Восстание военных поселян в 1817-1831 гг - Евстафьев Павел Петрович

Author: Евстафьев Павел Петрович
Tags: история россии восстание документальная литература военные поселения
Year: 1935
Similar
Мемуары декабристов. Северное общество
Декабристы. Сборник отрывков из источников
Хрестоматия по истории СССР (XIX век)
1812 год в русской поэзии и воспоминаниях современников
Text
                    



ДЕШЕВАЯ ИСТОРИКО-
РЕВОЛЮЦИОННАЯ
БИБЛИОТЕКА
II ’Л Д1F/1LC. ТБО ПОЛИТКАТОРЖАН

ДЕШЕВАЯ
C fidjop И КО-РЕВОЛ ЮЦИОННАЯ БИБЛИОТЕКА
1934 г.
№ 11—12
П. ЕВСТАФЬЕВ
ВОССТАНИЙ
ВОЕННЫХ ПОСЕЛЯН
в 1817—1831 ГГ.
ИЗДАТЕЛЬСТВО ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
ПОЛИТКАТОРЖАН И ССЫЛЬНО-ПОСЕЛЕНЦЕВ
МОСКВА—1935
ДЕШЕВАЯ ИСТОРИКО-РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЁИБЛИОТЁКА
1934 г.
№ 11-12 (405-406)
Ответственный редактор М. М. Константинов
Технический редактор М. Масляненко
Сдано в набор 19/XI 1934 г.
Подписано к печати 20/1 1935
Формат бумаги 72 х 105 см., */м
25/8 печ. л.; 57600 зн. в 1 печ. л. Изд. № 783
Наряд типографии № 721
Тираж 10000 экз.
Уполномоченный Главлита Б 2787
Отпечатано в типо-литографии им. Воровского
Москва, ул. Дзержинского, 18
рсфсу

УСТРОЙСТВО ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ
Военные поселения, в которых происходили
описываемые ниже волнения, стали устраиваться в
России после войны с Францией, начиная с 1816 г.
Что это были за поселения и почему они устраи-
вались царским правительством?
В конце XVIII и в начале XIX вв. Россия имела
уже огромную постоянную армию, в которой нуж-
далось дворянское государство, возглавляемое ца-
рем, для борьбы с частыми волнениями крепост-
ных крестьян и рабочих внутри страны и для про-
должительных войн, которые тогда вела Россия с
другими государствами. Эта армия набиралась
принудительным путем из основной массы насе-
ления — крепостного крестьянства — и содержа-
лась на средства государства. Содержание, воору-
жение и обучение огромной постоянной армии об-
ходилось царской казне чрезвычайно дорого.
Больше половины всего годового дохода государ-
ства уходило на армию, так что другие потребно-
сти государства оставались неудовлетворенными.
Об этом очень красочно сообщал царю в 1817 г.
в своем докладе генерал-интендант Канкрин: «Ар-
мия одна истощает почти все доходы, — пишет
он, — а для гражданского устройства остается
3
слишком мало. Сие есть .главнейшая причина, что
по гражданской бытности ежегодно усиливаются
неустройства, беспорядки, недостаток нужнейших
заведений, злоупотребления, продажа правосудия
и прочее».
Постоянная армия по необходимости возраста-
ла: ни внутренние условия классовой борьбы, ни
международное положение ' царской России того
времени не позволяли сокращать ее. Беспрерыв-
ные войны и рекрутские наборы истощали стра-
ну, и дальнейшее увеличение расходов на постоян-
ную армию становилось невозможным. Создава-
лось глубокое противоречие между потребностью
в дальнейшем увеличении содержания постоянной
армии с одной стороны и материальными воз-
можностями для этого — с другой. Положение
усугублялось еще тем, что вся тяжесть обеспече-
ния постоянной армии живым составом и матери-
альными сердствами на ее содержание и вооруже-
ние целиком ложилась в конечном счете на плечи
крепостного крестьянства. Это вызывало в основ-
ных массах крестьянства большое недовольство
рекрутским набором, постоянной армией и суще-
ствующим крепостническим порядком.
Крестьянское хозяйство, подвергаясь все усили-
вавшейся с развитием торгового капитала экспло-
атации крепостников-по'Мещиков и под влияние^м
беспрерывных войн, приходило в основной своей
части к полнейшему разорению. Дальше в экапло-
атации такого хозяйства итти было некуда.
Но эта двойная эксплоатация крепостного кре-
стьянства в целях содержания постоянной армии
производилась через его собственников — кре-
постническое дворянство. Это ставило царскую
власть в зависимость от дворянства, как клас-
са, на который опйралась сама же эта власть.
4
I
Огромнейшие затраты на содержание и воору-
жение армии, на ведение войн, все возрастающая
потребность в наборах, т. е. в отвлечении из хо-
зяйства наиболее крепкой трудовой части кре-
стьян, — вызывали недовольство и в дворянском
классе. Постоянный отлив рабочих рук из их
хозяйства, обнищание основной массы кресть-
янства, — все это сокращало ресурсы дворян-
крепостников. Дальнейшее существование посто-
янной армии на прежних условиях, несмотря на
ее необходимость для дворянского государства,
становилось для дворян неприемлемым.
Чтобы обеспечить государству на будущее вре-
мя постоянную армию в необходимых размерах и
чтобы при этом ни система рекрутирования, ни
тяжесть содержания и вооружения армии не нару-
шали интересов дворянства и не ставили власть
в зависимость от последнего, — приходилось ис-
кать выход в новых формах комплектования и
содержания постоянной армии.
Нужно было, не нарушая классовых интересов
дворянства, а, наоборот, оберегая их, создать та-
кую постоянную армию и на таких условиях, что- '
бы она не ограничивала власти дворян над кре-
стьянами и не уменьшала доходов крепостников.
Что нужно было сделать для этого? Нужно бы- ,
ло создать особое военное сословие, которое со-
ответствующей организацией хозяйства обеспечи-
вало бы себе все содержание.
Нужно было так организовать хозяйство этого
сословия, чтобы:
1)	правительство избавилось ?от зависимости по
отношению к дворянству в деле вербовки армии и
ее содержания;
2)	избавить казну от продовольственного снаб-
жения многочисленной, армии в мирное время пу-
тем совмещения обязанностей солдата и земле-
дельца, т. е. свести расходы казны на армию до
минимума и тем освободить бюджет государства
от чрезвычайно тяжелой нагрузки;
3)	изолировать военный элемент от массы на-
селения, сосредоточив его в тесных рамках сосло-
вия, находящегося под строгим контролем прави-
тельства, и воспитать его в военно-охранительном
духе;
4)	иметь под руками всегда готовую к действию
надежнейшую и мощную вооруженную силу, не
связанную с остальным обществом ни социально-
экономическими, ни бытовыми, ни политическими
условиями, — и потому по первому приказу само-
державной власти готовую сокрушить всякое
проявление революционного движения внутри
страны.
С августа' 1816 года правительство чрезвычайно
энергично взялось за проведение этой идеи в
жизнь.
Но откуда былог взять образцы для такого боль-
шого и нового дела, как организация особого во-
енно-земледельческого сословия? Известные в
XVIII веке военные поселения на юге и юго-восто-
ке России, имевшие своим назначением охрану
границ, утратили свое значение к началу XIX в. и
были уже ликвидированы. Теперь задача заключа-
лась, как мы видели, в другом. Старые образцы не
годились. Стали изобретать новые. Еще перед
войной 1812, г. была сделана попытка устройства
военного поселения в Могилевской губернии.
Сущность проекта сводилась к тому, чтобы на
казенных землях поселить баталион регулярной
армии с тем, чтобы солдаты его, по обзаведении
крестьянским хозяйством, взяли на полное свое,
содержание два других действующих баталиона
6
полка. Таким образом на -поселении должен был
быть устроен целый полк. Большая часть земель
Могилевской губернии была в помещичьем вла-
дении, и лишь в Климовецком повете в старостве
Бобылецком найден был участок земли, отданный
особым договором в пользование крестьянам на
три года. Договор был уничтожен, и население
этой волости было назначено к переселению в Но-
вороссийский край, а земля предоставлена к по-
селению баталиона пехотного Елецкого полка.
Свое имущество крестьянам пришлось продать, и
последствием этого переселения (выселялось око-
ло 4 000 человек) оказалось полное разорение пе-
реселяемых, к тому же половина крестьян «про-
пала, не дойдя до назначения».
Опыт поселения баталиона в Могилевской гу-
бернии, однако, не дал никаких видимых резуль-
татов, так как уже в июне 1812 года полк должен
был присоединиться к действующей армии. Война
с Францией на четыре года прекратила всякие по-
пытки поселения войск.
По окончании войны с Францией, когда необхо-
димость всесторонней реорганизации армии сдела-
лась более очевидной и настоятельной, Алек-
сандр 1 снова вернулся к мысли о военных поселе-
ниях. Он поручил разработку этого вопроса и са-
мое устройство военных поселений графу Аракче-
еву. В качестве образца были взяты Александром I
и предложены Аракчееву австрийские военные по-
селения на турецкой границе. Дело повелось в
большом секрете и некоторое время оно было
тайной для всего Общества. И когда из Петербурга
был переведен баталион Аракчеевского полка в
Высоцкую волость Новгородской губернии, это
было объяснено официально недостатком в городе
казарм. Только 18 апреля 1817 года именным ука-
7
зом была объяснена цель учреждения военных
поселений.
Как же была выражена эта цель в царском
указе?
«Дабы отвратить всю тягость, .сопряженную с
ныне существующей рекрутской повинностью, по
коей поступившие на службу должны находиться
в отдалении от своей родины, в разлуке с своими
семействами... и тоска по родине ослабляет их си-
лы... положили в основание сему то правило,
чтобы в мирное время солдат, служа отечеству, не
был отдален от своей родины, и по сему мы при-
няли непременное намерение дать каждому полку
свою оседлость в известном округе земли, опреде-
лить на укомплектование оного единственно са-
мих жителей сего округа».
Оседлость полк получал в казенных имениях и
комплектовался казенными экономическими кре-
стьянами. Один баталион (из 3 баталионов полка)
обзаводился полным крестьянским хозяйством, на-
делялся землей, хозяйственным инвентарем и обя-
зан был содержать два других баталиона полка.
Солдаты этого баталиона назывались хозяевами-
поселянами. Кроме обязанностей по комплектова-
нию своего полка, полному постойному и продо-
вольственному содержанию солдат действующих
баталионов, они имели и другие, уже военные обя-
занности. Они должны были быть не только хоро*
шими земледельцами, но и хорошими воинами,
т. е. ’свободное от хозяйственных занятий время
посвящать «военной экзерциции». Дети военных
поселян, как хозяев, так и солдат действующих
баталионов (солдаты должны были, получив осед-
лось, жениться на дочерях коренных жителей —
поселян-хозяев), считались военными кантониста-
ми и принадлежали полку. Кантонисты мужского
8
пола — до 12 лет — находились при родителях, по-
могали им в хозяйстве и в то же время занимались
фронтовым -строем, затем поступали в резервный
баталион своего полка, а -с 18 лет — в действую-
щие 'баталионы. Обязанности солдат действующих
баталионов поселенного полка, кроме фронтовой
службы, заключались в том, что они должны были
в свободное от службы время помогать хозяевам-
поселянам в их сельскохозяйственных работах.
На этих общрх основаниях военные поселение
с каждым годом все более и более увеличивались.
Коренные жители разных уездов переходили в со-
словие военных поселян. Каждому поселяемому
полку давалась грамота, которая, как святыня, хра-
нилась в полковом комитете. Содержание грамот
было совершенно одинаково и сводилось к отече-
ским попечениям <царя о своих «любезноверных»
подданных. Дело велось энергично, и к августу
1818 г. военные поселения охватили уже четыре
губернии: Новгородскую, Могилевскую, Херсон-
скую и Харьковскую. На юге устраивались поселе-*
ния для кавалерии. В конце 1821 г. под поселение
четырех кирасирских полков было отведено 45
казенных селений в Екатеринеславской губернии,
а позже, в 1824 году, по-соседству с ними были
поселены еще четыре полка тяжелой кавалерии. В
том же году в Старорусском уезде Новгородской
губернии в 10 казенных волостях 'были поселены
/
еще две пехотных дивизии.
К концу царствования Александра I корпус во-
енных поселений состоял: в новгородском посе-
лении — 90 баталионов, в могилевском — 12, в
слободско-украинском — 36 баталионов и 240 эс-
кадронов; фурштадтских рот—32, саперных—2 ро-
ты и 3 роты Охтенского порохового завода.
Строительные работы производились в военных
9
поселениях в огромных размерах. С каждым годом
строительство жилых помещений для солдат (до-
ма-связи), разных хозяйственных построек, штаб-
ных зданий (каменных) развертывалось стреми-
тельными темпами и в 'Северных и в южных посе-
лениях. Начисто сносились целые деревни, и на их
местах вырастали выведенные в две линии, выкра-
шенные в розовую краску однообразные доми-
ки-связи. Такой размах строительства потребо-
вал огромных расходов и был бы вообще невоз-
можен для бедной казны государства, но Аракчеев
нашел простой и «экономический» способ произ-
водства работ. Он применил дешевую солдатскую
силу. Десятки тысяч солдат трудились над заготов-
кой материала, осушкой болот и возведением зда-
ний в военных поселениях.
Мы не имеем возможности здесь 'Сколько-нибудь
подробнее коснуться жизни военных поселян за
эти годы. Нечего, конечно, и говорить, что заман-
чивые обещания правительства, что поселяне бу-
дут жить в полном довольствии, умножать свою
собственность, будут обеспечены в старости и т. п.,
оказались обманом. На самом деле невероятно
жестокая система распорядка жизни военных по-
селян, получившая незабываемое название «арак-
чеевщины», даже в то суровое время палочной ди-
сциплины обратила на себя внимание передовой
части дворянского общества. Аракчеев был фана-
тиком внешнего порядка, стремящимся установить
однообразное и монотонное единство во всем й
всюду, все подстричь под общую гребенку, пре-
вратить все окружающее в совокупность автома-
тических приборов. Чистоту и порядок,—прекрас-
ные регуляторы общежития, — он превратил из
средства в самоцель, сделав из них истинный бич
для поселян, обрекавший их ..на совершенно «еле-
10
пые по своей бесцельности неудобства, лишения и
тяжелые страдания. Поселянин и члены его семьи
не смели переставить раз и навсегда установлен-
ные в известном порядке вещи в своей квартире,
несли ответственность за каждое пятно на полу и
ремешок на упряжи своей лошади, тратили массу
драгоценного времени на бессмысленные мелочи в
то время, когда необходимая работа была не окон-
чена и не терпела отлагательства. Всякая личная
привычка даже при исполнении самых обыденных
сельских занятий становилась недозволенным про-
изволом, идущим вразрез с установленными ин-
струкциями, правилами: выправкой, хождением по
темпам и т. д. И это в то время, когда поселянин,
изнуренный тяжелой работой, больше всего нуж-
дался в отдыхе.
«На ученья выводят по утру в 6 часов и продол-
жают до 11, а после обеда с 2 до 10; между
ученьем же метут тротуары, чистят канавы между
строениями» и т. д.
«В болотистых, лесных и каменистых местах ко-
паются канавы, а уроки даются не по силам, т. е.
на каждого 15 сажен в длину, по 1 аршину в глу-
бину и ширину, а кто не выработает, должен в
праздничные дни докончить; поэтому отдыха нет».
«На работе нужно быть в казенных шинелях, а
поддерживать ее в исправности невозможно. Когда
приходят с работы, то все вещи оборвавшись, но
времени не имеют починиться. Заставляют ночью
плести лапти к будущему дню».
Так свидетельствуют сами поселяне о своей
жизни. В записках Маевского, офицера военных
поселений, встречается выразительное описание
«благоустроенной» жизни военных поселян.
«Все, что составляет наружность, — пишет Ма-
евский, — пленяет глаз до восхищения; все, что
11
составляет внутренность, говори/г о беспорядке.
Чистота и опрятность есть первая добродетель в
этом поселении. Но представьте себе дом, в кото-
ром мерзнут люди и пища; представьте сжатое
помещение, смешение полов без разделения; пред-
ставьте, что корова содержится, как ружье, а
корм в поле получается за 12 верст; что капиталь-?
ные леса сожжены, а на строение покупаются но-
вые из Порхова, с тягостнейшею доставкою; что
для сохранения одного деревца употреблена са-
^кень дров, для обстановки его клеткою, — и тог-
да получите вы понятие о государственной эко-
номии. Но при этом не забудьте, что поселянин
имеет землю по названию, а общий его образ
'жизни — ученье и ружье. Притом от худого рас-
чета или оттого, что корова в два оборота де-
лает в день по 48 верст для пастбища, всякий год
падало от 1 000 до 2 000 коров в полку, чем ли-
шали себя назема и хлебородия, и казна всякий
год покупала новых коров... В больницах полы
доведены до паркетов, и больные не смели при-
коснуться к ним, чтобы не замарать; у каждого
поселенного полка была мебель, но она храни-
лась как драгоценность: на ней никто не смел
сидеть».
Начальствующий состав поселенных войск со-
стоял из отбросов армии. Честные и порядочные
офицеры всячески уклонялись от службы в воен-
ных поселениях. Царь, впрочем, старался сам под-
бирать кадры офицеров, знающих только фронт и
мордобой и ни в какой степени- не зараженных
«умствованием». Подобные начальники, которым
дана, была неограниченная власть над жизнью по-
селенцев, разумеется, видели в них только сред-
ство для собственного обогащения. В поселениях
процветало воровство. Адъютант начальника юж^
12
Пых поселян графа Витта майор Гончаров й
1823 г. был .предан суду за то, что присвоил
229.695 руб. поселенских денег. В сохранившейся
по этому делу переписке (между Гончаровым и гр,
Виттом) оба они взаимно уличают друг друга в.
злоупотреблениях. В одном из писем Гончаров ут-
верждает, что отчет о сумме на один .миллион
пятьсот семьдесят три тысячи рублей, находив-
шихся в распоряжении гр. Витта, сделан непра-
вильно, без доказательств: «нет полных на расход
сей документов».
В южных поселениях командир 2-й уланской ди-
визии генерал-майор Юзефович растратил из об-
щественных сумм 14'4 41’8 р. За систематическое
хищение общественных сумм в могилевском по-
селении были преданы суду все офицеры. А сколь-
ко злоупотреблений осталось неизвестным нико-
му, кроме пострадавших?.
Обещанного царскими указами благополучия не
было: поселяне постепенно нищали. О том, что
представляли собой военные поселения к началу
нового царствования, с исключительной откро-
венностью сказал Николаю сопровождавший его
> в поездке по новгородским поселениям в 1826 го-
ду офицер его свиты.
Автор представленной царю записки находит,
что «после восьмилетних усилий и несметных рас-
ходов военные поселяне представляют самое не-
счастливейшее зрелище».
Результаты ведения дела, несмотря на изнури-
тельный труд поселян, самые плачевные: «корен-
ные жители из зажиточных крестьян сделались
убогими; действующие солдаты, из которых мно-
гие проливали кровь свою за -отечество, суть ра-
ботники (батраки) хозяев, без жен, без собствен-
ности. Они несут все бремя строевой службы и
'	13
сверх того изнуряются 'без всякой платы различ-
ными работами: роют канавы, возят камни, рас-
чищают поля, делают дороги, помогают хозяину
в полевых работах. Рабочие баталионы замучены,
и начальники их не стыдятся удерживать у них
заработанные кровавым потом деньги для прира-
щения поселенных капиталов».
Дома, в которых живут поселенцы, построены
худо; в них холодно и тесно. Для женатых по-
стояльцев вовсе нет помещения; дворы тесны, и
помещений для скота недостаточно, а требуемая
чистота «столько для солдата обременительна, что
одна непомерная строгость в силах оную удер-
жать». Автор приходит к выводу, что введением
военных поселений не достигнуто «ни единой чер-
ты» из намерений правительства. «Коренные жи-
тели если не могли быть довольными переменою
своего состояния, то могли сохранить свое иму-
щество. Они разорены. Действующих баталионов
солдаты несчастнее прежнего. Рабочие баталионы
измучены, строение солдатское худо построено и
не соответствует цели своего назначения; расходы
на содержание полков значительно увеличены.
Надежда на избавление губернии от рекрутской
повинности сделалась пустою мечтою. Осталось
одно неоспоримое — предстоящая опасность, ибо
если необыкновенная строгость и даже жесто-
кость удерживали по сие время порывы негодо-
вания, то можно ли надеяться сим единым сред-
ством удержать оную навсегда?»
Упомянутая выше записка была доложена Ни-
колаю, но в результате ознакомления с нею не
только не произошло уничтожения военных посе-
лений или радикального изменения существующе-
го в них режима, но новый император упорно, в
течение нескольких лет, расширял старые воен-
14
ные поселения й носился с мыслью ю-б устройстве
новых. Так, например, деревни Новгородского
уезда Поозерской волости Рублево и Базлово со
всеми жителями в феврале 1827 года были назна-
чены в округ поселения Павла Мекленбургского
полка, а деревни Вигодоща и Иваново — в округ
1-го карабинерного полка. В том же году Николай
утвердил проект образования нового округа воен-
ного поселения в Херсонской губернии. Свыше 20
больших селений -были зачислены в состав воен-
ного поселения. В марте 1829 года были назначе-
ны в состав округа Прусского полка село Рышево
и деревня Сопки Крестецкого уезда.
Так, в течение ряда лет Николай I проявлял не-
ослабный интерес к военным поселениям, расши-
рял их на тех же принципах, что и в прошлое цар-
ствование, несмотря на дружные представления
многих лиц из придворных кругов и высших во-
енных чинов об опасности, грозящей самодержа-
вию со стороны доведенных до отчаяния каторж-
ной жизнью поселян.
БОРЬБА КРЕСТЬЯН С ВВЕДЕНИЕМ ВОЕННЫХ
ПОСЕЛЕНИЙ	।
С самого начала введения военных поселений и
на севере и на юге обнаружилось противодействие
крестьян их «облагодетельствованию». В новго-
родских военных поселениях, в Высоцкой волости,
крестьяне начали с того, что сожгли свою дерев-
ню. Таким путем они хотели избавиться от постоя
баталиона Аракчеевского полка, назначенного на
постоянное расквартирование в их домах. Но ско-
ро они убедились, что жертва их была напрасной:
военные власти мобилизовали поселян для по-
стройки на месте пожарища новых поселенных
15
домов-связей. Насильственный отрыв крестьян
от собственного хозяйства в горячее время поле-
вых работ, смутные слухи о том, что они сами себе
строят «кабалу», выдвинули из их рядов наиболее
активных «говорунов», как называл их произво-
дитель работ Бухмейер. «Говоруны» не только са-
ми старались уклониться от строительных работ,
но всячески подбивали крестьян не представлять
подводы для возки леса под связи. Дело дошло
до того, что ротный командир поручик Назаров,
принуждавший крестьян вывозить' из леса бревна,
был ими избит палками. Крестьяне были аресто-
ваны и преданы суду. Суд состоялся тут же под
председательством назначенного Аракчеевым
Бухмейера, и несколько человек, после наказания
кнутом, были отправлены в Оренбургские линей-
ные баталионы.
Бще более серьезные волнения возникли в на-
чале следующего года в другой волости — Колым-
ской, при переводе крестьян ib военные прселяне.
Но еще до этого открытого сопротивления вводи-
мой мере крестьяне этой волости сделали несколь-
ко попыток мирным, но неверным путем «найти
правду». Они снарядили четырех депутатов в Пе-
тербург жаловаться императрице на графа Арак-
чеева. Но Аракчеев приказал арестовать этих де-
путатов на Сенной площади, велел привести к се-
бе, раздел донага в своем кабинете, обыскал,
отобрал просьбу, писанную на него «в сильных
выражениях». Ходоки были посажены в погреб
при ^арсенале. Затем Аракчеев приказал отыскать
зачинщиков; они были найдены, отправлены в Пе-
тербург и посажены в одну яму с товарищами.
Попытки крестьян избавиться от навязанного
«благополучия» повторились осенью того же го-
да. Крестьяне остановили вдовствующую импера-
16
Трицу при .проезде ее в Москву, прося защиты И
милости. Кроме того несколько сот крестьян, вы-
шедши из леса, остановили великого князя Ни-
колая Павловича, ехавшего вместе с прусским
принцем Вильгельмом. Крестьяне говорили, что
все у них отобрано, что сами они выброшены из
своих домов и уже несколько недель как не ви-
делали их. Императрица проехала не останавлива-
ясь, сопровождаемая плачем и жалобами крестьян,
а Николай Павлович, остановившись на несколько
минут, разругал крестьян, и просьбы их не при-
нял. Тогда крестьяне вновь снарядили депутацию
уже к наследнику в Варшаву, но Константин Пав-
лович также не принял их просьбы и «заставил их
тотчас молчать, сказав, что им должно свято и
безмолвно исполнять что приказывают», и в за-
ключение препроводил их с нарочным курьером и
казаками к Аракчееву.
Поняв, наконец, что никакие просьбы о заступ-
ничестве не помогут и что Аракчеев действует по
желанию и по велению царя, крестьяне Холынской
волости перешли к открытому противодействию.
Это произошло при чтении новгородским -губерна-
тором официального указа о переводе их в воен-
ные поселяне. Губернатору не дали окончить чте-
ние указа: все заволновались, стали .шуметь и гро-
зить; губернатор успел скрыться, а поселян окру-
жили вызванные на всякий случай войска. Многих
крестьян загнали во двор, заперли их там и без
пищи и без питья держали двенадцать суток. Но
крестьяне не сдавались. По рассказу .очевидца,
осажденным удалось подкопаться под избу и най-
гти там кадку с квасом. «И выпит был не только
квас, но съедена и гуща. Даже солому с квасни-
:. Многие от истомления
ся,. а все не сдавались,
17
кового гнезда и ту съе
2 п, Евс»а^в^<Нг-ай1.
teas. №
•---"—-------W3 г. '
все еще не Соглашались йттй под бритье». Такое
упорство и стойкость проявили крестьяне уже с
самого начала борьбы с военными поселениями, в
которых они по справедливости видели высшую
ступень крепостнического порядка, в котором
они находились.
По делу было замешано 39 чел. Судил их осо-
бый комитет под личным председательством само-
го графа Аракчеева. Пять человек было сослано на
службу в Сибирский отдельный корпус, 6 чел. — в
могилевские поселения, а остальные, без различия
лет, взяты на службу в свой округ. Писарь Филипп
^и<Л^^Михайлов за распространение слухор, бывших
'причиной беспорядков, и составление разных
просьб по разжаловании в солдаты при собрании
жителей волости был «прогнан сквозь комплект-
ный баталион три раза», т. е. наказан тремя тыся-
чами палочных ударов.
Получив доклад Аракчеева о разборе дела, Алек-
сандр Павлович собственноручно написал на нем
свое обычное: «Быть по сему»; он не постеснялся
в тот же день письмом известить Аракчеева о сво-
ем удовольствии. «Я нахожу решение весьма осно-
вательным и в то же время вдух£ того ми-
<лосердия, с коим мы поступали сса-
м о г о начала сего дела».
С начала устройства южных поселений в Сло-
бодской Украине волнения начались в Бугской
уланской дивизии.
Зажиточным казакам, издавна пользовавшимся
известными правами, переход в военные поселяне
казался крайне несправедливым и тягостным. Осо-
бенно трудно было примириться с ним населению
тех местностей, отходивших к военным поселе-
ниям, где существовали свой старинные предания
и особые права. Поэтому в 1817 г., когда земли
18	—-
бывшего Бугского войска были обращены в воен-
ные поселения, там возникло волнение, сразу же
принявшее бурный характер.
В Бугском войске существовало предание, что
на основании дарованной ему в свое время грамо-
ты Екатерины II войско не может быть преобразо-
вано. К движению примкнул капитан Барвинский.
Он уверял, что отыщет «пропавшую грамоту».
Волнение сразу же приняло острые формы. Вой-
ско отказалось подчиниться новому порядку. Чте-
ние царских указов и повелений вызвало бурные
протесты и заявления, что исполнять государеву
волю казаки не желают. Когда же началась пере-
пись имущества и семейств казаков, во многих
местах последовало сопротивление новым вла-
стям. Несмотря на угрозы Аракчеева подвергнуть
жестоким наказаниям и переселениям в Сибирь
неподчиняющихся новому порядку, бугцы про-
должали «упорствовать. В Вознесенске, штаб-квар-
тире дивизии, казаки отказались присягать. Тог-
да была применена военная сила. Три полка с че-
тырьмя конными орудиями принимали участие в
подавлении возмущения. Произошло несколько
открытых столкновений между казаками и пра-
вительственными войсками. В них принимали уча-
стие старики-отцы и жены казаков. Сопротивле-
ние бугцев было сломлено.
По этому делу 64 человека были приговорены
к смертной казни, в числе их капитан Барвинскийл
и два его ближайших сподвижника — казаки Ба-
биченко и Гетмаченко. Но приговор суда не был
приведен в исполнение, и дело кончилось ссылкой
в Сибирским корпус Бабиченко и Гетмаченко на
пожизненную службу без права отставки и домо-
вого отпуска; все прочие были освобождены из-
под стражи, исключая капитана Барвинского, ко-
9*	19
торый был лишен чинов, знаков отличия и Дво-
рянства и сослан впоследствии в 'Сибирский от-
дельный корпус рядовым.
Эти сопротивления крестьян мерам, которыми
их хотело «облагодетельствовать» правитель-
ство», потревожили Александра I. Была назначена
комиссия для расследования причин неудоволь-
ствия поселян в Слободско-Украинской, губернии.
Но причины «неудовольствия», вскрытые комис-
сией, так красноречиво свидетельствовали против
всей новой системы угнетения, что оставалось
одно из двух: или отказаться от перевода кре-
стьян в военные поселяне, или продолжать нача-
тое дело. Восторжествовало последнее, — и ко-
миссия, не закончив дела, была распущена. Вол-
нения поселян Бугской уланской дивизии повто-
рились весной 1818 года.
Ожидался проезд императора Александра I -по
округам военного поселения Бугской дивизии.
Начальство желало выставить напоказ внешнюю,
лучшую сторону поселений: правильность и чи-
стоту новых построек, прямизну улиц, хорошие
дороги и прочее. Зная недовольство поселян, на-
чальство запретило им подавать какие-либо
просьбы государю помимо команды. Это
распоряжение окончательно возмутило поселян.
Военный поселянин Василий Чеботарев при чте-
нии этого распоряжения подполковником Терпев
левским сказал, что он уже подавал в полковой
комитет просьбу, по которой, однако, удовлетво-
рен не был. Терпелевский нашел слова Чеботаре-
ва дерзкими, указывающими на недоверие к вла-
стям, дал ему в назидание оплеуху и приказал
арестовать.
— Если бьете одного, то бейте всех и берите
всех под караул! — закричали в толпе.
20
На другой, день, 6 мая, поселяне селения Себи-
на, в том же округе, собрались самовольно на
сходку. Бывший там майор Романовский объявил
им то же распоряжение не выходить на встречу к
царю; вместе с тем он учил их, как отвечать царю,
если он задаст им вопросы относительно их быта
как военных поселян.
Поселянин Петр Ангелов сказал на это: «Я -ка-
зак, а не другого звания». Романовский приказал
арестовать Ангелова, но поселяне силой защи-
щали его, вырвали из рук Романовского и обор-
вали майору эполет.
По суду 6 человек были приговорены к прогна-
нию сквозь строй через 1 000 человек по три раза;
двое через 500 чел. по одному разу; трое к ссылке
в Сибирский корпус. Аракчеев смягчил приговор,
отменив шпицрутены.
Хотя гр. Аракчеев неизменно заверял Алексан-
дра I в том, что во вверенных ему поселениях все
благополучно, что хозяйство поселян устраивает-
ся и богатеет, а поселяне свыклись с своим по-
ложением и'-довольны им, — не так чувствовали и
думали сами поселяне. До перевода их в-военные
поселяне-крестьяне южных поселений имели боль-
шое количество первосортных земель. С зачисле-
нием крестьян в военные" поселяне правительство
перераспределило земли, отняв часть их от преж-
них владельцев, что прежде всего отразилось на
сельскохозяйственных доходах крестьян. Промы-
сла и торговля благодаря новым порядкам, заве-
денным в поселениях, стали для них невозможны.
Эти причины недовольства своим положением усу-
гублялись еще тем, что новые порядки каждо-
дневно крайне невыгодно отражались на их соб-
ственных крестьянских работах. Обязанные 3 дня
в неделю посвящать фронтовой службе, — а за-
21
тем, зачастую, преимущественно перед работами в
собственном хозяйстве, нести казенные наряды по
строительству полковых зданий, дорог, по заго-
товке сена для полковых лошадей и т. д.,—поселя-
не не могли, особенно в горячее время полевых
работ, без ущерба для своего хозяйства подчи-
няться правилам поселенной службы. Это обстоя-
тельство и явилось толчком к новому мятежу —
в Чугуевском уланском полку—в июле 1819 г.
Чугуевские поселяне отказались косить казен-
ное сено для полковых лошадей, которого нужно
было собрать огромное количество — 103 000 пу-
дов. Волнение, начавшись в Чугуевском полку,
перешло оттуда в округ поселенного Таганрогско-
го уланского полка. Получив известие о волне-
ниях, Аракчеев выехал из Петербурга в Чугуев.
По дороге ему был доставлен от генерал-лейте-
нанта Лисаневича рапорт о том, что волнения все
более и более усиливаются. Генерал Лисаневич
пытался подействовать на поселян увещаниями,
но успеха не имел.
«Не хотим военного поселения! — кричали бун-
тующие поселяне.—’Оно не что иное, как служба
графу Аракчееву. Мы приняли решительные меры
истребить его, и знаем наверно, что с концом" его
разрушатся и военные поселения».
Волнение, возникшее в Чугуеве, докатилось до
Харькова, где по случаю ярмарки собралось мно-
го народа. Это грозило еще большим распро-
странением мятежа, но генералу Лисаневичу уда-
лось стянуть войска, окружить мятежников и по-
давить мятеж. 1 104 человека из Чугуевского и
899 из Таганрогского полков были арестованы.
Из них 313 чел. были преданы военному суду, ко-
торый приговорил 275 чел. «к лишению живота»,
т. е. жизни. Граф Аракчеев отменил смертную
22
казнь, но придумал наказание более жестокое:
пропустить каждого через тысячу человек по две-
надцать раз. Он велел начать экзекуцию с соро-
ка человек, считавшихся наиболее виновными.
Мятежникам было объявлено, что они будут
освобождены от наказания, если раскаются. Но
они отвергли это предложение. Родители осуж-
денных заклинали своих сыновей не просить по-
милования.	\
Страшная бойня была произведена 18 авгу-
ста в городе Чугуеве, куда по приказанию Арак-
чеева были собраны все арестованные любовать-
ся предстоящим зрелищем.
Бунтовщики вели себя героями. Сломить их
упорство не удалось: они умирали на глазах от-
цов и матерей, но не просили помилования. Арак-
чеев писал императору Александру: «Ожесточение
•преступников было до такой степени, что из 40
человек только трое, раскаявшись в своем пре-
ступлении, просили помилования — они на месте
же прощены, а прочие 37 человек наказаны. Но
сие наказание не подействовало на остальных
арестантов, при оном бывших, хотя оно было
строго и примерно.' По окончании сего наказания
спрошены были все наказанные арестанты, кают-
ся ли они в своем преступлении и прекратят ли
свое буйство. Но как они единогласно сие отвер-
гли, то...» — и начались новые истязания. 20 че-
ловек были забиты палками на месте, прочие 17
остались калеками на всю жизнь.
Кроме наказанных шпицрутенами, 400 чел. были
отправлены на службу в Оренбург и в 3-ю Улан-
скую дивизию. 29 женщин, участвовавших в вос-
стании, после наказания розгами были также от-
правлены в Оренбург.
Адъютант генерала Лисаневича штаб-ротмистр
23
Тареев, причастный к восстанию, был лишен чи-
нов и знаков отличия, разжалован в солдаты без
выслуги и отправлен в одну из крепостей Орен-
бургской губернии.
По поводу зверской Чугуевской бойни Алек-
сандр I писал Аракчееву: «С одной стороны, мог
я в надлежащей силе ценить все, что твоя чув-
ствительная душа должна была тер-
петь ов тех обстоятельствах, в которых ты на-
ходишься. С другой стороны, я умею также и це-
нить благоразумие, с коим ты действовал в сих
важных происшествиях. Благадарю тебя искренне
от чистого сердца за все твои труды». Письмо зву-
чит издевательством: писать о чувствительной ду-
ше Аркачеева мог только Александр I.
Волнения в военных поселениях происходили в
последующие годы. Так, в 1824 г. снова на юге, в
селении Зыбкове, взбунтовались старообрядцы, не
желавшие «итти под бритье». Свыше ста человек
были наказаны розгами.
В 1826 году взбунтовалась гренадерская рота
поселенного баталиона Аракчеевского полка. На
инспекторском смотру поселяне заявили генералу
Петрову 1-му, что служить у них нет больше сил.,
и просили передать об этом графу Аракчееву
Приехавший в округ Аракчеев велел собрать ба-
талион в манеже и приказал выйти вперед тем,
кто жалуется на тяжесть службы и отказывается
«у него служить», обещав при этом не наказывать
недовольных.
Из рядов вышло несколько человек, и с каждым
у графа произошел следующий разговор:
— Так ты- не желаешь у меня служить?
— Не желаю, ваше сиятельство.
. • — Будешь государя просить?
— Буду, ваше сиятельство,
24	’
Отобрав таким образом 30 человек, он приказал
баталионному командиру майору Енгалычеву про-
водить эту партию в Новгород, чтобы оттуда от-
править на службу в дальние гарнизоны. Над че-
тырьмя же зачинщиками состоялся суд. Судная
комиссия состояла из двух лиц: самого Аракчеева
и командира полка полковника Фрикена — Федора
Кулакова, как звали полковника солдаты, не
имевшего себе соперников на палочном фронте.
Зачинщики были приговорены к наказанию
шпицрутенами от 6 до 10 тысяч ударов.
Видевший их в госпитале после наказания по-
селянин-Александр Максимов вспоминает: «Они,
что мясо изрубленное, лежали избитые,—по од-
ной голове только и узнать было можно, что лю-
ди, а не убоина».
Это было последнее деяние Аракчеева в воен-
ных поселениях, — в апреле того же года он оста-
вил командование поселенным корпусом.
Наконец, в историю волнений в военных посе-
лениях, до грандиозного восстания поселян в
1831 году, должно быть ^. включено вооруженное
восстание 1829 г. в округе поселенного Серпухов-
ского уланского полка.
Это восстание было одним из- наиболее орга-
низованных и упорных, а по решительности
действий мятежников против правительственных
войск и по своей кровавой развязке не имеющее
себе равного.
Остановимся подробнее на этом происшествии.
10 ноября 1828 г. состоялось распоряжение об
образовании нового округа Серпуховского улан-
ского полка. Полк был выделен из округа 2-й
уланской дивизии, поселенной в прежнее царство-
вание. Новый округ должен был быть образован
из 15 казенных селений и двух хуторов в Змиев-
25 • .
ском и Изюмском уездах с 8 354 ревизскими ду-
шами.
. Крестьянам селений нового округа был тогда же
прочитан широковещательный указ о всех выго-
дах, связанных с переходом их на новое положе-
ние. Каковы были эти «выгоды», крестьяне уже
хорошо знали: рядом с их деревнями находились
военные поселения, и за десятилетнее их существо-
вание крестьяне насмотрелись на «райскую» жизнь
несчастных поселенцев.
Весьма возможно, что противодействие перехо-
ду в «уланы» было бы. оказано крестьянами вско-
ре же после объявления указа, но вследствие того,
что приемка нового округа из гражданского ве-
домства в военное затянулась на несколько меся-
цев и уланы Серпуховского полка попрежнему
жили на старых квартирах в своем округе, — сре-
ди крестьян возник и упорно держался слух, что
нового поселения не будет. Это убеждение крепло
с каждым днем, так как жизнь крестьян не изме-
нялась. Штаб полка нового округа, назначенный
к квартированию в селении Шебелинке, все еще
находился на старом месте в селе Балаклее. На-
чальству, изредка наезжавшему в селения, пока ни
во что не вмешивавшемуся, казалось, что «крестья-
не были тихи, смирны и не оказывали открытого
непослушания новому управлению». Новость же
в управлении заключалась лишь в том, что преж-
ние волостные и сельские правления были переи-
менованы в сельские комитеты. В состав их, кроме
нескольких членов из коренных жителей, было
введено по одному вахмистру с двумя ефрейтора-
ми. Кроме того, командиром резервных эскадро-
нов, ротмистром Молчановым, была составлена
опись имущества жителей, семейные списки и сде-
ланы все нужные назначения в хозяева и помощ-
,26
ники, в действующие и резервные эскадроны, в
служащие и неслужащие инвалиды.
«Переписывай, переписывай, все равно ничего
не будет», — говорили между собой крестьяне. Но
к 10 мая ротмистр представил описки командиру
Серпуховского полка полковнику Синадино, кото-
рый переслал их начальнику дивизии генерал-
майору Розену, а тот, в свою очередь, отрядному
начальнику военного поселения на Украине, гене-
рал-майору Коровкину. Здесь вышло недоразуме-
ние: генерал Коровкин, не зная, что действующие
и резервные эскадроны еще окончательно не по-
селены, приказал приготовить их на смотр. 23 мая
через вахмистров, ефрейторов и членов сельских
комитетов жителям всех селений был объявлен
приказ, чтобы назначенные в действующие и ре-
зервные эскадроны, а также служащие инвалиды
и кантонисты к 29 мая явились в слободу Мело-
вую на инспекторский смотр.
Этот приказ вызвал повсюду большое волнение
и ропот. Долго поддерживаемая иллюзия рассея-
лась, как дым. Население заволновалось. Распро-
странился слух, что начальство, добившись своего,
мало того, что берет всех в уланы, но, собрав
крестьян в Меловой, забреет им лбы и отошлет в
дальние полки на поселение. Матери и жены, про-
вожая несчастных избранников в слободу Мело-
вую, огЛашали воздух рыданиями и причитаниями.
Но в слободу Меловую пошли не все. Жители
селения Шебелинки решили не итти на смотр.
К ним примкнули крестьяне соседней слободы Ми-
хайловки.
Сразу же мятежники организованно повели де-
ло. Прежде всего они арестовали членов комите-
тов в этих двух селениях. Шебелинского крестья-
нина Петра Демина восставшие избрали атаманом
27
и учредили временное управление под главным на-
чальством атамана в составе крестьян Петра Кван-
тунина от Михайловки, Кузьмы Ведерникова от
Лозовенки и других. 26 мая на общем совете было
решено разослать по всем дорогам людей, чтобы
склонить всех идущих в Меловую на смотр при-
соединиться к восставшим. Одновременно были
разосланы гонцы во все селения округа пригла-
шать в Шебелинку*всех поселян и не требуемых
на смотр: хозяев, помощников и неслужащих ин-
валидов. Восставшими были разосланы в селения
округа письменные приглашения. Вот одно из та-
ких характерных приглашений к крестьянам сло-
бод Веревкиной и Покровской:
«Почтеннейшие старики
слобод Веревкиной и Петровской.
Мы ныне находимся в слободе Шебелинке и учи-
нили всеми селениями бунт, которые отошли к
округу военного 'поселения, чтобы не даться в
уланы, а потому всепокорнейше просим вас, по-
чтеннейшие старики, исделайте меж себе твердую
согласия и сколько можно поспешить более при-
быть в означенную слободу Шебелинку для общей
нашей согласии и не далее завтрашнего дня, да
особо, чтобы был член Егор Мотивов, да и как
можно успешить» 1.	.
Это обращение указывает на то, что крестьяне,
переведенные в военные поселения, смотрели на
свою судьбу как на общее крестьянское дело и
старались развернуть борьбу, втянув в нее и не-
военизированное крестьянство. Коротко говоря,
1 Приглашение приводится без исправления текста, точ-
но оно оригиналу.
6 уничтожении военных поселений крестьяне пра-
вильно видели свою общую классовую задачу.
Гонцы, разосланные .мятежниками по дорогам и
в селения округа, имели полный успех. Не только
шедшие на смотр поселяне сворачивали в Шебе-
линку, но и те, которые уже прибыли на сборный
пункт в Меловую, возвращались оттуда, чтобы
присоединиться к мятежникам, так что к 27 мая
почти все жители округа собрались в Шебелинку.
На сборном пункте внутри селения стало тесно, и
толпа перешла за село на выгон около кладбища,—
на место, носящее_ название «городка». В городке
собралось более трех тысяч человек, вооруженных
охотничьими ружьями, косами, кольями, а самый
городок был забаррикадирован бревнами и ар-
бами.
В то время, когда главные силы мятежников на-
ходились в Шебелинке, в других селениях нового
округа происходили незначительные стычки. Так,
26 мая в 15 верстах от Шебелинки «послы» —
братья Аксеновы, направленные временным управ-
лением по деревням для агитации, набрав толпу
женщин и стариков, разбили эскадронный коми-
тет и уничтожили все хранившиеся там документы.
Во время разгрома комитета на месте происше-
ствия появилось верхами несколько офицеров.
Ротмистр Богомолов несколько раз ударил обна-
женной шашкой по голове не успевшего скрыться
70-летнего старика Кузьму Ефремова. Тяжело ра-
неный старик пытался укрыться на чердаке, но
оттуда его стащили вахмистр и ефрейторы из ко-
митета и избили так, что он через три дня скон-
чался в Балаклеевском госпитале. Известие о рас-
праве было передано мятежникам прибежавшими
в Шебелинку свидетелями происшествия, вызвало
общее негодование и увеличило число восставших.
29
- Между тем извещенный о мятеже полковник Си-
надино поехал было с офицерами в Шебелинку,
чтобы уговорить мятежников, но по дороге, узнав
о размерах восстания и возбуждения мятежников,
не решился въехать в селение и, возвратившись
в Балаклею, донес рапортом генералу Розену о
беспорядках. Розен прибыл в Балаклею в 7 часов
вечера 26 мая, но отложил принятие решительных
мер до прибытия отрядного командира. Генерал
Коровкин приехал ночью и решил на утро атако-
вать мятежников с помощью действующих эскад-
ронов Серпуховского полка, не подкрепляя их
другими войсками отряда. Этот расчет генерала
оказался ошибочным, так как численность дей-
ствующих эскадронов «была по числу имеющихся
в полку седел» только в 336 человек и генерал не
предполагал встретить такое упорство и решитель-
ность в мятежниках. Несмотря на то, что уланы,
по приказу генерала, пустили в ход пики, атака
была неудачной: уланы принуждены были отсту-
пить с уроном: 20 рядовым и троим офицерам бы-
ли нанесены ушибы. Мятежники преследоц^ли
эскадроны, а, возвратясь в селение и увидев уби-
тых товарищей, пришли в ярость. Толкуя о же-
стокости военного начальства, они решили, что
«будут стоять до последнего, но уланами и в воен-
ных поселениях не будут».
Ненависть к военным поселениям у восставших
была настолько велика, настолько горячо было
желание остаться попрежнему «однодворцами»,
что наиболее сознательная часть мятежников идет
даже на обман для того, чтобы поддержать стой-
кость сопротивления в своих товарищах. Они объ-
ясняют своим товарищам, что военное начальство
из-за личных выгод и притом незаконно перево-
дит крестьян в военные поселяне, но что граждан-
30
ское начальство — губернатор — не даст их в оби-
ду и что необходимо жаловаться ему. Снаряжает-
ся депутация к гражданскому губернатору Мурато-
ву—ставленнику и клеврету Аракчеева. Депута-
тами назначены 65-летний Семен Шеловцев и мо-
лодой поселянин Иван Дорозев. Последний не
вернулся в Шебелинку, а Шеловцев возвратился в
ночь на 30 мая и уверял всех, что был в Харькове
у гражданского губернатора, который будто бы
одобрил поступок мятежников, «приказал стоять
крепко на своем и не сдаваться в уланы», и при-
том сказал, «что сам будет скоро в Шебелинке и
будет нарочно только уговаривать повиноваться,
но чтобы этого не слушали, и если будут твердо
стоять на своем, то избавятся от поселения и
улайства». Когда же нашлись скептики и усомни-
лись в рассказе,—старик поклялся, что говорит
правду, и выразил готовность итти в церковь под
присягу. Это убедило сомневавшихся и внушило
им уверенность, что они отстоят свое дело до кон-
ца. Это говорило о том, что в массе крестьянства
не было достаточного политического сознания, и
оно готово было еще верить в сочувственное отно-
шение к их классовым .нуждам начальства. Этим
же объяснялись и депутации к царю, которые по-
сылались во многих случаях или перед восстанием
поселян или во время восстания.
Повидимому, генерал Коровкин и весь его штаб,
обескураженные отражением мятежниками кава-
лерийского натиска улан 27 мая, совершенно рас-
терялись. По крайней мере в течение трех дней по-
сле этого они не предпринимали никаких мер про-
тиводействия восстанию, которое все более и бо-
лее расширялось, подкрепляя в восставших кре-
стьянах уверенность в их силах и правоте. Адъ-
ютант генерала Коровкина штаб-ротмистр Рубец
1	31
был послан им в Харьков с словесным донесением
к генерал-лейтенанту и сенатору Горголи, ревизо-
вавшему в это время Харьковскую губернию, при
чем возникшие беспорядки были объяснены'про-
стым недоразумением и желанием крестьян услы-
шать от самого сенатора и гражданского губерна-
тора Муратова подтверждение того, что они дей-
ствительно по высочайшей воле обращаются в
военные поселяне.
Получив такое донесение, Горголи вместе с Му-
ратовым тотчас же выехали в Шебелинку,. перед
которой расположился на бивуаке весь штаб Сер-
пуховского полка с генералом Коровкиным во гла*
ве. Но вследствие распутицы и разлива Донца Гор-
голи с Муратовым прибыли к Шебелинке только
30 мая утром. В это время к Шебелинке подошли
вызванные накануне генералом Коровкиным вой-
ска: 2-я уланская дивизия в полном составе и ба-
тарея конной артиллерии.
Слобода Шебелинка занимает котловину за рекою
Донцом. Со всех сторон окруженная горами, она
соединяется с другими селениями нешироким
ущельем; в конце деревни около кладбища на око-
панной площадке — «городке» — находился лагерь
мятежников. Правительственные войска располо-
жились на горах вокруг деревни, сжав ее кольцом.
Орудия конной батареи были наведены на лагерь
мятежников. Но и это не устрашило восставших,
и когда, выяснив обстановку, сенатор Горголи в
парадном мундире, с указом царя, сопровождае-
мый губернатором Муратовым, отправился для
переговоров в лагерь мятежников, он. встретил
здесь не смятение и раскаяние, а упорную реши-
мость стоять за свое дело до конца.
Горголи снова прочел им указ царя, удостоверил
его подлинность — показывал царские печати и
32
подпись, убеждал покориться, но... дело было во-
все не в указе. Крестьяне решительно заявили се-
натору, что все равно «не дадутся в уланы», что
обещанных милостей, перечисленных в указе, им
не надо, так как они знают им цену. Видя, что ни
парадный его мундир, ни ордена, ни красноречие
не производят впечатления на мятежников, Гор-
голи указал на орудия батареи и выстроенных в
боевом порядке улан, пригрозив, что к покорности
вынудят их силою. Тогда в крайнем возбуждении
мятежники привели сенатора к трупам своих това-
рищей, убитых уланами. Трупы не были преданы
земле и лежали в ряд на помосте перед баррика-
дами. «Все ляжем рядом с ними, ежели не оставят
нас жить попрежнему, — не покоримся», — заяви-
ли они сенатору.
Интересно отметить, что в своем рапорте царю
о происшествии в Шебелинке Горголи пишет о
том, как он был поражен дисциплинированностью
мятежников, которые, несмотря на свое возбужде-
ние и угрозы им с его стороны, «никакой невеж-
ливости ему не чинили». Но особенно удивило се-
натора то обстоятельство, что никто из мятежни-
ков не был пьян, и к двум винным лавкам в де-
ревне был приставлен караул. «При безвластии и
имея искушение, они все оставались трезвы», —
пишет сенатор.
Весь день продолжались переговоры, оставшие-
ся бесплодными, и Горголи ни с чем возвратился
в штаб дивизии. Генерал Коровкин собрал воен-
ный совет, на котором было решено на завтра
применить к мятежникам оружие. Им было об
этом объявлено, и в то же время предложено
всем раскаявшимся в участии в мятеже удалиться
из лагеря, для чего на всю ночь с 30 на 31-е мая
ущелье было оставлено свободным. Решимость
3 П. Евстафьев. Н. 721.	33
мятежников была настолько упорна, что никто,
кроме нескольких женщин и детей, не ушел из
лагеря. В эту ночь в лагере мятежников не спали.
Едва взошло солнце 31 мая, как к бунтовщикам
в последний раз пришел от штаба парламентер с
предложением покориться. Ему ответили отказом.
Тогда был .сделан один пушечный выстрел грана-
той через головы восставших. От выстрела на про-
тивоположном конце селения загорелся стог сена.
Толпа разразилась громким «ура!». Из уст в уста
начала передаваться несть, что стрелять в них не
будут. Но затем отдан был приказ стрелять .в тол-
пу картечью. И с близкого расстояния, почти в
упор, в собравшихся на тесной площадке городка
мятежников было сделано 23 выстрела, после ко-
торых уланы в пешем строю пошли в атаку. Труд-
но вообразить, что произошло после такого бе-
шеного артиллерийского обстрела на маленькой
площадке, где собралось более 3 000 мятежников.
Картечь произвела страшное опустошенйе.- Воору-
женные карабинами, уланы наступали по всем
правилам боя: после выстрела они отступали в
заднюю шеренгу и пропускали вперед пикинеров;
Но, несмотря на потери, на разительную разницу
в вооружении, восставшие мужественно защища-
лись, ранив до 50 улан и эскадронного командира
ротмистра Баранова. Неравный бой длился недол-
го. Наступавшие со всех сторон уланы загнали
мятежников на ’Середину деревни и здесь застави-
ли их сдаться.
Во всеподданнейшем рапорте сенатора Горголи
показано, что во время усмирения убито на месте
52, тяжело ранено —которые там же и умерли —
28, а всего 80 человек, в том числе одна женщина.
Отправлено в госпиталь раненых 100 человек, из
них 29 умерло, 39 выздоровело, а 32 оставались в
34
госпитале к 14 августа, когда был .подан этот тре-
тий его рапорт. Несомненно, показанные здесь
цифры далеко ниже действительных. Сведения
поступали к Горгули от начальства дивизии, ко-
торое старательно преуменьшало потери мятеж-
ников, так. как Горголи не одобрил столь жестокой
расправы генерала Коровкина с мятежниками, о
чем и писал царю. По другим сведениям, только
в Андреевский госпиталь (Борисоглебского улан-
ского полка) было доставлено около 400 раненых,
а в рапорте сенатора Горголи, согласно донесени-
ям начальства, в Андреевском госпитале показано
лишь 60 человек. В этот госпиталь было привезе-
но так много раненых, что поместить их в нем
оказалось невозможно, и их положили в манеже
на земле на соломе в четыре ряда. Три госпиталь-
ных врача Бирнбаум, Пауль и Следзиевский рабо-
тали не покладая рук, и все же большинство ра-
неных умерло.
Несмотря на страшное наказание, уже постиг-
шее мятежников,—как всегда, за усмирением сле-
довала кара. Неизвестно, до какой бы новой жес-
токости дошло дело, если бы правительство не по-
няло, наконец, что действия генерала Коровкина
не только не могут успокоить население, но спо-
собны вызвать взрыв во всей Украине. Поэтому
расследование дела было поручено сенатору Гор-
голи, раньше писавшему царю, что в восстании
крестьян есть доля вины начальства. Представляя
царю рапорт о причинах мятежа, Горголи указы-
вает как на «нерасположение крестьян к переходу
в военные пЪселяне», так и на «несоблюдение до-
статочной осторожности при введении новых по-
рядков' и вследствие непринятия своевременных
мер предосторожности для сохранения спокой-
ствия среди населения». Свидетель свирепой рас-
з*	35
правы генерала Коровкина с мятежниками, он не
обвиняет его прямо в жестокости, но говорит, что
оставшиеся в живых мятежники, уже три месяца
томящиеся в тюрьмах, отчасти искупили свою ви-
ну, и добавляет, что ему, ездившему по селениям
для расследования дела, большого труда .стоило
успокоить взволнованное население. Последнее
обстоятельство — возможность нового бунта в
ббльших еще размерах — подействовало на царя.
Поэтому, когда Горголи, разделив виновных в
мятеже на две категории — 50 человек зачинщи-
ков и подстрекателей и 163 человека, менее винов-
ных,—стал ходатайствовать о прощении послед-
них, — царь «милостиво» простил их.
Все зачисленные во вторую категорию «проще-
ны» и отпущены по домам. По первой же катего-
рии: Степан Демин, «который первый начал воз-
мущение, был атаманом мятежной толпы и посы-
лал людей во все селения для возмущения к мяте-
жу», и Кузьма Ведерников, «который в общей тол-
пе был начальником над мятежниками слободы
Лозовенки и самым дерзким и неукротимым бун-
товщиком», — преданы были суду и сосланы в ка-
торжные работы «вечно». Остальные 48 человек
отправлены в Елисаветград на службу в поселен-
ные эскадроны 3-й уланской дивизии.
Но взбешенный нераспорядительностью и ту-
постью начальства, допустившего восстание, Ни-
колай Павлович покарал и офицеров. Отрядный
начальник генерал Коровкин и командир Серпу-
ховского уланского полка полковник Синадино
были отрешены от командования, а несколько
офицеров посажены на гауптвахту.
Так, в течение 13 лет, то в северных, то в южных
поселениях происходили восстания «облагодетель-
ствованных» поселян, пока, наконец, в 1831 году
36
не произошло в них последнее, самое мощное и
опасное для самодержавия массовое движение с
ярко выраженным классовым характером, грозив-
шее всем устоям дворянского государства.
ВОССТАНИЕ В СТАРОРУССКОМ УДЕЛЕ ВОЕННЫХ
ПОСЕЛЕНИЙ
О причинах восстания в новгородских, военных
поселениях в 1831 г. с самого их начала сложи-
лись у генералов, у враждебно настроенных к
крестьянам «очевидцев» этих востаний — попов,
чиновников, а от них и у всех дворянских исто-
риков — совершенно неправильные представления.
Общее мнение всех этих «очевидцев» и «истори-
ков», открыто высказываемое ими, сводилось к
тому, что восстание было вызвано холерной эпи-
демией.
Так, центральная новгородская следственная
комиссия, учрежденная по делу о восстании воен-
ных поселян летом 1831 года, будто бы «удосто-
верилась... что единственным поводом к мятежу
поселян, убийству местного начальства... послужи-
ли нелепые слухи, что относимая к появлению бо-
лезни холеры смертность 1 происходит от отравы,
и что местные начальники состоят в заговоре
истребить посредством' оной нижний класс наро-
да». Так рапортовали царю генералы, производив-
шие следствие о восстании поселян.
Это было крайне не умно. С самого начала воз-
мущения правительство отчетливо понимало под-
1 Смертные случаи от холеры в военных ио-селениях
были единичны, что является лишним доказательством не-
состоятельности «-единственного» повода .к восстанию, най-
денного -следственной комиссией.
37
линный смысл страшного для дворянского госу-
дарства восстания. Николаю Павловичу лично от
самого командира 'поселенного корпуса пришлось
услышать, что «холера и отрава суть
только предлоги, которыми подстре-
кают толпу, но что настоящая цель
бунта есть желание освободиться
от военнного состояния».
Однако объявлять истину «верноподданным»
было нельзя; им необходимо было внушить (о чем
и было объявлено манифестом), что страшное
восстание есть обыкновенный солдатско-кре-
стьянский бунт, основанный на невежестве черни.
В первой главе кратко сказано о том, что пред-
ставляла собой «жизнь» военных поселян. Здесь
и только здесь лежали все причины, приведшие к
страшному взрыву. Но холера, появившаяся в
1829 году на востоке России и к 1831 г. свершив-
шая свой гибельный поход по центральным губер-
ниям и проникшая в самую столицу, — послужила
в военных поселениях удобным поводом к вос-
станию.
Повод этот не был «единственным» и не мог
быть им, но он действительно был последним
толчком к восстанию.
Мероприятия .министра внутренних дел Закрев-
ского, клонившиеся к пресечению холеры устрой-
ством карантинов, остановить эпидемии, разумеет -
ся, не могли, но привели к огромному скоплению
на карантинных линиях обозов и людей, к тяжкой
и бессмысленной «окурке» их известным составом
и способствовали лишь распространению болезни
и еще большему негодованию на начальство. В то
же время в секретном циркуляре военным губерна-
торам предписывалось принять меры против не-
благонадежных лиц, «рабочих* разного звания»,
в количестве до 12 000 чел., высланных из Петер-
бурга \..	4
Люди эти, проходя по территории военных по-
селений, «занесли туда слухи, что холеры нет, а
есть отрава и виноваты в том начальники».
Этого было достаточно, чтобы вполне созрев-
шая на классовой основе ненависть военных посе-
лян к начальству и «господам» нашла выход в
восстании.
Восстание вспыхнуло в Старой Руссе вечером
11 июля.
Обстановка вполне благоприятствовала восстав-
шим. Войск в городе не было. Гренадерские бата-
лионы поселенного корпуса находились в лагере
пс>д Княжьим двором, в 50 верстах от города,
в Старой Руссе, в распоряжении полицеймейстера
Манджоса, была лишь полицейская команда, по-
жарные и три роты -военного рабочего баталиона,
находившиеся в городе для построек и ремонта
казенных зданий. Но Манджос не мог рассчиты-
вать и на „эту силу. Самой ненадежной ее частью
был рабочий баталион. Мастеровые рабочих рот
жили в каторжных условиях.
Летом в 1831 г. строительные работы в Старо-
русском уделе военных поселений производились
в огромных размерах и всей тяжестью ложились
на плечи мастеровых баталиона. Их изнуряли ра-
ботой. В то время, когда солдаты резервных бата-
лионов были в лагере и пользовались если не сво-
бодой, то летним отдыхом, мастеровые начинали
работу с пяти часов утра и кончали ее вечером,
весь день томясь на удушливой жаре исключитель-
но жаркого лета 1831 года. К тому же их безза-
стенчиво обворовывало начальство. Командир ра-
1 После бумт? ма Сенной плющ-ади 22 нюня 1831 года.
'бочего баталиона, майор Розенмейстер, находился
-под судом за кражу солдатских денег, но продол-
жал командовать баталионом. Не отставали от него
в этом и остальные офицеры. Мелочные придирки,
постоянные дисциплинарные взыскания, — вся эта
каторжная жизнь измучила солдат. Рабочий бата-
лион квартировал частью в городе, частью на би-
ваках, за городским валом, по Крестецкому трак-
ту. Здесь, на линейках бивака, после пробития ве-
черней зори, началось восстание.
Последним толчком к открытому возмущению
послужило поведение капитана Киевского поселен-
ного полка Шаховского. Капитан совершал вечер-
нюю прогулку и, проходя мимо линеек бивака, не
ответил на окрик часового. Это дало повод запо-
дозрить, что капитан приходил с недобрым наме-
рением. Среди солдат и в городе давно ходили
слухи, что начальство хочет всех извести. Капитан
был схвачен, обвинен в рассыпании яда и избит.
Сразу же возбужденные мастеровые баталиона
бросились в город на поиски начальства, по доро-
ге избив встретившегося им полицейского надзи-
рателя Савастьянова. К ним присоединились горо-
жане.
На городской площади толпа ворвалась в дом
присутственных мест, в отделение военной город-
ской полиции, строительного комитета, квартирной
комиссии и в зал общественного собрания. Везде
искали полицеймейстера Манджоса, дворян, офи-
церов. Не найдя их там, толпа рассеялась по всему
городу. Над городом поплыли звуки набата. Мя-
теж разростался. На городской площади была раз-
громлена аптека. Аптекарь Вайгнер был убит.
Полицеймейстер Манджос хотел было сорга-
низовать полицейскую команду из жителей горо-
да для отражения мятежникрв., но ненависть к нему
40
всего населения была настолько велика, что ему не
удалось завербовать ни одного человека. Тогда
он попытался скрыться, но вскоре был найден и
убит. Ненависть к нему, даже мертвому, не угасла:
старики-раскольники приходили на площадь топ-
тать его труп ногами.
Старшим в городе был председатель строитель-
ной комиссии генерал-майор Мевес. Услыхав о
мятеже, он оделся в парадную форму и на дрожках
поехал на городскую площадь, надеясь своим при-
сутствием и 'Словом подействовать на мятежников.
Ему удалось сказать речь. Мятежники довольно
спокойно (выслушали речь генерала, и это, каза-
лось, обещало благополучный исход. Но когда ге-
нерал хотел уехать,- из толпы закричали: «берите
его!»
Мевеса стащили с дрожек и тут же на площади
убили. В других частях города также продолжа-
лись поиски начальства. Мятежники арестовывали
спрятавшихся офицеров, чиновников, помещиков,
избивали и приводили на городскую площадь, где
был устроен суд над дворянами.
Не было забыто и духовенство. На другой день
архимандрита Спасопреображенского монастыря
Серафима толпа заставила выйти из монастыря и
присутствовать на народном суде над арестованны-
ми. Вместе с архимандритом на городскую пло-
щадь толпа заставила притти и белое духовенство.
Посередине площади стоял стол, покрытый крас-
ным сукном. За столом сидели рабочие 10-го бата-
лиона, мещане и купцы. Невдалеке валялся труп
полицеймейстера Манджоса. Шел допрос лекаря
Богородского.
Увидя столь страшную картину, архимандрит
ужаснулся, но, не теряя присутствия духа, попы-
тался единственным остававшимся в его распоря-
41
жении приемом отстранить себя от ответственно-
сти и той невольной роли, которую ему навязали:
он начал молебствие.
Во время молебствия толпа вела себя спокойно,
но как только молебствие кончилось и архиман-
дрит хотел удалиться с площади, он был останов-
лен народом. Несмотря на протесты архимандри-
та, на его красноречие, он был посажен за стол
судей и должен был не только принять участие в
допросе лекаря, но склонять его написать пока-
зание.
Пользуясь суматохой, духовенство, пришедшее
с архимандритом, сбросив ризы, тайкОхМ удали-
лось с площади; покинули площадь и купцы.
Оставшись один, без всякой поддержки, архиман-
дрит окончательно пал духом и вместе с судьями
подписал показание Богородского \ После этого
его отпустили домой, а лекаря отправили на гаупт-
вахту.
К судному месту со всех концов города приво-
дили арестованных. Некоторые из арестованных
были подвергнуты устному, а другие письменно-
му допросу, как раньше лекарь Богородский. По-
сле допросов арестованных отправляли на гаупт-
вахту и по разным учреждениям присутственных
мест.
Восставшие фактически были хозяевами горо-
да. Стремление к организованности, к революци-
онной законности, к порядку замечались уже с
1 Это не было .прощено архимандриту дворянским пра-
вительством. Власть была сурова к своим чиновникам, за-
пятнавшим свою репутацию каким-либо промахом,, хотя бы
невольным или. вынужденным, в таком страшном для гос-
подствующего класса деле, как восстание военных поселян.
По распоряжению митрополита архимандрит был сослан в
бедный заброшенный Хугг,ы1цск1ий монастырь,
42
начала восстания. Авторитетом у мещан пользо-
вался городской староста Солодожников.. Он рас-
порядился выставить у застав города караулы из
мещан. Свободный въезд и выезд из города пре-
кратился. Всех подозрительных караулы направ-
ляли от застав на площадь.
Солодожников командировал в госпиталь ме-
щанина Воробьева, освобожденного утром из-под
ареста. Воробьев должен был проверить суще-
ствующие в госпитале порядки и доброкачествен-
ность пищи. Ни Воробьев, ни сопровождавшая его
толпа «никаких неистовств в госпитале не чи-
нили».
Первое время власть и инициативу действий
делили с Солодожниковым мастеровые рабочего
баталиона, настоящие зачинщики восстания и гла-
вари его.
Но задачи их и круг действий мастеровых были
шире, чем задачи и цели горожан. За пределами
города, на всей площади уезда, тесно примыкая
друг к другу, находились округа военных поселе-
ний,— эти пороховые погреба, которые необхо-
димо было взорвать. Мастеровые рабочего бата-
лиона рассеялись по уезду.
Совсем не так действовали купцы. Недовольные
властью за стеснения в торговле с переходом го-
рода в военное ведомство, представители город-
ской торговой буржуазии на первых порах, прим-
кнув к движению, пытались возглавить его и на-
править по желаемому длй них руслу. Скоро, од-
нако, они убедились, что движение перекидывает-
ся за поставленные ими рамки. Развернувшись
столь бурно и грозно, спутав все их карты, движе-
ние солдатско-крестьянских масс не только лиши-
ло их руководства им, но стало угрожать соб-
ственному их благополучию как со стороны вос-
43
ставших, так и, в случае их поражения, со сторо-
ны «законных» властей, на явный разрыв с кото-
рыми купцы вовсе не хотели итти. Большинство
из них трусливо, тайком покидало город или пря-
талось по домам.
Что делало в это время начальство?
Начальник поселенного корпуса генерал-лейте-
нант Эйлер получил известие о восстании 12 июля,
в 2 часа дня, в штабе корпуса в Новгороде и не
первый из высшего начальства узнал о нем. В де-
ревне Дубовицы, в двух верстах от Старой Руссы,
разбуженный ночью с 11 на 12-е известием о вос-
стании, подполковник Розен соединился с бежав-
шим из города переодетым в солдатскую шинель
аудитором Коновалбвым и вместе с ним поспе-
шил на подводе в Княжий двор, — лагерь всех
резервных баталионов гренадерского корпуса.
Здесь он донес о восстании начальнику 2-й грена-
дерской дивизии генерал-майору Леонтьеву. Ле-
онтьев отправил его с донесением дальше—в Нов-
город, к генералу Эйлеру, а сам принял первые
меры к подавлению восстания. Цо его приказу в
10 часов утра выступили из лагеря два сводных
полубаталиона 3-го и 4-го карабинерных полков
под начальством майора Ясинского. Майор Ясин-
ский получил предписание: стараться убедить за-
блудших мерами кротости, а если они останутся
недействительными, то усмирить оружием. Ему
поручалось также захватить всех главных бунтов-
щиков.
В свою очередь генерал Эйлер «взял свои меры».
Меры эти были следующие: 1) генералу Леонтье-
ву с двумя баталионами немедленно отправиться
на подводах в Старую Руссу и восстановить там
порядок, а четырем баталионам выступить туда
же вслед за ним и расположиться в городе на пло-
44
щади; 2) генералу Томашевскому1 отправить тот-
час два карабинерных баталиона в Устрику, в 20
верстах от Старой Руссы, и приказать ожидать им
приезда Эйлера; 3) баталиону Австрийского пол-
ка 1 2 отправиться немедленно через Ильменское
озеро в новгородское поселение, а трем остальным
баталионам содержать порядок при Княжьем дво-
ре; 4) баталионам, находящимся на карантинной
линии, следовать форсированно к Старой Руссе 3;
5) подполковнику Баттому с двумя баталионами и
четырьмя ротами удерживать порядок в Новгоро-
де и около него.
Сделав эти распоряжения, генерал Эйлер с курь-
ер ом послал донесение царю о событиях. Донося
о восстании в Старой Руссе, генерал причиной
бунта считал появление эпидемии и недоверие по-
селян к начальству, которое якобы хочет отра-
вить народ. Он упоминал о том, что намерен лич-
но выехать в Старую Руссу и до своего приезда
предписал генералу Леонтьеву «ни в какие дей-
ствия не вдаваться и если возможно действовать
кротостью».
Николай I одобрил меры, принятые генералом
Эйлером для подавления восстания. Но это одоб-
рение относилось лишь к отправке из лагеря от-
1 (Генерал-майор! Томашевский—начальник 1-й грена-
дерской дивизии, расположенной по обоим берегам реки
Волхова в волостях Новгородского уезда.
3 Баталион Австрийского полка привад лежал к 1-й посе-
ленной дивизии и «на всякий случай» был отправлен Эйле-
ром на место .своего расположения. Он оказал плохую
услугу генералу Эйлеру, подняв восстание в Новгородском
уделе военных поселений.
3 По случаю холеры баталионы 8*й пехотной дивизии
занимали кордонную линию (карантин) между озерами
Ильменским и Псковским и находились в распоряжении
генерала Эйлера!.
45
ряда б мятежный город. Что же касается «мер
кротости», которыми Эйлер надеялся ликвидиро-
вать восстание, то царь сразу и решительно отверг
подобные меры. Он предписал генералу немед-
ленно «принять самые деятельные и решительные
меры и при малейшем сопротивлении немедленно
принудить бунтовщиков к безусловному повино-
вению силой оружия».
Так с самого начала восстания не совпали ме-
тоды воздействия на восставших верховного ру-
ководителя государства — царя — и генерала Эй-
лера. В дальнейшем это привело к большим недо-
разумениям. Царь не допускал послабления вос-
ставшим, он не хотел и не мог входить в личные
мотивы действий генерала. Он понимал, что вос-
стание надо ликвидировать сразу, решительными
мерами, пока еще не охвачены им соседние окру-
га поселенного корпуса. В противном случае пра-
вительству пришлось бы иметь дело с грозной си-
лой. Царь не согласился и с попыткой генерала
Эйлера причину восстания искать в холере. Поэто-
му генералу предписывалось царем «произвести
тщательное исследование для обнаружения ис-
тинных причин, подавших подвод к
возмущен и ю». Он должен был всех виновных
без исключения предать военному суду; суд над
зачинщиками произвести в 24 часа и гс личным
мнением о происшествии представить на высо-
чайшее утверждение с нарочным курьером.
Пока скакали курьеры из Новгорода в Петербург
и обратно, обстановка восстания резко измени-
лась.
12 июля, в 11 часов ночи, отряд майора Ясинско-
го прибыл к штабу Киевского гренадерского пол-
ка, в деревню Дубовицы. Построив баталион в бо-
евой порядок, и, прикрываясь передовыми пикета-
46
м.и, с -барабанным боем, с ружьями, заряженными
боевыми патронами, колонна двинулась к городу.
Но в городе Ясинский обнаружил крайнюю нере-
шительность. Очевидно, подозревая своих грена-
дер в сочувствии восставшим, он не пытался ра-
зогнать мятежников силою оружия. И даже боль-
ше: когда на другой день .мятежники соседних ок-
ругов: Киевского и Виртембергского, где с утра
13 июля бушевал мятеж, — стали привозить в го-
род убитых и избитых офицеров и чиновников, он
принимал их из рук -в руки и с миром отпускал
поселян в свои округа. Разговорами с мятежными
толпами да освобождением из-под ареста пленни-
ков ограничивалась его деятельность.
Нерешительность Ясинского, неуверенность в
своих силах и страх перед восставшими не могли
не ободрить последних. Восставшим было ясно,
что начальство соблюдает осторожность и не на-
мерено действовать решительно. Рабочий батали-
он и вернувшиеся на места своих стоянок поселяне
Киевского и Виртембергского полков, разумеется,
сразу же учли это обстоятельство. Огонь мятежа с
необыкновенной быстротой побежал по округам
поселений. Мастеровые, рабочего баталиона, начав-
шие возмущение, и в дальнейшем явились руково-
дителями восставших. Переезжая из округа в ок-
руг, они везде поднимали возмущение в баталио-
нах, вполне к тому подготовленных.
Офицеры поселенных баталионов, квартировав-
шие с своими ротами и взводами в многочислен-
ных деревнях уезда, поселенное духовенство, вра-
чи, чиновники, местные помещики, — вообще все
«господа» были захвачены врасплох восстанием.
Многие из них, пытаясь скрыться, уезжали из сво-
их баталионов в соседние, старались пробраться в
Княжий двор, в Старую Руссу и в Новгород, но
47
большею частью попадали в руки поселян, изби-
вались и направлялись поселянами в Старую Рус-
су, где рабочие 'баталиона «судили дворян». С при-
ходом -в город нового отряда под командой ге-
нерала Леонтьева положение не изменилось. Не-
смотря на то, что в городе под его командой ско-
пилось до трех тысяч правительственных войск с
артиллерией, генерал проявил еще' большую осто-
рожность, чем Ясинский. Он не принял никаких
мер к успокоению ближайшего к городу округа
Киевского поселенного полка, ни к задержанию
зачинщиков из мастеровых рабочего баталиона,
часть которых продолжала стоять биваком за го-
родским валом. Выполняя приказания генерала Эй-
лера, он поставил сильные посты ко всем выездам
из города, разместил биваком баталионы и артил-
лерию на площадях и усиленно занялся гарнизон-
ной службой.
А между тем дело 'было вовсе не в спокойствии
города. Мятеж бушевал в округах Киевского и
Виртембергского полков: в первом—с 12 июля, а
во втором — с утра 13 июля. Из Виртембергского
округа он перекинулся в соседний округ 4-го ка-
рабинерного полка.
Поселяне не без основания не верили в реаль-
ность угрозы со стороны города и продолжали
привозить в город своих офицеров на суд 10-го
рабочего баталиона — защитников народа,— такой
ореол приобрели в глазах поселян мастеровые ба-
талиона.
Вечером 13 июля пришел в Дубовицы генерал
Эйлер с двумя баталионами карабинеров и во-
семью орудиями. Хотя генерал Эйлер мечтал от-
личиться подавлением восстания и приобрести ре-
путацию чуть ли не спасителя трона, но ни лич-
ные его качества (по отзывам сослуживцев, он от-
48
Лйчался жестокостью й необыкновенной трусо-
стью), ни обстановка, которую он застал в окру-
гах поселений, не позволяли надеяться на скорое
подавление восстания. Мятеж бушевал почти во
всех округах 2-й поселенной дивизии, а 14 июля
перекинулся в округа поселенной артиллерийской
дивизии. Генерал Эйлер не только не пошел усми-
рять мятеж в округах, дивизий, но даже не всту-
пил с своими баталионами в город, как обещал
царю.
А .между тем силы правительственных войск бы-
ли весьма значительны, поселяне же не имели не
только артиллерии, но и вообще сносного воору-
жения. Но страх перед поселянами был настолько
велик, что, имея одиннадцать кадровых баталио-
нов и артиллерию, генерал Эйлер считал себя не-
достаточно сильным, чтобы приступить к усмире-
нию восстания, и потому приказал баталионам 8-й
пехотной дивизии, не принадлежавшей к поселен-
ному корпусу, форсированно итти с карантинной
линии в Дубовицы. У царя же он просил еще/не-
сколько эскадронов кавалерии. Впрочем и эта
«письменная» деятельность генерала Эйлера ско-
ро закончилась.
15 июля свершилось событие, которе имело ре-
шающее значение для дальнейшего поведения тру-
сливого генерала: он получил известие, что в тылу
его войск, по дороге на Новгород, в селе Коро-
стыне, восстали поселяне Барклаевского полка1.
Генерал Томашевский, выступивший против вос-
ставших с двухбаталионным отрядом и артилле-
рией, донес генералу Эйлеру, что входившие в со-
1 Барклаев акий полк входил в состав 1-й гренадерской
дивизии,- но 1был раопюлюокен- в районе 2-й гренадерской ди
БИВНИ (В КорЮСТЫНСКОЙ волости.
4 П. Евстафьев. Н. 721.
49
став его отряда артиллеристы и баталион Аракче-
евского полка отказались повиноваться и действо-
вать против поселян, и сам генерал едва не попал
в плен к поселянам.
В том же рапорте Томашевский пишет о другом,
ошеломляющем известии: поселяне Барклаевского
округа возмутили крестьян находящейся по сосед-
ству Свинорецкой волости *, и те вместе с масте-
ровыми 5-го и 6-го военных рабочих баталионов
17-го утром напали на оставленный генералом день
назад лагерь при Княжьем дворе. Они разгромили
лагерь, перевернули все офицерские палатки,
уничтожили имущество офицеров и убили полков-
ника Неймана и майора Маковского. Это решило
дело. С этого момента генералом Эйлером окон-
чательно овладело паническое настроение. Не
столько поразила генерала измена гренадер гене-
рала Томашевского (хотя и этот факт представ-
лялся невероятным в те времена случаем), сколько
то, что пожар восстания бушевал уже в тылу его
отряда, и дорога на Новгород была отрезана. Он
не помышлял теперь об усмирении восстания, об
арестах и наказании виновников возмущения;'*'за-
был и о своих обещаниях царю.
Сразу же по получении известий о новых вос-
станиях генерал Эйлер, не дожидаясь даже смены
своих карабинеров, находящихся в карауле, по-
спешно выступил из Дубовиц и побежал к Новго-
роду. Но фортуна не совсем отвернулась от гене-
рала: на пути в 'Новгород он получил известие о
восстании поселян 1-й гренадерской дивизии,
расположенной за Новгородом, по берегам реки
Волхова. Это обстоятельство спасло репутацию
1 Свии^Ьрецкая волость не вооадила в 'состав' военных
поселений.
50
генерала: царю он донес, что, исполняя долг (Вер-
ноподданного’, узнав о восстании, немедленно бро-
сился с отрядом с целью восстановить порядок «в
местах, столь близких к пребыванию император-
ской фамилии».
Генералу пришлось проходить с отрядом мя-
тежное село. В селе его не встретило начальство:
офицеры были перебиты или арестованы. Окру-
гом управляла выбранная поселянами тройка —
командиры из солдат. Генерал держался с ними
трусливо и унизительно. Чтобы умилостивить по-
селян и самому уйти невредимым, генерал рогла-
шался с поселянами во всем, говорил им о суде
над офицерами (!), приказал' содержать их под
строгим арестом, толковал с выборными команди-
рами-солдатами (каково это было ему — выуче-
нику Аракчеева?) о продовольствии, их нуждах
и т. д.
Царю он писал: «Взять с собой чиновников и
офицеров не мог по причине их болезненного сос-
тояния, как и потому, чтобы не произвести нового
возмущения».
Рано утром 20 июня Эйлер с карабинерами и
артиллерией прибыл в Новгород, но, до конца
верный себе, не помышлял об усмирении поселян
1-й гренадерской дивизии.
ВОССТАНИЕ В НОВГОРОДСКОМ УДЕЛЕ ВОЕННЫХ
ПОСЕЛЕНИЙ
НоВое возмущение вспыхнуло 16 июля за Нов-
городом в Австрийском полку, в 100 верстах от
Старой Руссы.
Связи между 2-й и 1-й гренадерскими дивизия-
ми не было, и поселяне последней плохо знали о
соб(ытдях, разыгравшихся в округах Стар ору с-
4*	51
ского удела .военных поселений; до них лишь глу-
хо доходили .слухи, что в Старой Руссе бьют не-
навистное начальство и господ. Внешне жизнь по-
селян текла попрежнему, но внутренне подготов-
ка к возмущению шла интенсивно. Здесь, как и
во 2-й поселенной дивизии, почва для восстания
была подготовлена долгими годами физического
и морального гнета, и потому достаточно было
^малейшего повода, чтобы восстание вспыхнуло с
яростной силой. Помогло этому распоряжение
генерала Эйлера об отправке из лагеря резервно-
го баталиона Австрийского полка в район его по-
стоянной стоянки.
Гренадеры резервного баталиона хорошо были
осведомлены об успехах восстания в округах Ста-
рорусского удела, знали они также о цели своего
прибытия: они могли понадобиться только для
того, чтобы штыком и пулей заставить своих от-
цов и братьев покориться и вместе с ними вновь
нести чудовищную тяжесть 'ненавистного режима.
С другой стороны, все виденное и слышанное ими
за время похода давало неясную, но радостную
надежду на избавление. Общение их с поселя-
нами сразу же по прибытии” на место стоянки
имело роковое значение для поселенного началь-
ства: оно укрепило солидарность во взглядах на
события поселян и гренадер и вырвало из рук на-
чальства последнюю его опору на случай возму-
щения— вооруженную силу.
Уже на другой день по прибытии баталиона
поселяне, воспользовавшись незначительным по-
водом, подняли восстание в Австрийском полку.
Началось восстание во 2-й роте поселенного
баталиона, находившейся на покосе, и через час
распространилось по всему округу. Посланный на
усмирение резервный баталион присоединился к
52	. .
восставшим. Были убиты командиры резервного
и поселенного баталионов, несколько офицеров и
лекарь. Многие из'офицеров были избиты и по-
сажены на гауптвахту, избит был и священник. В
это время выступил на сцену начальник строи-
тельных работ в округе Австрийского полка ин-
женер-подполковник Панаев, сыгравший немало-
важную роль в бурно развернувшихся событиях.
Панаев не был непосредственным начальником по-
селян. Многие его вовсе не знали, и это имело
большое значение. Он обратился к поселянам с
речью, уговаривая их не трогать офицеров, а до-
нести об их жестокости царю, а царь уже рассу-
дит и сам пришлет палача. Со смертью же офи-
церов теряется средство открыть их вину и со-
общников. Он предложил сдавать офицеров ему
под арест. Уговорил он также поселян отправить
депутатов к царю, вызвавшись сам быть свидете-
лем законности их поступков. В дальнейшем он
широко спекулировал на чувстве долга и присяги
старых солдат, на неприкосновенности и священ-
ности знамени, внеся всем этим в среду восстав-
ших элементы разложения. Благодаря его вмеша-
тельству удалось избежать смерти священнику
Лавру и многим офицерам, — всех он брал под
свое покровительство и отправлял на гауптвахту
«до разбора дела». На гауптвахте скопилось 38
арестованных офицеров. С их помощью он наде-
ялся усмирить восе*гание, тайно передавая им на
гауптвахту оружие. Но для этой цели нехватало
вооруженной воинской части. Панаев написал не-
сколько рапортов высшему начальству в Новго-
род, прося прислать в его распоряжение хотя бы
одну роту. Один из рапортов дошел по назначе-
нию, но ответ на него получился совершенно не-
ожиданны'й. Начальство сделало Панаеву строгий
53.
выговор за то, что он не доносил ежедневно о
событиях в округе, и, испуганное за свою лич-
ную безопасность, отказывало ему в присылке
вооруженной силы. Впрочем, Панаев и сам скоро
убедился, что надежной роты в городе не было.
Ночью из города пришли два артиллериста и два
мастеровых рабочего баталиона с предложением
от товарищей, оставшихся в городе и от устро-
енных около города постов (кольцо постов бы-
ло выставлено кругом города для защиты от мя-
тежников), перевязать своих начальников и при-
вести в округ. Все эти происшествия в округе и
городе, а также дошедшие слухи о восстании в
соседних округах, заставили Панаева убедиться,
что возмущение носит характер к л.асс о в ой
политической борьбы, а не холерного
бунта. Когда он, не уразумевший еще оконча-
тельно причин яростной ненависти поселян к на-
чальству, подошел к одному старику-поселянину,
пользовавшемуся большим уважением, и сказал:
— Послушай, старик, ты человек умный и мо-
жешь рассудить, как же можно отравить всех?
Старик ответил ему:
— Что тут говорить? Для дураков яд да холе-
ра, а нам надобно, чтоб вашего дво-
рянского козьего племени не было.
Старик-поселянин выразил этими словами во-'
шедшую в плоть и кровь поселян и накопленную
в их 'Сознании столетиями ужасающей , эксплоата-
ции и издевательств классовую ненависть кре-
постного крестьянства к своим эксплоататорам —
дворянству и его государственной власти. ’
Округ Прусского полка находился на правом
берегу реки Волхова, напротив округа; Австрйй-
54
ского полка. 17 июля, утром,, военный поселянин
Австрийского полка Федор Федоров переправил-
ся через Волхов в 4-ю поселенную роту Прусско-
го полка и сообщил поселянам о восстании в
своем округе. Мятеж сразу же распространился
по всему округу Прусского полка. Здесь повтори-
лись те же события, что и в Австрийском полку:
наиболее ненавистные офицеры были казнены на
полковом плацу, другие же наказаны розгами и
посажены на гауптвахту. Как и в Австрийском
полку, здесь был избран начальником округа
«строитель» —инженер-капитан Кастеров. Посе-
лянам он был нужен только как свидетель закон-
ности их возмущения; приказов его никто не ис-
полнял, и на другой же день он был отстранен.
Командиром округа избрали поселянина Леонтия
Красникова. С согласия всех членов реорганизо-
ванных ротных комитетов Красников назначил из
поселенных , унтер-офицеров и рядовых команди-
ров поселенных рот. До 21 июля «все словесные
и письменные приказы по округу отдавались им».
18 июля на полковом плацу снова наказывали
пойманных офицеров и чиновников. Не избежали
наказания и младшие начальники. «За притесне-
ния и лишние подводы» наказаны розгами не-
сколько фельдфебелей и каптенармус. Школьно-
го учителя Гаврилова жестоко высекли розгами
поселянки за то, что он сек их #детей-кантони-
стов.
- Необходимо отметить, что поселяне, как толь-
ко власть в округе перешла к ним, строго соблю-
дали революционный порядок. Попытки грабежа
сурово пресекались на месте. Двоих поселян, пы-
тавшихся расхитить имущество офицеров, жесто-
ко-наказали на полковом-плацу их же товарищи.
Семейства офицеров и чиновников не терпели от
55
восставших никаких притеснений и обид. Член
прежнего полкового комитета священник Воинов,
перенесший от поселян за время возмущения не-
мало оскорблений и не жалевший красок, чтобы
очернить «ожесточенных злодеев», принужден
был, однако, признать, что поселяне «были в
квартире полкового командира и госпитального
смотрителя, где оставались их семейства, но там
они ничего, кроме осмотра, оскорбительного не
причинили, а, напротив, еще старались успокоить
их семьи и обнадежили в личной их безопасно-
сти». Но ко всем чинам поселенного начальства,
которых поселяне считали виновниками своей тя-
гостной жизни, они были .беспощадны.
Но поселяне Прусского полка не забыли о со-
седних, пока не втянутых в восстание, округах
военного поселения. 18 июля, утром, они большой
толпой направились в округ Аракчеевского полка
и подняли в нем восстание. В тот же день фур-
штадтский взвод Прусского полка, расположен-
ный на реке Вишере, служившей границей между
полками Прусским и наследного принца Прусско-
го, в полном составе переправился через Вишеру
и явился в 1-ю поселенную роту этого полка.
Солдаты рассказали поселянам о восстаниях в ок-
ругах дивизии. Возмущение сразу же охватило
весь здешний округ. Поселяне бросились в штаб
полка, но поселенного начальства там уже не бы-
ло. Офицеры и чиновники округа раньше узнали
о возмущении в соседних округах, и все уехали в
Новгород. Мятеж распространился за пределы
территории военного поселения этого полка. За
границей округа находились помещичьи усадьбы.
Рядовой фурштадтского взвода Прусского полка
Баранов поскакал верхом по берегу реки Меты,
заезжая всюду в селения помещичьих крестьян й
56
возбуждая их против помещиков. Он имел успех.
Два помещичьих имения были разгромлены; по-
мещице Шабранской нанесены побои.
В Аракчеевском полку мятеж принял наиболее
жесткие формы. Здесь активное участие в возму-
щении приняла мастеровая полурота полка.
Буря бушевала на двухсотверстном простран-
стве.
Представители привилегированного сословия,
не принадлежавшие к военному миру — помещи-
ки, владельцы имений, находившихся внутри
округов военного поселения, и те из них, имения
которых находились в близком соседстве с мя-
тежными округами, — один за другим бросали
свои насиженные гнезда и бежали в Петербург и
Новгород под защиту властей.
Граница округа Аракчеевского полка находи-
лась недалеко от села Грузине — резиденции гра-
фа Аракчеева. Здесь «на покое» доживал свои
дни главный строитель военных поселений. В дни
восстания не было покушений на его жизнь. Кру-
тясь в водовороте восстания, поселяне забыли о
нем. Но мощный гул восстания дошел до села
Грузине 20 июля. Узнав о возмущении в полку
его имени, Аракчеев в коляске, запряженной чет-
веркою лошадей, скакал весь день из Грузина в
Новгород, делая огромный крюк для объезда во-
енных поселений. Но в Новгороде его ожидало
новое огорчение: испуганное восстанием началь-
ство, опасаясь, что одно присутствие Аракчеева
вызовет в Новгороде возмущение, побуждало его
к выезду в Тверскую губернию. Тогда Аракчеев
обратился к Николаю с письменной жалобой.
Царь успокоил графа письмом, уверяя его, что он
«безопасен везде, где царская власть простира-
ется», и сделал выговор начальству города. На-
57
чальство извинилось, но оскорбленный и все еще
трусивший граф не пожелал оставаться в горо-
де: под охраной сильного конвоя он выехал в
Тверскую губернию к знакомому .помещику.
ВТОРОЕ ВОССТАНИЕ В СТАРОЙ РУССЕ
Бегство генерала Эйлера с баталионами в Нов-
город не могло не ободрить поселян. Это бег-
ство внушило им уверенность, что начальство их
боится. И действительно: начальник всех окру-
гов поселенного корпуса прибыл в Дубовицы с
внушительной карательной силой, но никакой
кары не последовало, — все ограничилось лишь
разговорами генерала с поселянами, разъяснения-
ми и увещаниями, оставшимися к тому же бес-
плодными. Теперь положение в округах 2-й посе-
ленной дивизии сразу изменилось.
. Через день после бегства Эйлера генерал Ле-
онтьев доносил ему, что поселяне Киевского ок-
руга (район, где стоял с отрядом до бегства Эй-
лер) и соседнего Виртембергского округа взвол-
новали поселян округов 3-го карабинерного и Ека-
теринославского полков, что 'волнения в округе
артиллерийской бригады усилились, везде изби-.
вают офицеров и чиновников и — что хуже все-
го—взбунтовались до сего времени остававшиеся
спокойными поселяне в округе Мекленбургского
полка. Вследствие такого тревожного положения
генерал Леонтьев настаивал на немедленной при-
сылке ему нескольких баталионов.
И все же самое страшное было не в новых вол-
нениях плохо вооруженных . поселян. Самое
страшное было в том, что генерал Леонтьев не
мог. рассчитывать на верность собственных бата-
• лионов, находившихся, под. его. командой. Особен-
но возбуждал опасения резервный баталион Ки-
евского полка, родные и однодеревенцы которо-
го, — наиболее мятежные и активные, — находи-
лись в нескольких верстах от города. К тому же
солдаты баталиона находились в постоянных,
хотя и тайных, сношениях со своими родственни-
ками из округа. Необходимо было вывести из го-
рода ненадежный баталион, вместо которого гене-
рал Леонтьев вызвал с карантинной линии бата-
лион 7-го егерского. Но баталион отказался по-
кинуть город. Это неповиновение приказу срази-
ло генерала.
Между тем из округов ежечасно поступали все
более тревожные вести. В округе поселенной бри-
гады, вооруженная ружьями, саблями, пиками и
чем попало, толпа поселян в 3 000 человек овла-
дела несколькими орудиями и артиллерийскими
снарядами. При встрече с воинскими частями посе-
ляне удачно избрали позицию, и вследствие того,
что поселяне этого округа хорошо знали артил-
лерийское дело, они долго сдерживали артилле-
рийским огнем наступление баталиона егерей,
убив и ранив несколько человек. По донесениям
офицеров резервных баталионов, войска, нахо-
дившиеся под их командой, были весьма нена-
дежны и ждали случая, чтобы головой выдать их
мятежникам.
Еще несколько дней ждал генерал Леонтьев
присылки^ ему. надежных баталионов, но Эйлер
молчал, а кадры баталионов 8-й пехотной диви-
зии, вызванные Эйлером раньше к старой Руссе,
были по приказу царя направлены с половины
пути генералом Микулиным во Псков, где прои-
зошли волнения среди городских жителей. и кре-
стьян окрестных деревень. Только баталион 7-го
егерского полка (8-й пехотной дивизии, снятый с
59
карантинной линии), под командой подполковни-
ка Эйсмонта, вечером 19 июля вступил в Старую
Руссу.
Уже десятый день, томясь на удушливой жаре,
стояли на площадях и улицах города войска ге-
нерала Леонтьева. Тяжелая и беспокойная кара-
ульная служба, недоверие и неприязнь к началь-
ству, общение солдат с городскими жителями,
поселянами и мастеровыми Ю^го рабочего бата-
лиона, призывавшими перебить начальство и, на-
конец, явное -сочувствие солдат восставшим,— все
это вместе взятое сделало баталионы ненадеж-
ными.
19 июля генералу Леонтьеву лично пришлось
убедиться в ненадежности своих войск, когда ба-
талион Киевского полка, вопреки его приказу, от-
казался выступить из города. Последний отчаян-
ный рапорт генерала начальнику корпуса о том,
что он не надеется больше на баталионы своей
дивизии и просит прислать ему другие войска или
удалить ёго от командования, совершенно ясно ха-
рактеризует подавленное состояние духа генерала.
Это настроение отразилось на распоряжениях
генерала. Войска его были разбросаны по всему
городу и за заставами, не имели между собой свя-
зи, не знали условного сигнала, могущего со-
звать их в одно место на случай наступления по-
селян на город.
Наступление на город начали поселяне Киев-
ского полка. Они изгнали из Дубовин 3-ю роту
Мекленбургсокго полка под начальством капи-
тана Жуйкова и преследовали ее до города — до
моста через реку Полисть. /Спасая офицеров и
чиновников разных полков, прибегнувших за не-
сколько дней до этого к защите генерала Эйлера,
капитан Жуйков построил из роты карре и, скрыв
60
в нем офицеров, довольно благополучно дошел
до -города. Здесь роту встретил генерал Леонтьев.
Он приказал ей охранять мост, но расположил ее
так, что орудие, наведенное вдоль Петербургской
улицы, по пути движения поселян в город, дол-
жно было .стрелять в тыл роты. Этими приготов-
лениями к встрече поселян генерал Леонтьев и
ограничился, о наступательных же действиях он
и не думал.
Огромные толпы поселян накапливались по ту
сторону моста. Поселяне не наступали. На их «сто-
роне слышен -был шум, видны передвижения с ме-
ста на место, но не было признака того, что они
намерены разойтись по домам, на чт^ все еще на-
деялся генерал Леонтьев. Так проходил час за
часом. Около часа дня на виду войск, стоявших
на площади, в конце Каталовской улицы появи-
лась вооруженная толпа поселян' численностью до
пятисот человек. В то же время огромная толпа,
стоявшая у заставы перед «мостом, пришла в дви-
жение, послышались угрожающие крики, и явно
было видно стремление ее ворваться в город.
Внезапно и на площади в войсках генерала
Леонтьева произошло движение: солдаты Киев-
ского полка самовольно стали становиться в
ружье. Это было началом восстания. Генерал Ле-
онтьев, находившийся у баталиона 7-го егерско-
го полка, послал к ним штабс-капитана Лошако-
ва с тем, чтобы офицер напомнил им о долге и
присяге. Но Лошаков возвратился ни «с чем: сол-
даты не стали его слушать. Тогда Леонтьев пошел
к солдатам и спросил их, чего они хотят. (Солдаты
не отвечали, поворачивались «к генералу спиной,
производили шум, переходили из одних рядов в
другие, разговаривали между собой. Генерал воз-
вратился к егерям. Майор Ясинский 'бросился к
61
поселянам, «которых сдерживала рота капитана
Жуйкова, с целью «выяснить их намерения». Пред-
водитель одной из трупп поселян (общего пред-
водителя у них не было), унтер-офицер Васильев,
заявил Ясинскому о требовании* поселян: выдать
им генерала Леонтьева, всех офицеров и чинов-
ников полкового управления округа Киевского
полка,—в противном случае поселяне, «по п е р-
вомузнаку из б ата л и она Киевского
п о л к а, ворвутся в город и никого из началь-
ников не оставят в живых». Но события начали
уже развертываться стремительными темпами.
Этому способствовало, во-первых, присоединение
к поселянам^ рабочих 10-го баталиона, во-вто-
рых, самовольное прибытие на площадь двух рот
Киевского полка, до которых дошло известие о
приближении поселян-однодеревенцев. Общее
смятение еще более усилилось, когда солдаты
этих рот оттеснили прислугу батареи, стоявшей у
шт^аба дивизии, и завладели орудиями. Солдаты
Киевского полка шеренгами закрыли устья улиц;
выходящих на площадь, и этим отрезали отсту-
пление в город всем офицерам. Генерал Леонтьев
с несколькими офицерами находился в это время
у моста и вел переговоры с поселянами. Он, ви-
димо, все еще надеялся на благополучный-исход
дела, хотя для всего города исход этот был дав-
но ясен.
— «Я был поражен, — воспоминает очевидец, —
наступившей внезапно необыкновенной тишиной,
предвестницей ужаснейшей бури... Люди, как при-
видения, мелькали из дома в дом, а из ворот и
окон они выглядывали с трепетом, ожидая чего-
то таинственного, здовещего. В самой природе бы-
ло что-то зловещее: был страшный зной, тяжело
дышалось, пот градом катился с лица, во всем
62
теле чувствовалась какая-то особенная слабость и
изнеможение, мысли были расстроены... Солнце
было как бы в затмении: сквозь мглу и туман оно
казалось раскаленным ядром, с^ двумя кольцеоб-
разными каймами».	ч
Затишье продолжалось недолго. У заставы про-
изошло движение: поселяне медленно стали по-
двигаться к мосту. Увидев приближение своих од-
нодеревенцев, солдаты Киевского полка криками,
свистками, бросанием вверх шапок ободряли их.
На просьбу командующего орудием капитана
Грязнова (орудие стояло на мосту) открыть по
наступавшим огонь, генерал приказал отвезти
орудие «Х^зад. Заметив отъезд орудия, поселяне,
ободряемые условными знаками и криками сол-
дат Киевского полка, ринулись на мост, и через
несколько минут огромная толпа их смешалась с
солдатами, стоявшими на площади. Поселяне
прежде всего устремились к дому штаба дивизии,
предполагая найти там генерала Леонтьева и
офицеров. Несмотря на то, что перед дверьми
квартиры Леонтьева стоял баталион 7-го егерско-
го полка, поселяне ворвались в квартиру генера-
ла, разгромили ее, выбили стекла и, не найдя в
ней генерала, выбежали на улицу. Генерал Леон-
тьев, чтобы спасти свою жизнь, скрылся между
рядами баталиона, но по высокому султану по-
селяне заметили его там и яростно устремились в
середину колонны. Егеря раздвинулись, и масте-
ровой 10-го баталиона Хаим Рывкинд, схватив за
грудь Леонтьева, увлек его в толпу поселян и ма-
стеровых рабочего баталиона. Генерала сильно
избили. Каждый поселянин наносил ему несколь-
ко ударов «счетом». Ночью он скончался. Боль-
шинство находившихся на площади офицеров, не
ожидая себе пощады, поспешили укрыться в дом^
63
штаба дивизии, .где в.Се Оми сразу же попали в
руки поселяя, громивших помещиков штаба.
Город наполнился поселянами, всюду искавши-
ми начальство. В поисках скрывшихся в городе
офицеров и чиновников, кроме поселян Киевского
округа, активное участие приняли приехавшие в
город поселяне Мекленбургского округа, масте-
ровые рабочего баталиона, а также многие солда-
ты резервного баталиона Киевского полка. Офи-
церы, пытавшиеся найти защиту в рядах этого
баталиона, все были избиты. Солдаты баталионов
7-го егерского и сводного карабинерного полков
не принимали участия в избиении офицеров, но и
не защищали их, — они оставались зрителями.
Офицеры этих баталионов находились при своих
ротах и остались невредимы, но поселяне не поща-
дили никого из офицеров штаба дивизии и Ки-
евского полка. Устрашенные жители попрятались
по домам.
Только к вечеру поселяне покинули город и
разошлись по своим округам.
Кроме генерала Леонтьева, было убито 20 офи-
церов и 30 человек сильно избиты. Хотя посе-
ляне ушли из города, но ожидание их возвра-
щения .сковало волю оставшегося в городе на-
чальства.
В эти два дня жизнь в городе замерла. Улицы
опустели. Дома с закрытыми ставнями казались
вымершими. Городское управление бездействова-
ло. Купцы—члены городской думы и магистрата,—
устрашенные возмущением, не показывались на
улицах города. (Все ждали нового нападения посе-
лян. Но нападение на город не повторилось. По-
селяне, вернувшиеся в свои округа, вновь подняли
в них восстание.
64
РАЗГРОМ ВОССТАНИЯ
Какие же меры приняло правительство для лик-
видации восстания?
Известие о возмущении в 1-й гренадерской
дивизии привело царя в ужас. До тех пор, пока
можно было надеяться, что возмущение во 2-й
гренадерской дивизии не выйдет за пределы
Старорусского уезда, Николай не сомневался, что
оно будет подавлено генералом Эйлером. Но те-
перь обстановка становилась сугубо грозной: вол-
на возмущения быстро катилась к воротам столи-
цы. К тому же события в Австрийском полку име-
ли одну важную особенность: к восставшим по-
селянам присоединился резервный баталион, т. е.
вооруженная регулярная часть. Это обстоятель-
ство крайне удручающе подействовало на царя.
Он писал генералу Толстому, командующему в
Литве резервной армией: .«...Между тем, здесь у
нас в военном поселении произошло для
меня самое прискорбное и весьма
важное происшествие»... {идет описание
возмущения в Старорусском уделе.— П. Е.) «...н о,
что хуже, в Австрийском полку уби-
ли командира, и, кажется, резервный
сей баталион в т о м.у ч а ств о в а л». Клас-
совым чутьем Николай I понял всю серьезность
угрозы, ее размеры и классовую основу движения.
Он ни на минуту не верил сообщениям генерала
Эйлера о том, что восстание поселян является
следствием единственной и притом случайной
причины—появления холеры. Он настойчиво до-
бивался от него выявления истинных причин воз-
мущения. Царь понял также, что «бунт в Нов-
городе, — как писал он Толстому, — важнее,
чем бунт в Литве, ибо последствия
5 П. Евстафьев. Н. 721.
65
могут быть страшные. (Не дай и со-
храни нас от того милосердный бог,
но я крайне б е с по к о ю с ь». Да, он не
сомневался, что тяжелая, вначале неудачная и еще
далеко не оконченная война с Польшей была ме-
нее опасна по сравнению с тем, что делалось до-
ма. Плохие последствия войны с Польшей не
угрожают его трону и господствующему клас-
су. То, что делается дома, опаснее.
Он знает: последствия могут быть действи-
тельно страшные, ибо это не простой солдатский
бунт, поднятый из-за плохой пищи и мордобоя, а
могучее классовое движение, корнями уходящее
в гущу миллионных народных масс, способное
сломать рамки господствующей системы. И разве
не напоминает ему это движение, хотя и не орга-
низованное, стихийное, тот «хаос» на Западе, к
которому он с ужасом присматривался в послед-
ний год? 1
Известие о том, что возмутилась вся 1-я грена-
дерская дивизия, расположенная в двух-трех пе-
реходах от столицы, заставило -Николая принять
срочные меры. Но войск в столице было мало,
все было отправлено на польский фронт, и царь
пускает в оборот престиж «помазанника божия».
«Я посылаю завтра Орлова, графа Строганова и
князя Долгорукова, чтоб моим именем восстано-
вить порядок. Но не ручаюсь, чтоб успели, и тог-
да поеду сам. Все сие крайне меня огорчает», —
пишет он Толстому.
Древняя легенда о царе-защитнике народа, о
царе-отце, помазаннике божьем, пускалась еще
1 Речь идет о pieisoviiionMH 1830 год а во Франции, низвед-
шей Карла X с престола, и о белвлийской революции,
изгнавшей из Брюссел-я принца Оранокого.
66
раз в оборот, и царь не ошибся: она еще раз сы-
грала свою роль. Генерал Строганов поехал к Мо-
скве изолировать от возмущения московскую
дорогу, а Орлов с Долгоруковым — в военные по-
селения Новгородского удела. Орлов вез с собой
высочайший указ по военным поселениям.
Царский указ был написан искусно. С христи-
анской кротостью в нем говорилось: «Виновные
заслуживают примерного наказания, но государь
император в милосердии своем желает прежде ис-
пытать меры кротости»... «Именем его величества
даровать прощение тем, которые, чувствуя важ-
ность содеянных преступлений, изъявят чисто-
сердечию раскаяние; но предать законной от-
ветственности тех, которые будут упорствовать в
своих злодействах». Чего же лучше: покайтесь, и
всем все простится и никто не будет наказан. Го-
сударь не унизится до лжи, узнав, кто и в чем
грешен, мстить не будет.
Худшие предположения Николая Павловича о
причинах возмущения полностью подтвердились
донесениями генералов. «Видно, что слухи об от-
равах и тягость карантинных мер не
могли служить к оному поводом, но
много способствовало к распрост-
ранению мятежа ненависть и общая
н е д о в- е р ч и в ость к части из началь-
ников и притеснения от них, якобы
ими претерпеваемые», — сообщал Орлов
свой вывод из поездки в поселения. 'Столь же
ясно писал о причинах возмущения и генерал
Строганов: «Видимая цель поселян — воспользо-
ваться сим неожиданным случаем {эпидемией),
чтобы потрясти на долгое время основания столь
ненавидимого ими порядка».
Орлову при помощи манифеста царя удалось об-
5*	67
мануть поселян. сЭто «было началом ликвидаций
восстания в Новгородском уделе военных посе-
лений. Манифест царя обещал прощение и забве-
ние всех грехов за чистосердечное раскаяние. Ог<
ромным большинством поселян Новгородского
удела, вначале по крайней мере, манифест был
истолкован, как победа их над начальством и
как —это главное —перемена в их тяжком по-
ложении. Поэтому на некоторое время, пока вла-
сти не. раскрывали дальнейших 'своих намерений,
волнения в округах этого удела утихли. Затишь-
ем воспользовался Орлов для того, чтобы выве-
сти из округа Австрийского полка вооруженный
резервный баталион. Баталион был отправлен в
Новгород.
В то же время, играя 'на доверии поселян к ма-
нифесту царя, Орлов деятельно подготовлял их
к «раскаянию», т. е. к выдаче зачинщиков и вооб-
ще всех принимавших более или менее активное
участие в восстании. Средством к этому явилась
церковь; она охотно взяла на себя эту привычную
ей постыдную и гнусную роль. В Австрийском пол-
ку полковник Панаев, получив приказ Орлова «до-
вести поселян до расскаяния», не замедлил прибег-
нуть к этому испытанному верному средству.
«Я выпросил у преосвященного, чтобы были
командированы ко мне пять человек умных мо-
нахе в, кои могли бы на исповеди усовестить
заблудившихся и привести к сознанию убийц. Все
роты исполняли таинство покаяния. Монахи свое
дело исполняли усердно»,—удовлетворенно сооб-
щал полковник Панаев.
В других. полках дело обстояло еще проще:
поселяне, убежденные священниками в своих гре-
хах, записывали убитых в свои семейные поми-
нания.	;
68.
Но об аресте виновников возмущения Орлов
пока не помышлял; он ожидал прибытия высту-
пивших секретно из Петербурга войск под коман-
дой генерал-майора Самсонова, а также'снятых
с карантинной линии резервных баталионов гре-
надерских полков. Царь прислал Орлову и про-
грамму действий. Программа состояла в следую-
щем:
1. Под предлогом высочайшего смотра все 12
резервных баталионов 1-й и 2-й гренадерских ди-
визий отправить из округов отдельно друг от
друга и двумя разными дорогами в - Гатчину и
Рождественское. По прибытии в указанные места,
баталионы будут отправлены в армию.
2. Резервные артиллерийские роты направить в
Красное село.
Царь предполагал обманным уводом из поселе-
ний вооруженных баталионов. и артиллерийских
рот лишить поддержки коренные поселенные ба-
талионы, с которыми уже легче будет расправить-
ся на месте.
Путь для вывода войск был избран через Мед-
ведский округ. Кратчайшим путем, через мятеж-
ные округа, выводить баталионы было опасно, и
Медведский округ не без основания был избран
теми воротами, через которые направлялись не-
надежные баталионы. Из всех 14 округов воен-
ных поселений не было восстания только в Мед-
ведском округе, где был расположен 1-й караби-
нерный полк.
Начальник этого округа полковник Тризна, уз-
нав о восстании в соседних округах, отправил ба-
талионы на покос, за 30 верст от села Медведь, в
глухую болотистую местность, сказав поселянам,
что имеет извещение об идущей из Малороссии
на польский фронт кавалерии. Все дни восстания
69
поселяне заготовляли сено, оставаясь в неведении
о событиях, разыгравшихся в соседних округах.
Замечательно то обстоятельство, что царь, пре-
красно знавший причину мирного настроения по-
селян этого округа, поспешно и охотно забыл о
ней, — так ужаона для него была окружающая
действительность, так необходим был ему само-
обман! Впоследствии он приехал в Медведь, бла-
годарил «верный полк», подарил полку весь скот
и хозяйственный инвентарь соседних восставших
округов, дал и другие значительные льготы. Ему
необходимо было убедить не только себя, но в
еще большей степени других в верности поселян
с. Медведя, поэтому он устно и письменно поддер-
живал эту версию:
«В Медведе все так оставалось и во все время
бесподобно», — уверял он своего корреспондента,
генерала Толстого.
Все эпГ приготовления к выводу баталионов и
аресту мятежников происходили в затихших ок-
ругах Новгородского удела, где Орлов деятельно
подготовлял почву для приезда царя. В Старо-
русском же уделе, после нападения на город по-
селян, вновь бушевало восстание, о котором царь
узнал лишь по дороге в Новгород. Это спутало
все его карты. Он не поехал в Старую Руссу, как
предполагалось по первоначальному маршруту
поездки, и ограничился осмотром некоторых по-
селенных полков за Новгородом. Но и эта поезд-
ка не дает других результатов, кроме испуга и
бешеной злобы, хотя сам царь и пытался предста-
вить ее как некий героический поступок.
«Я один приехал в Австрийский полк, — пишет
он Толстому, — который велел собрать в манеж,
и нашел 'всех на .коленях и в слезах и в чистом
раскаянии. Заметь, что, кроме Орлова и Черныше-
70
ва, я был один среди них, и все лежало ниц. Вот
русский народ».
Уже эта похвальба, смешной героизм выдают с
головой постоянно позирующего царя, а по сви-
детельству очевидца, полковника Панаева (видев-
шего в царе грозного бога), Николай позорно
струсил в манеже Австрийского полка.
«Тогда начал он говорить, чтобы выдали ви-
новных, но поселяне молчали. Я в это время, стоя
в рядах поселян, услышал сзади: «А что, брат-
цы, полно, не из них .ли это переряженец?» Услы-
хав эти слова, я обмер от страха, а государь, про-
чтя на лице моем смущение, не настаивал на вы-
даче виновных».
Царь почувствовал, что зашел , слишком далеко
в -своем негодовании и, сознавая опасность быть
растерзанным «покорными» поселянами, быстро
изменил тактику. Уже в смущении он бормотал:
«Я прощаю вам», взял и стал есть отвергнутые им
ранее хлеб-соль, символизируя этим свое прими-
рение с поселянами.
Царь не поехал в Старую Руссу и в округа 2-й
дивизии, — там еще продолжались волнения, а
войска из Петербурга еще не пришли. Однако
медлить с принятием срочных мер по подавлению
восстания было нельзя. До прибытия войск было
необходимо изъять из мятежных округов резерв-
ные баталионы поселенной дивизии, часть кото-
рых перешла на сторону восставших, а другая
часть действовала вяло и нерешительно. Для вы-
полнения этой миссии царь избрал генерала Ми-
кулина. Так же, как и Орлов, Микулич должен
был обманным приказом- царя вывести из округов
мятежные баталионы.
В тот же день, 25 июля, когда царь уехал обрат-
но в столицу, генерал' Микулин поскакал из‘ Нов-
71
города с эскадроном улан Ямбургского полка в
Старую Руссу. У генерала, кроме улан, не было на-
дежных войск, но он надеялся справиться и без
них при помощи приказа царя, которым он рас-
считывал усыпить подозрительность солдат.
27 июля, собрав находящиеся в городе баталио-
ны, он им прочитал приказ о том, что поведет их
на высочайший смотр «прямо к царю, которому
они могут высказать свои жалобы и неудоволь-
ствия». Генерал говорил от имени царя, и батали-
оны не могли не поверить: выслушав приказ, сол-
даты спокойно стали готовиться к походу.
В течение двух дней, принимая все меры предо-
сторожности, Мику л ин, выпроваживал из города
резервные баталионы. Баталионы были отправле-
ны двумя разными маршрутами и поэшелонно,
чтобы не допустить соединения и общения боль-
шого количества ненадежных войск. Не будучи
совершенно уверенным в спокойствии баталионов,
Микулин лично провожал каждую колонну на
протяжении всего первого перехода.
Город опустел и затих. Вывод резервных бата-
лионов, принимавших активное участие в восста-
нии, знаменовал собою резкий перелом в движе-
нии военных поселян. 'Кривая восстания посте-
пенно снижалась, хотя еще в округах продолжа-
лись отдельные вспышки возмущения. В округах
поселяне все еще чувствовали себя хозяевами по-
ложения и не повиновались начальству.
Но это была уже агония. Несогласованность
действий восставших поселян, отсутствие ясно
поставленной цели, отсутствие разработанного
плана движения и общего руководства им, вывод
из города сочувствующих поселянам Вооружен-
ных резервных баталионов, т. е. большей частью
молодёжи, кровно связанной с восставшими, их
72
сыновей и братьев — с одной стороны; успевшее
оправиться от страха начальство, энергичное ру-
ководство Орлова и Микулина подавлением вос-
стания, стягивание к месту восстания правитель-
ственных войск, не связанных с поселянами усло-
виями бытового уклада и совместной службы —
с другой, сделали свое дело: кривая восстания
резко пошла книзу.
29 июля выступили из Новгорода в Старую Рус-
су и в округа обоих уделов военных поселений
приведенные генералом Самсоновым войска. На-
чались аресты. Николай I мог торжествовать по-
беду: страшное восстание было ликвидировано,
можно было начинать суд и расправу.
РАСПРАВА С ПОВСТАНЦАМИ
Разочаровавшись в способностях генерала Эй-
лера, Николай I поручил произвести следствие и
суд над мятежниками генерал-лейтенанту Захар-
жевскому. 9 августа под председательством Захар-
жевского в Новгороде была учреждена следствен-
ная комиссия, в состав которой, кроме Захаржев-
ского, вошли членами: генерал-лейтенант Дани-
лов, генерал-майор Люце, чиновник V класса
Иовец и правитель дел Коншин.
16 августа комиссия приступила к работе. Но
огромное число участников восстания во всех ок-
ругах, многосложность и запутанность происше-
ствий заставили комиссию просить царя об учре-
ждении подсобных комиссий в Старой Руссе и в
округах 2-й гренадерской и артиллерийской диви-
зий. Подсобные комиссии должны были, закончив
следствие, (разделить обвиняемых на разряды и,
не приводя своих приговоров в исполнение, пред-
ставить их на утверждение центральной новго-
73
родской комиссии. Царь утвердил проект, и в кон-
це сентября подсобные комиссии тоже начали ра-
боту.
Генералы, входившие в состав комиссий, не дол-
го задумывались над тем, какие мощные внутрен-
ние рычаги бросали в восстание огромные массы
людей. Классово враждебные повстанцам, они
чрезвычайно упрощенно решили задачи следствия.
Вопреки мнению царя, Орлова, Строганова, Эйле-
ра и других, они пришли к выводу, что «предва-
рительного заговора к мятежу не было, и един-
ственным поводом к возникновению беспорядков
явилась холера». Весь социально-политический ха-
рактер восстания был, таким образом, сразу же за-
тушеван. По мнению членов комиссии, дело име-
ло лишь уголовный характер, поэтому задачи
следствия свелись к выяснению степени участия
каждого подсудимого в избиениях начальников.
По вполне понятным причинам поселенные на:
чальники, на основе показаний которых велось
все следствие, обратили внимание лишь на внеш-
нюю сторону событий. Из сведений, посылаемых
в следственные комиссии оставшимися в живых
поселенными офицерами, видно, что поселенное
начальство желало видеть в событиях лишь чис-
тую уголовщину и эту иллюзию поддерживало в
членах комиссии.
15 января 1832 г., после пяти месяцев работы,
новгородская комиссия окончила следствие и суд
над поселянами обоих уделов военных поселений.
Комиссия определила наказание огромному коли-
честву мятежников. Их оказалось 4 518 человек,
но из этого числа было исключено 558 человек
«невиновных или виновных в маловажных пре-
ступлениях».. 3 960 человек были разделены по
степени преступлений на четыре разряда.
74
Обвиняемые по 1-му разряду, изобличенные в
убийстве, были приговорены к наказанию кнутом
от 10 до 50 ударов; обвиняемые 2-го разряда —
к наказанию шпицрутенами от 500 до 4 000 уда-
ров; 3-го разряда — к наказанию розгами от 50
до 500 ударов и 4-го разряда — исправительно,
т. е. (подлежали переводу в другие полки й коман-
ды, главным образом в Сибирский и Финляндский
корпуса.
Наказание было страшное; для назидания посе-
лянам—зрителям экзекуции—оно производилось
с такой невероятной жестокостью, что огромное
число наказываемых было забито насмерть на
месте экзекуции.
Вот как рисуют эту страшную картину очевид-
цы: «Наказание было произведено в нашем полко-
вом штабе, куда и приводили арестованных из
Новгорода. Приводили их ежедневно партиями,
окруженных конвоем из эскадрона драгун и под
охраною нескольких артиллерийских орудий. Все
они были закованы. Когда привели на плац пер-
вую партию, то их невозможно было узнать; до
того они были исхудалы, печальны и обросли, что
не походили на людей. На другой день, рано ут-
ром, был 'собран поселенный баталион на плацу,
где уже стоял полубаталион Астраханского полка
в боевой амуниции, назначенный для экзекуции
шпицрутенами. Поселенный же баталион был вы-
строен в 50 шагах от полка, с таким расчетом,
чтобы мы были зрителями, как будут наказывать
наших собратьев. На флангах баталиона стояла
артиллерия, по четыре орудия на каждом фланге,
заряженные картечью, из опасения, чтобы опять
не вспыхнуло мятежа между военными поселяна-
ми, так как в числе наказываемых были близкие
сердцу родные: дети, мужья, отцы...
75
«Для большей безопасности кругом плац-парада
гарцовали два эскадрона драгун. Вскоре приехал
генерал Данилов, назначенный для наблюдения за
порядком во время экзекуции. Поздоровавшись с
полубаталионом Астраханского .полка, он начал
говорить солдатам, что, когда придет время нака-
зывать бунтовщиков-поселян, то не щадить их,
ибо, кто окажет им малейшую снисходительность,
того он сочтет за пособника и ослушника воли на-
чальства, а, следовательно, за такого же бунтов-
щика, как поселяне... «Стегать их, шельмецов, без
милосердия, по чему ни попало», — прибавил он.
Затем, обратившись к поселенному баталиону,
собранному для присутствования при экзекуции,
сказал: «Ну, что, разбойники? Что наделали? Вот
теперь любуйтесь, как будут потчевать вашу бра-
тию».
После этого он скомандовал войскам: «Смирно!
На караул!» Адъютант прочитал бумагу: кого за
что судили и к какому наказанию присудили.
Оказалось,, что 60 человек приговорены к прохо-
ждению сквозь строй, а 30—<к наказанию розга-
ми. 20 из 60 должны были получить до 4 000 уда-
ров, 10 — по 3 000, 15 — по 2 000 и 15 — по 1000
ударов.
«Страшная была картина: стон и плач несчаст-
- ных, топот конницы, лязг кандалов и барабанный
-душу раздирающий бой, — все это перемешалось
и носилось в воздухе. Наказание было настолько
тяжко, что вряд ли из 60 человек осталось 10 в
. живых. Многих лишившихся чувств волокли и
все-таки нещадно били. Были случаи, что у двоих
или троих выпали внутренности... По плацу раз-
давались стоны, вопли, крики о милосердии, о по-
щаде/но ничего уже не помогало. Правосудие со-
вершалось и никем уже нарушаемо не было. У не-
'76
которых несчастных, как, например, у поселянина
Егора Степанова, выхлестнули глаз, и так водили,
а глаз болтался; Морозова, который писал (про-
шение от имени поселян, били нещадно. Несмотря
на его коренастую фигуру, высокий рост, он не
вытерпел наказания, потому что его наказывали
так: бьют до тех пор, пока не обломают палок.
Ему пробили бок, и он тут же в строю скончался,
не пройдя положенное ему число ударов.
«Экзекуцией второй партии распоряжался уже
генерал Стессель, который был столь же неми-
лостив, так как из числа 13 человек едва ли ос-
талось в живых 5.	।
После генерала Сгесселя назначен был генерал
Скобелев, который уже присутствовал при нака-
зании кнутом».
Эта расправа с поселянами происходила в пол-
ку короля Прусского.
Даже привычный к (подобным сценам другой
очевидец, священник Воинов, относившийся к то-
му же далеко не сочувственно к поселянам, при-
нужден был, правда, глухо и косвенно, осудить
палачеокий разгул правительства.
«Призванный в госпитальные палаты для (при-
общения наказанных святыми тайнами, я был сви-
детелем другой страшной сцены: от стонов и ви-
да обнаженных частей тела наказанных причетник
мой растерялся и оставил меня одного подавать
наказанным разную помощь; палаты наполнились
глухими стонами; трогательны и поразительны
были обращения ко мне поселян. Наконец, изне-
мог и, я и послал сменить меня младшим священ-
ником, который и довершил исповедь желающих
напутствоваться»..
Генералы сменяли-друг друга. В Аракчеевском
полку экзекуцией распоряжался наиболее жесто-
77
кий царский опричник, комендант Петропавлов-
ской креп OiCth, однорукий генерал Скобелев1.
«Ну и палачи лихие были, — вспоминает оче-
видец. — И живо у них дело кипело, — четверо
их было: один привязывает, другой бьет, третий
клеймит, четвертый отвязывает. Тут же и сквозь
строй гоняли. Всего перегоняли больше сотни и
до смерти загнали 12 человек. Страшная резня
была. Натерпелись ужаса за какие-нибудь два ча-
са на всю жизнь»...
По воспоминаниям очевидцев, такая же беспо-
щадная расправа происходила и в других полках
1-й гренадерской дивизии — Австрийском и на-
следного принца Прусского. Вынесшие наказание
и не умершие после него в госпитале, сразу же
отправлялись: наказанные кнутом — в Сибирь в
каторжную работу, прогнанные сквозь строй — в
арестантские роты и по полкам и командам дру-
гих корпусов; незначительная часть из пригово-
ренных «исправительно» были отпущены домой,
т. е. остались в прежнем положении.
Поздней осенью и зимой приводился в испол-
нение приговор суда над мятежниками 2-й грена-
дерской и артиллерийской дивизий и горожана-
ми Старой Руссы.
Официальных сведений о забитых насмерть
поселянах Новгородского удела не сохранилось,
но по округам Старорусского удела военных по-
селений на месте наказания умерло сто
двадцать девять человек. А сколько со-
тен человек, вынесших наказание, умерло потом—
через месяц, два или год? Сколько осталось на
всю жизнь калеками? «Правосудие совершалосо
и никем нарушаемо не было».
1 Дед «белого» генерала — М. Д. 'Скобелева.
78
Необходимо вкратце остановиться на дальней-
шей судьбе мастеровых 10-го рабочего баталио-
на. Выше было сказано, что благодаря лживому
приказу царя были выведены из Старой Руссы мя-
тежные баталионы якобы в Гатчину на высочай-
ший смотр. Был выведен и рабочий баталион, но
по тайному приказу царя не в Гатчину, а в Крон-
штадт, как в место наиболее безопасное. Генерал
Микулин лично вывел баталион из города и, ок-
ружив его войсками и артиллерией, присоединив-
шейся к колонне около Петергофа, сопровождал
баталион до места расправы.
Озлобленный царь не только не забыл о той
главной и руководящей роли в восстании, кото-
рую сыграл рабочий баталион, не только прика-
зал выделить его «дело» в особую группу дел, не
подлежащих рассмотрению новгородской и ста-
рорусской следственных комиссий, но лично стал
судить «этих отъявленных негодяев». Правда, вес-
ти следствие поручено было генералу Клейнмихе-
лю, но в сущности все следствие вел сам Николай I.
Он проявил исключительный интерес к следст-
венному делу. И понятно: эта мятежная горсть
людей причинила ему столько тревог, огорчений
и страхов. Ей он обязан возникновению страшного
возмущения, и где же? — у ворот столицы. Поэ-
тому Клейнмихель был только рупором царя. Еше
до начала следствия царем были разделены на
разряды предполагаемые преступники; точно оп-
ределено, как содержать их (наиболее важные
засованы в кандалы), определено и количество
ударов, которое должна вынести та или иная спи-
на. Суд превратился в жестокую комедию. Несом-
ненно, интерес царя к делу рабочего баталиона
мог только усилиться еще и потому, что эта горсть
людей, одетых в солдатские мундиры, по социаль-
79
йО-му признаку представляла собой резкое отли-
чие от своих товарищей по возмущению — сол-
дат-хлебопашцев. Все они сказались рабочими:
машинистами, слесарями, кузнецами, каменотеса-
ми, столярами и т. л.
Заодно с мастеровыми рабочего баталиона су-
дились и мастеровые полуроты Киевского посе-
ленного полка. 795 обвиняемых были разделены
на 4 разряда. Часть повстанцев 1-го разряда была
присуждена к колесованию, замененному наказа*
нием кнутом и с «постановлением» штемпельных
знаков ссылкой в Сибирь, в каторжную работу.
Другая, большая часть—к шпицрутенам'и розгам.
270 человек, зачисленных в 2-й разряд, были от-
правлены в арестантские роты морского ведом-
ства без срока. Остальные зачислены в военно-
рабочие роты инженерного корпуса.
21-го января в Кронштадте началась -экзекуция.
Наказание было тяжким. Над двенадцатью мас-
теровыми наказание не было окончено «по слабо-
сти здоровья их». С места экзекуции они были
отправлены в госпиталь до окончания над ними
наказания. Но и впоследствии -сразу окончить на-
казание не удалось. Так, мастеровой Платон Чер-
нов «выходил из наказания три раза и был от-
правлен в Кронштадтскую госпиталь, в которой
11 числа минувшего февраля и умер». Следова-
тельно, за три недели человека, подлечивая в гос-
питале, наказывали трижды. Это значит: по из-
рубленной уже ранее палками спине, по кровото-
чащему мясу, по струпьям, - били снова и снова.
«Достальное наказание» производилось также в
несколько приемов еще над четырнадцатью мас-
теровыми. Они наказание выдержали. По крайней
мере, по официальным данным, сразу после на-
казаний не умерли.
SO
Так закончились «полным разгромом страшный-
для дворянского государства восстания военных
поселян.
Что показали эти восстания? Прежде всего эти
восстания показали, как велика и как жестока бы-
ла эксплоатация крестьян помещиками-крепост-
никами, с одной стороны, и как велики были
ненависть и возмущение крестьян крепостными
порядками, с другой стороны. Вместе с этим
восстания показали, какой могучей силой в борь-
бе с эксплоататорами' является сила массового
движения эксплоатируемого класса, какие упор-
ство и героизм в самые тяжелые для борющихся
минуты проявляло восставшее крестьянство, оде-
тое в военную шинель.
Почему же при наличии массового упорства, ге-
роизма и силы борющихся крестьян они потер-
пели такое поражение? К условиям, объясняющим
это поражение, надо прежде всего отнести сле-
дующие: в о - и е р в ы х, восстание ограничилось
определенным районом, а не развернулось во все-
российское классовое крестьянское движение; в о-
вторых, оно вспыхнуло стихийно, не будучи
подготовлено ни с организационной, ни с техни-
ческой, ни с сознательно-политической стороны;
в-третьих, оно не имело единого, общего ру*
ководства со стороны такой революционной пар-
тии, которая могла бы правильно наметить пути
классовой борьбы угнетенных и общие классовые
задачи и цели этой борьбы, т. е. задачи и цели ос-
вобождения эксплоатируемого класса. Про эти
восстания можно сказать то же самое, что В. И,
Ленин говорил о причинах неудачи крестьянских
восстаний после отмены крепостного права: «Кре-
стьянские восстания того времени остались оди-
нокими, раздробленными, стихийными «бунта-
6 П. Евстафьев Н. 721.
81
мй», й их легко подавляли» 1. В тогдашней дво-
рянско-крепостной России, в положении тогдаш-
него крестьянства иных условий, которые обес-
печили бы победу крестьян, и не могло быть...
История крестьянской борьбы с помещичьим, и
капиталистическим гнетом во всех странах, так
же, как и в России, показала, что крестьянст-
во в его эксплоатируемой массе — середняцко-
бедняцкой — не имеет условий для полного ос-
вобождения себя от гнета только своими силами.
Только в союзе с рабочим классом и под руко-
водством его партии, ведущей к коммунизму, и
только с уничтожением капитализма и всяких
иных форм угнетения, крестьянство избавится от
гнета и экоплоатации. Но эти необходимые фак-
торы, — организованные революционный рабо-
чий класс и его коммунистическая партия, — воз-
никают, развиваются, крепнут и закаляются в борь-
бе уже в условиях капиталистического общест-
ва и осуществляют свою задачу освобождения
трудящихся масс от всякого гнета при посред-
стве диктатуры пролетариата, уничтожая классы.
Примером этому служат Октябрьская револю-
ция и диктатура пролетариата в СССР.
А в условиях первой половины XIX века все уси-
лия борющихся военных поселян и крестьян, весь
их героизм и упорство, их огромные жертвы,—все
это могло привести лишь к частичным измене-
ниям их положения. Царское правительство, пра-
вильно поняв, какую опасность для самодержавия
и господствующего класса таило это революцион-
ное движение крестьянско-солдатской массы, при-
нуждено было сразу же иначе устроить военные
поселения.
1 В. И. Ленин, Сочинения, 2-е изд., т. XV, стр. 108.
82
8 ноября 1831 г. округи военного поселения гре-
надерского корпуса были переименованы в окру-
ги пахотных солдат. С этого времени они уже
не принадлежали отдельным полкам, а предназна-
чались для постоянного квартирования впредь
назначенных в них войск на общих правилах во-
инского постоя. В 1857 году южные поселяне, а
также округи пахотных солдат были совсем унич-
тожены; население их зачислено в государствен-
ные крестьяне на юге и в удельные — в Новго-
родской, Могилевской и Витебской губерниях.
Военные поселения были признаны самой реак-
ционной дворянской властью ненужными, но это
признание их ненужности было навязано прави-
тельству военизированным крестьянством в ре-
зультате его сорокалетней тяжелой борьбы, стра-
даний и мук.
fejSH. М-—
.•193 с.
6*
СОДЕРЖАНИЕ
Устройство военных поселений............. 3
Борьба крестьян с введением военных поселе-
ний ............................... 15
Восстание в Старорусском уделе военных посе-
лений ............................. 37
Восстание в Новгородском уделе военных посе-
лений ............................. 51
Второе восстание в Старой Руссе . »..... 58
Разгром восстания ...................... 65
Расправа с повстанцами.................. 73