Напечатано в 1-й Гостиполитографии „Крымполиграфтреста“ в Симферополе в количестве 2000 экз. Заказ № 230 Лит. Наркомпроса № 54.


Михаил Васильевич ФРУНЗЕ
среди политработников 30-й дивизии, участвовавшей в взятии Крыма в 1920 году.
Снимок 1922 г.


Ю. П. ГАВЕН
организатор Крымской подпольной организации РКП(6) в 1917—1920 г.г. и советских органов в 1920—21 г.


ОГЛАВЛЕНИЕ Стр.
Ю. П. Гавен. Из истории революционного движения в Крыму (октябрь 1917 г.  —  апрель 1918 г.) 1
Куплетский. Чонгар 37
Я. Ю. Клявин-Вахсман и И. Н. Шабатин. Документы Революционного штаба восстания в керченских каменоломнях в 1919 г. 	44
А. К. Кончевский. Шомпол (татарская народная песня) 	67
А. К, Кончевский. Таракташские партизаны (народное предание) 	69
Н. Л. Эрнст. Летопись археологических раскопок и разведок в Крыму за 10 лет (1921—1930 г.) 72
А. И. Полканов. История музейного дела и охраны памятников культуры за десять лет Советской власти в Крыму 93


Ю. П. Гавен
Из истории революционного движения в Крыму
(Октябрь 1917 г.  —  апрель 1918 г.)
В октябре 1917 года крымский пролетариат не был подготовлен к захвату власти; ни в организационном, ни в идеологическом отношении он еще не созрел для пролетарской революции. Это объяснялось социально-экономической структурой Крыма. Промышленность Крыма была слабо развита, Крым был преимущественно сельскохозяйственным районом. Национальная пестрота, разнородность быта различных национальностей, населяющих Крым, и вековая политика русского царизма, сводившаяся к порабощению коренной национальности—татар, создавали особо трудные условия для развития пролетарской революции. Колонизаторская политика царизма, понятно, революционизировала массы татарских трудящихся, но вместе с тем, способствуя росту шовинистических настроений, она создавала почву для значительного влияния национально-буржуазных идей в трудящихся массах. Крым отличался значительно большим процентом городского населения сравнительно с другими областями. Оно в 1917 году составляло почти половину всего населения, но крымские города, кроме Севастополя, отчасти Керчи и Феодосии, выросли не на промышленности, а на остатках средневековья—мелких ремеслах и мелкой торговле (Бахчисарай, Карасубазар, Старый Крым и др.) и на аристократических курортах.
Естественно, что такие города, пропитанные мещанским духом, не могли явиться базой для пролетарской революции. Исключением был Севастополь, который имел довольно значительную прослойку промышленного пролетариата (около 15 проц. общего числа населения) и который являлся базой Черноморского флота. Но и этот пролетариат, сосредоточенный, главным образом, на Севастопольском морском заводе и в военном порту, также был сильно пропитан обывательским духом.
В этот период мелкобуржуазные партии социалистов-революционеров и меньшевиков имели доминирующее влияние на трудящихся Крыма. Социальный состав крымского населения явился благоприятной почвой для развития мелкобуржуазных партий. До февральской революции Крым характеризовался сильно развитыми мелкобуржуазными партиями социали-


 2
стов-революционеров и меньшевиков; большевики тогда не имели почти никакого влияния на крымских рабочих. Крымские с.-д. организации всегда были насыщены меньшевистским духом. Правда, и в 1905 году и после 1905 года в Крыму работали отдельные большевики (т.т. Цыбульский, Садовский, Медведев и др.), но Крым до весны 1917 года не имел ни одной более или менее оформившейся большевистской организации; напротив, меньшевистские и эсеровские организации в Крыму были относительно сильны.
Но особенно быстро и широко развернули свое влияние меньшевики и эсеры после февральской революции. Во время Октябрьского переворота огромное большинство трудящихся Крыма шло за этими мелкобуржуазными партиями. Городской пролетариат за редким исключением (например, завод Анатра) находился под преобладающим влиянием меньшевиков; вся степная часть крестьянства,  —  преимущественно русская и украинская,  —  под влиянием социалистов-революционеров. Что касается татарского населения, то оно в своем большинстве шло за татарской буржуазно-национальной партией  —  милли-фирка, сумевшей с начала февральской революции развернуть довольно широко агитационно-пропагандистскую и организационную работу среди крымского татарского населения. Темная, забитая произволом царских держиморд, пропитанная суевериями и традициями патриархальности и магометанства, татарская городская беднота и крестьянство особенно в его верхушечных слоях явились благоприятной почвой для развития шовинистических, прикрашенных демократической помадой идей милли-фирка. Результаты выборов в Учредительное собрание по губернии показывают сильное влияние буржуазных и мелкобуржуазных партий на массы: эсеры собрали 360 000 голосов, список миллифирковцев (Мусульм. исп. ком.)  —  68000, а список большевиков всего 31 600 голосов; а выборы произошли 3 декабря (по нов. ст.), т. е. почти через месяц после Октябрьского переворота.
Правда, уже начиная с ранней весны 1917 г. и особенно с лета, почти во всех городах Крыма начали создаваться большевистские организации, которые особенно после июльских событий довольно быстро росли и крепли. Накануне Октябрьского переворота в крупнейших городах Крыма, как Севастополь, Симферополь, Евпатория, эти организации уже оформились и довольно широко развернули агитационно-пропагандистскую работу, по преимуществу среди городских рабочих и моряков Черноморского флота. Но их влияние даже на городской пролетариат было слабее, чем влиянии меньшевиков и эсеров. Вот почему еще в ноябре 1917 года все крымские советы находились в руках меньшевиков и эсеров.
Самая сильная большевистская организация находилась в Севастополе и насчитывала в своих рядах около 250 человек сплоченных и дисциплинированных пролетариев и моряков; но и эта организация не имела преобладающего влияния на совет: в Севастопольском совете,


— 3 —
состоявшем из 444 депутатов, большевистская фракция насчитывала всего 58 чел.1
Необходимо подчеркнуть, что это была самая сильная в качественном и количественном отношении фракция в крымских советах. Насколько слабо было влияние большевистских организаций на советы других городов, видно из того, что в губернском административном центре — Симферополе  —  накануне Октября Городской совет рабочих и солдатских депутатов имел в своем составе всего 5—6 большевиков,  —  почти все представители аэропланного завода „Анатра“.
Естественно, что при таком составе советов Октябрьский переворот был встречен ими враждебно. Симферопольский совет сейчас же после Октябрьского переворота принял огромным большинством резолюцию, в которой он захват власти пролетариатом объявил „безумной преступной авантюрой большевиков“. Такого же содержания резолюции были приняты всеми крымскими советами, за исключением Севастопольского. Последний на своем заседании от 10 ноября (по новому стилю) постановил послать Петроградскому совету следующую краткую телеграмму: „Приветствуем победоносную революцию, власть советов взята, ждем распоряжений“.
Эта телеграмма ввела в заблуждение товарищей, руководивших переворотом в центре. Они полагали, что в Севастополе уже произошла пролетарская революция, т. е. захват власти пролетариатом. Однако и в Севастополе тогда пролетариат еще не был настолько организован и политически подготовлен, чтобы захватить власть. Но своим пролетарским инстинктом севастопольские рабочие и особенно моряки Черноморского флота почуяли великое значение Октябрьского переворота.
Узнав о событиях в Петрограде, моряки Черноморского флота устроили на рейде, а затем через Центрофлот и в городе, демонстрацию, которая носила такой внушительный характер, что меньшевики и эсеры растерялись и решили объявить Севастопольский совет властью в гор. Севастополе. 9 ноября на заседании исполнительного комитета было вынесено постановление, подтвержденное решением Севастопольского совета 10 ноября, образовать Временный революционный комитет, в который решено было ввести представителей городской думы или так называемой „демократической общественности“.  —  Но уже через день этот Временный революционный комитет, в который от большевиков входила Островская М. Я., распался, так как меньшевики, получив сведения из центра о том, что Керенский снял войска с фронта и наступает на большевистский Петроград, сейчас же изменили позицию.
Если еще вчера на заседании совета, растерявшись от неожиданно
1 Перевыборы Севастопольского совета Р. и С. Д. состоялись 2-го ноября, т. е. накануне Октябрьского переворота. Они дали следующий состав совета: социалисты-революционеры 232 депутата, украинские соц.-революциолеры  —  50, большевики  —  58, меньшевики  —  40, беспартийные  —  64 депутата.


— 4 —
обрушившихся на них событий, меньшевики и эсеры признали необходимость передачи власти Севастопольскому совету, не признавая в то же время в принципе советов, как системы пролетарской власти, как системы, выражающей диктатуру пролетариата, то сегодня они уже начали решительно выступать против советского государства, объявляя захват власти советами авантюрой. Но поскольку в Севастополе совет находился в их руках, они резолюцию от 10 ноября о переходе власти к Севастопольскому совету не считали нужным аннулировать.
Началась ожесточенная борьба между большевистской организацией, с одной стороны, и социал-предательскими  —  с другой. Несмотря на быстро растущее влияние большевиков и во флоте, и среди рабочих, большевистские организации сейчас же после переворота в Петрограде не в состоянии были двинуть массы против социал-соглашательского совета. Авторитет совета, несмотря на его антипролетарскую, в сущности контрреволюционную политику, еще был силен в глазах трудящихся масс. Перед большевистской организацией встала задача—разоблачить до конца антипролетарскую сущность политики социал-предательского совета и в то же время организовать вооруженные силы, чтобы при благоприятной конъюнктуре использовать их для захвата власти.
Сейчас же после Октябрьского переворота началась быстрая консолидация сил всех контрреволюционных партий и группировка их вокруг знамени: „Долой большевистские советы, все здоровые силы в стране против большевистской авантюры!“
Центром мобилизации и концентрации этих контрреволюционных сил стал  —  Симферополь. Уже 29 ноября (новый стиль) Таврический губернский исполнительный комитет советов, в котором господствовали меньшевики и социал-революционеры, созывает губернский съезд советов. На этом съезде меньшевистско-эсеровское большинство принимает крайне резкую, „злую“ резолюцию, объявляющую Октябрьский переворот преступной авантюрой большевиков, губящих революцию.
На этом же съезде по вопросу о конструкции власти было постановлено, что этот вопрос не может быть разрешен съездом советов, а должен быть поставлен на разрешение собрания, представляющего более „широкие демократические“ массы. Через несколько дней после съезда советов, т. е. 3 декабря, созывается съезд представителей городских дум и земств с участием представителей национальных организаций, который решает вопрос о конструкции власти в крае (т. е. в Таврической губернии). Съезд избирает так называемый Совет народных представителей, который от имени съезда объявляет себя единой властью в крае. Таким образом, меньшевики и эсеры, составлявшие огромное большинство на этом съезде, повторяют комедию „Демократического совещания“ в масштабе Таврической губернии. Совет народных представителей становится организующим центром всех тех общественных элементов, которые тяготели к эсерам и меньшевикам.


— 5 —
Наряду с мобилизацией антисоветских, антипролетарских сил вокруг Совета народных представителей происходит мобилизация контрреволюционных сил вокруг татарской буржуазной партии милли-фирка. Миллифирковцы рассылают своих агентов по всем татарским районам Крыма и в срочном порядке организуют свое национальное собрание.
23 (новый стиль) декабря в Бахчисарае открывается Курултай (татарское национальное собрание), который избирает крымское правительство в составе пяти директоров: муфтия Челебиева (премьер и директор юстиции), Джафера Сейдамета (директор по военным и иностранным делам), Хататова (директор финансов и вакуфов), Озенбашлы (директор народ, просвещения) и Шукри (директор по делам религии).
Лидеры милли-фирка работают чрезвычайно энергично. Зная, что при создавшемся положении вопрос о власти может быть решен только силой оружия, Крымское правительство (так называло себя правительство Курултая) приступает энергично к организации вооруженных сил. В этих целях организуется штаб крымских войск, подчиненный директору по военным делам Сейдамету. Во главе штаба назначается полковник Макухин, махровый контрреволюционер, друг генерала Корнилова.
Штаб крымских войск лихорадочно работает над организацией армии; основным ядром этой контрреволюционной армии становится крымский конный (эскадронский) полк, который перебрасывается с Украины в Крым. Кроме того, быстрым темпом организуется пехотный батальон, и почти во всех городах Крыма создаются офицерские отряды и офицерские караульные роты. Военные элементы украинцев срочно образуют свои украинские „курени“. Крымское правительство заключает соглашение с Центральной украинской радой, которая обещает ему вооруженную помощь; кроме того, оно добивается и получает согласие командования Юго-западным фронтом о переброске в Крым мусульманского корпуса.
Какие взаимоотношения устанавливаются между Советом народных представителей, в котором господствует социал-предательский блок, и миллифирковским крымским правительством? Эти два контрреволюционных органа вступают в соглашение, причем в Совет народных представителей от милли-фирка делегируются Озенбашлы, Хататов и Аметов, а от Крымского правительства в президиум Совета входит Джафер Сейдамет. На Совет народных предателей переходят по преимуществу функции хозяйственные, а к Крымскому правительству  —  функции политические, а также организация и руководство вооруженными силами.
Таким образом, к концу 1917 года образовался блок социал-согла- шательских партий, татарской буржуазно-национальной партии милли- фирка и организованного в черносотенные банды офицерства псд руководством штаба крымских войск.
Однако, необходимо подчеркнуть, что этот блок уже с самого начала своего образования расшатывался острыми внутренними противо-


— 6
речиями. Захват (в январе) по приказу главы Крымского правительства Челебиева при помощи вооруженной силы Народного дома в Симферополе, где находились все демократические, т. е. в сущности меньшевистско-эсеровские организации города, и громкая шумиха, поднятая меньшевиками и эсерами под давлением революционных масс в связи с этим захватом, свидетельствуют о гнилости этого блока, единственным стимулом образования которого явилась общая звериная ненависть к надвигающейся пролетарской революции и большевистской партии—руководителю пролетариата в великой борьбе „двух миров“.
Центральное звено антисоветского блока—Крымское правительство—с момента своего образования поставило своей задачей беспощадную борьбу с советами и удушение попыток пролетариата взять власть в свои руки.
Но в этот же период крымская большевистская организация ведет решительную работу по мобилизации сил для свержения буржуазного ига. Нужно подчеркнуть, что Октябрьский переворот произвел громадный сдвиг в сознании трудящихся масс в Крыму, особенно в настроении пролетариата и моряков Черноморского флота. В течение ноября и декабря влияние большевиков на трудящиеся массы, особенно на городских рабочих и моряков, значительно возросло; большевистские организации сильно окрепли. Уже в начале декабря на выборах в Учредительное собрание большевистский список собрал в два раза больше голосов, чем меньшевистский, правда, далеко отставая от эсеровского.
Севастопольская большевистская организация, самая сильная и передовая в Крыму, взялась решительно за организацию вооруженных сил.
19-го ноября открылся съезд черноморских моряков. Хотя на этом съезде большевистская фракция не была в большинстве,1 она имела такое влияние на съезд, что могла провести по докладу о текущем моменте (докладывал я) большевистскую резолюцию. Этот же съезд по призыву Ростовского совета рабочих и солдатских депутатов решил организовать флотилию для посылки в Ростов на помощь ростовскому пролетариату, ведшему отчаянную борьбу с атаманом Калединым.
Несмотря на бешеную контр-агитацию меньшевиков и эсеров, несмотря на то, что севастопольский меньшевистско-эсеровский совет решительно выступал против организации флотилии, съезд по предложению большевистской организации образовал комиссию, состоявшую из моряков Драчука, Курносенко и Ракитного, которой поручил в срочном порядке организовать и снарядить флотилию для отправки ее в помощь ростовскому пролетариату. Флотилия была организована и отправлена в Ростов, где она оказала большую поддержку ростовскому пролетариату в борьбе против Каледина. Вслед за этим большевистская организация
1 I Черноморский съезд состоял из 22 большевиков, 17 украинских эсеров, 27 эсеров, 6 социал-демократов (меньшевиков) и 16 беспартийных делегатов. Председателем съезда был избран сначала эсер Моренко, которого на другой день сменил большевик Платонов, моряк из команды линкора „Свободная Россия“.


— 7 —
взялась за организацию вооруженного отряда для посылки его на Дон против контрреволюционных сил атамана Каледина. Меньшевистско-эсеровский совет приложил много усилий к тому, чтобы сорвать план организации Черноморского отряда, но ему это не удалось. Отряд усилиями севастопольской большевистской организации и ряда моряков, примыкавших к большевикам (Мокроусов и др.), был организован и 29 ноября отправлен на фронт. Этот отряд сыграл крупную роль в битве под Белгородом, где был разбит Корниловский отряд, шедший на помощь генералу Каледину.
25-го декабря большинство этого отряда вернулось обратно в Севастополь. К этому времени борьба между большевистской организацией и социал-соглашательским советом чрезвычайно обострилась. Большевистская фракция демонстративно вышла из состава исполнительного комитета, объявив всю политику исполнительного комитета и совета, руководимого партиями меньшевиков и эсеров, изменой пролетарской революции. Это был сигнал, который верно поняли массы революционных моряков. 27 декабря моряки приступили к аресту контрреволюционных офицеров и некоторых лидеров меньшевиков и эсеров (Пампулов, Бундов, Бируля), а на другой день, 28-го, меньшевистско-эсеровский совет через своего председателя Бакала объявил себя распущенным. На срочно созванном собрании представителей всех судовых команд, крепостных батарей и цехов завода был избран Военно-революционный комитет (в составе 20 членов), во главе которого стали большевики: Гавен (председатель), Марченко (секретарь), Пожаров, Островская, Зедин, Вагул, Драчук и др. В Севастополе власть перешла в руки большевиков. Через неделю был переизбран совет, в составе которого большевики имели большинство. Председателем совета был избран Пожаров, моряк Балтфлота, твердый большевик.
Таким образом в конце декабря в Крыму образовался небольшой большевистский оазис, окруженный враждебной контрреволюционной стихией. Перед севастопольской организацией большевиков встала задача: помочь крымскому пролетариату свергнуть буржуазную власть, т. е. Крымское правительство, осоветизировать весь остальной Крым и, пробив коридор через южную Украину, которая в то время перешла в руки гайдамаков, протянуть братскую руку советскому центру. Эта задача была осуществлена в январе 1918 года.
В начале 1918 г. буржуазное Крымское правительство, почувствовав под собой твердую вооруженную силу в лице прибывших с севера эскадронов и офицерских отрядов, перешло к решительной агрессивной политике в отношении советов. Надо сказать, что к тому времени не только в Севастополе, где власть уже перешла в руки большевиков, но и в других городах Крыма влияние большевиков в советах сильно возросло, и советы местами (Феодосия, Ялта) уже поставили своей задачей  —  захват власти.


— 8 —
Штаб крымских войск разослал татарские конные (эскадронные) и офицерские отряды во все города Крыма и приказал им захватывать арсеналы и демобилизовать большевистски настроенные войсковые части. Насилия со стороны эскадронцев и черносотенного офицерства, которые сыпались прежде всего на рабочих, захват Крымским правительством народного дома в Симферополе и попытки захвата арсеналов вызвали сильное возмущение рабочих масс, которым воспользовалась большевистская организация: она приступила к организации восстания. Первой (после Севастополя) выступила Феодосия. 15 января в Феодосии, после нападения татарских эскадронцев на рабочее собрание, пролетариат приступил к вооруженному восстанию. С помощью флотилии и небольшого десантного отряда (около 160 бойцов), отправленного Севастополем на помощь Феодосии, рабочим удалось разбить эскадронцев и установить в Феодосии советскую власть. Вслед за этим начинаются столкновения в Евпатории и Ялте. Сначала эскадронцы и офицерские отряды захватывают эти города, в Евпатории захватывают и береговую батарею, и начинают чинить насилия над пролетариатом (черносотенные офицеры замучили председателя евпаторийского ревкома Караева); но подкрепленный десантными отрядами моряков и артиллерией миноносцев, отправленных севастопольским военно-революционным комитетом в помощь Ялте и Евпатории,  —  пролетариат и этих городов берет верх.
Решительное наступление Севастополя и восстание симферопольского пролетариата составляют последний акт этой ожесточенной борьбы за власть, которая кончается победой советов.
24 января (по нов. стилю) контрреволюционные войска курултайцев пытаются захватить Камышловский мост, чтобы совершенно отрезать Севастополь от остального Крыма. В этот же день Севастополь начинает контр-наступление, которое кончается полной победой над курултайцами. Разбив эскадронцев под Дуванкоем, Бахчисараем и Алмой, отряды черноморских моряков и рабочих подошли к Симферополю. В этот момент восстал и симферопольский пролетариат. В Симферополе еще 25 января на заводе Анатра образовался военно-революционный комитет под председательством Жана Миллера; 26-го по призыву Военнореволюционного комитета началось восстание, а 27-го революционные отряды севастопольцев вошли в Симферополь. Симферопольский пролетариат, при поддержке севастопольских моряков и рабочих, нанес последний удар контрреволюционным силам курултайцев. Во всем Крыму установилась советская власть.
Настал новый этап в развитии революционного движения в Крыму. Началась большая организационная работа по созданию органов пролетарской власти. Необходимо подчеркнуть, что как в военный, так и в организационный период руководящую роль во всей борьбе с контрреволюционными силами и в работе по созданию органов рабоче-крестьянской власти играл Севастополь.


— 9
В начале февраля в Севастополе открывается конференция представителей революционных комитетов Таврической губернии, которая объявляет себя чрезвычайным съездом советов. Большинство этого съезда состояло из большевиков. 1 Чрезвычайный съезд советов образовал органы губернской власти, причем решил административным центром сделать Симферополь, а центром военно-стратегическим  —  Севастополь. Был избран Таврический центральный исполнительный комитет в составе 9 членов: Жана Миллера, Ю. Гавена, Лазарева, Новосельского, Коледенко и др.; председателем ЦИКа был избран руководитель симферопольской большевистской организации Жан Миллер.
Таврический ЦИК и местные органы приступают к энергичной работе по осуществлению программы советской власти. Первым актом является роспуск контрреволюционного Курултая; городские думы и земства тоже распускаются; вместо них создаются соответствующие отделы при советах и исполкомах.
Рядом мероприятий ЦИК приступил к осуществлению декретов о земле, о контроле над производством, об охране труда и т. п. Но в обстановке гражданской войны органическая работа по осуществлению программы большевистской партии встречает массу препятствий. За неимением места я не буду останавливаться на подробном анализе этих препятствий и затруднений и на характеристике достижений строительства в первый период советской власти в Крыму. Укажу только, что ожесточенная гражданская война, которая разразилась на всем юге,  — на Северном Кавказе, Дону, Украине,  —  отрыв от центра и все еще сильное влияние на трудящихся мелкобуржуазных партий, ставивших препятствия в работе советских органов, создали весьма тяжелую обстановку, в которой протекала работа большевистской организации и органов советской власти в Крыму.
Но работа по советскому строительству кипела. Революционные комитеты, временные органы советской власти, в скором времени во всех районах Крыма были заменены выборными органами —советами рабочих депутатов и их исполкомами.2 Для углубления и расширения работы
1  Из 47 делегатов съезда большевиков было около 35 человек.
2 Для руководства отраслями политической, хозяйственной и культурной жизни при Таврич. ЦИК было организовано 15 комиссариатов: 1) внутренних дел  —  комиссар Новосельский, старый большевик; 2) иностранных дел  —  комис. Жан Миллер, старый большевик; 3) земледелия  —  Корсунь, левый эсер; 4) народного здравия  —  выбран союзом врачей; 5) народного просвещения (образования)  —  Петренко, большевик; 6) путей сообщения—моряк Коробцов, левый эсер; 7) продовольствия; 8) национальных дел  —  Фирдевс, большевик; 9) юстиции; 10) труда  —  Шаханович, большевик; 11) военных и морских дел и по борьбе с контрреволюцией  —  Ю. Гавен, большевик; 12) финансов —  моряк Коледенко, большевик; 13) мест заключения — Лищенко, большевик; 14) почт и телеграфов (связи)  —  Полячевский (большевик?); 15) промышленности и торговли  —  был намечен, но фактически не существовал (работу промышленных предприятий и торговлю контролировали местные советы). При уездных исполкомах были созданы соответствующие отделы или комиссариаты.


— 10 —
местных советов и разработки общего плана работ по всем основным отраслям хозяйственного и культурного строительства 7 марта был созван съезд советов Таврической губернии. На съезде участвовало около 500 делегатов, в том числе 120 татар. На нем большевики имели преобладающее большинство. Значительное крыло составляли левые социалисты- революционеры. На этом же съезде довольно сильно проявилась оппозиция левых эсеров к большевикам. Значительная часть крестьянских депутатов находилась под влиянием левых эсеров. Однако, после довольно острых прений по вопросам о характере и методах осуществления аграрной программы (декрета о земле), о Брестском мире и о составе губернского органа власти  —  Тавр. ЦИКа  —  были приняты резолюции, предложенные большевистской фракцией, причем за предложения большевистской фракции голосовали 226 делегатов, а против 202 делегата.
По аграрному вопросу шел спор о методах осуществления декрета Совнаркома РСФСР о социализации земли, изданного 2-м Всероссийским съездом советов. Часть делегатов съезда, в том числе часть крестьян, настаивала на немедленной разверстке и переделе „социализированной“ земли; большинство же съезда настаивало на том, чтобы раздел и разверстка национализированных казенных, помещичьих, церковных и других земель по крестьянским хозяйствам проводились организованно, по разработанному плану, а не стихийно, путем захвата.
Свою точку зрения большинство мотивировало: 1) отсутствием необходимых данных для полного учета всей земли  —  необходимой основы для установления норм раздела и плановой разверстки земли и 2) наступившим сезоном посева. Защитники этой точки зрения указывали, что немедленная бесплановая разверстка земли скажется отрицательно на размере посевной площади. Поэтому председателем съезда, большевиком Н. Пахомовым, земельный вопрос был поставлен следующим образом: „раздел ли земли мы будем решать, или о временном засеве, который стоит ближе к жизни“. Ответом на этот вопрос является принятая съездом 226-ю голосами следующая резолюция: „Принимая во внимание, что основной закон о социализации земли, изданный 2-м Всероссийским съездом советов P., С. и Кр. депутатов не может быть сейчас проведен в жизнь вследствие того, что по всей Таврической губернии советская власть сравнительно недавно укреплена и все необходимые материалы для основного распределения земли не были собраны своевременно, а вопрос о засеве всей земли Таврической губернии не может ни на минуту быть отложенным, съезд Советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов и земельных и военно-революционных комитетов предлагает всем сельским, волостным и уездным советам Р. и Кр. депутатов вменить себе в обязанность, чтобы все имеющиеся в губернии земли были засеяны весной 1918 года“.
Кроме того, съездом принимается „Инструкция по земельному вопросу для временной разверстки земли на посев 1918 года в Тавриче-


— 11 —
ской губернии“. Эта инструкция носит по существу характер декрета. Ее первый пункт гласит: „Все земли нетрудовых частновладельческих, крестьянских хозяйств и могущие остаться неиспользованными, со всем сельскохозяйственным живым и мертвым инвентарем, а также со всеми сельскохозяйственными постройками, со всеми запасами сельскохозяйственных продуктов и материалов, воды местного значения и леса переходят в ведение и распоряжение советов Р. и Кр. депутатов на местах“. Второй пункт инструкции: „Всем уездным, волостным и сельским советам вменяется в обязанность земли бывших помещиков и частновладельцев предоставить гражданам, не имеющим своей земли, а также малоземельным, желающим заниматься сельским хозяйством на весенний посев 1918 года“ (см. приложение на стр. 30).
Оценивая линию большевистской фракции по аграрному вопросу с точки зрения оценки пройденного исторического этапа, необходимо подчеркнуть, что осторожность крымских большевиков в проведении мероприятий по земельному вопросу была ошибочна. При данной конъюнктуре необходимо было действовать более решительно; необходимо было дать крестьянской бедноте и середняку лозунг захвата и „черного передела“ помещичьих земель. Такой решительной политикой в проведении земельного вопроса большевистская фракция завоевала бы скорее симпатии крестьянской бедноты и середняков и привлекла бы их на сторону советской власти.
Последующие события, почти 3-летняя ожесточеннейшая гражданская война в Крыму доказывают, что тогда съезд должен был в центре внимания ставить вопрос не о засеве земли, а о завоевании земли трудящимися.
По вопросу о Брестском мире с Германией съезд на втором своем заседании (7-го марта) по докладу Миллера (большевика) о текущем моменте принял почти единодушно резолюцию, выражающую позицию, сходную с позицией левых коммунистов, т. е. о необходимости продолжения революционной войны с Германией. Но 9-го марта в связи с докладом члена Верховной румынской коллегии тов. Куля (большевика) о создавшемся на фронте положении вопрос об отношении к Брестскому миру вторично обсуждался на пленуме съезда, причем после горячей дискуссии большинством съезда была принята поправка, внесенная большевистской фракцией, признающая политику центральной советской власти в отношении заключения мира с Германией правильной.
Съезд заслушал доклад губернского комиссара финансов Коледенко (большевик-моряк) о финансовом положении и мероприятиях, проводимых комиссариатом в целях национализации банков, создания работоспособного аппарата и изжития тяжелого денежного кризиса. Докладчик подчеркивал слабость аппарата и чрезвычайные трудности, вызванные большим недостатком денежных знаков. Докладчик подчеркнул, что одним из основных источников средств явились „контрибуции“ с буржуазии, которые выколачивались с большой твердостью. Эти средства


— 12 —
расходовались, главным образом, на организацию и содержание Красной армии. Съезд одобрил работу комиссариата финансов. По докладу губернского комиссара продовольствия съезд постановил: „1) вследствие катастрофического положения северных губерний принять все меры к вывозу хлеба к станциям и пристаням для немедленной отправки его в голодающие губернии; 2) в целях успешности подвоза хлеба ввести принудительные гужевые перевозки и, если в этом окажется надобность, также применить реквизицию по отношению к тем, которые откажутся добровольно сдавать хлеб агентам Губпродкома“... Эта резолюция была принята всеми голосами при 7-ми воздержавшихся, что свидетельствует о высокосознательном отношении съезда к общим задачам, стоявшим перед советской властью и пролетарской революцией.
Особенно горячую борьбу между большевиками и левыми эсерами вызвали выборы губернского руководящего советского органа—Таврического центрального исполнительного комитета. Левые эсеры полагали, что их влияние на крестьянские массы настолько сильно, что они имеют право претендовать на половину всего состава Таврического ЦИКа. Большевистская же фракция выдвинула предложение, что Таврический ЦИК должен состоять из 12 большевиков и 8 левых эсеров. После горячих схваток на двух заседаниях съезда большевистское предложение получает большинство и Таврический ЦИК избирается в составе: от большевистской фракции т.т. Пахомов, Жан Миллер, Финогенов, Белоцерковец, Кац, Скрыпник, Новосельский, Тарвацкий, Гавен, Фирдевс, Коледенко и Констанцев; от левых эсеров: Быков, Маринов, Семенов, Коробцов, Кор- сунь, Акимочкин, Бурлак и Гоголошвили.
Наконец, необходимо отметить, что съезд не поставил решительно вопрос национальный, особенно татарский. Татарское крестьянство и городская беднота, как я уже указывал, в большинстве находились под влиянием буржуазно-национальной партии милли-фирка; большевистский лозунг  —  „вся власть советам“  —  очень туго проникал в массы татарских трудящихся. Политика царского правительства и буржуазии в отношении мелких народностей, в частности крымских татар, политика разжигания национальной вражды, разорения и порабощения татарских крестьян русскими чиновниками, захвата их земель, садов, виноградников и передача их русским дворянам и капиталистам создавала у трудящихся татар недоверчивое отношение к русским, ибо русские чиновники были проводниками этой политики порабощения Это недоверие, питаемое столетиями и подогреваемое буржуазно-кулацкой агитацией, конечно, не могло быть изжито в течение нескольких месяцев. Это должна была учесть большевистская организация, но в описываемый период она этого не учла. Завоевать идеологически татарскую крестьянскую бедноту и середняка, вырвать трудящиеся массы татар из-под влияния милли-фирка и привлечь их на сторону пролетарской революции возможно было, применяя решительную, принципиально выдержанную ленинскую политику.


- 13 —
Но политика крымских большевиков на съезде не была достаточно большевистски выдержана и гибка. Когда татарские беспартийные делегаты, стоящие на платформе советов, при выборах Таврического центрального исполнительного комитета внесли предложение о введении в состав Исполнительного комитета одного или двух от беспартийных татарских депутатов, то представитель большевистской фракции т. Пахомов отвел это предложение, мотивируя тем, что так как советская власть  —  есть власть трудящихся всех национальностей, то органы советской власти якобы не нуждаются в представителях от трудящихся отдельных национальностей.  —  „Идите в партию,  —  сказал Пахомов,  —  и тогда вас будут избирать; если идти туда не хотите, то мы вам места не дадим. Национальным вопросам места быть не может“ (см. прот. 1 Съезда сов. Тавр. губ., стр. 24).
Конечно, такая постановка вопроса была неправильна. Представителя трудящихся татар, а также представителей других мелких национальностей, искренне признавших власть советов, нужно было во что бы то ни стало ввести в состав высших органов власти, т. е. в Таврический центральный исполнительный комитет.
Большевистская фракция тогда стояла на той точке зрения, что Тавр.ЦИК должен состоять только из представителей двух партий, т. е. из представителей партии большевиков и шедших тогда в союзе с большевиками левых эсеров. Так как среди представителей от татарского крестьянства на съезде не было партийных татар, то с этой точки зрения они не могли быть введены в ТаврЦИК. 1
Вообще нужно сказать, что большевистская партия и руководимые сю органы советской власти в Крыму не только на данном съезде, но и после съезда слишком мало внимания обращали на национальный и особенно на татарский вопрос. Правда, в то время был образован Комиссариат по национальным делам. Этот Комиссариат должен был руководить делами, связанными с резрешением культурно-бытовых вопросов национальных меньшинств, в том числе татарской национальности. Отнесение татар к национальному меньшинству в Крыму свидетельствует о неправильной постановке вопроса. Татарское население является коренным населением Крыма; история развития Крыма, начиная с XIII века, является по существу историей крымских татар. Хотя в результате колонизаторской политики русских бюрократов татарская национальность была сильно ослаблена, так что она уже не составляет абсолютного большинства крымского населения, но, учитывая историю Крыма, нельзя было на крымских татар смотреть, как на национальное меньшинство в Крыму. Правда, немного позднее был образован специальный комис-
1 Единственный татарин в составе ТаврЦИКа, Фирдевс. впоследствии превратившийся в одного из лидеров контрреволюционной „султан-галиевщины“, не мог явиться представителем татарского крестьянства, ибо он с крестьянством не имел никакой связи и оно его не знало.


— 14 -
сариат по татарским делам, но этот Комиссариат в условиях данного времени не мог достаточно широко развернуть работу; к тому же во главе его стоял татарин (Фирдевс), который сам очень плохо знал татарский язык и который предпочитал кабинетную работу работе среди широких масс. Декреты центральной власти, выражавшие основные задачи пролетарской революции, за редкими исключениями не были переведены на татарский язык и поэтому не были распространены среди татарских трудящихся.
Таким образом, трудящиеся массы татар не могли получить представления о тех огромных задачах, которые ставила перед собой пролетарская революция  —  задачах, ведущих к освобождению трудящихся всех национальностей от господства капитала и созданию социалистического строя.
Скоро после закрытия съезда советов, т. е. 22-го марта, Крым был объявлен Социалистической советской республикой Тавриды.
Некоторые бывшие крымские работники писали, что это постановление об образовании республики Тавриды было вынесено съездом советов Таврической губернии. Это неправильно. Съезд этот вопрос не обсуждал; в протоколах этого съезда, к счастью уцелевших, нет даже намека на вопрос о республике. Советская республика Тавриды была декларирована на 12-й день после закрытия съезда. Вопрос о необходимости образования этой республики был поднят тов. А. Слуцким, который приехал из центра скоро после закрытия съезда; он обсуждался предварительно на заседании Тавгубкома с участием большевистской фракции ТаврЦИКа и после положительного решения был перенесен на заседание ТаврЦИКа. 22-го марта был опубликован за подписью председателя ТаврЦИКа Жана Миллера декрет об образовании советской республики Тавриды и о составе Таврического Совнаркома.
Первый состав Совнаркома Советской республики Тавриды был следующим: председатель  —  Антон Слуцкий, наркоминдел  —  И. Фирдевс, наркомфин  —  А. Коледенко, врид. наркомвоен  —  Ф. Куль, наркомвнутдел  —  С. Новосельский, наркомтруд  —  Ф. Шаханович, наркомзем  —  С. Акимочкин, наркомпуть  —  С. Коробцов. Все наркомы большевики, кроме Коробцева и Акимочкина (левых эсеров) (см. приложение на стр. 33).
Чем руководствовалась большевистская организация, выдвигая вопрос об образовании республики Тавриды? Я должен подчеркнуть, что при решении этого вопроса она не исходила из мотивов, связанных с разрешением национального вопроса. Руководители большевистской организации тогда исходили из мотивов дипломатического порядка.
Германское правительство заключило договор с Центральной украинской радой и начало наступление на Украину. Германские войска приближались к Крыму, причем командование германских войск официально заявило, что германские войска вторглись на территорию Украины не с целью войны, а для установления порядка и мира, что эти войска


— 15 —
посланы германским правительством по соглашению с Центральной украинской радой, якобы единственной представительницей украинского народа, для очищения Украины от бандитских отрядов, создающих на Украине анархию. По универсалу Центральной рады только северные уезды бывшей Таврической губернии,  —  Мелитопольский, Бердянский и Днепровский, входили в территорию Украины. Что же касается Крыма, то он являлся самостоятельной областью, которая имела право на политическое самоопределение. Правда, Центральная украинская рада претендовала и на гор. Севастополь, поскольку она исходила из того принципа, что Черноморский флот должен быть превращен во флот украинской державы, а базой Черноморского флота является Севастополь.
Учитывая соглашение германского империалистического правительства с Украинской радой, а также то, что наши слабо дисциплинированные и плохо вооруженные красногвардейские и красноармейские части не в состоянии приостановить наступление германских войск, руководители крымской большевистской организации предполагали построить дипломатический барьер у Перекопа, надеясь, что германское командование, не имея формального права перескакивать через этот барьер, приостановит свое наступление на берегу Сиваша.
Это и было основным мотивом при образовании республики Тавриды.
Первым актом Совнаркома республики Тавриды было декларативное сообщение по радио Совету народных комиссаров РСФСР и правительствам и народам всего мира, что „советская республика Тавриды принимает и считает для себя обязательными условия мирного договора, заключенного между правительствами центральных империй и Советом народных комиссаров РСФСР“ (см. приложение на стр. 34).
Необходимо подчеркнуть, что часть руководителей крымской большевистской организации, особенно севастопольские работники, не возлагали надежд на этот дипломатический барьер, который т. Слуцкий, председатель Совнаркома совреспублики Тавриды, и ряд других крымских работников хотели построить на Перекопе путем объявления Крыма самостоятельной республикой.
Необходимо вкратце остановиться на мероприятиях советской власти в Крыму в области промышленности, охраны труда и на настроениях трудящихся в этот период. Естественно, что в обстановке ожесточенной гражданской войны, при почти полном отрыве от центра, при большом недостатке организаторских сил и материальных средств наладить крымскую промышленность было невозможно. Ряд предприятий совершенно остановился, другие снизили свою продукцию ввиду больших финансовых трудностей и недостатка сырья.
Одна из основных задач, которая встала перед Советским правительством Крыма, заключалась в том, чтобы из зажиточных слоев крестьянства Таврической губернии выкачать побольше хлеба и отправить


— 16 —
его в голодающие промышленные центры, которые являлись основной базой пролетарской революции. Эту задачу Крымское правительство провело решительно и четко. Но усиленная выкачка хлеба и отправка его в промышленные центры и некоторая неналаженность аппарата породили затруднения в снабжении крымского населения хлебом.
Создавшееся тяжелое положение в промышленности, перебои в продовольственном снабжении, растущая дороговизна, безработица, перебой в выплате зарплаты ударяли по сегодняшним интересам крымских рабочих. Так как крымский пролетариат в этот период находился еще на низком уровне классового сознания, то  естественно, что все эти затруднения использовались меньшевиками и эсерами для восстанавливания рабочих и вообще трудящихся против советской власти. Однако, в первые месяцы существования советской власти влияние буржуазных партий на пролетариат значительно уменьшилось. Но наши поражения на украинском фронте и быстрое наступление германо-гайдамацких войск и также продовольственные и финансовые затруднения, с одной стороны, окрылили социал-предателей и, с другой стороны  —  породили шатания и недоверие к советской власти в среде значительной части малосознательных и пропитанных обывательским духом трудящихся.
Результатом таких шатаний, доходивших иногда до открытых возмущений, явилось, между прочим, убийство продовольственного комиссара в Симферополе.
Но надо указать, что сознательная часть крымского пролетариата, особенно рабочие завода Анатра, большинство рабочих Симферопольского депо и значительная часть рабочих Севморзавода, несмотря на все затруднения и антисоветскую агитацию социал-предательских партий, высоко держали знамя большевизма и стойко защищали советскую власть.
Несмотря на некоторую излишнюю осторожность в проведении мероприятий по конфискации помещичьих земель и передаче их крестьянам, аграрная политика большевистских советов настолько резко отличалась от политики меньшевиков и эсеров, что большинство крестьянской бедноты крымских деревень, за исключением горной татарской его части, заметно повернуло в сторону большевизма. Крестьянская беднота поняла, что большевистские советы являются защитниками интересов не только рабочих, но и трудящихся крестьян, что только большевистские советы в состоянии разрешить аграрный вопрос в том духе, как это желательно крестьянской бедноте и середнякам.
К сожалению, по вине отмеченных выше ошибок в национальной политике, по вине темноты, религиозных суеверий и питаемого веками недоверия татарского крестьянства к русским, большевистские советы в этот период не смогли привлечь на свою сторону татарскую крестьянскую бедноту и татарских трудящихся масс города.


— 17 —
Таково было положение в Крыму накануне наступления германогайдамацких войск, когда вопрос об организации вооруженных сил встал dо весь рост.
В январе в Крыму большевики победили, но советская власть очутилась в окружении контрреволюционных фронтов. Сейчас же встал вопрос об организации помощи революционным войскам на Украине на калединском фронте, и в других местах юга России.
Работа по организации революционных отрядов и вообще по обороне советской власти от контрреволюционеров была сосредоточена в Севастополе. Через неделю после победы над курултайцами, т. е. 22 января (по ст. ст.), Севастопольский военно-революционный комитет был преобразован в Областной военно-революционный комитет, который привлек представителей не только от крымских городов, но и от других городов Черноморского побережья.
Областной военно-революционный комитет выдвинул задачу использовать севастопольскую крепость и ее громадные склады оружия и военных запасов, а также Черноморский флот для борьбы с контрреволюцией на всем побережьи Черного моря. 1 Это была правильная политика при той ситуации, которая создалась на юге.
Под руководством Областного военно-революционного комитета создавались революционные отряды, которые отправились на донской фронт против Каледина, на Украину против гайдамаков, на румынский фронт против контрреволюционных войск румынского буржуазно-дворянского правительства, начавшего наступление на Одессу. Много сил, энергии и средств было потрачено революционным Севастополем и Черноморским флотом для организации вооруженных сил (см. прилож. стр. 30).
После образования Советской социалистической республики Тавриды Областной военно-революционный комитет был реконструирован ЦИКом республики Тавриды в Военно-морской комиссариат; в состав его входили комиссар по военным и морским делам и по борьбе с контррево-
1 Резолюция Севастопольского совета (oт 15/1—18 г. ст. ст.) о передаче Военно-революционному комитету функций по борьбе с контрреволюцией: „Ввиду того, что натиск контрреволюции на советскую власть все более и более усиливается, что на юге, в частности в Крыму, быстро растущие силы контрреволюции становятся серьезной опасностью для пролетарско-крестьянской революции, что, с другой стороны, благодаря своему стратегическому и географическому положению Севастополь в случае мобилизации всех революционных сил и планомерного использования их может стать мощным оплотом против контрреволюции, Севастопольский совет В., Р. и Кр. Деп. считает необходимым существование Военно-революционного комитета, причем его функции заключаются: 1) в объединении всех революционных сил как Севастополя, так и других городов Крыма и руководстве ими в борьбе с надвигающейся со всех сторон контрреволюцией; 2) в создании областного В.-Р к-та. Военно-революционный комитет отвечает за свою деятельность непосредственно перед Советом. Для исполнения оперативных задач, поставленных перед Военно-революционным комитетом, организуется Революционный штаб, состоящий из 6 человек 2-х от Военно-революц. к-та, 2-х от Испол. комитета, 2-х от Центрофлота“ (текст взят из рукописи т. Платонова, „Февраль  —  Октябрь в Черноморском флоте“).
Изв. Тавр. о-ва И., а. и э. 2


— 18 —
люцией Гавен, Пожаров, Басенко, Спиро (представитель Центрофлота, впоследствии был заменен Ермолиным) и представитель левых эсеров Шерстнев. Комиссариату предоставлялось полное право распоряжаться всеми военными силами Таврической республики, а также право контроля и политического руководства флотом.1
Революционный штаб, образованный при Севастопольском военнореволюционном комитете еще в период борьбы с курултайцами, перешел в непосредственное распоряжение Военно-морского комиссариата. Начальником штаба оставался тов. Богданов, бывший морской офицер, капитан 2-го ранга, а комиссаром Штаба был большевик Никита Сапронов  —  солдат-артиллерист севастопольской крепостной артиллерии.
Севастопольский большевистский комитет и Военно-морской комиссариат учитывали всю сложность создавшегося положения и взялись энергично за организацию красных частей.
В Джанкое был образован полевой штаб (штаб обороны Крыма),2 которому было поручено немедленно приступить к укреплению перекопских и сивашских позиций.
Революционный штаб провел большую работу по реорганизации прежних отдельных, почти стихийно образовавшихся во многих местах Крыма отрядов и отрядиков в дисциплинированные части Красной армии/ подчиненные в своих действиях распоряжениям штаба. Таким образом, было образовано несколько полков и в отдельных городах несколько рот и батальонов.
Во главе частей, образовавшихся в Феодосии, был поставлен бывший прапорщик Федько (ныне помощник Командующего войсками Ленинградского военного округа), весьма способный и смелый командир. Во главе другой части, Черноморского революционного отряда, сформировавшейся в Севастополе и приобревшей уже большой боевой стаж в боях против атамана Каледина, был назначен т. Мокроусов, моряк Черноморского флота, зарекомендовавший себя как отважный боец и опытный партизан. Во главе 1-го Черноморского кавалерийского полка был поставлен Матузенко, который выдвинулся в качестве командира отряда черноморцев еще в период боев с курултайцами в Крыму.
По приказу Антонова, главнокомандующего красными войсками на Украине, эти части были брошены на Украину против германо-гайдамацких войск. В то же время шла работа по укреплению Перекопа и по организации рот и батальонов почти во всех крымских городах. Однако, необходимо отметить, что реорганизацию отрядов красной гвардии, образовавшихся преимущественно из моряков Черноморского флота и рабочих, и превращение их в дисциплинированные части регулярной армии
1 Административно-хозяйственное руководство флотом являлось функцией Центрофлота.
2 Начальником штаба был назначен подполковник артиллерии Приклонский, а комиссаром моряк большевик Братус.


- 19 —
Революционному штабу не удалось довести до конца. На фронте рядом с более или менее дисциплинированными частями оперировали отряды и отрядики, стихийно образовавшиеся на территории Крыма и Украины, возглавляемые разного рода „атаманами“ и „главковерхами“, которые в борьбе с врагами советской власти иногда проявляли большой героизм, но нередко своими анархическими действиями мешали операциям регулярных частей Красной армии.
Совет народных комиссаров республики Тавриды не совсем ясно учитывал необходимость организации обороны Крыма. Он придавал слишком большое значение акту образования независимой советской социалистической республики Тавриды и универсалам Украинской центральной рады, он слишком высоко оценивал тот „дипломатический барьер“, который будто бы был построен на Перекопе и Сиваше. Он не учел того, что германское империалистическое правительство в своем устремлении на восток поставило себе задачей захватить Севастополь, как удобную базу для военного флота. Поэтому деятельность Совнаркома республики Тавриды не была сосредоточена на организации обороны, напротив, иногда она шла в разрез с планом обороны; так, например, он в начале апреля отменил мобилизацию, которая была объявлена военно- морским комиссариатом по предварительному с ним соглашению.1
Очень важным обстоятельством, препятствовавшим Организации обороны Крыма, явилось ослабление большевистских позиций в массах населения города Севастополя  —  основной базы революционного движения в Крыму в описанный период. Севастопольский большевистский комитет переоценил революционность флота. Он не учел ряда обстоятельств, снижавших революционную энергию флота и севастопольского пролетариата. Лучшие бойцы, самые твердые и решительные большевики из моряков и рабочих Севастопольского морзавода боролись на красных фронтах. Под влиянием продовольственных затруднений, нерегулярной выплаты зарплаты и известий о наших поражениях на украинском фронте—массы рабочих и часть моряков флота зашатались, заколебались. Этим воспользовались меньшевики и эсеры, которые повели бешеную агитацию против политики большевиков и советской власти. Довольно значительные массы трудящихся в этой серьезной и тяжелой
1 Некоторые товарищи, Миллер и другие, пытались объяснить разногласия по вопросу об организации обороны Крыма тем, что симферопольские товарищи строго придерживались точки зрения Ц. К. партии о Брестском мире, а руководители севастопольской большевистской организации якобы стояли на точке зрения левых коммунистов. Это неверно. Севастопольский комитет большевиков принял резолюцию, признающую точку зрения Ц. К. в отношении мира с Германией правильной, и это решение провел через Севастопольский совет. Но политика Ц. К. партии в отношении Брестского мира не исключала необходимости обороны Крыма в случае вторжения на Крымский полуостров германогайдамацких войск, так же, как она не исключала необходимости обороны Украины от германо-гайдамацкого наступления. Недиалектический подход к линии партии ввел в заблуждение не мало товарищей.


— 20 -
обстановке подпали под влияние социал-предателей. Со стороны комитета большевиков был допущен ряд ошибок, которые еще более ухудшили и обострили положение в Севастополе. Руководители большевистской организации слишком мало обращали внимания на руководство флотом.
В этот период большевики придерживались принципа выборности военного руководства для того, чтобы организовать активность масс в противовес реакционному комсоставу; но этот принцип, особенно в случае слабого воздействия большевистской организации на массы, не всегда оправдывал себя. Недостаточно сознательные и слабо организованные массы моряков не всегда выбирали в руководящие органы самых решительных, самых твердых и энергичных революционеров.
Руководящее ядро Центрофлота, переизбранного в первой половине марта II черноморским съездом моряков, состояло из лиц или политически незрелых, или пропитанных мелкобуржуазными иллюзиями, — типичных оппортунистов, которые своими постоянными колебаниями тормозили развитие пролетарской революции.
Благодаря недостаточной бдительности Севастопольского комитета большевиков на этом 2-ом съезде моряков Черноморского флота комиссаром был переизбран левый эсер Спиро.1
Деятельность этого типичного представителя мелкобуржуазного „революционного“ романтизма характеризовалась многими чертами авантюризма. Резко выступая против политики большевиков в отношении заключения Брестского мира, он, собственно, лил воду на мельницу меньшевиков и правых эсеров, предательскую политику которых он якобы разоблачал. Вся его работа носила очень противоречивый характер: он, призывая на словах моряков к революционной войне против германского империализма и к беспощадной борьба с изменой меньшевиков и эсеров, в то же время вступал в разного рода соглашения с оппортунистическими элементами, которых он в большом изобилии привлек к работе в Центрофлоте и в органах, подчиненных Центрофлоту.
Председателем Центрофлота был избран командир полуэкипажа Кнорус, политически незрелый юноша (с юридическим образованием), абсолютно не разбиравшийся в сложной обстановке.2
Севастопольский комитет большевиков во-время не ликвидировал этих болячек в руководстве флотом, и, когда флот переходил на новое, т. е. добровольное по найму комплектование, он находился под руковод-
1 Летом 1918 года во время восстания левых эсеров против Соввласти Спиро бежал sa границу, где он околачивается до сих пор, являясь представителем одного из жалких осколков так наз. 2  1/2 Интернационала.
2 В состав президиума Центрофлота вошли: председатель  —  Кнорус, зам. председателя Шульга (ныне член ВКП(б), членами  —  Тихомиров (ныне член ВКП(б), Зубков, Голдыгин (ныне член ВКП(б) и Рыбак (ныне член ВКП(б).


— 21 —
ством оппортунистических, частью пропитанных украинскими шовинистическими тенденциями элементов.
Таким образом, к апрелю месяцу политическое руководство флотов выскользнуло почти целиком из рук большевиков; в то же время ослабли политическое воздействие и контроль работы Центрофлота со стороны большевистского военно-морского комиссариата; Центрофлот нередко не считал нужным согласовывать свои действия с Военно-морским комиссариатом.
Несогласованность распоряжений главнокомандующего украинским красным фронтом Антонова-Овсеенко, которому Военно-морской комиссариат был подчинен в оперативном отношении, с распоряжениями из Москвы, усилила разнобой в работе Военно-морского комиссариата и Центрофлота: т. Антонов втягивал флот в боевые операции против германского наступления, Москва же требовала категорически от Центрофлота соблюдения Брестского мира, т. е. строгого воздержания флота ст участия в боевых действиях против германцев.
В это время Севастопольским комитетом большевиков была сделана еще одна ошибка. Полномочия совета истекли; наступил период перевыборов совета. Ввиду усиления меньшевистско-эсеровского влияния на массы на почве поражения на фронте, продовольственных и финансовых затруднений, создались неблагоприятные для перевыборов условия. Учитывая чрезвычайную военную обстановку, большевистский комитет должен был категорически выступить против перевыборов. Но он этого не сделал. Под влиянием агитации меньшевиков и эсеров довольно значительные массы трудящихся Севастополя требовали перевыборов, и большевистский комитет на это согласился.
Организация в этот период не обладала достаточными кадрами работников; большинство лучших и способных товарищей находилось на фронте в революционных отрядах. В силу всех этих условий результаты перевыборов были неблагоприятны для большевистской организации. Большевистская фракция и в новом составе Севастопольского совета оставалась самой многочисленной, но она значительно сократилась по сравнению с прежним составом; напротив, усилились фракции эсеров и меньшевиков и особенно вырос беспартийный сектор совета, который подпал под влияние меньшевиков и эсеров.
Было ясно, что совет нового состава не может руководить пролетарской революцией и обороной. Поэтому большевистский комитет1 решил попытаться восстановить пошатнувшуюся позицию решительным революционным ударом: он решил на первом заседании нового совета поставить на голосование декларацию, в которой было ясно и четко сформулировано положительное отношение к советской власти.
1 Севастопольским комитет большевиков состоял тогда из следующих товарищей: Равен (председатель), Римша-Зорька (секретарь). Пожаров, Алексакис. Басенко, Назукин, Клепиков. Александрова.


- 22 -
Было вполне ясно, что меньшевистско-эсеровское крыло совета не будет голосовать за эту декларацию; этим оно разоблачит свою антисоветскую сущность и будет удалено силой из состава совета.
Таким решительным шагом Севастопольский комитет большевиков надеялся отразить натиск социал-предателей и создать последовательно революционный совет. Но этот шаг не увенчался успехом. 10-го апреля на объединенном заседании советов старого и нового созыва от имени большевистской фракции тов. Алексакисом была оглашена декларация. Социал-предательское крыло подняло сильный шум и громкими криками протеста пыталось сорвать голосование декларации. Чтобы показать предателям, что большевистская организация имеет на своей стороне реальную силу, в момент меньшевистско-эсеровской обструкции в зал заседания совета была введена красная часть. Это вызвало страшное возбуждение в лагере меньшевиков и эсеров, которые демонстративно оставили зал заседания, потянув за собой и большинство так называемых беспартийных. Таким образом, в совете произошел раскол. По предложению большевистской фракции оставшаяся часть собрания совета, состоявшая из старого созыва плюс левое крыло нового совета, объявила себя полномочным советом и избрала исполнительный комитет.
После раскола совета в Севастополе создалось чрезвычайно напряженное положение: оно усугублялось еще тем, что в ночь с 10 на 11 апреля, когда произошел раскол, руководителями большевистской организации была допущена новая ошибка. После конфликта в совете нужно было ожидать меньшевистско-эсеровского выступления и решительными действиями предупредить его. Этого не было сделано. Ряд важнейших советских учреждений, как банк и друг., был оставлен без охраны.
А меньшевики и эсеры, воспользовавшись тем, что штаб портовой дружины подпал под их влияние, начали действовать решительно. Ушедшая с объединенного заседания часть совета нового созыва заняла здание таможни и под охраной дружины с десятью пулеметами начала организовывать восстание.
Некоторые оружейные склады, находившиеся под охраной портовой дружины, по распоряжению меньшевистского штаба были открыты; из них было роздано оружие так называемому севастопольскому мирному населению, якобы „для организации охраны города“. Оружие было роздано в довольно большом количестве — до 7 тысяч винтовок, несколько десятков пулеметов, масса патронов. Это оружие получили не только находившиеся под эсеро-меньшевистским влиянием рабочие, но и бывшие офицеры, гимназисты, реалисты и разного рода антисоветские элементы. Так, благодаря стараниям меньшевиков и эсеров вооружились контрреволюционные силы Севастополя. В эту же ночь портовая дружина и
образовавшиеся отряды из офицеров и учащихся  —  сынков буржуазии заняли банк и некоторые другие советские учреждения. В городе создалось чрезвычайно напряженное положение. Вооруженные отряды контр-


— 23 —
революционеров сделали несколько налетов на части Красной армии и на севастопольский комитет большевиков. Большевистский комитет имел опору только в лице Военно-морского комиссариата с находившимися в его распоряжении небольшими частями: Коммунистическим конно-пулеметным отрядом и Караульным баталионом; на эти части всецело можно было положиться, ибо они имели в своих рядах большое количество коммунистов. Но эти две части составили всего около 500 бойцов, — правда, хорошо вооруженных. Кроме того, несколько судов военного флота направили свои орудия против таможни, т. е. меньшевистско- эсеровского штаба.
Главные вооруженные силы большевиков находились на фронте. Ввиду быстрого приближения германо-гайдамацких войск к границе Крыма снять части с фронта не было никакой возможности. Верные пролетарской революции части, находившиеся в распоряжении Военно- морского комиссариата в Севастополе, были слишком малочисленны, чтобы с их помощью можно было рассчитывать на возможность подавления начавшегося восстания. Положение усугублялось тем, что Цен- трофлот занял соглашательскую позицию: он настаивал на примирении сторон. Большинство команд судов, особенно крупных боевых единиц, стали на сторону Центрофлота. Не имея достаточных сил, под давлением Центрофлота большевистский комитет пошел на уступки. Сговорились на том, что власть временно перейдет Центрофлоту, а советы старого и нового созыва распускаются.
13  апреля за подписью председателя Центрофлота Кноруса и секретаря Зенченко было опубликовано обязательное постановление Центрального комитета Черноморского флота о том, что до организации в Севастополе прочной советской власти вся полнота таковой сосредоточивается с настоящего дня в Центральном комитете Черноморского флота, пополненном представителями от заводского комитета и Военно-морского комиссариата, — „а посему советы старого и нового созыва объявляются не существующими как власть“. В то же время Центрофлотом были объявлены перевыборы совета (см. прилож. на стр. 35).
18  апреля на торжественном заседании в здании нынешнего театра им. Луначарского Центрофлот передал власть вновь избранному совету, в котором значительно усилился беспартийный сектор, а большевики не имели абсолютного большинства. Председателем совета и исполкома был избран какой-то „беспартийный“ офицер-летчик Даксергоф, совершенно незначительная и сомнительная личность. Однако, необходимо отметить, что он был левее предыдущего; он не принял агрессивной, резко враждебной позиции против большевиков. Но своими колебаниями и половинчатой политикой он больше мешал, чем содействовал организации обороны и эвакуации.
Таким образом, попытка большевистской организации создать революционный совет вследствие соглашательской позиции Центрофлота не


— 24 —
удалась. Позиция большевиков в массах трудящихся была поколеблена. Но в руках большевиков осталось руководство Красной армией в лице Военно-морского комиссариата. Ослабление позиции большевиков, конечно, не могло не отразиться отрицательно на состоянии фронта: наши красные части почувствовали, что у них тыл не обеспечен.
Необходимо отметить, что и в других городах Крыма меньшевики и эсеры всеми мерами пытались сорвать оборону против натиска сил германского империализма.
Тем временем германо-гайдамацкие войска быстро приближались к границам Крыма. Наши части, брошенные на украинскую территорию, в боях с германскими войсками терпели поражение. В середине апреля под Херсоном потерпела тяжелое поражение значительная часть Крымской Красной армии, находившаяся под руководством Матузенко и Ткачева; разбитые части, частично в панике, отступали на перекопские позиции. Отряд тов. Федько после ряда боев с германцами отступил к Чонгарскому мосту; 1-й черноморский революционный отряд, руководимый тов. Мокроусовым, под натиском германских войск и офицерского отряда Дроздова отступил через Бердянск и Мариуполь к Ростову. Поражение Красной армии на территории Украины и начавшиеся контрреволюционные выступления в тылу ослабили боевой дух тех частей, которые находились на перекопских и сивашских позициях. Этим и объясняется сравнительно легкая победа германских войск под Перекопом.
Наша Красная армия держалась под Перекопом только одни сутки. 19-го апреля сильным ударом германские войска опрокинули наши слабо дисциплинированные части, прорвали перекопские и сивашские позиции и вторглись на крымскую территорию. Отступающие красногвардейские и красноармейские части разбились на 2 колонны, часть откатилась к Севастополю, другая часть — через Джанкой — в Феодосию. Германские войска быстрым маршем заняли всю северную часть Крыма и подошли к Симферополю.
Уже 20-го Совнарком республики Тавриды эвакуировался в Ялту. 21-го германо-гайдамацкие войска без боя заняли Симферополь.
В Севастополе создалось чрезвычайно напряженное состояние. Разбитые красноармейские части отступили до города, в котором началась сильная паника. Она охватила и часть большевистской организации.
С 21-го на 22-е ночью на крымском фронте вырисовывалось следующее положение.
Передовые части германских войск уже заняли Алминскую долину и приближались к Бахчисараю. За красными осталась только узкая горная южнобережская полоса от Севастополя до Феодосии и Керченский полуостров. Горы нас не прикрывали, ибо татарское крестьянство в его верхушечных слоях было настроено враждебно к красным, а местами образовало банды повстанцев под руководством офицеров и эскадронцев; бедняцко-середняцкие же массы вследствие контрреволюционной


- 25 —
агитации милли-фирка и недоучета крымскими советами национального момента не стали на сторону советов. Мы были отрезаны совершенно от центра. Наш тыл  —  Черное море и Северный Кавказ, с которым мы имели очень плохую связь. Нашей единственной опорой был флот, ибо в силу создавшегося положения эвакуацию мы могли провести только с помощью флота. Но эвакуация не была достаточно подготовлена.
Командование флотом вместо того, чтобы по директиве из Москвы1 решительно повести эвакуацию громадных ценностей, оружия, огнезапа- сов, продовольственных продуктов, находившихся на складах Севастопольской крепости, занималось перепиской с Москвой, запрашивая все новые и новые разъяснения о сущности Брестского договора и о судьбе флота согласно текста этого договора. Этими переговорами оно прозевало все сроки. Поэтому в данный момент флот находился в таком состоянии, что значительная часть боевых и транспортных единиц не была приготовлена для выхода в море. К перевозке военного имущества в Новороссийск еще не приступали, хотя приказ из Москвы об эвакуации военных запасов и портового оборудования был получен еще 27 марта. Необходимо подчеркнуть, что „беспартийный“ Центрофлот потерял влияние на командование флотом, которое явно саботировало эвакуацию.
Паническое настроение в городе, порожденное известиями о разгроме красного фронта и быстром наступлении германцев, проникло в боевые единицы. В команды судов проникли агенты Украинской рады, меньшевиков и эсеров и другие контрреволюционные элементы, которые своей разлагающей агитацией усиливали дезорганизацию и упадочнические настроения среди моряков. А командование не принимало никаких мер, чтобы оградить флот от подобного заражения. Оно проводило политику срыва эвакуации. Разбитой Красной армии угрожала катастрофа  — она осталась без тыла. При создавшемся положении, конечно, не могло быть и речи о планах длительной обороны Севастополя; поэтому в описываемую ночь на заседании Военно-морского комиссариата с представителями красных частей, под моим председательством, вопрос о временной обороне Севастополя ставился исключительно в зависимости от вопроса об организации более или менее планомерной эвакуации. Комендант крепости, полковник Карпов, нач. оперативного отдела Революционного штаба подполковник Шестаковский, инспектор крепостной артиллерии Шеншин и другие военспецы доказывали невозможность плановой эвакуации и предлагали пойти на капитуляцию; я же и Пожаров решительно настаивали на проведении эвакуации. Мы предлагали выбросить на фронт заслон для задержки наступления германских войск по крайней мере на 3-4 дня, необходимых для более или менее планомерной эвакуации.
Ввиду большой растерянности некоторых красных командиров, это заседание не пришло к положительному результату; большая часть уча-
1  См. приложение на стр. 34.


— 26 —
стников заседания разошлась до какого-либо решения. Вопрос о судьбе Красной армии и флота оставался открытым. Положение усугубилось еще тем, что некоторые красные командиры поддались панике; так руководитель крупной части, Черноморского конного полка, Матузенко (старший) бежал вместе с некоторыми сотрудниками штаба в Ялту, оставив отряд на произвол судьбы, а другой командир—Чижиков, получив приказ Военно морского комиссариата двинуть свою часть в Алминскую долину для заслона, не подчинился приказу, а быстрым маршем двинул свой отряд через Ялту в Феодосию, чтобы оттуда эвакуироваться в Новороссийск. Эти факты явились результатом циркулировавших слухов, что в руководстве флотом готовится измена, что командование флотом готовится сдать флот Украинской раде.
Тогда большевистская часть Военно-морского комиссариата (Басенко, Пожаров и я) вместе с начальником Революционного штаба Богдановым и комиссаром штаба Сапроновым решили во что бы то ни стало спасти положение и провести эвакуацию. Был дан приказ евпаторийскому отряду, находившемуся под руководством Майбороды и Находкина и отступившему в это время из Евпатории к станции Алма, занять позиции и дать отпор наступлению передовых немецких частей. Приказ этот евпаторийским отрядом был выполнен.
Военно-морскому комиссариату удалось вслед за этими решительными действиями ликвидировать панику и в тех частях, которые находились в Севастополе.
Уже с утра 22-го апреля эти части перебрасывались на алминский фронт, причем первыми выехали отряд черноморцев под руководством моряка Василевского и коммунистический конно-пулеметный отряд под руководством Силичева.1 Вслед за красными частями выехали на фронт главные партийные работники (т.т. Пожаров, Сапронов, Алексакис, я и друг.), которые своим авторитетом сумели поднять боевое настроение частей.
Таким образом, был организован довольно мощный заслон, который Продержался целую неделю.
Поднятие боевого настроения в Севастополе сказалось положительно и на ялтинской и феодосийской группе красных частей. По приказу Революционного штаба ялтинская красная гвардия двинулась на Алушту, которая накануне была захвачена образовавшейся в горах бандой эскадронцев под руководством белогвардейских офицеров. Этой бандой у Биюк-Ламбата были захвачены члены Совнаркома республики Тавриды: председатель т. Слуцкий, наркомфин т. Коледенко, наркомзем т. Акимочкин, председатель Симферопольского совета Тарвацкий и ряд других работников. Хотя ялтинскому отряду при поддержке миноносца „Гаджи-Бей“ удалось на время отбить Алушту, но товарищей спасти не удалось. Они были убиты контрреволюционерами. Заняв Алушту, ялтинцы двинулись через перевал в симферопольском направлении, угрожая левому флангу
1 Василевский и Силичев впоследствии погибли в боях на красных фронтах.


— 27
германской армии. В то же время отряд т. Федько из Феодосии наступал в Джанкойском направлении, занял ст. Колай и продержался там несколько дней.
Тем временем в Севастополе, Ялте и Феодосии шла усиленная подготовка к эвакуации. В то время как большевистская организация напрягала все силы, чтобы организовать эвакуацию красных частей, флота, военных запасов и ценностей, которые находились под угрозой захвата германскими войсками, меньшевики и эсеры в тылу вели бешеную агитацию, чтобы ее сорвать. Это им частично удалось. В то же время, когда в Алминской долине шли бои с германскими войсками, появились из своих нор бывшие члены городских дум, так называемые общественные деятели, которые под руководством лидеров меньшевиков и эсеров всеми силами стремились повлиять на руководство Черноморского флота, чтобы с его помощью сорвать большевистский красный фронт и план эвакуации.
Откуда-то вынырнул представитель Центральной украинской рады, с которым „отцы города“ заключили соглашение на предмет украинизации Севастополя. При помощи меньшевиков и эсеров представителю украинской рады удалось втянуть в сети измены и командование флотом.
27-го апреля Красная армия под Алмой потерпела поражение и откатилась к Севастополю. Подозревая измену в тылу, она быстро снялась с позиций и отступила к рейду. 28-го апреля Красная армия организованным порядком погрузилась на транспорты.
Перед погрузкой командование флотом заявило категорически, что Красная армия и флот будут эвакуированы в Новороссийск. Но пока Красная армия грузилась, руководство флотом уже заключило соглашение с представителем Украинской рады и севастопольской городской думой о том, что флот, крепость и город не будут эвакуированы, причем дума и командующий флотом высылают делегацию к немецкому командованию с предложением приостановить дальнейшее наступление. Предатели обманывали массы сочиненной ими басней, что так как гор. Севастополь и Черноморский флот украинизируются и таким образом входят в состав Украинской державы, состоящей в союзе с Германией, германское командование согласится не вступать в Севастополь.
Когда же Красная армия была погружена на транспорты и ожидала приказа о выходе в море, командующий флотом адмирал Саблин издал приказ поднять украинские флаги. Это было немедленно выполнено линкорами „Свободная Россия“ и „Воля“ и вслед за ними большинством боевых единиц и траспортов военного флота. Красной армии и севастопольской большевистской организации, которая за исключением небольшой группы работников, оставшихся в подпольи, также была уже погружена на транспорт „Оксус“, грозила катастрофа. Положение спасли команды большинства миноносцев и флотилия истребителей, которые не подняли украинских флагов. Штаб Красной армии воспользовался этим


— 28 —
обстоятельством и сговорился с командами миноносцев и истребителей; последние согласились помочь Красной армии вырваться из „мертвой петли“ и сопровождать ее в Новороссийск.
Узнав о решении бригады миноносцев выйти в море, команда дредноута „Воля“ угрожала миноносцам открыть по ним огонь в случае нарушения приказа командующего. Команды миноносцев не испугались, и ответили угрозой минной атаки.
Необходимо подчеркнуть, что на миноносцах были сильные, влиятельные большевистские ячейки.
Заручившись поддержкой части флота, представители штаба Красной армии, в лице Турецкого, меня и других, явились к командованию Черноморским флотом и потребовали разрешения выхода в море. Представителей Красной армии в штабе флота встретил представитель Украинской рады, который на вопрос: „будет ли Красная армия выпущена в море?“  — дал ответ: „врагов украинского народа из Севастополя не выпустим“. Но когда представители Красной армии категорически заявили, что Красная армия без боя не сдастся, тогда командующий флотом согласился выпустить из рейда всю ту часть флота с Красной армией, которая после его приказа об украинизации флота осталась под красными флагами. Но он предупредил, что Красной армии грозит катастрофа, ибо у выхода в море караулят подводные лодки германцев.
Угроза миноносцев начать минную атаку создала крайне критическое положение для той части флота, которая украинизировалась, и решила судьбу Красной армии и большевистской организации.
Ночью с 29-го на 30-е часть флота с Красной армией под охраной 8 миноносцев и флотилии истребителей, вышла в море и направилась в Новороссийск. В своих радиограммах ушедший флот клеймил позором предателей пролетарской революции и призывал всех честных моряков расправиться с ними, поднять красный боевой флаг и следовать за Красной армией в Новороссийск.
По пути в Новороссийск к флоту присоединились еще 2 миноносца, шедшие из Феодосии и Керчи. 1-го мая оставшиеся верными пролетарской революции суда с Красной армией подошли к берегам Новороссийска.1
Что же произошло в Севастополе после эвакуации Красной армии? Делегаты от командования Черноморским флотом и городской управы имели очень короткий разговор с командующим германскими войсками генералом Кошем. На просьбу делегации приостановить наступление и не занимать Севастополь ввиду того, что Севастополь и Черноморский флот украинизировались, Кош ответил, что вопрос о том, к кому перейдет Севастополь и Черноморский флот, является политическим вопросом,
1 Из Крыма было эвакуировано, кроме флота, до 12 тысяч красноармейцев, большие запасы оружия, артиллерийского имущества, обмундирования, продовольствия и большая часть членов партийной организации и работников соваппарата.


— 29 —
что он не компетентен дать на него ответ, но он имеет приказ занять Севастополь, и Севастополь будет занят не позднее 1-го мая. Этим разговор кончился.
Когда делегация вернулась в Севастополь, немецкое командование «открыло огонь по рейду. Не желая отдать флот недавнему врагу, командующий Черноморским флотом адмирал Саблин 1 дал приказ спустить украинские флаги, поднять андреевский и выйти флоту в море... Линкоры „Свободная Россия“ и „Воля“ успели выйти в море; вслед за ними шел транспорт „Россия“, который, получив пробоины от немецких снарядов, потонул при выходе в море. Недалеко от него погиб миноносец „Гневный“, который выбросился на берег. Остальная часть флота не могла выйти в море и попала в плен германцам.
По вине гнусной политики меньшевиков и эсеров, затянувшей в свои предательские сети контрреволюционно-настроенных руководителей Черноморского флота, часть флота попала в руки германского империализма.
28-29 апреля Ялта, Керчь и Феодосия также эвакуировались в Новороссийск и на Тамань. 1-го мая флотилия с Красной армией и крымской большевистской организацией остановилась на Новороссийском рейде. На другое утро бросили якорь на рейде и дредноуты „Воля“ и „Свободная Россия“.
1-го же мая германские войска заняли Севастополь.
Трудящиеся Крыма подпали под господство хищников германского империализма. Наступила новая полоса в истории революционного движения Крыма.
1 Саблин на заседании Новороссийского исполкома, давая объяснение своему поступку, утверждал, что он не верил представителю Украинской рады, но так как команда флота верила, то он был принужден подчиниться команде. Он не был арестован. Скоро он бежал к Деникину, который назначил его командующим флотом добровольческой армии. Накануне занятия Крыма Красной армией в 1920 г. Саблин умер в Ялте


ПРИЛОЖЕНИЯ
ТЕЛЕГРАММА
(Отпеч. в № 5 „Тавр, правды“ от 28/1—1918 г.)
Всем Военно-Рев. ком. Крыма и Тавр. губ., Рев. ком. Одессы, Мариуполя и Новороссийска.
Необходимо безотлагательно приступить к организации отрядов из солдат и красногвардейцев; сообщите, как можете вооружить эти отряды и в каком вооружении и снабжении чувствуете необходимость; чем можем, снабдим. Как только отряды будут готовы, немедленно сообщите их численность и ждите распоряжений Областного военного револ. штаба в Севастополе. Необходимо напрячь все силы для борьбы с контрреволюцией, которая проявляет свое пагубное действие теперь не только на Дону, но и в Румынии. Вооруженных людей нужно много, и всем найдется дело.
Председатель Областного Военно-революционного комитета Гавен.
Начальник Обл. военно-революционного штаба Богданов.
ИНСТРУКЦИЯ по земельному вопросу для временной разверстки земли на посев 1918 года в Таврической губернии
Пункт 1-й. Все земли нетрудовых частновладельческих, крестьянских хозяйств и могущие остаться неиспользованными со всем сельскохозяйственным живым и мертвым инвентарем, а также со всеми сельскохозяйственными постройками, со всеми запасами сельскохозяйственных продуктов и материалов, воды местного значения и леса переходят в ведение и распоряжение советов Р. и Кр. депутатов на местах.
Пункт 2-й. Всем уездным, волостным и сельским советам вменяется в обязанность обратить должное внимание на земли бывших помещиков, частновладельцев, крестьян и арендаторов, которые эксплоатировали указанную землю, и таковую предоставить гражданам, не имеющим как своей земли, так и арендной, а также малоземельным, но желающим заниматься сельским хозяйством на весенний посев 1918 года.
Примечание 1. Если в районе волостного совета окажется большой излишек необсемененной и непригодной земли к посеву на 1918 год. то волостной совет сообщает об этом в уездный совет, который приходит на помощь по обработке земли по возможности машиной.


— 31 —
Примечание 2. Все культурные хозяйства: садоводство, огородничество, скотоводство, коневодство, пчеловодство, птицеводство и прочее остаются под охраной и ведением уездных волостных и сельских советов.
Примечание 3. Волостные и сельские советы обязаны под ответственностью следить, чтобы вся земля, свободная от пара и выпаса, была обязательно обсеменена.
Пункт 3-й. При весеннем засеве земли на 1918 год бывших помещиков и частновладельцев могут возникать споры и недоразумения, а поэтому волостным советам и их земельным отделам, чьей волости это будет касаться, вменяется в обязанность входить в соглашение с соседними волостными советами и, руководствуясь принципами пропорционального числа душ населения и количеством земли, распределять между собой землю, придерживаясь приблизительного уравнительного трудового пользования.
Пункт 4-й. Волостным и сельским советам предоставляется право разрешать вопросы о черных парах на местах количеством десятин по усмотрению совета.
Примечание 1. Черным паром пользуются лица, обработавшие его, руководствуясь основной нормой пропорционального распределения.
Пункт 5-й. Все трудовые артели, организованные на бывших помещичьих и частновладельческих землях, не имеют права пользоваться наемным трудом без разрешения на то уездных, волостных и сельских советов. Наемный труд в сельских хозяйствах допускается исключительно с разрешения уездных, волостных и сельских советов.
Примечание 1. Местные советы принимают меры к обеспечению трудовых артелей зерном как для посева, так и для продовольствия.
Пункт 6-й. Оставленный живой и мертвый инвентарь для личного пользования при обработке весеннего посева, в случае надобности в таковом, может быть установлен по усмотрению местного совета для широкого использования в очередь по категории, и при уборке урожая 1918 года советам вменяется в обязанность регулировать в смысле пользования инвентарем между крестьянами.
Примечание 1. На местные советы, как на правительственные органы, возлагается обязанность быть строгими и беспристрастными при распределении и регулировании всеми предметами употребления в сельском хозяйстве.
Пункт 7-й. Немедленно всем советам Р. и Кр. депутатов взять на учет все семена. Все сведения направлять в Губернский продовольственный комиссариат через уездные продовольственные советские отделы, причем должно быть указано, какое количество необходимо на местах и в каком количестве имеется излишек. На местные советы возлагается распределение семян, взаимообразно и по усмотрению советов могут быть отпускаемы неимущим крестьянам семена бесплатно.
Примечание 1. В тех продовольственных организациях, в которых запасы зерна недоброкачественны и к посеву не годны, местные советы обязаны заменять их у владельцев, которые оставили хорошее верно для кормления рабочего скота.


— 32
Примечание 2. Уездным, волостным и сельским советам предлагается за проданное зерно из запасов зажиточных владельцев деньги вносить в общенародный фонд.
Пункт 8-й. В тех местностях, в которых зерна для посева недостает, продовольственным организациям вменяется в обязанность подыскать в соседних местностях необходимое количество семян, а та продовольственная организация, где будет обнаружен излишек зерна от посева, не вправе отказать в отпуске неимущим необходимого количества зерна.
Пункт 9-й. Исходя из основного нашего мировоззрения, что вся власть как гражданская, так и военная принадлежит советам P., С. и
Кр. депутатов, все доныне существующие учреждения, как-то: земельные и продовольственные комитеты, волостные и уездные земства и управы упраздняются и все это переходит в ведение советов на местах.
Примечание 1. Взамен городских, уездных, волостных, земельных и продовольственных управ совет Раб. и Кр. депутатов выделяет из своей среды земельные и продовольственные отделы, ответственные перед советом, а) Высшим губернским земельным органом является Губернский земельный комиссариат, б) Губернский земельный комиссариат составляется по следующему принципу: 1) все уездные земельные отделы при советах делегируют по одному представителю в Губернский земельный комиссариат; 2) во главе этого комиссариата стоит губернский земельный комиссар, избранный из состава этого же комиссариата; 3) в Губернский земельный комиссариат входят представители губернского Центрального исполнительного комитета Совета P., С. и Кр. депутатов, в) Уездные, волостные и сельские земельные отделы составляются на основаниях, предусмотренных п б.
Пункт 10-й. Ввиду того, что мы признали право на труд на земле для каждого гражданина, Губернский съезд советов P., С. и Кр. депутатов постановляет: обложить городскую и деревенскую буржуазию и кулаков контрибуцией. Обложение буржуазии должно производиться местными советами Р. и Кр. депутатов, руководствуясь директивами, составленными для обложения городской буржуазии.
Пункт 11-й. Поземельные крестьянские банки упраздняются, и весь технический аппарат переходит в ведение Губернского комиссариата земледелия. Всем арендаторам и предпринимателям деньги не возвращаются, а трудовому крестьянству арендная плата за 1918 год возвращается по усмотрению советов.
Пункт 12-й. Все граждане, поселившиеся в пределах Таврической губернии до издания закона о социализации земли, имеют право как на жительство, так и на пользование всем наравне со всеми гражданами на общих основаниях изданного закона.
Председатель съезда Пахомов.
Товарищи Председателя: Коробцов и Финогенов.
Секретари: тов. Д. Скрынник и Д. Маринов.
(Отчет первого съезда советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов, земельных и военно-революционных комитетов Таврической губернии с 7-го по 10-е марта 1918 года в гор. Симферополе. Симферополь 1918 г.)


- 33 —
Совнарком. Москва, Берлин, Вена Париж, Вашингтон, всем, всем, всем
ДЕКРЕТ Центрального исполнительного комитета Советов рабочих и солдатских и крестьянских депутатов Советской республики Тавриды
Центральный исполнительный комитет, согласно постановлению первого учредительного Съезда советов рабочих, солдатских, крестьянских, и поселянско-мусульманских депутатов, всех земельных и военно-революционных комитетов Тавриды, состоявшемуся 10 марта 1918 г., объявляет территорию Крымского полуострова в составе Симферопольского, Феодосийского, Ялтинского, Евпаторийского и Перекопского уездов Советской социалистической республикой Тавриды.
Во главе Советской республики Тавриды стоит Таврический совет народных комиссаров, ответственный перед Центральным исполнительным комитетом советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов республики Тавриды.
Совет народных комиссаров утверждается в следующем составе:
Председатель Совета народных комиссаров тов. Антон Слуцкий. Народный комиссар по иностранным делам тов. И. Фирдевс. Народный комиссар финансов тов. А. Коляденко. Временный народный комиссар по военный делам тов. Ф. Куль. Народный комиссар внутренних дел тов. С. Новосельский. Народный комиссар труда тов. Ф. Шиханович. Народный комиссар земледелия тов. С. Акимочкин. Народный комиссар путей сообщения С. Коробцов.
Председатель Центрального исполнительного комитета Советов Жан Миллер.
Секретарь ЦИКа И. Фнрдевс.
22 марта 1918 года
ТЕЛЕГРАММА
Совету народных комиссаров, Москва, Берлин, Вена, Лондон, Вашингтон, всем, всем, всем
Совет народных комиссаров Советской республики Тавриды доводит до сведения Совета народных комиссаров Федеративной советской республики России, что Советская республика Тавриды принимает и считает для себя обязательными условия мирного договора, заклю-
Изв. Тавр. о-ва и., а. и э
3.


— 34 -
ченного между правительствами центральных империй и Советом народных комиссаров Федеративной советской республики России.
Председатель Совета народных комиссаров А. Слуцкий.
Народный комиссар по иностранным и национальным делам И. Фирдевс.
Народный комиссар по финансовым делам А. Коляденко.
Вр. народный комиссар по военным делам Ф. Куль.
Народный комиссар по внутренним делам С. Новосельский.
Народный комиссар земледелия С. Акимочкин.
Народный комиссар путей сообщения П. Коробцов.
Председатель Центрального исполнительного комитета советов Ж. Миллер.
Секретарь Центрального исполнительного комитета И. Фирдевс.
22 марта 1918 года
ТЕЛЕГРАММА
Морской коллегии, Центрофлоту от 27/Ш об эвакуации Чернофлота в Новороссийск (копия Саблину)
„Захват австро-германцами Николаева и Херсона и дальнейшее их продвижение на восток допускает возможность движения их к Перекопу для захвата Крыма, а значит и Севастополя с сухого пути. Слабость вооруженных сил Украинской советской республики, находящихся под командой Антонова и сосредоточенных в районах Полтавы и Екатеринослава, не позволяет рассчитывать на удержание наступления австро-германцев, если последнее будет поведено планомерно. Во всяком случае слабость наших сил не может обеспечить Крыма от захвата его австро-германскими войсками. Исходя из этих данных обстановки и в целях сохранения Чернофлота и его запасов от захвата с сухого пути, Высший военный совет, согласно представления коллегии морского комиссариата постановил:
1)  немедленно приступить к вывозу запасов и имущества флота в Новороссийский порт;
2)  немедленно подготовить все исправные корабли Черноморфлота к переходу в Новороссийск по первому требованию;
3)  теперь же приступить к переводу в Новороссийск всех ремонтируемых и неисправных кораблей и плавучих средств Черномофлота;
4)  немедленно донести коллегии морского комиссариата о необходимых для исполнения сего средствах, а равно план и срок выполнения указанных задач;
5)  переход исправных кораблей флота в Новороссийск выполнить в случае явной угрозы Севастополю;


- 35 —
6)  все имущество и запасы флота, кои не смогут быть перевезены в Новороссийск из Севастополя, надлежит подготовить к уничтожению;
7)  ответственность за успешное и своевременное выполнение настоящей директивы возлагается на Центрофлот“.
ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Центрального комитета Черноморского флота
13 апреля 1918 года
В связи с текущим моментом и создавшимся положением в гор. Се вастополе, засвидетельствовавшим полное безвластие в городе, для предотвращения могущих возникнуть кровавых напрасных столкновений между затравленной демократией г. Севастополя Центрофлот счел необходимым пригласить в этот критический момент для совместной работы по охране спокойствия и водворению порядка представителей от заводского комитета и Военно-морского комиссариата, каковые, заслушав резолюцию Центрофлота, вынесенную на чрезвычайном своем заседании 12-го сего апреля в 7 часов вечера и поддержанную объединенным заседанием представителей от двухсот частей судовых и береговых комитетов и заводского комитета, имевшим место на лин. кор. „Воля“ того же числа в 8 часов вечера, постановили:
1.  До организации в Севастополе прочной советской власти вся полнота таковой сосредоточивается с настоящего дня в Центральном комитете Черноморского флота, пополненном представителями вышеуказанных организаций. А посему советы старого и нового созыва объявляются несуществующими как власть.
2.  С 12-го сего апреля с 22 часов город, флот и крепость объявляются на военном положении; с 11 часов вечера город должен принимать спокойное положение, после чего движение разрешается только по особым удостоверениям, выданным на то от Центрофлота; ворота и выходные двери должны быть закрыты с 9 часов вечера.
3.  Город немедленно должен вернуться к нормальной жизни, а именно: а) всем, оставившим станки и другие ремесла, немедленно приступить к работам; 6) возобновить немедленно трамвайное движение; в) все магазины должны быть открыты и производить торговлю нормально; г) во всех учебных заведениях производить занятия в порядке, до сего времени существовавшем; д) всем правительственным учреждениям производить операции, точно руководствуясь пунктом 8-м сего постановления.
4.  С опубликованием настоящего обязательного постановления днем в городе не должен появляться ни один человек с оружием, будь то матрос, солдат или рабочий. В противном случае будет немедленно задержан и доставлен в Комиссию по охране крепости, флота и города при Центрофлоте.


— 36 —
5.  Для предупреждения от могущих возникнуть недоразумений всем гражданам г. Севастополя, не имеющим удостоверения на право ношения оружия, но имеющим таковое, предписывается в течение 24-х часов, считая с 7 час. вечера 12 апреля, сдать в Контрольно-техническую комиссию Центрофлота (Гостиница Гранд-Отель, № 21).
Примечание. Действительными удостоверениями считаются выданные Центрофлотом, комитетами судов, частей и главным заводским комитетом до 10 апреля.
Все последующие удостоверения будут выдаваться комиссией по охране города, флота и крепости при Центрофлоте.
6.  После чего будут произведены обыски Следственной комиссией Центрофлота, и, в случае обнаружения незаконно хранящегося оружия, виновные будут подвергаться строжайшей каре.
7.  Всем гражданам г. Севастополя, а также и домовым комитетам предлагается пойти широко навстречу комиссии, уполномоченной на производство обысков, снабженной мандатами Центрофлота. Обыски будут производиться с 9 час. утра до 5-ти часов вечера с обязательным присутствием одного из членов домовых комитетов.
8.  Всем правительственным учреждениям к неуклонному исполнению: никакие распоряжения не должны исполняться без санкции Центрофлота до соорганизования в Севастополе власти в лице совета.
Все, неисполнившие настоящего обязательного постановления, будут объявлены контрреволюционерами и судимы по закону военного времени.
Председатель Центрофлота Кнорус.
Секретарь Ф. Зенченко.


Куплетский
Чонгар
В историю героической борьбы Красной армии не одну страницу кровью лучших сынов рабочих и крестьян вписала 30-я Иркутская имени ВЦИК стрелковая дивизия своею славной победой на Чонгарском мосту при освобождении Крыма от белых в 1920 г.
В ноябре 1920 года 30-я дивизия достигла преддверия Крыма  — Чонгарского полуострова.
В ночь на 3-е ноября, как говорилось в приказе Начдива 30-й,  — „88-я бригада рядом штурмовых атак, потеряв 75% своего боевого состава, овладела тремя укрепленными полосами противника в районе ст. Сальково и выдвинулась на линию хуторов 3 в. к югу от ст. Джимбулук“. К этому времени остальные бригады 30-й дивизии 89 и 90 сосредоточились: 89-я у с. Ново-Алексеевка, 90-я бригада в районе ст. Сальково. Справа в районе сел. Ново-Дмитревка и Ново-Михайловка были сосредоточены части 1-й Конной армии. Влево 9-я Кавалерийская дивизия 13-й армии наступала на Геническ. Перед фронтом дивизии действовали против нее 1-й Донской и 1-й Армейский корпусы Врангеля при 4-х бронепоездах.
Непосредственное форсирование Сиваша в главном направлении удара 30-й дивизии в районе Чонгарского пешего моста пало на 89 бригаду, в составе 265-го Уральского, 266-го Малышевского и 276 Горного стрелковых полков.
Переброшенные по железной дороге с Дальне-восточной окраины, бывшие в пути около месяца, части бригады разгружались на ст. Лозовая. Срочный характер переброски, из-за которого выводки лошадей производились крайне редко, продолжаясь весьма короткое время, привел конский состав бригады в неудовлетворительное состояние. С другой стороны, близость к району военных действий и переброска на последний большого количества других частей сильно сократили наличие местных транспортных средств. Рассчитывать на обывательские подводы не приходилось. Эти две причины, а также поспешные переходы выгрузившихся строевых частей повели к тому, что обозы, хозяйственные части походным порядком непосредственно за строевыми частями двигаться не могли. Они продолжали движение по железной дороге, причем вследствие забитости путей, наличия взорванных мостов и недостатка


— 38 —
топлива головные эшелоны достигли станции Синельниково лишь ко времени форсирования Чонгарского пролива. Таким образом, за строевыми частями следовало самое незначительное количество подвод, далеко не удовлетворявшее потребности части.
В результате этого к моменту сосредоточения 89-й бригады для выполнения поставленной ей задачи создались следующие условия: 1) Недостаток боевых припасов. 2) Отсутствие санитарных учреждений— передовых перевязочных пунктов, бриглазарета, банно-прачечных отрядов и т. п. 3) Недостаток в материальной части и технических средствах. 4) Отсутствие войск вспомогательного назначения (2-й отдельной саперной роты, 2-го Легкого артдивизиона, Ружейно-пулеметного полка, Отдела снабжения бригады). 5) Недостаток предметов первой необходимости. 6) Отсутствие продовольственных органов.
Таким образом, приступая к выполнению поставленной задачи, бригада находилась материально в весьма тяжелом положении, но, несмотря на все эти недостатки и связанные с ними лишения, настроение частей было прекрасное.
3-го ноября 89 бригаде было приказано: с приданными 30-м Конным полком и 6-ю орудиями 1-го Легкого артдивизиона к 16 часам сменить 88 бригаду в районе ст. Джимбулук и в 18 часов, перейдя в решительное наступление на мост, опрокинуть противника, на его плечах форсировать пролив и к рассвету 4-го ноября выйти на линию Мечетлы  —  Китой-Осмак  —  Бугуш, выдвинув в авангард кавполк для преследования противника в направлении ст. Джанкой, принять решительные меры к отрезанию бронепоездов, действующих в районе ст. Сиваш.
Около 19 часов 89 бригада проследовала линию 88-й бригады. Двигавшимся в авангарде 266 полком были получены сведения, что впереди 88 бригады находятся части 1 Конной армии. В 23 часа командир 266 полка встретил отряд красной кавалерии с командиром 34-го конного полка (6 бригады 1 Конной армии), от которого узнал, что, по имевшимся у него сведениям, противник, сбитый с укрепленных позиций в районе ст. Сальково и Джимбулук, отступил на заранее укрепленные позиции на Тюп-Джанкойском полуострове, взорвал железнодорожный мост у ст. Сиваш и сжег Чонгарский пеший мост. Эти сведения требовали подтверждения. Поэтому командир 266 полка, продолжая дальнейшее движение и сосредоточившись в 24 часа 3-го ноября в 2-х верстах севернее пешего Чонгарского моста, выслал для обследования последнего усиленную разведку в составе 2-го батальона, команд пеших разведчиков и саперной. Разведкой было выяснено, что мост зажжен с обоих концов, и в момент обследования догорала середина моста. Перейти по обгорелому мосту не представлялось возможным. Бродов в этих местах нет, дно Сиваша илистое и вязкое при глубине пролива в 2-3 саж. При обследовании моста команда разведчиков была обстреляна редким ружейным огнем со стороны противника.


- 39 —
На донесение о результатах разведки командиру 266 полка комбригом 89 было отдано распоряжение немедленно приступить к восстановлению моста средствами полка, использовав подручный материал, и продолжать выполнение задачи. В связи с выяснившейся невозможностью немедленного форсирования пролива части бригады к 4 часам 4-го ноября были расположены следующим образом: 266 полк  —  2-й батальон в окопах против Чонгарского моста, в шестистах шагах от него; 1-й и 3-й батальоны  —  на хуторе Волчок; 267 полк и 1-й артдивизион  —  на  хут. Васильевка; 265 полк  —  на хуторах к северу и западу от хут. Васильевки; 30-й конный полк и штаб бригады  —  на хуторе Ново-Николаевка.
Около этого же времени комбригом 89 было получено приказание начдива: „В целях успешного форсирования атаковать недостаточно изготовившегося противника сегодня же ночью и опрокинуть его сторожевые части, для чего начать энергичные поиски при помощи местных же хуторян, выяснив наиболее доступные для бродов пункты, и до начала рассвета, сегодня же ночью форсировать пролив с задачей выйти на Крымский полуостров“.
Так как бродов через пролив найти не удалось, а результаты разведки переправ обрисовали полную невозможность форсировать пролив без применения технических средств, начдив 30 приказал поиски по форсированию временно прекратить, части бригады отвести в глубь полуострова и расположить по хуторам, оставив у моста один батальон под командой помкомполка вести наблюдение за противником и его укреплениями.
После некоторой перегруппировки к 18 часам 4-го ноября бригада расположилась следующим образом: 266 полк, 2-й батальон на позиции, 1 и 3 бат. на хут. Волчок, Штаб полка на Соляных промыслах; 267 полк на хут. Васильевка; 265 полк  —  на хуторах Позняк, Ново-Анновка, Кольцово и Мандычево; Штаб бригады на хут. Мариановка.
Во время продвижения по Чонгарскому полуострову путем опроса местных жителей и возвращавшихся со стороны противника подводчиков выяснилось, что 2-я Донская дивизия, 1-й Марковский, 3-й Корниловский и 3-й Дроздовский полки в полдень 2-го ноября вышли из Феодосии на Чонгарский пеший мост. По этим сведениям было видно, что противник имел твердое намерение не допустить проникновения в Крым красных войск.
В первую же ночь, т. е. с 3-го на 4-е ноября, саперной командой 266 полка было приступлено к постройке примитивного пешего моста. К рассвету было построено 8 пролетов по 14 аршин каждый, в ширину двух рядом связанных досок. С наступлением рассвета работы пришлось прекратить, так как противник начал обстреливать их ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем, причем последним были произведены значительные повреждения во вновь наведенном мосту.
Днем 4-го ноября комбриг 89 тов. Калмыков лично осматривал


— 40 —
уничтоженный противником Чонгарский мост и заготовленный строительный материал, оставшийся от начатой белыми постройки второго моста, более прочного, рассчитанного на движение танков. Мост этот не был ими закончен, а были лишь вбиты сваи. Возвышаясь над водой на сажень, они были великолепно видны противнику. Существовавший прежний Чонгарский мост был сожжен противником, причем сгорели не только настил и переводины, но и сваи. Последние обгорели до того, что лишь небольшое число их возвышалось над водой на четверть или пол-аршина. После этого осмотра под личным руководством комбрига саперные команды 265, 266, 267 полков, объединенные под командованием начальника саперной команды 265 полка, вновь приступили к работам.
Работы шли очень медленно, во-первых, потому, что противник все время держал мост под обстрелом всех видов огня, во-вторых, работы производились командами полков  —  людьми мало опытными и не снабженными достаточным инструментом; саперная рота бригады, так необходимая в это время, отсутствовала. К 15 часам работы пришлось прекратить из-за сильного артиллерийского огня, разрушившего 4 пролета вновь возведенного моста; начать их снова удалось только с наступлением темноты. К 2  1/2 часам 5-го ноября пешеходный мосток был закончен, и по нему на крымский материк тотчас же переправилась разведочная партия. Она выяснила, что главные силы противника занимают сопку в 2  1/2 верстах южнее Чонгарского моста; позиции противника тянутся на 4-5 верст, упираясь флангами в море. Перед фронтом  —  проволочные заграждения. Удобных подступов к позиции противника нет. Вот все сведения о противнике, добытые как первой, так и последующими более сильными разведочными партиями.
Для получения более подробных сведений в ночь с 5 на 6 ноября была выслана ударная группа в составе батальона и команды пеших разведчиков 266 полка под командованием комбата Колесникова с целью добыть язык. Она не дала никаких результатов. Высланная вновь с 6-го на 7-е ноября вторая ударная группа в составе 1-го батальона и команды пеших разведчиков под командованием другого комбата тоже не дала результатов и причинила лишь потери: убитыми  —  3 челов. комсостава, 8 челов. бойцов; ранеными  —  8 чел. комсостава, 83 чел. бойцов; без вести пропавшими—33 человека.
Работы по постройке моста продолжались с очень незначительными результатами, тем более что противник круглые сутки держал район моста под огнем тяжелой и легкой артиллерии, освещая прожектором мост и прилегающий район от сумерек до рассвета. Огонь артиллерии был настолько меток, что очень небольшой процент снарядов не достигал цели.
8-го ноября к мосту прибыла саперная команда 269 полка под командой тов. Семикова. Ему было приказано, подчинив себе все саперные команды, работавшие на переправе, закончить постройку моста, построить


— 41 —
второй пешеходный мост, приступить к постройке более прочного моста для артиллерии и обоза и обеспечить бригаду другими инженерными сооружениями для форсирования пролива.
Выполнить все работы целиком не удалось, так как артиллерийский огонь противника, действовавший по заранее измеренным дистанциям, был настолько меток и губителен, что исключал всякую возможность массовых работ.
Позиция противника, как выяснилось впоследствии, состояла из трех самостоятельных линий обороны. 1-я линия, начинаясь у основания Чонгарской косы по северному берегу Тюп-Джанкойского полуострова, тянулась на запад с загнутым на юг правым флангом, с общим протяжением от 3  1/2  —  2  1/2 в. и состояла из двухярусных групповых окопов с расстоянием между ярусами от 10 до 15 саженей. Перед ней располагалась полоса проволочных заграждений в 5 кольев шириной. За этой линией в полуверсте  —  опорный пункт с огневой обороной на 3 стороны. Вторая линия, отстоявшая от Чонгарского моста на 3-4 версты, представляла из себя линию окопов с проволочными заграждениями от 3 до 5 кольев. Третья полоса в 12 верстах от Чонгарского моста состояла из линии окопов с проволочными заграждениями в 5 кольев. Все эти полосы были снабжены закрытиями для гарнизона ввиде подбрустверных блиндажей и убежищ. Большое количество пулеметов, артиллерии легкого и тяжелого типов и четыре бронепоезда, действовавшие в этом же районе, делали позицию белых действительно неприступной. Плюсом для них была и наличность между их линиями двух селений, Тюп-Джанкоя и Авуз-Кырка, имевших до 90 дворов.
Совершенно противоположные условия сопутствовали операции наших частей. Прежде всего редкое население Чонгарского полуострова, ютящееся в глинобитных тесных избушках-хуторах, не могло дать частям дивизии возможности расквартироваться в более или менее сносных условиях. Чонгарская операция дала пример, как может стрелковый полк размещаться в 3-х или 4-х домах при холодной осенней ночи, сыром пронизывающем морском ветре при отсутствии теплого обмундирования. Когда в 10 часов 10-го ноября был получен приказ о переходе в наступление, части бригады знали только, что впереди за этим проливом в 100 саженей ширины закрепился противник. Каковы были его силы, как они расположились на позиции и какова сама позиция,  —  это узнали потом.
Такова была обстановка.
По получении приказа начальника 30-й дивизии командир бригады приказал командиру 266 полка тов. Аронэт к 24 часам 10 ноября подтянуть свой полк к Чонгарскому мосту, начать скрытую, бесшумную переправу на Крымский берег, после короткой артиллерийской подготовки взять штурмом укрепленную линию противника и, выбив его, не отрываясь, преследовать и вторгаться на его плечах в последующие линии


— 42 —
267 полку было приказано сосредоточиться в районе Чонгарского моста» держа тесную связь с 266 полком, начать переправу вслед за ним. 265 полку быть в качестве бригадного резерва в боевой готовности и активно поддерживать передовые части. Артиллерийской группе в составе 8 легких и 8 тяжелых орудий было приказано в 2 часа 11 ноября открыть ураганный огонь по укрепленной линии противника и его позиции, ведя таковой до 3 часов с десятиминутным перерывом после первого получаса. В 3 часа пехотные части должны пойти в атаку, после чего огонь перенести в тыл укреплений противника.
С наступлением сумерек 10 ноября противник снова начал обстреливать мост и прилегающую к нему местность артиллерийским огнем» освещая прожектором. Артиллерией было произведено разрушение наведенного моста; исправление его закончено было около 2-х часов ночи 11 ноября, после чего 266 полк» а затем и 267 начали переправу через Чонгарский пролив, несмотря на убийственный артиллерийский огонь противника.
Переправа протекала в условиях исключительно трудных. Люди шли гуськом по узенькому мостику, неимевшему даже перил, прогибавшемуся до самой воды, в совершенной темноте, ощущали под зыбкими досками вязкое дно пролива, глубиной местами до 3-х саженей, сознавая, что в случае падения выкарабкаться из воды будет не так-то легко, и чувствуя где-то впереди притаившегося во мраке противника; им приходилось балансировать, размеряя каждое свое движение и опасаясь каждого неверного шага.
К 5 часам 11 ноября 266 полк переправился и, продвинувшись от моста на 1 версту вперед, залег.
После короткой артиллерийской подготовки, начавшейся в 5 часов 10 минут, 266 полк атаковал неприятельские позиции, подвергаясь интенсивному ружейному, пулеметному и артиллерийскому огню. В 6 часов 20 минут он выбил противника из первой линии окопов, не отрываясь от него, преследовал затем до второй линии. На его плечах ворвавшись во вторую, он в 6 часов 50 минут выбил его и из второй и повел наступление дальше в направлении на деревню Тюп-Джанкой. В 6 часов 25 минут начал переправу 267 полк, а за ним 265-й.
С занятием 266 м полком северной оконечности Тюп-Джанкойского полуострова саперные команды приступили к постройке большого моста для переправы артиллерии и обозов, возводя таковой на обгорелых сваях существовавшего раньше моста, и возвели второй пешеходный мост для более быстрой переправы пехоты. В 7 часов 20 минут 266-й полк взял деревню Тюп-Джанкой и, с боем двигаясь дальше, около 10 часов занял деревню Авуз-Кырк. Дальнейшее продвижение 266 полка с этого времени начало встречать все более и более возрастающее сопротивление со стороны противника, успевшего подтянуть и ввести в бой свежие части. Поэтому к 12 часам полку удалось достигнуть только


— 43 —
линии, что в 5 верстах южнее Авуз-Кырка. К этому времени уже подошли части 267 полка.
Неся страшные потери от артиллерийского огня, поражаемые бронепоездами с железнодорожной линии, полки тем не менее упорно, хотя и медленно, продвигались вперед. Ряды бойцов сильно поредели. В батальонах осталось по 50—60 бойцов; отсутствовали патроны, отсутствовала поддержка нашей артиллерии, оставшейся на том берегу. В это время противник повел превосходными силами пехоты и частью кавалерии наступление на наш левый фланг, который, не выдержав отчаянных контратак противника, начал медленно отходить. Но в это время командир 265 полка т. Кононов, успевший продвинуться со своим полком до Авуз-Кырка, бросил на поддержку фланга батальон и восстановил утраченное положение. Противник выкатил в передовые цепи своей пехоты до 18 легких орудий, расстреливая прямой наводкой картечью наши наступающие части. Последние, достигнувшие уже хутора Джандевлет, вынуждены были к отходу и к вечеру задержались на рубеже 2—3 верст южнее Авуз-Кырка. В это время уже начали переправу подтянутые 90 и 88 бригады; с наступлением темноты по только что готовому мосту переправилась артиллерия.
Несмотря на отсутствие продовольственных органов и связанные с этим лишения, люди бодро переносили тяжелый поход. На Чонгарском полуострове пищей красноармейцев часто служили: необмолоченная пшеница и мясо убитых лошадей. Обозы, как сказано выше, не могли следовать за строевыми частями. Санитарные и лечебные заведения в полосе военных действий отсутствовали. Раненых под Тюп-Джанкоем и Авуз-Кыр- ком не один десяток верст трясли на телегах в поисках медицинской помощи. Все это, конечно, отразилось на количестве жертв этой операции. Тем не менее, по свидетельству многих ее очевидцев, участвовавших и в предыдущих войнах» пехотные части дрались с исключительным геройством и покрыли славное имя 30-й стрелковой дивизии новой неувядаемой славой.
С невиданным упорством, как будто на учении, не желая сгибаться под убийственным огнем противника, шли цепи и своим мощным „ура“ заставляли содрогаться белых, непривыкших к штыковым атакам.
Таким образом, к исходу суток 11 ноября 30-я дивизия твердо стала на Тюп-Джанкойском полуострове. Дорога в Крым, считавшийся неприступной крепостью, была открыта.


Я. Ю. Клявив-Вахсман и И. Н. Шабатин
Документы Революционного штаба восстания в керченских каменоломнях в 1919 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Керченские каменоломни вписали в историю вооруженной борьбы за советский Крым немало ярких страниц. Героическая борьба кучки отважных партизан в тылу сильных отрядов белогвардейцев, буквально под стенами одной из мощных крепостей „добровольческой“ армии является одним из наиболее ярких эпизодов гражданской войны на юге РСФСР.
Нам кажется, что мы будем весьма близки к истине, если скажем, что керченские каменоломни представляют одно из наиактивнейших проявлений борьбы передовых крымских пролетариев за власть советов в период 1917-1920 гг. В этом огромное воспитательное значение уроков борьбы каменоломщиков не только для подрастающего поколения строителей социализма, но и для тех кадровых пролетариев, которые не принимали достаточного участия в свержении белого ига.
Большая значимость этих уроков заслуживает того, чтобы история борьбы керченских партизан была тщательно и всесторонне изучена.
До настоящего времени мы еще не имеем подробного исчерпывающе-проработанного исследования о героических днях каменоломен.
То, что до сих пор было издано на эту тему, написано, главным образом, на основании воспоминаний участников. Совершенно ясно, что большинство воспоминаний страдает вполне понятными дефектами уже по одному тому, что они писались в большинстве случаев через несколько лет после событий. Даже при проверке воспоминаний на кружках участников многие детали восстания не выяснены, невольно стушеваны яркие эпизоды, многое осталось туманным. Кроме того, можно сомневаться в полноте учета участников отрядов каменоломен. Во всем этом убедило авторов настоящей публикации ознакомление со всеми изданными и рукописными материалами по этому вопросу в Истпарте Крымского ОК ВКП(б).1
1 Авторы приносят благодарность сотруднику Крымистпарта т. Атласу за исчерпывающий подбор для них воспоминаний участников.


— 45 —
В таких условиях совершенно исключительное значение первоисточника приобретает немой свидетель  —  фотограф событий  —  документ. Но если в архивах вообще слабо представлен документами период 1917-20 гг. то материалов, отложенных красногвардейскими и партизанскими отрядами, подпольными парторганизациями и т. п., почти нет. Поэтому всякий листок этого периода, всякий черновой набросок, всякая самая незначительная (на первый взгляд) карандашная заметка — яркий клочок великой эпохи, очень часто дающий ключ к правильному пониманию ряда событий, очень часто выясняющий причины, суть и последствия неясных и противоречивых моментов.
Партизаны керченских каменоломен в условиях ежедневных боев с белыми в непрерывном их окружении не могли, конечно, вести подробных дневников своей работы, не имели налаженной канцелярии (вероятно, в ней не было особой необходимости в условиях того периода) и тем более не имели в мыслях собирать и систематизировать документы для истории.
Сильные белогвардейские полчища задушили горсть самоотверженных бойцов. И покидая каменоломни, больные, падающие от голода, отравленные газами партизаны, тщательно собрав все документы своего штаба, не уничтожили их, как это часто делали „культурные“ белогвардейцы. Они нашли в себе силы для того, чтобы не отдать их в руки белых. Документы были зарыты в земле, как говорят, в двух местах. Через несколько лет часть этих документов была бывшими участниками восстания разыскана и выкопана. Истлели в сырой земле бумаги, стерлась большая часть пакета, превратилась в труху значительная часть документов. С величайшими усилиями удалось Центральному архивному управлению КрымАССР восстановить 52 документа. Мы опубликовываем их здесь полностью. Авторы поставили своей целью передать эти документы с возможно большей точностью, по мере возможности расположить их в хронологическом порядке (последняя задача, ввиду отсутствия дат или иных ясно выраженных хронологических признаков на большинстве документов, полностью не разрешена) и тем самым дать как исследователю-историку, так и рядовому читателю материалы документальной фотографии борьбы партизан, а участникам этой борьбы— ориентирующий аппарат для более правильной фиксации своих воспоминаний и т. п.
Правда, сохранившаяся (в очень небольшой части) группа документов ни в коем случае не может претендовать на полноту отражения всех сторон деятельности революционного штаба повстанцев. Она отражает в некоторой части лишь последний период каменоломен: апрель—июнь 1919 года.
Но все же мы склонны предполагать, что публикуемые памятники борьбы керченских пролетариев и передовых бедняцко-середняцких эле-


— 46 -
ментов крестьянства керченских деревень помогут исследователю хотя бы н известной мере заполнить пробелы в фактических материалах.
Нужно надеяться, что рано или поздно будут найдены хотя бы остатки второй части документов Революционного штаба и что часть их еще сможет быть восстановлена и опубликована. Предлагаемая вниманию читателя работа ни в коем случае не самостоятельное исследование. Вводная статья представляет только краткие комментарии к публикуемым документами, не претендуя при  этом на роль хотя бы схематического очерка истории борьбы керченских партизан.
Авторы с благодарностью примут все замечания и поправки по поводу возможных ошибок во вступительной статье и погрешностей в археографической обработке текста документов. Работа делалась авторами в более чем спешном порядке. Поэтому промахи и пробелы неизбежны.
Ранней весной 1919 года на стыке Черного и Азовского морей, в восточном углу Керченского полуострова, в глубоком тылу белых вспыхнуло революционное восстание.
До настоящего времени нельзя считать установленной дату начала восстания, т. е. время организации ядра повстанческого отряда в заходах керченских каменоломен. Неизвестно также, когда именно получила свое оформление мысль об использовании каменоломен, как очага вооруженной борьбы. Теряются в преданиях и мемуарах многие детали восстания. Весьма спорной представляется роль отдельных участников восстания. Наконец, существует хронологическая путаница в датах последних боевых дней каменоломщиков. Словом, перед исследователем этого яркого эпизода борьбы за советский Крым встает целый ряд недоуменных вопросов.
Публикуемые материалы (впервые появляющиеся в печати) являются отражением деятельности двух повстанческих групп, известных по месту формирования под именами — аджи-мушкайской и старо-карантинской. Документы этих групп разъединить не удалось, т. к. они, очевидно, были смешаны в натуре после объединения обоих отрядов.
Эти соображения заставляют нас в нескольких десятках строк восстановить ряд фактов, освещающих историю возникновения и первого периода деятельности обеих групп в том виде, в каком они представляются на основании опубликованных работ и мемуарного материала Крымистпарта.
К концу 1918 г. Керчь становится одним из оплотов белых в Крыму. Географические условия города сделали его естественным стыком территории „Крымского краевого правительства“, с одной стороны, и деникинской „добровольческой армией“, имевшей центр на Северном Кавказе,  — с другой. Именно этим путем, через Керчь в Крым на смену немецким оккупантам пришли „добровольцы“. Город сделался базой


— 47 —
„крымского корпуса“ с сильным количественно гарнизоном, с весьма активным аппаратом контрразведки. Как известно, первые же шаги деникинцев ознаменовались усилением террора. Керченский район первый в Крыму пережил горячку помещичьей реставрации, осуществлявшейся здесь в наиболее резких формах. Введение в действие дореволюционных законов (или, точнее, волна вопиющих беззаконий со стороны добрармии), наступление помещиков и капиталистов на самые скромные завоевания февральской революции, откровенная черносотенная пропаганда, возглавляемая такими зубрами, как В. М. Пуришкевич и т. п.,  —  все это при наличии к тому же промышленного и сельскохозяйственного кризиса, естественно, революционизировало широкие трудовые массы. Недовольство деникинцами росло во всех слоях населения, кроме буржуазно-капиталистической верхушки. Однако, организация рабоче-крестьянских масс для активной, а тем более вооруженной борьбы с белыми подвигалась крайне медленно прежде всего потому, что Керчь к этому времени не располагала достаточно сильными активно-революционными пролетарскими кадрами. Брянский завод — индустриальное сердце Керчи — больше чем на половину состоял из рабочих, тесно связанных с землею и с мелкомещанской городской собственностью. На нем (и еще в большей мере на более мелких предприятиях) чувствовалось заметное влияние меньшевиков. Не сразу удалось противопоставить белым достаточно организованную большевистскую силу.
До декабря 1918 г., как утверждает в своих воспоминаниях ряд товарищей, не было организованным большевистское подполье. Отдельные большевики совершенно не были связаны с крымским подпольным Обкомом, да и между собой поддерживали далеко нерегулярные сообщения. К этому времени постепенно оформляются группы партийцев, закладывается фундамент ячеек. Имеются сведения об организации в декабре четырех ячеек: И. Гелис пишет, что на Брянском заводе партийцы организованы не были и в индивидуальном порядке поддерживали связь со всеми ячейками. В конце декабря сформирован подпольный комитет большевистской организации. Через некоторое время выяснилось существование в городе еще одной подпольной группы во главе с тов. Самойленко. Судя по воспоминаниям участников, эта группа, как партийная, как большевистская, оформлена не была. Единственной своей задачей она ставила немедленную организацию вооруженного восстания. В январе группа объединилась с Комитетом, создается Военно-революционный штаб. К этому времени можно отнести и организацию коммунистической группы крестьянской молодежи в д. Аджи-Мушкай.
Комитет с Военно-революционным штабом принимают решение об организации повстанческой базы. Местом для нее намечаются аджи-мушкайские каменоломни, в которых уже собралось несколько десятков крестьян, скрывающихся от террора и мобилизаций, и дезертиров из мобилизованных Деникиным ставропольцев и матросов Черноморского флота.


48
Военно-революционный штаб перебросил туда 2 городских партийных ячейки в полном составе и, таким образом, создал крепкое ядро повстанцев. Все время аджимушкайцы поддерживали самую тесную связь с парторганизацией, работая под ее непосредственным руководством.
В совершенно иных условиях сформировался старо-карантинский отряд. В противоположность аджи-мушкайскому он возник стихийно. Старо-карантинские каменоломни до февраля—марта 1919 г. были убежищем нескольких уголовных преступников. Зимою их группа пополнилась известными уголовщиками братьями Денисовыми (Денисенками), бежавшими туда после убийства агентов уголовно-розыскных органов. Довольно энергичный, с большой силой воли В. Денисов стал во главе карантинцев. Вероятно, карантинцы в конце концов были бы выловлены самим крестьянством окрестных деревень, если бы их состав не изменил своей крайне непривлекательной физиономии, благодаря пополнению его матросами, бежавшими с судов, уводимых белыми в Новороссийск. В старо-карантинском отряде постепенно росло здоровое революционное ядро. Однако, отряд почти до конца своего существования чувствовал тлетворное влияние основоположников в достаточно сильной мере.
Отпечаток этого влияния лежит на большинстве операций старо-карантинского отряда. Ряд поражений как аджимушкайцев, так и старо-карантинцев в очень большой степени объясняется склонностью вождей последних к совершенно необузданным операциям, порою очень смахивающим на авантюры.
Февраль—март 1919 года характеризуются разгромом петлюровской армии, массовыми революционными восстаниями на Украине, поражением белых донцов и выходом красного фронта к Таврии. Успешное продвижение советских войск, естественная тревога белого тыла, усиливая активность революционных элементов Керченского полуострова, делали весьма популярной идею вооруженного восстания.
Аджи-мушкайское подпольное ядро быстро растет. Каменоломни становятся притягательной силой для всех недовольных деникинщиной.
Большевистская организация совершенно правильно сформулировала программу и тактику действий на ближайший период. Основными задачами были поставлены: разложение белого тыла, дезорганизация частей добрармии, оттягивание военных сил противника с фронта, срыв военных мобилизаций. Тактически это мыслилось осуществлять путем налетов, коротких ударов на отдельные пункты расположения белых, разоружения небольших отрядов.
Нельзя обойти молчанием один из важнейших актов организации — созыв в середине марта подпольного съезда представителей крестьян окрестных деревень. На съезде была принята единодушно программа действий повстанческого отряда: большевики заручились поддержкой бедняцко-середняцких масс села. На этом же съезде избирается Военнореволюционный штаб в составе т.т. Самойленко (председатель), Урсатьева


— 49 —
Горбульского и Чаплинского. Таким образом, в подпольи оформилась широкая революционная организация, пустившая сразу глубокие корни в кассах. Ежедневно прибывало в каменоломни пополнение. 12 марта в Аджи-Мушкай прибыла команда матросов, руководимая т. Пастернаком (впоследствии секретарь Военно-революционного штаба).1 Отряд принял довольно правильную военную организацию. Участники отмечают высокий уровень революционной дисциплины в отряде. Проникавшие в каменоломни отдельные случайные и преступные элементы Штабом изолировались, брались под особое наблюдение, а неисправимые объявлялись вне закона.
Быстро пополнялось вооружение отряда. Первые смелые налеты каменоломщиков заставили белых обратить на них серьезное внимание. Однако, Военно-революционный штаб, учитывая реальное соотношение сил, воздерживался от преждевременного выявления своих сил, сосредоточив главное внимание на организационной работе и укреплении военной дисциплины.2 Тактика аджимушкайцев показывает, что они выжидали приближения красного фронта, для того чтобы в соответствующий момент нанести сокрушительный удар тылу белых и тем гарантировать захват юго-восточной части Крыма.
Гораздо меньшей выдержкой обладали старокарантинцы. Едва собрав в свои ряды несколько десятков партизан, они начали ряд чрезвычайно активных операций, благодаря чему белые сосредоточили против них значительные силы и в конце концов заставили их временно покинуть каменоломни. Старокарантинцы ушли в Аджи-Мушкай. Период совместного пребывания обоих отрядов укрепил старокарантинцев, придал четкость их организации, усилил отряд партийными товарищами, крепко связал их с городской подпольной парторганизацией. Военно-революционный штаб провел ряд мероприятий по оздоровлению старо-карантинского отряда и изоляций нежелательных элементов. В отряд был назначен комиесар Аджи-Мушкая  т.  Брагин.
С целью укрепления партийного влияния Городская организация учредила Штаб Старо-Карантинского отряда в составе т.т. Владимира Федяева, Месробьяна и Назарова (все керченские рабочие). Роль Денисова становилась все более технической.
Дальнейшая деятельность обеих групп в общих чертах освещена в печати. Поэтому мы Отошлём интересующихся к Изданиям Крымского Истпарта и остановимся лишь на отдельных эпизодах восстания и частностях жизни отрядов, отраженных в публикуемых нами документах.
Наиболее  ранним по времени документом следует считать воззвание Военно-революционного штаба, предлагающее карантинцам подчи-
1 „Красный Аджи-Мушкай“, издание комиссии по ознаменованию дня восстания каменоломен 1919 года. Керчь.
2 И. Овчаренко. Красные партизаны Старо-карантинских каменоломен. Сборник Истпарта „Революция в Крыму“, кн. 8, Крымгиз, 1928 г.
Изв. Тавр. о-ва и., а. и э. 4


50 —
ниться Штабу. Очень решительно Штаб предлагает прекратить неорганизованные действия. Документ вскрывает действительное отношение руководителей местной большевистской организации к анархиствующим элементам старокарантинцев (док. № 31).
Документ № 9 освещает одну из причин значительной активности английской эскадры, оказавшей белым немалые услуги в деле подавления каменоломщиков. Из него мы узнаем, что повстанцы намеревались прервать линию Англо-Индийского телеграфа, огромное значение которого очевидно. Неизвестно, было ли приведено в исполнение это распоряжение. Но во всяком случае, если намерение Штаба и не сделалось известным оккупантам, то такую возможность они допускали, что безусловно оказало влияние на активное их участие в обстреле каменоломен с моря. Конечно, это только одна из многих причин активности эскадры. Этот же документ показывает, что Военно-революционный штаб отдавал распоряжения командиру (в данном случае В. Денисову), сводя роль такового к оперативно-исполнительной. Последнее подтверждается рядом других документов, в частности №№ 2, 4, 7 и др.
Как отражены в публикуемых документах взаимоотношения повстанцев с городской партийной организацией Керчи? Документы касаются взаимоотношений организации (сведения в ячейку № 1) и старокарантинцев. Совершенно бесспорно, что здоровое революционное ядро старокарантинцев приобретало превалирующее влияние. В мае товарищи, присланные ячейкой в скалы, беспрепятственно вводятся в руководящие органы отряда (док. № 26). Другие документы говорят о взаимоотношениях хозяйственно-финансового характера (№№ 20, 21, 24, 25, 42, 44 и 45). Небольшие клочки бумажек рассказывают, что штаб старо-карантинцев оказывал некоторую материальную поддержку городской ячейке, нуждавшейся в самых необходимых вещах. В свою очередь ячейка чрезвычайно энергично снабжала каменоломни всем необходимым от бумаги и кнопок до пишущих машинок включительно. К этой же группе относится очень ценный документ (№ 39), говорящий о поддержке повстанцев рабочими табачной фабрики Месаксуди, выражавшейся в снабжении скал табаком (в документе, очевидно, выпущено слово „табаку“). В условиях Керчи, маленького городка, переполненного агентами контрразведки, это нужно считать близким к героизму, особенно если принять во внимание состав рабочих фабрики. Этот маленький документ дает намек на то, что среди рабочих влияние меньшевиков постепенно сводилось к нулю, т. к. известно, что меньшевики на каждом шагу заверяли всех и вся в своем отрицательном отношении к „бандитам из каменоломен“.
Большинство публикуемых документов отражают хозяйственную жизнь, и снабжение повстанцев оружием и продовольствием. Методы снабжения и самоснабжения отрядов в общих чертах освещены в работах, опубликованных Крымистпартом, и нашими документами в основном подтверждаются.


- 51 —
До мая м-ца повстанцы довольно широко снабжались продовольствием и фуражем крестьянами окружающих деревень. К этому времени территория Крыма, за исключением Керченского полуострова, была занята Красной армией. В небольшом районе Акмонай—Керчь скопилось огромное количество белых войск. Деревни были переполнены „доброармейцами“, быстро уничтожавшими продукты; тяжелая подводная повинность, зоркое наблюдение за всяким выезжающим из деревни и въезжающим в нее свели продовольственную помощь крестьянства к минимуму. Военно-революционный штаб принимает решение о реквизициях хлебофуража у окрестных помещиков и кулаков. В некоторых случаях партизаны прибегают к продуктообмену (док. № 17), но большею частью Штаб просто предписывает доставить необходимое количество продуктов (док. №№ 18, 19).
На реквизируемое отрядом выдавались расписки (док. № 11). Документ № 10 говорит о снабжении оружием. Из него узнаем, что иногда новые товарищи приходили в отряд со своим оружием, иногда с целой грудой оружия, причем не можем не отметить характерную деталь: во многих случаях оружие обменивалось на другое, что, как мы полагаем, объясняется соображениями конспирации (документы №№ 35-37). Кроме того, отряд, как известно, вооружался за счет трофеев, взятых как в стычках с белыми частями, так и путем разоружения постов и отдельных „доброармейцев“. Как видно из документов, повстанцы при помощи городской партячейки организовали и медицинскую помощь (док. №№ 15, 40, 41, 52). Отряды располагали, очевидно, одним фельдшером, но в необходимых случаях приглашались врачи-специалисты из Керчи. Ряд документов говорит о щепетильности каменоломщиков в денежном отношении. Расписки в уплате денег даже за мелочи (табак и т. п.) показывают, что с трудящимися повстанцы расплачивались аккуратно. Находились, конечно, и в то время люди, желающие „сорвать“. Любопытный документик № 50 вскрывает подленькую физиономию одного из тех, кто хотел „подработать“ даже у повстанцев, средства которых выражались в чрезвычайно мизерных суммах.
Протоколы Военно-революционного штаба (документы № 4, 7, 26) заставляют нас сделать несколько кратких замечаний о чисто военной стороне деятельности повстанцев. Как уже сказано выше, не всегда старокарантинцы действовали в строгом соответствии с директивами Аджи-мушкайского военно-революционного штаба. В опубликованных работах Крымистпарта приведен ряд фактов неорганизованных, партизанских (в отрицательном смысле этого слова) выступлений старокарантинцев, пагубно отражавшихся на ходе операций отрядов.
Последняя по времени решительная операция обоих отрядов  —  нападение на Керчь  —  была, как видно, проведена по инициативе старокарантинцев. Вожаки последних, спекулируя на революционной активности партизан, настояли на этой операции. Военно-революционный штаб, учитывая


— 52 —
настроение бойцов, решил налет на Керчь произвести, ио, принимая во внимание реальное соотношение своих и белогвардейских сил, имел ввиду ограничить операцию коротким ударом на город и крепость с целью наведения паники на белых, захвата трофеев. Штаб рассчитывал в соответствующий момент своевременно отвести партизан на исходное положение. Сохранившаяся часть протокола (документ № 4) дает нам право сделать следующие выводы: 1) План операции был разработан Штабом заблаговременно, еще 2-го мая, очевидно, с целью тщательной подготовки налета и увязки его с горпарторганизацией. 2) Отсутствие в Штабе опытных военных руководителей отразилось отрицательно на проработке деталей операции. В протоколе не видно указаний на время, порядок и маршрут отступления в случае неудачи, указаний на то, как поступать с трофеями, как реагировать на возможное пополнение отряда керченскими рабочими и перебежчиками из деникинской армии в момент боя.
Поражение отряда было в значительной мере обусловлено тем, что, во-первых, партизаны (главным образом, старокарантинцы), ворвавшись в город, рассыпались на множество мелких групп, потерявших между собою связь, оторвавшихся от командования и тем самым беспрепятственно подставивших себя под удары оправившихся от первого испуга частей белых. Во-вторых, командование, очевидно, не смогло своевременно вывести частей из города, предварительно выбросив в скалы трофеи и пленных. Разгром 23-го мая решил судьбу восстания. На этом сходятся все исследователи. Продолжение операций стало невозможным.
К тому же красный фронт снова откатывался на север. В опубликованных до сих пор материалах единодушно утверждалось, что партизаны покинули каменоломни не позже 26-27 мая по старому стилю. Дошедший до нас среди документов „Дневник секретно-разведывательного отряда“ (документ № 28) показывает, что еще несколько дней после этих чисел партизаны не только сидели в норах каменоломен, но, очевидно, еще не потеряли надежды на реванш, за что говорит в документе весьма исправное несение разведочной службы. Документ № 27 мы считаем случайно оказавшимся в штабе каменоломен, хотя не исключается предположение, что керченская большевистская организация систематически снабжала каменоломщиков общеполитической информацией, на что намекает документ № 42.
Остальные документы мы не комментируем, предоставляя это исследователю. Своей же задачей авторы настоящей публикации считают лишь точную передачу текста документов в качестве материала для истории этого яркого революционного эпизода.
Все публикуемые материалы хранятся в архиве Октябрьской революции Центрального архивного управления КрымАССР. Реставрация документов произведена фото-химической лабораторией Крымцентроархива под руководством Я. Ю. Клявина-Вахсмана. Подготовка к изданию и снабжение документов примечаниями произведены И. Н. Шабатиным.


— 53 —
I. Документы датированные
№ 1.1 За вс(е) (в)ремя моего невольного (пребывания) у Денисовского отряда, я ни (в коем случае) не могу (у)казать ника(кой жа)ло(бы), но считаю сво(им до)лгом искренне благодарить (за хо)рошее обращение и отношение не только по отношению ко (мне), но и к бывшей (со мною) жене проявлялось только (хорошее отношение). Сердечное спасибо к Денисовскому отряду. Никаких претензий (п)редъявлять не (б)уду.
4 апреля 1919 года.  Вл. Глаз(унов).
№ 2.2 Товарищу Денисову. Военно-революционный штаб предлагает вам согласно вашего заявления перейти в городскую скалу с теми товарищами, которые пожелают с вами перейти, сегодня же.
25 апреля (1919 года). Председатель... Секретарь... (подписи неразборчивы).
№ З.3 Мандат. Дан сей товарищу Брагину в том, что он командируется в (городс)кие скалы в качестве представителя от Военно-революционного) штаба, с обязанностями и правами комиссара.
26 апреля (1919 года). Председатель... Секретарь... (подписи неразборчивы).
№ 4.4 Протокол (Вое)нно-революционного штаба, Военной коллегии при Штабе и председателя 1-й ячейки, 2-го мая 1919 года.
1.  Заслушав (по) делу о выступлении совместно войск Аджи-Мушкайских городских (скал), а также ячейки № 1, с целью деморализации войск (в Брянском за)воде, (в) крепости и других частей города и захвата оружия, (снаряжения, вое)нных, технических сил, с наведением паники среди (до)бро(вольческой ар)мии.
1.  Зах(ватить в крепости) все тех(нические) силы с боевым инвентар(ем).
2.  Та же (операция по Брянскому заводу).5
1 Документ от влияния сырости истлел, распался в клочки и покрыт плесенью. При самом легком прикосновении клочки расползаются. Текст написан графитным карандашом, читается с трудом. Размер—  1/s писчего листа.
2 Документ отпечатан на пишущей машинке. Слова „Председатель“ и „Секретарь“ написаны химическим карандашем. Под влиянием сырости утерял свой вид и прочность. Размер  1/8 писчего листа.
3 Мандат отпечатан на машинке. От влияния сырости бумага истлела и распалась на клочки. Размер  —  1/8 писчего листа.
4 В верхнем левом углу имеется помета „V—19“. сделанная химическим карандашем, чуть ниже даты видна цифра „2“ и имеются еле заметные следы знака „№“ (как видно цифра „2“ означает номер протокола); в правом верхнем углу помета „к журналу № 3“. Документ под влиянием сырости расползся, некоторые клочки исчезли, восстановленные части наклеены на бумагу. Размер  —  1/2 писчего листа.
5 Содержание этого пункта, от которого сохранилось лишь „та же“, восстановлено нами приблизительно, исходя из сути всего протокола.


— 54 —
3.  Совме(стно напасть отряду Аджи-Мушкайских ска)л на город для той же опе(рации).1
По (пункту) 1-му. Вся опер(ация) (как в кре)пости, так и в Басфор ских казармах должна быть в(ыполнена отря)дом городской скалы.
По (пункту) 2-му. Вся операция (по Б)р(янск)ому заводу и (городу) должна быть (вы)полнена отрядом Аджи-Мушкайской скалы.
По (пункту) 3-му. Все необходимые подготовки по опера(ции) 2   операция по перерыву телефона и телеграфа должна быть вып(олнена) .... до момента всту(пления) наших отрядов.
4.  При выступлении городского (и) Аджи-Мушкайского отрядов принять главные меры к перерыву (телефонных) и телеграфных проводов на местах.
Примечание: Город буд(ет захва)чен с (це)лью обезоружить добрармию3 и все технические и боев(ые си)лы, и держаться в городе постолько, посколько будет возможным.
5.  Необходимо избрать одног(о) делегата (от) штаба городских скал, а также (от) ячейки № 1, для совместного (об)суждения о моменте выступления, при (Военно-)революционном штабе.
Военно-революционный штаб.4
№ 5.5 Мандат этот выдан т(оварищу) Буза в том, что он делегируется Военно революционным шта(бом) отряда городских каменоло- мень, к(а)к пре(дставитель)6 делегат и7 как член создаваемой тройки.
3/V 19(19) г(ода). Подписали.8
№ 6.9 Разрешается выдать т(оварищу) Одудову Ивану верховую лошадь для исполнения поручения штаба.
3/V—19(19) г(ода). Председатель Федяев. Секретарь Назаров.
№ 7.10 Протокол заседания Военно-революционного Штаба от 4 мая (1919 года): заслушен доклад тов(арища) Буза (о)тносительно образования тройки для выработки военных д(е)йствий. После всестороннего
1 Содержание этого пункта, от которого сохранились лишь отрывки, восстановлено так же, как и в предыдущем пункте.
2 Утраченные пропуски восстановить не удалось.
3 Так в подлиннике.
4 Подписей нет; в конце текста видны следы оттиска мастичной печати, которые под влиянием сырости расплылись и потому не прочитаны.
5 Документ написан графитным карандашем. Под влиянием сырости бумага истлела и потеряла прочность. Углы отпали. Размер  —  1/8 писчего листа.
6 В подлиннике зачеркнуто „пре“.
7 Дальше в подлиннике зачеркнуто слово „член“.
8 Подписи отсутствуют, вероятно черновик.
9 Записка покрыта пятнами и под влиянием сырости истлела. Написана химическим карандашем, текст читается легко. На обороте подлинника помета „Т. Конюху“. Размер  — 1/24 писчего листа.
10 Документ напечатан на пишущей машинке, остатки текста читаются с большим трудом. Верхняя часть протокола для сохранности наклеена на бумагу, нижняя  —  совсем расползлась и превратилась в клочки, распадающиеся при малейшем прикосновении, т. к. бумага под влиянием сырости совершенно истлела.


— 55 —
(обсуждения Штаб (пос)тановил, (ч)то образование означенн(ой) тр(ойки) с(о)всем не приемлемо (п)о следующим соображениям: что главным (орга)н(ом) для выработк(и) всех военных действий является военно- оперативная) комиссия, избранная при Военно-революционном штабе, (за дей)ствия, которой является ответственным (Ш)таб; (ч)то же касается за действия предполагаемой тройки, то Штаб (ни в к)оем случае ответственным не является, а (по)тому вопрос об образовании тройки считается впо(лне ликви)ди(р)о(в)анным.
Председатель.1 Члены. Секретарь.
№ 8.2 Список тов(арищей) команды разведчиков, имеющих ручные гранаты:
1)  Брагин 2.3 2) Д. Косенко 2. 3) Малышев 1. 4) Поцелуев 1. 5) П. Косенко 2. 6) Шульдженко 1. Итого 9 гранат.
4/V(1)919 год(а).
№ 9.4 Копия. Начальнику отряда. Сообщаем о необходимости перерыва англоиндийского кабеля, проходящего по большому тракту мимо деревни Джарджавы. Военно-революционный штаб. Распоряжение по военному отделу № 1.
4/V 19(19) г(ода). Председатель В. Федяев...5
№ 10.6 3/V 19(19 г)ода. Нашим Конным отрядом реквизировано на Чур(юк)алинском маяке две берданки за №№ 88077, 25270 со штыками, кусачка, ножницы для железа, патронов к берданки 195 штук в жестяной коробке, висячие весы, гири: 20, 5, 3, 2, 20-фунтовые, фитиль 4 неполных круга, круг веревок весом до 1 пуда. Также с маяка поступило еще четыре винтовки №№ 62007, 102625, 1879 и 9357.
Поступило из 1-й ячейки через т(оварища) Перепелицына винтовка за № 314458 и 50 патронов.
4 V 19(19) (г)ода. Получено от поступившего к (нам) Т(оварища) Секд-Бат(ана) три винтовки, из них русская за № 63458, 20,7 2 австрийских за №№ м 95 обе, 30.7 Выдана ему кавалерийская русская винтовка за № 9357 и 50 патронов.
1  V (1919 года) поступило от т(оварища) Одудова Ивана больш(ой) ,,смит“ старого казенного образца с зарядом патрон, франц(узская) винтовка № 25603, к ней 24 патрона.
1 Места подписей отпали.
2 Документ цел, но от продолжительного хранения в сыром месте потерял прочность. Написан химическим карандашем и читается легко. Размер  —  1/8 листа.
3 Вероятно, количество гранат.
4 Документ написан чернилами; читается легко. Под влиянием сырости бумага потемнела. Размер —  1/8 листа.
5 Место подписи секретаря отпало.
6 Документ написан с обеих сторон листа графитным, а местами химическим карандашем. Бумага почти совершенно истлела от сырости, покрыта темными пятнами. Раз мер —  1/8 печ. листа.
7 Очевидно, количество патронов.


- 56
5/V (1919 года) поступила винтовка за № 151466.
5/V (1919 года). Т(оварищу) Татаринову дан револьвер системы „браунинга“ за № 184128 с 5-ю патронами. Т(оварищу) Петровскому казенный „наган* за № 69280 с 7-мью патронами; также Татаринову две гранаты. 1 Поступило в Штаб 4 револьвера сист(емы) „смит“ за №№ 2652, 5439, два осталь(ные) без номера; один револьвер системы бельгийский „смит“ Взять из Карантина от старосты для работ Р(еволюционного) штаба 50 боль(ших) и 4 мал(ых) лопаток, 14 кирок.
№ 11.2 Реквизиционная комиссия Керченского советского отряда. Гор(одские) каменоломни. Заметка.
Принято от братьев Коваленко воз сена и десять мешков овса.
6/V—19(19) г(ода). За председателя Г. Денисов. За секретаря Шейнин.
№ 12.3 В(оенно-)Р(еволюционный) Ш(та)б Керч(енского) о(тря)да. Комиссару...4
Отпустить для команды разведчиков 5 тюков со(ломы).
6/V 1919 (года). Председатель В. Федяев. Секретарь. Начальник разведки (подписи не разобраны).
№ 13.5 Военно-революционный штаб Керченского советского отряда. Началь(нику) конн(ого) отряда.
Приготовить для нужд реквизиционного отряда пять оседланных лошад(ей) и д(в)е брички.
Реквизиц(ионная) комиссия. 6/V 19(19) года. Председатель Дени(сов). Секретарь (подпись не разобрана).
№ 14. Военно-революцио(нный) штаб Керченск(ого) советск(ого) отряда. 8-го мая 1919 г(ода). Пропуск. Н(ачальнику) передов(ых) постов.
Пропустить из района расположения отряда Марию Олениченко, задержанную по подозрению 4-го мая; за сн(ятием) с пе(ре)опроса  —  освобождается.
(П)редседатель Шта(ба)... Секретарь (подписи не разобраны).
№ 15.6 Военно-революционный штаб Керченского советск(ого) отряда. № 33. Городские каменоломни.
Керчь. Д(окто)ру Васильеву, пос(елок) Карантин. Военно-революционный штаб просит вас (бе)зотлагательно прибыть в 8 час(ов) утра сего числа для осмот(ра) нашего больного.
1 Вверху сделана пометка карандашем „возвращены“.
2 Документ написан простым карандашем. Под влиянием сырости бумага потемнела. Текст читается легко. Размер заметки  —  1/8 листа.
3 Документ написан химическим карандашем. Под влиянием сырости бумага истлела, покрыта пятнами, расползлась, отпало несколько кусочков. Восстановленная часть текста читается легко. Размер  —  1/8 печ. л.
4 Дальше часть документа сгнила и несколько слов восстановить не удалось.
5 Документ написан химическим карандашем. Под влиянием сырости значительно истлел. Текст читается легко. Размер  —  1/8 печатного листа.
6 Документ исполнен графитным карандашем. Текст читается легко. Бумага истлела и распадается от всякого прикосновения. Размер —  1/8 печ. листа.


— 57 —
8/V 19(19) г(ода). Председатель (подписи нет). Секретарь Be...1
№ 16.2 В(оенно)-р(еволюционный) ш(таб) Керч(енского) сов(етского) отряда. 9/V 19(19) г(ода) тов(арищу) „Конюху“. Поставить и дать корм двум лошадям, на которых был доставлен ящик табаку для нашего отряда.
За председателя  Секретарь.... (подписи не разобраны).
№ 17.3 В(оенно)-р(еволюционный) ш(таб) Керченского советс(кого) отряда. (Про)д(овольственный) отдел. 9/V 19(19) г(ода). Гражданину Алекс(ею) Фадрикову.
Продовольственная комисия К(ерченского) с(оветского) отряда поручает подателю сего от вас пять мешков муки получить и посылает пять мешк(ов) пше(ницы) для обмена на (мук)у.
Председатель Гр(игорий) Денисов. Комис(сар) Шейкин. Секретарь (подпись утрачена).
№ 18.4 Военно-революци(онный) штаб. Керченск(ий) советский) отряд. Реквиз(иционная) комиссия. Городские камен(оломни). Керчь. Омер- Оглу. Дер(евня) Ку(чук-)Узень. Реквизицион(ная) комиссия Кер(ченского) сов)етского отряда п(останов)ила требовать о(т ва)с доставить к...5 часам 10-го мая сего года пятьдесят пуд(ов) пшеничной муки и двадцать пять ягнят.
Председатель... Секретарь... (подписи не разобраны).
№ 19.6 (В)оенно-(революционный) штаб Керченского (сове)тского отряда. Реквизиционная комиссия городских каменоломен. Керчь. Гот фриду Эльвен. Дер(евня) Деркишель. Реквизицион(ная) коми(ссия) Керченского советского отряда постановил(а) требовать от вас доставить к субботе 10-го мая с(его) г(ода) сто пудов пшени(чной) (му)ки и имеющееся у вас ору)жие.7
№ 20.8 (Военно-революци)онный штаб Керченского советского) отряда. 10 мая 19(19) г(ода). Городские каменоломни. Керчь. Копия. Товарищам местной ячейки № 1.
1  Остальные буквы в подписи секретаря оторваны.
2  Документ написан химическим карандашем. Под влиянием сырости бумага несколько истлела и покрыта цветными пятнами. Текст читается легко. Размер  —  1/16 писчего листа.
3  Документ написан химическим карандашем, истрепан, почта совершенно истлел легко распадается от прикосновения. Текст в непопорченных местах легко читается. Размер 1/8 писчего листа.
4  Документ написан графитным карандашем. Истлел и легко распадается. Несколько кусков совершенно отпало. Восстановленная часть читается легко. Размер  —  1/8 писчего листа.
5  Пропуск в оригинале.
6  Документ совсем истлел и представляет отдельные клочки. Написан графитным карандашем. Размер  —  1/8 писчего листа.
7  Подпись секретаря утрачена из текста.
8  Документ совсем истлел и покрыт густою плесенью. Написан химическим карандашем. Размер  —  1/8 писчего листа.


— 58 —
В(оенно)-р(еволюционный) штаб отпускает на нужды товарищам ячейки мешок муки и банку керосина, в чем и выдать надлежащую расписку.
Председатель Федяев. Секретарь Ве...]
№ 21.2 Расписка. (Керченс)кие каменоломни. Керчь. 10/V 19(19) года. (Си)я расписка дана мною Военно-революционному штабу городских) каменоломен в том, (что) мною взято для нужд местной ячейки №... (бо)льшая лампа „примус“ на временное (п)о(льзован)ие...3
№ 22.4 Расписка. (Городские) каменол(омни). Керчь. 11/V 1919 года. Я нижеподписавшийся даю настоящу(ю) росписку казначею Военно-революционного штаба в том, что мною5 получено от него пятьдесят рублей на особое питание двух раненных 1-го и 3-го взвода.
Заместитель взводного 1-го взвода А. Юшко.
№ 23. № 1. (Пре)дписание. (Горо)дск(ие) каменоломни. Керчь. Препровождая при этом образец печати (на)шей органи(за)ции, В(оенно)-р(е- волюционной) ш(таб) просит вас зак(а)зать каучуковую печать и доставить нам по возможности скорее.6 (1919 г.) V 13 ч(исла).
№ 24.7 В Комитет городских скал. Ячейка № 1 обращается с просьбою, если возможно, то отпустите 2 мешка муки и, сколько можно, керосину для нуждающихся товарищей. (Пре)дседатель ячейки № 1 (подписи не видно).
№ 25. В Комитет городской скалы. Посылаю ящик табаку и машинку пишущую. На табак дать расписку, а также и на машинку.
Председатель ячейки № 1 (подписи нет).
№ 26.8 (Протокол) засед(ания) (военно-революционного) штаба, находящегося в) Го(род)ск(их камено)ломнях  М(ая) 1919 г(ода).
(Присут)ст(ву)ют т(оварищи) Де(нисов) Василий, (Д)енисов (Григорий, Дени(сов Дмит)рий, Федяев Владимир, Одуд(ов Иван), Вуз Давила, Брагин Алек(сей), Хр(они) Василий, Устименко Михаил, Цирко(в) Куприян, Яковлев Макар, (Ш)ейкин Макар, Евтеев Ефим, Ю(шко), Месробян Месрой, На(заров) .... (последние два кооп)тированы (с пра)вом решающего голоса, (пред)ставители город(ской) ячейки и нашей организации .... (Трой)ку, которой предоставить инициат(иву) организации
1  Продолжение подписи секретаря не разобрано.
2  Документ написан чернилами. Бумага совсем истлела и по углам распалась. Текст читается сравнительно легко. Размер — 1/8 писчего листа.
3  Внизу одна подпись, которая не разобрана.
4  Документ написан химическим карандашем. Под влиянием сырости бумага утеряла прочность. Текст читается легко. Размер  —  1/8 писчего листа.
5  Дальше в скобки взято слово „принято“.
6  Подписей нет.
7  На подлиннике помета „п“—19 г. Слева от места подписи с трудом различается оттиск мастичной печати со словами „Керченская организация партии коммунистов“. Бумага совершенно истлела и от прикосновения распадается на клочки.
8  Протокол под влиянием сырости совсем истлел, расползся, рассыпается в клочки, часть которых отсутствует.


— 59 —
выступлений боевого хар(актера). В связи с этим постановлени(ем) товарищем) Назаровым было (вн)есено, и при добавлении к предложению т. Урса... следующего содержания: после  на крепость, до момента возмо(жного) выступления, каковой будет ука(зан) тройкой1.. после чего были прои(зведены) выборы нашего предс(тавителя) в (тройку), избранным оказался т(оварищ) Буз, получи(вший) следующее количе- ств(о) голосов: 9-3, голосовавшийся т(оварищ) Назаров получил — 4.
Перед закрытием заседания было (вынесе)но пожелание, чтобы представ(ителями) в тройку от Аджи-Мушкайского штаба вошли товарищи, присутст(вующие) делегатами на (данном заседании).
№ 27.2 . . . . то, что вся страна опустошена, все машины и другие производст(ва) увезены с заводов и повреждены, одно оффициальное лицо заявило: сейчас в Бельгии три четверти миллиона безработных, фабрики разрушены, нет сырья. Экономическое положение Бельгии будет очень тяжелым. 6-го мая из Прессбурга (сообщение), что военный м(инистр) (Чехо-)Словацкой республики...3 (ра)збился на смерть, упав с аэроплана с высоты 400 метров, совершая воздушную прогулку в обществе двух итальянских офицеров в окрестностях Прессбурга.
Лион 7 мая. Агенство Вольфа сообщает (о) положении Мюнхена: бои почти закончились. Город занят войсками, встречающими еще некоторое сопротивление в пригородах. Главнокомандующий боварскими войсками генерал Муль выпустил прокламацию, в которой восхваляет прусские войска, предлагает баварцам выразить им свою полную благодарность. По сведениям Локаль-Анцейгер в Мюнхене 150 человек убито, 900 ранено, 1500 заключено в тюрьму. Расстрелян анархист Заутгеймер. Расстрелянному матросу  3
Председатель Со(вета) (народных) комиссаров товарищ Раковский (отправил) радио-телеграммы товарищу Белакуну с обещанием помощи венгерскому пролетариату против общего врага капитала. С занятием Шепетовки и Изяслава рухнул последний оплот петлюровской авантюры. Успехи на восточном фронте встречают во всех городах Украины восторженные отклики.
Одесса 7 мая. У(правление) порта решило, немед(ленно) приступить к работам по подъему пароходов, затонувших во время войны. (В) самой Одессе находится затонувший большой океанский пароход „Пата-
1 Дальше текст утрачен.
2 Начало утеряно. Описываемый ниже уцелевший текст заполнен от руки графитным карандашем на двух бланках для телеграмм. Эти телеграммы и другие, которые будут описаны ниже, обнаружены среди документов военно-революционного штаба в Аджи-Мушкайских каменоломнях и, как видно, представляют из себя телеграммы о событиях, переданных в Керчь каким-то телеграфным агентством. Телеграммы истлели и по краям сильно истрепались, что не дало возможности восстановить полное содержание их. По возможности удалось восстановить следующее.
3 Дальше текст утрачен.


— 60
гония“. Близ Очакова  —  „Мария“, „Экспресс“, „Меркурий“, несколько мелких ино...1
Рига 7 мая. Изменено прежнее распоряжение о движении на улицах: движение разрешено до 12 часов ночи.
Лион 5 мая. В социал-демократической газете „Ди Глокке“  —  социалист большинства Август Виннич пишет: „мирный договор будет, повидимому, таков...1 Германия должна  ...2 нять идею мировой революции, (без) которой для германского (народа), для (герма)нских трудящихся масс (не выйти никог)да из создавшегося тупик(а). Германия должна доказать, что переход политической власти к рабочим не связан необходимо с анархией и экономической разрухой.
Вестнике № 812  —  германские рабочие никогда не будут угрожать войной своим соседям, но будут требовать, чтобы народы Англии  3
№ 28.4 В(оенно)-р(еволюционный) штаб городских каменолом(ен). Дневник секретно-разведывательного отряда с 10 июня нов(ого) ст(иля) 28-го мая ст(арого) ст(иля) 1919 года.
Разведка 10-7 июня нов(ого) ст(иля).
В 4 ч(аса) вечера5 дня, по приходе в скалу белого грунта, у взорванного выхода, занимаемого площадь и шоссейной дороге, до взрыва находилась квартира Андрея Данилова. Обследовав места взрыва, и, где среди обломков мебели, принадлежавшей Данилову, была найдена не- взорвавшаяся бочка с динамитом и фитилем; осмотрев тщательно и убедившись, что она при прикосновении не взорвется, общими силами бочка была пере(не)сена в более безопасное место.
Разведка (в) 8 ч(асов) вечера того же числа дала результаты следующего содержания: по приходе к тому же выходу были обнаружены следы второго взрыва, последовавшего после первого ухода разведки, второй взрыв причинил много разрушений, спрятанные в недалеке остатки мебели, принадлежащие Данилову и Максимову, были силой воздуха поломаны. Бочка с динамитом (как) видно, та бочка, которая была обнаружена первой разведкой в 4 ч. дня, (не взорвавшаяся) была лишь опрокинута на том же месте и не взорвалась. Сейчас же приступили к перенесению воды несколько малых бочек, некоторой уцелевшей посуды и. вещей.
Разведка в 12 ч(асов) вечера того же числа не дала никаких результатов в виду лунной ночи.
1 Дальше текст утрачен.
2 Начало слова отсутствует и восстановить его не удалось.
3 Дальше текст утрачен.
4 Дневник представляет из себя обыкновенную ученическую тетрадь, в котором описанием заполнено 7 страниц химическим карандашей. Тетрадь сохранилась удовлетворительно, и текст читается легко.
5 Слово „вечера“ зачеркнуто.


- - 61
На рассвете в 4 ч(аса) утра 11 числа по нов(ому) ст(илю) разведка дала некоторые благоприятные обследования. При вылазке на поверхность, в разных местах взрывов почти всеми членами разведки была обследована местность поверхности, занимаемой кад(етскими) войсками, и, увидев часовых, стоящих в шагах  —  60(ти) или 70(ти) от места взрыва, курганы были заняты их войсками с пулеметами, были слышны редкие ружейные и револьверные выстрелы. Чтобы не обнаружить себя, разведка спустилась в скалу.
В 4 ч(аса) дня того же числа разведка дала те же самые результаты, и в 11 ч(асов) вечера того же числа, тоже те же самые результаты.
12  ч(исла) нов(ого) ст(иля), утренняя разведка с теми же последствиями и целый день (производилась) расчистка нижних ходов белого грунта.
В 12 часов ночи того же числа была вылазка, и в виду лунной ночи долго на пришлось быть на поверхности и после выстрелов в воздух ихними часовыми разведка спустилась в скалу.
13  ч(исла) нов(ого) ст(иля), утренняя разведка со старыми результатами и по указанию скаланина1 Прищенко, разведка пошла откапывать иоду и (в) риду сильного завала взрывом, невозможно было добыть воду, и на одном и(з) взорванных ходов была разведкой поставлена огородительная стена против выстрелов неприятеля.
По распоряжению начальника секретной разведки, были посланы два разведчика за провизией, и которым председатель В(оенно)-р(еволюцион- ного) ш(таба) сказал, что на поверхности что-то твориться очень серьезное, и по приходе этих разведчиков, и после их заявлений, сейчас же пошла разведка на поверхность, и встретив человек 15 с лопатами, и обнаружив себя, разведка спустилась в скалу, не выяснив вполне положения.
13  чис(ла) нов(ого) ст(иля в) 8 ч(асов) вечера пошла к тем ходам, где днем и утром была обнаружена.
Все ходы были дважды взорваны.
14  ч(исла) нов(ого) ст(иля в) 4 часа утра, разведка на поверхности встретила неприятельский патруль из трех человек, каждый залпами был обстрелян, и были замечены убитые и раненные.
Пропуск. Заметки действия начальника секретной разведки 13 ч(исла). Начальник разведки, днем взяв двух скаланин1 и, более трех часов разыскивал капли воды в районе белого грунта. Результаты розыска воды были незначительные.
№ 30.2 П(остано)вление. На засед(ании) к(оллегии ш)таба было постановлено, (чт)о(бы) (семь)я, находящаяся в белом грун(те), (соет)оящая
1 Так в подлиннике.
2 Документ совсем истлел и распален на клочки, которые были с большим трудом собраны и текст был прочитан, но некоторые клочки исчезли совершенно. Текст наполнен химическим карандашем и читается легко. Размер этого документа 1/4 писчего листа.


- 62 -
из трех ж(енщин) и семи мужчин, исполня(ла) указания (н)ачальника разведывательного отряда и немедленно приступила к р(ас)чистке ходов, в участке белого грунт(а) ими указанных и при их содей(ствии).
По вопросу (об) отпуске вам корма, (мешка ячменя)1 вашей корове, (то) штаб по(ст)ановил отпустить (вам корм) пр(и) ус(лов)ии, если вы будете (давать) еже(дн)евно че(т)верть моло(ка)...2 цейхауз отряда.
Председатель Федяев. Секретарь (подпись неразборчива).
II. Документы недатированные
№ 313. Товарищам городской скалы.
Уважаемые товарищи.
Общее собрание всех товарищей, ставших под знамя признания советской власти, в контакте с Военно-революционным штабом Керченского округа постановило:
1.  Обратиться к вам с предложением немедленно прибыть со всеми людьми и вооружением в распоряжение Военно-революционного штаба, являющегося высшим органом Керченского округа, вследствии избрания его окружными селами на широких демократических началах.
2.  Поставить вам на вид, что неисполнение сего постановления повлечет признать вас вне закона, ибо нельзя допустить, чтобы группа вооруженных лиц не подчинялась бы Штабу и проводила бы в жизнь ряд мер вне ведома и согласия Военно-революционного штаба.4
№ 32.5 Ваня. 2-х человек (то)лько (что)бы были. Пойдут с (раз)ведкой на дело  —  как и вчера. Взводный (подпись неразборчива).
№ 336. Тов. Браги(н)у. (Военно)-революционный штаб постановил (ото)звать вас с городской скалы в Аджи-(Муш)кайские скалы д(л)я пользы дела.
Председатель . . . Секретарь . . . (Подписи неразборчивы).
№ 347. 1) Андрей Манжула. 2) Трофим Коновал. 3) Кузьма Клишов. 4)  Григор(ий) Кадюк. 5) Фед(ор) Паначенко. 6) Григ(орий) Тютюнник. 7)  Мих(аил) Глады(х). 8) Семен Вольченко. 9) Филипп Вольченко. 10) Се-
1 Слова „мешка ячменя“ поставлены в скобках.
2 Дальше текст утрачен.
3 Текст отпечатан на машинке, бумага от сырости потеряла свой цвет и прочность Размер  — 1/4 писчего листа.
4 Подписей никаких нет —  очевидно это только копия документа.
5 Записка истлела, расползлась и средина ее утрачена. Текст заполнен химическим карандашем и читается легко. Размер записки 1/24 писчего листа.
6 Документ попорчен от продолжительного хранения в сыром месте; края и кой-где середина документа, повреждены. Размер документа около 1/8 писчего листа, текст отпечатан на машинке.
7 Размер списка 1/8 часть писчего листа, заполнен химическим карандашей на обеих сторонах. На списке нет никаких помет как видно в нем перечислены лица, состоявшие в советском отряде Керченских городских каменоломен. Бумага от влияния сырости истлела и в некоторых местах клочки утратились.


- 63 —
м(ен) Морозов. 11) Вас(илий) Лукьянов. 12) Павел Ко(пы)лов. 13) (утрачено, сгнила бумага). 14) Нест(ор) Яценко. 15) Филипп Яценко. 16) Петр Зеленый. 17) Леонт(ий) Тараканов. 18) Матв(ей) Таран. 19) (имени нет) Бондаренко. 20) Никит(а) Моисеенко. 21) Иосиф Дзязык. 22) Aлекc(eй) Подорожный. 23) Никит(а) Сл(ож)новений.
№ 341. Пулемет № II 1) Фиерковский.2 2) Фризер.
М 35.3 Принято от Сульженко4 винтовка за № 8404, с патронами 75 шт(ук), талон на обмен на русскую винтовку № 35801.
Выдана винтовка начальн(ику) конницы Резниченко за № 08846.
№ 36.5 Росписка. Взята одна шашка казенного образца. Вз(во)д(ный) ком(андир). (Подпись неразборчива).
№ 36а.6 За № 8, 5 57—винтовка Буза (как видно, была выдана тов. Буза). (Чуть ниже:) за № 45, 772, (затем еще ниже.*) Ло(сю) был выдан патранташ. (На второй стороне имеются пометы:) (в)зводной не строевой Собчинск(ий) (в скобках помещено) карандаш. (Дальше проставлена цифра 8 ) восемь винтовок 2 (му) вз(воду) взял Госпар(ь), (ниже:) № 2, 666 Манжула 13 .  (продолжение неразборчиво).
№ 37.7 Росписка. В том, что от т(оварища) Ивана Слюн(а) принял Штаб револьвер системы „Наган“.
Председатель (Ф)едя(ев). Секретарь.
№ 38.8 (Имеются графы:) Порядковые номера, образец винтовок, количество выданных патронов, (и) фамилия и имя, получивших патроны, (среди фамилий можно восстановить лишь некоторые:) Евтеев, 3. Беляков, Бойче(нко), Крупки, Авра(мов) (и) Орленк(о).
(В графе) Количество) выданных патронов (проставлено количестве патронов, выданных каждому партизану) 60, 45, 20, 30, 40, 50, 20, 25, 30, 45, 55.
1 От влияния сырости бумага расползлась. Размер  —  1/4 писчего листа. Как видно, в списке фигурирует прислуга пулемета № 2 в количестве двух человек. Запишем графитным карандашей на одной стороне в правом углу остальные места чистые.
2 Имя неразборчиво.
3 Текст заметки заполнен графитным карандашей и читается легко. Размер  —  1/24 писчего листа. Бумага от влияния сырости потеряла свой цвет, прочность и покрыта пятнами
4 Как видно, от Шульженко (дох. № 5).
5 Текст заполнен графитным карандашем и читается легко. Бумага истлела и расползается. Размер  — 1/12 писчего листа.
6 Документ является, по-видимому, какой-то заметкой о выдаче оружия. Заметка истлела, покрыта пятнами. Размер  —  1/10 писчего листа. Заполнена на обеих сторонах, чернилами, химическим и простым карандашем.
7 Расписка от влияния сырости истлела, истрепана и некоторые отпавшие клочки исчезли. Текст заполнен графитным карандашем и читается легко. Размер  —  1/10 писчего листа.
8 Документ имеет вид списка о выданных патронах. Остальные имена и числа утрачены. Бумага истлела, расползлась, некоторые клочки исчезли.


64 —
№ 39.1 (Военно-революционный штаб) (Городские) каменоломни. Керчь. П(редседателю) яче(йки) (№ 1). Просим местную (яч)ейку № 1 передать наш(у) сердечную благодарн(ос)ть фабричному (к)омите(ту) табачной (ф)абрики т(оварищест)ва н(аследников) Месаксуди за доставление ящи(ков).
№ 40.2 Военн(о)-(революционному штабу). Прошу вашего распор(я- мения) об экстренном вызове врача хирурга с инструментом для осмотра серьезно раненного воина Степана Нестеренко.
Старший медицинский фельдшер (подпись неразборчива).
№ 41.3 Григорием Денисовым было выдано 40 рублей на лекарство больным нашего отряда. Принял от Денисова из собс(твенных) его денег. Председатель Федяев.
№ 42.4 Посылаю все, что было поручено ячейке № 1, кроме термометра, который заказан особо. (Пр)и сем прилагаю счета, по коим прошу уплатить. При удобном случае пришлю пишущую машинку и возможно автомобиль. О событиях в ... (продолжение утрачено).
№ 43.5 Выдано товарищу Брагину, взамен одних кусачек и ножниц, другими кусачками и ножовками. Подписался оружейный мастер тов. Пав... (конец подписи утрачен).
№ 44.6 В комитет городских скал. Обращаюсь в комитет с предложением о том, чтобы комитет передал сумму для необходимых предметов для гор(одских) скал, на каждую покупку будет представлен счет, в виду того, (что) в ячейке нет сре(д)ств для покупок в скалы.
Председатель ячейки № 1 (подпись неразборчива).
№ 45.7 Принято (от) ячейки № 1 следующие предметы: 1 Записная книга—18-50. 10 ш(тук) тетрадей—7. 3 лис(та) промокат(ельной) бумаги 17-50. 1 линейка—9. 2 резинки—7. 1 коробка кнопок—3-50. 2 мотка ниток 6 (рублей). Булавки—1. 3 Иголки—30. 1 Папка—6. Итого 65-80.
Председатель Федяев (подпись).
1  Документ совсем истлел, расползся и истрепан по краям. Текст наполнен чернилами и читается легко. Размер  —  1/10 писчего листа.
2  Документ от влияния сырости потерял свой цвет и покрыт пятнами. Текст заполнен химическим карандашем и читается легко. Размер  —  1/8 писчего листа.
3  Расписка истлела, распалась на две части Заполнена графитным карандашем. Размер — 1/24 писчего листа.
4  Документ истлел, распался на клочки и покрыт пятнами. Текст заполнен чернилами и читается с трудом, Внизу левого угла виден оттиск мастичной печати „Керченская организация партии коммунистов“.
5  Записка истлела покрыта плесенью и в некоторых местах расползлась. Текст заполнен химическим, карандашем, от влияния сырости потускнел, вследствие чего читается с трудом. Размер  —  1/12 писчего листа.
6  На документе возле подписи имеется оттиск мастичной печати, который от влияния сырости потускнел. Бумага истлела и покрыта плесенью, от прикосновения расползается. Текст заполнен чернилами и читается с затруднением. Размер  —  1/8 писчего листа.
7  Текст заполнен простым карандашем. Бумага потеряла свой вид и прочность. От влияния сырости на тексте имеется расплывшееся чернильное пятно. Разм.  —  1/8 писчего листа. Часть текста читается с большим трудом.


— 65 —
№ 46.1 Росписка. Т(оварищу) казначею в том, что от него получено на нужные вещи 84 р(убля) 30 к(опеек).
Принял—Председатель Федяев (подпись).
№ 47.2 Товарищ В. Ден(исов), прощу прислать человека, того же, что вам письмо при(но)сил. Я немного денег приготовил. И дайте мне отпуск на проезд и на ягнят. Постараюсь выполнить обещание. Прошу воз(вратить), что можете?
№ 48.4 Товарищи. Посылаю я вам 500 руб(лей) на общий расход отряда. Начальник отряда Василий Денисов (Подпись).
№ 49.5 Савелий К.6 Отпустите 5 ф(унтов) пять (фунтов) гвоздей разного сорт(а) не менее 1  1/2 в(ершка) полтор(а) вершка. Деньги уп(лачу) я. Возьмите на заметку, а мне дайте записоч(ку) или счетик.
Демьян Крупк(а)
и еще отпустите таба(ку) полтора фунта 1 1/2 ф(унта), в(се) будет уплочено, только (да)ите счетик.
Демьян Круп(ка).
№ 50.7 Товарищу Ден(и)сенко (как видно Денисову). Вчерашний день была доставлена записка нашим объездным Стороженко, от вас или от ваших людей, без подписки, на немедленное требование сделать 3 штук(и) бензинок, которые я исполнить не могу в рабочие дни, и если приходится делать, то исключительно в праздничные дни, а рабочие дни у нас исключительно заняты по ремонту сельско-хозяйственных машин и орудий, а, что касается зделать одну бензинку для вас, то с великим удовольствием, только в праздник, надеюсь, за труд праздничный получу плату от вас.
Известный вам товарищ „машинист“8 жду ответа и прошу у вас пропускной мандат в город на всякое время для покупок машинных частей.
Товарищ „машинист“ № 1-й. Без вашей подписи, записки счетаю недействит(ельными).
2 Записка заполнена гранитным карандашем и читается легко Размер  —  1/8 писчего листа.
3 Подпись неразборчива и покрыта пятном.
4 Вверху имеется помета 30, остальное покрыто пятном, как видно помета означает дату. Текст заполнен графитным карандашем и читается легко. Размер —  1/24 писчего листа. Бумага от влияния сырости покрыта пятнами.
5 Размер —  1/8 писчего листа. От влияния сырости бумага совсем истлела, истрепалась по краям и расползается от прикосновения. Текст заполнен графитным карандашем и читается легко.
6 Начальные буквы не разборчивы, а конечные утрачены.
7 Размер письма  —  1/2 писчего листа. Истлело от сырости, покрыто плесенью и истрепано. Текст заполнен химическим карандашем и читается легко. От прикосновения распадается по краям.
8 Подписи нет.
Изв. Тавр. о-ва и., а. и э. 5
1 Расписка заполнена графитным карандашом и читается легко. От влияния сырости бумага потеряла свой цвет и прочность. Размер 1/10 писчего листа.


— 66 —
№ 51.1 Военно-револ(юционный) штаб постановил выдать пять тюков соломы 5 т(юков) („5 т.“ написано в скобках) начальн(ику) взвода нестроевой к(оманды).
За председателя (подпись неразборчива)
За секретаря А. Брагин.
№ 52.2 Военно-революционному штабу. Рапорт. Прошу вашего ходатайства (о) немедленном предоставлении мар(левы)х бинтов 11/2 и 3 вершков для околодка революционного отряда. Старший фельдшер.3 (На обороте имеются пометы:) „Военно-революционному штабу“ и „Елиз(авета) Ива(новна) Зубкова. Дзядик“.
1 Вверху левого угла имелась помета даты, но уцелела лишь цифра „19“ (как видно, дата года), остальное утрачено. Бумага истрепалась и от прикосновения расползается, в некоторых местах клочки оторвались и исчезли. Текст заполнен графитным карандашем и читается легко. Размер—  1/16 писчего листа.
2 Текст заполнен простым графитным карандашем. Бумага потеряла свой вид и прочность от влияния сырости. На тексте имеется расплывчатое чернильное пятно. Размер  —  1/8 писчего листа. Часть текста читается с большим трудом.
3 Подпись неразборчива.


А. К. Кончевский
Шомпол
(Татарская народная песня)
Чрезвычайно богатое песенное и эпическое народное творчество крымских татар отзывалось также и на события гражданской войны и революции. К сожалению, образцы этого современного творчества в  виде песен, частушек, стишков, рассказов, анекдотов, пословиц, легенд почти никем не записываются, не фиксируются и не опубликовываются. Между тем, они часто имеют большую и политическую, и литературную ценность и показывают, как татарская народная масса реагировала на определенные общественные сдвиги, на отдельные стадии исторического процесса, на отдельные события.
Мы призываем работников, стоящих близко к крымско-татарской народной массе, собирать, записывать и опубликовывать такие материалы. Необходимо это делать не откладывая, так как произведения народного творчества, созданные на темы конкретного исторического момента, быстро забываются с переменой обстановки и могут совсем изгладиться из народной памяти. Такая собирательная работа может вестись совсем не только учеными-фольклористами, но и всяким, работающим среди масс, особенно всяким культработником, учителем, избачем и т. д.
Ввиде примера такого отзвука событий гражданской войны в татарской народной песне мы приводим здесь распространенную в Бахчисарае и его районе песню „Шомпол“. Обстоятельства ее возникновения таковы.
В 1919—1920 гг., во время хозяйничания в Крыму белогвардейских правительств и военщины, неоднократно командованием объявлялись мобилизации. Они имели мало успеха, так как трудящееся население Крыма, не сочувствуя контрреволюционным идеям и практике белых, всячески избегало набора. В частности, татарское население уклонялось повально и скрывалось от мобилизации всяческими способами. Белогвардейская же военщина изыскивала всякие средства, чтобы вылавливать дезертиров. Массовые облавы были в эти мрачные дни обычным явлением, причем с попавшими под подозрение расправлялись жестоким образом.


— 68 —
Бахчисарайцы помнят и не скоро забудут праздник Курбан-Байрам в 1919 году. В городе были расклеены плакаты, приглашавшие на грандиозное гулянье в саду ханского дворца. Прекрасная погода способствовала тому, что вечером множество народа, млад и стар, повалило на гулянье. Веселившиеся толпы и не подозревали подстроенной ловушки. В условленный момент все входы и выходы из сада были закрыты, и белогвардейские офицеры стали проверять у всех документы, выискивая военнообязанных, укрывающихся от призыва. Естественно, мало кто захватил с собою документы, идя на гулянье. Всех тех, у кого документов не оказалось, или кого обличили в дезертирстве, повели в буфет, где со столов была спешно убрана еда и скатерти. Тут всех, старых и молодых, озверелые офицеры раскладывали на столах и пороли нещадно шомполами.
Об этом событии поется такая песня.
Перевод:
Шомпол
Не могу повернуться ни на правый бок, ни на левый бок. Не могу перенести ран ста пятидесяти шомполов. Во дворе ханского дворца состоялось собрание. О, моя мать, мне нанесли сто пятьдесят шомполов. Добровольцы, бейте осторожнее, чтобы не лилась кровь, и чтоб мать и милая не горевали.


А. К. Кончевский
Таракташские партизаны
(Местное народное предание. Записано со слов крестьянина Джелиля)
В верховьях Судакской долины ютится глухая горная деревня Таракташ. Много в ней джигитов—гордых и смелых юношей, много и „гюзель тат-кизлары“, красивых горных девушек. В майское утро 1920 г. солнце залило своим светом старые сакли. Девушки выходили с кувшинами к фонтану за водой. Молодежь, улыбаясь, приветствовала друг друга, старики молча с грустными лицами принимались за работу по хозяйству.
Нехорошее было время! Засевшие в Крыму белогвардейцы производили наборы в солдаты, и сотнями уходили молодые и пожилые татары на Перекоп для калечения и убийства. Ежедневно из деревень требовали подвод, и хозяева должны были сопровождать их на Перекоп, где сбились войска белых армий.
Высоко уже поднялось солнце, заглядывая во все уголки деревни. Вдруг быстро на уставших конях в Таракташ въехало четыре всадника. Слегка пошатываясь на седлах не от усталости, а от вина, потребовали они старосту деревни. Заволновался горный аул. Припали к оконным стеклам девушки, высыпала детвора, старухи исподлобья оглядывали не- званных гостей, и медная посуда дрожала в их руках. Подобные посланцы с Перекопа не приносили радостных вестей, а увозили людей из гор в далекие степи, где шла война. Взяли недавно из Капсихора Амета Курт Усеина, Османа Абибуллу и много других. Амета привезли без ног, Осман потерял глаз и правую руку.
Приехавших окружила толпа татар.
„Доставить сейчас же 40 подвод“, заорал старший, Захарчук. Староста деревни объяснил, что этого сделать Таракташ не может. „Собрать сход!“, приказал урядник. С вышки старого минарета созвали сход. Сбились в кучу молодые и старые, перебивая друг друга, стали советоваться, что делать. Опершись на коня, Захарчук, смеясь, смотрел на толпу. Трое его сотоварищей присели на корточки, курили, держа на поводу лошадей.
Наконец, из толпы собравшихся татар выделилось несколько стариков. Сложив руки на груди, они заявили, что деревня их бедная и столько подвод дать не может.


70 —
Тогда урядник приказал окружить и схватить стариков. Их втолкнули в соседнюю саклю и заперли. У двери стал Захарчук с наганом в руке. Своих трех стражников он послал принести соломы. Обложили ею саклю и облили керосином. Зарыдали женщины. Молодежь заволновалась, но никто не подумал воспрепятствовать воле начальства, так как никому не хотелось висеть на соседнем телеграфном столбе. По требованию Захарчука принесли вина. У старика Османа взяли хорошее старое вино цвета янтаря, чтобы стражники стали добрее. Прямо из ведра пил Захарчук и угощал своих товарищей. Как улей жужжала толпа. Жаль стариков, почтенные, уважаемые.
„Ну! Даю один час времени, решайте!“  —  крикнул Захарчук с фуражкой на затылке, еле держась на коротких кривых ногах.  —  „Давай музыку и девок, красавиц ваших; пусть пляшут вот здесь, а потом... посмотрим !“
Оскорбление было велико. Деревня жила старыми обычаями. Девушки перед посторонними не могли являться. Засверкали черные глаза в толпе, сжались кулаки. Но никто не решался выступить против начальства... Время медленно подвигалось к назначенному сроку.
Вдруг как буря прорвалась в крестьянах ярость. Кто-то крутил руки уряднику Захарчуку, вырывая наган, толпа рванулась на остальных стражников, обезоружила и связала их, кроме одного, наиболее трезвого, который вскочил на коня и вскачь бросился в горы. Сперва за ним погнались, но скоро вернулись ни с чем. Старики из сакли уже были освобождены. Туда втолкнули на их место связанных насильников.
„Что будет?! Что будет?!“  —  вздыхали старики, простирая руки к небу. Но молодые джигиты разгорячились, и их уже нельзя было удержать.
Предвидя налет карательного отряда, они заложили камнями дорогу, откуда можно было ждать неприятеля. Над дорогой нагромоздили глыбы скал для прикрытия. Сами джигиты засели за камнями.
Ждать пришлось недолго. Вскоре вдали показался отряд верховых с винтовками наготове. Впереди везли пулемет. Таракташцы подпустили их очень близко. Тогда только дали залп. Несколько драгун свалились на дорогу, несколько лошадей понесли своих всадников в сторону от дороги в обрывы. Дрогнул карательный отряд и... отступил, подобрав раненых. На месте сражения бросили пулемет и несколько ружей.
„Безумцы, остановитесь!“ кричали молодежи старики. Но гнев джигитов не знал уже удержу. Быстро собрали они по деревне всех, кто мог защищаться. Во главе повстанцев стал бывший фронтовик. Решено было готовиться к встрече новой карательной части. В одной из соседних лесных долин закипела работа. Своими двухсторонними топорами, и ножами молодежь заготовляла палки толщиной в ствол винтовки; к ним прикреплялись в конце другие палочки потоньше и покороче, наподобие штыков. Из соседних деревень на призыв таракташцев тоже подошла молодежь и приняла участие в общей работе. Под прикрытием за ска


— 71 -
лой был поставлен пулемет. Вокруг, попрятавшись за каменными глыбами, засели восставшие со своими палками, похожими на винтовки, выставляя концы их из-за камней. Было, однако, между ними и несколько настоящих стрелков с винтовками и охотничьими ружьями.
Едва закончились приготовления, как с высокой скалы раздался условный свист, предупреждающий о приближении нового, очень большого неприятельского отряда. Когда отряд подошел близко, он был встречен пулеметным огнем и залпом из винтовок и ружей. Меткие гор ные стрелки причинили отряду немалый урон. Издали палки, торчавшие из-за скал казались тоже винтовками со штыками. Карательный отряд решил, что оружия у татар много. Еще несколько удачных залпов джигитов заставили отступить и этот второй карательный отряд белых.
„Вот как у нас партизан делался“, заканчивает свой рассказ таракташский крестьянин Джелиль, участник этих событий.
Боясь общего восстания татар в деревнях Крыма, „начальство“ замяло Таракташское восстание. Но начало было положено, и в горной части Крыма стали образовываться партизанские отряды, которые помогли Красной армии освободить Крым от врагов. Событие в Таракташе глубоко запало в сердца татар и с различными изменениями передается до сих пор в Крыму из уст в уста.
Одно оставалось для татар загадкой: кто же двинул толпу в Таракташе? Кто же первый бросился на стражников?
— Знаешь, кто?  —  торжественно спросил меня Джелиль.  —  Не знаю,  — отвечал я. „Долга, долга ныкто не знаил, а теперь все знаим  —  эта был товарищ Ленин!“
Заключение поразило своей неожиданностью. Так я, впервые, услыхал в Крыму легенду, связанную с именем Ильича.


Н. Л. Эрнст
Летопись археологических раскопок и разведок в Крыму за 10 лет (1921—1930)
Обозревая археологическую работу, проделанную в Крыму за десять лет, протекших со времени окончательного утверждения в нем советской власти в 1920 г., мы можем не колеблясь констатировать прежде всего чрезвычайное, небывалое оживление археологических исследований по сравнению с тем, что в этой области делалось в предыдущие десятилетия. Перечислим ли мы эти исследования, нанесем ли на карту пункты, где производились раскопки, составим ли перечень участников работ, выявим ли их результаты, и станем это сравнивать с соответствующими данными за предыдущие десятилетия, мы увидим явный перевес на стороне советского периода.
Такое явное крупное оживление археологических исследований в Крыму объясняется целым рядом обстоятельств, вытекающих из всей политики власти советов, уделяющей чрезвычайно большое внимание научно-исследовательской работе. Чрезвычайно умножились научно-исследовательские учреждения в Крыму, прежде всего музеи, а существовавшие прежде поставлены на новую твердую основу. Музеям вменено в обязанность вести не только просветительную, но и научно-исследовательскую работу. Значительная часть произведенных за 10 лет археологических исследований в Крыму выполнена или вызвана и организована крымскими музеями. Выделение Крыма в автономную республику и внимание к местным возможностям, силам и потребностям открыли простор для исследовательской творческой деятельности местных „провинциальных“ организаций и кадров, в то время как прежде она была почти исключительной привилегией столичных патентованных учреждений. Чрезвычайно укрепились и развились в то же время научные археологические учреждения наших научных центров, Ленинграда и Москвы, которые, поэтому, могли производить многочисленные и обширные раскопочные работы в Крыму. Энергично проводимое советской властью во всех отраслях выдвижение свежих молодых сил из трудовых слоев чрезвычайно умножило число исследователей, посвящающих себя археологическим работам в Крыму. Вызванное всей широкой и интенсивной просветительной работой советской власти, в частности экскурсионной и музейной, оживление научных интересов широких масс, про-


— 73 —
летарских и крестьянских, обеспечило сильнейшее, внимание к археологическим вопросам и объектам как со стороны самих широких масс, так и со стороны руководящих учреждений и организаций, со стороны прессы, школы и всей советской общественности. Это не могло не отразиться благотворно на археологических раскопочных работах. Вся национальная политика советской власти оживила и вызвала творческую научную деятельность среди местных национальных кадров и обострила интерес к изучению прошлого местной национальной культуры, как исходного пункта нынешней национальной по форме и пролетарской по содержанию культуры, одного из важнейших участков сегодняшнего социалистического строительства в области культуры. Это обеспечило широкое развитие раскопок татарских древностей в Крыму. Бурный рост широкого массового краеведческого движения, хотя и не захватившего еще Крым в степени одинаковой с иными его очагами в СССР, все же вовлекло в исследовательскую работу обширные группы крымского населения и  подготовило сведения и кадры для постановки археологических раскопок.
Не только в количестве произведенных за эти 10 лет археологических исследований мы видим резкое повышение по сравнению с предыдущей эпохой, большую разницу можно усмотреть и в самой постановке раскопочного дела, в выборе объектов изучения, в методах раскопок.
Прежде всего — плановость раскопок, или, вернее, идея плановости. Правда, далеко не всю проделанную за десятилетие в Крыму раскопочную работу можно назвать планомерной. Целый большой ряд раскопок был вызван случайными, посторонними обстоятельствами, строительством, хозяйственными земляными работами, кладоискательством, опасностью стихийных разрушений и т. д. Некоторые обусловливались специальными личными научными интересами исследователей. Но все же сознание необходимости внедрения планового начала в раскопочное дело твердо освоено почти всеми исследователями и учреждениями, ведущими археологическую работу в Крыму. Некоторые же разделы проделанной за 10 лет работы, несомненно, можно вполне квалифицировать как планомерные. Таковы систематические поиски и раскопки остатков культуры людей древнего каменного века в пещерах горного Крыма, проводимые с 1923 года. Таковы раскопки и изучение стоянок т. н. микролитической культуры на Яйле. Таковы — обследования городищ и остатков поселений Боспорского царства на Керченском полуострове. Таковы обследования и начатые раскопки связанных с Херсонесом укреплений на Гераклейском полуострове. Таковы обследования и раскопки скифских городищ в предгорном Крыму и т. д.
Большой сдвиг мы находим также в вопросе о выборе объектов раскопок. Наряду с продолжающимися раскопками главных хозяйственных и политических центров древнего Крыма, напр., Херсонеса и Пан-


74 —
тикапея, предпринимаются также раскопки мелких пунктов в районе их хозяйственного влияния, служивших им производящей базой. Внимание т. обр. переносится на низовые хозяйственные ячейки. Таковы упомянутые уже работы на Керченском и Гераклейском полуострове. В самом городище Херсонеса для раскопок избираются не какие-либо многообещающие в смысле привлекательных находок пункты, избирается исход ный пункт для начала планомерного вскрытия почвы городища подряд, и притом близ древнего порта, а не в центре города. При раскопках в Судаке особое внимание обращается опять-таки на главную артерию древней хозяйственной жизни города — на порт. Таким образом, в раскопочном деле на первое место все более выдвигается изучение тех пунктов, где находились основные узлы древней экономики. Если этот подход проявлялся далеко не во всех раскопках, то это потому, главным образом, что, несмотря на уже свыше столетнюю давность археологической работы в Крыму, все-таки исследовано еще так мало, что приходится большей частью вести самое первичное разведочное изучение для определения характера и эпохи памятника с тем, чтобы впоследствии уже перейти к изучению его хозяйства.
В области самых методов ведения археологических работ можно отметить, что за истекшие 10 лет все более и более завоевывала себе место коллективность таких исследований, чего мы почти не наблюдаем в прошлом. Очень многие из проделанных работ велись коллективно несколькими исследователями или на началах равноправия, или же при единоличном руководстве, но в составе более или менее многочисленного научного коллектива из работников разной степени квалификации. При такой постановке многие из проведенных в Крыму раскопочных кампаний и экспедиций приобрели большое значение в области подготовки кадров и играли роль научно-исследовательской школы. Это особенно относится к раскопкам Херсонесского музея внутри и вне городища, к раскопкам пещер с остатками древнего каменного века, к микролитическим раскопкам на Яйле, к раскопкам на Эски-Кермене. Можно говорить и о том, что в археологический научный обиход вошли массовые коллективные исследования. Так, целый ряд очень ценных археологических исследований произведен Севастопольским краеведческим музеем, являющимся по существу юношеским краеведческим кружком, состоящим из многочисленных школьников 2-й ступени. Сюда же относятся некоторые раскопки и обследования, выполненные Центральным музеем Тавриды силами таких же школьников (Кр. обл. оп.-пок. школа).
В области применявшихся при раскопках технических приемов и методов можно констатировать несомненный значительный прогресс. Почти все раскопочные работы сопровождались съемкой детальных планов и разрезов раскапываемых объектов с нивеллировками, фотографированием и т. д. Составлялись дневники раскопок и давались подробные отчеты


— 75 -
о раскопках. При раскопках городищ и стоянок почти всегда применялся т. н. послойно-квадратный метод исследования. Некоторые исследователи применяли при  этом карточную систему регистрации своих наблюдений. Особенно тонкая методика выработалась при раскопках стоянок каменного века.
Сейчас еще трудно и преждевременно подводить итоги и перечислять научные достижения  крымских раскопок за отчетный период. Очень многие работы еще далеки от своего завершения. Мы все же считаем уместным указать на наиболее существенные из проделанных работ, давшие совершенно новые научные данные.
Установлено и в деталях выяснено наличие и широкое распространение в Крыму пещерных стоянок древнего каменного века, палеолита, в разных фазах его развития, причем некоторые из них являются древнейшими следами пребывания человека на территории СССР вообще. Это ставит Крым на первое место в вопросах изучения древнейших ступеней человеческой культуры в восточной Европе. Основательно изучены человеческие стоянки эпохи перехода от древнего к новому каменному веку, т. наз. микролитической культуры, в горном Крыму, особенно на Яйле; в настоящее время можно уже подойти к детальному расшифровыванию этой загадочной во многих отношениях эпохи. Открыта, определена и в известной мере выяснена широко распространенная в горном Крыму культура позднего бронзового века, получившая название Кизил-кобинской, и принадлежащая, вероятно, таврам. Таким образом, в основных чертах намечен ход развития первобытных культур в Крыму, и дан первоклассный материал как для научных социологических выводов, так и для массовой работы по выработке материалистического миросозерцания, этого важнейшего участка сегодняшнего культ- строительства. Далее выявлены в своем распространении и характере и более или менее расшифрованы (хотя и не окончательно) в смысле датировки и своего военного, хозяйственного и культового назначения многочисленные развалины укреплений (т. наз. башен) на Гераклейском полуострове в районе влияния Херсонеса. Найдены следы древнейших укреплений (VI—V века) в самом Херсонесе. Совершенно исключительным достижением, возбуждающим величайшие надежды, является открытие развалин другого, старого Херсонеса на дне моря у Херсонесского маяка. На берегах Керченского полуострова расследован и определен в своих хронологических рамках и экономическом значении ряд городищ, принадлежавших к Боспорскому царству. Установлено наличие у Ак-Мечети значительных развалин античного греческого поселения. Выявлен хозяйственный, военный и культурный облик скифских городищ северных предгорий Крыма римской эпохи, во главе с центральным городищем, Симферопольским, и прослежено широкое распространение этой культуры и ее хронологические рамки. Установлено наличие чрезвычайно важного готско-греческого населенного укрепленного центра на Эски-


76 —
Кермене, существовавшего в течение почти всего средневековья. Выявлено существование в Крыму в эпоху Золотой Орды высоко-развитой татарской культуры, находившейся под сильнейшим влиянием сельджуков и имевшей свои главные центры в Старом Крыму и у Бахчисарая (Эски-Юрт и Чуфут-Кале).
Мы не отметили здесь ряда других раскопочных работ потому, что размеры научного значения их результатов еще не определились.
Из отдельных, сделанных за эти 10 лет археологических находок предметов, заслуживающих особого научного внимания, надлежит указать на: каменную плиту с изображениями человеческих фигур и топоров, найденную в кургане у Симферополя и относящуюся к бронзовому веку; на мраморный храмовый стол с древне-греческой надписью и мраморные солнечные часы, найденные (в 1918 г.) на городище Китэя на Керченском полуострове, на т. наз. Марфовский клад, т. е. группу золотых предметов украшения т. наз. готского стиля из погребения у дер. Марфовки. Керченского района; на находку ранне-византийских капителей на Чуфут-Кале; на золотую византийскую иконку с эмалью, найденную в Судаке, и на существенную средневековую греческую надпись, обнаруженную на Мангупе.
Таким образом, можно утверждать, что закончившееся десятилетие было чрезвычайно плодотворно в области археологических раскопок и обследований в Крыму и сильно подвинуло вперед изучение истории Крыма.
Существеннейшим недостатком почти всех этих выполненных за 10 лет работ является крайне продолжительная задержка с опубликованием их результатов. Отчасти это объясняется затруднительностью издания больших научно-исследовательских монографий с многими иллюстрациями. Отчасти—большой перегруженностью исследователей иной работой, не дающей им возможности окончательно обработать добытые материалы. Отчасти тем, что при ежегодных скудных ассигнованиях многие работы затягиваются на целый ряд лет и не могут быть опубликованы до их завершения. Словом, лишь очень немногие выполненные за эти годы раскопочные работы опубликованы более или менее надлежащим образом. О многих есть только информационные или популярные сообщения в разных периодических органах или же опубликованы некоторые частности. О некоторых нет совсем никаких сведений в печати.
Это, главным образом, побудило нас дать общий хотя бы краткий и чисто летописный перечень произведенных за 10 лет советской власти в Крыму археологических раскопок.
Мы вносим в этот перечень исключительно раскопки и отчасти разведки, связанные с вскрытием почвы, оставляя в стороне внешние обследования и поиски, хотя и в этой последней области проделана весьма существенная работа. Упомянем все-таки здесь наиболее обширные из исследований этого последнего порядка, производившихся в течение


— 77 —
ряда лет. Севастопольским краеведческим музеем (под руководством П. П. и В. П. Бабенчиковых) произведены многочисленные основательные обследования Севастопольского района н смежных частей Бахчисарайского и Ялтинского Бахчисарайским музеем и Ц. Реставр. мастерскими (У. А. Боданинским, О. А. Акчокраклы и Б. Н. Засыпкиным) выполнено почти исчерпывающее обследование татарских древностей Крыма, главным образом архитектурных. Ялтинским музеем краеведения (А. С. Моисеевым и Е, И. Висниовской) проделано обследование Яйлы и Южного берега для выявления стоянок т. н. микролитической культуры. Центральным музеем Тавриды обследованы значительные части Симферопольского, Бахчисарайского и Ялтинского районов. Феодосийским музеем (H. С. Барсамовым) выполнено основательное обследование Феодосийского района и морского побережья от Феодосии до Алушты. Тавр. обществом истории, археологии и этнографии (Н. Л. Эрнстом, С. И. Забниным и H. С. Барсамовым) произведено в 1930 г. обследование пространства между Симферополем (собственно селом Зуя) и Феодосией. Керченским музеем (К. Э. Гриневичем и Ю. Ю. Марти) обследованы почти сплошь берега восточной части Керченского полуострова. Теперь можно уже думать о составлении сводной археологической карты Крыма.
В вопросе об увязке производившихся за десять лет в Крыму раскопок с бурным социалистическим строительством сегодняшнего дня в Крымской АССР необходимо отметить, что такая увязка осуществлялась далеко не в достаточной степени. Непосредственная помощь и содействие практической хозяйственной стройке может быть, конечно, археологией оказана лишь изредка, в отдельных случаях. От археологии нельзя и ожидать крупных результатов в этой области. Однако, кое-что все-таки может быть отмечено. Так, на основании археологических раскопок возобновлен древний водопровод, снабжающий водой один из крымских курортов (у Севастополя). Большая подготовительная работа такого же характера проведена на Гераклейском полуострове. Намечено исследование древних водосборных сооружений (конденсаторов) у Феодосии для их хозяйственного использования и т. д. Гораздо существеннее значение археологических раскопок на фронте культурного строительства Крымской АССР, прежде всего в области выработки обоснованного научного материалистического миросозерцания. Почти все произведенные раскопки тесно увязываются в этой области с задачами сегодняшнего дня. Однако, нужно поставить в упрек исследователям и учреждениям, от имени которых они работают, что они этой увязки не выявляли в достаточной степени и не спешат с включением своих результатов в общую систему диалектической исторической науки.
Считаем долгом выразить здесь благодарность тем из исследователей, производивших упоминаемые ниже раскопки, которые помогли нам в составлении настоящей летописи сообщением точных данных о своих работах.


— 78 —
Список произведенных в каждом году раскопок мы располагаем в порядке степени древности исследованных памятников, т. е. на первом месте  —  раскопки стоянок каменного века и т. д. Называем в начале имя исследователя, производившего раскопки, и в скобках название учреждения, от имени и на средства которого они выполнялись. В выносках приводим литературу.
1921 г.
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) при участии Г. А. Бонч-Осмоловского производил раскопки мусорных ямок стоянки бронзового века на площадке у пещеры Кизил-Коба Симфер. р. Обнаруженная здесь (и еще раньше С. И. Забниным в самой пещере) культура, найденная впоследствии еще в ряде пунктов, получила название Кизил-кобинской. Он же производил совместно с С. И. Забниным разведку двух стоянок той же культуры у р. Альмы близ с. Саблы (обнаруженных С. И. Забниным). 1
Л. А. Моисеев. (Херсонесский музей) производил обследования и разведки на Гераклейском полуострове (т. н. „башен“ и др. древностей) для проверки сообщений Аркаса.2
К. Э. Гриневич (Керченский музей) производил обследования и разведки древних городищ Боспорского царства к северу от Керчи.3
1922 г.
Этот год, в течение которого Крым вместе с многими другими частями Республики подвергся страшному бедствию, голоду, был неблагоприятен для археологических раскопок. Состоялись лишь некоторые работы обследовательского характера (Н. Л. Эрнста, К. Э. Гриневича, Л. А. Моисеева).
1923 г.
Г. А. Бонч-Осмоловский (Русский музей в Ленинграде) совместно с Н. Л. Эрнстом, Ф. А. Фиельструпом» С. И. Забниным и В. В. Лоренцом произвел раскопки пещеры Кош-коба у дер. Тав-Кипчак близ кол. Нейзац Симф. района. Раскопки дали четвертичную фауну и слабые остатки человеческой культуры. Он же совместно с Ф. А. Фиельструпом производил разведку пещер у дер. Коккоз и Биюк-Узенбаш.
С. 	И. Забнин произвел раскопку одного погребения бронзового века над дер. Тав-Кипчак.
1 С. И. Забнин. Находки каменного века в Крыму. „Иэв. Тавр. уч. арх. ком.“ № 54, 1918. Г. А. Бонч-Осмоловский. Доисторические культуры Крыма (журн. „Крым“, № 2, 1926).
2 Л. А. Моисеев. Следы древней ирригации, мелиорации и водоснабжения древнего Херсонеса на Гераклейском полуострове („Записки Крымского о-ва естествоиспытателей“, т. IX).
3 К. Э. Гриневич. Археологические разведки в северо-восточной части Керченского полуострова („Известия Т. о-ва ист., арх. и эти.“, т. 1. 1927).


— 79 -
Ю. Ю. Марти (Керченский историко-археологический музей) выполнял раскопки, разведки и доследования в связи с строительными работами в г. Керчи: у древне-христианской катакомбы на Госпитальной ул. обнаружен первоначальный вход; на углу Шлагбаумской и Эспланадной ул. исследован древне-греческий могильник VI—III в. в. до наш. эры (раскопано до 40 могил). На углу Эспланадной ул. и Эспланадного пер. раскопаны фундаменты древней оборонительной башни.
Л. А. Моисеев (Херсонесский музей) произвел раскопки в западной части Херсонесского городища, в районе предполагаемого им акрополя, а именно: сделал разрез большого насыпного холма (т. н. „приспы Владимировой^ в связи с легендой о доме Ламаха), насыпь которого оказалась относящейся к X веку н. э. с незначительными архаическими остатками на материке; далее была выполнена разведка для выяснения направления западной оборонительной стены в античный период, причем оказалось, что она имела иное направление, чем в последующее время.
1924 г.
Г. А. Бонч-Осмоловский (Русский музей) начал раскопки пещеры Киик-коба у дер. Тав-Кипчак Симфер. р. Она дала два четвертичных нижнепалеолитических культурных слоя с кремневыми орудиями и кости человека Неандертальской расы (две ступни и голень). 1 Он же производил при участии студенток ЛГУ разведки на палеолит в пещерах от Черкес-Кермена до Инкермана и в окрестностях Мазанки и Нейзаца и раскопки второй пещеры у дер. Биюк-Сюрень на Бельбеке („Сюрень II“). Эти раскопки дали культуру азильского типа. Он же совместно с С. И. Забниным разведывал две стоянки бронзового века на Альме (см. работы Н. Л. Эрнста в 1921 г.) и раскопки стоянок и погребений бронзового века Кизил-кобинской культуры у кол. Нейзац.
С.  И. Забнин разведывал пещеру Змеиный грот у с. Саблы Симфероп. р., давшую находки разных эпох, начиная с бронзового века.
Н.  Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) при участии учеников Кр. обл. оп. пок. школы производил раскопки курганов близ Симферополя у дер. Бахчи-Эли. Они дали погребения бронзового века (между прочим, упомянутую каменную плиту с изображениями людей и топоров), погре-
1 Г. А. Бонч-Осмоловский, предварительные сообщения напечатаны в  журн. „Крым“ № 2, 1926; „Новый Восток“, № 8-9, 1925; „Этнограф, экспедиции Русск. Музея 1924—25 г.г.“; „Путеводитель по Крыму“ изд. Крымохриса 1925; „Русский антрополог. журнал“ т. 14, в. 1—2, 1925; „Природа“, 1926, 5—6. Более подробно в его же статьях „К вопросу об эволюции древне-палеолитических индустрий“ („Человек“, 1928, № 2). „Le paléolithique de Crimée“ (Бюллетень Комиссии по изуч. четверич. периода. 1929 № 1, Акад. Наук). И. Палибин и А. Гаммерман. Kohlenreste aus dem Palâolithikum der Krim (там же). В. A. Гоpодцов, К определению древности мезолитической стоянки в пещере Киик-коба (Изв. Т. о-ва ист., арх. и этн. т. II, 1928). А. А. Бируля. Предв. сообщ. о хищниках из четвертичных отложений Крыма (Доклады Академии Наук, 1930, № 6). Его же. Предв. сообщ. о грызунах из четв. отлож. Крыма (там же, № 23).


— 80 —
бения скифские эллинистической эпохи, скифские римской эпохи и позднекочевнические.
Ю. Ю. Марти (Керченский Музей) продолжал начатые в 1923 г. раскопки оборонительной стены в Керчи по Эспланадному пер. Найдены фундаменты боевой башни с подпольным помещением с остатками пищи. Он же произвел обширное обследование „1-го древнего вала“ на Керченском полуострове.
И. Н. Бороздин и А. С. Башкиров (Научная ассоциация востоковедения) произвели раскопки развалин укреплений (т. наз. башен) на Гераклейском полуострове близ б. Георгиевского монастыря у Александриады и в Юхариной балке. Они оказались античными, эллинистического и римского времени. Раскапывался также могильник римской эпохи в Александриаде.1
А. С. Башкиров и У. А. Боданинский (Н. ассоц. востоковедения и Бахчисарайский музей) раскапывали кладбище Кырк-Азислер с татарскими надгробиями в Эски-Юрте у Бахчисарая. Найдено много надгробий любопытных форм и орнаментики, многие с надписями. Они оказались в большинстве принадлежащими золотоордынской эпохе.2
1925 г
Г. А. Бонч-Осмоловский совместно с  Н. Л. Эрнстом (Русский музей, Главнаука и Центр, музей Тавриды) при участии студенток ЛГУ и учеников Кр. оп.-пок. школы продолжал раскопки палеолитической стоянки в пещере Киик-коба, начатые в 1924 г.,3 и произвел разведки на палеолит к востоку от Симферополя до границ Феодосийского района. Раскопки пещеры Киик-коба вскрыли остальную, нераскопанную в 1924 г. часть пещеры и дали снова два палеолитических культурных слоя, нижний примитивно-мустьерский и верхний мустьерский, оба с обильным кремневым и костным материалом.
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) произвел при участии учеников Кр.ОПШ раскопки курганов близ Симферополя у дер. Красная горка. Они дали погребения с скорченными костяками с охрой.
К. Э. Гриневич произвел небольшие предварительные раскопки в Херсонесе.4
Ю. Ю. Марти (Керченский музей) обнаружил и раскапывал в связи с коммунальными земляными работами в Керчи на ул. Розы Люксембург византийское кладбище XI века. При больших строительных рабо-
1 И. Н. Бороздин, Археологические раскопки на Гераклейском полуострове (Новый Восток, № 1 (7), 1925).
2 А. С. Башкиров н У. Боданинский. Памятники крымско-татарской старины. Эски-Юрт (Новый Восток, № 8—9, 1925).
3 Литературу о Кинк-кобе см. в раскопках 1924 г.
4 К. Э. Гриневич. Возобновление раскопок в Херсонесе таврическом („Крым“ № 2, 1926).


— 81 —
тах Центросоюза на Карантинной ул. № 86 обнаружен и раскапывался могильник римского времени, I-II веков н. э.
И. Н. Бороздин, А. С. Башкиров, У. А. Боданинский О. А. Акчокраклы и П. И. Голландский (Научная ассоциация востоковедения, Крымнаркомпрос и Бахчисарайский музей) произвели большие разведки и обследования татарских древностей в г. Старом Крыму и начали раскопки развалин большого здания у т. наз. мечети Узбека. Здание оказалось, повидимому, бывшим медрессе (высшей школой), являет признаки сельджукского зодчества и относится, видимо, к началу XIV в.1
А. А. Фомин (Историч. музей и Главнаука РСФСР) начал обследование и разведки генуэзской крепости в Судаке и ее окрестностей.
1926 г.
Г. А. Бонч-Осмоловский совместно с  Н. Л. Эрнстом (Зоологический музей Академии Наук, Русский музей и Центрмузей Тавриды) при участии В. И. Громовой, студентов ЛГУ и учеников Кр. О.П.Ш. произвели следующие работы: раскопки пещеры Киик-коба (прослеживали залегание слоев в склоне под пещерой, чем и закончились раскопки этой стоянки); далее, раскопки стоянки в урочище Кукрек близ пещеры Киик-коба, где оказалось два культурных слоя с кремневыми орудиями тарденуазского типа; раскопки обеих пещер у дер. Биюк-Сюрень на Бельбеке, причем в одной из них („Сюрень I“) оказались четвертичные слои с культурой Ориньякской эпохи, в другой („Сюрень II“) культура азильского типа (см. работы 1924 г.);2 раскопки стоянки бронзового века, кизил-кобинской культуры у колонии Нейзац (см. 1924 г.) и могильников Карлы-кая и Капак-таш в той же местности; разведки пещер в северных предгориях Караби-Яйлы.
Н. И. Репников (Ленинградский фото-кино-техникум) при участии студентов этого техникума производил раскопки погребений в каменных ящиках (т. наз. Крымских дольменах) в Байдарской долине между дер. Скеля и Уркуста. Они дали находки тождественные с найденными тем же исследователем прежде в тех же местах.
С. И. За б нин раскопал один такой же „дольмен“ у дер. Кайнаут Карасубазарского района. Находки такие же.
Ю. Ю. Марти (Керченский музей) в связи с находкой крестьянином Нешевым из дер. Марфовка у хутора Бикеч на Асандровом валу на Керченском полуострове в кургане погребения с драгоценными золотыми предметами украшения т. наз. готского стиля, произвел раскопки этого места; оказалось, что в центре кургана был склеп с погребением
1  О. Акчокраклы. Старо-Крымские и Отуаские надписи XI1I-XV вв. (.Изв. Т. О-ва ист., арх. и эти.“ т. I, 1927). И. Н. Бороздин. Об изучении восточных культур СССР (Новый Восток. № 6, 1925). И. Н. Бороздин. Солхат (Новый Восток, № 13—14 1926). А. С. Башкиров. Сельджукизм в древнем татарском искусстве („Крым“, № 2,  1926).
2  Г. А. Бонч-Осмоловский. Le paléolithique de Crimée (Бюллетень Ko- ниссии по изуч. четвертичн. периода Ак. Наук. 1929 № 1).
Изв. Тавр, о-ва и., а. и э.
6


— 82 —
римского времени, готское же являлось впускным. Склеп примыкает к фундаментам древней сторожевой башни.
Л. А. Моисеев (О-во по изуч. Крыма) произвел в 1925 и 26 гг. обследования с шурфами и зондажами на Гераклейском полуострове к югу от Севастополя для выяснения древних водопроводов, шедших в Херсонес из Юхариной и Сарандинаковой балок.1
К. Э. Гриневич (Херсонесский музей) начал планомерные раскопки внутри Херсонесского городища в юго-восточной его части, близ т. наз. башни Зенона у базилики Лаврентия, где производились уже раскопки еще до империалистической войны, но остались нераскопанные участки. Целью раскопок было отыскание следов древнейшего поселения. Раскопки обнаружили сложные строительные комплексы: в самом древнем слое  —  остатки большого здания поздне-эллинистической эпохи III века до н. э.; выше  —  тоже общественное здание IV-V вв. н. э. ; еще выше  — остатки хозяйственных монастырских построек X-XI вв. Между прочим, найдена прекрасная мраморная головка статуи юноши (IV века до н. э).2
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) в связи с обширными земляными коммунальными работами произвел большие раскопки тавроскифского городища у Симферополя на Петровских скалах, т. н. Неаполя. Они обнаружили основания большой оборонительной стены, жилых построек, хлебные ямы, печи, много погребений и множество отдельных находок. Предметы датируются от IV века до н. э. до II в. н. э.3 Он же произвел раскопки в могильнике со склепами у дер. Скеля в Байдарской долине в урочище Узен-баш, копавшемся уже прежде Н. И. Репниковым. Найдены многочисленные предметы (между прочим, бронзовые медальоны с образками на мастике). Погребения датируются V-м веком нашей эры.
И. Н. Бороздин, А. С. Башкиров, У. А. Боданинский, О. А. Акчокраклы и П. И. Голландский (Научная ассоциация востоковедения, КрымНКПр. и Бахчисарайский музей) продолжали раскопки развалин медрессе у мечети Узбека в г. Старом Крыму (см. работы 1925 г.) и развалин каравансарая, там же, а также продолжали обследование татарских древностей в городе и его окрестностях.4
1  Л. А. Моисеев. Следы древней ирригации и т. д. („Записки Крымского о-ва естествоисп.“, т. IX).
2  К. Э. Гриневич. Раскопки в Херсонесе Таврическом в 1926 г. (журн. „Крым“, № 1 (3). 1927). Он же. Раскопки в Херсонесе Тавр. в 1926 г. (Сообщения Гос. Академии ист. матер. культ., т. I, 1926).
3  Н. Л. Эрнст. Неаполь Скифский (Вторая конференция археологов СССР в Херсонесе. Севастополь 1927, стр. 23-28). А. И. Маркевич. К столетию исследований на городище Неаполе у Симферополя (Изв. Т. о-ва и., а. и э., т. III, 1929).
4  А. С. Башкиров. Художественные памятники Солхата (журн. „Крым“, № 1 (3), 1927). О. Акчокраклы. Старо-Крымские и Отузские надписи (И. Т. о. и., а. и а., т. I, 1927). Я. Кемаль. Надпись на мечети Узбека в Старом Крыму (там же). И. Н. Бороздин. Новые данные по золотоордынской культуре в Крыму („Новый Восток“, № 16-17. 1927).


— 83 —
1927 г.
Г. А. Бонч-Осмоловский совместно с Н. Л. Эрнстом (Зоологич. музей Академии Наук и Центральн. музей Тавриды) при участии В. И. Громовой, студентов ЛГУ и учеников Кр.ОПШ продолжали раскопки пещеры Сюрень I с палеолитической стоянкой эпохи Ориньяк, начатой раскопками в 1926 г. Выявилось наличие здесь трех очажных слоев с разными фазами этой эпохи.1 Они же продолжили раскопку микролитической стоянки типа Тарденуаз на поляне в Кукреке, начатую в 1926 г. (см. работы 1926 г.) и приступили к раскопкам пещерных микролитических стоянок у дер. Уркуста в Байдарской долине в пещерах-навесах Фатьма-коба и Шань-коба. В обеих пещерах оказалось по несколько очажных слоев, нижние из которых принадлежат к эпохе Аэиль, верхние—к эпохе Тарденуаз. Помимо многочисленных кремневых орудий, в пещере Фатьма-коба оказалось человеческое погребение эпохи Азнль, которое вынуто было целиком.2 Произведены были также разведки на палеолит в районах Байдарской долины, Мангупа, Биюк-Сюрени и Фоти-салы. Продолжены были также раскопки стоянки бронзового века Кизил-кобинской культуры у кол. Нейзац, начатые в 1925 г.
С. И. Забнин сделал разведку в пещере у дер. Чокурча близ Симферополя, выявившую наличие в ней четвертичного слоя с четвертичной фауной и культурными слоями с кремневыми орудиями Мустьерской эпохи.3
Б. С. Жуков совместно с О. Н. Бадером, Н. Л. Эрнстом, С. Н. Сосновским и Е. И. Висниовской (Антрополог, институт МГУ, Главнаука и Ялтинский музей краеведения) при участии студентов МГУ произвел раскопки микролитической стоянки типа Тарденуаз в урочище Ат-Баш, близ Беш-Текнэ на Ай-Петрикской Яйле над Алупкой, и разведки такой же стоянки в урочище Бален-Кош (Баин-Кош) в том же районе Яйлы, а также ряда других стоянок того же типа тоже на Ай-Петринской Яйле. Найдено большое количество мелких кремневых орудий, а также фрагменты глиняной посуды.
С. И. Забнин произвел разведку у дер. Ново-Федоровка близ с. Саки Евпаторийского района, выявившую интересную стоянку бронзового века, приближающуюся к Кизил-кобинской культуре, но не совпадающую с нею.
Н. И. Репников продолжил раскопки погребений в каменных ящиках (т. наз. „Крымских дольменах“) в Байдарской долине.
1  Вторая конференция археологов СССР в Херсонесе. Севастополь 1927, стр. 41; Г. А. Бонч-Осмоловский. Le paléolithique de Crimée (Бюллетень комиссии по науч. четвертичн. периода Акад. Наук, 1929, № 1). А. Гаммерман. Kohlenreste aus dem Palâolithikum der Krim, Hôhlen Ssjuren I und II (там же). M. Тихий. Fische aus dem Palâolithikum der Krim (там же). A. A. Биpyля, статьи упом. в раскопках 1924 г.
2  Литература та же.
3  С. И. Забнин. Новооткрытая палеолитическая стоянка в Крыму (Изв Тавр. о-ва ист., арх. и этн., т. II, 1928).


84 -
Ю. Ю. Марти (Керченский музей) произвел обширные обследования, разведки и раскопки в городищах Боспорского царства к югу от Керчи по южному и восточному побережью Керченского полуострова от озера Элькен до мыса Такиля, а именно Киммерика у горы Опук, крепости на горе Опук, городищ Китая и Акры. При  этом проверены и исправлены старые данные (Дюбрюкса и Бларамберга) об этих городищах, и установлено наличие в них укреплений, поселений и могильников в эллинистическую, римскую и отчасти в византийскую эпохи.1 Он же в связи с земляными работами портового управления обследовал два кургана у черты г. Керчи и Старого Карантина.
К. Э. Гриневич (Херсонесский музей) при участии Г. Д. Белова и студентов ЛГУ продолжил раскопки внутри Херсонесского городища, у башни Зенона, начатые в предыдущем году, причем обнаружились комплексы построек античных и средневековых. При разведке около оборонительной стены Херсонеса близ древне-греческих ворот обнаружены остатки фундаментов древнейшей боевой стены Херсонеса, могущей быть отнесенной к началу V-го века до н. э.2
Л. А. Моисеев (ГАИМК, Геолком и ОПИК) продолжил свои разведки по выявлению древних херсонесских водопроводов и ирригационной системы в Юхариной балке на Гераклейском полуострове.
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) раскапывал греко-скифские склепные погребения римской эпохи на городище „Неаполь“ у Симферополя и у колонии Нейзац.
А. А. Фомин (Главнаука) с московской исследовательской группой продолжал обследования в Судакской крепости, в частности у мечети, и начал вне крепости раскопки развалин т. наз. х^ама Дианы (по дороге к Новому Свету).3
Ю. В. Готье, Н. Д. Протасов, М. А. Тиханова-Клименко, Е. Ч. Скржинская (Гос. Академия истории материальной культуры) приступили к систематическим работам по обследованию, разведкам и раскопкам генуэзской крепости в Судаке и в ее окрестностях. Помимо обследовательской работы, в этом году были произведены раскопки внутри башни св. Георгия, представляющей собою базилику. При  этом выяснен характер конструкции нижней части этого помещения, подвергавшегося, видимо, многим переделкам. При раскопке найден золотой эмалевый византийский образок.4
H. С. Барсамов (Феодосийский археологический музей) производил раскопки комплекса развалин у дер. Отузы на холме Кордон-Оба,
1 Ю. Ю. Марти. Доклад о результатах этих работ в издании „Вторая конференция археологов СССР в Херсонесе“ Севастополь, 1927. Он же: Городища Боспорского царства к югу от Керчи. Киммерик. Китай. Акра. (Иав. Т. о-ва ист., арх. и эти., т. II, 1928).
2 „Вторая конфер. археологов СССР в Херсонесе“ стр. 20. К. Э. Гриневич. Раскопки в Херсонесе в 1927 и 1928 г. („Крым“, № 1(9), 1929).
3 „Вторая конфер. арх. в Херс.“, стр. 47.
4 Там же, стр. 47—48. Н. Д. Протасов. Памятники Судака, „Крым“, № 2, 1926.


— 85 —
где Кеппен указывал средневековую крепость, а Бларамберг искал скифский Хавон. Раскопки обнаружили фундаменты однонефной базилики и других построек и поздне-средневековую керамику и позволили сделать вывод, что здесь в XIII-XV веках находился армянский монастырь.1
У. А. Боданинский и О. А. Акчокраклы (Бахчисарайский музей) начали планомерное основательное обследование городища Чуфут-Кале у Бахчисарая.2
1928 г.
Г. А. Бонч-Осмоловский (Академия Наук СССР, Комиссия по изучению четвертичн. периода) при участии С. А. Трусовой и студентов ЛГУ продолжал раскопки палеолитической ориньякской стоянки в пещере Сюрень I, начатые в 1926 г.3 Они же производили разведки на палеолит в пещерах района Коккоз и реки Альмы. Во время этих разведок С. Н. Бибиковым обнаружена палеолитическая стоянка в пещере Шайтан-коба у дер. Тав-Бодрак близ станции Альма.
Н. Л. Эрнст, П. А. Двойченко и С. И. Забнин (Крымский научно-исследовательский институт) начали систематические раскопки пещеры у дер. Чокурча близ Симферополя, разведанной С. И. Забниным в 1927 г. Раскопки дали богатый четвертичный слой с многочисленными костями четвертичных животных, кострищами и кремневыми орудиями ранней Мустьерской эпохи, аналогичными орудиям из раскопок пещеры Киик-коба.4
Б. С. Жуков (Антрополог, институт М. Г. У. и Ялтинский краеведческий музей) раскапывал микролитическую стоянку тарденуазского типа на Ай-Петринской Яйле у бассейна фермы бывш. Юсупова, разведанной О. Н. Бадером в 1927 г. О. Н. Бадер продолжал разведки стоянок на Ай-Петринской Яйле и совместно с Б. С. Жуковым раскапывал стоянку ранне-металлической эпохи, там же, близ метеорологической станции. Б. С. Жуков при участии Г. Ф. Дебеца и А. Е. Алиховой раскапывал стоянки культуры раковинных куч в заливе Ласпи.
H. С. Барсамов (Феодосийский музей) обнаружил микролитическую стоянку тарденуазского типа к востоку от Феодосии, у устья Черной балки близ дер. Седжеут, и такую же близ Коктебеля у Хрущовского источника. В черте гор. Феодосии у Лысой горы, у природных
2 О. Акчокраклы. Новое из истории Чуфут-Кале (Изв. Т. о-ва ист., арх. и этн., т. II, 1928).
3 Литература см. в 1927 г.
4 Н. Л. Эрнст. Раскопки палеолитической стоянки в Чокурчинском гроте у Симферополя (Изв. Т. о-ва ист., арх. и эти., т. III, 1929). Его же. Люди ледникового периода в Крыму. Симферополь, КрымГИЗ, 1930. С. И. Забнин. Новооткрытая палеолитическая стоянка в Крыму (Иэв. Т. о-ва и., а. и э., т. II, 1928).
1 Н. Барсамов. Археологические раскопки в Отуаах в 1927 и 28 гг. (Изв. Т. о-ва и, а. и э., т. III. 1929).


— 86 —
выходов кремня обнаружено местонахождение кремневых орудий, принадлежащих, видимо, различным эпохам.1
Ю. Ю. Марти (Керченский музей) предпринял вторую экспедицию по изучению районов Боспорского царства, экономически питавших его столицу, и произвел обследования, разведки и раскопки оградительного вала городища Китая. Они выявили наличность крепкой оборонительной стены с башнями и рвом, хлебные ямы и много предметов, указывающих на земледелие, рыболовство и гончарное дело. Город был основан в V-м веке до н. э. и существовал до V века н. э. Раскопана также в некрополе городища катакомба с росписью, относимая к II веку н. э., и курганы.2 В Керчи на г. Митридате раскапывалась каменная гробница с несколькими погребениями.
К. Э. Гриневич (Херсонесский музей) при участии Г. Д. Белова и студентов ЛГУ продолжал свои планомерные раскопки внутри Херсонесского городища у башни Зенона, начатые в 1927 г. (см. работы 1927 г.), причем продолжено обнаружение строительных комплексов разных эпох, частично вскрытых в предыдущий год. Кроме того, произведена разведка у т. н. „Западной базилики“ в поисках древнегреческой стены.3
К. Э. Гриневич и Н. И. Репников (Херсонесский музей) при участии Е. Веймарна начали раскопки одной из т. наз. „башен“ на Гераклейском полуострове, к югу от Севастополя у хутора бывш. Бермана близ б. Георгиевского монастыря. Выявился сложный комплекс развалин сооружений разных эпох: прямоугольное древне-греческое здание культового назначения, видимо, средины V века до н. э.; позже—пирамидальная оборонительная башня ранне-эллинистической эпохи (конец IV и III вв. до н. э.), имевшая и военное и хозяйственное назначение; наконец  —  двор и ряд хозяйственных помещений римской и византийской эпох. Отдельные находки указывают на промежуток от V века до н. э. до VIII века н. э.4
А. А. Фомин (Главнаука) с московской исследовательской группой продолжал исследования в Судакской крепости и раскопки т. наз. храма Дианы вне крепости, начатые в предыдущем году. „Храм Дианы“ оказался христианской поздне-средневековой базиликой. Он же раскапывал ранне-средневековые погребения там же у подножия горы Болван и одно погребение внутри крепости.5
1 H. С. Барсамов. Феодос. археол. музей („Крым“ № 1(6) вып. 2, 1928).
3 Ю. Ю. Марти. Раскопки городища Китая в 1928 г. (Изв. Т. о-ва ист., арх. и эти., т. III, 1929, стр. 116-130). Он же. Раскопки Керченской экспедиции 1928  г. („Крым“ № 1 (9), 1929).
3 К. Э. Гриневич. Раскопки в Херсонесе в 1927 и 28 гг. („Крым“ № 1(9). 1929).
4 К. Э. Гриневич. Раскопки Гераклейской экспедиции 1928 г. („Крым“, № 2(8). вып. 2, 1928). Его же. Социолог, проблемы изуч. прошлого Севастоп. района (по раскопкам 1928-29 гг.) („Крым“, № 2(10), 1929).
5 Л. Н. Новикова. Могильник на горе Болван в Судаке (Изв. Т. о-ва и., а. и э., т. III. 1929).


— 87 —
Ю. В. Готье, Н. Д. Протасов, Е. Ч. Скржинская, М. А. Тиханова-Клименко (Гос. Академия ист. мат. культ.) при участии. А. И. Полканова (Ц. музей Тавриды) продолжали начатые в предыдущем году изыскания в Судакской крепости. Произведены были раскопки внутри цистерны у т. н. башни консула. Н. Д. Протасов начал раскопки т. н. базилики на консолях в крепости.
А. И. Полканов (Ц. музей Тавриды) производил исследования у Судака в Новом Свете. В этой местности им обнаружено несколько мест древних поселений. В самом Новом Свете найдены средневековые керамические печи, а на горе Верблюд за Голубой бухтой—древняя стоянка, повидимому бронзового века.
Н. И. Репников (Главнаука и Ц. Реставр. мастерские) при участи Г. И. Петрова и Севастопольского музея краеведения начал большие раскопки городища пещерного города Эски-Кермен у дер. Черкес-Кермен Бахчисарайского района, рассчитанные на ряд лет. Подготовительные работы (обмеры, фотографирование и пр.) произведены были еще в 1927 г. Раскопками 1928 г. расчищена часть пещерных храмов городища, раскопан ряд погребальных склепов, открыт участок древней оборонительной стены города, расчищен древний въезд в город с вырубными воротами, раскапывался могильник на склоне Эски-Кермена. Древнейшие погребения и кладка боевой стены указывают на раннее средневековье. Остальные находки относятся к разным столетиям, кончая поздним средневековьем.
О. Н. Бадер (Антроп. инcт. МГУ) произвел разведку городища у Ласпи, которое оказалось средневековым.
Н. С. Барсамов (Феод. м.) продолжал раскопки в Отузах (см. 1927 г.).
У. А. Боданинский, Б. Н. Засыпкин и О. А. Акчокраклы (Бахчисарайский музей) начали систематические раскопки татарских древностей на городище Чуфут-Кале у Бахчисарая, подготовленные обследованием 1927 г. и рассчитанные на ряд лет. Произведены были раскопки развалин мечети в центре городища, причем установлено ее родство с сельджукским зодчеством и дата сооружения  —  1346 г.1
У. А. Боданинский, Н. Л. Эрнст, О. А. Акчокраклы и П. И. Голландский (Бахчис. муз.) произвели раскопки развалин медрессе у мечети Узбека в Старом Крыму, ввиде продолжения раскопок экспедиции Научн. ассоц. восток, в 1925 и 1926 г. Раскопаны дальнейшие части здания, выяснен ряд деталей его конструкции, подкрепивших выводы первых раскопок.2 Они же произвели раскопки кладбища на Зеленой площади в Старом Крыму, давшие ряд мусульманских надгробий XIV века.3
1 У. Боданинский, Б. Засыпкин и О. Акчокраклы. Чуфут-Кале (Изв. Т. о-ва и., а. и э. т. III, 1929).
2 См. работы 1925 и 26 гг.
3 О. Акчокраклы. Старо-Крымские надписи (по раскопкам 1928 года). (Изв. Т. о-ва и., а. и э.. т. III. 1929).


88 —
1929 г.
Н. Л. Эрнест. П. А. Двойченко и С. И. Забнин (Крымский научно-исследовательский институт) при участии В. В. Лоренца, учеников Кр. ОПШ и практикантки ЦМТ Л. Н. Кокинас продолжили раскопки палеолитической стоянки ранне-мустьерской эпохи в гроте у дер. Чокурча близ Симферополя, давшие снова очажные слои с множеством кремневых орудий и богатыми остатками фауны. Обнаружено, между прочим, большое скопление костей мамонтов, служивших пищей для обитателей пещеры.1
Г. А. Бонч-Осмоловский (Четвертичная комиссия и Зоологический музей Академии Наук) при участии С. А. Трусовой, С. Н. Бибикова и студентов ЛГУ продолжал раскопки палеолитической стоянки в пещере Сюрень I с культурой Ориньякской эпохи, производимые им с 1926 г.,2 и предпринял раскопки пещеры Шайтан-коба у дер. Тав-Бодрак близ Альмы, обнаруженной разведками С. Н. Бибикова в 1928 году. Она дала многочисленные кремневые орудия переходного типа от Мустье к Ориньяку.3 Произведены также разведки на палеолит в районах долины р. Альмы и дер. Улаклы и Мангуш. Он же продолжил раскопки микролитической стоянки Азиль-Тарденуазской эпохи в пещере Шань-коба у дер. Уркуста в Байдарской долине, начатые в 1927 году.
Б. С. Жуков и О. Н. Бадер (Антроп. инст. МГУ и Ялтинский краеведческий музей) при участии Е. И. Висниовской и М. А. Розановой раскапывали стоянку культуры раковинных куч в гроте под Мачтовой скалой в Орианде. О. Н. Бадер при их же участии обследовал и разведывал пещеры на Чатыр-даге, причем им обнаружено несколько стоянок тарденуазского типа.
С. И. Забнин и Т. Ф. Гелах (ЛГУ) производили разведку микролитической стоянки тарденуазского типа у с. Зуя Симферопольского района, обнаруженной убитым впоследствии кулаками комсомольцем Вербовским.
H. С. Барсамов (Феодосийский музей) сделал разведку погребений в каменных ящиках в Коктебеле под холмом Тепсень. Такие же погребения обнаружены им в Отузах.
Ю. Ю. Марти (Керченский музей) предпринял третью экспедицию по обследованию южной части территории Боспорского царства, причем раскопкам подверглись склепы Китайского городища. Раскопано пять склепов, относящихся к поздне-римскому времени; в них найдены пред-
1  Н. Л. Эрнст. Раскопки палеолитической стоянки в Чокурчинском гроте (Изв. Т. о-ва и., а. и э., т. III, 1929). Его же. Люди ледникового периода в Крыму, Симфер. 1930. Его же. Чокурчинские мамонты и первобытное общество (Сборник в честь В. В. Лункевича, Симфер. 1930).
2 Литературу см. в работах 1927 г.
3 Г. А. Бонч-Осмоловский. Шайтан-коба, крымская стоянка типа Абри-Оск (Бюллетень Комиссии по изучению четвертичн. периода, Академия Наук, 1930, № 2).


— 89 -
меты обихода ранне-христианской эпохи. Им же в этом году возобновлены давно прерванные раскопки городища самого Пантикапея в Керчи. На северном склоне горы Митридата в районе старого кладбища открыты развалины большой керамической обжигательной печи поздне-римского времени и обследована территория кругом нее.
Л. А. Моисеев (Евпаторийский музей) произвел разведочные раскопки в Ак-Мечети на берегу удобной гавани Каркинитского залива. Обнаружены развалины античного греческого укрепления V-VI вв. до н. э., видимо, древнего Калос-Лимена, причем сделан разрез культурных наслоений и раскопаны остатки прямоугольной башни. Далее, были произведены раскопки в самой Евпатории на месте городища Каркинита, раскапывавшегося тем же исследователем уже в 1917 г. Открыто направление древней оборонительной стены (V-IV в. до н. э.) и некоторые частные постройки. Кроме того, сделано обследование побережья к западу от Евпатории, причем открыты следы двух греко-скифских поселений, произведены раскопки кургана близ Ак-Мечети и обследование кочевнических кладбищ и поселений у Ак-Мечети.
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) произвел раскопки городища у дер. Сарайлы-Кият близ Симферополя. Оно оказалось относящимся к поздне-эллинистической и ранне-римской эпохе и вполне аналогичным скифскому городищу „Неаполь“ у Симферополя (см. работы 1926 года). Он же произвел разведки и обследования таких же скифских городищ у дер. Соловьевка и Хан-Эли Симферопольского района.
К. Э. Гриневич (Херсонесский музей) продолжал раскопки комплекса сооружений у хутора Бермана на Гераклейском полуострове, начатые в предыдущем году (см. работы 1928 г.), и еще двух таких же „башен“ вблизи его. Выявлено военно-хозяйственное назначение этик сооружений.1
H. С. Барсамов (Феодосийский музей) сделал разведочные раскопки на городище у Коктебеля. Выявлены фундаменты храма (трехнефной базилики) у другого здания, вероятно, также храма. Выяснилось, что городище это, дающее обильные находки, относится к первой половине средневековья. Есть, однако, указания на существование здесь поселения и в античную эпоху.
Н. И. Репников (Академия Наук) при участии Л. А. Мацулевича, Г. И. Петрова и Севастопольского музея краеведения продолжал обширные раскопки пещерного города Эски-Кермена, начатые в 1928 г. (см. там же). Расчищен большой пещерный храм у ворот городища, большой комплекс вырубных гробниц и склепов вблизи его, раскопан еще один участок оборонительной стены и большое количество погребений в могильнике на юго-западном склоне городища. Найден также исходный
1 К. Э. Гриневич. Социологические проблемы исследования прошлого Севастопольского района (по материалам раскопок 1928-29 гг) (жури. „Крым“, № 2(10), 1929).


— 90 —
участок линии водопровода у источника к югу от городища. Раскопки подтвердили хронологические данные предыдущего года.
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) произвел большую разведку городища пещерного города Бакла Снмфер. района близ ст. Альма. Обнаружены основания постройки хозяйственного назначения с запасами зерна. Раскопано также несколько вырубных гробниц с коллективными погребениями; найдено надгробие с остатками надписи. Находки указывают на позднее средневековье.
Ю. В. Готье, Н. Д. Протасов, М. А. Тиханова-Клименко, Е. Ч. Скржинская и А. И. Полканов (Г. Акад. ист. мат. культ., Г. Ист. музей и Ц. музей Тавриды) продолжали раскопки в Судакской крепости. Была произведена выемка большой разведочной траншеи внутри городища, пробные раскопки у башни Астагвера по дороге к древнему порту и раскопки в самом порту. Раскапывалось также одно коллективное погребение внутри крепости. Н. Д. Протасов продолжал раскопки т. н. базилики на консолях. А. И. Полканов совместно с Н. Д. Протасовым производил пробные раскопки древних керамических печей в Новом Свете близ Судака.
У. А. Боданинский, Б. Н. Засыпкин и О. А. Акчокраклы (Бахчисарайский музей) продолжали начатые в 1928 г. раскопки на Чуфут-кале. Закончены были раскопки развалин мечети, причем подтвердились выводы предыдущего года о характере и датировке здания. Произведены также раскопки вокруг мечети, причем, между прочим, была найдена надпись с мавзолея дочери Тохтамыша Джанике-ханым, считавшаяся исчезнувшей.1
1930 г.
Н. Л. Эрнст (Крымский научно-исслед. институт) при участии С. И. Забнина, В. В. Лоренца и практикантки Л. Н. Кокинас продолжал начатые в 1928 г. раскопки палеолитической, мустьерской стоянки в гроте у дер. Чокурча у Симферополя. Раскопки производились на склоне перед пещерой. Обнаружено продолжение найденной в предыдущем году груды костей мамонтов,  —  остатков охотничьих трофеев древних обитателей пещеры. Найдены кости от не менее 20 экземпляров мамонтов. Под этой грудой залегали слои с кострищами и большим количеством кремневых орудий и осколков и костей других животных. Раскопки не закончены.2
Г. А. Бонч-Осмоловский совместно с С. А. Трусовой (Четвертичная комиссия Академии Наук и Тавр. о-во истории, археологии и этнографии) продолжал раскопки поздне-мустьерской стоянки в пещере Шайтан-коба в Тав-Бодраке, начатые в 1928 г. Прослеживались
1 У. Боданинский, Б. Н. Засыпкин и О. Акчокраклы.. Чуфут-кале (по материалам раскопок 1928-29 г.г.) (Изв. Т. о. и., а. и э., т. III, 1929).
2  Н. Л. Эрнст. Чокурчинские мамонты и первобытное общество (Сборник в честь В. В. Лункевича, Симферополь 1930 г.). Остальную литературу см. в раскопках 1929 г.


— 91 —
залегания слоев на склоне под пещерой и в долине. С. А. Трусова производила разведки на палеолит в районе Бахчисарая» а С. Н. Бибиков такие же разведки в Байдарской долине и каньоне Черной речки.
С. И. Забнин (Т. о-во ист., арх. и этн.) произвел разведку т. и. Алимовой пещеры у дер. Курцы близ Симферополя.
О. Н. Бадер (Т. о-во истории» археологии и этнографии и Антрополог. институт МГУ) при участии Е. И. Висниовской и М. А. Розановой производил раскопки микролитической стоянки тарденуазского типа на г. Чатырдаге в урочище Джайляу-баш или Дамчи-кая, разведки других стоянок того же типа в пещерах на Чатырдаге (Узун-коба, Кенавуз-коба и др.), а также на г. Бабугане и далее до Никитской Яйлы.
Н. Л. Эрнст (Т. о-во ист., арх. и этн.) раскапывал курганы в степной части Крыма, в Джанкойском районе. Обнаруженные погребения оказались преимущественно погребениями со скорченными костяками с охрой, далее ранне и поздне-скифские (с предметами греческой работы) и средневековые кочевнические.
А.  И. Полканов (Ц. музей Тавриды) выполнил разведку найденной им в предыдущем году стоянки на горе Верблюд над Новым Светом. Она оказалась относящейся к позднему бронзовому веку.
Семенов-Зуссер (Академия Наук) произвел раскопки обширного могильника с каменными ящиками (т. н. Крымскими дольменами) близ дер. Черкес-Кермен. Найденные предметы аналогичны тем, какие обнаруживались и ранее при раскопках подобных памятников.
В.  Ф. Смолин (Херсонесский музей) вел раскопки внутри городища Херсонеса, а именно раскапывал небольшую базилику между б. монастырем и базиликой с мозаиками у т. н. древне-греческой улицы, а также несколько хозяйственных помещений.
Л. А. Моисеёв (Геолком и ОПИК) продолжил раскопки водосборных и водопроводных сооружений на Гераклейском полуострове, причем открыл водопровод византийской эпохи, дающий и сейчас до 20.000 ведер в сутки, а также античный водопровод.
К. Э. Гриневич (Институт археологии и искусствозн. РАНИОН) при участии и содействии Экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) произвел при помощи водолазов обследование морского дна у Херсонесского маяка, причем выяснилось наличие обширных развалин древнего города с башнями, стенами, улицами и площадью.
Ю. Ю. Марти (Тавр. о-во ист., арх. и этн. и Керченский музей) приступил снова к раскопкам Пантикапейского городища на склонах горы Митридата в Керчи, причем обнаружил фундаменты городской оборонительной стены, построенной, повидимому, после эпохи Митридата. Он же раскапывал могильник у дер. Кызаул к югу от Керчи. Обнаружены погребения с многочисленными погребальными предметами римской эпохи.
Л. А. Моисеев (Евпаторийский музей) продолжил раскопки античного городища в самом городе Евпатории.


— 92 —
Н. Л. Эрнст (Центр, музей Тавриды) произвел раскопки скифского городища у дер. Мамут-Султан Симферопольского района, оказавшегося аналогичным Неапольскому и Сарайлы-Киятскому и основанным, повидимому, в III веке до н. э.
H. С. Барсамов (Феодосийский музей) продолжил раскопки Коктебельского городища, подтвердившие существование здесь поселения в античную эпоху и в раннее средневековье.
Ф. И. Шмит и Н. И. Репников (Гос. Академия ист. мат. культ.) продолжали раскопки городища пещерного города Эски-Кермена. Раскопкам подвергнуты были развалины базилики в средине городища. Базилика оказалась относящейся к раннему средневековью.
Н. Д. Протасов (Институт археол. и иск. РАНИОН и Гос. историч. музей) продолжал раскопки в Судакской крепости. Раскопкам подвергнут был новый участок на территории древнего порта, причем обнаружены развалины гончарной мастерской.


А. И. Полканов
История музейного дела и охраны памятников культуры за десять лет Советской власти в Крыму
Техническим работникам музеев Крыма, самоотверженно сохранившим для революции культурные ценности,  —  посвящает свою работу автор.
Десять лет для музейного строительства в Крыму, когда крупные столичные музеи проводят десятилетиями только подготовительную собирательскую работу,  —  срок очень незначительный. Но вместе с тем настолько значительна эволюция, проделанная крымскими музеями за указанный период, настолько разительны изменения, какие они пережили в эти десять лет, во внутренней целеустремленности, в задачах научной и культурно-просветительной работы, во всем своем внутреннем содержании и внешнем оформлении, что краткий обзор динамики музейного строительства в Крыму является вполне уместным и своевременным. История крымского музейного строительства за десятилетие воочию нам показывает, как темпы социалистического строительства, вовлекши в свое стремительное движение наши музеи, вытравили даже старое понятие о музее, как о чем-то отсталом, неподвижном, омертвевшем („музейный экспонат“, „сдать в музей“  —  как синонимы устарелости и непригодности), дав новое содержание этому понятию, как особому „культкомбинату“, общественно-необходимому в своей значимости и динамичному в своем внутреннем содержании, выдвинув музеи на передовые позиции фронта культурной революции.
Для того, чтобы был более понятен тот большой путь, какой проделали крымские музеи за десять лет как в области собственно музейного строительства, так и в области лежащего главным образом на них же дела охраны памятников культуры, следует вкратце остановиться на том, каково было положение в этих областях в эпоху буржуазных отношений.
Надо сказать без обиняков, что музейное и археологическое дело, понимая под последним охрану памятников и раскопки, в дореволюционный период в Крыму, как и во всей России, стояло из рук вон плохо. Прежде всего не было объединяющего это дело государственного органа,


— 94 —
и оно находилось в разрозненном, неорганизованном и даже хаотическом состоянии. Из музеев в Крыму существовали до революции: 1) Керченский археологический, находившийся в ведении императорской археологической комиссии, основанный в 1826 г., 2) Феодосийский археологический, основанный в 1811 году, в ведении городского самоуправления, 3) картинная галерея Айвазовского в Феодосии, принадлежавшая городскому самоуправлению, 4) естественно-исторический музей Таврического губернского земства в Симферополе, открытый в 1899 г., 5) археологический, музей Таврической ученой архивной комиссии в Симферополе, основ, в 1887 году, 6) Херсонесский археологический музей (в ведении Археологической комиссии), основ, в 1879 г., 7) музей обороны Севастополя (в ведении военного ведомства), 8) Ялтинский естественно-исторический музей Горного клуба и 9) было положено начало музею при Бахчисарайском дворце.
Изо всех этих восьми музеев лишь Симферопольский естественно- исторический музей мог с достаточным основанием носить свое имя как по количеству материала, его научной обработке, так и по доступности и посещаемости, да отчасти Керченский археологический и Ялтинский естественно-исторический. Все остальные музеи, не говоря о музее обороны, который имел своей основной задачей пробуждение в посетителях патриотических чувств и лишен был в своей экспозиции, построенной по декоративному принципу, всякой научной основы, скорее можно было бы назвать складами научных коллекций, более или менее приведенных во внешне приличный вид, но в большинстве лишенных научной обработки.
Самые музейные помещения были совершенно неудовлетворительны, тесны, перегружены материалами, а музейные коллекции размещены в плохих, мало пригодных для экспозиции витринах и на открытых планшетах. При  этом все лучшие вещи из крымских раскопок, как общее правило, попадали в столичные музеи, в Эрмитаж, в Московский исторический и Одесский, в Крыму же оставались лишь ненужные этим музеям внешне „непоказательные“ предметы. Никакой культурно-просветительной работы музеи не вели. Посетители (кроме Симферопольского естественно-исторического музея и музея обороны) насчитывались в лучшем случае немногими десятками и сотнями лиц. Музеи имели определенно выраженный замкнутый, изолированный от жизни характер, обслуживая преимущественно интересы немногих ученых-специалистов. Преданность делу в собирании материалов и их хранении отдельных музейных работников не выходила за пределы любви к вещам.
Бессистемность накопления материалов, внутренняя замкнутость, полная изолированность от масс, чисто формальный метод исследовательской работы, поскольку она проводилась, с уклоном в искусствоведение в археологических музеях и систематико-описательный метод в естественно-исторических  —  вот вполне объективная характеристика крымских дореволюционных музеев.


— 95 —
Еще хуже обстояло дело в области археологических раскопок и охраны памятников старины.
Где-то в канцеляриях и комиссиях Государственной думы бесконечно скитался законопроект об охране памятников старины; пока же, в силу частного права на землю, огромное большинство памятников старины в Крыму находилось в полной зависимости от владельцев, которые могли поступать с ними как заблагорассудится.
Единственным органом надзора за состоянием археологических памятников была Таврическая ученая архивная комиссия, но она не могла принимать сколько-нибудь плодотворных мер. При таком положении ценнейшие археологические памятники гибли и расхищались. В отношении разрушения памятников старины в особенности отличались городские самоуправления, расхищая их на свои строительные нужды. Эта печальная традиция, к сожалению, перешла в революционный период к нашим комхозам. С ними до недавнего времени органам НКПроса приходилось вести постоянную борьбу. Печальную разрушительную славу приобрели в особенности комхозы Карасубазарский и Старо-Крымский. Но если в наше время сознательное разрушение является лишь исключением, все реже и реже встречающимся, с которым борется не только НКПрос, но и НКВД и прокуратура, то в дореволюционное время это было обычным явлением. Особенно широко развивалась разрушительная хищническая деятельность т. назыв. „счастливчиков“, специализировавшихся на грабежах курганов и могильников в поисках золотых вещей. Эта своеобразная „кустарная промышленность“ получила особенное развитие в Керченском районе, где она шла рука об руку с родственной отраслью  — подделыванием археологических предметов. Подлинными находками и подделками (зачастую весьма искусными) торговали в Керчи специальные магазины.
Еще хуже, пожалуй, обстояло дело с раскопками.
С окончательным установлением советской власти в Крыму 14-го ноября 1920 года музейное дело вступает в новую эру  —  объединения в единую организационную систему под плановым руководством органов народного просвещения.
Уже в 20-х числах ноября 1920 года в составе Крымнаробраза был организован подотдел изобразительных искусств, при котором создалась секция по охране памятников старины и искусства. Секция в 1921 г. была преобразована в самостоятельный подотдел Крымнаробраза.
В 1921 г. на основании положения НКП РСФСР № 187 о губмузеях был образован Областной комитет по делам музеев и охране памятников старины, искусства, природы и народного быта, известный более под своим сокращенным названием,  — как „Крымохрис“, состоявший из заведующего, его заместителя, ученого секретаря и заведующих отдельными разделами работы (археологии, искусства, этнографии, природы). При Крымохрисе состоял ученый совет из представителей ученых


— 96 —
учреждений (университета, Таврич. общества истории, археологии и этнографии, Об-ва естествоиспытателей и пр.), политпросвета и кооптированных специалистов. В работах Крымохриса в качестве членов совета принимали участие многие видные специалисты, как проф. Сушкин, проф. Кузнецов, проф. Клепинин, Тугендхольд и др. Постановлением Главмузея НКП РСФСР от 4/I—22 г. Крымохрис был подчинен в научном и административном отношении непосредственно Главмузею с сохранением подчинения КрымНКПросу организационно и по местным вопросам.
Постановлением конференции Федеративных республик в 1922 году ряд музейных учреждений Крыма был признан имеющим мировое и общегосударственное значение и подчинен непосредственно центру. В целях объединения деятельности центральных учреждений в Крыму была создана должность уполномоченного музейного отдела Главнауки по Крыму, персонально соединенная с должностью заведующего Крымохрисом. Кр. НКПрос, приняв проект, провел его чрез Главнауку, и с сентября 1922 г. была учреждена должность уполномоченного Музейного отдела Главнауки по Крыму.
На местах существовали уполномоченные Крымохриса по округу для заведывания окружными „охрисами“ (Комитетами) и центральными учреждениями.
С 1923 года были упразднены должности уполномоченных по округам, а с 1927 г. был упразднен Крымохрис, и его функции были переданы инспектору по делам музеев при политпросвете. С 1928 года инспектор по делам музеев был подчинен непосредственно Наркому, а с октября 1930 г. вошел в состав научно-методического сектора. С 1927 г. уполномоченным Главнауки стал Нарком, а с 1929 г. с переходом всех музеев в непосредственное подчинение Кр. НКПроса эта должность была упразднена.
Первый год заседания Совета при Крымохрисе были очень часты, и на них было рассмотрено большое количество вопросов принципиального и практического характера, был выработан общий план работ по Крыму, составлены бланки по учету и обмерам памятников старины и т. п.
Первые три года работа Крымохриса была сосредоточена преимущественно на спасении и концентрации художественных ценностей и библиотек в оставленных владельцами дворцах и усадьбах, организации на местах уездных Комитетов по делам музеев, инструктаже местных органов и т. п. организационных вопросах. 1924 и 1925 г. прошли под знаком учета и инвентаризации сконцентрированного имущества, перераспределения его между музеями, в мероприятиях по учету археологических памятников и памятников революционного движения, в борьбе с хищническими раскопками и кладоискательством, участии в изъятии церковных ценностей. С 1926 г. Крымохрис подходит вплотную к начавшемуся еще ранее пересмотру музейной сети в целях ее сокращения, более правильного распределения материалов и установления определен-


— 97 —
ных типов музеев с разграничением сферы их научно-исследовательской деятельности.
С 1928 г. ставится в порядок дня вопрос о реорганизации крымских музеев в сторону их приближения к нуждам социалистического строительства, о выработке конкретных целевых установок музеев, о пятилетием плане работ, о расширении научно-исследовательской и просветительной работы музеев.
До 1922 г. заведывал Крымохрисом Г. А. Бонч-Осмоловский (заместитель с 19 21 г. А. И. Полканов), с 1922 г. до 1927 г. А. И. Полканов (заместитель Бирзгал И. П.), с 1927 по 1928 г. инспектор по делам музеев И. П. Бирзгал, с 1928 по 1929 год В. Г. Опалов, с 1929 до 1931 г. Л. Н. Невский.
До 1922 г. все крымские музеи состояли на местном бюджете и находились в ведении местных ОНО (кроме Центр, музея Тавриды, находившегося в ведении Кр.НКП).
С 1922 г. Центральный музей Тавриды, Херсонесский музей, Панорама обороны и Военно-исторический музей, Бахчисарайский музей, Керченский, Евпаторийский, Феодосийский археологический, Галерея Айвазовского, Ялтинский краеведческий, Ялтинский восточный музей, дворцы Алупкинский и Ливадийский, дома-музеи  —  Чеховский в Ялте и Пушкинский в Гурзуфе были приняты на снабжение Главмузея НКП РСФСР и отошли в непосредственное подчинение последнему. С 1926 г. были переданы обратно на бюджет Крыма музеи Евпаторийский, Феодосийский, Ялтинские (кроме Чеховского), Пушкинский дом и Севастопольские музеи. С 1928 г. переданы на бюджет Крыма и перешли в ведение Кр.НКП и все остальные музеи, причем с 1929 г. на госбюджете Крыма остались только Центральный музей Тавриды, Бахчисарайский дворец- музей, Херсонесский и Керченский музеи и Севастопольское музейное объединение; остальные из существующих музеев переданы на бюджет местных районных исполкомов. С конца 1930 года переданы на местный бюджет и музеи Севастополя. Судакская крепость с 1927 г. находится в ведении Московского государственного исторического музея.
Историю музейного строительства в Крыму за 10 лет грубо можно разделить на два периода, резко разнящихся между собой: первый период до 1928 года  —  эпоха первоначального собирательства и внутренней систематизации и учета материалов и второй период с 1928 года  —  реконструктивный.
Для того, чтобы правильно оценить как темпы, так и характер первого периода в музейном строительстве, необходимо, вспомнить те условия, в которых приходилось музейным работникам работать. Прежде всего, в первое время советской власти в Крыму, за исключением 2—3 человек, вовсе не было старых опытных специалистов-музееведов. Музеи наполнились совершенно новыми людьми. Частью это были разные специ-
Изв. Тавр. о-ва и., а. и э. 7


— 98 —
алисты, преимущественно художники, архитекторы или искусствоведы, которые случайно оказались в Крыму, добросовестно работали в музейном деле, но не чувствовали себя надолго связанными с ним. Большинство их в конце концов покинуло Крым. Частью это были интеллигенты разных профессий (юристы» профессора» архитекторы, бывшие чиновники“, офицеры, даже генералы и пр.), временно „отсиживавшиеся“ в музеях „до лучших времен“, явно антисоветски и саботажнически настроенные, приходившие на службу лишь за пайками и работавшие только „из-под палки“. Эта категория также более или менее быстро, добровольно или по принуждению оставила стены музеев. Наконец, последняя, сравнительно небольшая категория, но имевшая по нескольку представителей почти в каждом музее, это—работники разных интеллигентских, преимущественно так называемых „свободных профессий“ и учителя,  —  специалисты по краеведению или искусству или любители,  —  с увлечением и любовью отдавшие себя музейному строительству. Именно эти самоотверженные любители краеведения, старины и искусства совместно с техническим персоналом вынесли на своих плечах всю тяжесть музейной работы в первые годы. А условия музейной работы в первый период советской власти в Крыму были чрезвычайно тяжелы. И не даром эта работа периода „первоначального музейного накопления“ по всей стране заслужила со стороны наркома по просвещению РСФСР т. Бубнова на первом музейном съезде (1—6/XII—30 г.) чрезвычайно высокую оценку и благодарность.
В Крыму же условия эти были гораздо труднее, чем где бы то ни было благодаря не прекращавшемуся до середины 1922 г. бандитизму и поразившему Крым в 1921—22 гг. голоду. Работа музеев в этот период сводилась, главным образом, к охране и концентрации художественных ценностей, находившихся в покинутых дворцах и имениях. При  этом она естественно была связана с объездами своего района. Всякий же выезд или выход из города был сопряжен с риском не только потери имущества и платья, но и жизни, т. к. бандитизм носил частично вполне выраженный политический характер. Многими бандами руководили белогвардейские офицеры или местные кулаки, убивавшие не только партийных, но и ответственных советских работников. Музейные же работники, снабженные мандатами на изъятие ценностей из имений, конечно, были в глазах белобандитов едва ли не „хуже коммунистов“. Грабежи были буквально на всех дорогах в нескольких верстах от каждого города, и шансов на ограбление было значительно больше, нежели на благополучный проезд.
К этому надо прибавить почти полную невозможность получить в первое время транспорт для вывоза ценностей. Лишь с середины 1922 года при помощи Кр.СНК удавалось доставать не только автомобили, но даже и катера. В двадцать первом же году, когда именно шла усиленная работа по концентрации музейного имущества, об автомобилях не могло


- 99 —
быть и речи, и большинство ценностей вывозилось на однолошадных дрогах в пешеходном сопровождении музейных работников, а то и на ручных тележках и даже сносилось прямо на руках. Надо помнить, что вся эта тяжелая работа проводилась указанной выше третьей категорией музейных работников и отчасти первой.
Большую роль как в изъятиях, так и в особенности в сохранении ценностей играли технические музейные работники  —  музейные служителя и археологические надсмотрщики, которые не оставляли своих постов в самое тяжелое голодное время, когда они, по многим месяцам не получая ни пайков, ни денег, самоотверженно охраняли музейное имущество, нередко отбиваясь с винтовками в руках от грабителей. Попытки же ограбления музеев были почти непрерывны. Нельзя назвать ни одного музея в Крыму, который не подвергался бы налетам в промежутке между 1921 и 1923 годами.
Особенно следует отметить самоотверженную деятельность следующих технических музейных работников, сохранивших государству большие ценности,  —  Н. Федорова (Херсонес), Онищука (Ялта), Новикова (Севастополь), Аби-Булла (Алупка), Дорменко (Феодосия). Последний спас от вывоза белогвардейцами за границу всю картинную галерею Айвазовского.
Голодный год особенно тяжело отразился на наших музейных работниках, т. к. благодаря организационным переброскам музеи долгое время не получали ниоткуда снабжения, в конце же концов получили на 112 человек только 70 пайков. В результате музеи потеряли 15 технических и научных работников, умерших от истощения, из них несколько весьма ценных археологов-практиков.
Несмотря на столь тяжелые внешние условия, музейная работа в первый период шла напряженным темпом, и музеи чисто стихийно возникали и росли почти исключительно за счет изъятых ценностей. Собирательской деятельности музеев в первый период много способствовали местные органы советской власти, гражданские и военные, в частности органы ВЧК.
Тотчас по взятии Крыма красными войсками, а именно 24/XI-20 г., был издан приказ Крымревкома следующего содержания: „В целях сохранения объявляются собственностью государства все памятники зодчества, археологические, этнографические и проч. музеи, коллекции и предметы. Общее наблюдение и полная ответственность за их состояние возлагается на секцию по охране памятников старины подотдела искусств Крымотдела Наробраза. Все учреждения и частные лица Крыма обязаны оказывать содействие и беспрекословно подчиняться распоряжениям заведующего секцией или уполномоченных им лиц“.
3/XI1-20 г. был издан приказ по 4-й армии южного фронта, предписывавший „всем частям Красной армии, расположенным в Крыму, бережно относиться к предметам искусства и культуры. Военкомам


— 100  -
немедленно сообщать о них в секцию по охране памятников старины и культурных ценностей или уполномоченным на местах. Освобождать по первому требованию секции или уездных заведующих здания исторического или художественного значения, занятые под постой, и впредь не занимать взятых на учет секцией“. Вряд ли какая-либо не только белая, но и европейская капиталистическая армия сможет найти в своих архивах документ, подобный процитированному.1
5-го февраля 1921 г. был издан приказ КрымЧЕКА, в котором, между прочим, „приказывалось всем местным отделам КрымЧЕКА: 1) бережно относиться ко всем предметам искусства, старины и культуры, 2) немедленно сообщать о них в Крымохрис или его уполномоченным на местах и содействовать в выемке их сотрудникам Крымохриса, 3) принять решительные меры к борьбе с провозом за границу этих вещей. При выселении и конфискации имущества буржуазии все перечисленные предметы искусства и культуры должны немедленно передаваться в музеи и  хранилища Крымохриса. Сотрудников Крымохриса и его местных отделений допускать к осмотру хранилищ ЧЕКА и выдавать им перечисленные предметы для помещения в музеи“.
В связи с указанными постановлениями в местные музеи сдавалось огромное количество художественных предметов, среди которых был большой процент совершенно немузейных. Но в период ударной напряженной работы было не до тщательного отбора. Проводился принцип: „лучше взять плохую вещь, чем пропустить хорошую“. Как указано было выше, из изъятых предметов организовывались местные музеи.
С 1920 по 1922 год возникли вновь следующие музеи: 1) Керчь  — художественный музей, 2) Евпатория —  художественно-этнографический музей и 3) музей караимской культуры (при библиотеке Кара-битиглии), 4) Феодосия  —  художественный, 5) Судак  —  художественный, 6) Новый Свет (бывш. имение кн. Голицына)—художественно-бытовой, 7) Алушта  — художественный, 8) Симферополь  —  Центральный музей Тавриды (в основу легли музеи Таврического губернского земства и Ученой архивной комиссии, новые отделы  —  художественный, этнографический, впоследствии  — революционный и производственно-экономический), 9) Бахчисарай  —  Дом-музей, 10) Коккозский дворец-музей, 11) Ливадийский и 12) Алупкинский дворцы-музеи, 13) Пушкинский дом-музей в Гурзуфе, 14) Чеховский дом-музей в Ялте, 15) Дом-музей композитора Ребикова, 16) Музей- церковь в Массандре, 17) Музей-церковь в Ореанде, 18) Музей-усадьба в Кучук-Кое, 19) Дом-музей имени Л. Н. Толстого в Севастополе, 20) Ялтинский художественный музей.
Характерно, что из вновь возникших двадцати музеев только один Центральный (и то впоследствии) развил экономический отдел, все же остальные носили художественный, этнографический (с художественным же
1 Все цитаты приводятся из документов, находящихся в архиве КрымНКПроса и
КрымСНК.


— 101 —
уклоном) или культурно-бытовой характер. Не менее характерно для этого периода возникновение таких сомнительно-музейного типа учреждений, как Кучук-Койская усадьба, Ребиковский домик, церковь в Оре- анде, Коккозский дворец-музей и т. д. Часть этих учреждений превращалась в музеи по распоряжению НКПроса РСФСР и при возражении Крымохриса. Общая тенденция тогдашнего Главмузея была брать под свое покровительство всякое подобное учреждение, не входя в обсуждение его действительной историко-культурной значимости. Это сильно осложняло работу мест, отвлекая силы и средства от более важных задач.
При общем культурно-историческом характере музеи не имели ни общего плана построения, ни общих принципов экспозиции. Преобладал „эстетический“ принцип экспозиции, при котором музеи носили ярко выраженный кунсткамерный характер. При  этом сильно развит был „домашний патриотизм“, в силу которого каждый музей жадно и упорно держался случайно попавших в него экспонатов, вовсе не связанных с общим характером музея.
Указанный стихийный рост музеев, обусловленный приведенными выше причинами, требовавший большого штата и кредитов, уже в 1922 г. заставил Крымохрис поставить на первом крымском музейном съезде вопрос о сокращении музейной сети и типизации музеев (к началу 1922 г. в Крыму было всего 280 музейных работников, научных и технических, в 1922 г. число их сократилось до 180 человек, а к концу года до 112 человек; последняя цифра остается к 1931 г.).
На первом музейном съезде (5—9 октября 1922 г.) было постановлено сохранить следующие музеи: 1) Центральный музей Тавриды, 2) Бахчисарайский дворец и татарский историко-этнографический музей, 3) музей Гаспринского, 4) Ялтинские—художественный, 5) естественно- исторический (бывш. Горного клуба) и 6) Восточный, 7) Керченский археологический, 8) Феодосийский археологический и 9) Галерею Айвазовского, 10) Пушкинский дом, дворцы: 11) Ливадийские (Большой и Малый), 12) Алупкинский, 13) Евпаторийский этнографо археологический (слив два вместе и ликвидировав художественный отдел), 14) Музей обороны и Панораму в Севастополе, 15) Дом-музей Толстого.
На этом съезде впервые были поставлены вопросы планового музейного строительства, были положены первые основы типизации музеев и распределения исследовательской сферы. Художественные музеи сохранены только в Симферополе и Ялте, как экскурсионном центре. Вся общая археология концентрировалась в Музее Тавриды, археологические коллекции местного значения сосредотачивались в районных музеях (первые шаги краеведения). Бахчисарайский музей был признан— центром изучения татарской культуры, Евпатория—центром изучения караимов и степных татар.
Однако, вопрос „о плане музейного строительства во всем его объ-


— 102 -
еме и широте“ был отложен „ввиду создавшихся экономических условий до более благоприятного времени“.
Помимо вопросов музейной сети и типов музеев, первый съезд рассматривал целый ряд других актуальных вопросов музейной жизни, как-то: о взаимоотношениях музеев с Крымохрисом и Главмузеем, о вывозе за границу Художественных ценностей, о регистрации художественных магазинов, о формах отчетности и инвентаризации, о перегруппировках и обмене музейного материала между музеями, об организации научной работы, об охране памятников старины и природы, этнографии и археологии, о просветительной деятельности музеев, об устройстве передвиж ных музеев, выставок, обслуживании экскурсий, издании популярной литературы, в частности путеводителя по Крыму, об организации в Крыму отделения Академии истории материальной культуры, издании археологической карты и т. д.
Господствующее место на съезде занимали вопросы музейной сети, охраны памятников и просветительной деятельности. Характерно, что главное внимание съезда сосредоточено было на культурно-исторических музеях и работе культурно-просветительного характера. Вопросы краеведения ставятся впервые в плоскости изучения прңроды, этнографии и
археологии. Вопросы экономики и истории революционного движения на этой стадии развития музейного дела в Крыму еще не имеют своего места.
Для характеристики направления музейной мысли в этот период приведем несколько выдержек из резолюций съезда.
„Принимая во внимание, что музейное строительство в рабоче-крестьянском государстве должно выходить за пределы чисто-научной работы и нести в народные массы эстетическое воспитание и просвещение, вовлекать эти массы в изучение родного края, его истории и культуры, что в этом слиянии с массами должны черпать свои силы и искать моральную опору музейные работники, съезд считает очередной задачей: 1) Создание при окружных охрисах обществ друзей крымской старины и искусства с привлечением в них самых широких кругов рабочих. 2) Устройство передвижных музеев с отделами по краеведению. 3) Организацию выставок как по отдельным отраслям знания и искусства, так и отдельных художников и их объединений. 4) Организацию лекций по вопросам краеведения, искусства и науки. 5) Разработку плана экскурсий по музеям, городам и их окрестностям в целях наглядного ознакомления масс с родным краем, его историей, и проведение этих экскурсий. 6) Ознакомление масс с вопросами искусства, старины, задачами и деятельностью охрисов. Вообще, съезд обращает внимание музейных работников на необходимость принимать самое широкое и деятельное участие в просветительной работе как по собственной инициативе, так приходя на помощь своим опытом и силами соответствующим органам Наркомпроса и прочих правительственных учреждений и рабочих организаций“.


— 103 —
„Принимая во внимание, что в эпоху царизма национальное самосознание и народная культура крымских татар были всячески подавляемы, что благодаря этому культурно-историческая жизнь татар осталась неизученной, что материалы по изучению культуры и быта татар исчезают: 1) направить самое серьезное внимание музеев на изучение и собирание памятников истории, культуры и быта татарской и караимской национальностей, 2) считать необходимым организацию при участии Крымохриса специальной экспедиции по сбору, фиксации и изучению материалов по татарской этнографии, истории, искусству, музыке, литературе и проч., ассигнование средств на объявление конкурса на труд и его издание по истории татарской культуры, 3) выработку и распространение воззвания на татарском языке о бережном отношении к памятникам искусства и культуры и о сдаче на хранение в музеи предметов татарской старины и искусства“.
Съездом также было возбуждено ходатайство пред руководящими органами соввласти в Крыму о действительных мерах охраны Государственного заповедника и о принятии мер к сохранению южно-бережских дворцов. Вообще в первый период Крымохрису и отдельным музеям приходилось принимать на себя заботу об охране вне своей непосредственной сферы, как, напр., имущества Центроархива (Симферополь, Керчь, Феодосия), Салгирской помологической станции, Массандровского и Алупкинского парков и т. д.
Важнейшими итогами первого съезда были: начало планового музейного строительства, обращение музеев лицом к массам и развитие просветительной деятельности. К несомненным заслугам крымских музейных работников следует отнести, что такие важные в музейном строительстве вопросы, как вовлечение в музейное дело рабочих масс, выдвижение на первый план просветительной работы, изучение национальной культуры, устройство передвижных выставок и краеведческих лекций, к разрешению которых и ныне еще далеко не все музеи СССР подошли,  —  были поставлены и единодушно приняты еще в 1922 году!
Однако, прошло еще не мало времени, пока музейная сеть не только перестроилась на плановых началах, но и просто стабилизировалась. Во всяком случае первый съезд 1922 г. выявил впервые общественное лицо наших музеев и сделал первые шаги в области плановой работы. Эти начала получили свое дальнейшее и конкретизированное развитие на последующих крымских музейных конференциях, которые созывались почти ежегодно (включая 1930 г., было всего 7 конференций).
В осуществление постановлений конференций была значительно сокращена музейная сеть. Так, были ликвидированы картинные галереи в Евпатории и Керчи, художественные музеи в Судаке, Новом Свете и Алуште, Коккозский дворец-музей, Ореандовская и Массандровская церкви, а после 3-й музейной конференции в 1924 г.  —  Пушкинский дом в Гурзуфе (едва ли сохранивший хотя бы что-нибудь от того, в котором


- 104 —
гостил Пушкин), домик Ребикова, Музей-усадьба архит. Жуковского в Кучук-Кое, Дом-музей Л. Н. Толстого в Севастополе (совершенно искусственное, беспочвенное учреждение). На основе постановлений 4-й конференции 1926 года были закрыты Большой и Малый Ливадийские дворцы по постановлению СНК РСФСР. Конференция полагала использовать их частично для революционного музея с сохранением нескольких бытовых комнат в целях агитпросветработы.
В 1927 году был ликвидирован дом-музей буржуазного либерал-националиста Гаспринского в Бахчисарае и тогда же был ликвидирован, вследствие передачи здания Курупру, Ялтинский художественный музей, частично переведенный в Севастополь.
Таким образом, к 1928 г. окончательно стабилизировалась крымская музейная сеть, и на очереди вплотную стал вопрос о внутренней реорга* низании музеев в сторону приближения их к задачам краеведения и социалистического строительства.
Вопросы эти, впрочем, возникли значительно раньше, а именно еще на третьей музейной конференции (в 1924 г.), но вследствие внутренней пестроты и хаотичности в структуре музеев не могли получить полного практического разрешения.
Третья Крымская музейная конференция (1924 года) вполне четко поставила в качестве очередных задач  —  привлечение к музейному строительству „широких народных масс и сближение музейной работы с местными пролетарскими, партийными и культурно-просветительными организациями, усиление научно-исследовательской работы путем организации широкой сети краеведческих музеев или соответствующих отделов в музеях, установление более тесной связи работ краеведческих музеев с хозяйственной деятельностью путем организации соответствующих производственных отделов, установление тесного контакта с центральными научными и музейными учреждениями, организацию Крымского музея Революции и революционных отделов при местных музеях“.1
Эта же конференция поставила вопрос о „чрезвычайной важности применения марксистского метода исследования в музейных работах и изучения музейными работниками марксистской методологии“. По больному вопросу о кадрах конференция пришла к решению, что кадры молодых музейных работников в Крыму „удастся подготовить только путем связи музейной работы с партийными, культурно-просветительными и краеведческими организациями, школами, университетом и т. п., для чего необходимо установить при музеях институт практикантов из пролетарской молодежи и из состава вышеупомянутых организаций, установить стипендии в вузах для подготовки работников для Крыма“.
На этой же конференции был решен вопрос о концентрации всех музейных спецсредств (входной платы и др. доходов) и плановом распределении их между музеями сообразно их значению и нуждам. Это меро-
1 Из резолюций 3-й Крымской музейной конференции.


— 105 —
приятие, проводившееся в жизнь вплоть до 1927 года, привело к чрезвычайно благоприятным результатам, дав возможность за счет крупных доходов Панорамы обороны, Ливадийских и Алупкинского дворцов улучшить научную работу малодоходных, но важных в научном отношении музеев и организовать фактическую охрану и поддержку памятников старины. Мероприятие это, поддержанное целиком и НКФином, было отменено Главнаукой с 1927 г. Некоторое представление о его значении дают следующие цифры за 1925/6 г. Сконцентрированный доход в этом году по всем музеям по спецсредствам составил 109 690 р., по госбюджету же было отпущено только 81 360 р.
Выручено музеем своих спецсредств
Получено из концентрированного фонда
руб.
руб-
Севастоп. Военно-историч. музей и Панорама обороны
34720
21 442
Керченский музей
226
2835
Ялтинский художественный
893
1180
Херсонесский музей
510
1555
Музей Тавриды
1032
8073
Бюджет музеев в общем, начиная с 1925—26 г., постепенно растет, правда неравномерно. Значительно выросли бюджеты Бахчисарайского музея, Херсонесского и Центрального музея Тавриды; весьма незначительный прирост получили бюджеты музеев Ялтинского краеведческого и Евпаторийского. Бюджет всех музеев Крыма в 1925—26 г. без спец- средств составлял 81 360 руб., а в 1928—29 г.  —  без Алупкинского и Севастопольских  —  уже 90385 руб.
Общие принципиальные положения, принятые 3-й конференцией, были развиты и углублены на 4-й конференции в 1926 г. (12—13 сентября) в Керчи, прошедшей под председательством начальника Главнауки РСФСР т. Ф. Н. Петрова, который много внимания уделял крымским музейным делам и лично обследовал все крымские музеи.
Четвертая конференция заострила свое внимание на музейной экспозиции, придавая ей важное значение, так как „музеи должны являться мощными органами культурно-просветительной работы“, и требуя „ориентировки экспозиции на широкие трудящиеся массы“. Рассматривая вопрос о типах экспозиции, конференция особо подчеркнула необходимость построения естественно-исторических отделов по краеведческому принципу и выделения самостоятельных производственно-экономических отделов, которые должны тесно увязываться с научно-хозяйственными учреждениями. Впервые на конференции четко ставится вопрос об изучении культуры нацмен (вопрос об изучении татарской культуры был поставлен на первой конференции) путем привлечения к исследовательской работе самих нацмен посредством организации соответствующих кружков и ячеек.
Особое внимание конференция уделила просветительной работе, полагая, что она „должна приобрести в Крыму, как всесоюзной экскурси-


— 106 —
онной базе, показательный характер“. Впервые же во всей широте был поставлен вопрос о необходимости внесения в просветительную работу планового начала и о вынесении ее за стены музеев.  —  „Культурно-просветительная работа должна ставить своей задачей не только обслуживание посетителей музея и экскурсантов, но и вовлечение широких масс населения в музейную работу путем проведения музеями общественной работы, популяризации музеев посредством выставок и лекций, участия в местных культурно-просветительных организациях, связи со школой, участия в периодической печати. Особое внимание должно быть уделено культпросветработе во время экспедиций“.1 Это как раз все те вопросы, которые во всероссийском масштабе были поставлены на первом музейном съезде РСФСР в 1930 г.
На этой же конференции был поднят вопрос о необходимости создания при музеях должностей специальных экскурсоводов.
Четвертая же конференция вплотную подошла к вопросу об окончательной стабилизации музейной сети, установлении типов музеев и разграничении между ними научно-исследовательской сферы, для чего была выделена специальная комиссия, работавшая в промежутке между 4-й и 6-й конференциями. Материалы комиссии были представлены в Главнауку, где они были проработаны совместно с представителями крымских музеев. В итоге была окончательно утверждена сеть крымских музеев.
3-я и 4-я конференции в большой степени отвлекли крымских музейных работников от „вещевизма“ и вырвали их из внутримузейной замкнутости.
В этот период в большой мере развивается просветительная деятельность как внутри музеев, так и вне их, но она пока еще не имеет единых „стандартных“ форм. Каждый музей по своему разрешает новую проблему, ищет новых путей и общественных связей. Окончательный опыт этих исканий постепенно выкристаллизовывается в новые общественные формы массовой работы, принятые шестой и седьмой конференциями. В этот период (с 1924 по 1927 гг.) начинают создаваться при отдельных музеях кружки учащихся и краеведов (Музей Тавриды, Бахчисарайский музей, Херсонесский музей, Севастопольский вновь организованный краеведческий музей). Организуются краеведческие ячейки и устанавливаются связи с отдельными лицами в деревнях (Бахчисарайский музей, Музей Тавриды). Организуются краеведческие и искусствоведческие лекции и доклады вне стен музеев (Центр. музей Тавриды, Керченский музей, Бахчисарайский музей, Херсонесский, Ялтинский художественный). Устраиваются тематические выставки в музее и вне стен музея (Ц. музей Тавриды, Феодосийский музей, Керченский, Херсонесский). Создаются: Крымский музей революции в составе Центрального музея Тавриды и революционные отделы в Феодосии, Керчи, Севастополе и
1 Из резолюций 4-й Крымской музейной конференции.


— 107 —
в Восточном Ялтинском музее (революционный Восток), а в последнее время в Евпаторийском и Ялтинском краеведческом.
К участию в работах организуемых музеями раскопок привлекаются учащиеся (Центральный музей Тавриды, Керченский музей, Херсонесский, Бахчисарайский, Севастопольский краеведческий).
Организуются краеведческие отделы в Керчи, Бахчисарае, экономические отделы в Ялтинском краеведческом и Севастопольском музеях.
С 1928 г. можно считать начало качественно нового периода музейного строительства в Крыму. По завершении периода собирательства и первоначальной работы по учету и перегруппировке материалов, после сжатия до минимума выросшей вначале стихийно музейной сети, — на очередь дня были выдвинуты вопросы: планового переустройства всего музейного дела в Крыму, выработки для всех музеев конкретных целевых установок, увязанных с задачами социалистического строительства, выработки пятилетнего плана работ, согласованного с пятилетним планом Кр.АССР, максимального сближения музеев с массами и школами, расширения массовой политико-просветительной деятельности и углубления научно-исследовательской работы.
Период этот надо признать наиболее интересным и плодотворным в музейной жизни Крыма. Выйдя из внутренней замкнутости, не толька широко открыв двери для широких рабоче-крестьянских масс, но вынося свою просветительную работу за музейные стены, связывая свои задачи с задачами социалистического строительства,  —  крымские музеи вступили в свой „реконструктивный“ период.
Несмотря на ряд объективных препятствий, к которым должно отнести — почти полное отсутствие роста бюджета, сильное отставание зарплаты, отсутствие надлежащих кредитов на экспедиционную и издательскую деятельность, полную неприспособленность зданий, перевод пяти музеев на районные бюджеты (Феодосийский, Ялтинский, Алупкинский, Евпаторийский (с 1929 г.) и Севастопольские (с 1930 г.) и передачу остальных с бюджета Главнауки РСФСР на крымский областной бюджет (Центр, музей Тавриды, Херсонесский, Керченский, Бахчисарайский),  — дело музейного строительства начало развиваться ускоренным темпом.
Основные принципиальные положения о музейном строительстве были проработаны на трех последних музейных конференциях (5—7), и сущность их вкратце сводится к следующему.
В качестве основной общей целевой установки для всех крымских музеев, независимо от их характера и специальности, принято всестороннее участие в социалистическом строительстве Крымской республики посредством соответствующей организации музейной научно-исследовательской работы и активное участие музеев в культурной революции посредством максимального развития политико-просветительной работы как в музеях, так и вне стен музеев (в клубах, на производстве, в ка-


— 108 —
зармах, колхозах, совхозах и т. п.). В области исследовательской работы уделение особого внимания изучению рабочего быта, национальных культур и истории революционного движения. В области политико-просветительной работы — широкое развитие антирелигиозной пропаганды и пропаганды обороны страны и участие посредством тематических выставок во всех общественно-политических кампаниях.
В области экспозиционной — приближение экспозиции музейных материалов к пониманию самых широких масс (четкость экспозиции за счет излишнего количества), пропаганда на экспозиционном материале материалистического мировоззрения и перестройка экспозиции по комплексному принципу на основах метода диалектического материализма. Последний, как единственно научный и всеобъемлющий метод, должен лечь не только в основу экспозиции, но и всей научно-иссследовательской работы. Самая научно-исследовательская работа должна постепенно переходить на коллективные начала, чему должно способствовать вовлечение не только в политико-просветительную, но и научно-исследовательскую и экспозиционную работу рабочих от станка, комсомольского актива и школ.
Содействие социалистическому строительству становится актуальной задачей не только общекраеведческих, но и специальных историко-культурных музеев, в которых оно должно осуществляться посредством постановки и разрешения различных проблем, имеющих значение для современности, как, напр., исследование системы древних орошений, древних строительных материалов, свойств местной древней керамики и т. п.
Главнейший упор музейного строительства в Крыму делается на краеведческие музеи, которые должны быть организованы во всех районах; там же, где это не позволят бюджетные возможности, должны быть созданы краеведческие отделы при специальных музеях. Завершающим звеном сети краеведческих районных музеев является Центральный музей Тавриды, изучающий Крым в целом и принявший на себя, согласно постановлению последней крымской музейной конференции, методическое инструктирование районных музеев. Основной целевой установкой для всех краеведческих музеев является: комплексное изучение в соответствии с пятилетним планом КрымАССР природы, экономики и культуры своего исследовательского района в их причинной связи и зависимости в историческом процессе диалектического развития, с выявлением основных тенденций развития в наше время в целях содействия социалистическому строительству и поднятия производственно-культурного уровня масс посредством продвижения в массы новейших хозяйственных методов, навыков, культур, техники и орудий производства, пропаганды индустриализации и коллективизации, в особенности высших форм последней, пропаганды общественно-производственных форм—соцсоревнования, ударничества, шефства, бригад, встречного промфинплана и т. д. и т. п. При  этом, в противовес старым идеям


— 109 —
нейтральности и аполитичности, крымские музеи принимают ясный, вполне выраженный политический облик.
Для осуществления указанных задач в области научно-исследовагельской и политико-просветительной деятельности музеи находятся в самой тесной и постоянной связи с местными планирующими, партийными, профессиональными, научно-исследовательскими учреждениями и общественными организациями, включая их в свои советы. Очередной задачей районных краеведческих музеев является объединение вокруг них всех местных научных учреждений, обществ и отдельных лиц.
Деятельность отдельных крымских музеев за последний период развивалась в общем на основе указанных принципов, причем применение этих принципов на практике носит неравномерный и пока еще не вполне планомерный характер, что в значительной степени объясняется недостаточностью материальных средств и надлежащих кадров. Вопрос о новых музейных кадрах является одним из серьезнейших, о который разбиваются многие „добрые намерения“ музеев. Возможность использовать в Крыму молодежь, оканчивающую специальные музееведческие отделения в центральных вузах, очень ограничена. В нашем же Пединституте не только нет в настоящее время кафедры музееведения, но даже кафедры общего краеведения. Как последние крымские музейные конференции, так и первый всероссийский съезд обратили внимание на эту опасность для музейного строительства, поставив вопрос о необходимости создания соответствующих кафедр при вузах, в особенности при педагогических, принимая во внимание широкое развитие в наше время школьных, ведомственных и совхозных музеев.
Из области музейных достижений второго периода следует отметить следующие.  —  Почти при всех музеях существуют ученые или общественно- политические советы и бюро политпросветработы, в которые входят, помимо музейных работников, представители советских, партийных, профессиональных и других органов и советской общественности, а также производственные совещания. Для обслуживания организованных экскурсий в областных музеях введен институт экскурсоводов и практикантов. Институт практикантства наряду с организуемыми краткосрочными курсами является одним из паллиативных способов подготовки новых кадров. Хуже обстоит дело с экскурсоводами в районных музеях, где, как, например, в Евпаторийском музее, весь штат состоит из заведующего и сторожа.
При большинстве музеев организованы кружки из учащихся (2-й ступени, техникумов, вузовцев), а в некоторых — из рабочих и нацмен. Существуют при всех почти музеях кружки безбожников, которые, кроме общей антирелигиозной пропаганды, занимаются проработкой вопросов о методах антирелигиозного воспитания на музейных материалах. Все без исключения музеи принимают участие в общественно-политических кампаниях, устраивая выставки совместно с соответствующими органи-


— Но¬
вациями как в музеях, так и вне стен музеев, а равным образом и передвижки для деревни. Напр., выставки  —  к посевной кампании, по борьбе с вредителями и поднятию урожайности, ко дню урожая и коллективна зации, к женскому дню, партконференциям, выборам советов, к революционным годовщинам, антирелигиозные и т. д. Читаются доклады и лекции в музеях, в национальных и рабочих клубах, на рабочих конференциях, в обеденные перерывы на производствах, в обществах и т. д. Приэ  том делаются выезды даже и в другие города, напр., на Керченский металлургический завод, на военно-курортную станцию и т. п. Лекции и доклады читаются также и в деревнях и колхозах во время экспедиций и производства раскопок.
Развитие просветительной деятельности характеризуется следующими данными по посещаемости музеев: в 1925—26 г. все музеи (без Алупки) посетило 260 865 человек, а в 1928—29 г. уже 311  100 человек.
Издается популярная литература — путеводители по музеям и листовки. Областные музеи и почти все районные издают свои научно-исследовательские труды.
Однако, издательскую деятельность музеев нельзя признать вполне стоящей на должной высоте, причина чему лежит в недостатке отпуска кредитов. Наиболее широко развили издательскую деятельность Херсонесений, Керченский и Феодосийский музеи. Херсонесом издано три больших тома „Сборника“ с материалами о раскопках, несколько отдельных научных работ и целый ряд популярных путеводителей. Керченским музеем издана история музея и раскопок за 100 лет, путеводитель и ряд отдельных научных работ. Феодосийским музеем издана монография об Айвазовском, ряд каталогов к выставкам, несколько популярных брошюр о творчестве Айвазовского, Лагорио, Богаевского и др. и путеводитель по древностям города.
На втором месте по издательской деятельности стоят Центр, музей Тавриды, Бахчисарайский и Алупкинский дворцы. Первым издан один том научных трудов, путеводитель по Судакской крепости, научная работа о пещерных городах и несколько каталогов к выставкам. Бахчисарайским дворцом издано несколько научных работ по памятникам татарской культуры. Алупкинским—монография о дворце и сборник трудов. Один сборник трудов выпущен Ялтинским краеведческим музеем и несколько популярных путеводителей Панорамой Севастопольской обороны. Значительная часть научной издательской деятельности крымских музеев осуществлялась через „Известия Таврич. общества ист., арх. и этн.“.
Вообще, научно-исследовательская работа во второй период получила весьма значительное развитие как в отношении обработки существующего материала, так и в отношении экспедиционно-исследовательской деятельности.
К определенным достижениям научно-исследовательской деятельно-


— 111 -
сти музеев необходимо отнести явно выраженные за последнее время тенденции в сторону изучения современности, что замечается даже в наиболее „консервативной“ этнографической дисциплине. За последние годы рядом музеев (Центр, музеем Тавриды, Ялтинским музеем, Керченским, Бахчисарайским) были организованы экспедиции по изучению: колхозного хозяйства и быта коренной татарской национальности, нацменовских колхозов (болгарских, греческих), колхозов народностей, впервые оседающих на землю, — еврейских и крымчакского, крымчакских кустарных промыслов, болгарских ткацких промыслов, по изучению изменений быта и фольклора национальной деревни под воздействием советской культуры и т. д.
Экспедиции Центрального музея Тавриды, Керченского и Феодосийского музеев проводились объединенными силами с Обществом по изучению Крыма (ОПИК) и Обществом истории, археологии и этнографии.
Очень широко развернулась во втором периоде раскопочная деятельность музеев, также обычно проводимая как объединенными силами крымских музеев, так и совместно с внекрымскими научными учреждениями (Академией истории материальной культуры, Русским музеем, Четвертичной комиссией Академии Наук, Реставрационными мастерскими, Московским государственным историческим музеем и т. п.). Из наиболее крупных раскопок можно назвать раскопки в Херсонесе, на Гераклейском полуострове (проф. Гриневич, проф. Смолин), Старом Крыму (Боданинский, Эрнст, Голландский, Бороздин, Башкиров), Чуфут-Кале, Эски-Юрте (Боданинский, Акчокраклы, Засыпкин, Башкиров), палеолитических пещер Киик-коба, Сюреньской, Шайтан-коба (Бонч-Осмоловский, Эрнст, Забнин), Неаполиса, Чокурчинской палеолитической пещеры, городища Бакла, целого ряда курганов в Симферопольском и Джанкойском районах (Эрнст), Судакской генуэзской крепости (Протасов, Готье, Скржинская, Тиханова-Клименко, Полканов), Коктебельских средневековых базилик, генуэзских конденсаторов (Барсамов), городищ Китея, Киммерика, Нимфея и др. и Керченского Митридата (Марти), Эски-Кермена (Репников, Шмидт), раскопки оросительной древней сети на Гераклее (Моисеев), раскопки микролитической культуры на Яйле (Жуков, Бадер) и т. д. Это лишь далеко неполный „примерный“ перечень.
Новым при производстве большинства раскопок является их целеустремленность в смысле разрешения определенных исторических проблем социально-экономического порядка, тесно связанных с интересами современности, как, напр., изучение генуэзских водосборных конденсаторов в интересах применения их для орошения в Феодосийском районе или раскопки с той же целью оросительной сети на Гераклейском полуострове.
В результате экспедиционной и собирательской работы при многих музеях организовались новые отделы или новые комплексы в отделах, напр., колхозного хозяйства и быта (Центр, музей Тавриды, Ялтинский,


- 112 —
Бахчисарайский), современных кустарных промыслов (Центр, музей Тавриды, Бахчисарайский, Евпаторийский), революционного движения (помимо ранее возникших—Евпаторийский, Ялтинский) и т. д.
В последнее время все крымские музеи вплотную подошли к вопросу о реорганизации внутренней структуры и экспозиции на основах метода диалектического материализма, приступив частично к ряду соответствующих экспериментов. Можно назвать опыт марксистской экспозиции в Херсонесском музее и частичную попытку в том же направлении Керченского музея, намеченный план реорганизации Центрального музея Тавриды (уже начатой) и Евпаторийского музея.
Из характерных явлений последнего периода надлежит ответить также большое устремление музеев в сторону самого тесного сближения со школами и втягивания их в свою постоянную работу посредством организации при музеях школьных кружков, принимающих участие в технической, экспозиционной, экспедиционной, раскопочной и политико-просветительной деятельности музеев, устройства разного рода курсов для учителей, устройства совместных выставок и т. п. организационных форм.
Здесь следует указать на большую инертность школ, которые чрезвычайно туго откликаются на инициативу музеев. Такую же инертность, о которую неоднократно разбивалась инициатива отдельных музеев, следует отметить и со стороны комсомольских организаций и отдельных фабкомов. Необходимо, чтобы как НКПрос, так и Областной комитет ВЛКСМ и КСПС дали определенные директивы по своей периферии, учитывая те огромные результаты политико-просветительного характера, какие должны получиться в итоге объединенной деятельности музея, школы и комсомола.
С 1929 года все крымские музеи находятся между собою в социалистическом соревновании по особой программе, из которой наиболее важными пунктами являются следующие: полная увязка пятилетнего плана работ с соответствующим планом КрымАССР, максимальное вовлечение в работу музеев советской общественности (рабочие кружки, рабочие конференции и т. п.), школ, комсомола, татар и нацмен, максимальное развитие политико-просветительной деятельности среди масс, особенно среди татар, нацмен и красноармейцев, включение антирелигиозного воспитания масс в систему постоянной политико-просветительной работы, обслуживание выставками как в музеях, так и вне музеев и в особенности путем деревенских передвижек всех общественно-политических кампаний, организация изучения быта рабочих и колхозников, издание дешевой популярной путеводительского характера литературы, стопроцентное выполнение плана годовых работ с учетом работы и проверкой исполнения. О ходе соцсоревнования музеи осведомляют друг друга посредством периодических сводок.
Основными задачами крымских музеев, установленными последней


— 113 —
музейной конференцией, помимо указанных в программе соцсоревнования, являются:
1)  применение метода диалектического материализма как в научно- исследовательской, так и экспозиционной работе музеев;
2)  полная реорганизация на основах метода диалектического материализма музейной экспозиции с широким применением комплексно-синтетического принципа;
3)  организация краеведческих музеев во всех новых районах Крыма;
4)  усвоение научным составом музеев метода диалектического материализма и применения его в музейной практике посредством создания соответствующих кружков;
5)  развитие и углубление методов общественной работы: коллективных исследований, соцсоревнования, ударничества, смотровых и ударных бригад, самокритики, шефства, общественного буксира, встречного промфинплана и т. п.;
6)  подготовка новых кадров путем использования института практикантов и выдвиженчества из рабочих, комсомольских и школьных кружков;
7)  борьба с аполитичностью в музеях и превращение их не только в научно-исследовательские очаги, но и в опорные пункты борьбы пролетариата за социализм;
8)  полное отражение в работе музеев задач соцстроительства в Крыму, в особенности в отношении изучения производительных сил края, и пропаганды индустриализации и сплошной коллективизации, на основе которой происходит уничтожение кулачества как класса.
Если в первый период музейное строительство происходило в Крыму в значительной степени стихийно, самотеком, причем „ведущая роль“ в создании музеев и их структуре принадлежала фактически „буржуазному наследству“, тому имуществу, которое концентрировалось в музеях в результате изъятия излишков буржуазии или из покинутых дворцов и имений, вследствие чего музеи носили почти исключительно культурно-исторический и художественный характер и шли своим особым руслом вне основных задач социалистического строительства того времени, то во второй период музеи наши окончательно сбрасывают с себя бремя этого наследства—„вещевизма“, подчиняются целиком текущим задачам социалистического строительства, увязывают свою сеть, структуру и планы работ с пятилетним планом КрымАССР, кладя в основу экспозиции материалы, вновь собираемые в соответствии с указанными новыми задачами. Изжитие „вещевизма“ прошло в наших музеях в общем безболезненно, и 11-й год советской власти в Крыму музеи встретили объединенные дружным и горячим желанием в минимальный срок, применяя ударные темпы в своей работе, осуществить намеченную выше программу.
Однако, успех выполнения плана зависит в значительной степени от того общественного внимания и интереса, которые должны быть созданы вокруг музеев. А в этом отношении следует еще многого поже-
Изв. Тавр. о-ва и., а. и э.
8


— 114 —
лать. Не только хозяйственные учреждения, но даже органы Наркомпроса (да и сам Кр.НКП) не учитывают в должной мере огромного политического значения, какое могут иметь музеи при надлежащей их постановке и использовании. Это в полном смысле  —  „культкомбинаты“, в которых научно-исследовательская работа самым тесным образом переплетается с политико-просветительной. Основная сущность музеев  —  показ на предметах общественно-экономических отношений  —  может и должна быть максимально использована в интересах не только культурной революции, но и в интересах пропаганды всех основных задач текущего дня в области социалистического строительства. Не надо забывать, что, если хорошо поставленный в научном и  в политическом отношении музей может быть лучшим агитационным орудием социалистического строи ¬ тельства, то музей, плохо поставленный в указанных отношениях, может играть и обратную роль. Отсюда вытекает необходимость, чтобы музейному строительству в Крыму, которое в общем стоит на принципиально- правильном пути,  —  был уделен максимум внимания со стороны партийных, советских и профессиональных органов и прежде всего самого Кр.НКПр., чтобы была увеличена партийная прослойка, чтобы музеи наши под контролем и при содействии советской общественности получили и действительную практическую возможность стать „культкомбинатами“, являющимися проводниками в самые широкие массы всех очередных вопросов и задач социалистического строительства соответственно генеральной линии партии.
Охрана памятников старины
Положение археологического дела в Крыму (как и по всей России) до революции лучше всего характеризуется словами проф. Ростовцева:1 „...Определенных научных задач не ставили, разрешения определенного вопроса не добивались, копали, чтобы найти „вещи“, по возможности „золотые“. Это искание „золотых вещей“ пагубно отразилось на отношении ко всему остальному, ко всему антуражу этих вещей, и, главным образом, к сооружениям, где эти вещи находились. К этим сооружениям и на местах и в Петербурге относились холодно и равнодушно, не заботились об их охране, не искали для этого денег и полномочий, которых так успешно и энергично добивались для дальнейших раскопок. Результатом была гибель одного памятника за другим: погибли многие склепы на Юз-Оба, растасканы были склепы Б.-Близницы и Васюринской горы и т. д. и т. д.“.
„Главной причиной этого в высшей степени грустного явления было то, что к названным памятникам настоящего интереса ни на местах, ни в Петербурге, ни в обществе не было и об их существовании немедленно после их открытия легко, но зато прочно забывали“.
1 М. Ростовцев. Памятники декорат. живописи на юге России, т. I, СПБ, изд. Имп. арх. комиссии, 1914 г., стр. 3 — 4.


— 115 —
„Как уже сказано, такому забвению, равносильному разрушению, подвергались не только памятники, которые трудно было охранить за дальностью расстояния, памятники, лежавшие в степи за десятки верст от жилья или по соседству с глухими местечками, но и памятники, лежавшие в черте города, на его окраинах, на знаменитом северном склоне Митридата: таковы были склепы Пигмеев, 1812 г., Ашика, Алкима, Анфестерия, 1875 г. и др. Местное население относилось к ним совершенно равнодушно, а в большинстве случаев даже враждебно“...
„...Раскопки, как я уже сказал, велись без всякой системы, то здесь, то там... Часто бывало, что новые руководители раскопок усердно перерывали те места, где копали уже их предшественники, и, что любопытнее всего, иногда находили очень хорошие вещи“.
Не менее мрачными красками рисует состояние археологических памятников в Крыму в дореволюционное время известный знаток Крыма проф. H. Н. Клепинин: „Нужно теперь же описывать, зарисовывать, фотографировать все памятники крымской старины, так как исчезновение их идет быстрыми шагами“... „...На Опуке многие пещеры уничтожены, на Бакле резался камень... В Феодосийской древне-греческой церкви— склад дров... В Судакской древней церкви склад картофеля... В Мангупе разрушаются башни и стены, могильники идут на обжиг извести... В Евпатории разбили и выбросили плиты с надписями“...1
Как указано было выше, археологическое дело после окончательного утверждения в Крыму советской власти сосредоточилось в Крымохрисе.
Если музейное строительство в Крыму укладывается в два характерных периода, то для археологического дела таких периодов можно насчитать три: первый с 14 ноября 1920 г. по 1922 г., второй с 1923 по 1924 г. и третий с 1925 г.
Первый, совпадающий с эпохой полной экономической разрухи, явившейся наследием белогвардейской власти, усугубленной к тому же голодным годом и политическим бандитизмом,  —  оказался по иронии судьбы наиболее благоприятным в отношении охраны археологических памятников. Разруха и бандитизм являлись невольными стражами памятников. Полное отсутствие строительства предохраняло их от столь обычной опасности восстановительного периода  —  разрушения с целью использования строительных материалов. Бандитизм удерживал „счастливчиков“ от хищнических раскопок курганов. Полное отсутствие эксурсантов спасало памятники от разрушительной руки наименее сознательной их части. Археологические памятники в этот период вследствие указанных обстоятельств совершенно не нуждались в мерах наружной охраны. Но вместе с тем не могло быть и речи, за немногими редкими исключениями (напр.,
1 Проф. H. Н. Клепинин. Об охране памятников старины в Крыму. „Записки О-ва естествоиспытателей и любителей природы“, 1912 г., т. П, стр. 172 и след.


—  116 —
раскопки в пещере Кизил-коба Эрнста, Бонч-Осмоловского и Забнина), о систематических раскопках. Все внимание Крымохриса в этот период было сосредоточено на спасении и концентрации отдельных частновладельческих археологических коллекций, рассеянных по дворцам, имениям и городским особнякам, покинутым своими владельцами, на учете и реквизиции частных коллекций, разработке учетных карточек для архитектурных памятников и составлении плана работ в области охраны. Последний лег в основу дальнейшей деятельности Крымохриса. Основными мероприятиями, намеченными планом, были: фактический учет всех археологических памятников и их обследование, организация научно-технической охраны памятников архитектуры с их обмерами, зарисовками, фотографированием и нанесением на план, ремонт наиболее угрожаемых памятников и их реставрация, собирание материалов для издания археологической карты Крыма, корпуса могильников и курганов, проведение специального декрета в Крыму о мерах охраны памятников старины, проведение по бюджету специального штата наружной охраны наиболее крупных и ценных памятников, борьба административными мерами с кладоискательством, закрепление владения памятниками за Крымохрисом путем их вымежевания.
Впоследствии в программу было включено составление генеральных планов городищ и выработка единого для всего Крыма плана археологических раскопок и необходимых для них мер охраны.
Если и до настоящего времени многое из этого плана осталось еще не осуществленным, то все же кое-что было отчасти подготовлено, отчасти выполнено уже в первый период. Так, при участии специалисте в археологов и архитекторов был разработан и отпечатан в типографии „Регистрационный лист“ для обследования и учета архитектурных памятников, заключавший в себе 29 подробно развитых пунктов. В 1922 г. был произведен первый учет всех археологических памятников, в результате которого был составлен все еще не полный по указанном выше причинам список в количестве 130 памятников. В работе этой принимал самое деятельное участие проф. А. И. Маркевич, на местах же
она была проведена через посредство музеев. За этот же период были организованы археологические отделы при музеях в следующих городах: Симферополе, Бахчисарае, Севастополе, Ялте, Евпатории.
В первые же месяцы советской власти в Крыму Ревкомом, Наробразом, ЧЕКА и штабами армий был издан целый ряд приказов, касающихся как музейных ценностей, так и охраны археологических памятников, часть которых приведена в начале статьи.
Наиболее важным из них был приказ Крымревкома № 450 от 21/VIII-21 г., которым в ведение Крымохриса передавался целый ряд наиболее важных археологических памятников, а именно: Херсонесскос городище, Бахчисарайский дворец и все дюрбе, пещерные города Чуфут-Кале, Мангуп, Инкерман, Эски-Кермен, Тепе-Кермен, Качи-Кален,


— 117 —
Бакла, развалины мечетей Ешиль-Джами, Эски-Сарай, Карагоз, Кулеч-Мечеть, район раскопок у Карантина и Мойнак в Евпатории, старые караимские дома в Евпатории (бывш. Бобовича, Шишмана, Бабаджана, Чубара), развалины генуэзских крепостей в Феодосии и Судаке, развалины древних татарских сооружений в Старом Крыму и, наконец, „весь район Керченского городища и места всех археологических раскопок Керченского района, все развалины крепостей, церквей, мечетей и все курганы, пещеры и пещерные города всего Крыма“. Этим же приказом воспрещалось „занятие, использование, переделки, перестройки, раскопки всех вообще памятников и исторических мест в Крыму, а также производство археологических раскопок, разведок и изысканий без разрешения Крымохриса“. Обязанность следить за исполнением приказа и привлекать к ответственности за нарушение его возлагалась на милицию, уревкомы, горревкомы, волревкомы и сельревкомы.
Этот приказ несомненно сыграл большую роль в деле охраны археологических памятников и сохранял свою силу до конца 1926 г., когда было издано новое постановление КрымЦИКа, о котором речь будет ниже.
Постановлением (№ 56) объединенного заседания Совета народных комиссаров КрымАССР, КрымЦИКа и КрымЭКОСО от 26 июня 1922 г. под председательством прибывшего в Крым председателя ВЦИКа Калинина приказ № 450 подтверждался, и все перечисленные в нем памятники объявлялись государственной собственностью, т. е. признаны были национализированными. Это постановление имеет также большое значение и для музеев, так как им объявлены национализированными и все помещения музеев.
В том же 1922 г. 24 июня было издано КрымСНК постановление о „контроле за антикварной и комиссионной торговлей в целях охраны художественных произведений и предметов старины“.
Надо иметь ввиду, что до 1922 г. крымские органы археологической охраны вовсе не были связаны с соответствующим Московским центром.
Вопросы охраны памятников старины рассматривались уже на первой музейной конференции, в результате решений которой был передан КрымЦИКом в ведение Крымохриса Херсонес с монастырскими постройками и образована была комиссия по составлению археологической карты.
Второй период (1923—24 г.) является наименее благоприятным для археологических памятников. Процесс залечивания ран, нанесенных Крыму разрухой и голодом, характеризуется началом строительной деятельности как в деревнях, так и в городах. Архитектурные памятники начинают разбираться в качестве строительного материала и для выжига извести. Вместе с тем начинает оживляться и хищническое кладоискательство. Полная финансовая невозможность в этот период организовать наружную охрану памятников переносит центр тяжести работы Крымохриса на борьбу с разрушениями посредством проведения соответствующих запретительных постановлений чрез органы власти.


— 118 —
Кр.СНК и Крымнаркомвнуделом был издан ряд постановлений и систематически рассылались циркуляры об охране памятников старины городским исполкомам и сельсоветам.
Однако, циркулярная борьба не приносила очень большого эффекта, главным образом, из-за частой персональной сменяемости исполкомов и сельсоветов, в работе которых не было достаточной преемственности. В результате в этот период пострадало несколько весьма ценных в историко-культурном отношении памятников. Так, Феодосийским комхозом была обезображена Константиновская генуэзская башня пристройкой к ней открытой сцены. Были разрушены Карасубазарским комхозом общественные татарские бани XVII в. Старо-Крымский исполком разрушил значительную часть древнего вала золотоордынского периода, добывая из него камень на мощение улиц.
Невозможность фактической наружной охраны памятников выдвинула необходимость срочно произвести хотя бы их графическую фиксацию, что и было поручено известному талантливому крымскому художнику К. Ф. Богаевскому. Последним в течение четырех лет произведено было большое количество зарисовок археологических памятников в Феодосийском, Старо-Крымском, Судакском, Арабатском, Бахчисарайском и Южнобережском археологических районах.
Период с 1925 года является более благоприятным для археологического дела в Крыму, причем наиболее благоприятными были годы с 1925 по 1927-й. С 1925 года было приступлено НКЗемом к фактическому вымежеванию археологических памятников, находившихся на учете Крымохриса, причем предварительно был произведен чрез местные музеи переучет всех памятников с подразделением их на находящиеся в ведении и на учете Крымохриса и разделением по степени важности на две категории. Список заключал в себе 291 памятник, включая и памятники революционного движения, которые впервые подверглись учету. Этот список вместе с проектом постановления был внесен в КрымЦИК, который утвердил его и издал 18/Х-26 г. специальное постановление в развитие декрета ВЦИК и СНК от 7/I-24 г. о мерах по охране памятников старины и революционного движения. Постановление это воспрещает какое бы то ни было искажение и использование памятников, зарегистрированных в Крымохрисе. О всех крупных земляных работах производители их обязаны уведомлять Крымнаркомпрос с представлением планов своих работ. Все археологические находки независимо от способа их нахождения обязаны сдаваться в крымские музеи. Воспрещается выпас скота на территории древних городищ. Крымнаркомзему вменяется в обязанность включить вымежевание памятников старины в план своих работ. На сельсоветы, райисполкомы и милицию возлагается ответственность по принятию действительных мер к охране памятников старины, искусства и т. д.
Вторично расширенный список был составлен в 1928 г. и предста-


-  119  -
влен в Главнауку, которой был несколько дополнен (всего 341 памятник, из них Главнаукой внесено было несколько заведомо „мертвых душ“) и вновь переслан в КрымНКПрос для пересмотра и распределения по степени важности на 4 категории: высшую, первую общероссийского значения, вторую и третью местного значения. В результате пересмотра список в 1930 году по высшей и первой категории был установлен для внесения на утверждение СНК РСФСР в количестве 83 памятников, из них по высшей категории 24 памятника и по первой 59.
Работы по вымежеванию главнейших археологических памятников были в общем закончены в 1928 году. К 1927 году была произведена полная изоляция посредством колючей проволоки, исправления стен или постановки плетней Судакской крепости, Херсонеса, Мангуп-Кале, Старо-Крымских памятников, Карасубазарских бань и палеолитической пещеры близ д. Кипчак.
Упомянутая выше концентрация музейных спецсредств дала при поддержке областного бюджета возможность с 1925 года приступить к ремонту наиболее угрожаемых памятников, как-то: Бахчисарайских дюрбе и дворца, Эшиль-Джами в Бахчисарае, Чуфут-Кале, Джума-Джами и Тэкие в Евпатории, Карасубазарских памятников татарского зодчества, Карагозской и Колечской мечетей, Судакской крепости, армянского архитектурного памятника XIV в. „Сурп-Хач“ близ Старого Крыма и др.
Проведение по областной смете с 1925 г. даже весьма незначительных кредитов на поддержание памятников старины все же имело большое, главным образом, принципиальное, значение, так как фиксировало обязанность областного бюджета нести расходы по охране памятников. С 1927/8 бюджетного года обязанность эта, однако, была неправильно перенесена на районные бюджеты и тем самым сведена к нулю, так как слабые районные бюджеты фактически ее не выполнили.
Наиболее крупным достижением в области охраны в указанный период необходимо признать проведение по областному бюджету специального штата по наружной охране наиболее ценных памятников в составе сторожей и смотрителей. В 1925/6 г. специальную охрану имели следующие памятники: Старо-Крымские, Евпаторийские, Карасубазарские, Киик-коба (палеолит, пещера), Мангуп-Кале — по одному сторожу, Судакская крепость — смотрителя и сторожа, Чуфут-Кале — смотрителя и сторожа. С 1926/7 бюджетного года были установлены должности сторожей также для Инкерманской и Балаклавской крепостей, для Перекопского вала и крепости и для „Сурп-Хача“. Таким образом, штат наружной охраны, не считая Херсонеса и Керчи, имевших в свою очередь значительную наружную охрану, состоял из 13 штатных единиц. Без фактической наружной охраны из наиболее крупных памятников Крыма оставались лишь Арабатская и Еникальская турецкие крепости, площадь раскопок на Ай-Тодоре и пещерные города Эски-Кермен, ТепеКермен, Бакла и др.


- 120 —
Положение дела, однако, ухудшилось с 1927/8 бюджетного года, когда часть штата была снята с областного бюджета с передачей в районные, но в последние не попала.
К 1931 г. наружную охрану имели следующие памятники: Судакская крепость, „Сурп-Хач“, Старо-Крымские памятники, Мангуп-Кале, Чуфут-Кале, Балаклавская генуэзская крепость и памятники Гераклейского полуострова.
Большим достижением в деле охраны было включение в штат Крымнаркомпроса с 1926/7 г. должности архитектора-археолога, на которого было возложено руководство всей научно-технической охраной археологических памятников. Однако, с нового бюджетного года эта должность была упразднена, несмотря на то, что Первая Всесоюзная конференция археологов в Керчи в 1926 году настоятельно обращала внимание на необходимость такой должности в Крыму. В результате получился совершенно своеобразный „режим экономии“, когда из-за отсутствия такой должности для производства специальных ремонтов архитектурных памятников к нам посылаются специалисты из Москвы. Первый съезд по изучению производительных сил Крыма 6-10 мая 1928 года в свою очередь обратил внимание на ненормальность такого положения и вынес категорическое постановление о включении указанной должности в штат Крымнаркомпроса. Однако, ее нет и до сих пор. Равным образом до сих пор нет при КрымНКП упраздненного в 1927 г. ученого совета по делам охраны памятников старины и революции.
Из отдельных мероприятий в области охраны за последний период необходимо указать следующие.
Составлено около тысячи карточек для археологической карты по всем культурам проф. А. И. Маркевичем и такая же работа ведется при остальных музеях. Намечен общий план работ также по составлению исторического атласа. В 1926 г. Крымохрисом был издан специальный плакат-воззвание к населению в количестве 4 000 экземпляров на русском и татарском языках, в котором разъяснялось значение археологических памятников, давалось понятие о них и приводились карательные санкции закона за их порчу.
Нужно указать также на попытку привлечения к охране памятников старины самого населения путем образования в селах особых ячеек, которая осуществлялась Бахчисарайским музеем. О начале сознательного отношения крестьянства к памятникам старины свидетельствует ряд писем, получаемых Центральным музеем Тавриды, Бахчисарайским и Керченским музеем от крестьян, с сообщением об археологических находках, иногда с представлением найденных предметов.
К мерам общественного характера надо также отнести ряд решений и пожеланий, вынесенных по вопросам охраны памятников старины всеми семью конференциями крымских музейных работников, которые в своих занятиях уделяли чрезвычайно много внимания вопросам охраны. Эти же


— 121  -
вопросы стояли и в поле зрения упомянутой выше Всесоюзной археологической конференции в Керчи в 1926 г. и Херсонесской конференции 1927 г. Керченской конференцией было, между прочим, постановлено признать необходимым:
1. 	Скорейшую разработку единого производственного плана в области Крымской археологии, положив в основу систематическое выявление всех культур на территории Крыма, а не разрешение отдельных проблем, и ведение археологической работы исключительно по намеченному плану.
2. 	Скорейшее научно-техническое обследование, фиксацию и поддержание памятников (с отпуском госкредитов), издание неопубликованных раскопок и монументального и музейного материала, относящегося к крымским древностям, с образованием специального совещания при Главнауке по вопросам научной охраны памятников и их реставрации.
3. 	Введение в штат Крымохриса по госбюджету архитектора-археолога.
4. 	Составление археологической карты Крыма и свода могильников с привлечением в первую очередь местных научных работников.
Подводя итоги в деле охраны памятников старины в Крыму за период советской власти, необходимо прежде всего констатировать, что в общем охрана никогда в дореволюционное время не стояла на такой степени высоты, как теперь. Далее необходимо отметить, что центральные органы Крымской республики всегда самым отзывчивым образом относились к делу охраны памятников старины, издавая по представлению Крымнаркомпроса соответствующие постановления и принимая необходимые административные меры.
К слабым сторонам дела необходимо отнести чрезвычайно скудные средства, отпускаемые на поддержание памятников, научная значимость большинства которых выходит далеко за пределы нашего Союза, имея мировую научную ценность.
Не совсем благополучно обстоит дело и с археологическими раскопками. Несмотря на неоднократные постановления Крымских музейных конференций, Керченской всесоюзной и Херсонесской о необходимости ввести строго-плановое начало в раскопочное дело, увязать последнее с основными очередными проблемами в области исследования социально- экономических отношений прошлых культур Крыма,  —  дело попрежнему находится в хаотическом состоянии, причина чему лежит, главным образом, вне Крыма.
При отсутствии в составе Крымнаркомпроса авторитетного ученого совета специалистов руководство раскопочным делом фактически выскользнуло из рук КрымНКПроса. Где-то в ученых учреждениях Москвы и Ленинграда составляются планы работ для Крыма без участия крымских работников, без учета крымских научных интересов. Попрежнему приезжают не согласованные заранее с КрымНКПросом экспедиции разных центральных учреждений, вся связь которых с КрымНКПросом выражается в визировке своих мандатов, да в просьбах об оказании „про-


122 —
довольственного содействия“. Попрежнему вопреки не только постановлениям археологических конференций, но и всероссийских краеведческих конференций, добытые раскопками материалы без учета их в КрымНКПросе или местных музеях вывозятся в центр и лишь частично и по личному усмотрению экспедиций „дарятся“ тому или другому из крымских музеев. Попрежнему открытые листы на раскопки, щедро раздаваемые центральным работникам, под разными предлогами задерживаются для местных крымских работников. Попрежнему центральные экспедиции, производя без предварительного согласования с КрымНКПросом свои раскопки, не включают в свои сметы расходы по охране раскопанных площадей, оставляя их в беспризорном положении или пытаясь возложить их охрану на КрымНКПрос, явно для последнего непосильную. Попрежнему самые места для раскопок и проблемы выбираются приезжими экспедициями сообразно лишь их собственным научным интересам, вне учета общего плана.
Это все чрезвычайно больные места раскопочного дела, в значительной степени зависящие не только от слабой организации археологического надзора и управления при КрымНКПросе, но и от неизжитого еще дореволюционного централистского „великодержавного научного империализма“. На Крым, как и на многие национальные окраины, наши научные центры продолжают смотреть, как на свою „научную колонию“, и этому явлению необходимо самым решительным образом положить конец.
Способность же Крыма вести своими собственными научными силами раскопки показывают результаты хотя бы последнего года, когда местными музеями были организованы раскопки в Керченском, Феодосийском, Симферопольском, Джанкойском, Перекопском и Севастопольском районах. Нельзя, конечно, указанных соображений понимать, как нежелание видеть центральных работников на крымской работе. Наоборот, сам Крым всегда старался привлечь к своим работам специалистов из центра. Но это должно носить также строго плановый характер с соблюдением крымских интересов.
Из очередных задач охраны памятников культуры в Крыму необходимо указать следующие:
1.  Выявление, учет, фиксация и установление реальной охраны всех памятников революционного движения.
2.  Привлечение общественного внимания к охране памятников революции и старины с разъяснительной кампанией о значении памятников, как источников познания на основах метода диалектического материализма социально-экономических отношений прошлых культур Крыма в целях переработки опыта прошлого и использования его при построении социалистической культуры.
3.  Введение в практику научного исследования памятников старины метода исторического материализма.


— 123 -
4.  Упорядочение раскопочного дела путем выработки в Крыму генерального плана раскопок и согласования его в центре с полным запрещением бесплановых, случайных раскопок.
5.  Полный переучет всех памятников старины и революционного движения с фактическим их обследованием.
б.  Восстановление наружной охраны памятников, имевших таковую до 1927 г., и установление таковой для остальных наиболее важных в историко-культурном отношении, как Перекопский вал, Эски-Кермен, Ай-Тодор, Арабатская крепость и т. п.
7.  Издание археологической карты Крыма и корпуса могильников, ваз и т. п.
8.  Запрещение вывоза древностей из Крыма без разрешения Крым- НКПроса.
9.  Возвращение в Крымские музеи материалов, находящихся в Одесском и других внекрымских музеях.
Резюмируя итоги десятилетия музейного строительства и археологического дела в Крыму, можно констатировать, что как то, так и другое стоят неизмеримо выше по сравнению с дореволюционным периодом. Но в то время как музейное строительство за последнее время с 1928 г. развивается особенно быстрыми темпами и целиком врастает в общую систему социалистического строительства, дело охраны за тот же период начало значительно отставать. Причины последнему следует искать в том естественном разрыве, какой существует между задачами современной социалистической стройки на всех фронтах и задачами чисто исторического исследования. Вполне понятно, что задачи текущего дня несколько отодвигают важные и интересные, но не имеющие большого практического применения исторические проблемы. Вторая причина в отсутствии соответствующего авторитетного органа в составе КрымНКП. Надо надеяться, что с учреждением при КрымНКПросе сектора науки дело охраны также поднимется на ту высоту, какой оно заслуживает по своему научному историко-культурному значению, а более тесное сближение проблем археологического исследования с задачами современности и подведение под археологические исследования марксистской методологии привлечет к нему также действенное внимание и широкой советской общественности.
Статья Я. Ю. Клявина и И. Н. Шабатина выпускается Обществом совместно с Крымцентрархивом, статьи Н. Л. Эрнста н А. И. Полканова  —  совместно с Центральным Музеем Тавриды.


Цена 2 руб. 50 коп
На складе имеются след. издания:
Известия Таврического Общества Истории, Археологии и Этнографии, т. I 1927, т. 11 1928, т. III 1929. Цена по 3 р. 50 к.
Известия Таврической Ученой Архивной Комиссии, т. I—LVII (1899—1920 гг.), кроме некоторых разошедшихся томов.