Для победы в Сталинграде - Караваева А., Эйзенштейн С.М., Маршак С.Я., Твардовский А.Т., Толстой А.Н., Шагинян М.С., Никулин Л.В., Виноградов В., Эренбург И.Г., Рябинин Б., Фадеев А.А., Комаров В.Л., Папанин И.Д., Яковлев А.С., Куманев Г.А., Соболев Л., Кононенко Е., Гладков Ф.В., Прокофьев С.С., Тихонов Н., Мартынов Л., Финк В., Первенцев А., Рыбак Н., Горкин А.Ф., Лидин Вл., Патоличев Н.С., Фиш Г., Клевакин Г., Павленко П.А., Солоницын А., Брагин Ал., Дятала Кару, Плешков А., Рыжков А., Воронцова Л., Кудреватых Л., Устинов Д.Ф., Бахметьев Вл., Панферов Ф.И., Гик Я., Хрулев А.В., Карцев А., Кленов А., Тэсс Т., Агапов Б., Ильенков В., Пешкин И., Зив О., Глебов А., Петухов И., Шушаков А., Герасимова В., Ашеко С., Жаворонков Н., Патон Е.О., Семенов Н., Абрамов З., Мариенбах Л., Ермольева З., Потемкин В., Иофан Б., Хмелев Н., Горегляд А., Генов Ф., Меньшиков И., Матвеенко А., Стесин А., Панфилович Т., Обухова В., Батов П., Чуянов А., Иванов Вс.

Author: Караваева А. Эйзенштейн С.М. Маршак С.Я. Твардовский А.Т. Толстой А.Н. Шагинян М.С. Никулин Л.В. Виноградов В. Эренбург И.Г. Рябинин Б. Фадеев А.А. Комаров В.Л. Папанин И.Д. Яковлев А.С. Куманев Г.А. Соболев Л. Кононенко Е. Гладков Ф.В. Прокофьев С.С. Тихонов Н. Мартынов Л. Финк В. Первенцев А. Рыбак Н. Горкин А.Ф. Лидин Вл. Патоличев Н.С. Фиш Г. Клевакин Г. Павленко П.А. Солоницын А. Брагин Ал. Дятала Кару Плешков А. Рыжков А. Воронцова Л. Кудреватых Л. Устинов Д.Ф. Бахметьев Вл. Панферов Ф.И. Гик Я. Хрулев А.В. Карцев А. Кленов А. Тэсс Т. Агапов Б. Ильенков В. Пешкин И. Зив О. Глебов А. Петухов И. Шушаков А. Герасимова В. Ашеко С. Жаворонков Н. Патон Е.О. Семенов Н. Абрамов З. Мариенбах Л. Ермольева З. Потемкин В. Иофан Б. Хмелев Н. Горегляд А. Генов Ф. Меньшиков И. Матвеенко А. Стесин А. Панфилович Т. Обухова В. Батов П. Чуянов А. Иванов Вс.

Tags: вторая мировая война

Year: 1973

Similar

От Бреста до Сталинграда.

Донской щит Сталинграда. Записки армейского журналиста

Жертвы Сталинграда (Вторая мировая. Взгляд врага)

Утерянные победы

Text

ы
Издательство
«СОВЕТСКАЯ РОССИЯ»
Москва — 1973
9(С)27
Д52
Редакторы-составители
В. М. МИХАЙЛОВ и Ж. М МЕЛЬНИКОВА
1 — 12—2
69—73
ПРЕДИСЛОВИЕ
Тридцать лет назад на волжских просторах, у стен Сталинграда
разыгралось одно из величайших сражений второй мировой войны.
Результаты его победоносного исхода изумили весь мир и знамено-
вали собой решительный поворот в противоборстве свободолюбивых
народов с фашизмом. Сталинград стал олицетворением беспримерного
мужества и несгибаемой стойкости советских людей.
«Победа под Сталинградом,— заявил Генеральный секретарь
ЦК КПСС Л. И. Брежнев в речи при открытии памятника-ансамбля
в Волгограде,— была не просто победой, она была историческим
подвигом. А подлинная мера всякого подвига может быть справед-
ливо оценена только тогда, когда мы до конца представим себе —
среди каких трудностей, в какой обстановке он был совершен»1.
Настоящий сборник посвящен людям высокого долга и самопо-
жертвования, которые героическим трудом обеспечили всем не-
обходимым воинов Красной Армии, сражавшихся на полях Великой
Отечественной войны, в том числе и оборонявших Сталинград. Сюда
вошли статьи и очерки преимущественно военных лет, отражающие
состояние советского тыла накануне и во время Сталинградской бит-
вы, а также вклад его тружеников в великую победу на берегах
Волги.
Достоинство этой книги заключается прежде всего в том, что
помещенные в ней публикации с большой силой передают атмосферу,
дыхание того времени. Читатель найдет здесь немало имен подчас
забытых или малоизвестных героев трудового фронта, которые ковали
победу на берегах великой русской реки. При этом следует иметь
в виду, что с каждым годом увеличивается число читателей, для ко-
торых минувшая война — это уже далекое историческое прошлое,
известное только по книгам и рассказам очевидцев.
Поэтому трудно переоценить значение подобных изданий для вос-
питания советских людей, в том числе подрастающего поколения,
в духе социалистического патриотизма, глубокого уважения к герои-
ческому прошлому, к доблестным делам своих дедов, отцов, мате-
рей, старших братьев и сестер.
В летописи истории Великой Отечественной войны Сталинград-
ской битве принадлежит особое место. Именно в этом сражении, про-
должавшемся двести дней и ночей, Советский Союз нанес сокруши-
тельный удар не только отборным вражеским войскам, но и всей
1 Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т, 2. М.,
Политиздат, 1970, стр. 66.
1* г
общественно-политической системе фашизма. Здесь определился закат
нацистской империи, здесь были подорваны моральные и физические
силы преступного гитлеровского блока.
Но нелегким был путь к этой выдающейся победе.
Битва за Сталинград разгорелась в июле 1942 года, когда немец-
ко-фашистские войска развернули мощное наступление на южном
крыле советско-германского фронта. Пользуясь отсутствием второго
фронта в Европе и бездействием наших западных союзников, гитле-
ровскому командованию удалось сосредоточить здесь значительное
количество сил и средств. К концу июня 1942 года в полосе от Курска
до Таганрога находилось около 900 тысяч вражеских солдат и офи-
церов, 1260 танков, свыше 17 тысяч орудий и минометов, 1640 боевых
самолетов1. В составе этой группировки было до 35 процентов пехот-
ных и свыше 50 процентов танковых и моторизованных соединений
гитлеровцев, сосредоточенных в то время на советско-германском
фронте2. Общее соотношение сил на юго-западном театре военных
действий сложилось в пользу противника, и он вновь, спустя не-
сколько месяцев после поражения под Москвой, захватил стратегиче-
скую инициативу.
Превосходящим силам противника удалось прорвать оборону
Брянского и Юго-Западного фронтов и выйти в большую излучину
Дона. 17 июля 1942 года на рубеже реки Чир началось историческое
сражение за Сталинград. Части Красной Армии мужественно сдержи-
вали продвижение фашистских войск, нанося им чувствительные по-
тери. Но враг продолжал остервенело рваться к Волге, пытаясь
любой ценой овладеть городом. И вот жестокие бои ведутся уже
на улицах Сталинграда. Это был самый тяжелый и критический
этап в разыгравшейся битве, когда с исключительным упорством
оборонялась каждая пядь священной сталинградской земли, политая
кровью героев царицынской обороны. Гитлеровцы бросили на город
не только наиболее боеспособные наземные силы, но и всю авиацию
своего 4-го воздушного флота, которая совершила более двух тысяч
самолето-вылетов. Город потонул в грохоте бомбардировок, обвалов
и разрушений, окутанный сплошной завесой пламени, дыма и копоти.
Но ничто не могло сломить волю и стойкость воинов-сталинград-
цев. «За Волгой для нас земли нет», — говорили доблестные защит-
ники города на Волге, стоявшие насмерть среди непрекращающихся
разрывов бомб и снарядов, кромешного огня и пожарищ. Каждый
рубеж, каждую улицу, каждый квартал и дом они превращали в кре-
пость. В течение нескольких недель продолжались в Сталинграде
необычайно кровопролитные, ожесточенные бои. Днем и ночью не
1 «Великая Отечественная война Советскою Союза 1941—1945».
Краткая история. М., Политиздат, 1970, стр. 165.
2 «Великая победа на Волге». М., Воениздат, 1965, стр. 22.
4
умолкала канонада сражений. Упорное сопротивление советских
войск, отбивших семьсот вражеских атак, вынудило гитлеровцев
перейти к обороне.
Измотав и обескровив противника, воины Красной Армии после
тщательной подготовки 19 ноября 1942 года перешли в контрнаступ-
ление между Волгой и Доном и через несколько дней замкнули
кольцо вокруг немецко-фашистских войск, осаждавших Сталинград.
В «котле» оказалось 22 дивизии, численностью свыше 330 тысяч сол-
дат и офицеров. Все попытки противника вырваться из окружения
не увенчались успехом. 2 февраля 1943 года грандиозное сражение
под Сталинградом закончилось.
При ликвидации окруженной вражеской группировки, которая
продолжала сопротивляться, 147 тысяч фашистских солдат и офице-
ров было убито, 91 тысяча взята в плен вместе с 24 генералами и
командующим 6-й немецкой армией генерал-фельдмаршалом Паулю-
сом. Всего же ко дню капитуляции Паулюса гитлеровские войска
потеряли убитыми, ранеными и пленными более 800 тысяч человек.
Исход великой битвы на берегах Волги был обеспечен усилиями
всего советского народа, руководимого ленинской партией комму-
нистов.
В Сталинградской эпопее с необычайной силой проявились высо-
кие качества советских воинов: несгибаемое мужество и отвага,
взаимная боевая выручка, непреклонная стойкость в обороне и дер-
зостная доблесть в наступлении. Рука об руку храбро сражались
здесь представители всех братских народов Советского многонацио-
нального государства. Они не знали страха в бою, не отступали перед
смертью и победили смерть, видя отсюда прямую дорогу к победе
над фашизмом.
Неоценимый вклад в разгром фашистских полчищ на берегах
великой русской реки внесли и труженики советского тыла. С самого
начала 1942 года их главные усилия направлялись на преодоление
огромных трудностей, которые вставали перед складывавшейся воен-
ной экономикой СССР, на создание всех условий для непрерывного
роста оборонного потенциала.
Решающее значение в этом деле приобрели восточные районы
С1раны, ставшие основным арсеналом фронта. Здесь была размещена
большая часть эвакуированных предприятий. Благодаря инициативе
и энергии местных партийных и советских органов, перебазированные
заводы и фабрики быстро вступали в строй действующих. Одновре-
менно в глубоком тылу стали развертываться работы по сооружению
новых военных заводов, металлургических комбинатов, рудников,
шахт, домен и электростанций. В 1942 году в ударные стройки восточ-
ных районов было вложено свыше 50 процентов всех ассигнований
на народное хозяйство.
о
Все это способствовало ускоренному наращиванию производст-
венных мощностей в решающих отраслях военной экономики. Уже
в марте 1942 года восточные районы СССР дали столько военной
продукции, сколько давали до войны предприятия всего Советского
Союза. Удельный вес размещенных на востоке предприятий, непо-
средственно обслуживающих нужды фронта, повысился с 18,5 про-
цента в июне 1941 года до 76 процентов в июне 1942 года. Бурный
рост промышленности в советском тылу позволял увеличивать темпы
производства танков, самолетов, артиллерийских орудий, минометов,
стрелкового вооружения и других видов боевой техники.
В первой половине 1942 года военная индустрия СССР восста-
новила потерянные мощности. К середине года в восточных районах
страны вступило в строй действующих 1200 только крупных эвакуи-
рованных предприятий. К этому времени была успешно завершена
перестройка советской промышленности на военный лад. Однако объ-
ем производства продукции и ее качественные показатели еще не
отвечали требованиям успешной борьбы с фашистской Германией.
Поэтому в обстановке новых военных испытаний и начавшегося
летнего фашистского наступления перед рабочим классом СССР во
весь рост встала задача резко повысить производство современных
типов танков и самолетов, орудий, противотанковых ружей, миноме-
тов и боеприпасов. Преодолевая огромные трудности, рабочие в твор-
ческом сотрудничестве с учеными и инженерно-техническими работни-
ками решали сложные научно-технические проблемы и все успешнее
выполняли заказы фронта.
В мае 1942 года по почину металлургов, работников авиационной
и танковой промышленности во всех отраслях народного хозяйства
развернулось Всесоюзное социалистическое соревнование, направлен-
ное на усиление помощи фронту. В нем проявился мощный патрио-
тический подъем тружеников тыла, охваченных единым стремле-
нием — сделать как можно больше для героической Красной Армии.
Это движение, ставшее поистине всенародным, явилось серьезным
фактором в борьбе за повышение производительности труда, мобили-
зацию внутренних резервов, экономию сырья, материалов и т. д.
Оно сыграло неоценимую роль в улучшении работы многих пред-
приятий, обслуживавших фронт, в укреплении советской военной
экономики. В ходе соревнования страна узнала о славных начинаниях
передовиков производства — пионера движения «тысячников» фрезе-
ровщика Д. Ф. Босого, бурильщиков А. И. Семиволоса и И. П. Янки-
на, строителя В. Ф. Шалаева, паровозного машиниста В. И. Болонина
и многих других, примеру которых последовали сотни и тысячи ра-
бочих. Еще более широкое распространение получило в дни Сталин-
градской битвы движение комсомольско-молодежных и фронтовых
бригад, активизировалась работа рационализаторов и изобретателей.
6
В целом во всей промышленное?!! производительность труда
в 1942 году по сравнению с 1941 годом повысилась на 18 процентов,
а в военных отраслях и машиностроении — на 34 процента. Несмотря
на осложнившуюся военную обстановку, в связи с тяжелыми боями
под Сталинградом и на Северном Кавказе, труженики тыла успешно
решали поставленные перед ними задачи. «Вновь созданная по ту
сторону Урала или перебазированная туда военная промышленность
работала теперь па полную мощность и позволяла обеспечить армию
достаточным количеством артиллерии, танков и боеприпасов»,— вы-
нужден был отметить в своей книге «История второй мировой войны»
бывший гитлеровский генерал К. Типпельскирх1.
И действительно, вторая половина 1942 года, и особенно его
последние месяцы характеризовались все возрастающей мощью воен-
ной промышленности СССР. Самоотверженными усилиями советских
людей в стране было создано слаженное военное хозяйство,
которому было по плечу обеспечить фронт всем необходимым. К но-
ябрю 1942 года действующая армия имела свыше 6 тысяч танков,
3088 боевых самолетов, более 72,5 тысяч орудий и минометов, тогда
как к началу декабря 1941 года она располагала 1731 танком,
2495 боевыми самолетами, 22 тысячами орудий и минометов2.
По важнейшим видам вооружения Советский Союз стал выпускать
военной продукции больше, чем Германия. Это позволило уже
к концу 1942 года в основном ликвидировать ее превосходство
в военной технике Опираясь на достижения советской промышлен-
ности, Красная Армия получила возможность нанести сокрушитель-
ный удар по врагу в великой битве на Волге и закрепить эти успе-
хи в последующих сражениях войны.
Огромная заслуга в завоевании сталинградской победы принад-
лежит работникам нашего транспорта, которые в труднейшей обста-
новке осуществляли постоянную связь между тылом и действующей
армией. Многим из них приходилось трудиться в условиях прифрон-
товой полосы. Когда летом 1942 года началось наступление гитлеров-
ских войск на Сталинград и Кавказ, они сумели обеспечить беспере-
бойный подвоз к линии фронта воинских подкреплений, вооружения,
боеприпасов и продовольствия, выполнив при этом ответственные
задания по эвакуационным перевозкам. Гитлеровцы пытались рас-
строить работу железных дорог в районах, примыкающих к Волге,
парализовать движение судов по реке. Но, несмотря на непрерывные
налеты фашистской авиации и обстрелы, железнодорожники, водники,
работники автомобильного транспорта мужественно выполняли свой
1 К. Типпельскирх. История второй мировой войны. (Пеп.
с нем.). М., Изд. иностр, лит.. 1956, стр. 256.
2 «50 лет Вооруженных Сил СССР». М., Воениздат, 1968, стр.
343—344, 459.
7
боевой долг. Ничто не смогло сломить их воли и упорства. Многие
воины Красной Армии, оборонявшие южную часть Сталинграда, знали
машиниста Сарептского депо Александра Рыжова, который не раз
под ураганным огнем врага доставлял им необходимые грузы. Позд-
нее, выступая на одном совещании партийного актива, член Военного
совета 64-й армии генерал-майор К. К- Абрамов говорил: «В тяжелые
октябрьские дни паровоз Александра Рыжова воодушевлял наших
бойцов. Когда они видели позади себя его дым, то многие говорили:
«Смотрите, Сталинград живет и будет жить! Вперед, за Сталинград!»
Воины поднимались из окопов и смело бросались в атаку»1.
Успешному решению многих заданий по воинским перевозкам
способствовало форсированное восстановление и строительство новых
железнодорожных линий, участков и подъездных путей.
Чтобы усилить снабжение фронта, транспортные строители ско-
ростным способом проложили линию Кизляр — Астрахань протяжен-
ностью в 348,6 километра. Всего за три месяца была построена желез-
ная дорога Саратов — Иловля вдоль правого берега Волги, что по-
зволило резко увеличить объем воинских перевозок с севера на юг
и ускорить подготовку к контрнаступлению под Сталинградом.
Настоящий трудовой подвиг совершили и труженики сельского
хозяйства. Их борьба за продовольствие в тяжелых условиях 1942 го-
да была борьбой за победу над врагом. Оккупация гитлеровцами
важнейших сельскохозяйственных районов, нехватка рабочих рук,
техники, горючего, смазочных материалов и запасных частей — все
это создавало перед колхозниками и работниками совхозов громад-
ные трудности. Однако великая жизненная сила колхозного строя,
патриотизм крестьянства позволили с честью выдержать этот воен-
ный экзамен. В дни начавшейся Сталинградской битвы труженики
села развернули массовое движение за сдачу хлеба государству сверх
плана. Многие колхозы внесли предложение создать из урожая
1942 года хлебный фонд Красной Армии, фонд героических защитни-
ков Сталинграда. Он был создан в размере 145 миллионов пудов.
Выполнили свои обязательства перед Родиной в ответственный пе-
риод борьбы с фашизмом труженики сельского хозяйства восточных
районов. В 1942 году они заготовили мяса на 22 процента больше,
чем в 1941 году2.
Все, что было нужно для завоевания победы на берегах великой
русской реки, щедрой рукой давали фронту рабочие, колхозники,
советская интеллигенция.
В самый разгар битвы под Сталинградом особенный размах по-
1 В. К а д и л ь н и к о в. На огневых коммуникациях. Сталинград,
1945, стр. 23.
2 «Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945».
Краткая история, стр. 189.
8
лучило всенародное движение за сбор средств на строительство
военной техники. В числе его инициаторов в конце 1942 года высту-
пили колхозники Тамбовской области, собравшие 40 миллионов руб-
лей на постройку танковой колонны «Тамбовский колхозник». Круп-
ные суммы стали вносить отдельные трудящиеся. Так, в начале декаб-
ря 1942 года колхозник Новонокровского района Саратовской обла-
сти Ф. П. Головатый передал 100 тысяч рублей на самолет для
Сталинградского фронта. Примеру советского патриота последовали
тысячи других тружеников тыла — люди самых различных нацио-
нальностей. В результате уже в 1943 году фронт получил дополни-
тельно несколько танковых колонн, эскадрилий и кораблей.
Воздавая должное славным делам тружеников советского тыла,
нельзя не вспомнить и о тех, кто под огнем врага возводил на под-
ступах к городу и в самом Сталинграде оборонительные рубежи, кто
до последней возможности трудился па сталинградских предприятиях.
Сталинградская партийная организация вдохновляла трудящихся
города и области на самоотверженный труд во имя достижения побе
ды над врагом. В течение всей битвы на Волге в городе действовал
городской Комитет обороны.
Как свидетельствует один из авторов этой книги — бывший пер-
вый секретарь Сталинградского обкома и горкома партии, предсе-
датель городского Комитета обороны А. С. Чуянов, еще задолго до
того, как возникла непосредственная опасность городу, партийные
организации приняли ряд важных мер, чтобы максимально использо-
вать местные возможности для обороны города. А когда наступили
самые тяжелые дни осады, тысячи рабочих стали бойцами передовой
линии фронта, тысячи их товарищей здесь же, рядом под артиллерий-
ским и минометным огнем готовили оружие и боеприпасы. Труд
сталинградцев — одна из наиболее ярких страниц в летописи обо-
роны города-героя.
В героике сталинградских дней и ночей особенно зримо прояви-
лась руководящая и организаторская роль Коммунистической пар-
тии — носительницы бессмертных идей марксизма-ленинизма. Много-
гранная кипучая деятельность Центрального Комитета партии, Госу-
дарственного Комитета Обороны, ставших подлинным боевым штабом
вооруженного отпора врагу, привела к блестящему завершению Ста-
линградской эпопеи.
Великая победа на берегах Волги, выкованная советским наро-
дом, положила начало коренному перелому в ходе Великой Отече-
ственной войны и второй мировой войны. Погребальный колоколь-
ный звон общегерманского траура, официально объявленного Гит-
лером в феврале 1943 года, отрезвляюще подействовал на умы
многих людей, одурманенных нацистской пропагандой. «Последние
несколько недель,— записал югда в своем дневнике один из фа-
9
шистских дипломатов У. Хассель,— характеризуются самым серьез-
ным кризисом, какой мы еще не испытывали в войне. Эго! кризис,
к сожалению, поразил не только руководство и правящий режим,
но и всю Германию. Он символизируется словом — «Сталинград»1.
Сталинградская битва внесла много ценного в боевой опыт наших
Вооруженных Сил, выдвинув целую плеяду блестящих полководцев.
Она явилась важным этапом в развитии советского военного искус-
ства. С наибольшей силой его неоспоримые преимущества над воен-
ным искусством врага сказались при осуществлении контрнаступле-
ния — первого в истории войн по своему масштабу и результатам
Победа под Сталинградом способствовала подъему движения
Сопротивления в порабощенных гитлеровцами странах Европы, уд-
воила силы патриотов, не склонивших головы перед захватчиками.
Она укрепила веру советских людей в скорую и неминуемую победу,
вдохновив их на новые ратные и трудовые подвиги.
Для всех народов она послужила убедительным доказательством
обреченности фашизма, неизбежности его краха.
В настоящей книге помещены разные по своему характеру мате-
риалы тех грозовых лет. Здесь яркая заметка журналиста и досто-
верный рассказ участника событий, очерк писателя и горячее
зажигательное выступление организатора производства, письма тру-
жеников тыла на фронт, и все подчинено одной цели: показать на-
пряженный труд многомиллионной семьи народов СССР в тылу, ра-
ботавших под лозунгом: «Все для фронта! Все для победы!»
Пронизанный высоким чувством патриотического долга, сборник
«Для победы в Сталинграде» несомненно сыграет большую роль
в военно-патриотическом воспитании.
Книга «Для победы в Сталинграде» — живой рассказ совре-
менников о тех, кто вместе с воинами Красной Армии совершил
этот бессмертный подвиг, и она, безусловно, будет с интересом
встречена читателями.
Доктор исторических наук
Г. А. Куманев
1 Tne von Hassell Diaries 1938—1944. London, 1948, p. 255.
„ЕСЛИ БЫ НЕ РАБОТАЛИ ДНИ
И НОЧИ ЗАВОДЫ УРАЛА И СИБИРИ,
ЕСЛИ БЫ ТРУЖЕНИКИ КОЛХОЗНЫХ
ПОЛЕЙ НЕ СО ВЕРШ А ЛИ ЕЖЕДНЕВНО
СВОЕГО ВНЕШНЕ КАК БУДТО НЕ-
ЗАМЕТНОГО ПОДВИГА—НЕ БЫЛО
БЫ СТАЛИНГРАДСКОЙ ПОБЕДЫ.
РОДИНА СДЕЛАЛА ВСЕ, ЧТОБЫ
ГЕРОИ СТАЛИНГРАДА С ЧЕСТЬЮ
ВЫПОЛНИЛИ СВОЙ ДОЛГ".
Л. И. БРЕЖНЕВ. Из речи на откры-
тии памятники - ансамбля в Волго-
граде,. J.5 октября 1967 г.

НЕСОКРУШИМОЕ
ЕДИНСТВО
В Великой Отечественной войне столкнулись
две диаметрально противоположные идеологии:
человеконенавистнической идеологии фашизма
противостояло гуманистическое мировоззрение
советского народа. На защиту исторических за-
воеваний социализма встали все советские люди
от мала до велика. Фашистскому агрессору про-
тивостоял воспитанный Коммунистической пар-
тией советский человек: патриот, интернациона-
лист, гуманист. Для защиты Родины он не жалел
жизни. Для победы над врагом он трудился, не
считаясь с усталостью и лишениями. Он отдавал
свою кровь для раненых бойцов, теплоту своего
сердца — для спасения детей, свои трудовые сбе-
режения— для повышения военного потенциала
страны. В борьбе против фашизма с особой силой
проявилась несокрушимая сплоченность совет-
ского общества вокруг Коммунистической пар-
тии, великая дружба народов СССР, монолитное
единство армии и народа, фронта и тыла. Все
народы нашей многонациональной страны вно-
сили свой вклад в дело разгрома врага.
Морально-политическое единство советского
общества с честью выдержало тяжелые испыта-
ния 1941 года, окрепло и закалилось в горниле
войны. И 1942 год — год великой битвы на Вол-
ге — советский народ встречал охваченный еди-
ным стремлением, единой волей: все для победы!

А. Горкин
БОЕВОЕ ЕДИНСТВО
НАРОДОВ СССР
Советская власть открыла эпоху в развитии нацио-
нальной государственности народов, обеспечила всем
народам свободу национального развития, сплотила
и укрепила их содружество в системе единого союзного
государства.
Все эти величайшие завоевания социалистической ре-
волюции закреплены в Советской Конституции — консти-
туции дружбы и братства народов, шестилетие которой
исполняется 5 декабря 1942 года.
Начав преступную и захватническую войну с Совет-
ским Союзом, гитлеровская клика рассчитывала на не-
прочность государственного союза советских народов.
Однако вражеские расчеты на крушение советского
строя провалились. Советское государство, несмотря
на ряд тяжелых испытаний, не только не распалось
под ударами немецко-фашистской военной машины,
но, наоборот, еще никогда не было так прочно, как те-
перь.
Почему же Советское многонациональное государст-
во является таким прочным и непоколебимым, какая
сила скрепляет советский политический строй?
Одним из краеугольных камней, на который прочно
опирается многонациональное здание Советов, является
дружба советских народов. Эта дружба народов являет-
ся в Отечественной войне той великой силой, которая
сплотила все нации и расы СССР в единый боевой ла-
герь борьбы с немецкими захватчиками.
Но дружба народов не пришла сама. Она складыва-
лась еще в условиях совместной борьбы народов с ца-
ризмом, она ковалась в дни Велико?! Октябрьской
социалистической революции, спаяна кровью в годы
Л. Ф. Горкин в годы Великой Отечественной войны был секре-
тарем Президиума Верховного Совета СССР.
15
гражданской войны, в годы борьбы с иностранной ин-
тервенцией; она выросла и неизмеримо окрепла в пери-
од мирного хозяйственного и культурного строитель-
ства.
Таким образом, братское содружество народов СССР
является историческим результатом всего предшествую-
щего развития, крупнейшим завоеванием социалистиче-
ской революции, величественным итогом нашей нацио-
нальной политики.
Советская власть создала большевистскую нацио-
нальную политику. Она положила в ее основу идею
полного политического равноправия всех наций и рас,
выдвинула требование немедленной отмены всех видов
национальных и национально-религиозных привилегий
и ограничений, провозгласила право народов на их сво-
бодное государственное самоопределение и свободное
национальное развитие.
Только на этих подлинно демократических основах
можно было укрепить дружбу между народами и нала-
дить их постоянное сотрудничество в рамках единого со-
юзного государства.
Однако наша национальная политика не исчерпыва-
лась только провозглашением идей политического равно-
правия народов.
Она исходила также из необходимости оказать
и всемерную практическую помощь отсталым народам
в их хозяйственном и культурно-политическом развитии
с тем, чтобы помочь им скорее догнать народы, населяю-
щие центральную часть Советского Союза. Только та-
ким путем можно было осуществить не только правовое,
но и фактическое равенство, то есть экономическое
и культурное равенство народов.
Для установления такого фактического равенства
между народами партия и Советская власть неуклонно
проводили политику наиболее быстрого развития эконо-
мики и культуры в национальных республиках и обла-
стях. Так, если взять за основу стоимость фабрично-за-
водского оборудования, то уже за первую пятилетку
промышленность в центральной части Союза возросла
на 87 процентов, а в Средней Азии — на 277 процентов.
В результате еще в недалеком прошлом отсталые аграр-
ные колонии царизма при братской помощи великого
русского народа превратились в цветущие советские
республики, с высоко развитой промышленностью
16
и крупным социалистическим земледелием, оснащенным
передовой сельскохозяйственной техникой.
На основе замечательных успехов в развитии про-
мышленности и сельского хозяйства быстро повышалось
материальное и культурное положение народов СССР.
Во всех советских республиках проводится всеобщее
начальное образование на родном языке, развернута ши-
рокая сеть средних и высших учебных заведений, до-
стигнута сплошная грамотность населения. Везде вырос-
ли многочисленные кадры национальной интеллигенции,
высоко поднялись в своем развитии наука, литература,
искусство. М. И. Калинин говорил, что «решающее и ос-
новное, что дала Советская власть народу, это то, что
народы Советского Союза от больших до самых мало-
численных, в недалеком прошлом забитых и эксплуати-
руемых, сделались хозяевами своего собственного бла-
гополучия. Они получили возможность ковать
собственное счастье».
Огромное влияние на экономический и культурный
подъем всех наций и рас в СССР оказало развитие на-
циональной государственности народов. Период разви-
тия Советского государства характеризуется широким
процессом сплочения и консолидации многих народно-
стей в нации. Многие из народов бывшей царской
России, такие, как узбеки, туркмены, таджики, киргизы,
казахи и другие, сложились как нации и обрели свою
национальную государственность только при Советской
власти. Это является одним из величайших достижений
Октябрьской революции.
Каждый советский человек высоко ценит плоды своей
многолетней борьбы, ему дорога Советская власть, от-
крывшая перед всеми народами широкий путь свобод-
ной и счастливой жизни, и в этом заключается также
неиссякаемый источник патриотизма советских людей.
Не для того советские народы в тяжелой и упорной
борьбе ценою огромного напряженного труда и жертв
четверть века строили и укрепляли свое Советское мно-
гонациональное государство, чтобы отдать его на унич-
тожение и разграбление фашистским захватчикам.
Гитлеровская Германия прежде всего ставит своей
целью уничтожить и расчленить Советский Союз, ли-
шить советский народ государственной независимости
и превратить советские республики в колонии юрман-
ского империализма. Гитлеризм ставит своей задачей
17
уничтожить колхозный строй, разграбить и обратить
в рабство советское крестьяне!во. Гитлеровцы осущест-
вляют широкий захват земель, переданных Советским
государством в вечное и бесплатное пользование колхо-
зам. Фашисты уводят в рабство сотни тысяч людей. Они
превратили Германию в огромный невольничий рынок
современных белых рабов. Из оккупированных русских,
белорусских, прибалтийских советских районов доносят-
ся к нам стоны и крики о помощи. На занятых террито-
риях оккупанты вводят каторжный режим эксплуатации,
проводят систематическое истребление мирного населе-
ния. Гитлеровцы в одинаковой степени жестоко расправ-
ляются с любой национальностью. Они выступают
душителями русского, украинского и белорусского
народов, народов прибалтийских стран, народов Кавка-
за, так же как и народов Европы.
С особым ожесточением фашистские варвары унич-
тожают национальную культуру и проводят насильствен-
ное онемечение советских народов.
Нерушимые узы дружбы связывают советские народы
в их борьбе против захватчиков. Советские народы со-
вместными усилиями строили свое государство. Теперь
они общими усилиями защищают его. Братская взаимо-
помощь народов, их боевое содружество проявляются
на фронте и в тылу, в великих и малых делах, в герой-
стве бойцов и самоотверженном труде рабочих, колхоз-
ников, интеллигенции.
Красная Армия является живым олицетворением
братства советских народов, армией защиты свободы
и независимости народов СССР. В этом и состоит основ-
ной источник силы и могущества Красной Армии, кото-
рая в критическую минуту находит могучую поддержку
в миллионных массах всех национальностей, населяю-
щих необъятную Советскую страну.
В рядах Красной Армии рука об руку сражаются
русские, украинцы и белорусы, латыши, эстонцы и ли-
товцы, грузины, азербайджанцы и армяне, казахи, уз-
беки, туркмены, киргизы и таджики, татары и башкиры,
сыны всех других национальностей Советского Союза.
Среди всех национальностей Советского Союза мно-
жатся отряды подлинных героев Отечественной войны,
которые, не щадя своей жизни и не зная страха в
борьбе, с упорством защищают каждую пядь родной зе-
мли.
18

Воля советских народов к победе, любовь и безза-
ветная преданность своей родине вылились в мощное
партизанское движение в тылу противника, которое
превратилось в могучую силу в борьбе советского наро
да с немецко-фашистскими захватчиками. И никогда не
задушить фашистским оккупантам благородной, борьбы
народных мстителей за свободу и независимость своей
Родины.
Единство и дружба народов Советского Союза со
всей силой сказываются в той широкой поддержке, ко-
торую тыл оказывает фронту, Красной Армии. Во всех
советских республиках все шире развертывается работа
промышленности, увеличивается производство танков,
самолетов, орудий и другого вооружения и боеприпасов.
Дружба народов проявляется в мощном развитии социа-
листического соревнования, выражающего высокий про-
изводственный подъем народных масс.
Население многонационального Советского Союза
широко участвует в сборе теплых вещей для Красной
Армии, организует коллективные и индивидуальные по-
сылки на фронт, шлет трогательные письма славным
бойцам и командирам Красной Армии. Любовь совет-
ского народа к своей Родине сказывается в бережном
уходе за ранеными бойцами, в заботе о семьях красно-
армейцев, в помощи эвакуированному в тыловые райо-
ны населению.
Со всех концов Советского Союза —- из далекой
Якутии и Бурят-Монголип, Хакасии и Ойротии, из рес-
публик Средней Азии и Кавказа, областей Сибири, Ура-
ла и Поволжья, из Татарии, Башкирии, Чувашии, Мор-
довии, из всех республик и областей — отовсюду идет
широкая помощь фронту.
Дружба и боевое сотрудничество народов Советского
Союза в огне великой Отечественной войны еще более
окрепли. Война не только не ослабила дружбу советских
народов, но еще более укрепила ее.
И в этой великой борьбе народы СССР выковывают
свою победу. Они отстоят великие завоевания, записан-
ные в Конституции, отстоят независимость, честь и сво-
боду своей Родины.
2 декабря 1942 г.*
* Здесь и далее указаны даты публикации в периодической
печати и сборниках.
20
Л. Соболев
ОДНО ЖЕЛАНИЕ
|Под Одессой, у моряков, сошедших с кораблей на
берег для смертного боя, я встретил восьмилетнего
мальчика с синими глазами. Ясные и открытые, они
смотрели на мир со всей чистотой младенчества —любо-
пытно и жадно. Он был сыном морского полка. Его
подобрали в той деревне, откуда недавно выгнал фаши-
стов короткий и страшный матросский удар морского
полка. Ему справили ладный бушлатик, подогнали бес-
козырку и дали трофейный кинжал. Он совался не в свои
дела, шалил, бегал, подбирал гранаты и патроны — на-
стоящий ребенок своего возраста.
Но порой он садился у орудия, охватывал колени
руками и замирал И синие его глаза останавливались,
и смертный взрослый ужас стоял в них неподвижно
и холодно. Так холодно, что в первый раз, когда я это
увидел, дрожь пробежала у меня по спине. Тогда капи-
тан тотчас подходил к нему и, нежно приподнимая,
прижимал его к себе. Мальчик всхлипывал и ры-
дал — и скоро детские слезы вымывали из синих глаз
ужас.
Эти синие глаза видели, как люди в чужой форме
привязали его отца, председателя колхоза, к двум тан-
кам и разорвали пополам.
НГоре стоит над миром. Огромное человеческое
горе тяжкой пеленой обволакивает земной шар.
Он в огне. Жадное пламя войны перебрасывает языки
через океаны, лижет материки и острова, пылает на
экваторе и бушует у полюса.
Горе стоит над миром. Пылающий, стонущий, пере-
мазанный кровью и облитый слезами старый земной шар
вкатывается в новый Год. Миллионы раз начинала земля
свой очередной оборот вокруг солнца. Но с тех пор,
когда люди стали вести счет этим оборотам, назвав их
годами, никогда еще не несла на себе земля столько
человеческого горя.
Были мировые катаклизмы. Сползали с гор леднико-
21
вне поля, раздавливая целые племена. Проваливались
в океаны материки, унося с собой целые народы. Но
сама слепая стихия не причиняла человечеству столько
страданий, сколько рождено их сейчас злой волей людей,
стремящихся к мировому господству.
В день нового года первым моим словом было про-
клятье. Проклятье тем, кто поджег земной шар, кто
подготовил и начал эту войну, кто вселил ужас в синие
детские глаза.
Если бы я мог собрать в один образ, в одно слово
все человеческое горе, порожденное фашизмом, все сто-
ны и вопли, все жалобы на сотне языках, все слезы,
страдания и молчаливые безумные взгляды, все послед-
ние короткие вздохи предсмертья, всю горечь расстава-
ния с жизнью, весь ужас потери близкого человека, все
разрушенные фашизмом мечты —от большого замысла
ученого до обыкновенной человеческой тоски по люби-
мым губам, по родному геплу, все уничтоженные войной
плоды человеческого труда — от огромного Днепрогэса
до наивной авиамодели, сделанной детскими руками
и раздавленной сапогом немецкого солдата, если бы со-
брать все страшные уходы с родных полей, от хат, за-
водов, городов, все поруганные девичьи тела, разбитые
головы младенцев, седые бороды, залитые кровью, и по-
казать тем, кто облек земной шар в этот кровавый
и слезный туман.,.
Но к чему?
Зверь — и тот сошел бы от этого с ума. Эти люди
не сойдут. Им не с чего сходить. В них нет ни человече-
ского ума, ни сердца. Сталь топора не чувствует, что
она крушит живую ткань и обрывает человеческую
жизнь.
Машина, сошедшая с ума, не была бы страшнее этих
людей: у нее было бы меньше выдумки. Она бы просто
убивала.
Оставим проклятья. Они бесполезны.
Ш Группа больших советских военачальников проби-
ралась к осажденному немцами городу. Рельсы
оказались взорваны авиабомбой. Пришлось идти три
километра, чтобы за мостом найти другой паровоз. Же-
лезнодорожная бригада отдала генералам свои пальто
и кепки. «Так будет получше,— сказали они,— того
22
и гляди, из-за леса выскочит штурмовик, увидит
форму...»
На мосту стоял часовой — обыкновенный русский ста-
рик с седой бородой, с нависшими лохматыми бровями.
Винтовку он держал на ремне, словно собравшись на
охоту. Разводящий, тоже партизан в ватнике и в карту-
зе, дал ему знак — пропустить. Старик молча сделал
шаг влево. Старший из военачальников, проходя, обра-
тился к нему:
— Мост охраняешь, дед?
Старик покосился на него.
— Стою.
— Как у вас тут фашисты — нагадили здорово?
— Порядочно.
— Что ж, дед, придется тряхнуть стариной, наказать
их, как бывало, а?
Старик обвел всех взглядом. Узнал ли он под кепкой
машиниста живые и веселые глаза нестареющего воина,
которого знала вся страна,— понять было нельзя. Ниче-
го не изменилось ни в его тоне, ни в позе, когда он
ответил:
— Нет. Изничтожать придется.— И опять помолчав,
добавил: — Лют на них народ.
И он отступил еще на шаг, открывая дорогу и давая
понять, что высказался полностью.
Ilf Кто хоть краем глаза видел сгоревшие города,
взорванные заводы, гибнущие поля и виноградни-
ки, кому встречались на шоссе молчаливые волны бе-
женцев, кто видел опозоренных тринадцатилетних дево-
чек и повешенных стариков, кому хоть раз доводи-
лось привозить известие о гибели сына, мужа, брата,
кто опускал в могилу боевого товарища — смелого, ве-
селого красавца, которому жить бы да жить, любить
да трудиться,— тот всем сердцем поймет слова ста-
рика.
Синие детские глаза, расширенные ужасом, стоят
передо мной, когда я подвожу итог кончившемуся году
и думаю о том, что важнее всего пожелать на новый
год.
Было время —в этот новогодний вечер миллионы
людей называли миллионы пожеланий. Каждый искал
свою заветную мечту, тайное желание, самое дорогое
23
устремление. Нынче человеческие судьбы слились в од-
но. Одно горе, одна беда. И одна причина.
И одна ненависть. И одно желание:
— Разгром врага.
Разгром фашистских полчищ — это облегченный
вздох человечества. Это — миллионы сохраненных жиз-
ней. Это — конец кошмара, которым долгие годы му-
чается земной шар, не в силах проснуться.
Разгром врага — это соединение семей, это улыбки
детей, свободный труд, восстановление ценностей, нуж-
ных человеку для жизни. Это — свет, воздух, вода, сча-
стье, это — жизнь!
Не вернуть нам погибших братьев наших, отцов, сы-
нов и мужей, отдавших жизнь в боях за Родину, за сво-
боду советских народов. Но если что-нибудь может
смягчить тяжкое горе — это только разгром врага,
с которым они бились: значит, недаром пролили они
драгоценную для нас кровь — она смывает с земного
шара ползучую паршу фашизма и очищает мир для но-
вых поколений свободных людей.
Я горжусь тем, что живу и работаю в стране, в ко-
торой найдет себе гибель военная машина фашизма,
сожравшая всю Европу и угрожающая всему миру. Ста-
рый год передал новому счастливую эстафету: победы
под Ростовом, под Москвой, в Крыму, начавшие разгром
фашизма, войдут в историю освобождения мира под его
именем — декабрьские победы 1941 года.
Одним желанием, одной мечтой, одной волей встре-
тили мы новый — сорок второй год:
— Разгром врага и победа!
От всего сердца обнимем друзей дорогих наших —
бойцов и командиров, комиссаров и политработников
Красной Армии и Флота и крикнем им на весь фронт —
от моря до моря:
— Разгром врага и победа, дорогие, любимые наши!
И дадим сами себе крепкое слово — работать каждый
на своем месте с той же страстью, с той же волей
к победе, с той же лютой ненавистью к врагу, с какими
они бьют и громят окровавленную и уже скрипящую
военную машину фашизма,
2 января 1942
24
Вл. Лидин
ПОЛЕТ
Там, где неотличимая с высоты от полей лежит Вол-
га,—там тыл. Все бело, засыпано снегом русской зимы,
и великая река хранится под спудом до весеннего поло-
водья. Большая машина медленно ползет по снежному
полю, похожая зеленой окраской на гигантскую сала-
мандру с широко расставленными глазами. Некогда
русская зима означала безмолвие. В тишине и нетороп-
ливости лежали старые волжские города на крутом
берегу, и метели засыпали Поволжье со всеми его
зимними снами и пароходами в затонах. Некогда — чем
дальше в глубину страны, тем глуше — окружал путника
застывший мир доброй русской зимы, про бесконечность
которой сложена не одна песня.
Мы узнали ныне иную русскую зиму. Чем глуше ле-
жат снега, тем больше движения в них, чем дальше
в глубину страны, тем длиннее размазаны на белесом
небе черные дымы заводов и фабрик, тем больше сустав-
чатых бегущих составов поездов, тем величественнее
становится короткое слово — тыл. Отсюда, с высоты, на
которой идет самолет, видишь пульсацию могучей
страны, ее работу и труд. Да, нам пришлось в разбеге
войны, в разрушениях и пожарищах перекидывать даль-
ше на восток заводы — и какие заводы! Да, нам приш-
лось перекидывать дальше на восток десятки тысяч лю-
дей, целые рабочие поселки и даже целые города.
Да, нам пришлось гнать на восток тысячи бесконечных
составов, на платформах и в вагонах которых увозилось
многое из того, что создал за четверть века народ. Мы
увозили дорогие станки, которые ценой великих трудов
мы накапливали годами в кузницах нашего будущего.
Десятки тысяч рабочих подбирали в цехах, ставших для
них составной частью жизни, болты, запасные части и же-
лезный лом, не оставляя врагу ничего, ни единого
винтика.
Под обстрелом из пулеметов, бросаясь в придорож-
ные канавы, чтобы спастись от бомб, рабочие грузили
в вагоны свои станки и семьи, и все это двигалось на
восток, несмотря ни на что. Да, нам пришлось взорвать
25
доки Николаева, оставить пустые здания величайших
заводов Днепропетровска и Запорожья, да, нам при-
шлось расстаться с привычной промышленной экономи-
кой и зачастую на пустом месте, в русских снежных
равнинах, на круюм берегу Волги расселять целые
рабочие поселки и даже города, и строить заводы,
и устанавливать машины и ставки... И он все это сделал,
наш великий многонациональный народ. Стиснув зубы,
покидая пожарища родных домов, оставляя места, где
жили деды и отцы, люди двигались на восток, в неве-
домые им доселе пространства.
Тот, для кого судьба его народа, его родины — это
судьба его собственной жизни, никогда не забудет годов
юности нашей страны. Каждая пятилетка была его лич-
ным этапом. Огни Магнитогорска зажигались над судь-
бой его детей, и челябинский трактор взрыхлял землю
для новых, еще небывалых всходов. На заре этой юности
было трудно и голодно в великой стране. Сам ты тогда,
комсомолец, прораб или техник, спал на ходу, ел на
ходу — и здание, которое ты строил, великолепно росло,
и вот ты уже видел преображенный пейзаж и тысячи
огней на недавно еще пустынном берегу, и первая до-
менная печь озаряла заревом небо...
Есть нечто от тех величайших и озаренных надеждой
лет в том, что так же тысячи людей за несколько меся-
цев на пустом берегу построили здания для своих уве-
зенных машин и станков, и уже дымят трубы, и снег
черен от толп этих людей, торопящихся в утренний час
на работу, от грузовиков, которые непрерывно ползут
через снежные поля, словно вышитые узорчатой шер-
стью.
В стылый утренний час низко проходит самолет над
всем этим движением жизни в глубине страны. Нет, не
печаль полей и не безмолвие полей наполняют теперь
тишину нашей русской зимы. Заснеженный волжский
город со своими пристанями и складскими помещениями
не в дремоте, завершив навигацию, проводит зиму до
первого весеннего разлива. Тыл в старом понятии озна-
чал безопасность, мир, отделенный от действенного
мира войны. Иным содержанием наполнилось ныне это
старое слово. В маленьком жарком зальце аэродрома,
где на минуту скрестились судьбы людей, может быть,
всего очевиднее это движение жизни. В графах профес-
сий отъезжающих на первом месте стоит — инженер.
26

Опять он выходит на главную трассу — строитель, опять
разбухают от чертежей и проектов тяжелые портфели
наркомагских работников, опять если это нужно, и сон
на ходу, и еда на ходу, потому что прекрасная цель за-
слоняет личную жизнь.
На подмосковных полях —возле Можайска или Во-
локоламска, в южных степях под Росговом или Таган-
рогом, вблизи осажденного Ленинграда — родилась эта
цель. Враг отброшен от Москвы — это значит, нужны
еще десятки тысяч новых снарядов. Враг отброшен на
юге — это значит, нужны еще сотни новых самолетов.
Враг истекает кровью в далекой Карелии — это значит,
нужны еще тысячи и тысячи лыж и белых маскировоч-
ных халатов, и ватных штанов, и рукавиц...
Полет рождает ощущение пространства. Вот они —
глубины страны, широкая заснеженная Волга, и темные
пятна льда, и необозримая широта зимнего русского
пейзажа. Смятение и ужас принесла врагу холодная
пустынность нашей зимы. Не такими он воображал себе
эти поля, вторгаясь июньским утром в просторы чуждой
страны. Добрые поселяне должны были угощать его са-
лом, поить его чаем из русских самоваров, резать для
него кур и готовить яичницу, глазастую, как поле, пол-
ное подсолнухов. Русские девки в сарафанах должны
были утешать немецких солдат, и смиренные старики
встречать у околицы по старинному обычаю с хлебом-
солью на резном деревянном блюде, прикрытОхМ выши-
тым полотенцем.
Они их встретили, наши добрые поселяне. Старики
точили топоры и доставали из-под половиц припрятан-
ные ружья, Ручная граната летела ночью в окно, где
располагалось на ночлег ненавистное воинство, и хозяин
подстерегал во ржи или кукурузе недавнего обитателя
своего дома. От взрывов рушились фабричные здания,
воды перекидывались через взорванные плотины, и по-
езда тянулись на восток, чтобы в пустых пространствахХ
за несколько месяцев можно было воссоздать величай-
шие заводы и фабрики.
Может быть, больше, чем громы наших орудий, по-
трясла и испугала врага эта решимость народа. Само-
леты врага бомбят с воздуха поезда и эшелоны,
разрушают пути и убивают людей. Но наутро уже
восстановлен путь, и дальше уходят эшелоны, и где-то
на востоке входят в строй новые предприятия, и туль-
28
ское оружие изготовляется на Урале, и первенцы само-
леты взлетают над Волгой...
Старый волжский город высоко взнесен на крутом
берегу. Черные цепи людей в этот утренний час тянутся
к цехам заводов, которые за несколько месяцев они сами
построили. Еще недавно эти люди ходили по улицам
Днепропетровска или Запорожья, или Одессы, и все, что
делается ими на этих заводах, приближает возвращение
родных городов. Великая Волга ждет часа своего весен-
него половодья. Широко заливает она тогда прибрежные
луга, и волжский житель знает, что в эту пору она похо-
дит на море. Можег быть, поэтому в песнях о русском
народе не раз упомянуто название его великой реки.
Снежное поле косо несется навстречу самолету. Еще
один полукруг, и укатанный снег глухо шуршит под
колесами. Старый волжский город дымами труб пересе-
ленных заводов рапортует стране.
17 января 1942 г.
И. Патоличев
ПОДВИГ УРАЛА
К ноябрю 1941 года враг оккупировал некоторые наи-
более развитые в экономическом отношении районы
Советского Союза. В этих районах производилась третья
часть валовой продукции страны, около 75 процентов
всей выплавки чугуна, около 60 процентов стали,
более 55 процентов проката черных металлов, бо-
лее 60 процентов угля, почти все качественные стали.
Особенно тогда мы почувствовали всю мудрость нашей
партии, нашего правительства, по инициативе которых
была создана в годы первых пятилеток вторая уголь-
Н. С. Патоличев в голы Великой Отечественной войны был
первым секретарем Челябинского обкома партии. Ныне — министр
внешней торговли СССР.
29
но-металлургическая база — Урало-Кузбасс, построены
на востоке страны многие другие важные заводы и обо-
ронные предприятия.
Основная тяжесть обеспечения военной промышлен-
ности металлом легла на Урал и Сибирь. Челябинская
область заняла одно из решающих мест в производстве
черного металла.
Сложность и многообразие проблем, над которыми
работали партийные организации в тылу, не могли за-
крыть главной задачи уральских партийных организа-
ций— производство металла. Проблема металла была
решающей во время всей войны.
В битве за Москву немцы, как известно, имели пре-
имущество в танках, особенно в артиллерии. Но они
были разбиты. Для развития успеха сил не хватало.
С тревогой, надеждой, но через некоторое время с уве-
ренностью смотрел фронт—а это миллионы советских
бойцов и командиров —в эту сторону, сторону тыла.
Как он там?
...В развитии промышленности во время войны на
Урале, в Сибири, Поволжье, Казахстане имели место
такие процессы, которые невозможно понять, применяя
обычный подход.
Наряду с развитием промышленности в ранее запла-
нированных масштабах в этих районах шел гигантский
процесс размещения эвакуированных с запада произво-
дительных сил страны, во всем своем многообразии,
сложности, геройстве и трагичности.
Из районов, которым грозила оккупация, в Челябин-
скую область прибыло оборудование более 200 крупных
и средних предприятий, в том числе ленинградского Ки-
ровского завода, «Азовстали», «Серпа и молота», «За-
порожстали», «Электростали», «Калибра», «Красного
пролетария». И важно было не только спасти их от
врага, главное, чтобы на новом месте они сразу же стали
работать, давать продукцию фронту. Некоторые заводы
были еще в пути, а с нас уже требовали продукцию,
которую они должны были выпускать, требовали не
только выполнять, но и перевыполнять планы.
Вместе с оборудованием приехали десятки тысяч ра-
бочих с семьями. Людей нужно было обеспечить жильем,
детей — школами, детсадами, яслями. С фронта прибы-
вали раненые. Нужно найти помещения под госпитали.
Мы должны были дать приют десяткам тысяч детей, по-
30
терявших на войне родителей. Урал становился для них
вторым родным домом.
Нужно было срочно разместить эвакуированные
предприятия и людей, с тем чтобы как можно быстрее
организовать производство вооружения. Фронт не мог
ждать. Это мы все хорошо понимали. Оборудование по-
рой размещалось не только па площадках действовав-
ших заводов, но и в сколько-нибудь пригодных для этих
целей помещениях. Приходилось идти на невероятные
решения. Перед войной в Челябинске выстроили театр
оперы и балета. Но открыть его не успели. «Поселился»
в нем московский завод «Калибр». Придешь, бывало,—
и видишь фантастическую картину. На сцене — термиче-
ский цех, в партере — кузнечный, в фойе —другие цехи,
и перевыполнял этот «театр» свой план, несмотря ни
на что.
Здание педагогического института приспособили под
патронный завод. Для заводов, в том числе крупных,
были построены скоростным методом новые здания.
Цехи одного крупного завода были возведены за два
с половиной месяца. В августе 1942 года началось строи-
тельство трубного завода, в октябре он уже давал про-
дукцию.
Хорошо помню, как строился Чебаркульский метал-
лургический завод. В ЦК мне сказали: «Это важнейшая
стройка, ни с чем не сравнимая. Ей особое внимание».
Когда я прибыл на стройку, там уже находился народ-
ный комиссар по делам строительства СССР С. 3. Гинз-
бург. Он и руководил всей стройкой. Это был «огневой
рубеж», хотя и находился далеко в тылу. На огромной
территории были размечены контуры будущих цехов,
а внутри них расчерчены места, где должны были быть
установлены станки, прессы, молоты и другое обору-
дование. Вместе с закладкой фундамента здания бето-
нировались основания под оборудование. Еще не была
закончена кладка стен, а цехи уже начали давать
промышленную продукцию. Надо помнить, что вся
эта работа происходила зимой, днем и ночью горе-
ли сотни костров, днем и ночью трудились тысячи лю-
дей. Завод был выстроен немногим более чем за тр?1
месяца.
Пожалуй, не было такого дня, когда бы в области
не вступали в строй новые промышленные объекты. Кол-
лектив «Челябметаллургстроя», возглавляемый А. Н. Ко-
31
маровским, а затем Я. Д. Раппопортом, досрочно, к 25-й
годовщине Октября, полностью закончил строительные
и монтажные работы по трем 30-гонным электропечам,
прокатный цех со станами «80СЬ, «450» и «350», литей-
ный, механический, кузнечный, модельный и ряд под-
собных цехов. Позднее построили две доменные печи,
коксовые батареи. Ко Дню Конституции того же года
коллектив «Магнитостроя» сдал в эксплуатацию пятую
доменную печь. Это была первая построенная во время
войны крупнейшая в Советском Союзе домна. Построили
ее фактически за три месяца. Большую часть оборудо-
вания и металлических конструкций изготовили строи-
тели треста «Магнигострой», управляющим которого
был В. Э. Дымшиц, и коллектив Магнитогорского ме-
таллургического комбината, где директором был выдаю-
щийся металлург Г. И. Носов...
...Много строили в военные годы в Челябинской
области. В короткие сроки построили Уральский автомо-
бильный завод. Это был подвиг... Нельзя не вспомнить
боевых товарищей, отдавших так много сил строитель-
ству автозавода: директора завода Г. С. Хламова, на-
чальника строительного треста М. А. Прихожана и мно-
гих других.
Строительство новых промышленных предприятий
велось добротно, с перспективой на расширение, чтобы
и после войны они оставались в строю действующих.
Промышленность области уже к концу 1942 года почти
утроилась по сравнению с 1940 годом...
Домны и мартены, электропечи, блюминги и прокат-
ные станы снабжали страну всеми марками и профиля-
ми оборонного металла. В Миассе, Златоусте, Копейске
и других городах были созданы новые отрасли производ-
ства. Все эти заводы и фабрики требовали электроэнер-
гию. Даже самая жесткая экономия ее не могла покрыть
дефицита. Стали строить новые электростанции и
шахты, которые добывали бы для них уголь.
Область производила танки, пушки, пулеметы, мино-
меты, автоматы, танковые и автомобильные моторы,
авиабомбы, мины, снаряды, патроны, кавалерийские
клинки, и все это непрерывным потоком шло на фронт.
И справлялись со всем этим, а как — даже самому сей-
час трудно понять. Вспоминаю те годы, и кажется, что
многое из сделанного тогда практически осуществить
было невозможно. Но ведь знаю: делали и невозможное
32
и многое сверх того. Даже Геббельс в январе 1943 года
был вынужден признать: «Кажется каким-то чудом, что
из обширных степей появлялись все новые массы людей
и техники, как будто какой-то великий волшебник лепил
из уральской глины большевистских людей и технику
в любом количестве».
Ведущим в области были Кировский танковый завод
и Магнитогорский металлургический комбинат. О них
следует сказать отдельно.
Государственный Комитет Обороны в своих поста-
новлениях от 12 сентября и 6 октября 1941 года пред-
ложил разместить и пустить в кратчайший срок на Че-
лябинском тракторном заводе оборудование эвакуиро-
ванных Кировского тракторного и Харьковского
дизелестроительного заводов. Методом скоростной
стройки были построены 17 новых цехов общей пло-
щадью более 100 тысяч квадратных метров. Это позво-
лило разместить здесь еще московский «Красный про-
летарий» и завод шлифовальных станков. Пять заводов
собралось под одной крышей. Пять коллективов, каждый
со своими традициями. Нужно было спаять их в одну
семью, нужно было наладить совершенно новое произ-
водство. Новое предприятие получило название Киров-
ского завода. В июле 1942 года коллектив завода полу-
чил задание Государственного Комитета Обороны
организовать и освоить массовое производство танка
Т-34 вместо ранее выпускавшегося танка КВ. Через
34 дня задание было выполнено, с конвейера сошли
первые танки Т-34.
Танкостроители непрерывно совершенствовали бое-
вые и эксплуатационные качества танков, за период вой-
ны создали и поставили на серийное производство
13 новых типов танков и самоходных артиллерийских
установок, а также 6 новых типов моторов. На заводе
работали талантливые конструкторы Ж. Я. Котин,
Н. Л. Духов и другие.
Для производства самолетов, танков, артиллерии
и другого вооружения требовался высококачественный
металл, который выплавлялся в электропечах или в ма-
лотоннажных мартеновских печах. На Магнитогорском
комбинате таких печей не было. Магнитогорцы дали
высококачественный металл. Коллектив инженеров и ра-
бочих, обладавших по тому времени большим научно-
техническим и инженерным потенциалом, во главе
2 Заказ 676
33
с директором Г. И. Носовым, освоил выплавку высоко-
качественных легированных сталей в обычных печах
большого объема. На этом же комбинате была освоена
прокатка броневой стали для танков, хотя комбинат не
имел такого стана, а эвакуированный из Мариуполя
броневой стан еще не был установлен. Заместитель глав-
ного механика комбината Н. А. Рыженко при активной
поддержке группы инженеров и Г. И. Носова технически
обосновал, рассчитал и принял решение катать броневую
сталь на блюминге.
Выдающаяся роль Магнитки в войне общеизвестна.
Каждый третий снаряд, выпущенный по немецко-фаши-
стским захватчикам, сделан был из магнитогорской
стали. Если бы командиры орудий, когда они подавали
команду «заряжай», знали эту удивительную реальность
Отечественной войны, они непременно через два раза на
третий командовали бы: «Магнитогорским — заряжай!»,
«Магнитогорским — огонь!»
Знали ли танковые расчеты — советские герои, что
в каждом втором танке их защищает броня Магнитки?
Думаю, что об этом они узнали позднее,
В одном из своих стихотворений поэт Михаил Львов
сказал:
Эти домны святы,
Говорю понимая,
Приносить бы цветы им
9 Мая.
Если поставить вопрос: как жили, как трудились
уральцы в тяжелые годы войны? —то ответить на него
можно так: жили тяжело, работали хорошо, с большим
самопожертвованием, героически. Люди горели жела-
нием сделать все возможное, чтобы приблизить час
победы. «Все для фронта, все для победы!» Эго был
даже не лозунг. Это была клятва тыла. Клятва совер-
шать невозможное, готовность пожертвовать всем ради
победы.
На предприятия пришли молодежь и женщины. На
Кировском заводе общее число рабочих до 25 лет со-
ставляло в 1943 году почти половину, а женщины —
треть. На других предприятиях количество молодежи
доходило до 80 процентов. Смена кадров в связи с ухо-
дом рабочих на фронт, однако, не снизила уровня
производства. Юноши и девушки трудились самоотвер-
женно, быстро осваивали профессии. Иной раз идешь
34
по цеху и видишь — у токарных станков стоят совсем
мальчишки. Чтобы удобнее работать, им под ноги дере-
вянные ящики подставляли. Жалко было подростков:
ему бы еще играть, мяч гонять, а он работает, стараясь
не отставать от взрослых.
Боевая, энергичная была у нас комсомольская орга-
низация. Много усилий она приложила к организации
и воспитанию молодежи. Запомнился умный, энергич-
ный Сергей Колесников — секретарь обкома ВЛКСхМ.
Можно бы назвать и других. Молодые люди взрослели,
закалялись в пламени войны быстро. Хорошее поколение
советских людей воспитывалось и вышло из войны уже
взрослым.
В области развернулось соревнование, получившее
название тысячников. На Кировском заводе возникли
новые формы творческой инициа!ивы —почасовое сорев-
нование и за звание почетного рационализатора. На
стройках началось движение за овладение несколькими
строительными профессиями.
Я храню подшивки газеты «Челябинский рабочий» за
те годы. Пожелтевшие oi времени страницы газеты по-
вествуют о героических делах челябинцев.
«Подвиг Владимира Тарасова. 1500 процентов нормы
за 18 часов 30 минут».
«Стахановка Клавдия Семеновна Князева работает
на токарном станке вместе с дочерью Шурой. Мать вы-
полняет норму в среднем на 400 процентов. После ее
ухода станок занимает дочь, работающая на уровне
450—500 процентов выполнения сменного задания».
«Став на предмайскую гвардейскую вахту, плотники
Морозов и Кнутарев достигли невиданной на стройке
производительности труда. Кнутарев выполнил сменное
задание на 2608 процентов».
Эти цифры сейчас кажутся фантастическими, но так
было. Было много трудностей особенно вначале, когда
стали прибывать эшелоны из западных районов страны.
Челябинск и до войны не имел излишка в жилье, а тут
так много людей надо было устроить. И местные жители
брали к себе приезжих, уплотнялись. Возникли труднос-
ти и в снабжении, но общими усилиями в снабжении до-
бились неплохих результатов. Каждый завод, каждое уч-
реждение создавали подсобное хозяйство. Это решило
проблему снабжения рабочих и служащих овощами
и картофелем...
2* 35
В трудные дни общая беда сближала и укрепляла
людей. До сих пор я поддерживаю дружеские отношения
со всеми теми, с кем мне пришлось работать в Челябин-
ске. А дружба тогда рождалась и укреплялась в обста-
новке особой, суровой. Все болели за дело не только сво-
его предприятия, но и за общее дело, за выполнение за-
дач, которые ставил перед ними Центральный Комитет
партии. Если какому-то заводу или стройке нужна бы-
ла помощь, ее оказывали все. Так было со строительст-
вом Чебаркульского и трубного заводов, электростан-
ций, доменных печей, автомобильного завода и дру-
гих.
...В те времена все было по карточкам: и хлеб, и са-
хар, и одежда, и нитки, и табак. И все-таки люди ухит-
рялись что-то выкраивать из своего скудного рациона,
чтобы послать дорогую посылочку на фронт совершенно
незнакомому воину. Самим было голодно, а слали. Сами
ходили полураздетые, мерзли, но на фронт отправляли
собственные валенки, телогрейки. В каждом доме ста-
рушки вязали варежки и носки. Школьницы вышивали
для фронтовиков кисеты, а мальчишки добывали каким-то
способом махорку. И в окопах эти незатейливые подарки
были так же дороги и необходимы солдатам, как снаря-
ды, патроны, пушки, танки. Они напоминали лишний раз
о доме, о том, что их помнят, ждут с победой.
...Как партийный работник тех лет, скажу несколько
слов и о партийной работе. Мы постоянно помнили ука-
зания ЦК о том, что в практической работе нельзя отде-
лить хозяйство от политики, усилить хозяйственную ра-
боту ценой умаления политической работы или, наоборот,
усилить политическую работу ценой умаления хозяйст-
венной работы. Особую актуальность и остроту это ука-
зание ЦК приобрело во время войны. Несмотря на чрез-
вычайность обстановки в Челябинской партийной органи-
зации, с учетом требований войны, своевременно созыва-
лись пленумы обкома, горкомов и райкомов, собрания
областного партактива, партийные собрания первичных
организаций. При каждой отрасли хозяйства в обкоме
был секретарь обкома партии, который хорошо знал эту
отрасль и имел специальные полномочия — быстро при-
нимать те или иные решения. Было у нас 22 секретаря
обкома. Вторым секретарем обкома партии был Леня
Баранов. Прямо комсомольского возраста человек—три-
дцати одного года. Одновременно Л. С. Баранов выполнял
36
обязанности парторга ЦК на Кировском заводе. Хорошо
работал!
Дружно работало бюро обкома, вся областная пар-
тийная организация.
Партийно-политическая работа проникала во все
уголки жизни цеха, завода, поселка, района, города.
В условиях войны ее нелегко было организовать: часто
сменялись партийные работники в первичных партийных
организациях, многие из них уходили на фронт. В пар-
тию шли новые люди...
В партию приходили лучшие люди. Коммунисты шли
в первых рядах тружеников тыла, добивались высокой
производительности труда, решали сложные технические
и производственные задачи. Вся деятельность партийных
организаций была направлена на максимальное увели-
чение помощи армии и фронту...
Все, что необходимо было фронту для достижения
победы, давал тыл. Наш, советский тыл. Наш, советский
народ. Вот поэтому огневые рубежи были и на фронте
и в тылу. Фронт и тыл — единый организм государства.
Победа на фронте — это и одновременно победа тыла...
1970 г.
н. Рыбак
СОЛНЦЕ БАШКИРИИ
...Эта песня прозвучала в степи. Легкие, прозрачные
облака скользили в небе. Порывистый ветер шевелил
низкорослые кусты. Чабан Гатиат спрятал на груди ку-
рай, разгладил седые усы и улыбнулся всезнающей, теп-
лой улыбкой.
Гора Нисигиль поднималась в степи, словно утес.
У ее подножия колыхалось волнистое море овец, и тре-
вожное блеяние раздавалось в тишине.
Сед и мудр чабан Гатиат. Много лет прожил он среди
этих просторных степей. Много видел. Много знает. Одних
песен и дум в памяти его больше ста. А каждая песня—
одна жизнь, а иногда много жизней. Внуки Гатиата на
37
войне. Вся молодежь его селения воюет. Прищурив гла-
за, устремляет свой взор Гатиат в степь, где алею г чере
личные крыши домов. Вьется над ними прозрачно, едва
уловимо сизый дым. Слова песни чабана унес крылатый
ветер в далекую степь, будто зериа посеял в плодоносную
землю. Но сокровенный смысл песни вечен, как жизнь,
как эта степь, как эта бурная, широкая, суровая река,
протекающая в пологих берегах. О батыре, о герое Баш-
кирии Салавате спел Гатиат. О силе его и доблести,
о честности и бесстрашии.
—* Мысль —огниво, слова —искры. Их высекает мое
сердце, — говорит тихо чабан Гатиат. И поет:
«Широки и привольны степи Башкирии, многоводны
ее реки, дремучи леса, земли ее плодоносны, богаты зо-
лотом и железом, нефтью и углем. Но не тем славна
страна, не тем горда... Человек —сын земли этой при-
вольной, Башкирии, преданный родине своей,— им горда
Башкирия, вот чему несказанно рада она».
...Сюда не доносится эхо боя. Город далек от фронта.
По ночам только бураны громыхают по крышам и рвут
ставни на старых деревянных домах. Прямые, во все сто-
роны разбежались многолюдные улицы Уфы, столицы
Башкирии.
Город далек от фронта. Но сердца людей близки от
него. Дыхание боя овевает их. Люди живут фронтом.
Они поднимаются на работу, когда в окнах рождается
рассвет, внимательно и запоминающе выслушивают пер-
вое сообщение Советского Информбюро. Улыбка озаря-
ет лицо, когда диктор сообщает об успехах наших войск.
И там, у станков, на своих рабочих местах они удваи-
вают свою трудовую энергию, чтобы нанести еще более
ощутимый удар врагу.
Вторую военную зиму башкирская столица встретила
спокойно и уверенно, как опаленный огнем сражения во-
ин. Совсем недавно вот по этой просторной, боковой ули-
це, носящей имя отважного героя обороны Ленинграда—
Худайбердина, проходили в конном строю славные конни-
ки Башкирии. Держась за стремена или луку седла, шли
рядом с ними матери и отцы, сестры и невесты, провожая
их в бой.
На ветру пламенело алое знамя. Золотились трубы
оркестра. Конники сидели в седлах степенно и властно,
устремив острые взгляды в синюю даль.
Торжественное и тревожное молчание царило на ули-
38
це. Только звон уздечек и топот копыт звучали в тишине,
как ритм одной песни.
Матери благословили сыновей в бой. Отцы сказали
им па прощание:
“ Воюйте как Салават. Помните, деды ваши, отцы
и братья защищали Ленинград, били Врангеля и просла-
вились под знаменами Чапаева..,
Минули месяцы, лихо и победно звенят на поле бра-
ни клинки башкирских конников. Мертвые головы нем-
цев катятся и стучат по мерзлой земле, как в широкой
башкирской степи — курай.
О подвигах бессмертных слагают прекрасные стихи
поэты Кудали и Бикбай, воспел их в волнующей поэме
Нигмати.
По ночам, когда степной ветер стучится в двери дома,
па тихой улице Уфы, в далеком ли селении Нигаза—про-
сыпается мать, не смыкает глаз жена — шепчут в ночь,
в тишину, веря свято, что слова их благословения донесет
ветер в окопы и блиндажи.
Поднимается солнце над Башкирией. Встает румяный
день над Уфой. Но и ночью не спал город, не отдыхал.
Грохочут по мостам через Белую нескончаемым потоком
железнодорожные составы. Убегают на запад сотни цис-
терн ишимбаевского бензина; на платформах, закрытых
заснеженным брезентом, увозят грозное оружие, рожден-
ное в цехах башкирских заводов.
Вторая военная зима. Уфа теперь хорошо знает, что
такое война. Война приходит в дом не только сообщени-
ем Информбюро, она врывается листком бумаги, на ко-
тором мать читает о смерти сына, жена узнает, что она—
вдова. Люди плачут. Конечно, плачут. Но эти горестные
слезы не рождают безволия. Нет! Эти слезы может вы-
сушить только месть, святая месть.
На перроне Фатима Айваева провожает юношу—вто-
рого сына. Старший, минометчик, погиб.
— Иди, сын мой, иди, отомсти за брата, — старуха
вытирает слезы и глядит на запад.
Скоро поезд уйдет. Маленькая, седая, она прижи-
мается к широкой груди своего любимого сына.
Уходит поезд. Вот скрылся за поворотом последний
вагон.
Фатима возвращается домой. Она сидит за столом,
задумчивая, молчаливая. Невестка-вдова уходит рабо-
тать в вечернюю смену на фабрику. Из окна видит ста-
39
руха широкую улицу Ленина. Пробегают переполненные
трамваи, роняя частые звонки. Катятся автомобили. Рыс
цой проносятся лошади с санками. Идет твердым шагом
красноармейская часть. Фатима смотрит в окно долго,
внимательно. Глаза ее сухи. Горячее пламя ненависти
к врагам горит в них неугасимо. Она понимает —
сын уехал на фронт, смерть, быть может, ждет его, но
фашисты — хуже смерти. Это тоже она понимает
всем своим ласковым, встревоженным материнским
сердцем.
Старуха на рассвете уходит из дома и возвращается
с трехлетним мальчиком:
— Вог Степой звать. Будет у нас сын. В детском до-
ме взяла. Воспитаем, дочка. Отца и мать его фашисты
убили в Чернигове. Где такой город, дочка?
— На Украине, мама, — отвечает невестка, лаская
ребенка.
— Далеко от нас,— и, склонившись над ребенком,
старуха шепчет: — Ничего, Степа, мой сын отомстит про-
клятым. За все отомстит.
...День в Уфе зимний, короткий день, наполнен за-
ботами. Город живет войной, ее нуждами, ее требова-
ниями. Братское единение с людьми, приехавшими с за-
пада, привезшими с собой заводы и фабрики, лабора-
тории и библиотеки, обогащает республику и ее сто-
лицу.
За станками в Белорецке, у буровых скважин Ишим-
бая, на золотых приисках над драгами, в институтских
залах, на сценах театров, на страницах газет рядом сто-
ит тесно, плечом к плечу, башкир, русский, украинец,
белорус.
Я слышал, как фронтовик украинец, ехавший в отпуск
к семье, говорил:
— Еду домой, в Уфу.
— Наш дом — ваш дом, — сказали башкиры своим
братьям, на землю которых пришли орды фашистов.
Солнце Башкирии своим теплом согревает сердца си-
рот и вдов, вселяет надежду и веру в недалекий день
победы.
В Уфе есть небольшой, аккуратный домик под зеле-
ной крышей. К нему идут ежедневно. Словно путников
родник, манит он. В домике под зеленой крышей в дав-
нем, 1900 году жил Владимир Ильич Ленин. Неболь-
шой мезонин в купеческом доме был для Ильича прию-
40
том. Тут проводила свою ссылку Надежда Констан-
тиновна Крупская. К ней приезжал сюда Ильич. У это-
го окна стоял Владимир Ильич и глядел в широкий про-
стор башкирской степи, открывавшейся в узкой раме.
В маленьких комнатках — рабочие, студенты, учени-
ки, домохозяйки. Сюда тянется нескончаемый поток лю-
дей. И отсюда выходят, унося в сердцах ясное чувство
веры в жизнь, в победу...
В селах, на хуторах, в шатрах чабанов на плато гор,
в долинах рек, в цехах заводов знают маленький домик,
в котором жил Владимир Ильич.
Сабит, старший сын Фатимы, уходя на фронт, запи-
сал в книге, лежащей на столике у выхода из дома: «Кля-
нусь, Владимир Ильич, бить врагов и мстить за все зло,
содеянное ими. Буду драться до последней капли крови
и Родины своей не посрамлю».
Он сдержал свою клятву, отважный Сабит.
Прекрасна земля Башкирии. Замечательны ее степи.
Неисчерпаемы ее богатства. Но еще прекраснее, еще за-
мечательнее— ее люди. Война всколыхнула республику.
Война закалила сердца. Юноши ощутили в себе
силу взрослых, и ответственность, выпавшая на
их долю, сделала их мужественными. Шестнадца-
тилетние, семнадцатилетние юноши в цехах Бе-
лорецкого завода творят чудеса. Тут 200—300 процен-
тов — обычное явление.
За первенство в соревновании ведут успешную борь-
бу нефтепромыслы Ишимбая. В предгорьях Урала,
в привольной степи могучим ключом бьет созидательный
труд.
— Все для фронта. Все для победы!
Эти слова в сердце каждого башкира, каждого пат-
риота республики. Они воплощены, эти слова, в делах.
В степи построены гиганты заводы. И то, на что в мир-
ное время потребовалось бы год-два, создано в 2—3 ме-
сяца. В прошлую зиму люди при 50-градусном морозе
построили в степи цех за 94 дня. Ветер сбивал с ног,
срывал с лесов, мороз обжигал лица, белесым пламенем
горели днем костры — люди шли на стройку как на
штурм.
И завод, который гитлеровская пропаганда объявила
уничтоженным, воскрес в башкирской степи благодаря
героическому труду людей.
Сотни вагонов с подарками отправила республика
41
бойцам Красной Армии. Лучших сыновей своих послала
она в ряды Башкирской кавалерийской дивизии. Она во-
оружила их клинками из стали, рожденной в ее земле,
на ее заводах, снабдила их грозным оружием, выкован-
ным своими руками. И днем, и ночью кует Башкирия ору-
жие победы.
Если станет шашка тупой,
Я другой клинок тебе дам.
Если конь падет под тобой,
Я другого на смену дам.
Если танк подорвется твой,
Новых десять на смену дам.
Если пушка покинет строй,
Сотни новых орудий дам.
Так пишет талантливый поэт Рашит Нигмати, выра-
жая сокровенные чаяния и стремления своего народа.
Этими словами обращается Башкирия, страна солнеч-
ного труда, страна творческих дерзаний, к своим сы-
новьям— к пулеметчику Нарынбаеву, к коннику Гей-
фули, к наводчику Якупону, к стахановке Банат, к знат-
ному строителю Рахматулину... Родина призывает к доб-
лести, к отваге, к бесстрашию. Голосом батыра, джигита
Салавата Юлаева призывно обращается она к своим
детям:
— Алга ирок эсем! (Вперед, за Родину!)
И в ответ ей звучит над полями, над горами, над ча-
щами дремучими, над лесом нефтяных вышек могучее,
гордое, твердое, как уральский булат, и верное, как серд-
це джигита, слово:
— Киттек! (Идем!)
...Солнце поднимается над Уральским хребтом. В
длинной, как полет стрелы, песне поют мудрые старцы
в селениях о великой силе его. Золотые лучи солнца оза-
ряют снеговые просторы страны. Уходят на запад, пере-
резая степи и леса, горы и реки, синие рельсы железных
дорог. Звенит железным гулом, победным гулом земля
Башкирия. На этой земле под благодатным солнцем,
о котором поет чабан Гатиат, словно в саду прекрасном,
вековыми дубами поднялись могуче мужество, отвага,
смелость и бесстрашие.
6' марта 1943 г.
42
Л. Мартынов
ЛУКОМОРЬЕ
У Лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том...
Там чудеса...
А. Пушкин
I Тысячу лет тому назад дружина Святослава Игоре-
вича, великого князя киевского, вышла к устью
Дона на Азовское море. Глядя на излучистые морские
берега, дружинники окрестили тот край Лукоморьем. И
молва народная превратила этот прекрасный южный бе-
рег в область волшебных сказок.
Столетием позже новгородцы, идя на северо-восток,
за Печору, нашли северное Лукоморье, край, где «суть
горы зайдуче в луку моря, им же высота яко до небес».
В рассказах и об этом Лукоморьи действительность ме-
шалась с поэтическим вымыслом. Там-де из снежных
туч валятся наземь живые белки, олени и соболя. В нед-
рах гор обитают дивные племена, загнанные сюда из
дальнего Соличе-места самим Александром Македон-
ским. И при приближении русских поднимается в горах
шум и гомон великий, и прорубают пленники в камне
оконца малые и, «хотяще высечися», протягивают ру-
ки, прося железа. А дальше, за горами, обитают еще
более дивные племена, есть еще больше чудес и сокро-
вищ.
Слава этого северного Лукоморья далеко превзошла
славу Лукоморья азовского, южного. Западноевропей-
ские географы не однажды упоминали про эту чудесную
Лукоморию, находящуюся ;за Уралом на Оби. В конце
XVI века прочно присоединил северное Лукоморье
к России Ермак Тимофеевич, донской атаман, выходец
из Лукоморья южного. Судьба двух Лукоморий слилась
воедино, слились воедино и сказки о Лукоморьях — не-
даром в этих сказках соседствуют южный зеленый дуб
и явно северная баба-яга, то есть старушка кудесница
в оленьей шубе, называемой на севере ягой или ягуш-
кой. Но сказки сказками, а быль былью. Выросли за
43
Уралом русские города — Тюмень, Тобольск, Березов,
выросла дальняя Мангазея на берегах студеного моря,
а на южных степных рубежах полунощного Лукоморья,
у места слияния Оби с Иртышом, вырос впоследствии
город Омск, ныне и ставший центром громадной обла-
сти, Омской области РСФСР, простирающейся от гра-
ниц Казахстана до берегов полярного моря. Рудоносные
склоны приполярного Урала, тундра, кишащая пушным
зверьем, полуостров Ямал с его оленьими стадами, мор-
ские заливы и могучие реки, полные рыбой, леса, дыша-
щие ароматом меда и ягод, стада рогатого скота, отары
овец, табуны коней и бескрайные посевы хлебов на
юге — это и есть Лукомория старых европейских карт,
Лукоморье древних новгородских преданий!
НЧто же происходило в дни войны в Лукоморье? Бой-
цы-лукоморцы, покинувшие родные дома с первых
дней войны, вы, может быть, не знаете о том, что случи-
лось в Лукоморье без вас? Знайте: в стальные латы
оделись ныне страны сказок!
Советы превратили Сибирь из края сельскохозяйст-
венного в край крупнейших очагов индустриализации.
Flo еще и еще более могучей стала индустрия востока те-
перь, за дни Отечественной войны. Изменилось и лицо
Омской области, Лукоморья старинных преданий Мощ-
но выросли довоенные заводы, приняла область и десят-
ки заводов, эвакуированных с Запада.
Перемещение с места на место гигантских строений —
дворцов и замков—-любимая тема многих народных
сказок. В сказках такие сложные операции были под
силу только очень и очень могущественным волшебни-
кам. Сила народа превзошла сказочное волшебство. Ог-
ромные промышленные предприятия запада вовремя и
безо всякого ущерба перенесены через горный кряж, от-
деляющий Европу от Азии. Нет слов, это было не легким
делом — поставить заводы на новом месте. В осеннюю
непогодь, в тяжелые дни принимала область эшелоны с
драгоценным оборудованием. Но гвардейцы тыла пре-
одолели все трудности. И там, где в прошлом году стла-
лась ровная степь или шумели листвою своею леса, нын-
че нашли себе новое место заводы-великаны.
Здесь, за Уралом, — арсенал Красной Армии. Все,
что надо для фронта, все, чем вооружается наша славная
44

армия для разгрома фашизма, —все это производи)ся
здесь. И с каждым днем — больше и больше, лучше и
лучше. Под синим небом Лукоморья развеваемся уж^
три месяца переходящее красное знамя Государственно'
го Комитета Обороны. Оно реет над заводом, завоевав
шим первенство во Всесоюзном социалистическом сорев-
новании. Несколько других заводов области получили
вторые и третьи премии.
О том, как работают отдельные люди, можно судить
хотя бы по примеру токаря одного из заводов Димитрия
Киричек, который за два с половиной часа дал тысячу
двести процентов нормы. Или вот еще один замечатель-
ный пример: механик одного из заводов Александр Федо-
сеевич Рожон включившись во Всесоюзное социалисти-
ческое соревнование, изобрел приспособление, которое
дало возможность обрабатывать некую деталь не за пол-
часа, как положено по норме, а в тридцать секунд. Та-
ким способом тов. Рожон в сорок шесть минут выполнил
месячную программу по этой детали, а за шестьдесят
часов выполнил всю годовую программу. Поистине ска-
зочные, лукоморские темпы!
В Лукоморье издавна умели ковать оружие. Литей-
щики исетских верховий лили ядра и пушечные стволы, а
тобольские оружейники изготовляли меткие ружья для
Петра Великого в те дни, когда он решал судбы но-
вой России. А теперь зауральские оружейники куют
оружие для войны, в которой решится судьба человече-
ства.
Ill Мангазея, «златокипящая вотчина государства» —
“8® замечательный русский порт на берегах реки Таз
невдалеке от студеного моря — играла в свое время не-
маловажную роль на Руси. Драгоценные меха северного
Лукоморья находили себе дорогу па рынки Исфагани,
Стамбула, Венеции, Кордовы, Парижа. В тяжелую годи-
ну триста тридцать лет назад, когда Минин и Пожарский
обратились ко всем русским людям Зауралья с призы-
вом помочь ополчению народному, мангазейское пуши-
стое золото было одним из драгоценнейших даров Сиби-
ри. Но это был один из прощальных даров Мангазеи —
замечательнейший порт вскоре исчез с лица земли, и ис-
чез в значительной степени по вине немцев. Немцы пова-
дились ходить туда Северным морем, и правительство
46
царя Михаила, опасаясь захвата немцами северного по-
бережья Сибири, закрыло морской ход в Сибирь с запа-
да. Мангазея перестала существовать.
Теперь, в дни Великой Отечественной войны с немец-
кими захватчиками, как бы в отмщение им за свою
гибель воскресает и Мангазея.
Дело в том, что партия и правительство, заботясь об
увеличении продовольственных ресурсов для фронта и
тыла, вынесли решение развить рыбные промыслы в бас-
сейнах рек Сибири и Дальнего Востока. Рыбаки Омской
области должны нынче вдвое увеличить добычу осетров,
нельм, максуна, сырка, пыжьяна, щакура, обской сель-
ди... Строятся новый мощный рыболовецкий флот мор-
ского типа, новые моторно-рыболовные станции, рыбо-
заводы, рыбоприемные и рыбообрабатывающие пункты,
возникает целый ряд предприятий подсобного характе-
ра— стекольный завод, канатные и бочарные фабрики,
фабрики снастей. Небывало оживает Дальний Север,
ибо осваиваются громадные, почти неиспользованные до
сих пор водоемы и береговые пространства Ямала, север-
ная часть побережий Байдарацкой, Обской и Тазовской
губы. Новая жизнь закипит на развалинах древней Ман-
газеи. И можно сказать наверняка, что не только рыбу
даст стране это дальнее северное побережье — много
еще других природных богатств спят под покровом сне-
гов в вечной мерзлоте тундры, пол камнем далеких скал.
Весть об этих богатствах уже несут с далеких стой-
бищ кочевники-оленеводы, выходящие из самых отдален-
ных уголков тундры к новым радиостанциям. Эти доб-
рые люди проходят сотни километров, чтобы послушать
сообщения Совинформбюро и внести в фонд обороны
страны то, чем богаты. А богаты они многим. Зажиточ-
ными людьми стали освобожденные люди Лукоморья.
Десяток оленей из своего личного стада—вот цифра,
которую часто называют здесь, на Ямале, когда речь
заходит о взносе в фонд обороны. Колхозники полярного
колхоза Ялле-Эпи дали, например, в фонд обороны не-
сколько десятков оленей, сотни белок, двадцать три
горностая, восемнадцать песцов. На юге люди помогают
деньгами, трудом, хлебом, а на севере — оленями, пуш-
ниной. Такие пары лает новая, советская Мангазея. Ме-
ха, рыбу, руду, золото, самоцветы — вот что сулит нам
возрожденная Мангазея,
47
IW Где-то между Мангазеей и Уралом стояла, по пред-
8® ставлению старинных картографов, некая Золотая
Дива. Это Золотая Дива — особенно тщательно и часто
изображавшаяся немецкими географусами и именуемая
ими «Златой Бабой» — потерялась бесследно.
Теперь Золотая Дива нашлась. Вернее, нашлись ты-
сячи таких волшебных, но совершенно реальных женщин
и девушек, у которых поистине золотые руки. Если зве-
роловы Севера несут в фонд обороны страны звериные
шкурки, женщина Лукоморья Павла Хатанщеева — одна
из многих других — дала для нужд Красной Армии
десятки сшитых из этих шкурок меховых одежд, обуви,
шапок. Не золотые ли руки держали иглу и нить?! Золо-
тую сеть держат золотые руки семнадцатилетней обской
рыбачки Лизы Шульгиной, замечательной стахановки,
во много раз перевыполняющей планы добычи рыбы!
Погиб в боях с фашистами славный тюкалинский комбай-
нер Иван Гриднев, но с замечательным искусством ве-
дет теперь комбайн Анна Федоровна Кирюшина, депутат
Верховного Совета СССР, бригадир тюкалинской трак-
торной женской бригады, завоевавшая еще весной обла-
стное первенство, а теперь убирающая комбайном за
день пшеницу с девятнадцати гектаров посева. Около
двух с половиной норм в день выполняет Анна Федоров-
на. Не золотые ли это руки?!
Фашистские орды вытоптали поля южного советско-
го Лукоморья. Но золотое море хлебов колышется на
просторах Лукоморья зауральского. Сибирь возместит
потери на юге, даст стране хлеба сколько надо. Здесь, за
Уралом, посеяно много, много больше, чем когда-либо
раньше. И в Омской области нынче уборочная площадь
на 280 000 гектаров бопее прошлогодней, причем к хле-
бам прибавились еще новые культуры — сагыз, махорка,
сахарная свекла. Все это надо убрать быстро и без по-
терь. И тут на помощь приходят золотые женские руки.
Они берутся за штурвал комбайна, за косы и за серпы.
Это не только руки колхозниц, но и руки горожанок. Сре-
ди более чем стотысячной армии горожан, выходящей
сейчас на помощь колхозам и совхозам, женщин значи-
тельно больше, чем мужчин. И эти женщины справляют-
ся с делом подчас лучше, чем мужчины. Урожай будет
убран вовремя. Он пойдет по великому Сибирскому пу-
ти. Но и движение поездов по этому великому пути нап-
равляют нынче наряду с твердыми мужскими руками зо-
48
лотые женские руки. Они всюду! Эти руки доят коров,
чтобы дать стране янтарное масло, то масло, которое
возили дважды делегации омичей героическим защитни-
кам города Ленина. Эти теплые женские руки приняли
десятки тысяч детей, эвакуированных из разоренных фа-
шистами областей запада...
Золотые руки у женщин Лукоморья. Золотые Дивы
востока — это ваши жены, ваши матери, ваши сестры,
знайте об этом, бойцы славной Красной Армии!
U Бить белку только в глаз, чтобы не попортилась
• шкурка,—таков обычай сибирского охотника,стрел-
ка-лукоморца А врага, двуногого зверя тевтона, луко-
морский стрелок бьет и в глаз, и в лоб так, чтоб полопа-
лась вся вражья шкура!
Сибиряки издавна наводили ужас на врагов. Жесто-
ко расправились с иноземцами сибирские воины, отклик-
нувшиеся на зов Минина и Пожарского. Дорожил луко-
морскими воинами и Петр I. Сибиряки были в числе рус-
ского войска, вошедшего в Берлин смирить Фридриха
Второго. Сибирские казаки и драгуны громили Наполе-
она и побывали в Париже. Во время войны с кайзером
немцы панически бежали при виде сибирских папах. Но
еще более жестоко громят сибиряки гитлеровскую банду.
Метко бьет лукоморец. И надо сказать, что многие из
этих наших стрелков вовсе не были до войны охотника-
ми-профессионалами. Так, например, замечательный пу-
леметчик из гвардейской дивизии имени Панфилова Ни-
колай Ефремович Афанасьев был до войны вовсе не
охотником, а директором Охотниковского сыроваренного
завода Омской области. Мастер штыкового удара, наг-
ражденный орденом Красного Знамени, лейтенант Ти-
мофей Яковлевич Малышкин не кто иной, как скромный
учитель из прииртышского районного центра Больше-
речья. Разрушитель фашистских дзотов сержант Иван
Гриднев был, как сказано уже выше, комбайнером. Ге-
рой политрук Николай Карелин был до войны заведую-
щим торготделом Тюкалинского райсовета.
Вот кто такие стрелки Лукоморья. Меткость у них,
как говорится, в роду!
Северянин, потомственный лукоморец, старший лей-
тенант Захаров весной нынешнего года прислал с фронта
письмо землякам в Салехард. Захаров сообщил, что в
49
его снайперской книжке числится уже 138 убитых фаши-
стов, что он награжден орденом Ленина, что создал снай-
перскую роту, но это только начало, и он рассчитывает
создать гвардейский снайперский батальон. Приветст-
вуя земляков из Салехарда и своих родителей, живущих
в поселке Катравож, Захаров призывал их работать на
трудовом фронте без промаха, чтоб приблизить час пол-
ного разгрома врага.
Все Лукоморье откликается на ваш призыв, старший
лейтенант Захаров! Героическая работа идет на полях, в
лесах, на реках Омской области. Приобщаются к жизнр!
далекие глухие окраины, растут города. Вы, бойцы, вер-
нувшиеся с фронта после победы над врагом, не узнаете
Омска, не узнаете Дальнего Севера.
Живет сказочное Лукоморье! Эту землю не превра-
тит в свою колонию палач Гитлер! Не загонит он нас в
горный камень, хоть и вообразил себя новоявленным Але-
ксандром Македонским. Герои советского Лукоморья
вместе с братьями своими со всех других краев Советско-
го Союза отважно борются сейчас с врагом, уничтожая
фашистские орды там, в Лукоморье азовском, южном.
Вы, бойцы севера и востока, боретесь там и за свое за-
уральское Лукоморье. Ибо на Дону, на Кубани, в пред-
горьях Кавказа решится судьба Урала, Иртыша, Оби!
Потомки донского казака Ермака Тимофеевича, сиби-
ряки, как за родной свой дом, бьются за приволжские
степи, за Кавказские горы. Там решается судьба всей
страны. Мы не уступим никому своего Соличе-места,
своего места под солнцем —и на севере и на юге...
16 сентября 1942 г.
Г. Фиш
ЧТО МЫ ВИДЕЛИ В ТЫЛУ
Из днсзника срронтовой делегации
По широкой, занесенной снегом степи, у краев кото-
рой высятся розоватые в солнечном блеске могучие от-
роги Саянских гор, поскрипывая на морозном пути, двц-
50
жуз ся вереницы телег и саней. Идут люди. На санях
везуг огромные артельные котлы, широкие деревянные
клетки, из которых высовываются длинные шеи гогочу-
щих гусей, робко выглядывают зябкие нахохленные
колхозные куры. Везут мешки с мукой, сало, бараньи туши.
Весь этот поток движется в одну сторону — туда, где
еще несколько дней назад была гладкая степь и где уже
в первую половину марта будет волею и силой народа
прорыт большой Абаканский канал.
Богаты и плодородны степи Советской Хакасии. Ты-
сячи и тысячи тонн урожая золотого сибирского хлеба
снимают здесь колхозы каждый год.
Но еще больше хлеба можно снять, если оросить эти
поля, страдающие в жаркое лето от недостатка воды.
Фронт и страна требуют хлеба. Надо восполнить по-
терю украинского и кубанского урожая. И вот, закончив
уборку и обмолот, двинулись колхозники Хакасии к реке
Абакан, чтобы быстрые абаканские воды хлынули и оро-
сили вольные степи Уйбата.
Впервые роется зимою такой канал. Ни одной мину-
ты, ни одного человека нельзя было отрывать от уборки,
и ни одной минуты нельзя терять сейчас. К весеннему
севу воды Абакана должны уже войти в новый ороси-
тельный канал, который протянется на шестнадцать ки-
лометров. Он оросит восемнадцать тысяч гектаров зем-
ли, а это значит — страна и фронт получит дополнитель-
ных полтора миллиона пудов зерна, триста тысяч цент-
неров сахарной свеклы и множество других продуктов
сельского хозяйства.
Вот почему со всех улусов и колхозов Хакасии дви-
нулся народ зимой на эту стройку. Щедро снабдили кол-
хозы птицей, хлебом и мясом своих посланцев. Рабо-
тать на канале — почет. В эти бригады колхозы отбирали
своих лучших людей, и в первых рядах строителей кана-
ла стоят комсомольцы и молодежь Хакасии. Каждый
район, каждый колхоз получил свой заранее намеченный
участок.
Сегодня переходящее Красное знамя Абаканского
горкома партии полощется на ветру у котлована, где
работает комсомольская бригада из города Абакан.
Здесь началось знаменитое на канале движение рогалев-
цев.
Комсомолец Николай Рогалев был первым человеком
на канале, который перевыполнил дневную норму. Рога-
51
лев и Алексеев вынули восемнадцать кубометров земли,
сделав по две с лишним нормы. Эго была победа не
столько силы, сколько молодого пытливого ума. Рогалев
ввел на стройке простой и удобный метод подкопа, отны-
не называемый здесь его именем. Стоя в углублении,
Рогалев кайлом, подкапывал стенку котлована возможно
глубже, а затем ломом сверху обрушивал сразу огром-
ные глыбы твердой, промерзшей земли.
Через несколько дней Рогалев уже в шесть-семь'раз
перевыполнял норму. Опыт его был подхвачен моло-
дежью канала, и многие рогалевцы, среди них Бобылев,
Котилевский, Мигунова, опередили своего учителя.
Зная, что канал, начатый стройкой в середине ноября,
должен быть закончен к первой половине марта, зная,
что людей не хватает, комсомольцы соревнуются в изоб-
ретательности. В бригаде комсомольца Владимира Бул-
гакова откопанную землю убирали из котлована на но-
силках В звеньях бригады было по три человека. Один
накладывал, двое носили. Булгаков предложил отбро-
сить носилки. Он добыл две тачки и организовал своеоб-
разный конвейер, чтобы ни на минуту не прекращать ра-
боты. В то время, когда один из звена увозит тачку, двое
других заполняют вторую, и к тому времени, когда воз-
вращается первая порожняя тачка, вторая уже напол-
нена и готова к отправке. Так ни на минуту не снижает-
ся темп работы, и бригада, ежедневно троекратно пере-
выполняя план, крепко держит переходящее знамя гор-
кома партии.
Делегация Карельского фронта идет вдоль трассы
будущего канала.
Канала еще нет — он только угадывается. В огромных
котлованах, отделенных друг от друга сотнями метров
неподнятой целины, часто по колено в зимней леденя-
щей воде работают люди. Начинают они работу в пред-
рассветные сумерки и кончают с ночной темнотой. Жи-
вут в землянках, вырытых поблизости, на берегу Аба-
кана.
— Землянки совсем как на фронте, — говорит нам
один из землекопов. И действительно, разве здесь, за
шесть тысяч километров от переднего края не продолжа-
ется линия фронта? Разве эти земляные работы, это ма-
ксимальное напряжение сил и воли во имя Родины, эти
поднятые тысячи кубометров земли — не та же линия
обороны нашей страны, что и прорытые кубометры про-
52
тивотанковых рвов, ходов сообщений и окопов передне-
го края?..
На несколько десятков метров протянулось глубокое
русло. На этом отрезке канал уже отделан. Желтеет
слегка присыпанное снежком дно, полого поднимаются
утрамбованные берега. На дне русла собрались земле-
копы...
— Вот здесь, по обеим сторонам канала мы насадим
аллеи душистых акаций,— говорит нам товарищ Шидяев,
начальник штаба народной стройки.—-На всей трассе бу-
дут аллеи, а у головного сооружения мы еще насыплем
предохранительную дамбу, и на этой дамбе тоже будут
шуметь деревья!
Мы спускаемся вниз в котлован, с которого начнется
канал. На дне ширина его тринадцать метров, наверху —
двадцать один.
— Здесь у нас работают лучшие комсомольцы облас-
ти: Игнат Литвинов, отличившийся в работе на косилке,
выполнявший ежедневно работу за полтора комбайна,
Надя Медведева, Володя Маракин. А вот и она, Дуся,—
говорит Шидяев, и мы подходим к высокой, повязанной
белым платком девушке, которая, нагнувшись, быстрыми
движениями подбирает лопатой со дна землю и бросает
ее на таратайку, запряженную серой приземистой лошад-
кой.
— Сколько сегодня вынула? — деловито спрашивает
Шидяев.
— Да мало! Всего десять кубометров — две нормы.
— Привыкаем только, всего три дня как здесь,— раз-
дается голос из-за таратайки, и к нам подходит бойкая
черноглазая девушка Анисья Коваленкова — секретарь
комсомола в белоярском колхозе «Первого мая». Это
она еще совсем недавно у свежескошенных снопов туч-
ной пшеницы принимала в комсомол Дусю Дребенцову,
девушку, слава о трудовых подвигах которой облетела
всю Сибирь.
* * *
Если выстроить в ряд по дороге пять тысяч пятьсот
подвод, груженных зерном, которое сдал государству кол-
хоз «Первое мая», то они заняли бы двадцать пять кило-
метров шоссе.
— Мы сдали 20 тысяч центнеров зерна, не считая мяса,
молока и шерсти. Этого хватит, чтобы кормить год целую
53
дивизию! — горделиво говорит председатель колхоза
Александра Ивановна Меньшова.— А ведь одни мы-—ба-
бы с ребятишками — справились! — продолжает она.—
Сначала боялись, что не сдадим сами, а вот видите —
хлеба-то еще больше, чем в прошлом году, сдали. Так
мужу и напишу. Он у меня парашютист-связист. Опас-
ная работа.
Ей всего двадцать пять лет, этой недавней комсомолке,
которая так смело и умно заправляет огромным и слож
ним хозяйством колхоза-миллионера.
Председателем колхоза учительница Саша Меньшова
стала лишь в дни войны. Начала она свою работу с того,
что собрала самых древних и уважаемых стариков на се-
ле. Пришли на собрание и отец Саши, 94-летний Иван
Ефимович, один из организаторов колхоза, и 75-лсгний
Карп Семенчук, и 68-летний Константин Бахтин, и многие
другие, которые уже в течение нескольких лет мирно про-
сиживали дни на завалинках и по зечерам на печке рас-
сказывали внучатам нескончаемые сказки.
— Дорогие старики,— сказала им Саша,— я хоть и ро-
дилась и выросла в Белом Яру, но без вас трудно мне бу-
дет работать. Сыновья ваши на войне. Вы люди опытные,
помогите мне.
И старики стали верными помощниками молодого
председателя. Они оказались самыми придирчивыми
и строгими инспекторами по качеству. Наметанный ста-
риковский глаз! Они сразу же замечали и мелкую вспаш-
ку и другие неполадки в сельскохозяйственных работах
и тут же сообщали о них Меньшовой. Так началась рабо-
та Александры Ивановны. И сейчас колхоз «Первое
мая» — первый в районе и один из первых во всем Крас-
ноярском крае. Но не так-то легко далась белоярцам по-
беда. Они яростно дрались за нее. Надо было убрать 4262
гектара зерновых и около тысячи гектаров других куль-
тур. Людей не хватало. График работ не выполнялся.
Вместо двухсот двадцати пяти гектаров убирали в день
по семьдесят шесть. Положение было тревожное. Через
каждые два-три часа ломались жатки, то и дело прихо-
дилось уводить их с поля на полевой стан для ремонта.
В один из вечеров в правление колхоза приехал высокий,
худощавый, бессонный секретарь райкома партии Терен-
тьев. Далеко за полночь затянулась беседа. Был здесь
и бригадир-комсомолец Николай Бурмаков, раненный на
фронте и прибывший обратно в колхоз из госпиталя,
54
и бригадир Кочерга,- и бригадиры-женщины Писарева
и Соловьева. Решили работать на сменных лошадях.
Каждые четыре часа менялись пилы, конюхи перепрягали
лошадей, кухарка приносила на полосу жнецу поесть.
Кочерга учил конюхов правильно чередовать упряжку,
хорошо подкармливать лошадей. Рабочий день закончил-
ся в 11 часов вечера. Результат превзошел все ожидания.
Миша Васильев сжал 11 гектаров, Сергей Полуэктов —
10, Носов — 9. Накануне они каждый с трудом убирали
по пять. Таких же результатов добились во всех брига-
дах.
— Думаю, что когда вернутся с фронта наши братья,
мы глаз в землю не опустим. Дня не хватит, у ночи часы
возьмем, но свое докажем,— говорил Кочерга, подводя
итоги трудового дня.
Так вопреки всем инструкциям, требующим выхода
в поле всех без исключения уборочных машин, они рассу-
дили иначе. Узким местом на уборке было не количество
машин, а количество людей. Значит, надо сделать так,
чтобы не простаивали люди. Н тогда решили не выводить
всех косилок и жаток на поле, а часть оставить на станах
подготовленными к работе. И когда портилась машина
и ее отводили в стан ремонтировать, на поле работала
другая, уже заранее подготовленная.
Этот опыт колхоза «Первое мая» подхватил весь Усть-
Абаканский район. В районе было 373 жатки и сенокосил-
ки. Решили пустить в работу 140 и к ним приставить смен-
ных лошадей. При выработке на человека-жнеца 10 гек-
таров в день это количество машин обеспечивало дневное
задание... Так биение живой жизни исправило и дополни-
ло инструкцию. Так колхозники «Первого мая», а за ними
и весь Усть-Абаканский район вышли в первые ряды кол-
хозной Сибири.
Хакасия, народ которой до революции считался выми-
рающим и бурно поднялся к жизни лишь за советское
двадцатипятилетие, подает другим областям пример со-
циалистического отношения к жизни, к борьбе.
Пусть дом ваш всегда освещается солнцем и луною!
Пусть стада наши будут густы, а мешки туги!
Пусть очаг ваш будет полон горячих углей!
Пусть текучая вода будет быстрою!
Таким старинным хакасским пожеланием добра начи-
нают свое письмо колхозники Хакасии, отправляя второй
55
эшелон — 50 тысяч пудов зерна своим освобожденным от
немецкого ига братьям-колхозникам Калининской облас-
ти, тем, которые изведали на себе всю тяжесть и ужас не-
мецкого фашистского гнета.
Помочь братьям вновь поднять свое хозяйство решили
колхозники Хакасии.
Это был их ответ на зверства и грабежи гитлеровцев.
Сыны хакасского народа бьются за счастье, за свободу
и честь родины в рядах Красной Армии на всех фронтах.
Бились они и под Калинином, освобождая его от фашист-
ской нечисти.
— Мой сын погиб на Калининском фронте, у города
Калинина,— взволнованно рассказывал на собрании кол-
хозников Усть-Абаканского района Петр Терентьевич
Манжуков.— Сын мой 30 раз ходил в атаку и тридцать
раз горячим свинцом проучал прохвостов, забравшихся на
чужую землю. Он писал мне: «Отец, не жалей, не плачь,
если мне придется погибнуть,— не без жертв в драке с
людоедами. Бешеных фашистских солдат, отец, буду ко-
лоть до тех пор, пока во мне живое сердце, пока служат
мне мои руки». Так писал мой старший, мой любимый
сын. Он погиб от вражьей пули в борьбе за нашу свя-
тую землю. На его место бить фашистов встал мой вто-
рой сын, встали тысячи сыновей и дочерей советского на-
рода...
...Рядом с землями колхоза «Первое мая» раскинулись
плодородные земли колхоза имени Кирова.
Это здесь на комсомольском собрании восемнадцати-
летняя девушка Надя Медведева взволнованно выступила
и сказала:
— Мы заработали много хлеба, у нас есть все, что
нужно. Мы должны помочь нашим дальним братьям, ог-
рабленным немцами. Я предлагаю послать в Калинин-
скую область семенное зерно. Пусть взойдет наш сибир-
ский хлеб на калининских полях. Я сама вношу шестьсот
пудов хлеба, половину своего дохода...
Собрание восторженно приняло предложение Нади.
Особенно подействовало на комсомольцев то, что это был
ее первый самостоятельный заработок. Оставшись сиро-
той вместе с маленьким братишкой, она до этого года жи-
ла на попечении колхоза. Первое восемнадцатилетие ее
жизни было ознаменовано первым полученным на руки
самостоятельным заработком, половину которого она сей-
час отдавала калининским братьям. Почин комсомольцев
56
был подхвачен в колхозе. Председатель колхоза товарищ
Ощспков отдал калининцам тысячу двести пудов хлеба,
колхозница Марфа Разумова тысячу пудов. По всей Ха-
касской области началось движение помощи...
58 002 пуда семенного зерна. 1077 голов крупного ро-
гатого скота, 181 лошадь, 9081 овцу, 4012 штук домашней
птицы, 1418 свиней и деньгами 921 415 рублей получили
колхозники Калининской области в подарок в первом эше-
лоне из Хакасии.
О великом подарке, о великом почине хакасских кол-
хозников, этом замечательном проявлении подлинного
советского патриотизма, узнал от своих земляков Миха-
ил Иванович Калинин. С большой радостью прочитали
и обсудили на колхозных собраниях телеграмму Михаила
Ивановича в газету «Советская Хакасия».
«Почин колхозников Усть-Абаканского и других рай-
ков по оказанию помощи своим собратьям-колхозникам
Калининской области, пострадавшим от немецких окку-
пантов, является хорошим советским делом. Взаимная
выручка и помощь одних колхозов другим лишний раз
свидетельствует о единстве советского народа и его об-
щей готовности бороться до полной победы над фашиз-
мом. От всей души желаю успехов колхозникам Хакас-
ской области в их патриотическом деле»,—так писал то-
варищ Калинин.
Сейчас из Хакасии идет второй эшелон. Делегаты ве-
зут зерно, собранное с гектаров помощи освобожденным
районам.
Узнав о посылке второго эшелона, секретарь Калинин-
ского обкома партии товарищ Сидоров написал письмо
в Хакасию.
«Спасибо за помощь!
Это было в дни весеннего сева 1942 года. Колхозники
Калининской прифронтовой области работали не покла-
дая рук, чтобы засеять как можно больше земли, вырас-
тить как можно больше хлеба. Но с особенным старанием
и упорством трудились на полях колхозники районов, ос-
вобожденных от немецких оккупантов.
И вот в этот момент колхозы освобожденных районов
облетела радостная, взволновавшая всех, от старого до
малого, весть: колхозники далекой Хакасской области
протянули калининцам руку братской помощи. Хакасцы
собирают для своих освобожденных братьев хлеб, скот,
вещи и деньги.
57
Надо было видеть, с каким энтузиазмом был встречен
калинипцами благородный почин трудящихся Хакасии.
На митингах, посвященных этому событию, колхозники
со слезами на глазах благодарили своих далеких друзей
и дали клятву работать не жалея сил над восстановлени-
ем хозяйства.
Вот что сказал колхозник артели имени Крупской
Емельяновского района гов. Воробьев:
— Ни одной лошади, ни одного килограмма семян не
осталось в нашем колхозе после того, как в нем побывали
немцы. Все сожгла или уничтожила фашистская саранча.
И пришлось бы нам очень туго, да колхозники других
районов нашей области, а теперь вот и трудящиеся Хака-
сии из беды выручили. Прислали они нам семян, ин-
вентарь, лошадей. От всей души шлем мы колхозное
спасибо тем, кто пришел нам на помощь в суровую го-
дину.
Поддержка трудящихся Хакасии влила новые силы
в массы колхозников нашей области, еще ярче разго-
рались огни социалистического соревнования па полях
сева, еще ярче и настойчивее стали трудиться колхоз-
ники.
Результаты героического, самоотверженного труда
сказались. Все освобожденные районы Калининской об-
ласти провели сев и уборку богатого урожая раньше
и лучше, чем в прежние годы. Образцово выполнены все
обязательства перед государством, перед фронтом. По-
военному проведены озимый сев и подъем зяби. А ведь
эти победы одержаны в труднейших напряженных усло-
виях прифронтовой обстановки, когда нередко сев и убор-
ка протекали невдалеке от линии боевых действий. Не
хватало тягловой силы — колхозники вскопали десятки
тысяч гектаров вручную, лопатами; не хватало транспор-
та для доставки семян на поля — люди перетаскивали
зерно на себе. Колхозники работали за двоих-троих, от
темна до темна, а порой и ночами.
Что же вселяло в людей силы, бодрость, железную
настойчивость? Сознание того, что они не одиноки в беде,
что к ним пришли на помощь партия, Советская власть,
все трудящиеся, воодушевляло наших колхозников на не-
виданные трудовые подвиги.
Недавно новая радостная весть дошла до калининцев:
трудящиеся Хакасии посылают нам подарок — эшелон
хлеба, убранный с гектаров фонда помощи освобожден-
58
пым районам. Вместе с эшелоном едет делегация лучших
людей Хакасии. Нет слов выразить чувство благодарнос-
ти, которое заполняет сердца калининцев. Велика сила
братства в нашей стране. Эта сила рождает невиданное
сопротивление врагу, эта сила сломит и развеет орды
гитлеровских захватчиков.
Привет вам, друзья из далекой Хакасии. Добро пожа-
ловать, дорогие!
Секретарь Калининского обкома ВКП (б) П. Сидоров».
Такая помощь далеким братьям — одна из важнейших
черт социалистического общества — вошла уже в тради-
цию хакасских колхозников. Они, как и все граждане Со-
ветского Союза, твердо уверенные в победе Красной Ар-
мии, в торжестве правого дела, думают и о завтрашнем
дне, который придет после победы.
* * *
То, что происходит в нашем тылу, не имеет никакого
сравнения в истории прошлых войн. Такой удар из глуби-
ны тыла никак не мог предусмотреть в своих планах бес-
новатый ефрейтор, как он не предусмотрел и силу ударов
Красной Армии.
Некогда народ в своих баснях и былинах запечатлел
подвиги богатырей земли русской, отстоявших свою роди-
ну от захватчиков.
Каждый народ Советского Союза имеет свой эпос,
своих прославленных героев, но перед тем эпосом, кото-
рый сейчас и в тылу и на фронте творится советским на-
родом, разве не бледнеют подвиги Ильи Муромца, Витя-
зя в тигровой шкуре, Джунгара, Давида Сасунского,
Ильмаринена?
Взволнованные той великой эпической картиной труда,
которая развернулась перед нашими глазами, мы ехали
обратно на фронт, чтобы рассказать обо всем боевым то-
варищам.
Тыл наш крепок. Тыл наш самоотвержен в своей ра-
боте для фронта. С таким тылом не победить невозможно!
1943 г.
Г. Клевания
В АУЛАХ
ДАГЕСТАНА
Нагорный Дагестан... Суровая и благодатная приро-
да... Кто побывал здесь, тот знает цену колхозного богат-
ства горцев, огромных отар и стад, садов и полей.
Сейчас в горах тревога. Фашистский зверь у подно-
жий Кабарды и Черкесии, он в Майкопе и аулах Карачая.
К горам Кавказа, к его несметным богатствам тянутся
озверелые фашистские орды.
В пышной зелени садов затерялся аварский аул Го-
цатль.
Лучшие сорта знаменитых дагестанских фруктов и ви-
нограда, возделанные трудолюбивыми руками, растут
здесь в красивом горном ушелье.
Весной в этом садоводческом колхозе был великий
трудовой подъем. Не хватало лошадей и мулов. Сто во-
семьдесят горянок Гоцатля вышли на переноску навоза
в сады и на колхозные поля. Правление установило нор-
му— шесть корзин в день. Гайдалова Пагимат, Мусалова
Умухаир и Айшат Исмайлова переносили по 15—16.
Женщины Гоцатля на своих спинах перенесли 760 тонн
навоза. Мало было корзинок, они взяли мешки, распоро-
ли матрацы. Лопатами они вскопали 82 гектара садов.
Сейчас в гоцатлинском колхозе зреет чудесный и бо-
гатый урожай фруктов. Так неужели все отдать прокля-
тым фашистским разбойникам?
Нет! Не для немцев растут сады в Дагестане, не для
них пасутся стада и отары.
Много народов живет на Северном Кавказе, на десят-
ках языков говорят горцы, а дума у всех одна — не пус-
тить врага в родные горы, уничтожить его.
— Тяжелое время переживает наш родной Кавказ,—
говорят горцы.— Кто с винтовкой, кто у станка, кто в по-
ле с серпом или на тракторе —все одной семьей двинем-
ся на фашистских разбойников и уничтожим их.
Патимат Дибирова, когда ее муж ушел на фронт, ста-
ла работать налоговым инспектором. Энергичная комсо-
молка стала любимицей горцев. Это она, приходя в аул,
6й
приносит сюда волнующие вести о жестоких боях за Ро-
дину, о зверствах фашистов, о геройстве горцев, сражаю-
щихся плечом к плечу с русскими воинами.
— Вы слышали об Исаеве Абусаиде — нашем докто-
ре?—горячо спрашивает она окруживших ее людей.—
Наш земляк Абусаид вместе с десантным отрядом выса-
дился в тылу врага. Он спас жизнь семерым товарищам,
но сам погиб смертью героя.
Бритоголовые мужчины и женщины в старинных чох-
то1 в тесное кольцо захватили Патимат. Никто еще ниче-
го не знал об Исаеве, и все с жадностью слушают рас-
сказ.
Фатима Абдулпатахова сказала:
— Патимат мы верим. Она всегда говорит правду.
Горцы должны помочь фронту.
Горцы Хунзаха стали инициаторами приведения дорог
Дагестана в образцовое состояние. На общих собраниях
колхозников и колхозниц района было принято обраще-
ние ко всем колхозникам и работникам дорожного стро-
ительства Дагестанской АССР. Жители Хунзаха писали:
«Хлеб, мясо, шерсть, продукты животноводства и дру-
гие виды продовольствия должны непрерывным потоком
поступать из наших аулов и сел к пунктам сдачи, к же-
лезнодорожным станциям и в города^ Для этого требует-
ся, чтобы наши дороги — государственные и местные —
находились в образцовом состоянии и полностью удовле-
творяли требованиям фронта и народного хозяйства».
Они решили: «годовой план выполнить в три недели».
Каждый аул, каждый колхоз выставил на дороги де-
сятки и сотни людей и столько же арб. Председатель
Ахалчинского сельсовета Алихан Галжиев выводил еже-
дневно на работу по 100—120 человек. Во главе колхоз-
ников из аула Сиух вышел председатель сельского Сове-
та шестидесятилетний Устар Садыков.
Надолго был нарушен покой горных ущелий. Горцы
па строительстве дорог работали по-фронтовому. Многие
колхозники выполняли нормы на 150—200 процентов.
В течение трех недель Хунзахский район привел в поря-
док 107 километров государственных и десятки километ-
ров местных дорог.
Патриотический подъем охватил горцев Дагестана.
Чехскин колхоз досрочно выполнил годовой план поста-
1 Головной убор аварок.
61
вок государству. Колхоз сдал И 896 пудов мяса, 1830 пу-
дов шерсти, сотни тонн брынзы и масла. Мясом, сдан-
ным одним этим колхозом, на добрых полгода будет обес-
печена целая часть. Из шерсти можно изготовить для
кавалеристов шесть тысяч кавказских бурок. Хунзахский
колхоз сдал 46 310 килограммов первосортного мяса за
1942 год и 800 килограммов в счет 1943 года. И так боль-
шинство колхозов.
По горным дорогам тянутся к станциям, к городам
возы с шерстью, кожей, сыром, маслом, кавказскими бур-
ками, сапогами Во многих районах начался сбор старин-
ной медной утвари. Гремят медные подносы, тазы, ковши
и кумганы. У сельсоветов образовались очереди с раз-
ной утварью. В каждом районе собраны тысячи килограм-
мов этого цветного лома.
— Смерть Гитлеру!—несется клич в горах.— Смерть
всей его озверелой орде!
Стара стала Эльдарова Зада, глаза ее видят много
хуже, чем прежде. Вот и ноги тоже, когда взбирается она
по крутому склону в свою саклю, изменяют ей за послед-
нее время. Но память ее все еще свежа и остра.
Помнит она воинственные традиции горцев. Их неук-
ротимую любовь к свободе передает она внукам и прав-
нукам. Много их у старой горянки. Двенадцать правнуков
и два внука бьются сейчас на полях сражения с злодея-
ми-фашистами. В последнее время на фронт ушли еще
двое. Провожала их родоначальница крепким наказом:
— Деритесь, как львы, храбро и мужественно. Если
вы настоящие горцы и джигиты, уничтожьте эту мерзкую
гадину.
Со страниц республиканской газеты раздался страст-
ный призыв народного поэта Дагестана Цадассы Гам-
зата.
— Вставайте на защиту родных гор и ущелий,— зовет
Гамзат.— Точите острые кинжалы, заряжайте ружья
и седлайте коней, горцы! Враг у ворот Дагестана.
Горцы Дагестана — аварцы, даргинцы, кумыки, лезги-
ны, лакцы — должны объединиться, чтобы было одно сер-
дце, жаждущее мести врагу, чтобы был один сильный ку-
лак, который размозжил бы башку фашистскому зверю.
Поднимайтесь, горцы, на защиту Кавказа!
Этот страстный призыв старого народного поэта про-
никает в самую душу горца-патриота, поднимает на бое-
вые дела.
62
Верность прославлена в горах, ее, как самое дорогое,
хранят горцы на протяжении всей своей многовековой
истории. Гитлеру не удастся нарушить великую священ-
ную дружбу народов Кавказа и России.
Все народы страны гор поднялись сеюдня на борьбу
с фашистскими бандами.
18 сентября 1942 г*
П. Павленко
НА КАСПИИ
Когда пролетаешь над Каспием, земля у моря кажет-
ся лишенной жизни. Серые пески и скалы от Гурьева
почти до самой иранской границы застыли в безлюдье.
Жилая коса, Прорва, Бурунчук, форт Шевченко и весь
пустынный полуостров Мангышлак похожи на следы дав-
но покинутого человеческого становища. Природа одета
здесь точно в маскхалат, в одно сплошное грязно-бурое
одеяние. Бурые овцы, бурые скалы, бурые кибитки ско-
товодов, шаланды и крыши поселков.
Море воды у восточных берегов Каспия переходит
в сухое море песков, граничащее с оазисами Ашхабада.
Страна мертвых песков еще совсем недавно волновала
воображение путешественников. Но теперь облик восточ-
ных берегов Каспия изменился так, как не изменили бы
его никакие стихии. Он ожил. И как удивительно ожил!
Точно в его безводные полупустыни хлынули гигантские
реки и всюду вызывали набухание семян и тягу первых
ростков, обещая всему, что способно плодоносить, неслы-
ханные урожаи, невиданные чудеса.
В страну прикаспийских песков пришли люди. Конеч-
но, здесь не было полного безлюдья и раньше. Но темп
новой жизни дала война. Она объединила хозяйственный
опыт наших народов и заставила расти многие отдален-
ные области не по дням, а по часам, вливая в них вместе
с эвакуируемыми заводами и всю индустриальную энер-
гию советского запада. Мелкие захолустные предприятия
приняли на себя титаническую нагрузку заводов, приве-
зенных из занятых немцами областей.
63
Другие заводы возникли вообще как бы из ничего.
Триста-четыреста ящиков, валяющихся на барханах
у полотна железной дороги, вдруг начинали лопаться,
раскрываться, как перезревшие семенные коробочки. Из
них появлялись детали станков, оборудование цехов, за-
водов. Под брезентовыми крышами начинался монтаж
механического цеха, под навесом из ящичной дранки —
котельного; уже что-то сверлили, строгали, и через неко-
торое время пункт выгрузки Н-ского завода превращался
в завод.
Так одно вырастало на месте своей выгрузки, другое
изобреталось рядом ввиду необходимости, третье неждан-
но-негаданно появлялось потому, что жизнь, словно
снежный ком, брошенный с высокой горы, уже не может
остановиться на половине пути, не может ограничиться
сделанным, а должна расти все в более и более стреми-
тельных темпах.
Наше хозяйство, эвакуированное из временно занятых
немцами краев и республик, в первое время не находило
нужных условий, и, однако же, дело всегда побеждало
любые препятствия, потому что, не найдя подходящих ма-
териальных условий, оно везде и всюду неизменно нахо-
дило людей, готовых к подвигам и победам. И эти люди
делали то, чего не могли и не способны были сделать ни-
какие внешние условия.
Сейчас слово «эвакуация», когда имеешь в виду про-
мышленность, хозяйство, необходимо заменить каким-то
иным словом. Совершенно неслыханный по масштабам
отлив нашей промышленности в восточные районы — не
эвакуация, а необычайно сложное явление, требующее
подробной характеристики. Это не перевозка станков
и кадров, а создание новых промышленных районов,
трансплантация тканей, пересадка живых органов.
Братские республики приняли к себе неисчислимые
богатства советского запада. На своей второй родине про-
мышленность отнюдь не беженка и даже не гостья. Не-
медленно врастает она в организм страны, придавая ему
бурные силы, и хозяйство идет в новом ритме, который
никакими силами нельзя будет изменить после войны.
Можно ли изменить положение, при котором в Советском
Узбекистане, к примеру, одна отрасль промышленности
(не гончарная, конечно) занимает уже 75 процентов в об-
щем обороте хозяйства? Можно ли изменить положение,
при котором тот же Узбекистан, поедавший свой собст-
64
венный хлеб в течение 2!/о— 3 месяцев, сейчас рассчиты-
вает обойтись без хлебного ввоза в течение 10—12 меся-
цев?
Мы приводим примеры Узбекистана, а не Каспия по-
тому, что как-никак, а Каспий — прифронтовое море.
Трудно сейчас на Каспии. У северных берегов его мо-
розы, жестокие штормы, а ближе к югу туманы. Свое-
нравная «каспийская вода», неспокойная и в летние ме-
сяцы, сейчас «чистое наказание» для самых опытных мо-
ряков. Штормы почти ежедневны. Ветры злобно бьют
волнами старые причалы в пустынных гаванях, известных
лишь по учебникам географии. Дома дрожат под ветрами.
Стада овец припадают к земле, не в силах удержаться на
ногах. Когда нет шторма, море в тумане. С воздуха каже-
тся оно покрытым айсбергами, между которыми лишь кое-
где темнеют полоски воды. Трудно кораблю, трудно и са-
молету, но труднее всего человеку, работнику моря.
Зимой всегда несколько затихала жизнь на Каспии.
В этом году она, наоборот, оживлена, энергична, неуто-
мима.
Рыбаки так же выходят на лов сельди, как и до войны.
А сельди много будет в эту зиму. За сельдью пойдет су-
дак, в марте —сазан, потом белуга, осетр и новая на Кас-
пии рыба —кефаль, завезенная из Черного моря. За один
лишь четвертый квартал этого года только Красновод-
ская область заготовит до 20 тысяч центнеров рыбы. Эго
не считая Астрахани и Гурьева, Дагестана и знаменитых
куринских промыслов в Азербайджане.
Каспийские моряки сражаются за победу в самом
прямом и непосредственном смысле слова. Танкеру «Ага-
мали-оглы» пришлось оказаться под немецкими авиабом-
бами, когда он шел с грузом. Начался пожар. Судну
и экипажу грозила гибель. Затопив загоревшийся отсек,
экипаж спас корабль и не свернул с пути.
Краснознаменный «Туркменистан» перевозит грузы
и буксирует несамоходные суда. Стоит теплоходу пока-
заться в порту, как на берегу уже суета.
— «Туркменистан» прибыл!
Это значит, что Пахалок не даст портовикам ни мину-
ты отдыха, загоняет всех до седьмого пота, но выгрузится
и загрузится в кратчайший срок.
Корабль держит переходящее бассейновое знамя, тре-
тий раз получает вымпел Наркомфлота СССР и, наконец,
награждается вымпелом Государственного Комитета
3 Заказ 676
65
Обороны. Капитан Пахалок, его помполит Казанцев, боц-
ман Пронин, плавающий па Каспии 33 года, и весь кол-
лектив в целом — это живая школа трудового геройства,
это плавучая морская выставка трудовой доблести.
Море всегда есть море, и осень на море всегда тяжела.
Да, это так, с той лишь разницей, что в эту осень нет
слов «непогода» и «шторм». Теперь в двенадцатибальный
норд-ост — погода.
В этом письме хочется сказать только о восточном
береге Каспия, о том пространстве, которое лежит от
Гурьева до иранской границы, о людях этого берега.
Герой береговых побед — грузчик. Он придает любой
масштаб самому крохотному причалу. Разгрузка и по-
грузка морских судов —дело сложное, требующее навы-
ка. Грузчик должен знать свойства груза и уметь обра-
щаться с ним. Здешние грузчики знали всего два вида
грузов —хлеб да хлопок. А сейчас им приходится иметь
дело с товарами, одно перечисление которых заняло бы
добрую страницу. Грузы лежат горами и штабелями, сто-
ят бесчисленными рядами.
/Мариупольский портовик Тарасов начальствует над
пристанью № 8, начальник 12-й — новороссиец Ващенко.
Их пристани принимают и отправляют самые сложные
и деликатные грузы. Ващенко начал свою жизнь грузчи-
ком. Он знает, что такое быстрота. Его грузчики — каза-
хи, туркмены, узбеки — никогда не работали в таких тем-
пах. А теперь бригада Карабаева грузиг судно ночью.
Волна захлестывает причал. Валит дождь. Мечется, утом-
ляет тело ветер. Он раскачивает грузы на стропах кра-
нов, он сбивает грузчика с узких сходен. Но груз такой,
что ронять его нельзя. Нельзя и выжидать погоды. И ка-
рабаевские грузчики в любых условиях не только перевы-
полняют норму в тоннах, но и красиво, ловко, точно укла-
дывают груз или выбирают из трюмов на берег.
Грузчик-орденоносец Суиндиков каждое утро видит
свое имя на большом плакате передовиков. Грузчики —
Санталов, Гусейн Гулиев, Сентов, Алиев, Айтчанов, Кал-
дыбаев, Унамаев, Джандыбаев, казахи, туркмены, азер-
байджанцы, русские — спелись, как хор, сыгрались, как
оркестр.
— Как живете?— спросят их.
— А ничего. На триста сорок живем,— отвечают они.
Это значит, что они погрузили 340 тонн груза. О кранов-
щице Паше Фарышевой говорят: «Она из стахановок не
66
выходит». Новые грузы потребовали новых приспособле-
ний для разгрузки и погрузки. Фарышева работает на
кранах «Нория», на мотовозах, на автокранах. В порту
других пет — она работала бы на всех.
На песке недавно лежал судоремонтный завод из Кер-
чи. Его директор Задорожный потолкался в порту, со-
брал рабочих из Одессы, Керчи, Николаева, Ленинграда
и тут же, на песке, начал монтаж цехов. Потом их обво-
дили стеной из местного камня и покрывали крышей. Но
раньше, чем были закончены стены, завод уже был пу-
щен. Правда, он еще не ремонтирует судов, но оснащает
порт, ремонтирует портовые сооружения.
Среди бурых скал разбросался своеобразный город,
здесь все пропитано нефтью. Здесь все, о чем бы ни гово-
рили, сведется в конце концов к разговору о наливе
и порожняке.
В этом городе не добывают нефти, ее только перебра-
сывают с моря на сушу, но все же здесь есть и своя «до-
быча», как говорят на Каспии. Эта «добыча» — время.
Предприятие сэкономило 2770 часов по наливу. Что это
значит? В каком весовом, валютном измерении исчисляет-
ся эта экономия? Да той же нефтью! При средней норме
налива цистерны в 2 часа здесь грузят ее за 45 минут.
Каждые сэкономленные 45 минут — это новая налитая
цистерна! Недавно слесарь Григорий Данилович Литви-
нов, идя домой, увидел, как из поврежденной цистерны
льется бензин. Кругом ни души. Литвинов закрыл гелом
пробоину и стал заделывать ее своей одеждой. Он спас
бензин и отправился в больницу — все тело было в ожо-
гах от бензина.
Наливщица Асын Магдалова говорит:
— Я нефтепродукты наливаю осторожно, как духи.
Ни одной капли не пролью.
...Подальше от моря хозяйствуют чабаны. Стада их
огромны. В животноводческих колхозах средняя колхоз-
ная семья имеет в личном владении 40—50 овец. Живут
сытно. Планы мясопоставок тут выполняются уже в апре-
ле—мае за весь год сразу. Шестидесятилетний чабан
Бердыбай Конебаев из колхоза имени XVIII партсъез-
да тоже борется за победу.
Он говорит:
— У меня падежа нет. Я себе сказал — идет война,
ни один баран не должен зря погибнуть. Если есть сла-
бые, больные ягнята, я их к себе беру, выхаживаю.
3*
67
В бухтах у берега целый день оживленная перестрел-
ка. Начался охотничий сезон. Дичи в этих благословен-
ных местах пропасть. Утки плавают по морю огромными
темными тучами. А сколько пород их! Тут и афганки,
и морские курочки-качкалдаки, пилозубки, и краснобаш-
ки. Миллионы диких гусей, уток, лебедей, фламинго на-
полняют воздух острым звоном.
Каждый организованный коллектив создал свою ма-
ленькую охотничью команду и заготовляет на зиму мясо,
как на севере заготовляют дрова. В три ружья часа за
четыре набивают 200—300 уток. Мясо нужно. Ибо чуть
дальше от морского берега, на голых склонах Небит-Да-
га трудятся люди, которым не до охоты на уток.
В городах и поселках, перед зданиями учреждений
или на площадях разбиты куртины, белым камнем окайм-
лены дорожки и клумбы. Но на клумбах ни единой тра-
винки. Это, так сказать, сквер в будущем. Он сделан в
ожидании воды, которая вот-вот должна быть. Когда она
появится, родится сельское хозяйство. Высокоразвитая
промышленность появилась тут раньше земледелия, само-
лет раньше экипажа.
Но когда самолет, тяжело взмыв с песчаного аэродро-
ма, поднимается над бурой полосой берегов, все внизу
теряется. Безжизненными кажутся голые пространства
вдоль моря, но тот, кто побывал здесь, знает, как обман-
чиво это впечатление.
17 декабря 1942 г.
А. Солоницын
В ГОРАХ
КИРГИЗИИ
I Кладовая природы. О Киргизии можно сказать:
— Не спрашивайте, какие металлы или минералы
есть в горах. Перечислять их долго. Легче и короче отве-
тить на вопрос, каких металлов или минералов нет в ее
недрах. Или, точнее, пока не найдено...
68
Геологические запасы угля в Киргизии определяются
в несколько миллиардов тонн. Не так давно поступила
долгожданная весть, что в Узгенском районе найден кок-
сующийся уголь по соседству с залежами железных руд,
марганца и флюсов. Трудно переоценить значение этого
открытия для молодой киргизской промышленности. На-
лицо сырьевая база для создания коксохимического ком-
бината, включая выработку высококачественных сталей.
Подготовительные работы к эксплуатации Узгенского
месторождения уже ведутся.
В Киргизии есть вольфрам, молибден, индий, ванадий.
Недавно геологи пришли к выводу:
— Во всех долинах горных рек Киргизии есть золото.
В Центральном Тянь-Шане найдены месторождения
драгоценных металлов — осмистого иридия и платины.
Только в этом году разведано 6 ртутных месторождений,
несколько месторождений драгоценных радиевых руд.
В горах республики есть также нефть, свинец, цинк, сурь-
ма, никель, медь, сера, асбест, селитра, огнеупорная
глина, минеральные краски, цементное сырье.
Созданное 3 года назад Киргизское отделение геоло-
гического фонда проделало большую работу по сбору
и обработке геологических материалов. В хранилищах
отделения собраны образцы пород и материалов, харак-
теризующие богатства недр Тянь-Шаня. Из материалов
видно, что в республике зарегистрировано свыше 1300
месторождений полезных ископаемых. По запасам сурь-
мы, ртути, радия, мышьяка Киргизия стоит на первом
месте среди братских республик Союза, а по свинцу
и плавиковому шпату— на втором.
Честь и хвала разведчикам недр, советским геологам,
раскрывающим все новые и новые запасы каменного
угля, полиметаллических руд, месторождения редчайших
металлов и драгоценных руд.
Н Разведчики недр.— Я думал, что это свинец,
а стал плавить, пошел черный дым, и свинец не по-
лучился. Что это такое?
И охотник из колхозного аила Мана Кансай протянул
геологу Габелко кусок породы с серебристыми блест-
ками.
— Да ведь это сурьма!—воскликнул инженер.— Цен-
нейший материал для оборонной промышленности.
69
Вскоре караван разведчиков Киргизского управления
геологоразведки двинулся в горы. Шли они еле заметны-
ми вьючными тропинками по ущельям и крутым склонам
гор. Внезапно, как это бывает только в горах, рассеялся
туман, мешавший продвижению вперед, и ослепительно
засверкали белоснежные вершины гор. Геологи умеют
читать землю, как книгу. Родничок, речушка, камни,
смены земного покрова — для геолога связный рассказ.
Не замечая трудностей пути и красоты природы, геологи
метр за метром продвигаются вперед, отбивая молотком
куски породы. Где-то рядом месторождение редкого ме-
талла, и близость открытия вселяет бодрость и уверен-
ность.
Наконец сурьмяно-ртутное месторождение найдено.
Сюда необходимо доставить буровые станки, двигатели,
насосы, обсадные трубы, палатки. Громоздкий, тяжелый
груз пришлось тянуть вверх по узкой тропинке волоком,
доставлять вьюком или нести на руках. Вместе с даль-
ней разведкой решено быстрее приступить к добыче
руды.
Оказалось, что месторождение имеет большое про-
мышленное значение. Сотни колхозников военными тем-
пами проложили сюда новый путь. В короткий срок на
новом сурьмяно-ртутном месторождении возник крупный
рудник, построена обогатительная фабрика.
...Широкая лента автомобильной дороги обрывается
в одном из горных аилов. Дальше на 120 километров сте-
лется лишь узкая вьючная тропинка. Она ведет туда, где
недавно стоял лагерь геолого-разведывательной партии
инженера А. Луйка. Лагерь был раскинут на высоте око-
ло 4000 метров, у линии вечных снегов. Здесь инженер
Луйк нашел богатое месторождение редких металлов.
Луйк получил задание не только выполнить план развед-
ки, но и сдать государству ценный металл. В трудных ус-
ловиях, на огромной высоте, где учащенно бьется даже
привычное сердце альпиниста, самоотверженно работали
разведчики недр. Понимая всю значимость для Роди-
ны этого ответственного задания, каждый трудился за
троих.
Задание по добыче редких металлов партия инженера
Луйка перевыполнила в двадцать раз. Люди ушли с гор
лишь тогда, когда бураны начали закрывать перева-
лы, а место разработки оказалось под глубоким слоем
снега.
70
В. Н. Гаврилова открыла в горах Центрального Тянь-
Шаня крупное вольфрамовое месторождение. До войны
геологи обычно работали так: в первое лето велись лишь
поисково-съемочные работы, зимой садились за каме-
ральную обработку материалов, и лишь на следую-
щее лето начинались разведки промышленного значе-
ния.
— Нельзя в военное время работать такими тем-
пами,— решила молодой ученый коммунистка Гаври-
лова.
Одновременно с топографической съемкой Гаврилова
организует разведку и добычу руды, создает небольшую
обогатительную фабрику. Через горные перевалы сюда
были доставлены необходимое оборудование, запасы го-
рючего для двигателя и продовольствие на всю зиму, ибо
связь с внешним миром зимой прекращается.
На днях раньше срока закончила свою работу гео-
логическая партия, которой руководит профессор
С. С. Шульц Задача, поставленная перед партией,—
разыскать залежи некоторых редких металлов — выпол-
нена. За четыре месяца партия разведчиков исследовала
площадь в 525 квадратных километров, больше чем
в полтора раза выполнив план намеченных работ. Участ-
ники партии работали не считаясь со временем, настой-
чиво преодолевая трудности. В галечниках геологи за-
кладывали шурфы по 18 метров глубиной, добывали
из них породу, промывали ее в ледяной воде горных
рек.
Несколько десятков партий разведчиков горных бо-
гатств работают в горах республики. Только за время
войны они изучили 59 месторождений, открыли свыше
20 новых, имеющих большое промышленное значение, ко-
торые дают возможность увеличить добычу стратегиче-
ского сырья.
Война внесла много нового в работу геологоразвед-
чиков. Если раньше разведка месторождений длилась
два-три года, то теперь лишь пять-шесть месяцев. Каме-
ральная обработка материалов организована во Фрунзе,
Оше и непосредственно на местах работы геологических
партий. Большинство месторождений, разведанных во
время войны, уже передано промышленности. Партии, ве-
дущие разведку редких и цветных металлов, перешли
на круглогодовую работу и остаются на зиму в горах.
Все геологоразведчики, занятые месторождениями ред-
71
ких металлов, одновременно с разведкой ведут до-
бычу.
Один крупный купец незадолго до Октябрьской рево-
люции, путешествуя по Тянь-Шаню, писал: «Что таят в
себе недра этих гор отдаленной окраины Российской им-
перии? Едва ли о том узнает кто. Содержание их будет
предъявлять вечную загадку по причине полнейшего
бездорожья и недоступности здешних мест».
Горы Тянь-Шаня перестали быть загадкой. Советские
люди глубоко проникли в земные недра и поставили их
богатства на службу Родине. За годы пятилегок в Кир-
гизии созданы каменноугольная промышленность, горно-
рудная и металлургическая, которая особенно бурно рас-
тет сейчас, в дни Отечественной войны. В броне совет-
ских танков, в жерлах дальнобойных орудий, в артилле-
рийских снарядах, на самолетах и военных кораблях —
во всем, что сокрушает и разит врага, есть металл, добы-
ваемый горняками Киргизии.
Ill Комбинаты в горах. На комбинате все необычно:
“ * и ярко сияющая огнями электростанция, турбины ко-
торой приводятся в действие страшной силой воды, па-
дающей с гор по стальным трубам, и обогатительная
фабрика с 11 выступами и террасами по склону горы,
и тянь-шаньские ели, и кусты рябины, словно ватой
покрытые толстым слоем снега. Ведь внизу, в долинах,
еще не везде опала с деревьев листва, тронутая желтиз-
ной увядания.
Передовым предприятием, гордостью республики яв-
ляется этот ртутный комбинат, где директором т. Власов.
Комбинат изо дня в день увеличивает выпуск продукции.
В сентябре дано ртути в 2 раза больше, чем в августе,
а в октябре — в 3 раза.
Сказочны темпы роста продукции на сурьмяно-ртут-
ном комбинате имени Фрунзе. Добыча руды, производст-
во концентратов и выплавка металла за время войны
здесь также увеличилась в несколько раз. Воодушевлен-
ные успехами Красной Армии, горняки и металлурги ком-
бината имени Фрунзе борются сейчас за то, чтобы в де-
кабре увеличить выпуск продукции по сравнению с нояб-
рем в полтора раза, а извлечение металла из руды под-
нять еще на 10 процентов.
В дни войны в Киргизии создано много новых рудни-
72
ков, которые также снабжают своей продукцией нашу
оборонную промышленность.
На диком, безлюдном месте в несколько месяцев вы-
строен рудник (директор т. Реутов). Рудник уже выдает
металл и с первых дней успешно справляется с програм-
мой.
Рудники возникают в горах Тянь-Шаня на высоте от
3 до 4 тысяч метров над уровнем моря. Вьюком, в разоб-
ранном виде, по тропинкам, знакомым только старым
киргизским охотникам, доставлялось оборудование на
высокогорный рудник, где директором т. Саунов. В таких
же трудных условиях проходило строительство рудников,
где директорами тт. Дзасахов, Соболев. Для одного из
вольфрамовых рудников оборудование и продовольствие
доставлялись самолетами и сбрасывались на специаль-
но изготовленных парашютах большой грузоподъемно-
сти.
Работая в тяжелых условиях высокогорной местности,
горняки Киргизии проявляют подлинную самоотвержен-
ность, трудовой героизм. В зоне вечных льдов, где даже
в августовские дни свирепствуют снежные бураны, тру-
дится теперь коллектив участка рудника, где директором
т. Кантер. Забои по добыче вольфрама расположены
в отвесных скалах на 200 метров выше площадки. Рабо-
чие участка ежедневно взбираются туда лишь при помо-
щи альпинистского вооружения, но, несмотря на это, уча-
сток выполняет месячные задания по добыче ценней-
шей руды не меньше чем на 500 процентов. Задание
за этот год было выполнено участком в полтора ме-
сяца.
На службу Родине и фронту мобилизованы самые раз-
личные богатства горной Киргизии. Два года назад был
сдан в эксплуатацию первый нефтепромысел Чангырташ.
Сейчас в строй действующих вступает одна скважина за
другой. За последнее время добыча нефти на этом про-
мысле увеличилась на 20 процентов. Растут новые нефте-
промыслы Яркутан, Таш-Рабат, Майли-Сай.
Киргизия по праву считается среднеазиатской коче-
гаркой. Добыча угля в республике возросла по сравне-
нию с дореволюционной больше чем в 10 раз. На киргиз-
ском угле работает большинство предприятий и желез-
ных дорог Узбекистана, Туркмении, Таджикистана.
Прекрасные кадры горняков и инженерно-технических
работников из местного населения овладевают сложной
73
современной техникой, создают и двигают вперед горно-
рудную промышленность, вносят свою долю участия в об-
щее дело разгрома гитлеровской Германии.
18 декабря 1942 г.
Ал. Брагин
В ПРЕДГОРЬЯХ
КАРА-ТАУ
Плантация Цоя Янчера. Эхо горного ветра еще
звучало в ушах. Мы посерели от мягкой лессовой пы-
ли, когда закончился этот путь от центральной усадь-
бы совхоза до поселка Бурного, окруженного тополями
и яблонями. Нас встретили начальник участка Исха-
ков, помполит Паньков и бригадир Цой Янчер, смуг-
лый юноша с коротко остриженными жесткими волосами.
Мы привезли на участок последние сообщения Информ-
бюро, «боевые листки>/ и письмо Цою Янчеру от сорев-
нующейся с ним тюлькубасской бригады.
Ледяная родниковая вода сразу смыла усталость
и пыль.
— Пойдемте,— сказал Цой,— пойдемте к моим друзь-
ям, я вам покажу, как мы соревнуемся.
Плантации начинались сразу за тополями. Самый мо-
лодой, обрызганный веснушками парень в широкополой
шляпе ковбоя еще издали закричал бригадиру:
— Цой, вот у меня уже набирается на самолет...
— Погоди, погоди, рано еще хвалиться. Еще десяток
таких торб — вот тогда, быть может, хватит.
И парень в шляпе ковбоя, Владимир Хигай, так взгля-
нул на бригадира, что сразу стало ясно: собрать десяток
полных торб — нелегкое дело.
Хигаю хорошо известны приемы скорого сбора. Надо,
чтобы нож был острее джигитского клинка, чтобы глаза
были внимательны, как у разведчика, чтобы проворно,
как у жонглера, работали руки.
Рядом с Хигаем хлопотала Аня Семенова, востроно-
сая школьница восьмого класса. Она выросла в этих кра-
74
ях, ей известны все повадки колючих на ощупь, упрямых
кустов. Аня быстрая и старательная, только Хигай пы-
тается ее обогнать.
Надрезая гибкое корневище ножом, Владимир почув-
ствовал на секунду какую-то осечку. В это же мгновение
он встретился с глазами Ани Семеновой.
— Может быть, дать точило, Володя?
Хигай взял серый камень и до блеска наточил свой
изогнутый нож. И снова двинулся вперед, порой приседая
на корточки.
Часть кустов на плантациях уже была срезана. Над
землей возвышались только короткие обрубки стеблей.
Сверху, на срезе поблескивали крутые наплывы янтарно-
го оттенка. Эти наплывы друзья Цоя Янчера снимали
ножом, снимали гак, чтобы не задеть стебля. Упругий ян-
тарный комок летел в торбу. На срезе появилась новая
капля застывающего сока. Хигай шел впереди, его дого-
няла Аня, а на самом краю плантации синела рубаха Цоя
Янчера.
Как ни спешили по рядам молодые рабочие, граммы
в торбах росли медленно, незаметно, 200 граммов в
день —вот норма кропотливой работы. На закате смуг-
лый Цой аккуратно вписывал в книжку итоги трудового
дня. Наутро он посылал эти итоги нарочным в политотдел
для «боевых листков»: 370 граммов за рабочие сутки со-
брала Аня Семенова, 400 граммов — Владимир Хигай.
Восемнадцатилетний бригадир Цой Янчер все же не-
доволен. Нет, не загорелые, шумные ребята работают
плохо, а эти кусты, эти цепкие корни, неохотно отдающие
свой дорогой сок человеку. Цой любит полушутя говорить
о самолетах и танках. Этот замкнутый и трудолюбивый
мастер многое видит в круглых кустах на плантациях.
В них бомбардировщики и «КВ», тяжелые грузовики
и легкие велосипеды. Они нужны там, на фронте, за Вол-
гой, за Уралом, а кусты растут здесь, в горах и предгорь-
ях Кара-Тау.
Кусты так и называются тау-сагыз. Янтарный комок
в парусиновой торбе — чистый каучук. Сбор его с над-
резанных корней тау-сагыза специалисты зовут подсоч-
кой. На совхозных плантациях подсочка доверена самым
молодым, потому что взрослые мастера уехали на войну.
Цой Янчер развернул борьбу за каждый грамм упругих
наплывов, напоминающих клей на вишневом дереве. Цой
знает: совхоз дает еще очень немного промышленного
75
каучука, тау-сагыз еще не покорен, и недаром начальник
участка горец-казах Исхаков рассказывает, что в горах
его корни не обхватить рукой. А здесь каучуконос похож
только на невысокий степной кустарник.
В горах горел закат. Мы стояли с Янчером под топо-
лями, невдалеке от плантаций тау-сагыза, и он рассказы-
вал мне, как ярко зеленеют молодые посевы, если их глу-
боко пропалывать и разрыхлять кетменем. Он еще гово-
рил, что корни тау-сагыза часто умирают без всяких за-
метных причин, что тау-сагыз капризен и неподатлив.
А ведь из его корней добывается драгоценный каучук.
1920 — 1929— 1941. Край, где раскинулись плантации
каучуксовхоза № 2, в недавнем прошлом был глухой,
необжитой стороною ветров и волчьих стай. К маленькой
почтовой станции у начала Семиреченского трак-
та пристроилось несколько домиков переселенцев, да на
богатых горных пастбищах Куюка стояли кибитки ко-
чевых казахов. Ранней весной 1920 года отсюда, от Бур-
ного, начал свой путь на город Верный уполномоченный
Туркестанского ревсовета комиссар и писатель Дмитрий
Фурманов. Его поразили безлюдье и суровость здешних
мест. Но еще тогда ямщик рассказал о богатстве, скры-
том в ущельях, о горе, хранящей клад.
Спустя десять лет, в 1929 году, местный житель Дюр-
беков и командир запаса Зарецкий откопали корни тау-са-
гыза. Может быть, это и был спрятанный клад. И вскоре
рядом с кустарником, пересаженным из гор в долину, вы-
росли в Бурном первые домики опытного каучуксовхоза.
В уголке планового отдела дирекции стоит широкий
ветвистый корень. Тугие завитки его лучше всяких спра-
вок говорят о непокорном характере. Он почти окаменел
сейчас, он мертв. «Могучий дикарь»,— так сказал про не-
го один ботаник. Но с тех пор, как Зарецкий и Дюрбеков
открыли то, чего не знали хранители гербариев, с потом-
ками «могучего дикаря» люди сводят счеты на счетах
и арифмометрах.
Тау-сагыз становится такой же культурой, как лен,
свекла и подсолнух. Становится, но не стал. Он еще не
оправдал себя. И если бы не война, спокойно жили бы
работники совхоза, терпеливо выжидая, когда же, нако-
нец, они отплатят стране сторицей, отплатят натураль-
ным каучуком в промышленных масштабах.
76
Укрощение строптивого. Известие о войне при-
нес Антонине Александровне Исаковой пастух, перего-
нявший отару на джайляу. Опустив рюкзак на жесткую
траву, немолодая женщина грузно присела на камень.
Быть может, часы, а быть может, и мгновение длилось
неподвижное раздумье. В памяти встало сразу все: Моск-
ва, семья, седобородый ученый, которого страна видела
на трибуне сессии Верховного Совета, как старейшего
депутата. Вокруг стыли горы в своей каменной ярости,
родник струился под серой скалой и зеленели внизу ма-
ленькие, как свечки, тополя. Чем дышит сейчас Москва?
Что делает Алексей Николаевич Бах, кутающий дома но-
ги в полосатый шотландский плед, старик с ясным умом
великого исследователя и сердцем борца? Скорее в Моск-
ву, скорее домой! А каучук? А тау-сагыз -—этот стропти-
вый дикарь? Его миновать нельзя. Он теперь тоже нахо-
дится в зоне войны. Ехать? Нет и нет. Старик так не по-
ступил бы. Здесь, в горах, ее сторожевой пост, здесь она,
кандидат биологических наук, ведет важную разведку.
Началась война, а на войне разведку не свертывают.
Антонина Александровна осталась в Кара-Тау до осе-
ни. Она узнавала повадки строптивого, его привычки
и привязанности. Тау-сагыз чудесно вел себя в горах. Он
здоровел и наливался соком. И опять болезненно пережи-
вал свое перемещение на культурные плантации. Корень
его становился щуплым, а временами и выпадал совсем.
В июне тау-сагыз уходил в покой, а корень переставал
расти. Невидимые глазу существа — микроорганизмы —
попеременно то враждовали с ним, то щедро помогали
ему. Антонине Александровне надо было проникнуть в су-
щество запутанных отношений микрофлоры и корней кау-
чуконоса. Ей хотелось создать в самой почве обстановку,
приятную для тех организмов, которые дружат с тау-са-
гызом. Это была проблема большой науки и огромного
практического смысла.
Второй год войны Антонина Александровна встретила
уже постоянной жительницей Бурного. Она находилась
вдвойне у себя дома. Ее московская лаборатория размес-
тилась тут же, в стандартных домиках совхозного город-
ка. Работала Исакова уже не одна. С ней вместе покоря-
ла строптивого дикаря бригада Института физиологии
растений Академии наук СССР. И до старика было рукой
подать. Он жил теперь в тополевом зеленом городке, за
ближайшим хребтом, в долине реки Чу. К Алексею Нико-
77
лаевичу можно было ездить за советом и помощью. Мало
сказать, что он интересовался работой бригады. Исследо-
вание каучуконосов совпадало с его высокими научными
целями, с его воинским долгом гражданина.
В совхозе рядом с обычными посевами тау-сагыза вы-
росли «плантации академиков». Скашивание каучуконо-
са, водный режим, его подкормка, поиски самых выгод-
ных, легко проветриваемых почв входили в круг неотлож-
ных задач.
За окном лаборатории ярко зеленел тау-сагыз, выра-
щенный обычным путем, но освеженный покосом. В нем,
оказывается, процесс образования каучука, тесно связан-
ный с ассимиляцией углекислоты листом, проходит уско-
ренными темпами. Так изменялся к лучшему характер
строптивого дикаря.
А в пробирках «желтеньким житьишком», как выра-
зился профессор Тауссен, жили ростки тау-сагыза, полу-
ченные искусственным путем. Обожженным пинцетом сте-
рильные семена вкладывались в капсулу. Шла медлен-
ная, но напряженная проверка того, какие азотистые
удобрения пригодны тау-сагызу
В соседней комнате после долгих странствий по горам
и плантациям ботаник решал вопрос, какими путями
можно заставить тау-сагыз не гнать корни вглубь —ины-
ми словами, в условиях культурных плантаций продол-
жать вести бурную, но никчемную деятельность.
...Горит пламя спиртовки. В узких докторских капсу-
лах тянутся к солнцу зеленые ростки. Ассистент с огород-
ной лейкой выходит к опытным грядкам. Антонина Алек-
сандровна уезжает на дальний участок. И разрозненные
звенья одной большой работы постепенно смыкаются в
одно: 100 килограммов чистого каучука с гектара — на
меньшее не согласен никто. Вот результат, который на
ближайшее время должен стать законом для совхоза
и колхоза.
Кандидат на мировое первенство. Девушки-агро-
номы расседлывали коней у политотдела. Был вечер,
и тополя, казалось, доставали своими верхушками до
крупных звезд Большой Медведицы, вышедшей из-за гор.
Начальник политотдела Василий Ерохин, в ожидании бе-
седы профессора с работниками совхоза, доигрывал на
подоконнике партию в шахматы.
78
— А все-таки, честное слово, здорово! —громко и го-
рячо говорил он.
— Ты проигрываешь фигуру,*—ответил ему партнер,
продвигая пешку вперед.
— Да я не о том совсем. Каучук, понимаешь, каучук!
Там, в Малайе, в Ост-Индии, на Цейлоне, жгли и сожгли
гевею, мировые плантации у моря. Ты понимаешь, как она
горела, и что это значит. Война пожирает лучший каучук,
и автомобильным королям приходится собирать старую
резину Веселенькая история! А мы тут, в Бурном, выдви-
гаем другого кандидата на мировое первенство — тау-са-
гыз. Чтобы восстановить плантации гевеи, нужно десяти-
летие, а наши плантации — уже реальность. Война нас
учит скорее работать.
Глаза у Василия Ерохина блестели. Он был горяч
и упорен, начальник политотдела. Затягиваясь крепчай-
шим чилимом, он усмехнулся и добавил:
— А фигуры я не проигрываю. Ты это зря.
...На собрании профессор докладывал о результатах
работ бригады. Становились ясными пути борьбы, добы-
тые на опытных плантациях, проверенные в пробирках
и колбах, подтвержденные практикой каучуковедов, дан-
ные ученых уже приобрели очертания агротехнических
правил. 100 килограммов каучука с гектара — уже не меч-
та, а реальность. И в сознание входила мысль, что
мы присутствуем при решении мировой проблемы!
На этом можно было бы закончить очерк о тау-сагызе
и о людях, работающих с ним. Но сказано еще не все.
Я знаю, профессор, который делает сейчас доклад в ау-
дитории совхозного политотдела, желал бы работать
в Москве. У Антонины Александровны Исаковой больное
сердце. Ей надобно больше отдыхагь, и разреженный воз-
дух здешних мест для нее не слишком кстати. Цой Янчер
мечтал до войны уехать учиться. Эти желания и болезни
отступили на задний план, заботы заброшены на все вре-
мя войны. В поселке Бурном люди науки и труда, безусая
стахановская молодежь и пожилые ученые вместе участ-
вуют в том великом творческом процессе создания побе-
ды, который делает самый дальний тыл передовыми пози-
циями.
24 октября 1942 г.
79
К. Дятала
НА ДАЛЬНЕМ
СЕВЕРЕ
Неисчерпаемы пушные богатства Тугуро-Чумиканско-
го района. Наша тайга богата белкой, лисой, горноста-
ем, колонком, выдрой, медведем, соболем и другими
ценными породами зверей. Жители района — эвенки и
якуты — природные охотники. Из поколения в поколение
промышляют они зверя, добывая «мягкое золото».
Когда началась Отечественная война, наши охотни-
ки стали добывать еще больше пушнины. Достаточно ска-
зать, что план пушнозаготовок в 1942 году у нас намно-
го перевыполнен, хотя он на одну треть был выше прош-
логоднего.
Как и во всяком деле, в охоте большое значение име-
ет хорошая и своевременная подготовка к выходу на
угодья. На это было обращено серьезное внимание пар-
тийных организаций и правлений колхозов. Еще в сен-
тябре у нас были подобраны и укомплектованы брига-
ды. Они заранее разведывали местонахождение зверя,
чтобы с начала сезона посылать туда охотников навер-
няка. Разведать зверя —это важное дело. Надо исходить
много километров по труднопроходимым таежным тро-
пам, чтобы найти эти места. И охотники наши, не счи-
таясь ни с чем, преодолевали любые трудности.
Строжайшая экономия боеприпасов, необходимых
для борьбы с гитлеровскими бандами, заставила нас из-
менить многие виды охоты. Мы стали больше применять
капканов и ловушек. Количество их в сравнении с прош-
лыми годами возросло в несколько раз. До войны наши
охотники промышляли обычно один какой-нибудь вид
зверя, скажем, один ищет белку, другой — колонка. А те-
перь охотники добывают у нас все породы зверя — белку
и горностая, соболя и выдру, колонка и лисицу. Такая ор-
ганизация промысла позволяет одному охотнику приме-
нять на добыче все орудия —от ружья до ловушки.
Осенью, накануне пушнозаготовительного сезона кол-
Кару Дятала в годы Великой Отечественной войны был секрета-
рем Тугуро-Чумнканского райкома ВКП(б) Хабаровского края.
80

хозники-охотники артели «Красная заря» выступили с
предложением начать социалистическое соревнование —
кто больше добудет пушнины. Обязавшись выполнить в
четвертом квартале план на 200 процентов, они призы-
вали всех колхозников района работать в тайге по-фрон-
товому. Этот призыв горячо восприняли все охотники
нашего района.
Наступил сезон охоты. Десятки бригад отправились
в тайгу организованно и в срок. Трудно зимой в тайге,
особенно когда заметают бураны и вьюги, снег засыпа-
ет все тропинки, скрывая от глаз охотника звериный
след. Мороз пробирает до костей. Но отважные следо-
пыты, знатоки всех звериных лежек, не прекращали
промысел. Они знают, что бойцы на фронте в любую по-
году наносят врагу могучие, сокрушительные удары.
Не с пустыми руками возвращались наши охотники
из тайги.
Депутат районного Совета, якут Пантелеймон Хри-
стофорович Соловьев за 20 дней выполнил сезонное зада-
ние на 420 процентов. А в день XXV годовщины Совет-
ской власти — 7 ноября — он добыл соболя и сдал его в
фонд обороны Родины. По два сезонных плана выполни-
ли в четвертом квартале стахановцы Михаил и Афана-
сий Тимофеевы, Гавриил Малышев, 70-летний охотник
Иннокентий Нестеров и многие другие. Среди охотников
района развернулось соревнование за почетное имя двух-
сотника и трехсотника.
Надо сказать, что в дни войны особенно хорошо про-
явили себя женщины. Семидесятилетняя эвенка Елена
Романова из колхоза «Красная заря» выполнила квар-
тальное задание на 190 процентов. Столько же добыла
зверя и Марфа Александрова из этой аргели. Татьяна
Третьякова из колхоза имени «Третьего Интернациона-
ла» более чем в два раза перевыполнила план, а подро-
сток Константин Малышев из колхоза «Красный парти-
зан» выполнил квартальное задание на 490 процентов.
Одними мыслями и чувствами живут со всем народом
советские патриоты на Дальнем Севере.
Новым трудовым подъемом ответили охотники на
успешное наступление Красной Армии. В декабре, когда
выпали глубокие снега, пробираться в тайгу на оленьей
упряжке стало невозможно, колхозники становились на
лыжи и, совершая переходы на сотни километров, с
каждым днем увеличивали счет добытого зверя. Колхоз-
82
ники артели «Красный партизан» Яков Софронов и Ни-
колай Конюхов только за один месяц перевыполнили се-
зонный план на 215 процентов.
Сейчас, когда до конца сезона пушнозаготовок оста-
ется немного времени, колхозники и охотники подсчиты-
вают свою добычу и берут обязательства — дать Родине
сверх плана еще на десятки тысяч рублей ценного сырья.
Но не только стахановским трудом участвуют жители
нашего района в разгроме врага. Вместе со всеми трудя-
щимися края они снабжают Красную Армию теплой
одеждой, обувью, бельем, укрепляют оборону Родины
денежными взносами. За последний год в райо-
не было собрано для бойцов Действующей армии свыше
10 тысяч вещей, в том числе 98 полушубков, 27 оленьих
дох, 167 пар валенок, 107 одеял, 225 пар ватных брюк и
тужурок. Большинство этих вещей сшито из местных ма-
териалов самими колхозниками. В подарок фронтовикам
послано 589 пар торбасов, 1400 пар меховых чулок,
937 пар рукавиц и перчаток, 344 шапки-ушанки.
Горячий отклик нашел в нашем районе благородный
почин тамбовских колхозников. На строительство эс-
кадрильи боевых самолетов «Нижне-Амурский колхоз-
ник» уже поступило свыше 80 тысяч рублей. В 1942 году
в фонд обороны внесено наличными 500 тысяч, рублей
и почти на полтора миллиона рублей облигаций зай-
мов.
О том, как горячо любят якуты и эвенки свою Роди-
ну и героическую Красную Армию, свидетельствуют мно-
гочисленные патриотические примеры. Вот один из них.
Председатель колхоза «Красная заря» Василий Василь-
евич Нестеров недавно собрал колхозников и поставил
на обсуждение вопрос: чем мы еще поможем нашей род-
ной Красной Армии? Колхозники по единодушному ре-
шению выделили 60 оленей и отправили десятки центне-
ров мяса дорогим защитникам отчизны. А из оленьих
шкур женщины сшили фронтовикам замечательные до-
хи, торбаса, рукавицы, шапки-ушанки, жилеты.
Наш народ горячо любит своих славных воинов и пол-
ководцев. Весть о боевых доблестях Маршала Советско-
го Союза Жукова глубоко взволновала эвенкийских
и якутских колхозников. К XXV годовщине Красной
Армии они приготовили подарок тов. Жукову —доху
с национальной отделкой, торбаса, чулки, пыжиковую
шапку и перчатки из беличьего меха.
83
Так в далекой северной тайге трудятся советские
патриоты с мыслью о Родине и, помогая фронту от всего
сердца, приближают день нашей победы над фашизмом.
7 февраля 1943 г.
А. Плешков
ЗВЕРОБОЙ
В Анадыре в райисполкоме привыкли часто видеть
чукчу Тотото. Оц приезжает с побережья Инимнейской
тундры, обходит все комнаты, со всеми здоровается за
руку и садится у стола одного из сотрудников.
— Расскажи мне о войне, — говорит Тотото.
Ему передают последние новости с фронта — все, что
самим удалось услышать по радио. Выслушав, он так же
обходит комнаты и с каждым прощается за руку и уез-
жает.
Тотото—председатель Некшанского сельсовета и бри-
гадир колхозных зверобоев. Молодой кандидат ВКП(б),
он в своей бригаде и агитатор. Его приезда ждут восемь
охотников. Ночью они приходят с промысла, рассажива-
ются у костра и, раскурив трубки, слушают бригадира.
Своими словами пересказывает Тотото военные вести.
Люди севера не привыкли высказывать волнение, но го-
лос его вздрагивает:
— Фашист на нашу землю лезет. Бьют его, а он все
лезет. Куда пролез — город, село сжигает, наших людей
убивает... Чукчи должны помогать Красной Армии ско-
рей уничтожить врага. Пулей отсюда не достанешь —
охотой на зверя помогай, всем, чем можешь, помогай...
Верно я говорю?
— Верно ты говоришь,— отзываются зверобои, и тес-
нее сдвигаются у костра, и снова раскуривают трубки.
Утром они выходят в море промышлять моржа.
В бригаде вместе с опытными охотниками работают два
школьника. Бригадир учит их лучше использовать каж-
дый патрон, метко стрелять из карабина. Морж — свире-
пый зверь, он, играючи, опрокидывает лодку, а ране-
81
ный— бросается в погоню за охотниками. Поэтому бить
его надо наповал.
Выследив зверя, охотник целит ему в голову. Гулкое
эхо выстрела раскатывается в прибрежных горах. Груз-
ная, в тонну весом, туша моржа распластывается на
волне.
— Есть!— довольно прищелкивает языком Тотото
и зорким глазом высматривает следующего моржа.
Много времени занимала транспортировка убитого
зверя. Тогда бригадир решил использовать опыт кито-
боев. Он смастерил насос, с помощью которого убитых
моржей стали накачивать воздухом. Надутые туши не
тонули, их на буксире легко и быстро доставляли по во-
де к базе.
Летом бригада умело использовала светлую северную
ночь, ведя охоту по 20 и более часов в сутки. Нередко
убивали по десятку моржей в день и успевали освеже-
вать туши. И уже к октябрю колхозный годовой план
убоя моржа был выполнен.
У мыса Чаплина промышляет зверобойная бригада
колхоза «Новая жизнь». И она досрочно выполнила го-
довой план. Зверобои Аята и Оки в полтора раза превы-
сили свое задание и добывают зверя сверх плана. Осталь-
ные охотники переключились на забой нерпы. Однажды
комсомолка Инини. агитатор бригады, сказала им:
— Больше зарядов экономить надо. Они на фронте
нужны —врага бить. А нерпу и сетями ловить можно,
как в других колхозах делают.
Инини — меткий стрелок и смелая охотница, к ее
словам прислушиваются в бригаде. В устье речки при-
глядели большую залежку нерпы и обметали ее тросовой
сетью. Удача была полная — лишь два-три зверя ушли
из ловушки. Тогда перешли на лов нерпы сетями, резко
сократили расход горючего и боеприпасов.
Этот способ применили и колхозники артели «Един-
ство», где председатель комсомолец Кыркинкау. Выпол-
нив годовой план, они сэкономили 800 килограммов го-
рючего. Колхоз «Тайгулен», также сэкономив много го-
рючего, дал к XXV годовщине Октября по полтора го-
довых плана забоя моржа и нерпы и почти столько же
лахтака.
Все прибрежные колхозы Чукотского национального
округа ведут морскую охоту. Мэйнынытум, Койнергыр-
гын, Нэрэн, Волькальтен, Нунлингран, Сиреники, Ичунь,
85
Лидогай и другие селения береговой полосы уже выпол-
нили годовые планы отстрела морского зверя. А это—
новые сотни нерпичьей и лахтачьих шкур на одежду
и обувь. Моржовая кожа — для кожевенных изделий
и приводных ремней к самым мощным машинам. Тонны
звериного жира — для смазки механизмов быстрого вра-
щения и сильного нагревания. Это —сырье промышлен-
ности, помощь фронту.
Чтоб скорее победить врага, сырья надо больше
и больше. И охота продолжается сверх плана. И вдоль
побережья гремят выстрелы зверобоев.
6 декабря 1942 г.
4. Рыжков
В СЕМЬЕ РАВНЫХ
Это было давно, почти десять лет назад. Учащиеся
Ногликской на Сахалине школы послали Максиму Горь-
кому письмо о своей жизни и учебе.
«Вы очень хорошо сделали, написав мне, — ответил
им великий русский писатель. — Ваше письмо — подарок,
которым я буду гордиться, как орденом. Я получал
письма от детей европейцев, — конечно, их письма тоже
радовали меня, но не так глубоко, как ваше письмо, де-
ти гиляков, тунгусов, орочен... Вот вы учитесь, а через
несколько лет вы сами будете учителями ваших племен,
откроете перед ними широкую светлую дорогу...»
* * *
Прошли эти несколько лет. И в нашей Советской стра-
не чудесно воплотились слова Горького. Многие из тех
школьников, которым он писал, ныне — учителя и вожа-
ки своих племен. Они получили широкое образование,
закончили школу и Ленинградский институт народов
Севера. Они плодотворно трудятся теперь на благо своих
А. Рыжков в годы Великой Отечественной войны был директором
Александровскою областного музея на Сахалине.
86
народов — в различных областях хозяйственной и куль-
турной работы.
На государственную деятельность выдвинули своих
лучших сынов и дочерей народности Севера. Дочь нивх-
ского народа Екатерина Илькук — депутат краевого
Совета депутатов трудящихся. Она работает фельдше-
ром в самом отдаленном уголке Сахалинской области—
в поселке Пильтун. Передовые люди нивхских колхо-
зов— депутат областного Совета депутатов трудящихся
т. Ураюк и председатель сельского Совета т. Кырка.
Эвенк Василий Васильевич Семенов, орочены Анна Ми-
хайловна Соловьева и Григорий Яковлевич Ченков—
учителя Ногликской национальной школы — той самой,
куда в свое время писал Горький. Нивхи Степан и Вок-
син работают избачами, немало эвенков и орочен—пред-
седателей и бригадиров колхозов.
Эти люди выросли вместе со своими народами за два
с половиной десятилетия Советской власти. Когда-то
народности Севера были забитыми, нелюбимыми пасын-
ками царизма— их грабили и угнетали. Великая Ок-
тябрьская социалистическая революция освободила их,
вывела на широкую, светлую дорогу новой, социалисти-
ческой жизни. В дружной семье равных народов Совет-
ской страны нивхи, эвенки, орочены и другие народности
Севера подняли свое хозяйство и культуру... Права,
данные Советской Конституцией, стали их правами.
Счастье свободной, радостной жизни советских людей
стало их счастьем.
И когда на это счастье посягнул людоед Гитлер с его
звериными ордами, на защиту Родины вместе с другими
советскими народами поднялись народы Севера. Моло-
дые нивхи и эвенки ушли из стойбищ в армию. Об этих
смелых, мужественных бойцах уже ходит слава на Саха-
лине. Вот недавно в оленеводческий колхоз «Вал», рас-
положенный на восточном побережье острова, вернулся
с фронта на побывку орочен Вася Владимиров. Он—сту-
дент института народов Севера. Вместе со своим земля-
ком Осиповым и другими студентами комсомолец Вла-
димиров грудью отстаивал святыню нашей Родины—го-
род Ленина. Немало кровавых фашистских собак уложи-
ли своими меткими пулями фронтовики-сахалинцы!
Защита Отечества—священная обязанность советско-
го гражданина. И нет сейчас среди нивхов, эвенков,
орочен ни одного такого, который не выполнял бы этой
87
обязанности. Нивхи-бойцы защищают Родину в боях,
нивхи-колхозники защищают ее самоотверженным тру-
дом в тылу. К XXV годовщине Октябрьской революции
колхозники артели «Чир унвд» отправили праздничную
посылку героям обороны Сталинграда. К посылке они
приложили письмо, а в нем писали:
«Нивхи всегда были миролюбивым народом. Но чу-
довищные злодеяния фашистов, их разбойничий план
порабощения наших народов обязывают каждого из нас
к жестокому мщению. Уничтожайте беспощадно фашист-
скую сволочь! А мы будем из месяца в месяц увеличивать
помощь фронту».
Это слово всех народов Севера. А это—крепкое слово,
оно всегда превращается в дело.
* * *
Многочисленные изгибы самой большой сахалинской
реки Тымь. На протяжении пятнадцати километров от
устья впадающей в нее речки Тоби до устья другой реч-
ки Иркир она делает восемь поворотов. На каждом по-
вороте расположено маленькое нивхское стойбище. Все-
го по две-три юрты насчитывают стойбища Чирво и Хунь-
во, Пливо и Рыбалка.
Ровно 14 лет назад жители всех стойбищ объедини-
лись в колхоз «Чир унвд», что значит — новая жизнь.
До того никогда не знавшие сельского хозяйства нивхи
засеяли тогда один гектар овса и посадили полтора гек-
тара картофеля. А теперь на месте юрт — два новых
поселка, и плодоносных полей колхоза уже не окинешь
взглядом. Три года назад колхоз удостоился первой пре-
мии на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке,
а лучшие его стахановки—тт. Урзюк и Дуня Куч занесе-
ны во Всесоюзную книгу почета и награждены серебря-
ными медалями.
Нынче особенно хорош был урожай в колхозе. В рост
человека стояли овсы, тучные колосья ячменя клонились
к земле, густыми клубнями залегал в грядках крупный
картофель, на ближайших к реке участках издалека
виднелись белые кочаны капусты. С особенной любовью
выхаживали колхозники этот урожай. И колхоз по всем
культурам перевыполнил план урожайности этого года.
Особенно много было картофеля. Звено депутата об-
ластного Совета депутатов трудящихся т. Урзюк собрало
по 12 тонн картофеля с гектара, вместо 8 тонн по плану.
88
Звено ее дочери Маруси Райлик сняло по 10 тонн, столь-
ко же — звено Дуни Куч.
— А ну, посмотрим, кто больше накопает картофе-
ля!—-весело сказала им Урзюк, лучшая стахановка
колхоза.
Так началась в колхозе фронтовая шестидневка убор-
ки. С утра и до поздней ночи к овощехранилищу двига-
лись тяжелые возы с кулями. Звеньевой возчиков —
лучший стахановец колхоза и председатель сельсовета
тов. Кырка руководил вывозкой. Дожди мешали уборке,
размывали дороги. Но промокшие до нитки колхозники
не уходили с поля, не выполнив дневного задания,—та-
ков закон колхозной жизни в военные дни. И уборка
была закончена в срок. В дни фронтовой шестидневки на
240 процентов выполняло задание звено тов. Урзюк, так
же напряженно работали стахановцы Ваклик, Чернов,
Егит, Азгут, Кагыок и многие другие.
— Далеко от нас фронт, — говорила тов. Урзюк,—
но и мы воюем. Работой своей воюем. Помогаем и будем
помогать Красной Армии бить фашистов!..
* * *
Пиля-керкх — большое море, так зовут нивхи Охот-
ское море. Оно сурово и грозно, опасны его буйные
штормы и густые туманы. Но щедро награждает оно тех
рыбаков, которые не боятся труда и опасности. А нивхи
умеют и в самые яростные волны искусно проскакивать
на своих узких, долбленных из тополя лодках — они
и в шторм берут свою добычу.
На песчаной морской косе, в поселке Даги живет
знаменитый сахалинский рыбак и охотник Икроун. Он
в самый жестокий шторм с лодки без промаха бьет
в ныряющую нерпу. На соревнованиях в дни националь-
ных праздников он не раз стрелял с такой меткостью, что
стрела попадала в стрелу и пуля входила в отверстие от
выпущенной перед тем предыдущей пули.
Нынче Икроун работал бригадиром в своем колхозе
«Новый быт». Выходя на путину, он начал соревнование
с другим опытным ловцом — Намтуном. Икроун сказал
своим рыбакам:
— Как можно больше рыбы должны мы дать фронту.
Нам дано задание — закидывать невод по шесть раз
в сутки. А мы приложим все силы и будем делать по
десяти притоненпй.
89
В зной, в дождь, в шторм круглые сутки ловили ры-
баки. Они добивались все больших уловов. На собрани-
ях, в газетах и радиопередачах почетным званием трех-
сотников стали называть рыбаков Петра Лаузгена, Фе-
дора Аничана, комсомолку Дуню Кинкук и других.
Бригада Икроуна первой в колхозе выполнила годовой
план лова. Ненадолго отстала и бригада Намтуна. Ры-
баки продолжали ловить рыбу и добились перевыполне-
ния годового плана по всему колхозу в полтора раза.
Кроме того, каждая бригада отправила фронтовикам
еще по две тысячи килограммов рыбы, праздничные по-
дарки, теплую одежду.
А вскоре радостная весть разнеслась по колхозу.
Народный комиссар рыбной промышленности СССР тов.
Ишков прислал из Москвы телеграмму колхозникам. Он
приветствовал рыбаков за успешное выполнение годо-
вого плана, за крепкую помощь фронту. С победой
поздравлял он Икроуна — лучшего стахановца колхоза.
Радостно взволнованный Икроун коротко сказал на тор-
жественном собрании колхозников:
— Мы свободные люди, хорошо живем, счастливо
живем. Эту жизнь нам Советская власть дала. Мы ее
вместе с Красной Армией от злобных врагов защищаем.
И будем еще лучше работать, чтобы скорей разгромить
ненавистных фашистов!..
Вместе со всеми народами нашей Родины, как равные
среди равных, добиваются осуществления этой задачи
и народы Севера.
5 декабря 1942 г.
Л. Воронцова
РОДНАЯ КРОВЬ
В институт переливания крови пришло письмо, адре-
сованное донору А. Чистовой. Трудно было отыскать
адресата среди тысяч московских доноров. Но сотрудни-
ки института приложили много стараний, чтобы слова
благодарности спасенного бойца дошли до той, кто отдал
свою кровь защитникам Родины.
90

«Дорогая сестра! Извините, что я вас так называю,—
пишет боец А. Чистовой,— но иначе я не могу выразить
свою благодарность. Вы мне сестра. 225 граммов вашей
крови восстановили мои силы. Сейчас я в строю. И если
мне придется пролить вашу кровь, помните: за каждую
ее каплю враг заплатит реками своей волчьей жрови.
И если я погибну, товарищи отомстят гитлеровцам за ва-
шу святую кровь. То, чем я обязан вам, моя дорогая сест-
ра, не опишешь в письме. Могу только поклясться
честью гвардейца-панфиловца, что я оправдаю вашу са-
моотверженную любовь к нам, не знакомым вам людям,
которые становятся кровными вашими братьями и това-
рищами по борьбе за нашу свободу.
Ваш брат
Степан Литвинников».
В этом письме боец точно определил высокую, бла-
городную сущность донорства и те чувства, какие владе-
ют исцеленными бойцами.
Прасковья Никитична Матвейчева—50-летняя работ-
ница— донор с начала войны.
— Нет у меня своих сыновей, — рассказывает Пра-
сковья Никитична,—- и я решила поддержать кровью
сынов других матерей. Только не ждала я, какое счастье
получу взамен. За один день, какой выпал мне на долю,
можно всю кровь отдать. Большой это был день, не за-
быть его до могилы.
Вернулась с работы Прасковья Никитична и занялась
чем-то по хозяйству.
— И вот постучался кто-то в дверь, и голос чужой
спрашивает:
— Тут ли живет Прасковья Никитична, товарищ Мат-
вейчева?
Приоткрыла я дверь — за дверью молодой, высокий
боец с забинтованной рукой, а за ним другой — пониже,
с костылями. Видно, тяжело ранен был.
— Я Матвейчева,— говорю.— Заходите пожалуйста.
Вошли бойцы, огляделись. Тот, что пониже, руку про-
тягивает.
— Ну, здравствуйте, мама, — говорит, а у самого сле-
зы на глазах. — Рад я, что пришлось мне с вами сви-
деться.
Замерло у меня сердце, заволновалась я, сама не
знаю с чего.
92
— Здравствуйте, — говорю, — товарищ боец. Только
прости меня, неведомо мне, кто ты есть, родной ты мой.
— А я, — говорит он и целует меня, — я на самом
деле сын ваш. Ваша кровь теперь в моих жилах течет.
Через нее и живой я остался. И жизнь моя теперь нужна
мне, чтобы защищать вас от проклятого немца.
Ну что тут было — не рассказать. Неловко мне, что
слезы льются, обняла я бойца, гляжу на его худенькое
да бледненькое личико — сын мой, кровный.
— Вот и хорошо, — лопочу я, сама не своя.
Кинулась собирать на стол чего-нибудь закусить, чаю
попить по русскому обычаю, а сынок говорит:
— Не беспокойтесь, мама. Спешим мы очень, в тыл
нас отправляют через час. Спасибо товарищу, помог мне
с вами повидаться.
Ну, обнялись мы все, попрощались. И только через
час, может, а то и через два спохватилась я, что не спро-
сила, как же зовут-то моего сынка нареченного.
Решила, пока письмом не объявится, буду просто сы-
ном называть. Да и тут неудобство. Десять сынов у ме-
ня— за войну десять раз давала кровь, и вся на пользу
пошла: все пишут, матерью называют.
Что говорить, были и в моей жизни счастливые дни,
как у всякого человека бывают. Но лучше, светлее этого
дня не случалось и не случится. Не передать словами,
какое ликование в душе.
Большое счастье — спасти человека, своего по земле
родной, по делу общему.
10 сентября 1942 г.
С. Маршак
РОДНЫЕ ДЕТИ
Недавно я был в Москве на одном замечательном соб-
рании. Это было «двухэтажное собрание». Наверху, в за-
ле Московского отдела народного образования, собра-
лись взрослые, а этажом ниже — в детской комнате —
ребята четырех, пяти, шести лет.
93
Взрослые наверху говорили и слушали речи, как это
обычно бывает на собраниях, а маленькие сидели на ни-
зеньких стульях или на ковре, смотрели картинки, стро-
или что-то из кубиков и только иногда прерывали игру
нетерпеливым и встревоженным зовом:
— Мама! Отчего моя мама так долго не идет!
— Подожди немножко, сейчас придет, — успокаива-
ла их заведующая детской комнатой.
Но вот матери и в самом деле пришли, закончив свое
собрание.
Светловолосая женщина подошла к такой же белоку-
рой маленькой девочке.
— На ручки! — скомандовала девочка.
Мать подняла ее.
— А ведь девочка-то похожа на вас, — сказал кто-то.
— Еще бы! —со смехом ответила молодая женщи-
на. — На то она и дочка!
Во всем этом не было ничего удивительного, если бы
светловолосая женщина вправду была матерью своей
беленькой дочки. На самом же деле эта девочка — круг-
лая сирота. Родителей ее — и отца, и мать — всего лишь
несколько месяцев тому назад убили немцы.
Девочка еще очень мала, но в памяти у нее осталось
что-то страшное. Когда ее спросили однажды: «Где твой
папа?» — она ответила:
— Ручки завязали и бросили в яму.
Конечно, больше ее никто ни о чем не стал спраши-
вать.
Свою родную мать девочка никогда не вспоминает.
Может быть, здоровый инстинкт жизни подсказывает ей,
что лучше забыть непоправимую утрату и целиком до-
вериться новой семье, новой матери.
А новая мать стоит доверия ребенка.
Это она — Овчинникова — первая предложила совет-
ским людям усыновить детей, потерявших в этой войне
своих родителей. Множество женщин и мужчин в горо-
дах и селах откликнулось на ее призыв.
Берут на воспитание детей не только бездетные или
уже вырастившие своих собственных ребят женщины, но
и такие, у которых на руках по четверо, по пятеро дочек
и сыновей.
Глядя на хорошенькую белокурую Надю Овчиннико-
ву, невольно думаешь:
— А ведь, пожалуй, всякому было бы приятно взять
91

к себе в дом такого веселого, красивого и нарядного
ребенка!
А между тем, когда фабричная работница Овчинни-
кова впервые принесла свою приемную дочку к себе до-
мой, ее собственная дочь с ужасом воскликнула:
— Мама, это — урод!
Девочка казалась страшной — так распухли от голо-
да и мороза ее лицо, ручки, ножки.
Во многих случаях приемные родители, чтобы не раз-
лучать между собой братьев и сестер, берут в дом сразу
двоих и даже троих детей.
А там, где это оказывается им не под силу, где брать-
ев и сестер приходится разъединять, брать в разные
семьи,— там эти семьи вступают между собой в новые
родственные отношения.
Об этом трогательно рассказывает одна из новых ма-
терей— учительница Вишняковской сельской школы
Егерева:
— И вот мы, две учительницы, живущие недалеко
друг от друга, сроднились и стали близкими из-за наших
ребят. Мы взяли двух братьев: я —старшего, Аркадия,
она — младшего, пятилетнего Вовочку. Теперь я чувст-
вую, что она мне как родная сестра, такие мы близкие!..
Эта связь, возникающая между отдельными семьями,
как бы сливает их в одну огромную семью, объединенную
отцовской, материнской, братской любовью.
Дети перестают быть сиротами, переступая через по-
рог незнакомого, чужого дома.
Впрочем, и самое слово «сирота» теряет у нас право
на существование.
— Давайте выкинем это слово из нашего обихода, —
говорит учительница Егерева. — Не может быть сирот
в стране, где мы все —матери... Давайте говорить о на-
ших родных детях, а не о сиротах!
Все, кто слышал эту простую, глубоко сердечную
речь учительницы Егеревой. не могли не почувствовать
счастливой гордости за человека, за наш народ.
Нет, фашистам не удастся отнять у наших детей бу-
дущее, разрушить наши семьи, наши дома.
Люди у нас сильны и на фронте, и в тылу. Бесконеч-
ны жизненные силы нашего народа, а жизнь всегда по-
беждает смерть!
18 июня 1942 г.
Л. Кудреватых
ТРИСТА ПИСЕМ
Война, как ураган, разметала по стране друзей и род-
ных младшего лейтенанта Валентина Прилепского. Где
товарищи детства и задорной юности, где близкие серд-
цу друзья, вместе с ним выходившие на просторы пре-
красной жизни, Валентин не знал. В боевых походах,
в окопах, в схватках с врагом младший лейтенант нашел
много новых, дорогих и близких ему людей, таких дру-
зей, память о которых, любовь к которым сохранится
у него на всю жизнь. Но все же, когда «ротный почтарь»
весело выкликал фамилию счастливчиков, получавших от
родных или знакомых пакеты с десятками поцелуев
и приветов, Валентину Прилепскому становилось груст-
новато. Товарищи показывали ему полученные письма.
Все они, как правило, были написаны взволнованно, со-
греты лаской, проникнуты любовью. Но эти письма были
адресованы товарищам, а не ему, Прилепскому. За год
пребывания на фронте Валентин не получил ни одного
письма, ни разу «ротный почтарь» не выкликнул его
фамилии.
У Прилепского все время гнездилось естественное же-
лание — состоять в переписке с добрым человеком. И тог-
да он сам написал письмо. Адресованное не одному че-
ловеку, а всем горьковчанам. Он надеялся хоть бы на
один отклик. Письмо свое Прилепский послал в Горький,
в редакцию областной газеты «Горьковская коммуна».
Он писал:
«Я решил обратиться через вашу газету к девушкам
Горьковской области и просить их, чтобы они написали
мне о своей жизни в глубоком тылу».
Выдержки из письма Прилепского «Горьковская ком-
муна» опубликовала в передовой статье, напечатанной
в газете 14 ноября. Газета писала:
«Боец, потерявший родных, не будет забыт, он всегда
найдет друзей и товарищей в нашем тылу».
Газета была права. Прошел всего десяток дней, и ра-
ботники 886-й полевой почтовой станции заявили:
— Задыхаемся.
Двадцать второго ноября в адрес младшего лейте-
4 Заказ 676 97
нанта Валентина Прилепского пришли первые письма—
несколько десятков. На следующий день этих писем по-
ступило еще больше. За семь дней Валентин Прилепский
получил триста писем. На его просьбу отозвались триста
горьковчан, главным образом девушки: работницы, инже-
неры, студентки, школьницы, колхозницы, шоферы, учи-
тельницы.
Все ночи напролет Прилепский читал эти письма и не
успевал прочесть их. Письма читали его товарищи по
подразделению и по части. В каждом письме бойцы на-
ходили ласку, порыв благородных чувств к Родине
и Красной Армии.
Об этом лучше всего расскажут сами письма. Приве-
дем некоторые из них, взятые наугад:
Письмо первое.
«Добрый день, счастливый вечер! С приветом к вам,
колхозная девушка Лена. Во-первых, что я должна вам
написать, это следующее: бейте врага без пощады. Вы
на фронте никогда не будете забыты, всегда найдете
родных, знакомых, близких. Пишу о себе. Я работаю
в колхозе, в этом году выработала 290 трудодней. Все
работы закончили хорошо. Собираем теплые вещи для
Красной Армии. Будем, значит, знакомы. Вы не думайте,
что больше никого у вас нет. Нет, друг, на каждом ша-
гу— все родные, если в них сердце советского человека.
И вы—мой родной, хотя и незнакомый для меня, а когда
получите письмо, будем знакомы. С комсомольским при-
ветом остаюсь родная вам Лена Спугина. Ст. Горбатов-
ка, деревня Красная Горка, дом № 2».
Письмо второе.
«Валя! Мы, девушки-горьковчанки, Катя и Клава,
решили рассеять ваши грустные мысли и рассказать
вам несколько слов о себе. Мы работаем на заводе,
обе стахановки. Перевыполняем задания в пять-шесть
раз. Так мы оказываем вам помощь в разгроме вра-
га. Валя, бейте кровавых, бешеных собак-гитлеров-
цев, которые нарушили нашу мирную жизнь. Если вы
•пожелаете, мы будем с вами самыми хорошими друзья-
ми. До свиданья. Валя! Пишите, ждем. Подруги Катя
и Клава. Горький, 14, улица Альпинистов 4, кв. 3, Кате
Водовиной».
98

Письмо третье.
«Здравствуйте, дядя Прилепский. Пишет вам по ва-
шей просьбе из газеты Сукач Вова, ученик 4-го класса
«А». Дядя, вы и все наши бойцы и командиры защищае-
те советскую землю. Мой папа тоже защищает город Ле-
нина. За это он награжден орденом Ленина, уже треть-
им. Дядя, бейте немцев, как мой папа, а мы, пионеры,
в тылу будем помогать фронту хорошей! учебой и соби-
рать железо и цветной металл. Писал Вова Сукач. Горь-
ковская область, ст. Урень, улица Попова, 19».
Письмо четвертое.
«Товарищ Прилепский! Я уверена, что на вашу прось-
бу откликнулись уже сотни голосов. Присоединяю и я
свой голос. Пословица говорит, что друзья познаются в
беде, лучше сказать — в борьбе. Я простая советская
учительница. Признаться вам, несколько лет назад мне
эта работа была не по душе. Но сейчас... О, сейчас я
совсем другого мнения! Я вижу, что мои питомцы стали
уже летчиками, танкистами, другие готовятся ими стать,
чтобы со всей своей яростью бить врага. Как радостно
сознавать, что посеянные мною семена дают хорошие
всходы! Все мои ребята шлют вам привет. Антонина
Пестрянова. Горький, улица Свердлова, 46, кв. 2».
И таких писем триста! Пришли они к одному бойцу.
Прилепский физически не смог ответить на каждое
письмо. На помощь ему пришли его товарищи. Многие ко-
мандиры и бойцы с согласия Прилепского написали горь-
ковчаикам пространные ответы от своего имени. Так завя-
зывается тесная, душевная связь одной фронтовой части
с тыловой областью. И связь эта неразрывная, кровная.
Триста писем Прилепского — это триста дополнитель-
ных снайперских выстрелов по врагу, идущих от всего
сердца русского народа. Триста писем Прилепскому—
это душевная и моральная монолитность фронта и тыла,
которая вносит коренные поправки во все существующие
теории о военной тактике и стратегии. Триста писем
младшему лейтенанту Прилепскому, танки, построенные
на средства тамбовских, московских и других советских
колхозников, эшелоны подарков, со всех концов идущих
на фронт,— все это проявления того, чему имя — совет-
ский патриотизм.
13 декабря 1942 г.
100
НА ВОЕННЫЕ
РЕЛЬСЫ
Вероломное нападение гитлеровской Герма-
нии на СССР потребовало от советского народа
перестройки всего народного хозяйства огромной
страны. На военные рельсы ставились производ-
ство и человеческая психология. Из прифронто-
вых районов в глубокий тыл перемещались про-
мышленные предприятия, миллионы людей, госу-
дарственные ценности. На Урале, в Сибири, в
республиках Средней Азии и Казахстана кон-
центрировались невиданные производственные
мощности. На новых местах возводились заводы
и рудники, прокладывались железные дороги.
Мирные производства переходили на выпуск во-
енной продукции, шла ускоренная разработка
новых технологических процессов, возникали но-
вые материалы для производства вооружения...
Сельское хозяйство страны благодаря самоотвер-
женным усилиям колхозного крестьянства успеш-
но перестраивалось применительно к новым труд-
ным условиям военного времени.
Титаническая работа советских людей позво-
лила к концу 1942 года завершить создание
слаженного военного хозяйства. Защитники Ста-
линграда получали из тыла все необходимое для
своей героической борьбы против фашистских
захватчиков.

Д. Устинов
УВЕЛИЧИМ
ВЫПУСК ВООРУЖЕНИЯ
ДЛЯ ФРОНТА
Прошло полгода, как в условиях Отечественной вой-
ны начался новый этап Всесоюзного социалистического
соревнования. Это великое движение масс привело к зна-
чительному росту всего народного хозяйства, к невидан-
ному подъему оборонной промышленности и дальнейше-
му усилению помощи Красной Армии. В грозные для на-
шей Родины дни весь народ поднялся на защиту отече-
ства. Наш народ без устали кует оружие, давая Красной
Армии все необходимое для победы над врагом.
В октябре соревнование достигло наивысшей точки
развития. В преддверии XXV годовщины Великой Ок-
тябрьской социалистической революции трудящиеся на-
шей страны достигли новых производственных успехов.
В ходе предоктябрьского социалистического соревнова-
ния новый подъем был достигнут на заводах промышлен-
ности вооружения.
Какие изменения произошли в промышленности во-
оружения за эти полгода? Что нового принесли шесть
месяцев социалистического соревнования нашим пред-
приятиям?
Предприятия промышленности вооружения овладели
ритмичной работой. А ритм, как известно, не только
позволяет увеличивать выпуск продукции, но и повышает
культуру производства. Здесь весьма показателен опыт
наших передовых артиллерийских заводов, где директо-
рами Герои Социалистического Труда тт. Елян и Быхов-
ский, опыт предприятий стрелкового вооружения, кото-
рыми руководят тт. Фомин и Чарский. Эти заводы
успешно выполняют повышенные программы, изо
Д. Ф. Устинов в годы Великой Отечественной войны был народ-
ным комиссаром вооружения СССР. Ныне — кандидат в члены Полит-
бюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС.
103
дня в день повышают культуру производства, непрерыв-
но увеличивая их выпуск в серийном производстве. Все
это стало возможным только на основе ритмичной ра-
боты.
На ряде заводов заметно повысилось использование
заводского оборудования путем пуска каждого станка на
полный ход. В этом отношении весьма характерен опыт
эвакуированного завода, где директором т. Котляр. На
новой базе этот завод, несмотря на сложные условия
работы, увеличил производительность против старой в
три раза. Достигнуто такое резкое нарастание производ-
ства благодаря максимальному съему деталей с каждого
станка. Идя по этому пути, промышленность вооружения,
несомненно, добьется новых и весьма значительных ус-
пехов.
Многие заводы стали упорно заниматься обучением
новых кадров рабочих ведущим специальностям, доби-
ваясь выполнения норм выработки каждым рабочим.
Так, например, на патронном заводе, которым руководит
т. Алешин, тщательно продуманная организация подго-
товки новых рабочих обеспечила предприятию значитель-
ный рост выпуска продукции.
Участие каждого рабочего в соревновании открывает
новые перспективы перед нашей промышленностью.
Здесь таится один из громаднейших резервов роста про-
изводительности труда и выпуска продукции. Можно
привести немало примеров, когда именно социалистиче-
ское соревнование явилось основным методом подъема
предприятия на уровень, определяемый требованиями
войны. Завод стрелкового вооружения, где директором
т. Фомин, ранее отстававший с выполнением плана, в хо-
де соревнования, в результате самоотверженной работы
коллектива добился не только выполнения, но и пере-
выполнения повышенной программы, завоевал в сентяб-
ре переходящее Красное знамя Центрального Комитета
ВКП(б). На этом заводе партийная организация прове-
ла большую работу по активному вовлечению заводско-
го коллектива в соревнование.
Одним из значительных успехов промышленности во-
оружения за это полугодие является досрочное выпол-
нение повышенной программы по станкостроению. Про-
мышленность вооружения превысила в третьем квартале
довоенный уровень выпуска станков. Увеличился выпуск
универсальных станков, на базе которых создан целый
104

ряд операционных станков. Каждый такой станок обслу-
живает конкретную операцию в серийном и массовом
производстве при наиболее выгодном режиме. Рост вы-
пуска станков неразрывно связан с увеличением выпуска
вооружения, с освоением новых типов и видов его.
За минувшие полгода заметно увеличился приток цен-
ных рационализаторских мероприятий, развернулась
борьба за режим экономии. Так, на заводе, где директо-
ром т. Исаков, реализация 55 рационализаторских рабо-
чих предложений дала предприятию только в сентябре
1275 тысяч рублей экономии. Свыше 2 миллионов рублей
сэкономлено в сентябре в результате реализации рацио-
нализаторских мероприятий на заводе, которым руково-
дит Герой Социалистического Труда т. Елян. На этом за-
воде в цехе, которым руководит т. Гордеев, творческая
инициатива стахановцев Афанасьева, Сергеева, Киселе-
ва и Федорова позволила добиться сокращения вспомо-
гательного времени на промеры деталей, благодаря че-
му высвобождено 19 крупных токарных станков для
других производственных операций.
Улучшился за этот период и обмен производствен-
ным опытом между предприятиями и между цехами. Та-
ким путем удается подтягивать отстающие участки, быст-
ро улучшать их работу. На заводе, где директором т. Ива-
нов, в одном из основных цехов в результате обмена произ-
водственным опытом досрочно выполнил сентябрьскую
программу ряд производственных участков, где старши-
ми мастерами тт. Мезрин и Гуляев.
Опыт соревнования подсказывает нам необходимость
улучшить организацию производственного планирования,
строить его на точных расчетах и добиваться максималь-
ного съема деталей с каждого станка.
Некоторые руководители заводов после завершения
месячного плана успокаиваются на достигнутых резуль-
татах, не уделяют должного внимания работе цехов и
участков в первые дни нового месяца, а затем начинают
штурмовать и тем самым дезорганизуют борьбу за ритм,
за график. Такие руководители забывают, что их первей-
шая обязанность —создание комплектного задела дета-
лей, который обеспечил бы нормальную сборку и выпуск
продукции в запланированных размерах.
Взять, к примеру, заводы, которыми руководят тт. Сы-
соев и Усанов. Первый из них за последнее время хотя
и улучшает свою работу, но работает неравномерно,
106
«штурмует». Второй —не уделяет должного внимания
вопросам правильной организации производства и рабо-
тает не по графику. На тех же заводах, где выпуск про-
дукции проходит скачкообразно, неравномерно, где лихо-
радочный подъем сегодня сменяется резким отставанием
через несколько дней, как правило, плохо организована
подготовка производства, не учтена полностью производ-
ственная мощность предприятия. Нельзя забывать, что
правильная организация социалистического соревнования
во многом зависит от повседневной борьбы за выполне-
ние суточного графика.
Есть у нас отдельные заводы, которые без особого
напряжения выполняют установленную для них произ-
водственную программу. Это’ свидетельствует о том, что
при определении производственных заданий не были уч-
тены полностью реальные возможности этих предприя-
тий. Да и сами руководители некоторых предприятий не
прониклись сознанием необходимости помочь наркомату
составить напряженный, но вместе с тем реальный план,
обеспечивающий действительное и полное использование
всех производственных возможностей. Это особенно не-
обходимо сделать сейчас, в условиях военного времени,
когда все материальные ресурсы и производительные
мощности нашей страны должны быть полностью и с на-
илучшими результатами использованы для нужд фронта.
Было бы ошибочно думать, что борьба за суточный
график может ограничиться только доведением его до
цеха, производственного участка и рабочего места. Ус-
пешное выполнение суточного графика во многом зави-
сит от того, насколько производственное задание обеспе-
чено материально-техническими средства-
ми, насколько правильно распределено изготовление то-
го или другого изделия на производственном оборудова-
нии и, наконец, насколько хорошо организовано рабочее
место.
Опыт подсказывает, что надо больше внимания уде-
лять производственному планированию вспомогательных
и заготовительных цехов, определению конкретных
производственных заданий для них с тем, чтобы
эти цехи работали с полной нагрузкой, используя всю
мощность своего оборудования, чтобы они своевре-
менно (до начала месяца) имели продуманное и тех-
нически обоснованное производственное задание для
обеспечения успешной работы механических цехов.
107
Необходимо далее повседневно улучшать технологи-
ческий процесс на производственных операциях. Извест-
ны, например, случаи, когда на некоторых заводах дефи-
цитное оборудование занято выпуском несложных дета-
лей, причем работа этого оборудования сводится к боль-
шому съему металла с полуфабрикатов или заготовок.
Между тем достаточно правильно выбрать наиболее под-
ходящий профиль металла, подготовить полуфабрикаты
на специальных ковочных машинах, внедрить чистовую
штамповку — и оказывается возможным сэкономить ме-
талл и высвободить немалое количество дефицитного
оборудования для других, более сложных и ответствен-
ных операций.
Одной из основных предпосылок для правильного пла-
нирования производства является паспортизация обору-
дования. Это мероприятие поможет правильно развер-
стать производственные задания и полностью использо-
вать оборудование, особенно при расчетах его загрузки
и нормирования производства.
Мы должны на каждом заводе, в каждом цехе еще
выше поднять производительность труда, из каждого
станка и агрегата выжать максимухм возможного, а для
этого нужны прежде всего железная дисциплина, неук-
лонное соблюдение всех правил внутреннего распорядка.
Еще более строго, по-военному надо блюсти трудовую
дисциплину.
Требовательность и еще раз требовательность—вот
что должно отличать каждого мастера, начальника сме-
ны, цеха, каждого руководителя производства. Надо не-
устанно разъяснять новичкам, пришедшим на заводы,
насколько нетерпимы, особенно сейчас, малейшие откло-
нения от принятых норм производственного порядка.
Нужно разъяснить молодому рабочему, что станок, ин-
струмент, материал, доверенный ему Родиной, является
его оружием в борьбе за честь и свободу Родины.
Надо умело закреплять производственные успехи. В
ритмичной работе, в правильном планировании произ-
водства, в дальнейшем размахе соревнования заложены
не использованные еще резервы для усиления помощи
Красной Армии.
Приближается зима — период наибольших затрудне-
ний в работе. Мы обязаны подготовиться к зиме так,
чтобы никакие трудности не ослабили темпов нашей
работы, темпов роста вооружения для фронта.
108
Особо важное значение в связи с этим приобретает
необходимость перевода заводов на местные виды топли-
ва (торф, дрова, уголь). Руководители предприятий обя-
заны добиться в короткий срок освоения местных топ-
ливных сырьевых баз, замены дальнепривозного и жид-
кого топлива местным. Создание запасов топлива и сырья
в нашей промышленности является крайне важной воен-
но-хозяйственной задачей, от выполнения которой во мно-
гом зависят производственные успехи наших заводов.
Военная обстановка обязывает нас со всей суровостью
пресекать всякие проявления благодушия, беспечности,
зазнайства и расхлябанности. Война требует от нас еще
большего напряжения сил, отличной работы, неустанно-
го движения вперед. Никто не имеет права успокаивать-
ся на достигнутом. Враг угрожает существованию Совет-
ской Родины, священнЫхМ завоеваниям Великой Октябрь-
ской социалистической революции. Поэтому с каждым
днем и часом надо усиливать помощь фронту, давать
больше боевой продукции. Такова святая обязанность
каждого вооруженца, каждого патриота нашей Родины.
Мы должны неустанно совершенствовать качество
продукции. Мысль наших конструкторов, технологов,
стахановцев, производственников промышленности во-
оружения должна быть направлена на то, чтобы непре-
станно совершенствовать качество оружия, чтобы враг
ни в чем не мог нас опередить, чтобы Красная Армия об-
ладала еще более мощной военной техникой для отпора
врагу, для разгрома врага.
4 ноября 1942 г.
И. Эренбург
ДЕЛО НАШИХ РУК
Между двумя боями при тусклом свете коптилки лей-
тенант изучает чертежи, сопровождающие статью «Уро-
ки боя». Конечно, легче учиться в академии. Но выбора
нет: мы должны менять части машины на ходу, учиться
в блиндажах, перестроить многое в нашем сознании под
109
сопровождение музыки боя или среди ожесточенной ра-
боты тыла.
Помню, несколько лет тому назад зашел я в одно уч-
реждение и ушибся о стол. Секретарь меня успокоил: «Об
этот стол все расшибаются». Я спросил: «Почему не пе-
реставите?» Он ответил: «Заведующий не распорядился.
Переставлю — вдруг с меня спросят: «Почему это ты
придумал, что это означает?» Стоит и стоит —так спо-
койней...» У нас у всех синяки от этого символического
стола, от косности, перестраховки, равнодушия.
Человек, который, пожимая плечами, говорит: «Это
меня не касается», — слепец. Все теперь касается всех.
Человеческие возможности безграничны. Можно проле-
жать жизнь на печи, и можно в один месяц перевернуть
мир. Под Сталинградом тридцать три бойца остановили
семьдесят танков. А ведь бывало, что триста тридцать
бойцов убегали от семи танков. Все зависит от человека,
от его мужества, от его находчивости и напряжения.
Каждый гражданин должен понять всю меру своей
ответственности. Он не ребенок, который вправе сослать-
ся на опекунов, он — творец своего будущего. В театре
одни играют, другие смотрят, аплодируют или свистят.
Театр военных действий — нечто иное: здесь нет зрите-
лей. Если немцы на Кавказе — это неудача всего народа.
Нужно еще ожесточенней воевать и еще ожесточенней
работать.
Война пробудила в каждом из нас еще больший вкус
к жизни. Законное чувство: мы до самой глубины по-
няли, что именно мы защищаем. Но во имя жизни мы
должны теперь забыть все, кроме одной страсти — отсто-
ять Родину.
Мне пишет старший лейтенант И.: «Моя жена нерв-
ничает, она теряет надежду, она меня спрашивает: «Ког-
да конец?» Она хочет оправдать это любовью ко мне. Я
женился незадолго до войны. Дочь родилась 26 июня
прошлого года, а за два дня до этого я ушел на фронт и
дочь не видал. Жена мне часто пишет: «Не видел даже
дочери...» Но это не оправдание. Сейчас нужна не толь-
ко такая любовь, сейчас нужно любить шире. Если бы
она видела то, что видели мы в деревнях, освобожденных
от немцев!..»
Легко понять грусть, тоску молодой жены, которая
ждет вести от мужа. Но ее дочь жива потому, что стар-
ший лейтенант И. и его боевые друзья думают сейчас не
ПО
о своей судьбе, а о судьбе Родины. Их любовь воистину
широка: все в ней — и привязанность к родимому дому,
и чувство истории.
Пусть горе женщины обратится на врага. «Когда
конец?» — спрашивает она. Это зависит не только от лей-
тенанта, это зависит и от его жены. Мирной жизни боль-
ше нет. Миллионы эвакуированных живут на бивуаке. За-
темнены города глубокого тыла. Лишения узнали все.
Враг в доме. Где же здесь сетовать? Здесь надо бить
врага. Слишком дорого стоит каждый час промедления.
Врагу помогает не только наша беспечность, но и наша
грусть. Пусть грусть станет снопами, патронами, торфом.
Пусть каждый боец знает, что в тылу день и ночь тру-
дятся десять человек: подают ему хлеб, одежду, вооруже-
ние, боеприпасы.
Нужно торопиться, нужно понять, что такое на войне
время. Немцы живут по минутной стрелке. У одного не-
мецкого ефрейтора в записной книжке я нашел такую
запись: «Десять часов на работу, восемь на сон, час со-
рок минут на пропитание, час тридцать минут на пере-
движение и, следовательно, на серьезные мысли, сорок
минут на чтение, двадцать минут на ребусы и кроссворды,
четверть часа на гимнастику, три четверти часа на сно-
шения с Гертрудой, пятьдесят минут на разные хозяйст-
венные и непредвиденные дела. Это — средние данные,
не считая воскресных дней за месяцы январь — март
1939». Мерзкая статистика! Машина, которая прикиды-
вается человеком! Никогда мы не станем так жить, и
Гертруд на пятьдесят минут у нас нет. Но воевать мы
должны по минутной стрелке, иначе мы не побьем нем-
цев. Потерянные десять минут в ходе боя могут решить
все. Каждый гражданин тыла, который теряет десять ми-
нут, помогает врагу. Мы должны опережать врага и опе-
режать события, атакуя, предвидеть контратаку врага,
думать летом о зиме и осенью о весне, укреплять далекий
тыл, превратить в топливо каждую минуту, согреть на-
шим рвением города, накормить нашим потом моторы.
Время служит тому, кто понял, что такое время.
Мы должны подчинить все военной дисциплине. Нем-
цы— автоматы. Когда они пришли в Париж, исчезли все
автомобили, но немцы сразу ввели бессмысленно слож-
ные правила перехода улиц. Они должны организовы-
вать, даже когда им нечего организовывать. Их пародия
на порядок: уничтожить все автомобили и поставить де-
111
сять тысяч новых светофоров. Но, чтобы побить немцев,
мы должны принять железный порядок. Когда пешеход у
нас переходит улицу, кажется, что это — самоубийца,
который кидается под машину, на самом деле он даже
не торопится, он гуляет. Это маленький пример, но над
ним стоит задуматься. Я хочу быть свободным в мыслях,
в чувствах, в творческой работе. Для этого я теперь от-
кажусь от всего, стану солдатом в строю.
Гражданка О. Хитрова пишет мне из Саратова:
«Иногда слышишь, что теперь война, может быть, скоро
всем конец, а поэтому не стоит ничего делать хорошо.
Разве это правильно? По-моему, наоборот. Раз война,
надо делать все еще лучше. Если уж раньше смерти ум-
решь, то и до победы не доживешь... Я вот домашняя
хозяйка. Сейчас четыре часа в день работаю на дорож-
ных работах. Работаем мы мало — никто нас не торопит,
никто не объясняет задания. Спрашиваем прораба, а он
отвечает: «Торопиться нечего...» Я в начале войны тоже
было поддалась такому настроению. Услышу утром пло-
хую сводку, и весь день ничего не делаю, говорю: «Все
из рук валится». А теперь я душой окрепла. Услышу свод-
ку и говорю себе: а я назло им буду работать вдвое, и
шить буду, и штаны красноармейские постираю, да и
поштопаю. Не хочу умирать раньше смерти. Если у нас
немецкий шпион где-нибудь рядом, пусть видит, что мы,
несмотря ни на что, крепки духом и выстоим». Замеча-
тельные слова! В них вся душа, вся крепость России.
Пусть они исправят и прораба, и тех, которые еще ду-
мают победить спустя рукава, и малодушных, готовых
умереть до смерти.
Есть в русском сердце залежи великих чувств, о ко-
торых многие и не подозревают. Все в роте знали, что
Василий Никулин — хороший парень. Не удивились, уз-
нав, что Никулин перебил много немцев. Но кто мог
предвидеть последние минуты этого скромного человека?
Он крикнул товарищам: «Уходите, я их буду на себя
отвлекать». Раненый, он продолжал строчить из автома-
та. Кончились диски. Немцы навалились на Никулина.
У него нашлась еще «лимонка» — ручная граната. Тогда
Никулин крикнул другу: «Уходи, я буду взрываться»,—
и дернул за кольцо.
Рядом с героикой боя могут показаться бледными
112
дела тыла. Но и в них —тоже биение большого сердца.
Из Алма-Ата пишут о скромной работе женщин на стан-
циях Турксиба. Через Луговую проезжали бойцы — с
фронта, на фронт, легко раненные, из госпиталей. Жены
железнодорожников, работницы, домашние хозяйки ре-
шили помочь бойцам. На этой узловой станции подолгу
жнут поезда. Женщины кормят бойцов, дают им постели
в домах, подшивают воротнички, берут грязные платки,
дают чистые, делают множество того, что может сделать
только заботливая женщина. Они вырывают время у сна.
Отдают свои овощи, молоко, из своих простынь делают
платочки. Они отдают не лишнее, но свое последнее, и
вот это доходит до самого сердца бойца. Один сержант,
проехавший Луговую, пишет из-под Ржева: «Милые се-
стренки! Спасибо за ласку. Мы бьем немцев, и я думаю:
и за вас, сестренки, буду бить проклятых. Согрели вы ме-
ня своим приветом...» Фронту нужно все: и патроны, и
табак, и простая человеческая ласка.
В одной старой книге я прочел, что Тулу звали «сталь-
ной душой». Тула оправдала это прозвище. Когда враг
подошел вплотную к городу, старухи и девчонки рыли
рвы. Заводы эвакуировали, но осталась кучка старых
рабочих. Осталось немного сырья и много упорства. Ту-
ла не сидит сложа руки. Туляки смеются над немецкими
бомбами. Рабочий полк давно стал частью Красной
Армии, но почетное имя за ним сохранилось: «Тульский».
Недавно один боец Тульского полка сделал на своей
тульской винтовке сотый надрез в честь сотни убитых
врагов. Винтовке этой 43 года, но бьет она без отказа.
Дед его воевал с этой винтовкой в русско-японскую вой-
ну. Винтовку он оставил сыну: пригодилась, когда приш-
лось бить германцев. Теперь винтовка вспомнила прош-
лое: внук пошел добровольцем в Тульский рабочий полк.
Он уже сделал семь свежих насечек. Мать его говорит:
«Тульское ружье далеко шагает».
Эти насечки — исповедь русского сердца. Огромная
историческая ответственность понятна тульским рабочим.
Будем биться, как тридцать три героя под Сталинградом.
Будем работать, как Тула. Мы не умрем до смерти, мы
увидим победу.
11 сентября 1942 г.
Вл. Бахметьев
ТРИ ПОКОЛЕНИЯ
I У завода имени Владимира Ильича Ленина боль-
шое и славное прошлое. В борьбе за Советскую
власть завод шел в первых рядах революционного проле-
тариата.
За время довоенных пятилеток ильичевцы украсили
историю своего предприятия новыми трудовыми подви-
гами.
За месяцы Отечественной войны завод не только
справляется с поставленными ему задачами, но и ведет
за собой другие работающие на фронт заводы.
Осенью 1941 года оборудование завода вывезено было
в глубь страны. Но старые кадровики не теряли надеж-
ды на восстановление родного завода. Прежде всего на-
до было добыть оборудование.
Его после хлопот и разъездов добыли: в подвалах, на
складах своего завода и других предприятий, у кустар-
ных артелей. Все, что поддавалось ремонту и могло быть
где-либо использованным, доставлялось в пустые цехи,
приводилось в порядок. Нехватка в частях, в отдельных
деталях инструмента восполнялась туг же вновь органи-
зованными бригадами слесарей и механиков. Стахановцы
с ремонтных работ шли в цехи, за станки и механизмы,
позже — стали мастерами, начальниками пролетов, ин-
структорами молодых рабочих.
Молодежь стекалась сюда из Волоколамска, Дмитро-
ва, из Орловской и Воронежской областей, с Украины.
Были тут колхозницы и домохозяйки, служащие, ученики
средних школ, ремесленники, воспитанники ФЗО. Пора-
ботать над новичками довелось старикам немало.
В январе 1942 года работа ильичевцев отмечена вы-
сокой наградой — орденом Ленина. Во Всесоюзном соци-
алистическом соревновании завод держит первенство, и
ему вручено переходящее знамя ЦК ВКП(б). В ознаме-
нование четверти века Советской власти коллектив за-
вода принял на себя дополнительные обязательства.
«Кто не идет вперед, тот идет назад...» — читаете
вы в очередной стенгазете. Ильичевцы пятиться не при-
выкли.
114
В цехе №22, самом большом и ответственном, предсе-
дателем цехкома Сергей Дмитриевич Горбунов, бывший
слесарь, партиец, общественник. Послушайте этого чело-
века в беседе между сменами с работниками, и вы пой-
мете, что больше всего на свете Сергея Дмитриевича
страшит мысль о недостойном поведении тех, кто призван
блюсти заветы ильичевцев.
— Для нас нет трудностей, с которыми мы не сов-
ладали бы! — говорит он своим слушателям негромко,
но с огоньком в припухших от усталости глазах.-—Будь
ильичевцем, делай работу, не щадя сил.
И молодежь делает, недосыпая ночей, отказывая се-
бе в отдыхе, в насущных радостях жизни. К тому же
только немногие из молодых ильичевцев не связаны с
фронтом делом, а то и кровью своих близких — отцов, му-
жей, братьев.
|| Особенностью работы парторганизации завода яв-
I ляется то, что вся работа перенесена к станкам,
верстакам, вагранкам. Партийные работники организуют
и воспитывают новые кадры не только словом, но и при-
мером. Производство они знают назубок и, когда надо,
участвуют в производственных совещаниях специалис-
тов как равные. Секретарь парторганизации Скворцов —
инженер-конструктор, имеет острый, наметанный глаз
подлинного руководителя-производственника. Подними
такого партработника в глубокий час его ночною отдыха
и задай ему вопрос об успехах или нехватках любого аг-
регата, любого цеха, он без замешательства расскажет
вам о предмете все существенное. Он знает сколько-ни-
будь видных рабочих завода по имени и отчеству, осве-
домлен о недостатках и достоинствах каждого партийца
и, главное, умеет вовремя поднять у человека, будь это
начальник цеха или рядовой токарь, волю к действию, к
преодолению трудностей.
Чтобы судить о ближайших сотрудниках секретаря
парторганизации, проследите работу хотя бы одного из
цеховых секретарей. Возьмем для примера Борисова из
цеха №22. Это рабочий, токарь по специальности. Он не
скажет зряшнего, опрометчивого слова, факты, какие
приводятся им в речах перед рабочими, полны смысла
и той особой ударности, которые характеризуют в лю-
дях органическую связь с данным трудом. Надо — Бо-
115
рисов сможет засучить рукава и встать к станку. Вот
почему секретаря цеховор! организации не проведешь от-
говоркой об объективных условиях, и каждый партиец,
если он хочет заслужить доверие своего старшего по пар-
тии товарища, должен держать себя у станка как воин на
боевом посту и так же, как тот, владеть на «отлично»
своим оружием.
Вот один из цеховых командиров завода Ильича —
начальник цеха №22. Дмитрир0! Панов — партиец, в 1932
году он закончил Бауманский институт без отрыва от
производства, в 1936 году провел дипломную работу и
направлен на завод, в станкостроительный цех, а с на-
чала войны — в цех № 22.
Хорошо знающий дело, он отдает много времени и
энергии техническому образованию новых кадров, рацио-
нализации труда, экономии в материалах. Это ему, Па-
нову, цех во многом обязан выполнением и перевыполне-
нием очередных производственных планов. Это он ока-
зывается ближайшим помощником и работником парт-
организации во всякой проводимой в цехе кампании. И
это он с помощью старых кадровиков своего цеха умеет
добиться того, что самые юные среди станочников в пол-
тора-два месяца овладевают нередко секретами труда
настолько, что их выдвигают в настройщики станка.
ШК группе старых рабочих-энтузиастов, которым за-
вод обязан вторым своим рождением, надо отнести
мастера цеха №22 Георгия Григорьевича Буданова, на-
чальника седьмого пролета Сергея Моисеевича Разувае-
ва, заместителя начальника цеха Сергея Ильича Невст-
руева.
Буданову 70 лет, но отдыхать он собирается лишь по-
сле разгрома фашистов. «Меня эта война настигла в
семьдесят лет... Трудновато, но не отступлюсь, пока бу-
дет надобность в наших боеприпасах», — говорит о себе
Георгией Григорьевич, готовящийся в этом году отме-
тить 55 лет своего трудового стажа.
— Это — мои ученики! — рекомендует старик Невст-
руева и Разуваева.
«Ученики» имеют достаточно почтенный возраст, не
один десяток лет труда, и оба они могли бы многим из
своих станочниц годиться в деды. Однако звание деда
по заслугам остается среди молодежи за Будановым.
116
Среди «внучат» Буданова выделяются Александр
Промыслов, Лидия Евсеева.
Промыслову 19 лет, на заводе Ильича он с 1939 года.
Был станочником, переведен в наладчики. Евсеева на год
моложе Промыслова, и за станком она всего полтора ме-
сяца, но уже перевыполняет задания более чем вдвое.
Оба с волнением говорят о мелких помехах в работе.
— Каждый кусочек потерянного времени, это — недо-
данный фронту снаряд, — говорит Промыслов, хмуря
брови. — Я вот иной раз задумаюсь, и вдруг как бы кто
толкнет меня: «Эй, Сашка, давай-давай, брат, свои го-
стинцы!» Вроде как голос ее брата Алексея с фронта,—
добавляет он, указывая на Евсееву.
У Лиды Евсеевой брат на фронте; отец, ополченец,
был там же, попал в плен к немцам, бежал из плена и
вскоре умер.
— Что же с ним было? — невольно задаете вы вопрос
девушке.
— Всю кровь из него людоеды высосали... Посмотре-
ли бы вы на него! — тихонько откликается та и опускает
зеленые, вдруг увлажнившиеся глаза. Промасленные до
сизого цвета руки ее приметно дрожат.
— Устаете в работе?
Вопрос заставляет Лиду вскинуть голову. Под черной,
обращенной к вам бровью вспыхивают лучи, на смуглой
щеке — внезапный румянец.
— Не то время, чтобы уставать... Мы с братом Вик-
тором— второй у меня тоже на заводе,— слово дали до
конца войны не пищать...
— Держи, как говорится, зажимной винт туго-нату-
го! — вмешивается соседка по станку.
— Кипит у девчат сердце против немцев! — замечает
предцехкома Горбунов, направляясь в глубь цеха. — А
насчет винта сказано неплохо... Умное племя растет,
грамотное, оттого и в работе быстрота достижений.
— Заметьте себе, — продолжает Горбунов, — самые
среди наших новичков понятливые в работе — это самые
злые... Тот, кто злость в сердце против немца копит, у
того обязательно двести, а то и поболе процентов выпол-
нения заданий. К примеру, комсомолку нашу Чекулаеву
взять... Как ей плохо работать, если она под игом варва-
ров полтора месяца в Волоколамске находилась с роди-
телями?! Дом у них сожжен, имущество разграблено,
сами еле выжили.
117
IV Огонь, вода, химический раствор, стальные резцы,
сверла, режущий инструмент, мускулы и нервы ра-
ботника— все это участвует в изделии, рассчитанном
на поражение врага.
Каждый воин, стоящий при орудиях, должен знать,
какой ценой рождаются на свет боеприпасы, знать и —
бить по цели, возможно точнее по цели!
Участвуя в живой переписке завода с фронтом, юная
стахановка цеха Панова — Таня Кузьмина в ответ на
приветствие гвардии старшего лейтенанта писала:
«Дорогой товарищ Щевмога! Спасибо за приветствие
по случаю производственных достижений наших, и вот
что хочу я сказать вам и вашим товарищам: бейте, кру-
шите вражескую технику».
В ней бьется сердце советской патриотки, велика сила
ее любви к Родине, ненависти к врагу. Будь это возмож-
но, Таня и ее подруги-станочницы самоотверженно заме-
нили бы взрывчатые вещества снаряда энергией своей
крови, динамитом своей ненависти, и все для того, что-
бы там, на фронте, «били, крушили врага».
«Товарищ Кузьмина! — писал Тане, стахановке цеха,
гвардии командир Иван Григорьевич Лупинос. — Мы
вместе с вами, я — на фронте, вы — в тылу, будем стре-
миться к единой цели: разбить фашистов и снова за-
жить счастливой, радостной жизнью».
Именно так: разбить врага, чтобы вернуть свое право
на счастье, на творческий труд —право, добытое в мно-
голетней борьбе.
И ради этого — «разбить, чтобы вернуть» — три поко-
ления ильичевцев — от семидесятилетнего Буданова до
Тани Кузьминой и Лиды Евсеевой — взяли на себя в пред-
октябрьском соревновании дополнительные обязатель-
ства: дать боеприпасы фронту сверх плана.
29 сентября, досрочно, завод выполнил месячную
программу, вновь подняв выпуск продукции и перекрыв
августовский план. В третьем квартале ильичевцы дали,
таким образом, боеприпасов фронту в полтора раза боль-
ше, чем во втором.
Переходящее Красное знамя Центрального Комитета
большевистской партии вновь завоевано этим заводом,
носящим с честью славное имя Владимира Ильича.
8 октября 1942 г.
118
П. Павленко
У ИСТОКОВ ПОБЕДЫ
Дорога, ведущая к победе, длинна. Она начинается
вдали от сражений, как большая река вдали от моря. В
пути принимает в себя река сотни притоков и величавою
Волгой вливается в Каспий. Подобна ей дорога к победе.
Через фабрики и заводы, колхозы и школы, напоенная
всей мощью Родины, приближается она к рубежу, за ко-
торым враг.
Боец и танк, миномет и винтовка приходят к бою из-
далека— там-то и начинается первый шквал битвы.
Я— у истоков сражений, в городе, славнОхМ своими за-
водами. К сожалению, я не могу назвать ни имени этого
великого русского города, ни даже описать его хотя бы
вскользь. Но город настолько издревле известен и славен,
в его истории столько страниц вдохновенной отваги,
столько великих имен в прошлом и настоящем, что вре-
менное инкогнито нисколько не умалит его неумирающей
славы.
....Начинается величайшее сражение советского тыла
по подготовке победы на фронте.
Это клятва — перевыполнять любое задание не менее
чем на 200 процентов, давая превосходное качество в
минимальные сроки. Если перевести эти проценты на
язык живого примера, то выйдет, что человек, уже и так
работавший за двоих (благодаря уплотненным производ-
ственным планам), теперь обязывался трудиться за чет-
верых.
Но и этого было мало. Завод, выпускавший автома-
шины, начал срочно выпускать танки. Комсомолец Шу-
бин дает 2000 процентов нормы, работает за 25 человек.
Официантка Павлина Давыдова бросает свою столовую
и приходит в цех серого чугуна, чтобы на глазах у всех
превратиться в формовщицу-стахановку, в руководитель-
ницу молодежной бригады и давать до 400 процентов
нормы.
Нужно работать не только быстро, но и умно. Бри-
гадир слесарей так называемых дефектчиков Шибанов,
на ходу исправляющий неполадки в уже собранном тан-
ке, рассчитывает свое время с точностью до секунды. Он
119
набирает темпы, экономя не часы, а мгновения. Танк вы-
ходит в пробный пробег, бригады с ним, и, пока машину
бросают во все колдобины и ведут из нее стрельбу в
самых сложных условиях, слесаря обязаны устранить
решительно все недочеты, чтобы тут же сдать машину
фронту. Только так и можно выполнить по восьми норм
в сутки...
Когда не называешь точных цифр, проценты теряют
свою убедительность. Однако война есть война, она не
любит некоторых цифр. Лучше держать их в секрете. Но
в этом очерке можно обойтись и без них, заменив цифры
сравнительными примерами.
Вот, например, один из заводов, производящих танки.
За один месяц он выполнит производственную программу
всего 1940 года... Заводы, производящие самолеты,
в 20 раз увеличили выпуск. Как достигнуты такие пора-
зительные успехи? Ведь предельны же человеческие си-
лы, ведь есть же границы человеческой выносливости,
перешагнуть которые невозможно.
Всему есть, оказывается, предел, кроме воли к побе-
де. Ей одной нет препятствий и рубежей. Она одна раз-
двигает мощь человека до богатырских возможностей.
Не руки, не сила плеч, не выносливость мышц двигают
советским фронтовиком на заводе, а сердце. Можно ра-
ботать 24 часа подряд и не сделать половины того, что
делается, если нет творческого вдохновения, порыва,
азарта и самозабвения.
Если бы слесарь Филиппов, делающий, как правило,
500 процентов нормы, не заменил бы ручную обработку
одной важной детали обработкой механической, он не
добился бы своего успеха. Токарь Дмитрий Рыжков не
сумел бы систематически выполнять план на 500—600
процентов, а по отдельным деталям — и на 2000 процен-
тов, если бы не был неутомимо изобретателен. На своем
токарном станке он и шлифует и сверлит, а еще не так
давно детали отвозили на шлифовку за несколько кило-
метров, теряя на эту операцию дни.
Никто из знатных стахановцев не удержался бы на
своем уровне, если бы не работал над собой, не учился,
если бы не сражался у своего станка, как сражается
и побеждает пулеметчик или пехотинец, затаив в душе
ярую ненависть к захватчикам.
У жителей этого города есть земляки на фронте —
бойцы Гришина. О них упоминалось в печати.
120

Бойцам Гришина отвозили подарки. Поехала с ними
специальная делегация. И когда встретились земляки на
фронте —не о спичках и папиросах пошел разговор.
— Танки-то вы нам даете? Пулеметы даете? —напе-
ребой спрашивали бойцы.
— Даем, родные вы наши, даем! — отвечали делега-
ты.— У нас, друзья, примуса теперь починить негде. Где
примуса чинили — теперь сплошь минометы делаем. Где
подковы ковали —мины монтируем. Все для вас!
И это правда. Город встает, одержимый великою
страстью. Растут старые цеха. Зимой, в морозы, выра-
стают корпуса новых цехов и даже новых заводов. Люди
мало спят. Люди редко бывают дома. Люди забыли об
отдыхе. Они учатся, ибо без знаний не выдержишь, и ра-
ботают, работают, работают,
4 января 1942 г.
Ф. Панферов
РОДИНА-НАША ЖИЗНЬ
I Тропы мягкие, осенние; когда ступаешь ногой, то
кажется, что ступаешь на пробку. То ли потому, что
тропы такие мягкие, пружинистые, потому ли, что осень
чудесно разукрасила леса,— только Василий Андреевич
Сопрыкин, несмотря на свои годы, бежит впереди меня,
быстро, с маху берет крутизны, выкрикивая:
— Ну! За мной! Э-э-э!
Урал. Вот он, красавец седой. Отсюда, с вершины
Малибера, мы видим, как у подножий хребтов, замкну-
тые, стиснутые скалами, блещут на солнце озера. А вот
вдали, может быть, за пятьдесят, шестьдесят километров
от нас, упирается макушкой в голубое небо гордыня Ура-
ла— гора Еремей. И леса... леса. Густые, непроходимые,
сказочные.
— Стойте. Стойте,— резко повернувшись ко мне, за-
шептал Василий Андреевич и, придерживая меня за ру-
кав, сам замер на месте.
Недалеко от нас, на перекрестке троп, уткнув морду
122
в землю, стоит лось. Выточенный, поджарый, чуть-чуть
встряхивая спиной, он, искоса глядя на нас, несколько
секунд стоял молча. Потом рявкнул. Раз, два. Смолк
и снова.
— Пугает,— шепчет Василий Андреевич.— Дескать,
вот я вас. Ишь забрались в мое владение. Ух, ты-ы! —
крикнул он и ударил в ладоши.
Лось сорвался и мигом утонул в лесной чащобе.
— И-и-и. Сколько их тут. Козлы, лоси, лисы. Всякого
добра. А железо, медь, уголь, золото. Знаете, сколько
паровозов бегает по стране, сколько проложено рельс,
сколько самолетов, сколько домов в городах, скреплен-
ных сталью? А какие запасы золота лежат в государст-
венных подвалах? Во всем этом горячее участие прини-
мал наш Урал... Но богатства его и до сих пор нетрону-
ты.— Проговорив это, Василий Андреевич снова побежал
впереди меня, а я вспомнил, как совсем недавно мы
видели пласт угля в сорок пять метров. Люди, сняв верх-
ний слой, берут уголь открыто, как глину.
— Но вы не этому дивитесь,— кричит Василий Анд-
реевич, с маху беря крутизну.— Это все общеизвестно.
Вы дивитесь чудесам природы,— он на миг повернулся
ко мне, и под нависшими, седоватыми бровями задорно-
юношески заблестели глаза.— Смотрите, какая она
разумная. Вот и человек бывает такой — разумный
и простой.
— Я вот смотрю на вас и думаю, природа вас преоб
разила.
— А что? — недоуменно спросил Василий Андреевич
и даже приостановился.
— Как юноша скачете.
— Скачу? Что я, козел, что ль?
— Ну, бежите.
— Э-э-э. Не то. Совсем не то. Природа, конечно, на
кого не действует. Но не то. Спешу потому, что сыночек
остался без меня. Правда, там Александр Николаевич...
Комаровский Но все-таки и мне пора там быть.
Тут уж я недоуменно спросил его:
— Что за сыночек?
— Ну, вот те на. А вы и не знаете! Мы ж его сыноч-
ком зовем. Все. Вот он. Вот он какой,— и с вершины горы
Василий Андреевич, весь сияя и даже как-то золотясь от
заходящего солнца, показал рукой на долину.— Видите?
А ведь всего год тому назад я тут охотился на зайца.
123
Н Где-то в стороне призывно трубит лось. Это он, оче-
видно, созывает своих, чтобы увести их в глубь
уральских лесов, потому что тут, около этой огромной
долины, где совсем недавно охотники били зайца, лису,
козла, жить ему уже нельзя. Огромная долина, замкну-
тая горами, прорезалась прекрасными шоссейными до-
рогами, по которым то и дело несутся грузовые машины.
Долина опуталась стальными рельсами, по которым
мчатся паровозы. И тут и там возвышаются корпуса це-
хов. Они возвышаются как дворцы — широкие, огромные,
со светлыми окнами, застекленными крышами.
— Видите? Видите? — шепчет Василий Андреевич.—
Чтобы поставить на ноги этого сыночка, нам понадоби-
лось шестьдесят пять тысяч тонн металла. Вы представ-
ляете, что это такое — шестьдесят пять тысяч тонн? Или,
например, девяносто миллионов кирпича. Эге. Это же
целая гора. Семьдесят тысяч человек ежедневно ставят
на ноги этого сынка. Семьдесят. Понимаете?..
«Семьдесят тысяч,—думаю я, следуя за Василием
Андреевичем.— Наверное, суета на строительной пло-
щадке...»
И вот площадка. Странно. Ни одной щепы на дорож-
ках, ни одной лишней доски, бревна, кирпича... и какая-
то тишина. Кажется, мы попали на площадку во время
обеденного перерыва.
— Жаль, жаль,— говорю я.—Перерыв.
— Какой перерыв?
— Да ведь вот никого не видать.
Василий Андреевич, почесав седоватый висок, вдруг
громко расхохотался:
— Милый мой, вам надо, чтобы все грохотало, греме-
ло... А хорошая машина никогда не гремит, не грохочет...
Она идет, как по маслу. Вот и тут — такая машина, идет,
как по маслу. Вы видите, вон там лежат балки? Это цех
в лежачем положении. Через два дня балки будут постав-
лены на свои места. Такова машина. Все заведено, все
движется. Да. Тут на площадке семьдесят тысяч человек.
Но люди не слоняются, а работают. Каждый человек,
как винтик в машине.
— Вы главный инженер?
- Да.
— Где вы научились так строить?
— Научились? Жизнь научила. Война научила. Алек-
сандр Николаевич научил. Комаровский.
124
Я давно уже слышал о Комаровском. Мне говорили,
что это человек необычайной энергии, вдумчивый, со
своей строительной сметкой. Злые языки говорили и дру-
гое— что «он все воспринял от американцев», что у него
«ничего своего нет».
Услыхав это последнее от меня, Василий Андреевич
улыбнулся:
— Это, знаете ли, говорят те, кто любит в дерьме ко-
паться: построит завод, вбухает в него миллионы, а по-
том к заводу ни подойти, ни подъехать. Да и учили нас
сочетать американизм с русским размахом.
Мы вошли в огромное здание литейного цеха. Въехав-
шая в него лошадь, запряженная в телегу, кажется мы-
шью. Здание уже выведено под крышу. Большая часть
крыши остеклена, уже ставятся электропечи, краны. Все
уже приготовлено к тому, чтобы дать сталь.
— И дадим. Через несколько дней,— произносит кто-
то баритоном.
Я поворачиваюсь. Чуть в стороне от нас стоит человек
в военной форме, с орденами на груди, невысокий, плот-
ный, подтянутый. И весь какой-то собранный, как будто
ему предстоит каждую минуту броситься в бой. Говорит
он баритоном, таким звучным и громким, что кажется,
отобрали голоса у десятка людей и передали ему.
— И дадим. Через несколько дней,—снова говорит
он и, протянув мне руку, улыбаясь, добавляет: — Кома-
ровский, начальник строительства.
— Воц вы какой,—невольно вырвалось у меня.— Мо-
лодец,— чуть погодя добавил я.
Комаровский, как показалось мне, чуточку стушевал-
ся, затем тряхнул большой головой:
— Знаете ли, есть такая индусская поговорка: «Не
будь настолько сладким, чтобы тебя не съели, и не будь
настолько кислым, чтобы тебя не выплюнули». Мы с Ва-
силием Андреевичем придерживаемся этой поговорки: не
даем себя перехваливать и не даем себя переругивать.
Я несколько секунд смотрю ему в глаза. В глазах
блеснули искорки, и глазами он мне сказал: «Не надо
хвалить: все, что мы делаем, делаем для страны нашей.
И какой бы я был строитель, если бы строил плохо».
И я, поняв его благородство, не стал с ним больше го-
ворить на эту тему и перевел разговор на рабочих.
Тут Комаровский весь загорелся.
— Они у нас чудесные люди, герои. За десять месяцев
125
построить такой завод. О-о-о. Где это видано? Вот пого-
ворите-ка с ним, с Егором Ивановичем Злобновым. Фа-
милия хоть и Злобнов, но он вовсе не злой, а большой
души человек.
Человек, к которому подвел меня Комаровский, мон-
тировал электропечь. Низенький, юркий, кудреватый
и вихрастый, с маленькими глазами, он во все время раз-
говора носился то туда, то сюда: то взбирался на печь,
то вдруг скатывался с нее, как мячик, то выглядывал из
ее нутра и все говорил, говорил, постукивая молотком,
подвинчивая гайки.
— С Украины я. С родной. Эх! Тянет. Ну, так тянет,
что пешком бы ушел. Раз Александру Николаевичу го-
ворю: «Александр Николаевич, придет время, погань не-
мецкую уничтожим, вы уж меня тогда отпустите. В вагон
не надо. Я пешком. Я мастер на все руки — от колхоза
до колхоза и доберусь до своего колхоза. На Украину».
— Как же с сынком-то расстанешься? — спрашивает
Комаровский.
— С сынком? Это трудно. Вишь, какого сынка на но-
ги поставили, и покидай. Это трудно, слов нет. Да мне
бы хоть глянуть на нее — на Украину. Хоть одним глаз-
ком, и обратно к сынку.— Егор Иванович остановился и,
глядя куда-то вдаль, тихо добавил: — Да ведь и сынка-го
на ноги ставим с этой задачей — чтобы Украину освобо-
дить. Понимаю это в точности. И еще знаю, как только
завод пустим, Родина честь нам отдаст. Отдаст и скажет:
«Спасибо, товарищи, дорогие». Знаю.
Мы шагаем по стройке. И куда бы мы ни заглянули,
мы всюду видим людей труда — напряженного, тяжелого.
И каждый, с кем бы мы ни столкнулись, говорит одно:
— Родина требует. Родина зовет. А Родина — это
наша жизнь...
Ш Сегодня день особенный. Сегодня лоси покидают до-
лину и удаляются в глубь уральских хребтов. Но
уходят они медленно, неохотно, то и дело делая привалы
или просто задерживаясь на опушках. Долго, опустив го-
ловы, смотрят они на долину, не желая расставаться
с ней. Но вот в долине что-то загудело — пронзительно,
торжествующе, и лоси шарахнулись в пустые уральские
леса.
В это время в небольшом кабинете Комаровского
126
сидел штаб строительства — инженеры, техники, среди
них выделялся серебристой головой Василий Андреевич
Сопрыкин. Как только раздался гудок, все вскочили и ки-
нулись к окнам. Окна уже были крепко на зиму замаза-
ны. Комаровский не выдержал, толкнул рукой окно, рас-
пахнул его, и ринулся холодный с колкими снежинками
ветер. Ветер рванул на столе бумаги... Но в эту минуту
никто даже не заметил, что ветер холодный, что снежин-
ки колючие: всем показалось — в окно ворвалась весна,
а Комаровский баритоном крикнул:
— Вот это голосок! У сынка, Вот это голосок!
Над литейным цехом взвилось знамя. Оно полыхало
в ветреном осеннем небе, как ярчайшее пламя.
7 ноября 1942 г.
Л. Никулин
УРАЛ ЮЖНЫЙ
...Индустриальный Южный Урал живет бок о бок
с колхозным, и это сочетание особенно разительно вбли-
зи промышленных городов, когда десятки километров
едешь среди колхозных полей, уходящих далеко за гори-
зонт. Люди, работающие в полях, напоминают нам о да-
леком фронте, о том, что мужчины сражаются и колхоз-
ный труд лег на плечи женщин, стариков и подрост-
ков.
В Сосновском районе Челябинской области известен
председатель сельхозартели имени Чапаева — Павел Пет-
рович Кадочников, награжденный орденом Ленина за
прекрасное руководство колхозом. О чапаевцах говорят
с уважением — они дали государству 11 тысяч пудов хле-
ба и еще больше картофеля и овощей, то есть не снизи-
ли, а увеличили хлебосдачу в дни войны. Между тем
в этом колхозе осталось всего 65 трудоспособных. Ка-
дочников— старый солдат: с войны 1914—1917 гг. он
пришел инвалидом. У него есть свой, особый счет с нем-
цами. Ходит Кадочников опираясь на палки, поля объез-
жает верхом на крепком коньке. Когда приезжие интере-
127
суются, каким образом он так высоко поднял свой колхоз,
старый солдат отвечает:
— Прибавилось силы у народа во время войны!
И он приводит в пример прекрасную работу женщин,
стариков, которым перевалило за шестьдесят, ребятишек.
Женщины, работающие на полях, женщины в лабора-
ториях, в госпиталях, за рулем автомашины, у сложных
станков-автоматов, женщины-сталевары — вот образы
Урала наших дней.
Две девушки — работницы завода Зина Данилова
и Клава Рыбалова овладели сложным американским
станком. Больше этого, они стали первыми тысячница-
ми цеха. Николай Стеновой, юноша 19 лет, работающий
на растирке шатуна, выполняющий сложную, требующую
особой точности операцию, дает 1300 процентов нормы.
Кузнецы Арзамасцев и Завьялов показывают неслыхан-
ную ни в одной кузнице мира работу — Арзамасцев, на-
гражденный недавно орденом Ленина, дает в смену
122 коленчатых вала.
Велика трудовая доблесть уральцев, ленинградцев
и украинцев, работающих на Урале. Рабочий завода
Михайлов был четырежды ранен на Ленинградском
фронте, вынес из-под вражеского огня своего команди-
ра. Инвалид Отечественной войны, Михайлов стал
к станку и дает 238 процентов нормы. Боец, отважно
сражавшийся с врагом на фронте, доблестно работает
в трудовом тылу. Кузнец танкового завода Ершов был
пенсионером. Старый путиловец, ленинградский рабочий,
он потерял сына на фронте в первые же дни войны. Он
вернулся на Кировский завод, чтобы мстить врагу, снова
вернулся в кузницу, стал к молоту и буквально работает
за двоих, дает более двухсот процентов нормы.
В труднейших условиях, в лютую уральскую стужу
люди возрождали к жизни эвакуированные заводы, строи-
ли новые и расширяли старые.
Трудно было разместить сотни тысяч людей, построить
для них сносное жилье. Земля не поддавалась кирке
и лопате, ее взрывали аммоналом, так сооружалось жи-
лье, и самое удивительное было, что в напоминающих
занесенные снегом пещеры землянках жили инженеры,
рабочие, работницы и ни слова упрека не срывалось
с их уст.
Уральский мороз, уральские степные бураны прони-
кали и в только что отстроенные заводские цехи. Люди
128

работали, не снимая тулупов и полушубков, и думали
только о том, как бы не замерзла эмульсия, как бы не
остановились станки.
В эти горячие дни и ночи люди по суткам нс уходили
из цехов, забывая о хлебе и пище. Да и хлеба в то время
не хватало: трудно было накормить множество людей—•
население городов увеличилось в несколько раз.
Однако никто не жаловался, никто не хныкал, и быва-
ло так, что после трех дней самоотверженного, напря-
женного труда люди возвращались в свой «дом», в про-
мерзшие бревенчатые бараки, в обледенелые землянки
и говорили только о том, что план выполнен, что с этой
ночи завод наконец выполняет программу.
* * *
На одном из участков фронта уже несколько месяцев
сражается танковая бригада имени комсомола Челябин-
ской области. История этой танковой бригады неразрыв-
но связана с областью, с ее молодежью, с народом Южно-
го Урала.
Коллектив абразивного завода предложил устроить
сбор средств для постройки танковой колонны. Вся об-
ласть, все население жертвовало трудовые сбережения на
постройку танков. Было это в дни танковых сражений,
когда все особенно остро переживали численное превос-
ходство врага в танках. Молодежь выпустила сверх про-
граммы колонну мощных боевых машин КВ. Машины
были переданы танковой бригаде, где большинство
командиров и бойцов — уральцы, а некоторые работали
на заводе, построившем для них танки. На танкодроме,
вблизи города, произошло торжественное вручение зна-
мени бригаде, которой было присвоено название —
бригада имени Челябинского комсомола.
Вся область, все именитые ее люди провожали танки-
стов на фронт и с волнением ждали вестей о боевых
действиях своей бригады. И вот пришли эти первые вести.
Их привез раненый командир танковой роты старший
лейтенант Петров. Надо было видеть, с каким волнением
слушали его те, кто положил немало труда, создавая бое-
вые машины для одной бригады. Они радовались боевым
успехам своей, уральской бригады, хорошо показавшей
себя в первом же бою за высоту «214». Они радовались
хорошей оценке командования, которую получили танки-
130
сты-уральцы. Испытание огнем, боевое крещение показа-
ло, что машины не подвели, а главное, что они попали
в хорошие руки.
Это было несколько месяцев тому назад. Танкисты
стали зрелыми, опытными воинами, но не слабеет кров-
ная, нерушимая связь между бойцами фронта и родной
областью. Каждый день письмоносцы, сгибаясь под тя-
желыми сумками, доставляют письма. Почти все эти пись-
ма имеют штамп полевой почты, во многих — высокая
оценка труда танкостроителей.
«Мы превратим наш благородный и величественный
труд в грозу и смерть для немецких захватчиков»,— пи-
шут танкисты с фронта. Экипаж только что покинувшего
сдаточный цех танка повезет на фронт ответ танкострои-
телей:
«Родные!.. Бейте проклятых, жгите их огнем, давите
гусеницами и помните, что за машинами дело не станет.
Слово кировцев!»
Закаленные суровой природой Урала, верные памяти
своих отцов, бесстрашных и неутомимых воинов-труже-
ников, уральские дивизии завоевали себе славу на полях
сражений великой войны. Некоторые из них уже заслу-
жили свое право именоваться гвардейскими. На огневых
рубежах они с волнением и любовью вспоминают свой
чудесный, благодатный край, гордятся своим краем, ко-
торый доблестно и верно служит фронту, Родине. И в же-
стоких схватках они наносят врагам такие яростные
удары, что по силе этих ударов враги узнают тяжелую
руку уральцев.
3 декабря 1942 г.
Я Гик
НЕФТЬ, ВОЙНА, ЛЮДИ
Ночью, когда непроглядная темь окутала вышки
и качалки, поглотила резервуары и трубы, в конторе
промысла раздался телефонный звонок. Аббас Сулейма-
нов, заведующий промыслом, с трудом поднял голову,
5* 131
склоненную дремотой на стол, неохотно откликнулся, но
мгновение спустя улыбнулся.
— Сейчас проверим, Клавочка. Как ты там, не усну-
ла? А не страшно тебе?
Тонкий девичий голосок ответил:
— Ничего, товарищ Сулейманов, привыкаю. Только
вот 295-ю надо проверить...
Три девушки посменно несут дежурство в компрессор-
ной будке второго промысла. Перед их глазами — не-
сколько рядов манометров. К концу дежурства светя-
щиеся циферблаты сливаются воедино, подрагивающие
стрелки затевают какую-то пляску. Надо закрыть на
несколько секунд глаза, чтобы отвязаться от этого мира-
жа, и снова пристально смотреть — не отклонилась ли
стрелка от положенной ей черты. Здесь контролируется
давление воздуха на каждой скважине. Падает ли оно,
или подымается сверх обычного — это сигнал тревоги.
Воздух, накачиваемый компрессором, выталкивает из
недр к поверхности жидкость. При малом давлении неф-
тяной столб может опасть, а слишком большое давление
означает, что в трубах жидкость встретилась с препят-
ствиями.
В будке холодновато. Обвязавшись шерстяным плат-
ком и поверх него надев жакетку, Клава Коннова, одна
из трех 17-летних операторов-девушек, несет ночную
вахту. Если возникает надобность продавить скважину
или продуть ее, делать это нужно тоже оператору. По-
мощника у него теперь нет. И вот выйти из светлой де-
журки в беспросветно черную промысловую ночь, где,
кроме совершающих свой обход дежурных, нет ни души,
попросту говоря, страшновато. Вот когда юность опера-
тора дает себя знать. И Сулейманов, и другие руководи-
тели промысла стараются при случае завернуть в будку,
приободрить девушек, помочь им. В остальном Клава
и ее подруги ничем не уступят прежним операторам. В их
руках сосредоточены нити от всех компрессорных сква-
жин промысла.
Результаты работы промысла — отличные. Фонд дей-
ствующих скважин полностью соответствует норме,
в ноябре он даже увеличился на три единицы. Высоко-
октановой нефти добыто на 30 процентов больше задания.
К 12 декабря коллектив промысла, как и обещал, завер-
шил годовой план. По праву этому промыслу присужде-
но переходящее Красное знамя Государственного Коми-
132
тета Обороны, Но только люди, склонные к парадным
восторгам, сочли бы на этом основании, что промыслу
легко далась такая победа. На лице каждого работника
промысла вы прочтете чувство удовлетворения и гордос-
ти, но вы отыщете в нем и следы очень большого напря-
жения, бессонных ночей, постоянной тревоги, той усталос-
ти, которую может перебороть только железная выносли-
вость. 30 процентов сверх ноябрьского плана — это
30 суток неустанного труда Сулейманова, его помощни-
цы ЛТирошниченко, парторга Джафарова, подземников,
операторов, слесарей, всех до одного рабочих промысла,
принявших на себя двойную и тройную нагрузку.
Клавдия Коннова за три месяца освоила свое непро-
стое ремесло. Но удлиненная вахта, да еще за двоих, не
легко ей дается. Ох, как трудно бывает... Война не только
призвала ее к труду, но и предъявила суровые требо-
вания, без всякой скидки на возраст. Какая собран-
ность в этом полудетском лице, с какой обдуманностью
отвечает она на вопрос о своих дальнейших намере-
ниях:
— До конца войны буду, конечно, работать. Мама
жалобится, что я мало сплю. А я все утешаю ее, что при-
дет время, отосплюсь. Главное, мне доучиться надо. Сей-
час я только урывками читаю. Отвоюем, победим, тогда
закончу образование...
Если рабочих промысла выстроить по возрасту, то
крайней на правом фланге окажется Клава, а левофлан-
говым станет Самсон Цатурьян. Они встречаются на соб-
раниях, и Самсон кладет свою тяжелую натруженную
руку на русую головку Клавы, нежно поглаживая ее.
Война свела их, привязала к Клаве старого бурового ма-
стера, ныне по инвалидности перешедшего в слесаря.
Ему во владение отдана просторная механическая
мастерская. Когда Самсон, что случается редко, уходит
спать, на промысле говорят: «Мастерская спит», потому
что он в ней единственный работник. Все ключи, задвиж-
ки, штуцера, переводники, угольники — все, что требует-
ся для ремонта скважин, сделано руками одного Цатурь-
яна. И не было случая, чтобы какая-либо скважина
стояла из-за материальной части. Иногда его едва не
насильно уводят из мастерской. Медленно шествует на
отдых патриарх нефти, опираясь на плечо провожатого,
и каждый встречный спешит поздороваться с ним, с со-
временником трех промысловых поколений, принявшим
133
на себя равную со всеми тяжесть военного времени.
В полной мере познать трудности промысла можно,
только приглядевшись к работе «саперов нефти» — под-
земников. Они расчищают путь потокам горючего, ремон-
тируют и заменяют трубы, обезвреживают бесчисленные
препятствия на глубине в несколько сотен метров, а иной
раз и до двух километров. Подземник всегда остается
на земле, и тем сложнее обнаружить причину, почему
вместо десяти тонн к устью подымается только тонна, по-
чему вдруг хлынет вода без всякой примеси нефти или
вообще ничего не хлынет.
В подземники обычно отбирались самые выносливые
люди. Здесь нужно ворочать тяжести, возиться с ключом,
которого не подымешь иной раз в одиночку, вытягивать
из земли с помощью трактора длиннейшую колонну труб
весом до 70 тонн. Здесь каждое движение сопряжено
с усилием, а каждая неосторожность может вывести из
строя целое «предприятие», каким по существу является
буровая, прокладываемая долгими месяцами. И вот на
этот-то участок в военные дни нашлись добровольцы.
Первый из них — Ами Мусаев. Он покинул сравнительно
легкое дело добычи и перешел в подземники.
— На моем месте справится женщина,— сказал Му-
саев,— а у меня хватит сил повозиться с трубами.
Раньше «саперы» жили на широкую ногу. На тягачах
им доставляли трубы. Специальные подготовительные
бригады укладывали эти трубы в таком порядке, что
элеватор каждую из них захватывал без труда, подымал
в воздух и аккуратно опускал в дуло скважины. Эти же
бригады оснащали канаты. Опытные трактористы мгно-
венно принимали каждую команду, точно выполняя ее.
Война побудила сжаться. В тресте тягачей теперь
меньше, чем было, и трубы частенько доставляют на дро-
гах. Подготовительные бригады сокращены. Прежде чем
приступить к ремонту, приходится самим укладывать
трубы штабелями.
Насыщенная солью вода, сопровождающая нефть,
образует в трубах соляные сталактиты, постепенно сужи-
вающие щель, по которой подымается жидкость, а затем
и совсем закупоривающие ее. Приходится изымать целые
колена, придумывать всевозможные способы очистки от
окаменевших осадков. Проще простого, как и делалось до
войны, заменить эти колена другими. Теперь такая рос-
кошь недопустима.
134
В недрах этого промысла кипит вода, напоминающая
нарзан. Говорят, что она обладает целебной силой, но
нефтяникам приходится сталкиваться с другими ее каче-
ствами: «нарзан» разъедает металл, плотные стенки труб
через несколько месяцев истончаются до бумажного
листа, а при подъеме трубы иной раз проваливаются
вглубь.
И, однако, ремонт идет полным ходом. Никакие проис-
ки злой стихии не останавливают поступательного движе-
ния добычи. Ами Мусаев — умелый человек, он всегда
найдет бодрое слово, собственный его пример заразите-
лен. Под стать ему ключник Агабек Фарман, чью брига-
ду рассвет застает у скважины и лишь ночь вынуждает
уйти на отдых. И подготовительных бригад не существу-
ет, и рабочие молоды, а скважина № 48 восстановлена
и пущена в ход за одну вахту вместо трех суток.
Про Садыха Бабаева говорят, что он когда-то был
медлителен, отличался ленцой. Обстоятельства теперь
складываются так, что гут не заленишься — надо поднять
и опустить 700 метров труб в точно назначенный срок.
Схватится Агабек Фарман за ключ, крикнет: «Ну-ка да-
вай!»-—разве гут отсидишься? А если ты оказался в оди-
ночестве и тебе не под силу тяжелая часть, первый же
прохожий, заведующий ли промыслом или сторож, мас-
тер или учетчик, увидев, придут на помощь.
«Саперы» прочистили путь, ничто не мешает нефтяно-
му потоку. Очередь за эксплуатационниками. В конечном
счете на них лежит ответственность за добычу. Ответст-
венность на Евдокии Мирошниченко. Она — заместитель
заведующего промысла, она же — мастер второй брига-
ды, она же — мастер третьей бригады. А если учесть, что
каждой бригаде полагалось иметь помощника мастера,
должность которого ныне ликвидирована, то выходит, что
Евдокия выполняет функции пятерых. На редкость здо-
ровая, крутоплечая, цветущая здоровьем молодости
украинка —ей 21 год — не знает и часа досуга. Она все
свое время проводит здесь, на промысле, словно годами
срослась с ним. Евдокия одинока — все родные ее оста-
лись в Днепропетровске, в страшном фашистском аду,
эта трагедия едва не надломила девушку. Но Евдокия
не чувствует одиночества — трудно представить себе боль-
шую теплоту отношений, более дружную обстановку, не-
жели та, в которой находится она на промысле. Потому-
то и не надломилась девушка. А скорбь ее находит выход
135
в Пламенном труде. Без слесарей, с юными операторами,
самолично вникая в каждую мелочь, не забывая посе-
тить в компрессорной будке Клавдию и ее подруг, Дуся
Мирошниченко как бы воплощает в себе наступатель-
ный дух тыла, роднящий его с передовыми позициями
фронта.
Фронт и тыл объединены в лице парторга Ага Джа-
фарова. В нем не остыли еще воспоминания о боях, да
и вряд ли забудется день, когда Ага поднял в атаку ба-
тальон, оставшийся без командира. Покалеченные руки
и глубокая рана в теле, зажившая, но еще тревожащая
болью, не сломили духа большевика. Ему предлагали
после освобождения из армии легкую работу. Джафаров
наотрез отказался. Тогда его послали парторгом с усло-
вием: не перегружать себя, регулярно спать, следить за
здоровьем. Вот он и «не перегружает себя», четвертые
сутки подряд не уходя с промысла. Рабочие промысла ви-
дят перед собой образ неутомимого, заслуженного воина
и знают: миллионы таких сражаются за Родину.
Заведующий промыслом инженер Аббас Сулейманов
недавно вышел из больницы. Он старается возместить
сейчас этот вынужденный перерыв. Появившись вновь на
родной, пропитанной нефтью земле, Аббас забыл о болез-
ни и, по-прежнему бодрый, вышагивает от скважины к
скважине. Геолог по образованию, Сулейманов во многих
случаях уже навязал свою волю капризным недрам, «вы-
торговал» у них лишние десятки тонн нефти; он готовится
перевести и все остальные источники на строгий военный
режим. Чего бы это ни стоило, скважины дадут столько
нефти, сколько от них потребуют!
Несколько минут радостного волнения — промысел
принимает Знамя Государственного Комитета Обороны.
Эти минуты оплачены сутками напряженного, не знаю-
щего устали труда.
Молод ты или стар, спал ли ты последнюю ночь или
бодрствовал, несешь ли ты вахту за троих или за двоих —
не подводи трудового Баку, увеличивай свою долю в по-
мощи фронту! Воюй за нефть, как воюет Красная Армия
за твой город, за Родину. Это нелегко. Но войны легко не-
выигрываются ни на фронте, ни в тылу.
20 декабря 1942 г.
136
Б. Рябинин
БОЕВОЙ «ШИРПОТРЕБ»
Смотреть новое изделие цеха ширпотреба собралось
много народа. Пришел директор завода, пришли инжене-
ры и мастера, приехал секретарь горкома партии.
Еще бы! Делал цех кровати, самые простые, из желез-
ных отходов. Был не на первом счету, располагался на
заднем дворе большого завода. И никому не могла прий-
ти в голову мысль, что здесь можно делать иное, более
сложное и очень нужное.
Но вот люди цеха сами взялись дать фронту хорошую
противотанковую гранату.
— Справитесь ли, товарищи?—сказали им тогда.—
Ведь у вас, кроме желания, нет ничего —ни станков, ни
инструмента...
И вот сейчас все рассматривают первые гранаты.
— Сколько таких?—спросил секретарь горкома, де-
ловито взвешивая гранату на руке.
— Пока немного,— отвечает начальник цеха.— Как
только будет готова технология, немедленно запустим
в серийное производство...
В изготовлении первых гранат принимал участие поч-
ти весь цех. Особенно много поработали жестянщик Рич-
кер, слесарь Михаленко, слесарь Гальперин. Они прово-
дили по 18—20 часов в цехе. Когда наконец пробные
образцы были готовы, наступил настоящий праздник.
Но все же трудности были еще только впереди.
«Немедленно запустим в производство...» — это было
легче сказать, чем сделать. Противотанковая граната,
очень простое в обращении оружие,— это тоже «ширпо-
треб», но совсем иного качества. Нужно делать ее точно,
чтоб не подвела граната советского воина в бою, чтобы
с первого броска крушила вражью панцирную силу. Кол-
лектив цеха решил дать Красной Армии хорошую проти-
вотанковую гранату.
Точно новая жизнь появилась в старом, закопченном
сарайчике. Пока технолог цеха Полуян разрабатывал
с товарищами технологию, начальник цеха Бесклубенко
и его заместитель Городецкий подыскивали необходимое
оборудование. Завод выполнял важнейшие правительст-
ву
венные заказы, поэтому старались не мешать ему, всего
добивались своими силами. Станки собирали по частям,
из старья, брали все, что другим было негоже. И вот как-
то незаметно цех обставился станками и прессами, обза-
велся штампами, необходимым режущим инструментом.
Технология далась не сразу. Небольшая штучка гра-
ната, в два сложенных вместе кулака— не крупнее того.
А в ней без малого сотня деталей. И для каждой нужна
своя технология — как делать, как собирать.
Не получалось, например, донышко. Уж, кажется, чего
проще: небольшое, круглое, ровное, из листового железа,
а не получалось. Пытались делать на давильной машине,
а надо было штамповать... Или усики. Крохотная такая
деталь, а очень важная, от нее зависит безотказная ра-
бота гранаты. Брали твердую проволоку — ломается, мяг-
кую— не годится. Допоздна засиживались мастера над
проклятыми усиками, пока не нашли, как их делать.
Особенно трудным оказалось основание подвижной
трубки. Сделали массу вариантов, но все не то. Надо
проще, из другого материала, на другом оборудовании
Потом трубка выходила, но не удавался бортик. Потом
новое дело — зафальцовка. Поехали за специальной лите-
ратурой в Свердловск, в горный институт. И когда уже
были близки к освоению трудного, продуманного до мель-
чайших подробностей метода, слесарь Гальперин вдруг
вскричал:
— Вспомнил! Надо взять бронзовую оправку...
Заменили материал — и задача была решена ориги-
нально и просто.
Так каждую мелочь брали с боя. И каждая одержан-
ная победа вызывала общую радость всего коллектива.
Приехал военпред, посмотрел, как идут дела,— понра-
вилось. Цех был уже накануне серийного производства.
Бывший цех ширпотреба, а ныне цех гранат, дал свою
первую военную продукцию. На каждую деталь состав-
лена технологическая карта, весь процесс продуман до
тонкостей. Все это уже принималось как должное. Никто
не допускал и мысли, что может быть иначе. Как должное
было воспринято и появление в цехе приемщика. Полу-
торатонный грузовик, доверху нагруженный свежеобстру-
ганными ящиками с продукцией, тронулся or цеха и, про-
вожаемый взглядами рабочих, исчез за воротами.
Еще одну проблему пришлось решить цеху: кадры.
Когда наладили массовый выпуск, объявилась нехватка
138
в рабочей силе. Пришли женщины, главным образом, до-
мохозяйки. Они скоро показали себя отличными работ-
ницами. Молодой слесарь Михаленко, жестянщик Рич-
кер, слесарь Гальперин стали мастерами. Под их руко-
водством женщины быстро освоили новую профессию.
...Вот сидят они за длинными столами, на которых
кучками разложены отдельные части гранаты. Это отде-
ление сборки. За стеной щелкают и жужжат станки,
гулко ударяют прессы, штампуя детали. А здесь тихо.
Слышно, как звякает в руках работницы круглое жестя-
ное донышко, то самое донышко, с которым столько би-
лись в свое время.
Работа мелкая, требует большой усидчивости и терпе-
ния, Она по сердцу женщинам. Разрозненные части соби-
раются в единое целое — рождается граната. Небольшая,
пузатая, поблескивающая свежим лаком, с короткой и
удобной ручкой, похожая на берестяной туесок, с кото-
рым ребятишки ходят по ягоды. Эти гранаты массовой
сборки точь-в-точь похожи на ту самую, которую с тор-
жеством поставил на стол начальник цеха, показывая ее
директору завода и секретарю горкома.
Потом гранаты проходят проверку. Высокий, худоща-
вый приемщик с бритой головой и седыми усами, обста-
вившись гранатами, каждую берет в руки, оглядывает
критически через низко сдвинутые на нос очки. Не смотри-
те, что в очках,— уж он не пропустит, если найдет изъян.
— Ты мне подай настоящую работу, чтобы без сучка,
без задоринки,— вот что нужно. В этой штуковинке —
жизнь и смерть бойца,— взволнованно говорит старый
мастер.
Огромный завод грохочет день и ночь. Его цехи день
и ночь шлют продукцию фронту. И вместе с ними неус-
танно работает на оборону маленький, незаметный, за-
прятавшийся в дальнем конце заводского двора цех про-
тивотанковых гранат — бывший цех ширпотреба.
Ежедневно Советское Информбюро сообщает о новых
ожесточенных схватках с танками врага. И там — на До-
ну, на Юге или на Западном фронте — всюду надежным
подспорьем советскому воину служит эта маленькая
уральская граната. Все больше снарядов, все больше гра-
нат дает Урал. И люди, делающие их, с радостью думают
одно; не пройдут дальше фашистские танки!
8 сентября 1942 г.
139
Л. Яковлев
ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ
...В 6 часов утра 29 октября 1941 года я вылетел на
восток, в Сибирь. На другой день приземлился на завод-
ском аэродроме. Прямо с аэродрома мы отправились
в цехи. Это был раскинувшийся на большой территории
огромный завод вполне современного типа. Все цехи —
бетон, сталь, стекло.
Обстановка на заводе с каждым днем становилась
все сложнее. Прибывали эвакуированные предприятия.
Нужно было быстро разгружать и размещать оборудо-
вание: вагоны могли оставаться под разгрузкой не боль-
ше трех-четырех часов. Огромного внимания требовало
устройство людей. Нужно отдать должное местным пар-
тийным, хозяйственным и профсоюзным организациям:
они весьма основательно готовились к приему работников
эвакуированных предприятий. Но эшелоны все прибыва-
ли, прибывали, без интервалов, один за другим. В городе
были заняты все школы, недостроенный театр, гостини-
цы, буквально все, что можно было занять.
Но сложнее всего оказалось организовать нормальную
работу завода. На одной территории очутились одновре-
менно четыре разных предприятия. Со своими директора-
ми, главными инженерами, и каждый хотел командовать
своими людьми.
Представьте себе на минутку, что получилось бы, если
бы в условиях капиталистического мира в подобной си-
туации столкнулись интересы четырех частных фирм!
А здесь и наша система и люди, воспитанные партией,
позволили в кратчайший срок решить трудные организа-
ционные вопросы.
В первой половине января 1942 года позвонили из ЦК
и, расспросив о ходе работ, сообщили, что в Центральном
Комитете решено перевести наш завод полностью на вы-
пуск ЯКов.
— Немедленно сверните все другие работы и органи-
зуйте поточное производство истребителей ЯК-7,— сказа-
ли мне.
А. С. Яковлев, известный авиаконструктор.
140
Перевод завода на выпуск ЯКов был для меня совер-
шенной неожиданностью. Тут же поделился своими со-
мнениями с секретарем обкома и с парткомом завода.
— Не покажется ли со стороны, что я приехал сюда
проталкивать свою машину?
Но когда решение ЦК и правительства коллектив
узнал не с моих слов, а из полученной через день прави-
тельственной телеграммы, я несколько успокоился.
Уже 20 февраля суточный выпуск истребителей ЯК
в результате героических усилий коллектива завода зна-
чительно увеличился. Рос выпуск боевых самолетов раз-
ных конструкций и на других предприятиях. К весне по-
ступление их на фронт усилилось. Да и качество самоле-
тов стало другим. По официальным донесениям и лич-
ным письмам командиров авиационных частей и рядовых
летчиков я понял, что совершается настоящий пере-
лом.
10 марта была получена телеграмма, в которой гово-
рилось, что накануне семь наших летчиков на истребите-
лях ЯК-1 выиграли воздушное сражение в бою против
25 самолетов противника. Это событие обсуждалось в ЦК,
и было дано указание широко популяризировать этот
подвиг летчиков в газетах.
«7 победили 25. Это убеждает нас в том,— писал ко-
мандир этой героической эскадрильи капитан Б. Еремин
в «Красной звезде»,— что наши летчики и наши машины
лучше немецких».
Весна и лето сорок второго года запечатлелись в па-
мяти как время гигантского напряжения сил нашего на-
рода.
Гитлеровцы тогда рвались к Волге и на Кубань, что-
бы отрезать и захватить Северный Кавказ и Баку, лишить
наши самолеты, танки, автомашины горючего. На под-
держку своих наземных войск гитлеровцы бросили луч-
шие силы своей авиации.
В эти дни Государственный Комитет Обороны принял
решение резко увеличить производство истребителей. Ру-
ководящие работники наркомата и конструкторы были
посланы на заводы. Меня вновь командировали на сибир-
ский завод, выпускавший ЯКи, с заданием принять все
меры к тому, чтобы в кратчайший срок увеличить суточ-
ный выпуск истребителей втрое.
Прибыв на место, я первым делом доложил обстанов-
ку в обкоме партии.
141
На другой же день на собрании партийного актива за-
вода мы информировали коллектив о задачах, постав-
ленных Государственным Комитетом Обороны.
Я не был на заводе почти шесть месяцев. И теперь,
проходя по цехам, сравнивал их с тем, какими они были
зимой. Как все преобразилось, как выросли люди! Мне
вспомнилось скопище эвакуированных людей, станков
и оборудования. От прежней сумятицы не осталось и сле-
да. Это был уже четко действующий производственный
организм. Развитие завода шло уже по пути массового
производства истребителей.
В людях чувствовались уверенность, накопившийся
опыт и огромный производственный энтузиазм. Больше
всего меня поразило то, что за короткий промежуток вре-
мени тысячи женщин, ранее занятых третьестепенными
подсобными работами, теперь стояли у станков и выпол-
няли работу высокой квалификации наравне с мужчина-
ми. Я был связан с этим коллективом в самые трудные
месяцы и, естественно, радовался его успехам.
Обходя завод с секретарем обкома, главным инжене-
ром Тер-Маркаряном, директором завода Лисициным, мы
намечали, где и что предпринять для утроения выпуска
машин.
Все были полны желания во что бы то ни стало выпол-
нить поручение. И никто не догадывался, что в это же са-
мое время меня грызли сомнения, в которых мне страшно
было признаться даже самому себе.
Еще в Москве мне стало известно о тяжелых потерях
нашей авиации в районе Волги. Говорили, что ЯКи не
выдерживают схваток с «мессершмиттами». Но совсем
расстроился я после только что происшедшего телефон-
ного разговора с директором одного из заводов, также
выпускавшего ЯКи, который в довольно паническом тоне
сообщил мне, что ЯКи горят.
Я сказал о своем беспокойстве секретарю обкома, но
он, разумеется, ничем не мог меня утешить. Одно только
он сказал: «Вы имеете задание, надо его выполнять.
Ведь там, наверху, не могут не знать об этом».
Я решил позвонить наркому и просить у него сове-
та. Но этот разговор был предупрежден другим звонком
из Москвы. Меня вызывали к правительственному про-
воду.
— Как дела, как успехи на заводе? Будут истребите-
ли? — спросил Сталин.
142
Я рассказал о том, как отнесся коллектив завода к по-
ставленной задаче, коротко сообщил о мероприятиях, ко-
торые позволят резко увеличить выпуск истребителей,
а затем добавил:
— У меня есть сведения, что в воздушных боях ЯКи
горят. Не будет ли ошибкой так широко развертывать се-
рийное производство этих истребителей?
— Откуда вам это известно? — спросил он.
Я передал свою беседу с директором о том, что все
ЯКи его производства прямо с заводского аэродрома пе-
регоняются на фронт и в первых же боевых вылетах яко-
бы поджигаются «мессершмиттами».
— Поменьше слушайте болтовню и не поддавайтесь
панике,— послышался резкий ответ.— У нас есть совсем
другие сведения о работе ЯКов. Вернетесь в Москву, по-
говорим подробно, а сейчас принимайте все меры к тому,
чтобы увеличить их выпуск.
Успокоенный этим разговором, я рассказал о нем сек-
ретарю обкома.
Двое суток, не выходя с завода, мы занимались раз-
работкой мероприятий по увеличению выпуска машин.
Это был технический план больших масштабов. В его
подготовке принимала участие не только техническая
верхушка, привлекались все начальники цехов, мастера,
бригадиры. Был взят курс на еще большую специализа-
цию и поточность изготовления частей самолетов. Все аг-
регаты до единого мы наметили перевести на поточно-
массовое производство. Для этого следовало произвести
некоторую перепланировку цехов и перестановку обору-
дования. Нужно было в максимальной степени сокра-
тить ручные работы, каждую мельчайшую деталь изго-
тавливать по специальному приспособлению, кондуктору,
шаблону, модели.
Перестройка производства усложнялась освоением
новой машины. По чертежам нашего конструкторского
бюро завод переходил с ЯК-7 на более усовершенствован-
ный истребитель ЯК-9.
Самолет ЯК-9 был предельно простым по конструк-
ции и приспособленным для производства в условиях
военного времени. Почти все материалы, из которых он
строился, вырабатывались в Сибири: фюзеляж — из
стальных труб, производимых на местных металлургиче-
ских заводах, крылья деревянные — из сибирской сосны.
В самой минимальной степени на самолете был применен
143
дюралюминий — в нем страна испытывала тогда большие
затруднения, так как днепровский и волховский алю-
миниевые комбинаты были выведены из строя, а про-
изводство алюминия на Урале только еще налажива-
лось.
Наибольшие трудности завод испытывал тогда с по-
лучением готовых изделий со стороны. Чтобы не зависеть
от смежников, которым в это время тоже было нелегко
и которые были удалены на многие сотни километров,
в районе завода создавались небольшие предприятия по
изготовлению авиаприборов и электроаппаратуры. Даже
производство авиаколес было налажено в Сибири.
В результате принятых мер и огромной помощи, ока-
занной заводскому коллективу обкомом партии, я уехал
с завода через месяц в полной уверенности, что зада-
ние Государственного Комитета Обороны будет выпол-
нено.
По возвращении в Москву я узнал, откуда шли разго-
воры о том, что ЯКи горяг. Оказалось, по приказу Герин-
га к Волге были переброшены асы из группы противовоз-
душной обороны Берлина — нашумевшая эскадрилья
«Трефовый туз», укомплектованная самыми искусными
летчиками истребительной авиации Германии. Как видно,
тяжелое было положение с резервами у гитлеровцев, если
они оголили оборону своей собственной столицы! Но и
нам было нелегко.
С нашей стороны против гитлеровских асов на ЯКах
летали в основном молодые, хотя и полные энтузиазма,
но еще не обстрелянные летчики, не имевшие боевого
опыта, только что окончившие одну из летных школ. Мно-
гие из них чуть ли не со школьной скамьи вступали
в единоборство с опытнейшими вражескими пилотами.
К тому же гитлеровцы имели в то время количественное
преимущество в истребителях.
Чтобы добиться перелома, наше командование сфор-
мировало в составе Н-ской воздушной армии полки из
лучших летчиков-истребителей, одним из которых коман-
довал майор Клещев. Эти летчики уже имели опыт
борьбы с гитлеровцами под Москвой и в других ме-
стах.
Полк получил только что вышедшие новые самолеты
ЯК-9 производства сибирского завода.
Командующий воздушной армией Сергей Игнатьевич
Руденко действенно осуществлял связь фронта с тылом
144
и во многом способствовал как качественному, так и ко-
личественному росту производства истребителей.
И вот наступил момент, которого все мы ждали с не-
терпением: в небе стали гореть «мессершмитты»!
Огромный урон наземным войскам противника нано-
сили наши летчики на штурмовиках ИЛ-2, выпуск кото-
рых непрерывно увеличивался. Для них не было не лет-
ной погоды, если не считать, конечно, тумана. Стоит низ-
кая облачность, льет дождь, а мелкие группы ИЛов, при-
жавшись к земле, идут бить фашистов.
А ночами фашистским войскам не давали покоя лет-
чики легкомоторной авиации на самолетах ПО-2. Бес-
шумно, на малой высоте, бреющим полетом они подкра-
дывались к Заранее намеченным целям и забрасывали
фашистов мелкими бомбами.
В ходе Сталинградской битвы определился поворот
в пользу нашей авиации. Поворот этот не был эпизодом.
Авиационная промышленность фашистской Германии не
могла уже давать необходимое количество самолетов для
пополнения убыли в своих ВВС. А советская авиацион-
ная промышленность с каждым днем наращивала выпуск
самолетов, причем летно-тактические качества наших са-
молетов в ходе войны улучшались...
1962 г.
А. Хрулев
НАКАНУНЕ ВТОРОЙ
ВОЕННОЙ ЗИМЫ
НА ТРАНСПОРТЕ
Зимой железнодорожный транспорт всегда сталкива-
ется с серьезными трудностями. Однако при хорошей под-
готовке к зиме и образцовой организации дела трудности
А. В. Хрулев в годы Великой Отечественной войны был началь-
ником тыла Красной Армии, в 1942—1943 гг. также Народным ко-
миссаром путей сообщения.
145
эти вполне преодолимы. Для транспорта и всего народно-
го хозяйства, для жизни всей страны подготовка к зиме
никогда не имела такого огромного хозяйственно-полити-
ческого значения, какое она имеет теперь, в дни Отечест-
венной войны.
Над нашей Родиной нависла грозная опасность. Не-
мецко-фашистские разбойники, собрав значительные си-
лы, добились временного успеха на юге, захватили Дон-
басс и важные коммуникации страны. Военная обстанов-
ка предъявляет железнодорожникам повышенные требо-
вания.
Дело чести железнодорожников — помочь Красной
Армии измотать в боях ненавистного врага, отбросить
и разгромить его. Приказ Родины — ни шагу назад!—
обязывает железнодорожников бесперебойно доставлять
фронту войска и боеприпасы, несмотря ни на какие труд-
ности. Чтобы разрешить эту задачу, надо повысить каче-
ство всей работы транспорта.
Подготовка к зиме, четкая работа в зимних услови-
ях— это серьезный экзамен для руководителей железных
дорог, для всех железнодорожников. Большевистская
организованность, строжайшая дисциплина, творческая
инициатива и настойчивость могут преодолеть любые
трудности.
Успешная работа железных дорог зимой в значитель-
ной степени определяется тем, как они работают на-
кануне зимы, зависит от того, как они подготовятся к
зиме.
Если паровозный и вагонный парки, путевое хозяйст-
во, связь и все другие виды железнодорожного хозяйства
не будут приведены сейчас в состояние полной боеспособ-
ности, если дороги не обеспечат себя топливом, зима мо-
жет принести много неприятностей.
Если до наступления зимы кадры железнодорожников
не будут укомплектованы и обучены работе в зимних ус-
ловиях— на транспорте могут возникнуть серьезные
осложнения.
Передовые коллективы Калининской, Амурской и дру-
гих дорог, завоевавшие первенство во Всесоюзном социа-
листическом соревновании железнодорожников, работа-
ют по графику, хорошо выполняют государственные зада-
ния и тщательно готовятся к зиме. Однако не везде так
обстоит дело. На транспорте есть еще такие командиры,
которые недооценивают огромного значения подготовки
145
к зиме и не извлекли уроков из практики работы в прош-
лую зиму.
Между тем в прошлом году перебои в работе желез-
ных дорог происходили в значительной мере именно пото-
му, что командиры пренебрегали общеизвестными прави-
лами подготовки к зиме, нарушали государственную дис-
циплину. Этим можно объяснить и существенные недоче-
ты в снабжении паровозов топливом, порчи паровозов,
завышенный их оборот, остановки поездов на перего-
нах.
Командиры и политработники транспорта должны
проникнуться огромной ответственностью, которую они
несут за успешное проведение второй военной зимы, за
создание зимних запасов сырья и топлива для нашей про-
мышленности.
Тот, кто своей бездеятельностью будет тормозить ра-
боту транспорта, кто не будет по-настоящему готовиться
к зиме, с того строго спросится. Не такое теперь время,
чтобы потворствовать разгильдяям и безответственным
людям.
Вместе с Красной Армией железнодорожный тран-
спорт сейчас обеспечивает грядущую победу над озвере-
лыми немецко-фашистскими ордами. Каждый железно-
дорожник, будь он на прифронтовой дороге или в ты-
лу, занимает важнейший участок обороны Родины, он —
как на войне.
Не везде, однако, командиры транспорта понимают
всю полноту ответственности за то дело, которое поручи-
ла им Родина. На ряде дорог ошибки прошлого года по-
вторяются. НКПС издал ряд приказов о подготовке же-
лезнодорожного транспорта к зиме. Проверка показа-
ла, что выполнение мероприятий, намеченных этими при-
казами, на многих дорогах проходит недопустимо мед-
ленно.
В прошлую зиму дорога имени Куйбышева своей пло-
хой работой нарушала движение поездов на важней-
шем направлении, связывающем Южный Урал и Сред-
нюю Азию с центром страны. Прошлогодние ошибки на
Куйбышевской дороге могут повториться, так как подго-
товка к зиме развертывается неудовлетворительно.
Другая дорога — Казанская — прошлой зимой рабо-
тала тоже неважно. Однако и сейчас ее руководители не
принимают решительных мер для подготовки дороги
к зиме.
147
Такое отношение к делу нетерпимо.
Командиры обязаны действовать решительно, преду-
смотреть все заранее, помня, что малейший промах, ма-
лейший недочет, допущенные сейчас, остро скажутся зи-
мой.
Сеть железных дорог у нас значительно сократилась,
поэтому требуется максимальная оперативность и ини-
циатива в использовании пропускной способности дорог
и каждого участка. Не дожидаясь зимы, надо сейчас ос-
вободить узлы и станции от излишних вагонов, особенно
на дорогах Урала и Сибири, точно выполнять задания по
выгрузке и передаче вагонов. Ценная инициатива знатно-
го диспетчера дороги имени Куйбышева тов. Козлова,
направленная на максимальное использование пропуск-
ной способности участка, должна внедряться на всех
дорогах, как одно из важнейших мероприятий, обес-
печивающих четкое и бесперебойное движение поез-
дов.
Подготовка к зиме требует значительных средств и
прежде всего запасных частей для паровозов и вагонов,
материалов для ремонта и отепления помещений. Про-
мышленность, работающая на оборону, не может полно-
стью удовлетворить потребностей железных дорог. Запас-
ные части надо изготовлять на месте, используя для этого
богатейшие ресурсы, имеющиеся на транспорте, исполь-
зуя творческую инициативу железнодорожников. На пло-
щадках паровозных и вагонных депо, на дистанциях
пути — на междупутьях и под откосами — лежит немало
брошенных старых частей и деталей. Надо собрать их
и восстановить.
На дорогах развернулось движение за мобилизацию
внутренних ресурсов. Особенно ценен почин вагонников
Люблинского участка Дзержинской дороги, которые со-
бирают на месте старые, изношенные части и детали,
восстанавливают и обновляют их, создавая таким
образом зимний фонд запасных частей. Этот почин
должен найти широкое распространение на всех доро-
гах.
Транспорт является крупнейшим потребителем топли-
ва. Уроки прошлой зимы показывают, что затруднения
в работе ряда магистралей происходили потому, что на
дорогах не были созданы достаточные запасы топлива.
Нельзя не учитывать того факта, что в связи с временной
потерей Донбасса базы снабжения углем сильно отдали-
148
лись от центральных и северо-западных дорог. Создание
запасов топлива на зиму стоит перед нами как перво-
степенная государственная задача. Большую роль в этом
должны сыграть дороги, выполняющие задания по по-
грузке угля для железных дорог.
Потребляя большое количество топлива, железные до-
роги должны экономно расходовать его, бороться с пере-
жогами. Только один процент экономии топлива на тран-
спорте составляет в месяц сотни вагонов высокосортного
угля. Хорошую инициативу проявили паровозники депо
Свердловск-Пассажирская, которые создают зимние за-
пасы топлива за счет экономии. Примеру свердловцев
последовали паровозники многих депо. Надо добить-
ся, чтобы топливо на транспорте экономили повсе-
местно.
Наша страна обладает огромными ресурсами древес-
ного топлива. В целях экономии угля многие дороги пе-
решли на отопление паровозов дровами. Поставка дров
железным дорогам в текущем году достигает многих мил-
лионов кубометров. Самозаготовка дров дорогами, орга-
низация четкой работы дровяных складов приобретают
огромное значение.
Следует отметить, что на многих дорогах еще сильны
иждивенческие настроения и некоторые руководители
ожидают получения топлива в порядке централизованно-
го снабжения. Этими настроениями заражены не только
линейные работники, но и работники топливно-энерге-
тического управления НКПС, которое непосредственно
ведает вопросами обеспечения железных дорог топли-
вом.
Необходимо всюду развернуть работу по мобилизации
внутренних топливных ресурсов. На транспорте имеется
уже немало ценных начинаний в этом направлении. Одна-
ко они не получили широкого распространения. На ряде
участков Ленинской’ дороги имеется торф, разрабатыва-
ется же он в незначительном количестве. Казанская до-
рога, перерезающая огромные лесные массивы, расхо-
дует дров в пять раз меньше, чем предусмотрено пла-
ном, а привозного угля сжигает в полтора раза больше
нормы.
Важнейшей частью подготовки транспорта к зиме яв-
ляется оздоровление паровозного парка, особенно ремонт
котлов и бандажей. Котел — сердце паровоза. Чистый,
исправный котел дает высокое парообразование, увели-
149
чивает техническую скорость пробега паровоза и эконо-
мит топливо.
Немало затруднений в работе паровозного парка про-
исходило оттого, что не были отеплены паровозы, не бы-
ли отремонтированы поворотные устройства, пескосушил-
ки, угольные эстакады, углеподъемные краны, водокач-
ки, электростанции. Все это отрицательно влияло на
работу паровозного парка, порождало многочисленные
случаи заходов паровозов на межпоездной ремонт, тормо-
зило выдачу локомотивов под поезда. Отепление локомо-
тива — дело очень важное. Заслуживает самого широкого
распространения инициатива машинистов-лунинцев, кото-
рые отепляют паравозы за счет внутренних ресурсов, соб-
ственными силами.
Особые требования предъявляет зима к путейцам.
Чрезвычайно важно до зимних заморозков полностью вы-
полнить программу ремонта пути.
Чтобы подготовиться по-настоящему к снегоборьбе,
надо заблаговременно заготовить щиты, колья, отремон-
тировать и опробовать снегоочистители, тщательно раз-
работать по каждой дистанции план привлечения колхоз-
ников на снегоборьбу. В этом деле транспорту могут
и должны оказать большую помощь территориальные
партийные и советские организации.
Немаловажное значение имеет для работы транспорта
зимой своевременная подготовка буксо-смазочного и ав-
тотормозного хозяйства. Задержки поездов из-за плохого
состояния автоматических тормозов и букс зимой уча-
щаются, что тормозит движение на целых участках.
Железная дисциплина во всех коллективах, на всех
предприятиях является основой успешной работы желез-
ных дорог в зимних условиях. Транспорт — централизо-
ванное хозяйство. На транспорте важна работа каждого
отдельного человека. Трудности зимы не будут страшны
железнодорожникам, если они противопоставят этшм
трудностям слаженность, стойкость, самоотверженность
в своей работе.
Мы не можем скрывать того факта, что на транспорте
имеется еще немалое количество недисциплинированных
работников, приносящих вред делу. Не все командиры
и политработники по-настоящему борются с дезорганиза-
торами, лодырями, прогульщиками, не все стараются на-
вести революционный порядок на участках, которыми они
руководят.
150
На транспорте по существу должна быть воинская
дисциплина, которая обеспечивала бы четкость в работе.
Командиры и политические работники дорог должны по-
нять это.
Зимой на железных дорогах будет работать большое
количество молодых железнодорожников, особенно жен-
щин. Надо заранее обучить эти кадры работе в зимних
условиях, помочь им в изучении должностных инструк-
ций, правил технической эксплуатации, законов о трудо-
вой дисциплине. Необходимо всемерно поддерживать
инициативу старых кадровых железнодорожников, кото-
рые обучают молодых рабочих, передают им свой про-
изводственный опыт. Новые кадры надо закалить на
практической работе, в ходе борьбы с трудностями
зимы.
Железнодорожники пользуются неослабным внимани-
ем и помощью партии, правительства. Правительство
приняло ряд решений о материально-бытовых нуждах
железнодорожников. Основным профессиям работников
железнодорожного транспорта повышена заработная
плата. Железнодорожники, связанные с движением
поездов, обеспечиваются преимущественным снабже-
нием.
Долг железнодорожников — ответить на эту заботу
партии и правительства самоотверженной работой.
Железнодорожный транспорт имеет все возможности
образцово провести вторую военную зиму. Надо эти воз-
можности реализовать. Железнодорожники обязаны сво-
ей четкой, слаженной работой помочь нашей родной
Красной Армии разгромить ненавистного врага.
23 сентября 1942 г.
А. Карцев
ТРАССА
Сумерки уже сгущались в лесу, сливая в одну темную
массу все очертания, но на просеке еще можно было ра-
ботать. Холодный туман белыми занавесами вставал над
151
ней, пронизывающую сырость источала земля, разрытая
по обе стороны от линии дороги. Женщины и мужчины
трудились все так же, как днем: в легких кофтах или
майках без рукавов, в расстегнутых летних рубахах. Мо-
лодой прораб с необычным для этих мест смуглым лицом
южанина шагал вдоль трассы тоже в одной косоворот*
ке, подпоясанной по-русски низко, и с непокрытой голо-
вой.
— Времени нет погоду замечать,— ответил он серь-
езно, без всякого намека на улыбку.— Холодно только
к вечеру бывает, а комары вот — с утра весь день, но мы
и комаров чувствовать перестали...
Он берет у одного из рабочих длинный блестящий
лом, подходит к ближайшему углублению в почве.
— Видите?
Из-под грунта, срезанного едва на четверть метра,
видна серовато-белая масса, мелким жестким крошевом
брызгающая от ударов лома.
— Лед?
Да, здесь летом лежит под тонким поверхностным сло-
ем земли самый настоящий лед, словно где-нибудь в по-
лосе вечной мерзлоты...
Не такие ли еще препятствия побеждают советские
люди, когда знают, для чего нужна их работа стране!
* * *
В туманном сумраке, обволакивающем уже и просеку
трассы, смутно видны фигуры строителей, двинувшихся
наконец на отдых. У большого костра, разгорающегося
на опушке леса, их встречает паренек-подросток, бело-
волосый и широколицый; внимательный, не по-детски со-
средоточенный взгляд его строго взблескивает при све-
те огня на каждого, кто слишком шумно подходит к ко-
стру.
В руках у паренька — газета. Пожилые и молодые
женщины в пестрой рабочей одежде, седоватый старик
бригадир и комсомольская ребятня, по возрасту немно-
гим старше чтеца,— все молча и торпливо пристраивают-
ся вокруг него, кто на бревнах или кусках древесной ко-
ры, кто прямо на земле.
— От Советского Информбюро,—‘Начинает чтец звон-
ким, чистым голосом.— Вечернее сообщение...
Словно тоже слушая фронтовую сводку, стихает тьма,
152

совсем черная вокруг костра. В ярких отблесках его от-
четливо видны выражения лиц слушателей, разнообраз-
ные, но единые той же суровой напряженностью, какая
звучит в скупых газетных строчках о грозной битве за
Родину.
— Прут и прут, окаянные!—сказала женщина в бе-
лом платке, когда паренек кончил чтение.— Беды-то, бе-
ды людям сколько...
Я видел только ее спину, полуосвещенную огнем,—
женщина упиралась плечом в огромное корневище старой
ели, полулежа на земле в позе уставшего до крайности
человека. Но в протяжном грудном голосе звучал гнев
такого безмерного накала, что мне непреодолимо захоте-
лось взглянуть в лицо говорившей.
На вид ей казалось лет пятьдесят; судя по всему, это
была не колхозница, а человек скорее городского скла-
да, да и самый облик женщины, начиная с темных волос
и глаз на загорелом узком лице, с первого же взгляда по-
зволил угадать в ней уроженку не здешних мест. Откуда
она в этих лесах, за столько километров от ближайшего
населенного пункта?
Она оказалась женой строймастера-железнодорожни-
ка из Н-ской восстановительной колонны. Эвакуирован-
ная сюда с большого фронтового узла, она и здесь оста-
валась сначала лишь прежней домашней хозяйкой, все
так же хлопотливо заботясь по мере возможности о трех
своих дочках, то с радостью, то с мокрыми глазами чи-
тая им вслух письма отца, все более редкие и короткие...
Но когда — в последнем письме — осторожно и тем не
менее ясно дал ей муж понять, что вместе с товарищами
уйдет с узла в плавни, если придется железнодорож-
никам партизанить весной, тогда и свою собственную
жизнь в одну ночь передумала по-новому Анна Нило-
вна П.
Без единой слезы оставив двух младших дочек на
старшую, уже тринадцатилетнюю, ушла она утром из
районного центра — вместе с бригадой добровольцев на
трассу, на все лето.
— Батя уж не на железной дороге,— сказала она де-
тям.— Так я вместо него пойду, тут новую дорогу люди
строят...
И хоть здесь, в этой хвойной чаще, прорезанной буду-
щим стальным путем, досталась ей самая простая и са-
мая тяжелая земляная работа, а совсем не мужнино дело,
154
для которого не было у Анны Ниловны никаких знаний,—
все равно с каждым трудовым днем крепнет в ней твер-
дая уверенность: ее место — именно здесь!
* * *
У другого костра, еще только разгоравшегося, перед
большим шалашом собралось тоже много строителей,
и женщина, о чем-то говорившая в их кругу, очень напо-
минала голосом Анну Ниловну. Но вблизи она оказалась
совсем молодой да и по облику — явно из здешнего ко-
ренного населения. Видимо, руководя совещанием, ею же
собранным, она вела речь не столько об успешной работе
колхозников района за истекший день, сколько о том,
чего требует от них первенство на головном строитель-
ном участке.
— Иначе, товарищи, будет нам еще стыдней перед на-
родом, нежели тем районам, через которые к нам вот
это знамя перенесли. Сами знаете — вся трасса глядела,
когда несли!
Полуобернувшись, женщина протянула руку, чтобы
взять что-то справа от себя, и только теперь я увидел
знамя, о котором говорила она.
Едва освещенное снизу огнем костра, еще колеблю-
щимся и слабым, оно выступало из черной тьмы лишь од-
ним краем, и нарядный праздничный блеск золотой ба-
хромы на нем, такой неоожиданный в этой лесной глуши,
показался в первую секунду почти фантастическим, будто
увиденным во сне... Вот ярче, сильнее вспыхнуло пламя
костра — стали видны и буквы на знамени, и все древко,
вкопанное в земляной бугор перед шалашом, и темные
силуэты людей, с лопатами и ломами стоявших вокруг
знамени, сделались совсем похожими на отряд воору-
женных бойцов...
Лидия Никитична Максимова, секретарь районного
комитета партии, кончила короткую свою речь. Все еще
держа в руке древко знамени, нетерпеливо переступая
с ноги на ногу в высоких мужских сапогах, мокрых
и грязных, как и обувь у всех остальных, она ждала от
людей ответа на заключительный свой вопрос: как же
добиться, чтобы и соседи, сильно отставшие от них на
трассе, подняли выработку выше нормы в ближайшие же
дни?
— Письмо им утром послать, да всем подписаться,—
155
сурово сказали из темноты.— Спросить: может, про
фронт забыли, отдыхать собираются...
— А, может, к ним сведение пришло, что и строить
не надо, уж без нас фашистов прикончили?—насмешливо
отозвался звонкий девичий голос.— Товарищ Максимова,
вы бы сами к ним сходили, жару задали...
— Нет, не я пойду,—спокойно ответила Максимо-
ва.— И вообще, товарищи, шутки шутить некогда, а вот
насчет письма — это правильно: пусть ответят, почему
у них на таком же грунте, как наш, еще никто больше
нормы не сработал? И давайте, чтобы лучше подейство-
вало наше письмо, с ребятишками его отправим, с самы-
ми что ни на есть подростками, какие к нам работать на-
просились: пусть-ка они помощь соседям обещают, вроде
буксира, скажем...
— Верно! Правильно!—наперебой отозвались с раз-
ных сторон.— Тогда сразу схватятся... Вот это здорово
придумала, Лидия Никитична!
И — в первый раз за все время собрания — отблеск
удовольствия мелькнул в лице секретаря райкома, на ка-
кие-то секунды превратив его из деловито-серьезного
в приветливое по-домашнему женское лицо.
Недавняя сельская учительница, выросшая в этом же
лесном краю, теперь училась Лидия Никитична: училась
руководить добровольцами-строителями, так же неожи-
данно для себя ставшими опорой железнодорожного
фронта войны.
* * *
Прораб Иордан Берберов в своем уютном, почти ще-
голевато слаженном шалашике из березовой коры под-
считывал при свете фонаря итоги рабочих суток. Треск
сучьев под моими сапогами заставил его выглянуть на-
ружу.
— Сто сорок процентов задания,—сказал он, потя-
гиваясь, профессионально-будничным тоном инженера,
словно целый день просидевшего над расчетами где-ни-
будь в технической конторе.
Из дальнейших его пояснений — в том же обыденном
тоне — выходило, что здесь в сущности и нельзя работать
иначе: уж если партийный работник, никогда раньше
технику не изучавший, смог, например, земляными рабо-
тами на трассе руководить, так инженер, окончивший
156
военно-транспортный институт, обязан с любым мостом
на любой трясине справиться! Вот товарищ Максимова,
оказывается, и нормы выработки уже изучила, и подсче-
том и сводками сама занимается...
Были ли в этих словах комсомольца досада или сму-
щение вмешательством секретаря райкома в производст-
венные заботы? Нет, он сравнивал себя с Максимовой со-
вершенно всерьез, скорее с оттенком уважительного не-
доумения, признавая в ней не только «политрука» на
трассе, но и командира, способного вести стройку вместе
с ним.
В шалаше прораба, похожем и формой, и чистотой
внутри больше на пароходную каюту, я увидел у фонаря
на столике книгу. Ее название невольно заставило меня
нагнуться ближе... да, это был... «Робинзон Крузо» Да-
ниэля Дефо, и полоска газетной бумаги, аккуратно зало-
женная в середине томика, ясно говорила о том, что
книжка лежит здесь не случайно...
— Пусть и это не удивляет вас,—сказал инженер
Берберов без всякого смущения.— В детстве не приш-
лось, но я не жалею об этом: при здешней работе—-са-
мая поучительная книга для чтения, вы можете мне по-
верить!
* * *
Я поверил ему уже вдали от его прорабовского пунк-
та— в столице республики.
Перед заседанием Совнаркома уполномоченный Госу-
дарственного Комитета Обороны слушал доклад началь-
ника строительства дороги. Когда речь зашла о трудно-
стях стройки и о том, какую решающую помощь оказы-
вают ей и колхозники, и партийное руководство, уполно-
моченный коротко глянул на своего собеседника, потом
на карту:
— Не близко от нас немцы, а выходит, и наша респуб-
лика воевать может, а? В вековых лесах живем, на глушь
да бездорожье до войны чуть не половина районов
жаловалась, а теперь и аэродромы уже строить умеем
и даже, выходит, и железнодорожники из нас непло-
хие?
Тон уполномоченного, несмотря на всю сдержанность,
был как будто шутливо-полувопросительным, но еще яс-
нее было, что этот человек, командующий оборонной ра-
157
ботой сотен тысяч советских людей, не нуждается в отве-
те на свой вопрос.
Армию, которой он командовал, трудовую армию
строителей, составляли в громадном большинстве собст-
венные дети этой республики, такие, как Лидия Макси-
мова, но трудились в этой же армии и командированный
с востока военный инженер Берберов, и эвакуирован-
ная с запада Анна Ниловна П., жена фронтовика-парти-
зана...
Их всех привело, собрало на трассу в глухом лесу ку-
мачевое знамя, у которого мы встретили, перед шалашом
около костра, Лидию Максимову.
И знали все строители, как знал и уполномоченный
Государственного Комитета Обороны, что будет оно зна-
менем победы над врагом.
13 сентября 1942 г.
И. Кленов
КОЛХОЗ В ДНИ ВОЙНЫ
Заметки председателя колхоза
|Из прошлого. Помню:
Мне двенадцать лет. Лето, август, конец жнитва.
У околицы села — толпа баб в черных платках. Бабы
идут по домам из уездного города Броницы, куда они
проводили мобилизованных запасных. Голосит только
Михаил Суздалев. Он выпил в городе, идет по улице без
картуза и без пояса. Под бородой у него болтается лоша-
диная оброть. Остановившись у околицы, Суздалев ревет
басом:
— Мобилизовали пегого... С телегой, со сбруей. Одну
уздечку утаил от комиссии!
Толстый, бородатый мужик стоит посреди улицы, за-
ливается горькими слезами, и бабы, ставшие в страшное
августовское утро 1914 года солдатками, утешают Мужи-
H. Кленов в годы Великой Отечественной войны был председа-
телем колхоза имени Тельмана, депутатом Верховного Совета РСФСР.
158

ка в его скорби по взятому в воинский обоз пегому ме-
рину...
Случай с пегим мерином я вспомнил в прошлом году,
отправляя в Красную Армию тридцать лошадей из кол-
хозной конюшни, лошадер! улучшенной породы, специаль-
но отбиравшихся загодя в красноармейский фонд. Вме-
сте с живым тяглом были сданы в армию четыре авто-
машины из колхозного гаража. Колхозники радовались:
почти все наши кони пошли по первой категории, ни один
не был забракован!
Помню Михайловскую слободу на третьем, на четвер-
том годе прошлой войны. Многие полосы в полях не вспа-
ханы, не засеяны, лежат в пустырях, скотины на дворе
убавилось, солдатки в одиночку бьются, как рыба об лед,
пытаясь прокормиться, староста описывает и конфискует
самовары и зеркала в уплату недоимок, по селу гуляют
тиф-брюшняк, тиф-сыпняк, скарлатина, растут на клад-
бищах могильные холмы.
Нынешняя война тяжелей той войны, из села на фронт
отправлено больше людей, больше тягла, а Михайловская
слобода на восемнадцатом месяце войны выглядит так
же, как в мирное время,— исправно, ладно, крепко. Есть
жертвы, есть убитые, раненые, пропавшие без вести, есть
человеческое горе, но нет признаков упадка в сельском
хозяйстве. К октябрьскому празднику были закончены
все работы, произведены все расчеты с государством,
подведены итоги сельскохозяйственного года, сделаны
выдачи на трудодень. Показателем возрастающего бла-
госостояния колхоза имени' Эрнста Тельмана в селе Ми-
хайловская слобода, Раменского района, Московской об-
ласти, может служить такой факт. Правление колхоза
в этом году внесло в Государственный банк 1100 тысяч
рублей капиталовложений. Колхоз в Михайловской сло-
боде является колхозом-миллионером.
Фронтовики могут быть спокойны за колхозный тыл,
он крепок, един, дружен, он преодолеет все трудности
и окажет фронту ту помощь, которая от него потребуется.
Мы, колхозные практики, уверены в своем завтрашнем
дне. Залог этой уверенности — в итогах сельскохозяйст-
венного года, прошедшего в нашем селе под знаком рос-
та. А положение в нашем селе, конечно, типично для мно-
гих колхозных сел и деревень. На частном примере мож-
но видеть общее состояние нашей деревни, вступающей
во вторую военную зиму.
160
Н Собрали высокий военный урожай. Истина, говорят,
достигается путем сравнения. Есть такое выраже-
ние — «амбарный урожай». Это — урожай реализован-
ный уже, учтенный до зерна...
Пахотной земли в нашем колхозе — 732 гектара. Счи-
таю, что мы распорядились этой землей по-хозяйски. Ово-
щей получено 1525 тонн вместо 465 тонн 1940 года. Как
видно, собрано овощей в три с половиной раза больше по
сравнению с тем, мирным годом! Колхоз сдал государст-
ву 32 тонны зерна, более 800 тонн картофеля, 1000 тонн
овощей — капусты, моркови, лука, помидоров. Москов-
ским заводам колхоз продал двести тонн капусты.
Семьдесят тонн картофеля продано колхозам Шахов-
ского района, пострадавшим от немецких оккупан-
тов.
На трудодень у нас приходится килограмм зерна, де-
вять килограммов овощей и картофеля, десять рублей
деньгами. Вот, к примеру, что получает семья фронтови-
ка А. И. Павлова. В семье две взрослые женщины — мать
и дочь, двое ребят; взрослыми выработано 550 трудодней.
На них причитается 34 пуда зерна, 240 пудов картофеля
и овощей, 5500 рублей. Семья Павловых имеет усадьбу,
корову, домашнюю птицу, живет в хорошем доме, выст-
роенном два года назад. Скажу, кстати, что, по устано-
вившейся традиции, колхоз помогал и помогает строя-
щимся колхозникам. Кормами обобществленный скот
и скот, находящийся в личном пользовании колхозников,
обеспечен до весны.
Еще несколько цифр. В эту весну зерновые были по-
сеяны за четыре дня против шестнадцати дней весны
сорокового года. Сев озимых закончен ц 25 августа. В со-
рок первом этот сев был завершен 26 августа, а в соро-
ковом затянулся до 3 сентября. В позапрошлом году под
озимыми было занято 70 гектаров, в прошлом — 80,
а в нынешнем — уже 150...
Весной, летом и осенью мы ухватились за агротехни-
ческие сроки—в этом причина того, что колхоз не имел
потерь урожая, что отдельные культуры нам удалось вы-
растить, невзирая на неблагоприятные для них климати-
ческие условия. Например, картофель. Мы собрали де-
вять тонн картофеля с гектара. Это — небольшая цифра,
колхоз знал более высокие урожаи. Но в условиях теку-
щего года единоличное хозяйство сняло бы картошки
еще меньше, не более трех тонн. Без колхоза, без плана
б Заказ 676
161
здешние суглинки и пески не давали и в хорошие, мир-
ные годы таких урожаев, какой получен сейчас, а в годы
тяжелых потрясений, вроде первой мировой войны, пески
и суглинки отказывали мужикам даже в возврате семян.
В литературе, посвященной таким селам, как наше, фи-
гурировал такой диалог между агрономом и крестьяни-
ном:
«—Сколько посеял?
— Сколько было.
— Сколько урожая соберешь?
— Сколько будет».
Такой разговор недопустим в условиях планового хо-
зяйства. Никакого самотека, никакой ставки «на авось»,
на милость природы, на пресловутую власть земли над
земледельцем! И когда мы говорим о перестройке колхо-
за на военный лад, то мы прежде всего имеем в виду
борьбу за план, за производственное задание, за мак-
симум того, что можно взять от земли. Плановое хозяй-
ство должно быть отзывчивым, гибким, должно удовлет-
ворять полностью требованиям фронта, военной про-
мышленности в сельскохозяйственной продукции, в
сырье.
Да, мы сняли в этом году высокий военный урожай,
мы обогнали по овощам люберецкий совхоз «Поля оро-
шения» (на поливных полях совхоз взял 900 пудов с гек-
тара, мы же получили 1500 пудов с неполивных площа-
дей), обогнали в соревновании соседний колхоз «Пла-
мя»... И тем не менее у нас нет чувства полного
удовлетворения достигнутым. Нет, возможности колхоза
не исчерпаны, завтра мы можем дать государству, и армии,
и колхозникам больше, чем сегодня.
Мы определили цифры, за которые будем драться
в будущем году. Двадцать с лишком центнеров зерна
с гектара, пятнадцать тонн картофеля, сорок тонн ово-
щей— вот наш план. Зима будет посвящена борьбе за
этот план. Сейчас хоть и зима, но не время для отдыха —
война же! Зимнее время надо использовать для подго-
товки к весне. Речь идет о сохранении семян, о ремонте
инвентаря, о заготовке и вывозке удобрений на поля, об
агротехнической учебе, о полном учете всех положитель-
ных и отрицательных сторон истекшего сельскохозяйст-
венного года. Все эти задачи мы имеем в виду и решаем.
Здесь я говорю не о них, они, собственно, ясны, понятны,
не требуют агитации за них, здесь я хотя бы в кратких
162
чертах хочу сказать о том новом, что надо учесть нам
в колхозной практике для того, чтобы прийти к весне
с такой организацией труда, с такой расстановкой людей
и подготовкой их, которая позволила бы нам справиться
с неизбежными трудностями.
Ill Организация труда. Рабочих рук в колхозе
Ш в военное время стало меньше. Нам пришлось ре-
шать задачи весны и лета с теми силами, которые ос-
тались. Мы правильно расставили людей и добились
успеха.
Комплектуя звенья, мы в каждое звено, состоявшее
из женщин и подростков, поставили наряду со звеньевым
старика, пожилого человека, возложив на него обязанно-
сти инструктора. «Не столь работай сам, сколь учи зве-
но,— сказали мы ему.— Учи тому, как скорей и лучше
запрячь лошадь, наладить постройки, сметать стог, раз-
бить в поле навоз». Эти инструктора оказали звеньям
большую помощь. Пользуюсь случаем отметить работу
таких ветеранов сельскохозяйственного труда, как
А. С. Жданов, Е. П. Потапов, М. П. Пономарев, 3. Ф. Кор-
неев. Они были терпеливыми и настойчивыми, чуткими
и взыскательными учителями молодежи и женщин, ра-
ботали не считаясь ни со временем, ни с возрастом, как
настоящие патриоты.
Мы внесли существенные поправки в построение
бригад. Например, овощеводы у нас делились раньше на
две бригады. Одна — «парниковая», другая — «огород-
ная». У каждой — своя функция. Первая выгоняла рас-
саду, вторая высаживала ее в грунт и выращивала. Это
положение нас не устраивало: замкнутость процесса,
функционалка, отсутствие у людей ответственности за
судьбу урожая в целом, невозможность наладить соревно-
вание между такими специализированными бригадами,
учесть результаты соревнования, ибо функции-то у каж-
дой бригады разные. Сейчас тоже две бригады, но каж-
дая делает всю работу по овощам — рассаду выгоняет
в парниках, высаживает и выращивает ее в открытом
грунте. Этот порядок лучше, рациональней. Овощеводы
нынче работали с большим огоньком, по-настоящему со-
ревновались. Недаром дополнительную оплату труда
в овощеводстве в этом году получили сто пятьдесят че-
ловек.
6*
163
Теперь бригада полностью отвечает за судьбу урожая.
Отсюда все качества.
Поиски путей повышения производительности труда
заставили нас изменить и условия работы животноводов.
Раньше коровы на ферме обслуживались тремя катего-
риями работников — доярками, скотниками, сторожами.
Скотниками и сторожами были мужчины. Сейчас муж-
чин у нас мало. Мы организовали работу доярок по-ино-
му. Кроме кормления, чистки и доения коров, они прово-
дят работу по охране животных, по уборке и вывозке
навоза. Раньше на ферме работало восемнадцать чело-
век, а сейчас — десять. Трудодни бывших скотников
и сторожей пошли дояркам. Положение на ферме не
ухудшилось, даже улучшилось. Стало больше порядка,
ответственности. Раньше у троих нянек корова часто ос-
тавалась без глазу — были случаи травматических повре-
ждений животных, а установить виновников этих случаев
трудно.
Конечно, дояркам стало трудней, чем раньше, но они,
как патриотки, пошли навстречу нуждам и требованиям
производства. Новая практика работы на ферме себя
оправдала. Она позволила нам высвободить дополни-
тельные рабочие резервы.
Мы стремимся к тому, чтобы повысить самостоятель-
ность колхоза, его независимость от всяких неожиданно-
стей, непредвиденных обстоятельств. У нас есть договор
с МТС на тракторные работы, но, зная, что горючее яв-
ляется сейчас стратегическим сырьем, мы не сидели, до-
жидаясь, когда к нам приедет машина. Весной двадцать
пять гектаров земельной площади мы подняли лопатой.
Лопатой же колхозники вскапывали приусадебные
участки.
Среди колхозных практиков встречаются люди, пола-
гающие, что в наше время не до агротехники, не до агро-
номической науки. Война, говорят они, тут не до культуры,
живи сегодняшним днем, не помышляй о том, что будет
с твоей землей завтра, возиться с агротехникой, с сево-
оборотом, с удобрениями будем после войны. Не случай-
но, что в некоторых колхозах агроном стал редким гос-
тем, свернута работа хаты-лаборатории и избы-читальни,
не проводится агротехническая учеба. Против такого от-
ношения к земле надо бороться самым резким образом.
Сейчас ценность земли должна возрасти в глазах прак-
тиков. Плохи те руководители, которые подходят к земле
164
узкопотребительски, не заботятся о мерах, повышающих
плодородие почвы, не возвращают земле то, что они бе-
рут из нее.
Мы хотим эту зиму сделать периодом усиленной
и упорной учебы массы колхозников и колхозниц. Моло-
дежь, женщины должны как можно больше знать о свой-
ствах почвы, с которой им придется иметь дело весной,
знать, как повысить урожайность, как лучше работать
в бригаде, звене. Занятия, посвященные вопросам агро-
техники, организации труда, будут проводить председа-
тель колхоза, заведующий хатой-лабораторией В. И. Бод-
ров, бригадиры Веретенцев, Шилкина, Данилина, Буко-
тина, Кленова.
Грамотный, знающий человек лучше сумеет распоря-
диться и собой, и своим соседом. А сейчас, когда людей
у нас меньше, нам особенно нужна эта распорядитель-
ность, гибкость, инициатива.
Ilf Люди колхоза. Люди, составлявшие цвет де-
® ревни, ушли в армию, а колхоз в Михайловской сло-
боде не снизил своих хозяйственных, экономических и аг-
ротехнических показателей. Колхозный строй дал
деревенскому человеку простор для инициативы, само-
деятельности, окрылил его, и мы сейчас видим
замечательные результаты труда людей, сплоченных
морально и политически, объединенных, спаянных в кол-
лективе. Война показала и силу колхозной артели в це-
лом, и силу отдельного человека в артели.
Вот в колхозной мастерской хлопочет Захар Федоро-
вич Корнеев, пожилой человек. Сколько у него природной
талантливости, сметки, изобретательности! Сделал сам
деревянный токарный станок и обтачивал на нем ступи-
цы для колес. Нужны были кольца для коров на фер-
ме— спаял эти кольца. Универсал: любую работу — сле-
сарную, токарную, плотничью — сделает. Или Василий
Иванович Бодров, что заведует хатой-лабораторией.
Внешне так себе, простенький человек, а затронь его за
душу — и увидишь, как богат он. Или Ксения Суздалева
и Мария Рощина, простые крестьянки, а добились того,
что их коровы стали давать рекордные удои молока,
изумлявшие датчан, французов, поляков, американцев,
приезжавших знакомиться с колхозом в Михайловской
слободе.
165
Такими людьми богата колхозная деревня. Они все
сделают, что потребует Родина,— настоящие люди, на-
стоящие советские патриоты.
7 декабря 1942 г.
В. Комаров
ВСЮ СИЛУ
ПЕРЕДОВОЙ НАУКИ —
НА СЛУЖБУ ФРОНТУ
...На днях исполнится год с тех пор, как гитлеровские
орды напали на нашу Родину и вторглись на священную
землю. Немало жертв, разрушений, горя и страданий
принесли фашистские изверги нам за это время. Но
за этот год мы научились великому искусству ненави-
деть врага той грозной ненавистью, на которую только
способен наш великодушный, благородный, честный,
любвеобильный, но несгибаемый и непреклонный,
храбрый, бесстрашный и могущественный советский на-
род.
Сейчас, когда великий гнев неиссякаемым огнем горит
в сердцах нашего народа, можно не сомневаться — уже
никакая сила не остановит его до тех пор, пока хоть один
вражеский солдат будет ступать по нашей земле, пока
вся фашистская армия, попытавшаяся превратить нашу
Родину в окровавленные и обугленные развалины, не
придет к своей неотвратимой гибели, пока не восторжест-
вуют полностью и окончательно благородные и возвы-
шенные цели нашей борьбы.
Мне незачем напоминать, как велика роль в современ-
ной войне науки и техники. Эго всем хорошо известно.
Советские ученые-патриоты работают сейчас с огромным
энтузиазмом, не покладая рук, отдают все свои силы
и знания на помощь нашей героической Красной Армии.
В. Л. Комаров в годы Великой Отечественной войны был пре-
зидентом Академии наук СССР.
166
За время Отечественной войны советские ученые изоб-
рели немало новых видов вооружения: новых конструк-
ций танков и боевых самолетов, пушек, пулеметов, торпед
и другого смертоносного оружия для борьбы против на-
шего заклятого врага. Немало поработали также наши
ученые рука об руку с людьми практики — работниками
промышленности над размещением эвакуированных
предприятий и скоростным пуском их на полный ход, над
вопросами о передаче всех ресурсов нашей страны на
нужды обороны.
Широкая деятельность в этой области развернулась
в последнее время на Урале, в Западной Сибири и других
восточных районах СССР. Всем известно значение Урала
как основной военно-промышленной базы Союза. Понят-
ны также роль и значение топливных богатств, черной
металлургии и сельского хозяйства Западной Сибири в об-
щенародном хозяйственном балансе нашей страны. За
последний месяц я имел возможность вплотную ознако-
миться совместно с большой группой ученых, работаю-
щей в комиссии Академии наук по мобилизации ресурсов
Урала, Западной Сибири и Казахстана на нужды оборо-
ны, с потенциально эксплуатируемыми богатствами Казах-
ской и Киргизской социалистических республик.
В Казахстане за последние годы разведаны громад-
ные запасы угля, железных руд, марганца, меди, цинка,
свинца, вольфрама, молибдена, кобальта и других цен-
нейших ископаемых. В Киргизской республике в самое
последнее время развернута добыча таких стратегически
важных редких металлов, как ртуть, сурьма, вольфрам
и другие.
Сейчас здесь всюду на месторождениях в рудниках
и предприятиях кипит работа по использованию этих
богатств для наших промышленных нужд. Тем не менее
следует признать, что налицо еще непочатый край рабо-
ты для людей науки и практики, чтобы максимально про-
изводительно использовать богатейшие ресурсы этих рес-
публик на нужды обороны и для восстановления народ-
ного хозяйства в районах, пострадавших от военных
действий.
Нужно признать, что во многом мы еще далеко не
рачительные хозяева и не всегда умеем использовать
предоставленные нам широкие возможности для должно-
го развития производительных сил нашей Родины. Дол-
жен сказать также, что мы не научились еще по-настоя-
167
щему комплексно разрешать важнейшие народнохозяйст-
венные задачи, вследствие чего отстающие отрасли
производства нередко тормозят работу наших ведущих
предприятий.
За время войны чрезвычайно возросла ответствен-
ность каждого советского гражданина на любом участке
работы за порученное ему дело. И тем в большей мере
должен ощущать эту ответственность каждый советский
ученый. Это вполне естественно. Ему больше дано, с него
больше и спрашивается. Происходившая в начале мая
1942 года в Свердловске сессия Академии наук, в работе
которой принимали участие крупнейшие ученые нашего
Союза, показала, что наши ученые-патриоты полностью
сознают свой великий долг перед страной.
21 июня 1942 г.
В ТРУДЕ
КАК В БОЮ
Советские люди ковали в тылу оружие победы.
Не щадя сил, времени, энергии, трудились они на
заводах, в шахтах, на нефтяных вышках. На по-
лях страны выращивали урожай женщины, дети,
старики, инвалиды войны. Каждый труженик
тыла участвовал в борьбе за свободу и независи-
мость социалистической Родины.
Высокий патриотический порыв вдохновлял
на доблестные дела и знаменитых мастеров про-
изводства, таких, как Дмитрий Босый, Дарья
Гармаш, Алексей Семиволос, Николай Лунин, и
домохозяек, только вчера вставших к станку, и
молодежь, заменившую на рабочих местах тех,
кто ушел на фронт. Каждый героически трудился
на своем посту! Это был массовый, всенародный
трудовой героизм!

Г. Тэсс
ТРУДНОЕ ДЕЛО
Из печи показалась раскаленная чурка, похожая на
толстое огненное бревно. Сверху спустились громадные
клещи и подхватили чурку, она повисла в воздухе. Возле
печи стоял человек, весь вид его и повадка говорили
о том, что это крестьянин, недавно прибывший из дерев-
ни. Упершись руками в клещи, он двинулся вперед, тол-
кая чурку впереди себя, и делал это очень хозяйственно,
как если бы это был не раскаленный, источающий зной
и сиянье металл, а рыбачья лодка, которую надо было
вытолкнуть на берег.
Так он довел чурку до прокатного стана и здесь оста-
новился. Возле стана стояла невысокого роста женщина
в закопченном и обгорелом мужском комбинезоне, голо-
ва у нее была повязана косынкой. Лицо женщины было
тоже перепачкано копотью, это „было простое русское
лицо, курносое, немного широкое в скулах, с мелкими
мягкими чертами. Такую женщину легко можно было
представить кормящей ребенка или стирающей в корыте
белье; все женственное, все тихое и домовитое было обоз-
начено в ней очень явственно. Сейчас она стояла в гро-
мадном цехе, среди завывающих печей и металла, среди
искр, прыгающих, как огненные блохи; чурка, весом в де-
вяносто кило, раскаленная добела, окруженная колышу-
щимся облаком зноя, двигалась прямо на нее, она хвата-
ла чурку крючьями и передавала ее вальцовщику,
который направлял чурку в стан. Чурка, визжа, исчезала,
выскакивала по ту сторону стана и вдруг вновь появля-
лась на этой стороне, уже похудевшая, выползая из стана
как громадная огненная змея. И женщина вновь хватала
эту змею крючьями и передавала ее вальцовщику, и тот
опять толкал чурку в стан, она уползала, и только рыжий,
страшный хвост ее секунду торчал из стана, как будто
она застряла у него в горле. Но потом исчезал и хвост.
А в это время к стану уже подавали новую чурку. Она
лезла огненным своим рылом прямо на женщину, и надо
было очень быстро подхватить ее, чтобы она не обожгла
171
и не изувечила. Но тут из стана выползла первая змея,
уже совсем похудевшая, ставшая втрое длиннее. Сквозь
дымку зноя было видно, что на той стороне стана тоже
стоит женщина, только много выше ростом, но в такой
же бабьей косынке, и она тоже подхватывала чурку
крючьями, посылая ее через стан сюда, к другой женщи-
не, как если бы они играли в очень трудную и страшнова-
тую игру. И змея с каждым разом становилась все уже
и длиннее и вдруг уползла от стана совсем, прижавшись
раскаленным, вытянутым телом к движущимся мосткам.
И здесь женщин сменили для отдыха, и обе они отошли
от стана и остановились в сторонке, чтобы отдохнуть.
Тут можно было разглядеть и вторую женщину, кото-
рая стояла раньше по ту сторону стана, и лицо ее только
мелькало сквозь розовое огненное облако, а сейчас она
была хорошо видна. Она впрямь была высокая, кости-
стая, со смуглым, как у украинки, лицом и очень спокой-
ными глазами — глазами ровного и ясного света. Копоть
забилась во все морщинки на ее лице и обозначила их
точнее, и от этого женщина казалась старше. Но очень
молодой она и не могла быть, потому что, как мне сказа-
ли, у нее было четверо детей. Она действительно была
украинкой, фамилия ее была Аникиенко, Анастасия Ани-
киенко. Первую женщину, ту, что поменьше ростом, зва-
ли Евдокией Виноградовой.
Возле станов было жарко, как в духовке, а здесь, чуть
отступя, тянул морозный ветерок, было не так шумно
и можно было разговаривать. Женщины стояли, облоко-
тившись на штабели металла, но по тому, как легко дер-
жали они плечи, по той свободе и прямоте, которая ощу-
щалась во всей их позе, в теле, в руках, было видно, что
этот отдых не был на том пределе, за которым наступает
изнурительная усталость, и что отдыхают они легко
и с удовольствием.
Работа, которую они делали, была очень тяжелой.
Это работа для мужчины, и издавна, сколько существо-
вал этот завод, такую работу только мужчины и делали.
Когда думалось, как управляются сейчас с этой работой
женщины, то представлялись здоровые, коренастые дев-
чонки, такие, что корни выворотят из земли, в беретах,
сдвинутых на одно ухо, с круглыми и твердыми, как
яблоко, щеками. Девчонки, которых раньше можно было
видеть на стадионах или в бассейнах для плавания, или
на катке, гоняющими хоккейный мяч.
172

И вдруг возле стана стояли две женщины, в домаш-
них платочках, многодетные; у старшей, Аникиенко, было
четверо детей, у Виноградовой — двое. Обе они рано
потеряли мужей и воспитывали детей сами и сами бы-
ли кормильцами в семье, и хозяевами, и главной опо-
рой в доме. До войны обе они работали на этом же
заводе сортировщицами; это была работа простая,
довольно легкая, и делали ее главным образом жен-
щины.
Когда началась война, они одни из первых пошли на
работу в прокатный цех, чтобы заменить мужчин, при-
званных в армию. Было лето, и в прокатном цехе в ту
пору было жарко, как в чертовой печи, и новички выска-
кивали оттуда совершенно очумелые и стояли на ветру,
открыв рты, как рыбы. И, когда надо было возвращаться
назад, один из них скривил рот и закричал плачущим
голосом:
— К чертям собачьим! На какой угодно завод пойду,
только бы уйти из этой духовки проклятой. Работы я дру-
гой не найду, что ли?
Он стоял, переминаясь, злой и красный, и обе жен-
щины стояли возле него. Они тоже с непривычки устали,
и им было очень жарко, и пот тек у них по лицам, остав-
ляя грязные бороздки. Одна из женщин, Аникиенко, хо-
тела что-то сказать ему и даже уперлась рукою в бок,
чтобы вышло злее и обидней, но потом вдруг застесня-
лась и пошла в цех. По дороге она бормотала под нос:
«Легкой жизни захотел в такое время — ни стыда, ни
совести нету...»
Старшая дочь Аникиенко, Люба, тоже поступила на
этот завод крановщицей. Она проплывала в громадной
люльке над печами и станами, и мать иногда подымала
голову и смотрела ей вслед. Трое младших девочек еще
учились в школе. У Виноградовой дочки были совсем
маленькими, и помощи от них не было никакой. Когда
женщины возвращались с завода домой, им надо было
накормить детей, навести в доме порядок, постирать
белье. В других семьях приходили с работы мужья и по-
могали женам. Сквозь окно было видно, как мужья ко-
лют во дворе дрова и тащат на спине домой громадные
вязанки. Через стену было слышно, как соседка говорит
сыну: «Погоди, вот пожалуюсь на тебя отцу». У Виногра-
довой и Аникиенко не было никого, они сами были хо-
зяевами в доме. Они сами тащили на спине дрова. Они
174
сами управлялись с детьми, когда те капризничали. Они
все делали сами и привыкли к этому.
Конечно, можно было выбрать на заводе более лег-
кую работу. Если очень захотеть легкой жизни, можно
отпроситься у начальника в другой цех, где работа иная
и силы для нее надо куда меньше. Если захотеть легкой
жизни, все можно построить иначе. И день будет другой,
и отдых будет другой. Только для этого надо не иметь
никакого стыда. Они так и думали: надо не иметь стыда,
чтобы сейчас выбирать себе то, что полегче, и стоять
в сторонке, и смотреть, как другой делает вместо тебя
твое дело, очень тяжелое дело, но уже ставшее своим.
Надо не иметь ни совести, ни сердца, чтобы отказаться
от гордости за свой труд, за свое ремесло, за профессию,
которую ты выбрала. «Боже ж ты мой,— говорила Евдо-
кия Виноградова и стояла передо мною в бабьем своем
платочке, маленькая, с перепачканным сажей курносым
носом,— боже ж ты мой,— говорила она.— Виданное
дело, сейчас себе легкую жизнь выбирать...»
Обе они работали на заводе хорошо, и мастер, Иван
Васильевич Горюнов, сказал Виноградовой, что вскоро-
сти ее могут перевести на работу вальцовщика. На заво-
де пока еще ни одна женщина не работала вальцовщи-
ком, эта работа была куда сложнее и ответственнее,
и Евдокия даже оробела, когда подумала о ней. Она не
нашлась, что сказать мастеру, и он уже отошел и исчез
в прохладной темноте, какая была по ту сторону багро-
вого потока света и зноя, идущего из печи. Но она поко-
силась на вальцовщика, громадного человека в высокой
шапке, от которой он казался еще выше, на его длинные,
черные и крепкие, как корни, руки и подумала робко:
«Наверное, справлюсь...»
Я пристала к обеим женщинам, допрашивая, тяжело
ли им работать, я видела, как жарко возле стана, и зна-
ла, что чурка весит девяносто кило, и брать ее на крючья,
должно быть, очень трудно, и от этого могут болеть пояс-
ница и живот; я видела, как этот громадный кусок раска-
ленного металла лезет прямо на тебя, и тут могут взять
оторопь, и страх, и если даже привыкнуть — все равно
может на секунду охватить жуть при одной мысли о том,
что от рассеянности твоей или неточности эта пылающая
глыба может ринуться па тебя. И я спрашивала жен-
щин:
— Тяжело работать?
175
Но они отвечали, подумав:
— Нет. Не тяжело.
Но я снова спрашивала, вспоминая детей, которых
надо дома накормить, обшить и обстирать, и духоту
в цехе летом, и зной, от которого обгорает кожа на лице,
и, вспоминая все это, вглядывалась в женщин, чтобы уви-
деть, не пройдет ли по лицам их тень и как они ответят —
из самолюбия или от сердца. И снова спрашивала:
— Тяжело работать?
И они обе думали, как бы проверяя себя, и отвечали
снова:
— Нет. Не тяжело.
Но старшая из них, Аникиенко, подумала еще немно-
го и сказала вдруг:
— Трудно, но не тяжело. Как бы вам это объяснить.,.
И тут начался разговор о легкой жизни.
О легкой жизни и легком труде, о мирном утре довоен-
ного дня, в черемухе и свежем ветре, о детях, которых
она везла летом в деревню, и они бегали там по траве,
визжа и всплескивая руками, и ленивые коровы лежали
на опушке, и шел навстречу пастух с большой бородатой
собакой. О вечерах, когда в городе горели все фонари,
и казалось, что иначе быть не может, и она шла с детьми
по широкой и светлой улице. О покойной работе, не-
сложной и нетрудной, и покойных мыслях перед сном,
плывущих неторопливо и гладко, где все было ясно —ра-
бота, вдоволь молока для детей, поездка летом на Украи-
ну в деревню, и снова завод, и работа, к которой при-
выкла.
Все это было до войны и теперь казалось очень
далеким, совсем другой жизнью, и казалось, что даже ты
сама была тогда совсем не та.
А сейчас все было по-иному, и работа стала иной,
и была она такая трудная и долгая, какой не было рань-
ше никогда. Многое стало сложным, и с многим трудно
было управиться одной — труднее, чем можно было
представить.
Никогда раньше она не подумала бы, что сможет
справиться с такой работой, и никто другой тоже этого,
наверное, не подумал бы. Но она справлялась — и более
легкой работы сейчас для себя не хотела. Жизнь стала
сложной и трудной для всех, и если потребовали сейчас
от тебя делать трудное дело, то делай его по совести, по
че-сти и гордись, если оно у тебя выходит,
176
И тогда не о чем думать по ночам, потому что ночью
спишь крепко и, просыпаясь утром, знаешь, что посту-
паешь как надо. И работать трудно, но не тяжело, потому
что тяжело — это другое, когда сердце тяжелое и все не
так, не по тебе. Вот тогда тяжело. А сейчас все можно
выдержать, хотя и устаешь.
Обо всем этом женщина рассказывала долго и под-
робно, и на курносом маленьком носу у нее выступили
капельки пота, она стерла их и размазала сажу по лицу.
И заправила волосы под косынку, очень привычно и очень
по-женски, как делали мать ее и бабка, потом неожидан-
но подтянула широкие мужские штаны и пошла к своему
стану — домовитая, сохранившая даже в этой странной
одёже женскую опрятность и степенность.
* * $
Мне довелось встретить Героя Советского Союза Се-
востьянова. Это человек с легендарной славой, громадной
отваги и самообладания. Не только о каждом его подви-
ге, но и о каждом поступке можно долго рассказывать,
и рассказ этот будет удивителен.
На лице Севостьянова заметны несколько шрамов,
рубцов, следы давних царапин. Нескольких передних зу-
бов у него недостает. Невольно это заставляет подумать
об отметинах боев, следах сражений и ожесточенных
схваток, в которых он был за свою грозную военную
жизнь. Поэтому и спрашиваешь его:
— Вы были ранены?
— Что вы! — говорит он удивленно.—У меня ни од-
ного ранения не было. Царапины серьезной, и той не
знал. За время войны пальчика,— он так и сказал «паль-
чика», посмотрев на свои здоровенные руки,— пальчика,
верите, и то не отморозил.
— Но шрамы...
— Вот эти? —он проводит рукой по лицу и говорит
конфузливо: — Это у меня с детства. Некоторые стычки
бывали, знаете.
И тут думаешь, глядя на него во все глаза: ну, и маль-
чишка был! Ну, и драчун, эк его разукрасили в драках!
Где они были — на черных дворах или на деревенском
выгоне, но драки были отменные, и он, видно, не выходил
из них, как бы его ни колотили, пока не брал верх. Он
прошел такую школу стычек и колотушек, такое обучение
177
стойкости, храбрости, отчаянности, настолько привык
ничего не бояться и ни перед чем не сдаваться, что
это, верно, пригодилось ему и позже, когда он стал
взрослым и первый раз двинулся в бой под пулями
врага.
Это не значит, что все ребята наши должны быть дра-
чунами и мы должны радоваться каждому зубу, который
выбили у сына в драке. Но сейчас, когда наше молодое
поколение проходит громадные испытания, внутренние
качества человека, свойства его души, результат его вос-
питания становятся как бы обнародованы, названы во
весь голос. Становится видна цена каждому человеку,
и явственно ощутимо, кого правильно воспитывали, при-
вив все разумное и верное, чего требует жизнь, и кого
растили не так, как надо. Худо сейчас всем не только
малодушным, а и белоручкам, маменькиным сынкам, ес-
ли не хватило у них таланта души вовремя найти в себе
новые силы и свойства.
Все это вспоминается после любопытной встречи
и знакомства на одном из оборонных заводов.
На работу в цех этого завода поступили два парень-
ка. Обоих звали Николаями. Только один был Николай
Петров, а другой Николай Костенко. Первого так и на-
зывали Николаем, а второй на вопрос, как его зовут, от-
ветил робко:
— Колюшка.
— Не дома, не маменька кличет,— сказал сухо ма-
стер.— Еще скажи: «Коленька».
Но за пареньком все же так и осталось это имя.
Он был невысокого роста, с нежными девичьими чер-
тами. Разговаривая, он смотрел прямо в глаза, доверчиво
и с любопытством. Мать его умерла рано, отец жил
в другом городе, мальчика растили две бабки. Они не
слишком баловали его, но им все казалось, что он мал
и слаб; он уже давно ходил в школу, а им он все видел-
ся в коляске, маленьким, жалким, с красными ножками.
И, за что бы он ни брался, бабки хватали у него из рук
и говорили с испугом:
— Что ты, господь с тобой! Ты же не сумеешь, разо-
бьешь. Давай лучше мы сами сделаем, подальше от
греха...
Скоро он так привык к этому, что, когда что-нибудь
надо было сделать, просто отдавал бабкам в руки.
Когда он собирался идти на лыжах, бабушки стояли
178
возле него, повязывали ему шарф и одна обязательно
говорила:
— Иди, Колюшка, иди. Дыши свежим воздухом. Толь-
ко осторожней, ради христа. Помни, у тебя ноги слабые.
Упадешь, сломаешь ножку, будешь калечкой, избави
бог...
Он ходил на лыжах неплохо, но никак не мог научить-
ся кататься с гор, непременно падал, и ему казалось, что
ноги у него сделаны из стекла и в лодыжке могут хруст-
нуть и переломиться. Мальчишки смеялись над ним,
когда он падал, и, наконец, это ему надоело, и он пере-
стал ходить на лыжах.
И вот этот самый Колюшка пришел на завод.
И, придя, сразу испугался. Ему нравился завод, нра-
вился станок, к которому его подвели, но он был совер-
шенно уверен, что не сможет справиться с работой. Все
казались ему старше его и сильнее, хотя здесь были и его
однолетки. Он взялся за работу охотно, но неумело.
Когда мастер сказал норму, которую ему нужно будет
выполнять, он ответил робко:
— Я не сумею, наверное...
— Как это так, не сумею? С чего это тебе не су-
меть?— сказал мастер ворчливо.— В кого это ты, братец,
пужливый такой— в зайца или в крольчиху...
Сменщиком у Колюшки был Николай Петров. Это
был мало разговорчивый, коренастый мальчуган, широ-
кий в плечах, чубатый. Они были с Колюшкой однолетки.
Николай был из большой многодетной семьи, старшие
братья его и отец были на фронте, дома остались мать
и трое ребят. Николай сейчас считался старшим. У него
были крепкие, ловкие, исцарапанные руки — руки дра-
чуна, радиста-самоучки, мальчишки, который ничего не
боится. Он поражал Колюшку своей независимостью
и уверенностью. Придя на работу, к своей смене, Колюш-
ка видел возле станка Николая целые штабеля обрабо-
танных деталей. Николай работал даже словно не очень
торопясь. Колюшка суетился возле своего станка, как
наседка. Детали падали у него из рук, он пугался так,
как если бы они были стеклянными. Он очень старался,
работал изо всех сил и все же еле выполнял норму. При-
дя на работу, он с испугом, как на волшебство, смотрел
на все вырастающие штабели деталей возле Николая.
Здесь был непонятный для него секрет, который он никак
не мог уловить.
179
Однажды он пришел на работу с книгой.
— Что это у тебя? — спросил Николай.
— Герберт Уэлс,— сказал Колюшка поспешно.
Он был очень рад, что Николай заговорил с ним.— «В дни
кометы» называется.
— Кто? — переспросил Николай.
— Герберт Уэлс,— сказал Колюшка гордо.
— Не знаю,— сказал Николай.— Не слыхал. Жюля
Верна слыхал. Максима Горького слыхал. А Герберга
что-то не заметил.
Колюшка, красный от обиды и огорчения, остался воз-
ле станка. Он тщательно обтер металл, проверил само-
ход. Ему было очень обидно. Он думал, что вот он про-
чел столько книг, и это хорошо, и это правильно, но есть
еще что-то, такое же важное для него, как книги, чего он
никогда не делал в своей жизни, и сейчас это сказалось
Он был обыкновенный здоровый мальчик, но он чувст-
вовал себя калечкой, и ему казалось, что товарищи смот-
рят на него как на калечку, и это его мучило. Всю свою
смену он трудился, стараясь и хлопоча, но к концу
работы снова с горестью увидел, что еле выполнил
норму.
Вечером он никак не мог уснуть. Бабушки, напугав-
шись, напоили его чае^м с малиной и пытались растереть
скипидаром, но он повернулся к стенке и притворился
спящим. Все кипело в нем, были задеты и самолюбие,
и гордость. Он хотел придумать что-то, что подсобило бы
ему в работе, что пришло бы на помощь его слабости,
отсутствию сноровки, отсутствию уверенности в себе. Он
ворочался в постели, ища выхода, соображая, муча-
ясь и снова пытаясь придумать что-то, и наконец за-
снул.
Придя утром на работу, он начал копаться возле
станка. Мастер, проходя, окликнул его.
— Я потом нагоню,— сказал Колюшка поспешно,—
Тут я прилаживаю кое-что.
Когда мастер проходил второй раз, станок уже рабо-
тал и возле него лежала небольшая горка деталей. Эта
горка довольно быстро росла. К концу смены Колюшка
в первый раз несколько перевыполнил норму. Он работал
красный от волнения и удовольствия. На этот раз смена
Николая была после него. Придя, Николай с удивлением
покосился на аккуратные штабели деталей.
На следующий день количество обработанных Колюш-
180
кой деталей еще выросло. Прошло еще несколько дней,
а Колюшка перекрыл Николая. Так прошла неделя, Ко-
люшка все время шел впереди Николая, и теперь уже тот
старался и нажимал, чтобы догнать его.
Но однажды утром Колюшка пришел на три часа
раньше своей смены.
Войдя, он положил недалеко от Николая книжку.
Николай покосился, это был «Герой нашего времени»
Лермонтова.
— Что это в лесу сдохло, что ты сегодня пришел в та-
кую рань? — спросил Николай нелюбезно.
— Вот,— сказал Колюшка срывающимся голосом.—
Понимаешь, я придумал одно приспособление. И вот,
понимаешь, я из-за него стал быстрее работать. Я его
знаю, а ты нет. Так ты его тоже знай. Я для этого и при-
шел. Я тебе сейчас его покажу. А то как-то нехорошо по-
лучается.
И Колюшка стал показывать. Николай понял сразу,
схватив все на лету, и начал работать.
И вдруг Колюшка увидел, что Николай снова его об-
гоняет. Колюшка даже вспотел от удивления и страха.
Работа кипела у Николая в руках, с приспособлением
Колюшки он работал еще быстрее, и Колюшка почувст-
вовал, что ему снова за этим парнем не угнаться. Он даже
закрутил головою, когда понял, что ему опять придется
что-то придумать, чтобы не отстать.
В это время Николай поднял на него глаза.
— Ну,— сказал он,— герой нашего времени. Здорово
ты придумал, скажи, пожалуйста.
— Ничего особенного,— сказал Колюшка, стараясь
быть равнодушным.— Совершенно простое изобретение.'
Но придется еще что-нибудь сочинить. А то за тобой
опять не угонюсь. Прямо несчастье.
Он покосился на Николая и сказал жалобно:
— А вдруг не изобрету больше? А?
— Изобретешь,— сказал Николай весело.— Вот Ро-
берт Фультон, тот пароход изобрел. И тоже волно-
вался.
— Кто? — переспросил Колюшка с уважением,
И Николай повторил гордо и раздельно:
— Роберт Фультон.
24 сентября — 9 декабря 1942 г.
181
Е. Кононенко
СТАЛЕВАРЫ
Что греха таить — юный сталевар Николай Янин хоть
и часто слышал о том, что фронт не только там, где гре-
мят орудия, но... это его мало успокаивало. На фронте
отец Максим Иванович, на фронте брат Алеша, брат Ва-
ся, дядя, близкие товарищи...
Вот и самый младший брат Сашка тоже уходит в ав-
томатчики. А он, Николай,— на заводе. Варит сталь. Нет,
он, конечно, понимал, хорошо понимал, как это важно
варить сейчас сталь. Отец, братья, друзья в каждом пись-
ме требовали, просили: «Николай, Коля, ты там не зевай,
дружок, пошевеливайся, подсыпай, подсыпай...» И ком-
сомолец-сталевар пошевеливался и подсыпал. Крепко
подсыпал.
Смена Николая Янина вступила в соревнование со
сменой пожилого сталевара Михаила Шеланкова.
— Ну, милок,— торжественно и не без волнения ска-
зал дядя Миша, глядя прямо в серые глаза Николая, од-
ного из своих питомцев,— кто больше даст фронту —мы
или вы? Начинаем...
Николай собрал свою комсомольскую печь, свой от-
ряд. Отряд такой же юный, как и двадцатилетний коман-
дир. Подручному Харитонову — двадцать с лишним,
подручному Николаеву — семнадцать, пультовщице Пане
Фотиной — двадцать.
— Товарищи! Ребята... Начинаем! Четыре плавки за
смену. Хороший гостинец Гитлеру? Пусть кушает, пока
не сдох. Не дадим себя победить, комсомольцы!
А дядя Миша тоже настроен решительно.
— Вперед,— спокойненько командует своей смене
сталевар Михаил Шеланков,— вперед и никаких. Ясно?
Вот тут-то и ощутили сталевары во всей глубине могу-
чую силу социалистического соревнования. Коля Янин
ушел вперед. Дядя Миша нагнал. Коля Янин поддал жа-
ру и снова ушел вперед. Дядя Миша снова нагнал.
И опять увел вперед свой отряд молодой сталевар. Ком-
сомольская печь достигла небывало скоростных и высо-
кокачественных плавок.
Но дело было не только в горячих сердцах. Быстрота,
182
экономия времени, гибкость, точный расчет, порядок —
вот чему научили Николая Янина эти фронтовые ночи.
Научились ценить, беречь каждую минуту, секунду. По-
няли, почувствовали: пропала секунда — пропал лишний
выстрел в гитлеровских разбойников.
Довели завалку шихты до двадцати минут вместо пя-
тидесяти. Расплавление металла — до полутора часов.
Рафинировку — до двадцати минут. Экономили в смену
до трех часов времени. Три часа! Это — тысячи дополни-
тельных выстрелов.
Движения стали точными, как у хорошего снайпера.
Янин, как никогда, понял — тут, в сраженьях у электро-
печи, одно зависит от другого. Как на фронте. Если во-
время и ровно уложил шихту под электроды — значит,
металл будет плавиться быстро и равномерно. Если под
рукой и в порядке весь подсобный материал, завалочная
лопата, скребок, пробная ложка, стаканчик для анализа
и т. д.— значит, ты можешь, не отвлекаясь, все внимание
отдать плавке.
Десятки тонн высококачественной стали сверх плана
дала в майские дни печь Янина. По четыре плавки вари-
ли за смену. Но беспокойный юноша сталевар твердил:
нет, это не предел!
Было трудно. По двенадцать часов не отходили от
печи. А на фронте-то разве легко?
Были секунды, когда в пылу соревнования люди шли
на подвиги. Чтобы не задержать ни на минуту плавку
Янину, литейщик Ионов полез в горячий ковш ставить
стопор. На нем загорелась одежда, но он делал свое де-
ло. Николай помогал ему. И, когда дело было сделано,
сталевар и литейщик пожали друг другу обожженные
руки.
Бодрила и подзадоривала родная заводская многоти-
ражка. Там писали, как сражается с Гитлером Николай
Янин. И рабочий поэт, товарищ по заводу, звал стале-
варов:
Врага бросает в дрожь и жар
Орудий наших гул.
Смотри и помни, сталевар,
Вчера ты плавку стали дал,
Сегодня смертоносный вал
Ударит по врагу...
— Ребята,— спрашивал Янин, скрывая волнение,—
как там у... дяди Миши?
133
А дядя Миша не зевал. Он хоть и рад был от всей ду-
ши успехам молодого, способного сталевара (не зря
учил), но горело и его сердце. Дядя Миша догонял
Янина.
Самый страстный бой был в последнюю майскую ночь.
Николай Янин и его бригада решили сварить в эту ночь
столько стали, сколько никогда не варили.
Днем Николай застал свой отряд в столовой в боль-
шом беспокойстве. Старые рабочие лукаво посмеиваются:
— Дядя Миша вас обскачет.
Николай сам был взволнован. Он только не показы-
вал своего волнения. И вот ему пришла в голову мысль —
увезти свою комсомольскую печь в лес, в Измайлово.
Увез. Гуляли в лесу, жадно глотали бодрящий майский
воздух, любовались свежей зеленью, но у всех было такое
состояние как перед боем. О чем бы ни говорили, разго-
вор приходил к металлу, к дяде Мише, к соревнованию.
Из леса комсомольская печь прикатила прямо в цех.
Бодрый, внешне спокойный, Николай Янин скомандо-
вал. Всю ночь молодые сталевары воевали у своей печи.
Сталь клокотала, бурлила, пот лился градом с лица Ни-
колая Янина. Когда к утру все было кончено, когда было
готово огромное количество стали и сам дядя Миша
охотно пожал руку Николая Янина, признав его первен-
ство, юный сталевар еще три часа после этого не мог
остыть.
В эту последнюю майскую ночь Николай Янин ощу-
тил себя в одной цепи с бойцами, с отцом своим Макси-
мом Ивановичем, с братом Алешей, с братом Васей, с дя-
дей, с друзьями-фронтовиками.
Это была замечательная ночь, товарищи.
10 июня 1942 г.
А. Фадеев
НОСЯЩИЙ ИМЯ КИРОВА
Десятки тысяч снарядов легли на территорию Киров-
ского завода, а Кировский завод продолжает выпускать
самые разнообразные виды современного вооружения.
184
Главная сила на производстве — женщина. Нет той
профессии, от самой физически тяжелой до самой слож-
ной, какой не овладела бы ленинградская женщина.
В цехе Константина Скобникова мы видели работу
знаменитого на весь завод бригадира формовки девушки
Румянцевой. Она совсем не была знакома с производст-
вом, когда поступила на завод, она освоила свою профес-
сию буквально в три недели. А теперь, беседуя с нами,
она ни на минуту не прекращала работы, ее ловкие ма-
ленькие руки работали точно и споро, и во всех ее дви-
жениях была такая мягкость, точно она танцевала возле
своих форм.
— За нами дело не станет, товарищи военные,— ве-
село играя глазами, сказала она в ответ на нашу похвалу
ее работе,— за нами дело не станет, дело за вами —ско-
рее гоните немцев от Ленинграда!
Как я уже сказал, многие из нас были в военной фор-
ме. Глядя на нас, Румянцева лукаво улыбнулась.
—• Мы вас очень даже любим,— сказала она.— Да уж
больно близко вы от нас стоите. Чем дальше вы от нас
уйдете, тем больше будем вас любить...
Работавшие женщины засмеялись, а мы, признаться,
смутились.
В одном из отделений цеха, под его темными сводами,
группа женщин, осыпаемая искрами, стоя у громадных
точил, обтачивала мины, которые, еще горячие, грудами
лежали за ними. Я остановился возле одной из женщин.
Она стояла в профиль ко мне. Темный платок был надви-
нут ей на лицо — я не мог разглядеть ее возраста. Рука-
ми, одетыми в громадные рукавицы, она брала из кучи
мину за концы и потом, навалившись всем телом, прижи-
мала ее к стремительно вращавшемуся колесу. Сноп искр
обдавал ее. Это была первоначальная грубая обточка
мин, перед тем как сдать их в механическую обработку.
Не обращая на меня внимания, она брала мину за миной
и снова наваливалась всем телом на колесо. Видно,
удержать эту мину на вращающемся колесе стоило та-
кого напряжения, что все тело женщины сотрясалось.
Это был тяжелый мужской труд. Мне все хотелось
увидеть лицо женщины, и я стоял до тех пор, пока она
не обернулась ко мне. Ей было на вид лет сорок, лицо
у нее было необычайной красоты — тонких черт и стро-
гое — лицо подвижницы.
— Это очень тяжело? — спросил я.
185
— Да, поначалу было очень тяжело,— сказала она,
взяв мину и прижав ее к вращающемуся и брызжущему
искрами колесу.
— Где ваш муж? — спросил я в том незначительном
промежутке, пока она клала обточенную мину и брала
другую.
— Умер зимой.
Я не стал спрашивать, отчего он умер, это было по-
нятно само собой.
— Дети есть?
— Есть. Девочка одна учится, а другая, маленькая,
здесь на заводе, в детском саду, а сын на войне..
Женщина Ленинграда! Найдутся ли когда-нибудь сло-
ва, способные передать все величие твоего труда, твою
преданность Родине, городу, армии, труду, семье, твою
безмерную отвагу! Везде и на всем следы твоих прекрас-
ных умелых и верных рук. Ты у станка на заводе, у по-
стели раненого бойца, на наблюдательной вышке, в уч-
реждении, в школе, в детском доме и яслях, за рулем
машины, в торфяном шурфе, на заготовке дров, на раз-
грузке баржи, ты в одежде работницы, в форме милицио-
нера, бойца противовоздушной обороны, железнодорож-
ника, военного врача, телеграфиста. Твой голос слышен
по радио, твои руки возделывают огороды по всем
окрестностям Ленинграда, в его садах, скверах, пустырях.
Ты охраняешь целостность и чистоту здания, ты воспиты-
ваешь сирот, ты несешь на своих плечах всю тяжесть бы-
та семьи в осажденном городе. И ты озаряешь своей
улыбкой всю жизнь Ленинграда, как солнечным лучом.
А сколько вас, прекрасных дочерей Ленинграда, на
боевых рубежах — в качестве санитарок, медсестер, по-
литруков медсанбата! С какой застенчивостью показыва-
ла мне на одном из участков Ленинградского фронта
санитарный инструктор Ольга Маккавейская свой комсо-
мольский билет, пробитый пулей. Она была ранена
в грудь навылет. Маленькие расплывшиеся капельки
крови запечатлелись на той стороне билета, которой он
прилегал к груди. Ольга Маккавейская, поправившись от
раны, вернулась в свою любимую роту, роту автоматчи-
ков. Членские взносы были аккуратно вписаны в этот
пронзенный пулей и окропленный кровью комсомоль-
ский билет. «Теперь у меня есть уже и другой»,—- с за-
стенчивой и ясной улыбкой сказала она, показывая мне
новенький партийный билет.
186
Кировский завод был и остался гордостью Ленингра-
да. Как и в былые дни, он издает собственную печатную
газету. Ее редактирует Алексей Соловьев, рабочий заво-
да и любимый поэт завода. И в Ленинграде больше, чем
в каком бы то ни было другом месте страны, трудовая
доблесть — воинская доблесть.
Кировские рабочие живут и работают на фронте. Они
живут в своих квартирах, как в блиндажах, причем
в блиндажах малонадежных, и идут на работу, как на
боевую позицию. За полчаса до нашего прихода на заводе
разрывом артиллерийского снаряда убило шесть элек-
тросварщиков. Как и на фронте, кировские рабочие при-
выкли к опасности, они работают, шутят, справляют свои
бытовые дела. Но на их лицах, как и на лицах бойцов на
фронте, есть неуловимая складка, которая образуется от
подспудного сознания постоянной опасности. Это — му-
жественная складка, она и суровая и озорная одновре-
менно, более строгая у людей постарше и более озорная
у тех, кто помоложе.
В одном из основных цехов, которым руководит пре-
красный предельной изобретательности инженер Старо-
стенко, мы познакомились с молодым бригадиром Евстиг-
неевым. Вот что нам рассказали о нем.
Евстигнеев более трех суток не уходил из цеха, рабо-
тая над заказом для фронта. Время было голодное, силы
начали покидать его. Товарищи в один голос заявили:
«Ты бы, Евстигнеев, отдохнул маленько». Он рассердил-
ся не на шутку и наотрез отказался покинуть свое рабо-
чее место.
— Пока я у вас бригадиром, командую я, а не вы, ва-
ше дело исполнять да работать...
Но нехитрый слесарный инструмент не слушался его
рук. Пришлось все-таки покинуть работу.
«Как это могло случиться? — рассуждал он, лежа до-
ма на койке.— Я, такой молодой парень, и вдруг забо-
лел!»
Вечером к нему пришли товарищи.
— Ну-ка посмотри вот, про тебя пишут,— сказал са-
мый молодой из пришедших слесарей и протянул Евстиг-
нееву газету.
Евстигнеев отмахнулся, но когда за ребятами захлоп-
нулась дверь, он прочел, что было написано о нем в газе-
те. А в газете было написано, что бригада Евстигнеева
лучшая на заводе. Тогда он оделся и, покачиваясь от
187
слабости, отправился на завод. Его почти насильно стали
выгонять из цеха.
— Не допущу я его с больничным листом до рабо-
ты! —- решительно заявил начальник цеха.
— А я, товарищ Старостенко, работать не буду, я по-
смотрю маленько,— робко возразил Евстигнеев.
Так он приходил и «смотрел» целую неделю, больной
и неокрепший. А 26 числа этого месяца, на четыре дня
раньше срока, его бригада выполнила месячную про-
грамму!
Если бы меня спросили—какое наиболее ярко выра-
женное чувство владеет кировскими рабочими, я, не
колеблясь, отвечу: это — чувство мести. Здесь очень мно-
го людей, потерявших близких на фронте, и еще больше
людей, потерявших близких и дорогих сердцу от трудно-
стей и лишений блокады. Кировские рабочие хорошо
знают виновника этих лишений: с заводских вышек они
могут видеть его простым глазом, и они относятся к нему
с ненавистью, глубокой, устоявшейся, личной смертель-
ной ненавистью. Иногда это кажется преувеличением,
будто можно мстить в труде. А между тем, сотни и тыся-
чи кировских рабочих, в труднейших условиях перевы-
полняющих свою норму в два, в три, в четыре и пять раз,
не только понимают разумом, а почти физически ощу-
щают, что все, что они делают, тут же, прямо с завода,
идет на истребление бешеного врага.
Рабочие Кировского завода пригласили нас устроить
на заводе литературный вечер. В вечере приняли участие
ленинградские поэты — Николай Тихонов, Александр
Прокофьев и я.
В подвале одного из зданий, под бетонированным
полом, оборудован зал для заседаний и вечеров со сценой
и кулисами. Зал, рассчитанный на сотни зрителей, не мог
вместить всех желающих. Слушатели заполнили все про-
ходы, пришлось запереть наружную дверь, но в течение
всего вечера в нее ломились снаружи, хотя как раз в это
время начался артиллерийский обстрел завода.
Николай Тихонов читал свою поэму «Киров с нами».
Сюжет этой поэмы в том, что Киров, вождь и любимец
ленинградских рабочих, обходит морозной черной желез-
ной ночью блокированный Ленинград.
Сила этой поэмы, прекрасной самой по себе, удваи-
валась оттого, что она была написана Николаем Тихоно-
вым этой жестокой зимой, в промерзшей квартире, при
188
свете коптилки, и тем, что читал он ее сам кировским ра-
бочим в подвале одного из зданий Кировского завода
в то время, когда шел сильный артиллерийский обстрел
завода. Все слушали поэму, точно окаменев. В лицах слу-
шателей было что-то суровое и трогательное.
В поэме есть глава, в которой Киров проходит мимо
завода своего имени:
Разбиты дома и ограды,
Зияет разрушенный свод,
В железных ночах Ленинграда
По городу Киров идет.
Боец, справедливый и грозный,
По городу тихо идет,
Час поздний, глухой и морозный...
Суровый, как крепость, завод.
Здесь нет перерывов в работе,
Здесь отдых забыли и сон,
Здесь люди в великой заботе,
Лишь в капельках пота висок.
Пусть красное пламя снаряда
Не раз полыхало в цехах,
Работай на совесть, как надо,
Гони и усталость, и страх.
Мгновенная оторопь свяжет
Людей, но выходит старик,—
Послушай, что дед этот скажет,
Его неподкупен язык.
— Пусть наши супы водяные,
Пусть хлеб на вес золота стал.
Мы будет стоять, как стальные,
Потом мы успеем устать.
Враг силой не мог нас осилить —
Нас голодом хочет он взять,
Отнять Ленинград у России,
В полон ленинградцев забрать.
Такого вовеки не будет
На Невском святом берегу.
Рабочие русские люди
Умрут, не сдадутся врагу.
Мы выкуем фронту обновы,
Мы вражье кольцо разорвем.
Недаром завод наш суровый
Мы Кировским гордо зовем...
Когда Тихонов читал эти строки, по мужественным
лицам кировских рабочих, мужчин и женщин, покатились
слезы. Тихонов сам был взволнован. По окончании чтения
автору устроили овацию, его вызывали несчетное чис-
ло раз.
Сопровождаемые группами молодежи, мы шли через
189
всю территорию завода к главному входу, где ждала нас
машина. Было часов девять вечера, но солнце еще только
заходило. Гигантские корпуса цехов, побитые и изранен-
ные, казались еще более величественными в вечернем
красном свете. Осколки артиллерийских снарядов то
и дело попадались под ноги — завод был усыпан ими.
Молодежь, сопровождавшая нас, расспрашивала о судь-
бе и работе писателей и поэтов, своих любимцев. Моло-
дежь шутила и смеялась. Из цехов доносился разнообраз-
ный и торжественный в этот вечерний час шум работы.
У самого входа в завод стоит громадный памятник
Кирову. Киров изображен здесь таким, каким народы
СССР не раз видели его на трибуне. В кожаной фуражке,
он стоял на крепких, сильных ногах, с рукой, обкинутой
свободным и широким ораторским движением, ^мужест-
венной, уверенной улыбкой на сильном, широком
русском лице. Распахнутые полы его пальто были все
изрешечены осколками, следы попаданий видны были
по всему его могучему корпусу. Но он стоял со своей от-
кинутой рукой, зовущий к борьбе, с этой уверенной
и обаятельной улыбкой сильного и простого человека. Его
нельзя было убить теперь, как не был он убит 1 декабря
1934 года, потому что Киров, как и дело, за которое он
боролся,— бессмертны.
1942 г.
Н. Тихонов
ЛЕНИНГРАДСКИЕ
РАССКАЗЫ
Тимофей Скобелев. Это был редкий случай, что
его отпустили с завода. Надо было выступить на одном
небольшом собрании и рассказать о своей работе. «Я не
умею говорить много»,— сказал он серьезно. «Иди, иди,—
отвечали ему,— ты у нас передовой, ты коротенько рас-
скажи, как ты, работая по третьему разряду, выполняешь
работу пятого, как слесарем стал, ну и еще что-нибудь».
Собрание было коротким, время военное, говорил он
190
солидно, как бывалый производственник, и даже вызвал
улыбки у присутствующих, когда сказал басом: «Из ста-
рых рабочих на моем участке остались только двое —
я да Степанова. Все на фронт ушли или заболели, или
померли, или эвакуированы. Степанова старше меня. Ей
примерно девятнадцать — двадцать, а мне примерно пят-
надцать-шестнадцать,..»
Собрание ему понравилось, потому что на нем высту-
пали очень интересные люди, и каждый мог рассказать
много любопытного о своей профессии, о днях осады,
о зиме, о пережитых опасностях.
Он шел, слегка задумавшись, медленно по набережной
небольшой реки, деревья были в зеленом уборе, набереж-
ная была чистая, как вымытая, город ничем не напоми-
нал мрачные зимние дни. Он сел на скамейку и с удо-
вольствием смотрел по сторонам.
Целую зиму ему некогда было думать о себе, а теперь
собрание и слышанное на нем вызвали в нем целый по-
ток воспоминаний. Он видел себя в родной деревне, видел
сестру, шедшую с ведрами по двору, видел братьев, од-
ного, маленького, верхом на колхозной лошади, друго-
го — в гимнастерке и в сапогах со шпорами, он пришел
тогда из армии. Теперь брат дерется с немцами. Из дому
письма не пишут. Верно, тоже работают на оборону, как
он, день и ночь. Вспомнились первые месяцы в Ленин-
граде, в ремесленном, потом слесарный цех, как он его
увидел в первый раз — с брызжущими металлическими
стружками, с ворчаньем и стуком станков, с прохладой
большого зала.
Все ему нравилось, все шло гладко, руки как будто
понимали без его указания, как и что надо делать. Он
обожал работу. Он даже с каким-то изумлением смотрел,
как выходят из-под его рук детали, сделанные им. И то,
что это было сделано именно им, наполняло его гордо-
стью' Он ни за что не покинул бы этого завода, не уехал
бы ни в деревню домой, как сделали его маленькие то-
варищи, ни переменил бы город. Город был такой огром-
ный, что каждый раз можно было увидеть новое, сколько
бы в нем ни ходить. Он видел, его, как в страшной кар-
тине кино, когда началась война и ночами горели дома,
падали бомбы, прожекторы освещали небо, непрерывно
гремели зенитки. Он помогал вытаскивать из-под разва-
лин засыпанных обломками.
Это была трудная и опасная работа. С ними работал
191
и тот мастер, добрый Парфений Иванович, который про-
звал его — Тимофея Скобелева — странным именем:
«Я все живу».
Случилось это так. Парфений Иванович пришел в об-
щежитие и говорил с ребятами об их жизни. На Тимофея
находили припадки застенчивости, и он путал слова.
Волнуясь, он на вопрос: «Ну, как живешь?» — ответил не
как хотел: «Я хорошо живу», а чего-то заробел, спутался
и сказал: «Я все живу!» Все засмеялись.
Он сидел на зеленой скамейке напротив пышного ве-
сеннего сада и вспоминал. Зимой кончился ток, завод
стал, он таскал воду в бочках между сугробами, ел хряп
в столовой, спал под полушубком, разбирал старые де-
ревянные дома на дрова. Потом снова завод заработал,
стал, как он говорил, делать «секреты» для фронта. Как
он выжил, он сам не знал.
— Ну, как? — спрашивал его в ту зиму, встречая с то-
пором в руках, Парфений Иванович, закутанный до глаз
шарфом.— Все живешь, брат?
— Все живу,— отвечал он простуженным голосом.
Все это вспомнилось Тимофею как-то сразу, пока он
сидел на зеленой скамейке. Он устал от мыслей, от их
множества и пестроты. Он перестал думать и стал смот-
реть на деревья, на речку, на прохожих. Жизнь была
странной. Он посмотрел на себя. Чисто одетый, опрятный,
аккуратно работающий, не считаясь со временем, иногда
по два дня не оставляющий цеха, он чувствовал себя
счастливым, но ведь в нескольких километрах от города
сидели немцы, в воздухе гудели сторожевые самолеты или
вдруг с непонятной быстротой начинали сыпаться сна-
ряды.
Мимо него проходили люди, какой-то мальчик ловил
рыбу, но у него ничего не выходило. Он стал смотреть
на мальчика.
Мальчик был худой, востроносый, в серой куртке. Ти-
мофей сначала рассеянно следил за этим рыболовом, но,
потом, когда мальчик встал, взял удочку на плечо и, по-
свистывая, пошел к зеленой скамейке, Тимофея точно
ударило что в бок. По мере того, как мальчик подходил
ближе к нему, он все яснее видел на его щеке коричневое
большое пятно, как будто на щеке его застыл большой
кофейный натек.
Когда он проходил мимо Тимофея, Тимофей сказал:
— Эй, паренек, погоди минуточку.
192
Мальчик обернулся, оглядел Тимофея с головы до
ног и сказал:
— Чего тебе?
— Присядь-ка на минутку,— сказал Тимофей,— если
не торопишься...
— Я не тороплюсь,— ответил мальчик и сел на ска-
мейку. Тимофей молча разглядывал его, и мальчику это
надоело.
— Что я тебе, картина? — сказал он.— Или говори
что-нибудь, или я пойду...
— Вот быстрый какой,— сказал Тимофей,— а я вот
медленно думаю.
— А ты думай быстрее.— Мальчик засмеялся, и тогда
Тимофей спросил: — Слышь, а где ты зимой жил?
•— Где жил,— мальчик свистнул,— там сейчас ни од-
на крыса не живет. Наш дом разбомбили вчистую. Меня
самого чуть не пришибло.
— Вот, вот,— сказал радостно Тимофей,— это
я и спрашиваю, дом с балконами, четырехэтажный, на
углу вон там...
— Правильно, а что, ты тоже там жил? Или кого от-
туда знаешь?
— Я там не жил,— сказал Тимофей,— а как тебя зо-
вут?
— Шура Никитин...
— А скажи, Шура, что ты сейчас делаешь-то, учишь-
ся или что?
— Мать померла, отец мобилизован, я у тетки живу,
работать хочу, да не знаю, что и куда, мал я...
— А сколько тебе?
— Пятнадцать будет...
— Чего мал, ничего не мал. Хочешь, на работу уст-
рою тебя.
— Ты?--спросил недоверчиво Шура, во все глаза
рассматривая Тимофея.
— Ну, а кто же,— сказал гордо Тимофей.— Я тебе
сейчас записку напишу к одному человечку.
— А ты что сам-то?
— Я, брат, слесарь, и ты будешь слесарем. Теперь не
смотри на лета. Ты из зимы-то вылез ничего?
— Ничего, как тепло стало-—бегу, и ноги не ватные...
— То-то, значит, будешь работать. Ты завод у моста
знаешь?
— Знаю.
7 Заказ 676
193
— Вот там я и работаю. Сейчас я напишу тебе за-
писку.
Он вынул записную книжку, которой очень гордился/
послюнил карандаш и написал крупными прямыми бук-
вами: «Милый Парфений Иванович. Надо устроить ко
мне Шуру Никитина. Я все вам расскажу, почему. А он
тоже расскажет».
Он передал записку Шуре, и тот сказал удивленно:
— Как это ты подписался: «Я все живу». Что это та-
кое?
— Это для секрета, у нас с Парфением Ивановичем
свой секрет. Не бойся — не подведу. Я тебе расскажу, ку-
да ты с запиской приходи. Только обязательно, смотри.
Придешь? Не обманешь?
— А что мне обманывать! Конечно, приду, меня отец
немного слесарному учил. А ты мне скажи, почему меня
остановил, ты меня знаешь, что ли?..
— Немного знаю,— сказал вдруг, смущаясь, Тимо-
фей.— Я тут живу недалеко, много раз видел...
— И ты мне что-то знаком. Ей-богу, знаком,— сказал
Шура,— а вот не припомню. У меня, знаешь, после того,
как засыпало в доме, голова болит часто. А тебя я где-то
видел, правда, правда...
— Да, наверно, видел,— сказал уклончиво Тимо-
фей,— близко друг от друга живем, так как не видеть.
Так приходи, смотри...
Тимофей рассказал ему, где найти Парфения Ивано-
вича.
— Приду,— сказал Шура, прощаясь, взмахнул удоч-
кой и пошел по набережной. Тимофей смотрел ему вслед
и никак не мог понять, почему он не открылся ему с са-
мого начала. В первую минуту он усомнился, тот ли это
мальчик, но имя и пятно на щеке подтвердили, что это
тот.
В одну зимнюю ночь, когда особо свирепо падали бом-
бы с темного, закрытого тяжелыми снежными тучами
неба, команду, где работал Тимофей, вызвали к дому, ко-
торый только что повалился. Бомба попала в самую се-
редину, и теперь в темноте чернел какой-то фантастиче-
ский остов со многими перепутанными железными балка-
ми, и люди с фонарями рылись в грудах мусора, искали
засыпанных.
Сначала Тимофей работал на верху завала, но потом
его позвали вниз, и комиссар штаба района посмотрел на
194
него внимательно при свете «летучей мыши» и спросил,
решится ли он отрыть заваленного в нижнем этаже маль-
чика. Они подошли к черной дыре, откуда был слышен
далекий слабый голос. Взрослому лаз был слишком узок.
Тимофей надел каску, взял пилу-ножовку, молоток, зуби-
ло, топор и карманный электрический фонарь.
Он полез в дыру. Он твердо знал, что он вернется
с мальчиком, но для оставшихся это было вопросом. За-
вал стал оседать. Комиссар приказал прекратить верхние
работы, и люди столпились у дыры внизу. Они ходили
перед дырой, снег скрипел под их ногами, они говорили
тихими голосами, и только комиссар с фонарем время от
времени кричал в дыру.
Три часа шаг за шагом полз Тимофей по узкому про-
ходу, обдираясь о какие-то проволоки, гвозди и острые
кирпичи. Он дополз до мальчика, лежа на спине, разо-
брал кирпич над задавленным, освободил ему руку, дал
ему фляжку с водой. Сил больше не было. Он светил
фонариком вокруг, чтобы точно запомнить положение.
Запомнив, он полез обратно. Когда он вылез, он был мо-
крый от пота.
Он отдышался и снова полез отрывать мальчика. Так
он работал еще шесть часов. И он отрыл мальчика.
Когда его вытащили, Тимофей не мог говорить от уста-
лости. Он только слушал, как гудели люди вокруг спа-
сенного, как кто-то сказал Тимофею, хлопая его по пле-
чу: «А и силен ты, батюшка, молодец!» Он слышал, что
мальчика называют Шурой Никитиным, Отдохнув, он
подошел тогда, когда мальчика брали на носилки, чтобы
увезти в больницу, и при свете фонаря он увидел бледное
лицо с большим кофейным пятном на щеке.
И сегодня здоровый Шура Никитин прошел мимо него
с удочкой. Он не мог не остановить его.
...Прошло несколько дней. Во время перерыва Тимо-
фея позвали в контору цеха. Едва переступив порог, он
увидел Парфения Ивановича с толстой самокруткой в зу-
бах, который вынул ее при виде Тимофея, широко улыб-
нулся и сказал:
— Все живешь, старина! Принимай пополнение.
— Спасибо, Парфений Иванович,— сказал Тимо-
фей.— Пополнение приму.
И тут же при людях, наполнявших контору, Шура ска-
зал:
— А что же ты скрыл, что ты Скобелев. Я ведь тебя
7*
195
не узнал. Прости, честное слово. Мы с тобой так изме-
нились с зимы-то. Ты вот узнал меня, а я нет. Как вот
ты-то меня на улице узнал?
Но Тимофею было стыдно сказать, что узнал он его
по кофейному пятну на щеке. Он застеснялся, что-то про-
бормотал в ответ и пошел из цеховой конторы. За ним
шли Шура и Парфений Иванович.
И когда они вошли в цех и перед ними раскрылся
прохладный, светлый зал, наполненный металлическими
отсветами и блесками, Тимофей сказал Шуре:
— Что было, то прошло. А вот тут, брат, уж мы по-
работаем вдвоем...— И он жестом хозяина и мастера
положил свою маленькую крепкую руку на холодную
сталь станка.
Зимней ночью... Снаружи стены цехов темнели,
как обледенелые скалы арктического залива. Казалось,
жизнь замерла на всем пространстве, заваленном мерз-
лыми кусками металла, бочками, грудами шлака. Как
застывшие волны, всюду подымались сугробы. Мрак ян-
варской ночи не освещался ни единым огоньком.
Если бы привести свежего человека и поставить его
в безмолвии этого двора, среди мрака и снега, то он ска-
зал бы, что он находится в ледяной пустыне за много
километров от человеческого жилья. И, однако, это был
двор завода-гиганта.
И если отыскать маленькую дверь и открыть ее, то
вошедший увидел бы подобие сталактитовой пещеры.
Это был цех. В пробитые снарядами дыры чернело небо,
атласная наледь покрывала своды и стены, слабый элек-
трический свет, тщательно прикрытый, освещал неболь-
шие пространства, и если вглядеться, то в разных уголках
огромного зала копошились люди. Они работали.
Они были закутаны в самые разные одеяния, которые
при слабом свете отбрасывали дикие тени, изможденные
лица резкостью черт напугали бы непривычного челове-
ка, но Потехин знал здесь каждого, и то, что эта фанта-
стическая картина называется ночной сменой, было ему
привычно.
Мороз пронизывал его даже сквозь полушубок. От
ледяного металла шло слабое сияние, как от раскален-
ной стали, покрытой пленкой. Кругом возвышались
бугорки бурой, серой, черной, светлой окраски. Это была
196
земля опок, формовочная земля, священная земля опок,
как возвышенно любил говорить Потехин, с шутливым
пафосом доброго мирного времени.
Приготовление этой формовочной земли сейчас было
подвигом. В полумраке смешивалась она в определенных
пропорциях, и от правильности соединения этих разнооб-
разных частей зависело литье. От этого литья зависело
приготовление снарядов, от этих снарядов зависела обо-
рона города, который только угадывался в черной без-
мерности этой зимней ночи.
Днем до завода долетали далекие протяжные крики.
Это было слышно, как шли в контратаку там, на пере-
довой...
Снаряды были нужны днем и ночью. Снаряды надо
было делать, даже если бы сам полюс пришел и поселил-
ся на заводском дворе со всеми своими буранами и хо-
лодами.
И нужно было приготовлять землю опок. Между бу-
рыми холмами, когда к ним подошел Потехин, мастер
и конструктор, сидела женщина, низко наклонив голову,
и совком перекидывала комья из одной кучки в другую.
Потехин стоял над ней и следил, как с медленной упор-
ностью она наращивает новый холмик.
Она подняла на него глаза и, ничего не сказав, по-
смотрела в сторону, где на доске, полусогнувшись, при-
тулился человек, руки которого были сложены на груди.
Потехину показалось, что он крепко спит. Но сейчас же
он увидел, как задрожал совок в руке женщины, и на-
гнулся к ней.
— Тетя Паша,— сказал он,— устал Тимофеевич, ума-
ялся...
Женщина поглядела на него сначала строго, потом
лицо ее, покрытое металлической холодной пылью,
смягчилось, она ответила не сразу:
— Умаялся Тимофеевич, не трогай его, дай покой...
— Так ему лучше бы домой пойти, тетя Паша. Или
не в силах? Как бы он не замерз тут, не охолодал, тут
как на улице...
Тетя Паша быстрым движением притянула его за
руку так резко, что Потехин принужден был сесть на
корточки рядом с ней. Тогда, почти вплотную придвинув
к нему свое лицо, она начала говорить, шевеля почти
каменными от холода губами:
— Русский ты человек, скажи мне?
197
— Русский, конечно,1—сказал Потехин,—Что с тобой,
тетя Паша?
— Ну, раз русский, хорошо, ты поймешь, тебе расска-
зывать много не надо. Ослаб мой-то, совсем ослаб, а все
ходит, а все работает. Душа горит, говорит он мне, душа
горит. Паша! Давай, давай быстрее! А как быстрее —
руки не идут.
Говорит: совсем плохо мне. Я ему: не говори, старик,
такого, отлежишься. Не отлежусь, отвечает: слушай ме-
ня: землю-то какую ответственную делаем. А ты-то,
сколько ее надо, как смешать —плохо умеешь. Учись-ка,
повторяй за мной и смотри. И смотри...— Женщина за-
плакала, и Потехин сидел на корточках и глядел, как
тетя Паша вытирала слезы и они застывали на металли-
ческом ее лице светлыми полосками.
— Повторяла я свой урок, он все твердил свое и все
повторял. И сказал: хорошо, вот так и запомни. Прилег,
и все, И все, голубчик ты мой,— сказала она по-бабьи
и всхлипнула, не выпуская из руки совок.— Тружусь, как
велел,,,
Потехин обернулся в сторону лежавшего. Тетя Паша
тронула его за рукав,
— У меня душа горит, говорил, и у меня, сынок, душа
горит, Сказала ему: спи, Тимофеевич, отработал, уж я за
тебя, за двоих сегодня земли нарою. Ишь сколько, смот-
ри, а все мало. Мало мне, и мороз меня не берет.
Потехин встал и подошел к мертвому. Тимофеевич
лежал, положив голову с заиндевевшей бородой на грудь,
и руки его были аккуратно связаны крест-накрест вере-
вочкой,
— Нечего мне сказать тебе, тетя Паша,— сказал По-
техин,— Сама знаешь, какие тут слова...
— Какие тут слова,— повторила она, все ускоряя
движение совка.— Иди, голубчик, работай, я тут с ним
посижу, свой урок исполню, не спутаю, иди, иди, дай мне
одной быть...
«Как она сказала,—думал Потехин, идя по цеху,
в его широкой, темной холодине: — ответственная земля.
Да, хорошо старуха сказала: ответственная земля. Ле-
нинградская, родная, непобедимая!»
14 сентября 1942 г.
198
Б. Агапов
ШКОЛА СТРОГОСТИ
«Сердитая» — зовут ее в цехе.
«Ведьма»,— сказал о ней один паренек. Как это про-
изошло и что из того получилось, я расскажу потом.
...В комнату вошла высокая и худая, немолодая уже
женщина с густыми, зачесанными назад волосами, с ко-
стистым лицом, на котором усталость отразилась худо-
бой, а не бледностью. Взгляд ее был действительно не-
много странным: серые глаза, широко раскрытые,
смотрели прямо, как будто зрачки были напрочно за-
креплены в одном положении.
Она села, не сгибаясь, и обратила ко мне лицо,
и я тотчас заопасался, что ничего из беседы с ней не
получится. Пожалуй, и вправду она — нелюдимка, пусть
и известна как один из лучших мастеров этого большого
авиазавода. Под ее началом тридцать семь сложных
станков — весьма большое количество для одного масте-
ра, и ее мастерская всегда производит на 60—70 процен-
тов больше, чем полагается по плану. Все это так, однако
если человек несловоохотлив — что с ним делать журна-
листу?
Но Смирнова, выслушав мою просьбу и немного по-
думав, сразу приступила к.рассказу.
Жизнь ее начиналась нелегко. Девять братьев и сес-
тер было у нее, а родители жили плохо, и вот годков
восьми отправили Анку в город служить: нянькой к куп-
цу. У купца было много детей, и ей приходилось хо-
дить за всеми, даже за теми, кто был старше ее. Дети
ее не любили, потому что отец, колотя их весьма час-
то, всегда при этом приговаривал, показывая на дев-
чонку:
— Вот дите малое, а себе на хлеб зарабатывает... Вы
же, .аспиды, только на отцовой шее висите.
Анке платили рубль в месяц, и уж за этот рубль была
она рабой денной и нощной.
Когда кончилась гражданская война, Аня получила
письмо от старшей сестры Кати. Ей прочел eto какой-то
грамотей — она была неграмотна. Катя звала сестру
к себе.
199
«Чем нянчить чужих, хочешь смотреть за моим?» —
писала сестра.
И она поехала. Вскоре сестра сказала ей:
— Знаешь, Анюта, не годится рабочему человеку
жить в прислугах, хоть и у своих. Давай, катай на завод,
там рабочему человеку — честь и уважение.
Анна не понимала еще, что такое честь рабочего чело-
века. Она приняла совет Кати, как приказание старшей
сестры, и послушно отправилась наниматься. Неграмот-
ную и ничего не умеющую девушку поставили подметаль-
щицей.
А затем послали ее в никелировочный цех — промы-
вать детали. Там, когда летом пошли отпуска, подошел
к ней мастер и предложил поработать временно на стан-
ке, пока вернутся отпускники. Тогда впервые в ней воз-
никла мысль о профессиональной рабочей гордости.
Временно — это, значит, не работу твою ценят, а место
у станка пустует, вот ты его и заполняешь.
И решила она сделать так, чтобы не место у станка
было заметно, а она, Анна Смирнова. Она думала, что
для этого ей горы своротить придется, но готова была
пойти на все.
Она и начала эти горы ворочать, и все ей казалось,
что мало сил у нее уходит, что не довольно скоро она
поворачивается.
— Ничего,— подбадривала она себя,— месяц порабо-
таю — наловчусь!
Но через две недели, получая зарплату, она увидела
в своей рабочей карточке какое-то написанное слово
и попросила прочесть его. Ей прочли. «Сверловщица» —
было написано против ее фамилии. Она не поняла сна-
чала. А потом даже огорчилась: уж больно скоро и, как
ей казалось в пылу ее натиска, просто добилась она своей
цели!
Теперь она стала кадровым рабочим.
Возвышение ее пошло быстро. Подобно тому, как
клубы перетаскивают к себе хороших спортсменов, так
и бригадиры и мастера старались заполучить Нюру
Смирнову. «Она — гордая»,— говорили о ней, и это обоз-
начало, что Нюра не уронит своей чести и всюду будет
добиваться первенства.
Наконец Нюру перевели на сложный станок, и налад-
чик показал ей, что надо делать. Она освоила быстро
новую работу, однако тут пришла ей в голову мысль,
200
которая впоследствии много повлияла на ее судьбу. На-
ладчик был человек сумрачный, и Нюра заметила, чго
всегда, когда он принимался подготовлять станок к но-
вой операции, он норовил отослать ее куда-нибудь по-
дальше.
— Поди-ка, инструмент собери,— говаривал он де-
ловито, а когда она приходила, станок был уже перена-
лажен, и тайна машины оставалась ей недоступной.
И вот однажды Нюра решилась. Было большое произ-
водственное собрание, и Нюра попросила слова. Она
вышла, чувствуя, что бледна, как больная, и от страха
с великою резкостью напала на мастера.
— Мне няньки не нужны! — кричала она, не в силах
умерить своей отчаянности.— Я сама в няньках жила да
бросила.
И тогда холодный голос инженера сказал из задних
рядов — тихо, но Нюре показалось, что это вроде грома:
— Да ведь вы же неграмотная.
Как сошла она с трибуны, как дошла до дому — она
не помнит. На следующий день она не пошла на завод
и к вечеру уже ждала, что ей принесут вызов в заводо-
управление на предмет выговора или даже расчета за
прогул. Действительно, вечером к ней пришли. Это был
незнакомый человек с портфелем, полным книг, и с оч-
ками, в которых одно стекло было обыкновенное, а дру-
гое такое увеличительное, что глаз казался размером
в блюдце. Потом уж Нюра изучила все черточки лица
этого человека!
Он посмотрел в свою записную книжку, приставив ее
к самому глазу, и сказал:
—• Смирнова, Анна Яковлевна? Пожалуйста, сади-
тесь. Вы читать умеете?
Она почувствовала, что сейчас вышвырнет «глазена-
па» из комнаты, и потому села и тихо сказала:
— Нет.
Он порылся в портфеле, достал оттуда книжку, и пер-
вый урок начался. Это был преподаватель ФОНа —
факультета особого назначения, который был учрежден,
чтобы поднимать образовательный уровень особенно спо-
собных и ценных рабочих.
Алгебра и черчение, физика и металловедение — мно-
гие науки, которых прежняя Нюра и названий не слыхи-
вала, лежали теперь в ее «инструментальном ящике» —
в ее голове. И уж никакие мастера-секретчики не могли
201
укрыть от нее своих тайн. Вскоре сама она стала масте-
ром. Семь лет пролетели быстро, жизнь была удобной
и налаженной, а потом грянуло 22 июня, война...
С этого дня ей пришлось претерпеть многое. Время
эвакуации завода было самым тяжелым.
Все рабочие у нее были новые, все — молодежь.
В сущности ничего-то они еще не знали о мире. Если кто
из них и родился до революции, то совсем незадолго.
Во время строительства пятилеток были они еще от
горшка два вершка и вполне наивно думали, что и пяти-
летки, и ожесточенные битвы гражданской войны, и ре-
волюция— все это было давно-давно, вроде как бы древ-
няя Греция, про которую им рассказывали в школе.
И великолепное оборудование завода, и положение их на
этом заводе, как равноправных хозяев, и возможности
расти и подниматься вверх, которые есть у каждого тру-
дового человека в Советской стране,— все это казалось
им от века бывшим и что никак не может быть иначе.
Их надо было не только учить обращаться со станка-
ми. Нет, их надо было еще воспитывать, как воспитывают
детей, делать из них взрослых граждан. Это поняла Анна
Яковлевна с первого знакомства с ними... Анна Яков-
левна знала, что словами можно научить человека науке,
но жизни учат только факты. И она принялась за воспи-
тание.
Она сама иногда затруднялась в выборе наибольших
требований, которые следовало предъявлять своим вос-
питанникам. Первое время все ей не нравилось, всеми
она была недовольна. Какой-то невероятный идеал рабо-
чего возникал в сознании ее молодежи, идеал, которого
они и не мечтали достигнуть. Они только видели, что они
вполне несовершенны. Суровый, неподвижный взор мас-
тера, казалось им, всегда был направлен на каждого из
них и все видел насквозь. Ни одной похвалы! Ни одной
улыбки! Вот с того времени и пошло за Смирновой это
слово: «сердитая». Что касается прозвища «ведьма», то
было это так.
Один парень, лет шестнадцати, коновод среди маль-
чишек, «много о себе воображавший», как о нем говорили
девочки, тоже был исполнен гордости и считал всякое
посягательство на его самостоятельность прямым себе
оскорблением. Работал он когда как-—иногда как зверь,
иногда просто ничего не хотел делать. Однажды, когда
кончилась смена, он бросил инструмент на грязный ста-
202
нок, вытер руки паклей и, сунув в рот папиросу, отпра-
вился домой.
— Ты куда это?! — услышал он голос мастера.
— Танцевать! — огрызнулся он, считая, что на сего-
дня все его отношения с цехом покончены.
— А станок кто будет убирать? — спросила Анна
Яковлевна нарочито спокойным голосом.
— Я тебе не уборщик! Хочешь, сама и убирай.
И, оглянув товарищей, он пошел прочь.
Это был вызов, и оставить поле боя было нельзя. Анна
Яковлевна подошла к станку и принялась за уборку.
Быстро, с тем шиком, который дается годами трениров-
ки, она сбросила стружку, обтерла револьверную голов-
ку, спустила отработанную эмульсию, выбрала из хлама
упавшие туда несколько деталей... Пять минут — и ста-
ночек сиял металлом и чистотой вокруг, как будто при-
глашая всякого к работе. Парень наблюдал за всем
этим издали недобрыми глазами.
На следующий день, когда он пришел в цех, он уви-
дел мастера возле своего станка. Анна Яковлевна рабо-
тала его работу. Иногда она подходила к другим рабо-
чим, делала указания, но потом вновь возвращалась
к его станку. Чем дальше, тем хуже чувствовал себя
паренек. Наконец он подошел к мастеру.
— Ну, давай уж я буду, — пробурчал он, все еще
блюдя свою «гордость».
— Ты ведь не уборщик, а я была и уборщиком,—ска-
зала Смирнова. — Ты не рабочий, а хулиган.
И продолжала работать. Он исчез, но всю смену брО'
дил между дальних станков, молчаливый, и поглядывал
в сторону отобранного у него станка. Вероятно, он начи-
нал понимать, однако боялся еще в этом признаться.
Когда смена кончилась, Анна Яковлевна зашла в конто-
ру цеха подписать кое-какие бумажки, а вернувшись,
увидела то, что и ожидала увидеть: возле станка возился
бунтарь, тщательно обтирая металл, проверяя самоход
и складывая обработанные Анной Яковлевной детали
в аккуратные штабели. Она ничего не сказала ему. На-
утро он пришел раньше всех, и никто не дал ему понять,
что заметили все случившееся.
— Я понимаю, что им нелегко,—говорит Смирнова.—
Но я приучила себя быть строгой. Как подумаю, что ведь
война идет не на живот, а на смерть, так откуда силы
берутся.
203
Это, должно быть, и есть главный источник ее неисся-
каемого мужества: война. Гибель наших людей, гибель
детей, страдания и лишения миллионов — они требуют
суровости и нетерпимой строгости к себе и к другим.
И тут уж нечего миндальничать, тут не место сантимен-
там!
...Проходя со мной мимо своих «питтлеров» и «хасс-
вреде», Смирнова рассказывает мне о рабочих. Она зна-
ет каждого и каждую — и как работает, и как живет,
помнит все производственные успехи и все ошибки...
И в ответ на свой строгий и взыскательный взгляд полу-
чает— как это ни странно — веселые и доброжелатель-
ные улыбки учеников. Теперь это — уже кадровые рабо-
чие, многие из которых известны в цехе как рекордсмены.
С первого взгляда может показаться, что воспитание
участка — дело рук Анны Яковлевны за последние во-
семь-девять месяцев. Но, думается, это не совсем так.
Поэтому мы и рассказали и о преподавателе с увеличи-
тельными очками, и о первом мастере, напугавшем де-
вушку словом «честь», и даже... о купце, у которого начи-
нала Смирнова свою рабочую жизнь.
17 сентября 1942 г.
М. Шагинян
УРАЛ В ОБОРОНЕ
Свойства их разные были всегда:
Ковко железо, а сталь — тверда.
Сплавь их — получишь в одном металле
Ковкость железа и твердость стали.
Старинное правило, как делать булат
Дела и люди Урала. На одном из уральских за-
водов в цехе боеприпасов висит совсем простой, без рас-
цветки, плакат:
«Пана Карпова, ты свое слово сдержала».
Он висит над рабочим местом. Невольно ищешь гла-
зами: а где же эта Пана Карпова, сдержавшая свое сло-
204

во? И видишь белокурую худенькую девушку с плотно
сжатыми губами, со сдвинутыми бровями, неслышно
и безостановочно повторяющую одни и те же движения,—
она лепит стержни для мин: легким обнимающим жестом
проводит по ним руками, снимая с них лишнюю землюк
и ставит на скользящую мимо люльку конвейера. Се-
кунда— поворот, секунда — поворот, — и уплывают одна
за другой песочные пирамидки. Видно, что Пана Карпова
и сейчас держит свое слово и будет его держать. Но, гля-
дя на эту фигурку, на ее неутомимые, легкие жесты, на
сосредоточенный, душевный взгляд, чувствуешь и другое:
силу, помогшую Пане Карповой сдержать свое слово,
силу, которой не измерить и не учесть и которая зара-
жает, держит в волнении всех окружающих. Пана Кар-
пова— это образ того огромного, прекрасного, светлого
патриотического порыва, каким охвачены сейчас люди
Урала в шахтах и на полях, в цехах и лабораториях.
Самое простое, казалось бы, чисто механическое движе-
ние, повторяемое в тысячный раз, получает дополнитель-
ный душевный вклад — через взгляд, через руки, через
все существо работающего человека. Словно просвечива-
ет и течет любовная теплая волна самоотдачи: для тебя,
Родина! Для тебя, родной брат и товарищ на фронте!
Вот почему, объезжая уральские заводы, присматри-
ваясь к группам работающих на полях, заходя в кабине-
ты ученых, переживаешь вместе с гордостью и острую до
слез любовь к советскому человеку, веру в народ наш,
кладущий за Родину душу свою, и чувствуешь потреб-
ность рассказать о нем, рассказать об этих людях, чтобы
увидели их не только через цифру выполненной програм-
мы и сдержанного слова, но и в этой их неучитываемой,
неизмеримой душевной самоотдаче.
Школа руководства. Недавно в великолепном зале
огромного Индустриального института города Сверд-
ловска состоялось вручение почетных премий груп-
пе ученых. Поднимались на трибуну убеленные сединой
академики, знатные металлурги, профессора, застенчи-
вые скромные люди — врачи, создавшие замечательные
целебные средства против страшных эпидемических за-
болеваний. Среди всех этих людей трое казались совсем
молодыми и держались особнячком. Одного, Дмитрия
Босого, в зале сразу узнали, хотя он снял бороду, помо-
206
лодел, похорошел. Но другие два были незнакомы. Прос-
тое русское лицо с открытым взглядом, веселые губы, пе-
вучий говорок—это недавний человек на Урале, Алексей
Семиволос, знатный бурильщик Кривого Рога. Он произ-
вел революцию в бурильном деле, стал обуривать за сме-
ну много забоев. Другой—высокий, сутуловатый, с низко
начесанной на лоб темной челкой и глубокими, вырази-
тельными глазами мечтателя—уралец Илларион Янкин.
Он ездил поучиться у Семиволоса и перенес к себе на
Урал его опыт, но перенес не пассивно: если Семиволос
ввел многозабойное бурение, то Янкин прибавил к нему
и многоперфораторное. Это—зачинатели, такие же, как
Босый. От них пошла новая методика, новая производи-
тельность труда. Получив диплом, они в обнимку уселись
в первом ряду и стали его разглядывать.
А хорошенькие городские девушки из зала уже не-
заметно ближе и ближе подтягивались к первому ряду
и нет-нет да засматривались на них — новых молодых
людей нашей эпохи, окруженных ореолом советской ро-
мантики.
В войну эти новые молодые люди — лицо поколенья,
молодежь сороковых годов XX века, — раскрылись с не-
обычайной яркостью и определенностью. Были эпохи
в прошлом, когда отцы не понимали своих детей, филосо-
фы задумывались над тайной завтрашнего дня, потому
что не видели, что скрывается за лицом молодежи. Гадали
поэты еще недавно, в десятых годах нашего века, до ре-
волюции,— каковы они, те, кто идут на смену старикам?
Пугали беспутством всяческих «Огарков» (было такое
общество опустошенных молодых людей), невежеством,
нежеланьем учиться, неспособностью на жертвы. Все это
смешно вспомнить в наше время. Мы, отцы, видим новое
поколенье, завтрашний день свой, глаза в глаза. И на
вопрос, какое оно, можем ответить единственным словом:
надежное. На детей наших можно спокойно положиться.
Они и нам помогут, если понадобится.
В ноябре, под снегом, эвакуировали на Урал один из
старейших наших заводов. Отличный заводской мастер,
Григорий Михайлович Егоров, молодой парень с веселым
круглым лицом, невысокий ростом, широкоплечий, не
успел из вагона ступить на землю, как его услали в со-
седний город показать рабочим другого завода новый для
них гидравлический пресс. Егоров поехал, а покуда ездил
взад и вперед, товарищи его на новом месте уже разо-
207
брали по своим бригадам лучших рабочих. Егорову
достались одни новички, трудная смена. Стал Егоров со
своей сменой отставать. А время острое, завод необхо-
димо как можно скорей наладить. Нарком на людях
пристыдил мастера:
— Что же это ты, Егоров? Дома лучше всех работал,
а здесь на черепаху сел?
Мастер ответил было наркому: «Обожди малость!»—
но услышал суровое: «Фронт не ждет!»
Собрали бюро, поставили на бюро егоровский отчет
(а отчитываться пришлось в одних неуспехах) и крепко
поругали его. Вышел Егоров после заседания бюро
красный, взволнованный. Сам он рассказывает об этогл
времени так:
— Решил не выходить из цеха, серьезно обучить сме-
ну. Двенадцать часов мастером проработаю, а еще часов
восемь на станках с новичками. Берешь рукой их руку
и прямо так, наложением рук, и показываешь им, что на-
до делать. Они пальцами с пальцев моих чувствуют, где
нажим, какое касанье, сколько силы приложить, куда
потянуть, повернуть. Вижу — сообразил человек, сам на-
чал руками владеть, я ему тут же совсем сырых, новень-
ких подсаживаю: «Обучай тех, кто меньше твоего знают!»
Он обучает и при этом сам учится, последнюю беглость
приобретает. А работали мы в таких условиях: цех едва
перекрыт, как на вольном воздухе, и от мороза замерза-
ла эмульсия, варежка на руке гремела. В нашей продук-
ции фронт очень нуждался. И скоро моя смена вышла
в передовые.
Четырех человек в егоровской смене наградили, а сам
Егоров получил орден Ленина.
Казалось бы, все так обыкновенно в этом рассказе:
приналег, поработал, вывез. Но в случае с Егоровым
есть новое качество. За что хорошего мастера Егорова
отчитали на бюро? Он, как пословица говорит, без вины
виноват — его услали на другой завод, когда он еще не
успел подобрать себе смены, очутился парень не по сво-
ей вине с сырыми, необученными рабочими. В мирное
время и с обычной психологией мастер на его месте со-
слался бы на объективные причины, и его никто не стал бы
ругать, потому что ругать его было бы несправедливо.
Но сейчас, в военных условиях, Егорову и в голову не
пришел вопрос о правоте — неправоте, вопрос о справед-
ливости. Не пришел потому, что справедливость сейчас
?08
одна — чтоб пошла продукция, чтоб фронт получил ору-
жие, и Егоров, принимая упреки, мерил себя не объектив-
ным мерилом, а вот этой высшей мерой суда над собой—
любовью к Родине. Когда у матери болен ребенок, она
не утешает себя тем, что не виновата; и к сердцу, к душе
ее, к ощущению болезни ребенка, боли за него, потреб-
ности выходить его у нее органически не смогут приме-
шаться какие-нибудь внутренние расчеты с собой:
«Объективно-де я все сделала и нельзя меня винить».
Как массовое явление на наших заводах и в наших
уральских людях наблюдается сейчас вот такое материн-
ское, кровное, «пристрастное» отношение к делу, сведшее
на нет всякие объективные причины и ссылки на них.
И это очень характерное, очень важное явление.
Как-то я зашла к Янкину проститься. Он с товари-
щами уезжал. Я спросила, когда. И мне ответили: ес-
ли самолет будет, так сегодня. В этом коротеньком от-
вете— такая огромная реальность: новое поколенье, вот
эти три знатных работника Урала, — оно давно уже село
на самолеты, освоилось с новой формой транспорта, и это
для него так же обыденно— летать, как для нас ездить
Мы, старики, еще только, как купаться в холодную воду,
нерешительно й вскрикивая, знакомимся с новым, пере-
живаем его как исключение, как новизну, потому что
мы все еще храним в памяти старое, прежнее чувство
его необычности. А для нашей молодежи пропорции
уже изменились. Исключение стало повседневностью.
Они дети своего века, и техника века — это их тех-
ника.
Мало кто задумывался над тем, как повлияла наша,
советская конституция на воспитание характера. А ведь
ранние права гражданина, полученные молодежью, по-
степенно приучили и к очень ранней ответственности.
Парню еще нет двух десятков, а он руководит коллекти-
вом, заставляет себя слушать и уважать. Сперва с пио-
нерами, потом с комсомольцами, он вырастает в хорошего
командира, хранящего и в зрелые годы черты особой—
молодежной — тактики.
Паровозное депо на станции Свердловск-Пассажир-
ская работало до войны из рук вон плохо. В коллективе
было немало бездельников, бракоделов, разгильдяев. На
работу в депо люди шли с опаской—пойдешь и засыпешь-
ся. И действительно— шли и засыпались. Когда сейчас
рассказывают про историю депо, неизменно прибавляют:
209
«Сколько тут хорошего народу погублено». Поэтому на
Петра Филипповича Попова, когда он пошел в паровоз-
ное депо Свердловска секретарем парткома, стали смот-
реть с удивлением и жалостью, словно захотел человек
рискнуть своей жизнью и репутацией без всякой надеж-
ды на удачу.
Попов — небольшой, красивый паренек, комсомоль-
ского воспитания, ладно скроенный, с широко поставлен-
ными глазами, о каких поэты любят говорить «газель-
ки», — казалось, никак не подходил для своей задачи. Но
если б кто вгляделся в эти газельи глаза, он заметил бы
их фиксирующую неподвижность, похожую на поверх-
ность очень твердого сплава. В первый месяц его работы,
покуда Попов, не спеша и не делая никаких необдуман-
ных шагов, только всматривался этими неподвижными,
твердыми глазами в людей и в дела вокруг, все шло, как
и раньше. Люди устроили семьдесят два прогула и дали
сорок пять случаев брака. Но на второй месяц Попов
уже пригляделся. Он раскусил начальника депо. Началь-
ник работал по старинке. Паровозное депо делится на
два отделения: собственно паровозное, куда, пыхтя
и отдуваясь, вползают на отдых после проведенных рей-
сов локомотивы, и ремонтное, где совершается так назы-
ваемый подъемный ремонт, то есть больные локомотивы
поднимаются, разбираются, чистятся и чинятся. Люди
первого отделения — машинисты, их помощники и коче-
гары— имели очень мало касания к людям другого от-
деления— слесарям и механикам, и обе эти разные
группы людей считали, что между ними ничего нет и не
может быть общего: одни кончают свое дело, когда дру-
гие начинают свое. Старый начальник депо был годами
воспитан на этом разграничении двух работ и двух групп
людей — собственно паровозников, которые только ездят,
и ремонтников, которые только чинят. Ни о каких нов-
шествах он знать не хотел и держался правила: как до
меня, так и я.
Но в истории техники и в истории характера есть такая
одна минута, когда надо идти вперед, потому что, если
ты не пойдешь вперед, ты пойдешь вспять.
Застаивание на старых приемах работы в такие минуты
уже не помогает освоению этих приемов и привычке
к ним, а губит и разваливает характер работника, остав-
ляет незанятой мысль и незагруженным время, толкает
на небрежность, неряшество, лень, разбалтыват дисцип-
210
лину. И молодой, воспитанный комсомолом парень, Петр
Филиппович Попов, почуял, что перед ним в паровозном
депо вовсе не «погибший» коллектив лодырей и брако-
делов, вовсе не скверно подобранный состав работников,
а именно такая «пауза», созданная плохим, переставшим
расти начальником, который держит людей в сторонке от
общего технического развития. Новым этапом для ра-
ботников депо, который они «обошли», не желая одолеть,
было лунинское движение, то есть тот метод работы,
когда паровозник не только ездит, но и хозяйничает на
своем паровозе, знает и любит его, отвечает за него,
умеет произвести силами своей бригады первый необхо-
димый ремонт, профилактику машины.
Попов собрал вокруг лозунга «За лунинское дви-
жение» всех партийцев депо и вызвал начальника на пря-
мое действие: или ты «за», или ты «против». Начальник
был против. Тогда его убрали. Вместо него зоркие глаза
Попова высмотрели молодого инженера М. Я. Перекаль-
ского, сибиряка, потомственного железнодорожника.
Что-то есть в облике Перекальского от шестидесятых го-
дов, искони русско-интеллигентское, с упрямством и одер-
жимостью на все передовое. У него выдающийся вперед
подбородок, на котором он не дает вырасти бороде, хотя
вы ее, эту бороду, все равно чувствуете, до того она была
бы на месте на этом русском лице; он высок, худ, сутуло-
ват и, говоря с вами, очень медлителен; часто, как бы
затрудняясь в слове, обтирает лицо ладонью и запускает
пальцы в волосы. Но встанет— словно пружина выпря-
милась,— и вы уже знаете, что в действии этот человек
решителен и скор.
Он оказался прекрасным товарищем секретарю парт-
кома. За короткое время Перекальский забрал весь кол-
лектив депо в крепкие руки и завоевал очень большой
авторитет у рабочих. Чем) Он не боится идти вперед. Он
не остановится перед производственным риском. До того
как принять решение, он и раз и другой взвесит и обду-
мает, соберет свой командный состав мастеров, рабочих,
расскажет им, выслушает, посоветуется, но как только
решение принято — кончено. Никаких совещаний, ничьих
вмешательств! Приказано — сделай.
— Это главное мое правило, — говорит Перекаль-
ский.— Решено, а там хоть умри, да выполни, не остав-
лю ничего на половине, доведу до конца. И даже если
в ходе работы выяснится, что можно бы иначе, я не поз-
211
волю переворачивать и перемудрить: это расхлябает
дисциплину.
Медленно, говоря это, он сжимает свои выразитель-
ные пальцы. Так — вот этим напором, этой верностью
самому себе, своему приказу, своему решению, этим из-
гнаньем из практики всяких «если бы да кабы», всего
того, что пахнет хоть малейшим сомненьем, — и сумел
Перекальский стать подлинным начальником паровозно-
го депо, где столько было «загублено хороших работни-
ков».
Что же коллектив депо? Люди, о которых шла дурная
слава, что они — лодыри и прогульщики? Эти люди не
оказались ни лодырями, ни прогульщиками, как только
время их стало загруженней, требования к ним тверже
и рука, управляющая ими, жестче и крепче. Когда кол-
лектив почувствовал, что им руководят правильно и силы
его находят настоящее и полное применение, когда он
увидел перед собой дорогу, и ступил на нее, и понял, что
это хорошо и приводит к большим результатам, — он
раскрыл лучшее, что в нем было. Попробуйте спросить
у Попова или Перекальского, с кем они сейчас работа-
ют, и оба ответят: «С замечательным коллективом, с та-
ким, что чудеса можно творить».
Дорога, особенно та, о которой я пишу, — это нерв
оборонной промышленности. От ее маневренности, от
состояния ее парка, от оборачиваемости порожняка, от
быстроты разгрузки зависит своевременная подача угля
и руды заводам и заводской продукции фронту. Поэтому
чудеса, которые можно творить с коллективом паровозно-
го депо, имеют для нашей Родины особенное значение.
Каждому депо, каждой станции в Союзе следовало бы
знать об этих чудесах и поучиться им. Одно из таких
чудес — экономия угля и создание запасного угольного
фонда на зиму.
Меньше стало угля в стране, но разве он добывается
только из шахты? Разве не знает любая хозяйка, любой
мастер, как можно отжать все то, что имеешь, и как мно-
го лишнего найдешь тогда у себя под рукой?
Чтобы сэкономить уголь, паровозники депо еще в мае
устроили общественный просмотр своего парка: где на
котлах (на внутренних стенках котла) оказалась на-
кипь— постановили вычистить котлы; где в трубах ока-
зались течи — приказали устранить течи. Вслед за осмот-
ром провели теплотехническую конференцию. Лучшие
212
машинисты вставали и рассказывали, как они берегут
топливо. Слушатели учились. Словно умные врачи, рас-
крывавшие человеку тайну его пищеварения, указывав-
шие, как малою пищей, но хорошо и правильно усвояемой,
организм может получить больше калорий, нежели из-
лишком пищи, проглатываемой без толку, так и опытные
машинисты раскрывали новичкам тайну экономичной
топки паровоза.
Как много можно сэкономить угля, если топить уме-
ючи! Вот старый, видавший виды кочегар. Он никогда
никому не говорил о том, что он знает: ему и в голову не
приходило поделиться опытом, не приходило в голову все
огромное значение этого опыта, выработанного годами
молчаливой, однообразной работы в своей кочегарке. Но
старик услышал чужие речи. И молчаливые губы раскры-
лись. Он говорит о том, как надо уметь выбрать время,
чтобы раскрыть топку, — боже сохрани, ежели когда по-
пало. Все равно что рот на ветру. Застудишь — дефор-
мация произойдет. Или вот подача угля в кочегарку. Есть
такой механизм стоккер — он сам подает уголь в топку.
Но понадеешься на стоккер — кучу добра зря прожжешь.
На уклонах нельзя им пользоваться, на стоянках тоже.
На уклонах и на стоянке бери в руки лопату и загружай
уголь понемножку, равномерно. Человеку не все равно,
если сыплется лишнее топливо, а стоккеру все равно —
под уклон, где паровоз идет легче, он будет сыпать
столько же, сколько в гору, и на стоянках тоже. Стоккеру
что? Не бережет, не жалеет, не чувствует. А машинист,
он знает: где забота, там лопата.
Вслед за этим оратором заговорили и другие молчаль-
ники. Каким богатейшим, каким разнообразным оказался
их жизненный опыт, накопленный в кочегарке паровоза!
И какими хорошими, своими словами умели они передать
его! Золотое правило — перед тем как бросать уголь
в топку, хорошенько размельчить его, и не только раз-
мельчить, а и водой смочить, — машинисты передавали
образно: уголь должен быть мелким, чтоб «комок в рот
пролезал». Ни в одном учебнике не прочтешь того, что
говорилось на этой необычайной конференции. Когда она
кончилась, партком передал ее в массы — множеством
листовок, стихов, иллюстраций, стенновок.
Машинисты принялись с лета экономить уголь на
зиму. Следя за чистотой своих котлов, за исправностью
труб, за подачей, за качеством, за измельченностью угля,
213
перенимая чужой опыт, они заметили, как снижается
у них количество идущего в топку и нарастает гора сбе-
реженного «черного золота». Машинист Николаев сберег
двести девятнадцать с половиной тонн угля, машинисты
Тихонова и Пигин, работающие на пару, — сто восемь-
десят тонн, Абакумов и Тихомиров — сто семьдесят тонн.
Короче сказать, вместо месячного запаса угля паровоз-
ное депо Свердловска накопило уже полуторамесячный
запас — задолго до наступления зимы.
Так, становясь лунинцами, машинисты сумели быть
хозяйственниками, а экономя уголь, они воспитали в се-
бе навыки производственной и технической культуры.
Но что самое хорошее — люди не зазнались. Их много
хвалили, они крепко держат знамя НКПС и знамя Треть-
ей гвардейской уральской дивизии. У них многое достиг-
нуто— выполнен весь годовой план ремонта, они выдали
до конца года сверх плана еще двадцать пять паровозов.
Но если вы вступите в этот мир великой ночной бессон-
ницы, в железнодорожный мир с его призывными корот-
кими гудками маневрирующих паровозов, с его колеблю-
щимся в ночи фонариком на путях, с его лентами рельс,
идущих из бесконечности в бесконечность, если вы пере-
шагнете за порог закопченного, осененного куполом депо,
где подняты над рельсами, как оперируемые на стол,
гиганты паровозы, вы нигде не увидите того «почиванья
на лаврах», какое встречаешь иной раз в захваленных
цехах. Деловая, нацеленная на большую работу публи-
ка; быстрые, крепкие шаги у проходящего; чувство вре-
мени в жестах и в выражении лица, в голосе и в походке.
Вам ясно, что тут идет напряженная, но не штурмовая,
а по-своему ровная и слаженная деятельность. Маленький
секретарь парткома, Петр Филиппович, проходит мимо
вас с потеплевшими глазами—он сегодня доволен людь-
ми. В ремонтном цехе слесарь Ваняшкин один, как бо-
гатырь, сделал за день работу шести слесарей. И если
в паровозно'м отделении девяносто семь процентов — лу-
нинцы, то в ремонтном семьдесят пять процентов — ста-
хановцы. . Подавляющее большинство!
Двадцать семь лет назад первая мировая война с нем-
цами привела уральский транспорт к разрухе, а ураль-
ских транспортников почти к отчаянью. Люди махнули
рукой на всякую надежду улучшить положение: забыли
о расписании, не соблюдали правил, не выходили на ра-
боту. По неделям стояли не двигались поезда. Окружной
214
инженер Северо-Верхотурского округа писал в рапорте
Горному департаменту: «Крупнейшим предприятиям
округа грозит сильнейшее расстройство из-за невероят-
ных трудностей в получении нужного количества ваго-
нов...» Такие вопли неслись в Горный департамент из
всех округов. Прошло двадцать семь лет. Изменился
строй на нашей земле. Подросли новые люди, воспитан-
ники великой советской системы, люди, умеющие видеть
в общественном благе свой личный, гражданский инте-
рес. И все страшные трудности и тяготы новой, Отечест-
венной войны с немцами вместо разрухи несут обострение
воли и сил советского человека, подсказывают ему
новые, передовые методы.
1944 г.
Ф. Гладков
ТАК РОЖДАЮТСЯ
тысячники
То, что раньше производилось в течение месяцев, сей-
час решается днями. Победить время — это значит мас-
терски орудовать машиной и инструментом и с решитель-
ной смелостью изменять и упрощать технологию. Дело
повернулось так, что уже не технология владеет челове-
ком, а человек — технологией. К сожалению, еще сейчас
встречаются косные люди, привыкшие работать и думать
по старым регламентам «технической науки».
— Этого никогда не было... В технической литературе
об этом ничего не сказано... — Это — пустая затея...
Такие люди постепенно перестраиваются в процессе
боевой работы.
— Фронт требует, и вы должны сделать... — так го-
ворят им, и они делают — сначала с натугой, а потом
с увлечением.
Теперь не только энтузиасты, но и многие из «пере-
рождающихся» уже забывают считаться со временем:
днем они работают в отделе, а в ночную смену идут ра-
215
ботать в цех. Прикорнув часа по два, вскакивают и бес-
покойно спрашивают:
— Ну, как? Ничего не случилось?.. Все благополучно?
Как же бьются энтузиасты за новую технологию?
Очень ярко и поучительно проявляется это на Н-ском
заводе.
Вот комсомолец Михаил Герасимов, работающий на
окончательной сборке приборов. Производит он сборку
уже около трех лет и в совершенстве знает все предыду-
щие операции над приборами. Когда он пришел на завод,
над окончательной сборкой работали пять человек, ра-
ботали, как он говорит, с прохладцей, через пень-колоду.
Тогда с этим мирились! Приборов выпускалось мало. Но
и в те дни Герасимову такая «вальяжность» была не по
душе.
И только здесь, на Урале, пришлось по-настоящему
развернуться как следует. Завод на новом месте зарабо-
тал во всю мощь. Надо было снабжать фронт большим
количеством точных приборов — таких, чтобы с помощью
их разить врага в самое сердце. И тут перед ГерасимО'
вым впервые встала трудная задача — увеличить во мно-
го раз выпуск приборов за счет упрощения операций.
Главная особенность сборки — это быстрота рук, лов-
кость, экономность движений. У сборщиков нет станков,
в их распоряжении только простейшие инструменты. Тут
одна минута играет решающую роль. Но для того чтобы
собрать один прибор целиком, необходимо потратить
много времени на возню с этими инструментами: надо
взять ключ— отложить, взять отвертку— отложить и т. д.
Как выйти из этого заколдованного круга? И Герасимов
начинает доказывать, что нет необходимости собирать
приборы полностью, по одному, что разумнее сначала
производить одну операцию, затем переходить к другой.
При каждой сквозной операции имеешь дело только
с одним инструментом. Что же получилось? Герасимов
взял большую партию приборов и приступил к работе,.
Закончил он ее за шесть часов и выполнил 12 норм. У не-
го осталось еще время для других работ.
Теперь на этих операциях работают уже не пять, а
два человека, и метод Герасимова внедрен на всем сбор-
ном узле. Оказалось, что ручной труд тоже нуждается во
вдумчивой рационализации. Число тысячников на этом
заводе растет с каждым днем. Они — в каждом цехе, на
каждом участке. На разных участках шла напряженная
210
борьба за новую технологию, люди горели одной
мыслью — дать на своих станках десять-пятнадцать
норм. На токарном участке с марта месяца два токаря —
Виктор Киселев и Алексей Шулупов стали тысячниками.
До этого они не превышали двух-трех норм, и это счита-
лось рекордом в цехе. Теперь они улыбаются, когда пока-
зывают старые инструменты и старые способы работы на
станке. Воодушевляя друг друга, Киселев и Шулупов на-
конец устроили остроумное приспособление к станку: они
применили многорезцовую револьверную головку и таким
образом объединили несколько операций в одну. В пер-
вую же смену они выполнили на своих станках по деся-
ти норм. Это были первые тысячники в токарном цехе.
Их победа всколыхнула всех токарей этого участка, и ло-
зунг «Тысяча процентов» стал делом чести всех рабочих
цеха.
Фрезеровщик Николай Сарапкин считается одним из
лучших мастеров завода. Он отлично работает на любом
станке, и никакая сложная работа его не смущает. На
заводе его называют «виртуозом». В инструментальной
тумбочке у него хранятся целые комплекты фрез и
оправок, которые он исподволь подбирал для различ-
ных работ. Обычно рабочие стараются равняться по
нему.
Когда на заводе появились первые тысячники, Сарап-
кин заволновался, а рекорд новотагильца Дмитрия Босо-
го поразил его окончательно. Как! Он, лучший фрезеров-
щик завода, будет отставать от других? И Сарапкин ре-
шил во что бы то ни стало добиться рекорда, который не
уступал бы рекорду Босого. Парень он способный, упря-
мый, горячий. Зная в совершенстве свой станок, он при-
менил комбинированное сверло с пластинками из твердо-
го сплава и изменил большинство старых приспособле-
ний. Сарапкин стал на стахановскую вахту и на одной
ответственной детали дал за смену 26 норм, перекрыв
почти в два раза рекорд Босого. Что же нового ввел Са-
рапкин в технологический процесс? Раньше эта деталь
обрабатывалась в две операции. Объединив эти две опе-
рации в одну и изменив приспособление, Сарапкин сразу
сократил время обработки детали в 26 раз.
Борьба за десять-двадцать норм стала определителем
труда рабочих этого завода...
Каждый день приносит что-нибудь новое и значитель-
ное. Удивительно быстро растут и крепнут люди, по-ново-
217
му копится богатый опыт и развертывается творческая
энергия! Есть одна важная кольцевая деталь. Ее необ-
ходимо резать на шесть частей. Раньше эта деталь ре-
залась в специальной оправке по одной штуке. Произво-
дительность была очень низкой. Фрезеровщик Г. Мала-
ха, человек изобретательный и дерзновенный, изобрел
такую конструкцию оправки, которая давала возмож-
ность резать сразу 22 детали. Работница Хралькова эту
оправку применила и на своем станке, дав за смену 25,5
нормы. Это была первая тысячница на заводе. Осталь-
ные девушки пошли вслед за нею.
Другая тысячница — Мельникова —с помощью масте-
ра-рационализатора Белова выполнила на своем станке
более 30 норм. Произошло это так. Для сборки приборов
необходимы были особые крепежные детали — винты,
гайки, шурупы и т. д. Шлицы у них обычно прорезались
на особых станках. Для винтов и шурупов применялось
рычажное приспособление с цанговым зажимом. Шли-
цовка производилась отдельно по каждой штуке. Разу-
меется, при этом растрачивалось много времени на креп-
ление, на лишние движения стола шлицовочного станка,
на работу рук шлицевалыцика. Белов предложил конст-
рукцию особого приспособления, при котором можно
было шлицевать сразу 30—40 деталей. Эта конструк-
ция приспособлена была для шлицевания мелких дета-
лей.
Шлицевалыцица Мельникова, работающая на круп-
ных гайках, с своей стороны предложила несколько из-
менить конструкцию Белова: надо было сделать новые
направляющие с увеличенными габаритными размерами,
новые боковые планки и проталкиватель. Предложение
Мельниковой было одобрено, и приспособление изготов-
лено. После этого запланировали ей одну деталь. Мель-
никова с воодушевлением принялась за работу и стала
давать не менее 30 норм в смену.
Так один за другим появляются новаторы, производя-
щие настоящие перевороты в технологии. Весь завод от
командиров предприятия до юноши-ученика охвачен
энтузиазмом борьбы за новые методы боевого труда.
29 мая 1942 г.
218
А. Караваева
СЕМЕРО СМЕЛЫХ
Феликса Гржибовская и ее бригада еще идет в строю,
если можно так выразиться, начинающих мастеров. Но
работа семи девушек, состоящих в бригаде, вполне заслу-
живает того, чтобы причислить их к строю славных
мастеров завода.
Бригадиру Феликсе Гржибовской 25 лет, остальные еще
моложе, но за свою короткую жизнь эти девушки уже
успели много увидеть и испытать. Они видели, как фа-
шистские разбойники, несущие пожар, кровь и смерть,
поганили родное советское небо, как родные заводы сня-
лись с насиженных мест, встали на колеса и отправились
на восток, за каменный пояс Урала. Они видели безмер-
ные страдания и великий гнев народа, и в их молодых
глазах горит жажда мести гитлеровским бандитам.
На энском заводе девушки сваривали вагоны и ци-
стерны, а здесь, на новом месте, на новом заводе, им по-
ручили сваривать боевые машины. В дни войны на заво-
дах начали привлекать женщин к процессу электросвар-
ки. Феликса Гржибовская и сейчас с волнением вспоми-
нает:
— Начальник цеха вызвал нас однажды к себе в ка-
бинет и сказал, что мы будем варить корпус танка. Нас
в первую минуту даже дрожь взяла: «Ох, девчата, суме-
ем ли мы?» Но ни одна из нас не подумала отказаться.
Время грозное, Родина в опасности, фронт требует, зна-
чит, надо сделать. Между собой мы это важнейшее дело
со всех сторон обговорили и решили: включимся сначала
в общую бригаду, войдем в курс дела, а там посмот-
рим.
Мысль о нашей девичьей бригаде у нас уже тогда бы-
ла, но разумно было начать именно так, как мы начали.
В общей бригаде мы сварили три корпуса, проверили
себя и решили работать самостоятельно.
Расчет вдумчивой девушки оправдал себя еще и в
другом смысле. Горячая преданность девушек работе,
умение быстро ориентироваться в новых, более сложных
условиях дали им моральное право на помощь и содей-
ствие старого поколения электросварщиков, людей очень
219
требовательных и неподкупно зорких до каждого огреха
в работе.
«Стараетесь, значит, вам надо помочь», — сказал де-
вушкам мастер Гагарин.
И действительно, чутко, по-отцовски направлял их
своими советами и указаниями. «Дело хорошее», — одоб-
рил он намерение девушек варить сталь самостоятельно.
И вот однажды в октябрьские дни, придя к себе на
участок, девушки увидели огромный корпус боевой ма-
шины. Семь девушек радостно и оторопело переглянулись
и вдруг представили себе эту машину в готовом виде.
Грозную, боевую машину, которая в самом недалеком
будущем отправится на фронт. Возвышаясь стальной
башней над просторами родных русских снегов и сметая
с пути проклятые фашистские орды своим метким мол-
ниеносным огнем, мчится вперед великолепная боевая
машина. Гордая, бесстрашная и беспощадная, как са-
ма месть оскорбленного мирного народа. И смелость, чу-
десная смелость молодости вспыхнула в сердцах деву-
шек.
— Ну, девчата, — заявила Гржибовская своим мяг-
ким неторопливым голосом, — страхи долой и давайте
варить.
Когда сварили первый корпус, Феликса Гржибовская,
словно еще не веря собственным глазам, обошла его
кругом. На лице ее бродила детская изумленная улыбка.
— Да неужели это мы сварили?
А ее правая рука, бедовая Шура Рогожкина, задорно
усмехнулась всем своим румяным курносеньким лицом
и горячо поддержала бригадира:
— Да! Вот и сделали! Пусть «они» много о себе не
воображают.
«Они» — это те, кто сомневался в силах и возможно-
стях первой женской бригады, кто с обидной снисходи-
тельностью замечал: «Молодо-зелено, где им справи-
ться?»
— Сначала мы огрызались, а потом поняли: эти от-
сталые мнения некоторых товарищей мы переборем толь-
ко новым достижением в нашей работе. И мы еще креп-
че стали стараться, — рассказывает Гржибовская.
Теперь уже она снисходительно улыбается, вспоми-
ная, сколько трудностей преодолено — и с честью.
Любая из этих славных девушек — лыжница, бегунья
и гранатометчица Шура Рогожкина, застенчивая Надя
220
Гринева, бойкая маленькая Маруся Балукова, молчали-
вая и серьезная Женя Протасова, черные глаза кото-
рой говорят иногда яснее слов,— каждой из них есть
что вспомнить о том, как приходилось пробираться впе-
ред.
Чего ни коснись — все было для них ново, и всей этой
новизной надо было овладеть на «отлично». Девушки
всегда помнили, что взяли на себя «всю полноту ответст-
венности» за сварку боевой машины. На то ведь они и
объявили себя самостоятельной бригадой.
— Бригада сильная, — говорит заместитель началь-
ника цеха. — В ноябре она дала уже 140—150 процентов,
что по слесарной, например, работе равно 300 процен-
там. Наши девушки не зазнаются и после каждой уда-
чи хотят достигнуть еще большего. Спросите их: о чем
они сейчас мечтают? И они единодушно ответят: «Хо-
тим быть лучшими стахановцами цеха, хотим дать 200
процентов».
Гржибовская со свойственной ей самостоятельностью
добавляет:
— Но для этого администрация цеха должна учесть
наши требования: во-первых, чтобы все сварочные ма-
шины всегда были в порядке, во-вторых, чтобы наши
электрики исправляли все, что нужно, вовремя и быстро.
Тогда от наших 150 процентов уже не так далеко до 200.
— Мы — «семеро смелых», — подхватывает Шура, и
мы можем поддержать ее.
Да, семь девушек-патриоток, молодых, растущих ма-
стеров огня и стали, творят боевые машины. Ослепитель-
но пылают венчики вольтовых дуг, огненный вихрь брыз-
жет из-под электрода, летает над железными щитками,
надетыми на цветущие девичьи лица. Как воительницы,
закованные в железо, обступили они корпус машины. И
руки, твердые, точные —руки мастеров сшивают металл
надежным швом, прокаленным также пламенем их любви
к Родине и ненависти к черной орде фашистских захват-
чиков.
Пусть бойцы нашей любимой Красной Армии знают,
что в числе танков, могучим потоком идущих с Урала на
фронт великих битв за свободу и честь Родины, идут и те
боевые машины, которые сварили семь смелых советских
девушек,
16 февраля 1942 г.
221
А. Первенцев
ЕДИНАЯ ВОЛЯ
Я слышал на фронте, как отзываются летчики о за-
мечательных моторах, сработанных на Урале. «Работа-
ют как звери». Это отличная оценка в устах немногосло-
вных наших пилотов. На моих глазах подполковник —
командир воздушной дивизии — над донской необъятной
степью разогнал 11 «хейнкелей», один сшиб и, опустив-
шись на пахучую траву, сказал те же три слова похвалы
мотору:
— Работал как зверь.
...Сегодня на завод поступают письма из-под Ста-
линграда, из-под Моздока с похвалой моторам и их твор-
цам. Люди завода ведут бой в фронтовой степи.
Цех — это поля круглосуточных упорных сражений, ра-
бочие— солдаты, и они дымны, в горячих цехах обгоре-
ли, суровы. Командиры-инженеры — энергичны. Мне хо-
телось бы остановиться на нескольких командирах —
генералах и полковниках, ведущих в бой свои подразде-
ления, в бой за моторы.
Директор завода Солдатов, молодой еще человек, ин-
женер, в 1930 году окончивший МВТУ. Солдатов — один
из инженеров, предложивших для сборки авиамоторов
конвейер. Но слава Солдатова пошла не от этого ценного
почина в нашем авиамоторостроении.
Слава Солдатова начиналась вот отсюда, с. этого за-
вода. Дело в том, что около двух лет завод, как говорят,
топтался на месте. Почему? Последующие факты сами
за себя сказали. Во главе производства, во главе армии
рабочих не было настоящего командира. Бывшего дирек-
тора, пришедшего к руководству заводом из военпредов,
знали как неволевого и нетребовательного человека. Око-
ло двух лет этот директор очень много трудился, хлопо-
тал, суетился, но не мог добиться выполнения государст-
венных заданий. Конечно, отыскивались разные причины
поражения, находились тысячи объяснений, но дело от
этого не двигалось ни на шаг.
Пришел Солдатов. Любой рабочий помнит дату при-
хода на завод нового директора --19 мая, В этом году и
уже в июне завод выполняет увеличенные задания и по-
222
лучает Знамя Государственного Комитета Обороны, ко-
торое он держит уже 4 месяца.
Что же произошло? Добавили рабочих, оборудова-
ния, построили новые цехи, расширили кооперирование
(то есть заставили работать на себя большое количество
других заводов), пригласили новых инженеров, руково-
дителей? Нет. Все внешне осталось по-прежнему. То же
оборудование, те же рабочие, те же цехи.
Правда, новый директор расстался с некоторыми не-
радивыми руководителями — либо освободил их, либо
сместил на низшие должности и потребовал от всех без
исключения выполнения заданий, только своих, поручен-
ных ему заданий. Каждый отвечал только за свое место
и не совал нос в чужие дела, как было раньше. Это на-
зывалось мозаикой, Из разноцветных камней складыва-
лись рисунки, и каждый знал только свой цвет и свой за-
виток рисунка. Требовательность стала основным услови-
ем ритмичного производства. Волевой инженер, сумев-
ший подчинить и себя, и своих людей железной дисцип-
лине, был признан лучшим типом командира-производ-
ственника. Расхлябанные люди называли директора
грубым. Они привыкли к кисейному обращению, но это
была не грубость, а все та же железная требователь-
ность, подчинение единой воле.
Под стать директору развернулся образованный и
культурный главный инженер — Виктор Павлович Буту-
сов. Инженер, окончивший в 1929 году Ломоносовский
институт. Бутусов посылается в Соединенные Штаты
Америки, где проводит несколько лет. За это время он
детально знакомится с авиамоторостроением, он закупа-
ет и отправляет оборудование для наших заводов, наря-
ду с американскими заводами изучает производство
Англии, Германии, Франции, Чехословакии. Лучшие
авиационные и моторостроительные фирмы знают этого
неутомимого советского инженера. Прибыв на Родину,
Бутусов внедряет на наших заводах познанную им куль-
туру американского производства. Бутусов хорошо ос-
воил принцип: «Мало иметь бриллиантовую идею, надо
ее претворить в жизнь».
Четкость в работе доведена здесь до педантизма.
Раньше многие неполадки на заводе объясняли неувяз-
кой между цехами, участками, прорыв обычно сваливал-
ся на соседа. Истина устанавливалась иногда чрезвычай-
но поздно. Даже разумные выводы не приносили пользы,
223
так как «терялись в пене продолжавшего путь корабля».
Теперь на заводе приняты оперативные совещания. Они
проводятся от 10.00 до 11.00. Оперативные совещания с
присутствием всех начальников цехов — командирский
разбор операций и дальнейшая координация боевых дей-
ствий. Совещание начинается ровно в 10.00. Пришедшие
на одну минуту позже не допускаются на совещание.
Совещание может окончиться раньше, но позже никогда.
Это — совет командиров и одновременно «очная ставка»
всех неполадок.
Начальник цеха Кожихов решил объяснить невыпол-
нение задания тем, что начальник цеха Шнейдеров не
дает вкладышей. Кажется, можно поверить Кожихову и
простить ему невыполнение задания. Но «очная ставка»
на оперативном совещании дает возможность выяснить,
что тот же Кожихов недодал Шнейдерову штамповые
кубики для производства вкладышей. Двух смежников
столкнули лбами — задание было выполнено.
Безукоризненный начальник цеха Крылов неожидан-
но не выполнил задания по испытанию моторов. Объяс-
нение: его производственный друг начальник цеха Юга-
нов не обеспечил ему подачу моторов. Оба вызваны на
оперативное совещание, и здесь выяснилось, что Крылов
решил свалить вину на своего приятеля. Конечно, на со-
вещании подвергли Крылова «всенародному позору», вы-
несли взыскание. После этого Крылов, как говорят, начал
«рыть землю» так, что уже через несколько дней на опе-
ративке взыскание было снято и Крылов получил «всена-
родное прощение».
Это все кажется мелочами, но мелочи в производстве
моторов играют крупную роль. Мотор, сложный, с точно-
стью до одного микрона организм, требует постоянной ко-
ординации мелочей и точного ритма производства. Опера-
тивные совещания повысили ответственность, усилили ко-
ординацию, наладили ежедневную проверку исполнения.
Завод находится в глубоком тылу. Он никогда не
ставился на колеса, как многие остальные его собратья.
И естественно, завод вынужден был значительно пере-
строить свое хозяйство, чтобы помочь быстро развер-
нуться перекочевавшим на другие места заводам авиамо-
торостроения. В основном понадобилась помощь в дета-
лях цветного литья. Завод гордится своим литейным це-
хом. Собственно говоря, это не цех, а большой самостоя-
тельный завод. Но даже его огромных корпусов не хва-
224
тило бы для выполнения повышенного с войной и эвакуа-
цией задания. Литейное дело связано с формовочными
землями, с просушкой формовок, длительным остыванием
отлитых деталей — громоздкое и весьма сложное произ-
водство. Моторное литье требует однородности металла,
безусловного отсутствия раковин, трещин, пузырей ит. д.
Идет война. Моторов требуется все больше и больше.
На аэродром снижались транспортные самолеты. Они
прилетали за деталями. Страна требовала литья для мо-
торов. На помощь стране пришел кокиль.
Что такое кокиль? Это новый способ отливки, дающий
многомиллионную экономию, выигрывающий, кроме
миллионов рублей, основное в войне —время. Кокиль —
способ отливки без применения земли, без длительного
остывания деталей и, кроме того, отливка сложных по
конфигурации деталей в таком виде, что они в последу-
ющем почти не требуют механической обработки. Ко-
киль— это сохранение денег, времени, станков, рабочей
силы. Кокиль в моторостроении — один из путей к успе-
ху. За кокиль ратовал Бутусов, и применили его инже-
неры Стронкин, Страхов и другие. В литейной гудят пе-
чи. У печи стоят металлические станки-формы, поверху —
отверстия для заливки. Движение двух рычагов, напо-
минающих стрелки для перевода рельсов, и форма, со-
стоящая из двух разъединительных частей, сошлась. Ра-
бочие с двух концов заливают металл, который они за-
черпнули из плавильной печи. Минута. Стрелки разво-
дятся, и те же рабочие двумя клещами вытаскивают со-
вершенно готовую блестящую деталь длиной в 1300 мил-
лиметров, ответственную деталь авиамотора. Для того
чтобы отлить ее по прежнему способу, требовалось ми-
нимум 6 часов, и, кроме того, не меньше нужно было об-
рабатывать на станках.
Литейный цех кажется бесконечным. Помню, когда
только начинал строиться этот завод, я прилетел на его
площадку. На месте литейного цеха были тогда пеньки.
Мне говорили о заводе-гиганте, и мне не верилось тогда
в осуществимость этой благородной мечты. После меня
сюда приезжали и многие крупные иностранные специа-
листы и поразились достигнутым нашими людьми. Те-
перь, в дни великой войны за счастье моей Родины, я ви-
жу одно — здесь, в этих цехах, куется возмездие.
7 октября 1942 г.
225
8 Заказ 676
В. Ильенков
РОЖДЕНИЕ МАШИНЫ
Прохладное августовское утро. По улицам города то-
ропливо шагают люди с противогазами на плече. Идут
девушки, юноши, пожилые женщины, седовласые, но у
всех есть что-то общее и в торопливой походке, и в вы-
ражении озабоченности и раздумья на лицах.
Одна мысль у всех, одна тревога, одно ощущение ве-
ликой угрозы, нависшей над страной. С этой тревогой
люди проснулись сегодня, эта тревога ускоряет их шаги.
Тысячи людей сливаются в нескончаемый поток, и широ-
кая улица, ведущая к заводу, не может вместить его.
С важным видом взрослых рабочих шагают подро-
стки. Война ускорила их совершеннолетие. Нежные руки
их огрубели от прикосновения к железу. Бодро, не отста-
вая от них, идут старики. Теперь не время думать о ста-
рости. В час опасности крепнут руки, и неутомимые ис-
кусные пальцы вновь становятся гибкими и сильными —
они ищут дела.
Рядом с подростками и девушками торопливо шага-
ет Батя. Так зовут на заводе мастера Савелия Вавилыча
Вершаловича. Ему 67 лет. Он начал работать на за-
водах в конце прошлого века. Его глаза видели столько,
что не расскажешь за год.
У Бати два сына и два внука на фронте. И старик
спешит сегодня на завод, чтобы дать сыновьям и внукам
своим оружие для победы. Батя готовит для врага «чер-
ную смерть». Так немцы прозвали наш самолет-штур-
мовик ИЛ.
Эта грозная машина неотступно витает над вражески-
ми полчищами. Десятки и сотни машин с ревом и всегда
неожиданно обрушиваются на колонны немецкой мотопе-
хоты, на идущих в атаку автоматчиков, кавалеристов, на
вражеские батареи. Штурмовик проносится над немцами
в грохоте своих пушек, пулеметов, бомбовых взрывов,
сметая все живое.
Оставшиеся в живых в бессильной ярости стреляют из
винтовок и пулеметов, стараясь сбить нашу машину. На-
прасно, она неуязвима! Пули и осколки отскакивают от
нее, как горох. Она покрыта броней. Летчик спокойно
226

смотрит сквозь стекла кабины, он знает, что ни одна пуля
не проникнет сквозь это стекло, не вспыхнет в баках бен-
зин, не остановится сердце машины — стальной панцирь
надежно прикрывает человека, горючее и мотор. День
и ночь нужно неотступно стоять у станка, чтобы ни на
минуту не прерывался его бег, чтобы «черная смерть» не-
устанно витала над немцами, чтобы жили сыновья и вну-
ки Савелия Вавилыча, наши братья, сыновья и друзья.
Вот о чем думает Батя, по-старчески шаркая сапога-
ми по бесконечному коридору между цехами и мастерски-
ми, по которым растекается густой человеческий поток.
Справа и слева, впереди и позади неумолчно гремит
металл. Жужжат и взвизгивают станки, обдирая креп-
кую сталь. Звенит и стонет под ударами штампов листо-
вое железо. Как пулеметы, трещат пневматические молот-
ки, склепывая куски металла. Едкий дым кислот и сго-
ревшей смазки плывет и качается, как дым сражения.
В этом дыму рождается мощный штурмовик. И сквозь
этот дым и грохот шагает Батя, похожий на старого сол-
дата.'
— И мы воюем... И мы,— с гордостью говорит он,
разминая затекшие за ночь пальцы.
Этим пальцам, сухим и жилистым, предстоит сегодня
большая работа. Батя руководит мастерской, где изготов-
ляются тросы для самолета. Тросы в самолете выполняют
такую же работу, как нервы в человеческОхМ организме.
Они связывают воедино все части машины, приводят
в движение ее конечности, ее мозг, ее сердце. Если по-
рвется хоть один трос в точке крепления, самолет выйдет
цз строя. Батя обходит свою мастерскую. Сорок четыре
женщины, склонившись над верстаками, заплетают кон-
цы тросов. Бывшие домохозяйки, продавщицы цветов
и мануфактуры, школьницы, уборщицы и портнихи го-
товят для врага «черную смерть». Пальцы их быстро
мелькают над тросом, заплетая металлические нити,
укрепляя «коушки» в петлях, сращивая стальные жилы.
— Если порвется в месте крепления, рубите мне ру-
ку,— говорит Батя.
Каждый день через эти руки проходит трос в три ки-
лометра длиной. И каждый сантиметр этого троса ощу-
пывают чуткие пальцы Бати. Порванный волосок вопьет-
ся в палец — это сигнал, что трос ненадежен. Пальцы Ба-
ти строго ощупывают все три километра, и сорок четыре
женщщ|ы намертво сращивают стальную Лр2волокУ>
228
вплетая между жилками свою ненависть к врагу. Батя
берет пучок этих жил и спешит к самолету.
В огромном цехе сборки в два ряда стоят самолеты.
При входе — еще пока только скелеты штурмовиков: пус-
тые металлические коробки на деревянных катках. Через
некоторые время «черная смерть» должна выползти на
пневматических шинах в широкие ворота, что виднеются
в противоположном конце цеха. За это время нужно со-
брать машину. Это значит: установить в металлической
коробке свыше сотни тысяч частей, закрепить, связать
воедино тросами, жилами электрических проводов, труб-
ками для воды, воздуха, масла, бензина, оружия, прове-
рить каждую мелочь, каждый шплинт.
— В самолете нет мелочей,— говорит начальник мас-
терской Малафеев.— Шплинт, то есть шпилька, которой
законтривается гайка, так же ответственна, как и все
остальное.
Сознание ответственности за каждую шпильку прони-
зывает всех, кто готовит самолет. Возле одной машины
особенное оживление. Люди облепили ее, как пчелы свой
сот,— они на крыльях под брюхом, в кабине, вокруг мото-
ра. Пока военпред проверяет исправность электропровод-
ки и рации, осматривая с фонариком каждый провод,
бригада Семенова заканчивает установку последних дета-
лей. Сейчас восемь утра. К десяти машина должна быть
сдана полностью.
Семенов, просунув руку в узкое отверстие, что-то за-
винчивает на ощупь. Если вы спросите Семенова, что
сейчас — утро или вечер, он не ответит вам. Он пришел
к этой машине вечером и начал работу. Прошла ночь,
наступило утро, а Семенов все работал. Потом наступил
день, Семенова позвали обедать. Он пообедал здесь же,
в цеху, и снова вернулся к машине. Наступил второй ве-
чер, пришла вторая ночь, а Семенов не отходил от само-
лета, что-то привинчивал, опять отвинчивал, стучал мо-
лотком. Ему напоминали, что пора подкрепиться. Семе-
нов съедал то, что ему приносили, и снова возвращался
к самолету.
Десятый час утра. Для Семенова это — тридцать шес-
той час непрерывной работы, и это он хорошо помнит,
потому что в руках у него последняя шпилька — значит,
работа выполнена точно в установленный срок.
Он закрепляет шпильку на ощупь, просунув руки
в узкое отверстие, и напряженно смотрит перед собой,
229
словно нащупывает под корягой скользкого налима. Ли-
цо его потемнело и осунулось, и, видимо, ему нужно де-
лать большое усилие, чтобы заставить руки свои закреп-
лять шплинт. Человек устал.
— Но если бы я сказал ему,— говорит Малафеев,
ласково поглядывая на Семенова,— что нужно остаться
еще на тридцать шесть часов, Семенов только бы кивнул
головой.,
Машина готова. Но в самый последний момент обна-
ружилось, что слабо закреплены болты киля. Чтобы их
закрепить, нужно разбирать киль, потому что болты кре-
пятся изнутри. Пролезть внутрь мог только ребенок —
так узко отверстие!
— Дмитрий Иванович!— крикнул мастер кому-то, и
к самолету приблизился крохотный человек, не больше
метра ростом, в голубенькой майке.—- Дмитрий Ивано-
вич, выручи, слазай в середку, болты нужно подвернуть.
Дмитрий Иванович вынул из карманов руки и, выпя-
тив свою узкую, ребячью грудь, важно ответил:
— Это можно.
Взяв в руки ключ, он юркнул в отверстие люка, как
кошка.
Девушка в комбинезоне, забрызганном голубой крас-
кой, покрывает фюзеляж самолёта эмалитом. Сильный
приятный запах растекается в воздухе. Девушка водит
кистью и тихо шепчет:
Чтобы брат твой жил,
Чтобы муж твой жил,
Чтобы враг не жил —
Сделай лишний «ИЛ».
Сделай грозный «ИЛ»,
Чтобы немцев убил,
Чтобы брат победил,
Чтобы муж победил,
Чтоб народ тебя похвалил!
Из узкого люка, красный от напряжения, вылезает
Дмитрий Иванович.
— Готово,— говорит он с напускным равнодушием,
а у самого глаза горят от возбуждения.
— Сколько вам лет, Дмитрий Иванович?—спраши-
ваю я.
— Шашнадцать.
— А в.ы что же, рабочий?
— Дефектчик,— с важным видом отвечает он и снова
230
для солидности засовывает руки в карманы.— Дефекты
исправляю. Слесарь второго разряда.
Боевая машина выползла из цеха в широкие ворота.
Трактор потащил ее в тир, на отстрел. Сделанная неуто-
мимыми руками Бати, Семенова, Дмитрия Ивановича,
бывших домохозяек, цветочниц, уборщиц, продавщиц,
темно-зеленая машина, плавно покачиваясь, покатилась
по заводскому двору,
Ее поставили перед стеной, сооруженной из толстых
бревен. В кабину залез старший техник. Он нажал кнопку
на ручке управления и огня, и воздух рвануло оглуши-
тельным грохотом пушки.
Грозная машина задрожала, порываясь вперед, упи-
раясь колесами в деревянный барьер, словно силилась
сорваться с места и улететь. Со звоном посыпались на це-
ментный пол гильзы и звенья ленты. Потом пушка умолк-
ла, посапывая, точно сердясь, выбросила на цемент три
снаряда. Из ствола ее повалил синеватый дым от сгорев-
шей смазки.
— Свининой запахло,— улыбаясь, сказал голубогла-
зый оружейник Алешин, быстро взбираясь на крыло.
Снова загрохотала пушка, потом более тонким голо-
сом запел пулемет. С заводского аэродрома ему отклик-
нулся ревом мотор — там запускали «черную смерть».
Она пронеслась над крышами завода, заглушая все
звуки широким ревом могучей и стремительной своей си-
лы. Поток воздуха качнул деревья, и они поклонились,
с тихим шелестом стряхивая с листьев серую пыль.
18 августа 1942 г.
И. Пешкин
ЛЮДИ ДОЛГА
У небольшого револьверного станка молодая работни-
ца. Ее движения быстры и отчетливы, в ее работе почти
нет интервалов, в доли минуты она изготовляет деталь.
Это Аня Смирнова — одна из лучших стахановок завода.
Когда Смирнову спрашивают, как достигается высо-
231
кая выработка, стахановка отвечает просто: «Я хорошо
загружаю рабочий день, стараюсь не терять зря ни одной
минутки».
Немного помолчав, она продолжает:
«Вы думаете, этого мало, чтобы дать 400 процентов
нормы? Потери рабочего дня слагаются из таких мело-
чей, что их учесть очень трудно. Хочешь работать хоро-
шо— не отходи от станка. Так работает наш первый ты-
сячник Хонин. Мне сначала казалось, что нельзя выстоять
у станка полсмены, не отходя. Это нелегко дается, но от
этого зависит успех. А мой успех — это успех завода,
успех на фронте! Ведь мы делаем боевые машины».
Недалеко от станка Смирновой работает Николай Бе-
лодедов. Это совсем молодой парнишка.
Белодедов вместе со своим учителем Хониным работа-
ет на токарно-винторезном станке. С виду это простой
станочек. Но какие чудеса на нем можно творить! Вот
муфточка. Совсем недавно над ней трудились два с по-
ловиной часа. Хонин делает ее за 12 минут. Белодедов —
ученик Хонина, он учится у тысячника, перенимает его
методы, с каждым днем идет все вперед. На заводе мно-
гие учатся у Хонина.
Яков Иванович Хонин — старожил завода, работает
на нем почти 15 лет. Бывший пастух, он после военной
службы год работал грузчиком, затем пришел на завод.
Здесь начались его «университеты», здесь он — 25-ти лет
от роду — получил квалификацию, определил свое место
в жизни.
Хонин — трудолюбивый, очень упорный человек. Вы-
брав себе специальность, он ее не меняет. Поставив себе
цель, он добивается ее достижения. Хонин учился усердно
и стал квалифицированным рабочим. Он был одним из
первых стахановцев завода. И до войны казалось, что то-
карь Хонин дошел до предела, что дальше двигаться ему
некуда.
Грянула война. Беспартийный рабочий Хонин пришел
в заводской партийный комитет и попросил, чтобы ему
помогли пойти на фронт. Ему ответили: «Ваш пост здесь,
у станка. Так полезнее для войны».
Хонин вернулся к своему станку, осмотрел его так,
как будто впервые увидел. Завод должен давать больше
самолетов, а людей в цехе стало меньше. Значит, надо
что-то придумать. Он стал проверять свою работу, каж-
дый раз находя путь к повышению производительности
232
труда. Так Хонин довел выработку до 500—600 процентов
технически обоснованной нормы!
О Хонине стали говорить, о нем писали в газетах.
Вырезки из газет знатный токарь послал своему бра-
ту— слесарю Григорию Хонину на фронт.
Переписка между братьями стала оживленной. Григо-
рий как-то писал Якову: «Я связист и разведчик. Работа
моя не тяжелая, только приходится ходить на передний
край...»
Брат подумал: «Если он свою боевую, полную напря-
жения и опасности работу не считает тяжелой, так чего
же стоит мой труд». Эта мысль пришла в тот момент, ког-
да токарь у станка ожидал, пока шпиндель сделает свой
обратный ход. И как ответ пришла идея: «Я должен уве-
личить производительность станка».
Григорий Хонин писал своему брату: «На моем счету
пока два фрица...» Дальше шло описание боевых подроб-
ностей. Это толкнуло Якова на мысль, что он должен еще
более усилить свою помощь фронту.
Яков снова стал думать о резервах станка. Много вре-
мени отнимало измерение деталей. Хонин придумал про-
стое приспособление — в несколько секунд можно на-
строиться на нужный размер. Процент выполнения нормы
снова подскочил и уже приближался к тысяче. Но на
этом стахановец не успокаивался. У него было две за-
боты: искать новые резервы и подтягивать к своему уров-
ню учеников.
Яков отчитывался перед братом: в сентябре среднее
выполнение нормы 858, хочу дотянуть до 1000 средних.
Мои ученики (а их пятеро) дают 300—400.
Боевой счет Григория рос. Яков старался не оставать-
ся в долгу. Он работал за станком и видел фронт, видел
своего родного брата, видел миллионы своих братьев,
оторванных от мирного труда и ведущих смертный бой
с гитлеровской армией. Мозг стахановца напряженно ра-
ботал над тем же вопросом: «Что еще я могу выжать из
своего станка?»
Хонин снова и снова анализирует свой труд и прихо-
дит к выводу: «Я выключаю мотор, но после этого шкив
делает еще много оборотов, их достаточно, чтобы сделать
еще два-три-четыре витка. Стало быть, можно выключить
мотор несколько раньше».
Это были дни, когда началась грандиозная битва за
Сталинград. Хонин наращивал проценты выработки —
233
в помощь защитникам Сталинграда. За работой Хонина
следил весь коллектив завода. К его рабочему месту при-
шел однажды шлифовщик Алексей Тараканчиков — тоже
один из старых кадровых рабочих, из первых стахановцев
завода. Шлифовщик несколько минут молча стоял у стан-
ка Хонина и ушел, не произнеся ни единого слова. Хонин
был занят своим делом. Тараканчиков — своими думами.
Он думал о родном Ленинграде, о своем долге перед Ро-
диной.
Вскоре на заводе стало известно, что Тараканчиков
начал обслуживать три, а в отдельные дни и четыре шли-
фовальных станка. Приемы многостаночного обслужива-
ния были хорошо знакомы опытному шлифовщику. Но это
дело следовало организовать по-новому — завод выпус-
кал новую машину. Тараканчиков почувствовал, что не
полностью использует свою энергию, свое умение. Почув-
ствовал—и перестроился: из шлифовщика он превратил-
ся в командира группы шлифовальных станков.
К хонинскому станку приходил и фрезеровщик Васи-
лий Поцелуйко. Он спросил Хонина: «Как это вышло, что
ты стал давать такие проценты?» Яков Иванович показал
ему письмо брата Григория. Поцелуйко задумался, он
вспомнил своего брата, ушедшего на фронт (вот уже год
нет от него писем), мать, в канун войны уехавшую в Бе-
лоруссию и застрявшую там: может быть, отправили ее
в фашистскую Германию и отдали в рабство. Он спросил
себя: «Так ли я мщу, так ли я бью немцев?!»
Поцелуйко стал припоминать все, что знал о технике
фрезерного дела. Давно где-то читал он о многоместных
приспособлениях знатного фрезеровщика Гудова. Вспом-
нил— и решил применить такие же приспособления. Пер-
вая попытка не удалась. Фрезеровщик попробовал во вто-
рой раз и добился выполнения нормы на 1000 с лишним
процентов.
В цехе появилась «молния». Коллектив горячо привет-
ствовал Поцелуйко. Ему стало ясно: «Здесь — у фрезер-
ных станков проходит та линия фронта, на которой я сра-
жаюсь. А между тем трое фрезеровщиков не дают нормы.
Они замедляют общий темп работы участка». Тысячник
взял над ними шефство. Вскоре отстающие рабочие ста-
ли давать не менее двух норм.
Паломничество к станку Хонина продолжалось. Со-
средоточенно и строго работал токарь, ни на минуту не
отвлекаясь от дела. А люди приходили и молча наблю-
234
дали, перенимали опыт. Пришел строгальщик Семочкин,
и назавтра он стал делать детали пачками, по тому же
методу, что и Поцелуйко. Пришел Никитин — и семья ты-
сячников завода пополнилась еще одним человеком...
25 ноября 1942 г.
О. Зав
РУДНИЧНЫЕ
комсомолки
Прошедший год преобразил не только нашу страну,
но и самих людей в тылу.
Посмотришь на рудничных комсомолок с шахты
«Центральная» и сразу заметишь эти простые и вместе
с тем великие перемены.
Вот Катя Гусева — хрупкая, невысокая девушка. По
специальности она педагог. Указка учительницы ей куда
больше к лицу, чем горняцкий костюм, который, однако,
она нередко надевает в последнее время. Без такого кос-
тюма в забой не спускают, а Катя вместе с другими акти-
вистами Рудничного района свято соблюдает принятое
комсомольцами и коммунистами шахты обязательство:
в дни соревнования за досрочное выполнение годовой
программы всем работающим на поверхности отработать
в свободное время не менее трех смен под землей.
Два воскресенья назад Катя явилась на шахту «Цент-
ральная» с целой свитой мблодых ребят и девушек. Гос-
тей, по самому скромному подсчету, оказалось не менее
полутора десятков. Это были школьники 9-го и 10-го
классов, пришедшие собственными руками повысить уг-
ледобычу. Тех, кто выглядел послабее, оставили на по-
верхности разгружать лес, а большинство нарядили
в шахтерские шапочки и спецовки, наскоро проинструкти-
ровали и отправили в лаву на отгребку угля. Отгребать
уголь оказалось не так легко. Сперва надо было откинуть
его лопатами на несколько метров от того места, где за-
бойщик вонзал свой отбойный молоток в черную, мер-
цающую массу пласта, затем лопатами отбрасывали
235
уголь, перекидывали на тачки, и тачки, обливаясь потом,
катили к электровозу.
Нет, сидеть за партой, проводить собрания, объяснять
синусы и косинусы было куда легче, чем работать в за-
бое. Но именно этим трудом секретарь Рудничного рай-
кома комсомола, бывшая учительница Катя завоевала
всеобщее уважение, выполнив в смену на 121 процент
государственную норму квалифицированной отгреб-
щицы.
Непривычно ныла спина, болели мускулы рук, звенело
в ушах от гула и грохота. Катя Гусева вышла на поверх-
ность с улыбкой и еще нашла в себе силы перекинуться
дружеской шуткой с несколькими знакомыми комсомоль-
цами шахты.
— Молодчина девушка! Имеет выдержку,— говорили
про нее на 4-м участке опытные, старые шахтеры. И ску-
пая эта похвала стоила самых пышных, официальных ха-
рактеристик.
Впрочем, горняки 4-го участка с некоторых пор разу-
чились удивляться выносливости рудничных девушек.
Комсомолки шахты «Центральная» завоевали на участке
прочный авторитет и хорошую популярность.
Этот участок, где начальником тов. Дербасов, сла-
вится в тресте «Кемеровоуголь» своими рекордами. То
молодой забойщик Михаил Снегов выдает здесь на-гора
свыше шести норм угля, то не менее молодой Георгий
Бурлов перекрывает достижения товарища, сделав за
смену 650 процентов нормы, то снова выскакивает вперед
Снегов, то, наконец, самый юный забойщик шахты Гриша
Прохоренко, опередив всех, работает за семерых. И так
изо дня в день.
Но, когда забойщик ставит рекорд и рубит уголь один
за многих, то горы этого нарубленного угля надо кому-то
отгребать. Постоянные отгребалыцицы одни справиться
не могут. И вот на шахте завелась хорошая «мода» —
в дни рекордов в забой спускаются девушки-активистки,
девушки с поверхности. Забыв свои обычные «чистые»
профессии, они идут работать простыми отгребалыцица-
ми и вместе с квалифицированными горняками соверша-
ют под землей удивительные подвиги.
Завела такую моду недавняя комсомолка, теперь кан-
дидат партии, член комитета комсомола и заведующая
шахтной библиотекой Лена Михайлова. Ее примеру не-
медленно последовала секретарь шахтного комитета ком-
236
сомола Ира Завадкина. Затем на отгребку стала ходить
третья из подружек—машинист главного подъема, ме-
даленосец Дуся Разинкина, а с их легкой руки почти все
комсомолки поверхности начали работать отгребальщи-
цами угля на подшефном комсомолу 4-м участке. Воору-
жившись тяжелыми лопатами, они шли по пятам забой-
щика, не отставая ни на секунду. Они работали, не раз-
гибая спины, заражая своим увлечением всех окружаю-
щих.
В одну из таких рекордных смен — в ночь с 13 на
14 октября, когда Михаил Снегов сделал 680 процентов
задания, Лена Михайлова пережила страшное мгновенье.
В эту ночь Снегов действовал своим отбойным молотком
так, словно в руках у него был не обычный горняцкий ин-
струмент, а винтовка, разящая упорного врага. Уголь ва-
лил тяжелыми, большими глыбами. Лена, двигающаяся
ровно за Снеговым, лишь по движению его губ угадыва-
ла окрик забойщика:
«Посторонись! Уголь падает!»
Она привычно отклонялась на секунду и снова, сги-
баясь в размеренном движении, собирала лопатой на-
рубленные куски. Потом наступила такая минута, когда
Снегову понадобилось подбурить в кровле отверстие для
стойки, которую поставил крепильщик Коткович. Снегов
крикнул Лене свое неизменное: «Посторонись!» Но, скло-
нившись над тачкой, она не расслышала. Огромный кусок
угля грохнул на землю, пролетев в 10 сантиметрах от го-
ловы девушки. Впервые у Снегова дрогнул и вырвался
из рук молоток. Все работавшие вокруг замерли. Возник-
ла секунда невыразимой тишины.
Первой очнулась сама Лена.
— На фронте опаснее — и то ничего!—шутливо крик-
нула она товарищам и, махнув рукой, почти приказала
Снегову:
— Иди! Иди! Не задерживайся!
И Снегов послушно, подхватив свой молоток, пошел
вперед, а Лена снова согнулась над грудой вырубленно-
го им угля.
В ту ночь Снегов перекрыл шахгные рекорды.
— Счастливица ты, Лена!—завистливо сказала ей
после смены Ира.— Такой рекорд по участку, да еще
храбрость могла показать. Все теперь только и говорят
о твоем хладнокровии, а меня вот «нагрузили» — выпус-
кай многотиражку... До рекордов ли тут!
237
— И многотиражка нужна,— рассудительно возрази-
ла Лена, с сочувствием поглядев на расстроенное лицо
подруги, и, дипломатично обходя вопрос о своем герои-
ческом поведении, мотнула головой Ире.
— Вот погоди! До следующего раза.
Днем Лена, как обычно, выдавала книжки в шахтной
библиотеке. Глядя на ее розовое, свежее лицо, никто бы
не подумал, что она провела бессонную ночь на трудней-
шей работе в забое на 4-м участке.
Дверь библиотеки с размаху распахнулась.
— Сиди, сиди тут,— крикнули из коридора,— а Дуся
тебя уже побила. Вы со Снеговым 680 процентов сдела-
ли, а Дуся с Гришей Прохоренко в утренней смене да-
ли 730.
Лена вскочила. Нечто похожее на ревность легло ей
на сердце. Она еще не успела насладиться своей по праву
заслуженной славой, а новый рекорд, конечно, затмевал
события прошедшей ночи. Но вспомнила утренний разго-
вор с Ирой. Лена поправила сбившийся на затылок уго-
лок своей неизменной красной шелковой косынки и, ни
к кому не обращаясь, ровно сказала:
— Побила! Ладно! До следующего раза.
Это вышло у нее само собой. Но, честное слово, обе
они имели право говорить так — эти девушки с шахты,
ибо никогда не были только пассивными участницами
рекордов молодых забойщиков на подшефном комсомолу
4-м участке. Их недаром называли организаторами
и вдохновителями этих побед. Это они обивали пороги
всех начальников шахты, добиваясь, чтобы Бурлову, или
Снегову, или Прохоренко готовили забой без задержек.
Это они своими руками расчищали забой от оставленного
предыдущей сменой угля. Они помогли крепильщикам
ставить отшивы, когда участок загазовывался. Они от-
стаивали право новичков на рекордную выработку и вме-
сте с ними выходили на фронтовые вахты.
Так преобразились во время войны трудовые будни
шахты «Центральная». Так изменились вместе с родной
шахтой Катя Гусева и ее подруги —дружные рудничные
комсомолки, исполненные чувства долга перед Родиной,
перед фронтом.
11 ноября 1942 г.
В. Виноградов
ИСКАТЕЛИ
ВОЛЬФРАМА
В узкой долине у подножия невысокой горы приютил-
ся большой, возникший в недавние годы рабочий поселок.
Это и есть Колыванстрой. Крутые склоны гранитных гор
покрыты густой пихтовой зарослью. Сквозь деревья вид-
ны черные дыры штолен. Поблескивают рельсы узкоко-
леек.
Сюда, на рудник, «в гору», как говорят колыванстро-
евцы, в 5 часов утра, за час до смены, приходит комсомо-
лец Иван Пшеничников. В дни войны он первым на рудни-
ке стал работать тремя и четырьмя молотками и выпол-
нял сменные задания на 800 процентов. Теперь знатный
забойщик — начальник горного цеха, он исполняет обя-
занности горного инженера.
Вчера вместе с геологом Вишневской Пшеничников
нашел в одной из заброшенных штолен богатую вольфра-
митовую жилу. Решено ее разрабатывать. Десятнику
Пшеничников дал четкое приказание:
— Принимайтесь за четвертый блок пятой штольни.
Бурильщицу Клавдию Кускову переведите в новый забой.
Подготовьте ей рабочее место и сами первые дни наблю-
дайте за ходом работы.
Ночью начальник цеха был в забоях, проверял ре-
зультаты отпалки. В блокноте появились записи:
«Ходовые отделения поправить. У забойщика Голен-
кова совсем нет ходового отделения, сделать». «В 45-й
жиле обеспечить отпалыцику выход». «Прокрепить забой
в блоках четвертой жилы». «На кругу поворотной штоль-
ни устранить заторы».
Смена собралась на производственное совещание.
Пшеничников выслушал выступления, дал необходимые
распоряжения и пошел в забой к бурильщику Гавриилу
Устинову. Этому горняку 17 лет. Еще недавно он был
буроносом, самостоятельно работает всего 4 месяца, но
задание перевыполняет. Хороший бурильщик выйдет из
Устинова. Сегодня, разобрав забой от руды и проверив
бурильный молоток, он сказал своему буроносу Вере Ка-
занцевой:
239
— Сто двадцать процентов сделаем, ты только буры
побыстрей давай.
— Не задержу,— обещала Вера.
Начальник цеха застал Устинова за обуриванием вто-
рого шнура.
— Сколько думаешь бурок сделать?—спросил Пше-
ничников юного горняка.
— Восемь.
— Много. Лишняя работа. Здесь можно породу ото-
рвать пятью шнурами. И добыча будет выше и взрывчат-
ку сэкономим. Только в глину не залезай, больше време-
ни потеряешь. Веди шнур по кварцевым породам, и тебе
будет легче, и породы больше запалом вырвет.
Устинов с удвоенной энергией принялся за работу.
По горизонтальным крепям Пшеничников пошел даль-
ше, в забой Екатерины Мысковой. Она и Ульяна Вишня-
кова первыми среди женщин рудника пошли «в гору», на-
учились бурить. Теперь они, как и другие женщины-
горнячки, успешно справляются с заданиями, часто
и намного перекрывают их.
Пшеничников внимательно просмотрел направле-
ние жилы.
— Правее держи, вишь, куда пошла,— показал он
молодой бурильщице.
Внизу налево слышался далекий приглушенный ро-
кот.
— Это Василий Коноваленко журчит, мы с ним
соревнуемся,— объяснила Мыскова.
— Обогнать его надо.
— Обязательно обгоню.
Снова бурильный телескоп вгрызался в гранитный
потолок забоя. Победитовая пластинка, впаянная в ко-
нец бура, быстро рвала твердую породу.
Жила здесь богатая. При свете карбидной лампы
отчетливо видны широкие, отливающие черным блеском
прослойки вольфрамита и серо-желтые пятна шеелита.
Это драгоценные минералы, из которых машины обога-
тительной фабрики выделяют вольфрамовый концентрат.
Муж Екатерины Мысковой на фронте. И силы Ека-
терины удесятеряет сознание того, что она дает цен-
нейшее сырье для изготовления оружия и боеприпа-
сов, которые нужны фронтовикам и ее мужу. Ее муж
забойщик. Он знает тяжесть и сложность горняцкой ра-
боты. Значит, еще крепче он будет любить свою подру-
240
гу и за любовь ее и за ту помощь, которую она оказы-
вает ему в борьбе против гитлеровских бандитов. Как
понятны и близки ей слова огромного лозунга, укра-
шающего стену раскомандировочной: «Не отстанем в
трудовой доблести от героев фронта».
Время подошло к обеду. Начальник цеха зашел на
рудоразборку и поспешил в раскомандировочную. Надо
узнать, как сработала смена, поговорить с рабочими,
дать распоряжения и задания. Потом надо еще зайти
в мастерскую, поторопить с ремонтом оборудования.
Сегодня же с директором рудника надо разрешить воп-
рос о разработке нового горизонта. Найдутся и комсо-
мольские дела: Пшеничников — комсорг горного цеха.
День и ночь проводит этот энергичный юноша на работе.
Всего лишь 3—4 часа в сутки остается для отдыха.
Война принесла сюда, на Колывань, много нового.
Среди горняков большинство — женщины. До войны
их «в горе» не было. Даже откатчиками и буроносами
были мужчины. А теперь, по примеру Ульяны Вишняко-
вой и Екатерины Мысковой, «в гору» пошли многие: жен-
ский труд стал преобладающим. Нет такой специально-
сти, которой не овладели бы патриотки. Проводив своих
мужей, братьев и друзей на фронт, женщины и девушки
спустились в забои, стали высококвалифицированными
бурильщицами, откатчицами, подрывниками, крепильщи-
цами. Все мастера и бригадиры обогатительной фабри-
ки — женщины.
Комсомолка Анна Наутова в короткий срок отлично
изучила специальность подрывника. Комсомолка Евгения
Шаньшина выполняет на откатке норму на 130 процен-
тов. Комсомолка Мария Вишнякова — машинист ком-
прессора— работает без аварий и простоев. Среди пере-
довых работниц — откатчица Мария Хрюкова, помощник
машиниста компрессора Евдокия Попова, рудоразбор-
щица Сара Туева. Они готовятся к вступлению в комсо-
мол. Смена молодого мастера Марии Ивановой занима-
ет первое место на обогатительной фабрике. Эта смена
извлекает из руды больше концентрата, чем другие, и он
лучше по качеству.
От женщин не отстают подростки. Шестнадцатилетний
Борис Зверев освоил специальность слесаря по ремонту
столов «Бильфлея». Настройку он производит скоро
и точно. Столы, которые обслуживает Зверев, работают
без потерь,
241
Война научила работать еще более творчески, еще бо-
лее вдумчиво. Инженер коммунист Лисовский изобрел
конус для доводки мельчайших тонких шламов, которые
считались раньше безнадежными потерями. Это увеличи-
ло на 10 процентов извлечение концентрата из руды, дало
дополнительно десятки тонн ценного металла. Рациона-
лизаторское предложение стахановца Поспелова сокра-
тило простои механизмов обогатительной фабрики. Сле-
сарь горного цеха Красников переконструировал колонку
бурильного молотка, облегчил его вес и улучшил конст-
рукцию. Производительность молотка выросла почти
в два раза. Из мелочей складывается большое. За время
войны добыча вольфрама выросла по руднику в два ра-
за. Старатели за это время увеличили добычу вольфрама
в восемь раз.
В южных районах Алтайского края геологи и старате-
ли ищут и находят новые месторождения вольфрамита.
Разбита теория о нерудоносности Алтая, выдвинутая не-
которыми учеными. Создается сырьевая база для даль-
нейшего расширения добычи вольфрама. В рекордно ко-
роткий срок — за три с половиной месяца — построен но-
вый рудник в тайге. К нему проложена дорога. В поселке
нового рудника построено более ста домов для горняков.
Во всей этой работе всюду впереди идут комсомольцы
и молодые горняки. Искатели вольфрама, геологи, стаха-
новцы и инженеры Колыванстроя увеличивают изо дня
в день добычу концентрата.
Вольфрам — это металл войны. Это хорошо знают мо-
лодые горняки Колыванстроя. Они делают все для того,
чтобы Родина получила вольфрама столько, сколько его
нужно для быстрейшего разгрома врага.
28 ноября 1942 г.
А- Глебов
ЛЮДИ ЗАПОЛЯРЬЯ
Кировская магистраль... Где еще природа создала
такие трудные условия для работы? Топи чередуются
с гранитными скалами, Летом нет ночи, и в любой момент
242
возможно воздушное нападение врага. Весной — бурные
паводки, размывы, вызванные таянием льда в бесчислен-
ных озерах и болотах. А зима? Полярная ночь, правда,
скрывает поезда от глаз врага, но зато — жестокие моро-
зы, бураны...
И в этих труднейших условиях дорога бесперебойно
выполняет возложенные на нее сложные и ответствен-
нейшие задачи. Попытки врага сорвать ее работу терпят
провал.
За год войны больше 40 железнодорожников Киров-
ской магистрали награждено боевыми орденами и меда-
лями СССР, 65 —грамотами Верховного Совета Каре-
ло-Финской республики, 100 человек получили нарко-
мовскую награду...
Каждый день рождает новых героев.
Рейс машиниста Мысина. Машинист-инструктор,
орденоносец тов. Мысин сопровождал поезд на фронт.
Подъехав к небольшой станции, бригада увидела,
как над встречным составом, прибывавшим на ту же
станцию, кружатся два вражеских самолета. Видимо,
бомба повредила паровоз. Он окутался густым облаком
пара. Мысин яростно стиснул кулаки. Чем тут поможешь
товарищу?.. Но тотчас же радостное восклицание вырва-
лось у пего:
— Бьют! Бьют! Наши!..
Действительно, вокруг самолетов стали появляться
белые облачка разрывов, и уже через минуту один стер-
вятник, накренившись на крыло, косо пошел к земле.
Другой фашист поспешил удрать. Встречный состав мед-
ленно продвигался по станционным путям, и Мысин ки-
нулся к паровозной будке. В будке он увидел знакомого,
друга. Бледный, без кровинки в лице смотрел на него ма-
шинист Васильев.
Оказалось, ранен не один машинист, а вся бригада.
Паровоз получил ряд пробоин, в частности пробило котел
у нижней части топочной рамы. Диспетчер, осведомлен-
ный о происшедшем, распорядился потушить поврежден-
ный паровоз и ждать присылки другого из ближайшего
депо. Мысин, волнуясь, сел к селектору:
— Товарищ диспетчер! Резервный паровоз придет че-
рез два-три часа, а тут могут быть еще налеты. Разреши-
те довести состав на поврежденном паровозе... Берусь!
243
Мастерство Мысина хорошо было известно диспетче-
ру, и он дал разрешение. Мысин сам стал к регулятору.
Легко раненный помощник Найденков занял свой пост.
За кочегара поехал поездной вагонный мастер Романов-
ский. Воды оставалось очень мало, и Мысин с большим
трудом дотянул состав до ближайшей водокачки. Едва
пополнили запас воды, оказалось —надо взять другого
помощника, ибо Найденков обессилел. Взяли с маневро-
вого паровоза Сямичева. Романовский работал у топки,
не разгибаясь, не отдыхая ни минуты. Все мастерство
опытнейшего машиниста и небывалое напряжение воли
потребовались Мысину, чтобы заставить раненую маши-
ну пройти еще 150 километров. И он это сделал! Состав
был доставлен к месту назначения.
Самоотверженность и бесстрашие. Иван Лесонен —
ровесник Октября. Он родился и вырос в суровых
лесах Карелии, среди озер и гранитных скал. Кончил
семилетку, школу связи, очень много читает, непре-
рывно работает над собой, На полках его домашней биб-
лиотеки— Горький, Диккенс, Беранже, технические кни-
ги. Он активный общественник, председатель месткома,
душа соревнования связистов дистанции. Лунинец на про-
изводстве, электромеханик Лесонен прекрасно владеет
винтовкой, пулеметом и гранатой. Война дала ему ряд
случаев проявить замечательные качества советского пат-
риота.
Однажды ему пришлось быть на дежурстве 16 часов,
а спустя немного времени его опять разбудили — прерва-
лась связь с отделением, Через десять минут паровоз
мчал Лесонена по линии. Вот — поваленный, расщеплен-
ный снизу столб, спутанные, разорванные провода. Не-
медленно взявшись за дело, механик через каких-нибудь
сорок минут исправил повреждение. В телефонной трубке
зазвучали знакомые голоса дежурных, диспетчера. Пере-
гон открыт для движения!
Соскользнув со столба, Лесонен начинает укладывать
инструменты, но в этот момент к нему подходят красно-
армейцы. Они преследуют пробравшихся в наш тыл фа-
шистских диверсантов.
— Как скорее пройти к озеру?—спрашивают бойцы.
Лесонен пытается объяснить, и это оказывается делом
весьма нелегким. Много троп, а лес глухой и можно за-
244
вязнуть в болоте. Уж лучше сам он, великолепно знаю-
щий эти места, проводит красноармейцев!
Они отправляются в путь. Им приходится сооружать
переходы через многочисленные речушки и трясины, оги-
бать непроходимые места, подниматься на крутые хол-
мы, где по серому граниту растет густой, бледно-зеленый
северный мох, пробираться через буреломы. Лесонен за-
мечает, что боец, несущий пулемет, очень устал. Он дого-
няет его, сам берет пулемет и коробку с дисками. Четыре
часа длится этот труднейший переход. И вот заголубело
сквозь зелень озеро. Бойцы разделились. Одни пошли
вдоль берега, другие залегли за прикрытием. Лишнего
оружия не было, и Лесонену пришлось распроститься
с товарищами и направиться обратно.
Он добрался домой, еле держась на ногах от изнемо-
жения, но гордый тем, что помог бойцам. Вечером на
станцию пришла весть: вражеская банда целиком уничто-
жена.
Не раз под обстрелом Лесонен ликвидировал повреж-
дения связи и передавал командованию ценные оператив-
ные сведения.
Бдительность обходчика Антонова, Путевой обход-
чик Антонов идет по участку — прочищает стыки, подвин-
чивает гаечным ключом ослабшие гайки, постукивает
молоточком. Вдруг он замечает следы, идущие из
лесу. Прошло несколько человек. Кто они? Он убыст-
ряет шаг и вскоре за поворотом видит трех вооружен-
ных мужчин, идущих медленной, утомленной поход-
кой.
Антонов, делая вид, что продолжает осматривать
путь, зорко следит за ними. Вот они остановились, спо-
ря. Потом опять свернули к лесу. Обходчик что есть си-
лы бежит к караульному посту. Бежать надо долго...
Антонов на минуту останавливается, переводит дыха-
ние, потом кладет инструменты под бровку и мчится
дальше.
Через полчаса группа бойцов во главе с Антоновым
и лейтенантом Зайкиным уже идет по лесу. Следы при-
водят к стогу, в котором спрятались трое незнакомцев.
Их выволокли из сена и обезоружили. Это — фашистские
летчики: они выбросились на парашютах из самолета,
сбитого советскими «ястребками».
245
— Куда же вы, собственно, направлялись?—спросил
их Зайкин.
—> К своим, в деревню Н...
Лейтенант и бойцы расхохотались. Расхохотался и
Антонов. Фашисты смотрели на них исподлобья, не пони-
мая причины смеха.
— Деревня Н. уже больше недели в наших руках.
Так что зря трудились...
Лейтенант, пожав руку Антонову, повел пойманных
фашистов.
* * *
Так работают и борются с врагом железнодорожники
фронтовой Кировской магистрали.
12 июля 1942 г.
И. Петухов, А. Шушаков
ДАРЬЯ ГАРМАШ
И
ЕЕ ПОДРУГИ
Заслуженная слава. В Рыбновскую МТС Рязан-
ской области почтальон каждый день приносит пачку
писем, адресованных в женскую тракторную бригаду
Дарьи Гармаш. Девушкам-трактористкам пишут отовсю-
ду— и с передовой линии фронта, и из глубокого тыла:
незнакомые люди поздравляют трактористок с трудовой
победой.
«Дорогие девушки! Мы восхищены вашим героиче-
ским трудом и шлем вам большую благодарность за вашу
работу, за вашу заботу о Красной Армии. Мы сознаем,
что вам в дни Отечественной войны тяжело, каждая из
вас работает за мужчину. Но ничего не поделаешь —
война требует жертв и труда... Клянемся, девушки,
честью, что мы будем и дальше беспощадно громить
врага...»
246

Так пишут лейтенант Гришин и его товарищи из Дей-
ствующей армии. Письма, адресованные отдельным трак-
тористкам, еще теплее, еще задушевнее.
«Я хочу поблагодарить тебя от имени всех бойцов,—
пишет с фронта шофер-красноармеец Марусе Кострики-
ной.— Большое тебе спасибо, дорогая Машенька, за твой
героический труд, за то, что ты, не жалея своего здоровья,
трудишься как настоящий патриот Родины, как достой-
ная дочь своего народа...»
«Знаете, Маруся, становится особенно хорошо, когда
чувствуешь, что за тобой стоят стеной и работают так,
чтобы скорее общими силами побить врага. Вы ведь тоже
проявляете храбрость. Ваша работа на тракторе — это та
же боевая вахта, та же высота, за которую мы бьемся
здесь, на фронте».
Это написал лейтенант-танкист В. И. Бурцев. Письма
некоторых бойцов и командиров — это не только поздрав-
ления с победой на фронте труда, но и отчеты о своих
боевых делах. Боец-комсомолец Г. А. Зотов пишет ком-
сомолке-трактористке Нюре Стародымковой:
«Комсомолец Путицкий из своего орудия за один день
уничтожил 25 вражеских солдат и офицеров, 10 лошадей
с повозками, один станковый пулемет и один самолет про-
тивника на его аэродроме. Комсомолец Родионов уничто-
жил за один день 37 фашистов и один станковый пуле-
мет».
Знатные трактористки олицетворяют для доблестных
воинов любимую Родину, за которую они геройски сража-
ются, не жалея крови и жизни. «Очень прошу,— пишет
один боец-украинец Нюре Стародымковой,— выслать мне
свою фотокарточку. С ней я буду ходить в бой и буду
знать и думать, что со мной есть что-то близкое, родное.
С ней буду мстить фашистам за своих погибших товари-
щей, за поруганную родину...»
Год назад Дашу Гармаш и ее подруг знали лишь од-
носельчане. Теперь они известны всей стране. Эта слава
завоевана простым честным трудом, хорошей работой на
тракторах.
Женская тракторная бригада Дарьи Гармаш по пла-
ну должна была своими тракторами выработать в 1942 го-
ду 1481 гектар условной пахоты. Вместо этого бригада
обработала 3252 гектара. Сезонная норма на 15-сильный
трактор в машинно-тракторной станции, где работает
бригада Дарьи Гармаш, составляет 425 гектаров. А де-
248
вушки-трактористки сделали по 1084 гектара: две с по-
ловиной нормы за один сезон!
Обыкновенные рязанские девушки. Трактористки из
бригады Дарьи Гармаш — это обыкновенные рязанские
девушки. Работают они в самых обычных условиях,
как тысячи других тракторных бригад Советского
Союза. Все три трактора СТЗ, закрепленные за бригадой,
старые, потрепанные. Когда ремонтировались эти тракто-
ры, ни бригадир, ни трактористки не знали, что им при-
дется работать именно на этих машинах. При организа-
ции технического обслуживания и снабжении запасными
частями руководители МТС ничем не выделяли женскую
тракторную бригаду. Не создавали ей особых условий
и колхозы, они даже не всегда вовремя удовлетворяли
требования трактористок о выделении прицепщиков.
И вот в таких условиях бригада добилась выдающихся
результатов.
Руководитель этой бригады — Дарья Матвеевна Гар-
маш — жена бойца Красной Армии, имеющая двухлет-
нюю дочь. В 1936 году она окончила курсы трактористов
и четыре сезона работала рядовой трактористкой. Потом
в ее работе был годичный перерыв. Отечественная война
застала тов. Гармаш домашней хозяйкой.
Зимой 1941/42 г. Дарью Матвеевну пригласил к себе
директор МТС В. П. Евтеев и предложил ей сформиро-
вать женскую тракторную бригаду. Комсомолка-патриот-
ка охотно приняла это предложение и тут же начала под-
бирать трактористок.
По прежней работе она знала трех девушек — Мару-
сю Кострикину, Нюру Демидову, Катю Кочетыгову.
Дарья Матвеевна переговорила с ними, получила согла-
сие на совместную работу и включила их в свою бригаду.
Но нужны были еще трактористки. Даша Гармаш посо-
ветовалась с начальником политотдела МТС И. А. Мало-
вым и обратилась за помощью в свою комсомольскую
организацию. Комсомольцы МТС активно помогли тов.
Гармаш сформировать женскую тракторную бригаду.
Они посоветовали Даше взять в бригаду двух активных
комсомолок из числа девушек, только что окончивших
месячные курсы трактористов. Это были шестнадцатилет-
няя Нюра Стародымкова и Аня Фомина. Комсомольцы
же помогли Гармаш найти шестую трактористку— Ню-
249
сю Анисимову. Учетчицей-заправщицей взяли Полину Ме-
телкину, девушку грамотную, но совершенно не знавшую
трактора и не работавшую ранее в тракторных бригадах.
Помощником бригадира директор МТС позднее назначил
Н. Т. Афиногенова — инвалида Отечественной войны; до
войны он несколько сезонов работал трактористом и ком-
байнером.
Тов. Гармаш своевременно учла и сильные и слабые
стороны своей бригады и организовала дело так, чтобы
новички, по крайней мере в первое время, работали под
наблюдением и руководством опытных трактористок. На
каждый трактор наряду с молодым водителем тов. Гар-
маш поставила опытную трактористку; напарницей Нюси
Стародымковой сделала Машу Кострикину, Ани Аниси-
мовой — Катю Кочетыгову.
Первую неделю молодые трактористки работали под
наблюдением своих старших подруг, и только днем. Кост-
рикина, Демидова и Кочетыгова некоторое время отказы-
вали себе в отдыхе и после ночной работы не уходили от
трактора почти весь день. Они учили своих молодых под-
руг заводить трактор, управлять машиной, устранять
мелкие неполадки. С большой готовностью обучала но-
вичков и Дарья Гармаш: показывала им приемы регули-
ровки клапанов, карбюраторов и других ответственных
узлов и механизмов.
— Не тушуйтесь, девчата, не бойтесь, привыкнете,—
ободряюще говорила она им. К исходу первой недели но-
вичкам доверили самостоятельное управление трактором
на пахоте.
В бригаде Гармаш на первых порах было мало прак-
тического опыта, но зато в ней было много молодого ком-
сомольского задора и напористости.
К новым успехам. Четкий производительный труд
принес трактористкам высокие доходы. Например,
Маруся Кострикина выработала в 1942 году 757 трудо-
дней, а вместе с премиальными — 825. На все эти тру-
додни она получила 2475 килограммов хлеба, много
других продуктов, корма для коровы, а также много де-
нег.
Столь же высоки заработки у других трактористок.
Например, Нюра Стародымкова, работавшая на тракто-
ре первый сезон, выработала 574 трудодня и получила
250
1722 килограмма хлеба. Дарья Матвеевна Гармаш имеет
917 трудодней. Ее заработок за сезон — 2751 килограмм
зерна.
Получив это заслуженное вознаграждение за свой
честный труд, трактористки, как истые патриотки
своей Родины, решили дополнительно оказать помощь
фронту.
— Весь год мы помогали героям-фронтовикам своим
трудом на полях,— заявили девушки,— теперь поможем
им своим хлебом.
Они собрали 166 пудов зерна и передали его в фонд
любимой Красной Армищ
1942 г.
В. Герасимова
НЕСГИБАЕМАЯ СИЛА
Идут горячие, исполненные боевого напряжения дни.
За советскую землю героически сражаются советские лю-
ди. За голубые долины Грузии, за золотое раздолье Дон-
ских степей, за могучее спокойствие великой Волги, за
овражки и перелески Подмосковья, твердыни Ленингра-
да— за всю драгоценную и милую родную страну. Но,
как самое близкое, с детства знакомое, любимое лицо,
в сражениях, в смерти, в победе вспоминает советский
боец лицо той земли, того края, где родился, где рос, где
возмужал...
С далеких фронтов к землякам, в родные места при-
ходят вести о всем том великом ратном труде, что муже-
ственно и сурово несут на себе там, под разящим огнем,
фронтовики — товарищи, друзья, родные. И в тылу рож-
дается безошибочное понимание того, что каждый здесь,
на родных землях, стоит на второй линии фронта.
Чебеньковский зерносовхоз — один из гех участков
этой не занесенной ни на одну карту единой линии фрон-
та, где, как в малой капле воды, отразилось это общее
для всей нашей страны явление.
За период весенней посевной Чебеньковский зерносов-
251
хоз отвоевал одно из первых мест по области, дружно
и успешно в золотых просторах южноуральских безгра-
ничных полей степного края проходит и осенняя убороч-
ная. По-боевому, организованно и четко выполняется
принятое тружениками совхозных полей серьезнейшее
обязательство — осенью 1942 года дать стране богатый
урожай с засеянных 16 000 гектаров Чебеньковского зер-
носовхоза. Это значит — дать стране зерна в два с поло-
виной раза больше, чем давал зерносовхоз в самые ус-
пешные годы довоенного времени.
У берегов стремительной реки Сакмары широко рас-
кинулись огороды зерносовхоза: картофель, свекла, ка-
пуста, кабачки, помидоры, огурцы, тыквы, великолепные
янтарные дыни, арбузы — все это растет, насыщается со-
ками прибрежной, заботливо орошенной земли, зреет под
горячим, ярким солнцем южных степей. А не так давно
по инициативе ударной комсомольской бригады на полях
зерносовхоза появилась и новая, столь важная для нужд
военной промышленности культура — кок-сагыз.
Но там, где кончается пышная зелень сакмарских бе-
регов, среди неярких, серебристых, горько ароматных
степных трав пасутся стада совхоза.
Жизнь, жизнь, исполненная труда, нередко лишений,
но жизнь полноценная, творчески осмысленная, предель-
но целеустремленная, на этих далеких степных просторах,
под этим жарким, ослепляющим солнцем упрямо проти-
востоит всему тому, что есть смерть, разрушение, гибель.
И именно поэтому, отстаивая себя, свой вечный и свет-
лый источник, она говорит устами всех тех, кто является
лучшим ее носителем, лучшим ее воплощением.
На слете стахановцев полей, организованном политот-
делом зерносовхоза, знатный тракторист Петр Осипович
Молчанов выразил свои ощущения так:
— Братишка мой Иван раненный лежит. Тяжело, со-
общили, ранили под Сталинградом. Руки поднять не мо-
жет. А вообще-то руки у нас, у Молчановых, не слабые,
способные. И гранату метать, и штыком действовать,
и танк вести, и трактор. Чтобы прикончить скорее всех,
кто всем нам работать мешает, кто вот нас, всех, трудо-
вой советский народ, как скотину, в грязное стойло за-
гнать хочет. И слово даю слету, что и здесь, в родном
нашем совхозе фронтовиком буду.
Трактористы зерносовхоза дают невиданные раньше
показатели. Они систематически перевыполняют на две-
252
сти, триста, а Молчанов, о котором мы рассказывали, и на
триста двадцать два процента положенные нормы.
Товарищи Илюшенко, Великородный, Овсянников, Ба-
лакирев, Терехов, Белизнов, Салтыков идут во главе это-
го замечательного движения.
Плечо о плечо с мужчинами, не отставая от них, а
нередко и обгоняя, на полях совхоза работают женщи-
ны. И работают не только «рядовыми» земледельческо-
го труда, но и комбайнерами, трактористками, бригади-
рами.
Еще весной возникло замечательное движение среди
женщин Чебеньковского зерносовхоза. Женщины эти раз-
личных возрастов, различного жизненного и трудового
опыта. Есть среди них и крепкие сорокалетние хозяйки,
есть совсем еще юные девушки. Но едины и нераздельны
они в одном: в суровую годину достойно заменить ушед-
ших на фронт мужей, отцов и сыновей.
Характерна фигура Анны Михайловны Егоровой. До
войны муж ее славился как замечательный тракторист.
Его гордость была и ее женской гордостью. Гордостью
жены, матери его детей, хозяйки дома...
Но когда любимый человек ушел в боях защищать
родные поля, одной из первых заявила Анна Михайлов-
на о своем желании заменить мужа. И не только заме-
нить, а работать так же, как работал ее муж и товарищ,
больше того — оставить позади его довоенные показа-
тели.
Жена тракториста добилась этого. И в этом была ее
еще неизведанная и еще более высокая гордость.
А спросите любую из этих женщин: что, собственно,
прежде всего вдохновляет их труд, направляет их уси-
лия?
И неизменно вы услышите один ответ:
— Ведь там нужен хлеб!
Там — это на фронте, в огне и грохоте боев: там —
где решается судьба великой социалистической Родины
и где решается и ее собственная, советской женщины,
судьбу
И кому, как не им, когда, как не сейчас, пришло время
доказать всю меру преданности родной Красной Армии,
ее бойцам?
Это же глубокое, несокрушимое чувство ведет за собой
и замечательную доярку зерносовхоза Анну Бондаренко.
Так как днем занята она на молочной ферме, ночью
253
в качестве прицепщицы работает она вместе с сыном-
подростком на полях зерносовхоза.
И все это — имея маленьких детей на руках и все
это — подавляя в себе непрестанную тревогу за любимого
мужа, который с первых дней войны на фронте.
При упоминании о тех или иных нуждах многомил-
лионной Красной Армии эти женщины говорят уверен-
но, спокойно, как знающие цену своим словам, опытные
хозяйки:
— Л1ы прокормим!
Чебеньковский зерносовхоз только один из многих.
Люди его — обычные люди советской земли.
Но цо всем этом, что кажется нам обычным, живет
несгибаемая сила великого нашего народа, которую нель-
зя, немыслимо сломить.
24 сентября 1942 г.
С. Ашеко
ЗА УРОЖАЙ ПОБЕДЫ
...Весной и летом сорок второго года шли не очень уте-
шительные вести с фронтов, в сводках Совинформбюро
то и дело мелькало сообщение: наши войска отошли на
заранее подготовленные позиции.
В один из таких дней, когда вспашка подходила к кон-
цу и сев пшеницы был в разгаре, ко мне подошла Вера
Лавриненко.
— Степан Сергеевич, сколько нашей бригаде нужно
засеять по плану?— спросила она.
— Две тысячи двести гектаров,— ответил я и не удер-
жался при этом от удивления:—Странно, что ты до сих
пор этого не знаешь, Вера.
— Да нет, знаю...— смутилась девушка.— Только
мысль у меня есть одна...
— Что же это за мысль?
С. С. Ашеко в годы Великой Отечественной войны был бригади-
ром, затем председателем колхоза «Путь крестьянина» Новосибир-
ской области,
254
— Видите ли,— после некоторого молчания решилась
Вера,— бригада наша раньше второй закончит посевную:
это по всему видно. И время еще не ушло... Что, если
мы начнем сеять сверх плана, поднимем оборонные гек-
тары?
— Сверх плана?—переспросил я.— Ну, знаешь, де-
ло, конечно, хорошее, но одни мы с тобой не можем
его осуществить. Тут и с народом посоветоваться надо,
и с правлением колхоза согласовать... Допустим, зем-
лю обработать мы успеем. А чем засеем? Хватит ли се-
мян?
Откровенно говоря, Вера задала мне мудреную зада-
чу. С одной стороны, меня не мог не обрадовать этот шаг,
с другой... Я, конечно, лучше Веры знал технические воз-
можности своей бригады: ведь тракторы были старенькие,
запасных частей к ним не только в мастерской МТС,
но и в областных органах снабжения не найдешь. И по-
том— семена... Найдутся ли они на дополнительную
площадь?
И все-таки, отбросив все сомнения, я ответил Вере:
— Хорошо, я поддерживаю твое решение, сейчас же
пойду в контору, посоветуюсь с Николаем Лукьянови-
чем.
— Правда, Степан Сергеевич?!—обрадовалась Ве-
ра.— Я и полосу уже приготовила. Знаете, Цветнополь-
скую гриву. В ней, наверное, не меньше ста гектаров бу-
дет.
Цветнопольскую гриву! Нет, у этой девчонки положи-
тельно все рассчитано! Цветнопольская грива — это дол-
голетняя залежь. Отдохнувшая земля могла дать хоро-
ший урожай. Я давно думал о ней, и предложение Веры
было кстати.
Мое раздумье, видимо, обеспокоило Веру. Она нетер-
пеливо приблизилась ко мне.
— Так вы согласны, Степан Сергеевич? Тогда поез-
жайте в контору, а я пойду поговорю с Тасей Сульдиной.
— О-о, с Тасей Сульдиной,— рассмеялся я,— пойди,
поговори.
— Я уже пошла,—обернувшись ко мне, ответила
Вера.
Тася Сульдина — это комсорг. Маленькая, с белыми,
коротко подстриженными волосами, курносая, она посто-
янно смеялась и была душой там, где появлялась. Про
себя я сравнивал ее с одуванчиком — золотым весенним
255
цветком степи. Только у этого одуванчика были цепкие
руки и острый ум. К нам в Павловку она приехала из
Новосибирского обкома комсомола уже в марте. Прие-
хала в командировку на несколько дней, да так и оста-
лась.
В политотделе МТС мне рассказали, что еще в
1941 году Тася просилась на фронт, даже делала попытку
сбежать с одним из эшелонов. Но ее обнаружил началь-
ник эшелона и приказал вернуться домой, к матери. Вот
и сейчас, она давно бы могла уехать в город, тем более,
что из обкома комсомола то и дело запрашивали о ней,
да так и не отозвали, решив, видимо, что Тася поступила
правильно.
Молодежь называла Тасю комсоргом, а я — политру-
ком. Она и в самом деле была им: всюду успевала, всем
помогала, перед ней открывались все сердца.
Что делается на фронтах? На этот вопрос искали
и находили ответ у Таси. Нечего греха таить, когда осо-
бенно тяжело было узнавать, что наши войска снова
отошли, многие вешали головы и шли к Тасе.
— Да что вы, девочки! — восклицала Тася.— Неуже-
ли думаете, что наших сломят? Никогда не бывать
этому!
Голубые Тасины глаза при этом загорались таким ог-
нем, а звонкий голос так креп, что невольно отгонял
прочь сомнения. А Тася уже говорила о несокрушимости
нашей армии, о массовом героизме воинов, о неисчерпае-
мых резервах.
— Да вы загляните в свою душу. Ну разве есть у вас
хоть капля сомнения в себе, в своих силах? Ведь нет! Нет!
А что такое наша армия? Это наш народ, наши братья
и отцы по крови, по духу. Могут ли они не устоять? Ни-
когда!
Вдохновенно говорила Тася. Слушая ее, я часто спра-
шивал себя: как могло в таком маленьком существе го-
реть большое пламя, зажигающее других, зовущее на
подвиг?
Я знал, что Вера найдет поддержку у Таси, а это зна-
чило: сегодня же о сверхплановом севе будет говорить
вся бригада. Вот почему, найдя председателя колхоза
Николая Лукьяновича Лубяного и парторга Ивана Сте-
пановича Рогозина в конторе, я без обиняков доложил:
— Наша бригада решила засеять сотню гектаров
сверх плана.
256
— Как это сотню?—повернул голову Николай Лукья-
нович.
— Очень просто: взять и засеять.
— Ты, случаем, не спятил, Степан?—спросил предсе-
датель.— А где я семян найду? Ведь у государства про-
сить не буду!
Председатель колхоза, расчетливый и предусмотри-
тельный хозяин, говорил правду. И эту правду я знал:
еще с осени мы оставили семян ровно на 4400 гектаров —
план, предложенный исполкомом райсовета.
— Что же делать?—спросил я.— Ведь Вера уже па-
шет Цветнопольскую гриву.
— ,Оставим на пары,— решил председатель.
— Найдем семена,— вдруг резко сказал парторг.
— Где?—повернулся к нему председатель.
— У стариков,— ответил парторг.
Я знал парторга. В прошлом лихой красный кавале-
рист, командир эскадрона, из гражданской войны он вы-
нес на сабле святую истину — препятствия брать с боя.
Он не однажды доказывал это на деле уже в годы мирно-
го строительства. Но его заявление о стариках смутило
и Николая Лукьяновича, и меня.
Парторг, видя наше откровенное сомнение, решитель-
но встал и вышел.
— И верно, семена будут,—сказал я.
Николай Лукьянович неопределенно пожал плечами.
Вечером на таборе ко мне подошла Тася Сульдина:
— Степан Сергеевич, вы не поедете на собрание села?
Я стал в тупик. До сих пор у нас были колхозные, пар-
тийные, комсомольские, бригадные собрания. А о сель-
ских я знал только из уст отца. Когда-то они назывались
просто сходками.
— Не имею понятия,— ответил я.
— Иван Степанович проводит. Прошу вас выделить
пароконную бричку,
— Зачем?
— Думаю, понадобится,—ответила девушка.
Тася оказалась предусмотрительной. Иван Степано-
вич, по душам поговоривший со стариками, добился того,
что они добровольно из личных запасов дали хлеб на
сверхплановый сев.
Шесть центнеров сдал мой отец Сергей Емельянович,
пять центнеров — Михаил Аверьянович Соромок, по че-
тыре центнера — Роман Чертолыс, Александр Холомьев.
9 Заказ 676
257
В стороне от этого патриотического почина не осталось
ни одного старика.
В течение трех дней Тася Сульдина возила зерно на
полосы. А между тем Вера Лавриненко поднимала Цвет-
нопольскую гриву. Поднимала на большую глубину, до
30 сантиметров.
Все шло настолько гладко, что мы с Николаем Лукья-
новичем уже предвидели окончание сева в ближайшие
два-три дня.
Но эта радость была преждевременной.
Как-то под вечер выехал я на дальнюю полосу, к Ду-
се Бачинской. Еще издали заметил, что трактор стоит
в борозде, а Дуси не видно. Ближе различил наконец,
что она сидит на подножке кабины, обхватив голову ру-
ками.
— Что с тобой?—спрашиваю.
Дуся встрепенулась. По ее закопченному лицу бежали
крупные слезы.
— Сама не придумаю, Степан Сергеевич,— виновато
заговорила она,— как будто и борозда нормальная, и мо-
тор исправно работает, а колеса прокручиваются, маши-
на не тянет.
Будь это сказано в иное время, я рассмеялся бы над
ней. Дуся Бачинская была очень молодой трактористкой,
она, конечно, могла не знать всех причин, отчего машина
плохо «тянула». Но в эту минуту и я смутился. А что,
если в самом деле с мотором случилось что-либо серьез-
ное? Поспешно сел за руль, включил мотор. Он надрывно
взревел, однако ни на первой, ни на второй скорости не
мог взять прицепа.
— Что ж, давай разбирать...
Снял капот, отвинтил крышки клапанов. Взглянул на
головку блока, и сердце мое упало: гнезда клапанов
разработаны настолько, что никакая притирка их уже не
могла спасти. Головку блока надлежало заменить.
— Где?—спросила Дуся.
— Именно «где?» — поеду в МТС.
Я знал, что и в МТС нам едва ли помогут: запасные
части на строгом счету.
К директору МТС Андрею Ильичу Холобсу мы при-
шли вместе с начальником политотдела Макаром Семено-
вичем Дьяченко. Долго сидели молча.
В эти минуты я мог бы напомнить многое руководите-
лям станции. Сказать о том, что они отозвали из нашего
258

колхоза новейшие машины, лучших трактористов. Но
я знал, что эти машины сейчас где-нибудь под Старой
Руссой тянут к линии фронта полевую артиллерию и луч-
шие трактористы в верховьях Волги и на Карельском пе-
решейке удерживают натиск врага. Не проявлением ли
личной слабости в трудную минуту были продиктованы
эти мысли?
— Придется поговорить с мастерами, Макар Семено-
вну— заметил директор МТС,— может быть, они что-ни-
будь придумают.
И вот мы в тракторной мастерской. Начальник полит-
отдела показывает токарям и слесарям головку блока.
— Да, обыкновенной притиркой здесь ничего не добь-
ешься,— внимательно осматривая гнезда, задумчиво
произнес механик Захаров.— Надо или менять головку,
или...
— Снимать фаску с гнезда,— подсказал слесарь Хме-
лев.
— Верно!—воскликнул механик.—Обыкновенной ша-
рошкой.
Шарошка — это простое приспособление, выдуманное
механизаторами 30-х годов. С помощью его можно углу-
бить отверстие и устранить деформированную грань гнез-
да. Удивительно, как это раньше мне не пришло в голову!
Но недаром у нас говорят: ум хорошо, два лучше, у
трех — палата.
Утром я ехал к трактору Дуси Бачинской. Позади была
ночь, наполненная волнением, тревогой, трудом; на душе
стало легко. Теперь я уже мог быть спокоен не только за
трактор Дуси Бачинской, но и вообще за успех весеннего
сева...
Урожай в тот грозный, 1942 год обещал быть поистине
отменным. Не успели мы завершить сев, как на первых
полосах уже появились густые, дружные всходы. Солнеч-
ные дни сменялись туманными ночами, которые обильно
поили хлеба теплыми росами. В начале июля пшеница
выметалась в колос. Прошли дожди на цвету, и уже кло-
нятся к земле тучные колосья. Быть хлебу!
А между тем мы ни на день не приостанавливали обы-
денных горячих летних дел. Пахали пары, косили сено,
готовились к уборке.
И она не заставила себя ждать.
260
На яолях колхоза было всего лишь пять комбайнов.
Собрались мы как-то в правлении, прикинули и так
и эдак — нет, ничего не выходило из того, чтобы завер-
шить уборку за шестнадцать дней, как обещали в обяза-
тельстве. Даже при условии круглосуточной работы каж-
дая из машин могла убрать 30—40 гектаров, 150—200 гек-
таров в сутки.
А у нас одной пшеницы четыре с половиной тысячи
гектаров. Посеянный в короткий срок хлеб созрел друж-
но, густота полос такая, что и мышь не проскочит. Хватит
ли сил убрать такой урожай? Правда, колхозные старики
поняли нашу тревогу. Они снова собрались вокруг Ми-
хаила Аверьяновича Соромка и Сергея Емельяновича
Ашеко — точили косы, серпы, делали грабки, собирали
жатки и лобогрейки, но даже это стремление наших отцов
но могло решить дела.
Уже в самый канун уборки вдруг Павловку облетела
добрая весть: из Новокраснинской МТС дополнительно
прислали три комбайна и трактор.
— Откуда же там-то их взяли?— размышлял я, шагая
в контору, чтобы проверить этот слух. Я точно знал, что
МТС не имела ни одной машины в резерве, что все ком-
байны давно уже распределены по колхозам. Может
быть, новые подошли?
Не оправдалось ни то, ни другое, тем не менее радость
моя была необычайной: к нам на уборку хлеба с тремя
комбайнами и трактором прибыл Иван Акимович Много-
летний. Кому из хлеборобов страны не было известно это
имя? В 1935 году он был инициатором Всесоюзного сорев-
нования среди комбайнеров, первым применил и успешно
доказал выгоду сцепов двумя-тремя агрегатами. Это был
подлинный мастер своего дела, из тех, кого называют бо-
гатырями, человек большой души, огромного житейского
опьпа. Был он депутатом Верховного Совета СССР, за-
нимал важный государственный пост и вот в трудную ми-
нуту оставил все, чтобы снова взойти на мостик комбайна
и оказать нам помощь.
— Видел я ваши хлеба,—говорил он, знакомясь со
мною.— Таких, по-моему, не только Павловка, а вся Ку-
лундинская степь еще не имела. Ах, хороши!
— Большому кораблю — большое плавание,— отве-
тил я, выражая тем свою искреннюю признательность
Ивану Акимовичу.
— Когда же приступим?
261
— Завтра, Иван Акимович. Пшеница на Цветнополь-
ской гриве уже созрела.
— Ну что же, с нее и начнем.
— Знаете Иван Акимович, есть у меня к вам одна
просьба,— попросил я и остановился на полуслове.
— Что за просьба?
— Эта грива посеяна сверх плана, обрабатывала ее
Вера Лавриненко, наша лучшая трактористка, понимаете,
как бы в память о брате, погибшем на фронте, она очень
хотела и убирать ее...
— Ну что же, раз это лучшая трактористка, значит,
она знает трактор С-80. Я не возражаю. Но только рабо-
тать на совесть.
— Вера — трехсотница.
— Добро.
Вечером я передал Вере наш разговор с Иваном Аки-
мовичем. Она вся зарделась, глаза ее вспыхнули необы-
чайно ярким пламенем, от волнения не могла произнести
слова: шутка ли, водить комбайн прославленного Мно-
голетнего, человека, о котором столько хорошего слы-
шала!
Я не уверен, спала ли в эту ночь Вера, но утром она
уже стояла на краю заветной полосы, серьезная, полная
спокойной решимости.
Сцеп трех комбайнов, управляемый Иваном Акимови-
чем, открыл уборку.
Все мы, хлеборобы, ожидали большого урожая, но он
превзошел наши ожидания. На первых же сорока метрах
сжатой полосы комбайнер подал сигнал остановки: бун-
кера всех трех оказались полны хлеба. Даже сам Иван
Акимович искренне удивился:
— Сколько лет я вожу комбайны, какие урожаи ни
собираю, а с таким встречаюсь впервые.
К вечеру этого же дня началась уборка и во второй
бригаде. Там работали комбайны Николая Левина и Вла-
димира Каминского.
— Ума не приложу, что делать,— сокрушался предсе-
датель колхоза,— хватает бричек, лошадей, чтобы возить
хлеб на тока, а возить некому. Людей нет.
Но, видимо, об урожае победы думали и беспокоились
не одни мы, колхозники. На второй день после начала
уборки на колхозных полях во главе с учителями появи-
лись ученики. Их подняла заведующая районе коммуни-
стка Анастасия Матвеевна Юферева. Пришла с большой
262
группой комсомольцев секретарь райкома комсомола Ли-
да Шинко. В довершение ко всему из Новосибирска при-
были двести человек подростков из ремесленных училищ.
Началась упорная, решающая битва за хлегб.
В разгар ее снова приехал Михаил Васильевич Кула-
гин. Старики словно заранее были оповещены о его при-
бытии— так быстро они окружили его и повели на поло-
су, где весною из лукошек досевали клинья вручную.
— Узнаете, Михаил Васильевич?—смахивая пот
с просветленного лица, указал на полосу Соромок.— Это
наша с вами работа.
Они стояли у самого края полосы, и пшеница, шумев-
шая колосьями на легком ветру, касалась их плеч, обда-
вая терпким, густым запахом.
— Да ведь это не хлеб, а тайга,— смеялся секретарь
обкома,— в нем заблудиться можно!
...Работа в течение суток не умолкала ни на минуту,
День и ночь рокотали комбайны и тракторы, на полевых
дорогах и межах слышались голоса возчиков зерна, на
токах раздавался ритмичный перестук зерноочиститель-
ных машин.
Секретарь обкома побывал на каждом току, погово-
рил со всеми, кого встретил в поле, в селе, на просе-
лочной дороге или на мостике комбайна. Прощаясь, ска-
зал:
— Завершайте уборку быстрее. Фронт ждет от нас
хлеб.
— Будет хлеб фронту,— заверили его колхозники.
И вот от центрального тока колхоза на тракт, веду-
щий к райцентру, вышел транспорт с зерном нового уро-
жая. Везли его под красным флагом, с плакатами и ло-
зунгами самые уважаемые, самые почетные люди колхо-
за. На одной из подвод сидел начальник политотдела Ма-
кар Семенович Дьяченко. Он часто оборачивался и при-
ветливо махал рукой тем, кто остался па току. С этим
первым обозом хлеба начальник политотдела уезжал на
фронт, чтобы отстаивать Родину, громить врага с ору-
жием в руках... Гвардеец тыла шел в боевую гвар-
дию.
В тот день, когда на государственный элеватор был
отправлен десятый, сверхплановый обоз с хлебом, снова
приехал секретарь обкома партии. На этот раз на широ-
кую улицу Павловки собрались хлеборобы обеих бригад.
В торжественной, сосредоточенной тишине Михаил Ва-
263
сильевич развернул алое шелковое полотнище, обрамлен-
ное золотой бахромой. И все в один голос прочли:
«Переходящее Красное знамя Государственного Ко-
митета Обороны колхозу «Путь крестьянина», Чистоозер-
ного района, Новосибирской области —- победителю в со-
циалистическом соревновании за урожай 1942 года».
Да, мы выполнили обязательства перед партией и Ро-
диной. И хотя осенью 1942 года шли ожесточенные бои
у Волги, еще сжималось смертельное кольцо вокруг го-
рода Ленина, мы назвали свой урожай урожаем побе-
ды, так как твердо верили, что рано или поздно она при-
дет.
И победа пришла.
1962 г.
НАУКА И КУЛЬТУРА —
НА СЛУЖБЕ ФРОНТУ
Неисчерпаемы духовные силы советского на-
рода. В тяжелую годину войны не только не оску-
дела духовная, культурная жизнь Страны Сове-
тов, но стала еще более активной, плодотворной
действенной. Деятели культуры и науки были с
народом как неотделимая от него частица. Вели-
кий подвиг народа вдохновлял их на творчество,
их творчество звало народ на новые подвиги.
В дни ожесточенных сражений на берегах Волги
в нашей стране конструировались новые типы
оружия и делались фундаментальные научные
открытия, разрабатывались новые медицинские
препараты и создавались произведения искус-
ства непреходящей художественной ценности.
Физики и поэты, артисты и конструкторы, худож-
ники, врачи, кинематографисты — каждый своим
оружием — участвовали в великой битве против
фашизма. Деятели науки и культуры поставили
на службу победы свои знания, свой талант, свое
понимание высокого партийного долга.

И. Жаворонков
УЧЕНЫЕ И ИЗОБРЕТАТЕЛИ
ПОМОГАЮТ
КОВАТЬ ПОБЕДУ
Свыше пятисот пятидесяти инженеров, изобретате-
лей, ученых удостоены Сталинских премий за выдаю-
щиеся работы в области науки, изобретательства, за
коренное усовершенствование методов производственной
работы. Достаточно ознакомиться с характером творче-
ской деятельности подавляющего большинства лауреа-
тов, чтобы понять, что все помыслы нашей техниче-
ской интеллигенции направлены к одному: внести свой
вклад в великое дело победы над гитлеровской Герма-
нией.
В современной войне роль науки и техники исключи-
тельно велика. Война требует огромного количества
сложных и высококачественных машин, вооружения,
боеприпасов, средств связи и т. д. Война, которую мы
ведем,— длительна, и в процессе ее надо, не теряя ни
одного драгоценного часа, неустанно, непрерывно совер-
шенствовать боевую технику, конструировать, творить,
искать. Люди советской науки и техники деятельно уча-
ствуют в Отечественной войне. Своими талантами
и знаниями, своим трудом они добиваются, чтобы бое-
вая техника Красной Армии по своим качествам превос-
ходила технические средства противника.
В 1942 году нашим конструкторам удалось создать
ряд новых образцов боевой техники. Эти новые образцы
артиллерии, авиации, минометов, боеприпасов в боль-
шинстве случаев уже изготавливаются в массовых ко-
личествах на заводах и поступают в действующие части.
Н. М. Жаворонков, известный советский ученый, действитель-
ный член АН СССР, в годы Великой Отечественной войны был уче-
ным секретарем Комитета по Сталинским премиям.
267
Русская артиллерия завоевала мировую славу. Но
это не дает права ни на минуту останавливаться на
достигнутом. Творческая мысль наших конструкторов,
работающих в области артиллерии, непрестанно и упор-
но ищет новых возможностей и находит их. С большим
успехом работает коллектив конструкторов, возглавляе-
мый Героями Социалистического Труда Грабиным
и Ивановым. Созданные им новые образцы артиллерий-
ского вооружения прошли самую требовательную про-
верку-проверку на полях Отечественной войны
и показали в боях свои высокие качества. Прекрасно
зарекомендовало себя на фронте и в войсках усовершен-
ствованное артиллерийское вооружение. Больших твор-
ческих успехов достиг коллектив. Он дал нашей армии
новый тип вооружения, мощь и силу которого уже испы-
тывают на себе враги на многих участках фронта.
Непрерывно совершенствуется наша авиация, имею-
щая в современной войне исключительное значение.
В результате напряженной творческой работы наших
выдающихся конструкторов Ильюшина, Лавочкина,
Яковлева их машины приобретали новые, грозные для
врага качества. Известные конструкторы Поликарпов,
Сухов и Туполев в 1942 году создали новые боевые
самолеты, по своим летным и тактическим свойствам
превосходящие все известные до сего времени самолеты
этих типов.
В других областях боевой техники также достигнуты
серьезные успехи. Внесены улучшения в конструкцию
советских минометов; деятельность наших изобретателей
в области морского вооружения дала возможность повы-
сить прицельность стрельбы корабельной артиллерии;
созданы новые образцы средств связи. Новые приборы,
исходящие из оригинальных принципов, открывают
перспективы широкого использования радио в современ-
ной войне; на вооружение Красной Армии передан но-
вый тип бронебойных снарядов... Этот перечень можно
было бы значительно продолжить. Нет, пожалуй, такой
отрасли военной техники, в которую наши конструкторы
и рационализаторы не внесли бы существенных изме-
нений, которую не подняли бы на более высокую сту-
пень.
Но не только конструкторы, работающие над новыми
образцами оружия и его совершенствованием, сделали
серьезные шаги вперед в минувшем году. Огромную
268

и плодотворную работу проделали ученые, изобретате-
ли, инженеры, работающие в различных отраслях про-
мышленности. Отвечая делом на требования фронта,
наши ученые и изобретатели открыли новые месторож-
дения полезных ископаемых, изыскали новые виды
сырья для промышленности, внедрили усовершенство-
ванные методы производства, позволившие резко
увеличить выпуск высококачественного металла,
взрывчатых веществ, разнообразного оружия, рацио-
нализировали технологические процессы. Коллектив,
возглавляемый главным инженером Главспецстали
Блохиным, разработал и внедрил в производство но-
ную технологию стали, идущей для нужд военной про-
мышленности. Сталь, ранее выплавлявшаяся в электро-
печах, теперь производится в мартеновских печах.
Группа инженеров во главе с тов. Меськиным разрабо-
тала и внедрила в промышленность, производящую
вооружение, новые, малолегированные марки стали,
сохранив при этом качество продукции. Эта работа дала
возможность сэкономить тысячи тонн стратегических
металлов, в частности остродефицитного никеля, и обес-
печить значительное увеличение выпуска вооружения.
Профессор Н. Рубцов со своими сотрудниками разрабо-
тал новую технологию корпусов боеприпасов. Новый
метод в несколько раз увеличил производительность
труда и сократил расход металла. Сейчас по методу
профессора Рубцова работают многие военные заводы.
Потеря сырьевых источников и промышленности ог-
неупорных изделий на юге, в связи с временной окку-
пацией немецко-фашистскими войсками Украины и Дон-
басса, поставила под угрозу работу нашей металлурги-
ческой промышленности. Коллектив инженеров под
руководством тов. Гольдина добился освоения
производства высокоогнеупорных изделий из местного
сырья в восточных районах страны. Это обеспечило
бесперебойную работу нашей коксохимической промыш-
ленности и черной металлургии и позволило увеличить
производство металла для военных нужд...
Можно назвать здесь еще десятки выдающихся
изобретений и научных работ, которые уже принесли
большую пользу делу обороны и помогли Красной Ар-
мии в ее борьбе. Каждое из этих изобретений требовало
серьезных знаний, огромного труда, настоящего таланта.
1942 год прошел под знаком боевой неустанной работы
270
всех отраслей нашей промышленности, и в первую оче-
редь тех, которые непосредственно работают на нужды
войны, и это нашло свое отражение в большом количе-
стве изобретений, удостоенных Сталинских премий.
Сила наших ученых, конструкторов в том, что они
непосредственно связаны с жизнью, с нуждами армии,
с рабочими. Всякая творческая удача конструктора,
изобретателя немедленно подхватывается рабочими, ра-
ботницами, мастерами и техниками, не жалеющими ни
времени, ни сил для того, чтобы реализовать изобрете-
ние, помогающее увеличению выпуска военной продук-
ции, росту ее качества. Никогда еще не была изобрета-
тельская мысль так пытлива и массова, как сейчас,
в военное время. Над рационализацией производства
работают, думают не только инженеры, но и рабочие.
Мастер-инструментальщик Московского автозавода Да-
выдов разработал технологию высококачественного
сложного режущего инструмента, ввозившегося ра-
нее из-за границы. Токарь завода «Красный проле-
тарий» Смирнов предложил и внедрил высокопроиз-
водительные методы обработки металла в производстве
боеприпасов. Сталевар Чалков добился замечательных
показателей по выходу стали и совершенно ликвидиро-
вал брак. Эти подлинные новаторы производства, твор-
чески содействовавшие увеличению выпуска военной
продукции, награждены высоким званием лауреатов
премий. Их имена по праву стоят рядом с именами ака-
демиков и инженеров.
Ученые и сталевары, академики и рабочие-рациона-
лизаторы, инженеры и колхозники работали не покла-
дая рук на оборону Родины. В Комитет по Сталин-
ским премиям было представлено около 800 научных
работ и изобретений, большинство которых представ-
ляет большую ценность и заслуживает высокой оценки.
Это — яркое свидетельство огромного размаха творче-
ской научной мысли в Советском Союзе, направленной
главным образом на удовлетворение запросов фронта.
Своими изобретениями, открытиями, усовершенствова-
ниями, созданием новых видов оружия и боевой техники
советские ученые помогают Красной Армии разгромить
ненавистного врага.
26 марта '1943 г.
Е. Патон
КРЕПЧЕ БРОНИ
...В первые часы войны, когда мозг и сердце еще не
усвоили в полную меру всей глубины нависшей над
страной смертельной опасности, передо мной, как и пе-
ред каждым советским человеком, встал вопрос: какой
будет мой вклад, вклад коллектива института в тяжелую
борьбу? Ответ был ясен.
Да, думал я, и люди советской науки на своих по-
стах--бойцы. Наши лаборатории, экспериментальные
мастерские, наши научно-исследовательские кадры от-
ныне должны служить фронту.
Чем больше я думал об этом, тем яснее представлял
задачи института в новых условиях. Тематический квар-
тальный план, рассчитанный на мирное время, требовал
коренного пересмотра. К каждой теме, как бы она ни
привлекала своей оригинальностью, в дальнейшем сле-
довало подходить только с одним мерилом: будет ли
решение этой темы помогать оборонной промышленно-
сти, укреплять обороноспособность страны?
Когда правительство предусмотрительно эвакуирова-
ло институт, мы смогли вывезти на новое место все
ценное оборудование и ведущих работников. Размести-
лись мы на территории одного из крупнейших
машиностроительных гигантов Урала, которому
предстояло выполнять ответственные фронтовые заказы.
На наших глазах завод перестраивался на выпуск
военной продукции. Трудное это было перерождение.
Хотя завод и раньше производил сложную продукцию,
все же пришлось совершенно заново налаживать весь
технологический процесс, переучивать тысячи людей.
Коллектив завода трудился упорно, с энтузиазмом, счи-
тал большой честью перейти на выпуск продукции, не-
обходимой фронту, и вскоре были выпущены первые
авиабомбы.
На заводе встретили нас настороженно. На это были
свои причины: в период постройки завода на нем пере-
Е. О. Патон, академик, крупнейший специалист в области мосто-
строения и электросварки.
272
бывало много представителей различных научно-иссле-
довательских институтов. Работали они, по словам ру-
ководства завода, мало, а денег поедали много. А те-
перь прибыл целый институт. Это было и непривычно,
и не очень понятно. Но институту, конечно, выделили
помещение, правда маловатое, обеспечили жильем.
Я понимал, что это пока только формальное признание,
настоящий авторитет нужно было завоевать...
В то время был получен неожиданный приказ: свер-
нуть работу в цехах, вывезти часть оборудования, осво-
бодить место для другого завода, эвакуированного
с Украины. Здесь оставался лишь один цех, выпускаю-
щий авиабомбы. Вскоре стало известно, что эвакуиро-
ванный завод должен развернуть выпуск танков. Нам
предстояло работать на крупнейшем в стране танковом
заводе. Об этом мы могли только мечтать. Где же еще
могла так хорошо проявить себя во время войны авто-
матическая сварка?
Скоро все подъездные пути завода были забиты
эшелонами с эвакуированным оборудованием. В соцго-
роде послышалась мягкая украинская речь, звонкий
смех никогда не унывающих земляков. Уральцы прини-
мали украинцев как родных братьев, делились с ними
всем, чем могли. Нелегко было в недостроенном соц-
городе с жильем, но местные жители потеснились и
приняли в свои дома прибывших.
С директором завода Юрием Евгеньевичем Максаре-
вым, человеком высокой культуры, талантливым инже-
нером, у меня установились исключительно хорошие
отношения. На его плечи легла огромная ответствен-
ность, и он прилагал все усилия, чтобы как можно
быстрее завод начал выпускать танки. Трудностей он ни
от кого не скрывал, да и нельзя было их скрыть.
— На первых порах,— говорил он мне,— завод буде!
получать бронекорпуса из других мест, потом мы долж-
ны будем организовать корпусное производство у себя.
Для этого производства необходимо найти новую осно-
ву, вытеснить из него ручной, малопроизводительный
труд. Особенно много времени отнимает ручная сварка.
Нужны сотни квалифицированных сварщиков, а взять
их неоткуда.
— Единственный выход из этого положения — в ско-
ростной сварке,— сказал я Максареву.— На один корпус
опытный сварщик затратит, примерно, двадцать часов,
273
а наш автомат выполнит ту же работу за один час
и более качественно. К тому же управлять автоматом
может любой подросток.
Максарев посмотрел на меня испытующе: ведь то,
что предлагал институт, имело для завода колоссальное
значение, и Юрий Евгеньевич отлично это понимал.
— Моя самая энергичная поддержка институту обес-
печена, а от вас я жду реальной и, главное, быстрой
помощи.
Нам предстояло держать перед заводом суровый
и ответственный экзамен. Пока же мы имели смутное
представление о том, как сварить броневую сталь. Рань-
ше мы соединяли швом небольшие куски металла, те-
перь это нужно было показать на тяжелых броневых
плитах.
Вскоре на завод приехал Вячеслав Александрович
Малышев, в то время народный комиссар танковой про-
мышленности, энергичнейший человек. В первый же день
своего пребывания на заводе он пригласил меня к себе.
— Я рад тому, что вы осели на танковом заводе. Но
вы не должны ограничивать свою деятельность одним
заводом. На вашу помощь вправе рассчитывать вся тан-
ковая промышленность.
Тут же, повернувшись к машинистке, продиктовал
приказ по Наркомату танковой промышленности:
— В связи с необходимостью в ближайшее время
увеличить производство при недостатке квалифициро-
ванных сварщиков, единственно надежным средством
для выполнения программы по корпусам является при-
менение уже зарекомендовавшей себя и проверенной на
ряде заводов автоматической сварки под слоем флюса,
по методу академика Патона.
Этот приказ открывал перед нами широкие пер-
спективы, давал возможность развернуть большую ра-
боту.
Начали мы с малого, с того, что нашлось у нас на
заводе. А это были старые, выпущенные еще до войны
в Киеве аппараты, громоздкие и сложные. Они могли
служить только основой для работы над новым аппара-
том, более простым и вместе с тем универсальным.
И скоро чертежи такого аппарата, названного нами
АСС (аппарат скоростной сварки), поступили в нашу
маленькую кустарную мастерскую. Были изготовлены
два первых аппарата, после проверки их работы дирек-
274
ция завода дала указание одному из цехов сделать еще
двадцать.
Прежде чем варить броню, мы начали изучать швы
танка, их расположение, назначение, и они перестали
быть для нас просто линиями на чертежах. Что же сде-
лать, чтобы швы были не слабее, а даже крепче стали?
Это была сложная задача, требующая времени, а его
у нас не было.
В поисках ответа на поставленную задачу мы делали
различные эксперименты: то автомат заправляли разно-
го вида электродной проволокой, то засыпали место
сварки флюсом другого состава, то меняли режим
сварки.
Казалось: не найти нам нужного ответа. Не было
у нас хорошей лаборатории, оборудования, мастерской.
Слишком малочислен был наш научный коллектив. Но
для отчаяния у нас не было времени, а с трудностями
мы уже научились бороться. И эксперимент следовал за
экспериментом.
Наконец после долгих поисков мы натолкнулись на
правильную мысль. Дятлов и Иванов предложили при-
менить присадочную проволоку. Эта идея оказалась
счастливой. Швы стали получаться без трещин, увеличи-
лась производительность сварки. Мы перестали бояться
за наши швы даже под самым жестоким обстрелом. Мы
гордились также, что советские танкостроители первые
в мире научились варить броню под флюсом.
До самого конца войны у гитлеровцев не было авто-
сварки танковой брони, а у американцев она появилась
только в 1944 году.
Наступил день, когда мы должны были показать, на
что способны наши автоматы, а значит, и мы сами.
Первая сварка броневых плит происходила в торжест-
венной обстановке. Вокруг станка собралось много лю-
бопытных, пришли, конечно, и все наши сотрудники.
В наступившей тишине ясно слышно было, как под флю-
сом трещит сварочная дуга, плавит металл.
Я механически провел рукой по лбу, и рука стала
влажной.
— Конец!
Перед нами сверкал безупречно гладкий, красивый,
серебристый шов. Ни пор, ни раковин! Шов прочно
связал края двух броневых плит.
Нас со всех сторон поздравляли, а мы чувствовали
275
огромную усталость от пережитого нервного напря-
жения.
Но это было только начало. Для внедрения авто-
сварки нужны были люди, инструкторы, способные по-
тянуть все сварочное хозяйство.
Я позвал к себе нескольких младших научных
сотрудников. Передо мной сидели люди еще совсем мо-
лодые, попавшие в институт прямо с вузовской скамьи.
— С сегодняшнего дня вы,— начал я без обиняков,—
назначаетесь инструкторами на установки по сварке
бортов. Когда появится больше станков, перейдут на эту
работу и другие младшие научные сотрудники. Задание
боевое: при любых условиях автоматы должны выпол-
нять план.
Через несколько дней сравнили работу наших двух
автоматов с работой бригады сварщиков. Получилась
убедительная картина. Производительность автомата
была в восемь раз выше, чем у ручника. Один аппарат
заменял целую бригаду квалифицированных ручных
сварщиков. Было решено поэтому всю работу по сварке
передать в руки наших инструкторов. Утомленные,
в своих замасленных, перештопанных комбинезонах, они
мало походили на научных работников. Был среди них
и мой сын Борис, к тому времени уже окончивший «курс
обучения».
Как было нам не испытывать глубокого уважения
к нашей замечательной молодежи! Работая самоотвер-
женно, в исключительно трудных условиях, она при этом
всегда оставалась бодрой, веселой, не унывала и не
хныкала, не теряла способности к юмору и шуткам.
Тем же летом на полигоне были произведены испы-
тания корпуса танка. На одном из его бортов швы были
сварены по-старому, вручную, на другом — автоматом
под флюсом, так же как и все швы на носовой части.
Танк подвергли жестокому обстрелу с весьма корот-
кой дистанции бронебойными и фугасными снарядами.
Первые же попадания снарядов в борт, сваренный вруч-
ную, вызвали солидное разрушение шва. После этого
танк повернули, и под огонь попал второй борт, сварен-
ный автоматом.
Стрельба велась прямой наводкой с ничтожного рас-
стояния. Семь попаданий подряд!..
Наши швы выдержали, не поддались! Они оказались
крепче самой брони. Так же выдержали проверку огнем
276
швы на носовой части. Это была полная победа автома-
тической скоростной сварки.
В 1943 году правительство наградило большую груп-
пу научных сотрудников института орденами и медаля-
ми. А завод занес многих из нас на заводскую Доску
почета.
Директор завода Ю. Е. Максарев писал в приказе:
«Если завод по автоматизации электросварочных про-
цессов вышел на первое место в Советском Союзе и по
объему автосварки опередил не один завод европейских
стран, то главная заслуга принадлежит в этом инсти-
туту...»
Так мы выдержали суровый и ответственный экзамен
перед коллективом завода, перед страной, были в гроз-
ные дни войны бойцами на своем посту.
1962 г.
И. Семенов
УЧЕНЫЙ-НОВАТОР
Впервые я встретил Петра Леонидовича Капицу
в 1915 году в коридоре Политехнического института
в Петрограде. Он стрелял из игрушечного самострела.
Перед ним на полу лежали куски черного бархата.
Оказалось, что он готовит тончайшие кварцевые нити.
Тетива была натянута кварцевой палочкой, один конец
которой был прикреплен к стреле. Кварц раскаливался
ацетиленовой горелкой, и как только середина кварце-
вой палочки расплавлялась, стрела вылетала и тянула
за собой тончайшую нить кварца, видимую лишь на чер-
ном бархате.
Комната Капицы в лаборатории А. Ф. Иоффе, у ко-
торого мы стали с ним вскоре вместе работать, была
загромождена фантастическими сооружениями. Из Про-
H. Н. Семенов, действительный член АН СССР, лауреат Госу-
дарственных и Нобелевской премий. Директор Института химической
физики АН СССР.
277
водочных каркасов странной формы выглядывали шка-
лы измерительных приборов, а в центре всего на неви-
димой кварцевой нити висела пробирка с исследуемым
металлическим стерженьком.
Капица с одинаковым увлечением громоздил различ-
ные установки и производил сложнейшие расчеты. Ему
не хватало, однако, опыта, который помог бы точно
выбрать научную цель. Это уменье пришло позже. Ра-
ботая в Кэмбридже, в лаборатории Резерфорда, Капица
вырастает в крупного ученого и признанного мастера
эксперимента. В нем вырабатывается черта, определяю-
щая всю его деятельность,— уменье избежать увлечения
уже освоенным, второстепенным. Он неизменно ищет
самое существенное и новое в науке.
Классические работы Петра Леонидовича Капицы по
исследованию свойств вещества в сильных магнитных
полях открывают новую страницу в науке. Для того что-
бы получить магнитные поля, какие еще не были созда-
ны, он конструирует нового типа электрическую машину,
способную выделить мощность, равную мощности всех
электростанций Московского 'метрополитена. Правда,
это длится только одну сотую секунды, но для ученого
это время вполне достаточное для того, чтобы изучить
поведение вещества в таких магнитных полях. За эти
работы Капица недавно получил очень высокую в Анг-
лии награду — Фарадееву медаль.
В работах Капицы нет разбросанности. Легко про-
следить их взаимосвязь. Большая часть их связана
с проблемой изучения поведения вещества при сверхниз-
ких температурах. Найдя в этой области много загадок
и тайн природы, Капица подбирается к ним во всеору-
жии новой экспериментальной техники Его увлекает то,
что на этом пути возникает возможность внести нечто
новое не только в лабораторную, но и в промышленную
технику получения низких температур путем ожижения
газов. Капица считает практическую реализацию своих
находок обязанностью ученого и патриотическим долгом
советского человека. А раз взявшись за решение какой-
либо проблемы, в данном случае проблемы ожижения
газов, Капица сосредоточивает здесь все свои душевные
и физические силы.
В 1939 году появляется его турбоденатдер... Его хо-
лодильная турбина, уже при самом своем рождении
позволившая, несмотря на миниатюрные свои размеры,
278
получать 30 килограммов жидкого воздуха в час, вошла
в промышленный обиход. На основе достижений в об-
ласти получения жидкого воздуха Капица создает со-
вершенно оригинальную кислородную машину, где ново
все, начиная с термодинамического цикла и кончая
способами разгонки кислорода и азота. Каждая деталь,
вплоть до простейших клапанов, подвергается всесто-
роннему анализу. Он решительно и смело изменяет эти
детали, находя новые, наиболее совершенные формы.
В результате создается кислородная машина, несравнен-
но более совершенная, чем все заграничные образцы.
Советская страна будет иметь наиболее дешевый кисло-
род, который в широких масштабах применяется для
резки и сварки брони, для интенсификации металлургии,
химического производства, для получения промышлен-
ных газов, в частности для подземной газификации,
и для многих других оборонных целей.
Почти одновременно с новыми промышленными кон-
струкциями появляются его теоретические работы по
изучению текучести и теплопроводности жидкого гелия.
За эти работы он удостоен сейчас Сталинской премии
первой степени.
Это исследование представляет собой, пожалуй, са-
мое принципиальное и интересное событие в физике за
последние 10 лет. Ход мысли ученого в работе по жид-
кому гелию примерно таков.
Частицы материи находятся в непрерывном тепловом
движении. Энергия этого движения растет с увеличе-
нием температуры. На частицы материи действуют ряд
сил, в частности силы взаимодействия между ними. Но-
вая физика показала, что, когда скрытая энергия сил,
действующих на частицы, становится большей в сравне-
нии с энергией теплового движения частиц, привычные
свойства материи существенно меняются и возникают
новые замечательные явления, характерные для новой
физики XX века и описываемые теорией квантов.
Эта теория раскрыла нам тайны атома. Но, как
всегда, неисчерпаемость природы поставила перед уче-
ными новую загадку — загадку ядра, над решением ко-
торой работают сейчас многие физики.
В атоме очень велики силы между электронами
и протонами, и поэтому при обычной температуре обна-
руживаются квантовые законы. В области молекуляр-
ной физики, то есть поведения сонма молекул, силы
279
между молекулами малы. Поэтому здесь можно обнару-
жить необычные явления лишь путем уменьшения теп-
лового движения, то есть при очень низких температурах.
Ряд таких явлений, предсказанных теорией квантов,
действительно был обнаружен. Но даже смелая теория
не могла предсказать и не могла объяснить замечатель-
ного явления сверхпроводимости, уже давно открытого
голландскими учеными. При некоторой, очень низкой
температуре пропадает нацело электрическое сопротив-
ление проводников. Раз возбужденный ток в круговом
контуре без источника электродвижущей силы может
идти сколь угодно долго без выделения тепла.
До сих пор это замеча1ельное явление стояло особ-
няком.
Капица рассуждал так. Если взять исключительно
низкую температуру, когда тепловое движение стано-
вится чрезвычайно слабым, то должны возникнуть ка-
кие-то совсем новые виды движения жидкости. Подобно
тому как это имеет место в атоме (в отношении его
электронов и протонов), жидкость при этих низких тем-
пературах должна перестать быть сонмом беспорядочно
движущихся отдельных молекул. Она должна превра-
титься в единый организованный коллектив молекул,
причем формы ее движения должны отражать эту идею
упорядоченности, подобно тому как это имеет место
в системе атома.
Капица обратил внимание на одну заграничную ра-
боту, где была обнаружена необычно большая тепло-
проводность жидкого гелия при очень низких темпера-
турах. Он решил, что здесь мы имеем дело не с повы-
шением теплопроводности жидкого гелия, но с его
исключительно большой подвижностью, с легкостью
образования вихрей, увеличивающих теплопередачу.
Решив заняться опытами при сверхнизких темпера-
турах, Капица, как всегда, основательно готовился
к ним. Так как только гелий остается жидким при тем-
пературах у самого абсолютного нуля и только с по-
мощью жидкого гелия можно достигнуть этих темпера-
тур, то за последние годы в нескольких лабораториях
мира, занимающихся низкими температурами, были
построены машины для получения жидкого гелия. Одна-
ко производительность этих машин была невелика
(около 1 литра гелия в час). Жидкий гелий очень легко
испаряется, и потому малая производительность гелиевых
280
машин мешала свободе эксперимента. Капица разраба-
тывает совершенно новую, построенную на оригиналь-
ном принципе машину жидкого гелия производительно-
стью до 7 литров в час. Таким образом, он один имеет
в своем распоряжении жидкого гелия больше, чем все
другие ученые, вместе взятые. Это очень облегчает ему
ведение опытов. Затем он разрабатывает ряд исключи-
тельно тонких приборов (например, прибор для опреде-
ления вязкости жидкого гелия) и опытным путем
убеждается, что гелий исключительно текуч и что именно
этим объясняется его кажущаяся большая теплопровод-
ность. Но отнюдь не в этом главное. Капица сперва
обнаруживает, а затем в жарких дискуссиях с загранич-
ными учеными с непреложностью доказывает, что при
определенной достаточно низкой температуре жидкий
гелий вообще не обладает вязкостью. Он теряет вязкость
и делается сверхтекучим. Найден аналог сверхпроводи-
мости в области текучести. Через узкую щель, сквозь
которую 1 литр воды протекал бы 1000 лет, один литр
жидкого гелия протекает под тем же давлением в 1 се-
кунду. Вырвана еще одна тайна природы. Быть может,
скоро удастся найти те новые законы материи, которые
разъясняют явления сверхтекучести и сверхпроводимо-
сти. Теоретикам задана большая работа.
Редкое счастье для ученого найти принципиально
новый эффект природы, дать дальнейший толчок науке.
Капица заслужил своим трудом и талантом это счастье.
Перед ним открываются сейчас дальнейшие пути науч-
ного творчества.
24 марта 1943 г.
3. Абрамов
КО Н СТ РУ КТО Р-Т А Н К И СТ
Война — высший судья всякому оружию. Оружие
куется для войны, следовательно, только война может
оценить работу конструктора. Вся жизнь Жозефа Яков-
левича Котина, главного конструктора Кировского заво-
281
да,—это непрерывные поиски, непрерывая забота об
усовершенствовании того, что уже создано, непрерывное
стремление к тому, чтобы создать новое.
Котин создал танк. Это машина, которую знают все,
от генерала до бойца...
...Трудно установить, где в этом человеке кончается
командир-танкист и где начинается ученый-конструктор.
Одинаково близки ему грохот танкового боя и тишина
конструкторского бюро. Он солдат и ученый. Недавно
встретились два генерала — генерал-лейтенант танковых
войск Ротмистров и генерал-майор технических войск
Котин — два мастера: один, прославившийся вождением
войск, другой — созданием материальной базы для этих
войск. Говорили об успешно завершенном сражении. Ко-
тин слушал Ротмистрова, он слушал рассказ о Дейст-
виях войск, которым посвятил всю свою жизнь, он слу-
шал рассказ о прорыве, в котором участвовали танки
его конструкции, и это была высшая похвала его труду.
Этому человеку всего лишь 34 года. В 1937 году он,
закончив Академию моторизации и механизации, прибыл
на завод в качестве конструктора. С тех пор прошло
6 лет. За это время Котин обогатил танковые войска
Красной Армии новой техникой.
Часто, когда речь заходит о конструкторе, представ-
ляют себе человека, отгородившегося от внешнего мира,
днем и ночью занятого одними лишь математическими
вычислениями. Когда мы говорим о Жозефе Котине, мы
видим перед собой человека, границы конструкторского
бюро которого трудно определить. Машина рождается и
в тиши кабинета, и в заводском цеху, и на поле боя. Ник-
то не удивляется, когда прибывший на фронт генерал-
майор технических войск Котин садится за рычаги танка
и, сделав разворот, на большой скорости мчится вперед.
Бойцы, которые в это время находятся вместе с ним,
видят, как потом этот же генерал садится на место стрел-
ка и ведет огонь из пулемета, затем поднимается к ору-
дию. В конструкторском бюро начертили на бумаге рас-
положение экипажа внутри танка. Как будто учтено бы-
ло все, но для Котина этого мало. Ему важно лично убе-
диться в том, насколько созданная им машина отвечает
требованиям армии. Он садится на место механика-води-
теля и сам ведет танк. Впереди масса препятствий. Те-
перь конструктор сам сидит за рычагами. Он во что бы
то ни стало хочет понять, что мешает преодолеть эти
282
препятствия, чем он, конструктор, способен помочь,
нельзя ли внести что-то новое.
Затем он занимает место стрелка и ведет огонь. До-
статочно ли широк сектор наблюдения? Что видит стре-
лок? Не слишком ли ограничено наблюдение, не влияет
ли это на стрельбу? Таким же порядком он знакомится с
работой командира машины. Он перевоплощается, чтобы
лучше понять поведение танка в бою. Тут же он разгова-
ривает с бойцами, только что вернувшимися из боя. Они
с 5 часов утра до 5 часов вечера не выходили из машин.
Там было очень жарко. Все обливались потом. От поро-
ховых газов во рту черный налет. От гари трудно было
дышать, глаза слезились, уши болели. Эти люди могли
ему рассказать о многом. Он расспрашивает их обо всех
подробностях боя. С гордостью Котин прикасается к бро-
не, покрытой вмятинами. Кое-где краска облупилась, но
броня выдержала.
То, что сегодня считалось хорошим, завтра может
оказаться недостаточным. Котин знает, что совершенст-
вуем оружие не только мы, но и противник. Котин снова
ощупывает вмятины на броне и вспоминает, как эта бро-
ня испытывалась на полигоне.
Здесь же докладывают о выходе из строя одного из
его танков. На это сообщение он реагирует точно так, как
мать на ранение своего ребенка. Живучесть танка зави-
сит не только от конструкции, но и от правильной эксп-
луатации. Котин интересуется тем, насколько экипажи
знают его машину. Котин посылает своих испытателей
на фронт. Они не только изучают поведение машины в
бою, не только воюют на ней, но и передают свои знания
танкистам.
Конструкторы, которые работали вместе с Котиным,
теперь усовершенствовали конструкцию тяжелых танков.
Вкус к творческому труду конструктора большинству из
них привил Котин.
Наши войска предъявляют новые тактико-технические
требования к машине. Их интересует скорость, вооруже-
ние, маневренность. Тот новый вид артиллерийского воо-
ружения, за который Котин и коллектив, работавший
вместе с ним, удостоены звания лауреатов, отвечает
этим требованиям.
На войне справедливее всего судят о всяком новом
виде оружия. Мы видели танки Котина в бою. Мы зна-
ем, какого мнения о них бойцы и командиры.
283
Деятельность, которой посвятил себя Котин, требует
исключительного напряжения. Именно в этой напряжен-
ной до пределов работе Котин ищет и находит удовлет-
ворение своему творческому порыву. Он многое дал и
многое еще даст Красной Армии.
25 марта 1943 г.
В. Финк
ФРОНТ ТРЕБУЕТ
В Свердловске на улице Куйбышева стоит большое
кирпичное здание Свердловского горного института.
Отсюда до фронта — добрых две тысячи километров.
Но кто своими глазами видит нынешнюю жизнь Урала,
его заводов, фабрик, шахт, рудников, полей, ученых и учеб-
ных заведений, тот знает, что Урал и фронт живут дейст-
вительно единой жизнью и что жизнь эта героическая.
Война ворвалась не только на заводы и фабрики, но
и в тишину кабинетов ученых и лабораторий. Она приз-
вала науку на помощь.
В горной промышленности началось с того, что надо
было придумать, как и чем заменить портландский це-
мент. Без него не может обходиться горноподземное хо-
зяйство. Нарушить же это хозяйство — значит остано-
вить или по крайней мере затормозить рудную промыш-
ленность. А на нее война возложила ответственные за-
дачи.
Положение становилось критическим. Инженеры с
мест обратились к своим учителям в Свердловский гор-
ный институт. Институт выделил группу научных работ-
ников во главе с профессором В. М. Крамаровым.
Нужно было найти заменитель цемента, и заменитель
был найден. Использованы перегоревшие пустые породы,
немного извести, немного гипса... Эта смесь соответству-
ющим образом дозирована и переработана, и в резуль-
тате получилась бетонирующая масса, выдерживающая
нагрузку в 130 килограммов на квадратный сантиметр,
то есть более прочная, чем обыкновенный бетон, приме-
нявшийся в довоенное время.
284

До войны на получение трамбованного бетона такой
прочности требовалось 28 дней. Сейчас норма времени
сломана. Новые материалы срастаются на вторые сутки.
На войне как на войне!
Второй работой группы В. М. Крамарева была ра-
ционализация взрывных работ.
Опыты недавно произведены на одном из крупнейших
уральских меднорудных предприятий. Они показали, что
расход взрывчатых веществ можно понизить до 40 про-
центов. Кстати, способ профессора Крамарева дает зна-
чительное возрастание силы взрыва.
Однако, как ни важны эти работы института, все же
они с нуждами фронта в непосредственное соприкоснове-
ние как будто не вступают. Но есть в активе института
другие работы. Те уж являются прямым откликом на
фронтовые события, .прямой помощью фронту.
Известно, что театр военных действий захватил ми-,
нувшей зимой наши основные бокситовые месторожде-
ния— Тихвин. Бокситы дают алюминий. Без алюминия
нет военной промышленности, авиации, артиллерии. На-
до было найти новые бокситы. Фронт обратился к Уралу.
На Урале бокситы есть. Надо было только найти их
в достаточном количестве да поближе к промышленнььм
предприятиям. Работа была возложена на Свердловский
горный институт. И бокситы были найдены, и в нужном
количестве, и вблизи завода, и вблизи железной дороги.
Это легко говорится, но открытие новых месторожде-
ний представляет поистине героическую эпопею самоот-
верженного труда небольшой группы ученых. Разведы-
вательной партии во главе с ассистентом В. А. Ежовым
пришлось выехать на работы зимой. Люди делали свое
дело в поле, по пояс в снегу. Стояли морозы в 40 граду-
сов. Мели жестокие уральские бураны.
Кафедра физических методов разведки, ознакомив-
шись с материалами партии, высказала уверенность, что
на Урале будет открыт еще не один десяток новых место-
рождений алюминиевых руд.
Большие заслуги перед обороной страны имеет и ка-
федра рудных месторождений. Под руководством заве-
дующего кафедрой доцента Малахова установлены совер-
шенно новые промышленные перспективы одного из рай-
онов, ставшего значительной базой кобальтовых руд,
столь важных для военной промышленности.
Война поставила перед институтом не одну новую
280
задачу. Это очень хорошо — готовить инженеров. Но в го-
ды войны надо готовить и рабочих. Кадровые ушли. Им
на смену явились новички, девушки, женщины, старики.
Эти люди полны доброй воли. Но ведь опыта они не име-
ют. Профессора и научные сотрудники института выпус-
тили серию популярных брошюр в помощь этим новым
бурильщикам, бурозаправщикам, путевым рабочим, ма-
шинистам конвейеров.
Военная промышленность сильно опирается на кон-
сультацию Горного института.
Каждый день война ставит перед институтом новые
и новые задачи. Что, казалось бы, общего у Горного ин-
ститута с трестом «Техжирпром»? Однако вот письмо:
трест просит институт принять на себя... размол казеина,
рогов и копыт! Рого-копытная мука необходима для ору-
жейной промышленности, а казеин — для авиационной.
Отказывать не пришлось: у института действительно
имеется прекрасная шаровая мельница. До сих пор она
работала для кафедры обогащения руд. Но на войне
как на войне! Надо было перестроиться. Фронт требует!
Рого-копытами дело не ограничилось. Трест лекарст-
венных растений явился с просьбой, на первый взгляд
совсем необыкновенной: возьмите, мол, к себе на мель-
ницу далматскую ромашку — пиретрум. Очень, мол, ну-
жен пиретрум как противопаразитное средство.
Десятки тонн ромашки уже размолоты. Работа про-
должается.
Фронт требует!
Раз требует фронт — отказа не будет, чего бы он ни
потребовал.
13 мая 1942 г.
Л. Мариенбах
РАБОТА ДЛЯ ФРОНТА
Записки научного работника
Борьба за победу стала в нашей стране целью, смыс-
лом жизни всех советских людей, каждого командира
и бойца, работников науки и производства, профессоров
и рабочих.
287
Богата наша страна. Велики ее возможности, и мно-
гие из них мы узнали только сейчас. Война нас многому
учит. Сознание своей ответственности перед Родиной да-
ет новые силы, подсказывает решения, как в условиях
войны преодолевать трудности, сделать все для того,
чтобы поставить творческие способности наших людей
и ресурсы нашей страны на службу фронту.
I Литейная лаборатория одного из столичных втузов.
Здесь творится наука, проверяются изобретения,
строятся невиданные ранее литейные машины-автоматы,
изучаются вопросы теории кристаллизации металла. Вой-
на прервала мирную творческую работу. Появились но-
вые темы, новые задачи. Надо быстро разработать прос-
тейшую технологию отливки мин, авиабомб и других
боеприпасов. На столе у заведующего лабораторией про-
фессора Н. Н. Рубцова рядом с отлитой в лаборатории
головой Пушкина появляются образцы головок авиа-
бомб. Благодаря точности постоянных металлических
форм отлитые мины и бомбы без обработки идут в дело.
Враг подходил к Москве, фронт требовал больше мин.
Лаборатория превращается в цех, профессор—в началь-
ника цеха, научные работники — в мастеров. В качестве
рабочих пришли школьницы с нежными девичьими рука-
ми. В цехе, где льется жидкий металл, девушки скоро
осваивают все виды работы, кроме непосредственной
разливки металла. К этим операциям с опаской относят-
ся и некоторые мужчины. Но вот добровольцами на
фронт ушли два последних разливщика. Обращаюсь
к девушкам:
— Разливать металл некому. Работа нелегкая, но
ведь и на фронте нелегко, кто из вас добровольно пойдет
выполнять боевое задание?
Встают две девушки-комсомолки. А через несколько
дней участки заливки были полностью укомплектованы
девушками, героинями тыла.
Фронт требовал больше и больше мин. Лили в цехе
их быстро, по оригинальному методу, здесь же сотворен-
ному коллективом научных сотрудников лаборатории.
Не хватать стало постоянных точных форм, изготовляе-
мых из чугуна. Чтобы сделать эти формы, нужен был
большой парк специальных станков, а лаборатория их
не имела.
288
Недостаток форм тормозил развитие выпуска мин.
Нервничали все — от профессора до сторожа, старого
рабочего этой литейной.
Проблему решил доцент Жевтунов— он предложил
и осуществил такую точную отливку чугунных форм, при
которой не требуется никакой обработки. Отлитая форма
прямо ставится на стенд под заливку.
Создана была простейшая технология, которую мож-
но было применять даже в любой кустарной мастерской.
И технология стала достоянием всей страны. Многие де-
сятки заводов применили эту технологию, созданную
в лаборатории втуза в тяжелые дни защиты Москвы.
Н Далекий восточный промышленный район. Кругом
большие металлургические и машиностроительные
заводы, работающие для фронта. Из оккупированных
районов прибывают все новые предприятия, чуть ли не
в пути еще получающие важные заказы.
Есть в районе литейный завод, предназначенный для
выпуска запчастей. А посевная—это тот же фронт.
Но завод расположен далеко от железнодорожных
путей, кокс весь израсходован, получить его трудно,
и завод остановился. Нельзя ли заменить чем-либо
кокс?
Кругом леса. В холодный январский день едем на
этот завод. Тоскливо стоит остывшая вагранка, всем сво-
им видом протестующая против своего вынужденного
безделья в военное время.
Местные старики еще помнят практиковавшийся
здесь выжиг древесного угля. На вырубленных лесных
делянках под снегом осталось много пней. Из пней по-
лучается прекрасный «корешковый» древесный уголь.
Первая партия угля поступила на завод. Получен жид-
кий металл, но недостаточно горячий, он плохо заливает
литейные формы. Надо уловить какую-то забытую тон-
кость процесса плавки на древесном угле. Кокс в свое
время вытеснил древесный уголь, и плавка на нем забы-
та. Вот бы получить хоть одного живого свидетеля этого
забытого процесса! Говорят, есть в поселке глубокий
старик, сейчас уже не работающий на заводе. Иду к не-
му. Состоялась интересная беседа профессора, воспитан-
ного на технологии XX века, с живым свидетелем техно-
логии XIX века. Неплохо уметь не только учить, но
10 Заказ 676 289
И учиться. Беседа была весьма эффективна. Тонкости
процесса были уловлены. Горячий металл легко стал
заполнять формы. Без килограмма кокса заработал ли-
тейный, а за ним и механический цехи. Завод ожил.
Ш Заливистый телефонный звонок. Начальник марте-
новского цеха вот уже который раз доказывает, что
ему не хватает изложниц. Начальник литейного цеха ме-
таллургического завода на Урале слушает его, признает,
что мартеновцы правы, надо бы дать им больше излож-
ниц, — но как это сделать?
В городе создан пулеметный завод, ему нужны мел-
кие литые детали, и вот в цехе с тяжелым крановым
оборудованием, предназначенным для выпуска тяжелых
изложниц, отливаются наряду с изложницами и мел-
кие детали пулемета. Число разнообразных военных
заказов все увеличивается, а основная продукция цеха—
изложницы — не удовлетворяет потребности своих же
мартеновских цехов. Мы, члены научного общества ли-
тейщиков, вместе с руководством цеха просматривали
весь технологический процесс отливки изложниц. Учиты-
вали каждый метр площади, каждую секунду, затрачи-
ваемую на производство. Нет, чудес не бывает! Удвоить
продукцию нельзя, а удвоить надо. Рассказываю об
этом товарищам из научного общества сварщиков. Они
заинтересовались этой проблемой, попросили показать
вышедшие из строя изложницы.
Подходим к целой горе изложниц, закончивших свою
производственную жизнь и предназначенных на пере-
плавку.
— Почему забракована эта изложница? — спрашива-
ет сварщик.
— Из-за образовавшейся раковины на внутренней
поверхности, — показываю я ему.— Из такой изложницы
слиток не выбьешь, да и поверхность слитка будет не-
доброкачественной.
— Ну, а если заварить эту раковину? — спрашивает
сварщик.
— А выдержит ли заваренное место в чугунной из-
ложнице напор жидкой стали?
— А давайте попробуем...
Договорившись с заводским начальством, мы зава-
рили партию изложниц и пустили их под заливку, Вто-
290
рая жизнь восстановленных после несложной операции
изложниц оказалась не короче первой.
Надобность в удвоении выпуска изложниц отпала.
Перестали ругаться мартеновцы. Изложниц хватало.
А начальник чугунолитейного цеха согласился принять
дополнительный заказ на литье для одного оборонного
завода.
Ilf От станции Люберцы под Москвой до ворот литей-
® ного цеха тысяча двести километров. Этот путь в те-
чение многих лет проделывали железнодорожные плат-
формы, груженные... обыкновенным песком. Люберецкий
песок знают все литейщики, и не только у нас в СССР, но
даже и за границей. К нему привыкли. В нем уверены.
Возьмешь горсть песка в руку и смотришь, как золотятся
на солнышке ровные, чистые песчинки.
Порой неловко делалось, что песок везут за тысячи
километров и что золотистый песок по цене делается
золотым, но в оправдание вспоминали, что американские
литейщики возят, говорят, какой-то знаменитый песок
из Швейцарии, или, наоборот, из Америки возят в Швей-
царию. Но, одним словом, возят на корабле через Атлан-
тический океан. Так и привыкли к люберецкому песку.
Даже в технических условиях на литье писали: фор-
мовать в люберецком песке. Но вот пришла война, и за-
воду сказали: вагонов под песок не дадим. Ищите мест-
ные пески.
...Только что залили форму жидким металлом. По-
дождав, пока металл застынет, формовщик выбил опоку,
вытащил отливку и, осмотрев ее, сплюнул на сторону.
На поверхности отливки был толстый слой пригоревшей
формовочной массы. Для очистки отливки предстояло
затратить много времени и труда.
— Никогда так не работали, — ворчит формовщик,—
бывало, вытащишь отливку, так поверхность гладкая,
любо смотреть...
Неловко почувствовал я себя. Упрек был направлен
руководству цеха, а вместе с ним и нам, консультантам
— Вы знаете, что сейчас не привозят люберецких
песков, а местные пески загрязнены и пригорают.
— А я ваших люберецких песков и не знал, а чисто
работал! — раздражаясь, заявил формовщик,
— Где вы работали?
10"
^201
— Где работал? В артели до революции работал,
в Ш. районе. У нас там пески прямо с бугра брали, хо-
рошие пески, и никогда пригара не было.
Проверка подтвердила правильность слов формовщи-
ка. Местные пески «с бугра» оказались прекрасными.
Слава дальнепривозных люберецких песков была раз-
веяна. То, что возили за тысячи километров, было под
ногами.
V Завод получил срочное задание. Надо наладить мас-
совый выпуск новой конструкции автоматической
авиационной пушки. Разобранная пушка лежала в техно-
логическом бюро завода. Сколько в ней деталей! Как она
сложна в изготовлении! Но зато, говорят, проста в управ-
лении и безотказна в работе.
Подсчитывается время, необходимое на изготовление
литых, кованых и штампованных деталей, время на их
обработку и сборку.
Подсчет приводит к печальным результатам. На за-
воде не хватает молотов для ковки, не хватает станков
для обработки деталей. Между тем вчера звонил из Мос-
квы нарком и спрашивал, когда будет налажен выпуск...
— А что, если вместо изготовления, обработки и сбор-
ки шестнадцати отдельных деталей корпуса пушки мы
вам ее отольем целиком в готовом виде, — спрашивает
руководитель нашей бригады профессор Рубцов,—осво-
бодим вам тем самым и молоты, и станки, и время на
сборку?
Предложение встретили сначала с недоверием, но
когда опытная отливка, заменившая шестнадцать дета-
лей, была готова, восторгам не было предела. Прилетел
из Москвы знаменитый конструктор пушки, осмотрел,
ощупал отливку и остался доволен. Начался массовый
выпуск пушек.
* * *
Так бьется творческая мысль работников литейного
производства, да и работников любого производства, ибо
нет сейчас у нас иного производства, кроме того, которое
работает на фронт: кует, отливает и собирает грядущую
нашу победу.
3 сентября 1942 г.
292
3. Ермольева
НЕЗРИМАЯ АРМИЯ
В начале 1942 года... я вернулась в Москву. Однако
недолго пришлось мне оставаться в Москве. Последовал
приказ о вылете во фронтовой волжский город.
— Просочились через фронт слухи, что на террито-
рии врага вспыхнула эпидемия холеры, — сказал мне
наркОхМ Митерев. — Поезжайте в Сталинград и примите
необходимые профилактические меры...
Придя от наркома домой, быстро собрала все имев-
шиеся у меня диагностические, лечебные и другие фаги
и сыворотки и ранним утром была уже в пути.
В самолете нас шесть человек вместе со мной. Почти
все военные, даже один генерал. При приближении к го-
роду самолет нарвался на вражеские бомбардировщики.
Один из пилотов вышел к нам и громко спросил:
— Кто умеет стрелять из пулемета?
Все молчали... Кому-то нужно же ответить летчику,
пронеслось в голове, и я робко сказала:
— А что делать? За ручку вертеть?
Пилот удостоил меня презрительным взглядом и по-
вернулся, чтобы уйти к себе в кабину. Но его остановил
генерал:
— Вы с ума сошли — вступать в бой с такими крыль-
ями! Газу давай! Духу давай!
Самолет набрал скорость, полетел низко, над самой
Волгой. Мы все попадали со скамеек...
На аэродроме меня ждали военный эпидемиолог Зна-
менский и прибывший накануне начальник противоэпи-
демического управления Наркомздрава Рагозин.
Мы уже садились в машину, а генерал все отчитывал
летчиков за попытку вступить в бой с фашистами.
Я бывала и раньше в этом городе, но теперь его труд-
но было узнать. Часть зданий лежала в развалинах, ис-
чезли тополя, не видно было ровных газонов.
В два часа ночи собрались на заседание чрезвычайной
комиссии. Заседание вел заместитель председателя обл-
3. В. Ермольева, известный ученый-медик, академик АМН
СССР.
293
исполкома Покровский. Присутствовали заместитель
наркома Колесников — пунктуальный человек и велико-
лепный организатор, начальник санитарно-эпидемическо-
го управления Рагозин, эпидемиолог управления Бер-
шадский, от транспорта — генерал Захарченко.
В комнате душно... Через завешанные плотными си-
ними шторами окна беспрерывно доносится гул канона-
ды. Мне предоставляется первое слово. Нужно было ре-
шить, какие меры принять против опасности, которая
могла бы угрожать городу, в то время усиленно готовив-
шемуся к обороне. Он пропускал сотни тысяч бойцов
непосредственно к фронту, к излучине Дона, где развер-
нулось невиданное по своему размаху сражение. Госпи-
тали принимали ежедневно тысячи раненых. Из города,
переполненного войсками и эвакуированным населением,
беспрерывно отходили пароходы и эшелоны в Астрахань,
Саратов. Эпидемия, таким образом, могла бы разлиться
по многим районам страны.
— Да, товарищи, — твердо сказала я, — необходимо
принимать срочные меры.
Почти до утра сидели мы и разрабатывали профилак-
тические мероприятия с тем, чтобы не допустить заболе-
ваемости холерой среди населения. Было решено дать
всему населению города, войскам, находящимся в горо-
де, холерный бактериофаг.
Захваченного мной из Москвы бактериофага было не-
достаточно. Решили просить наркомат срочно прислать
нужный препарат. Развернув подготовительные работы,
мы узнали, что эшелон, в котором был отправлен препа-
рат, разбомблен гитлеровцами. Что делать? Кто-то пред-
ложил организовать производство холерного бактерио-
фага на месте. Нелегко было наладить сложное микро-
биологическое производство в осажденном городе.
Необходимо было выпускать препарат в огромных,
с каждым днем все возрастающих количествах. Ведь нам
предстояло фагировать не только местное население, но
и тысячи людей, уходящих, уезжающих, улетающих из
города.
У меня была надежда на товарищей из Харьковского
микробиологического института, который в то время на-
ходился здесь. Но он начал спешно эвакуироваться
дальше...
Наша подземная лаборатория давала нужные количе-
ства фага. Мы работали, что называется, не разгибаясь.
2J4
Возвращаясь ночью с работы, я каждый раз нахо-
дила в госпитале, где жила, перемены, от которых бес-
покойно сжималось сердце. Все теснее сдвигались
койки, все больше и больше было раненых во дворе и в
саду.
Трудно было сразу уснуть, думая о той огромнейшей
задаче, которая стояла перед нами, микробиологами, по
профилактике страшного заболевания.
Принимали меры не только микробиологи. В этой
борьбе с невидимой армией принимали участие все, кто
оставался в городе. У каждой дружинницы Красного
Креста было под наблюдением десять квартир. Обходи-
ли их ежедневно и спрашивали, нет ли больных, которых
надо немедленно госпитализировать. Другие хлорировали
колодцы, дежурили в булочных, на эвакопунктах. Из
города нельзя было уехать без справки о фагировании.
Даже в булочных не выдавался хлеб без такой справки.
В бомбоубежищах, на пристанях без устали рассказы-
вали о профилактике желудочно-кишечных заболеваний.
Включились в эту борьбу и радио, и газеты.
Как-то я набирала в бутылочку воду реки Волги для
исследования. Ко мне подбежал мальчишка.
— Тетя, не видишь — всюду написано: «Купаться
нельзя, сырую воду пить нельзя», — сказал он.
Ежедневно принимали бактериофаг 50 тысяч человек.
Этого еще никогда не было в истории. Надо было про-
вести обследование еще многих тысяч людей. Работали
до поздней ночи...
Окно маленькой комнаты, в которой я жила, подле
операционной, выходило на улицу, ведущую к Бекетов-
ке — одному из южных районов города. Каждую ночь
много раз просыпалась от глухого топота, тревожного
шума. Гнали тощих, измученных коров, овечьи отары.
Овцы жалобно блеяли, как бы просили о помощи. Я по-
долгу стояла у окна, ложилась и снова поднималась.
Тревожными были эти ночи...
Профилактические мероприятия по борьбе с возмож-
ной эпидемией холеры были закончены. Можно было
возвращаться домой, в Москву...
Это оказалось не простым делом. Два самолета, спе-
циально посланные за мной наркоматом здравоохране-
ния, были сбиты гитлеровцами.
Враг уже прорвался к самому городу.
Я с болью смотрела, как от чудесного города остава-
295
лись только руины. Вражеские самолеты налетали уже
не единицами, а сотнями, тысячами. Черная пелена дыма
всегда окутывала город. Земля судорожно вздрагивала
от разрыва тяжелых бомб.
В сентябре вечером я возвращалась в свою малень-
кую комнатку подле операционной. Верхнего этажа до-
ма не стало уже при мне. В операционной были выбиты
все стекла, никто в ней не оперировал. Здесь также ле-
жали раненые, и среди них шестеро, которым я вводила
раневой фаг, присланный из Москвы. Результаты тре-
вожные: один поправляется, зато умирает другой, третий,
четвертый, пятый, шестой. Фаг давал неясные результаты,
точнее, помогал очень мало.
Да, думала я, это не то лекарство, которое должно спа-
сать больных с заражением крови после огнестрельных
ранений. Не легко было смотреть на этих людей, и ничем
я не могла им помочь. Надо, думала я, снова проверить
все антибактериальные вещества, полученные в нашей
лаборатории в Москве, надо во что бы то ни стало най-
ти действительно мощное средство для спасения ране-
ных.
Наша лаборатория в то время изучала лизоцим и пре-
параты, полученные из плесени. Исследования показы-
вали, что некоторые плесени задерживают рост бакте-
рий.
Плесень привлекала наше внимание еще и потому,
что директор института Н. И. Гращенков показал мне
перед поездкой на Волгу вырезку из английской газеты,
в которой скупо сообщалось, что в Англии получен из
плесени пенициллин. «Может быть, плесень, выделенная
Т. И. Балезиной и мной в бомбоубежище, даст в руки
врачей средство для лечения раненых?» — промелькнула
мысль, когда я пробиралась как-то в свою маленькую
комнатку в госпитале.
Однажды ночью ко мне приехали на машине Бершад-
ский и Рагозин:
— Мы за вами,— сказал Бершадский,— случайно про-
бился самолет У-2, привез холерную вакцину. Полетите
на этом самолете в Москву с донесением наркому.
Под бомбежкой и артиллерийским обстрелом мчимся
на аэродром. Вот и маленький санитарный самолет У-2.
Я моментально очутилась в воздухе.
«Что вы так низко летите? Зацепитесь за верхушки
деревьев»,— передаю записочку пилоту.
296
«Лучше за верхушки деревьев, чем за крыло немец-
кого самолета»,—получаю ответ.
Через некоторое время снова получаю от пилота за-
писочку: «Чудом пролетели самые опасные места. А те-
перь, если хотите, спустимся на бахчу».
Прорвались мы действительно чудом. Позже я узнала,
что примерно через 15 минут после нашего вылета на
Сталинград налетело около тысячи самолетов и от аэрод-
рома ничего не осталось.
...На следующий день благополучно приземлились на
аэродроме в Куйбышеве. И удивительное зрелище пред-
стало перед глазами: выстроенные войска, оркестр... Ша-
гаем с пилотом Федотовым мимо почетного караула.
Вдруг слышим суровый голос:
~ Откуда вы?
— Откуда вы взялись? Почему не запросили разре-
шения на посадку?
Встречали, конечно, не нас. Минуты через две при-
землился громадный самолет с видными английскими
и американскими деятелями. Замер почетный караул,
оркестр начал исполнять незнакомые нам мелодии госу-
дарственных гимнов.
Еще день — и мы на аэродроме в Москве. Я момен-
тально была доставлена на машине в Наркомздрав, где
доложила наркому Митереву о проведенных профилак-
тических мероприятиях.
— Знаю, знаю, — сказал нарком. — Прекрасно спра-
вились с делом. И хотя вы страшно устали, я вынужден
просить вас завтра же вылететь в Астрахань для приня-
тия профилактических мер.
— Там будет легче,—успокаивал находившийся в ка-
бинете наркома его заместитель Колесников.
Сергей Алексеевич ошибался. Астрахань не была
фронтовым городом, но и ее бомбили по нескольку раз
в день. Бомбежки, однако, не помешали нам быстро про-
вести все необходимые санитарно-гигиенические и профи-
лактические мероприятия.
Из Астрахани с трудом удалось улететь на военном
самолете. Недалеко от Арзамаса в моторе выкипела во-
да, и он загорелся. Мы с грохотом свалились на землю.
На некоторое время я потеряла сознание. Когда пришла
в себя, увидела рядом наш самолет. Он лежал, перева-
лившись набок, весь изуродованный, без крыла. Пилот
и его помощник копались в моторе, словно не видя, что
297
птица-то наша однокрылая и не улететь нам на ней.
Наутро я летела уже на другом самолете, тоже с дву-
мя летчиками. Когда они начали готовиться к приземле-
нию, я уговорила их сделать посадку в Быкове. Оттуда
я быстро могла добраться до Наркомздрава. Летчики
согласились, но предупредили, что по-настоящему оста-
навливаться не будут. И действительно, они почти на
ходу выбросили меня с моим маленьким чемоданчиком,
а сами взвились в небо.
Навстречу мне бежали люди, раздавались свистки.
— Откуда вы взялись?
Я даже растерялась от такой встречи. Остановилась
и стою, не зная, к какой группе бегущих направиться.
Наконец попала в окружение военных людей.
— Мы должны были стрелять!
— Кто эти летчики и куда они улетели?
Не так-то просто было сразу ответить на град вопро-
сов. Пыталась объяснить, кто я и как оказалась на
аэродроме, сказала, что только отсюда я знаю дорогу
в Наркомздрав, что это я попросила летчиков призем-
литься на этом аэродроме. Но мои доводы на окружив-
ших меня людей не действовали.
Мне объяснили, что в военное время никакой самолет
без предварительной заявки не приземляется на аэро-
дроме. По установленному порядку они должны были
в меня стрелять.
— Летчики будут строго наказаны. Ведите граждан-
ку к товарищу Федотову.
Каково было мое удивление и радость, когда я уви-
дела этого Федотова, начальника аэродрома. Это был тот
пилот, с которым мне пришлось недавно лететь. Разу-
меется, я быстро уговорила его не наказывать летчиков,
напомнив ему о нашем приземлении, тоже без разреше-
ния, в Куйбышеве. После дружеской беседы он отправил
меня на своей машине в Наркомздрав.
Несколько дней отдыха в Москве — и снова в путь:
полетела в Красноводск, тоже для проверки профилак-
тических мероприятий.
В Красноводске было много людей, эвакуированных
из разных городов. На самом берегу моря расположи-
лись сотрудники и студенты Краснодарского медицинско-
го института. Научным руководителем института был
друг моего детства Володя Попов. Он все пожимал пле-
чами:
298
— Зачем задерживаемся в этом городе, где мало во-
ды и много мух? Зачем всех поголовно исследуют па но-
сительство холерного вибриона, дают пить фаг?
В нашей бригаде — постоянный мой спутник во время
войны Рагозин; начальник лечебного управленияНарком-
здрава Александровский; веселый и остроумный, всеми
уважаемый бывший нарком Туркмении Тимаков. Все мы
жили в одном госпитале и поздно вечером, вернее, по
ночам подводили итоги дня.
Когда все необходимые профилактические мероприя-
тия были сделаны в Красноводске, мы спокойно вылете-
ли в Москву, где нас ждала увлекательная и такая нуж-
ная работа с пенициллином-крустозином.
Полученный в нашей лаборатории первый советский
пенициллин-крустозин делал чудеса. Он задерживал рост
микробов-стрептококков и стафилококков, вызывающих
сепсис (заражение крови), рост пневмококков—возбуди-
телей воспаления легких, задерживал рост возбудителей
анаэробных инфекций газовой гангрены. Замечательные
результаты были получены Т. И. Балезиной и Н. N[. Фу-
рер при стафилококковом и стрептококковом сепсисе
у мышей. Все контрольные мыши, зараженные этими
микробами, погибали через 48 часов, а все 100 процентов
мышей, которых мы лечили нашим пенициллином, выздо-
равливали. На свинках удалось показать защитное дейст-
вие пенициллина и при заражении возбудителем газовой
гангрены. Аналочиные данные были получены и на жере-
бятах.
Экспериментальные данные позволили начать клини-
ческие испытания пенициллина-крустозина в клиниках
академиков И. Г. Руфанова, Н. И. Гращенкова,
В. Я. Шлапоберского и в детской клинике профессора
Г. Н. Сперанского. Одновременно в лаборатории про-
должалась работа по дальнейшей очистке и получению
в сухом виде пенициллина-крустозина М. М. Левито-
вым, В. А. Севериным, Е. Н. Лазаревой и Ф. Р. Цурико-
вым.
Каждую неделю по четвергам в моем кабинете соби-
рались профессора, врачи, хирурги и нейрохирурги, кож-
ники, педиатры, терапевты. Спектр действия пеницилли-
на поражал своей широтой. Все делились результатами
первых испытаний. С каким трепетом ждали мы, что ска-
299
жут врачи о первых больных, которых лечили с помощью
нашего пенициллина!..
И вряд ли кто-нибудь из нас забудет первый истори-
ческий четверг в конце ноября 1942 года.
— Больной Шамаев,—читает доктор А. М. Маршак,—
получил осколочное ранение левой голени с повреждени-
ем костей. На четвертый день по поводу выраженной
анаэробной инфекции голени и бедра ему была произве-
дена ампутация бедра. Очень тяжелое послеоперацион-
ное течение. Серофаготерапия, внутреннее вливание
стрептоцида результата не давали. При посеве крови
выделен стафилококк. После лечения в течение шести
дней пенициллином посевы крови стали стерильными,
состояние больного улучшается.
Второй больной — Гордеев, — продолжал доктор, —
с ожогами тела третьей степени (горел в танке). При при-
менении пенициллина-крустозина состояние улучшается.
Больной Ш. получил слепое осколочное ранение пра-
вой половины грудной клетки. Высокая температура,
стафилококковая бактеремия. Произведена резекция
восьмого ребра. Через четыре дня после лечения пеницил*
лином-крустозином посевы крови стерильны, через шесть
дней нормальная температура. Общее состояние хо-
рошее.
Делится своими впечатлениями В. Я. Шлапоберский,
который тоже говорит о хороших результатах, получен-
ных у него в клинике. Он ставит вопрос, в каком количе-
стве и как лучше впрыскивать препарат: внутримышечно
или внутривенно.
— Почему в некоторых случаях повышается темпе-
ратура? Не лучше ли, чтобы избежать болезненности,
применять пенициллин-крустозин с новокаином?
Василий Яковлевич подробно рассказывает про боль-
ного Мальцева, у которого сквозное осколочное ранение
левого коленного сустава. Через три дня после ранения
произведена первичная обработка раны, еще через две
недели под гипсовой повязкой обнаружено гнойное вос-
паление сустава. Сустав вскрыт, но состояние не улучша-
ется. Воспаление распространяется на голень. Произведе-
на операция — широкий разрез голени. Через несколько
дней — воспаление печени и воспаление легких. Темпера-
тура 40°, пульс 120 в минуту, потрясающий озноб, бес-
сонница. Ярко выраженная картина общего тяжелого
заражения. Начато лечение пенициллином-крустозином.
зоо
Через десять дней температура падает до нормы. Рана
заживает. Выздоровление.
Обрадовала нас также доктор Р. А. Гамбург, сияю-
щая, взволнованная.
— Мы испытали ваш препарат на безнадежном слу-
чае скарлатины, — быстро говорила она, — и были живы-
ми свидетелями картины, которую смело можно назвать
возвращением с того света.
Весть о чудесных свойствах пенициллина-крустозина
разнеслась с быстротой молнии. Со всех сторон посыпа-
лись письма. Больше всего это были письма солдат
и офицеров, мечтавших о скорейшем возвращении в строй
и просивших, чтобы мы не теряли ни одной минуты и ис-
целили их от тяжелых послераневых осложнений.
Потребность в пенициллине росла с каждым днем,
а мы выпускали его еще очень мало. Я поставила вопрос
о расширении производственной лаборатории. А пока
термостаты ставим где только можно, даже на квартире
профессора Фролова, живущего в здании института...
Вскоре нужда в таком доморощенном производстве
ценного препарата отпала. Решением правительства нам
было разрешено на одном из московских заводов органи-
зовать пенициллиновый цех...
1962 г.
В. Потемкин
РЕЧЬ
НА АНТИФАШИСТСКОМ
МИТИНГЕ УЧИТЕЛЕЙ
Мы проводим с вами, товарищи, сегодня антифашист-
ский митинг учителей. Можно бы, пожалуй, и не назы-
вать этого митинга антифашистским — и без этого опре-
деления учительство по самой природе своей, можно
сказать, непримиримо враждебно фашизму. Просвеще-
В. П. Потемкин в годы Великой Отечественной войны был народ-
ным комиссаром просвещения РСФСР.
301
йие и фашизм—-эти два понятия исключают друг друга,
как два совершенно противоположных начала.
Для учителя школа есть средоточие его жизни и дея-
тельности. Он заботливо оберегает ее порядок, он печет-
ся о ее процветании. Для фашизма школа — предмет
презрения и ненависти. Он злобно разрушает школу,
превращает ее в конюшню. Учитель пестует молодое по-
коление, он вооружает его знаниями, готовит для честно-
го труда, для борьбы за благо Родины. Палачи Гитлера
выращивают насильников и убийц, из школы они созда-
ют питомники двуногих зверей, одержимых жаждой кро-
ви и разрушения, готовых, как древний Калигула, одним
ударом меча отсечь голову всему человечеству для удо-
влетворения собственных инстинктов. Учитель упорно,
усердно трудится во имя культуры. Он любит и лелеет
книгу, он чтит науки и искусства, внушает уважение сво-
им ученикам к библиотеке и к памятникам старины. Гит-
леровцы открыто кичатся своим невежеством. Они глу-
мятся над цивилизацией, жгут творения великих мысли-
телей, поэтов, художников, громят музеи, обращают
в развалины величественные сооружения человеческого
зодчества. Учитель — естественный враг фашизма. И ны-
нешний наш митинг есть манифестация культуры против
варварства, знания против невежества, творческих сил
гуманизма против разнузданной стихии, зверства и раз-
рушения.
Высоким и благородным было всегда звание учителя.
Ныне же, в годину войны, советское народное учительст-
во выполняет подлинно историческую миссию, вместе со
всем народом обороняя Родину, отстаивая ее свободу,
независимость. Оно оберегает нашу, советскую школу—
детище Великой Октябрьской социалистической револю-
ции, предмет неустанных забот и трудов нашей больше-
вистской партии и правительства и всей нашей общест-
венности. На своих плечах выносит ныне учитель дело
обучения и воспитания миллионов советских детей в тя-
жких условиях военного времени. Многим из этих детей,
не только сиротам, педагоги заменяют теперь семью.
Учительство взращивает сознательную, смелую, дисцип-
линированную советскую молодежь. Оно укрепляет в ее
сердцах сыновнюю любовь к Родине-матери, законную
гордость ее славным прошлым, беззаветную преданность
могучему русскому народу.
Но не только в школе трудится в настоящее время
Ю2
советский учитель. Он идет вместе с миллионами школь-
ников на широкие, бескрайние наши колхозные поля.
Здесь вместе с колхозниками собирает народный учитель
для страны и Красной Армии богатый урожай социали-
стического земледелия, плоды нашей обильной русской
земли.
В годину войны направился советский учитель и на
наши могучие заводы. Когда отдыхали школы, тогда ря-
дом с рабочим у станка становился учитель, чтобы об-
щими усилиями ковать оружие для побед Красной Ар-
мии.
Но главное орудие самого учителя есть слово знания,
правды и разума. Это слово несет советский учитель
народу. Он разъясняет массам значение Отечественной
войны, подкрепляет их уверенность в нашей конечной
победе, прочнее и прочнее связывает многомиллионный
трудовой тыл с героическим нашим фронтом. Никогда,
быть может, не была столь многогранна, многообразна
и значительна роль учителя в нашей стране.
Но труженики школы, сеятели культуры, советские
учителя не ограничиваются в дни Отечественной войны
работой на просветительном и трудовом фронте. Они ста-
новятся бойцами, вступают в ряды народных мстителей—
советских партизан. На этом поприще учитель показыва-
ет себя достойным сыном Родины, подлиным нашим пат-
риотом. Среди героев фронта немало народных учителей.
Таков, например, Герой Советского Союза, командир
танка Тимофей Шашло, сержант Сокур, летчик Курбати
Карданов и др.
По всей стране проносится сегодня голос советского
народного учительства. Из нашей Москвы понесется этот
голос к Ленинграду, к Мурманску, в предгорья Кавказа,
к героическому Сталинграду, где защитники Родины
венчаются бессмертной славой.
Но слово учительства услышано будет и далеко за
пределами нашей страны. Страстный призыв к общей
борьбе против кровожадных орд Гитлера прозвучит по-
всюду и найдет отклик везде, где живет дух свободы
и демократии, где бьются честные и смелые сердца, где
интеллигенция и прежде всего учителя в грозные дни
войны продолжают свою благородную просветительную
работу.
Могут ли они остаться безучастными к этому призы-
ву, могут ли не отозваться на обращенные к ним слова
303
собратьев страны, которая своей грудью выдерживает
всю тяжесть удара ненавистного врага?
Ныне на подступах к Волге и к Кавказу своими соб-
ственными силами, все еще одна, без вооруженной по-
мощи союзников с Запада, она отражает бешеный натиск
фашистских полчищ.
Советская страна доведет свое дело до конца. Крас-
ная Армия выполнит свой долг перед Родиной, перед
народом, перед мировой демократией. Но пусть не забы-
вают своего долга и другие свободолюбивые страны,
пусть знают они, что ныне решается судьба жизни и сво-
боды их народов, всей европейской цивилизации.
Товарищи учителя! 25 лет назад, в дни Октября со-
вершил наш народ Великую социалистическую револю-
цию. Четверть века спустя народ в смертельной схватке
с германским фашизмом отстаивает завоевания Великого
Октября. Ненавистный враг будет сражен, победа будет
за нами! Этой победе поможет своими силами советское
народное учительство, оно стяжает свою долю в великой
исторической славе.
30 октября 1942 г.
Б. Иофан
СТРОИТЕЛЬСТВО
ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
Роль Урала и Сибири в дни Великой Отечественной
войны значительно выросла. Урал превратился в основ-
ную кузницу оружия героической Красной Армии, веду-
щей ожесточеннейшую борьбу с немецко-фашистскими
разбойниками, напавшими на нашу социалистическую
Родину. В связи с расширением промышленности на Ура-
ле и в Сибири здесь идет огромная стройка. Наличного
жилого фонда не хватает. Вот почему наряду с сооруже-
нием промышленных предприятий жилищное строитель-
ство военного времени приобретает первостепенное зна-
чение.
Правление Союза советских архитекторов в конце
304
сентября созвало в Свердловске совещание по вопросам
жилищного строительства в военное время. С различных
строек, из многих городов собралось около ста архитек-
торов, инженеров и строителей, чтобы обсудить эти во-
просы.
В 1941 году растущая промышленность в основном
пользовалась существующим жилищным фондом, в 1942—
1943 годах надо развернуть массовое жилищное строи-
тельство, базирующееся на местных строительных мате-
риалах, позволяющее вести работы скоростными метода-
ми без применения высококвалифицированной рабочей
силы. Достигнуть этого можно, организовав сборку по-
строек на месте производства работ.
Строительные организации могут и должны на своих
площадках создавать небольшие предприятия и мастер-
ские по выработке материалов, необходимых для возве-
дения массового типа жилищ.
Неисчерпаемые ресурсы Урала и Сибири для получе-
ния местных строительных материалов, особенно шлаки
и гипсы, пока еще мало используются. Шлаки — это
и камень, заменяющий кирпич, это вместе с тем и термо-
изоляционные материалы, позволяющие сильно облег-
чить вес конструкции.
Большие возможности сулит использование для жи-
лищного строительства бетона из пробужденных шлаков
(бетон без цемента). Уральская группа Академии архи-
тектуры совместно с Индустриальным институтом
в Свердловске изучают возможности широкого примене-
ния шлаков в массовом жилищном строительстве. Неко-
торые строители начали широко применять шлаки для
замены стенового материала на промышленных строй-
ках.
Почти совсем не используется в жилищном строитель-
стве гипс. Залежи гипса на Урале неисчерпаемы. Гипс —
один из прекраснейших строительных материалов и, как
известно, в строительной промышленности США, напри-
мер, играет огромную роль. На местах гипсовых разра-
боток следует строить цельногипсовые дома, полностью
или частично сборные. Эти дома экономны и не требуют
для сборки высококвалифицированной рабочей силы.
Группа Академии архитектуры на Урале работает над
этой проблемой. Предложен проект переносной установ-
ки для производства строительного гипса.
Безлесные районы Западной Сибири должны разви-
305
вать грунтоблочное и саманное строительство. Грунт со
смоляными или известковыми добавками дает камень,
могущий заменить для небольших построек кирпич и де-
рево. Опытные строительства в Новосибирске и Омске
из/ грунтоблоков дают основания для широкого развер-
тывания массового строительства из этих обильных ме-
стных материалов. Новосибирская группа Академии
архитектуры, занимавшаяся этими вопросами, достигла
положительных результатов.
Более экономно и эффективно надо использовать де-
рево как строительный материал. Часто применяемый на
Урале и в Сибири сруб следует заменить сборными кар-
касами или бескаркасными конструкциями из местного
тонкосортового леса. Применение таких тщательно вы-
полненных конструкций обеспечивает эффективные ре-
зультаты.
В военное время для стройки жилищ надо применять
и отходы дерева. Переработанные в хорошо организован-
ных небольших мастерских или на деревообделочных
заводах непосредственно на строительстве, эти отходы
могут быть применены как хороший строительный ма-
териал.
Особенно большой спрос предъявляется на все груп-
пы кровельных материалов. Между тем богатейшие юж-
ноуральские месторождения сланцев, являющиеся
прекрасным стеновым и кровельным материалом, совер-
шенно не разрабатываются. Все еще слабо внедряют
строители и такой вид кровли, как так называемая фин-
ская и американская стружка. Получать эту стружку
можно буквально на каждой строительной площадке
при помощи весьма несложных станков.
Для Западной Сибири удовлетворительной кровлей
является глино-соломенная, достаточно стойкая и весьма
теплая.
Архитекторы и строители, выбирая тот или иной ма-
териал для жилищного строительства, должны стре-
миться к тому, чтобы уменьшать вес сооружения, всяче-
ски освобождая транспорт от перевозки строительных
материалов.
В военное время особенно важно создавать такие ти-
пы жилья, которые могут собираться малоквалифициро-
ванной рабочей силой. Строители и архитекторы должны
влиять на всемерное развитие добычи и применения ме-
стных строительных материалов, внедрять наиболее со-
306
временные конструктивные решения и приемы стройки
с элементом небольшого веса. Эти типы жилья должны
быть рассчитаны также на сборку и в зимнее время.
Опыт строительства военного времени показал, что
там, где архитектор и строитель работают с настоящим
творческим подъемом, вникая во все мелочи проекта
и производства, там получаются отличные результаты,
там успешно разрешаются многообразные вопросы
строительства.
Благодаря такой совместной работе в Нижнем Та-
гиле, например, организациями Наркомстроя воздвиг-
нуто в короткий срок до трех тысяч квадратных метров
площади в виде сборных типов жилья. Там же строители,
используя остатки производства и применяя легкую ме-
ханизацию, сумели обеспечить свои стройки кровельным,
стеновым и другим материалом.
Некоторые типы временного жилья себя не оправда-
ли. Наиболее приемлемым оказался тип общежития, вме-
стимостью до ста человек, со спальнями, с умывальной,
сушилкой и кипятильником.
Для семейных хорошо зарекомендовал себя так на-
зываемый уральский тип блока, где общий тамбур
(передняя) обслуживает от двух до пяти комнат. Ком-
наты от 12 до 18 квадратных метров имеют печь и плиту.
В ряде городов, выросших вокруг крупных предприя-
тий, вопросам планировки почти не уделяется внимания.
В некоторых случаях в результате огромного роста про-
мышленных территорий строители допустили нарушения
генеральных планов развития и роста этих городов.
С этими нарушениями нельзя мириться. В проекты пла-
нировки городов следует внести необходимые изменения,
учесть поправки, внесенные самой жизнью, но не предо-
ставлять самотеку важное дело роста новых городов.
Большие и важные задачи стоят перед советскими
архитекторами в дни Отечественной войны. Группы Ака-
демии архитектуры, созданные на Урале и в Сибири,
практически начинают все больше и больше помогать
строителям. Точно так же и Союз советских архитекто-
ров может оказать большое влияние на правильное ре-
шение вопросов жилищного строительства в военное
время, еще более интенсивно вовлекая широкие слои
архитектурной общественности в борьбу за создание де-
шевого, экономного и удобного жилья.
Архитекторы Урала и Сибири с большим подъемом
307
ведут свою работу на различных участках строительства,
Они, как верные сыны нашей Родины и пламенные пат-
риоты, отдают все свои силы для развития кузницы мощ-
ного оружия для нашей Красной Армии и этим помогают
разгрому немецко-фашистских разбойников.
9 октября 1942
А. Твардовский
КНИГА ПРО БОЙЦА
...Перед весной 1942 года я приехал в Москву и, за-
глянув в свои старые тетрадки, вдруг решил оживить
«Василия Теркина». Сразу было написано вступление
о воде, еде, шутке и правде. Быстро сделаны главы «На
привале», «Переправа», «Теркин ранен», «О награде». По
впечатлениям лета 1941 года на Юго-Западном фронте
написана глава «Перед боем».
Перемещение героя из обстановки финской кампании
в обстановку фронта Великой Отечественной войны со-
общило ему совсем иное, чем в первоначальном замысле,
значение. Й это не было механическим решением задачи.
Дело в том, что глубина всенародно-исторического бед-
ствия и всенародно-исторического подвига в Отечествен-
ной войне с первого дня отличила ее от каких бы то ни
было иных войн и тем более военных кампаний. Это,
конечно, и определило существенное отличие теперешне-
го «Василия Теркина» от того, прежнего, «Васи».
«Теркин», почувствовал я, по-новому обратившись
к этой работе, должен сойти со столбцов «уголков юмо-
ра», «прямых наводок», и т. п., где он до сих пор высту-
пал под этим или иным именем, и занять не какую-то
малую часть моих сил, как задача узкоспециального
«юмористического» толка, а всего меня без остатка.
Я недолго томился сомнениями и опасениями относи-
тельно неопределенности жанра, отсутствия первона-
чального плана, обнимающего все произведение наперед,
слабой сюжетной связанности глав между собой. Как бы
в шутку над самим собой, над своим замыслом я набро-
308
сал строчки о том, что Sto «книга про бойца, без начала,
без конца». Действительно, было «сроку мало начинать
ее сначала»: шла война, и я не имел права откладывать
то, что нужно сказать сегодня, немедленно, до того вре-
мени, как будет изложено все по порядку с самого на-
чала.
...Первые главы «Теркина» были напечатаны подряд,
одна за другой, а новые потом уже появлялись по мере
написания. Я считаю, что правильным и во многом опре-
делившим судьбу «Теркина» было мое решение печатать
первые главы до завершения книги.
С того времени, когда в печати появились главы пер-
вой части «Теркина», он стал моей основной и главной
работой...
На фронте один товарищ подарил мне толстую тет-
радь в прочном клеенчатом переплете, но из бумаги «под
карандаш» — плохой, шершавой, пропускающей чер-
нила.
...По дорогам, где пришлось,
Без отлучки от колес,
В дождь, укрывшись плащ-палаткой
Иль зубами сняв перчатку,
На ветру, в любой мороз,
Заносил в свою тетрадку
Строки, жившие вразброд.
С первых читательских писем, полученных мною,
я понял, что работа моя встречена хорошо, и это прида-
ло мне сил продолжать ее. Теперь уже я не был с ней
один на один: мне помогало теплое, участливое отноше-
ние читателя к ней, его ожидание, иногда его «под-
сказки»...
«Уважаемый Александр (не знаю, как по отчеству),—
писал, например, боец Иван Андреев,— если вам потре-
буется материал, могу сделать услугу. Год на передовой
линии фронта и семь боев кое-чему научили и кое-что
дали мне».
«Я слышал на фронте рассказ бойца о Васе Теркине,
который не читал в вашей поэме,— сообщал К. В. Зорин
из Вышнего Волочка.— Может быть, он вас интересует?..»
«Почему нашего «Василия Теркина» ранило? — спра-
шивали меня в коллективном письме Д. Калаберды
и другие.-— Как он попал в госпиталь? Ведь он так удач-
но сшиб фашистский самолет и ранен не был. Что он —
простудился и с насморком попал в госпиталь? Так наш
309
Теркин не таковский парень. Так нехорошо, не пишите
так про Теркина. Теркин должен быть всегда с нами на
передовой, веселым, находчивым, смелььм и решительным
малым... С приветом! Ждем скорее из госпиталя Тер-
кина».
И много таких писем, где читательское участие в судь-
бе героя книги перерастает в причастность самому делу
написания этой книги,
...В 1943 году мне казалось, что в соответствии с пер-
воначальным замыслом «история» моего героя завер-
шается (Теркин воюет, ранен, возвращается в строй),
и я поставил бы точку. Но по письмам читателей я понял,
что этого делать нельзя.
В одном из таких писем сержант Шершнев и красно-
армеец Соловьев писали:
«Очень огорчены вашим заключительным словом, пос-
ле чего нетрудно догадаться, что ваша поэма закончена,
а война продолжается. Просим вас продолжить поэму,
ибо Теркин будет продолжать войну до победного конца».
Получалось, что я, рассказчик, поощряемый моими
слушателями-фронтовиками, вдруг покидаю их, как буд-
то чего-то не досказав. И, кроме того, я не видел возмож-
ности для себя перейти к какой-то другой работе, которая
бы так захватила меня...
С первых дней годины горькой,
В тяжкий час земли родной,
Не шутя, Василий Теркин,
Подружились мы с тобой.
Из многих размышлений явилось решение продол-
жать «Книгу про бойца». Я еще раз пренебрег литера-
турной условностью, в данном случае условностью завер-
шенности «сюжета», и жанр моей работы определился
для меня как некая летопись — не летопись, хроника —
не хроника, а именно «книга», живая, подвижная, свобод-
ная по форме книга, неотрывная от реального дела за-
щиты народов Родины, от его подвига на войне. И я с но-
вым увлечением, с полным сознанием необходимости
моей работы принялся за нее, видя ее завершение только
в победном завершении войны и ее развитие в соответст-
вии с этапами борьбы, вступлением наших войск на но-
вые и новые освобождаемые от врага земли, с продвиже-
нием их к границам и т. д.
«Книга про бойца», каково бы ни было ее собственно
310
литературное значение, была для меня в годы войны ис-
тинным счастьем. Она дала мне ощущение законности
места художника в великой борьбе народа, ощущение
очевидной полезности моего труда.
1951 г.
А. Толстой
НА РЕПЕТИЦИИ
СЕДЬМОЙ СИМФОНИИ
ШОСТАКОВИЧА
В большом фойе, между колонн, расположился ор-
кестр Московского Большого театра, один из самых со-
вершенных музыкальных коллективов в мире. За пуль-
том— Самосуд, по-рабочему, в жилетке. Позади него на
стуле — Шостакович, похожий на злого мальчика. На-
верху, высоко на хорах, облокотись о дубовые перила,
застыли очарованные слушатели. Сейчас — после коррек-
тур— будут проиграны все четыре части. Взмахивает
мокрыми волосами Самосуд, пронзает палочкой прост-
ранство, скрипки запевают о безбурной жизни счастли-
вого человека.
Седьмая симфония посвящена торжеству человече-
ского в человеке. Постараемся (хотя бы отчасти) проник-
нуть в путь музыкального мышления Шостаковича —
в грозные темные ночи Ленинграда, под грохот разры-
вов, в зареве пожаров, оно привело его к написанию это-
го откровенного произведения.
В начале войны один мой знакомый сказал: «В челове-
честве скрыты саморазрушающие силы, и еще неизвест-
но, будет ли и в дальнейшем человек стоять во главе
живого мира, не обернется ли так, что людской род бу-
дет истреблен и на смену ему придут более совершенные
существа — муравьи какие-нибудь необыкновенной вели-
чины».
Вот что фашизм может сделать с иным человеком!
Несомненно, это — паника, ужасная, капитулянтская.
311
Мой знакомый окинул взором блистательный путь двуно-
гого животного — от палеолитической пещеры, где оно
сидело на обглоданных костях, до завоевания им воздуха
и эфира, до присвоения двуногому звания гомо сапиенс1...
И вот поник головой мой знакомый, вот и конец пути:
Гитлер вернул человека из храмов музыки, из величест-
венной тишины библиотек и лабораторий назад, на об-
глоданные кости.
Но Шостаковича Гитлер не напугал. Шостакович —
русский человек, значит — сердитый человек, и если его
рассердить как следует, то способен на поступки фанта-
стические. На угрозу фашизма — обесчеловечить челове-
ка— он ответил симфонией о победном торжестве всего
высокого и прекрасного, созданного гуманитарной куль-
турой,— она устремила человеческий гений к заветным
далям, где полно и безгранично раскрывается восторг.
Седьмая симфония возникла из совести русского на-
рода, принявшего без колебания смертный бой с черными
силами. Написанная в Ленинграде, она выросла до раз-
меров большого мирового искусства, понятного на всех
широтах и меридианах, потому что она рассказывает
правду о человеке в небывалую годину его бедствий
и испытаний. Симфония прозрачна в своей огромной
сложности, она и сурова, и по-мужски лирична, и вся
летит в будущее, раскрывающееся за рубежо^м победы
человека над зверем.
...Скрипки рассказывают о безбурном счастьице —
в нем таится беда, оно еще слепое и ограниченное, как
у той птички, что «ходит весело по тропинке бедствий.,.».
В этом благополучии из темной глубины неразрешенных
противоречий возникает тема войны — короткая, сухая,
четкая, похожая на стальной крючок.
Оговариваемся, человек седьмой симфонии — это
некто типичный, обобщенный и некто любимый автором.
Национален в симфонии сам Шостакович, национальна
его русская рассвирепевшая совесть, обрушившая седь-
мое небо симфонии на головы разрушителей.
Тема войны возникает отдаленно и вначале похожа
на какую-то простенькую и жутковатую пляску, на при-
плясывание ученых крыс под дудку крысолова. Как уси-
ливающийся ветер, эта тема начинает колыхать оркестр,
1 Гомо сапиенс (лат.) — разумный человек, современный че-
ловек (в отличие от первобытного человека).— Рей
312
она овладевает им, вырастает, крепнет. Крысолов со сво-
ими железными крысами поднимается из-за холма... Это
движется война. Она торжествует в литаврах и бараба-
нах, воплем боли и отчаяния отвечают скрипки. И вам,
стиснувшему пальцами дубовые перила, кажется: неуже-
ли все уже смято и растерзано? В оркестре — смятение,
хаос.
Нет, человек сильнее стихии. Струнные инструменты
начинают бороться. Гармония скрипок и человеческие
голоса фаготов могущественнее грохота ослиной кожи,
натянутой на барабаны. Отчаянным биением сердца вы
помогаете торжеству гармонии. И скрипки гармонизиру-
ют хаос войны, заставляют замолкнуть ее пещерный рев.
Проклятого крысолова больше нет, он унесен в чер-
ную пропасть времени. Смычки опущены — у скрипачей,
у многих, на глазах слезы. Слышен только раздумчивый
и суровый — после стольких потерь и бедствий — челове-
ческий голос фагота. Возврата нет к безбурному счастьи-
цу. Перед умудренным в страданиях взором человека —
-пройденный путь, где он ищет оправдания жизни.
За красоту мира льется кровь. Красота — это не за-
бава, не услада и не праздничные одежды, красота — это
пересоздание и устроение дикой природы руками и гением
человека. Симфония как будто прикасается легкими ду-
новениями к великому наследию человеческого пути,
и оно оживает. Средняя часть симфонии это — ренессанс,
возрождение красоты из праха и пепла. Как будто перед
глазами нового Данте силой сурового и лирического раз-
думья вызваны тени великого искусства, великого добра.
Заключительная часть симфонии летит в будущее. Пе-
ред слушателями, облокотившимися о перила, прислонив-
шимися к высоким белым колоннам, раскрывается вели-
чественный мир идей и страстей. Ради этого стоит жить
и стоит бороться. Не о счастьице, но о счастье теперь
рассказывает могущественная тема человека. Вот вы
подхвачены светом, вы словно в вихре его... И снова по-
качиваетесь на лазурных волнах океана будущего. С воз-
растающим напряжением вы ожидаете финала, заверше-
ния огромного музыкального переживания. Вас подхва-
тывают скрипки, вам нечем дышать, как на горных высо-
тах, и вместе с гармонической бурей оркестра, в немысли-
мом напряжении вы устремляетесь в прорыв, в будущее,
к голубым городам высшего устроения.
Гитлеру не удалось взять Ленинград и Москву. Про-
313
клятый крысолов, кривляясь, напрасно приплясывал со
своими крысами по шею в крови, ему не удалось повер-
нуть русский народ на обглоданные кости пещерного жи-
тия. Красная Армия создала грозную симфонию мировой
победы. Шостакович прильнул ухом к сердцу Родины
и сыграл песнь торжества.
Такие чувства и такие мысли владели нами, когда
мы слушали в Куйбышеве, в Большом театре СССР ре-
петицию седьмой симфонии.
16 февраля 1942 г.
С Прокофьев
ГОД РАБОТЫ
Тысяча девятьсот сорок третий год. Многие и многие
работники нашего искусства встречают его с оружием
в руках, идя в наступление в районе Среднего Дона,
в районе Сталинграда, на Центральном фронте, на Кав-
казе. Другие задумывают новые боевые произведения,
зовущие вперед, к победе.
Мысли советских композиторов, их творчество с нача-
ла войны обращены к фронту — к его боям, к его героям.
Так появились в 1942 году кантата Мясковского о Ленин-
граде «Киров с нами» на текст Николая Тихонова, «Сла-
вянский квартет» и «Русская увертюра» Шебалина,
«Славянская сюита» (для хора) Белого, увертюра моло-
дого композитора Пейко и ряд других значительных ра-
бот наших композиторов.
Уже в первые месяцы войны я написал симфоничес-
кую сюиту «1941 год» в трех частях, посвященную борь-
бе нашего народа с фашистскими ордами. Закончив ее, я
принялся за оперу «Война и мир» на сюжет романа Льва
Толстого, особенно близкого нам сейчас, ибо он говорит
о борьбе русского народа с полчищами завоевателей,
окончившейся разгромом и изгнанием врага из России.
Опера состоит из пяти актов, либретто разработано
мной совместно с Мирой Мендельсон, Начинается опера
большим хоровым вступлением эпического характера,
которое я называю эпиграфом, так как в нем сконцентри-
'314
рована основная мысль произведения. Текст для эпигра-
фа взят из романа Толстого и из записок о 1812 годе
поэта-партизана Давыдова.
В первых шести картинах живут, любят, страдают,
радуются Наташа Ростова, Андрей Болконский, Пьер
Безухов, Анатоль Курагин. Мирную жизнь прерывает
нашествие Наполеона. Начинается война; и остальные
пять картин посвящены русскому народу, вставшему на
защиту родной земли.
В этих картинах главным героем становится народ.
Среди происходящих событий, кроме уже знакомых нам
действующих лиц, охваченных общим патриотическим
подъемом, мы встречаем любимого войском и народом
Кутузова, крестьянина Тихона Щербатого, ставшего бое-
вым партизаном, старостиху Василису, возглавляющего
партизанский отряд Василия Денисова, «доброго, рус-
ского, круглого» Платона Каратаева.
Седьмая картина оперы — Бородино перед самым
сражением. Крестьяне-ополченцы строят бастион. Жите-
ли Смоленска с волнением рассказывают о своем городе,
разоренном французами. Василий Денисов приходит
к Кутузову, увлеченный своим планом партизанских дей-
ствий в тылу у противника. Чувство гнева к врагу застав-
ляет князя Андрея забыть и смерть отца, и разрыв
с Наташей. Он уверен в победе, и, если для того надо
умереть, он сделает это. Пьер проникается сознанием,
что ничем не может владеть человек, пока он боится
смерти, а тому, кто не боится смерти, принадлежит все.
Появление Кутузова. Перед Кутузовым проходят полки,
проезжают казаки. «Зверь будет насмерть ранен всею
русской силой, будет изгнан из священной нашей земли».
В конце картины первые отдаленные выстрелы начинаю-
щегося сражения.
Девятая картина рисует пожар Москвы: мародеры
с награбленным у московских жителей, Пьер в кучерском
кафтане, оставшийся в Москве с намерением убить Напо-
леона и тем прекратить несчастье всей Европы, реши-
мость народа сжигать свое имущество и продовольствие,
«чтобы не досталось дьяволам», расстрел французами
русских жителей, обвиненных в поджогах. Все более
и более разгорается пожар. Все более и более разгорает-
ся гнев народа. Среди огня и дыма проходит Наполеон,
покидающий Кремль. «Какое страшное зрелище! Эго они
сами поджигают. Какая решимость!»
Последняя — одиннадцатая — картина оперы изобра-
жает отступление французской армии по Смоленской
дороге. Лютая метель. Партизанский отряд нападает на
французскую колонну. Кутузов обращается к армии,
к партизанам, к русскому народу: «Россия не забудет
вас! Слава народу русскому!»
Когда я писал эти картины, я вспоминал слова Тол-
стого: «Для того, чтобы произведение было хорошо, надо
любить в нем главную, основную мысль. Так, в «Войне
и мире» я любил мысль народную...»
Особое место в опере занимает восьмая картина —
Наполеон на Шевардинском редуте во время Бородин-
ского сражения. Один за другим появляются адъютанты
с поля боя — «русские держатся на своих местах и про-
изводят адский огонь». Все вестники просят подкрепле-
ний. Постепенно Наполеон мрачнеет: «Не то, совсем не
то, что было в прежних сражениях. Войска те же, гене-
ралы те же, я сам тот же, даже гораздно опытней. Но
почему же страшный взмах моей руки не дает победы?»
Эта картина, переносящая нас в стан неприятеля, напи-
сана другим музыкальным языком, нежели остальные.
Недавно мною закончена в клавире кантата для соли-
стов, хора и оркестра — «Баллада о мальчике, оставшем-
ся неизвестным», на текст Павла Антокольского, появив-
шийся в газете «Литература и искусство» несколько
месяцев тому назад. Баллада повествует о вторжении
немцев в небольшой советский городок, о мальчике, у ко-
торого фашисты убили мать и разорили дом. Мальчик
бежит оттуда, но, когда немцам приходится, отступая,
очистить город, он первый прокрадывается обратно и, вы-
следив автомобиль с немецкими генералами, бросает
в него гранату. Машина вместе с немцами взлетает на
воздух. Неизвестно, остался ли мальчик жив, неизвестно
даже его имя, но сказка о смелом ребенке «шла по ты-
лам и по фронтам» и звала на подвиги. Я стремился, что-
бы музыка все время близко следовала за текстом, и,
таким образом, кантата получилась не медлительно-
величественной, типа старинных кантат, а стремительной
и драматичной.
Мною написан также ряд песен: «Клятва танкиста»,
«Подруга бойца», «Фриц», «Сын Кабарды» и «Любовь
воина». Из фортепианных произведений я закончил седь-
мую сонату в трех частях и шесть концертных пьес —
контраданс, гавот, интермеццо и три вальса.
316
Написал я также музыку к фильмам «Котовский»
и «Партизаны в степях Украины». В основу музыки
к последней картине легла моя симфоническая сюита
«1941 год», частично же использован украинский фольк-
лор. Сделан ряд эскизов к двухсерийному историческому
фильму «Иван Грозный», который ставит Сергей Эйзен-
штейн. Главную часть этой работы предстоит сделать
в 1943 году, в котором я собираюсь написать несколько
сочинений крупной формы,
7 января 1943 г.
Н. Хмелев
^РУССКИЕ ЛЮДИ»
НА СЦЕНЕ МХАТ
...Несколько дней назад я расстался с Владимиром
Ивановичем Немирович-Данченко. К нему я ездил для
обсуждения важнейших задач и ближайших творческих
перспектив Художественного театра. В одной из бесед
Владимир Иванович остановился на событиях Великой
Отечественной войны.
Наша священная война свела всех людей вместе,
ближе, чем когда бы то ни было. Родились новые мысли,
новые чувства, поступки. Это явление, мимо которого
нельзя пройти гражданину и художнику.
Русская сцена в прошлом была небогата социальными
идеями. Революция изменила путь нашего театра. Новый
грандиозный сдвиг в творческую и общественную жизнь
людей советского искусства вносят сейчас события вой-
ны, которую ведет наш народ с фашизмом. Коллектив
МХАТ стремится, чтобы этот сдвиг в искусстве нашел
органическое выражение в его ближайших спектаклях.
События этих месяцев и дней вносят много принципи-
ально нового в творческую работу режиссера и актера.
Атмосфера сценической жизни должна быть всесторонне
углублена и осмыслена людьми нашего театра. Работник
искусства не имеет права отгораживаться от жизни. На-
до открыть все форточки, чтобы сама жизнь освежала
наше творчество.
317
Владимир Иванович подчеркнул, что он как особенно
положительное явление выделяет пьесу К. Симонова
«Русские люди», над которой сейчас работает Художест-
венный театр.
— В пьесе Симонова,— говорил Немирович-Данчен-
ко,— наряду с ее высоким политическим звучанием есть
одна важная черта — это ее особая поэтичность. В ней
есть «второй план», то есть то, что в людях внешне не-
приметно, что обусловлено их внутренней жизнью и фак-
тически определяет их характеры, их полные благород-
ства и силы поступки.
Именно на раскрытие этого второго плана —на про-
чтение подтекста обращал наше внимание Владимир
Иванович.
Спектакль «Русские люди» Художественный теагр
готовит к 25-й годовщине Великого Октября. В суровые
дни, которые переживает наша Родина, значение «Рус-
ских людей» для искусства трудно переоценить. Не ли-
шенная отдельных шероховатостей, эта пьеса необычайно
сильна своим благородным патриотическим духом. Она
учит презрению к смерти, ненависти к врагу, стойкости
и мужеству.
«Десять ран прими, а стой!» — этими мужественными
словами напутствует сейчас советский народ своих герои-
ческих бойцов и командиров. Именно в этих словах —
основное в трактовке спектакля. Чувство гордости и удов-
летворения испытывает советский артист, воплощающий
в сценических образах патриотизм, благородство, отвагу
советских людей. В этом отношении особенно интересной
и увлекательной для театра является работа над образом
начштаба Васина. Этот человек —- весь в короткой, пол-
ной внутренней гордости предсмертной фразе «Слава
русскому оружию!» — фразе, дающей исчерпывающую
характеристику кристально чистому моральному облику
русского воина. Такой народ непобедим, и жить ему в ве-
ках, овеянному легендарной славой!
Спектакль «Русские люди» — это наш ответ, совет-
ских художников, борющихся оружием искусства с кро-
вавым фашизмом. Мы хотим, чтобы наш новый спектакль
воспитал в советских патриотах еще большее чувство
жгучей, непримиримой ненависти к чудовищам, замыс-
лившим отнять счастье и радость у нашего народа.
— Передайте коллективу,— говорил мне на прощанье
В. И. Немирович-Данченко,—что сейчас, как никогда,
313
возросла роль искусства. Искусство сейчас не может тер-
петь компромиссов. Оно должно учить людей ненавидеть
темные и грозные силы фашизма, угрожающие человече-
ству и его культуре.
29 августа 1942 г.
С. Эйзенштейн
БЫЛО БЫ НЕМЫСЛИМО ЖИТЬ1
...Поезд идет вперед и вперед...
Решением правительства центр кинопроизводства из
Москвы переводился в глубь страны, на восток.
Достаточно было того, чтобы наши фильмы горели
внутренним энтузиазмом, пламенем чувств, огнем свя-
щенной ненависти. Не стоило подвергать еще и хруп-
кое целлулоидное существо действию зажигательных
бомб...
Поезд движется медленно, и времени для размышле-
ния более чем достаточно.
Думали, конечно, о кино.
С первых же дней войны поток короткометражек,
более страстных, чем планомерных, более броских, чем
продуманных, летел навстречу врагу. Как трассирующие
пули навстречу вражеским бомбардировщикам.
Кто помнит кратковременный световой росчерк раке-
ты, бросавшейся навстречу самолетам, или мгновенность
ослепительного мазка луча прожектора по черному бар-
хату небосклона в страшную пору ночного налета?
Так вряд ли кто вспомнит эти первые закрепленные
на пленке вспышки творческого гнева в ответ на подло-
сти врага.
Но свое мгновенное действие оказывает и ракета,
и трассирующая пуля, и луч прожектора, прорезываю-
щий ночную тьму...
С удивлением еще и еще раз поражаемся необъятно-
сти собственной страны: мы проехали территорию по
1 Воспоминания хранятся в семье С. М. Эйзенштейна.— Ред.
319
Крайней мере шести Германий и с добрый десяток Румы-
ний.
Вот прошла подмосковная полоса. Фугасами изрыты
окрестности: не допущенные до Москвы самолеты не-
приятеля в ярости бросали бомбы вокруг Москвы — на
деревни и поселки, на шоссейные дороги и поезда.
Рядом на путях промелькнули вагоны, разбитые бом-
бами в щепки. На многих из них знак неприкосновенного
Красного Креста...
Достаточно одного фугаса по нашему поезду, и... го-
ловы кинематографии не станет.
Тонкие металлические стенки нашего четырнадцати-
дневного подвижного жилища обнимают почти всех тех,
с кем связана почти вся история нашего кино.
Вот на маленькой станции мелькнул с чайником Пу-
довкин. Вот режиссеры Александров и Петров помогают
нагружать продуктами вагон-ресторан, чтобы не отвле-
кать железнодорожников, чья энергия нужна была воен-
ным делам. Мы, пассажиры, стараемся помогать своему
поезду.
Не уступают нам в энтузиазме и почтенные ученые,
переезжавшие на нашем поезде вместе с частью Акаде-
мии наук. Вот два из них — крупнейший почвовед Пря-
нишников и один из лучших знатоков истории России
Готье — бережно передают друг другу тушу барана.
Предстояла раздача обедов из вагона-ресторана. Надо
было торопиться.
За справедливостью раздачи наблюдает Любовь Ор-
лова. Обеды приобретали характер пикника...
Еле-еле поспешаю со своей порцией хлебов: громад-
ные и округлые, они все время стараются выскользнуть
один из-под другого, и я чувствую себя эквилибристом,
перескакивая с ними в руках через рельсы.
Никогда прежде не предполагал за собой столько не-
раскрытых способностей!
В одну из ночей на маленькой промежуточной стан-
ции, где тоже все заняты срочной военной работой, рас-
кинулась через путь странная цепь. Из рук в руки пере-
летают ведра: наш поезд самоснабжался водой. И в ночи
звездами блестели золотые точки на пиджаках звеньев
этой цепи: в ней не было ни одного человека, чья грудь
не была бы украшена орденами — Ленина, Трудового
Красного Знамени, «Знак Почета», полученными в тече-
ние двадцати лет существования нашей кинематографии...
320
Поезд осторожно выходит из зоны действия и обстре-
ла немецких самолетов. Проходит по кольцу полного
затмения, к которому мы привыкли в Москве за месяцы
войны,
И вдруг он подкатывает к залитому светом вокзалу,
вне сферы воздействия воздушных пиратов.
Мы бросаемся к окнам и с трудом верим глазам: так
привыкли москвичи и ленинградцы к тому, что в сумраке
ночи бессветны окна. Для нас светящиеся окна этой
встречной маленькой станции — это провозвестники тех
радостных огней, которыми зальется Москва в дни пра-
зднования победы над врагом.
Вот пролетели волжские города.
Вот плавно под нами прокатились воды самой Волги.
Вот зябкая осень начинается сменяться теплой по-
годой
Уже исчезает снег. Расстилаются бесконечные степи.
Появляются пески и пустыни, чтобы уступить место цве-
тущим равнинам и полям, отвоеванным рукою человека
у суровой природы.
Остроконечные шапки и минареты татарских и баш-
кирских городов и затерянные в пространстве крошечные
степные станции уступают место восточному колориту.
Бесчисленные верблюды безразлично-ленивым взгля-
дом следят за нашим поездом.
Ослики с поклажей трусят вдоль путей.
Казахи, узбеки, туркмены...
Но вот мы и приехали. Забываешь тяжелое чувство
отъезда и внезапно начинаешь себя чувствовать пио-
нером.
Название будущего советского киногорода — Алма-
Ата.
Алма-Ата дословно значит — «отец яблок».
Название не случайно...
Столько яблок, как здесь, я ни в жизни, ни в снах
своих никогда не встречал.
Красные и желтые, зеленые и оранжевые, громадные
и маленькие, сладкие и кислые, всех оттенков вкуса, цве-
та, аромата, они затопили собой рынки, магазины, обе-
денные столы, сумки хозяек.
Но яблоки здесь не только фруктовые — они еще, по-
жалуй, и символ богатства и плодородия этой части Со-
ветского Союза, одной из богатейших союзных республик
нашего великого Союза — Казахстана.
11 Заказ 676
321
Природа и климат столицы Казахстана великолепны.
Количество солнечных дней огромно.
Воздух прозрачен. Солнце ярко.
Вот куда мы приехали.
Было бы немыслимо жить.
Было бы невозможно существовать.
Было бы стыдно и оскорбительно творить и работать
в таком далеком тылу,
если бы мы не знали, что нам поручено два дела:
во-первых, выпускать, как снаряд за снарядом, карти-
ну за картиной, которыми бить по врагу так же сокруши-
тельно, как танком или самолетом;
во-вторых, сберечь достижения культуры кинемато-
графии от того вихря уничтожения, которым шли по ши-
рокому полю нашей страны фашистские интервенты.
В Пскове и Новгороде погибли неповторимые фрески
XIII и XIV веков.
Под Ленинградом — дворцы и фонтаны XVIII века.
Около Москвы — соборы и музеи XIX века.
На Днепре — чудо XX века — Днепрогэс.
Почти вся европейская часть страны была покрыта
развалинами и пепелищами...
Один из громадных многочисленных кинотеатров
и великолепное здание Дворца культуры в Алма-Ате
переоборудуются в киностудию.
Лихорадочно работаем над подготовкой новых картин.
На смену короткометражным агиткам первых дней
и месяцев выпускаются полновесные кинокартины, темой
своей несущие уже не отдельный эпизод, отдельный слу-
чай, отдельную деталь из великой нечеловеческой борь-
бы, но относительно стройную систему образов людей и
человеческих судеб, связавших себя с войной и борьбой.
Начали выходить картины, говорящие об обороне
наших героических городов. Первая из них была посвя-
щена Ленинграду1. Ее тема — героический труд в тылу
для фронта. Так же вели себя советские люди на заводах
Ростова, Ворошиловграда, Сталинграда.
...Юноша и девушка в порыве первой любви мчатся
на грузовике к теплому уголку будущей мирной семейной
жизни.
Они соскакивают с грузовика. Бегом заворачивают
в свой переулок. Не дом — куча развалин перед ними.
1 Автор имеет в виду кинокартину «Непобедимые». Режиссеры
С. Герасимов, М. Калатозов.— Ред.
322
Помятая консервная банка, вытащенная из-под обломков
родного дома. Дальний вид величественной Невы сквозь
пролом стены.
Так жмут друг другу руки те, кого соединяет не толь-
ко любовь друг к другу, но и общая ненависть к врагу.
И над всем высится могучий неумирающий торс
бессмертного Ленинграда, истекающего человеческой
кровью, опаленного пожарами, в зияющих ранах взрывов
и обстрела, но неутомимого в сопротивлении и борьбе.
Сколько таких домов, сколько таких переулков,
сколько таких развалин, сколько таких улиц и городов
знала в те огненные годы наша Родина!
Сколько таких судеб юношей и девушек знала тогда
наша страна!
Память о них и образы их нес экран и донесет до бу-
дущих поколений.
Другой фильм рассказывал о партизанах1. В нем бы-
ла запечатлена трагедия тех, кто своими руками создавал
из дикой природы, из отсталых городишек мощные ги-
ганты техники, образцовые города, из разрозненных
людских единиц — мужественные творческие коллективы
созидателей новой жизни.
И вот они сами, лишенные крова, вынуждены увести
этих людей в леса и болота, в обстановку смерти и беспо-
щадной борьбы. Сами вынуждены были подкладывать
динамит под ими же созданные электростанции, заводы,
фабрики, чтобы не отдать их врагу.
Так из фильмов, посвященных отдельным фактам, эпи-
зодам, случайностям войны, постепенно вырастали филь-
мы больших народных и человеческих тем. Совершенно так
же, как день за днем росла, обогащалась опытом, обуча-
лась в борьбе наша Красная Армия. Как лаврами бессмер-
тия покрывалась память о тех, кто лег под Сталинградом.
Примечательной эта война была тем, что в ней, как
ни в одной, пожалуй, войне на протяжении истории, дело
ее завершения шло так неразрывно с новым, послевоен-
ным устройством мира.
И как бы вторя этому, и кинематография, да и искус-
ство наше вообще не оставляли без внимания, но всяче-
ски выдвигали в своей работе и исторические, и фило-
софские, и общечеловеческие темы, не только по патрио-
тическому духу борьбы совпадающие с темами дня, как,
1 Речь идет о кинофильме «Секретарь райкома». Режиссер
И. Пырьев.— Ред.
11* 323
скажем, темы становления Российского государства
и прошлое победоносной борьбы за несокрушимость его,
но и темы, шедшие дальше этого, к более широким обоб-
щениям— к жизнеизображению гигантов мысли и дейст-
вия прошлого.
Поэтому не удивительно и не странно, что в самый
разгар Отечественной войны я начал работать над филь-
мом «Иван Грозный», посвященным не воспроизведению
событий военных лет, но как бы в историческом зеркале,
жившем теми же темами, вечными и неизменными в серд-
цах всех честных и героических народов,— темами устро-
ения своей сильной и самобытной Родины, страшной для
всех, кто посмеет посягнуть на священные ее рубежи.
Постановка такой большой картины в военное время
влекла за собой огромные трудности.
Нелегко было снимать фильм о собирателе Русской
земли вдали от Москвы — центра его замечательной го-
сударственной деятельности.
Создавать фильм, не прикасаясь даже к земле, по
которой ступал великий создатель мощи Русского госу-
дарства.
Вне окружения храмов и зданий, среди которых дви-
галась его властная, согбенная фигура.
Почти безвыездно трудились артисты Н. Черкасов и
М. Жаров над образами царя Ивана и Малюты Скурато-
ва. Из Ташкента приехал народный артист А. Бучма, иг-
равший старого Басманова. Из Москвы — А. Абрикосов
(митрополит Филипп). Федьку Басманова играл Михаил
Кузнецов. Владимира Старицкого — Павел Кадочников.
Коллектив фильма, несмотря на все радушие и госте-
приимность солнечного Казахстана, стремился планово
закончить в Алма-Ате съемки первой серии фильма, что-
бы скорее вернуться к местам, овеянным памятью героя
фильма,— в Москву.
Работая над темой далекого прошлого, все мы жили
одной жизнью со всей страной. Свой вклад в общенарод-
ное дело мы видели в том, чтобы всю свою любовь, все свои
мечты и всю свою энергию вложить в то дело, которое
нам было поручено: показать на экране прошлое нашей
страны и образ того великого человека, который горячо
любил свое государство и ревностно отдавал ему свои
силы, ум и волю.
Правдой прошлого мы служили правому делу совре-
менности.
СТАЛИНГРАД
ЗАЩИЩАЛА
ВСЯ СТРАНА
Советский народ понимал, что у стен Сталин-
града решается судьба Родины, что героическая
оборона волжских рубежей требует новых усилий
от тружеников тыла, требует от каждого еще
большей самоотверженности, воли, дисциплины...
«Правда» писала в передовой статье 20 сентября
1942 года: «С мыслью о Сталинграде становятся
сталевары к мартеновским печам. С мыслью
о Сталинграде точат снаряды, собирают само-
леты, монтируют танки рабочие и работницы во-
енных заводов... В борьбе за Сталинград наш
народ работает и будет работать с возрастающей
энергией, чтобы помочь славным защитникам
Сталинграда». И победа пришла! Пришел тот
долгожданный день, когда Совинформбюро сооб-
щило: «2 февраля 1943 года историческое сраже-
ние под Сталинградом закончилось полной побе-
дой наших войск...»
Сталинградская победа, которая внесла ог-
ромный вклад в достижение коренного перелома
в Великой Отечественной и всей второй мировой
войне,— результат массового героизма советских
людей на. фронте и в тылу. Так оценивалась Ста-
линградская победа в день ее свершения. Так
оценивается она сегодня, спустя тридцать лет.
Так будет оцениваться она в веках!

А. Горегляд
ЗАВОД-ВОИН
...Этот город, который защищала вся страна, с первых
лет Советской власти стал для нашего народа олицетво-
рением его революционной и трудовой славы. В легендах
и песнях остался жить подвиг отцов и старших братьев.
Это они сдержали и разгромили белогвардейские полчи-
ща под красным Царицыном. Позднее вместе с ветера-
нами октябрьских боев возвеличили славу этого города
и люди моего поколения. Сколько сил, труда было здесь
вложено, когда возводился первенец социалистической
индустрии — завод-гигант с проектной мощностью
144 трактора в сутки! В самый короткий срок люди, при-
шедшие в основном из деревни и не видевшие трактора
в глаза, освоили новую технику, перекрыли проектную
мощность предприятия и в сутки стали выпускать более
двухсот машин. Еще до войны Сталинградский трактор-
ный был своеобразной академией кадров передового
машиностроения, освоил массовый выпуск прославлен-
ных «тридцатьчетверок» по всему технологическому цик-
лу, а также сложнейших дизелей к ним, артиллерийских
тягачей, снарядов...
В первые дни фашистского нашествия тракторо-
строители как само собой разумеющуюся восприняли
весть о необходимости своей «переквалификации» в тан-
костроителей. Все для фронта! Как же иначе? Преодо-
левая трудности в освоении танков и дизелей к ним, кол-
лектив завода уже в 1941 году обеспечил поставку
фронту танков, участвующих в отражении врага от Мо-
сквы. В феврале 1942 года завод и многие работники
были награждены орденами Советского Союза. А вот
когда в начале 1942 года Государственный Комитет Обо-
роны поручил сталинградцам выпустить к предстоящему
А. А. Горегляд в годы Великой Отечественной войны был заме-
стителем наркома танковой промышленности СССР, а в дни Сталин-
градской эпопеи возглавлял по совместительству коллектив тракторо-
строителей города-героя. Ныне — первый заместитель Председателя
Госплана СССР.
327
севу довольно крупную партию тракторов, то в первое
время на заводе мало кто не усомнился, правильно ли
понято постановление. Настолько неожиданным было
оно в дни, когда армия позарез нуждалась в танках.
Конечно, все было правильно: сеять тоже нужно Делали
эти тракторы с таким же энтузиазмом, как и фронтовые
заказы. К весне полторы тысячи машин отправили в вос-
точные районы страны.
В конце лета 1942 года фашисты прорвались к Ста-
линграду, Вечером 23 августа их танки и колонна мото-
пехоты появились у стен тракторного завода.
Не дрогнули рабочие, оказавшись лицом к лицу
с коричневым воинством. Истребительный батальон,
сформированный из бывших комсомольцев-семитысячни-
ков и участников обороны Царицына, вступил в бой с ок-
купантами. Прямо из сборочного цеха шли в сражение
танки. Только что изготовленные тягачи забирали на со-
седнем заводе пушки и вывозили их на огневые позиции.
Начальник отдела тов. Штеренбер! и заведующий скла-
дом боеприпасов тов. Приходько организовали сотни
людей, которые доставляли боеприпасы защитникам,
снаряжали пулеметные диски, оснащали сошками танко-
вые пулеметы, Тем временем другие рабочие вывозили
на тягачах, а то и выносили бронелисты, бронекорпуса,
бронеколпаки, строили из них баррикады, танковые пре-
грады, укрепленные огневые точки...
Огнем десятков танков, пушек и пулеметов с экипа-
жами и расчетами, состоявшими из рабочих завода,
а также огнем автоматчиков и других предприятий нем-
цев удалось остановить и даже несколько оттеснить,
и они окопались. В этом первом бою геройски погибли
кадровые тракторозаводцы тт. Кондратьев, Иванов, Ви-
чугов, Симонов, Буряк, молодой токарь Ильичев, комсо-
молец Городков. Не удалось гитлеровцам с ходу взять
тракторный и ворваться с севера в Сталинград,
Из окон заводоуправления были хорошо видны вра-
жеские окопы. Огонь по ним вели прямо с территории
предприятия. А в цехах не прекращалась работа. Завод
по-прежнему выпускал танки и ремонтировал те из них,
которые доставлялись прямо с передовой, Их исключи-
тельно быстро восстанавливали, заправляли горючим,
боекомплектом и снова провожали в бой
Поначалу немцы обильно засыпали территорию лис-
товками, в которых призывали сохранить завод, механиз-
328

мы, горючее до их прихода. Об этом же думали и рабо-
чие, которые решили, не считаясь ни с какой опасностью,
сохранить свой родной завод. Не для оккупантов, разу-
меется, а для своей родной армии, которая сражалась
здесь за каждую пядь земли.
Видя, что тракторостроители глухи на предложения
сдать завод, фашисты начали с остервенением его бом-
бить и обстреливать. Были дни, когда на территории од-
новременно возникало до двадцати очагов пожаров.
Рабочие сразу же тушили их и приступали к расчистке
завалов, а руководители завода и цехов прикидывали,
как быстрее восстановить разрушенное.
Враг поджег бак с горючим. Черный дым с пламенем
взмыл вверх. Это отличный ориентир для гитлеровских
летчиков и артиллеристов. А главное, огонь вот-вот пе-
рекинется на соседние здания. И тогда под обстрелом,
почти по грудь в нефти бойцы пожарной охраны тт. Чек-
менев, Шурухин, Ствольщик, Гринченко и Шпаков пяти-
пудовыми мешками с песком заделывают пробоину. На
героях обгорела одежда, сами они получили сильные ожо-
ги, но не ушли до тех пор, пока пожар не был потушен.
Если из зоны обстрела еще можно вывезти ценное
оборудование цехов в более безопасное место, то этого
не сделаешь, когда снаряды накрывают заводскую ТЭЦ.
А не будет электроэнергии — встанет завод, замрут мощ-
ные насосы, подающие воду из Волги. После очередно-
го артналета немцы повредили два котла теплоэлектро-
централи. Но завод не встал. Буквально через два
часа в строй вступили два других котла. А в один
из моментов, когда ТЭЦ не могла дать воды, выру-
чил нас заранее смонтированный на понтоне двигатель.
Пятьсот кубометров воды в час гнал он на нужды за-
вода.
Подобная предусмотрительность не раз сослужила
добрую службу. Каждый знал, что он будет делать в са-
мых сложных ситуациях. Слова «нет», «невозможно»
совершенно исчезли из обращения, если речь шла о по-
мощи танкистам, артиллеристам, саперам. Необходимо —
значит, должно быть сделано.
Помню такой случай. Бомбы повредили цехи, где на-
чальниками были тт. Вехов и Равинский. Мостовые кра-
ны вышли из строя. А в это время доставили танки,
требующие серьезного ремонта. Их втащили в цех, разыс-
кали подвижной кран «Мориц». Но и он оказался неис-
330
правным. Тогда ломами, рычагами под команду: «Раз-
два, нажмем!» — разобрали тяжелые машины и отремон-
тировали их.
Или совсем вроде бы «мелочи»: на заводе не
оказалось спичек, мыла. Тогда работники нашей лабо-
ратории организовали изготовление их у себя.
У меня сохранилась карта-схема завода военной поры.
Цветными знаками отмечены на ней места, пораженные
бомбами и тяжелыми снарядами. В глазах пестрит от
обилия знаков.
В октябре 1942-го тракторостроители были вынужде-
ны покинуть родной завод. Часть их уехала работать на
другие, родственные предприятия, чтобы продолжать
выпускать танки на востоке страны.
Как только отгремели последние залпы величайшей
в истории битвы на Волге, правительство уже в начале
1943 года приняло постановление о восстановлении Ста-
линградского тракторного завода. На руины и пепелища
предприятия стали собираться его ветераны. Среди пер-
вых были Борис Ткачев, Никита Просвиров, назначен-
ный директором, Лаврентий Макоед, главный инженер,
парторг ЦК партии Александр Шапошников, Валентин
Семенов, а за ними сотни, а потом и тысячи рабочих.
И здесь у исковерканных металлоконструкций и завалов
щебня тракторозаводцы поклялись, что не только вос-
становят гигант индустрии, но и будут помогать фронту
громить отступающего врага.
Уже в июле 1943-го дала энергию восстановленная
заводская ТЭЦ. А вскоре из вновь возведенных цехов от-
правили на запад участвовавшие в боях за город-герой
отремонтированные танки с надписью на башне: «Ответ
Сталинграда!»
1970 г.
ДЛЯ ГЕРОЕВ-
СТАЛИНГРАДЦЕВ
Лицевые счета сверхплановой продукции. С мыслью
о фронте, о доблестных воинах Красной Армии, громя-
щих фашистскую нечисть под Сталинградом и на Цент-
ральном фронте, работают в эти дни бойцы тыла. Тру-
дом своим они помогают наступающей Красной Армии.
331
Трудом своим они приближают час победы над разбой-
ничьей гитлеровской армией.
В дни, когда кровавый враг, очертя голову, рвался
к славной волжской твердыне, на уральском заводе
родилась замечательная инициатива. Передовые рабо-
чие завода предложили открыть лицевые счета и запи-
сывать в них сверхплановую продукцию, выпущенную
ими. Делом чести каждого патриота стало ежедневно
пополнять свой лицевой счет, систематически давать
продукцию сверх любых, даже самых высоких заданий.
И, взглянув на лицевой счет рабочего, мы теперь видим,
что он сделал за эти месяцы для фронта, видим, в какое
количество продукции воплотился его самоотверженный
труд. Лицевые счета обеспечивают широкую гласность
в соревновании рабочих за выпуск сверхплановой про-
дукции для фронта.
Молодые сборщицы Тася Зотова, Зина Щербачева
и Валя Сокина ежедневно записывают в свой лицевой
счет по 150—200 сверхплановых изделий. Они намного
перевыполняют норму. Таких рабочих на заводе очень
много, число их растет с каждым днем. Общий трудовой
подъем, общее стремление всеми силами помочь слав-
ным героям Красной Армии каждодневно сказываются
на росте передовиков производства. Даже молодые, не
обладающие опытом рабочие стремятся не отставать от
кадровиков, стремятся во что бы то ни стало открыть
свои лицевые счета.
Когда жестянщику Виктору Попову поручили новую
для него операцию — окантовку конусов, он освоил нор-
му, но перевыполнить ее не сумел. Но вот соседи по цеху
открыли свои лицевые счета. Разве мог остаться в сторо-
не молодой патриот? Он упорно, настойчиво добивался
успеха, постепенно повышая свою выработку. Успех был
завоеван. Теперь Виктор Попов ежесменно записывает
в свой лицевой счет по 100—ПО сверхплановых деталей.
Электросварщица Зубова прилагала много сил, что-
бы дать сверхплановую продукцию, чтобы открыть свой
счет, но ей не удавалось это. Тогда мастер Ильм при-
шел на помощь работнице. Он учил ее настраивать
электроды, предотвращать пережоги, работать без бра-
ка. Зубова при активной помощи мастера открыла свой
лицевой счет и за десять дней записала в него 1245
сверхплановых деталей.
Мастера, инженеры не производят деталей, у них нет
332
своего счета. Но они стремятся подтянуть всех рабочих
до уровня передовиков, добиваются, чтобы их лицевые
счета заполнялись все большими цифрами сверхпла-
новой продукции. В этом выражается их вклад в благо-
родное дело помощи героям-сталинградцам. Инженеры,
техники, командиры производства деятельно помогают
рабочим выполнять свои социалистические обязательст-
ва и с каждым днем увеличивать лицевые счета.
На заводе проведено немало организационно-техни-
ческих мер, укрепляющих производство, создающих
предпосылки для роста выработки. Так, когда клепаль-
щики открыли свои лицевые счета, они потребовали,
чтобы руководители цеха лучше организовали труд. Те-
перь на участке приведены в порядок наковальни, по-
ставлен новый верстак, создано свое инструментальное
хозяйство. Это сказалось на производительности труда:
бригады клепальщиков дают сверх задания сотни де-
талей.
Рабочие стали более непримиримо относиться к поте-
рям времени. «Не потерпим простоев,— говорят передо-
вые люди завода,— мы хотим производительно трудиться
для разгрома врага!» И в цехе, где начальником
т. Самусьев, командиры производства создали запасной
фронт работы. Каждый участок, каждый рабочий в слу-
чае простоя немедленно получает другое, равноценное
задание. Не доставили, скажем, на сварочный участок
кислород. Рабочих с газосварки тотчас же переводят на
электросварку. Не подали на сборку необходимых дета-
лей— людей немедленно переводят на сборку арматуры.
Более трети всех рабочих предприятия открыли свои
лицевые счета. За ними, за передовиками производства,
тянутся все остальные члены коллектива. И завод доби-
вается хороших показателей, перевыполняет месячную
программу. Недавно доблестный труд славных патрио-
тов увенчался новой победой: годовая программа вы-
полнена досрочно.
Люди завода добросовестно выполняют свой граж-
данский долг перед Родиной, перед фронтом. Их
лицевые счета дополнительной продукции для наступаю-
щей Красной Армии фиксируют доблестный стаханов-
ский труд, наглядно показывают, что каждый сделал се-
годня для фронта.
Почин коллектива подхвачен стахановцами многих
предприятий Урала, Сибири, Волги, других районов на-
333
шей страны. Растут столбцы цифр в лицевых счетах
славных производственников. Растет поток сверхплано-
вой боевой продукции для Красной Армии. Наступле-
нием в труде работники промышленности помогают бой-
цам фронта.
5 декабря 1942 г.
Ф. Генов
ВО ИМЯ СТАЛИНГРАДА
В ясный солнечный день уходили они с завода.
В тишине предосеннего дня слышны были далекие ору-
дийные раскаты, как грозовая туча, на западе подни-
мался дым пожарищ, за рекой и в пригородах загора-
лись дома, разрушенные и сожженные ночью фашистски-
ми стервятниками.
Ветров отдал этому заводу 15 лучших лет своей
жизни. В этих цехах он вырос, возмужал, стал масте-
ром, здесь, в этих стенах, его принимали в партию.
Там, за черной тучей, на горизонте в злобной ярости
мечется враг. У Ветрова захватывает дыхание, и руки
невольно сжимаются в кулаки. Великим огнем рожда-
лась ненависть в его сердце. С этой ненавистью он и по-
кинул родной свой город. Кинув последний взгляд на
кирпичные приземистые здания, он сквозь зубы медлен-
но процедил:
— Мы еще вернемся... вернемся, черт возьми!
Через месяц они прибыли в город Н. Началась новая
жизнь. Ненависть помогала жить и работать, переносить
лишения и побеждать, казалось бы, непреодолимые
препятствия.
Иногда Григорию Алексеевичу Ветрову бывало не-
легко. При бомбежке он был ранен, нога еще болела
и плохо слушалась, но он день и ночь работал на мон-
таже оборудования. Он и его товарищи горели одной
мыслью, одним желанием — как можно скорее возродить
свой завод.
И вот заработали станки, зашумели сверла, засту-
334
чали молотки, и завод имени Петровского снова начал
выпускать продукцию, в которой нуждался фронт.
Не так давно заводу было дано ответственное зада-
ние— освоить один вид вооружения, который срочно
требовался защитникам Сталинграда. Выполнение этого
заказа поручили цеху, в котором работал Григорий
Алексеевич.
В цехе не было ни чертежей, ни приспособлений, ни
инструмента. Все это надо было делать своими руками,
доходить до всего своим умом.
Но они ведь должны делать для Сталинграда! Не-
бывалое волнение наступило в коллективе. Посыпались
предложения, бригады вставали на фронтовые вахты,
рабочие вызывали друг друга на социалистическое со-
ревнование. Ни за один заказ цех не дрался с таким
воодушевлением.
На решающих участках встали лучшие люди. Вся
механическая обработка, например, легла на плечи Вет-
рова. На сборку встал лучший слесарь — кандидат пар-
тии Загребельный. Другие коммунисты также возглави-
ли ответственные участки.
Победа давалась в ожесточенной борьбе. Особенно
тяжело было Ветрову. Не хватало станков, мало было
квалифицированных фрезеровщиков, строгальщиков.
Однажды ночью Ветров пришел к начальнику цеха.
Он тяжело опустился на скамью перед столом начальни-
ка и несколько минут молчал.
— Ну, как? — спросил начальник.
— Ничего не выходит,—мрачно сказал Ветров.
— Что не выходит?
— Все не выходит. Сто шестьдесят девятая деталь
совсем встала. Работать не на чем, рабочих не хватает.
И с большой горечью Ветров начал перечислять
узкие места. Их было много, так много, что они казались
непреодолимыми. Та же деталь, 169-я. Она была очень
трудоемка и требовала нескольких строгальных станков,
а строгальные станки и так перегружены.
Начальник цеха знал, что Ветров не спал несколько
ночей, что последнюю неделю он совсем не выходил из
цеха, что по ночам он сам встает к станкам, где не хва-
тало рабочих. И, тронув мастера за рукав, он сказал,
как говорят хорошему, близкому товарищу:
— Гриша, а помнишь...
И он заговорил о родном городе, о последних днях
335
родного завода, о клятве, какую они дали перед уходом
с завода.
От начальника Ветров ушел обратно в цех. На сле-
дующий день он явился с новой схемой прохождения
деталей. 169-я была перенесена со строгальных на фре-
зерные станки, и это позволило увеличить производи-
тельность труда в семь раз.
Все это было только эпизодом одной общей героиче-
ской борьбы. Так же самоотверженно работали десятки
других людей, так работали все, начиная от начальника
цеха и кончая самым молодым слесарем.
Вот перед нами сидит Аркадий Загребельный, моло-
дой улыбающий парень. Он один вывозил всю сборку.
-- Сколько же часов в день вы работали?
Загребельный немного смущается:
— Сколько надо было, столько и работал.
А работал Загребельный так: 60 часов без перерыва,
а потом двенадцать часов отдыха, потом опять 60 часов
у станка и двенадцать .часов перерыв. И так длилось
в продолжение почти трех недель, пока все трудности
освоения не остались позади.
И вот сейчас, когда цех прочно вошел в график и
выпускает изделий с каждым днем все больше и больше,
люди вспоминают дни освоения с улыбкой. А когда им
говорят о пережитых трудностях, они объясняют:
— Так мы ж боремся за Сталинград!
24 октября 1942 г.
И. Меньшиков
НА РОДИНЕ
ГЕНЕРАЛА-ГЕРОЯ
В ночной час, когда войска генерал-майора Родимце-
ва успешно вели бои с немцами в Сталинграде, на ро-
дине генерала, в оренбургских степях, бушевал снежный
буран. Жгучими плетьми ветер хлестал спины девушек,
идущих за обозом. Седыми космами струился снег по
дорогам, темнеющим в ночи, но уже видны были вдалеке
336
огоньки элеватора, и, оборяюще понукая лошадей, по-
могая им на взгорках, девушки вели обоз все дальше
и дальше.
— Погодушка,— произносили они спекшимися от
стужи губами.—Не вернемся, Соня, не успеем...
Они с надеждой смотрели на своего вожака, но Соня
Фролова только хмурила свои густые брови, прикрики-
вала на лошадей и по-прежнему упрямо шагала вперед.
— Хлопцам бы рассказать, как вы плакуетесь. Гарно
бы вышло.
Сухо скрипели полозья саней, все ближе и ближе
светил огонек элеватора.
Отогретые теплом ночлега, взволнованные передан-
ным по радио сообщением Совинформбюро о наступле-
нии наших войск в районе Сталинграда, глубокой ночью
девушки проделали обратный путь до полевого стана.
Пока они одолели эти 25 километров, буран успел стих-
нуть. Над степями, покрытыми белой пеленой, пролился
мягкий свет луны, и молотилка в морозном воздухе
звенела устало и сонно. Три скирда стояли, запорошен-
ные снегом. Люди удивленно посмотрели на подъехав-
ших девушек.
— Вот чертяки,—покачали они головами.— Мы ду-
мали отдохнуть, а вы опя!ь за зерном.
— Да и вам не захочется отдыхать теперь,— много-
значительно улыбнулись девушки, и колхозники
встревоженно обступили их.
Прислонясь спиной к радиатору трактора, Соня Фро-
лова попросила сделать пятиминутный перерыв. Погрев
руки, она вытащила из-за пазухи смятую бумажку
и взволнованно сказала:
— Под Сталинградом. Дывитесь, люди, как воюют
сталинградцы, а ведь среди них и наш земляк генерал
Родимцев.— И бережно разгладив бумажку, девушка
тихо начала: — «В последний час».
Все, чем живет сейчас народ, все, о чем думают
в бессонные, трудные ночи старики и женщины степных,
далеких сел, все это озарили надеждой скупые строки
сообщения Совинформбюро. И дед Коваль, опершись
на вилы, стоит рядом с трактористом, и глаза его за-
стилают слезы.
— Проклятый морозюка! — смущенно оправдывается
он и не выдерживает.— Та нехай их, гадов, усих порас-
стреляют. Усих...
337
Он запоминает все — и количество пленных, и уби-
тых, и километры, пройденные нашими армиями, и не
может сдержать своих чувств.
...На легких санках приехал в село председатель
колхоза Иван Иванович Дедловский.
— Наши войска под Сталинградом перешли в на-
ступление,— говорит он в крайней хате женщине с дву-
мя детьми.— Я знаю, тебе трудно...
Но женщина понимает без слов. Она торопливо оде-
вается и, наказав дочурке посмотреть за малышом,
уходит на молотьбу, прихватив краюху хлеба на завтрак.
Она уходит не одна, все женщины покидают хаты
и вместе с ней идут на полевой стан. Они просят только
одного — повторить им эту весть, которую они так жда-
ли в длинные осенние ночи, полные напряжения, дум
и надежд. Лица их светлеют, становятся задумчивыми,
и, чтобы чем-то выразить то, о чем им хочется сказать
сейчас, они просят трактористку:
— Что ж, Ульяна, газуй, что ли, на радостях.
Смуглая широкоплечая девушка-комсомолка с вели-
чественной фамилией Река подходит к трактору. По-
мужски напруживаясь, она легко поворачивает рукоят-
ку, и мотор, чихнув сизым дымком лигроина, запевает
свою песенку. Шурша и пощелкивая, ремень начинает
свой бег, и снопы скирд исчезают в гудящем зеве моло-
тилки.
Снежная пыль кружится над молотилкой. Мглистый
воздух пронизан мириадами снежных игл. От этого хо-
лода дубеют полушубки девушек, но лица их покрыты
потом, руки, подбрасывающие на высокий омет охапки
соломы, легки и стремительны. Девушкам жарко.
Тяжелой струей льется в бункера молотилки зерно,
покрытое золотистой пыльцой. Широкогубым лотком
Маша Семенюта пересыпает зерно в мешки, и быки,
тяжело поворачивая шеи в скрипучих ярмах, каждые
два часа увозят десятки центнеров зерна к элеватору.
Мороз крепчает с каждым часом, но ни Володя Ко-
быльник, ни Надя Хмеленко, ни Коля Светличный, ни
Шура Храмова или Настенька Коваль не думают о том,
что они ни часу не вздремнули за сутки. Они идут за
обозом, похлопывая по бедрам рукавицами, и если не
поют, то только потому, что трудно петь песни в звонком,
скованном воздухе.
К обеду они возвращаются в село, привезя послед-
338
нюю квитанцию с элеватора. Отпустив волов и лошадей,
они сходятся в правлении.
— Успеем еще отдохнуть,— говорят они председате-
лю колхоза.— А пока снегом не задуло, надо собрать
все плуги, бороны и сеялки с полей. Кто с нами?
— Да все пойдем,— отвечают комсомольцам колхоз-
ные девушки и парни.— Чем спешить весной, лучше уж
сейчас поднатужиться.
— Це добре,— говорит, довольно улыбаясь, предсе-
датель колхоза.
И молодежь вслед за Соней Фроловой выходит из
правления. Нина Губенко идет на конюшню и вместе
с Машей Уловиченко и Настенькой Коваль уезжает на
поля первой бригады. Девушки складывают на сани
машины, а когда они подъезжают к колхозной кузне,
Зоя Антипова и Рая Мазур выгружают уже с саней
сеялки и картофелесажалки.
Все годное, не требующее ремонта, убирают в закры-
тые помещения Иван Браилов, Алексей Булгаков, Егор
Колесников. Они тщательно укутывают машины, чтобы
их не завалило снегом, не попортило вешней водой.
Не может усидеть в хате и старый кузнец. Коваль
раздувает меха своей кузни, озабоченно хмурится и за-
кладывает в горнило первый болт.
— Зробим, братцы, что ли,— говорит он, гордясь
своей дорогой и важной профессией.— Мабуть, к весне
мы гадюке Гитлеру совсем зад прищемим. Каленый болт
бы ему пид хвост.
Возвратясь домой, старый Коваль долго ворочается
на печи.
— Старуха,— зовет он,— а, старуха...
Но старуха спит, и кузнец рассуждает медлительно,
как все хлеборобы на свете:
— Мабудь, уж к весне на нашей улочке праздник
будет, а, старуха? Ведь гонят гадюк проклятых, и среди
всех боевых генералов и наш, оренбургский, Родимцев.
Вот бы им всем спасибо отписать.
— Да спи ты, чертяка, мне скоро коров доить, а он
тут...
— Вот глупая баба,— сердится Коваль и, в одино-
честве погрустив о сыне-фронтовике, вновь уходит к куз-
не, к еще не остывшему горну.
Раздув огонь, он закручивает козью ножку, берет
молоток и, стукнув им по наковальне, говорит весело:
339
— А ну, еще болтик. Глядишь, и весна поближе бу-
дет. Любо-дорого.
Ветер прижимает к снегам дымки колхозных кузен,
напоминающих о будущей весне. Певуче поскрипывают
полозья саней, нагруженных всем, чем богата степь, по-
сылающая свои дары фронту.
На передних санях сидит казах-колхозник и поет
свою тоскливую песенку.
— О чем ты поешь, отец? — спросил я казаха.
— Обо всем,— ответил старик мечтательно и сте-
пенно,— о зиме, о хлебе, а больше о весне, когда над
степью снова взойдет наше жаркое мужицкое солнце.
27 ноября 1942 г.
А. Матвеенко
ФЕРАПОНТ ГОЛОВАТЫЙ
Собрание проходило в школе. Открыл его председа-
тель колхоза. Коротко рассказав о том, что колхозники
предлагают правлению организовать сбор средств на по-
купку самолета и что вот, дескать, на собрании должен
разрешиться этот вопрос, он предоставил слово для до-
клада по текущему моменту товарищу, прибывшему из
районного центра.
Ферапонт Петрович и сам не раз толковал с предсе-
дателем о покупке колхозниками самолета, но сейчас,
когда эта покупка стала претворяться в действитель-
ность, она приобрела для него другое, большое значение,
заставила задуматься над многим, о чем раньше не ду-
малось. И тут как-то сразу ему представилось то, что
происходит в эти минуты не только в колхозе, но и там,
далеко за ним, на линии фронта и дальше по ту сторону
ее, на родной и любимой им земле, которая захвачена
врагом.
Товарищ из районного центра говорил об инициативе
тамбовских колхозников, приводил примеры патриотиз-
ма колхозников других областей, говорил о войне,
о Красной Армии, о советском народе. Ферапонт Петро-
340

бич вначале слушал его очень внимательно, но потом его
собственные мысли стали говорить ему больше, сильнее,
и он уже не слышал и не видел ничего, а был всецело
поглощен своими думами.
Думалось и вспоминалось многое: и Украина, его
родина, и родное село на Полтавщине, откуда выехал
он тридцать два года назад. Голубело нежное небо, улы-
бались белые хатки, обрамленные вишнями и застывши-
ми в темноте пирамидальными тополями. А за селом —
широченная степь, и как выйдешь в нее, так и стоишь,
будто былинка, а вокруг без конца и без края колосятся
хлеба.
И вот это родное, близкое и любимое сейчас топчет
враг, подлый и свирепый. Враг, который запоганил его
землю, затоптал цветущие сады, само небо осквернил
своим смрадным дыханием.
Докладчик говорит о Москве, о разгроме фашистских
банд на подступах к красной столице, и Ферапонт Пет-
рович видит Москву, ощущает все многообразие ее
жизни. Он мысленным взором охватывает сразу все:
и движение на улицах, и страду людей на фронте и на
работе...
— Уничтожим подлую гадину! Всем, что есть, помо-
жем родной Красной Армии! — прошептал Ферапонт
Петрович.— Два сына и три зятя моих бьются на фрон-
тах, а нужно будет, и сам пойду, да рубану так, что
и чертям тошно станет.
Ферапонт Петрович почувствовал, что его кто-то дер-
гает за рукав. Оглянулся — сосед. Улыбается и гово-
рит:
— Ты что же, не слышишь, как тебя Федор Петрович
Сорочинский вызывает? — И тут только заметил Фера-
понт Петрович, что стоит Сорочинский у стола, за кото-
рым сидит председатель, и смотрит на него.
— Так как же, Ферапонт Петрович? — спрашивает
Сорочинский.— Я вот полторы тысячи рублей на покупку
самолета подписал и тебя вызываю последовать моему
примеру.
— Меня? — проговорил Ферапонт Петрович, удив-
ляясь, как это он в думах проглядел, что произошло.—
Это вы напрасно — меня вызываете. Я пока еще никогда
вызова не ждал. Что можно сделать для государства,
без вызова делаю.— И спросил председателя: — На ка-
кую цену самолеты есть?
342
— Разные есть,— недоумевая, ответил тот.— И на
сто тысяч, и на сто семьдесят тысяч, и дороже.
— Так вот прошу записать меня,— Ферапонт Петро-
вич остановился, прикидывая что-то в уме, и, стараясь
побороть охватившее его вдруг волнение, раздельно ска-
зал:— Если есть такая возможность, хочу сам самолет
купить. Даю сто тысяч.
Собрание притихло, все смотрели на него.
— Да, сто тысяч,— повторил он.
Когда расходились с собрания, сосед подошел к Фе-
рапонту Петровичу и, смущаясь, спросил:
— Неужто сто тысяч дашь? Да на них ведь стадо
коров купить можно?
— Можно и стадо купить, верно, а можно и самолет.
Пусть будет самолет.
— А жена что скажет? — допытывался сосед.
— И она то же скажет.
Ферапонт Петрович не ошибся. Жена его, Мария Та-
расовна, сказала то же самое, но прибавила:
— Может, и сыны наши на фронте узнают, что их
мать и отец свою долю для Армии Красной внесли. Не
стыдно за нас будет.
И всю дорогу, когда ехали из колхоза в город, Фе-
рапонт Петрович чувствовал в себе радостное сознание
исполненного долга, и ему так было хорошо, что даже
мороз и резкий холодный ветер только бодрили и будо-
ражили его.
Ехавший с ним Сорочинский всю дорогу ворчал:
— Экая дорога! Да разве это дорога? Все позанесло,
завалило. Лошадь по брюхо в снегу вязнет, не доедем.
Разве мыслимо доехать?
— И зря ты ворчишь, Федор Петрович,— подтруни-
вал над Сорочинским Головатый,— пусть хоть камни
с неба валятся, хоть что хочешь будет, а доедем. Надо
доехать! Самолет едем покупать.
Сорочинский не отвечал, только еще злее прикрики-
вал на лошадей и хмурился. Но в вагоне поезда, когда
они уже подъезжали к городу, он, все рассказав Фера-
понту Петровичу, сказал как бы между прочим, не глядя
на него, а рассматривая что-то за окном:
— Не осилю я самолет, а все же и мне надо...
— Это про что ты? — хитро поглядывая на приятеля,
спросил Ферапонт Петрович.
— Да про то же. Не осилю, говорю, самолет, не вы-
343
тяну. А вот танк...— Он помолчал.— А вот танк, танкет-
ку... надо бы узнать, сколько стоит. Хорошо бы танк
купить.
Город встретил Ферапонта Петровича радушно. Ди-
ректор завода, к которому он обратился с просьбой про-
дать самолет, не удивился его желанию, и это понрави-
лось Головатому.
— Ну, давайте-ка, товарищ директор, посмотрим, что
за товары вы можете предложить?
— Истребитель подойдет?
— Вот! В самую точку попал! — обрадованно воск-
ликнул Ферапонт Петрович.— Он-то мне и нужен. Чтобы
быстрый был и чтобы всю нечисть фашистскую истреб-
лял.
— Надпись на самолете будете делать? — осведомил-
ся директор.
— А как же? «В дар Сталинградскому фронту от
колхозника Ферапонта Головатого». Так и напишите.
— Можно...
Ферапонт Петрович, прежде чем пойти выбирать са-
молет, прошелся по цехам завода, осмотрел всю слож-
ную механику производства, побеседовал с рабочими.
На площадке, где стояли готовые самолеты, Ферапонт
Петрович долго ходил между машинами, оглядывал их,
ощупывал, заглядывал в кабины и, наконец, остановил-
ся на одной, показавшейся ему наиболее красивой
и прочной, хотя все самолеты были одинаково сработа-
ны, одними и теми же старательными и любовными
руками.
На другой день колхозник Ферапонт Петрович Голо-
ватый передал Красной Армии самолет. Что чувствовал
тогда этот колхозник, сделавший подарок Родине?
— Я словно душу свою отдавал тогда,—говорил
Ферапонт Петрович.— И хотел сказать летчику очень
много и не смог, только сказал: «Громи фашистов, доро-
гой мой, не давай пощады мерзавцам и прилетай обрат-
но с победой». Но не удержался,—смущенно добавил
тов. Головатый,—расцеловал летчика. Как отец расце-
ловал. Так и простились. Сел он в самолет, дал газ
и взлетел. А я вслед ему гляжу и гляжу. Вижу — в хоро-
шие руки попала моя машина. А он с высоты мне крылья*
ми покачал и взвился ввысь...
И вот сидит передо мной высокий, широкоплечий,
слегка сутуловатый человек, простой колхозный пчело-
344
вод. Он выполнил свой долг перед Родиной: он послал
в Красную Армию своих сыновей, отдал свои достатки,
полученные честным колхозным трудом.
20 декабря 1942 г.
И, Папанин
ДОЛГ
СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА
На днях, по поручению многотысячной армии совет-
ских полярников, мне довелось передать танкистам од-
ной гвардейской части тяжелые танки «КВ», построен-
ные на средства наших полярников.
В этом маленьком эпизоде Великой Отечественной
войны, как и во всем, чем мы сейчас живем, еще раз
с яркой силой сказались единство нашего народа, его
беззаветная любовь к Родине, нерушимая, прочная
связь нашего фронта и тыла.
Полярники с острова Диксон и острова Врангеля,
Новой Земли и мыса Челюскина, экипажи ледоколов
арктического флота, шахтеры Заполярья, работники по-
лярных станций воплотили в этих грозных машинах,
передаваемых Красной Армии, свое чувство мести фа-
шистским извергам, свое жгучее желание скорейшей
победы над ненавистным врагом.
Рабочие и работницы, инженеры и конструкторы,
славные воины тыла самоотверженно, с любовью строи-
ли эти боевые машины.
А сегодня эти танки уже идут в бой за честь, за
свободу и независимость нашей страны. Их ведут доб-
лестные танкисты-гвардейцы. И каждый выстрел, уничто-
жающий ненавистных гитлеровцев, и каждый поворот гу-
сениц, освобождающий вершок родной земли,— это твоя
победа, советский полярник, и твоя, советский рабочий,
это твоя боевая удача, твоя верность присяге, твой долг пе-
ред взрастившей тебя Родиной, воин Красной Армии!
Весь советский народ воюет с гитлеровской армией —
армией мародеров, вешателей, насильников и убийц.
345
Все — от работницы, делавшей до войны детскую игруш-
ку, а теперь — ручные гранаты, до полярного летчика, ко-
торый обслуживал научные экспедиции в Арктике, доста-
влял почту на зимовки, а теперь ведет боевую маши-
ну,— все героически сражаются с ненавистным врагом.
Полярник — это не совсем мирная профессия. Само
слово «полярник» стало у нас синонимом бесстрашия
и отваги, мужества и дерзаний.
Наши полярные летчики, капитаны ледоколов аркти-
ческого флота, наши радисты, метеорологи, геологи
и синоптики не раз оказывались в центре внимания на-
шей страны и всего мира, проявляя чудеса мужества
и выдержки при выполнении заданий партии и прави-
тельства по исследованию Арктики.
Теперь армия советских полярников вместе со всем
советским народом помогает Красной Армии быстрее
разгромить и уничтожить фашистскую гадину.
Советские полярники зорко несут охрану советских
берегов на Севере, наших островов в морях Арктики.
Лучшие полярные летчики сели за штурвалы боевых
самолетов, стали пилотами дальней бомбардировочной
авиации. Их боевые машины летали на Берлин и Буда-
пешт, на Кенигсберг и Варшаву. Наши полярные летчи-
ки громят ближние и дальние тылы противника, уничто-
жают танковые колонны врага и его живую силу. Нема-
ло полярников за свои боевые подвиги отмечено орде-
нами и медалями. Полярный летчик Пусеп и штурман
Штеценко удостоены звания Героев Советского Союза.
Многие летчики, оставаясь в рядах полярной авиа-
ции, в дни войны выполняют ответственные задания
военного командования. Известный пилот — участник
экспедиции на Северный полюс — Орлов провел боль-
шую работу по эвакуации из Ленинграда женщин и де-
тей, неоднократно летал в тылы врага. Такую же работу
проводили и другие полярные летчики.
Наши полярные моряки самоотверженно несут
боевую вахту, подвергаясь обстрелу вражеской авиации
и налетам немецких подводных лодок.
Наши корабли принимают участие в боевых опера-
циях, проводимых по заданию военного командования.
Некоторым из этих судов пришлось скрестить свое ору-
жие с противником, проникшим в воды Северного Ледо-
витого океана...
В сражениях за великую Советскую Родину пали
346
смертью храбрых Герои Советского Союза седовцы
Ефремов и Мегер, участники экспедиции на Северный
полюс Сугробов и Петенин и почетные полярники Ме-
лихов, Сергиевский и Мехельсон. Светлый образ това-
рищей, отдавших свою жизнь за честь и независи-
мость нашей Родины, будет воодушевлять нас на
беспощадную борьбу с врагом до полного разгрома
гитлеровских орд.
17 месяцев Великой Отечественной войны еще крепче
сцементировали наш великий народ, который готов
пойти на любые жертвы, на любые испытания, чтобы
победить ненавистного врага.
Весь советский народ живет одной мыслью — освобо-
дить от гитлеровской нечисти нашу родную землю. Этой
цели подчинено все в нашей стране.
Победа куется не только на фронте, но и в тылу.
Страна наша превратилась в единый боевой лагерь.
За месяцы Великой Отечественной войны, несмотря
на все трудности, неизмеримо выросла и окрепла наша
военная промышленность. Десятки тысяч советских пат-
риотов и патриоток, не считаясь со временем, самоот-
верженно работают на военных заводах, давая каждый
день, каждый час боевые машины, грозное оружие и
боеприпасы для разгрома фашистских "банд.
Сейчас, когда под Сталинградом и на Кавказе идут
решающие битвы за честь и независимость нашей Роди-
ны, каждая новая боевая машина, каждый лишний сна-
ряд, каждый лишний патрон усиливают наше сопротив-
ление, наш удар по врагу, приближают день грядущей
победы.
24 ноября 1942 г.
А. С тесин
ВСЕ ДЛЯ ФРОНТА!
...Сталинград! Туда, к берегам Волги, обращает сего-
дня взоры свои советский человек. Вместе со Сталингра-
дом на одной фронтовой дороге сошлись сегодня все го-
А. Стесин в годы Великой Отечественной войны был секретарем
горкома ВКП(б) в г. Комсомольске-на-Амуре.
347
рода и села нашей Родины. Здесь, у Сталинграда, рус-
ские и украинцы, грузины и белорусы, девушки из Колы-
мы и юноши с Дальнего Востока ведут грозные бои с вра-
гом. Они отстаивают завоевания Великой Октябрьской
социалистической революции. Они отстаивают честь, сво-
боду, независимость граждан страны социализма. Когда
28 гвардейцев приняли на себя удар пятидесяти немец-
ких танков, шедших на Москву, один из героев восклик-
нул: «Велика русская земля, а отступать некуда». Когда
боец Сталинграда защищает каждый метр мостовой го-
рода-героя, он повторяет эти же слова.
Далеко от нас Сталинград. Тысячи километров разде-
ляют красавицу Волгу и широкий Амур, на берегу кото-
рого раскинулся город Комсомольск. Но и Сталинград
и Комсомольск стоят как будто рядом, плечом к плечу.
Оба они — братья. Они и росли вместе. Когда первые
строители закладывали на Волге кирпичи будущего трак-
торного завода, на берегу Амура рождался этот новый
советский город. Большевики покоряли тайгу, воздвига-
ли корпуса мощных заводов.
Сегодня Комсомольск — тот же фронт. Этот город сра-
жается с врагом вместе со Сталинградом, помогая своему
испытанному брату во всем. Не покладая рук, работают
у станков комсомольчане. Они понимают, что их само-
отверженный труд — вклад в дело обороны советского
Юга.
О том, как город юности сражается с врагом, можно
написать целую книгу. В 1942 году в Комсомольске про-
изошло несколько очень важных событий. Завод «Амур-
сгаль» дал первую плавку дальневосточной стали. У всех
еще в памяти героические будни этой стройки. Люди ра-
ботали на земле и под землей, в стужу и под проливным
дождем, по десять суток подряд не покидая своих постов.
Работали, зная, что их труд нужен фронту, Родине. Стра-
не необходимо было скорее дать сталь, и рабочие, не жа-
лея сил, преодолевая трудности, добивались выполнения
фронтового задания. Вспомните хотя бы подвиг кровель-
щиков бригады Чудакова. Был крепкий мороз, поднялась
пурга. А люди работали в такую стужу на большой высо-
те. Казалось, в жилах застывает кровь, руки отказыва-
лись двигаться. Но бригада кровельщика Чудакова де-
лала свое дело...
Совсем недавно, уже в дни предоктябрьского социали-
стического соревнования, коллектив строителей Амур-
318

тяжстроя одержал еще одну крупную победу. Значитель-
но раньше своего срока он выполнил план строительства.
За несколько дней до намеченного срока завершили
строители месячную программу.
Замечательными успехами встречает праздник два-
дцатипятилетия Великого Октября коллектив Даль-
строя. Площадка, где высится сейчас прекрасное соору-
жение, в недалеком прошлом была местом тайги и бо-
лот.
Множеством героических подвигов прославил себя
коллектив строителей. Весь Комсомольск знает электро-
сварщика Алексея Ивановича Здвижкова. В неимоверно
трудных условиях приходилось ему вести электросварку.
Деталь, которую сваривал Здвижков, заливало водой.
Но он не прекращал работы. Бывали минуты, когда
стахановец почти весь погружался в ледяную воду,
но он не прекращал сварки, не уходил со своего по-
ста.
Бригадир слесарей тов. Шахов в течение месяца руко-
водил двумя сменами. У него были молодые и неопытные
кадры. Но он не ссылался на эту причину, не отступал пе-
ред трудностями. Он учил новичков работать. У него не
оставалось времени для отдыха, но он не считался с этим.
Смена тов. Шахова выполнила задание на десять дней
раньше срока.
Славно потрудились рабочие. В августе они выпол-
нили ответственное задание правительства. В течение
трех-четырех месяцев была на заводе поистине герои-
ческая работа. Сотни патриотов Родины не уходили от
своих станков по нескольку смен. Были дни, когда брига-
да Казымова целые сутки работала в помещении, где
стояла шестидесятиградусная жара, и не сдавалась, не
отступала. Бригаде тов. Ковальчука пришлось выполнять
ответственное задание. По трое суток не уходили рабочие
домой, стремясь как можно скорее сделать для страны
и фронта необходимую работу.
Это подвиги в труде. Подвиги во имя Родины, во имя
победы.
У Комсомольска есть свои герои трудового фронта.
Страна по достоинству оценила их труд. Сотни стаханов-
цев, инженеров и техников получили высшую правитель-
ственную награду —ордена и медали Союза ССР. Это
яркое свидетельство того, как высоко ценятся в нашей
стране героические подвиги не только на войне, но и
350
ё тылу. Это лишнее доказательство того, что трудящиеся
нашего города идут в первых рядах защитников социали-
стического государства.
Обстановка на фронтах Отечественной войны застав-
ляет нас с каждым днем увеличивать помощь Действую-
щей Красной Армии. Вместе со всей страной участвовал
наш город во Всесоюзном социалистическом соревнова-
нии. Рабочие, инженеры, техники горячо откликнулись на
призыв коллектива завода имени Владимира Ильича
и взяли перед праздником новые дополнительные социа-
листические обязательства. Никогда еще социалистиче-
ское соревнование не принимало такого гигантского раз-
мера, как накануне этой исторической даты. Никогда еще
бригады, коллективы цехов и предприятий не боролись
с такой настойчивостью за выполнение социалистических
обязательств.
Недавно коммунисты Коростелев и слесарь Изотов
получили важное задание. На выполнение его требова-
лось не менее полутора месяцев. Коммунисты первыми
стали на стахановские вахты. Они увлекли за собой всех
рабочих, не уходили из цеха по четверо суток и выпол-
нили задание за 12 дней. Простой факт. Но он характе-
ризует стремление людей, их настроенность, их непре-
клонное желание сделать все необходимое для фронта,
для победы над врагом.
Токарь Еременко работает на трех станках. Он
делает очень важную оборонную продукцию. Не было
такого дня, чтобы на каждом станке токарь Еременко
не выработал за смену полторы нормы.
Героическая работа людей на заводах и стройках яр-
че всего видна в итогах предоктябрьского социалистиче-
ского соревнования. Все предприятия города выполнили
свои обязательства в социалистическом соревновании, да-
ли фронту еще больше оборонной продукции. Все пред-
приятия города выполнили производственные планы ис-
текшего месяца.
В делах наших предприятий, многочисленных приме-
рах трудовой доблести как нельзя лучше сказывается ве-
ликое единство фронта и тыла, неугасимое стремление
нашего народа всеми силами помогать Красной Армии
громить проклятых фашистских захватчиков.
С мыслью о победе бойцы трудового фронта становят-
ся к своим станкам, идут в цехи «Амурстали», поднима-
ются на леса строек. Далеко от нас Сталинград. Но каж-
351
дый житель Комсомольска стоит рядом с его героически-
ми защитниками.
«А все ли я сделал, чтобы помочь сталинградцам еще
сильнее громить врага?» — об этом ежедневно спрашива-
ют себя слесари и токари, сталевары и прокатчики.
И каждый день рождает новых героев груда так же, как
там, в боях под Сталинградом, каждый день, каждый
час рождает героев фронта.
С большими победами встречают комсомольчане вели-
кий праздник — XXV годовщину Великого Октября. Но
война требует еше большей работы еще большего напря-
жения, неустанного движения вперед. Пусть еще ярче
разгорается пламя социалистического соревнования за
досрочное выполнение производственных планов 1942 го-
да, за соблюдение строжайшего режима экономии везде
и во всем!
Еще больше поможем фронту! Еще сильнее удар по
врагу!
7 ноябоя 1942 г.
Т, Пащрилович
БИТВА НА РЕЛЬСАХ
Рассказ машиниста
Формировалась 13-я паровозная колонна особого ре-
зерва НКПС. Начальником ее был назначен Шалва
Соломонович Никурадзе. Опытный командир-транспорт-
ник, инженер, бывший начальник депо Полтава Южной
железной дороги, он умел поддерживать дисциплину,
был строг и внимателен к людям, выдержан, вдумчив.
Такому человеку верили сразу, с первого знакомства.
Со мной разговаривал он недолго:
— Коммунист? Опыт накопил большой, Назначим
старшим машинистом. Принимайте паровоз Э722-68. На-
парником будет Петр Федорович Шефель. Он гоже из
Могилева. Приступайте к работе.
С Петром Шефелем придирчиво осмотрели локомотив.
Записали семьдесят пунктов необходимого ремонта.
Строго следили, чтобы не оставалось самой малой недо-
352
Делки. Знали, что впереди нас ждут новые ответственные
маршруты. Недаром же колонна «особого резерва Нар-
комата путей сообщения».
Под моим началом была бригада в двенадцать чело-
век. По существу две бригады, которые работали посмен-
но. Два машиниста, их помощники, кочегары, по два
главных кондуктора и вагонных мастера — по одному на
смену. Для жилья был выделен четырехосный вагончик,
которому надлежало всюду быть вместе с паровозом. Так
мы обзавелись «домом на колесах»...
Там, где еще не успевают наладить работу местными
силами, будут действовать такие, как наша, колонны.
Вроде железнодорожных станций на колесах.
В городе стали появляться новые приезжие. Встрети-
лись мы и с Пантелеймоном Ефимовым. С той поры, как
потерял я его в Унече, все думал— жив мой дружок или
нет. Жив!
— Покурим, Викторыч?
— Угощайся, Филипыч. Махорка здешняя...
И все разговоры, разговоры. Воспоминаниям не было
конца. У Пантелеймона после ранения шрамы остались
на лице. Исхудал мужик, стал совсем немногословным.
Обрадовался я и машинисту из наших, могилевских, Фе-
дору Антоновичу. Знал его с памятных дней Октябрьской
революции. Он был в 1917 году первым депутатом в Мо-
гилевском Совете рабочих и солдатских депутатов от ра-
бочих нашего депо.
Коллектив сколачивался дружный, сплоченный. Соби-
раясь в путь по новым маршрутам, мы часто говорили
друг другу: «Домой? До хаты, до хаты!» Потому что куда
бы ни повели наши машинисты свои локомотивы, дорога
была одна — на разгром врага, до полного освобождения
советской земли от гитлеровской нечисти! Какой бы насе-
ленный пункт ни отбила наша армия от врага, мы неволь-
но думали — скоро настанет черед Орши и Гомеля, По-
лоцка и Могилева... Пусть наш солдат делал всего-навсе-
го десять шагов вперед — к нам приближалась родная
Белоруссия.
Состоялось первое партийное собрание колонны. Сем-
надцать членов ВКП(б) и три кандидата в члены пар-
тии— сила внушительная. Главная задача, возложенная
на нас,— основное партийное задание — сводилась к ко-
ротким и выразительным словам: «Образцовое обслужи-
вание войск Сталинградского фронта». Коммунисты из-
12 Заказ 676
353
брали меня членом бюро, а немного позже и секретарем
организации.
Тремя сплотками двинулись на юг страны. Началась
боевая работа. Замелькали станции — Грязи, Графская,
Отрошки, Лиски. Обстановка тут была по-настоящему
фронтовая. На Лискинском узле, например, железнодо-
рожники вместе с регулярными армейскими частями
и подразделениями нередко отражали атаки гитлеров-
ских войск. Машинисты и стрелочники ходили в рукопаш-
ные и занимали круговую оборону. На долю железнодо-
рожников выпадала двойная задача. Многие из нас
в мирные годы сдавали нормы на значки ГТО и ПВХО,
бывали на лагерных сборах, проходили допризывную
подготовку и т. д. Однако только на войне, под огнем
врага овладевали мы военным делом всерьез.
Станция и город Лиски расположены на левом берегу
Дона. На меловой горе — в пещерах, которые некогда, по
преданиям, служили укрытием для соратников Степана
Разина,— теперь расположились немецкие артиллерий-
ские батареи. Изо дня в день вели они обстрел узла. Лю-
ди прятались в землянках, окопах, траншеях. В ночные
часы, под покровом темноты, в Лиски прибывали с эше-
лонами наши паровозы. Мы вошли почти в прямое сопри-
косновение с противником. Иногда прямо под обстрелом
проводили погрузку вагонов, формировали составы. Ког-
да сюда доставлялись свежие воинские части, то и они
быстро разгружались, строились и, как нам казалось,
отправлялись прямо на передовую, в бой...
Каждая наша бригада — настоящая семья. Кондукто-
ры и вагонные мастера у нас чаще всего женщины. Это
как-то подтягивает мужчин: бреются, сапоги чистят, от
«соленых» выражений воздерживаются. Вагончик разде-
лен на две половины занавесками. На женской половине
всегда идеальный порядок. Стараются не отстать и муж-
чины: не сравнить их постели с неряшливыми нарами
в какой-нибудь деповской комнате отдыха. Глядишь, бу-
кетик цветов в стреляной гильзе стоит на столике, засте-
ленном чистой газетой, пол подметен. И так в каждой
теплушке — «доме на колесах».
Выдавались и часы затишья. Умолкали вражеские
батареи. Пустели вагоны, в которых только что были
бойцы маршевых рот. В черных, точно опаленных пожа-
ром небесах перемигивались частые яркие звезды, среди
которых отчетливо прочерчивался ковш Большой Медве-
354
дицы. С Дона тянуло запахом влажного песка и тины.
В темноте слышались негромкие выкрики путейцев да по-
стукивание молоточков о колеса. Изредка вспыхнет фо-
нарик и погаснет. Закрой глаза, и примерещится тебе,
что ты в мирном времени, застрял где-нибудь на полу-
станке, в Крупках или в Софиевке, у себя в Белоруссии.
И вдруг вполголоса кто-то запоет в соседнем эшелоне
о том, что «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — че-
тыре шага»,— и вмиг пропадает наваждение. Ты —в Ли-
сках. Рядом — Дон. За Доном — враг. Он притаился, он
готов всякую минуту «накрыть» станцию и твой эшелон
артиллерийским огнем.
К Сталинграду стягивались все новые и новые наши
части. Нам доводилось видеть подразделения, которые
продвигались к передовым позициям и на автомашинах,
и в пешем строю. Встречали морскую пехоту — ребята
в бескозырках, в бушлатах, походка чуть вразвалочку.
Бронебойщики уверенно и твердо впечатывали тяжелый
шаг в землю, двигаясь с тяжелыми длинноствольными
противотанковыми ружьями. Небось пронесешь его ки-
лометр-другой, и заноет плечо.
В знойные дни трудно приходилось бойцам. Жжет
солнце. В степном просторе ни кустика. Только кое-где
большие рыжие подсолнухи с добрый поднос или блюдо.
Пылит дорога. А ты все иди и иди...
Наши паровозы получили задание следовать на Жер-
девку, на Борисоглебск, на Поворино —к Сталинграду.
Зной сменился прохладой. Из степи задули студеные
ветры. Начало подмораживать. Мы не успели утеплить
локомотивы, пришлось это делать на ходу: бывали уже
случаи замораживания трубок и трубочек. Особенно
хлопотно было нашему машинисту-инструктору Васи-
лию Карповичу Землякову. Опытный паровозник из
депо станции Отрошка, он знал свое дело. Везде ему нуж-
но поспеть, все увидеть собственными глазами, лично
проверить. То обнаружится неисправность клапана пресс-
масленок, то у кого-нибудь на паровозе заморозит труб-
ки. Случались задержки — в Поворино, на станции Фило-
ново. А медлить нельзя. Мобилизовали все усилия,
обращались за помощью к местным паровозникам. И на-
реканий на нашу колонну не было.
Один наш паровоз доставлял на станцию Иловля
эшелон с ганками. Следовали через станцию Арчеда.
Только прибыли туда, увидели страшную картину. Все
12*
пути завалены искореженными вагонами и платформами.
Бойцы военно-эксплуатационной железнодорожной части
подъемным краном расчищали пути. Работы — непоча-
тый край. Танкисты с эшелона вызвались помочь. С плат-
форм сошли два танка и принялись растаскивать остатки
вагонов. Боком, вверх колесами валилась под откос це-
лая гора металлического лома.
На станции Иловля мы не обнаружили разгрузочной
площадки. Как сойдут танки на землю? Начальник эше-
лона рассмеялся, сказал: «Как миленькие». Сняли с ма-
шин брезентовые чехлы, развернули на платформах.
Платформы аж приседали и кренились на сторону. Танк,
как мне казалось, падал на землю, спохватывался и дви-
гался дальше. «Как миленькие...» Шли они. друг за дру-
гом, грозные, вытянув хоботами орудия, прямо к Дону.
На станцию подоспел эшелон с тяжелой артиллерией.
Стволы этих орудий вытягивались на две четырехосные
платформы. И они начали выгружаться быстро, органи-
зованно.
Противотанковые ружья, ловкие и подвижные танки,
грозные орудия — вся техника, которой снабдила страна
свою армию, говорила о том, что врагу в здешних степях
несдобровать и бои будут грандиозные.
От станции Иловля до станции Петров Вал прямо по
степи был проложен свежий путь— шпалы и рельсы. Ко-
леса паровоза и вагона буквально «протирало» травой.
Ни промежуточных станций, ни водоразборных колонок.
Близ речушек оборудовали пожарные насосы, которые
приводились в действие моторами, и по шлангам подава-
ли воду в тендеры локомотивов.
Пополнение и боеприпасы двигались в Сталинград
и через Волгу. Мы наслышались самых невероятных рас-
сказов о мужестве речных матросов и бойцов-понтонщи-
ков. Под бомбежками преодолевали они волжский про-
стор, доставляя на правый берег все новые и новые воин-
ские части. Враг прорвался к предместьям города и мог
обстреливать переправы. И все равно Сталинград накап-
ливал силы, готовил отпор.
Коммунисты нашей паровозной колонны переписыва-
ли от руки сводки Совинформбюро. В теплушках шли по-
литзанятия. Особым интересом пользовались беседы, ко-
торые проводили местные товарищи. Они рассказывали,
как в гражданскую войну Царицын стал оплотом Совет-
ской власти на юге страны и выстоял перед натиском
356
контрреволюционных войск белого генерала Краснова.
Приводились примеры беззаветной храбрости, которую
проявили вооруженные пролетарии в 1918 году. Невольно
думалось, что теперь, двадцать четыре года спустя, наши
люди будут драться за этот город, как бы прикрывающий
собою восток страны, с еще большим ожесточением
и упорством.
Гитлеровские орды рвались к Волге. Им удалось пе-
ререзать железнодорожные магистрали, в частности,
Сальск—Сталинград. Кавказ оказался оторванным от
здешних мест. Около ста километров рельсового пути тя-
нулось вдоль линии фронта, то приближаясь почти впри-
тык к передовой, то несколько удаляясь. Без всякого
бинокля могли мы рассмотреть изломы траншей с гитле-
ровскими солдатами, закопченные пороховым дымом «по-
душки» брустверов, пулеметные «гнезда» и ходы сообще-
ния. Враг рядом.
На день железнодорожное полотно как бы вымирало.
Зато в ночи слышно было, как тяжело вздыхают локомо-
тивы и стучат на стыках колеса. Фашисты обрушивали на
нас пулеметный и минометный огонь. Земля содрогалась
от взрывов. И все-таки упорно и настойчиво эшелон за
эшелоном двигались к цели. Маршрут один — к Сталин-
граду.
Каждый рейс был своеобразным подвигом. Поезда мы
доставляли до самой линии обороны —на станцию Кача-
лино и разъезд Конный. Однажды поезд с боеприпасами
везли двойной тягой паровозы машинистов Андросова
и Сырникова. Поезд шел тяжело. Я ехал на паровозе
Сырникова. Вдруг начали разрываться снаряды справа.
Совсем близко. У Сырникова задрожали руки. Он потя-
нулся к регулятору и поглядел на меня. В его глазах не-
мой вопрос: «Что делать?» Попадет один снаряд в поезд,
взлетит в воздух весь эшелон. Но остановиться — значит,
стать еще более удобной мишенью.
— Прибавляй ход!— говорю ему.
— Я тоже так думаю,— отвечает он, хотя рука его
вначале направлялась не в ту сторону.
На горе стояли немецкие батареи. Там, как сполохи,
взблескивали^короткие, бездымные огоньки.
Сырников и Андросов ушли от обстрела, развив ско-
рость до пятидесяти километров в час.
На станцию Качалино прибыли утром/ Все здания
тут были разбиты, но пути исправные. В воздухе гудели
357
самолеты. Но это были наши «ястребки», защищавшие
нас с воздуха. Нет, это не лето 1941-го, не первые дни
войны! Геринговские стервятники уже не могут безнака-
занно летать в нашем небе. Наши самолеты сопровожда-
ли нас и до разъезда Конный, где надо было выгружать
боеприпасы.
Выше я говорил, что наша колонна не имела нарека-
ний. Однако было б неправдой, если бы я утверждал,
будто мы не знали случаев нарушения дисциплины. Из
песни слов не выкинешь, а из жизни темного пятнышка
не выведешь. Чего ж утаивать!
Для жилья мы с Василием Земляковым облюбовали
себе стрелочную будку на станции Иловля. Были всегда
в курсе всех дел: какие паровозы прибывали по назначе-
нию, какие запаздывали и почему. Василий Карпович
успевал провести технический осмотр, проинструктиро-
вать машинистов. Я помогал ему и занимался партийны-
ми делами: собирал агитаторов, инструктировал их, снаб-
жал литературой.
И вот однажды «исчез» из нашего поля зрения паро-
воз Э56-63 машиниста Кондратюка. Выясняем, где бы он
мог запропаститься. По слухам, в Саратове застрял. Вы-
ехали с Василием Земляковым туда. Так и есть — стоит
наш паровоз в тупике. От Кондратюка водочным перега-
ром несет. Не оправдывается, а на нас накинулся: «Поче-
му продуктов не присылаете? Голодом людей морите...»
Мы спокойно осмотрели локомотив. На ступице обнару-
жили потеки смазки, что бывает от «задира» при запрес-
совке. Но ступица не ослабла. А Кондратюк на это ссы-
лается. Значит, решил «попрохлаждаться» машинист.
Подцепили мы Э56-63 к воинскому эшелону и проследо-
вали на Петров Вал.
Прибыл туда заместитель начальника колонны Кова-
ленко. Разобрались во всем и решили отдать машиниста
Кондратюка под суд за саботаж. Разъяснили всем това-
рищам, в чем дело, какое преступление совершил человек.
Единодушно осуждали наши паровозники недостойное
поведение Кондратюка. Он забыл, в какое время поддал-
ся своей слабости!
А время было очень тяжелое. Каждый из нас не толь-
ко понимал это, но и видел воочию. Поэтому случаи вро-
де рассказанного мною были единичными. Настоящие со-
ветские люди с презрением отворачивались от трусов
и саботажников. -
353
В те же дни паровоз Э700-04 старшего машиниста
Александровича был пробит: в котел попала бронебойная
пуля. Бригада на ходу забила пробоину и продолжала
путь. На станции Иловля задерживался эшелон угля: ра-
бочие не успевали разгружать. Топлива ждали семь ло-
комотивов. Мы с Василием Земляковым обошли теп-
лушки, побеседовали с утомленными товарищами, и те
вышли на помощь рабочим, трудились вручную: глыбу за
глыбой перекидали десятки тонн угля. Женщины, по
должности старшие кондукторы, ездили на хвостовых
тормозных площадках — в одиночестве, ночами, в пургу
и стужу, под обстрелом, преодолевали естественное чув-
ство страха и не покидали своих постов.
Примеров я мог бы привести очень много. Сталинград
держался. Невзирая ни на что, люди выполняли приказ
Родины — обеспечить всем необходимым войска Сталин-
градского фронта. Многим из нас пришлось повидать то
бесконечное зарево, которое поднималось на десятки ки-
лометров над городом-крепостью. Кроваво алели снега от
этого огня даже в самые темные ночи.
Города, собственно, не было. Наши бойцы зарылись в
землю, укрылись в развалинах домов, вцепились в волж-
ский берег. Весь фронт облетели тогда клятвенные слова
сталинградцев: «На том берегу Волги для нас земли нет!»
Легенды ходили о наших снайперах и разведчиках, ко-
торые в осажденном городе, среди руин наносили удары
по гитлеровским захватчикам. Наши предчувствия, что
здесь, у Волги, в городе-герое гражданской войны, будет
дано решительное сражение, подтверждались.
Снежные просторы были изрыты воронками. В иные
дни казалось, что вот настанет весна, стают снега и перед
нами откроется земля, сплошь усеянная осколками сна-
рядов и мин, искореженным металлом подбитых и сож-
женных танков, бронемашин, орудий, минометов, сбитых
самолетов. «Плугу негде будет пройти»,— сказал однаж-
ды Федор Таропин. Казалось, что это правда.
Да и наши локомотивы «исклеваны» осколками и пу-
лями. В бригадах были раненые. Кое-кто поморозился.
И все-таки мы ни на один день не прерывали работы.
О том, что Сталинград выстоял, впервые узнали мы
не по радио и не из газет. К нам в теплушку попросился
офицер-летчик, подполковник. Ему надо было добраться
до станции Поворино. Закурил, улыбнулся и проговорил:
— Ну, триста тысяч в колечке.
359
Что за колечко, какие триста тысяч — ничего понять
не могли.
— Какие же вы сталинградцы, если не знаете. Наши
войска взяли в кольцо более трехсот тысяч гитлеровских
солдат и офицеров. Похвалялись фашистские генералы
своими «клещами», теперь сами в них попали. Будем дол-
бить, покуда не сделают «хенде хох», руки кверху не за-
дерут.
Что тут началось! Люди набросились на подполковни-
ка с расспросами, «ура» закричали. Я полушутя сказал,
что назначаю подполковника агитатором и прошу его
рассказать обо всем и в других наших бригадах. Он со-
гласился. Пока добирались до Поворино, ему удалось по-
бывать в шести теплушках. И всюду он начинал беседу
с лукавой улыбки:
— Ну, триста тысяч в колечке...
Приободрился наш народ, расцвели усталые лица. По-
рядок принялись наводить в теплушках и на локомоти-
вах, словно перед важным инспекторским смотром или
праздником. На следующий день сообщение подполков-
ника было подтверждено официально. Московский дик-
тор, отделяя каждое слово, читал сводку торжественно
и строго. В Сталинграде окружили многочисленную ар-
мию фашистского фельдмаршала фон Паулюса.
Твердыня на Волге выстояла, и начался разгром
врага.
Отныне наши маршруты вели нас к станциям, где вдо-
воль похозяйничали враги,— да, собственно, их и не было,
станций; мы угадывали, что здесь когда-то находился
разъезд или полустанок, лишь по дымку из-под земли.
Дежурные по станциям и другие путейцы жили в землян-
ках. Приходилось долго бродить по путям, прежде чем
установишь, с какой стороны станционное управление.
На незнакомом профиле машинисты ориентировались
по ходу поезда: легко идет состав --значит, уклон, а если
замедляет ход — значит, подъем. Прикидывали, высмат-
ривали остатки сломанных семафоров или уцелевшие
стрелки, поместится состав на отрезке пути или нет.
И вот на станции Качалино прицепили к нашему па-
ровозу теплушки с «пассажирами», каких нам еще не до-
водилось возить. Пленные немецкие солдаты. Вид у них
далеко не «завоевательский». Грязные, заросшие борода-
ми, в соломенных «чоботах» на ногах, головы укутаны
какими-то затрепанными полотенцами, украденными ша-
360
лями. Пританцовывают на месте, тянут скрюченные от
холода руки, прося хлеба. Жалкий вид. Однако нет-нет да
и встретишься с колючим взглядом злых глаз, увидишь
ехидно скривленные губы: видно, лютые гитлеровские
выкормыши, которых ничто не берет.
Ладно, хоть и не очень приятно бережно вести состав
с такими «пассажирами», дело наше железнодорожное:
вези по графику, соблюдая обычный порядок.
Перелом в войне мы почувствовали во всем. Улучши-
лось питание. Регулярнее стала ходить почта. Если это не
очень прямолинейно звучит, скажу, что стало как-то ве-
селее, хотя война и продолжалась. В теплушках зазвуча-
ла музыка. Особенно музыкальной считалась бригада
старшего машиниста Цыплакова. Тут мы и организовали
самодеятельный струнный оркестр. И для самих развле-
чение, и бойцов или раненых можно угостить вальсами
и песнями.
Я по-прежнему часто разъезжал с эшелонами, но все-
таки штаб-квартирой считал стрелочную будку на стан-
ции Иловля. Мы с Василием Земляковым всегда выска-
кивали наружу, чтобы проводить в путь составы с про-
славленными гвардейскими минометами, прозванными
«катюшами». Выходили и к эшелонам с пленными гитле-
ровскими солдатами. С шутками выспрашивали наших
бойцов: часом, фельдмаршала Паулюса не везете с со-
бой? «Его из-под универмага извлекли, так что в особой
упаковке будет доставлен куда надо»,— отшучивались
бойцы. Немецкие солдаты слышали знакомое имя «Пау-
люс», высовывались из окошек и кричали: «Паулюс — ка-
пут! Гитлер — капут! Война — капут!»
1961 г.
В. Обухова
«ВЫ СЕЙЧАС
ТАКИЕ ЖЕ БОЙЦЫ...»
Мне выпала честь обслуживать воинов Красной Ар-
мии. находившихся под Сталинградом в дни его обороны.
Все, что мне пришлось там увидеть, а порой и испы-
361
тать, так велико и значительно, что слова кажутся невы-
разительными. Там каждый день происходили такие чу-
деса мужества, самоотверженности и стойкости, что пе-
ред ними лишь склоняешь голову. Приходилось встре-
чаться с людьми, которые участвовали уже в обороне
Москвы, Одессы, Севастополя; это люди, каждый из кото-
рых герой, начиная с генерала и кончая рядовым бойцом.
Все они цельные, светлые, простые.
Пребывание на Сталинградском фронте показало мне,
какую радость, отдых, свежую зарядку приносили мы,
артисты, бойцам своими выступлениями. Когда видишь
глаза этого замечательного, необычайного зрителя, кото-
рый через несколько часов пойдет в бой защищать Роди-
ну или только что вернулся с передовой, то забываешь
все — усталость, невзгоды, трудности и подчас опасность.
Мы сами становились бойцами, чувствовали, что непо-
средственно участвовали в великом деле защиты Родины.
И поэтому всякий раз, когда ко мне обращались с пред-
ложением выехать на фронт, я с радостью соглашалась
и за четыре года войны побывала почти на всех фронтах.
Выезд на Сталинградский фронт был моим первым
выездом в Действующую армию. Осенью 1942 года мне
предложили выехать на фронт в составе концертной
бригады. Нам сказали, что мы едем в Саратов и будем
обслуживать воинские части, стоящие под Саратовом, ко-
торые должны первыми идти на оборону Сталинграда.
И вот 13 октября бригада в составе тринадцати чело-
век оставила Москву, выехала в Саратов.
Саратов нас встретил неприветливо. Пустой, эвакуи-
рованный город. С Волги дул холодный осенний ветер.
На перроне темного вокзала никто нас не ожидал. Комен-
дант, к которому мы обратились, поместил бригаду в ком-
нате военного общежития, коек на семьдесят.
— Ждите, вас найдут,— сказал он, уходя.
И мы стали ждать. Ждем день, другой, третий... То-
мимся, как всегда в таких случаях, нервничаем: зачем
приехали? Кому здесь нужны? И вот на четвертый день,
утром, влетает к нам в общежитие черный от пыли и гря-
зи младший лейтенант и еще с порога кричит:
— Где тут мои артисты?
Мы радостные вскакиваем с коек, обступаем его.
— Куда ехать? Когда?
— Как куда? В Сталинград. Сейчас. Я вам два откры-
тых грузовика пригнал,
362
— А сколько ехать?
— Да суток пять. А может быть, и за четыре удастся
добраться.
Exaib в Сталинград, где, как мы знали, был ад кро-
мешный! Город нещадно бомбили. Он весь горел Враг
стягивал туда все свои силы. Это же бессмысленно, ду-
мали мы, кому там сейчас нужны артисты!
И я первая сказала:
— Нет, это невозможно. Да я и боюсь.
— Что вы, товарищ Обухова, вас там ждут!
И этого «вас там ждут» было достаточно.
Мы быстро оборудовали наши два грузовика. Раздо-
были на складе плащ-палатки, прибили по углам грузо-
виков палки, натянули на них тенты. Достали по своим
аттестатам традиционный паек: буханку черного хлеба,
кусок сала, селедку и фунтик сахару-песку — и тронулись
в путь.
Переехали Волгу и берегом реки поехали к Сталин-
граду. Днем ехали без остановок, ночевали в пустых се-
лах, с рассветом ехали дальше. К концу третьего дня
включились в общий поток войск, который шел к Сталин-
граду. Картина необычайная. Ехала конница, шли танки,
пехота, везли орудия, боеприпасы, и ехали мы, артисты,
в своих импровизированных «экипажах».
То и дело появлялись вражеские самолеты. Мы вместе
со всеми бежали укрываться в «щели», специально для
этого вырытые вдоль дороги. Переждав налет, ехали
дальше. На четвертый день сильно запахло гарью, а ве-
чером, с наступлением темноты, мы увидели яркое зарево.
Горел Сталинград. Все ближе и ближе доносился злове-
щий гул, не прекращавшийся ни на секунду... И я мыс-
ленно себя спрашивала: «Неужели же мы там будем нуж-
ны сейчас?»
К месту назначения, в село Заплавное, где находился
Дом Красной Армии Сталинградского фронта, мы при-
ехали поздно ночью. Выгрузились из машин, вошли в раз-
битую избу с громким названием «ДКА Сталинградского
фронта» и, усталые до предела, буквально повалились на
пол, тесно прижавшись друг к дружке. Заснули момен-
тально. Просыпались лишь тогда, когда вдруг на минуту
переставало громыхать. Этот момент уже стал непривыч-
ным и для нас!
Утром, приведя себя в порядок, умывшись во дворе
у колодца, пошли в столовую ДКА завтракать. Впервые
363
наконец за столько дней поели горячего супу из пшена.
Затем пошли к начальнику ДКА «разговаривать».
Начальник ДКА — суровый полковник — собрал нас
во дворе, обстоятельно разъяснил создавшуюся обстанов-
ку, сказал:
— Забудьте, что вы артисты, вы сейчас такие же бой’
цы, как мы. Положение, не скрываю от вас, очень серь-
езное. А теперь пока идите в село, выбирайте любой дом,
занимайте его и живите.
Мы пошли искать себе «дом». Избы все одинаковые —
без крыш, разбитые, пустые, холодные...
Но вот началась наша работа, и вопрос «нужны ли
мы здесь»? уже больше никогда не возникал у нас за всю
поездку. Давая по четыре-пять, а то и по шесть концер-
тов в день, в самых неподходящих для концертных вы-
ступлений условиях, мы гак быстро включились в фрон-
товую жизнь, так сразу почувствовали всю ответствен-
ность и «нужность» нашего пребывания здесь, что кон-
церты проходили отлично, с огромным подъемом и почти
всегда превращались в митинги.
Расставались мы с нашими зрителями всегда, как
родные, и всегда слышали неизменные слова:
— Передайте Москве: не отдадим Сталинграда, так
будем бить фашистов — ни одного не останется. И скоро!
Вот услышите.
И мы услыхали!
Наша поездка была так обильна впечатлениями, что
для того, чтобы описать ее, потребовалась бы целая кни-
га. Восстановлю лишь один рядовой день —так, как за-
писано о нем в моем дневнике.
Предварительно скажу: командование фронта напра-
вило нас на праздничные и предпраздничные дни в одну
из армий, расположенную в степях. Эта армия должна
была одной из первых идти в наступление.
5 ноября 1942 года.
Сегодня по плану нам предстоит дать четыре концер-
та: в девять часов утра — у пехотинцев в окопах; в две-
надцать— у артиллеристов; в три часа —в учебном ба-
тальоне; в 24.00 —девяностокилометровый переезд к ге-
нерал-майору Калинину на другой участок фронта, где
предстоит праздничный митинг по поводу награждения
отличившихся воинов и концерт.
Подъем в шесть часов утра. Сегодня не умываемся —
364
нет воды. Идем завтракать. Завтрак — пшенная каша
и чай из соленой воды. Наша «антилопа» уже готова.
(«Антилопа» — маленькая санитарная машина, которую
нам дали в ДКА Сталинградского фронта. Она вечно
портится: в ней что-то всегда закипает и что-то стреляет).
Нас тринадцать актеров. Апас, татарин-водитель,—
равноправный член нашего коллектива. То же — бригад-
ный комиссар Долик, нас везде сопровождающий. Апас
разводит пары. Едем. Погода чудная. Все время на кры-
ше машины кто-нибудь следит за «воздухом». Едем без
дороги — просто по степи.
Стоп!
Дальше — «машине нет пути». Команда «выходить»,
и по одному, «цепочкой» через интервалы, пригнувшись,
бежим километра полтора к окопам.
Окопы. Бойцы стоят во весь рост, видны только голо-
вы из-под земли. Сбоку, по обеим сторонам окопов, стога
соломы, на них полулежат командиры, замаскированные
выжженным, в цвет песка, тростником. Около стога сле-
ва— вход в блиндаж, куда спускаются актеры. Оттуда
же выход —также сбоку — на сцену. Сцена — это естест-
венная площадка перед окопами.
Метрах в 750—800, через небольшое озеро,— деревня,
там расположились румыны. В полевой бинокль видна
вся их жизнь.
Наши зрители уже в сборе. Ждут нас. Глаза у них
блестят — ласковые, любопытные, веселые. Быстро от-
крываем концерт. Мое приветственное слово, и Косырев
(гармонист) начинает. Я присаживаюсь на корточки, по-
ближе к стогам, чтобы не «маячить».
Концерт идет хорошо. Необычность обстановки осо-
бенно вдохновляет актеров, Первиль поет, я читаю, Хру-
сталев и Звягина танцуют чардаш. Танец особенно коло-
ритен: ярки костюмы на солнце, среди степи, на песке.
Отрывок из комедии «Хозяйка гостиницы» (Оганезова
и Днепров) принимается аудиторией дружными взрыва-
ми смеха; занимает и веселит бойцов манипулятор Шуке-
вич. Последним выступает Государственный вокальный
квартет: поет «Казачью» Листова, начинает шуточную
про «водовоза». Тут вдруг... залп, свист и разрыв метрах
в ста от нас. Это минометный обстрел.
Мне подают знак прекратить концерт. Квартет все же
заканчивает песню. Второй залп. Свист, разрыв уже бли-
же. Особо отличившийся в боях боец говорит нам привет-
365
ствие — благодарит. Сусанна Звягина, балерина Большо-
го театра, говорит горячие прощальные слова —все в тем-
пе,— и опять по приказу «по цепочке», пригнувшись, бе-
гом вслед за комиссаром направляемся к артиллери-
стам.
А они уже пришли за нами сюда, ждали. Но раздался
третий залп, опять разрыв, уже совсем рядом. Нас обда-
ет песком... Приказ «ложись». Я не сразу ложусь—расте"
рялась, как-то стыдно... Да и платье жаль. Длинное, ве-
чернее, нарядное. Окрик комиссара:
— Товарищ Обухова, слушаться команды!
Ложусь. В одном перерыве между залпами мы — Ога-
незова, Косырев и я-—добираемся до маленького окопа
и укрываемся там. С нами командир-артиллерист. По его
команде исполняем все, что полагается при обстреле. На-
конец наступает тишина, и мы направляемся к артилле-
ристам. Здесь уже все готово к концерту.
Концерт у артиллеристов несколько раз прерывается
появлением «Фоки» — так называют здесь вражеский са-
молет «фокке-вульф». Окрик «воздух!», и люди быстро
разбегаются, укрываются и маскируются. Разбегаясь,
бойцы кричат мье вслед:
— Товарищ Обухова, не забудьте, где остановились.
По окончании концерта спускаемся в землянки, где
нам приготовлен фронтовой обед. Нас тесно обступают,
угощают, расспрашивают о Москве. Просят передать
приветы. Прощаемся. С Апасом едем в учебный батальон,
в сторону от передовой.
15.00 — концерт в учебном батальоне.
Когда темнеет, едем к генералу Калинину. Нас преду-
преждают о минированном поле. Наступает полная тем-
нота. Апас теряет ориентировку. Кружимся по степи, как
нам кажется, все по одному и тому месту. Переживаем
тревожные минуты. В двадцать три часа наталкиваемся
на часового, который наконец выводит нас.
Генерал встречает на дороге у клуба с часами в ру-
ках.
— Сейчас 24.00, митинг закончен. Когда можете на-
чинать концерт?
— Через двадцать минут, товарищ генерал, будем го-
товы.
Надеваем концертные платья, приводим себя в поря-
док, и через двадцать минут я уже стою на маленькой
сцене небольшого, очень низенького клуба в калмыцкой
3G6
деревне, освещенного одной электрической лампочкой.
В зрительном зале — лучшие из лучших людей, героиче-
ские защитники нашей Родины. И с каким волнением,
с какой искренностью произносишь слова вступления
к концерту!
— Товарищи, мы счастливы и горды, что Москва по-
слала нас ьстретить и провести с вами, славными защит-
никами Сталинграда, 25-ю годовщину великого праздни-
ка Октября...
Да, велико счастье н велика гордость — быть среди
них!
1961 г.
П. Батов
НАС НЕ РАЗДЕЛИТЬ
Письмо депутата Верховного Совета СССР своим из-
бирателям. Дорогие товарищи избиратели!
..Прорвано наконец вражеское кольцо, опоясавшее
героический, дважды бессмертный Сталинград. Враже-
ские дивизии окружены и в основном уничтожены.
Трудно переоценить значение этой победы. Инициати-
ва перешла в наши руки, немцы биты, и биты основатель-
но. А это значит, что недалек тот час, когда они будут
разбигы навсегда...
Ваше письмо снова подтвердило мне о стальном, не-
разрывном единстве народа и армии, тыла и фронта.
У нас одни мысли, одни желания, одна задача — разбить
врага.
Наши победы были подготовлены вами. Каждый сна-
ряд, выпущенный нашими артиллеристами, сделан в го-
рячие заводские дни, каждая пуля, каждый штык отточен
в бессонные ночи. В моторах наших танков бьются ваши
честные сердца.
Вы куете победу в тылу, мы добываем ее на фронте.
Нас не разделить. Вот в чем наша сила, вот в чем залог
нашего успеха.
Дорогие товарищи избиратели! Вы избрали меня де-
путатом Верховного Совета. Я выражал вашу волю в про-
367
сторных залах Верховного Совета. Вашу волю, волю на-
рода выполняю я сейчас.
Родина приказала Красной Армии разгромить врага,
и враг будет разгромлен.
Для того чтобы скорее пришел долгожданный день
великой победы, вы будете еще лучше, еще напряженней
работать в тылу; мы будем еще смелей, еще яростней,
еще решительней драться на фронте.
Близится великий победный день!..
Ваш депутат генерал-лейтенант П. Батов.
2 февраля 1943 г.
ЗАСЛУЖИ
БЛАГОДАРНОСТЬ
СТАЛИНГРАДЦЕВ
«Комсомольская правда». Передовая. Товарищ, ты
слышишь грозный гул боя с берегов Дона? Ты ви-
дишь, как терпят поражение армии Гитлера, которые
еще вчера собирались расположиться на зимние
квартиры в Сталинграде? Уже за согню тысяч перевали-
ло количество убитых и взятых в плен солдат и офицеров,
свыше тысячи трехсот танков захватили сталинградцы,
и пушек у немцев отнято столько, что их хватило бы для
вооружения целой армии, а наши полки идут вперед
и вперед, стальной лавиной круша врага.
Мы все преклоняемся перед мужеством и воинским
умением сталинградцев. Мы знаем: не так легко насту-
пать, не так просто отвоевывать километр за километром
родную землю. Каждая пядь ее освящена кровью героев,
каждый шаг вперед стоит сталинградцам огромного на-
пряжения всех сил. Немцы прекрасно знают, чем грозит
им это мощное наступление Красной Армии, и сопротив-
ляются с упорством отчаяния. Однако не было и нет
в мире такой стены, которая могла бы остановить воинов,
проникшихся до конца сознанием своей ответственности
перед Родиной за ее судьбы и овладевших воинским ис-
кусством. И весь мир в восхищении рукоплещет героям
Сталинграда.
368

По разве только приветствиями отвечают советские
люди на подвиги своих любимых героев? Разве только
словами принято у нас выражать свои чувства? Ты зна-
ешь, товарищ: в Советской стране не терпят пустословия.
Партия всегда учила нас быть прежде всего людьми де-
ла, боевого, большого дела.
Слово «Сталинград» звучит сегодня как призывный
клич. Бойцы далеких от Сталинграда фронтов говорят
себе, заслышав очередное сообщение Совинформбюро:
«Будем и мы крепче бить врага, чтобы не стыдно было
глядеть в глаза сталинградским товарищам». Рабочие
Урала и Сибири, с волнением читая сводки, заявляют:
«Хорошо бьют! Надо им дать еще больше пушек и тан-
ков— уж больно хорошо.они их используют!» И вся стра-
на, весь наш единый лагерь, напрягает силу и волю, что-
бы ускорить разгром врага, чтобы наши славные фронто-
вики-сталинградцы сказали: «Спасибо, боевые друзья!»
Заслужить благодарность сталинградцев, славнейших
наших героев,— великая честь и великая радость, това-
рищ. Ты знаешь эго, и Ленинский комсомол твердо уве-
рен в том, что ты, молодой патриот, сделаешь все, чтобы
стать достойным соратником их повсюду, куда бы тебя
ни послала Родина,— в ячейке снайпера или у станка, из-
готовляющего снаряды, на подъеме зяби или в танковой
части.
А Сталинград, сражающийся сегодня в дыму и пла-
мени многодневного боя, с надеждой и верой оглядывает-
ся на тебя, товарищ, и радостной улыбкой приветствует
каждый твой новый шаг к победе. Воины, которые в
упорной, кровопролитной борьбе сегодня очищают север-
ные окраины Сталинграда, забывают об усталости, о рис-
ке и трудностях боя, когда узнают, что вся страна с ними.
Прочти и запомни, товарищ, теплые, от сердца идущие
слова гвардейца Морозова, который в эту самую минуту
гонит немцев прочь из Сталинграда: «Мы прочли газету
и сразу представили себе, как где-то в Сибири или на
Урале девушка-слесарь Арбузова, порой не досыпая,
сильно усталая, работает в цехе изо всех сил, пока их
коллектив не выпустит сверх плана боевую машину для
нас. Или 16-летний паренек Недо, котельщик из Иванов-
ской области (мы запомнили их фамилии, потому что ре-
шили написать им письма), хочет работать за четверых,
лишь бы услышать: «Спасибо от Сталинграда!» Вы знае-
те, когда об этом вспомнишь, иногда так разволнуешься
370
й думаешь: может, тебе эта девушка жизнь спасла лиш-
ней пулей, которой наш снайпер убил немца, целившегося
в тебя. Мы много говорим о дружбе фронта и тыла, но
в этих подарках без слов чувствуешь в бою локоть де-
вушки с Урала и паренька из Иванова. Словно они ле-
жат с тобою рядом в дымящихся развалинах городских
зданий...»
Пусть скромные молодые патриоты Арбузова и Недо
прочтут эти теплые, искренние слова и поймут всю зна-
чимость и величие их будничных, но таких боевых произ-
водственных дел. И пусть боевые товарищи Арбузовой
и Недо скажут себе: «И мы хотим стать такими же, и мы
хотим заслужить благодарность сталинградцев».
Смотри, товарищ: повсюду твои ровесники готовят по-
дарки сталинградцам. Вот, на Н-ском заводе комсомоль-
цы сказали: «Дадим Сталинграду в декабре оружие
сверх плана». И комсомольцы Пашкин, Седов, Шимарев
уже дают, готовя дорогой подарок, по 5 норм за день.
Три мастерицы Московского мехового комбината сдела-
ли в подарок сталинградцам сверх плана столько мехо-
вых шапок, что их хватит на две роты бойцов. Две роты
сталинградцев скажут Свое спасибо Ане Копыловой, Зине
Проскуниной и Кате Устиновой. Отблагодарит Сталин-
град и 15-летнюю сборщицу хлопка Аниман Геворкян,
которая каждый день собирает вдвое больше хлопка,
чем положено по норме, чтобы фронт получил нужные
ему изделия; отблагодарит он и учеников вологодской
школы № 26, которые собрали 300 килограммов металли-
ческого лома—-из него сделают для сталинградцев хоро-
шие снаряды; отблагодарит он и лесорубов Озерского
лестрансхоза на Алтае, которые в подарок фронту дали
сверх плана 20 вагонов леса.
А что сделал ты для сталинградцев? Не уставай спра-
шивать себя об этом, товарищ! Идешь утром на работу —
подумай: что ты сделаешь сегодня, чтобы выкроить лиш-
ние минуты и дать хоть несколько сверхплановых деталей
в фонд Сталинграда? Пришел час обеденного перерыва —
подсчитай, насколько уплотнен был твой день, не растра-
тил ли ты попусту драгоценного времени как раз в те
часы, когда твои ровесники и старшие братья отбили
у немцев еще несколько населенных пунктов на Дону?
Кончился рабочий день — определи: выполнил ли ты свой
сегодняшний замысел, что надо сделать, чтобы завтра
работать еще лучше?
371
Иные скажут: «Мы и рады были бы помочь сталин-
градцам подарками сверх плана, да что поделаешь, если
я встречаю большие трудности: мне мешают простои, мне
мешает холод, мне мешает недостаток инструмента».
Пусть такие товарищи задумаются вот над чем: ну, а раз-
ве сталинградцам не трудно? Разве у них идет все гладко
и легко? Но они преодолевают все трудности и потому по-
беждают. Вот и ты, товарищ, должен почувствовать себя
таким же солдатом, которому не страшны никакие труд-
ности.
Тебе мешают простои — помоги командованию цеха
выяснить узкие места и устранить причины этих простоев.
В цехе холодно — организуй товарищей, найди материа-
лы, утепли цех. Не хватает инструмента — прояви ини-
циативу, помоги организовать производство инструмента
и приспособлений на месте, организовать восстановление
старого инструмента, сбор неиспользуемого инструмента.
Умей преодолевать трудности, находить выход из самых
затруднительных положений, и ты станешь достойным
современником героев Сталинграда.
Зарницы громовых залпов Сталинграда освещают
наш путь. Он не легок, он труден; много ухабов и выбоин
на нем, много препятствий. Но сталинградцы идут вперед,
не выбирая протоптанных троп. Они выбирают только тот
путь, на котором можно бить немца, и они настигают
и бьют его. Будем же и мы все поступать так, как учит
нас великий и благородный пример героев Сталинграда!
28 ноября 1942 г.
А. Чуянов
ГОРОД-ГЕРОЙ
Взоры всех советских людей прикованы сейчас к на-
шему Сталинграду. Два месяца под городом и в его рай-
оне идет большое сражение, кровопролитное и напряжен-
ное, не ослабевающее ни на один день.
А. С. Чуянов в годы Великой Отечественной войны — первый
секретарь Сталинградского обкома и горкома партии, председа-
тель городского Комитета обороны.
372
Избрав Сталинград центром главного своего удара,
немецкое командование стянуло сюда свыше 30 пехотных,
танковых и моторизованных дивизий, свыше тысячи са-
молетов. Немцы устлали трупами своих солдат и офице-
ров, сотнями танков весь путь своего наступления, все
пространство от Дона до Волги. Но, невзирая на эти ко-
лоссальные потери, они настойчиво рвутся в город.
Немецкое командование рассчитывало захватить Ста-
линград еще в августе. Но стойкость защитников города
опрокинула планы Гитлера, хотя ценой невиданно боль-
ших потерь немцы продвинулись вплотную к городу и оса-
дили его и хотя уже развернулись уличные бои, город-
герой не склонил перед врагом своего Красного знамени,
овеянного славой незабываемой обороны Царицына. Тя-
желые удары немцев не сломили город. Сталинград не
сдался!
Бои под Сталинградом знаменательны тем, что здесь
даже крупные колонны противника, действуя в открытой
степи, не могли решить успех наступления. Поэтому в ка-
честве пробивного кулака немецкое командование вынуж-
дено было использовать главным образом авиацию, стя-
нув ее со многих других участков фронта. Немцы бросали
на город по 600—1000 самолетов в день, которые дейст-
вовали по очереди группами по 30—40 машин с утра
до вечера на сравнительно узком участке, обрабатывая
его таким образом, чтобы обеспечить продвижение
своих наземных войск хотя бы на несколько сот мет-
ров.
Нужна была поистине железная стойкость, чтобы в
этих тяжелых условиях сдерживать врага и наносить ему
огромные потери. Но армия защитников Сталинграда —
от командующего до рядового бойца, проникнутая твер-
дой решимостью отстоять город, продолжает защищать
родной Сталинград. Озлобленный неудачами враг выме-
щает свою злобу на мирном населении города. Фашист-
ские воздушные пираты с остервенением бомбардировали
рабочие кварталы, больницы, детские сады, учебные за-
ведения. Сталинградцы любили свою библиотеку. В цент-
ре города, на набережной, для детей был оборудован пре-
красный Дворец пионеров, для молодежи — Дворец
физкультуры. Погибла в пламени замечательная библио-
тека, черным остовом стоит Дворец физкультуры, разру-
шены больницы, школы, вузы. Пролита кровь многих со-
тен стариков, женщин, детей.
373
Непрерывными бомбежками немцы хотели запугать
защитников города, дезорганизовать его оборону. Му-
жественно и стойко выдержали сталинградцы тяжелые
удары с воздуха, и не испугом, а жгучей ненавистью на-
полнились их сердца. На фашистские злодеяния рабо-
чие города ответили формированием вооруженных отря-
дов.
В августе фронт подошел вплотную к городу. Город-
ской комитет обороны обратился к трудящимся Сталин-
града с воззванием: «Дорогие товарищи, родные сталин-
градцы! Снова, как двадцать четыре года тому назад,
наш город переживает тяжелые дни. Кровавые гитлеров-
цы рвутся в солнечный Сталинград, к великой русской
реке — Волге. Сталинградцы! Не отдадим родного города,
на поругание немцам. Встанем все как один на защиту
любимого города, родного дома, родной семьи. Покроем
все улицы города непроходимыми баррикадами. Сделаем
каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступ-
ной крепостью. Выходите все на строительство баррикад,
Баррикадируйте каждую улицу.
В грозный 1918 год наши отцы отстояли Царицын. От-
стоим и мы в 1942 году краснознаменный Сталинград.
Все на строительство баррикад! Все, кто способен носить
оружие, на защиту родного города, родного дома!»
Население города дружно отозвалось на призыв, по-
могало нашим войскам строить баррикады. Сталинград-
ские рабочие взялись за оружие, чтобы остановить врага
и отомстить ему за разрушения и за смерть женщин и де-
тей. Героизм сталинградских рабочих питал фронт бое-
припасами вплоть до того, как развернулись уличные бои.
Рабочие «Красного Октября», «Баррикад», «СТЗ» пока-
зали пример организованности, дисциплины, мужества.
Они стойко выдержали вражеские бомбардировки, само-
отверженно тушили пожары, строили баррикады. Даже
сейчас, когда в районе города идут бои, тракторозаводцы
под огнем противника продолжают оказывать посильную
помощь фронту.
...Когда враг прорвался к окраине города, пошли на
фронт батальоны краснсоктябрьцев-металлургов, истре-
бительные отряды тракторозаводцев, дружины баррикад-
цев, раньше задававших тон в политической жизни горо-
да. Пошли в бой железнодорожники. В составе батальона
краснооктябрьцев было свыше 200 коммунистов, люди,
которыми Сталинград гордился до войны,—знатные ста-
374
левары Соколков, Кузьмин, Алешкин, Ковалева, Новоде-
виченский.
В составе батальона тракторного завода были и ста-
рые рабочие и заводская молодежь. Военное обучение
пригодилось — рабочие отряды умело дрались с врагом.
Они самоотверженно в течение нескольких дней сдержи-
вали врага на участке прорыва, а батальон красноок-
тябрьцев с боем занял хутор на окраине города. Здесь,
защищая родной город, сложили свои головы отважные
сыны и дочери Сталинграда: командир батальона красно-
октябрьцев рабочий листопрокатного цеха тов. Поздны-
шев, сталевары Кузьмин, Орлов и другие краснооктябрь-
цы, командир роты монтер СТЗ коммунист Симонов, сле-
сари Володин, Савченко. Слава им, героям Сталинграда!
Громким эхом отозвалась по всему городу гибель ста-
левара Ольги Ковалевой, убитой в атаке. Воспитанница
завода, задолго до войны Ковалева стала сталеваром, от-
лично справлялась с этой работой, считавшейся исключи-
тельно мужской профессией. Она не отставала от мужчин
в труде, не захотела отстать и в военном деле. Доброволь-
цем она записалась в батальон, обучалась военному делу
и пошла в бой так же уверенно, как шла она на мартен
варить качественную сталь. Она погибла в атаке, сражен-
ная несколькими вражескими пулями. Большевики Ста-
линграда, в рядах которых состояла Ольга Ковалева,
рабочие наших заводов, все сталинградцы склоняют свои
головы перед свежей могилой славной дочери Сталингра-
да. Пусть запомнят ее имя все советские женщины. При-
дет время, и мы поставим памятник погибшим героям
Сталинграда. На памятнике мы высечем среди других
имен имя героини-патриотки Ольги Ковалевой.
В боях с врагом отличились многие баррикадцы — ми-
нометчики и пулеметчики Афонин, Устинкин, Былушкин
и другие. Б боях на северной окраине города особенно от-
личились работник Сталинградского тракторного завода
политрук Салуткин, командир взвода, бывший боец 1-й
Конной, Москалев, комсомолец Талдыкин, коммунисты
Храмов, Тупиков, Зайцев.
Под огнем противника в разгар тяжелых боев у стен
завода рабочие СТЗ отправляли на фронт десятки танков,
пулеметов, собирали на конвейере тягачи, отправляли на
фронт боеприпасы.
Нельзя не отметить героизма сталинградских водни-
циков. Под обстрелом вражеской авиации и артиллерии
375
водники самоотверженно поставляют в город через Волгу
боеприпасы, перевозят войска. Вот несколько примеров
массового героизма наших водников: капитан баркаса
«Наблюдатель» тов. Исаков со своей командой шесть су-
ток без сна и отдыха нес вахту. Механик Тимохин не со-
шел с поста даже тогда, когда в его каюту попала зажи-
гательная бомба, и доставил пароход с войсками к месту
назначения.
Капитан катера «Тринадцатый», 59-летний старик
Павел Иванович Колшенский, участник прошлой обороны
Царицына, до последней минуты находился на тонущем
катере, спасая команду. Самоотверженно тушила пожа-
ры команда парохода «Гаситель» во главе с капитаном
Воробьевым. Во время бомбардировки часть команды
погибла. Поммеханика Агапов заменил убитого механика
и кочегара и работал на нескольких механизмах. Так же
мужественно вели себя старые фронтовики Чекушкин, Бо-
рисов, после ранения на фронте вернувшиеся на водный
транспорт.
Сегодня в районе города идут уличные бои. С крыш,
из окон домов на немецкие танки сыплются гранаты и бу-
тылки с горючим, из подвалов и чердаков немцев обстре-
ливают наши автоматчики. Бойцы Сталинграда упорно
обороняют каждую улицу, каждый дом. В уличных боях
принимают участие тысячи сталинградцев.
Воинам помогают жители города. Вот один характер-
ный факт. Немцы заставили одну из женщин показать им,
как обойти дом, который защищали наши автоматчики.
Женщина согласилась провести их. Она привела немцев
под огонь наших бойцов и крикнула: «Стреляйте, това-
рищи!» Немцы были перебиты, но один из них, раненный,
застрелил патриотку. Когда наши бойцы подбежали к ней,
женщина сказала: «А все-таки я их точно привела!» Сла-
ва ей, безыменной героине! Другой пример. Подразделе-
нию сержанта Фролова нужно было отбить дом, в кото-
ром засели немцы. Жители этого квартала вывели бойцов
проходами, сделанными в стенах разрушенных зданий,
прямо к объекту атаки. Прежде чем фашисты успели за-
метить опасность, в окна полетели гранаты, пехотинцы
ворвались в дом и перебили шесть немецких автоматчи-
ков.
Сталинград переживает весьма тяжелые дни, но в эти
дни город чувствует внимание всей страны...
Велика и почетна роль защитников Сталинграда. Их
376
стойкость и неустрашимость навсегда останутся в памяти
благодарного народа. С надеждой и упованием смотрят
сталинградцы на героических защитников города. Седые
ветераны царицынской обороны, рабочие, женщины и де-
ти— все сталинградцы с нетерпением ждут того счастли-
вого дня, когда наши войска, обескровив врага боями
в районе Сталинграда, отбросят его далеко от стен наше-
го родного города,
1943 г.
Вс. Иванов
ЧАС РАСПЛАТЫ
2 февраля 1943 года закончилось одно из величайших
сражений всех времен и народов — битва при Волге.
Она закончилась полным разгромом 330-тысячной не-
мецкой армии, пленением свыше 91 000 отборнейших не-
мецких солдат во главе с генерал-фельдмаршалом Пау-
люсом, 24 другими генералами и 2500 офицерами.
Поражены сотни тысяч лучших гитлеровских войск.
Поражены в том месте, где они рассчитывали похоронить
Россию, куда пришли с земельными планами, дабы на-
резать своим офицерам участки поместий, откуда хотели
окружить Москву и отбросить русских за Урал.
Но поражены не только лучшие вражеские войска.
Эта битва разрушила одно тщательно выстроенное зда-
ние в готическом стиле, здание, называемое «непобеди-
мостью Германии». Вера в непобедимость Германии, этот
черный штандарт немецкой шагистики, уничтожена в дон-
ских степях советскими войсками!
Песня о «непобедимой Германии», руководимой фа-
шистами, замолкла у берегов Волги, утонула навсегда
в донских степях.
/Миф о «непобедимой Германии» погиб навсегда. Тща-
тельно окрашенное во все переливы крови, сложенное из
костей побежденных, здание «непобедимой Германии»
дает трещину. Вой и стенания все явственней слышны из
этого здания: гитлеровцы уже объявили траур по всей
377
Германии в связи с уничтожением немецких войск под
Сталинградом, на два дня закрыл Геббельс все увесели-
тельные заведения.
Много еще трудных боев у нас впереди. Но даже
и младенец видит эту трещину, которую нанесли гитле-
ровской армии и гитлеровскому государству своим мечом
русские солдаты, трещину, в которую уже ринулись и хо-
лод, и ветры, и — главное—страх.
Время возмездия приближается!
Время своим стремительным движением освещает
весь путь нашей победы, нашей полной победы.
Русский народ сказал по поводу 1812 года: «Наступил
на землю русскую, да оступился». Эта пословица относит-
ся и к нынешним дням. Разве что для весу стоит доба-
вить еще одну: «Поехали пировать, а пришлось помирать».
Потому что немецким генералам и их воспитанникам
давно хотелось попировать на вольном русском хлебушке.
Как раз в нынешнем году, во второй половине его, ис-
полняется ровно 25 лет того, как германцы через своих
подручных «красновцев» шли на Дон и пытались захва-
тить Царицын. Исполняется двадцатипятилетие обороны
Царицына в 1918 году, когда войска красного Царицына
наголову разбили белогвардейцев и тем спасли Совет-
скую Россию, всю нашу страну от ига оккупантов. Отсю-
да, от Царицына, начались разгром и полное уничтожение
немецких армий, занявших Украину. Отсюда началось ос-
вобождение Украины. Здесь родилась свободная Совет-
ская Украина.
Двадцать пять лет спустя фашистские орды уже не
через ставленников, а самолично пошли на Волгу.
До 25-летия разгрома германцев под Царицыном ос-
талось несколько месяцев. Отлично началась подготовка
к этому юбилею; она начата с уничтожения 330-тысячной
армии первоклассных германских войск, опытных, велико-
лепно вооруженных. Началось уничтожение «непобеди-
мой Германии» с пленения генерал-фельдмаршала. Мы
повторяем — фельдмаршала. Фельдмаршалов берут в
плен не часто. Например, за все существование России не
было пленено ни одного русского фельдмаршала.
Таковы результаты битвы при Волге.
Огромное воодушевление и радость охватили наш на-
род.
Я шел по улицам Москвы. Громаднейшие очереди сто-
яли у киосков, продающих газеты с приказом Верховного
378
Ill
Главнокомадующего по войскам Донского фронта, с бое-
вым донесением представителя Ставки — маршала артил-
лерии Воронова и командующего войсками Донского
фронта генерал-полковника Рокоссовского, сообщающих
о полной ликвидации немецко-фашистских войск, окру-
женных в районе Сталинграда. И лица всех были радост-
ные, сияющие, и незнакомые люди показывали фотогра-
фии в газетах, где были видны советские генералы и плен-
ный фельдмаршал Паулюс — «тот главный немец, кото-
рый нас хотел загубить», как молвила одна женщина
в платке.
С любовью и нежнейшей гордостью приветствует се-
годня советский народ приказ Верховного Главнокоман-
дующего, объявившего благодарность всем бойцам, ко-
мандирам и политработникам Донского фронта за отлич-
ные боевые действия.
Этот приказ — благодарность всего советского народа
за весть о победах наших воинов.
Такие победы появляются в результате упорнейшего
труда всего народа, напряжения всех его сил, всей его во-
ли, всех его чувств, всего его хотения победить ненавист-
ного врага, изгнать неприятеля из пределов Отечества,
уничтожить врага.
Смерть уже вьет свое гнездов гитлеровской Германии.
Месть направила туда свой меч!
Мертвецу земля — гроб. Солдат «непобедимой Герма-
нии» уже начал превращаться в мертвеца.
Гробом ему будет земля наша!
...Однажды Петру Великому представили рисунок —
эстамп, на котором был изображен лев, держащий в сво-
их когтях пораженного орла. Под орлом художник подра-
зумевал Россию. Полагали, что Петр при виде этой алле-
гории выйдет из себя.
Петр спокойно рассмотрел рисунок, осведомился об
имени художника и, улыбнувшись, сказал:
— Отослать ему оный для переправки сообразно
с Полтавским сражением...
* * *
...Гробом пришлась фашисту земля наша!
Сообразно с битвой при Волге, хочет немец или не хо-
чет, но он вынужден будет исправить рисунок, изобра-
жающий русского человека.
380
Этот рисунок изображает далеко не то, чего желают
немецкие маляры. Но освещение в здании «непобедимой
Германии» так искусно преломляло лучи, что косой рису-
нок многим казался правильным и даже, наверное, убе-
дительным. Ныне луч русского солнца осветил это жили-
ще сов. Слепые, мечутся они по зданию!
Восход полной победы приближается!
Битва при Волге закончена.
Ни одного вооруженного фашиста нет на древних бе-
регах русской любимой реки нашей. Только трупы врагов
да десятки тысяч пленных, уныло поникших головой, ви-
дит она.
Видит Волга и радуется за своих сынов, за своих де-
тей, за Родину нашу —в день 2 февраля 1943 года, в ве-
ликий день славы российской!
4 февраля 1943 г.
содержание
Предисловие ......... 3
НЕСОКРУШИМОЕ ЕДИНСТВО .............................. 13
А. Горкин. Боевое единство народов СССР .... 15
Л. Соболев. Одно желание........................... 21
Вл. Лидин. Полет.................................... 25
Н. Патоличев. Подвиг Урала.......................... 29
Н. Рыбак. Солнце Башкирии........................... 37
Л. Мартынов. Лукоморье............................. 43
Г. Фиш. Что мы видели в тылу ....................... 50
Г. Клсвакин. В аулах Дагестана...................... 60
П. Павленко. На Каспии ............................. 63
А. Солоницын. В горах Киргизии...................... 68
Ал. Брагин. В предгорьях Кара-Тау................... 74
К. Дятала. На Дальнем Севере........................ 80
А. Плешков. Зверобой................................ 84
А. Рыжков. В семье равных........................... 86
Л. Воронцова. Родная кровь ......................... 90
С. Маршак. Родные дети.............................. 93
Л. Кудреватых. Триста писем........... . , . . . 97
НА ВОЕННЫЕ РЕЛЬСЫ . ... 9 . 101
Д. Устинов. Увеличим выпуск вооружения для фронта . 103
И. Эренбург. Дело наших рук ............... 109
Вл. Бахметьев. Три поколения ............... 114
П. Павленко. У истоков победы............... 119
Ф. Панферов. Родина — наша жизнь............ 122
Л. Никулин. Урал Южный.......................127
Я. Гик. Нефть, война, люди.................. 131
Б. Рябинин. Боевой «ширпотреб».............. 137
А. Яковлев. Грозное оружие.................. 140
А. Хрулев. Накануне второй военной зимы на транспорте 145
А. Карцев. Трасса......................... 151
И. Кленов. Колхоз в дни войны............... 158
В. Комаров. Всю силу передовой науки — на службу
фронту ................. 166
В ТРУДЕ КАК В БОЮ...................... 169
Т. Тэсс. Трудное дело.....................171
Е. Кононенко. Сталевары ..................182
А. Фадеев. Носящий имя Кирова............ 184
И. Тихонов. Ленинградские рассказы........190
Б. Агапов. Школа строгости ........... 199
М. Шагинян. Урал в обороне.............. 204
382
Ф. Гладков. Так рождаются тысячники...................215
А. Караваева. Семеро смелых.......................... 219
А. Первенцев. Единая воля............................222
В. Ильенков. Рождение машины.........................226
И. Пешкин. Люди долга.................................231
О. Зив. Рудничные комсомолки..........................235
В. Виноградов. Искатели вольфрама....................239
А. Глебов. Люди Заполярья............................242
И. Петухов, А. Шушаков. Дарья Гармаш и ее подруги . 246
В. Герасимова. Несгибаемая сила......................251
С. Ашеко. За урожай победы.......................... 254
НАУКА И КУЛЬТУРА —НА СЛУЖБЕ ФРОНТУ ... 265
И. Жаворонков. Ученые и изобретатели помогают ковать
победу......................».....................267
Е. Патон. Крепче брони................................272
П. Семенов. Ученый-новатор............................277
3. Абрамов. Конструктор-танкист.......................281
В. Финк. Фронт требует................................284
Л. Мариенбах. Работа для фронта ......................287
3. Ермольева. Незримая армия.........................293
В. Потемкин. Речь на антифашистском митинге учителей 301
Б. Иофан. Строительство военного времени..............304
А. Тбардовский. Книга про бойца.......................308
А. Толстой. На репетиции седьмой симфонии Шоста-
ковича ...........................................311
С. Ирокофьев. Год работы.............................314
И. Хмелев. «Русские люди» на сцене МХАТ...............317
С. Эйзенштейн. Было бы немыслимо жить.................319
СТАЛИНГРАД ЗАЩИЩАЛА ВСЯ СТРАНА .... 325
А. Горегляд. Завод-воин ..............................327
Для героев-сталинградцев..............................331
Ф. Г снов. Во имя Ста шнграда....................... 334
И. Меньшиков. На родине генерала-героя................336
А. Матвеенко. Ферапонт Головатый......................340
И. Папанин. Долг советского человека..................345
А. Стесин. Все для фронта!...........................347
Т. Панфилович. Битва на рельсах ......................352
В. Обухова. «Вы сейчас такие же бойцы.. »............361
77 . Батов. Нас не разделить.........................367
Заслужи благодарность сталинградцев . ..... 368
А. Чуянов. Город герой................................372
Вс. Иванов. Час расплаты . . .........................377
Составители
Владимир Михайлович Михайлов
Жанна Мефодьевна Мельникова
ДЛЯ ПОБЕДЫ В СТАЛИНГРАДЕ
Редактор И. В. Стабникова
Художник Б. П. Кузнецов
Художественный редактор Н. Л. Юсфина
Технический редактор Л. С. Мезенцева
Корректоры Л. В. Конкина и Л. М. Логунова
Сд. в наб. 19/IX-72 г. Подп. к печ. 14/11-73 г.
Форм. бум. 84Х108'/з2. Физ. п. л. 12,0. Усл. печ. л.
20,16. Уч.-изд. л. 19,80. Изд. инд. ХД-289. А07836.
Тираж 50 000 экз. Цена 73 коп. в перепл. Бум. №2.
Издательство «Советская Россия».
Москва, проезд Сапунова, 13/15.
Книжная фабрика № 1 Росглавполиграфпрома
Государственного комитета Совета Министров
РСФСР по делам издательств, полиграфии и
книжной торговли, г. Электросталь Московской
области, ул. им. Тевосяна, 25. Заказ № 676.
Сканирование - Беспалов, Николаева
DjVu-кодирование - Беспалов