господа Нашего. Там вошла Душа Божа в Тело Иисусово,
гром великий потряс землю и небо, и упали камни с могилы, и вышел Он
Светлый Воскресший. Ангелы запели Ему славу, а Он приказал идти за
Ним. И пошли Они во Ад, в тьму Вечную, и наполнилась тьма светом, ярче
солнца, а вся сила бесова сбежалась к Вратам, чтоб боронить их и не
пускать Ангелов и Иисуса в Ад. Но Он ударил Крестом Своим трижды в
Двери, и повалились они, тремя железами, попадали замки вечные, оторвались
петли крепкие, а вошел Бог во Ад, и бесы перед ним отошли. Первого
нашел там Христос Адама с Евою и дал им Жизнь Вечну, вывел из тьмы и
передал Ангелам, и понесли они Души людские в Рай. За ними нашел Бог
Русский христианский фольклор 439
Аврама, Исака, Якова, Ноя, Авеля и Сима, а с ними и тысячи тысяч
Праведников, и вывели Ангелы их из тьмы и повели светлой дорогой в
Рай. А Христос шел дальше, и кого из грешных нашел, всех простил и всех
вывел в Рай, и нашел Он разбойника, что с Ним на Кресте умер, обнял его,
поцеловал, сказал: «А ты, в последний час покаявшийся, тебя особо люблю
Я, и будешь до века вечного около Меня!»
jxa НРАВОУЧИТЕЛЬНЫЕ СКАЗЫ
Богатейший клад эпоса заключается в Сказах, где христиан-
ское содержание превалировало над всякими другими. «Бог дал
людям достаток за их труд, беззаветную преданность Ему и веру
в Него». Такими словами весьма часто кончались эти Сказы. Иной раз
говорилось в них о «смирном человеке, никого не трогавшем», в другой
раз, как «о богобоязненном человеке». В таких случаях дети, слушая
«поведки» старших, впитывали в души моральную суть христианства.
К сожалению, мы теперь помним эти Сказы только в общих чертах,
ибо записи о них, бывшие в наших тетрадях, утеряны во время граждан-
ской войны. Однако, кое-что мы удержали в памяти. Так, помним рассказ
«про Гриця», который был у самого царя, чтоб искать у него защиты от
«злой барыни», хотевшей его продать далеко от родного села. «Царем
был Павел, а он был дуже добрый до мужиков и суровый до господ. Как
узнал Гриць, что барыня решила его продать, так взял мешок и поехал с
чумаками до царя. Там долго ждал, стал расспрашивать, как до царя
дойти, и сказал ему один человек, что надо утром рано у дворца встать.
Так и сделал. Видит, только рассвело, как царь и выходит. Стал он на
колени, а царь идет к нему и спрашивает: «А чего тебе?» Парень расска-
зал. «А ты в Бога веришь? И в Матерь Божью? И в Иисуса Христа?»
Парень отвечал, что верит. «Ну, тогда бери вот эту бумагу и поезжай
обратно! Барыне не давай, а в городе отдашь!» Гриць так и сделал. Прие-
хал он в город и царский приказ передал. Вызвали барыню в город и
строго запретили ей людей продавать от семьи в отдельности». В этом
Сказе, несомненно, спутано несколько традиций вместе. Так, вопрос: «А
ты в Бога веруешь?» был той формулой, принятием которой человека
посвящали «в лицари в Запорожской Сечи». Этот вопрос задавали всяко-
му приходившему в Сечь. Туда же бежали все тягловые мужики от слиш-
ком эксплуатировавших крестьянство бар. Император Павел Первый был
действительно сочувственным к крестьянству и требовательным к высшим
классам населения. Тоже правда, что он первый завел «Царский Ящик», в
440
Юрий Миролюбов
который бросали жалобы обиженные простые люди. Он же из него выни-
мал эти жалобы и смещал губернаторов, если требовалось, а от помещиков
требовал человеческого обращения с крестьянами. Крестьянство видело в
этом царе истинного монарха Божьей Милостью, а помещики видели в нем
«самодура»! Крестьяне подавали за него просфору в церкви! В Антоновке
он был записан мужиками на Вечное Поминовение, а после него - Царь-
Освободитель. В детстве нам еще приходилось видать столетних дедов, у
которых «одна кожа да кости были», и которые крестились, говоря об этих
двух царях: «Дай им, Господи, Царство Небесное!» Нравоучительность этого
Сказа заключается в вере Гриця в Бога и царя! Царь был христианский, и
Бог тоже милостивый, христианский. Непременным условием для
вмешательства царя, по смыслу этого Сказа, было наличие веры в Бога.
Вероятно, за этим Сказом скрывалась какая-либо историческая реальность,
измененная рассказчиком. Однако, мужики, говоря об этом царе, добавляли:
«То был царь!» Народ долго помнил силу царя и его религиозную душу.
Подобные же Сказы были «про Петра Великого», но в них Царь изобра-
жался иначе, то был богатырь, силач, умница. Петр любил шутку и наход-
чивого солдата, по словам Сказа, «производил в генералы»! Была даже
сытинская книжка, пользовавшаяся большим успехом в народе, где
описывался целый ряд приключений царя, который вместе с солдатом задумал
свое царство-государство посмотреть и как им пришлось обоим туго, пока
царь не открыл, что он ~ царь Петр. Христианское содержание и там было
видно: «Помоляся Богу, подзакусим, чем Бог послал!» - говорил солдат.
Нравоучительные Сказы, в большинстве, сводились к простейшим хри-
стианским требованиям, к вере в Бога, помощи ближнему, бедному, защите
слабого, гостеприимству, соблюдение родных обычаев.
Более подробного воспроизведения этих Сказов мы дать не можем, так
как многое забылось, а другое, записанное, было утеряно в годы граждан-
ской войны, но одно можем утверждать, что такие Сказы были и количест-
во их было также большим.
ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ
Церковь в жизни народа играла огромную роль. В ночи звони-
ли часы сторожа, они же звонили днем. Работая в поле и прислу-
шиваясь к родному колоколу, крестьянин знал, что «сейчас три
часа», что надо еще добрых пять часов работать, прежде чем можно будет
вернуться домой. В случае пожара звенел набат, с церкви, и в церковь звал
колокол верующих, помолиться Богу, встретить праздник по-христиански.
Русский христианский фольклор
441
Когда звонили на «Достойно», всякий снимал шапку и крестился, будучи в
поле, в дороге ли. Славили Богородицу и Матерь Света. Надо было ее
почтить.
В метель звенел колокол, указывая сбившимся дорогу, направление.
«На колокол» ехали в темную ночь, когда дороги нельзя было разобрать.
Колокольный звон будил крестьянина на рассвете, когда надо было вста-
вать, поить, кормить скотину, ехать в поле. В субботу и в кануны праздни-
ков, после колокола к вечерне, никто не работал, все умывались, одевались
в чистое, шли, кто в церковь, а кто в чистую половину дома, чтоб помо-
литься перед образами, зажигали лампады, свечи, курили ладан. Дня не
проходило, чтоб не звенел родной колокол. Поэт Языков, кажется, написал
«Вечерний Звон», песню, которая облетела весь мир: после эмиграции
эмигранты занесли ее везде. Она звучала и в Африке, и в Азии, в Америке,
Австралии, Канаде, Новой Зеландии. Один из моряков адмирала Берда,
американский подданный, пел ее даже на Южном полюсе! Другой, авиатор,
во время второй мировой войны напевал ее вполголоса, пролетая над Землей
Франца-Иосифа, почти у Северного Полюса. Аргентина, Бразилия, Венесуэла,
Чили, Перу, Эквадор слышали ее. Везде, где был хор Жарова и Платова,
слышали эту песню. В ней, ее словах, музыке - вся поэзия внешней стороны
церковной жизни на Руси. А московские сорок сороков церквей, когда в
праздник, начиная с Ивана Великого, равняясь по нему, по старой еще
царской традиции, наполняли они бронзовым громом утреннее небо?
Иностранцы, слышавшие знаменитый «Малиновый Звон», говорили, что
никогда не приходилось им еще слышать ничего подобного! Но если в
Москве гремел бронзовый глас православия, то в Киеве, матери городов
русских, он гремел по-особенному, в Ярославле, Новгороде, Пскове по-
своему. И деревенский гром колоколов не был повторением московского,
киевского или иных звонов. Церковная жизнь входила в плоть и кровь
русской жизни. По ней равнялась сама жизнь, потому что и не было иной
мерки у русского человека, как его церковь и земля, всходы злаков, пшени-
ца, скот, семья, дети, жена, друзья его, такие же православные христиане,
как и он сам. Начиная с рождения, церковь благословляла его, освящала
Таинством Крещения, исповедывала, приобщала, миропомазала, венчала и
отпевала, претворяя самое смерть в Таинство, освященное Богом. После
революционных «свобод», лишивших его счастья и добра, церкви закрыли,
людей лишили последнего прибежища в отчаянье. Благословляя даже скот
свой, русский человек освящал всю свою жизнь и жил «по-Божьему», не
отказывая в куске хлеба никому. Крепко вошла в жизнь русских людей
церковь. Священник был не только «жрецом» при церкви, но он был, в
большинстве случаев, истинным пастырем и отцом духовным, у которого
442
Юрий Миролюбов
человек, в несчастье, приходил просить совета. «У батюшки» можно было
достать лекарства в случае болезни, у него же можно было спросить совета
о детях; просить заступничества перед родителями, если те отказывали в
чем-либо. У него же можно было просить и материальной помощи. В боль-
шинстве случаев церковь поддерживала своих детей. При церкви были
церковно-приходские школы, и сам автор этой книги начал учение в такой
школе вместе с ребятами, с которыми играл в детстве. В церкви собирали
деньги на погоревших, н<а пострадавших от наводнения, на Иерусалим, на
монастыри, на помощь сиротам и вдовам. Эти деньги всегда шли по своему
назначению и причт никогда их не использовал для своих нужд! В церковь
же шли в праздник, одевшись в лучшее, чтоб «людей посмотреть и себя
показать». Церковь хоронила, венчала, крестила, приобщала, благословля-
ла, проклинала отступников и изменников. Она была сильнейшей силой
русской жизни. С уничтожением церкви и начали на Руси революцию, а
уничтожив, стали истреблять и крестьянство! Покуда его хранила церковь,
никакое зло не могло пошатнуть русский народ.
ВЕЩЕ О ЦАРЕ КРИВОРОГЕ
Вместе со сказкой «Про Царя Криворога» рассказывали пове-
ствователи в Антоновке про целую династию «Царей Белояров».
В эту династию, по объяснению бабки Захарихи, входил и Царь
Криворог. Она сообщала интересную подробность: «Когда люди ходили в
долгих (длинных) сорочках, подпоясанных шерстяным жгутом, а на голове
носили валенки, жил в степи Царь Криворог, от него потом и Царь Белояр
пошел». После расспросов выяснилось, что «люди в то время носили длинные
одежды, и на теле носили длинные рубахи», а на голове «валяные шапки
кувшином». Такое одеяние действительно имело место у иранских скифов.
Это можно видеть из найденных фресок. Может, упоминание Страбона,
Геродота и Птоломея о «Скифах Тигракунда» относится к ним, а может,
под этим надо понимать шапки остроконечные, которые носили скифы-
гунны. Весь этнос скифов разбивался на две половины, одна из которых
состояла из скифов наших Предков, а другая из скифов азиатского корня,
родственного гуннам. Так их называют и китайские источники, и так же
можно думать, разбирая «Риг-Веду», где говорится об Асурах, «злых Асу-
рах», которые нападают на ведийцев в ночи. По характеру гуннов судя,
когда они еще не были объединены сильными завоевателями, они были
скорее коварными ночными ворами и разбойникам. С другой стороны, все
древние историки настаивают, что скифы, как и сарматы, были двухэтносов.
Русский христианский фольклор
443
Мы уже говорили, что многие племена были и тем и этим, потому что
понятия о национальности в те времена не было, а владение землями привя-
зывало людей к месту. Если на этих местах появлялись гунны, которые
почему-либо оставляли скифов другого этноса в том или другом месте, в
виде ли данников, или в виде даже рабов, рабы оставались на родных
местах и терпели жестокость гуннов. Иногда же они уходили с занятых
мест и присоединялись к другому этносу. Все зависело от того, где трава
лучше и где водопой удобнее. По-видимому, Царями Белоярами сказатели
называли каких-то древних степных владык, царствовавших или княжив-
ших над Предками. Несомненно, что в соответствии со Сказами, Предки
жили ведической жизнью. Рецепт приготовления Суряницы довольно близ-
ко напоминает ведическую Сому.
Судя по антоновскому Сказу про Царя Криворога, он был родоначаль-
ником династии Белояров, а судя по юрьевскому, он сам принадлежал к
потомкам Белояра! Юрьевский Сказ говорит несколько иначе: «Когда люди
в одних свитках ходили, шерстиной одевались, шерстиной укрывались, когда
на землю клали кожух, да кожухом укрывались, ели сало с салом, запивали
крепкой Суряницей, тогда напали на них злые разбойники, стали бить,
убивать, жен брать, детей резать, и тогда налетел на них старый Белояр,
разогнал и сам Царем стал. Был он крепкий, богатырь-богатырем, а силы
такой, что быка с ног кулаком сбивал. И стал он дедов стыдить: «Вот,
родичаетесь, да родичались! Теперь на вас и волки нападут, так отбиваться
не сможете. Треба вам Царя! Берите меня! Много мне с вами горя будет, да
не хочу смотреть, как над вами разбойники снущаются!» И стал он Царем
над ними, а от него и другие Белояры пошли. Жил каждый из них много
лет, а царствовал без малого лет тридцать, и было их двенадцать, один
после другого, а когда последний был, так и Русь крестилась». Здесь уже
видна попытка хронологии. Русь крестилась, как знаем, при Владимире
Святом. Он, конечно, Белояром не является. Значит, Белояры были до
Рюрика. Народный Сказ путает даты, и считает Владимира первым князем,
а не Рюрика. Двенадцатый же Белояр был как раз перед появлением варя-
гов-князей. Наконец, может быть, что Рюриковичи давно уже правили
Русью, что род их дошел до Владимира, а где-то еще, в степи, либо рядом,
на каких-то землях, были Белояры! Однако, странно, что никаких указаний
в истории или летописях на это нет. На вопрос: «Может, это только сказка
одна?» старуха отвечала: «Правда, правда, были, были Белояры!» И посто-
янно подчеркивали, что Белояры нисколько не выдуманы. Потому они и
эти повествования называли «Сказами», а не «сказками». («А то ж Вам
Сказ, а не сказка!»). Дед Канунник называл эти Сказы «старыми Поведка-
ми», тоже отличая их от сказок!
444
Юрий Миролюбов
При обдумывании истории с Белоярами, мы вспоминаем, что Захариха
и Канунник, бывшие несомненными носителями старых традиций, утвер-
ждали: «В степу было земли много, а кто слышал про Крещения, а кто не
слыхал». Этим поясняется, что в то время, как крестилась Киевская
Русь нашлись и такие Предки, которые от этого насильственного креще-
ния бежали в степи. На вопрос, а что же они там делали, Канунник
отвечал: «А ездили до моряз солью». Из этого видно, что та гипотетиче-
ская часть Руси, которая не крестилась во времена Владимира Святого, а
скиталась в степи, была где-то у моря и обменивала соль на какие-то
товары Руси Киевской. Где же могла она быть, если не у Корсуни или
Сурожи? Как мы знаем, в те времена в степи, на восток от Киева, были
племена желтой расы, которые, конечно, Русь могли бы уничтожить.
Значит, остается думать, что эта Русь ютилась под защитой греческих
колоний. Конечно, это лишь наше предположение, и мы его не высказы-
ваем, как историческую истину. Однако, у проф. Кура имеется ряд довольно
веских доказательств, что существовала Черноморская Русь, а еще рань-
ше была Русь Роксоланская. Значит, Киевская Русь была одним из мест
фиксации русского народа, а могли одновременно быть и другие места
такой же фиксации Руси.
Поневоле, занимаясь сюжетом «Христианский фольклор», мы впутыва-
ем в него и исторический сюжет, ибо описываем все так или иначе касаю-
щееся христианского и связанного с ним фольклора. Нам приходилось слы-
шать и «поведку о Хорусыни», где жили тоже русские люди, землю пахали
и «скотину водили». Не вникая в ценность Сказов, как свидетельства о
прошлом, мы передаем их, как слышали, оставляя их оценку на грядущих
исследователей.
«В Хорусыни булы руськи люди, та дуже було добре им, а рыбы было
много, мяса, хлеба и всего... Та и разбойники не могли на них нападать», -
говорила Захариха. Династия Белояров охватывает в ее Сказах период в
360 лет. Если считать, что она математически верно передает хронологию
этих лет, то выйдет, что начало династии относится к V-му веку. Таким
образом, не имея никаких исторических данных для утверждения этой гипо-
тезы, мы все же не можем не признать, что Сказы передают некоторую
реальность, т.е. нечто реально существовавшее, иначе говоря, некую исто-
рическую правду. Была ведь признана историческая правда за северными
Былинами? Почему же она не может быть признанной за южными Сказа-
ми? Правда, тогда можно было съездить в Олонецкую губернию, написать
Сказы на месте, а затем их отпечатать. Однако, в нашей жизни мы всего
этого сделать не можем, и весь материал, нами описанный, является резуль-
татом наших собственных записей или воспоминаний. Возможно, что в
Русский христианский фольклор
445
деталях мы не передали точно Сказов, как например, «Сказ про Царя
Криворога», который мы несколько стилизировали для литературных целей,
тем не менее, даже в этом случае, важна прежде всего суть повествования,
а не детали. Вполне приемлемо, что для целей стилистических допущен
славянский язык вместо южнорусского наречия русского языка
(малороссийский диалект, или украинский). Таким образом, хотя смысл и
содержание южнорусских Сказов близки к северным Былинам, есть и разница.
Должно отметить, что нам всегда казалось, что про южные Сказы дав-
ным-давно все известно ученому миру, но мы были удивлены, когда узна-
ли, что это не так.
.По смыслу Сказов, «Цари Белояры» противопоставляются Рюрику и
Владимиру Святому, так как они уходили от насильственного крещения. В
одном из Сказов говорится «о треклятом Боярине Путине», который «жег
села и бил людей, щоб крещались». Из истории известно, что при Владими-
ре Святом был действительно Боярин Путята, который действовал именно
так.
В Юрьевке того же Путину называли «Болояром». Но есть ли это
испорченное слово «Болярин»? Конечно, если мы ставим сами вопрос, то
не можем ответить на него утвердительно. Звание «Болярин» давалось за
храбрость в бою. Из него позже вышло слово «Боярин», еще позже оно
стало «барин».
Вероятнее всего, Белояры и были вначале Болярами, потом стали Бело-
ярами. Если это верно, то тогда вышеупомянутые степные Цари были
богатырями, т.е. людьми сильными, может, сильнейшими в племени. В этом
случае спортивное значение их выходит на первое место, а если вспомним,
что греческие черноморские колонии должны были влиять на наших Пред-
ков, то тогда станет понятным и их спортивное значение. Дело в том, что
оторванные от метрополии, греки в колониях жили приблизительно той же
жизнью, что и метрополия,’а в последней спортивные состязания и Олим-
пиады имели чрезвычайно важное значение. Тогда станет понятым также,
почему в эти древние времена битва начиналась с «усобицы», или «субою»,
т.е. единоборством богатырей каждого из противников. Понятной станет
тогда и тема богатырей в северных Былинах, где им придано самостоятель-
ное значение. Упомянутые Былины содержат жизнеописания богатырей, а
южные Сказы говорят о них несколько иначе, называя их Царями Белояра-
ми. Династия Белояра явно отмечена в Сказах, а история, писанная христи-
анскими монахами и, может, начатая не Нестором, а другими, еще более
ранними летописцами, об этом периоде жизни наших Предков не говорит ни
слова, считая со своей только христианской точки зрения, что этот период
не имеет значения для торжества христианства. Если же принять во внимание,
446 Юрий Миролюбов
что первые монахи были греками, посланными Византией не только в целях
христианизации, но и в целях укрепления византийского влияния, то тогда
увидим ясно, что для них не только не был важен предыдущий период
жизни наших Предков, но они должны были его во что бы то ни стало
затушевать, «исправить», переделать настолько, чтобы вышло, что до принятия
христианства «ничего не было», а что после такового «все началось». Такие
попытки «исправления» истории были в Китае, Греции, Европе и в настоящий
момент в России, где установлена Республика Советов. Однако, как всегда,
находятся люди, которые пробелы истории видят, ищут и наконец находят
пропущенные места и «исправленные события». Так, безусловно, русский
поход на Царьград до 862 года имел место, Олег действительно взял этот
город и прибил свой щит к его вратам, так как именно таким образом
древние завоеватели и поступали. Событие это «исправлено», вычищено из
истории, выброшено византийскими монахами-летописцами раннего периода
Киевской Руси. Нестору досталась летопись уже в «исправленном» виде.
Западные современные историки, как Грегуар (Брюссель), считают, что «в
документах нигде нет указания на такой поход русских на Царьград». Грегуар
не может понять, для чего византийцам нужны были подчистки истории.
Западная история, конечно, имеет больше письменных памятников, чем наша,
но не надо забывать, что Киевская Русь была опустошена монголами,
поляками и другими народами. При этом, например, при нашествии монголов
погибла библиотека Ярослава Мудрого, а до таковой существовала библиотека
Владимира Святого. Она тоже исчезла. Наконец, при Радзивилле были
сожжены старинные книги в Киеве, уцелевшие в монастырях. Таким обра-
зом, погибли все исторические документы. Между тем, Грегуар и Мазон
(Сорбонна) считаются только с византийскими записями. Вспомним, хотя
бы для примера, как были сфабрикованы «документы» о польских зверст-
вах Геббельсом! Для этого даже убивали немецких девушек на улицах,
чтобы сфотографировать их изуродованные трупы... Таковы были «немец-
кие записи» недавнего времени. А почему не могли быть уничтожены русские
записи того времени, если такое уничтожение могло принести пользу Визан-
тии? Возможно, при этом, что библиотека Владимира Святого была слита
воедино с библиотекой Ярослава Мудрого, а, может, и так, что ее сначала
дали «проверить» византийским монахам, которые изъяли все, что так или
иначе вредило византийским интересам. Мы знаем, что в политике они не
стеснялись и применяли решительно все средства. Для византийцев того
времени христианство было политикой. Это не значит, что христианство
нам не принесло пользы. Однако, из этого тоже не следует, что Византия из
факта нашей христианизации не извлекла своей выгоды.
О том, что Нестор имел дело с «исправленными документами», говорят
Русский христианский фольклор
447
многие слависты. Такого же мнения был и проф. Шафарик, Неруда и
другие. Необычайного в этом, повторяем, ничего нет. Наоборот, если бы
этого не было, это было бы скорее удивительным!
ШРОЛЬ НАРОДНЫХ СКАЗОВ В ДРЕВНОСТИ
В те давние времена не было письменности, или если она
была, то ею владели жрецы, не посвящая в нее никого, кроме
своих учеников, весьма немногочисленных. Письменностью не
владели даже князья или цари. У викингов в древние времена были особые
Скрибы при их царях, которые и записывали события. У них же были
составители Саг или Сказов, которые они декламировали во время пиров,
по записям или по памяти. Повествования эти имели целью продолжать
связь настоящего с прошлым, воспитать лучшее в народе, передать потом-
кам события, имевшие место в жизни их Предков.
В то время устные декламации, в степи, при свете костра и под звуки
гуслей или других музыкальных инструментов, вели старики-сказатели,
которые передавали младшим родную историю, рассказывая о ее делах,
событиях, упоминая богатырей, выигравших то или иное сражение, бит-
ву, сечу своими подвигами. Особенно почитались слушателями рассказы о
тех героях, которые пожертвовали собой ради блага своего племени. Сло-
ва: «Он же рящ бо не буду, Племено пре буде, а в животе Племене живот
мой обрящу», повторенные историком уже для нас, звучат как завет и для
нашего времени! Эти слова довелось слышать нам, молодым офицерам от
приват-доцента, добровольца Армии Корнилова, окончившего историко-
филологический факультет и Духовную Академию. Слова эти он извлек
из стариннейшей рукописи безымянного автора. Истина этих слов и для
нас имеет то же великое значение, что и для писавшего их. Когда сказате-
ли истории в степи говорили о подвигах Предков, Борусков и Костобоков,
Языков и Порекан, или Русколанов, сердца молодежи, слушавшей их,
дрожали в унисон с сердцами Предков. Юноши учились, как жертвовать
собой ради блага и жизни всех остальных. Средний брат автора этой
книги Николай говорил ему, еще мальчику: «Умереть за весь народ! Это
такая же честь и такое же великое дело, как смерть Христа за всех людей!
Только здесь умирает один воин за все свое Отечество». Брат знал, что
говорил: он умер смертью храбрых на поле гражданской войны. Слова
его перевернули душу младшего брата. Точно так же переворачивали душу
юных слушателей слова сказателей прошлого в степях, где кочевали ско-
товоды, когда говорили о беззаветных подвигах древних пастухов. В
448
Юрий Миролюбов
этих словах начертался образ действия для всех потомков, и та самая
неписаная этика, которая позволила им выжить в тяжкой борьбе среди
бесчисленных враждебных племен. Не надо забывать, что уже в I-м веке
через Танане (Дон около Ростова-на-Дону) прошло около полутораста
народов, стремившихся из Средней Азии на степные просторы Юга Руси.
Удержались на этом благодатном Юге только русские! Значит, и
жертвенность русских людей была во много раз высшей, нежели жертвен-
ность всех этих народов. Ведь по силе жертвенности, по единой цели их,
руководимой бесконечно сильной этикой и моралью, и результаты. Побе-
ждает то, что крепче! Следовательно, крепость духа наших Предков была
выше их современников и антагонистов. Откуда же они ее черпали, если
не из традиции прошлого? Традиция эта была сильнейшей и крепчайшей,
и если мы ее утратили, то потому-то у нас сейчас и Новое Смутное Время.
В те времена старшинство начальников определялось их возрастом, а не
чинами. Может, это и не всегда совпадало с их способностями, но когда
Эпамимноду поручили в Афинах защиту страны с малыми силами, он
расположил свои войска так, что с малыми силами разбил врага и тем
положил начало науке стратегии. До того он был простым гражданином
Афин, как и другие. Так, случайные военные способности Эпамимнода
оказались важнейшими в истории всего человечества. Наши Предки черпали
свои силы в прошлом. Оттуда они извлекали примеры, как надо бороться
против врага, и какому примеру в борьбе следовать. Им говорили: «Бори-
тесь, как Царь Криворог, силой и уменьем, а главное послушанием старше-
му». И они слушались, исполнительно проводили все действия, как им
было сказано, и благодаря им можем жить на свете и мы. Так устанавли-
вается связь наша с далекими Предками! Без этой связи нет ни их, ни нас.
Народные Сказы были подлинной историей для своих составителей и
слушателей. Слушая каждый раз, как боролись Предки, научались и
потомки, в свою очередь, уже наши Предки.
В ОРГАНИЗАЦИЯ СТЕПНОЙ ЖИЗНИ
Из Сказки «Про Царя Криворога» видно, что бывшие в степи
наши Предки придерживались определенного порядка. Так, при
костре был Родич, т.е. старший в Роде, и рядом с ним Огнедар,
т.е. Огнйщ, человек, долженствовавший быть при костре и поддерживать
огонь. Из ведийских записей («Риг-Веда») мы знаем, что огонь считался
ведийцами священным (Агни), и таким же священным считался огонь не
только у наших ближайших Предков, но и у отдаленных. Славяне огонь
Русский христианский фольклор
449
называли Кострян, Кострыня, Огнебог, Семаргл, а в крестьянском быту
считалось грехом плевать в огонь! Старики говорили: «Бог накажет!» За
огнем признавалось очищающее действие, и через огонь провозили ново-
брачных, через огнище прыгала невеста, через него проводили болящих.
Огнищанами называли крестьян, которых с незапамятных времен считали
«по дымам», обозначавшим «семью». Сколько «дымов», столько и семей.
Родич следил не столько за огнем в степи, как «был при огне», и ночные
стражи при наступлении врагов отступали «к огню», к которому стремились
все, и оттуда уже организовывали отпор, если врагу удавалось потеснить
племя. Христианский Бог является «в Огне», окруженный Небесными Си-
лами, и Архангел Михаил вооружен Огненным Мечом. Так, если огонь
славян потерял значение Божества, то он остался в виде одного из атрибу-
тов всего Божественного. В то же время Семь и Рьегл стали Семиком, ибо
до того они уже были Семарглом, т.е. Божеством единым. Религиозная
эволюция привела Предков к христианству. Однако, в те времена в степи
огонь был для них, как и для ведийцев, центром, вокруг которого враща-
лась их жизнь. Как в небе солнце, так костер на земле. Из Сказки «Про
Царя Криворога», несмотря на ее стилизацию, видно, как была организова-
на жизнь в степи. Были устанавливаемы на каждый день сторожа, которых
расставляли на места до захода солнца, а с заходом они уже не смели
покидать своих мест, под страхом жестокого наказания, вплоть до смерти
или изгнания из рода. К ним прибавлялись еще конные разъезды, ходившие
«вокруг огня», т.е. большой семьи племени. Это тоже был «Дым». По
дымам узнавали в степи о становищах, а по «большим дымам» о нападении
врагов. Когда нападали отдельные шайки, с ними справлялись огнищане,
т.е. племя. А когда целые племена наступали на русскую землю, тогда
вспыхивали большие костры, вещавшие всем о всеобщей опасности. Отку-
да, вспыхивая, дымились костры, оттуда и враг шел. Тогда все принимали
меры, угоняли скот в безопасные места, оставляли малую стражу при нем,
а всех годных носить оружие слали вперед «на Дымы», или «на Огнища».
Сведений эти передавались быстро, так как всякий Огнедар, или Огнища-
нин, Дед Семарглов, при звуке нашествия, разводил большой огонь, а при
виде других огней, не спрашиваясь и не мешкая, разводил его в свою
очередь. Сейчас же «на огни» слали конный разъезд, а тем временем собирали
всех воинов. Воином в те времена был всякий взрослый соплеменник.
Женщины, старики, дети уходили с малой стражей и скотом в спокойные
места, где существовало укрытие и вода. Там они разводили лишь «малый
огонь», нужный для варки пищи, ожидая вестей. Когда прискачет вестник
со словами, что можно возвращаться, они шли на прежние места. Военная
тактика Предков была такой: при малочисленном враге, на него навалива-
15-1560
450
Юрий Миролюбов
лись всеми силами, а при многочисленном заседали в укрытых местах и
неожиданно, наводя панику дикими криками, кидались на врага, рубили его,
разбивая иной раз вдесятеро большие силы.
Из Сказки «Про Царя Криворога» видно, как он руководил силами своих
степняков. Дозоры подвергаются проверке в ночи, а спящие наказанию уже
на месте. Из текста также видно, как они ищут врага, как переносят днем
стан в другое место, чтоб не подвергать опасности женщин и детей, и как
заседают на старом месте на ночь, ПРИНИМАЯ БЕСПЕЧНЫЙ ВИД. Врагов
они на это ловят, как рыбу на червяка.
Ш СТЕПНАЯ ЖИЗНЬ И ХРИСТИАНСТВО
Мы остановились достаточно долго на степном периоде жизни
наших Предков, потому что многое в их характере будет непонят-
ным без этого. Степная жизнь, сама по себе, приготовляет чело-
века к христианскому мировоззрению. Так, ведическая религия, образ жиз-
ни ведийцев и их «Риг-Веда» ясно показывают, что м^еяспасения человека
Богом от греха и зла ясно видна из самого существования в степи. Надеять-
ся там можно лишь на помощь Божества, а человек, разделенный от другого
человека большими пространствами, помочь не сможет, потому что и знать
не будет, когда нужна будет его помощь. Всякого рода враждебные силы
окружают человека в степи. Одни из них идут от природы, как холод, снег,
дождь и буря, жар и сушь, огонь в степи, пожар, голод и жажда, вызванная
этими явлениями. Другие - от враждебных сил. как неудачи, болезни, мор,
несчастные случаи. Третьи - от врагов, как нападение, увод в плен, убийства,
ранения и т.д. Четвертые - от самого себя: ошибки, «не так сделал», грех,
недомыслие, попытка схитрить, обращающаяся против хитрящего, и т.д.
Если четвертый род несчастий зависит от человека, то третий от него уже
не зависит, ибо хотя враг — тоже человек, он - враг, и от него добра
ждать не приходится. Второй вид несчастий тоже от воли человека не
зависит, тогда как первый зависит целиком от природы. Во всех этих случа-
ях, даже при личной ошибке, борясь с таковой, человек просит помощи
Божества. Особенно же он просит ее для устранения первых трех причин
несчастий. Собой владеть, в конце концов, человек научается, и владеть
обстоятельствами или природой он научиться не мог. Нужна была помощь
Вышняя. По злым действиям врагов он учился не желать зла другим, ибо
зло вызывает ответное зло мщения. Иной раз, чтоб не вызывать еще боль-
шей мстительности, он научался забывать зло врагу. Это, если не вполне
может быть названным христианским всепрощением, то прощением, прибли-
Русский христианский фольклор
451
жающимся к христианскому всепрощению. Помогать другому в беде степной
человек должен был ради собственного спасения другим в такой же, на
этот раз личной, беде. Таким образом видно, как все более и более степная
жизнь сама вела наших Предков к идее христианской любви к ближнему и
всепрощению. Храбрость, жертва собой ради спасения остальных членов
Рода, были необходимыми качествами для того, чтобы выжить в степи.
Уход тепла и, следовательно, Божества, зимой, и приход его летом, был
достаточно виден всякому степняку. Отсюда - Зимние торжества и Летние.
Переходные периоды отмечались меньшими, но достаточно важными тор-
жествами. Наконец, жертва Богу - всегдашнее явление всех религий. Вы-
биравшийся для этого Агнец весьма скоро стал символом жертвы солнцу, а
затем и символом солнца, после же самого Бога, сходящего на землю для
спасения людей. Единение с Богом достигалось путем приобщения всех при
помощи Сомы, напитка Богов, нектара. Время же, день и ночь, были
разделены жертвами и возлияниями Сомы на периоды. Вскоре человек
оказался уже внутри религии, овладевшей его жизнью и сделавшейся для
него моралью. Потом пришел период упадка, ухода, потери влияния жре-
цов, может, гибели жрецов, перерыва традиции, изменения таковой и затем-
нения значения Божеств. Потом пошла новая эволюция возрождения религии
уже в степи. Появилось славянское язычество. Наконец, после упадка
такового в городах, при еще живом язычестве в селах, насаждение христи-
анства. Оно, да еще в форме православия, привилось на языческий корень,
как ветка фруктового дерева на дичке, и дало пышный плод, именуемый
русским православием.
Если сейчас идет «дехристианизация» Руси, то она все равно цели не
достигнет. Христианство возродится, так как око отвечает душе народной,
пришедшей к нему через язычество.
НАШ ЭТНОС И ВИЗАНТИЯ
В этой книге мы неоднократно высказывали нашу мысль, что
Византия нас обратила в христианство В СВОИХ ПОЛИТИЧЕ-
СКИХ ЦЕЛЯХ, ибо в самой Византии вопрос о почитании икон,
или о догматах мог вызвать НАСТОЯЩУЮ гражданскую войну, с битвами
на улицах Царьграда! Люди умирали, будучи ~ одни за то, что Ангелы
женского пола, а другие - что мужского. Это религиозно-политическое ми-
ровоззрение они применили и к нам, после громких побед наших киевских
князей, особенно, Святослава Храброго, настолько досадившего Византии,
что та, через своих дипломатов-стратигосов, даже подкупила печенегов, и
452
Юрий Миролюбов
когда Святослав был на острове Хортице, где был алтарь Перуну, они
напали на него, перебили дружину, а самого князя обезглавили. Князь
печенежский Куря (Курская губерния и город Курск - его земли) сделал
из черепа Святослава чашу и пил из нее по скифо-русколанскому обычаю
на пирах мед и вино. А.В.Муравьев пишет в № 9 «Родных Перезвонов» за
1953 г.: «В доисторической Руси, до крещения, трудно проследить на ог-
ромном пространстве этой необъятной страны следы искусства в народе,
живущем еще примитивной жизнью». (Здесь отметим всеобщее заблужде-
ние еще со времен греческих проповедников христианства на Руси: «Русские
люди жили примитивной жизнью» до их, греков, прихода, после которого
сразу же стали жить «жизнью культурной»! Г.Муравьев разделяет это мнение.
Между тем, если бы он ознакомился с теперешней литературой на этот
счет, он, может, больше не сказал бы, «жили примитивной жизнью»!).
«Раскопки курганов на Юге России и нахождение греческих монет на могилах
и греческих украшений свидетельствуют о той связи, которая существовала
между народом, населявшим ее, и греческими колониями», - пишет дальше
г.Муравьев. Связь эта, поясним от себя, была сначала торговая, меновая и
военная, а затем и административная, так как в Черноморской Руси, на
Сурожи, было много греков-писцов, записывавших акты купли и продажи
уже «Руськыми Письмены». К тому времени уже должна была выработать-
ся и письменность, отчасти напоминавшая греческую, а отчасти имевшая
свой характер, начертание, и, может, даже некоторые знаки, отличавшиеся
от греческих. Грегуар (Брюссель) утверждает, что если письменность в
Сурожи была, то она была... «сирийской». Почему «сирийской», а не, скажем,
«египетской»? Наше мнение таково, что западные ученые, когда мы
повторяем их мнение, согласны с нами, а когда осмеливаемся иметь
собственное, раскритикуют, очевидно, еще считая нас за каких-то недоучек!
В «Дощьках» из коллекции Изенбека, русского художника, умершего в
1940 году в Брюсселе, были не только греческие буквы, но готские
(рунические) и даже санскритские, как буквы «а» и «я», имевшие вид: а -
Я* и я-75 .
Откуда они попали в эти «Дощьки», нас не интересует. Мы их видели
лично, до исчезновения «Дощек», и читали тексты, видимо, написанные
жрецом, как думает проф. А.Кур. «Сирийского» в этом начертании мало. С
другой стороны, почему этот алфавит не мог возникнуть в другом месте
Руси? Г.Муравьев пишет: «... трудно проследить на огромном пространст-
ве...» Мы такого же мнения. Трудно не только проследить, но даже
утверждать, или отрицать! Между тем, Мазон отрицает даже «Слово о
полку Игореве»! Характер общего начертания этих «Дощек», как в санскрите
- общая черта, под которой написаны каленым железом, видимо, буквы,
Русский христианский фольклор
453
слитно и без разделения на фразы. Буква «б» написана так: "W или так: ~Р~,
что вполне походит на бесспорное греческое «б», тогда как «вита», или
«бета» могут произноситься, согласно райхлинову и эразмову произноше-
нию, то как «бе», то как «ве». Эти буквы взволновали славистов. Одни из
них утверждают, что такие буквы - «выдумка», а другие, что они относятся
к V-му веку! Кто прав? Мы думаем, что нельзя заранее отрицать, как
нельзя и утверждать, без тщательного изучения текстов. Архаичность языка,
однако, вполне подтверждает догадку, что это самостоятельно выработан-
ный нами алфавит. Отрицать же можно, скажем, ссылаясь на то, что «Петр
Великий сам к нам ездил учиться! Значит, русские всегда были невежами!»
Так как эти «Дощьки» были обнародованы нами в «Жар-Птице» (Сан-
Франциско, Америка), то этика требует, чтобы мы воздержались от их
изучения, или построения наших догадок, теорий и т.д. Мы говорим о них
в данной книге лишь вскользь. Остальное мы предоставляем г. А. Куру,
кому, по его специальности, надлежит о них знать больше, чем всем осталь-
ным.
Г.Муравьев пишет: «Раскопки Пантикапеи показывают нам изображе-
ние головных уборов женщин, напоминающие нам русские кокошники, ко-
торые носили русские женщины. Изображения на греческих вазах скифов,
выезжающих лошадей, напоминает нам одежду казаков. Рубашка с поясом,
шаровары с высокой обувью, напоминающей сапоги. В дремучих лесах
древней Руси, что можно проследить по Былинам, сохранившимся на Севе-
ре, был создан целый мир народного эпоса еще до христианства, и в
песнях, в их припевах, сохранилось имя сказочного пастуха Леля, появление
, которого связано с весной, с весенними играми и браками». Не только
покрой одежды сохранился с тех времен в народе, не только кокошники,
сапоги, казачьи седла, рубахи-косоворотки, в общем более трудные для
шитья, чем рубашки византийского вида, с прямым воротом и с разрезом
посредине груди, шаровары, или полусапожки, для езды верхом, но и стре-
мена, узды, все то же самое, что еще было у иллирийцев-праславян в
Европе! Ношение бороды и усов, тогда как греки колоний брились, то же,
что и у нашего народа, в массе,-и форма бороды та же. Черты лица,
особенно, на вазах Чертомлыка, совершенно русские}
Конечно, начальники родов, князья или степные цари, торговавшие с
греками колоний, должны были как-то с ними общаться и вести торговые
записи} Если можно до некоторой степени допустить, что обычные скифы-
язычники могли продавать скот и кожи, меняя их тут же на серебряные и
золотые изделия, вино, оливковое масло, посуду, то совершенно нельзя
себе представить торговых операций царей без всякого счета и записей!
История та же, что и для Новгорода: пока дело идет на веру, все хорошо,
454
Юрий Миролюбов
а малейшее разногласие, и всякий должен показать свои записи. Если бы
при этом такие разногласия возникали часто, то и часты были бы конфлик-
ты между степными царями и греками. Между тем, мы знаем, что по крайней
мере целое тысячелетие велась эта торговля, и разногласий не было, так как
не было войн. Войны начались позже, когда скифы были оттеснены за
Днепр, а на их место пришли сарматы. Эти кочевники, должно быть, были
ниже в культурном отношении, и они стали нападать на колонии, отчего
последние пали.
Между тем, как скифы были неоднородны, так и сарматы имели в своих
рядах славянские племена. Быть может, эти племена были тоже культурно
ниже скифо-славянских. Черноморская Русь, вероятно, впитала в себя тех и
других. Тем не менее, нельзя утверждать, что Черноморская Русь - «сказочные
сведения» (перефразировано нами по Грегуару), опираясь ТОЛЬКО на
византийские документы. Византии не было никакого интереса заниматься
нашей историей, так как она вообще нас считала «варварами» и презирала
нас, пока не сделала из нас христиан, которых взяла в руки при помощи
своих «иеросов» ~ священников и монахов.
С тех пор начинается наше искусство, связанное с церковью. До сих пор
оно было случайным и с религией было мало связано. Конечно, церковь,
централизуя искусство и ремесленников, развила искусство. Однако, раз-
вивала она его для себя, а не для нас, и если оно оказалось.для нас, то это
- игра случая. Могло быть и так, что в церкви греки могли продолжать
занимать руководящие посты и называть ее «ново-греческой».
Ш ЭПИЧЕСКИЕ ПЕСНИ
Их было не так много, да и к тому времени, как нам пришлось
столкнуться с народом в его творчестве и Сказах, город уже силь-
но повлиял на деревню, и в ней стало меньше содержания, кото-
рого в городе тоже не прибавилось. «Наука», которую изучали в городах,
была не русской, а какой-то этакой, космополитической, направленной «к
уважению всех», а о русском - ни слова! Учителя, насаждавшие эту «выхо-
лощенную науку», сами были без особенного образования, но уже с... «рево-
люционными претензиями» и большим самомнением. Между тем, чтобы быть
народным учителем, в это время не требовалось окончить даже средней
школы, а достаточно было выдержать экзамен. Однако, в Юрьевке, лежавшей
далеко от городов и железных дорог, все-таки кое-что от прошлого сохрани-
лось. Так, в Храмовой День являлся старик в сопровождении поводыря, был
он сед, худ и слеп. Он садился у церкви и пел, подыгрывая себе на скрипице
Русский христианский фольклор
455
домашнего изделия. Многое пел он и, говорят, знал бесконечное количество
старых песен. Пел он про походы запорожцев на турок, поляков и татар, но
пел и так:
«Як Руська земля крестилася,
так был в те часы человек один,
а звали его Подыбою,
а тот человек не хотел креститься,
а шел до лесу темного,
а зрил тамо хату новую,
а хотел войти, двери раскрыл,
а та хата сквозь земь загудела (провалилась)
а чуть было Подыбу не забила (убила).
А стал Подыба Бога молить,
Бога молить, хаты просить,
а вышел к нему Муж Дивный,
а тако ему рече: «Що бо хочешь?
А пощо сам хаты не строишь?»
Отвечал ему Подыба тот:
«А как строить буду, коли секиры не имею?»
А дал ему Муж Дивный секиру.
А Подыба до древа сече,
а з Дубу кровь тече!
Остановився он а тако рек:
«Що наповедал мне тот человек!
Коли до древа секу, а кровь вижу,
так то не древо есть, а животина,
а может то есть и человечина!»
А пришел к нему Муж Дивный,
а так ему на то рече:
«Секи, Подыбо, покуд секира сече,
а не зри, що кровь тече!»
Так Подыба на то отвечает:
«А кровь же та, что означает?»
«А кровь? Дуб есть живый,
от Дуба есть Сноп,
от Снопа есть Грим (гром),
а от Гриму есть Хлеб!»
Мы передаем текст почти по-русски, а не на южнорусском наречии, но
456
Юрий Миролюбов
оставляем некоторые обороты речи и слова, как они были в оригинале.
Песня эта была довольно длинной и заключала в себе описание многих
чудесных явлений. Видимо, составитель хотел ей придать характер языче-
ский. Сноп, Дуб, Кровь, Хлеб - символы Перуна.
Ш МАТЕРИАЛЬНЫЕ АТРИБУТЫ ПРАЗДНИКОВ
Так как пасхальные дни известны, мы скажем о рождествен-
ских. Ошибка думать, что «католики празднуют преимущественно
Рождество, а православные - Пасху». На Руси Рождество
праздновали с таким же великолепием, как и Пасху. Пасха милей русскому
сердцу, потому что она весной, когда пробуждается природа и все зеленеет.
Однако, Рождество наступает, когда снег еще не надоел, как Великим
Постом. Потому, это - праздник Зимы, что доказывает и сооружение «Бабы»
во дворе. Мало кто знает, что на Юге России «Бабами» называют истука-
нов исчезнувших племен, следовательно, фигуры религиозные. Слово «ис-
тукан» обозначает «ис-стуканный из камня резцом и молотком». Так и
говорится в древней рукописи безымянного автора: «оны же кумири из
древа, небожде камене истуканые суть». Праздник Рождества - Праздник
Возрождения Света, «Прибытия Дня на Волос». Колядины Дни - Дни всех
Божеств древнего славянства: Хорса, Ярилы, Купалы, Лады, Велеса и
других. В эти дни скифы-саки (Средней Азии), по китайским хроникам,
катали зажженное колесо. Так же поступали и наши крестьяне (Юрьевка,
Анновка, Антоновка и др. села). Родство, таким образом, наше со скифами-
саками видно само собой. Влияние санскритского языка на славянский
тоже вне спора. Но вот, в отличие от католиков, народ не строил «крещ»,
или же вертепа в церкви. У иконы Рождества Христова ставили на полу
Сноп, причем он должен был именно стоять. В таком виде он являлся
иконой Перуна - Дажьба, Сварога. Перед иконой, на столике, ставили
три горшка со смирной, ладаном и медом. На ладане или смирне лежал
золотой пятирублевик, а сбоку лежало железное «ботало» («боталитися» -
звенеть, болтаясь, из стороны в сторону), род колокольчика с коровьей
шеи, и уздечка с коня. Полагалось, чтобы конь был белый, т.е. как в
«Асмаведе», в ранний период браманизма, или же в жертвоприношении
коня. На Руяне (Рюгене) конь должен был быть белым для того, чтобы по
нему могли гадать жрецы. Итак, связь устанавливается и здесь. Изображе-
ние звезды на Рождестве, с которой бегали по деревням мальчуганы, долж-
но было иметь либо семь, либо восемь концов. Первый в восьмиконечной
звезде луч был синим, потом следовал голубой, потом зеленый, желтый,
Русский христианский фольклор 457
оранжевый, розовый и красный, последний был также синим. В семиконечной
это было красный. Ясно, что в этой звезде цветами изображался древний
взгляд на Рай, как на Царство Дажьбово, дорогой к которому была Рай-
дуга, или Радуга. Ее же называли на Севере Радонегой. Там существовал
культ Ладоги и Онеги, двух Сестер-Богинь.
На Рождестве, в церкви, таким образом, было все, что напоминало
вертеп, но самого вертепа не делали. Его представляли символически. Там,
на столике, возле трех горшков, которые назывались Тремя Братьями, ставили
хлеб со щепоткой соли на нем и тарелку с горсточкой сухих вишен, слив и
яблок. На полу, у ног Снопа, стояли бутылка с вином (красным) и другая
с оливковым маслом, а на коврике были посыпаны зерна пшеницы. Сбоку
лежал клок сена, а с другого ~ клок овечьей шерсти. Все вместе взятое
было атрибутами Зимнего Божества, Дажьба-Велеса, Лада-Купалы, Яро-
Хорса. Все эти Божества надо понимать как активные формы Сварога.
Пассивная форма - сам Сварог, которого, в христианстве, народ
ассимилировал с Богом-Отцом. Он имеет свое соответствие в браманизме, а
именно - Браму. Брама - это Дажьбог.
Рождество, следовательно, имеет не только христианский, но и подспуд-
ный, языческий смысл. Доказательством тому служат жертвы Роду-Рожа-
ницу в предбаннике, на Рождестве. Также и жертвы «домовому». Некото-
рые ставили жертву домовому на конюшне или в коровнике. И Конь и
Корова имели вначале религиозное значение. В Египте был культ Аписа.
Племя гальча, к югу от Самарканда, считало еще перед войной (первой
мировой) быка изображением Божественным. Ассирийцы в Вавилоне, а
раньше их шумеры делали изображение быка для религиозных целей, а в
древнейшие времена бык был Божеством у народов Азии, Средней Азии и
Египта. Крылатый бык был Божеством Ассиро-Вавилонии. Конь был свя-
щенным животным ведийцев. В православии один из Апостолов изобража-
ется вместе с быком.
ЕЩЕ ЭПИЧЕСКИЕ ПЕСНИ
Однажды довелось слышать на хуторе, вблизи Антоновки, пес-
ню, пропетую старухой Захарихой, которую туда пригласили на
праздники. В большой комнате, у одного из обитателей, сидела
Захариха, на столе стояло угощение, пирожки, селедка с луком, бутылка
водки и стояли рюмки. Захариха выпила, раскраснелась и начала петь «про
Царя Рыдю, которому русский князь голову срубил». Вот слова песни:
458
Юрий Миролюбов
«Та то ж не туча темная собралась,
не буря-Гром пошла на русскую землю,
та то пылянка вставала от копыт,
а летела в ней вражья конница.
А сказали князю русскому,
а дымы показали в степи, .
а много дымов горело там,
а оттуда враг шел немилостивый.
А взял князь жену свою милую,
до сердца прижал, до грудей,
а так ей сказал: «Княгиныошка!
Плачь, бо плаката надобно.
А иду сем скоро на дымы,
а буду битися с врагами лютыми,
а кому из нас Бог смерть нарек,
того не ведаем, а течем так».
Отвечала ему Княгиныошка так:
«Иди, Княже, что ж плакать нам?
На то мы Княжие крови имеем,
а лить нам ту кровь на землю,
а боронить нам ее от врагов!»
Поблагословила она князя своего,
мужа милого на бой лютый,
а сел он до седла шелкового,
серебряны стремени в ноги вдел,
а поднял шашку свою, тако до неба,
а солнцу сказал: «Блести на нем!»,
та вперед ринулся с полками своими,
а так полетел на врага.
А ветрел он его на выгоне,
за ричкою, за Каялою, у степи,
а там Рыдя видел, а кричал ему:
«Коли смелый такой, кинься на меня,
а покажемо полкам нашим,
як бьемося за землю нашу!»
А Рыдь-царь на него летел с шаблюкою,
а тако вертел вокруг себе,
а князь руськый на него летел,
а доразу сшибалися, искры метали,
а по железу черкали, по стремени,
Русский христианский фольклор
459
а кони храпели, землю рыли,
на дыбка ставал ися, на зады седали.
А як удари Рыдь-царь по Князю Руському,
а Князь шашку подставлял,
а летела з него зга ясная.
А як ударил Князь по Рыди тому,
так доразу главу снимал долой,
а хватал ее в торока вязал,
а гнал вон Конноту вражую,
а кого постиг, того забил!
А з головы той Рыдевой Князь наш
ковша зробив, щоб пива пити.
А Царь Рыдя, як був безглавый,
так по степу скакал зеленому,
а все голову свою глядив,
а все искал ее в траве густой...»
Мы были поражены невероятной стариной этой песни! Ведь она, букваль-
но, была тысячелетней и, вероятно, относилась еще к поединку князя Игоря
с Редедей Койсожским! Откуда старуха Захариха, малограмотная, могла такие
вещи знать? На расспросы наши она отвечала неизменно: «Еще от бабы моей
научилась, а баба от ее бабы». Таким образом, она настаивала сама на древней
песне, на давнишней традиции. Пела она в тот день разные песни, и про
Запорожцев, что «на турка шли по морю, по синему, в челнах малых», и
«про царя Кустрю Хитрого», что «зеленого черта обманул», и про разных
воинов древних, например, «про Гука-Вояку». Тот Гук затеял в степи скот
водить да налетели на него разбойники, стали «братьев его бить, жен тащить
до возов своих, детей резать». Помутилось в очах его, крикнул он: «Боже!
Дай мне силу великую, чтоб прославить Тебя перед лицом врага, да чтоб
разнести его, в прах разбить!» И дал ему Бог силу. Как хватил он одного из
разбойников кулаком по лицу, а тот мертвым и пал наземь, и взял у него Гук
саблюку, хватил ею по царю ихнему и убил его. Кинулись на него десятеро,
убил и их, кинулось сто, он перебил и всю сотню. Разбив врагов, Гук
отобрал у них не только свое добро, но и повозки ихние забрал с коньми, и
седла богатые, золото, серебро, богатство разное. И поставил Гук на месте
том холм большой и сказал: «Приду сюда еще однажды, так церковь Богу
поставлю!» Только некогда ему стало. Во все концы земли русской зовут его:
«Беги к нам, Гуче Вояче, на нас враги напали!» Поскакал он на полночь,
разбил врагов, а тут с полудня молят: «Помоги, Христа ради!» Кинулся на
полдень, а тут с востока крик, а тут с запада. Так и пробегал он сто лет, а не
мог вернуться назад, чтоб церковь построить. И только подумает, как опять
460
Юрий Миролюбов
крик: «Иди до нас! Нас враги режут!» Полетит он, а уже из другого конца
крик несется.
В этой песне, безусловно, образ самого Святослава! Это он метался из
края в край киевского государства, обороняя его от хазар, булгар, булан-
гар, византийских греков, печенегов, турков и всех, кого попало. Ему
некогда было дома посидеть, и Ольга Премудрая не могла его удержать. Он
все строил, создавал царство русское. И если не про него песня говорила,
так вообще, про Неизвестного Русского Солдата, Землю свою защищавше-
го, и которому некогда было даже «Богу помолиться»! Постоянно звали
его из края в край государства русского. Враги с полуночи, с полудня, с
запада и востока на Русь шли. Некогда ему было, Гуке-Воину! И вот,
застает его смерть в поле ратном: «Подошла она и сама смеется, беззубым
ртом насмехается: «А что, Гуче, найдешь времячко, чтоб со мной пойти? А
не найдешь, так и без того возьму!» - «Дай мне, Смерть, годок времени! А
хочу я церковь строить!» Рассмеялась Смерть, ответила: «Думаешь, Богу
нужна твоя постройка? Добре уж, что хотел сделать, и так она, как
всамделишная, построенная, тебе на Том Свете зачтется!» И хотела она
косой косить, чтоб Гука умертвить, а тот молит: «Ради Господа самого
Христа! Погоди полгодика, чтоб церкву сделать!» - «Ни полгодика, ни
полдня, ни минуты!» - отвечала Смерть, косой махнула и замертво Гука
повалила, а сама сказала: «Другой без тебя построит!» И пришел другой на
место то, и стал озираться, и сказал вслух: «А ежели бы здесь да церкву
поставитй? Вот, добре было бы!» И сказал, стал ров рыть, кругом обводить,
а там камни класть, основу ставить, возвел стены на половину, а уже
Смерть стоит, смеется, зубоскалит: «Пора и тебе, другой достроит!» И
махнула косой, и упал он, а на его место четверо стало, и пока стены вели,
а пока крышу ставили, и за ними Смерть пришла. А на их месте уже артель
целая! Так Смерти и не удалось гукова дела нарушить, строению помешать.
В Юрьевке считалось, что Мряка каким-то образом связан с Гуком.
Говорили: «А чтоб тебя Гука-Мряка взял!» Вероятно, то было позднейшее,
уже христианское влияние. Между тем, спор Гука со Смертью заставляет
нас подумать, что в этом лице не только Князь Игорь совмещен, но что есть
в нем и более ДРЕВНИЙ герой, и, вероятно, степного периода жизни
наших пращуров. Что это так, говорит нам одна из первых фраз: сначала
был один Гука, а потом стал другой, после смерти ДРУГОГО ГУКА АР-
ТЕЛЬ ОКАЗАЛАСЬ ЦЕЛАЯ. Это значит, что говорится о потомстве Гука,
размножившемся за какое-то время. Главная мысль та, что Гуке в его
борьбе за целость земли русской времени не было, чтоб возвести церковь,
т.е. достигнуть общей цели Гукова рода. В постройке выведено дело Рода,
цель потомства. В этой части Сказа смертный человек, хоть и Богатырь-
Русский христианский фольклор
461
Гука, борется со Смертью, ему мешающей. Работа Смерти становится все
трудней, ввиду размножения рода в племя. Этим подчеркивается непрерыв-
ность жизненного усилия, которому придается героическое значение. Не
то, что простая жизнь, как у всех, а жизнь, имеющая целью создать что-то
большое. Тем не менее, если мы упоминаем о Гуке-Мряке, говоря притом,
что это позднейшее, уже христианское влияние, мы исходим из постулата,
что греческие проповедники христианства назвали древних славянских Бо-
гов «беси бо суть», а с ними и героев, ибо по славянскому, как и по
ведическому верованию, «Души Героев идут в Небо, где сияют как Звезды».
Эти Души сливаются с Божеством. Они растворяются в Агни. Савитри -
одна из ипостасей Агни, а Савитри - Бог героический, почти как сам
Индра. Здесь не простая аналогия, а родство. Души Героев идут к Агни и
Савитри. Они «вспыхивают, как Солнца» («Риг-Веда»). Падучие Звезды-
Души Праведников, идущие в Рай, это народное поверье. Между тем, Гука-
Мряка - образ тьмы! Если не принять постулата, что проповедники ассими-
лировали Божества и героев, особенно древних, «с Бесями», то тогда воз-
никнет противоречие. Правда, развитие верований заключается в выявлении
противоречий, затем - в примирении таковых с основной идеей. Однако,
здесь противоречие, доходящее до полной противоположности: «Души вспы-
хивающие Солнцами» и «Гука-Мряка - образ тьмы». У старых вятских
язычников XIX-го века сохранилась легенда, что славян вывел из Арии
вождь по имени Савитри, но мы считаем, что это имя вообще обозначает
«Спасителя Душ», или Божество, в котором растворяются души героев.
Легенда эта только лишний раз доказывает нам общность славян и ведий-
цев. По нашим сведениям, «праотец Орей вывел славян из страны Инь-
ской» («Дощьки Изенбека», Брюссель), согласно этой версии, «у него было
три сына: Кий, Щей и Хоров», что совпадает и с версией летописца: «Три
Брата: Кий, Щек и Хорив». Это доказывает, что славяне не сами вышли, а
были ведомы кем-то, т.е. что у них были какие-то вожди. На Днепре
произошло разделение славян на три ветви: Кий остался в Киеве, Щек
ушел в Чехию, а Хорив на Балканы. Значит, деления этого до Днепра не
было, а произошло оно лишь на’ Днепре. Как же могли править три брата?
Вероятно, при живом ОТЦЕ. Таким образом, имя Орея (в котором легко
видеть имя АРИЯ) могло быть действительным, как действительными мог-
ли быть имена и трех братьев. Захариха (Антоновка) говорила и такой
Сказ: «Поделились люди сразу, как нашли наши земли. Каждого жена
потянула в свою сторону, а до того все у них было общим, и хлеб, и скот.
А когда начался великий разлад между ними, взял один из них, КУЗНЕЦ
по ремеслу, в руки КИЙ (дубину) и сказал: «Отож я буду главный, и
город тут построим, а имя ему будет Киев, потому что без кия с людьми и
462
Юрий Миролюбов
сговорения нет», а другие не хотели того, тогда он сказал им, чтоб они
шли, куда хотят, а кто хочет с ним, чтоб город городили. В этих словах
легко узнать пересказ начала летописи Нестора. Народная память сохрани-
ла обстоятельства разделения славян. Захариха говорила: «Другие были не
такие, як наши, а были очень жадными». Мы знаем, что известная
материалистическая черта у западных славян сохранилась и до наших дней.
Это могло действительно послужить причиной разделения. Однако, возможно,
что здесь были причины и другого рода, а именно, нежелание подчиняться
старшему в Роде. Эта черта присуща и нам, русским, к нашему сожалению!
О ВЫРАЖЕНИЕ ^СУТРО»
На Юге России, особенно на крайнем Юге, было принято
говорить: «сутро пришел день», «сутривый вечер», «небо вже
засутрилось». Этих выражений я не понимал, и как ни расспраши-
вал, не мог получить исчерпывающего ответа. Одни, как дед Канунник,
говорили: «Ну, так тоже значит ясное утро». «Сугривый вечер» его ставил
тоже в тупик, он не знал, как «утреннее качество» могло быть приписано
вечеру. Фраза «небо вже засутрилось», по его пониманию, обозначала, что
«в небе появился утренний, подзоревый свет». Между тем, было другое
выражение: «зурое солнце», «зура битва», «зуривая жизнь». Последнее
имело отношение, несомненно, к Солнцу, которое по-санскритски называет-
ся «Сура», «Сурь». «Сутра» же - чтение по мертвому, по крайней мере, у
браманистов. Так что «сутро» надо переводить как «мертво», или же «окон-
чившееся», «скончавшееся». Это тем более логично, что древний человек
населял природу различнейшими Божествами. Заря, Утро, День, Полдень,
Вечер и Ночь для него были как бы живыми существами, которые рожда-
лись, цвели и умирали. «Сутривый», таким образом, обозначал некое живое
качество природы. В этой природе примитивный человек видел проявления
души, того самого психического начала, какое было в нем и в его окружающих
и близких. Так, «небо уже засутрилось», должно быть, обозначало: «небо
уже несет в себе начало умирания Ночи». Отсюда «сутривый Вечер» -
умирающий Вечер, т.е. Вечер - ЖИВОЕ СУЩЕСТВО, ДУША КОТОРО-
ГО УХОДИТ. «Сутро пришел День» - День пришел как умирающий! При-
митивный анимизм природы в верованиях славян проистекал из бесконеч-
ного количества атрибутов Божества ведийцев. За каждым явлением был
акт Божества, причем само оно носило имя, связанное с этим актом. Так у
римлян было понятие, КАК И У СЛАВЯН (римляне такие же арийцы, как
и прочие народы индоевропейской расы), что есть Божества, деятельность
Русский христианский фольклор
463
которых состоит в надзоре за произрастанием растений, трав и злаков. У
них тоже были свои Стебличи, Листичи, Кветичи, Ягодичи, Кореничи,
Кущичи. Сура, Сурья, Сур - Солнце санскритских народов, ведийцев,
среди которых были многочисленные племена, один из них - латинского
племени, другие - германского и третьи - славянского. Три больших груп-
пы соответствовали, вероятно, трем главным наречиям, языкам:
прагерманскому, пралатинскому, праславянскому. СУРА-СРА, как мы сказали,
Солнце, и ЗРАК - зрение, ЗРЯТИ, ЗРЕТИ, ВИДЕТИ как будто не сходны
между собой, но если мы поймем, что ВИДО, ВИДАРЕ слово пралатинское,
тогда понятно станет, откуда оно в славянских языках. Общаясь одни с
другими, группы арийцев заимствовали слова друг у друга. У германцев
славяне меньше заимствовали, чем последние у них. Затем пришла новая
эра, уже в наши дни, когда с немецкого русские заимствовали многие слова,
не существовавшие у них (парикмахер, барва - фарбе, бир - бравер и
«броварь» - пивовар и т.д.). Это уже были слова культурного обмена
понятиями. Но зато в немецком языке «мэд» - хмельной мед, «Иена» -
Ясна (чисто санскритское слово), «Берлин» - «бэрло», подобное русскому
слову «берлога», медвежье убежище, «Швер» - от слова «зверь», но уже в
значении «трудный», тогда как «штарк» - явно происходящее от слова
«старик», со значением «сильный». В этом случае смысл изменился и обо-
значает противоположное качество, как это часто бывает при заимствовании
из другого языка со словами. Как бы то ни было, мы не настаиваем, что
все наши объяснения верны. Возможно, что найдется кто-либо, кто сможет
лучше объяснить, чему мы будем весьма рады, так как ищем, прежде всего,
истину, а не способов «отличиться перед другими». Наука должна быть
незаинтересованной, иначе она теряет свою ценность, как источник истины,
и будет полна ложных понятий, из которых учащийся ничего извлечь не
сможет. Тем не менее, мы отказываемся все время прислушиваться к мне-
нию западных ученых и рабски подражать им. Без этого мы никогда не
сможем решить наших, чисто русских вопросов, а западные ученые не
смогут их в достаточной мере понять, не имея к тому ни психологической,
ни этнической подготовки. Это вовсе не значит, что мы отказываемся
признать за ними честь открытий или теорий, которые оправдываются на
практике. Однако, это тоже не значит, что бельгиец, например, знает лучше
любого русского русское дело!
464
Юрий Миролюбов
СМЕРТЬ СТАРИКА
«SjO? В «Нашем Времени» от 25 декабря напечатан рассказ за нашей
подписью «Рождество», где описана смерть одного старика.
«И вдруг шум в передней: «Батюшка, прадед наш помирает...
Причастить надо!» Отец встает и сейчас же, ни слова.не говоря, несмотря
на уговоры матери, идет во двор и уезжает. Долг прежде всего! Мы,
оставшиеся, сетуем, но вскоре забываем. И уже через час папа снова дома.
«Древнейший дед!» - рассказывает: «Вхожу в хату, а он уже на лавице
лежит, под головой подушка, набитая соломой, в чистой рубашке, с за-
жженной свечой в руке, светлый такой, радостный. «Простите, говорит,
все меня, что в такой день помирать собрался! Господь зовет!» - «Даруйся,
раб Божий, - говорю: в этакий день представиться перед Христом - честь
великая!» - «Я и то радуюсь, да родных моих жалко. Святки ведь. Им
радость омрачаю». - «Не думай об этом». Пособоровал его, поисповедовал,
причастил, а он и говорит: «Посидите, батюшка, еще минуту, почитайте мне
отходную». Я почитал, и вдруг вижу, заснул дед. А потом свечка выпала из
его рук. Оказывается, помер». В этом простом описании смерти стариков
того времени - вся Русь Святая! Просто жил человек, трудился, исполнял
Заповеди Божьи, детей родил, вырастил, поженил и внуков увидал,
правнуков, праправнуков, и, наконец, умер. Простая жизнь и такая же
прекрасная, простая смерть, без вычура, без сутолоки. Так умирали все, у
кого совесть чистая была. Как настоящие первые христиане, в белой рубашке,
со свечой в руке! И сколько есть на свете людей, что умирают с проклятия-
ми на устах... А здесь - чистота, духовная простота, спокойствие. Припоминаем
мы, как в Антоновке дед Минай помирал: пришел домой и говорит жене:
«Ну, баба, ставь воды на печь, умыться надо, чистоту сказано». Та постави-
ла. Дед умылся, причесался, бороду подстриг, усы подправил, и говорит:
«А поди-ка, у нас свеча есть?» - «А на что тебе свеча?» - испуганно
спросила она. - «А ты, баба, не осуждай: давай свечу!» Дала она ему свечу.
- «У нас и ладану немного есть?» - спросил Минай. - «Есть...» Дала ему
ладан. Дед развел кадильницу, глиняный горшочек, и говорит: «А ты
поди.-ка к батюшке, зови его к нам. Исповедоваться надо, приобщиться».
- «Да, что же ты, дед, помирать что ли собрался?» - заголосила она. - «А
ты, баба, не перечи! Ступай, коли сказано. Потрудись для меня. Я для
тебя тоже трудился». Пошла она к священнику. Пришли вместе, а дед уже
сам на лавицу лег, свечу в руке держит: «Скорее, батюшка, а то душа
уйдет!» Священник поисповедовал его, причастил, а тут баба в слезах,
Русский христианский фольклор
465
возле деда стоит: «На кого же ты меня покидаешь теперь?» - «А на
Господа Бога и Матерь Божию», - отвечает. - «А ты не голоси. Всем
помирать надо однажды». Потом, когда батюшка ушел, он попросил
подправить подушку, напиться спросил, затем охнул однажды и свечу уронил
наземь. Заголосила баба. Дед уже ничего больше не слышал. Улетела душа
его к Богу Вышнему.
Удивительный люд наш русский! Так грандиозно просто, так духовно
ни один народ в мире не умирает. У каждого из стариков были припасены
«на смерть» чистые носки с белыми пятками и наконечниками, чистое
белье, костюм, туфли, как надо. Этих вещей никто носить не смел, ни
стирать, ни гладить, как куплены были, так и в сундуке лежали. В них
одевали умершего, после обмывания. Но вот эти два деда, о которых
рассказали мы выше, имели нравственную силу сами обмыть себя, приго-
товиться, лечь и умереть. Ведь, сколько людей есть, которые при одной
мысли о смерти бледнеют, трясутся, за священника хватаются, а здесь
просто, ясно, без шума или крика, человек готовится на Тот Свет».
О СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО БУЯНКО-ЦАРЯ
В Сказах Захарихи встречаются темы, слова и события не-
сколько иные, нежели в северных Былинах, сказаниях старины,
песнях и летописях, но есть у нее и темы общие.
«Коли булы Пращуры наши в степах,
та скотину там гоняли,
так був Буянко-царь над руськымы,
а той царь був сыльный,
та мог он скотину .сам наземь валить,
за рога взявшись руками,
та мог подкову сломыть,
шаблюку скрутыты в кольцо,
а за версту закынути далеко.
А сидив раз Буянко-царь на возе,
а на огонь дивився та думав,
а и видит всадник скачет к нему,
а и видит другой летит,
а за ним - видимо, невидимо.
Доскакал первый, наземь пал,
сказал: «Царь, турки, гонятся!»
Доскакал другой, крикнул: «Царь,
466
Юрий Миролюбов
по пятам за мной турки гонются!»
А Царь-Буянко встал потиху,
а рукой знак дал, коня требовал,
а сам на турков смотрит,
глаз с них не спускает.
Сели люди его потиху на-конь,
и царь сел, стремено поправил,
шаблюку длинную к боку привязал,
а сам кричит: «Много баб в доме,
а ремней-очкуров поправить некому!»
А потом рукою знак давал,
тихо к туркам ехал, не торопясь,
а снова знак дал шаблюкою,
а и все казаки его в скок пошли,
на турок поганых полетели!
У тех кони мореные, тяжко идут,
а у Буянко-Царя - как вихорь степной,
а туркам в лицо солнце светит,
а Буянку-Царю в потылицу,
да как налетел царь на турок тех,
как хватил царя ихнего
за бороду, да об земь грякнул,
так и дух из того вон пошел поганый!
А как видели турки то,
да давай текать по степу,
а казачество буянское за ними
настигло их, главы рубило,
а коней забирало, до царя вело,
а и сам Буянко Бела-Коня брал,
а хотел его Богу даты,
да жалел, бо такого и сам не имел,
а ему поп сказал, что Бог не требуе,
чтоб коней давали ему, а чтоб верили,
так Буянко тому радовался,
а хотел зараз креститься,
а сказал ему поп, что веры не знает,
а что надо ВЕРЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ УЧИТЬСЯ,
а по той по тысяче лет только
может Царь-Буянко хрестьяном стати».
Русский христианский фольклор
467
Конечно, Буянко-царь из той же серии царей-богатырей, и сила его
большая, и спокойствие, а главное, умение поставить конницу так, что
солнце было в лицо врагу, все это - то же степное правило, что и раньше.
Единственно, имя врага - турки, вероятно, испорченное. Может, в древно-
сти то были торки, или тюрки, кочевавшие на Юге Руси. Что время
соответствует тому, видно из слов: «надо вере (христианской) тысячу лет
учиться». Значит, событие имело место до Крещения Руси. Наводит на
такое заключение и желание Буянко-Царя «Бела-Коня в жертву принести
Богу (Богам)». Мы уже указывали, что Бел-Конь - непременное условие
«Асмаведы», жертвоприношения коня. Анахронизмом звучит упоминание:
«а и все казаки его в скок пошли». Конники древности еще казаками не
назывались. Стали они так называться после монгольского ига, потому что
и слово «кайсак» по-монгольски значит «вольный человек». Но как и слово
«торки» перешло в «турки», так и «воины» перешло в «казаки». Альтера-
ции в изустном предании неизбежны, а темнота народная тому еще в боль-
шей мере способствовала. Однако, содержание Сказа, в общем, такое, как
должно быть: «а сидив раз Буянко-царь на возе а на огонь дивився, та
думав». Это очень хорошо передает подробность степного житья, где скот,
лошади, воз и огонь - главные атрибуты существования. Единоборство
Буянко-Царя с Торком вполне подтверждает традицию того времени. Вспом-
ним богатыря из летописи - «Кожемяку». Дмитрий Донской при Кулико-
вом поле впал в страх, но за него в бой пошли Ослябя и Пересвет -
монахи, надевшие оружие. Что «поп сказал ему, что веры не знает», веро-
ятно, если не соответствует истине, то указывает на большую работу пропо-
ведников-греков. Из Буянко-Царя, конечно, сделать христианина было
нелегко! Он был насквозь язычник, на что указывает и желание принести в
жертву «Бела-Коня», однако, он уже не верил в языческие Божества, что
видно из того, что он «обратился к попу». Может быть, он даже хотел
сначала принести жертву языческим Божествам, а потом ему «Бел-Конь»
самому понравился, или же знал, что «христиане жертв не требуют», сделал
вид, что хочет принести жертву, но поп его разгадал, как разгадал и его
характер, видя, что из него христианина не сделать! «Казачества Буянского»,
конечно, не было в истории, но могла быть конница какого-либо степного
«Князя-Буй-Тура Мирополка», или еще какого-либо. Слово «Буй-Тур» обо-
значало храбрый, буйный, стойкий как дикий зверь, наводящий страх на
врагов. Может, то было слово, из которого впоследствии получилось слово
«Богатырь». При сопоставлении «Буй-Тур» и «Богатырь» чувствуется род-
ственность слогов. Может, личность царя была и мифической, однако, она
указывает на существование действительнъсх личностей, по образцу которых
были созданы впоследствии народным эпосом личности условные, но
468
Юрий Миролюбов
достаточно близкие к первым. Степное существование должно было привести
к возникновению владык, что подтверждается и источниками, и сведения-
ми из греческих колоний Черного Моря (акад. М.Ростовцев, «Картины
древнего мира»). Существование таких владык продолжалось,
соответственно сведениям о скифах, около тысячелетия, так что и «тысячу
лет» из Сказа Захарихи близки к истине. Наш разбор ее Сказов, конечно,
только приблизительный, и мы будем рады, если им займутся люди, более
нас сведущие в этом деле. Однако, нам кажется, что иной раз и догадка
простого человека, неискушенного наукой, приносит пользу. Мы считаем
себя вправе, передавая записанное нами во времена дореволюционные и
чудесно уцелевшее, высказать и наши соображения. По всем данным,
однако, если в степи бывали выборные князья и воеводы, то были и
настоящие самодержцы, творившие суд и расправу по собственному
усмотрению. Особенной жестокости им проявлять не приходилось, так
как они со всех сторон были окружены врагами и скорее были склонны
беречь своих, чем их истреблять. На счету был всякий взрослый человек,
бывший одновременно и воином. Враги же, попадавшие в руки этих вла-
дык, могли, самое большее, рассчитывать на рабство, а большинство их
попросту истреблялось. Киевские варяги врагов приносили в жертву Перуну,
что, однако, никак не соответствовало вере народной. Народ Божествам
приносил жертвы мирные, т.е. просо, зерно, масло, молоко, яйца, о чем
говорят и записи проповедников христианства в первое время (даже в
ХП-м веке!).
В СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ЦАРЯ-ВОЯКУ
Захариха рассказывала:
«Та были в степи Цари разные,
так они в осени собиралися,
скот считали да приплод,
на дудах играли, танцевали,
да пиво пили, суряницу,
да упившись, подрались.
И стал тогда Царь-Вояка,
а сказал так всем другим Царям:
«А чего же вы, Цари такие-сякие,
о чем думаете, за что деретесь?
А треба нам силы хранити,
Русский христианский фольклор
469
а разбойников беречись,
а все мы одного роду-племени,
а разбойники - все чужие!
Так давайте на них все войной пойдем,
вот и будет нам, где силу пробовать,
як главу срывать с бусурманина!»
Соглашалися все Цари на войну идти,
позывали людей своих, обряжали,
а потом шли войной на разбойников.
Долго шли они по степям разным,
где нашли разбойников, там и били,
а кого не били, в полон брали.
Да далеко зашли, а там края другие,
а там трава высокая, вода сладкая.
Порешили Цари тогда земли те брать,
порешили делить, кому где жити,
да делясь, не поделились, опять-таки,
задрались промеж себе, да и забыли,
зачем шли в края те, а почему.
Вот и стал Царь-Вояка, перекрестился,
да и так им сказал: «Что ж вы, нехристи?
А чего вам биться промеж себе,
коли земли те еще разбойные?
Треба разбойников дочиста вывести,
а потом уже делитися!»
Загалдели Цари, заспорились,
а тут разбойники на них летят!
Царь-Вояка людей своих взял,
да кругом себе поставил,
его разбойники взять не могли,
а другие сами не знали,
как быти, боронитися.’
А стали разбойники наседати,
стали людей убивати.
Тогда Царь-Вояка сказал сам:
«Пойдемо, браты, за всех битися!
А кончимо битися, так разберемся!»
А налез на разбойников, налетел,
разбил их на голову, до единого,
470
Юрий Миролюбов
всех побил, а Цари тож одумались,
каждый за себя стал, сбоку дерутся,
а коли-ж битва та победой кончилась,
стали они кичиться да говорить:
«Вот, мы Цари какие! Сами врага побили!
А и что нам Царь-Вояка? Без него будем».
Осердился тогда Вояка-царь
и пошел один домой, всех бросил».
Сказ «Про Царя-Вояку» говорит о трудностях управления, сговора,
единения отдельных племен, живших на Юге Руси. Перед лицом общей
опасности они еще кое-как умели объединиться, а как только эта опас-
ность исчезала, так и начинали самохвальствовать, приписывая себе чужие
подвиги. К нашему сожалению, ЭТО «качество» осталось у нас и посегодня.
Однако, тут мы не одиноки, и такие же трудности переживали эллины,
византийцы, римляне и, вообще, все народы. Единственный выход из
такого положения, это поступить, как «Царь-Вояка»: «Пойдемо, браты, за
всех битися! А кончимо битися, так разберемся!» Это - идти альтруисти-
чески, не ища собственной выгоды. В одном из Сказов Захариха указывает
на причину такого разделения: женщины, стремящиеся захватить побольше.
Их пыл умеряют мужья. Они еще как-то думают об общей выгоде. Однако,
чрезмерная индивидуальность славян существует не с сегодняшнего дня, и
все же, как-то Русь образовалась. По-видимому, не всегда ее объединял
разум, но большей частью сила правителей, державшая «в узде» непокор-
ных. Из работ акад. Ростовцева мы знаем, что правители скифов были
тиранами, а что непокорных они наказывали жестоко. В некоторых случа-
ях они просто продавали таких людей в рабство грекам или хазарам, когда
те появились (С.Фогельсон, «История Хазарии», рукопись, Брюссель).
Последние особенно активно торговали рабами (С.Фогельсон, Башмаков).
Понемногу, уже в исторический период, они превратились в хищный народ,
жестоко эксплуатировавший волновавшуюся, неспособную объединиться
Русь. Из этого Сказа видно, как трудно было Руси соединиться, чтоб
образовать единое государство. Позже, когда оно, все же, образовалось,
Византия приложила все усилия для его разделения на отдельные княжества,
чтобы таким образом иметь возможность натравливать одного князя на
другого. До этого периода в степи были разные народы, а на Волге, в
Итили, вероятно, жили, остатки финикийцев, которые тоже рабами не
брезговали. Их географическое положение позволяло им не бояться
нашествий, кроме как с реки Волги или с Закаспийских берегов. По суше
Русский христианский фольклор
471
к ним пройти было трудно, так как с юга лежала Кизлярская Степь, с
востока же Эмбинская, где на много дней пути не было ни одного колодца.
Иран был занят своими делами, а Узбой торговал с Ираном и Югом.
Кавказ издавна был крепостью, и в его горах, как в фортах, отсижива-
лись малые народы, не выходя в долины. Греческие колонии появились
позже, а потому они еще мало влияли на население степей, постоянно
кочевавшее и дравшееся между собой. Битвы были довольно частыми и
причины для них были всегда: пастбища, водопой, кража скота, а позже,
когда население стало заниматься земледелием, - потравы, кража урожая
и т.д. Война эта имела характер эндемический, никогда не прекращалась
вполне, но иногда затихая до отдельных инцидентов, чтобы снова вспыхнуть
со всей силой. В степях же родственные племена собирались весной и
осенью, для совместного празднования начала и конца пастушьей жизни в
степи. Празднование сопровождалось совместными молениями Божествам,
затем трапезой, плясом, гаданьями, состязаниями. Иногда конфликты
возникали во время состязаний, переходя затем во вражду, а позже в
войну; иногда тому были причиной похищения женщин, детей или оскорб-
ления стариков. Иногда вражду вызывал неправый суд, иногда недостаточно
правый, а иногда, просто месть, ибо обычай мести был в те времена в
большом ходу. Так, одна из рек Европейской России до сих пор носит
название Мета. А.С.Пушкин писал: «Как ныне сбирается Вещий Олег
ОТМСТИТЬ неразумным хазарам...» «Помстивыйся сладку душу имай,
якоже родичи его почтены суть», - говорит безымянный автор ХП-го
века. Месть была одним из способов наказания врага, личного или родового,
недоступного суду. Такая месть существует везде, где местность создала к
тому благоприятные условия. Жизнь в степи была связана и с другими
неожиданностями: пастухи уходили со стадами, а, возвращаясь, находили
свои жилища разоренными, стариков перебитыми, а прочих исчезнувшими,
вероятно, уведенными в полон. Тут на помощь приходили Цари-Вояки,
гнавшиеся за врагами, настигавшие их и отбивавшие уведенных. Нет ничего
удивительного, если способнейшие из них, оказавшие наибольшее число
услуг, были уважаемы и о них-рассказывали детям, а последние своим
детям. Вероятно, Царь-Вояка имел собственное имя, но оно было забыто.
Сказ о нем не говорит нигде. Захариха, таким образом, оказалась передат-
чицей настоящего историко-эпического цикла древних традиций.
т
Юрий Миролюбов
Ш ЗАХАРИХА
Захариха не была старухой, как другие, это была подвиж-
ная, веселая женщина, лет .65, с серыми, прозрачными глазами,
без особых морщин, только белые, совершенно седые волосы
выдавали ее возраст. Муж ее, больной ногами, занимался переплетным
делом, и странно, в деревне находилось для него достаточно работы.
Наши мужики читали Гоголя, Пушкина, Лермонтова, Жуковского; Турге-
нева, Толстого и даже Достоевского. Книги эти нам доводилось у них
видеть. Одно время у них не было дома, и они поселились в отцовской
летней кухне, построенной в виде хаты с разными службами, курятника-
ми, коровниками, конюшней и кладовыми, под одной крышей. Так как
автор в это время был мальчиком, то часто просиживал у Захара с Заха-
рихой, а иногда, когда та ездила на хутора, сопровождал ее. Там она пела
старые песни и говорила свои Сказы. Захар оставался дома, он больше не
пил ни капли, а баба гостила то на Донском Хуторе, то на Степном, не
брезгуя и рюмкой водки, но больше трех не пила. В молодости она была
недурной певицей и в деревне пользовалась большой славой. Сама она
рассказывала так: «Не знаю, как и что, но всякую песню, какую слышала,
я сразу заучивала наизусть и уж никогда не забывала. Иные длинные?
предлинные, так что надо было с неделю учить, и ту знала. Я еще и
сегодня знаю такие песни, а уж никто больше не помнит, что наши деды и
бабушки пели. Слушала я часто слепых певцов, прежде их больше, чем
теперь было. Уйдет слепец, а я все его песни вспоминаю. Парни, девки
меня любили, просили спеть, я и пела, а раз пропела такую песню перед
всеми, так уж совсем не забывала. В Антоновке мы недавно, а и тут слава
такая, что везде зовут петь. В Васильево-Шамшино жила, так там меня
все знали. Как свадьба, так и меня зовут. Они и сами того не знали, что я
знала, хотя все девки пели. Невесту к венцу везут, а я: «Повезли меня из
дому, дому батюшки, повезли к венцу с добрым хлопцем (молодцем), а у
тестя с тещею коров не счесть, а и всех их доить надобно! Полюблю я
милого, поцелую, попрошу: пойдем, дорогой, сами жить, пойдем сами себе
служить! Много в свете трав зеленых, много места есть в свете доброго
(красного), а и что мне на тестя с тещею работать? А работать я буду с
утра до ночи для мужа милого, для детей моих!» Невесту из церкви везут
с мужем, а я завожу: «Красные (прекрасные) бояре приехали, со звоном,
с колокольчиками! Выходи из хаты бояр встречати! Выходи из хаты
Русский христианский фольклор
молодых ветати! Счастья да здоровья молодым нашим! Хлеба да соли
добрым нашим! Сребра, золота, камней самоцветных!» А только молодые
через огонь проскачут, как я пою: «Ехали молодые через сушу, через
воду, через огонь облискучий! Ехали да ехали, а за ними добро везут, а за
ними сундуки тащут, айв тех сундуках сребра, злата много, айв тех да
телегах хлеба много! Будем пить, будем есть, будем Бога славити три дня
да три ноченьки!» А уж когда молодых благословляют, когда они на
коленях стоят, запевала я песню: «Как родная мать да отец родной благо-
словляли на жизнь молодых! А живите вы смирно, а трудитесь вы гораздо
(прилежно), а и будет вам Божье благословение за то, что родителей
почитали!» Однако, не эти песни меня интересовали, а всегда, еще ребен-
ком, интересовался я песнями «про старовину». И Захариха их знала
великое множество. Сидит она, волну прядет на чулки себе, мужу, да и
нам, а сама поет: «Ой, як був колысь. Дуб великий, а був тый Гром, та и
Сноп був! Ах, как был когда-то Дуб великий, а был тот Гром, да и Сноп
был». Спрашивал я, что значат эти слова, а Захариха отвечала: «А в
старовину так Бога называли]* Это важнейшее ее объяснение. Мы его
позже нашли в книгах. Старуха его знала. Это было самым важным в том
значении ее песен, что она редко пела вещи, каких сама не понимала.
Очевидно, слыша в детстве, расспрашивала и ей объясняли.
Сказы она сказывала нараспев, как в церкви канонарх читает псалмы.
Так ей тоже их рассказывали в детстве.
Нужно пояснить, что Васильево-Шамшино, откуда она была родом,
было селом довольно крупным, старинным. Поселились в нем люди чуть
ли не в 16-м веке, а стояло оно на отшибе, в стороне от пути на Кавказ, и
потому, как и Юрьевка, мало подвергалось развращенному влиянию горо-
да, а потому и сохранило свою культуру, принесенную с Севера, из Мало-
россии, нетронутой.
S ЦАРСКАЯ СЛУЖБА
В понимании крестьян царская служба была равносильной вы-
полнению христианского долга, и потому всякий солдат, находив-
шийся на этой службе, на Юге России считался под Божьей Ми-
лостью. На Севере, наоборот, солдата считали «пропащим человеком» (для
деревни, разумеется). Эта разница во взглядах на царскую службу происте-
кает оттого, что северные крестьяне меньше посещали школу, тогда как на
Mb
Юрий Миролюбов
Юге России земские и церковные школы уже получили большое распро-
странение. В Земстве старались в школы направлять учителей и учитель-
ниц с законченным учительским образованием, а в церковных школах
преподавали священники и учительницы из Епархиальных училищ. И те,
и другие не были революционно настроенными, так как получали более
или менее достаточное жалованье. На Севере, наоборот, учителя были из
недостаточно образованных людей, а главное, из исключенных «за
художества» из гимназий или семинарий, зачастую из первых двух классов.
Настроены они были если не революционно, то близко к тому, и, конечно,
враждебно относились к царской службе. Особенно же ввиду
недостаточности жалованья, ибо были обременены семьями, а образова-
ния собственным детям дать не могли. Это отражалось и на отношении
крестьян к царской службе. Южное же крестьянство считало, что «на
службе быть, Богу-Царю служить!» Кроме того, ввиду большого числа
церковно-приходских школ и учащиеся, кончавшие эти школы, были бо-
лее религиозно образованными, а влияние хорошего законоучителя ска-
зывалось в большой моральной и духовной нравственности рекрутов. В
полку их заставляли серьезно относиться к религии, а полковые священ-
ники преподавали в солдатских школах, и тем еще более укрепляли зало-
женные в них религиозные начала. В Антоновке был старый солдат япон-
ской войны Демьян. Он рассказывал следующее: «Были мы под Лаояном.
Бой все время был такой, что то мы наступаем, а то японец. Вредные
были япошки! Ночью подберутся к нашему посту и вырежут, либо в плен
заберут. Пришла и мне черга (очередь) идти в охранение. Поставили меня
в самом переди. Офицер и сказал: «От Бога и Царя приказ: никак не
спать!» Стал это я на бугре, а кругом тьма-тьмущая, трава, гаолян ихний,
вроде проса, что ли, и ничего не видать, хоть глаз выколи. Постоял,
постоял я, а в глазах все мерещится, будто идет кто впереди, да только
где же его увидишь! Вот, и присел я к земле, всматриваюсь, и вроде
лучше стало видеть. На шее у меня образок Николая Угодника, материнское
благословение, так я все за него держусь. Сама мать, давая, сказала:
«Благослови тебя Господь, сынок! Даю тебе благословение материнское,
что в огне спасает и из воды выносит!» Спать, братцы мои, хочется, как
треклятому, а глаза закрыть нельзя, потому как приказ! Вот и вижу,
будто кто-то прямо на меня идет. Вскочил я, кричу: «Кто идет? Стой!»
Остановился, отвечает: «Не бойся, Раб Божий! Это я, Николай Угодник!
Вставай скорее, японцы справа целой ротой подобрались, уже к полковому
расположению ползут!» Раскрыл я глаза, батюшки! А ведь спал-то, сам
того не заметивши! Смотрю вправо, а там и в правду, шорох, японцы по
ложбинке ползут! Ну, перекрестился я да как пальну, рраз! двва! трри! -
Русский христианский фольклор
475
тревогу поднял, а с наших позиций по ним тоже - «трах! трах! трах!» и -
пошла писать губерния... Слышу, горнист играет сзади: отходить к полку!
А куда же отойдешь, когда японец справа? Решился идти влево. Согнулся,
из-за куста травы в другой куст сигаю, а там и впрямь никого еще нет.
Только и думаю: «Как бы еще своим не померещилось, да вбили бы! И
вдруг, вижу во тьме, будто стоит Николай Угодник же, и все левее
показывает. Протер глаза, а его нету уже. Померещилось; видимо, ну, а
сам, все же, иду левее. И вышел на наши позиции. Там сразу познали:
«Кто идет?» - «Свои!» -«Пароль?» - «Амур!» - «Ну, ходи ближе».
Подошел, вижу свои, соседний полк. Командир потом хвалил: «Как бы не
ты, и япошки бы нас слопали!» А я как думаю, что как царская служба,
ровно в церкви Богу служить, так Бог тебя и спасает!» Из этой легенды
ясно видно, во-первых, значение материнского благословения, во-вторых,
покровительство Николая Угодника, а вообще - «царская служба - ровно
в церкви Богу служишь!»
S РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРЕДАНИЯ
О том, что требует от нас Бог в жизни, народ наш знал,
вероятно, больше городских жителей. В деревне церковь все еще
была прибежищем в скорби и утешительницей в горе. Город пре-
давался развлечениям, пьянству, картам и всякому соблазну. Деревня находила
содержание жизни в труде, молитве и дружеской беседе. Религиозные пре-
дания при этом передавались из поколения в поколение, и некоторые из них
заслуживают, чтобы их запомнить. Так, говорили, что «Бог часто ходит в
ночи с Ангелами, стучится, чтоб приняли Его на ночлег, а когда откажут,
Ангел записывает в Книгу двор, и после хозяева получают наказание. За-
шел Он однажды к одному мужику, а тот и сказал бабе: «Ну, принимай
гостей! Четверо пришли!» - «Как же принимать, знаешь, у нас всего одна
коровенка, да та почти перестала давать молоко, а ведь у нас еще трое
детишек!» - «А ты пойди, благословись, подои корову, может, на счастье
путникам кувшин-другой набежит». Пошла баба, так как никогда не перечи-
ла мужу, благословилась: «Дай, Боже, на счастье путникам Твоим!» и стала
доить, да ведро надоила, а оно бы еще доить надо было. Молоко густое,
полное, прямо как от молодой коровы в первый день. Принесла баба ведро,
а старший из путников и говорит: «А ты, баба, раба Божья, подоила бы
еще!» - «Как же еще», - возразила она, - «когда и так никакая корова
столько не дает!» -«А ты пойди с Богом, и попробуй». Она пошла, снова
благословилась и еще ведро выдоила. Стала она пышки делать, да такие
476
Юрий Миролюбов
вышли пышки, ровно на чистых сливках! Подала она все молоко из печи,
сколько кувшинов ни вышло, и говорит: «Ешьте, странники Божьи! Гос-
подь дал нам прибыль, так всю ее вам даем, ибо на ваше счастье благосло-
вилась». Поблагодарили странники и стали есть горячее молоко с хлебом, а
потом и пышек попробовали. Вечером стало темнеть, баба хотела светло
засветить, а странники и говорят: «И так все видно!» И правда, видно
было, как днем. Баба постелила двоим на печи, а двоим на постели, сама с
мужем и детьми на полу, на соломе легла. Просыпается рано до зари, а
путники уже одеты и старший говорит ей: «Долгий путь нам, и просим тебя,
раба Божия, надои молока, возьми ведро и принеси, чтоб было чем поснедать,
когда светло будет!» Взяла баба ведро, пошла доить, а молоко еще лучше
вчерашнего. Принесла она ведро и спрашивает: «А далеко нести его?» Старший
и отвечает: «А пойдем с Богом, минут десять что ли». Вышли они, туман
кругом, а звезды видно, как сияют. Идут путники быстро, поспевает за
ними баба, да молоко плещется через край ведра, проливается на тропинку,
вся тропа побелела. «Ну, дай, господи, тебе тоже счастья!» - сказал старший,
благословил ее, и тут только увидала она, что стоит на самом небе, на
Стожарах, и что где молоко пролила, там и Пояс Небесный виден! Испугалась
баба, но Ангел ее подхватил и опустил на землю. Пришла она домой, а там
молока, молока, молока везде, и в горшках, и в бочке для воды, и в
кувшинах, и все густое, крепкое! Пока дети не выросли, корова каждый
день три ведра давала утром и вечером». Смысл этой легенды тот же, что и
смысл ведических легенд о Заре Утренней, а значение Коровы возрастает
до религиозного содержания. У ведийцев она олицетворяла землю, а Бог
олицетворял Быка. Однако, христианское содержание этой легенды
несомненно. Священное значение гостеприимства в этой легенде подчерки-
вается тем, что Сам Бог в нем нуждается. Бог, однако, не остается в долгу
и вознаграждает хозяина. Хозяйка его узнает Небесную Дорогу - Млечный
Путь. Эта дорога та самая, по которой «Утренний и Вечерний Левины
скачут». Соответственно им, и греческие Диоскуры тоже. Таким образом,
эта легенда оказывается глубоко связанной с арийскими религиозными пред-
ставлениями и мифологией. Семиты в древности придавали Млечному Пути
значение Лестницы Иакова к Богу. И те, и другие, все равно, понимали
Млечный путь, как некую связь Неба и Земли. Ведическая Корова-Земля и
ее Молоко - символ связи с Небом. Последнее является простым людям в
виде путников.
Русский христианский фольклор
477
Ш СКАЗ ЮРЬЕВСКОЙ ТКАЧИХИ
В Юрьевке почти в каждом доме стояла «кросна», большой
ткацкий станок для выработки конопляных, льняных и шерстя-
ных изделий. Делали на нем иногда и «дорожки» из ленточек
старого ситца. Эти дорожки можно было видеть почти в каждой хате.
Южнорусскому крестьянству неизвестны «курные избы». Оно жило в чис-
тых хатах, подбитых глиной, с глинобитными, но ровными полами, белыми
стенами, поставцами на них, т.е. витринами с посудой, и с длинными, с
четырех сторон, скамьями, на которых, может усесться большое количество
людей, а в некоторых хатах и с венскими стульями. На окнах, в чистых
занавесках, стояли цветы, герань, мороз, лимонная травка, амараиллисы,
лилии и даже кустики кайенского перца. В одной из таких хат работала
старая ткачиха, еще работавшая при Николае Первом на настоящих фабри-
ках. Она рассказывала самые интересные сказки и часто говорила, особен-
но на Рождестве и Масляной, Сказы:
«У Бога Небо-Земля сырая.
у людей корова молочная,
у Бога Даждь идет,
а у бабы - ведро молока в руке!
А повелел Бог звездам горети,
а повелел Коровам телиться,
а и людям плодиться.
А як не было еще света,
так один Бог был, Млга была,
а взял Бог Млгу ту,
та натянул кросна, та основу,
та пряжу спрял, а с того и свет стал!
А после мывся Бог да терся,
а вехоть вниз упал, так Земля стала,
из того, из Божьего вехтя!»
Напомним, что ткачиха (Ульяна) говорила почти то же самое, что и
язычники: «Бог мывся в мовнице, где вехтем терся, да вехоть упал, а с
того вехтя и земля попалась!» («Языческий фольклор на Руси», наша книга).
Однако, должно ей отдать справедливость, она уже облекала в христиан-
ские формы свой Сказ:
478
Юрий Миролюбов
«А осталася Млгапо балкам (оврагам),
а в той Млге души томи лися,
все души христианские,
что на свет Божий еще не родилися,
а молили Христа, Божью Матерь,
чтоб до света явитись,
чтоб с людьми жити.
Отвечала им Божья Матерь:
«Души человечьи, христианские!
Не може до вас Сын мой отповедати,
а не може до часу на землю пустити».
«А мы ж, Матерь Божья, не грешники,
та пока мы души, безгрешные,
по милости Божией,
а станемо грешными в людях,
так покаемся!»»
Души продолжают взывать к Божьей Матери, а та к Христу, а Он
отвечает:
«Что, Мати Моя, не ведаешь ли,
что до времени никто не может быть,
а что надо тем душам терпеть!»
Из слов Сказа видно, что души не были сотворены из «Млги» как
свет, но, очевидно, были бессмертными, как Сам Бог. Здесь есть забота
человека не только о том, что будет после смерти, но - что было до
жизни\
Отметим также томление душ по земной жизни. Если душе суждено
бессмертное существование, то оно, по верованию нашего южнорусского
народа, должно простираться в обе стороны, по смерти и до рождения.
Этот вопрос в христианской теологии и догматике не разработан; меж-
ду тем, логически говоря, бессмертие души только в одну сторону, начи-
ная от рождения и через смерть, абсолютным бессмертием не является.
Сказ Ткачихи о душах продолжался довольно долго, участвовали в нем
не только Божья Мать, Христос, но и все Святые, просящие о воплощении
Душ.
Интересно противопоставление: «У Бога Дажь идет, а у бабы ведро
молока в руке». Здесь явное желание соединить Дождь, который Ткачиха
называла Даждем (Дажьбо?), и Молоко. Корова-Земля от Неба-Быка
Русский христианский фольклор
479
зачинает Теленка и дает Молоко. Таким образом, Молоко - источник
жизни, начало которой находится на Небе и на Земле.
«Если надо терпеть нам,
так за что же, раз мы безгрешны?
А если на нас грех есть,
так скажи, Матерь Божья, откуда?»
Взывают невоплощенные души, и Матерь Божья дает ответ:
«Грех ваш в том, что томитесь,
а раньше часа на свет хотите,
и грех ваш, что на Бога ропщете,
сердца ваши надрываете!»!
Здесь возникает представление о сердце души, таким образом, ей при-
дается тот же вид, что у восточных философов, утверждающих, что у
человека есть астральное, ментальное, физическое тело и душа. В этом
учении о телах, конечно, можно видеть некоторую материалистическую
нотку, тогда как в Сказе Ткачихи такое утверждение, может быть, выра-
жает не больше, как поэтический прием, облечение невидимой души в
видимую форму чувствования,
«А было много душ на свете,
а все они родились,
и много из них грешников,
в Ад ушло, а не в Рай!»
Отвечает им Иосиф, как бы говоря: «Не торопитесь, может, ваша
судьба будет не такой уж хорошей». Но те отвечают:
«Ох, хоть бы глазом взглянути,
на траву зеленую, на цветочек,
небо ясно увидети,
песню птичью послухати!»
Таким образом, души влечет не столько грядущий грех, который они
совершат, как созерцание мира, его красоты, пышности, славящей Божью
Премудрость.
«До часу ничто не может быти,
и душам часа ждати велено!»
Так отвечает Ангел, являющийся с ответом от Бога, и души смиряют-
ся, погружаются в «Млгу».
В этом Сказе есть как бы элементы вызывания духов или материали-
зации душ. Бог налагает запрещение на души, они не смеют томиться, и
480
Юрий Миролюбов
должны ждать часа, который ни на какую малую долю не может быть
ускорен, ни приближен!
Этот Сказ имеет темой Божье Предопределение, противиться которо-
му никто и ничто не может.
ОЗНАЧЕНИЕ КУПАНЬЯ ПЕРЕД ПРАЗДНИКОМ
Если мы и противопоставляем южнорусское крестьянство
северному, то исключительно по тем соображениям, что обе ветви
русского народа жили несколько веков раздельно друг от друга,
а главное, что монгольское иго неодинаково их задело. Пока северяне
были полностью монгольскими подданными, южане, в особенности с Пра-
вобережья Днепра, были в полузависимости от монголов, и при поддерж-
ке Литвы, тогда еще самостоятельной, смогли сохранить родные обычаи
лучше, нежели северяне. Литва, надо ей отдать справедливость, в эти
обычаи не вмешивалась и скорее охраняла Киевскую Русь от исчезнове-
ния, чем ее подавляла или обращала в литовский этнос. К сожалению,
того же о Польше сказать нельзя. Там было воинственное шляхетство и
такой же напористый католицизм. Последний стремился к истреблению
всяких обычаев. И вот, на Юге, с давних времен, накануне праздников
считалось не только необходимым по гигиеническим соображениям, но и
по религиозным - сходить в баню. Люди так и говорили: «треба смыть
грехи!» С их точки зрения, физическая грязь несла в себе семена и мо-
ральной. Потому же было принято говорить: «Ну, в баню, с Богом!»
Раздевшись и входя в общее помещение, мужик крестился и говорил:
«Господи, благослови!» Делал он это тоже не только потому, что перед
всяким делом просил благословения Божия, а потому что видел в «омов-
лении» (омовении) религиозный акт. Мы уже говорили, что этот акт
уподоблялся в древности акту творения: «Исварог в мовнице мывся та
вехтем терся, та бросил его, а из того вехтя та поту Божия и Земля
народилась!» Это уже не идея Бога-Андрогина, а Бога-Отца и Творца.
Потому и всякий старик, уважаемый дед на селе, как бы был образцом
этого Исварога-Творца в бане при омовении. Потому-то и омываясь, он
говорил про себя: «Господи, очисти все прегрешения мои!» И несмотря на
внешне христианскую форму такого поведения, крестьянин повторял, может,
уже давным-давно бессознательно, древнюю форму общения с Богом.
Купание перед праздниками, таким образом, приобретало значение мисти-
ческого действа, соединяющего грешного человека с Безгрешным Богом.
Русский христианский фольклор
481
После бани крестьянин уже старался не оскверняться и шел прямо в
церковь. В постные дни, особенно, Великим Постом, он даже избегал
принимать какую-либо пищу. Некоторые при этом целыми днями ничего
не ели, кроме сухого хлеба, а другие и хлеба не ели. На Страстной
некоторые из особенно верующих людей по целым дням постились, не
принимая никакой пищи. Нам известны случаи, когда старики ничего не
ели всю Страстную Седьмицу. Другие ничего не ели в среду и пятницу
во все время Великого Поста. В то же время, они усиленно следили за
чистотой телесной в эти дни. Таким образом, их поведение (невкушение
пищи) совпадало еще и с усиленным омовением, которое также служило
ДЛЯ ОЧИЩЕНИЯ ДУШИ.
«ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Из этого обзора, сделанного нами о христианском фольклоре
на Юге России, следует, что он, во-первых, не похож на европей-
ский, а, во-вторых, он сложен и сквозь него, как ни оснащать его
христианским содержанием, весьма часто проглядывает фольклор языче-
ский. Это не значит, что у нас иного фольклора не было, а нечто другое,
или же, что до принятия христианства, вероятно,. Русь обладала богатей-
шим и глубоко разработанным языческим фольклором, который, в свою
очередь, был создан на ведической подпочве. Ведизм все время менял
формы, не заботясь о закреплении догматов и, в конце-концов, вылился в
религию Зенд-Авесты, митраизм и браманизм. Одна из испорченных форм
ведизма - славянское язычество.
Византийское христианство, хотя и православное по существу, все-таки
было иным, чем русское, православие. Византийское православие было с
уклоном в аскетизм, тогда как русское язычество было созерцательным и
радостно-поэтизированным.
Борьба между двумя началами: одно - Бога строгого, библейского, а
другое - радостного сонма Богов ведических, и Христа-Сына Божия, Бога
любви и всепрощения, закончилось победой Христа, ибо учение Христа
больше всего подходило славянской душе, воспитанной на ведизме (Дажьбовы
Внуки суть Дети Индры).
У нас нет документов под руками, на основании которых мы могли бы
подробно развить эту тему, но всякий, кто прочтет наши труды, решит, что
это действительно так.
В надежде, что нами выполнен научный труд, имеющий некоторое зна-
16-1560
482 Юрий Миролюбов
чение, мы его заканчиваем на этой странице, все же думая, что найдется
еще кто-либо, кто его изучит, исправит и дополнит.
л
КНИГА Ш6СТАЯ
славяно-русский
ФОЛЬКЛОР
484
Юрий Миролюбов
ВВЕДЕНИЕ
Изучение преистории русов (славяно-русов) за последнее время сильно
продвинулось. Много сделано как учеными Советской России, что было бы
нелепо отрицать, так и отдельными лицами за границей. Последние обычно
являются скорее писателями и журналистами, чем учеными-специалиста-
ми. Однако, было бы несправедливо отрицать их ценность. Если их произ-
ведения написаны живым языком и лишены сухости языка ученых, так
любимой на факультетах, то зато в них бьется живая жизнь. Многого нельзя
понять или оценить, если нет материала, написанного живым языком. Тако-
вы были очерки Абданк-Коссовского, Суворина и даже Б.Шульгина. Одна-
ко, то были еще первые попытки в этой области в 20-х годах нашего време-
ни. Позже были сделаны попытки в Австралии на страницах журнала свящ.
Серышева «Русский в Австралии». Исторические изыскания полк. Сейфу-
лина в Париже занимают важное место в изучении преистории русов и их
фольклора. Наконец, стихи и поэмы Н.Мусина «О старых Богах», являясь
уже не только фольклорным материалом, но и законченными художествен-
ными произведениями, делают настоящий вклад в русскую преисторию.
Этот фольклор имеет важное значение. Между тем, фольклор - это та же
преистория, хотя и в художественной форме. Без изучения фольклора не-
возможно изучение и самой преистории, потому что одна лишь археология,
узкая область специалистов, много русскому сердцу не дает. Творчество
Н.Мусина, таким образом, оживляет прошлое Руси и ставит его перед нами
в живом виде. Достоинство стихов и поэм Н.Мусина заключается в том,
что они переносят нас в далекое живое прошлое русского народа. Там
ключи к будущему. Оттуда же мы можем почерпнуть и поддержку в
настоящем. Поэмы и стихи Н.Мусина хороши не только как преисторический
и фольклорный материал, но и как произведения нашего героического эпоса.
Они же являются литературными произведениями, где законченный стиль
и форма дают нам настоящее эстетическое наслаждение. Н.Мусина надо
ставить совершенно отдельно от остальных наших поэтов и писателей.
Пишущий эти строки случайно занимался теми же темами, но по-своему, тем
более он оценивает важность творчества Н.Мусина. Отныне при изучении
русского фольклора будет совершенно невозможно обойтись без изучения
поэм Н.Мусина. Мы все должны сделать, что можем, для нашего народа, и
Н.Мусин сделал больше, чем другие.
Среди имен, мелькнувших в период между двух войн, было такое еще
имя: Л.Гомолицкий (Варшава), сотрудничавший в 1937 году в «Содружест-
Славяно-русский фольклор
485
ве», журнале, издававшемся в Выборге (Финляндия). Почему-то редак-
ция этого журнала не дала продолжения интереснейших статей-очерков
Л.Гомолицкого о древнем язычестве. Но и то, что напечатано - «Внави
зрети» и «Таинство в бане», заслуживает глубочайшего внимания. Причи-
ны, побудившие редакцию прервать печатание статей Гомолицкого, веро-
ятно, заключаются в неправильно понимаемом православии: «Как же, мол,
помилуйте, язычество! Ведь мы же православные!» Редакция «Жар-Пти-
цы» стоит на совершенно другой позиции: она не только от православия
не отказывается, но его поддерживает, а все же языческую старину
изучает, ибо в ней - объяснение многих темных вопросов прошлого и
настоящего. Вообще же, изучению подлежит все, в том числе и язычество.
Мы далеки от мысли, что «языческие боги могут взять верх». Язычество
- это прошлое, но «человек без прошлого - в то же время и без будущего»,
говорит восточная мудрость. Это так и есть, ибо в прошлом - ключи к
будущему. Там, где пробовали «оторваться от прошлого» и «прыгнуть в
будущее», за эту химеру платили морями крови (Франция, Россия в рево-
люцию). Это уже исторические факторы, оспариванию не подлежащие.
Иначе надо все тогда выворотить наизнанку, в том числе - логику, исто-
рию и вообще всяческую истину. С другой стороны, за таким «сугубым»
православием часто скрывается «грубейший фетишизм» и «свечкопоклон-
ничество», ничего общего не имеющее с верой в Духе и Истине (беседа
Христа с самарянкой). Наконец, и времена теперь не протопопа Аввакума,
а несколько иные. К тому же и люди уже устали от всякого рода
нетерпимости, будь она «правой» (национализм, национал-социализм или
фашизм) или «левой» (коммунизм, социализм Вишнякова и Ко и т.д.).
Нужна всем духовная свобода, нужна как хлеб, вода и воздух! В настоя-
щее время в виду возникновения на нашей Родине «воинственного мате-
риализма» особенно опасно окончательно потерять корневые связи с про-
шлым. Дело не в образах правления, а в особенности мировоззрения,
отличающего русского человека от всего прочего человечества. Корни
этого мировоззрения идут издалека, из язычества, а еще ранее из той
первой религии, откуда вышел и ведизм с его гимнами благодарения и
славословия божеств. Корни этого идут еще дальше вглубь тысячелетий,
когда были иные культуры, даже науке неизвестные, и когда жили иные
люди, о которых нынешние люди ничего не знают. О них можно только
думать, как о предыдущем состоянии русского народа, без которого он не
мог бы существовать сейчас, и также можно думать, что таких состояний
было много, ибо на это указывает русское подсознание (генерал Драгоми-
ров в письме к госпоже К.Деникиной). Куда же нам идти в познании
наших предков? Идти к чужим? Или идти туда, куда логически надо
486
Юрий Миролюбов
идти? Конечно надо идти к своим. Путь для этого - изучение славянского
прошлого, возможно, более далекого. Не знать своего прошлого может
только «объект», а не «субъект» цивилизации и культуры.
В этом направлении изысканий о Предках возможны ошибки, трудности
всякого рода, но лучше сделать ошибки, чем ничего не делать, ибо это
«ничегонеделание» привело многих к катастрофе в прошлое время и всегда
приведет в будущем.
И вот мы говорим: на этой дороге был Л.Гомолицкий. Его не поняла
редакция «Содружества». Зато поняли мы, редакция «Жар-Птицы», и мы
хотели его разыскать, но это почти невозможно в наши времена.
Гомолицкий в первом своем рассказе говорит о «новоязычниках». Это,
конечно, только литературный прием. Как могут быть в наши времена языч-
ники! Ниже мы приводим целиком как первый его рассказ, так и второй.
Юрий Миролюбов, Сан-Франциско.
Ш ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
При сближении славяно-русских и ведических Божеств време-
нами возникают вполне понятные трудности. Промежутки време-
ни между разными эпохами таковы, что эти отдаленные времена,
как в ортогональной геометрии или перспективе, приобретают несвойствен-
ные их природе изменения. Нужны большие усилия, чтобы правильно поль-
зоваться данными разных эпох. Необходима также и привычка. Не все в
достаточной мере освещено источниками. Для многих тысяч лет нет
достаточно убедительных хроник, записей и вообще документов. Если и
есть, то чужие, где о славянах говорится с пренебрежением. Можно даже
своеобразный закон вывести: чем с большим пренебрежением отзываются о
славянах соседние народы, тем чаще их славяне били! Это особенно верно в
отношении греков-византийцев, римлян и готов.
Однако вопрос, нас интересующий, это - славяно-русский фольклор, и
поэтому мы к нему возвращаемся. Разобщение славяно-русов и ведийцев
произощло, говорят, около 5 000 лет до Р.Х. Так утверждают некоторые
источники. Нам кажется, что цифра эта может быть и большей. Подтвер-
ждает нашу мысль факт нахождения хеттских надписей и существование
земли хеттов в эпоху до 7 500 лет до Р.Х., в то время, как хеттский этап
для славяно-русов (восточных) нам кажется установленным. Если это так,
то и цифра разобщения славяно-русов с ведийцами должна быть увеличена
и возможно даже вдвое. За это время в славяно-русском сонме Богов
Славяно-русский фольклор
487
возникли изменения, которых не было во времена «Риг-Веды» или которые
отличны от индийских. Это вполне естественно. Сами индусы, наиболее
прямые потомки ведийцев, обладают настолько большими изменениями в их
религии (браманизм), что эти изменения уже показывают совершенно но-
вое религиозное понимание основ, даже чуждых ведизму. Так, Брама, еле
обозначенный в «Риг-Веде», является основой теперешнего браманизма.
Ведическими в нем остаются лишь отправные точки. Браманизм настолько
удален от ведизма, что сходства с ним надо искать, и оно не бросается в
глаза само собой. Кроме того, браманизм, уйдя от ведизма, сам разбился на
сотни враждующих культов.
Таким образом, вполне понятно, что и славяно-русское язычество ото-
шло от ведизма и потеряло в некоторых случаях связи с ним. Однако в
язычестве связей осталось больше, чем в браманизме.
Трудно сказать, что вышло бы из славяно-русского язычества, если бы
не было введено насильственно византийское христианство. Однако, можно
предположить, что за это время оно подверглось бы значительным измене-
ниям.
Тем не менее язычество оказалось тем стволом с корнями, на котором
было привито христианство. Весьма многие обычаи, религиозная подпочва
празднеств, до самой первой мировой войны в России оставались еще силь-
но связанными с язычеством. Мало того, христианство только потому и
привилось на Руси, что оно было надстройкой над языческими формами и
совпадало с ними идеологически: любовь к ближнему, помощь ему, самопо-
жертвование, чистота духовная и моральная, чистота физическая и т.д.
Того же требовало и христианство. Ясно, что именно поэтому был
возможен расцвет христианства на старом стволе и корнях язычества. Это
обстоятельство и заставило нас искать среди легенд, преданий или обрядов,
оставшихся еще в народе до первой мировой войны, элементов нашего
языческого прошлого. Вот некоторые из легенд и преданий старины: о
русских богатырях, например. Это сказание мы слышали от престарелой
няни Прабки Варвары, жившей в нашей семье. Она к нам перешла еще от
деда отца, Ивана Миролюбова. Вынянчила она не только отца нашего, но и
нас. Все ее называли Прабкой Варварой, и она действительно была нам
роднее родной. Простая крестьянка, она сохранила множество преданий и
верований старины, которые и передала нам, детям. Можно сказать, мы
вжились в эти фольклорные элементы, и они долго были для нас важней-
шими в жизни.
Вот легенда о богатырях земли русской.
«Святогор-Богатырь с Ильей Муромцем, Добрыней Никитичем и Але-
шей Поповичем нашли в Карпатских горах гроб большой. Лег в него Алеша
488
Юрий Миролюбов
Попович, только мал для гроба оказался. Лег Илья Муромец, начто боль-
шой да широкий в кости, но и он мал оказался. Когда же лег Святогор-
Богатырь, гроб ему как раз впору оказался. Хотел было он из него выйти,
да крышка захлопнулась. Пробовали три брата-богатыря мечами гроб ру-
бить, чтобы Святогору выйти помочь, да что ударят, так железный обруч
нарастет. И говорит Святогор из гроба: «Бросьте, братцы! Долго мы со
смертью шутки шутили, да вот теперь она с нами шутит. И то Бог судил,
когда-ся мне помирать надо! Прощайте! Живите долго!» И как сказал,
затряслась земля, и гроб в нее ушел. Так и остался Святогор-Богатырь под
Круван-Горой, и так будет до скончания веков. Аминь!»
Если вспомнить, что в «Страшной мести» Н.В.Гоголя говорится о Кри-
ван-Горе и тоже находящейся в Карпатах, то станет ясно, что с какой-то
Горой там связано народное воспоминание. Некоторое событие большой
важности произошло в Карпатах. Если вспомнить, что около 240-270 годов
после Р.Х. римляне истребили карпов; жителей Карпат, которые постоянно
нападали на Рим и мешали римлянам захватывать славян, чтобы обращать
их в рабство, тогда станет понятным, какое событие имеет в виду легенда.
Хорпы, или карпы, несмотря на то, что их римляне и византийцы называют
«фракийцами», были славянами, ибо само имя их происходит от «хорп» -
василек или «кирп» - холм. Это легенда, отличная от олонецкой былины о
Святогоре-Богатыре, ясно говорит об уходе язычества и смене его христи-
анством. Характерно, что, соответственно легенде, язычество дружно с
христианством: четыре Брата-Богатыря побратались и друг другу помогали.
Трое из них, когда Святогор исчезает в гробе, стараются даже спасти его.
Напрасны их усилия. Язычество осуждено и должно умереть. Не случаен и
выбор места гибели Святогора: на Карпатах был расцвет славяно-русского
язычества. Оттуда оно, в лучшем его виде, шло на Волынь от хорпов-
белохорватов до волынян-родаков, или родовиков, а от них в киевскую
землю, на Голыньскую Русь, на Суренжскую Русь, по Радиме и Севере, в
Лыбедию и дальше. Везде оно встретилось с родовым язычеством, таким
же по виду, но более бедным и примитивным по содержанию. Только в
Словении (Новгород) встретилось оно с такой же сильной и организованной
формой, пришедшей от венедов Балтики. Однако, нигде никакой борьбы не
возникло. Мы можем предположить, что то было жреческое, организован-
ное язычество, тогда как в тихих углах Руси жило родовое (не жреческое)
язычество, того же корня, но уже раздробленное на отдельные культы
Перуна, Ладо, Велеса, Дажьбо и т.д. Следы такого раздробления заметны
были даже в наше время (до 1914 года). Так верования, обычаи, обряды и
вообще вся языческая подпочва христианства несколько различны в Нов-
городе, Московской земле, Белоруссии, Литве и на Киевщине. Не будь
Славяно-русский фольклор
489
враждебных нашествий, все эти региональные изменения вылились бы,
несомненно, в несколько вариантов, по крайней мере, в четыре, славяно-
русского язычества. Это обычный процесс развития и отмирания религий.
Вначале было сильно эзотерическое содержание таковых, затем оно уравно-
вешивается обрядностью (экзотерика) и в конце переходит в полную
экзотерику, дробясь на отдельные культы. Выдерживают испытание временем
только очень догматические религии.
Последний этап после некоторого, иногда длительного равновесия -
разрыв религиозных связей между культами и возникновение нескольких
отдельных религий. Это общий феноменальный закон: 1) действие, борьба
и победа над сопротивлением; 2) равновесие; 3) победа сопротивления и
исчезновение действия.
Так как население голыньской Руси (между Окой, Волгой и Вороне-
жем), киевской земли, Волыни, Лебедии и суренжской Руси (тьмуторокан-
ской Руси, или Руси артанской) религиозно общалось мало (отсутствие
жрецов), то в каждой из этих групп русов, в каждом роде, возникало свое
религиозное (местное) представление. Такое положение в связи с гигант-
ской борьбой Карпат, Волыни и Причерноморья против Римской Империи
оказывалось неудовлетворительным, и потому на Карпатах была предпринята
попытка жреческого возрождения язычества, сначала на месте, а затем
через воинов, приходивших из самых отдаленных углов Антии-Вендии (Ве-
дии), и во всех остальных частях славяно-русского расселения. Это можно
видеть из арабских описаний молений южных русов, торжественных гим-
нов восходящему солнцу, причем впереди всех присутствовал на горе князь
и жрецы (см. Терех, «Сварог», «Славяне и Карпаты» и другие его произве-
дения, особенно примечания).
Прокопий Кессарийский говорит: «Все, и славяне, и анты, верят в еди-
ного Бога, Творца всего живущего... Они издавна живут в народоправст-
ве...» Таким образом, язычество в VII в. периода скифских и готских войн
было единобожием. Это видно и из слов нашей Прабки Варвары: «Перун-
Батько, и Волос-Батько, и Дажьбо, та тож все один Сварог - Дед наш... и
Авран, либо ж Яворуна, тож«- Сварог, у його птыца Ворон Вещий, Баран
- його животина и Авран-чай - його ликарствена трава». В Авране-Яворуне
мы узнаем с большой долей вероятности Варуну, Божество Неба ведийцев.
Перун - конечно, Индра. Индра ведь Божество героическое, Божество
Неба и Земли, защищающее ведийцев от ужасов ночи (Ушас ведийцев).
Однако, как и ведийцы, видевшие во все Божествах лик Исвары, славя-
но-русы видели в Божествах тоже единого Сварога.
Это было первое известное нам языческое, религиозное возрождение.
Попытку второго возрождения сделал Владимир Святой, Киевский, когда
490
Юрий Миролюбов
поставил на Горе («Лысой», прежде звавшейся «Перуновой», прим. Ю.М.)
«кумиры». Владимир вскоре охладел к этой попытке сам, так как жрецы из
вендов-балтов ввели человеческие жертвоприношения, что претило славя-
но-русам, приносившим в жертву лишь сыр, молоко, масло, пшено и яйца.
Городские жители, кияне, считали, что так и надо, но сельские русы этих
приношений прямо ужасались. Лютичи-оботриты считали тоже, что такие
жертвы нужны. Они были в княжьей дружине и назывались «варягами» в
отличие от «нурманов» (викингов), с которыми они ничего общего, кроме
военного строя и военной тактики, не имели. Они были славянами, а
«нурманы» - скандинавами. «Лутшие люди» в Киеве тоже были сторонни-
ками «варяжского» язычества. Крестьянство же Киевщины было, как мы
сказали, категорически против. Было оно и против вендо-балтийских жре-
цов. Крестьянство не приносило в жертву даже мясо животных, потому что
само редко его видело и питалось главным образом овощами, хлебом, мо-
лочными продуктами и т.д. Божествам предлагало то лучшее, что само
имело: «о-ладь-и», то есть посвященные Ладо блинчики, пироги-«кругли-
ки» (знак солнца), блины (знак солнца) и круглые хлебы-«поленицы» (от-
туда южнорусское слово «паляница». Возможно, что это слово идет от глаго-
ла «паляти», готовить на дровяном огне хлебы, мясо или вообще какую-нибудь
еду). Приносили и пиво, брагу, квас, мед простой и «мед сиженный», то есть
сброженный. Прабка Варвара тоже очень следила, чтобы хлеб был непременно
круглым. Она же зажигала первый огонь в печах, следила, чтобы это делали
непременно с молитвой: «Огник, Огник, загорись! Гори ясно, чтоб не гасло!
Снизу не припекай, сбоку не прижигай! Слава тебе и любовь наша!» Она
действовала так, как если бы, зажигая огонь от лампадки, приносила жертву
Огнебогу. Когда же огонь вспыхивал, она еще шептала: «Зорька утрення,
Зорька вечерня! Дай, Боже, хлебы добрые вынимать! Дай, Боже, добра!» С
этими словами она бросала в огонь корку хлеба, косточку, либо кусок творогу.
Видимо, это была жертва, хоть и нельзя было сказать, что это именно так.
Мы думаем, что утверждения некоторых ученых, что «славяне получили
солнцепоклонство от аланов, ясов, койсогов, народов иранского корня в
Причерноморье», неверно. Славяне сами почитали Индру-Вёдро-Солнце. При
встрече с солнцепоклонниками в Причерноморье восточная ветвь славяно-
русов, прошедшая средне-азиатский, могучарский, сапта-синдский,
шумерийский, иранский (парский), сирийский, хеттский, троянский, ду-
найский, карпатский этапы, только встретила в Причерноморье новую фор-
му солнцепоклонства и лишь обновила, так сказать, свое прежнее верова-
ние. Менять ей ничего не пришлось. Таким образом, славяно-русы
солнцепоклонничества у аланов не заимствовали.
Многочисленные предания, обряды и верования русов до самого по-
Славяно-русский фольклор
491
следнего времени (первая мировая война) подтверждают это утверждение.
Так, возжигали костры на Масляной, пекли блины и круглики (сладкие
пироги), круглые пышки и т.д., чтобы славить солнце.
Единственное, что славяно-русы могли позаимствовать, это имя Зимне-
го Божества, Солнца-Хороса, или Хорса. Это имя идет из зендавестского
языка. Однако, и этого мы не можем утверждать, так как русы были в
Сарвистане (Систане), в Персии, среди парсов, как это весьма убедительно
доказывает проф. Классен (Москва, 1854 г.) на страницах своего труда
«Памятники письменности славян до Рождества Христова». Фотокопия этого
труда у нас имеется в нашей библиотеке. На севере, в земле московской,
новгородской и на Белой Руси праздновали в конце июня Иванову Ночь,
зажигая кострища. То был праздник Солнечного Дня, когда ночь самая
короткая, а день самый длинный. Соответствием этому Дню был Зимний
День, Колядин. В этот День Огнебог, Семаргл были как бы именинниками.
В их честь совершали наши пращуры моления, пиршества, состязания, гада-
ния и плясы.
Обязательным было приготовление пирогов-кругликов на меду с суше-
ными фруктами. Без этих пирогов не праздновали ни зимой, ни летом.
Воспоминания этих времен сохранились и у нас в семье. Так Прабка удер-
живала силой обычая древнее прошлое. Круглик (медовик) выносили во
двор, клали на спину золотистой масти коня и трижды с воткнутой в него
зажженной свечей желтого воска обводили по двору вокруг снопа, стояв-
шего на земле. Возле снопа (икона Сварога) лежала дубовая дубинка -
кий, или же зеленая колода (тоже образ Сварога). Вечером отвозили один
из Кругликов в степь, где и оставляли. Если не было ветра, в него втыкали
такую же зажженную свечу, и она долго мерцала в ночи. На Рюгене (Руя-
не, или Ружане) обычай этот связывали с зимним солнцестоянием. Там
делали огромный хлеб-медовик, и хозяин дома за него прятался, спрашивая
домашних: «А видите ли меня, дети?» - «Нет, не видим!» - «Ну, дай Бог,
чтоб и на будущий год не видели!» (см. книгу Шопина «Изменения в жизни
народов Севера», 1840, Брюссель, изд. Бутере).
У нас Прабка Варвара приготовляла Круглик таким образом: из сдобно-
го сладкого теста выкладывалось дно, на которое клали яблоки, сливы,
абрикосы и непременно вишни и всякие другие фрукты в виде варенья или
сухие. В середине, поверх фруктов, накладывался кружок из теста и от
него волнистые «лучи» к краям пирога. Наша Прабка требовала, чтобы
центральный кружок имел прорезы для глаз, носа, рта, а «лучи» были бы
волнистыми: «Солнце смеется и движется!» - говорила она. - «А потому и
лучи должны дрожать!»
Круглик, который у нас делали в день Ивана Купала, был верхом
492
Юрий Миролюбов
искусства. Делали его на меду, с тертыми орехами, цукатами и такой вели-
чины, что из печи приходилось его вынимать боком.
На белую скатерть сначала клали зеленые ветки («вичи», по словам
Прабки) в виде круга же, а затем на эту зеленую, венкообразную поверх-
ность выкладывали круглик. Кругом зажигали три свечи желтого воска.
(Нам думается, что это уже христианское влияние).
Конь золотистой масти, о котором мы говорили выше, несомненно образ
Хороса. Заяц-русак считался причастным к торжеству, ибо зайцы часто
объедали круглик в поле. Пчела была тоже причастницей, ибо летела на
пирог, привлекаемая запахом меда, да и свеча желтого воска была ее све-
чей. Воск собирает «Богу на свечку» пчела. Из растений, религиозно свя-
занных с празднеством, нужно назвать подсолнух, девясил, колосья жита и
пшеницы, которыми окружали в поле круглик. Действо - вынос круглика
в поле, носило на языке Прабки название «порынити». «Порынили круг-
лик», - говорила она. «Рыня» - затвор, щеколда - и «порынити двери»
значит ~ закрыть двери (см. «Памятники письменности славян до Рождест-
ва Христова», Классен, 1854 г., Моск. Университет, Москва, уже цитиро-
ванный нами). От слова «рытни» происходит и названье «спорынья», -
рожок гриба на жите и пшенице. С корнем «рын», наверное, связано и
противоположное понятие: «у-ро-ить» - потерять, не спрятать за «рыню»,
не укрыть от чужого глаза. Отсюда же и «рин-уться» - броситься, как и
украинское название кувшина «рын-ка» (соответствующее великорусскому
«к-рын-ка» - кувшин с широким горлом).
Мы вынуждены искать остатков язычества в обычаях и преданиях се-
мейных, потому что оно именно в них и удержалось. События, последовав-
шие затем, первая мировая война и революция, конечно, много стерли и,
вероятно, многое, описываемое нами, уже народу не известно.
Тем больший долг лежит на нас, бережно все собрать, вспомнить,
записать. Было бы еще лучше, ели бы кроме нас еще и другие сделали
такие записи. Среди эмигрантских писателей мы можем указать лишь поэта
Н.Мусина, напечатавшего поэму «Забытые Боги» в «Жар-Птице», журнале,
выходившем в Калифорнии, в Сан-Франциско, в 1956-1959 гг. В 20-х
годах писали на эту тему, хотя мало и разбросано, Б.Суворин, В.Шульгин
и Абданк-Коссовский.
Мы считаем, что знание нашего фольклора, как и преданий старины,
весьма важное дело и что отечественной преистории нельзя написать, не
будучи знакомым ни с фольклором, ни с преданиями и легендами прошло-
го, как и с языческой религией наших пращуров.
Так, из названия «черебец» (дикий вид тмина) мы узнаем, что это была
религиозная трава «щедрец», посвященная Богине Ладе, которую кидали в
Славяно-русский фольклор
493
огонь кострища в честь Огнебога. Сейчас еще ее называют «богородкой».
Таким образом, русы, любившие Богиню Щедрыню, покровительницу деви-
чества, материнства и детства, милости и любви семейной, слили ее образ с
образом Богородицы. Однако, в обычаях на Украине еще оставались
«Щедривки», песни на Рождестве в честь Щедрыни, и ночь под Новый год
называется Щедрой, а вечер - Щедрым Вечером, Добрым Вечером. В этот
вечер люди несут беднейшим соседям «страву», чтоб и они могли встретить и
провести Новый год, как подобает.
Липовый мед - обязательная часть угощения в этот вечер, потому что
липа была деревом Лады. На Севере ту же роль играет не липа, а береза -
«Семиково Древо». Но «Семик», вероятно, Божество финское, хотя мы и
не можем этого утверждать с точностью, ибо не имеем достаточно автори-
тетной документации. Все же «Семик» и «Семаргл» нам кажутся близки-
ми, ибо они относятся к тому же Огнебогу. Название «Семик» можно про-
извести и от «седьмь», т.е. семь - число дней в седьмице, СВЯЩЕННОЕ
ЧИСЛО ириев, синдов, индусов.
Одно из древних имен русов - «Раяны», «Раджаны», «Ружаны», ука-
зываемое проф. Классеном в его «Памятниках письменности славян до Р.
Хр».. «Радж-ан» означает то же, что и «радж-а» индусов или «Регс» древ-
них римлян, впоследствии ставшее «РЕКС». Может, «Семь и Рьеглъ»
(Семаргл) связаны с понятием «Седемь» и «Регал». Выяснить точно это
нам не удалось, так как сравнительная филология еще не занялась по-
настоящему философским изучением корней слов и их определением. Еще
не все священные книги на санскритском языке, а их, кажется, тысячи,
прочитаны! Не сделаны и надлежащие исследования пракритов. Нам оста-
ется только то, что остается...
И все же, где нет документов, надо стараться при помощи косвенных
данных установить хотя бы главные черты изучаемого вопроса. Материалы
же к преистории русов таковы, что в них уже надо разбираться. Многое,
бывшее неизвестным, стало известным, другое становится известным. Мы
не имеем права игнорировать эти новые данные. Это необходимо хотя бы
потому, что затянувшаяся революция на нашей родине стирает последние
черты еще хранившегося народом прошлого. Наконец, изучение преистории
и фольклора важно для понимания собственной истории.
Есть еще одно указание на почитание Огнебога. Так, всякая крестьянка
на юге Руси, зажигая рано утром огонь в печи, говорит: «Боже, благослови!
Огнику, Огнику, загорайся! Гори ясно, чтоб в печи не гасло! Слава Тебе,
Боже!» Дети подходили к огню с почтением. Боже сохрани, если кто плю-
нет в огонь! Во-первых, он получит затрещину от старших, во-вторых, рис-
кует получить экзему на губах или лице. Так и говорили: «у тебя Огник!
494
Юрий Миролюбов
Плевал в огонь? Признавайся!» Точно так же было запрещено загрязнять
воду в кринице или в колодце.
Мы не можем настаивать, что наше описание единственно верное. Воз-
можно, что кто-либо и по-другому понимает прошлое русов. Из сопоставле-
ния нашего описания и какого-либо другого может возникнуть новое пони-
мание. Мы лишь описываем, что видели сами, лично, на юге Руси, до
первой мировой войны. Виденное мы обязаны передать как можно точнее.
Вселяя в нас, трех-четырехлетних детей, уважение к Огню-Солнцу,
Прабка говорила утром, указывая на солнечные «зайчики» на стене: «Вста-
вайте! Видите, солнышко уже золотых «коников» пускает! Пора вставать!
Солнышко не зря делает это! Это значит, что день уже идет к полудню».
Лошадь, особенно золотистой масти, была связана с солнцем, как и зайчик.
Зайчик в нашей детской жизни был известен, как любитель хлеба. Давая
скобку хлеба нам, Прабка говорила: «Сегодня рано наши мужики в поле у
зайчика отняли! Ешь! Это очень вкусный хлеб!» Это выражение расшифро-
вывается, как относящееся к Сварогу, который есть Дуб, Сноп, Гром, Хлеб,
Ягненок («Ягни», или Агни), Кий, Колода с зеленью, Зеленая Ветка, или
«Вича» (пращуры созывали вече Зеленой Веткой) и т.д. Потому и Хлеб
почитался русами как Святой. Нельзя было крошки на пол уронить. Нель-
зя было ходить по крошкам. Пол, если были на нем крошки, Прабка сейчас
же подметала, собирала, что было, и выносила во двор, клича кур. Надо
было, чтобы птица крошки съела, иначе - не миновать несчастья.
Почитание Огня, столь глубоко укоренившееся в русском народе, ко-
нечно, не может считаться случайным, наносным, полученным через влия-
ние хотя бы и аланов, с которыми русы общались когда-то. Связанное с
почитанием Огня почитание Агни (Ягня), или Агнца, при ближайшем рас-
смотрении оказывается слишком священным, чтоб оно было недавним.
Необходимо также, изучая религиозную подпочву русов, помнить о месо-
потамском этапе, пройденном ими. Шумерийское влияние, пережитое русами,
отразилось в Причерноморье и на Киевщине прежде всего в виде исчисления
времени. Прежде всего, это исчисление года, как двенадцати месяцев,
соответствующих такому же количеству Божеств. «Норманисты» настаивали
на 10 месяцах, якобы бывших в основе этого исчисления. Это неверно.
Русы, придя, хотя бы частично даже, из Шумера, никак не могли иметь 10-
месячного года. Прежде всего хотя бы потому, что раньше они пользовались
«лунным годом» в 13 месяцев и что легче перейти к 12 месяцам, чем к 10,
если исходить из 13. Кроме того, в зимние месяцы русы, как все народы-
земледельцы, праздновали и охотились. Охота - зимнее занятие. Письменных
источников об этом не осталось. Между тем, зимой мало что происходит.
Охота сама по себе - дело обычное, а нашествия врагов зимой редки. Таким
Славяно-русский фольклор
495
образом и получалось, что зимние месяцы в легендах, преданиях и сказах не
упоминаются. Однако, если что-то не упоминается, это не значит, что этого
«чего-то» совсем не было! Тем более, что у всех остальных славян год
состоит из 12 месяцев. Почему бы это русы составляли исключение из
общеславянского правила? Эта «догадка» ученых «норманского» толка
проистекает из двух предпосылок: 1) у римлян был вначале 10-месячный
год, 2) о двух зимних месяцах русов нет упоминаний. Во-первых, римляне
ничему соседних «варваров» не учили. Не учили они их и исчислению времени.
Будучи рабовладельцами, они были «варварам» глубоко противными, и уже
из брезгливости русы у них избегали что-либо перенимать. Во-вторых, нега-
тивное рассуждение, что, де, «раз русы не говорят о чем-то, то этого не
было», вовсе не доказано. Логика говорит, что «если А не В, то оно может
быть С и так дальше» до «зет» включительно. Между тем, «норманисты»
заключают, что оно - только «С», что, безусловно, неверно. Наконец,
негативное рассуждение вообще не допускается логикой. Нужно положительное
суждение.
Произошло же такое недоразумение из того, что название Февраля-
Лютобора мало где упоминается. Между тем известно, что на Украине гово-
рят: «Пытаеться Лютый, чи добре обутый!» (см. роман «Богун», Соко-
ловський, 1957 г., Изд. «Днипрова Хвиля», Мюнхен). Есть и другие
выражения, как, например, слышанное нами: «Пришел Лютобор, глядит
через забор!» Или, например: «Як пойдешь в гору, поваж Лютебору!» -
«Тож новый рик, так скоро й прыйти Лютобору!» У поляков февраль носит
название «Лютый». Ясно, что Лютобор - Зимнее Божество, связанное с
месяцем февралем. Не упоминается нигде, кроме поговорок, и имя Рудого,
или же месяца июля. «Рудый» (Рудра ведийцев) - месяц жестокой страды.
В это время солнце убийственно печет, особенно на юге Руси.
У чехов «нава» - могила, а Рождественские Святки - «Ваноце». И
здесь, как многое у славян, под давлением христианства «Святки Нави-
чей», то есть время тризны по усопшим, стало «Ван-оце». Чехи переверну-
ли слог «нав-» в «ван-». Так на Украине «Ладо» стало «Толо».
Хотя католическое духовенство меньше придиралось к древним обычаям
западных славян, однако, и при нем нельзя было сказать «Святки Навичей».
Русское название месяца «Березол» вовсе не было «Березозолом», как решили
ученые прошлого века. Это было название, связанное с появлением сережек
на березах. Это было предвестьем весны-Прии. Удлинялся день, укорачивалась
заметно ночь и появлялись сережки на березах, особенно с южной стороны.
То были признаки близкой Весны. Весна-Прия-Лада. У Даргомыжского есть
«Веснянка», песня восхваляющая Весну: «Весна Красна, наша Ладушка
пришла!» Если жеславяне-анты-русы занимались «посечным хозяйством», то
496
Юрий Миролюбов
есть выжигали леса и на зольной земле сеяли, то березовые леса лежали в
пределах Московии, еще тогда не существовавшей, а южнее были леса
смешанные, чаще дубовые. Береза росла и в новгородской земле, и, может,
на Оке, но не в тех местах, где анты-русы жили поблизости от степей. Там,
особенно в пределах нынешней Воронежской области, росли дубы, липы,
тополь. Береза начиналась с Курского края и была в изобилии в пределах
Орла. Там и могли пережигать «березу на золу». На земле же киевской,
например, с древних времен собирали золу на «зольниках», или же
«сметниках», куда сметали всякие хозяйственные остатки, сор, бросали
золу и кости. Люди давно заметили, что зола - удобрение. Многие села
имели «зольники» за домами, чтоб не наделать пожара. В других местах
золу собирали во дворах. И еще автору этих строк пришлось видеть за
Днепром домашние кучи золы во дворах (Юрьевка на Днепре возле Кобеляк
Полтавской губернии до первой мировой войны). Мужики ее разбрасывали
весной на огородах или на полях. Тут не было никакой «березы». Просто
зола из печей и всякие отбросы. То же делалось и на Дону около XI века
(см. А.М.Миллер, «Дон и Приазовье»). «Подсечного хозяйства», по нашему
мнению, не было в землях антов, а было оно в Новгородской земле.
Московской Руси в те времена еще не было, а появилась она только в XII-
XIII векам, то есть к татарскому нашествию. Между тем «зольники» были и
на Дону, и на Юге Руси (Триполье, Харьковщина, на Днепре). К северу от
Киева береза уже растет, но к югу растет дуб, осокорь, ясень, клен, тополь.
Где же имело место «березозольное», подсечное хозяйство? Еще в детстве
и юности автору этой статьи довелось слышать кобзаря Олексу, регулярно
заходившего к родителям. Родители автора жили в разных местах на юге
Руси, но окончательно поселились за Доном. Кобзарь Олекса и туда захо-
дил. Между тем, там была уже граница южнорусского населения, и украин-
ский говор сменялся донским. Буквально 30 верст восточнее говорили по-
великорусски, а южнее, в Черноморье, снова по-украински.
Кобзарь Олекса ходил по черноморским станицам кубанцев и потом
заходил к нам, в Задонье, лежавшее в устье Дона. В Черноморье жили
потомки запорожцев, переселенных при Екатерине П-ой на Кубань. Они
говорили по-украински. Кобзарь Олекса, вероятно, был одним из послед-
них кобзарей, ведущих свою родословную еще со времен докиевских. Их
традиция до Богдана Хмельницкого уходила в незапамятные времена. При
Богдане им была поручена антипольская пропаганда, потому и мало их
уцелело. Позже появились уже кобзари, не связанные с древней традицией.
Между ними, здесь и там, попадались старые кобзари, вроде Олексы, знав-
шие времена древнейшие. Однако, большинство позднейших кобзарей пело
только о казачьих временах, турках, татарах, ляхах, но не про Князя Кыя
Славяно-русский фольклор
497
или еще раньше про Волынь Хоробрую. Олекса же знал и эти Сказы, и еще
более древние, до Человека-Рыбы Януша включительно. С каких времен
шли эти Сказы? Несомненно, еще до Рождества Христова их пели или
сказывали наши щуры и пращуры. Людей, которые не могут понять выра-
жения «Славяно-русы до Рождества Христова», мы отсылаем к книге про-
фессора Московского Университета Классена «Памятники, письменности
славян до Рождества Христова», уже цитированной нами. Труд проф. Клас-
сена был замолчан. Он ставил в трудное положение господ «норманистов».
Труды М.В.Ломоносова, первым создавшего «теорию самобытного проис-
хождения славян-русов», вытребовали в Академии Наук и там они были,
вероятно, уничтожены. Во всяком случае, труды Ломоносова после его
смерти исчезли. Нам осталось почти что одно название его трудов. Тем не
менее мы настаиваем на том, что Ломоносов первым указал на наше
древнейшее прошлое.
Кобзарь Олекса пел под музыку свои Сказы. Их записывали отец, мать
и сам автор. К сожалению, все эти записи погибли в огне и буре революции.
Кое-какие из них запомнились. Так, он пел:
«Спивав Янош пид музыку, -
Була риба з чоловика,
Кожою як треба вкрита,
Та з копыта луска вшита.
Бериж твои руки в боки
Тай танцюй бо до Протоки!»
(«Луска» - луза, рыбья чешуя).
Эта песня, как нам удалось лишь сейчас расшифровать, говорит об
«Оанесе, Человеке-Рыбе Вавилонии». Описание же рыбьей чешуи - «луз-
ги», из копыт нашитой на коже, совпадает с описанием боевой туники
костобоков (см. «Вавилонские легенды» Беруса или Бероза).
Древней, как сам мир, легендой веет от этой песни! Протока, вероятно,
то общее русло, в которое сливался Тигр и Евфрат в пределах Шумера и
Ассиро-Вавилонии. Следующие слова песни кобзаря Олексы это подтвер-
ждают: «Як у шуби одив шубу...» Шуба была провинция Шумерийской
империи! Это слово вошло в русский и украинский язык, как обозначаю-
щее верхнюю меховую одежду. Однако, не оно одно. Есть слова, как
«дуб», «буд», даже «Небо»! Целый ряд слов, пришедших из шумерийского
языка. «Небо-Дань» - имя ряда шумерийских и ассиро-вавилонских царей.
Одного из этих царей вавилонские жрецы обожествляли. Славянский экви-
валент слова «небо» - твердь. Небо же, по ассоциации, стало твердью, ибо
царь Небо-Дань «ушел в твердь», или видимое небо. Такие изменения смыс-
ла слов весьма часты в тысячелетиях. Обычно смысл слов перемещается по
498
Юрий Миролюбов
ассоциации. Но такие односложные слова, как «як-», «так-», «меч-», «лад-»,
«ус-», «муж-», «уд-», «раб-», ит.д. все шумерийского происхождения. Есть
эти слова и в чешском или словацком языках, хотя и измененные. Так
шумеро-вавилонские корни остаются в славянских языках и посейчас. Кро-
ме таких корней есть в украинском языке и корни саксонские, как, напри-
мер, «трух-лявый» (изъеденный гнилью так, что распадается; обычно дере-
во, изъеденное насквозь). Есть слово «скот», обозначающее древнее «говядо»,
т.е. рогатый скот. Из этих двух видов слов мы можем сделать вывод, что
по крайней мере славяно-русы имели длительное общение как с шумерийцами,
так и со скотчами, или саками. Нужно признать, что такое количество
словесных связей и даже корней, несмотря на протекшие тысячелетия,
является сравнительно большим. Если признать за исторический факт ис-
требление древних славянских источников греками-миссионерами, а после
них поляками, и если признать за такой же факт истребление живых носителей
древней традиции - кобзарей в дни Богдана Хмельницкого, то тогда станет
понятно, почему традиция прервалась. Однако, язык сохранил «палео-сло-
ва», и по «палео-словам» можно найти, откуда шла словесная традиция
древности. В шумерийских памятниках письменности есть обращения, при-
зывающие Ириев и Азаров-Аразов. Между тем, по Сказам кобзаря Олек-
сы, «Ойрази» были наши отдаленные предки. Шумер призывал Азаров-
Аразов на помощь, потому что они были, вероятно, опорой империи. Тот
факт, что Шумер призывает в религиозных сказаниях Азаров и Ириев (род
божеств) на помощь, указывает на огромнейшее значение этой помощи,
которая кажется современникам помощью Божеств.
Ивар Лисснер в книге «Так вы жили» считает, что этруски - урало-
алтайцы или даже финны. Между тем, Классен приводит надписи этрусков,
которые являются чисто славянскими, хотя и древними по форме (см.
«Памятники письменности славян до Рождества Христова», проф. Клас-
сен). Русские источники исчезли также после войн Болеслава Храброго с
Киевской Русью, ибо пожары в Киеве не щадили записей, особенно на
«Дощьках», или «бирках». Может, он и сам их уничтожил, как и после, при
Богдане Хмельницком, Радзивилл Литовский, говоривший: «Эти... свиньи
не могут иметь истории!» Он русов считал «свиньями», потому что они не
хотели быть литовскими или польскими рабами - «посполитами». С таким
отношением к попираемому врагу мы знакомы со времен древнейших. По-
чему-то попирателям нужно некое оправдание. Не потому ли, что они зна-
ют, что лгут? Многочисленны были нападения на Киев половцев, при
которых Киев тоже не однажды горел. Много истребили из памятников
старины и Рюрик со своими дружинниками. Почти весь город, за исключе-
Славяно-русский фольклор
499
нием, вероятно, нескольких домов, погорел при набеге печенегов. Позже
монголо-татары сожгли Киев до основания.
Однако, сказать, что письменных источников не было при этих обстоя-
тельствах, нельзя. Тем более, что этрусские надписи свидетельствуют о том,
что письменность была!
Другой аргумент: невозможность торговли Новгорода с Европой и Скан-
динавией без записей!
Третий аргумент: когда св. Кирилл прибыл в Суренж для христианиза-
ции славян, он нашел на месте уже человека, Косуняна, имевшего Еванге-
лие, написанное «Руськими Письмены». Эти «Письмены» Кирилл усовер-
шенствовал, так как сам знал славянский язык Фракии, и создал
церковно-славянскую письменность.
Четвертый аргумент: невозможность непрерывной, почти тысячелетней
борьбы славян против волохов, или римлян и ромеев, или византийцев, без
записей. Как-то надо было фиксировать приказы или записывать добычу,
выданную тому или другому племени.
Известно, например, что руси, или росичи с реки Роси, участники тита-
нической борьбы против Рима, вели записи «Руськими Письмены» на « Дощь-
ках». Об этом говорят старые Легенды-Сказы. Борьба VI века была не
первой. Есть смутные указания, что боролся с Римом еще Князь Кий.
Начиная с II века после Рождества Христова в Причерноморье возник-
ло по крайней мере три союза народов, стремившихся опрокинуть волохов
и ромеев. Были тому причины не только экономического рода, но и соци-
ального. Рабовладельческая античная цивилизация требовала постоянного
притока свежих рабов!
Римляне и ромеи смотрели на славян, как... на рабочую скотину! За то,
что они их брали в рабство, они же славян и презирали! Одна «охотничья
экспедиция» сменяла другую! Римляне и греки вторгались в славянские
земли и хватали людей, даже не разбираясь, кто они. Нередки были случаи
и предательского увоза опьяневших после угощения славян, с которыми
греки и римляне торговали. Так, продав античным купцам гурт скота, вы-
пив с ними вина «для закрепления дружбы», славянин просыпался с канда-
лами на греческом судне, спешившем в Византию или даже в Милет. Ино-
гда ему удавалось бежать, но такие случаи были крайне редки. Однако,
беглецы, хоть один на тысячу или на десять тысяч, все же провозилиФесть
об исчезнувших братьях. Для славянина, особенно при родовом строе, вся-
кий другой славянин был братом, ибо они все носили одно имя (Рода).
Греки не обращали внимание на жалобы славян. В конце концов, славяне
возмутились и стали смотреть на представителей античной цивилизации, как
на врагов. Видя, что ни легионы, ни шайки греческих разбойников, хватавших
500
Юрий Миролюбов
славян, нельзя убедить в преимуществах мирной жизни, славяне поднялись
во главе причерноморских народов на гигантскую борьбу против Рима и
Византии. Эта борьба оказалась для Рима и греков фатальной, ибо если она и
закончилась формальной победой (особенно над готами в Италии), то все же
подорвала силы античной цивилизации и сделал падение Рима и Византии
неизбежным.
Иберия (Испания) была доступна со всех сторон, однако, будучи леси-
стой внутри, она достаточно хорошо сопротивлялась завоеванию. Римляне
долго не имели доступа внутрь страны. Русь была уязвимой лишь с юга.
Северная лесистая часть ее была не доступной для вторжения. Однако, к
чести иберийцев будет сказано, что, несмотря на трудности борьбы, только
они одни дали Риму должный отпор. Теперь на такой отпор решилось и
Причерноморье. Путем сговора князей и вождей Причерноморье побрата-
лось со славянами «по скифскому обычаю», смешав свою кровь. Люди
совершенно разных этносов стали называть друг друга «братом». Этим
было достигнуто нужное для борьбы единство. Рати славян пришли с севе-
ра, а союз народов Причерноморья обеспечивал левый фланг. Таким обра-
зом, русы могли не бояться восточного направления. Западное направле-
ние, несмотря на то, что там были готы, германцы и западные славяне, тоже
не угрожало им. Тем более, что готы тоже двинулись, хоть и не в союзе с
другими народами, на Рим.
Самым главным обстоятельством, заставившим русов идти против роме-
ев, были, конечно, постоянные нападения греков и увод молодежи в рабст-
во. Для русов рабство было дважды ненавистным, так как они себя считали
Дажьбовыми Внуками и считали, что жизнь их поддерживает Огнебог,
живущий внутри каждого руса. Между тем, договориться как-либо с нена-
вистными ромеями было невозможно.
Среди русов юга Руси остались некоторые воспоминания об этих собы-
тиях III и VII веков. Документов же не осталось или они были уничтожены.
Особенно много потрудились над этим впоследствии, начиная с VII и IX
веков, греки-христианизаторы. Они истребили даже исторические докумен-
ты, чтоб русы ничего не знали о своем древнейшем прошлом. Таким образом,
все для них начиналось бы «с IX века», то есть с момента принятия
христианства.
всяким проявлениями язычества зорко следила епархиальная власть.
Наш отец, священник, например, часто терпел выговоры и напоминания (в
период с 1880 до 1917 г.) за то, что не боролся с пережитками язычества в
обрядах деревни. Помнится, дед, отец матери, тоже священник, говорил
отцу: «А ты не знаешь, как поступать? Милое дело! Да вот: «Православные
христиане, наш архиерей требует, чтоб на Рождестве...ньям, ньям, ньям...
Славяно-русский фольклор
501
не делали.... Не делайте... ньям, ньям... потому что это - языческий обычай,
запрещенный церковью!» Так и твои прихожане будут довольны, и архиерей
тоже. Что такое «ньям, ньям, ньям», никто не поймет». Вот так вынуждены
были поступать священники, чтобы не мешать своим людям почитать Род-
Рожаниц! Между тем, мужики скорее бы позволили себя бить, чем изменить
«Дедовщине». Крепко за нее держались. Да, и понятно: это была древняя
устная традиция. Кому и чем она помешала? Если она даже была «суеверием»,
то простому человеку и суеверие нужно. Он при помощи суеверия объясняет
необъяснимое в своей жизни. Еврейские проповедники поступали в Хазарии
умнее: они просто говорили, что местное Божество «Хар» и что оно одинаково
с «Ягве». Если же кто обращался к богу со словами: «Хар! Великий Хар!»,
то его никто за это не осуждал. Постепенно культ «Ягве» занял место почи-
таемого населением «Хара».
Между тем, в нашей собственной семье была Прабка Варвара, грозная
«Боярыня» и хранительница традиции. Она поддерживала обычаи и обря-
ды, и даже отец не вмешивался в ее действия. Попробовали бы ей запретить
поставить «Отраву Роду-Рожаницу» в предбаннике на Рождестве! На Новый
Год ставила она «угощение домовому». Отцу, которого она вынянчила, она
говорила просто: «Иди, Петя, займись твоими делами!» При этом никакими
силами нельзя было отменить Прабкино приказание. Невозможно было себе
представить, чтобы 31 декабря, в День Св. Мелании, в доме не делали бы
вареников с творогом, не пекли бы оладий на дрожжах в честь Щедрыни-
Лады, не делали бы сладких пирогов-«Кругликов» с вишнями. В эти пироги
можно было класть только сухие вишни, либо вишневое варенье. Прабка
- объясняла: «Тож Вышнего славим, его Солнце богатое, святое!» С тем же
рвением мать, когда Прабки уже не было на свете, исполняла родные обы-
чаи. Так, распоряжения архиерея и не были выполнены не только в дерев-
не, но даже в нашей семье. Христианской религии эти обряды нисколько не
нарушали, а архиерейская борьба «с пережитками язычества» нарушала
русскую самобытность, т.е. нарушала русское единство. В общем, это была
борьба против собственного народа.
Прабка в доме была как «Хранительница Очага». Это она вставала рано
утром, раньше всех, и зажигала печь, говоря: «Зорька Утрення, Зорька
Вечерняя! Се бо вам, татку, се бо вам, мамко! Огнику золотой, гори ясно,
чтоб в печи не гасло! Благослови, Боже!» И в ее мысли огонь был живой,
святой и всеочищающий.
Прабка любила «провожать Зиму», т.е. когда во дворе стояли Три Бабы,
чтобы принесли соломы, разожгли костер и водили коров, лошадей, овец
вокруг огня. Точно так же осенью, когда на огороде больше не было ни
одного кочана капусты, брала она горсть земли в передник, несла в летнюю
502 Юрий Миролюбов
кухню, с молитвой гребла золу, смешивала ее с землей в глиняном горшке и
несла назад, сыпала по ветру, говоря: «Святая Земля наша! Носишь ты нас,
кормишь и поишь! Отдохни на зиму! Роди много и обильно! Благослови,
Боже!»
Этот обряд благословления Земли мы, дети, обожали. Земля, как и
Огонь, была для нас живая и святая. В два года мы, дети, уже любили и
уважали нашу Землю, Хлеб, Воду, Огонь и считали их святыми. Это была
та крепкая закваска, на которой мы вырастали, «всходили, как хлебы», по
прабкиным словам, и которая осталась в нас навсегда. Понимали ли наши
«византийские православные», с чем они боролись? И понимали ли они,
что покуда русское православие держится на этой прабкиной почве, оно и
будет крепко?
Однажды был такой случай. Крестьяне в последние теплые дни осени
нашли в поле «Богородицын След» - след женской босой ноги, в глубине
которой цвели фиалки, и, вырезав этот след, принесли и положили его в
церкви к подножию иконы Божьей Матери, а отца просили служить акафи-
сты. Каждый день, пока цветы не завяли, весь день шли молебны, и прихо-
дил народ даже из далеких деревень. Это, конечно, был «след Лады-Щед-
рыни». Так верили деды когда-то. Однако, в описываемые дни люди уже
верили, что то - «Богородицын След». Надо было бы, если бы архиерей
понимал, что идет перерастание языческого обычая в православный, так
дело и оставить. Однако, когда архиерею Симеону Екатеринославскому об
этом донесли, то он вызвал отца, кричал на него, топал ногами и в конце
концов удалил с прихода! Мать плакала: «Боже мой! Даже огорода не
успели собрать! Картошка, капуста...» Но Прабка, женщина твердая, ска-
зала: «Перестань! Не таковские мы!» И сейчас же позвала мужиков, сняла
крестьянскую избу и за один день собрала с огорода все, перевезла на но-
вую квартиру, а уже через день мы жили в крестьянской хате. К концу
недели приехал новый священник и затеял с отцом спор по поводу огорода!
«Я назначен, значит мне и урожай!» Но наша Прабка сама вступилась за
отца: «А где ты, отец духовный, был, когда мы сажали огород? Ну, значит,
нам и урожай!» И когда новый поп уходил, бросила ему вслед: «Тоже -
охотник до чужого нашелся! Детей маленьких оставить без хлеба захотел!»
Напрасно отец ей делал знаки. Прабка разошлась во всю: «Дедовщину
уничтожить вздумали? Как бы вам самим от этого дурно не было!» Мужи-
ки тоже понимали случившееся, как войну епархиального начальства про-
тив Дедовщины. То были времена «Российского Торквемады» - Победо-
носцева. Он уже вышел в отставку, но, и будучи в отставке, нажимал на
архиереев. Народ защищал свою Дедовщину. Власти в конце концов оказа-
лись против народа.
Славяно-русский фольклор
503
Прабка сказала отцу: «Ничего, пострадай за Щедрыню Пречистую! Тебе
от этого только добро будет». Правда, отца оставили на некоторое время в
покое, но... Перенесем тот же спор в IX век и подумаем, что было бы?
Приехал бы грек-архиерей, засудил бы попа, забрал бы имущество крестьян,
сжег бы дома, да, может, и в кабалу забрал бы полсела. Все тогда могли
сделать иерархи: «Крестили Русь водой, огнем и мечом!» Конечно, при
таком фанатизме со стороны греков-иерархов к XX веку осталось очень
мало от прежних обычаев и обрядов. Вместе с тем оказались подорваны и
устои Руси! Народу больше не на что было опираться. Попам же греки
грозили: «Попы же, Пречистой Деве моления творя, не ошибутся и Перу-
на!» Были и такие попы, что и «Перуна-Батюшку» молили. В начале XIX
века в деревни, где «таилось язычество», выезжали целые экспедиции с
монахами и следователями. Людей допрашивали, делали обыски и тут же,
на площади, наказывали розгами, а найденные книги и иконы сжигали.
Дед наш, отец Иван Лядский, рассказывал, как был свидетелем таких ро-
зысков сам и как местный «барин», хозяин деревни, изгнал при помощи
вооруженных конных такую «экспедицию». Остальные мужики по его при-
казанию схватились за колья. Духовный следователь пожаловался губерна-
тору, но тот сказал, что не допустит вмешательства духовных лиц в свое
ведомство. «Но ведь они поклоняются Перуну!» - с возмущением возражал
следователь. - «Кому бы они ни поклонялись, я не разрешал и не разрешаю
никаких действий против населения». Тем дело и окончилось.
Дед рассказывал, что когда на площади у церкви били палками виновных
и требовали, чтобы они отреклись от Перуна, окружавшие говорили: «Пострадай
за Батюшку-Грома! Держись! Молись ему!» Когда же монахов изгнали, все
пошло по-старому. Однако, местные попы спрашивали людей: «Отраву Роду
ставил?» - «Ставил, батюшка...» - «Ну, ничего... Прощаю и разрешаю! Я
тоже ставил». В этом все «преступление» людей и состояло.
Это может показаться невероятным, однако, надо вспомнить, что в 1800
году будущие попы поступали в церковь псаломщиками, умея только чи-
тать и писать, и научившись богослужениям, ехали к архиерею для рукопо-
ложения в дьяконы и священники. Духовных училищ и семинарий в те
времена было мало. Были попы, которые подавали возгласы и возносили
молитвы совершенно наизусть. Они ни читать, ни писать как следует не
умели. То были старые еще времена. Народ в то время еще сильно был
привязан к язычеству. Борьба с последним была затруднительна. Люди
верили в «Явь, Правь и Навь». «Явь» - действительность, реальность,
видимый мир. «Правь» - невидимый «костяк» реальности, на которой та
держится. «Навь» - потусторонняя, лишенная «Прави» «Явь». Несмотря
на все усилия, автору этой статьи уже не удалось разыскать даже следов
504
Юрий Миролюбов
подобных верований в народе. К XX веку они были окончательно забыты.
Однако, дед, отец Иван Лядский, еще знал об этом и охотно объяснял
значение этих слов. Позже только в «Дощьках Изенбека» удалось найти
воспоминание о «Яви, Прави, Нави», но как о чем-то, что само собой разуме-
ется. Потребовались годы, чтоб вполне расшифровать эти понятия. Это очень
трудная религиозно-философская концепция, и как до нее додумались наши
предки, простые люди - непонятно. Нужно, однако, помнить, что в те времена
люди крепко верили в Бога. Естественно, что они же верили и в «нечистую
силу». Дед наш, отец Иван Лядский, был священником-экзорсистом. К нему
обращались с просьбами об изгнании нечистой силы, и он это делал с глубокой
верой в свои возможности, как священника.
Сегодня многие из явлений этого рода называются либо «метапсихиче-
скими», либо «парапсихическими», как «телекинез» (механическое дейст-
вие на расстоянии или же появление каких-то «движущихся теней»). В те
же времена это был «демон зрящий», или «бес полуденный», или же «вещь,
во тьме преходящая», как сказано в Псалме Царя Давида.
Веровавший в собственные силы священник-экзорсист умел прекращать
эти парапсихические явления и поэтому пользовался заслуженной славой.
Не все священники могли это делать. К отцу Ивану Лядскому приезжали
даже из соседних губерний. Он умел воздействовать на «нечистую силу» и
пользовался безграничным уважением простых людей. Конечно, мы можем
заключить, что хотя некоторое языческое содержание в таком понимании
«нечистой силы» и может быть сведено к «Лиху Одноглазому», но целиком
экзорсизм надо отнести к христианскому времени. Тем более, что послед-
ний опирался на Киево-Печерскую Лавру и на указания Митрополита Пет-
ра Могилы, жившего еще во времена до Богдана Хмельницкого. Помнится
в раннем детстве инцидент. На Крещенье крестьяне приносили зажженные
свечи с Водосвятия (так называемой «Ордани», или «Иордани», с реки или
замерзшего озера) и ставили «в углах петушки» на потолке, Это был закоп-
ченный след пламени свечи. Отец настаивал, чтоб след ставили крестооб-
разный. Прабка Варвара возражала: «Наши Щуры да Пращуры всегда
«петушки» ставили и всегда хорошо было. Агуня (Агни, Огнебог) от беды
хранил». Отец сказал было: «Не забывай: я ведь священник!» На то Праб-
ка ответила: «Ах, Петенька, будто я не знаю, что ты - батюшка, отец Петр?!
А ты старое, дедовское все-таки не трогай. Оно хорошее. Никакого за это
наказания от Бога не будет. А твой архиерей лучше бы попов с угла в угол
епархии не гонял бы, не разорял бы их! Самому же тебе приходится не
сладко! А что ему до родных наших обычаев?»
«Агуни» (Агни), или же Огнебог, живит младенцев, отчего они теплые, и
когда мать смотрит на дитя, она ему говорит: «Агуни, Агунюшки!» Часто
Славяно-русский фольклор
505
видали мы в праздники, как молодые матери приходили с младенцами в
гости, и Прабка с ними здоровалась, угощала, а на детей смотрела с лаской и
говорила: «Ишь, маленькое еще, а уже смеется! Благослови тебя Боже! Агуни!
Агунечка!» Мы, дети, знали со слов Прабки, что младенцы по безгрешности
своей стоят наравне с Ангелами и Агуни с ними и в них и что младенец еще не
понимает, а в нем только Агуня, и потому к Агуне обращаются. Это верование,
конечно, шло из глубокой древности. Дитя, так сказать, еще не имеет
«личности», и оно только вместилище Агуни (Агни), и потому оно - «Ляля».
Последнее - имя Божества предков, Божества детства и младенчества. Агуня
в Солнце, в Очаге, где он называется Огником (Огнебог), и Семь (Сома), и
Рыло (Рягло), возможно «Рог», то ~ «Сва-рог», а возможно, от «регал», то
есть «царственный» (латинское слово). Русы с латинянами боролись еще с
троянских времен, когда те не назывались ни римлянами, ни латинянами, а
сами русы назывались «ресы», или «фракийцы» (см. «Илиада» Гомера; см.
«Памятники письменности славян до Рожд. Христова», Классен, Москва,
1854 г.)
Лель - Божество младенчества. «Лел-ека» по-украински - аист. Когда
дети спрашивают мать, откуда они сами явились, та отвечает: «Лелека при-
несла!» Лель был в большом почете у наших предков, и припев к песням на
севере часто сопровождается словами: «Ай, Люли, ай, Люли!» Детская ко-
лыбель, обычно подвешенная посреди хаты к потолку и раскачиваемая,
если дитя плачет, называется «колыска», или «люлька». В последнем слове
тот же корень «Лель-». Кукла тоже называется «Ляля». Прабка Варвара не
пропускала ни одного сезона, чтобы не «справить» его по-дедовски. Так,
осенью, когда последний мешок зерна бывал ссыпан в закром, она говори-
ла: «А завтра пожалуйте на Овсены!» И на другой день у нас бывало
торжество. Приходили мужики, бабы, ели, пили крепкий квас и угощались
пирогами с яблоками, вишнями, сливами. Обычно пекли в изобилии бли-
ны, варили вареники с творогом и уж пили, слава Богу, столько пьяного
квасу! На Овсены (Овсени) весь пол был усыпан свежей соломой, а в углу,
под иконами, стоял первый сноп (икона Сварога), сухая дубовая ветка с
листвой и лежала капуста, бураки, тыква, поздние арбузы, дыни-дубовки.
Пахло дрожжами, ладаном и богородской травой. Угощались тихо, торже-
ственно и говорили вполголоса.
На юге сохранилась песня «Ой, Овсеню, великий Боже!» (Слова песни
сообщил капитан Л.Т.Махнушка, реестровый казак Черниговского полка.
Скончался в Брюсселе 18 сентября I960 г.).
«Ой, Овсеню, великий Боже, приди до нас!
Приди до нас, та чтоб все было,
Та поздоров нас, та чтоб все было,
506
Юрий Миролюбов
Зерно в закромах, птица во дворе,
Коровы бы не яловели...»
и т.д., в том же духе. Эта песня - древнее благодарение Божества Овсени,
Божества собранного урожая, благоденствия, праздника, отдыха. Дальше, за
Овсеней был Радогощ, Божество гостинства, гостеприимства, посещения близ-
ких и родных. За Радогощевым Днем был День Свята (Святовита). То был
праздник русского Всебога «превыше Вима и Дима», как говорит надпись на
гробнице Царя Энея (см. «Памятники письменности славян до Рождества
Христова», проф. Классен, Москва, 1854 г.).
В народе сохранилось воспоминание в словах: «Як Свято прийде, Осень
видийде!». За Свято-Днем приходил Колядин День (декабрь) и начина-
лись Зимние Святки, Дни Зимнего Сольстиса, начало Крышнего Света,
нарастающего Дня и Солнца-Хороса.
Кобзарь Олекса об этом пел так:
«Ось, як Овсеню провожали,
Та рано Радоща повитали,
Та Свята милого подиждали,
Та Кришнього поблажали...»
Тогда, по словам песни, «и год новий приходив, и Хорос на Златому Конику
прискакував...» Песню заключал Олекса словами: «Слава добрым людям,
слава родичам!» Нужно отметить, что древние песни-молитвыславяно-русов,
как и у ведийцев, были главным образом славословием и просительных
молитв почти не было.
Важнейшим угощением, или «гостыней», в Дни Овсеня, Радогоща и Свята
был большой хлеб-медовик. Сделан он был из ржаной муки, с медом, орехами
и специями. Отрезали от него по куску и давали гостю, держа перед лицом:
«Видишь ли меня?» Гость отвечал: «Не вижу!» — «Ну, дай Бог, чтобы и на
тот год не видел!» Делала это Прабка. Позже нам удалось узнать, что не
только на острове Руяне (Рюгене) был такой обычай, но и на Руси. Как
только хлеб-медовик кончался, так Прабка делала новый. Интересно отметить,
что у донских казаков, хотя они были рядом, медовики не делали. У них
делали лишь пирог-круглик. Очевидно, медовики делали лишь на Украине.
Нам кажется, что потому, что южнорусское население было больше связано
с древними обычаями славяно-русов, чем население казачье, пришлое из
московского царства и перемешанное.
Наоборот, украинское население, хоть и оно тоже пришло в Приазов-
ский край с северо-запада, сохранило свои обычаи и крепко за них держа-
лось. Причиной такой большой привязанности южных русов к Дедовщине,
может быть, служил более постоянный и крепкий характер людей. Однако,
Славяно-русский фольклор
507
может быть, играло роль и то, что на Дон бежали редко даже семьями, а уж
по несколько семей сразу никогда. На юге же Руси, во время борьбы с
Польшей и Крымом, селились целыми селами. Уйдя где-нибудь из-под
Винницы, люди так вместе и селились на земле, принадлежавшей Москов-
скому Царству на Левобережной Украине. Конечно, в этом случае они не
теряли и традиции, связывавшей их с прошлым. На Дон же человек зачас-
тую бежал один на один. Семьи он взять с собой не мог. Если и заводил
семью, то чаще всего новую. Брал он себе жену, где придется, порой даже
турчанку, а то - черкешенку,- из-под Кубани выкраденную. Позже и в его
семье возникала традиция, но то была лишь слабая копия настоящей, древ-
ней традиции южных русов.
Возможно, что у донцов более старого происхождения некоторая тради-
ция сохранилась, но у низового казачества по причинам, указанным выше,
она была слабой. Здесь скорее можно предполагать восстановление тради-
ции под влиянием пришлого, украинского населения. К сожалению, у нас
нет под рукой достаточного материала на эту тему. Прабка Варвара бывало,
как только ударит первый мороз в октябре-ноябре, приказывала развести
посреди двора огнище из соломы, и мы, дети, должны были босыми пры-
гать через огонь, крича: «Агу, Агу, Агуня! Коснись ноги! Храни от враги!
Абы ногам тепло было, абы Мара не трогала! Агу, Агу, Агуня!» После этого
сама Бабка, как могла, быстро проходила через огонь. Обычно она обжига-
ла подол юбки, а мы кидались его тушить. Этот обычай, конечно, был
осенним «очищением» Агни-Огнебога в Костре-Кострыне, Кострубе Зимы.
Отец, чтоб не спорить с Прабкой, обычно уходил куда-либо.
«Очищение огнем» практиковалось не только на Дону, у Ростова, но и на
Украине, у Киева и Полтавы. Когда везли молодых из-под венца, в воротах
двора раскладывали костер из соломы, и бричка проскакивала через огонь.
Невесту накануне купали в бане, мыли с отваром из «богородки», матрикарии
(немецкая ромашка) и любиска. В старые времена, еще в Киевской Руси,
греки-иерархи запрещали и предбрачное омовение невесты, и «очищение огнем».
Между тем, отучить русов от правильного в своей сути обычая омовения
было невозможно. Они его сохранили и через тысячу лет. Насколько
приходилось слышать, на юге Руси этот обычай был повсеместным. Когда
кто-либо умирал, то придя с кладбища, люди прикладывали руки к печке.
Считалось, что «пока живет человек, в нем - Пламя Огнебога, и когда умер,
он может забрать тепло у близких». Потому и было принято обогревать руки
после похорон. Также было принято после того, как мертвец покинул дом и
его понесли на кладбище, в печи разводить большой огонь, открывали двери
и окна, жарко топили, чтоб «выгнать мертвый и холодный дух». Другие же
говорили: «Треба Живо подогреть». «Живо» - та же «Жива» ведийцев и
508
Юрий Миролюбов
нынешних индусов, энергия жизни. Само слово «жизнь» того же корня и
связано с пракритами и санскритом. Анты-русы тоже верили, что «жизнь
есть такое горение» и потому они любили Агуню, Огнебога. От тех времен
остались «Кострища» Зимы, Масляной и Ивана-Купала. Вообще же когда
славяно-русы собирались в «Боголесьях» для исполнения «требы» в празд-
ники, они разводили Перунов Огонь, Кострище, и пока шло празднование,
Кострище горело. Гасили огонь только в самом конце.
Пословица «огонь в самом конце гасят» подтверждает это и относится
именно к молениям наших пращуров, ибо на практике в хате огня не гасят,
а ему дают спокойно догореть до конца, и тогда он сам гаснет. .Таким
образом, в народной повседневной жизни эта пословица лишена смысла.
Смысл же немедленно отыскивается, если вспомнить об Огнищах Боголесья.
Тогда огонь нужно было непременно гасить, ибо мог возникнуть пожар и
мог выгореть весь лес (обычно дубовый), или даже могли загореться жни
(пашни). Прабка Варвара не признавала свечей беленого воска: «Она хоть и
церковная, да Бог знает, чего в нее положили! Треба свечу ярую!» Она
сама топила темный воск, как был, с пасеки, и делала свечи. С такой свечей
ходила она к Двенадцати Евангелиям, в Чистый Четверг, на Страстной, и
свечу эту бережно хранила возле икон. Если кто заболевал, она зажигала
свечу у икон: «Надо свечу ярую зажечь!» - говорила она. Теперь, конечно,
мы понимаем, что она говорила о «Ярилиной Свече».
22 декабря Прабка в летней хлебной печи разводила «Крышний Огонь»:
брала стебли иссопа, матрикарии, зверобоя, сухой богородки, зажигала от
«Ярой Свечи» огнем с лампадки и ровно в полночь зажигала солому в печи.
Летняя кухня во дворе была вроде крестьянской хаты, с лавицами вокруг
вдоль стен, с вышитыми рушниками на иконах и добрым бочонком квасу в
углу при входе, чтобы всякий мог напиться. «Крышний Огонь», видимо,
имел отношение к Зимнему Сольстису, т.е. к началу увеличения дня. В
июне, в Купалу, Прабка зажигала «Купалин Огонь». Это было 22 июня.
Эти два дня имели огромное значение, как «Поважение Солнца». Не вы-
полнив этих обрядов, Прабка была бы очень несчастной и все ждала бы
какой-либо беды.
В ночь под Новый Год Прабка в полночь зажигала в печи новогодний
огонь, употребляя для этого ясло (поясок из скрученных стеблей пшеницы
или ячменя, которым опоясывают сноп), заготовленное с лета. Она зажига-
ла «Ярую Свечу» от лампадки, говоря: «Благослови, Боже, на Новый Год
новый огонь зажечь!» Потом поджигала ясло и бросала его в печь в солому.
Когда та вспыхивала, по виду огня Прабка судила о будущем годе, какой
он будет: бедный или богатый, урожайный или нет.
В этом полуобряде-полугадании виден ясный след языческой традиции.
Славяно-русский фольклор
509
Прабка считала, что это - тоже Дедовщина, и что «надо Пращурам уго-
дить», и что лучше всего им можно угодить, исполняя старые обычаи.
На святках, особенно на Крещенье, гадания приобретали особенно важ-
ное значение. Однако, самое важное было зажигание печей в Крещенский
Вечер. Зажигали их с молитвой, с обрядами старины. Так, Прабка брала
сначала вышитый рушник и уже через него брала свечу. Голой рукой огня
брать в тот вечер нельзя было. На утро, 1 января нового грда, Прабка
Варвара выгребла с молитвой золу, собирала ее в ведерко и выносила на
огороды или в сад, где ссыпала в сугроб. Обычно у нас, как и у многих
соседей, был зольник (по-местному «сметник»), куда весь год ссыпали золу.
То особое уважение, которое Прабка выказывала к зольнику, было, веро-
ятно, тоже традицией, ибо шло из глубокой древности. Однако, выброшен-
ная зола тотчас же теряла свой священный характер и становилась обычной
вещью. На зольники приносили остатки от кухни, кости, очистки, заметен-
ный сор, солому и т.д.
Во всех случаях, когда требовалась работа - принести соломы, нару-
бить зеленых веток или сделать канавку для золы и еще что - Прабка
обращалась к конюху Михайле. Последний неукоснительно выполнял все
ее приказания: водил коней вокруг огня и заставлял их через него проска-
кивать, кропил их «звездной водой» из ведра, остававшегося всю ночь во
дворе «под звездным светом», поил их этой же водой, мазал коровьи рога
настойкой из цветов бузины, липы, пижмы (дикого вермута) и тысячелист-
ника, чесал их, а шерсть сжигал на костре. Прабка благоволила к нему и
считала его «правильным мужиком». К Рождеству, Пасхе, Троице, Спасу и
Покровам он получал новые рубахи, штаны, сапоги, а к зиме - кожух,
шапку, валенки. У него в конюшне, хлевах, амбаре всегда было чисто
выметено, насвежо побелено, а в углах, на притолоке или потолке, всегда
были выжжены «петушки» - пометки дымом от свечи. Он всегда перед
тем, как корове отелиться, клал в ведро маленький кусочек железного
купороса и поил этой водой будущую мать. Множество разных обычаев
выполнял он, даже не зная, почему и как. Прабка его очень любила и
всегда снабжала сахаром, чаем, медом, табаком. «Только не кури возле
соломы!» — говорила, - «Не дай Вог, пожару наделаешь!» - «Уж не бой-
тесь, Прабушка!» - отвечал Михайло. - «Этого мы не делаем. Бережем,
как свое все». Прабка ему и рублик даст: «Это тебе, как там хочешь,
купишь себе чего-либо». Михайло благодарил, прятал рубль в «кешню»
(кошелек) и никогда его не пропивал. В селе у него была своя семья, хата,
скот, но земли не было и потому он не засевал, как другие. Все же, служа
у нас, он содержал семью, и дети не нуждались, были одеты, обуты. Когда
Прабка померла, он было покинул нас на год, а потом снова вернулся:
510
Юрий Миролюбов
«Хоть и нет уже Прабы, померли они, а мне без них да вас скучно!» -
объяснял он. - «Дома я не нужен. Старший сын женится, так совсем
лишним буду». Так до самой смерти и жил он у нас.
Конюшню, коровник, курятник и даже свинюшник Михайло постоянно
чистил, мыл, скреб. Трижды в неделю он не только выметал пол конюшни,
но и даже мыл его при помощи жесткой метлы и мыльной воды. Солома,
бывшая под ногами животных, всегда была сухой и чистой. Кони и коровы
у него лоснились. Шерсть их блестела как шелк. Стены Михайло белил
известкой с медным купоросом и снятым молоком. Получалась голубоватая
белизна вроде фарфоровой. У потолка висела пижма, деревей, нехворощь и
пиретра. Насекомые, если попадали, сейчас же летели прочь. Как теперь
нам известно, эти травы были инсектицидными. Потому наши кони и коровы
никогда не болели. Михайло, как и Прабка, встав на заре, когда только-
только пробивается первый сиреневый свет на восходе, шел умываться,
бриться, потом становился лицом на восток во дворе и молился: «Зорька
Утрення! Зорька Вечерняя!» Точно так же, как и Прабка Варвара. Верил он
крепко, молился истово. Помолившись, шел смотреть скотину, задавал корму,
поил коней и, лишь управившись, снова мыл руки и шел завтракать. Ел он
много, основательно, пил крепкий чай с сахаром, ел пышки с маслом и
творогом и после снова шел работать. В 9 утра он еще раз легко завтракал
и уже до полудня ничего не ел. Зимой он вставал, как и летом, выходил из
своей «коморы» (чистое помещенье возле конюшни, где была постель
Михайла). В коморе стоял сундучок, где хранились вещи конюха, а на
стенке рядом с черной от времени иконой св. Миколы висело на большом
гвозде колесо, к втулке которого подвешивали фонарик со свечей внутри.
Под Рождество свечу зажигали. (Так объясняется алтайская поговорка:
«Жили в лесу, молились колесу!» Староверы Беловодья на Алтае в этой
поговорке сохранили еще языческую традицию! См. «Лобзание Змия», стр.
58 Эпопеи «Чураевы» Георгия Гребенщикова, Изд. «Алатас», Чураевка,
США, 1952 г.). Мы же, хотя и видели колесо, хотя и знали, что одной из
«Баб» оно будет дано в руки, не знали его древнего религиозного значения.
Между тем, Прабка и Михайло как будто что-то об этом знали, но нам не
говорили. Конечно, все это происходило больше 60 лет тому назад, но в
детстве память крепче и потому нам удалось многое вспомнить и восстано-
вить. К сожалению, других живых свидетелей уже нет на свете. Однако,
резонно ли будет молчать о виденном и пережитом? Ведь автор - тоже
свидетель.
Михайло, трудившийся у нас, был не только «правильным мужиком»,
но и добрым нашим другом. Мы его все очень любили.
В день св. Екатерины Прабка заставляла девчат, служивших у нас,
Славяно-русский фольклор 511
нарезать пучок вишневых веток. К Рождеству вишни расцветали, и Прабка
с матерью шли с ними в церковь, где и ставили их в кувшине к подножию
иконы Рождества. Там уже лежали круги подсолнуха, лежала солома, сто-
ял целый сноп, стояли горшки с кутьей, взваром, и небольшой горшочек с
ладаном, смирной, миррой, сверху которых был положен золотой. 25 фев-
раля Михайло приносил ветки яблони и груши, через месяц, к Благовеще-
нью, ветки зеленели и расцветали. Эти цветы Прабка тоже несла в церковь
к иконе Богородицы. Ясно, что Богородица и Лада-Щедрыня в этом обычае
сливались в одну персону. На Рождество все женщины были в церкви с
вишневым цветом в руке. Мужики приходили с вербовой палкой, зеленой
снаружи. Это была замена дуба, который в наших местах не рос. Но как
сноп, так и дуб, а в данном случае вербовая палка, были иконой Сварога.
На Благовещенье Михайло ходил вдоль заборов, плетней и собирал рас-
цветшие одуванчики. К ним он прибавлял и молотую крапиву. Когда наби-
рал добрую корзину, после благословления скота у церкви, он раздавал
коням, коровам, овцам, всем хоть по горсточке, цветы и первую траву.
Нужно было слышать, как ревела скотина, требовавшая еще цветов. Обыч-
но их в эти дни бывало еще мало, и потому Михайло составлял особое
пойло с мукой, с сахаром и кружками лимона, которые Прабка тщательно
собирала, когда мы пили чай, для всех животных. На Благовещенье Прабка
выпекала «птичек» с медом, маком и зернами сезама. К обеду к кофе
подавали большой медовый «Круглик». Таким образом, Благовещенье было
«вестью о близкой Весне». Это была не только весть, но и обещание Солн-
ца, тепла и зелени.
К Рождеству приготовляли особый квас - «Суряницу» на отваре из
житной, пшеничной, ячной и овсяной соломы. Через два дня его цедили,
добавляли меду, хмеля и дрожжей. Когда на третий день квас был готов,
его вносили в кухню, где по земле была разбросана солома, на нее были
поставлены сани. Бочку водружали на сани. Позже, уже осенью, к этому
квасу прибавляли «доклад»: сухую смесь из слив, яблок и груш, свежего
терна, ягод шиповника, калины, добавляли меду и через неделю цедили по
второму разу, приливая кварту молока, процеженного через мытую бара-
нью шерсть. К Рождеству этот квас накоплял такие «градусы», что много и
пить его нельзя было. Однако, люди наши и сторожа из церкви приходили,
пили и уносили с собой. У всех «Суряница» вызывала довольную усмешку,
и в Рождественский обед она была непременной частью разговенья. Нам
кажется, что это был древний напиток, связанный с Сомой ведийцев, ибо
даже его приготовление похоже на приготовление Сомы. Мужики, выпивая
кухоль, говорили: «Отож самый квас!» Звуковое сходство между словами
«самый» и «Сома» столь большое, что, может быть, они и связаны были в
512
Юрий Миролюбов
прошлом. Тем более, что и «Суряница» - древнее название, связанное с
Солнцем-(«Сурия», «Сура», «Сурья»), и корень его несомненно из пракри-
тов (или санскрита).
Михайло зажигал Кострище перед Тремя Бабами на Масляной. Огонь
заставлял Баб таять и это «прогоняло» Масляную. В древности праздники
не только встречали, но и провожали («прогоняли»), и потому осталась
приобретшая несколько иной смысл фраза: «Хорошо ли провели праздни-
ки?» Осталось и название «Проводы» для Пасхальных недель перед самой
Троицей, когда «провожают Пасху». Когда протекала ровно половина вре-
мени между Пасхой и Троицей, такой день называется «Преполовением».
Прабка постоянно говорила: «На Преполовенье надо сделать то-то и то-то,
а после Проводов примемся за другое».
Теперь под словом «провести» понимается «прожить».
На Вербной Неделе Михайло привозил целый воз вербы, которой и
украшал, как на Троицу, все углы и иконы в доме и в сараях.
На Троицу, кроме зеленого «клечева» (веток), привозили свежескошен-
ной травы, которой посыпали все полы как в доме, так и в сараях, и даже
во дворе. Троица - «Зеленые Святы» была очень важным и великим празд-
ником на юге Руси. К Троице готовились, одевались во все новое. Ели в
тот день тоже «все зеленое»: зеленый борщ, пироги с мясом и зеленью,
пекли зеленый хлеб (в тесто клали много укропа, петрушки) и варили
зеленый кисель. У нас Прабка следила, чтоб даже чай в этот день был
непременно зеленый! О варенье и говорить нечего: кроме зеленого, из
белослив, никакого другого не подавали.
Михайло при этом играл важную роль: это он должен был управиться,
привезти вовремя то и другое, зажечь костер, обжечь на огне концы «кле-
чева» (веток) и т.д. Прабка ему поручала важные детали разных празднич-
ных приготовлений. Оказывается, это его положение при лошадях, овеян-
ное древним религиозным значением, создавало из него как бы помощника
Прабки. Древние восточные скифы (на Алтае) точно так же людям при
лошадях присваивали роль жрецов. Во всяком случае, раскопки это дока-
зывают. Наконец, ведийцы знали: «Лошадь вырвалась из Круга Божеств и
прискакала к нам» (см. «Риг-Веда»), Предки почитали белого коня (или
коня золотой масти - «Хоросова Коня»), Белый конь - Царский Конь.
«Асмаведа» - жертвоприношение коня у индусов осталось указанием об
этом. Царь Рес, сражавшийся в Трое и убитый подосланными убийцами,
прибыл со своими фракийцами на белых конях (см. «Илиаду» Гомера).
Священный белый конь индусов помог им завоевать многие земли в
Индустане. Жрецы и царь смотрели, куда идет конь, и следовали за ним.
Славяне Руяна (Рюгена) имели белого священного коня, по поведению
Славяно-русский фольклор
513
которого знали, идет ли дело к миру или к войне! В народных сказках
говорится о «Белом царе на белом коне». Марийцы, посвятившие себя
' Божеству Смерти - Маре, завоеватели Ассиро-Вавилонии, Сирии, Ханаана
и Египта, были на белых конях и в красном.
Во всех старинных заговорах упоминается как «Бел Горюч-Камень», так
и «Бел Конь». Индра - Герой Небесный ведийцев на белом коне. Князь
Кий, по преданию, был на белом коне, и на таких же белых конях была его
дружина. Белые кони - Перуновы кони. «Золотые Кони» - Хоросовы
кони. Таким образом, видно, что Прабка благоволила к Михайло не случайно:
он был именно такой, как требовалось по древним требованиям. Сорабы
Саврвистана в Иране предпочитали коней золотой масти, как коней Бога
Солнца - Хороса. Наши кони были золотой масти, и это Михайло настоял,
чтоб именно их купить. Он говорил: «Тож хороши кони!»
Прабка твердила про себя: «Свят Индро, гони Белого Коня, приди нам
на помощь, абы все было хорошее!» По ее словам, Свят-Егор был «на
Белом Коне». Таким образом, Индра-Солнце и Свят-Егор были как бы
слиты в одном образе. Древняя, языческая вера была за этими словами,
Дедовщина, и мы не могли ее нарушить.
В «Князе Серебряном» старик-колдун заговаривает приезжих от меча и
стрелы именем Индры (см. «Князь Серебряный» Алексея Толстого). Инд-
ра-Вёдро остался и по сегодня в русском языке. Прабка знала краткую
молитву, которую надо было произносить в минуту опасности: «Свят Инд-
ро, на Белом Коне, помоги мне!» Белый Конь - конь японских императо-
ров. В Бирме это - Белый Слон. Туда занесли идею белого цвета анты,
попавшие в Бирму после крушения шумерийской империи. Большая часть
антов ушла на Запад и меньшая на Восток, в Бирму. Недаром кобзарь
Олекса пел:
«Пийшли пращуры до Бруму,
а други пийшли до Шуму,
та до Хати, до Трояци,
на Билому на Коняци!»
Только внушенное чужими воспоминаниями могло быть у нас, русов, пред-
ставление о самих себе, как о «русах от норманов»! Еще никаких норманов
не было на свете, когда мы уже были в Шумере! Между тем, если не
принять за основание нашего прежнего бытия на Шумере, слов кобзаря
Олексы не понять!
На Троицу, считавшуюся великим праздником не только потому, что
это был христианский праздник, а и потому, что за словом «Троица», «Троя-
ница», «Трояк» стоял наш троянский этап («Седемь Вецы Трояни» из «Слова
о полку Игореве»), все должно быть зеленым. Михайло надевал даже
17-1560
514
Юрий Миролюбов
зеленую атласную рубаху, вышитую «розами», подарок Прабки. На нем
были зеленые штаны и в кармане зеленая «хрусточка», или «Хруста»,
платок. Ее он долго вываривал в травяном наваре. После смерти Прабки,
когда ее поминали и служили по ней панихиду, Михайло был среди моля-
щихся, часто вздыхал и говорил: «Ох, не стало нашей Прабки! Без нее и
жизнь уже другая!»
Между тем, храня чистоту у животных, Михайло после смерти Прабки
наблюдал, чтоб даже в курятниках была «Велесова Трава» (пижма). Куры
наши от насекомых не страдали! В курятнике всегда пахло вермутом и
березовым дегтем, которого Михайло не жалел. «Треба за-рынь наложить!»
- говорил он. Но «зарынь» для нас звучало, как «заря» и «зарынь»-«зарни-
ца». Удалось понять и расшифровать эти выражения лишь после того, как у
нас оказалась книга проф. Классена «Памятники письменности славян до
Рождества Христова», Москва, 1854 г., перевод с польского. Тогда оказалось,
что «за-рынь» означает «за щеколду», «за затвор», «за двери». Так в чешском
языке октябрь носит название «ржиен», и это тоже обозначает «месяц,
когда зерно положено за рынь», т.е. когда урожай спрятан в амбары. «Рынь-
ити» - закрывать на щеколду, на замок, а отсюда «рыно» - «закрытие».
Итак, конюх Михайло и Прабка владели еще ключами древности в словах.
Конечно, нам уже далеко не все понятно в таких выражениях. Однако,
М.В. Ломоносов еще говорил на языке, где было немало ключей древности
и потому он и защищал самобытность славяно-русов вопреки немцам из
Академии Наук - Шлецеру и Миллеру. Книга проф. Классена, найденная
А.А.Куром (Куренковым из Сан-Франциско, Калифорния, США), оказывает
огромную помощь в наших работах о древнем русском прошлом.
Конечно, топонимия - наука новая и в ней тоже возможно наделать
ошибок. Однако, она, критически продуманная, дает большие возможности.
Ими только надо уметь пользоваться и «не выдумывать лишнего», на что
господа ученые весьма падки. История полна таких примеров, начиная с
провалившегося «норманизма», или даже «германизма», в славянской истории.
Так, Князь Кий, или Кый, объявлен «легендарным», а Рерик, или Рюрик -
«основателем Руси». Между тем, из той же истории известно, что до Рюрика
на Киеве княжили Аскольд и Дир!
Так, народ Причерноморья русколан, объявляют... аланами, когда рус-
ские сказки, опоэтизированные легенды, говорят о «Ерусланах», «Еруслане
Лазаревиче», как о русах!
Нашему деду, отцу Ивану Лядскому, профессор Иловайский говорил:
«Ну, да, конечно... И я с вами не спорю... Но...! Министерство Народного
Просвещения...! Вы знаете, сколько там немцев?! Ведь им же нельзя ни
слова сказать о древнем происхождении русов!» Дед, помнится, сказал:
Славяно-русский фольклор 515
«Просвещение, говорите? Затемнения, затемнения!» На что Иловайский
ответил: «Да, и не без того! Вон, Каяла-река... Ведь она к югу от Батайска.
Между тем, ее некоторые помещают ... у Зеленчука, Баталпашинского
отдела, а другие на Севском Донце! Между тем, во времена Князя Игоря
Зеленчук был землей черкесов и самое большее, что имеет отношение к
Артани-Тьмуторокани... Севский же Донец был ничьей землёй, опустошен-
ной набегами... Для половцев переход Севского Донца имел небольшое
значение, а вот переход Каялы-Кагальника имел значение народной катаст-
рофы». Не помню уже остального, что он говорил. Память удержала толь-
ко главнейшее. Автору этого исследования было лет десять, когда дед это
рассказывал. Кроме того, «Дощьки Изенбека» называют Роксолан Руско-
ланью. Тут вмешивается археология и говорит: «Типология... заставляет
решить, что «Алана» и «Роксоланы» были иранского корня...» Однако, мы
должны возразить: оружие в те времена было драгоценностью. Оружие
воровали, брали с боя, покупали, им обменивались. По оружию в могилах,
следовательно, абсолютно судить нельзя. Посуда большей частью шла от
греков Боспора. По ней точно судить нельзя. Даже по «трупоположению»
судить с абсолютной точностью нельзя. Наконец, все мы тоже были в
Иране! А вот легенды, сказки, предания говорят, что Руксолане были
Русколанью, Ерусланью, Ярое ленью. Но ... «легенды», видите ли, страдают
неточностью! «Нурманы-Викинги» нам, русам, абсолютно ничего не дали, и
даже пресловутые «норвежские избы» с лавицами вдоль стен можно объяснить
новгородским влиянием, ибо в Новгороде были именно такие дома, и,
конечно, новгородцы не у «нурманов» учились их строить. Последнее дока-
зывается хотя бы тем, что когда Новгород был уже большим торговым
городом, у «нурман» были только лачуги! Кроме того, и даны стали строиться
«по-славянскому образцу» после завоевания Руяны. Но самое главное: на
русской земле никогда больше сотни норманов-охранников купеческих су-
дов, плававших по Днепру, не было. Они же в дружине Ярослава Мудрого
были только в качестве инструкторов и то недолго, потому что заявляли
большие требования. Варяги же, т.е. западные славяне, знавшие «нурман-
ский строй», военное дело, были, но то были западные славяне, оботриты-
лютичи, или лютоборы. Однако, и они были в качестве солдат-наемников
или охранников, иногда инструкторов военного дела. Все эти вещи, извест-
ные нам, искажены «норманистами», и поэтому неудивительно, что Ивар
Лисснер, например, в книге «Так вы жили» повторяет надоевший вздор:
«Этрусски были урало-алтайцами»! Когда это были «гета-русы», и их над-
писи греческими буквами свидетельствуют о славянских корнях их языка
(см. «Памятники письменности славян до Рождества Христова» проф. Клас-
сена, Москва, 1854 г). Что Эней-царь был русом, говорит и «Сказ Захари-
516
Юрий Миролюбов
хи про Йиней-царя, Лутича-царя». Лютичи были лучшими воинами среди
славян. Оттуда возникло слово «Лутший» и «лучший». Откуда бы старуха
Захариха могла знать про Энея-царя из Трои? Если бы царь Эней не был
связан со славяно-русами, то и Захариха бы о нем ничего не знала. Песня
кобзаря Олексы:
«Трычи Пращуры творили Землю,
Трычи були на Трояню,
Та пийшли до полудню,
А Волохи за ними слидом,
Та й Землю их руйнували!»
Она говорит о том же самом. Но, конечно, если простому человеку что-то
известно, «образованный», задуренный наукой, уже этого простого не по-
нимает.
Однако, Прабка Варвара и конюх Михайло знали куда больше нас,
образованных. Только после, уже под 60 лет, удалось расшифровать нам
некоторые солдатские фамилии. Такова фамилия Шумрай-Сузик. Откуда
она и что она обозначает? Это было тысячелетнее прозвище, которое стало
фамилией. Обозначает же она Су мер-Су за! То же обозначает и фамилия
нашего екатерининского поэта Сумар-окова. Другая фамилия, на которую я
обратил внимание, была: «Гульгаш». Это, конечно, от слова «Гильгамеш»,
Герой-Божество Месопотамии, победитель Смерти, возвратившийся на землю.
Возможно, что какой-либо ученый расшифрует эту фамилию иначе. Если
он окажется прав, мы ему уступаем заранее. Однако, откуда слова на чешском
языке: «кабат» и русская фамилия «Кабатов»? Не от Екбатани ли? Так
называется город, откуда пришли ирии, разгромившие Ассиро-Вавилонию.
Возле Екбатани находилась местность «Загрос», представлявшая из себя
горы. Поэтому и «Загрос» расшифровываем, как «Загорье». Нам можно
было бы поставить в упрек, что мы, де, чисто иранское название переводим
по-русски. К сожалению, в районе Екбатани жили сорабы и рустемы. «Рустем
и Зораб», т.е. «Рус и Сораб» - поэма Фирдоуси! Сорабы Систана до сих
пор говорят вместо «борщ» «барщ» и считают «дава, трие, чатвара, пяндж»!
Кстати,, река Пьяндж на Алтае тоже имеет в своем названии корень
числительного славянского происхождения.
В этих краях немало, особенно в Афганистане, на Южном Алтае и в
Белуджистане, старых славянских корней. Так встречается слово «мир»,
по-видимому, имя. Есть там гора «Рус» и т.д. Мы к этому еще вернемся.
Однако, вернемся еще к одной фамилии, весьма распространенной на
Украине: Шульга, Шулика, Шульженко. Это ведь, несомненно, имя месо-
потамского Божества! Такова же фамилия Шамаш. Это ~ Божество Солн-
ца. Есть и еще одна замечательная фамилия: Ириенко. Это - название
Славяно-русский фольклор
517
земли, лежавшей между озером Реза и Каспийским морем. Неподалеку оттуда
лежала провинция Шуба. Русское слово «шуба», меховое одеяние,
несомненно связано с этой провинцией.
Но вернемся к повествованию. Пока Прабка Варвара была жива, Ми-
хайло приходил к ней с докладом: «Все, слава Богу, в порядке!» - «А
домовой доволен?» - «Как же, как же, Варвара Алексеевна! Вчерась я ему
ставил в погребе вечерю, так почти все съел». - «Ну, значит, слава Богу,
доволен». - «И как им быть недовольными, коли завсегда страву ставим!»
Конечно, ни Прабка, ни Михайло всего того, что мы пишем, не знали. Это
и понятно. Многое они от дедов слышали без всяких объяснений: сказано -
и хватит! Понимай, как хочешь. Другого и сами деды уже не знали и не
могли бы объяснить. Все это вытаскиваем на свет Божий мы, считая, что
это - наш долг.
Так, фамилия Осавренко, происходящая от имени народа исавры, нам
дает много материала для размышления. Прежде всего, как она могла уце-
леть? Исавры были на Юге Руси с добрую тысячу лет, если не полторы,
тому назад. Значит, предок этого человека - исавр по происхождению, так
себя называл и детей учил, чтоб они не забывали. Есть украинская «дума»
(песня) про «Осавурову Могилу». Значит, исавры были не врагами русов,
а друзьями. Они погибли почти целиком в борьбе с Римом и Византией.
Остались отдельные люди, кто пристал к русам и среди них растворился. В
нашей «Преистории русов» мы говорили, что «русы принимали к себе
разгромленных соседей» и помогали им. Наличие фамилии Осавренко это
вполне доказывает.
Прабка Варвара и Михайло хранили тысячелетнюю традицию при помо-
щи обрядов и верований. Они, конечно, не знали истории. Ее не знали и
наши сравнительно близкие предки. Теперь ее более или менее знают благо-
даря историкам и университетам. Однако, надо сразу сказать, что наша
история производит впечатление неправильной и недостаточной. О древнем
периоде истории ничего не говорят. О Князе Кые говорят, что он был...
«легендарной личностью», о Волынском Союзе не говорится ничего! О
Князе Махе, бывшем правителем всех славян, ни одного звука... Начинает-
ся история словами: «Придите и княжите!» Как А.А.Кур (Куренков) нашел
это начало английской истории, где тоже «требовалось доказать», что...
находников призвали сами же англичане, которых эти находники «дули и в
хвост, и в гриву»! К нам это начало истории попало от Гиты Геральдовны,
английской принцессы, супруги Владимира Мономаха. Так как Мономах
киевской престол захватил, не имея на него права, то для потомства была
выдумана «сказка о варягах», которых, де, призвали, ибо порядка (наряда,
власти) у русов не было. С тех пор и пошла эта недостойная басня, поддер-
18-1501
518
Юрий Мйролюбов
жанная «норманистами». Есть только одна ошибка со стороны этих господ:
в задаче спрашивается, как могло быть, что «наряда» не было, а Русь все
же была? И второй, весьма важный вопрос: кто же были Аскольд и Дир в
Киеве? Мы полагаем, что они никак «находниками» не были и что Олег
(даже не князь, а какой-то командир дружины), придя в Киев, этих закон-
ных князей русских убил, а управленце киевской землей захватил.
Наконец, еще один важный вопрос: русские жили на большой террито-
рии, прежде называвшейся «Землей Антов», Великой Фракией, Скифией,
Сарматией... Каким образом, если у них не было управления, такая земля
могла просуществовать тысячелетия? Известно, что греки и римляне, при-
дя на свои земли, уже нашли там антов. Башмаков говорит о «пятидесяти
веках» борьбы на берегах Черного моря. Эти века сразу же начались после
прихода римлян и греков. Кроме того, сама Причерноморская степь была
ареной междоусобной борьбы народов, ее населявших. Анты не вмешива-
лись в эту борьбу, но анты могли быть жертвой этих народов. Однако,
ничего подобного не произошло. Значит, анты были достаточно организо-
ванны и сильны. Как все это могло произойти? Разве что... «норманы в IX
веке...» Та же басня говорится о чехах, у которых был «франкский купец
Само», освободивший чехов и моравов от аварского ига. С каких пор
франки говорили по-славянски? Имя Князя Само (Сома) говорит само за
себя! Это был никакой не «франк», а купец, а, может, даже и князь, только
торговавший с франками. В Прагу уже тогда приезжали со всех сторон
купцы. Есть указания, что и арабы там побывали проездом из Кордовы в
Испании. Кому нужна была эта ложь?
Прабка Варвара и Михайло твердо верили в Домового. По словам Ми-
хайла, домовой был не один. Это были Домовые. Один из них был Хозяин
дома, другой - Горешный, он жил на чердаке. Третий - Конюшенный -
был возле коней; после него шли: Погребник, Огородный, Соломенный,
Птич, Зернич и целая рать помощников Вяшков и Вяшат. Эти самые малые
божки жили в стенах и «точили черешки» для Хозяина-Домового. Всех их
надо было «поважать», иначе они могли либо уйти, либо перестать беречь
дом.
Дважды в год, в Иванову Ночь и на Рождество, Домовые собирались
все либо в бане (зимой), либо в саду. Им ставилось «угощение» для этого
случая. Ставили даже кухоль пива.
Для нас, детей, слова Прабки или Михайла были законом. Мы твердо
верили в Домовых. Отец пожимал плечами, но Прабка настаивала на своем.
Мать же сама верила в них и старалась «не обидеть» Хозяина. Глубочайшая
древность была в этом! В Иванову Ночь Домовые сходятся, неся фонари-
ки, в которых положены светлячки. Под Рождество они собираются в
Славяно-русский фольклор 519
предбаннике и «греются» в лучах месяца. Накануне девчата мыли в пред-
баннике окна. Это было необходимо для Домовых!
Зимой Михайло раз в неделю вымачивал соленую рыбу. Ее отваривали
на кухне так, что она вся разваривалась, отцеживали от костей и на этой
ухе Михайло делал пойло, куда входили корешки одуванчика, запасенные с
весны, кружки лимона от выпитого чая, сухие ягоды шиповника, сурепное
масло, немного сахара и т.д. Нужно было слышать, как ревели коровы,
видя ведро с пойлом! Отец саркастически смеялся: «Травоядные! Что и
говорить! Проще сказать: траво-насекомоядные! С травой коровы, овцы и
даже лошади пожирают много червяков, личинок, тли». Как бы то ни
было, коровы и лошади у нас никогда не болели. Бывало и мужики
обращались к нему за советом. Помнится, говорили, что «у Назара ведьма
походила», и коровы почти перестали давать молоко. Пришли за Михай-
лом. Он посмотрел коров и спросил: «А чем вы их кормите?» Ему ответи-
ли, что дают «сечку» - половина соломы и половина сена. «А пойло дае-
те?» - «Какое пойло?» - «Как же ты хочешь, чтоб коровы «постились» и
давали бы хорошее молоко и масло?» Тут он приготовил сам пойло, напоил
коров, приказал подпустить к ним телят на два-три дня и, когда коровы
стали снова давать достаточно молока, сказал Назару: «Оно и ведьма может
приходить, да только тогда, когда и пища хорошая, и пойло тоже, а молока
нет и скотина здоровая». Назар и его баба были сильно смущены. Из этого
видно, что ни Прабка Варвара, ни Михайло так сразу «неведомой силой»
всего не объясняли. Они сначала делали все, что надо, чтоб дело шло само
собой. Коровы наши паслись иногда в стаде, иногда дома в саду. В стаде
они ходили по выгону, где в изобилии после хлеба росли ковром лекарст-
венные травы, особенно «спорыш», который входит в состав всех лекарст-
венных наборов в виде «чая». Потому молоко за Доном было особенно
здоровым. Зимой, конечно, коровы питались больше сеном и ели больше
перей. В составе последнего'было мало растительных альбуминов и, вероят-
но, мало витаминов. Потому пойло, которое готовил Михайло, дополняло
недостающее. Назар же, как и остальные мужики, думал, что корове все
равно, что есть, хоть бы и солому.
Было трогательно и торжественно, когда 22 декабря Михайло выводил
скот, лошадей, даже поросят во двор «Зиму поважать». Во дворе стояли
две больших снежных «Бабы» и третья маленькая - «Крышний». Теперь
мы уже не можем сказать с уверенностью, что это имя произносится именно
так. Возможно, что его произносили «Крыжний» (от корня «крыг»; «кры-
та» - льдина по-южнорусски). Однако, если это и так, то это не существен-
но. Важно, что «Крышний», или «Крыжний», был образом возрождающе-
520
Юрий Миролюбов
гося Света. После Зимнего Сольстиса день увеличивается. Пословица «по
Крышнему день прирастает» это вполне подтверждает.
Перед «Бабами» накладывали соломы и зажигали, а скотину трижды
водили вокруг и затем «прогоняли сквозь Огонь». Здесь мы снова видим
ритуал, связанный с Огнем. Так Агуня-Огнебог очищал животных и предо-
хранял их от болезней. Прабка при этом присутствовала и вполголоса приго-
варивала: «Агу, Агу, Агуня! Сема и Рягло! Пожегнай (благослови) нашей
хате! Aiy, Агу, Агуня!» И заканчивала: «Зорька Утренняя, Зорька Вечерняя!
Благослови, Господи: Аминь!»
Видимо, «Агуня» (Агни-Огнебог), «Сема» (Сома) и «Рягло» (Рудный?)
были троицей Агни (Божества Огня), Солнца, Домашнего Очага, потому
что при этом брали новую золу из огнища (Костра) и метили ею скот.
Видимо, в золе было что-то минеральное, чего не хватало поросятам, пото-
му что те охотно слизывали друг с друга зольные пятна. Впрочем, это
случалось не каждый раз. Кроме того, в их еду, как и в пойло скоту, пола-
галась горсть или ложка золы. Как до этого додумались наши пращуры?
Вероятно, из религиозных соображений, потому что «огонь очищает все», а
свежая зола, непременно еще теплая, хранит в себе следы Агуни, или Агни,
и, конечно, предохраняет животных от болезней. Давать людям «воду с
уголька» (как делали на Севере) - того же происхождения, ибо горящий
уголек, взятый из очага, еще содержит в себе Агни. Брошенный в воду, он
шипит, передавая воде свои качества, «очищающие все».
Вместе с тем скот связывается, таким образом, с Домашним Очагом,
освящается Агу ней и становится частью семьи, живущей вокруг Домашнего
Очага. Так как последний является хранилищем огня, то и скот тоже участ-
вует в этом, а Агуни, очищая скот, дает последнему силу от Огня. В этот
миг наступает единение с Солнцем, Небесным Костром, и с его Огнем. В то
же время значение Домашнего Очага возрастает до значения Очага Небес-
ного и служение Огню становится важнейшей функцией членов Семьи.
Старший или Старшая в Роде становятся Хранителями Домашнего Очага,
образа и подобия Очага Небесного.
Византийское христианство в общем только подкрепило связь верова-
ний с Солнцем. Рождественские песнопения: «Возсия мирови Свет Разу-
ма... Звездою учахуся, Тебе кланятися, Солнцу Правды и Тебе видети с
высоты Востока» доказывают это. Нам кажется, что не будь этого, и хри-
стианство не привилось бы у славян, даже если бы его навязывали исклю-
чительно силой.
Так как Прабка была, собственно, «Хранительницей Очага» в семье, то
она вставала раньше всех и шла зажигать сама печи как в домашней кухне
зимой, так и в летней, бывшей в отдельной хате. Зажигала свечей - «Ярой»
Славяно-русский фольклор
521
от лампадки, говоря: «Гори, гори Ясно (Ясна ведийцев!), чтоб не погасло,
чтоб Сем (Сома) видел, чтоб Рягло чуял, Агуня знал! Слава Звезде Утрен-
ней, Звезде Вечерней! Аминь!»
Отец не только не возражал, но даже говорил матери: «Да, не зажги
Огня как Прабка, вроде и тепла не было бы! Что значит привычка!» -«Ну,
какая же привычка?» - возражала мать. - «Так от щуров и пращуров пола-
гается! А мы нарушать не смеем». Это был «дедовский закон». Его не перей-
дешь...
Отец иной раз говорил: «Ох, дознается архиерей...» А мать тотчас же
возражала: «Ну, и что же? Да, как же можно, зажигая в печи, молчать?»
Отец отвечал: «Ну, и сотвори молитву Богу!» - «Так мы же и творим! А
если не так, как надо, то Бог нам, бедным, простит!»
Мне, ребенку еще, Прабка говорила: «Богу молись, Христу, Царице
Небесной поклонись, да и Дедовщины не забывай! Дедовщина тоже святая.
Рассердится на тебя Агунь, Сем да Рягло, отвернется, разоришься, пого-
ришь, заболеешь, паршой покроешься и пойдешь под окнами Христа ради
просить! Нет, Дедовщина - святая, нужная, ею весь Свет держится, стоит на
месте... А уйдет Дедовщина, и Русь погибнет!» Если латинское слово «ре-
лигио» (связывая) верно по своему содержанию, то Прабкина религия свя-
зывала крепко-накрепко! Прабка говорила: «Человек без Дедовщины не
лучше свиньи! Она тоже живет без Дедовщины!» На такое ее выражение
никто ничего возразить не мог. Кобзарь Олекса пел:
«Дедовщина, Дедовщина,
Хто тебе не знае?
А хто тебе забуевае,
Тый щастя не мае!»
Таким образом, в деревне забыть Дедовщину было равносильно потере
счастья. Городских людей Прабка не любила именно потому, что они «не
знают Дедовщины». С ее точки зрения, это было не только плохо, но и
опасно для простого люда: «Та не дай Бог, забудуть люде Дидовщину!»
Особенно она восставала против людей, смеявшихся «над деревенскими
предрассудками». Как-то она сказала тете Анне, сестре нашей матери: «Чтоб
понять «пред-рассудок», надо еще рассудком обладать!» Тетя очень на это
обиделась, но после разговора с матерью передумала и уже относилась с
большим уважением к Прабке. Позже она даже настаивала, что «сама так
думала». Прабка была твердой в отстаивании своих «суеверий». До самой
ее смерти никто в доме не смел смеяться над Дедовщиной. Для нас, детей,
это было просто законом.
Как бы то ни было, Дедовщина объясняла жизнь во всех ее проявлениях.
Автору этих строк, например, никогда даже в голову не приходило сомневаться
19-1560
522
Юрий Миролюбов
в этих объяснениях. Сомнения пришли гораздо позже, вместе с ученьем,
когда в Духовном Училище пришлось столкнуться с другими объяснения-
ми, исходившими из христианского мировоззрения. Только тогда,
приблизительно к концу второго года обучения, наступил момент сомнений.
Однако, и тогда стоило вернуться в семью, окунуться в ее атмосферу, чтоб
ощутить, как еще сильна была Дедовщина, несмотря на все другие влияния,
Однажды, когда мне было пять лет, Прабка меня позвала, поставила у
окна и приказала держаться тихо: «Смотри», - говорила она вполголоса, -
«только держись тихо и не двигайся! Видишь, старый воробей сидит, нахох-
лившись, и перед ним двое? Это судья! Перед ним муж и жена. Немного
левее сидят шестеро. Это - свидетели. Там, недалеко, у сирени и на ветках
- вся воробьиная деревня. Да, не двигайся, а то улетят!» Я действительно
видел, что двое «судящихся» что-то зачирикали. Судья, старый воробей,
слушал, нахохлившись. Через окно видно было, что когда эти двое что-то
свое «отчирикали», он тоже что-то чирикнул в ответ. Вероятно, это было:
«Ступайте!» И оба воробья поскакали в сторону, ближе к свидетелям. На
их место явились свидетели и тоже стали чирикать. «Судья» их выслушал,
тоже что-то ответил, точно сказал свое «решение», и тут я увидел, что
«муж» стал клевать «жену»! Поднялся большой шум, крик, писк, потом все
воробьи улетели стайкой. «Не думай, что только у людей есть суд», -
сказала Прабка. - «Видишь, и воробьи тоже «судятся»!»
Я долго был уверен, что это правда. Признаюсь, что й сейчас мне
иногда кажется, что это так.
Осенью, перед отлетом птиц в теплые страны, когда ласточки уже «уле-
тели в Ирий па зиму» («Ирий», объясняют крестьяне, - «Птичий рай»),
воробьи тоже собираются в стайки и щебечут, щебечут, щебечут, «обсужда-
ют» лететь им или нет. «Они решают остаться», - объясняет Прабка, -
«потому что знают, что хозяева будут кормить их зимой». Однако, щебет
этих воробьиных стай действительно производит впечатление «обсужде-
ния» воробьиных дел!
Вероятно, когда-то, в древние времена, воробьи тоже улетали на зиму в
теплые края. Потом они как-то остались и с тех пор остаются. Однако,
осенью их все-таки охватывает беспокойство и они каждый раз волнуются
и не знают, оставаться им или лететь.
. Прабка наделяла воробьев чисто человеческими побуждениями. Она же
рассказывала, как дворовый пес страдал зимой от морозов: «Вот придет
весна, непременно построю себе хату! Довольно я страдал». Но когда при-
шла весна, он решил: «Видимо и без хаты обойтись можно. С каждым днем
все жарче. Нет, в полдень так печет, что не найдешь нигде прохладного
места!» Летом еще хуже стало. Жарища настала. Пес прячется под амбар,
Славяно-русский фольклор
523
либо в кусты. Но пришла осень и прохладно. «Что же теперь делать? Хату
строить уже поздно», - думает пес. - «Ну, как-нибудь переживу!» Зимой
морозы грянули. Пес скулит: «Боже! Опять холодина! Ну, весной обяза-
тельно сделаю хату!» И так все время. Мы, дети, слушали и хохотали.
Когда над Задоньем пролетали дикие гуси весной или осенью, Прабка
приготовляла «перунки» - скрученные стебли сена или даже травы, связан-
ные узлом, и смотрела в небо. Только появлялась стрелка гусей в небе, она
кидала «перунку», говоря: «Летите, гуси-лебеди, пролетайте! А нам гусяток
дайте!» Она твердо веровала, что дикие гуси помогут плодиться домашним.
Однажды Прабка посадила весной в длинный ящик вьющуюся фасоль и
поставила на перила веранды. Там ставили всегда горшки с цветами на лето,
а осенью вставляли рамы, похожие на окна, и веранда становилась закрытой.
На перилах веранды стояла в тот раз уже целая компания цветов. Над ними
и сзади, внутри веранды, была натянута веревка. На ней вешали для сушки
мелкие стиранные вещи: платки, блузки, рубашки. На этой веревке были
привязаны тонкие веревочки. Прабка меня позвала: «Смотри! Тут поднялась
фасоль, а вон там на веревке висят веревочки. Видишь, фасоль тянется к
ним, чтоб уцепиться? А свет-то снаружи. Фасоль-то должна была бы тянуться
к свету, а не в темный угол! Ну, а теперь я перемещу веревочки налево.
Завтра увидим, что будет». На другой день ростки фасоли повернулись все
налево! Прабка опять переместила веревку, так что веревочки все висели
справа. Через день фасоль тянулась вправо. Так Прабка все время меняла
направление веревочек, пока, дней через десять, фасоль вдруг перестала
тянуться к ним, а собралась вся вместе, закрутилась друг вокруг друга и,
уже имея общую опору, стала подниматься прямо наверх. Прабка объяснила:
«Фасоль тоже видит, как и мы. Она думает. Когда до веревочек добраться
не может, поддерживает друг друга и, соединившись со всеми стеблями,
вьется вверх уже сообща. И каждый росточек помогает другому. Так вместе
они и поднимаются!»
Благоволила Прабка и к нашей маме. Они всегда обсуждали вместе
значение и силу обычаев и как их исполнять. Отца Прабка не считала
нужным посвящать в эти дела и смотрела на него с сожалением: «А еще
чему-то их там учили!» Иной раз он хотел бы возражать, потом вдруг
взмахивал рукой, смеялся, никому ничего не говоря, но прабкиных воззре-
ний не трогал. И что мог сказать он, священник, в самом доме которого
крепко держались пережитки язычества? Особенно же в такой неодолимой
форме, как Прабка? Он с детства покорялся ей, своей воспитательнице, и
це в силах был ей возражать. Иногда бывало он воскликнет: «Прабка, но
ведь это же язычество! Были в древности такие люди-«языки», и они были
особенно крепки в верованиях и обычаях. Вера наших пращуров так и
524
Юрий Миролюбов
называлась «язычеством» - «Ну и что же? Ну, и слава Богу, что они были
крепкими! Так и у нас хоть немного, да будет ихней крепости!» Отец то
вздыхал в ответ, то смеялся. Ему было и странно, и смешно, что у него в
доме такое положение. Прабка же была воплощением русской, кондовой
силы. О том, чтоб ее подчинить, заставить покориться православным требо-
ваниям, нечего было и думать. Она была не одна: за ней длиной цепью
стояли все наши Предки, Щуры и Пращуры, уходившие в тысячелетия.
Там были и те священники, которые «вознося молитвы Иисусу и Пречистой
Матери, Перуна же не ошибнутся» и старого славянского Бога поминают!
(см. Терех, «Славяне и Карпаты», «Сварог» и др. его произведения).
Кричали на этих древних попов архиереи, но они терпели поношения и
«страву Род-Рожаницу» в предбаннике, как и все, ставили. Почитая же
Перуна-Батюшку, не забывали Коляду, Велеса, Стриба, Дажьбо, Индру и
Яворуну, Вышнего и Крышнего, Бурого, Сивого, Рудого, Святовита-Свято
и Огнебога, его же имя еще Агуня. Он был Огнебог Златорунный, а с ним
- Овсеня Тароватый, Ладо с Ладой, Радогощ. Тут - начало и конец Руси.
Ничего нельзя было трогать, а то - как же жить на свете?
Помнится, повторяли мы за Прабкой «страшную молитву»: «Себо, Себо,
Вышедыму, Вышевиму и Расу дай!» Значение этих слов мы поняли только
сейчас, изучая надписи на гробнице царя Энея по проф. Классену: «Рескы
Всебог, выше Виму и выше Диму!» По-видимому, Всебог - это Сварог, а
слова Прабкиной молитвы: «Расу дай!» означают слово «Расея», заключен-
ное в надписи на гробнице царя. Нас весьма занимает вопрос: как могли
сохраниться эти слова на продолжение тысячелетий? «Дим» и «Вим», как
объясняет проф. Классен, суть атрибуты Сивы. Но как они могли дойти до
наших дней?
На такой вопрос нельзя даже и приблизительно подыскать ответа. Так
вышло, так сохранилось древнее благочестие. Единственно, что можно еще
сказать, это то, что крепка была вера предков. Византийское христианство
и за столько тысяч лет не смогло вытравить окончательно этой веры пред-
ков.
Положение нашего отца было крайне трудным. Как мог он возражать
против Ярилы, если это в его честь выпекали пироги «Круглики»?! Как
можно было что-то говорить против Хороса, если «от него все Хорошее», а
всякий лад - от Лада с Ладой?! Во славу Хороса и лошадей выводили во
двор среди зимы, чтобы показать «яких добрых коней маемо»! В честь
Велеса на Благовещенье крестьяне гнали весь скот к церкви и надо было
его кропить святой водой. Прабка, возмущалась, говорила: «Как же это
архиерей запрещает выпекать «Круглики»? И что он про нас знает? Не
лучше ли, если бы бедных попо не разорял да не гонял по епархии? Кутьи
Славяно-русский фольклор 525
нельзя прогонять? Да, как же на Масляной не повеселиться? Скажи ты им,
Петенька, что не в свое дело лезут! Еще, не дай Бог, Русь нарушат, и все
набок свалится! Ведь не архиереями держимся, а стариной, обрядами да
обычаями!» Прабка была твердо уверена, что в этих обычаях, в «поваже-
нии Домового» да в «страве Роду-Рожаницу» христианство и заключает-
ся. .. Поди-ка докажи что-то такой старухе, крепко стоящей на своих «кондах»,
да заставь ее понять, что она, старуха, ошибается! Она все сама привыкла
решать: «Забудь-ка Себа (Всебога), а он возьмет да сам тебя забудет! Что
ты тогда делать будешь?»
С другой стороны, чисто внешне эти обряды имели вполне христиан-
ский вид. «Круглики»-медовики ставили в печь, благословись, вынимали,
тоже благословись, говорили несчетное количество раз «слава Богу». Мне
Прабка говорила: «Русы всегда говорили «слава Богу!» и по этим словам
среди ночи узнавали друг друга. Или же еще «Всебог», когда русам совсем
смерть приходила, в свой Род их брал и потому нам Себо (Всебога) пова-
жать надо!» Из истории мы знаем (см. Шопин «Изменения в жизни наро-
дов Севера», 1840 г., Брюссель, изд. Вутерс), что «Медовик» делали и
мекленбургские славяне, и на Рюгене. Следовательно, его нельзя считать
связанным исключительно с Югом Руси; это общеславянский обычай.
Весна за Доном наступала к 20 числам марта (нового стиля). Снег тает
сразу же за день или два. Все в эти дни залито журчащей водой. Всюду
стоят целые озера разливов. Река Елабузда (Елбус) ломает лед. В то же
время и Дон вскрывается, и начинается половодье, превращающееся в гро-
мадный разлив. Добраться до Ростова и Азова становится невозможным.
Однако, в Антоновке в это время зацветают вишни, и в поле уже растет
трава вершка в три-четыре. В эти дни солнце припекает, подсыхают дороги
и тропинки. Обычно в такое время Прабка с матерью ехали в поле «Яровую
Свечку ставить». В один из вечеров, когда еще вечерняя звезда горела,
Прабка с матерью и детьми поехали на линейке в поле. Где-либо на ровном
месте втыкали они в траве «Ярову Свечку», или, как Прабка говорила,
«Ресов Огонь», а кругом раскладывали круглые сладкие пирожки с вишне-
вым вареньем или с ягодным вареньем, с тертыми орехами, и, перекрестив-
шись, ехали обратно. Прабка вздыхала и говорила: «Земля-то... земля-то
дышит! Теплая, радостная, материнская Земля!» Вдали горел «Ресов Огонь».
Утром туда бежали мальчишки и забирали пирожки, съедали «Круглик».
Конечно, по своему смыслу это было весеннее, полевое жертвоприношение,
посвященное Яриле-Индре, а название «Ресов Огонь» обозначало «Русов
Огонь». Прабка утверждала: «Без этого никак нельзя! Яра не будет!» На
другой день и нам, детям, разрешалось бегать в поле, находить «Свечу»,
526
Юрий Миролюбов
искать желтые «петушки», синие пролески, фиалки. Мы их набирали корзи-
нами и отдавали отцу, а тот из них делал лечебные настойки.
Отец наш знал основательно траволечение, но справедливость требует
отметить, что изучил он его под влиянием Прабки. Она сама знала множест-
во трав, полезных как для людей, так и для животных. Отец же, окончив
Учительский Институт, прошел еще агрономические и ветеринарные курсы
и окончил фельдшерскую школу. Таким образом, когда он видел больных,
то мог помочь не только духовно, но и физически. Кому нужна была
срочная операция, того он отсылал в город в больницу, а кого можно было
поставить на ноги травами, он это делал с большим умением. В важных
случаях он обращался к Прабке. Ее познания были очень большими, и
иногда она знала травы, которых не только отец, но и вообще никто не
знал. Как всегда, к Прабке Варваре все возвращалось и от нее же исходило.
Надо сказать, что духовное начальство было очень недовольно. Благочинный
говорил: «Хочет уподобиться Иерей Петр наш врачу душ и телес наших!»
Глупая косность была в этих словах. Отец не обижался. Прабка говорила:
«Жадность! Уж он бы на месте отца Петра заработал втрое! Мы же и
десятку яиц довольны!» (Десяток яиц в те времена был у нас три копейки.
Как плата за лечение затяжной простуды, это было немногим больше нуля).
К отцу любили ходить, его уважали, а начальство заявляло: «Еще не
было таких у нас... Поп-знахарь!» Однако благочинного самого схватил
недуг. Отец нашел, что у него больная печень. Провозился отец с ним
около двух месяцев, но поставил па ноги. «Ну, отец Петр», - сказал тот, -
«ты меня победил! Если бы не ты, может, и помереть пришлось бы...
Скажи откровенно, сколько?» Папа ответил серьезно: «Десяток яиц!» Бла-
гочинный так же серьезно отдал приказание передать отцу десяток яиц.
Потом оба долго и весело смеялись.
Прабка верила в древние божества без всяких сомнений. Они были для
нее совершенно ощутимыми силами и личностями. Так, когда цвели вишни,
она говорила: «Ну, слава Богу, Вышний пришел!» На расспросы детей
отвечала, что «вишня - дерево Вышнего» и сам Вышний - один из стар-
ших, «Дедовских Богов». То же говорила и про Крышнего. «Крышний» -
Божество, начинающее с Колядой «новое Коло времян» (год). По объясне-
ниям Прабки, Крышний 22 декабря «меньше макового зерна», но с того же
дня начинает расти не по дням а по часам. Это - Божество Увеличивающе-
гося Света, Долгого Дня, растущее до «Летнего Коляды-Купалы» (22
июня). На Ивана Купалу Крышний начинает уменьшаться до «макового
зерна». 22 декабря, в полночь, расцветает в снегах «Жар-Цвет» (Сома),
один единственный на свете, и в нем лежит Крышний «меньше макового
зерна». (Потому мак пользуется таким почетом на Юге Руси). Коляда
Славяно-русский фольклор
527
оттуда его вынимает, и Крышний начинает расти. В июне, в Купалину
Ночь, Крышний находит «Летний Жар-Цвет» (Папороть-Цвет, указывающий
места, где лежат клады, по поверью народа). Когда Крышний его касается,
цветок мигом увядает, а Крышний начинает уменьшаться.
В Крышнем, как и в божестве «Возрастающего и Убывающего Света»,
нетрудно видеть Белобога. По нашему мнению, Крышний является более
личной ипостасью Белобога, чем другие Божества. Коляда-Коловрат,
«Колодий» - тот же Коляда, родившийся среди наших пращуров, чтобы
изобрести новое Коло-Колесо и научить людей пользоваться телегами и
упряжными конями. Коляда все время следит за исполнением Кола Времян.
В этой группе Божеств находится Святовит и Хорос (Божество Зимнего
Солнца), хотя Прабка несколько путала, когда объясняла «про Богов Де-
довщины». После Масляной, которая сама была Божеством второго,
меньшего значения, наступало «время Индры» (Вёдры), Ярилы, Лада, Купала,
Дажьба. До Троицы-«3еленых Свят» были первыми Индра-Ярила, Ладо-
Купала. Дажьбо был уже из третьей группы: Дажьбо, Овсень, или Овсянь,
Бурый, Сивый, Святовит. После этого вступали в силу снова Коляда и его
сонм. Таким образом, год сопровождали в его развитии 12 Божеств. Рудый
(Рудра ведийцев, июль) связан был с жестоким, палящим солнцем июля.
По верованию ведийцев, Рудра был тоже персонажем «жестокого, убиваю-
щего Солнца».
Так что в этом случае прабкина традиция совпадает с ведийской.
Мы нарочно дали описание обстановки нашего детства, чтобы тем яснее
подчеркнуть практический источник нашего знания Дедовщины. С другой
стороны, наш случай не единственный. Так, бабушка нашего большого
поэта Н.Мусина (Париж) тоже передала ему много сведений, которые он
изложил в поэме «Забытые Боги», напечатанной в журнале «Жар-Птица»
за 1956-1959 гг. Его трактовка несколько иная, чем наша, ибо она относится
скорее к XVI-XVII векам,'тогда как наша - к первым векам нашей эры. Не
надо забывать, что это составляет около 2000 лет. Возможны и противоре-
чия. Однако, сравнивая «мусинскую традицию» и нашу, можно сказать, что
расхождения есть только в деталях, но не в принципе, что нас, конечно,
радует. Славянская религия не является при этом «политеизмом», как ут-
верждают некоторые, но Единобожием, где отдельные ипостаси «Пращура
Вселенной» - Сварога недостаточно индивидуализированы, чтобы их назы-
вать «отдельными Божествами». То же подтверждает и Прокопий Кесса-
рийский, говоря, что «славяне веруют в Единого Бога-Творца...» (см. Про-
коп. Кессарийский, «Война с готами»),
Прабка хранила традицию, и люди тоже хранили. Так, праздновали с
великим торжеством «Спожины», когда носили по селу первый сноп, ежа-
528
Юрий Миролюбов
тый с песнями, и парни гремели железной заслонкой, точно гремел Гром
(Перун, Сварог). Первый сноп - икону Пращура Вселенной - хранили в
клуне, ставили его в «куток» на Рождестве, под иконами. На столах лежала
свежая солома, поверх скатертей - сено, колоски. Кутья, взвар на сухих
фруктах с медом были традиционными блюдами в Сочельник. Осенью же,
на Овсеня, пили брагу, домашнее пиво, квас пенистый, ели оладьи, блины,
вареники (обязательно!), лакомились «Кругликом». На Первого Спаса-
Преображение украшали в доме все фруктами, виноградным листом. В
церкви все аналои, столы и столики были завалены яблоками, грушами,
виноградом, айвой, сливами. Перед иконой Преображения ставили бочонок
свежего меду, миски с новой пшеницей, с ячменем, просом, житом, гречкой.
Уже на Святую Катерину клали под иконой Рождества воловье ярмо,
уздечку, круги подсолнуха, первый сноп. Это было как бы уже преддверие
Рождества.
Так весь год был обозначен, как вехами, празднованиями, связанными с
языческими верованиями. На них, как на оси, вертелась жизнь и все изме-
нения жизни были связаны с природой. Это, однако, не значит, что «славя-
не обожествляли природу», как заключают некоторые поверхностные уче-
ные. Дело было значительно глубже: славяне жили в природе, с природой и
соответственно природе.
На Первый Сноп, или Братьев Маккавеев, крестьяне веяли мак. Мак-
кавеев они произносили как «Маковиев» и считали, что это имя относится
к маку. Как мы сказали выше, мак имел большое значение не только, как
любимое зерно, из которого делали «маковики» или били «молоко» к «шу-
ликам» (месопотамское Божество!), но и потому, что мак был образом
Крышнего, Божества Прибывающего и Убывающего Света (Солнца). «Шу-
лики» же были коржами из теста «азим», т.е. неквашенного. Их ломали,
крошили, накладывали в мисы, а затем заливали маковым «молоком» с
медом. Для изготовления этого «молока» употребляли широкие посудины
из обожженной глины - «мак-итры». Для растирания мака брали деревян-
ный «макогон». Тем же «макогоном» в древности прогоняли «маковея», т.е.
стучали им по забору. Это был знак Перуна. Вообще гром, стук или даже
стрельба из ружей были знаком Перуна.
Точно такое же тесто в виде коржей встречали мы в Персии. Там его
употребляли как хлеб. Иногда эти коржи персы даже не пекут, а только
сушат на солнце. Солдаты наши в Тавризе называли эти коржи «шулика-
ми». «Шульга» - Божество Месопотамии. «Шулики» - коржи, по нашему
мнению, должны его как-то представлять или напоминать. Трудно себе пред-
ставить, чтобы на Украине, лежащей за три девять земель от Месопотамии,
стали бы поддерживать или вводить не только обычай, но и месопотамское
Славяно-русский фольклор 529
Божество. Некоторые ученые придерживаются упрощенного взгляда: дес-
кать, «Легенды и верования Ассиро-Вавилонии распространились по всему
свету!» Это неверно. Такие верования могут распространиться при условии,
что народ, который их имел, сам распространился по всему свету. Тогда он
их принес с собой, а не верования «распространились»!
На Первого Спаса старухи несут в церковь пучки иссопа, который тоже
как раз к тому дню созревает. В церкви в этот день сильно пахнет иссопом,
дягилем, любистиком, зернами укропа. Крестьянки имели обычай пересы-
пать зернами этих растений свое белье и одежду. Перед иконой Спаса
Нерукотворного в Антоновке (Ростов-на Дону) раскладывали вышитую
«хрустку» (платок), а на нее насыпали холмик свежего мака.
На Воздвиженье в церкви ставили везде цветы: астры, георгины, таже-
ты (желтая гвоздика), букеты «чернобривцев» (мелкие тажеты), мяты,
руты, любистика, ангелики (дягеля) и т.д. У Царских Врат стояли два
Снопа (иконы Сварога). Это был фактически Праздник Овсеней, ибо дома
пекли оладьи, пирожки с капустой, луком, рисом, рыбой и морковью. В
большом количестве пекли блины на конопляном масле. День Воздвиженья
был постным.
На Покрова был большой крестьянский и казачий праздник. В этот день
обычно уже нет цветов в саду, поэтому приносили красные и белые герани,
которые еще цвели в домах. Иногда нашим родителям удавалось вывести
гиацинты. Этими цветами украшали подножие иконы Покрова. В этот день
пировали, пили и ели, вспоминали страду, урожай. На другой день
рассчитывали работников, нанимавшихся «от Покрова до Покрова» и
нанимали новых. За Доном на Покрова продавали лошадей, степных скаку-
нов или смирных крестьянских коней, скотину всякого рода: овец, коров,
свиней, коз, птицу. Обычно везде были ярмарки. На Покрова уже «стукал»
первый мороз. Иногда даже шел снег. Иногда дождило. На дворе стояла
глубокая осень и праздники были посвящены именно ей. Начиная с Покро-
ва, люди ездили «по родичам»: в гости к зятьям, дочерям, пиршествовали,
пили брагу, квас, водку, вино, что у кого было.
Древние Радогощ и Святовит правили этими праздниками. Гостям радо-
вались и благодарили Бога за ниспосланный урожай, за изобилие плодов
земных. После 1 ноября, или после Козьмы и Демьяна, по старому стилю,
праздновали (восьмого) Ангельский Собор. Начиналось подзимье. День
быстро «мельчал», ночь возрастала. Жгли на заре стриженную шерсть,
волосы, чтоб «свят Влас» (древний Велес!) хранил скотину и прибавил на
шерстку дня! Крестьянки «закручивали перунки» из конопли («завязывали
урожай») и клали под иконы. В эти дни топили темный осенний воск и лили
свечи. Крынки свежего меду, завязанные чистой холстиной, ставили на
530
Юрий Миролюбов
ледник, «чтоб мед сзужал» (затвердел). Бабы шли в погреб, мыли кружки,
снимали плесень с капусты, огурцов, томатов, бурачков, перца, арбузов и
кабачков. Эти соленые кабачки напоминали целиком огурцы, только были
нежнее, не такие хрустящие. Хозяйки, входя в погреб, ставили «тарелочку
каши либо кусок пирога Погребнику», чтобы этот Домовик стерег зимние
запасы. Бочки с шинкованными кореньями петрушки, пастернака, сельде-
рея, зеленой молодой петрушки, корешков моркови, укропа, эстрагона,
тщательно закрытые кружками из свежего дуба с наваленными на них
белыми камнями, стояли в ряд. Хозяйки их осматривали. Позднее, зимой,
уже не опасно: когда холодно, цвель солений не «бьет», не покрывает.
Кислая капуста, огурцы, баклажаны - все должен охранять Домовик -
Погребник. За это ему «страву ставят». Чтобы Домовику «не скучно было»,
клали ему еще морковку, которую якобы «Домовики любят». Возле кадки
с зеленым щавелем, диким шпинатом, укропом, петрушкой, засоленными
как кислая капуста, тоже клали морковку, «приношение Домовику». Все
эти заготовления назывались «разносолами». В погребе поддерживали чис-
тоту, скребли зацветшее дерево, соскребали цвель со стен, чисто мели,
соскребали землю с «пода» (пола).
Зимой Прабка выходила ночью во двор «смотреть звезды» и, когда
видела, что все небо усыпано крупными звездами, говорила: «Слава Богу!
Будет много хлеба!» Это было правдой, потому что звезды ярко светят,
когда наверху холодно, а холод вызывает обильный снегопад. О значении
снеговой воды для урожая, вероятно, все знают и без наших объяснений.
Обильный же снегопад Прабка считала не только признаком хорошего уро-
жая, ио и «счастливым предзнаменованием». Это означало вообще добрый
во всех отношениях год: все будут здоровы, коровы будут молочными,
птица будет хорошо нестись и плодиться. Особенно важно было, с ее точки
зрения, чтоб на Крещение (Иордань) трещали крепкие морозы. Это было
необходимо, чтоб пришла весна ранняя и обильная.
Если заявлялся при этом кобзарь Олекса, Прабка его не отпускала,
пока «Лютобор с Виндрой не подерутся!» Дед жил у нас в коморе с Михай-
лом, конюхом, и не хотел другого жилья. «Мне тут как раз добре с хоро-
шим человеком!» - говорил он. У них была хорошая печь, как полагается,
для хлеба. Они ее топили соломой, потом вдвоем с Михайлом чаевали,
закусывали кусочками колотого сахара. Мать им приносила клюквы, лимо-
на и по чарке-другой рому. У нас вообще было такое положение: «есть у
тебя, дай и людям!»
Прабка говорила: «К Рождеству Родичи в могилках засыпают, а к
Весне просыпаются!» Зимой все в природе спит, и потому Родичи, просы-
пающиеся с первой зеленой травой, тоже засыпают. Такого же взгляда был
Славяно-русский фольклор
531
и кобзарь Олекса. Он долго и основательно рассуждал с Михайлом на эту
тему. Из этих рассуждений нам удалось сделать вывод, что Прабка, как и
кобзарь Олекса, имели о Загробии двойственное представление: с одной
стороны, они верили, что Родичи «не умерли, а только спят», а с другой,
что «из Нави не ходят винити». Таким образом, возвращение из Загробия в
эту жизнь, среди живущих, усопшим возбранено и по какой-то причине
невозможно.
С одной стороны, умерший отправлялся в дальний путь, через страш-
ные реки, безграничные моря, и потому в старину хоронили мертвых в
челне, но челн ставили на сани, так как умерший должен был долго ехать
сквозь снежные пустыни, где царил только лед, снег, холод. Где-то «там»
он должен был переправляться через страшные, бушующие реки (вспомним
про Гильгамеша, который «видел все», по месопотамской легенде, и там
умерший мог видеть все, что скрыто от живых... В этом месте и обнаружи-
вается двойственность суждения: с одной стороны, «Родичи здесь, спят в
могилках», а с другой, они «отправляются в дальний, страшный путь».
Кроме того, проехав в санях через снежную и ледяную пустыню, усопший
оказывается перед длиннейшим, незаконченным мостом через море. Он
пристраивает к нему еще немного, употребляя для этого дерево своих саней,
и дальше снова плывет в лодке. «Когда мост будет закончен и достанет до
другого берега, тогда умершие могут возвращаться к нам, на Белый Свет».
(Эти слова целиком напоминают легенду о Гильгамеше с той разницей, что
Гильгамеш не может построить моста, через Море Смерти, так как сам же
разбросал приготовленное для этого дерево. Может, идея моста, достраи-
ваемого каждым новым усопшим, есть примитивная версия «моста Гильга-
меша», а, может, это уже последующее дополнение, сделанное Предками
после ухода из Месопотамии).
Идея «Моря Смерти», разделяющего живых от мертвых - идея месопо-
тамская. Однако, не надо думать, что все - «плод воображения»! За отдель-
ными элементами этой легенды скрываются действительные события: Аразы
пришли с Севера, уйдя с островов, где они жили. Когда они коснулись
берегов Западной Сибири, внезапно все стало скрываться под снегом и
льдом. Вероятно, в это время земная ось переместилась, и Сибирь стала
северной, а раньше она была южной землей.
Из данных «Истории Земли» следует, что Земля уже не однажды меня-
ла свою ось. Нам пришлось видеть волчок, у которого отсутствовал ниж-
ний конец оси. Запущенный, такой волчок некоторое время вертелся, затем
внезапно переворачивался, продолжая вертеться, на верхний конец оси!
На Южном Полюсе сейчас находится величайшее скопление льда. Наша
Земля, таким образом, имеет вид описанного нами волчка и недалек момент,
532
Юрий Миролюбов
когда она перевернется так, что Южный Полюс станет Северным, опираясь
на который она будет продолжать вертеться. Одна из таких катастроф
Земли и нашла свое отражение в идее «Моря Смерти» месопотамской
легенды, как и в «Северной пустыне Мертвых». Месопотамские народы
сохраняли воспоминания о первобытном мире Драконов, так как они его
считали творением «Богини», и только после явился «Бог», истребивший
этих животных и создавший новых, уже известных нам. Однако, «Богиня»
вступила в борьбу с новым «Богом» и призвала всех этих чудовищ на
помощь; и «когда они кинулись вперед, все живое, попавшее в их лапы,
погибло». Официальная наука отрицает это. Однако, эта же наука «призна-
вала» в свое время «флогистон». Позже она его стала отрицать. Наступит
день, когда она признает и это положение.
Итак, Прабка и кобзарь Олекса были одинакового мнения о Загробии.
На Фоминой Неделе, когда крестьяне несли «на гробки» Пасхальные яства
- куличи, пасхи и крашенки - и раскладывали их «на могилках», оставляя
тарелку «такови» и «дидам», когда они «ставили страву Питрам» («Питрис»
ведийцев!), то есть давним Предкам, имен которых уже не знали, а знали
только, что «они уже стали як Солнце» («Они сияют, как Солнца» -
выражение «Риг-Веды»!), связь Живых и Мертвых возникала воочию.
Усопшим рассказывали о делах, о том, что «дочку замуж выдадут», что
«бычка продали за 20 рублей» и что «надо хату перекладывать». Усопшие
«слушали и радовались живым», особенно же детям. Поэтому детям было
не только разрешено, но им приказывали бегать, играть и веселиться среди
могилок: «дети потешают Щуров!»
Описывая родные обычаи, мы не стремимся «все объяснить» материа-
листически, как например, месопотамские легенды - воспоминания допотоп-
ного мира. Однако, там, где мы это видим ясно, что это именно так, мы не
отрицаем. Стремление во что бы то ни стало подогнать «теорию» или «к
теории» мы считаем пагубным для истины, являющейся единственной це-
лью науки. Прошлые верования наших Предков, Щуров и Пращуров, важ-
ны для нас, как указатели преистории. Если одни из этих указателей спири-
туальны, а другие - материалистичны, это делу не мешает. Наоборот, если
мы будем насильственно придавать спиритуальное значение фактам матери-
альным и наоборот, то в конце концов мы очутимся в полной духовной
темноте!
Верования Прабки Варвары в «окончание моста» между живыми и
мертвыми до некоторой степени было верованием в Искупление, пришед-
шее с христианством. Однако, верование это идет из глубин язычества и
потому оно такое же древнее, как мир. Здесь надо вспомнить, что религия
так же стара, как и человечество. Следовательно, в религии должно искать
Славяно-русский фольклор
533
и находить данные древнейшей истории. Утверждение советских ученых,
что «древнейшее человечество не знало религии», совершенно ни на чем
не основано.
Общение живых и мертвых на Фоминой Неделе является как бы уже
осуществленным окончанием построения «Моста через Море Смерти».
Однако, в язычестве оно еще не объявлено, и здесь христианство дает эту
благую весть: на кладбище идет Крестный ход и раздается победная песня
христианства: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ»!
Христианство, таким образом, разрешило основную идею язычества о
связи живых с мертвых, но и славяно-русы считали, что «Родичи спят» в
могилах, а не умерли окончательно. Благодаря этому языческая традиция
получила подкрепление своему содержанию.
Прабка Варвара, беседуя с кобзарем Олексой, сказала однажды: «Наши
Щуры да Пращуры еще больше того знали, да мы уже не знаем». Из этого
видно, что языческая традиция дошла до нас не вся. Однако, кобзарь
говорил: «Щуры пришли под Сварогом-Царем по воде, с острогами, ими же
и рыбу ловили», а потому и Трезуб - Знак Трезуба был тавром русколанов
и иногда аланов, но он же был знаком Св. Владимира. Последнее потому,
что Трезуб был знаком князя Кыя, династия которого продолжалась с IV
века н.э. до IX при князьях Аскольде и Дире Киевских, Кыевичах. Олег,
завладевший Киевом, их убил, так как они платили дань хазарам. На самом
деле, конечно, побуждения князя (или воеводы) Олега были проще: он
хотел завладеть Киевом для себя и Рюриковичей. Мы склоняемся к мысли,
что Олег князем не был, а был, вероятно, воспитателем молодого князя
Рюриковича, или, как говорили, его «дядькой». В то же время он был
воеводой и имел дружину.
Применение Трезуба русами идет с древних времен, и еще в дни нашего
детства этот знак был на наших конях, коровах, овцах и свиньях. Таким
образом, если прервана традиция прошлого язычества, сохранилось «тавро»
более позднего времени и «ставро» - древнее.
Если принять за основу, что имена Божеств Лютобора, Сивого, Бурого,
Рудого, Вышнего и Крышнего только локальны, что, конечно, возможно,
то и тогда возникает вопрос: откуда они были взяты? Почему если «по-
рын-ити» идет из древности, «рун-о» с ним связано? Почему слово «ран-о»
как-то связано с «рун-ом»? Таких вопросов наберется много. Отбрасывать
их мы не имеем право! Есть ученые, настаивающие на ограничении сюжета
на том основании, что «излишнее углубление заведет нас очень далеко»!
Это, конечно, неправильно. Никогда нельзя вполне достаточно изучить что-
либо, «не углубляясь в сюжет». Это просто «желание отмахнуться от труд-
ностей»! Мы думаем иначе. Если трудности превосходят наши возможности,
534
Юрий Миролюбов
мы их оставляем под вопросом для других. Может, кто-либо их разрешит.
Но отбрасывать их мы не можем. Почему, например, древние цари русов
носили имена Сварога, Дажьба, Перуна, Велеса, Ладо и других Божеств?
Этот вопрос имеет важное значение для изучения преистории русов.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Домовики (Домовые)
Среди разных Божеств древности, о которых ещё говорил
народ перед первой мировой войной, важнейшее место занимали
Домовики. Это то же, что и «Божества Очага» в других странах. Им
отводилось почетное место в жизни и о них заботились. «Только бы Домовой
не рассердился», как говорила Прабка Варвара. Рассерженные Домовики
могли так отравить хозяину или хозяйке жизнь, что хоть со двора съезжай:
молоко скисает раньше времени, у коров тощает вымя, куры перестают
нестись, «курица кричит петухом», на огороде растет «сила бурьяна», а
овощи не растут, по утрам кони в мыле: «Домовой всю ночь на них скакал
по пустынным дорожкам» и т.д. Чтоб избавиться от всего этого Домовому
«надо ставить страву» в предбаннике, в погребе, на леднике. Если и это не
помогает, надо «бабку-шептуху» позвать, пускай она пошепчет, походит,
зерна по углам посыплет, может, и умилостивит Домового.
Говорилось «Домовой», но на самом деле это был не один Домовой. Он
был лишь старший среди Домовиков. На деле их столько же, сколько
разных отраслей жизни. Первым был Домовой, старший среди домашних
Божеств, и его называли «Хозяином». Так его называли потому, что он
«может откликнуться и явиться». Потому его имя старались не произно-
сить, особенно вечером или ночью. Днем - не страшно, днем Домовой
являться не любит. Ночью же он может явиться, а видеть его - «всегда
нехорошо». У детей он может вызвать появление «родимца» («родимчик»),
а у подростков - припадки эпилепсии, трудно излечимой в деревенских
условиях. Правда, знахари и знахарки лечили «наговорной водой» такие
заболевания, но это не всегда помогало. Кроме того, не всякая знахарка
обладала силой внушения, которая и была главным лекарством в этих
случаях. Нужно, однако, сказать, что вообще знахари и знахарки такой
силой обладали и могли «руду остановить» или прекратить зубную боль и
вообще действительно помочь больному. Мне самому в детстве помогал
Касьян из Ейского Укрепления, способный совершенно «заговорить» зубную
боль. Помню, у него были серые, лучистые глаза, и когда я в них смотрел,
Славяно-русский фольклор 535
все остальное исчезало из поля зрения. Касьян был моим воспитателем. Он
был полукрестьянин, полурыбак, рыбачивший на Азовском море. Он все
время бывал у нас, если был свободен.
Касьян тоже верил в Домовых. Прабка Варвара, мать наша, прислуга -
все верили в Домовых. Михайло-конюх часто «видал Хозяина» и описывал
его так: «С виду он дедок с седоватой бородой-лопатой, с волосами, остри-
женными под горшок, с густыми, нависшими бровями, в длинном жупани-
ке, ниже колен, в сапожках и с хворостиной в руке. Он ходит и хворости-
ной гонит кур с пути, приговаривая: «Кыш, кыш, вы, пернатые!» Но не
бьет их, так как тогда выскочит Птичий, и они с Домовым начнут ругать-
ся».
Хозяин-Домовой - старший среди Домовиков, но каждый из них имеет
свое дело, и в нем он сам Хозяин. Дело в том, что после Домовиков,
величиной с годовалого хлопца, были еще Вяшки; эти были величиной с
ладонь; а за ними - Вяшата, величиной с пчелу. Вяшки жили в стенах дома,
где они «строгали черешки» для трубки Домовикам, а Вяшата жили в саду,
в огороде. Там ими командовали Огородник или Садовик. Они смотрели за
травой, овощами, лазили по стеблям перея, дрались с гусеницами, шмелями
и жуками, отгоняя их прочь от хозяйского добра. Для них человек -
хозяин уже дальний. Они знали лишь своего Домовика. В саду царил Садовик
с помощниками: Яблоником, Грушевиком, Вишенником, Сливовиком, Ягод-
ником, Травником. Он ими командовал. В огороде был Огородник с Капу-
стником, Гороховиком, Огуречником, Картошником, Кукурузником, Дын-
ником, Арбузником, Цибульником, Свекольником и Укропником. Ими
управлял только Огородник и приказы старшего Домовика-Хозяина пере-
давал тоже только он. Встреча с ними не могла повредить, так как они
детей не пугали, а гоняли только воробьев, да и то боялись, как бы Птичьего
не рассердить. Они были не только безобидны, но даже услужливы. Работает
человек на огороде, где-то бросил грабли или лопату, или тяпку, они ее ему
подсунут под руку. Особенно добр и ласков был Маковик, следивший за
посевом мака. Он на Маковея-Спаса был именинником, и ему хозяйки
бросали горсточку мака «за службу». Огородникам носили пирога на капу-
стном листе. Садовикам - яблочного пирога на Спаса-Преображение. Стар-
ший Домовой получал «страву» по большим Праздникам: на Рождество, на
Пасху, на Цветной Неделе, на Радоницу-Красную Горку.
Горешный, обитатель «гореща»-чердака, получал тоже свое, чтобы хра-
нил сушеницу, фрукты: вишни, яблоки, груши, сливы, изюм, малину, клуб-
нику, абрикосы, персики, айву. Он же следил за грибами, чтобы их мыши
не точили, плесень не била. Клунный с Зерновиком хранили запасы зерна,
536 Юрий Миролюбов
пшеницы. Они постоянно дрались с мышами, крысами и помогали коту,
когда тот ловил мышей.
На Родины, Крестины, Свадьбу или Похороны Домовым полагалась
«страва». Все, чтобы «Домовики не сердились».
Домовые добры и веселы, и человека они пугать не хотят, но он их сам
пугается, и это его вина. Если они между собой и спорят, даже дерутся, так
это ради «Хозяйского Добра». Потому и человек их бояться не должен.
Особенно пугливы бабы. Увидит какую-то тень и кричит: «Ай, лышенько!
Домовой!» Но мужики сурово отвечают: «Ну, и что же ? А кто наше добро
стеречь будет?»
По характеру Домовики - веселые Божки. Они вечно шутят, смеются,
в бабки играют, в пятнашки, горелки, в мячик, палочку-стукалочку (стук
палкой - «прогон Празднества»!) и другие детские игры, так как у них
«душа детячья». Зла они не помнят, и если даже человек провинился перед
ними, долго не сердятся. Особенно, если получили «страву». «Страва», это,
конечно, - жертва домашним Божкам. Видимо, наши Щуры-Пращуры
крепко «поважали Домовых», потому и всякие подробности остались в
быту и жизни народной. На Зимнего и на Летнего Коляду, Купалу и
Крышнего, Домовые - «именинники». «Страва» для них в эти дни
обязательна. Не дашь «стравы», пожалеешь! Особенно летом, потому что
дети часто пожар сделать могут, а Домовой, следящий за ними неотступно,
увидит огонь и погасит. Домовой может сам человека испугаться и даже
уйти со двора, и тогда несчастья посыплются на такой двор, как из мешка!
Не успеет хозяин с одной бедой справиться, как наваливается другая. То
сараи загораются, то коровы заболеют, то кони простуду схватят. Мало ли
несчастий может случиться без надзора за всем Домового? Поэтому хоть он
и маленький и несильный на вид, но от зла оберегает. А какой вид может
принять зло? Этого и мужик не знает. Это только Домовой знает. Ему все
наперед известно. Поэтому бывает, что Домовой «что-либо запрещает
делать». И это надо угадать и сделать так, «как Домовой велит». Однако,
угадать, чего хочет Домовой, тоже нелегко. Он ведь не говорит, а только
показывает и намекает. Иной раз целые беседы собирались для решения,
чего хочет Домовой. И тогда какая-нибудь старая бабка находила, чего ему
нужно. Она это объясняла мужику-хозяину, а последний по ее совету делал
требуемое: либо «ставил страву», либо «подмета граблями», либо еще что-
то делал в соответствии с требованиями Домового. Еще чаще разводили
«благородный Огонь» посреди двора и бросали в него остатки со стола, от
обеда или от завтрака. Домовому этого было достаточно, ибо он видел
добрую волю человека. Остальное - если и не так - он прощал, ибо добрее
его «на свете никого нет».
Славяно-русский фольклор
537
Если хозяин хаты долго помирал и душа никак не могла расстаться с
телом, шли на «гореще» (чердак) и просили Горешного «позвать хозяина»
через окошко, выходящее во двор. Если и это не помогало, шел старший
сын и звал умирающего по имени: «Иван! Иван! Иван! Ступай сюда! Уже
час!» И тогда, слыша со двора свое имя, больной приподнимался и говорил:
«Уже Горешный зовет! Пора!» Брал свечу в руки, ложился и уже не вникал
ни во что: шептал молитву и отходил.
Таким образом, Гор'ешному отводилась почетная роль в смерти. Отводи-
лась ему подобная же роль и при трудных родах. Тогда звал ребенка отец:
«Михайло либо Марья! Приходи скорее!» и ребенок рождался. Горешный
за это получал пирога с мясом либо с фруктами, какой был. Это была
«Горешная Страва».
В трудные часы, когда помирал хозяин дома, Домовики собирались все
вместе и плакали, а когда над умершим «причитали», плакали и выкрикива-
ли слова: «Он и Домового поважал, и Горешного, и всегда им «страву»
ставил, а теперь кто же поставит? Его и Домовые любили за то, что он их
поважал, а теперь кого же любить?»
Древние славяно-русы подметили, что не всегда человеку везет в делах,
что бывают дни удачи и неудачи (общее с галлами мировоззрение, те вери-
ли тоже в «jours fastes et nefastes», а потому все зависело от дня, который
надо знать. Домовые помогали в этом, они указывали такие дни. Для
древних людей мир был полон символов, значение которых нелегко разга-
дать. Отсюда вообще проистекало гадание, как таковое. (Если «вызывание
умирающего» есть у скандинавов, у шведов, то «дни удачливые и неудачли-
. вые» есть у галлов и кельтов, горцев Шотландии; см. романы Вальтера
Скотта).
Гадание у гаэлов, у галлов (кельтов), скоттов, славян, римлян и греков
занимало большое место в жизни. У римлян гадали жрецы по внутренно-
стям жертвенных животных, у славяно-русов - старшие Родичи и Кудесни-
ки. Естественно, что гадание осталось и сохранилось у русов наших дней.
Жизнь вообще представляет из себя ряд загадок, от удачного разрешения
которых зависит счастливая или несчастливая судьба каждого человека.
Люди в наши дни не предают такого значения ни загадкам, ни их разреше-
нию, как в старину. Но русы до самой первой мировой войны гадали на
Святках, на Крещенье и под Новый Год. Обычай этот идет из древности.
Домовые помогают при гадании, и потому, начиная гадать, всегда осведом-
лялись: «Была ли поставлена «страва» Домовому?» Только тогда и начина-
ли гадать.
На севере Шотландии гадание тоже практиковалось, что можно видеть
из следующей фразы у Вальтера Скотта: «А потом эта Эйли Мак-Клюр из
538
Юрий Миролюбов
Дипгуфа! Ведь какими занимается гадостями! Предсказывает судьбу по
яичной скорлупе и бараньим костям, и разгадывает сны, и ворожит...» (см.
«Эдинбургская Темница», Вальтер Скотт, Гос. Изд. Худож. Литературы,
Москва, 1962 г., с. 521).
К колдовству народ не прибегал и колдовства боялся. Людей, его прак-
тиковавших, называли колдунами и ведьмами, о которых много рассказы-
вали темных и страшных историй. Однако, ни в детстве, ни позже нам не
приходилось даже слышать, что где-либо есть ведьма или колдун. Не было
также случаев, когда бы люди не знали, что тот или другой человек прибегал
к их услугам, как это делали, например, в Швеции или Финляндии (см.
«Кристина Бьюрр», Арвид Морн, перевод со шведского, французский текст,
Брюссель, 1943 г.). В этой книге рассказывается о временах Карла XII,
когда жена пастора прибегла к помощи колдуньи, за что и была наказана
Богом. В другой книге прошлого столетия, переведенной на французский
язык под названием «И водопад остановился», говорится об обычае в Шве-
ции «вызывать через окно на чердаке умирающего». Это, однако, не зна-
чит, что «шведы повлияли на русов» или что «они передали русам свой
обычай». Мы думаем, что этот обычай был в свое время повсеместным у
индоевропейских народов. Одни его утратили, другие сохранили.
Домовые живут своей, похожей на человеческую жизнь. У них есть свои
радости и печали. Хозяин двора и хаты старается Домовых не обижать.
Они же его охраняют от пожара, воров, мора скота, от нападения лисиц
или волков и т.д. За это хозяин им ставит древнюю «страву». Домовые
предупреждают хозяина о грядущих несчастьях. Предупреждают они разны-
ми знаками, так как прямо говорить они могут только с детьми и животными.
Со взрослыми они не говорят.
Вместе с тем есть связь между Гномами Севера и Домовиками русов, но и
эта связь, на наш взгляд, идет от общей индоевропейских традиции прошло-
го. У одних эта традиция приобрела вид Гномов, у других - Домовиков.
Сказать, что это одни и те же персонажи, мы не можем, так как кроме
общности, у них есть существенные различия. Последние таковы, что пре-
пятствуют заключению об их единстве. За Гномами стоит германская мифо-
логия с ее мрачными представлениями, тогда как за Домовыми находится
религия славяно-русов и нет никакой мифологии. Религия же славяно-ру-
сов радостна, светла и поэтична. Гномы дразнят людей, устраивают им разные
ппучки, тогда как Домовые этого не делают. В крайнем случае, при неуважении
хозяина и хозяйки, Домовые уходят со двора. Гномы же мстительны, злопа-
мятны и вообще далеко небезобидны.
Славяно-русский фольклор
539
Полевики
Полевики являются такими же персонажами, что и Домовые, только
живут они в поле, на нивах и бахчах. Это же и предопределяет и их
деятельность. Они - Хранители Урожая. В этом отношении их значение
огромно. Они берегут «вено» как от «закрутчиков перунок», так и от
засухи, вредных жуков и мух. Одни из них - Пшеничники, другие - Житники,
Ячники, Овсяники, Травники, Бакшевники, Придорожники. Каждый их
них занят своим делом. Пшеничник смотрит, чтобы скотина пшеницу не
потравила либо чтобы дурной человек в ночи снопы у хозяина не брал.
Много забот Пшеничнику. Зато на Спожинах ему приносят каравай хлеба
на масле и хорошей коринке. Каравай этот (или же «кныш» по-южнорус-
ски) кладут на «среднокрестной дороге», т.е. там, где скрещиваются две
дороги. Обычно по ночам Полевики сидят на этом месте, разговаривая о
своих делах. Прабка Варвара говорила: «Ты его и не увидишь, как он
спрячется за пучок травы или за кусТик! А он тебя видит. И, не дай Бог,
польстишься на чужое! Он тебе задаст!» - «Но про какие же такие дела
говорят Полевики между собою?» - спросил я Прабку. - «А про старовину
да Дедовщину!» - ответила она с убеждением. Это и было тем общим, что
сближало Полевиков с Домовиками.
Над Полевиками тоже был свой старший Полевой. Он был в поле
таким же Хозяином, как Домовой в доме, на дворе, в огороде и саду. Все
должны были его слушаться. Полевики владели многими тайнами расти-
тельной, птичьей и животной жизни. Их слушались перепела, куропатки,
дрофы, стрепеты, зайцы. За это Полевики охраняли их жизнь, гнезда и
детей. Полевикам были известны все лекарственные травы и корни. Соби-
рающий эти травы должен просить Полевиков «навести на них».
Кроме Полевиков в поле были еще Русалки-Полевицы. Это были: Ут-
ренница, Полудница, Вечерница и Ночница. Начальствовала над ними вес-
ной Прия, летом -Сенява, осенью - Овсенница, зимой - Студеница.
Когда весной Прия рождает Леля и Лялю, она показывает их отцу
Яриле и поручает Полевицам и Полевикам. Последние ищут фиалки, ири-
сы, пролески, чтоб украшать ложе Леля и Ляли. Полевицы поют детям
песни, ласкают их и плетут венки. Чтоб Лель и Ляля не плакали, они
танцуют, еле касаясь земли.
Так об этом рассказывала Прабка Варвара.
Таким образом, из описанного видно, что мифологии в общепризнанной
форме славяно-русы не знали. Вся она, если ее только можно назвать
мифологией, связана с временами года. Каждый год происходит повторе-
ние событий прошлого года и, таким образом, ничего нового не происхо-
дит. Еще меньше Божества большие и малые вмешиваются в жизнь людей.
540
Юрий Миролюбов
Между тем, основой мифологии как раз служит это вмешательство. Таким
образом, название «Славянская мифология» неверно. Его надо заменить
названием «Славяно-русская религия». Конечно, мы не можем утверждать,
что только виденное нами дает ключ к этому вопросу. Возможно, что кто-
либо найдет и элементы настоящей мифологии. Однако, пока что такой нет.
С другой стороны, не сохранилось и неоспоримых документов, где было
бы изложено вероучение славяно-русов. Мы вынуждены по крохам собирать
эти сведения здесь и там. Однако, наибольшую часть сведений дало нам
наше собственное детство. Позже мы нашли многое у Тереха (см. «Славяне
и Карпаты», «Сварог» и др. Изд. Об-ва Ревнителей Рус. Старины, Нью-
Йорк, 1941 г.).
Полевики и Полевицы (Полевые Русалки) не являются «олицетворени-
ем сил природы», как утверждают некоторые ученые, но сами силы приро-
ды являются их результатом. Это как раз обратно утверждению упомяну-
тых ученых. Вращение Кола Времян, т.е. «Колядино Вращение», короче
«Коло Коляды», зависит от воли Щура или Пращура - Сварога, а осталь-
ные Божества являются исполнителями его воли. Таким образом, «силы
природы» являются их внешним проявлением, восходя в принципе к Сва-
рогу-Пращуру, или Деду Вселенной, через другие, большие и меньшие,
Божества. Божества же, таким образом, являются только проводниками
воли Сварога. «Всебог», или «Себо», тот же Сварог-Дед, дает день, исхо-
дящий из Свента, или Святовита, через Правь, когда Явь идет и проходит,
уходя в Навь (славянская Нирвана). Время, таким образом, идет от Деда-
Сварога и истекает, образуя Явь на Прави. Когда Явь и Правь разделяют-
ся, Явь исчезает и переходит в Навь. Своими корнями это вероучение
упирается в ведизм, и в текстах «Риг-Веды» можно найти его отдельные
элементы. Вероятно, оно составляло основу посвященного, жреческого зна-
чения, и жрецы хранили его в секрете.
Учение о Прави, Яви и Нави объяснено довольно ясно в «Дощьках
Изенбека». Понятно, что такие тексты, как «Дощьки Изенбека», должны
были быть в глазах греческих миссионеров «диавольскими», «чернокниж-
ными» и подлежащими непременному уничтожению!
Учение это к младшим Божествам имеет только косвенное отношение,
тогда как к старшим - прямое. Так, Хорос, Перун, Дажьбо, Велес и все
остальные Божества первого ряда с ним связаны прямо и непосредственно.
Полевики и Полевицы, Божества малые, зависят от Божеств Больших. От
них они тоже получают указания, вытекающие из учения о Прави, Яви и
Нави. Полевицы старше Полевиков, но и у Полевиков есть совсем малые
Божки: Стеблич, Листич, Кветич, Коренич, Семич, Норич и т.д. Эти Божки,
как Вяшки и Вяшата среди Домовиков, совсем малые и подчинены они
Славяно-русский фольклор
541
Полевикам. Все эти данные взяты нами из объяснений Прабки Варвары и
мы нигде их описания не встречали. Между тем, невозможно себе представить,
чтобы они были только локальными. Этому противоречит и переселенче-
ский характер населения Задонья. Прабка же была из южной части бывшей
Харьковской губернии, откуда она случайно попала в Каменец-Подольский
и в Тульчин к нашему деду. Мы не помним уже обстоятельств, заставивших
ее родителей передвинуться в Подолию. Кажется, это произошло по воле
помещика (крепостное право!). Варвара так и осталась в семье деда, а после
переехала к нашему отцу и нас вынянчила. О Полевиках она рассказывала
нам, точно с ними жила и разговаривала. Когда же приходил кобзарь Олек-
са, он тоже рассказывал: «Заночевал я в поле под копной, а в ночи все что-
то шелестело. На заре вижу, Полевики кругом ходят. Дал я им по кусочку
хлеба. Они обрадовались и до самой дороги меня провожали». Может, они
ему снились, а, может, и вправду, по вере своей видел. Сдобные «кньппи»,
что клали набожные бабы на «средокрестной дороге», объедали зайцы,
забирали дети и прохожий нищий, оглянувшись, клал их в свою суму.
Бабы, увидев, что «кныша» больше нет, радовались: «Полевой принял
страву!»
В книге Ильи Тереха «Славяне и Карпаты» (Нью-Йорк, 1941 г.) гово-
рится о «Дидьках» - мелких Божках, однако, проводится разница между
ними и «Домовыми». О Полевиках И.Терех говорит, называя их «Белуна-
ми» и «Белобожками» (у поляков - «Боженята «Краснолю», «Дек», «Скшат»,
у других славян - «Божик», «Божичек»), что это бесплотные земные твари-
духи, не рожденные, а созданные Сварогом вместе с людьми на земле» (см.
И.Терех, «Славяне и Карпаты», стр. 79). Терех говорит: «Начальником
этого невидимого Сварожьего воинства был Белобог, который после
создания Карпат жил на вершине Белогоры (нынешняя Черногора)...»
Однако, если И.Терех говорит о Божках, под которыми легко угадать
Полевиков, прямо он этого не говорит. Их можно угадывать только по
функциям. Возможно, что к нашему времени на Карпатах уже было забыто
их значение или что локально они такого значения не имели. Мы цитируем
И.Тереха, потому что его еще нигде не цитировали. Данные, приводимые
им, совпадают в основе с нашими данными. Значит, эта традиция была
когда-то общей славяно-русской традицией.
Русалки
«Зеленые Святки» (Троица) связаны с «Тридевятью Сестреницами»
(двадцать семь). Эта цифра «27» имеет некоторое священное значение, ибо
она повторяется часто и в сказках: «в тридевятом царстве, в тридесятом
государстве». Вероятно, это - «трижды девять» - «Дева», или «трижды
20-1560
542
Юрий Мир о любое
ведийцев. Сами «Зеленые Святки» Прабка называла «самзелени
Святы», из чего мы делаем вывод, что «Зеленые Святки» связаны с веди-
ческой «Сомой» (религиозным растением) и «Небесной Сомой», одновре-
менно Божеством и Актом Причащения «Сомы»-Напитка. Из «Риг-Веды»
это видно, ибо там объяснено, что «в то время, когда верующие пьют Сому
на земле, пьют его и Боги на Небе». (см. хотя бы «Риг-Веду» Макса
Мюллера, если нет более совершенного перевода этой книги). К стыду
нашему, надо сознаться, что индо-ведическая религиозная литература еле-
еле переведена и что тысячи религиозных книг еще ждут своего часа!
Между тем, все народы белой расы называют себя «индоевропейцами»...
Итак, у ведийцев было Сома-Божество, Сома-Трава, Сома-Напиток, Сома-
Акт Причащения, Сома-Трава на Небе, Сома-Небесный Напиток, Сома-
Небесный Акт Причащения. Итого: семь видов «Сомы». Связь этих понятий
с понятиями славяно-русов несомненна, но, конечно, тысячелетия раздельной
жизни внесли в них различие. Тысячелетия после того, как славяно-русы
прожили отдельно от ведийцев и индусов, внесли другие понятия. Так,
индусы стали браманистами, а славяно-русы - поклонниками Индры-Вёдро-
Солнца (Перуна). Однако, родство между ними осталось. На «Зеленые
Святки» это родство всплывает на поверхность и, судя по нему, можно
сказать, что ведийцы и праславяне-русы были одним народом.
И.Терех говорит: «Русалки, Мавки - речные и озерные, водные (а на
Украине и Полевицы, прим. Ю.М.) красавицы-девы. Общепринято их счи-
тать душами утопленниц, некрещеных детей и т.д. (здесь ясно, что такое
объяснение Русалок - уже христианского периода, прим. Ю.М.). Время их
действия на земле: от четверга перед Велик-Днем (Чистый Четверг, прим.
Ю.М.), т.е. Пасхой, до св. Троицы («Зеленых Святок»), которую в Кар-
патской Руси и на Лемковщине, как и на Великой Руси, называют «Руса-
лиями», или до недели св. Отца, которую в некоторых местностях также
называют «Русалиями», а в Галичине еще и «Турицами» (от слова «тур»,
т.е. Перун)». Тут мы должны отметить, что древнеславянское выражение
«Буй-Тур-Молодец» обозначает: «молодец Перунов». Имя Перуна «Тур» не
имеет ничего общего с «Тором» скандинавским.
«Русалии» - древние празднества, посвященные Богиням воды, леса,
поля, криниц - «Русалкам». Эти празднества тянулись целый месяц и их
эмблемой были цветущие розы, зеленое клечево (ветки) и свежескошенная
трава. Пращуры наши праздновали Русалии, устраивали богомолья в Бого-
лесиях или Боготравиях, игрища, т.е. состязания и т.д., и пили «Русалыо
Брагу». В нашей семье Прабка приготовляла эту брагу. Делали ее из моло-
дой травы. Эту траву варили, меняя ее два или три раза, затем заправляли
медом, хмелем и сухим изюмом. На третий день эту «Зеленую Брагу»
Славяно-русский фольклор
543
разливали по бутылкам и ко дню Троицы подавали к столу. Это был очень
вкусный и прохладительный напиток. Его все любили. Он «стрелял», как
шампанское, и часто служил причиной большого веселья, когда обливал
кого-либо. Крепостью он был градусов семь-восемь. Нам кажется, что это
один из видов Сомы ведийцев, хотя и сделанный не вполне по правилам.
Различие в понимании малых Божеств между Задоньем и Карпатами
объясняется не только удаленностью этих двух углов славяно-русского
мира, но и чужеземной границей, пролегающей между ними. Карпаты и
Галиция были под владычеством Австро-Венгрии, тогда как ЗаДонье входило
в украинскую территорию под российским началом. Однако, имея в виду
прежнее, за тысячу лет до наших дней, единство этих земель, надо искать
прежде всего сходство, а не различие. Отыскание сходства приводит к
единству, а различие - к дроблению указанных земель. Кроме того, и
задонская традиция была принесена украинским населением из Киевщины и
Полтавщины.
И.Терех говорит далее о Русалках: «Общее поверье представляет Руса-
лок с длинными, русыми волосами, мертвыми стеклянными глазами и под
влиянием христианства считает их злыми существами, подстерегающими в
лунные ночи молодцов, которым они задают загадки, а после щекочут их
до смерти и затягивают в водные глубины». Ясно, что это уже извращенный
христианскими проповедниками образ Русалок. На Днепре у Царичанки и
Юрьевки (возле города Кобеляки, Полтавской губ.) и в Задонье о Русал-
ках говорили, что они имеют светящиеся очи и что они любят девушек и
детей. Это непохоже на «мертвые глаза». Дальше И.Терех добавляет: «Сан-
скритское «раза», кельтское «рус-озеро», латинское «рос» - роса и славян-
ские слова: «рос-a», «рус-ло» свидетельствуют о том, что корень слова
«Русалка» значит «вода» и что этот корень не имеем ничего общего ни с
«душами», ни с «покойниками». Мы думаем, что корень «рус» связан с
понятием «вода». (Однако( слово «вода» происходит от «вад-а», т.е. теку-
щая вода, по санскриту, прим. Ю.М.).
Русалки во главе с их матерью представляют лунные Божества, тогда
как славяно-русы были поклонниками Солнца. Вероятно, культ Русалок
древнейший или привнесенный чужими племенами. Число их как раз равно,
считая русалочью мать, числу дней лунного, т.е. женского, месяца.
И.Терех приводит белорусскую русальную песню:
«Приведу Русалок Як вороночек,
В зеленое жито А мои житники
Там Русалки в жице Як проскурочки,
Зеленом сидзеле: В печке пирожки,
А мой колосочек На столе колачики»
544
Юрий Миролюбов
От Русалок жито расцветает и само отвечает:
«Не могу стояци,
Колоса держаци,
Колос колос клониць
И солому ломиць».
Слова «приведу Русалок» указывают на то, что у этих Русалок функции
Полевиц. Как при этом получается, что Русалок «можно привести»? Это
возможно только в том случае, когда человек (женщина) имеет над ним
власть. На стр. 81 своей книги «Славяне и Карпаты» И.Терех говорит (о
Дидьках): «В зависимости от того, где они жили и чем занимались, люди
называли их Лешими, Домовыми, Полевыми, Водяными и разными другими
именами, напр., (в Галичане) «манами» (манить!), сбивающими путников с
прямого пути, «блудами», заставляющими их кружить на одном и том же
месте («блудити» - бродить, не находя пути, по-южнорусски, прим. Ю.М.),
«отменами» (видминами), подменивающими людских детей своими уродами,
бабками-Богинями, закармливающими людских детей до смерти, с такими
длинными грудьми, что они должны закидывать их за плечи, иначе волоклись
бы по земле, и т.д....»
В примечании И.Терех говорит: «Люксембургские славяне до недавнего
времени называли дьявола, черта - Чернобогом». АТельмольд писал о
балтийских славянах в своей «Chronica Slavorum»: «Malum deum sua lin-
gua diabol sive Zcernobock, id est nigrum deum apeellant, bonumque Belob-
ock».
Из этих слов видно, что Полевики существовали и на Карпатах, но о них
мало говорится. Чернобог же известен и у кельтов-горцев Шотландии, где
его называли «Цернобок» (см. у Вальтера Скогга в его романах, кажется, в
«Айвенго»). Вальтер Скотт был большим знатоком прошлого шотландцев и
кельтов-горцев (айре). В своих романах он много сообщает об этом. Археология
этого края ему тоже была досконально известна и его данные имеют
совершенно научное значение. Правда, иногда и у него встречаются
анахронизмы, но, во-первых, они редки, а, во-вторых, уровень археологи-
ческой науки того времени вполне этому соответствовал.
И.Терех говорит, что «Прокопий Кессарийский говорит, что славяне
обожали нимф и других духов - «даймониа». Дальше, принимая во внима-
ние благоговейное отношение русского и вообще славянского простонаро-
дья к родникам, источникам и ключам, воды которых были для них живы-
ми (животворными), и вообще к воде («Живая Вода»), орошающей поля и
обеспечивающей урожаи, а также то обстоятельство, что имелся особый
праздник Русалий (после Семика) в честь этих дев, трудно согласиться с
мнением, что Русалки - души покойников».
Славяно-русский фольклор
545
Из этих слов мы остановимся, в первую очередь, на родниках. Родники -
это то место, где рождалась вода в земле и где она била ключом из-под
земли. Вода была связана с Родом, потому что Роды селились по рекам, по
воде. Однако, реки начинались где-то в виде родника. Отсюда понятие родника,
как условие жизни Рода. Кроме того, что вода, особенно родниковая,
почиталась «Живой Водой» и была потому священной, она же была еще и
самостоятельно живущей, и возле нее жили Русалки-Криничанки, или Родницы,
Ключанки, Берегыни, Речницы, Озерницы. К роднику матери носили младенцев
«показывать Криничанке», чтобы та их хранила и любила. В теплое время
года младенцев купали в «Живой Воде». Это был акт, аналогичныйхристи-
анскому Крещению. В лесах жили Божества другого рода: Леший и его
Русалки - Дубовицы, Березани, Буковицы, Сосницы, Кущицы, Лужицы.
Они, как и Полевицы, или Русалки-Езерницы, Речницы, к человеку благоволили
и смерти его не искали. Исключение составляла Русалка-Полуденница. Надо
было спать после обеда, в поле, особенно во время жатвы, потому что на тех,
кто не отдыхал и не спал, Полуденница гневалась. Характерно, что и древние
евреи боялись «беса Полуденного». Царь Давид говорит: «Избави нас (Боже)
от беса полуденного!» Вероятно, Русалка-Полуденница происхождения ассиро-
шумеро-вавилонского. Потому она оказалась и у славяно-русов, и у древних
евреев (под именем «беса»).
На Востоке Солнце после полудня убийственно, и если не перестать
работать именно после полудня, то можно умереть от солнечного удара.
Рудра ведийцев - Полуденное Солнце. «Рудый» на Юге Руси - тот же
Рудра, что видно даже из общего корня слова. Понятно, что у Рудры были
какие-то женские Божества. У славяно-русов это - Полуденница. Евреи же
даже в добиблейские времена женских Божеств не имели. Женщину они
вообще считали существом низшим, и в синагогу, например, женщина не
имеет права входить, а должна стоять во дворе. Возможно, что евреи счита-
ли женщину виновной в грехе Евы, но возможно также, что женщина при
месячных теряет кровь и потому считается «нечистой» в это время. Нам
кажется, что это касается понятий еще доавраамовского периода, т.е. до
уро-халдейского времени.
Славяно-русы считали женщину равной мужчине, и она, наравне с муж-
чиной, пользовалась всеми правами.
Реки и «езера» (озера) для славяно-русских родов были дорогами. Это
не потому, что «славяне не имели лошадей», лошадей у них было достаточ-
но, но потому, «чтоб не показывать дорогами направления врагу»! Меж тем
река, если по ней прошла лодка, остается рекой и только; и следов на воде
не остается. Дороги между поселениями и хуторами родовой земли сущест-
вовали, но они не вели наружу, в сторону врага.
546
Юрий Миролюбов
Лесных Русалок иногда называли «Мавками» (от слова «помавати» -
манить движением ветвей охотника или бортника, искателя диких пчел в
дуплах деревьев). Оттуда значение слова «мавати», или «мавити», - об-
манывать. Древнее значение слова «ман-а» - об-ман. Как видно, оно сохра-
нилось и в слове «обман». «Мавки» обманывали охотника потому, что они
любили зверей и птиц. Лесные Русалки ими начальствовали и хранили от
гибели. Охотник же зачастую убивал зверей или птиц ради меха или пера.
Однако, Лесные Русалки человеку враждебны не были. Другие Божества,
как Гордыня, Жаля, или Желя, и Карина составляли исключение: Гордыня
учила людей ненужной гордости, излишнему самолюбию, а Мета - мести,
Жаля - печали, Карыня - горю. Человек, особенно женщины, изводились
совершенно, горевали и плакали. Жаля и Карыня, особенно последняя,
упоминается даже в «Слове о полку Игореве». Станция Каран (у Мариупо-
ля) названа так в честь этой Карыни-Богини. Жизнь древних славяно-русов
была тяжелой: постоянные битвы с врагами требовали своих жертв. Набеги
кочевников сопровождались уводом людей в рабство. Жаля, Карыня были
уделом осиротевшей семьи. Конечно, больше всего страдала вдова. Род
всегда помогал вдовам и сиротам, но любимого мужа никто заменить не
мог,
В день Русалий древние славяно-русы ходили в поля, брызгали траву и
всходы «Живой Водой». От этого обычая остались на Карпатах Крестные
ходы по долям и окропление трав и посевов святой водой. В Задонье это
было - благословение посевов. Крестный ход направлялся в поля, где
ждали хозяева и стоял столик, накрытый чистой скатертью. На столе лежал
хлеб и горстка соли. Хозяин оставлял хлеб-соль Полевикам и Полевицам.
Карпатороссы верили в Вил, «тридевять Сестрениц», или «Облачных
Дев», тех же Русалок, служащих Черной Маре (Туче). Таким образом, они
связаны с Громом-Перуном (Щуром-Сварогом).
О Русалках можно сказать, что они сочувствуют горю молодой девуш-
ки, оставленной женихом, или матери, муж которой ушел. Женщины ходи-
ли плакать у родника или речки, и тогда, если Русалки прислушивались к
горю несчастной, плохо приходилось обидчику.
Молодые люди поэтому, чтобы «девица не пожаловалась Русалкам»,
старались держать данное слово.
По свидетельству И. Тереха, гуцулы (горные жители Карпат) называли
Русалок «Мавками» и добавляли: «Без Мавки не буде травки!» Из этого
видно, что они считали Русалок «Хранительницами Воды и Травы» (см.
«Славяне и Карпаты», стр. 94 и др.). Особенно Мавки помогали посевам
росой. Прабка Варвара утверждала, что «Русалки росой кропят хлеба». О
траве, белой от росы утром, П >абка говорила: «По-мавилась трава!» Из
Славяно-русский фольклор
547
этого видно, что если даже считать Правку носительницей каменец-подоль-
ской традиции, то и в этом случае она родственна карпатской, хотя и не
идентична. Если при этом она мало говорила про Стриба (Божество Ветра),
то зато часто говорила о детях: «Оно своим стрибом жить хочет!» Из этого
заключаем, что в расширенном смысле Стриб являлся не только Божеством
Ветра, но и направления, характера, воли и т.д. Древние славяно-русы зачас-
тую не могли вполне высказаться, или даже не хотели, чтобы «не учить
своих врагов». До нас дошло весьма мало фактов, но мы должны уметь
понять то, что скрыто мраком забвения или тысячелетиями. На Украине
слово «стрибнуть» обозначает «прыгнуть». Поэтому имя «Стриб» обозначает
в то же время «прыжок», «скачок». Стриб всегда с Русалками, они танцуют
перед ним и вокруг него. Они составляют его свиту. Прабка еще говорила,
что «при Стрибе всегда есть Четыре Брата-Вея (Ветры)». Так, Стриб, как
Божество, не сам дует, но через своих помощников - Виев. На Полтавщине
его звали «Дмухайло». Есть село возле Кобеляк, оно называется Дмухайловка
и несомненно посвящено Стрибу.
По словам Прабки Варвары, Веи - «существа с многими и весьма больши-
ми крыльями. Они ходят, и только пара их крыльев свободна, а остальные
сложены, потому что если бы все крылья открылись, то была бы такая буря,
что ничего живого на земле не збылось бы!». С другой стороны, верование в
Стриба не отделяло его от остального сонма Божеств. Катанье зимой Колядина
Колеса, т.е. Колеса, обмотанного соломой и просмоленного, по снегам
(известное еще из китайских ранних хроник, где говорится, что «саки зимой
катали горящее Колесо»), было связано не только с Колядой, но и со Стрибом.
Прабка говорила: «Отож и Коляди, и Стрыбу поважение». На вопрос, поче-
' му, она отвечала: «А як же! Коли снег потече, так и Стрыб повие!» Или иной
раз еще: «Коли весна придет, снег тает, потечет, да без Стрыба и не просохнет!»
(Во времена Богдана Хмельницкого по улицам Киева молодежь катала горя-
щее колесо. См. Натан Рыбак, «Переяславская Рада»), Мы сами видели, как
на Полтавщине катали «Колядино Колесо». Этот обычай соблюдался в селе
Юрьевке, на Днепре и в Задонье.
Как видно, территория весьма большая, и это говорит за повсеместное
распространение этого обычая в древние времена.
Прабка говорила о Русалках: «Зимой они спят и просыпаются только на
Рождество, когда Колядино Коло парубки гоняют». Может, эти наши объ-
яснения и неправильны, но мы с удовольствием прочтем другие, которые
нам дадут специалисты. Дело не в нас, а в истине, которая должна быть
установлена в этой области. Так как «Тридевять Сестрениц» составляет 27,
а «лунный год» составляет 13 месяцев, то на каждый месяц будет по две
Русалки, итого - 26, а 27-я, по нашему мнению, будет Старшей. Прабка
548
Юрий Миролюбов
говорила, что «Старшая Русалка была Синява». Она же - «Мать Руса-
лок». Но если она «Мать Русалок», то она тоже и Земля, Великая Мать,
Слава. Остается еще «Мокошь»; она, вероятно, «Небесная Мать», или сама
Луна. В этом мы видим реликтовую религию далекого прошлого русов,
когда еще не было культа Солнца. Эта же религия несет в себе женское
начало и, вероятно, была религией матриархата. Позже восторжествовала
мужская религия солнца. Когда это было? Если «лунная религия» не явля-
ется чужой, привнесенной нерусскими племенами, то она должна была быть
во времена доаразовские.
Таким образом, Царь Сварог кобзаря Олексы и Прабки Варвары был
уже Араз, т.е. представитель Культа Солнца. Предположительно мы знаем,
что культ Мокоши, установленный Владимиром, впоследствии святым, на
«Перуновой Горе» в Киеве (вероятно, современная «Лысая Гора»), где
стояли кумиры Перуна, Волоса и других Божеств, был, вероятно, финско-
го происхождения. Древние финские племена, жившие на Руси, такие, как
Весь, Чудь, Мурома и др., исповедывали культ Мокоши (Мочага ?), Боже-
ства женского.
В славяно-русской религии очень мало женских Божеств: Лада-Щедры-
ня, Мокошь, Слава-Земля, Морена (Мара, Богиня Смерти) и Прия (Вес-
на). Все остальные Божества - мужские. Все они связаны с культом Солн-
ца (Агни-Агуней, Индрой, Перуном). Письменных источников на эту тему
не имеется, за исключением «Дощек Изенбека». Последние еще не изучены.
Таким образом, в славяно-русской религии есть многие еще неизвестные
детали.
Итак, выражение Г.Гребенщикова: «Жили в лесу, молились Колесу»
(см. эпопею «Чураевы»), вовсе не является выражением «народной тьмы»,
в которой жили люди, а изображением языческой религии и, в частности,
культа Коляды - «Горящего Колеса». Это было поклонение Свету, Солн-
цу, Коляде, Индре. Нам очень трудно это доказывать, ибо нет источников,
но народные верования говорят именно об этом.
Говоря, что нет источников, мы не совсем правильно выразились. Ис-
точники имеются, например, Прокопий Кессарийский, Страбон, Геродот, но
эти источники бедны, запутаны и противоречивы. Надо еще много над
ними работать. Арабские путешественники, оставившие свои записки о сла-
вянах, внесли столько невероятного в них, что им просто верить нельзя.
Иорданес (Иордан) в своей «Истории готов» тоже не только полон проти-
воречий, но и явной неправды. Например, имя Царя Аразов, последовавше-
го за Сварогом-Царем, Вентаря-Царя он просто ... указывает, как «рекса»
готов! Только Гельмольд, немецкий историк, в своей «Хронике Славорум»
(по-латыни) излагает события равильно. За это мы ему признательны и
Славяно-русский фольклор
549
славим его научную честность! Его можно поставить в пример многим и
многим даже в наше время. Между тем, история не может основываться на
лжи, если она - наука! С этой точки зрения, ни «норманизм» в истории, ни
«марксизм» не являются гарантией истины. Греческий писатель-историк
Прокопий Кессарийский (VI-VII век после Р.Х.) и германский хронист
Гельмольд (XII в.) утверждают, что славяне верили только в одного Бога -
Творца Всего. Остальные Божества они производили от главного Всебога
(чехи), или Свабога (Своего Бога), Прабога, Сварога, Старбога, Великого
Деда, Святозара, Светомира, Владимира, Единого, Трояна-Троягу-Трицу-
Триглава и, наконец, Род-Рожаниц. Сварог, по мнению некоторых, проис-
ходит от «Сварга»-Небо (пракриты и санскрит). Шафарик говорит, что
«Сварга значит - небо, а также - Божество Солнца».
К этому можно добавить, что, зная значение корня на латыни «свал»
(т.е. человек, происходящий от Солнца), как некое «падение», можно опре-
делить «слав-», как «свалившийся с Солнца», «упавший с неба», «имевший
Божественное происхождение» и т.д. Возможно, что Сварог, как Род-Ро-
жаниц, несший в себе «андрогинное» значение Мужа и Жены-Славы, был
двуполым, а, может, ему придали такое значение, и на самом деле он был
Дедом, связанным нерасторжимым браком с Землей-Бабой-Славой, а «анд-
рогинное начало» было ему придано толкователями, исходя из греческих
представлений. Во всяком случае, греческая мифология весьма отличается
от славянской, и то, что у греков было естественно и понятно, у славян
будет натяжкой и будет неестественно.
Мы снова повторяем, что у славян мифологии не было, если представ-
' лять себе мифологию, как ряд «историй» и «приключений» Божеств и
людей, интриг и обмана. У них была религия, а не мифология. Вместе с
тем, Д.Шеппинг в книге «Опыт о значении Рода и Рожаницы», Москва,
1851 г., говорит: «Можно положительно сказать, что каждое имя или лицо
мужского пола (Божества) имело в нашем мифе соответствующее женское
существо, например, «Жив-Бог» и «Жива», «Купало» и «Купальница», «Род»
и «Рожаница» и т.д». На это мы можем заметить, что, во-первых, в славян-
ской религии нет мифов, как таковых, и что «Женское Начало» славянских
Божеств, т.е. начало пассивное, может проявляться, и не воплощаясь в
женское существо (Богиню). Можно даже согласиться, что женские Боже-
ства даже были в свое время, но их забыли, или что Богини должны были
возникнуть в силу развития дальнейшего религиозного понимания, но не
имели времени для такого развития. Наконец, возвращаясь к началу нашего
рассуждения, мы можем сказать, что Богини существовали раньше, но исчезли
потом. Кроме того, источники бедны и не могут нам показать, как это было
в действительности. Предположительно мы можем сказать, что в славяне-
550
Юрий Миролюбов
русской религии Боги и Богини не нашли «греческого выражения», т.е.,
отличаясь по самой своей природе от греческой мифологии, славянская религия
не нашла применения женскому началу, ибо последнее связано с возникновением
мифов, истории любви и ревности, обмана и интриги. Славяне не хотели
придавать Божествам сходства с людьми. Таким образом, славянская религия
осталась религией, тогда как греческая стала мифологией. Поэтому и Младшие
Божества - Полевики, Лешие, Водяные, Луговые и Русалки, как и Домовые
- не родились от Богов и Богинь, а были сотворены (см. И.Терех, «Славяне
и Карпаты», предисловие, стр. 1 и последующие).
Гельмольд говорит, что балтийские славяне (вагры, лютичи, радары,
вигиры, оботриты, мильчане, лужичане, или сербы-лужичане, стодоряне,
гипревяне и др., жившие на славянской земле, где ныне стоит Берлин)
отличались добротой, гостеприимством, не клялись Богом, не лгали и отно-
сились к ближнему с христианской любовью, хотя и были язычниками. То
же говорит и летописец - епископ Дитмар Мерзебургский (умер в 1018
году). Он говорит, что первым Божеством у Славян был Сварог (см.
И.Терех, «Славяне и Карпаты», стр. 44 и последующие). Гердер, немецкий
историк, также весьма благоприятно отзывается о славянах, «создавших
Новгород и Киев».
Это единство религии у славяно-русов, повсеместное верование в Сваро-
га и его Дажьба, Перуна, Велеса, Ладо, Купала, Яро и других, доказывает
прежнее этническое единство. Это единство было повсеместным до Рожде-
ства Христова, и разделение началось с началом нашей эры. Причины тако-
вого нам неизвестны, но, вероятно, они были связаны с изменениями внут-
ри самих славянских народов.
Деревья, травы, цветы, коренья
Дуб Прабка Варвара называла иногда «Громовик», иногда - «Сноп» и
поясняла, что все это - имена «Свары» (Сварога). «Свара», конечно, это -
сокращенное «Исвара». Дуб был священным деревом в древние времена, и
«Боголесья», где совершали наши Пращуры моленья, состояли из дубов.
«Дубовая колода», зеленоватая от цвели, или мха, была тоже иконой Сва-
рога. Если не было Первого Снопа, ставили на Рождестве, в Колядины
Дни, на соломе, в углу, дубовую колоду. Если не было таковой, ставили
палицу, или «Кий», тоже из дуба. Иногда его заменяли просто «вицей»,
или «клечевом», веткой. Если же не было вообще дуба, то брали вербу, у
которой кора остается зеленой. На Масляной парни ходили с такими палка-
ми, ибо в них была сила Сварога. Иногда они дрались, нанося друг другу
удары «зеленой палкой», чтобы «сила Сварога в них перешла». Дубовый
Славяно-русский фольклор
551
лист считался лекарственным, его заваривали старикам пополам с вербным
листом и цветами бузины, и поили, чтобы заставить работать почки.
Вишня была «деревом Вышнего». На палку из вишни опирались стари-
ки и старухи, идя в церковь. Вишневый цвет был непременным украшением
стола, икон, церкви на Рождестве. Все потому, что «Вышний с Крышним в
саду на Рождество встречались». Эта встреча - обещание Весны, Яра,
прихода Прии, Света и Тепла, Солнца. Вишневые ягоды на Рождестве -
непременное составное «взвара»: сухие яблоки, груши, сливы и вишни.
Вечеря в Сочельник требовала наличия взвара, кутьи и жареной рыбы. Все
это ~ символы будущего Лета, Солнца, Урожая.
Вишневый лист клали в соленые огурцы, иногда в капусту, не только
ради вкуса, но и во исполнение древнего обычая. Вишневый мед считался
целебным при простуде, болезни почек и печени.
Липа - Древо Лады. Мед, собранный во время цветения липы, тоже
считался целебным. Когда не было дубов, древние славяне молились возле
лип. В Глагове (Польша) еще во время второй мировой войны были в
окрестностях «Круглики» - кольцеобразные насаждения старых лип, слу-
живших в древности для Богомолья. Липовый цвет - общеизвестное лекар-
ство, вызывающее пот, облегчающее легкие при простуде и кашле. Липо-
вый мед тоже считается хорошим средством против простуды.
Липовый лист клали тоже в соленья, огурцы, перец, зеленые кабачки и
т.д. Иногда их заваривали в смеси с цветами, как чай. Часто в липовом
дупле можно найти дикий рой. Цветы липы и бузины считались почти
незаменимыми при кашле, простуде, боли в животе. Из липовых досок
делали иконы, и если на них писали лики святых, то наклеивали бумажные
иконки.
Береза - Древо Самосвята (Само), Семаргла, Семика (Сома ведийцев).
На севере береза пользовалась общей любовью. Ее украшали лептами и
цветами, вешали на нее орехи и сладости для детей. Семиков День - день
березы был большим праздником. На юге береза не растет. Вместе с тем и
обычай украшения деревьев был неизвестен. Семиков День тоже на юге не
праздновали. Однако, в Карпатах его праздновали, но там в горах береза
часто встречается. Березовые почки - ценное лекарство против желудочно-
кишечных заболеваний и против недостаточной работы почек.
Осина любовью народа не пользовалась. Между тем, в древности она
была Древом Овсеня, так как осина всегда, даже весной, шумит по-осенне-
му, напоминает об Овсене - Великом Божестве. Вероятно, народное вооб-
ражение связало ее с самоубийством Иуды, предателя Христа, который,
якобы, повесился на осине. Между тем, в Израиле осины нет.
Яблоки, груши, сливы, виноград имели лишь второстепенное религиоз-
552
Юрий Миролюбов
ное значение: их собирали накануне Спаса Фруктового, а до этого дня на
них лежал запрет. Особенно возбранялось срывать яблоки женщинам. Была
даже христианская поговорка: «Ева моя, Евочка, не ешь до Спаса яблоч-
ка!» Однако, в древности до Овсеней тоже запрещалось есть фрукты! Та-
ким образом, и этот обычай, внешне христианский, имел под собой языче-
скую подпочву.
Священным деревом на Юге Руси была калина. Ее любили все, а из ее
ягод делали варенье, пастилу, сушили их и клали в пироги-«Круглики»; это
значит, что калина наравне с вишней была посвящена Солнцу. Однако,
женщины, особенно любившие калину, связывали ее с Щедрыней-Ладой.
Как на севере береза, так и на юге калина постоянно упоминается в песнях,
и именно это указывает на ее священное значение. Калину воспевают в
песнях и на севере («Ай, калина, ай, малина!»), однако, калина - южное
дерево, и потому оно растет больше на Украине.
Верба была христианским деревом, и Вербное Воскресенье без ее веток
не обходится. Их носят во время Крестного Хода вокруг церкви в воспоми-
нание Входа Спасителя в Иерусалим. Однако, верба и в древние времена
была знаком пробуждения природы. Ее зеленые ветки славяно-русы стави-
ли вместе с цветами дома в кувшинах. Глядя на них, они радовались и
говорили: «Через неделю Be лик-День! Ярове яичко будет!» Может, они и
сами не знали, что вспоминают о древнем обычае славяно-русов: расклады-
вать в поле, в траве, красные, синие и другие крашенки. Это был символ
цветения природы в Яре, ибо «Ярила приносит Прие цветы». Цветы же
были лекарством при перемене возраста.
Явор - дерево, за именем которого пряталось Божество - Варуна ве-
дийцев. Насильственная христианизация, подобная такой же как у св. Олафа
в Скандинавии, т.е. «огнем, мечом и водой!», заставляла скрывать свою
веру. Однако, осталось в песне:
«О, Яворе, Явору но!
Растешь ты, зеленый,
Раскладуешь аж до неба
Золотое руно!»
«Расти аж до неба» - расти вверх, по направлению к Сварге, где живут
Сварожичи. «Раскладывать свое Руно аж до небес» - растягивать тучу, а
туча - Перун. В другой песне поют:
«О, Доло, Доло,
золоте перо,
а чьий ручци,
на мереженци,
Славяно-русский фольклор
553
срибный, мидный
перстень упав?»
Это - песня-гадание, обращенная к Доло-Ладо, ибо «Доло» - перевернутое
имя «Ладо». Перун, или Ладо, - одна и та же ипостась Сварога, ибо все
Сварожичи - его же сыновья.
Туча, Гром, Дуб, Сноп, Ягня, Хлеб, Кий, Колода, Злате,Перо - все это
атрибуты Сварога. Это его иконы, или символы, если они выражены только
словами. Дедовщину приходилось прятать за невинные на вид слова.
Среди трав надо отметить в первую очередь «Богородскую Траву», или
чебрец. Это была литургическая трава славяно-русов. Ее бросали в «Перу-
нов Огонь» и запах ее был для славяно-русов, как запах ладана для христи-
ан. Его вдыхали и им опьянялись. Ту же роль играл иссоп. Однако, иссоп
пришел с христианством, ибо в псалме Царя Давида говорится: «Окропиши
мя иссопом, и очищуся, омыеши мя, и паче снега убелюся!» Таким образом,
христианство подтвердило религиозное значение иссопа, употреблявшегося и
прежде. Между тем, чебрец был изгнан, как «Щедрынин Цвет», и для того,
чтобы скрыть его значение, наши Пращуры называли его «Богородицын
Цвет».
Любисток был посвящен Любомелю, Ладо, Божеству любви, и Лелю с
Лялей, Божествам детства и родительской любви. Яро им всем был покро-
вителем и хранителем.
Зверобой, деревей (тысячелистник), рута, мята, перечная мята, ромашка,
богородка, мелисса, иссоп - все они входили в «девичий навар», который
вливали в воду, которой обмывали невесту перед свадьбой. Церковь это
запретила, хотя гигиенический смысл этого обряда был ясно виден.
Божье Дерево-Нехвороща - трава, полная эфирного аромата, как и
пижма, или шалфей, считались очищающими. Любисток считался привле-
кающим любовь.
Ирисы-Перунки, Щедрица-Трава, иначе называемая прямо «Щедрицей»,
«Дракун-Трава» (дикий эстрагон), «Иван-да-Марья», фиалка, цветы сире-
ни, тагета (гвоздика), «Чернобривцы», цветы бузины, «Капуцины» (кра-
соля) почитались не только лекарственными, но и «дедовскими»; «Катран-
трава» и «Катран-корень» - помогающими при болезнях сердца, а «Девясил»,
Сила-Дэва ведийцев и саков, считались священными и исцеляющими мно-
гие болезни.
Спорыш-трава была почитаема, как специально женская и детская тра-
ва.
Терновый цвет почитался исцеляющим почки. Лепестки яблони счита-
лись эффективными при болезнях почек и печени.
В древности были какие-то растения и цветы, теперь уже трудно опреде-
554
Юрий Миролюбов
лимые: «овечий корень», «разрыв-трава», «печать-трава», о которых нам
никаких сведений в литературе не удалось найти.
Донник, или же «буркун», употреблявшийся в случае «густой крови»,
для чего сухой буркун слегка смачивали водой и клали сушиться в темное,
но теплое место (на печи). Когда появлялась плесень возле стеблей, тогда
его заливали водкой и осторожно пили настойку до облегчения, после чего
сразу же прекращали, так как неумеренное потребление этой настойки мог-
ло вызвать жидкие кровотечения, которых нельзя остановить. Нами было
установлено, что причиной разжижения крови является «бикумарол», кото-
рый образуется в результате действия плесени на кумарин, содержащийся в
растении.
Чернушка - трава и плоды, напоминающие запахом богородку. Их упот-
ребляли при солениях капусты, огурцов, томатов, баклажанов, кабачков,
перца и т.д. Прабка Варвара считала, что чернушка, как и богородка, обладает
какими-то особыми свойствами, отчасти мистического характера.
Ноготки - желтые цветы, росшие в садах. Украинское название: «на-
гидки». Все растение ароматично. Его употребляли в смеси с тагетой, жел-
той гвоздикой, тоже целиком ароматической, для заварки «чая» против
печени и излишней желчи. Если надо было «выгнать желчь», добавляли
корицы. Иногда к этому «чаю» добавляли кору дуба, что указывает на
священный характер напитка.
Петровы Батоги (дикий голубой цикорий) цветут нежно-голубым цве-
том, обладают запахом горького миндаля. Корень и цветы этого растения
собирали для «чаев» и настоек. По легенде, апостол Петр, не имея под
рукой батога для того, чтобы гнать «христианские души», срезал эту траву
и гнал ею «агнцев-христиан». Значение этого названия, следовательно, уже
христианское.
Аварун-чай, Аваран-чай, Авран-чай - растение, употреблявшееся для
лекарственных сборов и для настоек при болезнях почек, печени и кишеч-
ника. Трава Авран-чай была посвящена Варуне ведического сонма Божеств.
Она вместе с «Явором-Яворуной» осталась единственным упоминанием об
этом древнем Божестве.
Осока, Осокорь - первое - трава, растущая в сырых местах, на болоти-
стых лугах, а второе - дерево. Оба этих растения напоминают о саках,
живших у Дона и Днепра в древнейшие времена.
Купава - северная трава, видимо, связанная с культом Купавы.
Ромашка (матрикария), росшая на посевах, шла на приготовление отва-
ра для волос, особенно для мытья головы женщин и девушек. Ромашка
способствовала сохранению волос и красивому их цвету.
Славяно-русский фольклор 555
Корень лопуха (репейный корень) служил для той же цели, предохра-
нял волосы от сечения, от ломки и порчи.
Корень валерьяны употреблялся знахарками и «ведьмами» для привлече-
ния кошек к какому-либо двору. Корешки, мелко нарезанные, рассыпали по
дороге, а больше всего насыпали у нужного двора. Кошки сбегались на этот
запах со всего села!
В названии «Горицвет» (Адонис Верналис) легко угадать «Жар-Цвет»,
или же «Самоцвет», Сома-Цвет. Однако, Горицвет не является Сомой, это
название дано ему неверно.
Аир, Аирник - болотное растение с ароматическим корнем, иногда назы-
валось «Перуник», но не имеет ничего общего с «Ирисом» («Ирис Славо-
рум» то же, что и «Ирис германский»), который называется еще и в наши
дни в Югославии «Перуника».
На этом пока мы должны остановиться, так как наши сведения об извест-
ных и употреблявшихся в древности для религиозно-врачебных целей
растениях ограничиваются этим, сравнительно узким кругом.
Хотя «Горицвет» и является в некотором смысле «переводом» слова
«Жар-Цвет», но последний является несомненно «Самоцветом», или же
«Сомацветом» (Сомой ведической религии). Сома, как известно; какое-то
загадочное растение, относительно которого ученые не вполне единодушны
и из которого ведийцы делали напиток Сома. Этот напиток Сома они при-
нимали до пяти раз в день. Приготовление такого напитка занимало некото-
рое время и требовало особых приемов. Жрецы находили сначала растение
Сома, а затем из него делали напиток Сома. В состав его входила трава,
мед, молоко, затем, когда брожение доходило до конца, брагу цедили сквозь
«волну», овечью шерсть, что имело тоже известный символический смысл.
«Волна» есть образ Тучи, между тем, Туча и Исвара были синонимами.
Туча или Гром, Трава или Млеко, Мед и Индра, «Спасший Украденных
Коров» ~ все это было символически связано. Ведийцы вкушали напиток
Сома, вступая таким образом в связь с Божествами, которых Божество
Сома причащал на Небе, в Сварге. Боги пили Сому (амброзию) и в этом
акте вступали в связь с людьми, тоже пившими Сому, но только Земную
Сому. Амброзия давала бессмертие Богам, а Сома на Земле - гарантию
людям, что, «уйдя на Небо», они тоже получат свою часть амброзии, кото-
рая и даст им бессмертие. Так как при жреческом приготовлении в напиток
Сому добавляли растертое ячменное зерно и топленое масло, то, видимо,
масло создавало пленку, препятствующую напитку прокисать, и эта амбро-
зия должна была сильно приближаться к браге, которую делали славяно-
русы, и к меду. Сама «техника» приготовления напитка сходна с современ-
ным приготовлением браги и кваса. Некое Божество ведийцев Квасырь
556
Юрий Миролюбов
связано со словом «квас». Квасырь, он же Твастырь, под именем Квасыря
известен в древнейшие времена у славяно-русов. Он упоминается в легендах
и сказах прошлого. В документах это имя не встречается. Твастырь известен
в «Риг-Веде». Ближе всего по сложности и способу приготовления к Соме -
напитку ведийцев брага (или квас) - Суряница, приготовлявшаяся на Руси к
Колядиным дням (Рождеству). Делали его и в нашей семье, причем
приготовлением заведывала Прабка Варвара.
Трава Сома, видимо, вредной для здоровья не была. Между тем, Гори-
цвет, безусловно, вреден. Поэтому мы думаем, что свое название Горицвет
получил от славяно-русов всего лишь по аналогии с Сомой и в воспомина-
ние обычая пращуров.
Такой перенос значения с одного предмета на другой наблюдается часто.
Вероятно, это своего рода закон вещей в человеческом понимании.
На юге Руси летом делали квас из катрана, огуречной травы и красного
клевера («люцерны») с овсяной соломой. Все это вместе заваривали, а затем
заправляли дрожжами. Напиток получался крепкий, кисловато-горьковатый.
Когда же не было времени, просто наливали воды на куски хлеба и делали
кислый квас-«Суровец». И в этом названии сохранился корень «Сур-», что
на пракритах и санскрите означает «Солнце» (см. труды Макса Мюллера о
«Риг-Веде»). Слова: «Сур», «Сура», «Сурия», «Сурья» относятся к Солнцу-
Индре.
Между прочим, у галлов (французы) тоже делали подобие кваса из
травяного отвара. Обычай этот имел место еще в XIX в.
Когда Небесный Кузнец Твастырь уставал, ему подавали напиток Ква-
стырь (некая сущность самого Твастыря, вероятно, его «ипостась»), и Он
утолял им жажду (см. «Универсальную мифологию» Ал. Краппе, США).
Мы в данном случае не повторяем рабски тексты и не говорим, что в них
написано именно это, но мы делаем логическое заключение на основании
текстов. Рабское повторение текстов лишает их живого содержания. Между
тем, цель науки - именно проникновение в содержание, а не «в форму» и «в
догму». Потому Квасырь, Квастырь и Твастырь являются для нас одним и
тем же персонажем в его разных функциях, как предмет, отражение предмета
и его тень. Логически так это и должно было быть, а разделение персон на
отдельные персоны произошло позднее, когда функциональная связь между
ними стерлась. Это - естественный рост и персонификация Божеств, выли-
вающихся в отдельные культы. Дальнейшее обособление персонажей ведет к
образованию отдельных религий.
Наличие сходного напитка у галлов и славяно-русов позволяет сделать
заключение о прошлом соседстве этих народов, а также, что этот напиток
был общим для всех индоевропейцев. О существовании такого напитка у
Славяно-русский фольклор 557
французов указано в их «Энциклопедии» на французском языке в шести
томах.
Огуречная трава известна, а Катран - это род дикого «салсифия», упот-
ребляемого в культурном виде в Западной Европе (Бельгия, Франция). Это
растение, вероятно, близко к салатам «лэтю» (латук), потому что обладает
млечным соком, тоже горьковатым, как у цикория и одуванчцка. В Задонье
крестьяне вели трехпольную систему запашки, т.е. оставляли отдыхать тре-
тью часть пахотной земли. На ней паслась скотина, и остававшийся коровий
навоз, таким образом, удобрял поле. Рос там, главным образом, «спорыш»,
лекарственная трава, которую коровы поедали весьма охотно, росли коровяки,
огуречная трава, розовый клевер, медовица, цветшая голубыми
колокольчиками, Петровы Батоги, цикорий, чебрец.
На сжатых полях (стернях) успевали вырастать большими шарами Кураи-
Перекати Поле. Скот Кураев не ел, и крестьяне собирали их на топливо.
Курай - полуксерофитное растение, темнозеленого цвета, снабженное колю-
чими щитками. В силосе оно перекисало, и тогда скот его ел. Наш отец его
собирал для лекарственных целей. Навар из Перекати-Поле хорошо действовал
на «ленивые почки», заставляя их усиленно работать. Возможно, что Перекати-
Поле обладает какими-то алкалоидами, почему скот его не ест. Некоторые
крестьяне его просто сжигали на месте, а золу разбрасывали под плуг и
запахивали. Однако, земля в этом южном углу Сальских Степей была
черноземная, в метр или полтора гумуса, и такое удобрение надо было
добавлять очень осторожно, иначе мог «сгореть» хлеб. Дым от Курая был
весьма едким, как вообще от всякой дикой травы.
«Варун-чай», трава, о которой мы уже говорили, попадался редко, пото-
му что в степи он растет неохотно. Наоборот, там, где были вербы или
терень, его было много. Севернее он растет лучше. Весенние эфемеры в
Задонье весьма многочисленны: тюльпан сплошными, необозримыми за-
рослями, фиалки, карликовый голубой ирис-«Перунок», сциллы, пролес-
ки, мускарисы, а в дни жатвы - красный керденец, полевой горошек, суре-
па, донник, тысячелистник, зверобой. Растительные богатства этого края
необычайно велики, и такие же лекарственные возможности, которых учесть
нельзя.
Ирисы-«Перунки» несомненно связаны с древней религией славяно-ру-
сов, потому что такое же название для ириса мы встречаем и у сербов на
Балканах. Какова была их роль в религии славян, мы сказать точно не
можем.
558
Юрий Миролюбов
Птицы юга Руси
Среди птиц мы встречаем «Лел-еку» (аиста), который селится на крышах
хат, явно прибегая к покровительству человека. С «Лелекой» связано
объяснение, даваемое маленьким детям, когда рождается новый ребенок:
«Лелека в клюве принесла!»
Ласточка летает «в Ирий - Птичий Рай», как говорила Прабка Варва-
ра. (См. также у Мордовцева, в романах о запорожцах, и у Тараса Шевченко
в «Кобзаре». Там это упоминается.).
Щур - большая «ласточка» - птица, величиной с голубя, похожая на
ласточку, ловит шмелей, шершней, ос и пчел. Несмотря на явный вред,
приносимый щурами, их все же не принято истреблять, так как это «Дедов-
ская Птица». Даже название птицы говорит об этом: «Щур», значит «Дед
Пятого Поколения». Это - шестой Дед, за которым все уже «Пращуры».
Поэтому птица, посвященная Щурам, была неприкосновенной птицей.
На севере существовали мифы о каких-то «вещих птицах» - Сирине,
Гамаюн-птице и т.д. На Юге Руси вещей птицей был Старый Ворон. Он
«живет много сот лет и знает все». В сказках Старый Ворон советует Ива-
ну-Царевичу, куда ехать и как ехать. Старый Ворон летает за «мертвой и
живой Водой», чтобы воскресить убитого Ивана-Царевича, которому он
покровительствует. Но сам-то Иван-Царевич падает жертвой зависти брать-
ев, так как ему удается не только добыть «Жар-Птицу», но и Царевну
Василису Прекрасную. Тут Старый Ворон, символ мудрости и помощи
свыше, видя мертвого Ивана-Царевича, печалится и улетает, возвращаясь с
чудодейственной «мертвой и живой Водой».
Но что такое «Жар-Птица», за которой Иван-Царевич ездил? Это чу-
десная, огненная Птица, разгоняющая тьму и несущая Свет! В конечном
счете это - Солнце! Иван-Царевич, добывающий Жар-Птицу - Индра-Царь
на Золотой Лошади. Он прогоняет тьму и приносит Свет, Освещающий
Все. У Индры есть Вестники - Два Левина, оба на Конях. В сказках русов
Иван-Царевич на коне. Он как бы выполняет роль Левинов, или Вестников.
Выходит, что сам Индра является Левином? Русские сказки не дают ответа
на этот вопрос, но в тексте «Дощек Изенбека» есть ответ: Три (а не Два!)
Вестника - Утренний, Полуденный и Вечерний - скачут в степи и приска-
кивают к становищу Богумира, у которого Три Дочери. Богумир отправля-
ется в путь, чтобы разыскать Мужей для своих Дочерей. Эти Три Всадника
и становятся Мужьями его Дочерей. Вместе с тем разрешается вопрос: если
славяно-русы - «Дажьбовы Внуки», то кто же их Отец? Отец - Богумир.
Он, по смыслу Сказа, является Сыном Дажьба.
Здесь ясно выступает скрытая идея, что Индра - не Солнце, а Божество
Солнца. Солнце - Огненная Птица («Жар-Птица») Матарисван, принес-
Славяно-русский фольклор 559
шая людям Огонь с Неба. «Риг-Веда» говорит, что «Божества, видя страда-
ния людей» от холода, голода и других бедствий, послали Птицу Матарисван
с веткой в клюве; она ее зажгла о Солнце и принесла людям. Так люди
получили Огонь с Неба.
Аист на юге Руси, «если рассердится на хозяев хаты, приносит горящую
ветку и поджигает стреху». Матарисван, или Лебедь Великой Матери (оста-
точное воспоминание религии «Великой Матери»), приносит Огонь с Неба.
Лошадь, бывшая на Небе среди Божеств, «вырвалась из их круга и
прискакала к людям, чтобы быть им в помощь» (см. «Риг-Веда»), Таким
образом, вслед за Матарисваном и Небесным Огнем, люди обрели и Коня.
Итак, мы можем с уверенностью сказать, что «Жар-Птица» и «Матарис-
ван» ведийцев - одно и то же. Вместе с тем, мы можем заключить, что Огонь
был дан людям с Неба. Греки думали, что «Прометей похитил Огонь с
Неба», но они, вероятно, забыли основной «миф Солнца», известный славяно-
русам, что «Огонь был дан людям» и что они его не похищали. Вместе с
этими понятиями вырисовывается смысл понятия об Отце. Он - Питарь
(Предки-Питри), т.е. «питающий», он - «Батя» (южнорусское слово) от
глагола «быти», он - «Строющий», от глагола «будовати» - «дубовати» -
строить из «дуба», а Дуб - это Сноп, Гром, Сварог!). Отец «бьется» с
врагами, защищая семью. По всему этому Отец есть «Патер». Греческий же
миф о Прометее, который был родом скиф, как и Геркулес, указывает на то,
что русы обладали Огнем раньше греков, были одновременно и вождями
греков, ибо греки их считали своими, в то же время признавая их скифское
происхождение (см. произведения Пиндара). Греки, как и славяно-русы,
, входили в одну семью индоиранских и европейских народов. Следы этого
мы и находим в этих мифах. Основная идея славяно-русов, что они суть
Дети Солнца, Дети Сварога. Эта идея была бы недостаточной и неоправданной,
если бы не было идеи Матарисван-«Жар-Птицы», давшей им «солнце на
земле, или же - Огонь». Агни - Огонь Костра стал покровителем их домашнего
очага. Агни-Агуни, Огнебог, Сем (Сома) и Регл (Семаргл), стал их всегдашним
спутником.
Наконец, не будь сказа об Аразах-Предках, о которых говорил кобзарь
Олекса и наша Прабка Варвара, можно было бы думать, что связь с дале-
ким прошлым русов утеряна. Однако, мы находим антов (восточных) в
Аннаме, где они говорят то же самое, что они - Аразы. О земле Аразов
говорит и «Риг-Веда». Мы находим также херпов в Карпатах, сохранив-
ших воспоминание о Харрапе в Сапта-Синдху. Сказка о «Паре Могучаре»,
слышанная нами от Прабки Варвары, говорит о «Могучарском Царстве»
(Муходжаре), как и остаточные корни слов в Афганистане, Белуджистане
и Иране, свидетельствуют о том же.
560
Юрий Миролюбов
Узкая тема этой книги не позволяет нам исследовать все эти данные
шире и глубже. В книге проф. Классена (Москва, 1854 г.) «Памятники
письменности славян до Рождества Христова», уже цитированной нами, в
отделе «О парсах», говорится о языковом родстве русов и парсов, особен-
но времен Зенд-Авесты, или Зороастра (Заратустры). Сто лет тому назад
ученые встретили книгу проф. Классена с недоверием. Сегодня же для
всякого, кто хоть немного занимался этим вопросом, ясно, что это так и
есть. (Германские ученые давно установили связи готского языка с персид-
ским языком Зенд-Авесты). Однако, полному признанию мешают как
«научная инерция», так и политические причины.
Обо всех птицах вообще на Юге Руси господствует мнение, что они
«улетают на зиму в Птичий Рай - Ирий» и что «там же находятся и наши
родичи». Однако, особенно это подчеркивается в отношении ласточек, ко-
торых даже просят, когда те собираются стайками перед отлетом, «передать
поклон родичам». Когда весной ласточки прилетают обратно, люди гово-
рят: «Они видели родичей и теперь передают нам поклон от них!» Нам
довелось слышать трогательную сказку-историю, как молодая женщина
просит ласточку передать ее ласку мальчику-сыну и как ласточка, сидя на
стрехе, рассказывает умиленной матери, что «сыночек ее в Ирии с кветоч-
ками грается и ей, ласточке, наказал передать матери, что ему там хорошо и
чтобы она там не журилась, не плакала!» На севере русы называют ласточ-
ку «касаткой», а ирисы «касатиками», но так как ирисы у югославов
называются «Перунки», и на Юге Руси - «Перунки», т.е. цветы, связанные
с Перуном-Сварогом, то таким образом между ласточкой и ирисом есть
религиозная связь. Может быть, отгого, что Сварог-Перун-Гром «бросил
стрелу, и из нее вырос Ирис» и что «Стрела Божия отняла Жизнь Усопшего»,
А.С. Пушкин в своих стихах называет лучи «Перунами златыми». Солнце
«мечет перуны-лучи». Таким образом, и жизнь, и смерть - дело Перуна.
Здесь уже есть понимание необходимости смерти для всего живущего, и
смерть не рассматривается как зло. В этом месте есть сближение с индийским
мировоззрением. Вместе с тем ясна идея, что хотя человек - существо
временное и от времени зависит, но его жизнь на земле не исчерпывает всей
отпущенной ему жизни, и что «там» будет ее продолжение. Отсюда вера в
бессмертие и загробие, как особую, дополнительную жизнь. Поэтому и
«усопшие спят в могилках» и «радуются зеленой травке», и потому Праздник
общения с усопшими называется «Радоницей». Все это в какой-то мере
связано с птичьим миром, и потому «грубить матери, или даже поднять на
нее руку такой же тяжкий грех, как и разорять птичьи гнезда!» Особенно
же тяжкий грех - разорять гнезда ласточек.
Если по славяно-русской космогонии (Гомолицкий, «Содружество»,
Славяно-русский фольклор
561
Выборг, Финляндия), «Сварог мывся в бане и терся вехтем, а частицы
Божьего пота попали на вехоть, и он его уронил, а из вехтя пошла Земля»,
то тогда все связано со Сварогом, и тогда «разорять гнезда ласточек - себя
разорять».
Идея «слитности всего живущего - христианская идея», по профессору
Лосскому. Мы же думаем, что это - «древняя славяно-русская идея».
Если наука согласится с таким определением этноса, что «этнос есть
общая сумма физических, духовных и материальных данных народа», то
тогда станет ясным, что все отдельные фольклорные элементы-образы име-
ют свое историческое отражение в прошлых событиях. Мы думаем именно
так. Думаем, что ничто в жизни народа не случайно, что народ о себе знает,
думает и то, о чем говорит, имеет под собой почву.
Среди насекомых пчела пользовалась любовью народа, и о ней говори-
ли: «Она Богу молится, воск на Божью свечку собирает!» О ней же говори-
ли: «Она с Вышним беседует», когда пчелы звенели в цветущих вишнях. И
еще: «Пчела грома не боится!» (Гром, конечно, в этом случае - Перун-
Сварог-Гром.) «Пчела у Бога меду выпросит!» Люди считали, что «пчела
без греха».
Божья Коровка считалась близкой Солнцу. На Юге Руси ее даже назы-
вают «Сонечко», и если она залетает в хату, всякий человек с лаской и
осторожностью подбирает ее и выпускает на свободу.
Люди считали, что «Сонечко до Сонця литае». Божья Коровка, летя
вверх, общается с Солнцем-Индрой и предвещает «добру погоду» - вёдро.
Светлячки, или Ивановы Огоньки, были тоже предметом ласкового
отношения людей, потому что в Иван-Купалову Ночь они служат огоньком
для Полевиков, Домовых, Луговиков и Побережных (у реки) Божков, и
последние закладывают Светлячков в фонарики и при их свете собираются
на пиршество в Купалину Ночь. Каждый Домовик или Полевик приходил
на это пиршество с фонариком, где были Светлячки, и с Зеленой Веткой
Осокоря - «Бичем», или «Клечевом», в руке. «Клечево», вероятно, было в
древности «Кличевом», т.е. «Кличем по Земле Росов». При помощи «Кли-
чева» собирали вече. Всадник летел через селения и бросал «Вич», или
«Кличево» ~ Зеленую Ветку, на площади. Все знали, что «Роды должны
собираться для решения важных дел, войны и мира».
Домашние цветы, которые разводили в хатах хозяйки, были главным
образом: красная герань, лимонная герань, барвинки (средство от рака!),
Вифлеемская Звезда, голубая и белая, «мороз» - сочное растение с юга
Европы, олеандры, Арабский рожок (сладкий рожок), иногда даже паль-
мы, но редко. Больше всего это была герань, цветущая и зимой.
562 Юрий Миролюбов
Из барвинков делали настойку на водке, которую осторожно пили в
случае рака желудка или кишок.
Птиц держали редко. Обычно либо канареек, либо других, местных певчих
птичек, но зачастую на Благовещенье, в день освящения скотины, их выпускали
на свободу.
На Иван-Купалу Прабка старалась достать карпов и приготовляла их на
масле и со сметаной. Она говорила: «Тож для Януша, который был в рыбну
кожу одитый!» О Януше - Человеке-Рыбе она говорила: «Як Пращуры от
Великой Воды спасались, так он первый из лодки вышел и в него «шум»
стрелял и не мог убить, потому что чешуя спасала!» «Шум» здесь, конечно,
Шумер, и вся эта история «Януша - Человека-Рыбы» - месопотамская
легенда «об Оанесе - Человеке-Рыбе Великого Потопа». К нашему огромному
сожалению, дело это было в детстве, и мы не обратили должного внимания
на слова Прабки. Между тем она рассказывала большие подробности о плавании
«Януша».
Конечно, этот Януш не имел ничего общего с римским «Двуликим Яну-
сом». Это - Оанес Шумеро-Ассиро-Вавилонии, так как он связан со все-
мирным потопом месопотамских легенд. Януш Прабки Варвары, кроме того,
«в рыбну кожу одитый».
Жаворонок «поет Деду песню». Жаворонок связан со Сварогом.
Сказки
Нужно сразу отметить, что русские сказки изобилуют «штампами», об-
разами, которые все время повторяются. Из огромного количества сказок,
слышанных автором этой книги от матери и Прабки Варвары, следует именно
это, а именно, что образы русских сказок повторяются и, следовательно,
имеют свое собственное значение. Это общий закон: исторические события
древности приобретают образный характер, а затем распадаются на отдель-
ные образы, которыми оперирует уже фольклор.
Среди образов сказок упомянем, например, «Жар-Цвет»-Сома, «Жар-
Птицу »-Матарисван, «Рыбу Щуку», помогающую Иван-Царевичу, самого
Царевича - героя древности, похожего на Индру-Героя. «Серый Волк» -
тотемическое животное, служащее Иван-Царевичу. Значение его, как тоте-
ма, еще не вполне ясное. «Превращения» людей в животных и птиц с вол-
шебными свойствами. В «Слове о полку Игореве» говорится о князе, пре-
вращенном по желанию «в парус», «в сокола» и т.д. Вера древних славяно-русов
в возможность таких метаморфоз пришла с Южной группой славяно-русов с
Востока.
Кудесники с Волхова (волшебники) умели «отвести глаза» и заставить
Славяно-русский фольклор
563
видеть то, что они хотели. Это, конечно, достигалось при помощи внушения,
или гипноза.
Факиры в Индии и сейчас проделывают очень убедительные фокусы,
например, подбрасывая веревку вверх и, когда веревка «остается висеть»,
чего на самом деле нет (это только внушение), то ученик взбирается по ней.
Фотография показывает, что никакой веревки нет.
Нам почти ничего не известно о «Чернигах», т.е. кудесниках, посвящав-
ших себя Чернобогу. Жили они за Днепром, в черниговских тустых лесах.
Туда ходили те, кто надеялся добиться своей цели все равно, какими путями.
Это были славяно-русские «Черные Маги». Возможно, что они возникли в
процессе борьбы против христианства, внедряемого насильственным путем.
Однако, в Венгрии имеется река, северный приток Дуная, носящая испорченное
название «Черного Хороса».
В противовес «Чернигам» были у славяно-русов «Беляги», и те обитали
главным образом возле реки Волхова. Однако, из летописи видно, чтокудес-
ники-«Черниги» и туда проникли. Один из них перед казнью сказал князю,
искоренителю язычества (XII в.?): «Чудеса великие сотворю!»
На Юге Руси об этом знали, но смутно, и среди южных русов случаев
«колдовства» не наблюдалось.
В Сказках тоже нет больших упоминаний о колдунах и колдуньях, за
редкими исключениями. Если в сказке говорится о ком-либо злом, то он,
большей частью, не рус.
Сказы Захарихи, например, говорят о кочевой жизни русов, о многих
царях, князьях и воеводах того времени. Далеко не все они кажутся нам
апокрифическими, а в некоторых событиях, описанных Захарихой, мы ви-
дим настоящие события, имевшие место в древности. Мы займемся ими
отдельно. В «Дощьках Изенбека» есть многие указания на подлинные исто-
рические события, но пока «Дощьки» целиком не прочитаны, мы о них не
будем говорить.
Прабка Варвара рассказывала Сказки-Сказы, и одна из них замечатель-
на по содержанию.
«Жили Пращуры наши далеко, в земле, где жарко было и где дождей
мало было. И гоняли они стада коров и баранов, и тем жили. И сказал им
царь Гурян однажды, чтобы к пути-дороге готовились, потому что без воды
тяжко им было. Пращуры царя Гуряна любили и во всем слушались. При-
готовились люди и пошли, погнали коров впереди, баранов с ними, а сзади
повозки с волами. Скоро пришли они к берегу великой реки. Стали поить
скот, сами напились. На другой день многие захворали. И сказал царь
Гурян, чтоб шли дальше. Пошли люди дальше. Скоро другую реку нашли.
Пили из нее воду, скотину поили. На другой день никого хворого не было.
564
Юрий Миролюбов
Царь Гурян сказал: «Отут будемо! И вода тут добрая, и трава по берегу
растет. То будет земля наша». Отырловались Пращуры на новой земле. Все
бы хорошо было, да раз попалась Земля та трястись, да почали змеи из-под •
камней вылазить, людей кусать. Поумирало много людей. Тогда царь Гурян
сказал: «Пойдемо дальше!» И пошли пращуры дальше. Скоро нашли новые
места. Нашли реку, земли, степи и лески небольшие. Остались на той земле.
Прилетела туда сарана (саранча, прим. Ю.М.) и все как есть съела. Приказал
царь Гурян и ту землю покинуть. Пошли Пращуры дальше. Что ни придут,
все не так: то хвороба на людей нападет, то стада хворают, а то засуха
траву бьет, скотину нечем кормить. Царь Гурян все водил да водил людей с
места на место, все лучшего края искал. Стали люди на него сердиться.
Стали против царя Гуряна вставать. Слушаться его перестали. Собрал он
тогда стариков и сказал: «Не хотите меня слухать, так живите вашим стрыбом!
Я же зову за собой тех, кто мне еще верит». И набралось больше половины
таких, что верили царю Гуряну. Повел он их куда-сь на полночь, и там они
исчезли. Остальные пращуры себе стали Царя выбирать. Да что ни скажут,
люди не хотят. Выберут другого, и другого не хотят. Так дошли до того,
что уже никто и в цари не хотел идти. Да и кому охота, чтобы его не
слухались? И что можно сробить с людями, которые никого не слухаются?
И встал тут старшина Зарян, и сказал: «Мои дети, сыновья с женами умеют
стрелять, и шаблюкою играться умеют! Они меня слухаются беспрекословно.
Отхожу с ними и стадами моими на три версты. Завтра кто хочет, пускай
пристает к нам. Обиды никому не будет. Однако, у меня приказ будет
такой: кто не слухается, голову ему долой! Неможно, чтобы дети да стари-
ки из-за них погибали!» И забрал свою скотину, отошел вбок, стал там
станом. В ночи на него разбойники напали, но Зарян их отбил. Утром стали
к нему люди приставать, и скоро увидали, что смутьянов-то - кучка малая,
и десятка нет. Пошел Зарян-старшина вперед, а смутьяны остались, да
скоро их разбойники побили и пограбили. Повел людей своих Зарян-воевода
все насмер западу. Скоро дошли они до берега моря, и все берегом, берегом
дошли до гор, потом до больших степей. Там долго стада гоняли, затем еще
пошли, через протоку прошли, опять долгой землей шли, дошли до такой
реки, что ни вплавь, ни лодями не переплыть. Однако, Зарян-воевода перешел
с людьми и скотом и эту реку. А когда за Дунаем стал, в степы пошел, там
уже и остался. Живут люди в степу том, от врагов берегутся и видят перед
ними тоже кто-то скотину пасет. Стали присматриваться, а тож - пращуры
царя Гуряна! Обрадовались им зарянские люди, соединились с ними, и
великая сила у них стала. Царь Гурян пришел до Заряна пешки и просил по-
прежнему править людьми своими. Но Зарян-воевода отвечал так: «Был ты
Славяно-русский фольклор 565
царь наш и остался, а я как был воевода, так и буду». Обнял его царь,
поблагодарил, и стали пращуры наши все вместе жить».
Эта Сказка-Сказ, несомненно, передает исторические факты. Относится
она, вероятно, ко времени исхода русов из Ирана. Судя по ней, были две
группы русов: одна ушла северным путем, через Кабалаку и Дагестан, а
другая - западным, через Хату, Трою, Дардан, Балканы и Дунай. Название
реки Дуная, имеющееся в Сказе, указывает на это прямо. •
Другой, не менее характерный Сказ Прабка Варвара передавала так:
«Когда Земля Ойразская погибала в огне и воде, снеге и льде, царь
Сварог с 12 царями Сварожичами спас всех, кто послушался. Непослуш-
ные все погибли. Отплыли Ойразы в бурю по морю и поплыли, как царь
Сварог Трезубом показывал, все на полдень и на полдень. Взяли они с
собой только немного коров, коней и овец, да птицу - кур, гусей, уток.
Плыли они не день и не два, пока нашли горы и зеленую землю. И когда
отплыли, уже утром видели на том месте, где была Ойразская Земля, туман
и тучи. Над тем туманом и тучами летали птицы. Приплыли Ойразы до
твердой земли, и царь Сварог повернул назад, хотел еще спасти, кого
можно. Однако, когда приплыли до того места, где Земля Ойразская рань-
ше была, ничего не нашли. Только плавали еще в воде трупы, доски, разное
хоботьс. Поплакали Ойразы и назад повернули. Поставил царь Сварог над
Пращурами нашими царя Вентыря, а сам с 12 царями младшими поплыл еще
дальше на полдень, Игипетской Земли искать. Скоро вернулся, бо не нашел
Игипету. Стал царь Сварог Землю устраивать, людей расселять, коров
разводить. Запретил три года мяса есть. Поплыл снова на полдень искать
Игипету. На тот раз нашел и 30 лет учил людей, как пшеницу сеют, как
плуги, шабли куют. Тем часом русы обжились на новой Земле. Тридцать
Царей-Родовиков было над ними. Старший Царь - Вентырь был главным
над ними».
Нам кажется, когда мы вдумаемся в слова этого Сказа, что он действи-
тельно исторический и повествует о древних событиях. Особенно интересно
в нем, что «Сварог-Царь, кое-как устроивши своих людей, отплыл Игипету
искать».
Из другого повествования Прабки следует, что «Царей было до восьми-
десяти, но ближних только двенадцать, вторых тридцать. Вторые Цари во
всем подчинялись первым». Из ее же слов следует, что когда Сварог-Царь
отплыл «искать Игипету, у него было 12 Царей и 18 вторых Царей».
Итого, значит, 30 Царей. Таким образом, Царь-Сварог и «Менаг-Фараон»,
указанный А.А. Куром в нашей книге «Материалы по преистории русов», в
некотором отношении не только совпадают, но и дополняют друг друга.
566
Юрий Миролюбов
Даже в русских летописях говорится о «путешествии Сварога». Этот факт
достоин того, чтобы ученые заинтересовались им.
Прабка рассказывала, что когда «Царь Сварог уплыл в первый раз
искать Игипету, то он приказал своему воеводе Яношу сшить из кожи
одежду, на которую нашить разрезанные копыта. Когда царский челн за-
шел на большую реку, Царь приказал Яношу выйти в воду и набросить на
кол веревку, чтоб причалить. Люди той земли, видя Яноша, его узнали и
кричали: «Янош! Янош!» Между тем, пока Янош выходил из воды, вода с
него текла, и он был, как рыба».
Из этих слов, которых мы тогда не понимали, как надо, следует, что
Оаннес древнего Шумера и Ассиро-Вавилонии был Араз-Рус.
Надо отмстить, что г. А.Кур (Куренков, Сан-Франциско, Калифорния,
США) первый сообщил нам, как о «Фараоне Менаге», так и о «Человеке-
Рыбе Оаннесе». До того мы имели лишь весьма приблизительное представ-
ление об этом, а слова Прабки Варвары считали чистейшей фантазией. Что
делать! Все мы люди, и все мы человеки. Человеку же свойственно не
только не понимать, но даже, понимая, не доверять!
О том, что «Сварог путешествовал», мы знали из летописей, но ... не
придали этому значения! Это тоже надо отнести на счет человеческой сла-
бости. Наконец, благодаря объяснениям, данным нам г. Куром, мы поняли,
о каком Януше идет речь в «Солдатском Письме», цитировавшимся нами в
«Материалах к преистории русов».
В книге Н.Федоренко «Земля и легенды Китая», Москва, 1961 год,
сказано то же: «Когда Юй (великий строитель и борец с наводнениями в
Китае) стал направлять воды в русло Хуанхэ, из воды выскочил человек с
белым лицом и телом рыбы. Он сунул Юю в руки большой и скользкий
камень, а сам тотчас же бросился в воду и исчез. Это был дух реки Хуан
Хэбо. Юй стал разглядывать камень и увидел, что весь он покрыт слож-
ным рисунком. Оказалось, что на камне изображен план борьбы с потопом.
Этот план помог Юю укротить стихию. Когда Юй пробивал горы Лунмын,
ему встретился легендарный Фуси. Он подарил Юю яшмовую дощечку, с
помощью которой можно было измерять Вселенную» (стр. 138). Благодаря
этому случайно встреченному нами отрывку из китайских легенд становится
понятной роль Яноша в борьбе с Потопом. С другой стороны, как раз
«Аразы имели Меры, по вечерней и утренней тени от которой они измеряли
землю», что значит: основы землемерной техники и в частности измерения
Вселенной они знали. «Легендарный Фуси» передал единицу измерения
такой меры Юю. Прабка настойчиво говорила о «Горе Меры». Кроме того,
в древнейших китайских хрониках говорится о «саках, которые в зимние
праздники катали горящее колесо». Точно такое же «Коло Коляды» катали
Славяно-русский фольклор
567
в Юрьевке (недалеко от города Кобеляки, Полтавской губернии перед
войной 1914 г.). Это означает, что китайцы знали наших предков, «живших
на Западе», соответственно китайским хроникам. Это и была великая скиф-
ская держава до Рождества Христова.
Существование этой державы отрицают советские ученые, но китайские
хроники подтверждают. По китайским хроникам, эта держава тянулась до
Балтийского моря и «платила дань Китаю». Позже она отделилась. Под-
тверждение того, что это была именно скифская (антская или фракийская)
держава, мы видим на эмблеме алтайских скифов - «Солнечном Соколе»,
рисунок и вышивка которого повторяются среди предметов, найденных при
раскопках древних могил на Алтае. Известно, что «Сварог имел Солнечно-
го Сокола», т.е. Индру-Солнце, которого древние иногда представляли в
виде птицы. Однако, китайская легенда о Юе этим не ограничивается. На
стр. 139 книги Н.Федоренко «Земля и легенды Китая» рассказывается
следующее: «Однажды он пришел в страну, называвшуюся Чжунбейго. По
преданию, эта страна находилась где-то к северу от Китая. Ее окружали
кольцом высокие горы, отделявшие Чжунбейго от остального мира. Из
этих гор на равнину вытекала река, вода в которой обладала чудесным
свойством утолять не только жажду, но и голод. Человек, напившийся
вволю такой воды, пьянел и спал, не просыпаясь, десять дней. В стране
Чжунбейго вечно стояла весна: страна не знала ни жары, ни холода, ни
ветров, ни дождей, ни снегов. Природа давала людям все необходимое, и
потому они жили там, не обременяя себя трудом, в радости и достатке.
Население Чжунбейго встретило Юя очень радушно. Ему дали отведать
воды из волшебного источника и просили оставаться жить в Чжунбейго
навсегда. Два дня провел Юй с гостеприимными людьми страны Чжунбейго
и на третий день снова отправился в путь».
У нас нет сомнения, что Юй был в стране Араз. Вода, которую ему
давали пить, была из «Живой Воды-Реки». Еще рщ!ьше, в предыдущей
легенде, где он видит «человека с белым лицом», дающего ему план гидро-
логических работ, мы думаем, что он был человеком белой расы - Аразом.
В «Солдатском Письме», приведенном нами, солдат говорит, обращаясь к
родным: «Еще кланяюсь вам от белого лица до сырой земли - Великой
Матери». Это как раз совпадает с китайским мифом о «человеке с Белым
Лицом». С другой стороны, этот Человек с Белым Лицом вышел из воды.
Тут мы уже стоим перед Оаннесом - Человеком-Рыбой, или «Человеком,
вышедшим из Воды».
Земля Араз была на севере, и ее со всех сторон окружало море. Так
говорили и кобзарь Олекса, и Прабка Варвара. Окружающие Землю Араз
горы остались еще в виде островов: Новая Земля, Земля Франца-Иосифа и
568
Юрий Миролюбов
др. Так как китайцы всегда жили на своей земле, еще в лессовых пещерах,
с незапамятных времен, и по их преданиям, никогда ее не покидали, естест-
венно, что они сохранили древнейшие познания о первобытном мире. Дра-
кон у них - постоянный декоративный элемент, и он свидетельствует о
древнейших временах. Европейские ученые с этим, как будто, не согласны.
Мы можем только сказать, что эти же ученые были согласны с теорией
«флогистона» и ничуть в существовании последнего не сомневались.
Аннамиты говорят, что их предки Анты были тоже на Земле Араз и что
это был «большой Остров на Севере, окруженный горами и с большой
Горой Меру посредине». Мы знаем, что когда рассыпалась древняя шуме-
рийская империя, часть Антов, живших в Сапта-Синдху, действительно куда-
то ушла на восток.
Во всяком случае слишком много совпадений в легендах народов, раз-
бросанных на больших расстояниях друг от друга, говорящих об этом.
Если «легенда не является научно проверенным фактом» и не может быть
принята во внимание, то нам известны и «научные факты», как например,
«призвание варягов» в русской истории, которых либо никогда не было,
хотя они и записаны, или которые перевраны. Такова, например, «История
Готских Королей» Иорданеса. Между тем, ее цитируют и на нее опираются.
Ассиро-вавилонские легенды говорят, что когда пришел Таммуз, чтобы
истребить чудовищных животных, созданных Богиней Земли Тиамат, тогда
она «позвала их и бросила их вперед, и все, что попало между их ног, все
живое погибло». Это ли не видение первобытного мира? Английские уче-
ные особенно недоверчивы к этим преданиям и легендам. По их мнению,
каменный век был уже в 3-м тысячелетии до Рождества Христова. Мы не
считаем себя достаточно компетентными, но думаем, что эти сроки слишком
малы.
Прабка Варвара говорила, что в Сочельник «обязательно нужно иметь
жаренную рыбу на угольном столике, где стоит кутья, взвар и на блюде
пирожки». На вопрос, почему это нужно, она отвечала: «Так тож Яношеви
поваженье!» Янош-Рыба, или Человек-Рыба, был, по ее мнению, важным
персонажем Сочельника. В этот вечер должно его вспоминать: «Он много
страдал, спасся от Потопа и Белым Лицом своим нас прославил!» Таким
образом понятно, почему народ писал в письмах: «От белого лица до сырой
Земли-Матери низкий поклон». Некоторые добавляли: «От белого лица до
сырой Земли-Великой Матери низкий поклон». Это означало: «Я, Человек
Белой Расы, поклоняюсь Матери-Земле».
Янош был среди двенадцати Царей и восемнадцати Воевод Царя Сваро-
га, когда последний отплыл с ними «Игипету искать». Мы знаем, что и
Геродот рассказывает о войне гипербореев с Египтом, когда египтяне побе-
Славяно-русский фольклор
569
дили и взяли Царя и Тридцать младших Царей в плен. Это считалось
выдумкой Геродота! Между тем, легенды русов обстоятельства такой вой-
ны как-то подтверждают.
Земля-Мать Сырая (Сура - Солнце на пракритах), или супружеская
чета Солнца и Земли, ибо только соединение Земли и Неба дает жизнь,
пользовалась почетом и уважением у наших крестьян Задонья. Прабка Вар-
вара говорила, если кто напроказил: «И как тебя Святая Земля носит?»
Понятие «Святая Земля» было всеобщим. Был Святой Хлеб, Святая Зем-
ля, Святой Огонь и Святая Вода. Все это - понятия, связанные с почитани-
ем и уважением. Было запрещено плевать в огонь и в воду. Точно так же
было запрещено бросать хлеб под ноги или намеренно загрязнять землю.
Необходимо было, если есть что-то нехорошее, закопать это, но не бросать,
например, дохлую кошку или другое мертвое животное, как попало. Свя-
щенник при обряде погребения говорил: «Господня земля и все, живущее
на ней!» и, крестообразно взрезая вокруг могилы лопатой, «запечатывал»
могилу. Однако, обычай «печатания» идет издревле (см. И.Терех, «Славя-
не и Карпаты»), и когда с принятием христианства священники не стали
«печатать могил», возникли на Галичине даже волнения.
Жить на Земле - это означало у наших пращуров ухаживать за ней,
работать на ней, удобрять ее, ласкать Землю, ладить с ней. Ей приписывали
всеобщую, материнскую любовь ко всему живому: «Земля, як мати, и
сыну-злодию хлиба дае!» Или: «У Земли и жучок - дытятко!» «Земля
кажну травину жалие!»
И.Терех на стр. 7 в своей книге «Славяне и Карпаты» говорит: «О
Славе, как Богине, в сохранившихся письменных памятниках ничего не
говорится. Припев «Слава!» встречается в колядских игорных песнях. На
Руси поются прастарые песни, в которых постоянно упоминается слово
«Слава». Поэтому ученые утверждают, что Слава была действительно Бо-
жеством, Великой Богиней; которой славяне поклонялись, как и единому
Богу-Творцу. В Галичине существует поговорка: «Куда хлеб, туда и Бог».
А сербохорваты говорят: «Куда хлеб и слама, туда и Слава». В Сербии до
сих пор празднуют всеобщий национальный День Славы, а кроме сего,
всякая семья празднует раз в год собственный День Славы, подобно тому,
как на Руси праздновался в каждой семье День Рода-Рожаницы...»
Это очень интересный отрывок, и свидетельствует он о какой-то утра-
ченной другими славянами традиции. Ее сохранили славяно-русы (Рашка),
сербы. На Днестре есть город Рашка. На Днестре, Буге (Боге!) обитали
сербы, белохорваты, уличи и тиверцы, которые и вошли в балканскую
группу южных славян. Часть их вошла в карпатский этнос, а другая - в
киевско-русский, не только при Князе Кые, но и после нашествия монголо-
570
Юрий Миролюбов
татар, т.е. в XIII веке, когда Киевская Русь обезлюдела. С ними пришли и
словаки из Татранских гор (Татры), что можно видеть из образовавшегося
затем южнорусского языка, называемого теперь украинским. В нем есть
полонизмы, но есть большая доля словацкого языка.
И.Терех далее говорит: «Утверждение, будто какая-то Слава была где-
то царицей народа, называвшегося по ее имени «славянским», нужно отне-
сти в область сказок». Мы придерживаемся такого же мнения. Известная,
весьма славная царица сарматов (ее называют скифской «Тамарис», что при
обратном чтении дает «Сирамат») царствовала во времена Кира Персидско-
го. В «Сказах Захарихи» есть «Сказ о Царице Сиромаховой». Вероятно,
это она и есть. Сербы в Югославии и запорожцы на Днепре называли себя
«сирома», «сиромахи». Царица Тамарис не была «Царицей Славой», иначе о
ней упоминали бы сербы, празднующие «День Славы». Они же празднуют
и «Перун Дан», причем в доме должна быть хоть ветка дуба. Прабка
Варвара говорила, что «среди славян самые храбрые хорпы» и что они
носили «василек-цветок, растущий в хлебе» (василек - «Велосок», цветок,
посвященный Божеству Велесу).
И.Терех говорит, что один из древних арабских писателей упоминает,
что слышал на Руси часто повторяемое слово «лада». Это напоминает часто
повторяемое в русской части Галичины на свадьбах слово «лада». Лада - та
же Слава, как кормилица всех тварей, и поэтому будет логичнее отнести
Славу к разряду небесных Богинь, чем земных цариц. Мы думаем, что
Баба, Земля, Слава, Щедрыня-Лада - это разные имена одной и той же
древнейшей Богини. Это ее брак с Солнцем-Индрой-Ярилой-Перуном-Дажьбо
дает урожай и кормит все живое. Поэтому на Украине и на Руси говорят:
«Мать-Сыра-Земля», что значит: «Мать-Сура (т.е. «слитая с Солнцем»)
Земля». Позже понятие «Сура» стало понятием «сырая», т.е. влажная, но
это уже вторичное понятие, возникшее в тысячелетиях.
Как бы то ни было, славяно-русы славили Богов, и в конце концов
«Слава» у них стала равносильной «Ура!» Так на Украине во времена
гетмана Богдана Хмельницкого «Слава» была словом равнозначным слову
«ура». «Славили» князей, пели им «Славу». Русские цари в московской
Руси требовали, чтобы им пели «Славу». Гимна тогда не было, и «пение
Славы» его заменяло. В Былинах упоминается «Слава Володимеру Князю».
В народных сказках говорится: «... и тут пели царю «славу»!...»
То, что «Слава» связана с Землей, видно из поговорки на Юге Руси:
«Овсеня справили, Бога славили, и сама Слава-мати пошла отдыхати!»
Зимой, как известно, Земля отдыхает.
Земле можно пожалиться на какое-либо несчастье. Для этого вырывали
ямку в степи и плакали, жаловались, рассказывали Земле-матери свое горе.
Славяно-русский фольклор
571
Она же, как мать, утешала. Вероятно, из этого же обычая появились и
«дыромоляи», которых так мистически боялся В.Соловьев. Между тем
ничего страшного в этом не было. Ведь Земля - мать всем? Почему бы ей
и не рассказать про горе? От этого, может, и горе притупится.
Но В.Соловьев был «человеком города», он не знал, какова общность
Человека Земли с Землей.
Кажется, ни у одного народа на Земле (кроме китайцев) не найдется
такого острого «чувства Земли», как у русов. Уходя из села на заработки,
рус берет с собой «родную Землю» в мешочке. Солдаты, идя на войну,
получают из рук деда или бабы «родную Землю». Если солдат будет убит,
его похоронят «с родной Землей». Обычай «брать с собой землю», кажет-
ся, существует только у русов. Земля у них, как живая, и летом она
«живет, дышит и рождает», а зимой - «спит». Нам пришлось видеть деда на
Солнце, сидевшего в яме на краю «средокрестной дороги». «Что делаешь
тут, дедушка?» - «А вот, земля не берет, Бог смерти не дает, так сел, чтоб
земля меня почула (почувствовала)... Может, и возьмет». Ему было лет
девяносто. Правнуки привозили его в поле на это место, а вечером забира-
ли. Рядом с ним стоял кувшин с квасом, в торбе был хлеб, лук, огурцы,
помидоры. Дед ел, когда чувствовал голод, и сидел, сидел, иногда присы-
пая землей ноги, то на краю ямы, то в ней прямо. Однако, и после этого
героического сидения дед прожил еще около восьми лет! Так все и говори-
ли: «Земля не хотела брать!»
В обряде погребения говорится: «Земля еси, и в землю отыдеши!»
Человек - не только дитя Земли, он есть сама Земля. Поэтому после смерти
он «уходит в Землю».
Древние славяно-русы «слушали Землю», приложив к ней ухо. И если
Земля гудела, значит - враги близко. Идут враги, и Земля содрогается под
их ногами и предупреждает своих детей.
Южнорусский крестьянин без Земли чувствует себя так же, как чело-
век, которому не на что опереться.
Древние славяно-русы, называемые греками сарматами, получили свое
название от «Сура», или «Сурья Мати» (Земля). Они были поклонниками
Солнца-Земли. Правда, проф. Классен пишет о сарматах, что многих славяно-
русов греки называли по роду их товаров и что, де, сарматы предлагали на
торжищах «сыромятные кожи», откуда и проистекло само название народа.
Это может быть так, но может быть и не так. Дело в том, что если греки и
называли народы, с которыми они торрговали, по роду их товаров, то
«сыромятные кожи» делали, вероятно, не одни сарматы. Все славяно-русы
более или менее были скотоводами, а, значит, и выделывали кожи. Если
при этом греки как-то называли данный народ, то все же они должны были
572
Юрий Миро любое
бы брать в основу названия какой-либо весьма важный признак, а не
только «род товара».
Думается, что самым важным признаком должен был быть признак
религиозный. В те времена религия имела большое значение. «Товарный
признак» стал важным лишь в наше время.
Кроме того, и сарматы, если они продавали «сыромятные кожи», то,
конечно, продавали еще сало, мйсо, шерсть, руно. Таким образом, было
бы затруднительно называть их «по товару».
Славяно-русы первыми нашли способ выделки шкур животных при
помощи дубления, для которого они прибегали к дегтю. Так как они жгли
дерево на уголь, то скоро они научились и собирать деготь. Позже они
научились обрабатывать шкуры животных. Между тем, «сыромятная кожа»
как раз является самой примитивной по способу выделки и ценится ниже
дубленой, особенно «юфти», т.е. дегтярной выработки. Так что, логически
рассуждая, можно скорее придти к выводу, что греки называли «сармата-
ми» славян по религиозной причине, а не по товарной. Вообще о «товар-
ных связях» стали говорить лишь с XVIII-XIX вв. Если в степи нужен на
зиму деревянный уголь, а в лесу - сено, хворост, сыр и масло, то это еще
не значит, что в те отдаленные времена, когда человек сам заготовлял
все, необходимое для себя, из степи слали бы сено, а из лесу - уголь,
дрова, меха, мед и воск! Эти товары привозили, но всяк привозил по
потребности, собираясь выменять их на оружие, одежду или утварь. Но
если у него все уже было, то он «товаров» не вез.
Славяно-рус требовал большого пространства, т.е. много земли, так
как он, удобрив землю золой, собирал три-четыре года хороший урожай,
а затем должен был идти на новое место: земля переставала родить.
Поэтому часто князь «не находил» своих деревень на прежнем месте.
Это же заставляло славяно-русов строить примитивные жилища типа
полуземлянок. Исключение составляли лишь города, т.е. укрепленные
поселения, где и дома были основательны, и где вокруг поселения были
устроены палисады, рвы, валы и другие сооружения. Были там и запас-
ные выходы, заканчивавшиеся где-либо в овраге, заросшем терновни-
ком. При осаде града отгуда всегда можно было послать воинов за помо-
щью. Анты, жившие в лесостепной и лесной полосе, создали на Северском
Донце целый укрепленный район («Городищенская Русь»), где Городи-
ще следует за Городищем. Из того, что эти Городища направлены лицом
к востоку, юго-востоку и югу, видно, что они были антскими и что цель
их была задержать наступление Степи. Некоторые ученые-историки, не
знакомые с военным делом и фортификациями, думали, что это «Степь
отгораживалась от Антов». Это, конечно, неправильно, так как анты на
Славяно-русский фольклор 573
Степь не наступали. Наоборот, Степь им всегда приносила всякие непри-
ятности. Кроме того, и это - самое главное, греки весьма часто подгова-
ривали степняков «добыть им антов-рабов». Степняки были костисты,
жилисты, среднего роста, а анты были сильными, крепкого сложения и
хорошего здоровья.
Времена года
В пословицах, песнях и поговорках на Юге Руси видно то человече-
ское содержание, какое искали пращуры в природе. Так осень изображает-
ся словами:
«Ходит Овсень по саду,
Ищет Лета, где ж оно?
А Лето ушло, поет вдалеке:
В новом году
Назад приду!»
Или следующие слова:
«Прошел листопад,
Бурый зашел в сад,
Стоит под сливою,
Зовет Сивого:
Скоро снег будет,
Скоро Зима застудит!»
Это не просто «смена времен», это некое событие, происходящее на глазах
у людей. В нем участвуют древние Божества Дедовщины. И почему народ
так упорно защищал свою Дедовщину? Как могла она дожить до самой
первой мировой войны?
Есть только один возможный вывод: народ знал, что «Дедовщина» -
его древнейшая история и что если «паны» (господа) у него ее отберут,
он, народ, перестанет быть самим собой. Не случайно ведь, что правящая
народом верхушка всегда изменяет народной мысли и увлекается чуже-
земным примером. Так было, например, в Киевской Руси, когда князья-
бояре «погречились». Так было на Украине времен гетмана Богдана, ко-
гда Вишневецкие, Острожские, Кисели да и всякий вообще «панок» на
Украине стали подаваться на сторону ляхов. Один только народ - «сиро-
ма» (бедняки) оставались русами, и запорожцы кричали: «За виру, за
Святу Тройцю!», идя на смерть в неравной борьбе. Народ всегда крепче
держится за дедовскую веру, за народную идею. Отдельные же лица,
хотя бы и «высшие», легче всего меняют «жупан», а с ним и отцовскую
21-1560
574
Юрий Миролюбов
веру. Так было и на Руси еще со времен Ивана Грозного, а затем с Петра
Великого. «Лучшие люди» надевали «немецкий камзол» и носили башмаки
с пряжками, а народ смотрел на это, как на маскарад, и «платил за бороду»,
только бы ее не брили! Борода у него была символом не только
мужественности, но и русскости. Легче было потерять деньги, нежели
бороду.
В Сказках Прабки Варвары мы находим не одно указание на прошлое
русского народа. Она рассказывала, например, «как мужик до Солнца ез-
дил»: «Выехал мужик до света (до зари) в поле, да видит - туман лежит.
Он на него и взъехал. А потом слышит, колеса тарахтят, а под ними - туча.
И вот оно - Солнце, встало, смеется. Мужик взмолился: «Как же я,
Сонечко золотое, буду? У меня дома жинка, дети! Мне домой надо!»
Засмеялось Солнце, дало для детей гостинцев, пирожков, булочек, бубли-
ков медовых с маком, а само за гору село, туман снова до Земли упал, и
мужик съехал на твердую! Землю».
Из этой сказки видно, что Солнце - доброе, гостеприимное и что оно с
Землей в дружбе («Туман Земли касается»). По туману на Землю можно
съехать. Было такое, что мужик уже Млечной Дорогой ехал, а то - на
Землю спустился. Млечный же Путь - «Чумацкая Дорога» вел куда-то
вдаль, «к самому Богу».
В другой Сказке Прабки рассказывается, «как Земля-мать человека
слушает...»: Рассказывает Земле-матери человек про свое горе, а Земля и
отвечает: «А ты, сыночек, сделай так и так». Мужик так и сделал, и все
хорошо было. Здесь Земля называет мужика «сыночком», как женщина-
мать. И он сам, обращаясь к ней, говорит: «Земля, мамо, помоги мне!»
Из этих сказок ясно вырисовывается Союз Неба и Земли, где человек
- дитя Земли и Солнца. К кому бы он ни обратился со своей мольбой - к
Небу, или Земле - и Земля, и Небо его услышат.
В другой сказке Прабки Варвары говорится об одном человеке, на
которого напала Мара, Хворь, истощавшая его силы. И вот, прилег он на
траве, на Солнце, и вдруг слышит, Земля шепчет: «Ты возьми травы зеле-
ной, молодой, мелко поруби ее, так мелко, чтоб мокрая сделалась, положи
на нее большую ложку меду, и через три дня пей!» Мужик так и сделал, и
как только выпил первый же глоток, почувствовал, как Сила Земли вошла
в него. Скоро он был совсем здоров. ‘
По древнему поверью, надо лечь на Землю головой к востоку и лежать,
пока Солнце припечет так, что выдержать нельзя. Тогда вся хворь сойдет,
и Земля силу даст.
Земля вообще дает силу. Святогор-Богатырь по совету Микулы-Бога-
Славяно-русский фольклор
575
тыря пробует Землю поднять и не может. А Микула, щуплый с виду, берет
и поднимает. Все это оттого, что Микула постоянно с Землей в ладу,
всегда работает на пашне, «венит вено», а Святогор-Богатырь только
ходит по Земле. Правда, она под ним прогибается, но все же выдерживает
его. Между тем, Святогор Земли одолеть не может. Сила же Союза
Солнца и Земли начинается весной, возрастает летом, убывает осенью и
сходит на нет зимой.
Однако, не всякий человек может использовать эту силу. В одной
сказке Прабки рассказывается, как мужик убил жену и закопал в поле.
Полевики рассердились на мужика и сейчас же густо натыкали в землю
синих ирисов, пролесков и фиалок так, что получился силуэт человека,
лежащего на Земле. Дети собирали цветы и нашли это место, а под цвета-
ми - край окровавленной одежды убитой. Они побежали в село, рассказа-
ли мужикам и те пришли с лопатами и вырыли труп несчастной. Но как
же Полевики придумали этот способ раскрытия преступления? В сказке
говорится, что они долго совещались, как сделать, чтобы люди узнали.
Земля им сказала: «Посадите цветочки так, чтоб они человека обозначи-
ли!» И вот Полевики стали сажать фиалки, пролески, ирисы так, что
вышла фигура человека на Земле. Совет этот дала Земля-Мать. Полевики
с людьми не говорят. Они могут только показать, а «не сказать». Однако,
чтобы их «показ» был понятен, они вытащили из могилы край одежды
убитой. Этот край, выходивший на поверхность, дети и нашли.
Потому-то Девясил, цветы которого тянутся к Солнцу, а корень нахо-
дится глубоко под Землей, этот прообраз «Жар-Цвета» (Сомы), был
общепризнанным, могучим лекарством при разных болезнях. Аромати-
ческий навар корня с медом был средством против вывихов, заражений,
опухолей. Мы находим «Девясил» у кельтов Шотландии, где он сводит-
ся к обряду хождения «посолонь» вокруг больного, а затем лечения,
состоящего из горячих компрессов из трав. Это хождение «посолонь»
есть указание на Солнце, которому кельты поклонялись (см. Вальтер
Скотт, роман «Веверлей»). В Шотландии, вероятно, Девясила нет, но
зато сохранилось его имя в магической операции хождения «посолонь».
Растением, отчасти близким по действию с Девясилом, был на Юге
Руси барвинок. Его с молитвой заваривали по 20 грамм на литр воды и
давали пить при раке желудка, или делали компрессы при раке кожи.
Однако, Девясил считался более сильным. Нам известны случаи, когда
люди действительно выздоравливали!
Такое же действие оказывают грибы-боровики, или белые грибы. Мы
видели в Полесье во время войны одного деда, имевшего на лице рану от
576
Юрий Миролюбов
рака кожи. Он на нее накладывал тряпку, смоченную в отваре свежих
боровиков и ел грибы, служившие для отвара в большом количестве,
ежедневно. Через три недели на лице осталось лишь розовое пятно. Харак-
терно, что тут грибы надо было собирать в яркий, солнечный день. Соб-
ранные в пасмурный день боровики не годились!
Таким образом, и здесь мы видим солнечный культ наших пращуров,
принявший несколько завуалированную форму.
Несомненно, в принципе, грибы собирали в себе при Солнце силу
Земли, которая и лечила рак.
В настоящее время некоторые формы рака лечат в США этими двумя
лекарствами. Результаты лечения как будто положительны.
Епархиальное начальство требовало от нашего отца «борьбы с пере-
житками язычества и суевериями». Однако, эта «борьба» была весьма
затруднительна, и во многих случаях отец просто не мог на нее решиться.
Прабка же хранила традицию и всякий раз заступалась за «суеверия». Вот
что она однажды рассказывала мне: «Жили-были пращуры наши, ни коров,
ни коней не имели. Так бедны были, что не знали, что завтра есть будут.
Жили они в горах, в дыре каменной, холодали, голодали. И посылал днем
Царь Линар молодых по рыбу да на охоту. Иной раз и принесут мяса либо
рыбы, а огня не было, чтоб сварить либо изжарить, да так сырым и ели.
И одевались тоже плохо, с зверя шкуру снимут, посушат да в нее и
кутаются. По ночам спокою не было, все звери дикие к ним лезли, и
отгонять, кроме кийка, нечем было. Вот, раз похолодало сильно, буря
началась такая, что ни за водой, ни за добычей не выйдешь. Сидят пращу-
ры, дрожат от холода, друг к дружке жмутся, чтоб согреться. И видят,
что летит в небе птица, красоты неописанной, вся сияет. А то «Жар-
Птица» была. И несет она в клюве горящую ветку, принесла к входу ямы,
где были пращуры, бросила и улетела. А еще через минуту прилетела с
другой горящей веткой, потом с третьей. Так Бог сжалился над пращура-
ми и так им огня послал. Приказал тут Царь Линар дерева сухого искать
да в костер кидать, и Агуня прилетел, и начал пожирать сухое дерево.
Тепло стало людям! Хвалили они Бога, что послал им помощь. Испекли
рыбу на костре, испекли мяса, детей накормили, сами поели. Назначил
Царь Бабу, чтобы за огнем глядела. Дал ей рогач и кочергу. С тех пор
баба «в рогачах» всегда стоит. Так кончились страдания холодом и голодом.
Позже Бог им «Меч-Кладенец» с неба бросил, когда они уже в степу
жили и коров гоняли. Этим «Мечом-Кладенцем» они от ворога обороня-
лись. Не всякий мог поднять его, а кто поднимал, обеими руками должен
Славяно-русский фольклор
577
«вздынать» был. Так завелись у пращуров богатыри. Надо было, чтоб
могли бы «Меч-Кладенец» вздынать».
Мы привели эту сказку, как образец того древнего периода, о котором
рассказывала Прабка Варвара. Из нее видно, что славяно-русам огонь
принесла Жар-Птица. Ведийцы говорили, что им принесла огонь с неба
чудесная птица Матари-Сван. «Сван» - лебедь как по-немецки, так и по-
саксонски (англосаксонски). «Дощьки Изенбека» говорят о птице «Ма-
тырьсваслава». Мы думаем, что это - испорченное Матарисван.
Итак, «Сван» и «Слава» как будто связаны. Может одно объяснить
другое? Или же: может быть, в древности лебедя называли «Славой»? Во
всяком случае, «Лебедь-Птица», «Матарисван», «Сван» и «Слава» нам
кажутся одним и тем же понятием, разделившимся в тысячелетиях на
четыре отдельных образа-понятия. За ним, этим процессом разделения
понятия, лежит такая же закономерность, как и за распадением историче-
ского понятия на отдельные, фольклорные образы-иероглифы: «Жар-
Птица», «Меч-Кладенец», «Человек-Рыба-Януш», или Оаннес Месопо-
тамии, «Серый Волк» и т.д.
Мы не можем претендовать, что таким образом мы раскрыли значение
образов нашего фольклора, но все же нам кажется, что мы этим вносим
нечто новое в эту науку.
Во всех сказках, приведенных нами, есть указания на Солнце и Землю
в их соединении, или «Брак». Перун при этом приносит Гром, Блискавицу
и Дождь. Дождь, поливая нивы и поля, рождает травы. Значит, не только
Огонь-Солнце, Гром, Блискавица (молния), Дождь, но и Трава, составляют
, постепенное развитие этой символики.
И действительно, в сказках есть указание: «Сивка-Бурка, Вещая Каур-
ка, встань передо мной, как Лист перед Травой!»
Эти слова обозначают, во-первых, что Конь Сивка-Бурка является
Вещим. На Рюгене Белый Конь «предсказывал» войну и мир. В Индии
Белый Конь указывал войскам путь к победе. У киевских русов Белый
Конь был княжеским конем. В Трое Царь Рес (фракийский) прибыл на
помощь троянцам со своими воинами на Белых Конях. Гвардия индоевро-
пейцев, посвятившая себя Богине Маре (Богине Смерти), была на Белых
Конях и в красной одежде.
С другой стороны, в сказках Конь должен встать, как «Лист перед
Травой». Трава, таким образом, обладает каким-то преимуществом перед
Листом.
Видимо, Конь был Конем Левина - Вестника Солнца. Вестника нет, но
есть его Конь, который имеет священный характер. Так как Левин возве-
щает приход Индры-Солнца, то и Конь его связан с Солнцем. Действи-
578
Юрий Миролюбов
тельно, Хорос (Зимнее Солнце) скачет на огненном скакуне. Хорос пришел
к нам от древних парсов, наших предков, во всяком случае, судя по
языку. (См. Классен, «Парсы», Москва, 1854 г.). Так называемые ирано-
язычные аланы, по проф. Классену, были тоже славяно-русами. Теперь
можно с уверенностью сказать, что, благодаря археологическим работам
знаменитого М.А'Мюллера, аланы нам кажутся славяно-русами Приазов-
ской Лыбедии в большей степени! В меньшей - они осетины-иронэ, но
тоже близкие русам по языку. Мы обращаем внимание на слова: «нам
кажутся», т.е. именно НАМ, а не проф. Мюллеру. Последний еще не
может решиться признать ирано-язычных аланов близкими славянам. Это,
конечно, оттого, что Иран кажется нашим ученым чем-то совершенно
далеким от русов. Они не знают при этом, что парсы с нами связаны даже
такими словами, как глагол «быти». «Буд» даже по-новоперсидски озна-
чает «был».
Проф. Классен жалуется, что в его время еще «в названиях древних
народов царит хаос». Это было и во времена Шафарика (Прага), давшего
первый толчок славяноведению, до него науке неизвестному. Тот же хаос
царит и в наши дни. «Советская Историческая Энциклопедия» говорит о
роксоланах: «Роксоланами назывались Аланы до II века». Откуда взяли
составители подобную чушь? «Ерусланы» русских сказок, «Русколань»
«Дощек Изенбека» и «Ярусланы» Сказов Захарихи - все говорит, что
«роксоланы» были русами. Даже аланы, прибыв на Сомму (река во
Франции), назвали один из городов на этой реке «Самарбреги» (Самары
Берега). Почему же «ирано-язычные аланы» говорили по-славянски? Этот
вопрос очень важен, и отмахнуться от него никак нельзя.
Наконец, до II века нашей эры на Дону были поселения славяно-
русов, о чем свидетельствуют ученые, делавшие раскопки курганов на
Юге Руси. Затем, после II века славяно-русские поселения исчезают и
только к IX веку появляются снова. Так кто же были роксоланы? Ска-
жем, русколаны? Почему М.В.Ломоносов их считал славянами? Почему
Шлецер и другие немцы Академии Наук не считали роксолан славяна-
ми? Эти вопросы еще ждут своего разрешения. Мы предполагаем, что в
их основе лежат этно-политические соображения, а не научная истина.
Так одна из предвзятостей ученых, за которую они крепко держатся:
«Славяне сражались в пешем строю... Конницы они не имели» опровер-
гается уже «Сивкой-Буркой» русских сказок. Кроме того, известно, что
конница Князя Кыя била не только степняков, но и греков. В VII веке
славянская конница на Балканах разбила регулярную конницу ромеев
(византийцев) в пределах нынешней Болгарии. Князь Аскольд ходил
конницей в Степи. Князь Святослав Хоробрый воевал исключительно
Славяно-русский фольклор 579
при помощи конницы и разрушил Хазарское царство. До него Олег,
захвативший киевский престол у потомков князя Кыя, воевал с хазарами
при помощи конницы. Казачество, как на Дону, так и на Украине, воевало
не только в пешем строю, но и с помощью конницы. У Донцов даже
говорилось: «Казак рождается на коне!»
Конь, Земля, Человек, Трава, Солнце, Огонь, Дуб, Гром, Дождь - все
эти понятия связаны между собой. Славяно-рус не мог бы довольство-
ваться только пехотой, имея дело с конными обитателями Причерномор-
ских Степей.
Между тем, из одного Сказа Захарихи явствует, что аланы обрати-
лись к славяно-русам (вероятно, к антам) с просьбой дать воинов для
борьбы с кочевниками, и те отказали. Тогда аланы зашли антам в тыл,
разбили их и принудили дать молодых воинов. Последним они дали в
жены своих дочерей. Так образовалась Русколань, говорившая по-русски
и по-алански. Оружие она имела аланское, посуду греческую, скакала на
конях и принимала участие в борьбе аланов против Рима и Византии. К
этому времени в Причерноморье все народы соединились в своей ненависти
к рабовладельцам - римлянам и грекам. Утверждение проф. Классена, что
готы были славянами, должно быть отброшено. Некоторая часть готов,
жившая под их начальством и называемая «гетами», была, вероятно,
славянской, но сами готы были древними германцами. Это доказывает
готский язык, к настоящему времени уже известный. В нем есть отдель-
ные славянские слова или корни, но вся структура его - германская.
Точно так же и у аланов была некоторая довольно значительная часть
корней русских. «Самарбреги» и «Сомма» никак нельзя отнести к «иран-
ским названиям».
Сказы Захарихи
Около 900-х годов в нашем дворе в летней кухне, представлявшей из
себя крестьянскую хату, с разрешения матери поселилась Захариха с
мужем. Он был болен ногами и занимался переплетом книг. Захариха
была сказительницей. Ее приглашали на разные празднества на Донские
хутора. Когда наша мать ознакомилась с ее Сказами, она сразу стала их
записывать. Мне, мальчику, сначала эти Сказы ничего не говорили, а
затем и я под влиянием Тихона Петровича Попова, инспектора Духовно-
го Училища, стал тоже записывать ее Сказы. Общая характеристика
последних такова: это до-киевские Сказы, относящиеся к далекому про-
шлому русского народа. Язык и стиль Сказов был древнерусским с нале-
580
Юрий Миролюбов
том украинского. Тетрадь с записями, сделанными мной, уцелела, несмот-
ря на события, а записи матери исчезли во время революции.
Из Сказов Захарии видно, что на Руси в древнейшие времена были
племена, где было родовое начало, и были племена, где были воеводы,
князья и даже «цари». Конечно, под именем «царей» надо понимать толь-
ко неограниченных правителей, а сами их «царства» - кочевые простран-
ства с зыбкими границами. Возможно, что имена этих «царей» совершенно
апокрифические, а, возможно, что и настоящие. Сказы рассказывают о
длительной борьбе русов с разными врагами.
Тихон Петрович Попов, магистр истории, настаивал на огромном зна-
чении Сказов для преистории русов. Он об этом написал целый труд, но
последний, как и он сам, погиб во время гражданской войны в Мариупо-
ле, на Азовском море. Точных обстоятельств гибели Т.П.Попова я не
знаю. Таким образом, на мне лежит долг сообщить как о Сказах Захарии,
так и об этом замечательном человеке, много потрудившемся над родной
преисторией.
Большинство Сказов Захарии было нами записано с голоса самой ска-
зительницы. Другие, как и ее некоторые сказки, были восстановлены по
памяти. Так как революция смела не только языческие пережитки, но и
традиции прошлого, нам кажется, что значение Сказов огромно.
Впоследствии образовалась не только привычка к записи, но и лю-
бовь к собиранию Сказов. Нам кажется, что этим мы выполняем истори-
ческий долг, выпавший нам на долю.
Большая часть Сказов Захарии представляет собой описание войн,
нашествий и случаев из скотоводческого периода жизни славяно-русов, а
также периода перехода к земледелию. Если Сказы рассматривать как
«мифы», то должно сразу отметить, что мифологического в них крайне
мало, а если и есть, то лишь местами, да и то крайне бедно изложено.
Мы Сказы Захарии здесь привести не можем, и они составляют от-
дельную книгу.
Позже судьба свела нас уже за границей с покойным художником Али
Изенбеком, как его звали бельгийцы в Брюсселе. У него оказалась руко-
пись «Дощек Изенбека». Этот документ мы изучали, переписывали, но
«Дощьки Изенбека» пропали во время смерти художника (полковника
артиллерии, командира Марковского дивизиона), или, может, были изъяты
гестапо вместе с 600 его картин. Хранение имущества иностранного ху-
дожника было крайне небрежным, а нам никак нельзя было поднимать
дела, так как картинами «интересовался» немецкий чиновник-«гауляйтор»
Юрий Войцеховский. Он требовал передачи ему картин. Мы спасли, что и
как могли. «Дощек», однако, н .йти не смогли.
Славяно-русский фольклор
581
С.Лесной (Д-р Парамонов, Австралия) нас в этом жестоко и неспра-
ведливо упрекал, но... во время немецкой оккупации Бельгии положе-
ние русских было шатким и можно было попросту «исчезнуть, не оста-
вив следа»! Кто это понимает, тот поймет, в каких условиях мы смогли
спасти хоть тень «Дощек» в виде их копии от руки. И то - счастье!
Могло статься и так, что никакой копии и не было бы.
Мы не занимаемся вопросами «подлинности», разборами, выписка-
ми из «авторитетов» с указанием страниц. Мы считаемся лишь с содер-
жанием «Дощек Изенбека» и Сказов Захарихи. Содержание же их
таково, что независимо от того, подлинные они или нет, оно должно
быть изучено.
Записывая в этой небольшой книге Традицию, свидетелями которой
мы были, мы можем сказать, что ни Сказы Захарихи, ни «Дощьки
Изенбека» ей не противоречат. Наоборот, есть как бы взаимодополне-
ние между всеми этими документами.
Ш ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1) Верования нашего народа, его обычаи, сказы, сказки,
легенды и предания представляли до первой мировой войны
еще целиком нетронутый материал. Никто им не интересовал-
ся, не собирал и не изучал. То, что нам удалось записать и сохранить,
мы в этой книге даем. Изучить же нам удалось потому, что мы жили в
деревнях Юга Руси, выросли среди крестьян, и последние не скрывали
от нас ни фольклора, ни обычаев. Роль Прабки Варвары в нашей семье
была огромной. Это она была хранительницей русского фольклорного
богатства.
2) При изучении данных этой книги обнаруживается связь нашей
древней славяно-русской религии с ведизмом.
3) Обнаруживается связь этих верований и с религией Зенд-Авесты
(Агура-Мазда) и Митры с его Листериями.
4) Обнаруживается связь наша с Шумером, по крайней мере, в той
части, которая является связанной с южной группой русов.
5) Точно так же видна связь наших предков с Индией, по крайней
мере, в ее Северной части (Инд с семью притоками).
6) Ясно видна связь наших пращуров с Месопотамией и Ираном
вообще.
582
Юрий Миролюбов
7) Обнаруживается наша связь с древнейшим человечеством: Ириями
и Азарами-Аразами (Ойразами).
8) Древнейшее наше прошлое связано с Севером.
9) Китайские источники это подтверждают.
10) Конь является нашим связующим началом с Солнцем и ведически-
ми Божествами.
11) Обнаруживается наша связь с легендой о Потопе.
12) Точно так же мы связаны с легендой о «Золотом Веке».
13) Выражение народных писем: «Кланяюсь от бела лица до сырой
Земли-Матери» расшифровывается так: «Я, Человек Белой Расы, кланя-
юсь от Белого Лица до Сура-Земли-Матери». «Сура-Земля» - это брач-
ная чета Земли и Солнца.
14) Славяно-русы на основании всего этого материала являются древ-
нейшими людьми на Земле.
15) От Земли Араз тянется нить к Атлантиде.
16) Русский фольклор и религия древних славяно-русов являются
доказательством этого.
17) «Риг-Веда» является общим славяно-русским и индоевропейским
историческим документом.
18) О народе «Рес», или «Рус», говорит и Библия, см. указания
А.А.Кура (Куренкова).
ПРИЛОЖЕНИЕ
ЛИТЕРАТУРА:
1) И.Терех «Славяне и Карпаты», Изд. Общества Ревнителей Русской
Старины, Нью-Йорк, 1941 г.
2) Г.А.Глинка «Древняя религия славян», Митава (Рос. Имп.),
1804 г.
3) «Славянская мифология», Москва, 1803 г.
4) Н.Чулков «Словарь народных суеверий», СПБ, 1782 г.
5) Проф. Я.Поливка «Бог Перун», Народописный Сборник Ческосло-
венский, Прага, 1898 г., т. II, стр. 81-104 (начеш. яз.)
6) Д.О.Шеппинг «Мифы славянского язычества», Москва, 1849 г.,
его же: «О значении Рода и Рожаницы», Общ. Ист. и Древнерус. Времен-
ник, Москва, 1851 г., VIII, кн. 9 - Исследования, стр. 25-36.
7) Д-р С.Лесной (Парамонов) «История руссов в неизвращенном виде»,
Париж, 1958-60гг.
Славяно-русский фольклор
583
8) АТельмольд «Хроника славян», классический труд на латыни.
9) «Историческая энциклопедия», Москва, 60-е годы.
10) Романы Вальтера Скотта.
Многие труды известных ученых, как Л.Нидерле (Прага), Стрийков-
ский (Польша) и т.д.
Из романов Вальтера Скотта мы сделали следующие выписки.
В романе «Веверлей», стр. 170-171, говорится о «катеранах» («катра-
ны» - то же). «Катран» - член шайки разбойников, угоняющий скот
соседей. «Катран» - растение (дикий «сальсифий»), корень которого ра-
зыскивали народы Причерноморских степей для пищи. По-видимому, «Кат-
ран»-корень и «Катран»-разбойник одного и того же происхождения, а
именно - кельтского (гаэликского). В южнорусском языке (украинском)
это слово непонятно, и общих «корней» слова с другими словами не
имеет.
На стр. 191 говорится о «Дункане с шапкой ясновидящего». Горные
кланы кельтов (гаэлик) имели таких ясновидящих, которые предупрежда-
ли людей о событиях, разыскивали подземную воду, пропавший скот и
т.д. Эти ясновидящие - тоже продолжение причерноморской традиции,
общей для всех народов, там существовавших.
На стр. 195: «... спутники Дональда питались почти исключительно
мясом угнанных животных, и даже хлеб был для них лакомством, о
котором чаще всего приходилось только мечтать - так трудно было его
достать, а о молоке, масле, домашней птице и прочем в этом скифском
лагере не могло быть и речи». Эти вот слова о «скифском лагере» явля-
ются, с нашей точки зрения, более конкретными, чем простое литератур-
ное сравнение!
Вальтер Скотт прекрасно знал археологию края и там, где делал
отступление от исторической правды, он об этом указывал. В общем, на
его сведения можно вполне положиться.
На стр. 197: «... (Эван) извлек из-под складок пледа бараний рог,
наполненный виски...» В параллель к этому мы можем сказать, что даже
в церковных молитвах есть выражение: «Возвыси Рог твоих верных».
Как степные народы, так и русы, пользовались рогом, заменявшим чашку.
Запорожцы носили в рогах порох, пули или другие нужные им вещи.
На стр. 198-199: из рассуждений горца видно, что «угнать гурт скота
- не воровство, а подвиг джентльмена». Украсть корову у бедной вдовы
- воровство. Из слов же Эванса следует, что, признавая вождя клана, он
все же считает, что «Господин у него только на небе».
На стр. 208: из текста следует, что все члены Фергуса Мак-Ивора-
Вих-Ян-Вар (Вих-Вора) носили имя «Мак-Вор». То же делали и члены
584
Юрий Миролюбов
других кланов. Имя вождя было их именем. Клан - большая семья, или
Род. Однако, кельтский клан уже был Родом-конфедерацией. Члены, входя-
щие в него, приносили присягу и принимали имя вождя. За это всякий
«Мак-Ивор» мог пить, есть, жить у вождя, сколько ему хотелось.
Такова, по-видимому, была организация вообще всех военных кланов
Причерноморья, куда входили люди разных этносов, признававшие како-
го-либо вождя за своего. Отчасти и у волынских военных отрядов, и у
запорожцев была подобная организация. Клан был заменой Рода, где, по
праву старшинства, управлял старший Родич и где все члены были связа-
ны кровным родством. В клане был вождь, храбрость которого- была
общепризнанной. Между тем, в Роде мог быть старшим кто угодно, даже
трус.
К обеду клана Фергуса Мак-Ивора созывала волынка (музыкальный
инструмент, изобретенный Волынью, племенем славяно-русов), и все сади-
лись за длиннейший стол. Лучшие блюда и выпивка подавались сначала
вождю, а затем переходили налево, пока на самом краю стола не появля-
лись одни кости. Обрезав висевшие на костях клочки мяса, гости бросали
их собакам, которые тоже были участниками пира. Разные нищие и вся-
кий уже неприглашенный сброд кости эти перехватывали на лету и, веро-
ятно, уносили домой, чтоб сварить еще из них добрую похлебку. Направо,
возле вождя, пили вино, в середине стола были виски, а влево - домаш-
ний «эль» (вроде браги). Однако, никто не протестовал, ибо все понима-
ли, что «на всех не хватит».
Важными участниками таких пиров были барды (певцы-сказители),
воспевавшие старые предания, легенды и песни о подвигах предков. (См.
главу XX романа «Веверлей», целиком посвященную описанию такого
пира). Вождь передавал барду серебряный ковш, наполненный вином,
говоря, что «выпив сок плода, бард может оставить себе его оболочку».
Бард выпил кубок, а сосуд спрятал на груди, и начал петь песни
древности. Временами горцы вскакивали в возбуждении, хватались за
ножи и кинжалы, временами вскрикивали или смеялись. По всей веро-
ятности, и славяно-русы делали то же. Это был, вообще, причерномор-
ский образ жизни. Позже от них пошли баяны - гуселыцики, кобзари,
лирники, бандуристы и домрачеи. Почти все они погибли во времена
Богдана Хмельницкого, так как именно их использовал гетман для про-
паганды против Польши и Литвы. Поляки где встречали деда с кобзой,
там его и убивали. Ко времени первой мировой войны их оставалось
очень мало, и все их песни были уже позднейшего периода - запорож-
ского, казацкого и христианского. Дед Олекса был редчайшим старым
кобзарем. Таких, как он, уже почти не было.
Славяно-русский фольклор
585
В первые века после Рождества Христова вожди степных кланов жили
именно так, как жили еще горцы-кельты и эйры в Северной Шотландии.
Нужно признать, что они долго и мужественно сопротивлялись, но Анг-
лия их все же раздавила. Несмотря на это, даже в наши времена кое-что
осталось от прежней горской психологии и древних обычаев в Северной
Шотландии.
На стр. 44 романа «Гай Меннеринг» Вальтера Скотта сказано: «...
Данбог прогнал Реда Роттена и Джона Янга со своей земли, будь он
проклят! Какой он дворянин! Ни капли в нем нет дворянской крови...»
Здесь надобно отметить, что имя Данбог совершенно славяно-русского
корня. Оно ближе всего к сербскому и по-сербски обозначает «День Бога».
По-русски это будет скорее «Дар Бога», и даже есть имя Богдан, т.е.
«данный Богом» (Богдан Хмельницкий, например). Надо также вспом-
нить, что «Небо-Дан» - имена многих царей Месопотамии, откуда по
ассоциации в славянских языках первая часть имени «Небо» стала назва-
нием «Тверди» («Небо»), а другая часть - «Дан» перешла в сербский без
изменения, как «День». В русском же языке твердое «Дан» стало мягким
«День».
Слог «ог», вошедший в язык славяно-русов, изображает нечто вели-
кое (Бог, ог-ромный), важное (н-ог-а), или священное (ог-онь). Он был
общим для кельтов (гаэлик) и русов, вероятно, еще во времена форми-
рования этих языков (одного из сыновей Роб-Роя звали Робин Оог).
На стр. 55 сказано: «В битве у Престонпенса Джейм Рой отличился».
Горцы его отряда, сказал кавалер Джонстон, своими косами нанесли
противнику большой ущерб. «Они подсекали ноги коням, а всадникам
вспарывали животы». (Чисто «скифский» прием войны, различимый
даже на греческих вазах: пока греки сидят на конях, перед ними появля-
ется конный и пеший скиф, и пока грек отбивается от конного, пеший
скиф с коротким мечом «Акинаком» повреждает его коня.)
О последней чарке водки «на дорогу» в романе «Веверлей» говорит-
ся по-гаэльски: «Дох дорох!», где «дорох» - та же «дорога» по-славян-
ски. Если одни славяно-русы говорили «драга», то другие (южные русы)
говорили «дорога». Нам кажется, что это не простое совпадение звуков,
потому что таких совпадений слишком много. Так кельты кляли кого-
либо словами: «Чтоб тебя Цернобок взял! Чтоб тебя Мерроу схватила!»
Это указывает на то, что в древности среди кельтов (гаэликов) были и
славянские племена.
(Указание о значении слога «ог» нам было любезно сообщено А.-
А.Кур-Куренковым, прим. Ю.М.).
«Цернобок», конечно, является славянскимЧернобогом, а «Мерроу»
586
Юрий Миролюбов
- Мор-Марой (Мор-Мара - супружеская чета Смерти). «Марийцы», упо-
минающиеся в книгах о цивилизации Ближнего Востока, были всадники,
посвященные Богине Смерти. Они мощным нашествием многотысячной
конницы разбили наголову месопотамские державы приблизительно около
3000 лет до Р.Х. «Марийцы» были, так сказать, гвардией этой конницы.
(Точная дата вторжения «Марийцев» в месопотамские государства пока
не может быть обозначена).
Точно так же, как сложились отношения народов Англии и кельтов
Северной Шотландии, сложились и отношения причерноморских племен и
народов с греками и римлянами. На стр. 199 книги О.В.Кудрявцева «Ду-
найские Легионы и их значение в истории Римской Империи» (изд. Акаде-
мии Наук, Москва, 1957 г.), например, сказано: «С этих пор Иллирийские
войска становятся неизменной опорой Септима Северия и во внешних, и
во внутренних войнах». То же делали и англичане, привлекая горцев
(гаэликов) на свою сторону разными «охранными грамотами» и разоряя
непокорных конфискациями.
Из романов Вальтера Скотта следует также, что лорды Шотландии и
вожди кельтов (горцев) жили главным образом добычей с охоты и рыбой
из озер и рек (лососиной). Когда же им не хватало естественных продук-
тов охоты и рыбной ловли, горцы не считали для себя возможным пи-
таться одной овсянкой или бобами. Тогда у них появилось мясо, происхо-
ждение которого было бы затруднительно объяснить. Это было мясо
угнанного скота. В романе «Роб Рой» говорится, что кельты (горцы)
сохраняли обычаи и привычки тысячелетней давности почти без измене-
ния.
Такова же была и жизнь племен и народов Причерноморья. Естествен-
но, что кочевники-скотоводы берегли своих овец и быков и при случае
«прихватывали» чужих, особенно если вождю надо было кормить боль-
шое количество гостей и членов клана. Зазорным такое воровство скота
не считалось. Больше того, это было проявлением особого вида
молодечества. Охота же кельтов (горцев), пока их не оттеснили в горы и
к северу, была той же, известной науке «кельтской охоте» со сворами
борзых. Зверя «травили» в степях Причерноморья. Также его «травили»
и в Северной Шотландии. Однако, лорды были в лучшем положении.
Они могли держать собак, а горцы, оттесненные в дикую местность, уже
этой возможности не имели. Для них, в сущности, не было другого выхода,
кроме «угона скота»; Шотландские лорды (или лэрды-помещики), зани-
мавшиеся скотоводством и частично земледелием, однако, не все могли
отдаваться охоте. Делали это только богатые. Наоборот, лорды-
аристократы и правители охоте отдавались, как главному занятию, в
Славяно-русский фольклор
587
сущности. Так жили, например, в своем замке и на своих землях Осбалди-
стоны. Восстание в пользу шотландской независимости их погубило. Сам
лорд и его пятеро сыновей были убиты в разное время. Если бы не
нашлось наследника их фамилии, то и замок, и все владения были бы
конфискованы правительством Англии и были бы ликвидированы. Одна-
ко, наследник, сторонник английской короны, замок и владения спас.
Между тем, другие аристократы были казнены, а их имущество конфи-
сковано. За этими жестокими войнами была католическая акция, препят-
ствовавшая объединению Англии и Шотландии, а Ирландию даже сумевшая
отобрать уже в наше время. Точно так же эта акция стремилась помешать
и объединению Московской Руси с Украиной и Белоруссией. Этим
католический Рим показывает, что он не столько церковь, сколько
«продолжение Римской Империи».
Горцы же (кельты), «сохранившие тысячелетние обычаи», старались
жить, как они жили в I-м и П-м веках нашей эры в Причерноморье.
Благодаря этому мы можем, изучая их жизнь и обычаи, составить себе
представление о жизни и обычаях племен и народов Причерноморья.
В книге Рагнара Нюмелена «Человеческая миграция и идея миграций»
(на французском языке, Париж, 1939 г.) на стр. 136 сказано: «История
нам показывает много народов, променявших кочевничество на оседлую
жизнь: таковы кельты, тевтоны и славяне. Греки и римляне их знали, как
кочевников, и Цезарь и Страбон их описывает, как кочевников, а Тацит
говорит о них, как об оседлых, замечая, что увеличение их числа заставило
их стать оседлыми...» На стр. 24-25 того же труда сказано: «Начиная со
времен неолита, миграции (переселенческая волна, прим. Ю.М.), вероят-
но, проникли на Британские Острова. Огромная экспансия индоевропейцев
дала место разным перемещениям. После явились кельты, кимвры (между
итальянскими Альпами и Каспием) и потом - смешанные племена кельто-
тевтонские. Эти движения вызвали хаос в Средиземноморском крае...
Когда западные готы-вандалы (здесь автор ошибочно причисляет ванда-
лов к германцам. Вандалы - те же венды! Прим. Ю.М.) и другие герман-
ские народы, пришедшие из Азии и переходившие через Балканы (если
они пришли «из Азии», то это значит - с Ближнего Востока, прим. Ю.М.),
двинулись дальше на Запад, за ними вскоре последовали гунны Атиллы,
после - тюрки, славяне и другие народы. Совокупность этих вторжений
составила Великое Переселение Народов». Таким образом, ошибки Стра-
бона, менее осведомленного, чем Тацит, Рагнар Нюмелен объясняет пере-
ходом многих из этих народов от кочевничества к оседлости. Между тем,
Прокопий Кессарийский говорит, что «Страбон не знал многого об этих
народах», что «нельзя его в этом упрекать». Мы становимся на точку
588
Юрий Миролюбов
зрения Прокопия Кессарийского. Перемещаться народ может, конечно,
только кочевым способом, но не «оседлым»! Так что, пока народ
передвигается, его можно назвать «кочевым». Однако, в сущности, он
является оседлым!
С другой стороны, эти «волны миграции», дойдя до какого-либо пре-
пятствия, отражались от него и шли в обратном порядке, сталкиваясь с
волнами последующими, как это происходит на поверхности реки, куда
бросили камень. Когда волны, дойдя до берегов, отразятся от них, обра-
зуется весьма сложная картина волнения. То же происходит и при Вели-
ком Переселении Народов.
Мы считаем, что эти сведения нелишние при изучении данных Вальте-
ра Скотта о кельтах Северной Шотландии, где мы находим отдельные
элементы славянского этноса.
Мы особенно обращаем внимание на то, что «перейдя Балканы», как
говорит Рагнар Нюмелен, переселенческая волна подалась на Запад, что
нам кажется не совсем верным. Эта волна пошла и на Запад, и на Восток
к северу от Дуная, и в сторону Днепра и Дона. Может, часть этой волны
пришла на Дон, Днепр и Дунай через Дагестан и Северный Кавказ, на что
есть указания как в «Легенде о Гильгамеше», так и топонимических эле-
ментах, напр., «шуба» (провинция Шуба), «яблоко» (Кабалака) у славя-
но-русов. Во всяком случае, южная группа славяно-русов могла разде-
литься, и пока одна, большая, прошла через Хатту (слово «хата» в
южнорусском языке), это были восточные анты, ставшие славянами. Они
предварительно прошли через Троянский этап (см. Классен, «Памятники
славянской письменности до Р.Х»., Москва, 1854 г.). Западные анты, или
же анты Великой Фракии, жившие на Севере Европейской России в лесах
и составившие северную группу русов, с места не двигались. Они так и
оставались со времен неолита на своих местах. Однако, и восточные анты,
и северные представляли одну и ту же группу протославян. Одна из них,
а именно - западная (или северная) воздействию чужих народов не под-
вергалась, а южная не только подвергалась, а многое из чужих этносов
восприняла. Это не помешало ей, отличаясь от группы северных антов, в
то же время сохранить и достаточно сходства с ней.
Таким образом, понятно, что где-то и когда-то, пока нельзя сказать
точно, где и когда, славяне имели дело с кельтами и жили жизнью, близ-
кой к их жизни. Вероятно, это было в период, когда сами славяне были
если не кочевниками-скотоводами, то полукочевниками, полухлебопашца-
ми.
Вот, например, еще небольшой намек на эту прошлую общность жизни
Славяно-русский фольклор 589
славян и кельтов. «Лекарь, старый, как будто высушенный на дыму,
седобородый горец, облаченный в длинную, ниже колен, клетчатую руба-
ху («срачицу» славянского типа, прим. Ю.М.), служившую ему одновре-
менно и камзолом, и штанами...» «Эта рубаха, смахивающая на «полоний»
(от слова «польский»), в которую часто в Шотландии наряжают детей -
очень древнее видоизменение шотландской одежды. Собственно говоря,
она представляет собой кольчугу, только из сукна, а не из железных
колец» (Примечание Вальтера Скотта!). (См. роман «Веверлей», стр. 244).
В примечании к следующей странице сказано: «Старики в горной Шот-
ландии и по сей день производят Дэасил по отношению к тем, кому жела-
ют добра. Обойти человека в обратном направлении, или «ундершинз»
(выражение германского происхождения) значит - накликать на него беду».
(Примечание В.Скотга).
Для нас, как мы говорили в тексте, «Дэасил», или «Девясил» - одно и
то же. Что касается обхождения больного посолонь, трижды и, вероятно,
с молитвой, то такое обхождение сохранилось на Юге Руси и до самой
первой мировой войны. О непонятных случаях заболевания говорили:
«Его ведьма (или колдун) обошла!»
Таким образом, связь выявляется весьма нередко. Если же принять во
внимание, что трава (корень) Девясила считалась «в 9 раз более сильной,
чем какое-либо другое снадобье», и что она связана с Дэва ведийцев,
тогда наши слова покажут, что это не разрозненные явления, а явления,
вполне связанные вместе. Песня, слышанная нами в Словакии, в Татрах,
«Девятеро дивный квет» вполне этот вопрос решает. Песня имеет в виду
цветок «девять раз дивный». И «Дэва», и «девять», и «дивный» - все эти
слова связаны. Кроме всего, «религио» по-латыни значит «связываю»».
Девясил, кроме всего, считался священной травой наравне с Дягилем-
Ангеликой. Такое название основано на европейском народном названии
«Архангельская трава», или «Ангельская трава». В ранние средние века
ею пользовались для «изгнания нечистой силы».
Для отогнания «нечистого духа» на Юге Руси, где его весьма боялись,
служил Девясил, Дягиль, Нехвороща. Последняя трава встречалась до-
вольно часто по пустырям. Забавно думать, как украинские казаки, кото-
рые не боялись, что называется, и черта на самом деле, боялись даже
простого упоминания его имени в ночи (см. Н.В.Гоголь, «Сорочинская
ярмарка»).
На Юге Руси смутно сохранились описания каких-то «средств» от
«родимчика», от «темянного зуба», от «жовтяницы» и «соняшницы», куда
входил Дягиль, Девясил, Богородка, Липовый Цвет, Бузинный Цвет и
590
Юрий Миролюбов
Терновый Цвет. Точно мы уже не помним, хотя некоторые рецепты на-
родной медицины у нас и записаны отдельно.
Наша работа в этой области подобна работе археолога, который соби-
рает битые «черепки», склеивает их и по ним устанавливает эпоху. Эти
отдельные понятия, слова, верования - то же, что и «битые черепки».
Это все - остаточный фольклор, бывший в прежние времена, который,
собрав, можно сложить вместе, чтобы получить те прежние верования, от
которых уже ничего, кроме обрывков, не осталось.
Обычно историки говорят, что «кельты, кимвры (киммерийцы) между
итальянскими Альпами и Каспийским морем, и элементы кельто-тевтонско-
го характера двинулись...» При этом некоторые говорят, что «кельты
ушли со Средиземного моря на восток» (см. стр. 25 цитированной выше
книги Рагнара Нюмелера «Человеческие миграции»). Мы не знаем точно,
так ли это, но считаем, что были разные передвижения народов, и мы
можем согласиться и с этой версией, согласно которой движение кельтов
было движением из Европы. Однако, могли придти и кельтские племена с
Ближнего Востока. Тем более, что были кельто-тевтонские племена, на-
пример. Вообще, как нет точного значения этноса в названиях «фракиец»,
«скиф», «сармат», так, вероятно, нет его и в словах «кельто-тевтонские
племена». По Жоржу Контено («Старые цивилизации Ближнего Восто-
ка», Париж, 1948 г.) победители месопатамских держав, индоевропейцы,
были тоже далеко неоднородны. Начальники были одного этноса, а под-
чиненные - либо другого, либо смешанного этноса. Так же обстояли дела
и в хеттской державе. Там есть разные записи на камнях на восьми языках.
Возможно, что между ними были и такие народы, записей о которых нет.
Накойец, для нас важен факт кельтской миграции, благодаря которому
или раньше которого кельты и славяне были в контакте. Во всяком слу-
чае, если массагеты были древними германцами, как теперь понемногу
выясняется, то тогда они пришли через Тавро-Русию, или Тавро-Скифию,
в северной части нынешнего Ирана, или через Тавриз. В результате тавро-
русы оказались в Таврии (Крым) и в устье Дуная. Древнее славяно-
русское слово «Ставро», или «Тавро», дожило до наших дней. Его ставили
на бедре скотины, чтобы отличить, если ее украдут. Из нравов кельтов
горной Шотландии мы знаем, что еще полтора-два века тому назад воров-
ство скота не считалось «зазорным для дворянина».
На стр. 444 романа Вальтера Скотта «Антикварий» есть слова песни:
«Садитесь все на ту скамью
И слушай, стар и мал,
Про графа Гленаллена я спою,
Как он под Хар л о пал.
Славяно-русский фольклор
591
В Бенахи кронах громко звучал,
Скользил по Дону с волной.
И горец, и воин низин горевал.
Был страшен под Харло бой».
Эти слова: «скользил по Дону с волной» - не только местные слова и не
только северно-шотландские. Они говорят о другом, о древнейшем време-
ни, когда кельты были на Дону, в Приазовье. Есть в горной Шотландии
река по имени Дон, или такой реки нет, неважно. Если река есть, она
названа так в воспоминание Дона Приазовья. Если же такой реки нет, то
эти слова относятся целиком к Дону Приазовья.
Нужно отметить, что даже самое поверхностное знакомство с кельт-
ским языком заставляет отнестись отрицательно к словам ученых прошло-
го века, приводимым и И.Терехом, что Сельты - те же «селяки» и что
они, де, могут рассматриваться, как славяне. На наш взгляд, у кельтов,
которые сами себя называют «Шельти», со славянами могут быть общие
выражения, обычаи или верования, но не язык. Кельтский язык резко
отличен от славянского. Это будет равнозначно с немецким утверждени-
ем, что «вандалы - германского племени». Как кельты - не славяне, так и
вандалы - не германцы. Однако, даже современные историки считают
роксолан (россомуней, или рускомуней) аланами, хотя русские сказки их
называют Ерусланами, Яросланами, а «Дощьки Изенбека» - русколаныо.
М.В.Ломоносов считал роксолан русами. У него, вероятно, были для
этого какие-либо документы.
При Богдане Хмельницком украинская церковь называлась «Роксолан-
ской» (Петр Могила), и сам гетман называл Киевскую землю того времени
Роксоланской.
При анализе названия «Рускомоней» легко видеть, что это слово обра-
зовано из двух отдельных слов: «Рус» и «Комонь». На Украине и до сих
пор говорится о добровольцах в конных полках «охочеконный».
Прабка Варвара в сказках говорила «Яруелань» и «Еруслань». Ерус-
лан Лазаревич - большой герой русских сказок и, по-видимому, любимый
народом. Он всегда защищает слабых от сильных, злых соседей. «Ерус-
лан» - герой чистейшей воды. Когда один старец в слышанной нами от
Прабки Варвары сказке дает ему Меч-Кладенец, подводит его к Сивке-
Бурке Вещей Каурке, дает суму со Скатертью-Самобранкой и Ковром-
Самолетом, Еруслан Лазаревич благодарит и говорит: «А пойду я, а ска-
жу я людям крещеным, что все, что было, то и будет!» В этих словах
видна мысль: все эти чудеса уже были в жизни русов и еще будут! Этим
Еруслан Лазаревич говорит, что «материальный прогресс» уже был у
русов и еще будет.
592
Юрий Миролюбов
Предания Земли Аразов таковы: «Там люди ездили на телегах без
коней, летали, когда хотели, и не знали никакого несчастья». Китайские
легенды подтверждают это. По-видимому, русы сохранили не только вос-
поминания о Потопе, но и о «Золотом Веке», который был в жизни их
предков. Таким образом, возможно, что предание о «Золотом Веке» идет
от русов, а не от греков. Жизнь предков-русов в Земле Аразов была
идеальной и лишенной всякого страдания. Страдали русы после, уже по-
кинув Землю Араз. Захариха говорит: «А народу русскому семьдесят две
тысячи лет, а за теми годами еще много годов!»
Богатыри земли русской, по словам Прабки Варвары, «были люди,
всегда за землю русскую стоять готовые! В древние времена без них
никак обойтись нельзя было. При всякой битве с врагом единоборство
требовалось. Люди выходили на «субой», и кому судьба победу даст, того
сторона и победила. Как только один из богатырей падал, так сейчас же
рати кидались друг на друга. Однако, если падал русский богатырь, победа
доставалась врагу. Потому были среди русов богатыри, и их посреди
всякого люда искали старцы, наставляли, учили, и в случае нужды, могли
на них «Русь опереть». Скоро богатырей стало столько, что почти всякий
рус богатырь был. Пошло посреди них похваление силой, и стали они
делиться на три купы. Одна пошла прямо на восток Солнца и там боль-
шую землю добыла, а люди в той земле желтые. Другая пошла прямо на
полдень и пришла в землю Инску. Там и осталась, пока «в шуму покой
настанет». (Здесь «шум» - Шумерия. Прим. Ю.М.). Там и жила она, и
там царь Могучар был, и царство могучарское сталось. Были там братья
русов - Хорпы, Васильки тоже. Скоро и там жизни не стало. Ушли русы
на закат солнца, и все новые земли добывали».
Здесь речь идет, вероятно, о каком-то доисторическом разделении ру-
сов на три группы. Это совпадает с сообщениями древнейших китайских
хроник, где говорится, что Т-Син - люди (этнос которых соответствует
названию «Сака» Птолемея. Прим. Ю.М.), которые катают горящее коле-
со во время зимних праздников, захватили западную провинцию и основа-
ли государство, получившее название от них, т.е. «Т-син». Позже они
распространили свою власть на весь Китай, который стал называться «Т-
Сип» (Чина).
Можем засвидетельствовать, что еще перед первой мировой войной в
Задонье в «Колядины Дни», т.е. на Рождестве, молодежь катала просмо-
ленное, окутанное соломой колесо, которое поджигала и, таким образом,
прогоняла Зиму. Во времена Богдана Хмельницкого тот же обычай ката-
ния колеса имел место в городе Киеве.
Это не простое совпадение, как говорит г. С.Лесной (Парамонов) в
Славяно-русский фольклор 593
своей «Истории русов в неизвращенном виде». Таких «совпадений» мы
привели десятки. Невозможно себе представить, что все это - без всякого
основания! Кроме того, случай, как таковой, может быть один или два
раза на миллион явлений. Когда же «случаев», скажем, около 30, то это
уже не «случай», а некая закономерность. Мы просто подобных возража-
телей отсылаем изучить «Теорию Случая», основанную на математике.
Это будет лучше, чем вступать с нами в бесплодный спор.
Древнейшие русы были людьми Солнечного Света. Вот почему наша
Прабка Варвара говорила, что прежде чем разойтись, «три купы русов
взяли с собой Свет». Они, по древнему преданию, были Сынами Света.
Указания на это имеются и в Библии. Борьба с «Сынами Света» была
весьма трудной для древних евреев. «Сынов Света» Библия называет
даже «Сынами Божьими». Мы, конечно, не будем делать из этого чрез-
мерных выводов или же заключений, как делает Мукке в своей книге
«Проблема родственности народов» (на немецком языке), отрицающий
вообще переселения народов. Подобные теории бесплодны, так как они
противоречат науке вообще (см. Рагнар Нюмелен, «Человеческие Мигра-
ции», стр. 29). Хотя господин Мукке и является балтийским этнологом,
но, умаляя значение миграций, он тем самым отрицает факты, неоспори-
мые сами по себе и принятые наукой, как нечто совершенно установлен-
ное. Кроме того, против утверждений г.Мукке свидетельствует археология
Причерноморья, которую всю отрицать никак нельзя, если и можно
оспаривать ее отдельные выводы. До Балтики, конечно, эти вторжения
дошли только в виде слабых отблесков, но в Причерноморье они проявили
свою силу.
То, что по крайней мере часть наших предков пришла откуда-то, не
вызывает сомнений. «Ирий - Птичий Рай», о котором говорили на Ук-
раине, является доказательством этого, ибо Прабка, например, всегда
добавляла: «И там вечно'цветут цветы, вечно зреют плоды, вечно царит
весна, и там никто не страдает и не умирает».
Так индейцы племени гуарани в Бразилии кинулись в путь к востоку
(к берегам Атлантики) в надежде найти «Землю, где нет несчастий» (см.
Рагнар Нюмелен, «Человеческие Миграции», стр. 274). Таким образом,
у гуарани это - причина: розыски «Земли, где нет несчастий», а у русов
- следствие: воспоминание о такой земле. Раз народ помнит о ней, зна-
чит - она когда-то была. Правда, народ помнит и о «Змее Горыныче», но
и здесь есть зерно истины: за Горынью-Рекой вечно таилась опасность:
ляхи, позже - поляки, вообще «чужие» шли оттуда волнами, и особенно в
дни переселения народов. Под видом «Змея Горыныча» народ изобразил
эти нашествия, опасность и те жертвы, которые он нес в борьбе с ними.
594
Юрий Миролюбов
В то время, когда автор этой книги был еще мальчиком, каждая баба
на Юге Руси знала, что «Ирий - Птичий Рай, куда летают на зиму
ласточки». Теперь, взявшись за изыскания в родном фольклоре, мы на-
шли, что Ирии, обитатели Земли Ириев, лежавшей к северу от Месопота-
мии, и которым месопотамские легенды приписывают полу божественную
силу, жили между озером Реза и Каспием. Они упоминаются в легенде о
Гильгамеше. Их призывают на помощь Божества Месопотамии. Ирий-Рай
- Земля Ириев. Ириев-Аразов зовут на помощь, когда Божество Таммуз,
реформатор мира, созданного Тиамат, Богиней Земли, начал истребление
чудовищ («И все живое, что попало между их ног, погибло» - слова
легенды). Таким образом, Аразы-Азары-Ирии существовали еще при до-
потопном мире ящеров. Воспоминание об этом сохранили люди Месопота-
мии. После этой катастрофы мир изменился, ящеры исчезли и наступил
мир более благородных животных-млекопитающих. Как к этой части Ле-
генды ни относиться, но странно, что люди об этом говорили. Непережи-
того, и особенно катастрофически, люди не запоминают. Наоборот, описа-
ние катастрофы, например, связанной с Потопом, имеется почти у всех
народов в их легендах. Счастливые же периоды, за исключением «Золо-
того Века», вспоминаются редко.
Легенды о «Змеях-Горынычах», о «Летающих Драконах» (Китай), о
«Зубастых Птицах» (птеродактили), о всякой «нечисти», о времени,
«когда Австралия была соединена с Большой Землей» (австралийские
дравиды), известные самым различным народам, это подтверждают.
Мы уверены, что Третичный Период уже знал человека. Правда, до
сих пор не найдено «доказательств» - костей или черепов этого времени,
но это как раз - доказательство чисто материальное, и оно будет когда-
либо найдено. Наши доказательства - легенды и предания. Отбрасывать
их только потому, что «еще не найдена берцовая кость того времени», по
крайней мере неразумно. А чем доказательней кусок времени, который
нам показывают, как «орудие» человека раннего Каменного Века? Он
может быть просто игрой природы. Французские ученые давно настаи-
вают на существовании Деревянного Века, после которого наступил Ка-
менный Век. Правда, орудий того Века не найдено, но это объяснимо:
дерево, какой бы оно крепкой породы ни было, не могло не истлеть за
этот огромный период. Однако, возможно, что эти орудия однажды най-
дут в окаменелом виде.
Мы настаиваем, что человечество в своих преданиях и легендах сохра-
нило много воспоминаний первобытных времен.
Рекомендуем посмотреть книгу О.В.Кудрявцева «О костобоках. Ис-
следования по истории Балкано-Дунайских областей», Москва, Изд. Ак.
Славяно-русский фольклор
595
Наук, 1957 г., где найдется немало различных сведений около II века
после Рождества Христова и позже и о районе Причерноморья в это
время.
Интересны сведения Афанасьева, как известно, весьма тщательно ис-
следовавшего русские сказки, хотя и не так, как мы. Важный источник -
книга проф. Московского Университета Дерябина «Заселение Балканско-
го полуострова словенами», 1871 год. Точно так же важен и интересен
другой источник - книга проф. Классена (Московский Университет)
«Памятники письменности славян до Рождества Христова», 1854 г. и его
же работы «Об Аланах», «О Парсах» и т.д.
Мы можем также предложить одну из песен кобзаря Олексы, как
материал для размышления:
«Отож як був Царь Оныта,
Та прийшов вин до поля,
Де лежала Русина побыта,
Та де лежала вона гола.
Побачив вин тай заплакав,
Та мертвым подякував,
Тай казав, отак буде на поли,
Доки мы, як костобокы
Не будемо вдягнути, та не голи...»
Перевод: «Как был Царь Оныта, и пришел он на поля, где русина лежа-
ла побитая, голая. Увидел он и заплакал, благодарил мертвых и сказал,
что так всегда будет на поле, пока мы (русы) не станем, как костобоки».
Костобоки надевали жилеты из бычьих ребер, на них - своеобразную
кирасу из нашитых на коже кусков копыт, образующих как бы рыбью
чешую. Сверху они надевали еще широкий плащ из хребтины. Стрелы
или удары меча не доставали благодаря такой защите ни до тела, ни до
костей воинов. На поле сечи они были непобедимы.
Костобоков Прабка Варвара называла «Кустобцами», «Кущебой»,
«Кущебцами». По ее словам, э.то были «прадеды наших прапращуров и
щуров прапращуров». «Русина» - Русь Южная, или же Русь Киевская,
та Русь, из которой вышла позже Украина.
Предлагаем также вдуматься в «Плач по Умершем Боге-Христе»:
старухи собирались в конце Крестного Хода во время Погребения Хри-
ста в Страстную Пятницу, плакали «на голос» и причитали: «А тож вмер
Бог наш Христос! А як же будемо без Него? Та не мила нам земля, не
мила жизнь наша, як Бог вмер!» Предлагаем вдуматься и сравнить с «плачем
по умершем Боге» в Месопотамии. Там царил трехдневный Плач и траур,
596
Юрий Миролюбов
заканчивавшийся воскресением Бога. Наш отец запрещал этот плач, но не
мог ничего добиться. Старухи стояли на своем: «Христос помер, надо же
по Нему, как по Покойнику, плакать!»
Конечно, это далеко не все, что мы описали. К опущенному в данной
книге мы еще вернемся. Есть еще много частностей, которые могут иметь
значение.
Ассоциация Духовного Единения
"Золотой Век"