004
005
006
007
008
009
010
011
012
013
014
015
016
017
018
019
020
021
022
023
024
025
026
027
028
029
030
031
032
033
034
035
036
037
038
039
040
041
042
043
044
045
046
047
048
049
050
051
052
053
054
055
056
057
058
059
060
061
062
063
064
065
066
067
068
069
070
071
072
073
074
075
076
077
078
079
080
081
082
083
084
085
086
087
088
089
090
091
092
093
094
095
096
097
098
099
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
275
Text
                    МП. БРАНДЕС
Стилистика
немецкого
языка
ДЛЯ ИНСТИТУТОВ
И ФАКУЛЬТЕТОВ
ИНОСТРАННЫХ
языков
Допущено Министерст-
вом высшего и среднего
специального обрааова-
ния СССР в качестве
учебника для студентов
институтов и факульте-
тов иностранных языков
Москва
Высшая школа
1983

ББК81.2 Нем-9 Б 87 Рецензенты: кафедра немецкой филологии Киевского государственного педагогического инсти- тута иностранных языков; доктор филологических наук, профессор И.-Э. С. Рахманкулова (Московский об- ластной педагогический институт им. Н. К. Крупской) Брандес М. П. Б 87 Стилистика немецкого языка: Для ин-тов и фак. иностр. яз./Учебник — М.: Высш, шк., 1983.—271 с. В пер.: 95 к. Данный учебник отличается от существующих учебников по стилистике тем, что проблемы стиля языка рассматриваются в нем не на основе системы языка, а на основе жанрово-композиционной структуры текста, т. е. на основе системы практического использования языка. Впервые в учебник по стилистике включен раздел, посвященный проблемам речевых жанров, их типологии, стилей жанров, а также раздел, рассматриваю- щий проблемы стиля художественно-прозаического произведения. 4602010000—291 Б 001 (01)—83 226—83 ББК 81.2 Нем-9 4И (Нем) © Издательство «Высшая школа», 1983.
ПРЕДИСЛОВИЕ Данный учебник «Стилистика немецкого языка», «Практикум по стилистике немец- кого языка» того же автора (М., «Высшая школа», 1983), а также «Практикум по функциональной стилистике немецкого языка» (авторы Брандес М. П.,Пиронко- ва М. П., М., «Высшая школа», 1975) представляют собой единый комплекс, предна- значенный для студентов институтов и факультетов иностранных языков. Он создан на основании действующей программы по стилистике немецкого языка. Задачей настоящего комплекса й в первую очередь Учебника является сообщение сту- дентам теоретических знаний о стилистических средствах языка в их системе, о пра- вилах их использования, о функциях стилистических средств в разных стилях язы- ка, о стилистической структуре различных текстов, о функциональных стилях язы- ка. Методологической основой излагаемой теории стиля являются положения марк- систско-ленинской философии и советского языкознания. В отличие от существующих учебников по стилистике различных языков в этом Учеб- нике за основу рассмотрения стиля принято понятие «текста», что предполагает вы- ход за узколингвистические рамки в систему функционирования языка, тесно свя- занную с системой социальной деятельности с языком. В основу Учебника положена концепция о двойственном характере языка как объек- те лингвистического изучения: учения о средствах языка и учения о правилах, прин- ципах использования языка. В Учебнике сделан упор на вторую сторону, причем принцип изложения материала таков, что постоянно подчеркивается связь фактора использования языка не только в разных областях человеческой деятельности, но и указывается на своеобразие форм такого использования. Стиль рассматривается как одна из сторон речевой и языковой формотворческой деятельности человека. Такое изучение стиля восходит к трудам В. В. Виноградова, М. М. Бахтина, к ре- зультатам исследований по психолингвистике, лингвистике и стилистике текста последних лет, достигнутым советскими и зарубежными учеными. Учебник состоит из двух частей: первая часть посвящена общим теоретическим во- просам стилистики текста и состоит из разделов, демонстрирующих процесс создания стиля произведения. Вторая часть рассматривает конкретные условия существова- ния стиля, к которым относятся разные общественные сферы функционирования языка. В связи с тем, что вопросы лингвостилистики достаточно полно описаны в суще- ствующих учебниках по стилистике (Е. Riesel.*Stilistlk der deutschen Sprache." Moskau, 1963; Elise Riesel. „Der Stil der deutschen Alltagsrede.“M., 1964; E. Riesel, E. Schendels. „Deutsche Stilistik.“M., 1975), в настоящем Учебнике такие темы, как стилистическая лексикология, стилистическая морфология, обиходно-бытовой стиль и некоторые другие изложены кратко. Более детальное освещение ряда теоретических разделов стилистики можно най- ти в следующих работах: В. В. Виноградов «Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика» М., 1959; W. Fleischer, G. Michel „Stilistikder deutschen Gegenwartssprache." Berlin, 1975; M. П. Брандес «Стилистический анализ», M., 1971. Автор выражает искреннюю признательность кафедре немецкой филологии Киевско- го государственного педагогического института иностранных языков и доктору фи- лологических наук, профессору Э.-И. С. Рахманкуловой за полезные рекомендации. Автор
ВВЕДЕНИЕ 1. Предмет и задача стилистики В языкознании пока еще не существует общепринятого определения стилистики. В данном учебнике предлагается следующая ее дефини- ция : стилистика — это лингвистическая наука о правилах использо- вания языка в конкретных коммуникативно-речевых сихуациях с целью оказания субъективного воздействия на людей. Задачей стилистики втеоретическом плане является: 1) сис- тематизация и описание средств и возможностей, заключенных в сис- теме конкретного языка для выражения субъективного содержания, образуемого совокупностью психических процессов общественного че- ловека; 2) определение конструктивных способов выражения субъек- тивного содержания путем прослеживания его становления в рамках словесного произведения; 3) выявление закономерностей взаимо- действия конструкций субъективного содержания с объективной сис- темой выразительных средств языка. Все эти проблемы стилистика решает на фоне любых форм духовной деятельности человека (науч- ной, практической, художественной и т. п.). Практическая задача языковой стилистики сводится к обу- чению понимания текста во всем его объеме, включающем не только предметное содержание, но и способ его создания, к выработке уме- ния пользоваться жанрово-стилистическими формами письменной ком- муникации, созданными человеческой культурой, равно как и эффек- тивно употреблять язык в конкретных социально-психологических ситуациях устной коммуникации, т. е. выразительно и естественно строить свою речь. Таким образом изучение стилистики способствует повышению культуры речи, вырабатывает художественный вкус, по- вышает действенность языка как средства массовой коммуникации. Предметом изучения языковой стилистики является языковой стиль. Уже свыше двух тысяч лет в разных5 сферах гуманитарного знания дебатируется вопрос о том, что такое стиль. Безуспешные поиски «стилистического флогистона», т. е. сущности явления «стиль», в течение столь длительного времени, огромное ко- личество дефиниций этого феномена с учетом подходов и аспектов рас- смотрения побудили некоторых лингвистов (Г рей, 151) даже усом- ниться в самом существовании этого явления. В последнее время в связи с возникновением «нового стиля мышле- ния» в науке и соответственно с появлением новых ориентаций в линг- вистической науке (информационно-семиотических, кибернетических, 4
системно-структурных и т. д.) количество дефиниций стиля возросло еще больше. По поводу предмета, задач, содержания и места стилис- тики в ряду других дисциплин, в том числе и лингвистических, суще- ствуют самые разнообразные точки зрения, в частности, такие, как: — само понятие «стиля» не продуктивно, ибо такого явления не су- ществует (Грей, 151) — стиль и стилистика не имеют отношения к языку, это самостоя- тельная дисциплина, относящаяся к циклу человековедческих наук (Ульман, 193) — стиль — это не лингвистический феномен, а лингвистический эпи- феномен, связанный с учением о воздействии (Пешковский, 100) — стиль — явление, имеющее широкое распространение и существую- щее на базе различного материала, в том числе и языкового, это дисциплина либо лингвистическая (Г. Винокур, 43; Галь- перин, 50), либо филологическая (Виноградов, 40; Ризель, 179). В настоящее время укореняется точка зрения, что стиль отно- сится к области языкового поведения, которое является обществен- ным поведением, связанным с коммуникативным употреблением язы- ка в различных сферах общественной жизни (Fleischer, 146). Таким образом самое схематичное перечисление точек зрения на пред- метную область стилистики показывает разнобой в принципиальной трактовке онтологии стиля. Не менее разноречивы и концепции со- держания понятия «стиль» — до сих пор остается спорным вопрос, к какой реальности относится стиль: к содержанию, форйе или язы- ковому материалу. Многие сходятся на том, что стиль — это прежде всего определенная целостность, единство, т. е. форма/и, что стиль связан с применением языка, т. е. с его функциями, и следовательно, специфическим содержанием. В вопросе, что составляет основу целостности, ясности также нет. В качестве такой основы на- зываются формы видения (Вёльфлин, 196), единство перцепции (восприятия) (Кайзер, 161), художественная воля (Ригель, 176), психология личности (Ф о с с л е р , 194; Ш п и т ц е р , 188) психоидеология социальных групп (Ш ю к к и н г , 187; Фриче, 122) и многое другое. В вопросе взаимоотношения стиля и применения языка также имеются разноречивые мнения, нет ясности, во-первых, в сути понятия «при- менение»: известно, что если что-то применяется, используется, то существуют правила такого использования, обусловленные целью, потребностями; во-вторых, что это за правила применения и где они локализованы, в языке или вне его. Этот последний вопрос теснейшим образом связан с проблемой стилистического значения, которое также в рамках стилистики является дискуссионной проблемой. Многообразие схем объяснения феномена «стиль» — это и хорошо и плохо. С одной стороны, наличие ряда фундаментальных определений одного и того же объекта говорит о сложности этого объекта, о невоз- можности полностью исчерпать его сущность в каком-либо единствен- ном определении. Каждая новая точка зрения на стиль означает при- открывание какой-то новой стороны этого сверхсложного явления, но- s.
вого фрагмента его сущности. Все существующие определения стиля в общем и целом справедливы и одновременно несправедливы, ибо односторонни. С другой стороны, многообразие дефиниций стиля при отсутствии единого основания рассмотрения данного явления не упрощает и не проясняет сущности дела, а усложняет его. Общеиз- вестно, что лингвистическая, функциональная, жанровая, литературо- ведческая, искусствоведческая, индивидуальная стилистики постро- ены на разных основаниях. На современном уровне научного знания возникла возможность по- смотреть на предмет стилистики «стиль» как на более сложный пред- мет, чем тот, который видела в нем наука буквально до 50-х годов нашего столетия. Сейчас есть все основания утверждать, что наука о стиле вышла на уровень междисциплинарного типа, такого, как информация, организация, управление и т. д. Бурное развитие науки, ее интенсивная дифференциация и интеграция приводят к тому, что знание становится более сложным, «многоэтажным» и разнопорядко- вым. И в стилистике предпринимаются попытки путем создания мак- ро- и микроэтажей (уровней), прикладных и метанаучных разделов, разработки пограничных областей и комплексных задач решить ос- новную проблему стилистики — определение феномена «стиль». При исследовании такого многогранного социального объекта, как стиль, имеющего несколько линий и закономерностей развития, об- ладающего множеством оснований и системными совокупными каче- ствами и свойствами, главным условием познания сложного являет- ся расчленение его на «простое», на качественно однородные узлы и элементы и познание этого «простого». Только на этой основе ста- новится возможным правильный синтез и познание интегральных закономерностей системного целого (Кузьмин, 78, 81). Системное целое всегда является либо результатом деятельности, либо результатом развития. Следовательно, при выявлении сущности стиля упор должен быть сделан не на традиционное установление разницы между существующими разделами стилистики, а на синтез тех сторон, которые выступают как моменты более богатого много- стороннего единства, в основе которого и лежит идея деятельно- ст и с языком в ее полном объеме. Деятельность, как известно, имеет системный характер, таким образом, рассмотрение стиля в рамках деятельности приобретает также системный, целостный характер. Последнее, в свою очередь, обусловливает переход от эмпирического уровня изучения стиля к теоретическому. Стиль в деятельностном аспекте определяется как принципы или правила использования языка, т. е. принципы, правила выбора и комбинирования языковых средств в речевом тексте, что предпо- лагает наличие как языковых средств, так и правил оперирования ими. Традиционная лингвостилистика занимается изучением системы изо- бразительных и выразительных средств языка. Что касается «правил», то их относят обычно либо к литературоведческой стилистике, либо они существуют в рамках функциональной стилистики в виде постоян- ных стереотипных требований к использованию языка в определенной сфере общественной деятельности. Такой подход к соотношению ре- 6
чевых правил и языка не правомерен, ибо согласно утверждению Ф. Энгельса, правила или принципы не привносятся в любое творение извне, в том числе и в произведение, а создаются в нем в процессе деятельности. (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1970, с. 30). Именно правила употребления в таком их понимании обуслов- ливают теоретический подход к стилю языка и вызывают необходи- мость ввести новое понятие «общей лингвостилистики», дополнитель- ное к традиционному понятию «лингвостилистики» конкретного языка. Общая лингвостилистика занимается изучением правил употребле- ния языка. Существуют постоянные, языковые правила, записанные в системе языка (например, правила словообразования, правила словоизменения) и существуют правила употребле- ния языка, образуемые в процессе речи (Ж и н к и н , 59, 15). Эти правила называются регулятивными правилами, они близки и понятны носителю языка, но очень сложны для осмысления и изучения. Регулятивные правила не формулируются словесно; они являются, с одной стороны, законом построения речевого произве- дения, с другой стороны, выступают как принцип организации язы- ка этого произведения. Регулятивные правила имеют перемен- ный характер. Трудность их объяснения состоит в том, что эти правила относятся к области «чувственно-сверхчувственных ве- щей» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 81). 2. Общая лингвостилистика как теоретическая основа стилистики кон- кретного языка Существуют два рода опыта, связанных с деятельностью человече- ского мышления: 1) опыт, отражающий вещи, окружающие человека, и их взаимосвязь и 2) опыт, отражающий отношение человека к этим вещам, иначе говоря, практическое отношение к этим вещам. (С а- гатовский, 104, 17) Традиционная лингвостилистика основана ла опыте первого рода и представляет собой эмпирическое знание о стиле языка. В эмпириче- ском знании языковой стиль отражен со стороны его внешних связей и проявлений, доступных живому созерцанию, а основное содержание знания о стиле получают непосредственно из практики. Эмпириче- ским путем можно познать очень многое, однако он ограничен: с по- мощью его постигается конкретное явление, а не его сущность, поэ- тому положения, выдвигаемые эмпирическим способом не носят все- общего характера, не устанавливают причин подмеченной связи и зависимости явлений между собой. Практическое применение эмпири- ческого знания ограничено, а в научнбм отношении оно является лишь исходным пунктом в построении научной теории. Общая лингвостилистика базируется на опыте второго рода. Она обоб- щает и обрабатывает материал эмпирической стилистики под углом зрения практического использования языка. Общая лингвостили- стика, оперируя фундаментальными категориями и объяснительными принципами, является теорией по отношению к конкретному эмпири- ческому наблюдению. Общая лингвостилистика охватывает два вида знания: эмпирическое и теоретическое. Общая наука всегда зарожда-
ется на стадии зрелости конкретной науки. Она возникает из потреб- ностей практики. Теоретическая, методологическая основа общей лингвостилистики в советском языкознании складывается под влиянием марксистско-ле- нинской философии. Однако она имеет и свой собственный статус, определяемый природой предмета данной науки, а также свою систе- му научных категорий, которые определяются понятиями: содержа- ние — форма, структура — функция, система — функция, органи- зация. Ведущими понятиями в этом категориальном аппарате являет- ся диалектическая пара категорий: «форма» и «содержание». Ибо един- ство отражения субъектом среды своего существования и его взаимо- действие с этой средой — эта не единство части и целого, не единство причины и следствия, а единство движения и формы, способа его осу- ществления. (Смирнов, ПО, 76). Поэтому методология лингво- стилистики не является философской «пристройкой» к науке «сти- листика» конкретного языка, а порождается в связи с ее запросами и составляет ее неотъемлемую часть. При опоре на марксистско-ленин- скую философию создается тот высший тип методологической органи- зации, который не внешне пристроен к «телу» науки, но, с т р у к т у- рируя ее изнутри, служит надежной опорой ее движения вперед (Выготский, цит. по: Ярошевский, Гурге- н и д з е, 131, 93—94). Именно в этом и состоит задача теоретического знания, которая, выражаясь словами К. Маркса, «заключается в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении движение, свести к дей- ствительному внутреннему движению...» (Маркс К., Эн- гельс Ф. Соч. 2-е изд,, т. 25, ч. 1, с. 343). Это движение соответствует смещению акцента на проблемы синтеза и вызванному им изменению типа предметного содержания, появле- нию нового содержания, не данного в опыте, — системно- функционального содержания. На теоретическом уровне знание приобретает действительно общий характер и стремится дать истину во всей конкретности-и объектив- ности ее содержания. В «Философских тетрадях» В. И. Ленин рас- сматривает эту проблематику: «в языке есть только общее» (Л е- н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с.249). «Значение общего противо- речиво: оно мертво, оно нечисто, неполно etc., etc., но оно только и есть ступень к познанию конкретного, ибо мы никогда не познаем конкретного полностью. Бесконечная сумма общих понятий, законов etc. дает конкретное в его полноте» (Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 29, с. 252). 8. Методы изучения стиля. Деятельность как фундаментальное поня- тие общей лингвостилистики и как метод изучения стиля При теоретико-методологическом подходе к изучению проблем сти- листики особое значение имеют фундаментальные понятия науки. «Первые понятия, с которых начинается какая-либо наука, должны быть ясны и приведены к самому меньшему числу» — писал Н. И. Лоба- чевский. (Л о б а ч е в с к и й, 84, 186) Фундаментальные понятия нау- 8
ки отражают общие закономерности изучаемого ею предмета и имеют отношение по существу ко всем ее теориям. За исходные фундаментальные понятия в данном учебнике приняты понятия: «деятельность», «форма — содержание», «цель — средство», «норма», «система», «структура» и «функция», которые определяют общенаучный подход к изучению стиля: Деятельность — это человеческий способ видения мира, это специфическая человеческая форма активного отношения к окружаю- щему миру, содержание которой составляет целесообразное измене- ние и преобразование этого мира. Деятельность целостна и системна. Речевая деятельность, как и любая другая,—это «эле- ментарнейшая социальная связь, простейшее социальное отношение, в котором деятельность как труд и деятельность как общение еще сов- падают и не разделились в относительно самостоятельные сферы» (Батищев, 21, 15). Марксизм, признавая существование предметов внешнего мира неза- висимо от сознания человека, рассматривает их в качестве объектов не созерцания и абстрактно-теоретической деятельности, а чувствен- но материальной, преобразовательно-практической деятельности субъекта, т. е. полагает объект в его взаимоотношении с субъектом, человеческим обществом (К о п н и н, 76,71). А отсюда и объект позна- ния должен рассматриваться как продукт человеческой деятельности. «Главный недостаток всего предшествующего материализма — вклю- чая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действитель- ность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 3, с- 1). В диалектическом материализме нет такой онтологии, которая рас- сматривала бы бытие лишь как таковое, вне потребностей преобразу- ющей деятельности человека, вне практики. Человека интересует не камень как таковой, а камень как объект для использования его в качестве орудия труда и материала для строительства. По аналогии и язык интересует человека не как тако- вой, а как орудие в человеческой деятельности и материал для объек- тивации мысли, воли, чувств. Человек живет в той или иной мере в очеловеченном мире, среди пред- метов и вещей, созданных им в процессе практики. На явления и процессы природы он смотрит только как на объекты своей практи- ческой деятельности и в этом смысле субъективно. Человек стремится к тому, чтобы явления и процессы природы приняли необ- ходимые ему формы существования, удовлетворяли его потребности, служили ему. Поэтому человек стремится познать бытие не только как сущее, но и как должное, т. е. каким ему следует быть в резуль- тате практической деятельности. Понятие деятельности играет для многих разделов современ- ного гуманитарного знания ключевую, методологически центральную роль, поскольку через него дается универсальная характеристика человеческого мира (Ю дин, 130, 65). .9
При деятельностном подходе к познанию стиля дело имеют не с язы- ковой системой как таковой, а с ее конкретной реализацией в словес- ных произведениях. При таком подходе меняется и содержание пред- мета изучения — стиля — и его глубина, язык выступает и изучается как реальная макросистема объективного мира. Объяснение стиля через языковую деятельность очень перспективно. Но деятельностное объяснение стиля языка не един- ственное, несмотря на универсальность этого понятия; сохраняют свое значение и другие подходы к стилистической науке, не связанные в своих объяснительных принципах непосредственно с понятием дея- тельности. 4. Системно-структурный метод изучения стиля Деятельностный подход к изучению стиля сочетается с системно- структурным методом. В существующих концепциях языкового стиля применяется эмпирический метод исследования, в котором упор де- лается на изучение языка, его природы, условий его существования, его элементов. Связи и отношения, в которых усматривается сущность стиля, изучаются преимущественно в рамках самого языка. В данном учебнике стиль языка предлагается рассматривать не толь- ко в рамках языка, а совместно с его внешним окружением, т. е. с его отношениями и связями с другими явлениями, самыми различными, разнородными и на первый взгляд, казалось бы, несовместимыми, и тем самым показать, что сущность стиля языка не покоится в самой мате- риальной структуре языка, а реально существует лишь в тех особых связях и отношениях, которые типичны для бытования языка внутри внешней целостной неязыковой системы. Во всех существующих концепциях стиля основное направление ис- следования ведется от части к целому, от материального субстрата к его отношению, от природы стиля к его поведению, от стиля к среде, и в этом смысле от внутреннего к внешнему. Но такой подход не поз- воляет проникнуть в строение, в суть целого. В то время, как имен- но «целостность», «единство» практически во всех концепциях стиля считается его основной характеристикой. В данном учебнике за основу ориентира рассмотрения и принято по- нятие «целостности», предполагающее вскрытие сущности «стиля» в движении от целого к частям, от внешнего к внутреннему. Понятие целостности позволяет конкретизировать, сделать более раз- вернутыми наши представления о стиле как реальном языке и позво- ляет совместить в его изучении стиль как предмет и стиль как сред- ство, как функция. В связи с тем, что в качестве фундаментального понятия используется категория деятельности, которая по своей природе целостна и систем- на, сама сущность стиля рассматривается здесь с позиции системно- функционального (системно-структурного) метода. Системно-функциональный метод, который выражает принципиаль- ную тенденцию современного научного познания — наряду с позна- нием строения, организации предметов и явлений объективной при- роды (в том числе и языка как естественного образования), все более 10
усилий направляет на изучение феноменов субъективной, социаль- ной, т. е. человеческой природы, каковым и является стиль. В центре внимания системных исследований находятся особо трудные для познания объекты, «сложные Динамические системы», которые образуются множеством взаимосвязанных развивающихся элементов. Всякая система, если она действительно система, выступает не только как множество элементов, но и как объект, обладающий структурой, которая связывает элементы между собой и выполняет определенные функции. Современный системный подход позволяет изучать не только объек- ты как таковые, но, главным образом, те связи и отношения, которые определяют поведение этих объектов в некой среде. Объектом исследования стиля при системно-функциональном под- ходе становится целое, сложная система связей: человек — язык — среда (не просто язык, не просто психологические качества человека и не просто среда, как это иногда имеет место в некоторых концепциях стиля). Внешняя среда — это условие бытования языка, т. е. кате- гория, связанная с неоднозначностью, вероятностью, изменчивостью языка. Изучая эту среду, практически можно познать сам объект, т. е. язык, а через его приспособление к среде постичь условия его существования, т. е. социальные функции языка. В связи с системно-функциональным подходом к стилю выявляется также субстанция стиля, т. е. обобщенное содержание его наиболее существенных признаков, или, иными словами, его значение. Субстанция стиля — особый тип обобщенного содержания, который недоступен простому наблюдению. Его можно открыть лишь путем научного анализа, притом такого, который охватывает всю систему в целом, т. е. значение, сущность стиля выводимо лишь на уровне законченного, целого (следовательно, системного) словесного произ- ведения. При системно-функциональном подходе стиль рассматривается как способ функционирования языка в исторически определенной систе- ме культуры. Выдвижение в качестве фундаментальной категории стилистики — деятельности — с необходимостью предполагает и при- влечение второй, не менее важной категории, без которой невозможно постижение деятельности,— категории конкретно-исторических ус- ловий, существующих в виде функциональной системы. Таким обра- зом, деятельностный метод дополняется системно-функциональным, историческим методом. Итак, стилистика — это комплексная наука об употреблении язы- ка, а стиль представляет собой функциональную сторону языковой системы, соотнесенную с конкретными условиями коммуникативно-ре- чевого акта. Стиль — это целостный, диалектически противоречивый объект, состоящий из материальной структуры (выразительных средств языка) и правил использования этой структуры с определен- ной целью. Эти правила составляют субстанцию стиля, которая носит системно-функциональный характер и относится к трудно уло- вимой реальности «чувственно-сверхчувственных вещей» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 81), это содержание, не материали- 11
зованное в системе я з ы к а, а материализованное в системе тек- ста, в организации речевого произведения, является результатом конкретной речевой деятельности. Следовательно, одна из возможностей объяснения этих правил за- ключена в категории деятельности, в ее моделировании, с помощью которого можно проследить становление правил. Эти правила выпол- няют двойную функцию: в аспекте моделирования произведения они выступают законом, структурой идеальной формы произведения, при функционировании — принципом выбора и комбинирования языковых средств с целью превращения идеальной формы произведения в ма- териальную. Основным методом изучения столь сложных системных объектов, как стиль является, таким образом, деятельностный и исторический — системно-функциональный метод. С его помощью изучаются кон- кретные условия формирования содержания, формулирование со- держания в речевых и языковых конструкциях, а также условия функ- ционирования- этого содержания, оформленного в виде словесного произведения.
Часть первая Общие характеристики стиля языка ГЛАВА I. СТИЛЬ КАК ФОРМА РЕАЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ЯЗЫКА § 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ В категориальной триаде «содержание, форма, языковой материал» стиль относится к категории «форма». Каждая из этих категорий является отдельной и автономной величиной, достаточно четко очер- ченной в своих границах. В рамках целого объекта (словесного произ- ведения) они тесно связаны между собой и обусловливают друг дру- га, но тем не менее остаются сами собой. И содержание, и форма, и язык имеют свои структуры. Форма не может быть понята независи- мо от содержания, но не может быть независима и от природы языко- вого материала и приемов его обработки. Основная онтологическая характеристика стиля — это его принадлежность к миру форм. Фор- ма многоструктурна. В этой связи стиль как форма выполняет в произ- ведении многие функции. Во-первых, организует язык таким образом, чтобы выполнять практическую функцию выражения субъективного содержания, во-вторых, стиль определяет тип внешней формы содер- жания произведения, в-третьих, он конструирует функцию субъек- тивно-духовного (аксиологического) воздействия говорящего на ад- ресата как управляющую функцию. Все эти моменты образуют целостную систему функционирующего языка, определяемую как стиль. Система функционирующего языка — это система практического су- ществования языка, поэтому, говоря о языковом стиле, мы говорим о практическом языке, т. е. языке, пропущенном через систему дея- тельности употребления. Последнее означает, что практический язык (Stilsprache) сотворен человеком, он вторичен, его структурная организованность является результатом речевой дея- тельности. Обработанный человеком язык — язык, профильтрованный челове- ческим трудом, приобретает функциональное содержа- н и е, соответствующее осуществленной в нем сознательной цели, идее и назначению, т. е. такое содержание, которое имеет смысл гз
лишь по отношению к человеку и его деятельности, но выступает в форме структурных свойств организованного в тексте языка и обла- дает устойчивостью. В продукте речевой и языковой деятельности — словесном произведении — естественное материальное существование языка и его общественное бытие совпадают. Таким образом стиль является многокачественным образованием, в этой связи он имеет разные циклы развития и существования. И каж- дый такой цикл, каждый этап связан с выполнением своей специфи- ческой функции, что в немалой степени определяет наличие разных определений и трактовок стиля. Стиль имеет динамический характер, т. е. как бы сквозной, с одной стороны, а с другой,—выполняет на каждом этапе свои задачи. Стиль как любая целостная система, целостный объект представляет собой синтез основания и условия, что и составляет его онтологию, т. е. его реальное существование; основание опре- деляет сущность стиля, условия — его качественную природу и специфику. Сущность стиля — трудовая, формообразующая, связанная преи- мущественно с деятельностью общения, которая в свою очередь согла- сована с деятельностью по созданию содержания произведения. Это форма творческого труда. Труд как специфически человеческая дея- тельность содержит в себе эстетическое начало, которое определяет существеннейшие характеристики стиля —своеобразие, индивидуаль- ность, а также эстетические качества формы как продукта творческого, т. е. преобразовательного труда. Творчество связано с такой специфи- кой труда, как формирование чего-либо — предмета, человека по зако- нам человека, по законам красоты. Продукты, созданные по законам красоты, переживаются воспринимающим эмоционально. «Животное формирует материю только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет произво- дить по меркам любого вида и всюду он умеет прилагать к предмету соответствующую мерку; в силу этого человек формирует материю также и по законам красоты» (Маркс К., Э н г е л ь с Ф. Из ран- них произведений, М., 1956, с. 566). Качественная природа стиля связана с выполнением им практической функции назначения, связанной с активизацией духов- ного преобразования человека. В качественную природу стиля входит также субъективно-оценочное отношение к предмету высказывания, выражением которого стиль является. Это отношение определяется многими факторами социального и индивидуально-пси- хологического характера говорящего. Духовная активизация человека осуществляется в определенной коммуникативной ситуации, в опреде- ленной психосфере, т. е. обязательной для человека среде, в которой протекает его психологическая, интеллектуальная и духовная жизнь (3 в е г и н ц е в , 62, 74). Качественная специфика стиля связана с этой средой функционирования языка, определяющей характер функции субъективно-духовного воздействия. Функциони- рование, т. е. выполнение какой-либо функции, предполагает наличие механизма создания этой функции, механизма, который определяется 14
конкретно-историческими условиями способа создания этой функ- ции. Стиль и является таким механизмом функции духовно-субъективного воздействия. Качественная специфика стиля как индивидуализирующий фактор (differentia specifics), выступает переменной величиной в системе стиля. Стиль как форма является в противопоставлении к содержа- нию субъективной категорией. Однако и в этой категории можно в свою очередь выделить две стороны: объективную и субъективную, характер которых определяется коммуникацией. Коммуникация как предметная область стиля имеет широ- кий пространственно-временной диапазон. Человек живет в предмет- ном мире, он относится к миру через огромный арсенал культуры, созданный предшествующими поколениями. Поэтому стилистиче- ск ая деятельность зависит от развития материальной и духовной куль- туры определенной эпохи. Стиль присущ не только языку или произведению искусства, а и всему складу жизни человека — вплоть до форм его взаимоотноше- ния с другими людьми, его манеры двигаться, не говоря уже об одеж- де и моде. В этом смысле с полным правом говорят о стиле жизни. И нельзя отрицать, что существует понятие единства стиля, охватывающее явления во всех этих областях жизни, из чего вытекает, что существуют исторические стили, стили веков: стиль рококо обна- руживает такую же изящную вычурность в манере разговора и в языке, как и в формах зданий и мебели или в одежде. Следовательно, стиль является понятием, принадлежащим широкому кругу социаль- но-исторических явлений (Гартман, 51, 380—381). Языковой стиль отражает ту или иную историческую эпоху в формах словесных произведений. Стиль как схему формы, как тип придания формы произведению находит не один человек, а создает целое поко- ление, причем отдельный, принадлежащий к этому поколению чело- век уже включен в поиски такой формы. Поэтому подобная форма яв- ляется также и объективно всеобщей, раскрывающейся не в едином про- изведении. В эпохи «господствования» определенного стиля именно он определяет все индивидуальные формы, при этом определяет не во всем, не целиком и полностью, но обязательно в свойственном ему на- правлении. Однако вся практическая деятельность органически связана с субъек- тивной человеческой активностью. Поэтому в любом виде человече- ской деятельности при всем ее объективно закономерном течении неизбежно присутствуют элемент «авторства», хотя бы и безличный, а также данные о характере его деятельности, ибо «...личность харак- теризуется не только тем, что она делает, но и тем, как она это дела- ет...» (Маркс К., Эн г ел ь с Ф. Соч. 2-е изд., т. 29, с. 492). Форма словесного произведения способна представлять не только ин- формацию о предмете высказывания, но и сообщать об авторе произ- ведения как художнике и человеке. В языке произведения зафикси- рована духовно-практическая целостность речевой деятельности ав- тора, выступающая как оформленный язык (Stilsprache), он являет- 15
ся как бы зеркалом человеческой сущности не только адресанта, но и адресата речи, этот язык «по-человечески» говорит с человеком. Стиль — это тип обработки языка, тип придания языку формы. Ав- торские особенности индивидуума прорываются через господствую- щую типовую форму. Авторское, индивидуальное своеобразие осу- ществляется в рамках типа формы, в котором отражена соответствую- щая культура, социально-психологический и даже идеологический настрой эпохи. Указанные три онтологических аспекта определяют сущность стиля и его качества, благодаря чему он существует как нечто вполне определенное и не смешивается со смежными сферами человеческой культуры. Говоря о стиле как механизме функционирования языка в субъективной сфере, т. е. в сфере человеческих эмоций, пережива- ний, настроений, следует подчеркнуть, что этот механизм состав- ляет только часть общего механизма функционирования языка в сло- весном произведении, и существует на базе другого механизма, свя- занного с объективными жанровыми содержаниями, присутствующи- ми в словесном произведении в виде конструкций, или типов содер- жания (Textsorte). Таким образом все характеристики стиля, при- веденные выше, очерчивают «научную картину» стиля языка, т. е. систему понятий, с помощью которых можно попытаться объяснить фе- номен «стиль языка». Итак: 1) лингвистическим основанием стиля языка является речевая дея- тельность с языком (а не система языка и речь, как это имеет место в иных концепциях стиля); 2) предметная область стиля — речевая коммуникация; 3) субстанция (основа) стиля — труд как человеческая активность; 4) сущность стиля — творческий аспект этой активности, внутренняя форма произведения, обеспечивающая эмоционально-эстетическое пе- реживание людей и управляющая этими переживаниями; 5) качественная природа стиля — структурный облик функции назна- чения или выразительной функции; 6) качественная специфика- стиля: стиль — это механизм создания и управления субъективно-духовным воздействем. В учебнике принята деятельностная трактовка стиля в ши- роком смысле, с включением системно-функционального аспекта дея- тельности. Эта трактовка основана на фундаментальном свойстве деятельности, которое заключается в диалектике опредмечива- ния и распредмечивания. Суть этой диалектики состоит в следующем: Всякая человеческая дея- тельность, прежде всего, включает в себя процесс превращения свойств субъекта деятельности, выступающих в виде ха- рактеристик его способа действия, его движения и жизни, в свой- ства объекта деятельности, в характеристики, которые пере- даются человеком предмету и получают новую форму существования, неотделимую от своего предмета-носителя. К. Маркс назвал этот про- цесс опредмечиванием. «Процесс угасает в продукте... Труд соединился с предметом труда. Труд овеществлен в предмете, а пред- мет обработан. То, что на стороне рабочего проявлялось в форме дея- 16
тельности (Unruhej, теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства:.., в форме бытия» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 191—192). Продукт труда может быть присвоен, потреблен как какой-нибудь готовый дар природы, совершенно безотносительно и с полным без- различием к тому, что предмет потребления является результатом труда человека. Но продукт труда может быть присвоен и таким спо- собом, когда он выступает именно как опредмеченный труд, как пред- метная форма деятельностных способностей человека. Прошлый труд, угасший в продукте и превратившийся в покоящееся свойство, воз- рождается к новой жизни и вновь переходит в форму деятельности человека. Обратное превращение деятельности, или труда, из форм предметнос- ти в форму беспокойного движения, в форму человеческой активно- сти есть процесс распредмечивания . Диалектика опред- мечивания и распредмечивания относится не только к материальной, но и к духовной деятельности человека. Опредмечивание и распредмечивание — это противоположные про- цессы, но взаимосвязанные. Каждый из них предполагает в качестве своего начала завершение другого, они взаимообусловливают друг друга. Но это только внешняя связь, это взаимопроникающие проти- воположности, ибо чтобы что-то опредметить, его нужно распредме- тить. Происходит переопредмечивание, т. е. превращение прежней формы деятельности в иную, и, следовательно, имеет место новое опредмечивание. Это единство противоположностей и есть деятель- ность в ее конкретном определении. Опредмечивание есть и распред- мечивание, ибо оно совершается как освоение орудий д е я - тельностии опирается на освоение частичных результатов своей собственной деятельности. Данные положения имеют прямое отноше- ние к стилеобразующей деятельности. Стиль в функциональном аспекте — это общественно осознанный и внутренне единый способ употребления языка, т. е. принцип выбора и комбинирования языковых средств, существующий в виде внутрен- ней динамической формы и обеспечивающий реализацию функции субъективно-духовного воздействия. В предметном аспекте стиль—это тип внешней языковой формы произведения и структурный облик функции субъективно-духовного воздействия. § 2. ПРАКТИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЯЗЫКА КАК ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ СТИЛИСТИКИ Из ленинского замечания о двоякой роли практики явствует, что практика выступает «как критерий истины и как практический оп- ределитель связи предмета с тем, что нужно человеку» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 290), т. е. отмечается два принципи- ально различных способа освоения мира человеком — познаватель- ный и ценностный, практический. 17
Особенность первого состоит в том, что он выражает устремленность человеческого сознания к постижению объективных законов бытия, их сущности. Второй способ духовного освоения человеком мира выражает другую потребность практической деятельности — определение связи пред- мета с тем, что нужно человеку. Здесь уже ставится вопрос не о том, что представляет собой данный предмет, каков он сам по себе, а ка- ково его значение для нас, какую ценность он представляет в жизне- деятельности общества. Объективный мир постигается в его отноше- нии к человеку, в его соотнесенности с человеческими потребностями, в его функциональной значимости, т. е. в его ценностных свойствах (Kara н, 70, 64). Высказывание В. И. Ленина о видах направленности человеческой практики — познавательной и ценностной — в полной мере относится к языку, к двум сферам его существования: к сфере знания о языке и к сфере применения этих знаний — практике языка. Знания о языке и употребление языка — две стороны одного реаль- ного объекта — языка, две стороны взаимосвязанные и в то же вре- мя различные. Употребление языка осуществляется на основе теоре- тических знаний о языке и речи. Но сами знания по себе не состав- ляют способа его употребления, способом становятся выработанные на основе знаний приемы, системы, правила применения. Любая подлинная наука, в том числе и наука о языке, выступает как знание о реальности, а, следовательно, с необходимостью предпола- гает деятельность применения, т. е. открывая законы, стремится ука- зать на их нормативную ценность, на возможность их исполь- зования в практике. Стиль в языке традиционно связывали и связывают со способом упо- требления языка. Весь вопрос заключается в том, что понимать под «способом» и г д е он локализован: в самой системе языка или вне ее. Очень популярна трактовка стиля как способа употребления языка в определенной сфере человеческого общения в функциональной сти- листике. Здесь представлено понимание «употребления» как прямого приложения языка к предмету, определенному сферой общения. Но такое понимание «употребления» не выходит за рамки знаний о языке. Дело в том, что структура языка, воплощая строй мышле- ния, не есть прямое отражение материального мира. Структура мысли (и языка) отражает структуру реальности через структуру практи- ческой, мыслительной, лингвистической деятельности (Козлова, 74, 104), что и определяет содержательную сторону языка. Функция языковых единиц двойственна: они входят в систему языко- вых знаков и являются одновременно средством коммуникации. Язы- ковая единица есть единство языка и речи. Поэтому языковую фор- му следует понимать, с одной стороны, как единицу общей системы формально-языковых средств, с другой же стороны, в связи с рече- вой деятельностью, волей, эмоциями адресата (отправителя речи) и адресанта (получателя речи) и смыслом, который они ей придают. Т. е. в одной языковой оболочке заключено два феномена — язык как форма и, потенциально, язык как средство, функция, способ. Именно 18
такое понимание содержания и функции языка давало и дает основа- ние некоторым лингвистам усматривать сущность стиля в способе употребления языка, заложенном в самой структуре языка. Обычно в лингвистике под стилистическим феноменом понимается стилистическая окраска как дополнительная, вторичная информация, традиционно закрепившаяся за языковой единицей. Усматривание стилистической субстанции в «тонких и тончайших диф- ференциально-смысловых оттенках» (Виноградов, 35, 67) язы- ковых элементов восходит к телеологической трактовке стиля антич- ной поэтики и риторики. По Аристотелю, красота и целесообраз- ность являлись принадлежностью самой языковой материи: в н у т- р и языковой материи существовал »эйдос« или »энтелехия« как тво- рящая сила красоты и целесообразности. Существовал самостоятельный арсенал стилистических средств украшения и целесообразности, а, следовательно, проблема формы решалась просто — на основании производства ее по правилам, «извлеченным» из языково-стилисти- ческой материи. Сущность стиля как языкового средства при таком подходе заключе- на в системе языка, т. е. у стиля не усматривалось своего собствен- ного основания, стиль выступал как «особый угол зрения» в языке. А это значит, что стиль является сугубо языковым явлением, что не существует общего понятия стиля, что для каждой сферы явлений со- циальной природы имеется свое понятие стиля, определяемое зако- номерностями материала, применяемого в этой сфере явлений челове- ческой природы. Иначе говоря, у стиля нет собственного основания, нет «бытия для себя». В применении к языку это значит, что стиль покоится на тех же основаниях, что и система языка. Такие представ- ления либо стирают границы между лингвистикой и стилистикой, либо замыкают стиль в рамках индивидуальности, субъективности, лишая его объективного бытия. Поэтому и возникали сомнения от- носительно того, есть ли вообще такое самостоятельное явление как стиль и, следовательно, есть ли такая самостоятельная область зна- ния как стилистика (см. Введение). С точки зрения функциональной стилистики у стиля вообще нет своего лингвистического основания, он существует на базе закономерностей и особенностей сфер приме- нения языка. Здесь просто постулируются функции языка как нечто ситуативное, зависящее от конкретной практической ситуации, а языковые структурные элементы выступают средством .реализации этих функций, т. е. функциональная стилистика выполняет чисто функциональные задачи и, следовательно, вопрос о субстанции стиля в таких представлениях о стиле беспредметен. Очевидно, прав Г. В. Колшанский, утверждая, что стиля как такового в рамках лин- гвистики нет (Колшанский, 75). Вопрос о лингвистическом основании стиля, т. е. локализации пред- мета стилистики либо в рамках знания о системе языка, либо в рам- ках знания об употреблении языка относится к фундаментальной проблеме, выражающей объективное противоречие бытия — проблеме соотношения «бытия по себе» и «бытия для других», внутреннего и внешнего, самоопределяемости и внешней обусловленности. 19
Каждая вещь, явление, как уже говорилось выше, представляют со- бой синтез основания и условия. Принадлежность к той или иной об- ласти знания определяется основанием вещи. В стилистике принято выделять несколько ее видов (художественная, функциональная, ли- тературоведческая, индивидуальная, лингвостилистика), что объяс- няется отсутствием единого основания. Так, в лингвостилистике и осно- ванием и условием стиля является система языка, т. е. налицо тавто- логия, а отсюда неясность, что такое стиль и в каком отношении он находится к языку; в функциональной, равно как и в художествен- ной, индивидуальной стилистике — есть разные основания (ср. функ- ция, способ повествования, индивидуальные особенности личности), но одно условие — язык. Подобный подход ставит под сомнение принадлежность стиля к языку, ибо из такой трактовки вытекает, что стиль принадлежит иным сферам (науке, искусству ит. п.) и, следова- тельно, языковое оформление — это один из аспектов науки, искус- ства, личности и т. д. А это противоречит действительности. Ограни- ченность упомянутых представлений о стиле как способе, употребле- ния языка состоит в том, что практический процесс употребления языка понимается как процесс коммуникации, совершаемый без яв- ного творческого участия человека, что такой процесс использования языка — лишь проговаривание сообщений по правилам, языковым нормам без каких-либо специальных посреднических форм (напр., жанров). Такие представления объясняются тем, что практическое использование языка предшествует знанию о его использовании. Сущ- ность любого использования вещей, в том числе и языка, заключается в его прямой направленности на эту вещь (язык), а не на собствен- ную деятельность применения. «Действительное присвоение совер- шается сперва не в мысленном, а в активном реальном отношении» (Маркс К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд., т. 46, ч. 1., с. 483) к предметным условиям деятельности, т. е. в практическом отношении к миру. Однако практическое использование языка есть социальное взаимо- действие с языком, преобразование языка, осуществляемое людь- ми коллективно, совместно для достижения определенных целей. Практическое использование языка — это не непосредственный про- цесс конструирования слов и предложений, а такой процесс, который опосредован исторически сложившимися и складывающимися социаль- ными формами (напр., бытовые диалоги, интервью, беседы, доклады и т. п.), т. е. человек использует язык только в рамках социальных форм. К. Маркс писал: «Всякое производство есть присвоение инди- видуумом предметов природы в пределах определенной общественной формы и посредством нее» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 12, с. 713). В данном учебнике представлена точка зрения, что стиль не являет- ся свойством языка, а это свойство именно обще- ственных форм применения языка, о которых го- ворит К. Маркс. Возникает вопрос: если стиль не свойство языка, то что такое традиционная лингвостилистика, чем занимается она? Как мы уже отмечали, лингвостилистика занимается изучением вырази- 20
тельных и изобразительных средств языка как целесообразно обрабо- танной языковой материи, без которой никакого стиля как способа применения языка не существует. § 3. МЕСТО СТИЛЯ В СИСТЕМЕ ПРАКТИЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЯЗЫКА Язык — не самодостаточный феномен человеческого бытия. За язы- ком как непосредственной действительностью мысли стоит непосред- ственная действительность общественной практики. Поэтому исполь- зование языка связано со сложной картиной реального существова- ния языка, с удовлетворением самых разнообразных конкретных по- требностей в самых разнообразных условиях. Изучение практиче- ского использования языка предполагает выявление механизма работы языка, ибо мы не знаем, как работает язык, каков меха- низм его функционирования. Больше того, на протяжении почти все- го своего существования лингвистика и не задавалась такой задачей. Она была и во многом продолжает быть описательной и исторической, но не объяснительной... . К вопросу о том, как работает язык, мы толь- ко-только подходим (3 в е г и н ц е в , 61, 93). Изучение практического использования языка относится к новой сфере лингвистического знания — лингвистике и стилистике текста, которые рассматривают язык как практическое средство в системе многообразных форм человеческой деятельности. Применение языка — это взаимодействие двух материальных систем, языка и человека, которое реализуется в коммуникативно-речевой деятельности. Полу- ченный в результате такого взаимодействия практический язык яв- ляется знаком, представляющим сложные связи социально-культур- ной системы, в которой язык и люди выступают как неотделимые друг от друга элементы. Язык, как утверждает Э. Бенвенист, создан по мерке человека (Б е н- в е н и с т, 25, 294). Язык как практическое средство еще в большей мере, чем языковая система, имеет мерную соотнесенность с челове- ком. Пользуясь языком, человек создает его как часть своей собствен- ной духовной и материальной жизни. Созданные человеком словес- ные произведения — это не «посмертные останки», а реальная жизнь человеческой субъективности, ее объективированный в языке момент. Язык, служащий человеку, выступает как новый, «очеловеченный язык». И в этом отношении справедливо утверждение, что стиль — это человек. Практическая деятельность с языком обеспечивается наличием у не- го двух диалектически взаимообусловленных сторон: материальной структуры и системы функционирования. Первая сторона связана с применением материальных средств, а в этой связи с определенной системой технологических правил, вторая — с той ролью, которую язык играет в жизни общества, т. е. с определенной системой социаль- ных отношений (отношениями между людьми в процессе коммуника- тивно-речевой деятельности и отношениями, определяемыми социаль- но-установившейся формой этой деятельности: диалог/монолог, устная/ 21
письменная форма, обработанная/необработанная речь, дружеская/ официальная и т. п.). Общепринятая формула понимания практической стороны языка заключается в том, что она «равняется сумме выполняемых языком общественных функций» (Аврорин, 8, 32). В самом широком понимании функция — это свойство действующей вещи (произведе- ния), это назначение, роль, которую вещь (произведение) играет в системе общественной практики. Функции являются результатом какой-либо деятельности. Понятие функции соотносительно как с понятием системы, так и с понятием структуры. Существуют функции отдельных элементов языковой структуры и функции языка как целостной системы. Их нельзя не только смешивать, но и рассматривать в одном плане. Любой элемент языка выполняет свою особую функцию, в которой проявляется его сущность. Эта функция замкнута структурой языка и поэтому может быть определена как лингвистическая или внутри- языковая функция (ср. функция подлежащего, сказуемого, слово- образовательная и т. п.). Но у языка есть функции, которые выводят его в другую, более широ- кую систему отличных от него объектов. Это так называемые системные функции. Понятие ' " системных функций можно в общем плане изложить сле- дующим образом: язык как система, являясь сложным единством сво- их элементов, входит в другое единство более высокого порядка и ста- новится с этой точки зрения частью какой-либо надсистемы (напр., наука, политика, обиход). В структуре подобной надсистемы язык как основание, как исходная система занимает особое место, зависящее уже не только от ее собственного состава и ее конкретных свойств, но и от реальных связей, которые устанавливаются между нею или ее частями и другими элементами надсистемы. В составе надсистемы исходная система — язык — приобретает но- вые структурные характеристики, обеспечивающие целостность и эф- фективность надсистемы и выражающие новый тип связей. Эти струк- турные характеристики и являются функциями системы (Общее языкознание, 97). Функция языка как научное понятие есть практическое про- явление сущности языка, реализация его назначения в системе обще- ственных явлений, специфическое действие языка, обусловленное са- мой его природой, то, без чего язык не может существовать. В этой системе общественных отношений язык выполняет не лингвис- тическую функцию, а, входя в систему социальных явлений, выполняет метасистемные, социальные, общественные функции, которые принадлежат не языку, а творческому, человече- скому сознанию, общественному, групповому, индивидуальному, но реализуемому в языке. Однако в этой социальной системе также воз- никает структура, образуемая цепью изменений, взаимодействий от- ношений различного уровня — это функциональная структура. Ког- да речь идет о практическом назначении языка, то имеют дело именно с функциональными структурами, которые и образуют н а д с и с - 22
тему системы языка. Эта надсистема обладает своим языком, т. е. своими формами (композиционно-речевые формы — описание, сооб- щение, рассуждение; тональностями; коммуникативными формами — различными видами монолога и т. д.), которые реализуются в языке произведения в виде его организации. Структурная упорядоченность языка, соотносительная с внутриязы- ковыми функциями, в словесном произведении замечается очень легко, и правила, лежащие в ее основе, узнаются почти интуитивно с помощью простого наблюдения. Но заметить функциональную струк- туру и уловить правила, на которых она базируется, далеко не так просто. Гуманитарные науки в общем оперируют многомерными функциями, количество и характер которых во многом зависят от факторов, по- рождающих эти функции. Понятие функции как назначение имеет сложный состав, которому в действительности соответствует реальное функционирование языка в сложных и противоречивых условиях общественной практики чело- века (Новикова, 95; 128, 134). Функция назначения складывается из собственно функции назначения и других сопровождающих функций. Назначение языка, реализованное в произведении, образует его со- держательное ядро, а функции, сопутствующие и определяющие усло- вия функционирования языка, создают обширное поле функциональ- ной значимости. Актуализация того или иного участка этого поля не разрушает и не меняет структуры языка, но придает языку опреде- ленную значимость (смысл, ценность), которая и делает его элементом культуры данной эпохи и данного общества. Например, передовая статья в социалистической и буржуазной газете. Конструкция у них однотипна, но характер газеты, ее партийная направленность привно- сит в содержание статьи, а следовательно, и в структуру ее языка оп- ределенный дополнительный смысл. У языка как системы есть свое прямое назначение — служить сред- ством выражения мусли. Попытки свести функции языка только к средству выражения мысли обедняют человеческую языковую практи- ку, замыкая ее рамками материализации мысли. Язык, как уже гово- рилось, входит в состав социальной надсистемы (наука, искусство, обиход) и, таким образом, включается в систему общественного твор- чества и использования. На этой основе формируются его коммуника- тивные функции. К этим функциям относятся упомянутая выше функ- ция назначения и управленческая функция или функция воздействия. Словесное произведение как система практического языка есть опре- деленное сообщение одного или коллективного автора будущим чита- телям. В этом сообщении заложена объективная, содержательная информация и субъективная, эмоциональная информация. Обе эти ин- формации существуют в произведении в виде двух систем: системы жан- ра и системы стиля, В жанре и стиле заложено сообщение о социаль- ном назначении произведения и о способах реализации этого назначе- ния. Таким образом в произведении содержится не только то, о чем >8
говорится (объективная и субъективная информация), т. е. семан- тическая функция, но и то, с какой целью это говорится, т. е. функция назначения. Кроме указанных функций словесное произведение выполняет управ- ленческую функцию. Для того, чтобы цель (назначение) произведения, а следовательно, и языка была реализована, необходимы соответствую щие условия реализации, определенная среда (так, воинский устав мо- жет быть реализован только в военной среде, и он не будет функцио- нировать в колхозной среде). Словесное произведение, таким образом, приспособлено к определенной среде, которая управляет действенно- стью произведения, что составляет содержание управленче- ской функции. Эти три вида функций, выполняемые языком через призму словесного произведения можно свести к двум: 1) ж а н р о- в ы е функции, соотнесенные с объективным содержанием произведе- ния, и 2) стилевые, соотнесенные с субъективным. Жанровые функции делятся на функцию назначения и прагматическую, управ- ленческую функцию. То же самое относится и к стилевым функциям. Среди стилевых функций выделяется также функция назначенния и аксиологическая функция, функция субъективно-духовного воздействия (управленческая функция), которая управляет психологи- ческой стороной восприятия. Функция назначения, как уже упоминалось, имеет сложный состав, она представляет собой синтез семантической и объективно-целевой функции, а также оценочной и субъективно-целевой. Семантическая функция — это собственно содержание, превращенное с помощью целевой функции в сообщение, выполняющее определенную цель (назначение). Семантическая и целевая функции существуют в нераз- рывной связи, они связаны между собой как содержание с его кон- струкцией, т. е. формой, но не языковой, а формой содержания. Функция назначения существует в виде формы, конструкции содер- жания (подобно тому, как стол, стул имеют в качестве предметного содержания дерево, а функция назначения заключена в форме стола или стула). Семантическая функция — это содержание, полученное в результате отражения фрагмента действительности с определенной социально-оценочной позиции. Функция назначения связана со спе- цифическим надындивидуальным содержанием (напр., директив- ность содержания в передовой статье). Функция назначения явля- ется производной от коммуникативной фуйкции. Коммуникативная функция имеет два аспекта: она имеет отношение к коммуникации, понимаемой в прямом смысле как реальный контакт. Именно с таким определением коммуникации связана целевая функция. Кроме того, коммуникативная функция основывается на понимании коммуника- ции как материального взаимодействия, которое нельзя увидеть, услышать, пощупать, а можно лишь понять и пережить. С этим вторым аспектом коммуникативной функции связана управлен- ческая функция. Управленческая функция несет сообщение о ши- роком культурно-историческом контексте, в котором реализуются функции назначения. В готовом произведении коммуникативно- управленческая функция носит знаковый характер и выполняет т и- 24
пологическую функцию, т. е. относит специфическое, прагма- тическое и аксиологическое содержание к определенному классу содержаний (так, приказ, устав, постановление и другие директивные жанры относятся к официально-деловому стилю). Антиподом типоло- гической функции языка словесного произведения выступает р е- презентативная функция в форме функции назначения. Стилевые функции, являющиеся также средством практического ис- пользования языка в произведении, надстраиваются над жанровыми, объективными функциями, зависят от них, но в то же время являются как бы автономными. Функция субъективного назначения (выразительная) является так- же многомерной функцией. Она включает в себя оценочную функ- цию, т. е. отношение субъекта к предмету высказывания, которое со- ставляет содержание этой функции. Эта функция известна в стилистике как выразительная функция и действует на участке «адресант — адресат». Функция субъективно-духовного воздействия управляет эмоциональ- ным переживанием как устойчивой жизненной потребностью человека и связана с эмоциональным строем определенной общественно-исто- рической среды. Коммуникативно-управленческая стилистическая функция выступает в роли типологической функции, соотнося форму произведения с ти- пом, идеалом, принятым в определенной среде на определенном исто- рическом этапе. Идеал — понятие интегральное, относимое к жизни в целом. Человек создает предметный мир, сообразуя маленькие цели (отдельное произведение) с большими (т. е. с идеалом), материальное воплощение задуманной формы есть реализация идеальной структуры конкретной среды (репрезентативная функция), а через эту реали- зацию и частичное осуществление большой цели — частичное во- площение идеала. Жанровые и стилевые функции организованы в составе произведения в единую динамическую систему. § 4. СЛОВЕСНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КАК СИСТЕМА СТРУКТУР И ФОРМ, РЕАЛИЗУЮЩИХ СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА 1. Формы словесного произведения Социальные функции языка реализуются в словесном произведении. Средством такой реализации функций, которое выступает одновремен- но и способом их создания, являются речевые конструкции и языковой материал. Реализация еоциальных функций языка ведется с учетом не только практических запросов человека, но и всех необычайно сложных, идейно-духовных общественных отношений, связанных с социально- психологическими мотивами, с интересами, вкусами, пристрастиями, обычаями, привычками и другими особенностями людей. Под словес- ным произведением понимается всякий отграниченный языковой мак- рообъект, которому в результате целенаправленной коммуникативно- 26
речевой деятельности придана определенная конструктивная органи- зованность, внутренняя и внешняя форма. Так, например, роман как словесное произведение отграничивается от сводки погоды также сло- весного произведения и по своему внешнему облику — внешней фор- ме, и по внутренней композиции. Словесное произведение по отношению к системе языка является вто- ричным знаковым образованием. По этой причине и языковой стиль является вторичным знаковым образованием. Язык с помощью внешней и внутренней формы произведения стано- вится носителем принципиально новых свойств — социальных свойств — как закодированной в языке произведения деятельности всецело общественного существа — человека (Батищев, 21). Словесное произведение как продукт человеческой деятельности и как целесообразная форма его содержания представляют собой динами- ческую функциональную систему, т. е. систему, специализированную для удовлетворения определенных социально-культурных потребнос- тей общества. В этом смысле словесные произведения являются не чем иным как предметной формой социально-культурных потребностей общественного развития. Различные формы словесного произведения возникают в случае их общественной необходимости (так, закон — как словесное произведение — появился в связи с воз- никновением государственности). Многообразные формы словесных произведений, используемых в телевидении, родились в связи с появле- нием этого нового вида массовой коммуникации. Форма произведения обладает двойственной функцией: с одной сто- роны, она обособляет, отграничивает одно произведение от другого (статью от романа, фельетона, сводки погоды и т. д.), с другой,— свя- зывает его с внешним миром, служит знаком этого мира (внешняя форма, например, какой-либо статьи, помещенной в разных информа- ционных органах — газете, журнале, книге — уподобляется в опре- деленной степени конструктивным эталонам этих органов). Функция произведения в значительной степени определяет его форму, но и форма организует функцию и, в известном смысле, обусловливает ее, т. е. связь между формой и функцией произведения имеет неод- нозначный характер. Форма обладает определенной самостоятельно- стью по отношению к функциональному содержанию, она не резуль- тат организации содержания, а его определенная организация. Функция (напр., директивная) определяет содержание произведения, форма произведения (приказ, устав, закон и т. п.) дифференцирует (директивную) функцию в зависимости от конкретного назначения, от конкретной среды, а также в зависимости от традиций оформления. В связи с тем, что в произведении объединены не одна, а много функций, все они реализуются в наборе форм, с помощью которых кусок бытия и любой человек, о котором можно лишь сказать, что он есть,— ста- новится чем-то, т. е. определенным содержанием. Форма — это осво- ение бытия и человека. Кроме того, форма произведения — это ком- плекс признаков и черт, отражающих его аксиологическую и прагма- тическую ценность, она выступает как своеобразная характеристика, включающая в себя целесообразное, совершенное, полезное. Она имеет 26
смысловое значение, за которым стоят человек, культура, мироощуще- ние, мировоззрение. В словесном произведении существует два вида содержания: объек- тивное (предметно-логическое) и субъективное (социальное, челове- ческое). Если объективное содержание (то, о чем говорится в произве- дении) фиксируется непосредственно в языке, то субъективное содержание (т. е. то, к а к об этом говорится и с какой целью) выражается в наборе форм, которые образуют единую форму произведения — внутреннюю и внешнюю. Форма произведения выступает как бы заместителем человека, замести- телем ее создателя, творца. Форма — это «определенный человек», она несет сущность человека и выражает эту сущность. Через форму мы постигаем непостижимое содержание человеческой сущности, через форму опредмеченный человек становится видимым самому себе. В форме запечатлен творческий процесс «опредмечивания» человечес- кой сущности и «очеловечивания» объективных событий, подлежащих изображению в произведении, ровно как и «очеловечивание» языка. Этот «человеческий» элемент в форме составляет «выразительность» формы, которая выступает знаком внутреннего содержания, и ее «за- разительность», выступающая знаком сопричастности адресата к про- изведению. Проблема практических форм общественного употребления языка, от- ражающих сложность и разнообразие целей и условий коммуникации, имеет, по свидетельству В. В. Виноградова, «громадное значение» для стилистики речи, которая «...должна включать в себя не только уче- ние о формах и типах речи, о социально-речевых стилях или о типи- ческих тенденциях индивидуального речетворчества, но и учение о композиционных системах основных жанров или конструктивных разновидностях общественной речи» (Виноградов, 40). В словесном произведении можно выделить три типа форм, действи- тельных для двух упомянутых классов функций в произведении — жанровых и стилевых: 1) внешняя предметная форма, это языковая, т. е. предметная форма предметно-оценочного содержания. 2) форма целесообразности, форма функционального, т. е. социального, человеческого содержания, которая воплощает функ- ции назначения, целевые функции, иными словами, функции изло- жения и выражения содержания. Так как функциональное содержа- ние существует в виде конструкции предметного содержания, то форма целесообразности в аспекте жанра является конструкцией, а в аспекте стиля —формой этой конструкции. Целесообразная форма является формой предметного содержания, которое благодаря этой форме приобретает назначение (беседа, диспут, фельетон, роман). Предметная форма является носителем, формой целесообразности, т. е. формой функционального, человеческого содержания, а человек «может проявить свою жизнь только на действительных, чувственных предметах» (Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений, М., 1956, с. 631). 3) информационная форма, как форма целенаправленной 27
реализации функций назначения словесного произведения носит зна- ковый характер и существует в произведении в виде идеальной формы, в виде структуры. Грубо говоря, знаковая форма является конструк- цией управленческой функции. Информационная форма является зна- ком культурно-исторического контекста, с которым связано функцио- нирование произведения. Форма произведения, таким образом, включая в себя много форм, ста- новится выразительной, многозначной формой. Но значима она не сама по себе, а именно тем, что она выражает. Словесное произведение как динамическая система предполагает на- личие более или менее жестко фиксированных, устойчивых характе- ристик. К таким характеристикам в произведении относится прежде всего жанровая характеристика. К подвижным — относится сти- левая характеристика. Взаимосвязь жанровых и стилевых характе- ристик такова, что произведение как целое имеет довольно строго фик- сированную устойчивую жанровую конструкцию, в то время как сти- левой характеристике присуща известная «размытость». В словесном произведении жанровая и стилевая формы настолько срастаются, что стилевая форма представляется уже не исторически определенным общественным отношением, а органической определен- ностью жанра и естественным свойством языка. Это слияние жанра со стилем приводит к тому, что жанровые характеристики языка оста- ются вне поля зрения исследователя, более того, жанровые характе- ристики подменяются стилевыми. 2. Жанровая форма Научиться говорить — значит научиться строить жанры. Речевые жанры организуют нашу речь почти так же, как ее организует син- таксис. Мы приобретаем умение отливать жанровую речь в жанровые формы и, слыша чужую речь, мы уже с первых слов угадываем ее жанр, предугадываем определенный объем, определенное композиционное построение. Многие люди, великолепно владеющие языком, часто чувствуют себя совершенно беспомощными в некоторых сферах обще- ния именно потому, что не владеют практическими жанровыми форма- ми данных сфер. Чем лучше люди владеют речевыми жанрами, тем полнее и ярче они могут раскрыть свою индивидуальность, тоньше отразить неповторимую ситуацию общения. Речевые жанры по срав- нению с формами языка гораздо более изменчивы и гибки, но для го- ворящего субъекта они имеют нормативное значение, не создаются им, а даны ему. Речевые жанры даны нам почти так же, как дан род- ной язык. Формы языка мы усваиваем только в формах речевых жан- ров и вместе с ними. (Бахтин, 24 , 257). Общепринятого определения жанра не существует, т. к. оно зависит от подхода исследователя к этой категории. В связи с тем, что рече- войг жанр — явление очень сложное, представляется целесообразным вскрыть его сущность не в одном определении, а в нескольких. Итак: 1. Жанр — это апробированная, закрепленная традицией фор- ма речевого воплощения функции практического назначения содержа- 28
ния произведения. В жанрах реализуется цель, т. е. практическое назначение языка. 2. Жанр представляет собой идеальную схему протекания коммуни- кативно-речевого акта. Жанры — это не конкретные произведения, а динамическая структурная модель, которая может воплощаться в некотором множестве конкретных речевых произведений. 3. Жанр, взятый с точки зрения взаимоотношения человека и речевых средств в процессе создания формы произведения, представляет со- бой технологическую форму языковой практики. Богатство и разнообразие речевых жанров чрезвычайно велико, ибо неисчерпаемы возможности человеческой деятельности с языком. В каждой сфере человеческой деятельности существует обширный ре- пертуар речевых жанров, который по мере развития и усложнения человеческой деятельности растет и дифференцируется. Существуют первичные (простые) и вторичные (сложные) речевые жанры. Пер- вичные жанры это: короткие реплики бытового диалога, бытовой рассказ, письмо во всех его многообразных формах и т. д. В т о р и ч- н ы е речевые жанры — романы, драмы, научные исследования вся- кого рода, большие публицистические жанры и т. п., а также корот- кая военная стандартная команда, фельетон, объявления, различные формы деловой переписки, рецензии, очерки, аннотации, рефераты, реклама и т. п. Вторичные речевые жанры возникают в условиях более сложного и относительно высокоразвитого и органи- зованного культурного общения. В процессе своего формирования они вбирают в себя и перерабатывают различные первичные жанры, сложившиеся в условиях непосредственного речевого общения. С точки зрения жанрового формообразования можно выделить типы форм с закрытой структурой, жестко фиксированной структурой, и формы с открытой, свободной структурой (напр., жанр «закон»,— тип формы с закрытой, жестко фиксированной структурой, жанр «статья» — тип формы с открытой, свободной структурой). В случае открытой структуры жанровая форма — это не форма, а только возможность быть множеством форм, напр., жанр статьи может реализоваться как обзорная, как полемическая, методическая и т. п. статья. Жанровые формы, будучи продуктами «социальной природы», явля- ются культурными ценностями, но информативность этих ценностей ограничена общими характеристиками. Уже одно название «фелье- тон» создает у человека представление о содержании этого жанра, т. е. его назначении, его предметной конструкции и о той реакции, кото- рую он может вызвать. 3. Стилевая форма Создавая произведение автор формирует его содержание и с учетом дополнительных целей, нередко очень существенных, социального и психологического характера. Эти дополнительные цели имеют самое непосредственное отношение к понятию стиля. Общеизвестны в этой связи рассуждения о стиле А. М. Пешковского: Прежде всего нужно, конечно, наиболее точным образом условиться о том реальном содер- 29
жании, которое мы будем вкладывать в понятие стилевой стороны речи. Мы будем разуметь под ним пользование средствами языка для особых целей добавочных по отношению к основной цели всякого говорения — сообщению мысли. Такими добавочными целями могут быть: воздействие на воображение слушателя и возбуждение в нем эстетических переживаний (художественная речь), воздействие на его волю (ораторская, рекламная речь), облегчение ему понимания ска- занного (лекторская речь, популяризация) и т. д. Все эти добавочные цели предполагают сознательное или бессознательное приспособление к ним обычных средств языка (Пешковский, 100, 125). Ср. также высказывание А. В. Луначарского: «Всякое произведение че- ловеческих рук, которое совсем не рассчитано на впечатление, а толь- ко на удовлетворение какой-нибудь потребности, естественно явля- ется бедным, т. е. более бедным, чем если бы при этом были приняты во внимание и сочеловеки как созерцатели всей окружающей среды. Если я делаю стакан нелепой пропорции из мутного и пузырчатого стекла, то, конечно, пить из него воду все-таки можно. Однако кто же не понимает, что, окружив людей такого рода предметами от мел- ких до больших, мы будем иметь обеднение жизни, ее серость и без- отрадность» (Луначарский, 87, 15). В языке произведения ак- кумулированы умения, навыки, способности человека-творца, и потому он несет дополнительное духовное содержание, становясь, по вы- ражению К, Маркса, «чувственно представшей перед нами человечес- кой психологией» (Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произве- дений. М., 1956, с. 594). Жанровая и стилевая формы словесного произведения образуют слож- ную систему, центром и связывающим началом которой выступает че- ловек с его потребностями и представлениями, с определенной точкой зрения на мир. И если непосредственной задачей использования языка является со- здание целесообразной и совершенной формы, то сверхзадача состоит в том, чтобы, учитывая опыт современника, найти адекватную форму выражения, т. е. стиль; «...истина всеобща, она не принадле- жит мне одному, она принадлежит всем, она владеет мною, а не я ею. Моё достояние—это форма, составляющая мою духовную индиви- дуальность. „Стиль — это человек"» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е т. 1, с. 6). Таким образом созданные человеком речевые произведения, пре- образованная и оформленная в них семантическая (предметно-логи- ческая) информация, является одновременно и носителем социально значимой, культурной ийформации, которую несет внутренняя струк- тура произведения. Рассматриваемый в этом плане язык обретает чув- ственно образное или символическое бытие. Язык превращается в го- ворящий язык (Stilsprache), т. е. язык приобретает коммуникативную способность. Коммуникативность — это не просто передача сообще- ний от кого-то кому-то, а это социальное общение. Основу стилистики составляет социально-речевая коммуникация. В сфере речевого общения помимо обмена информацией приобретает существенный вес самоопределение коммуникантов относительно внут- 30
реннего мира друг друга, их целей, побудительных предпосылок дея- тельности и всей совокупности их психологических отличительных свойств, учет которых оказывается необходимым для взаимного к о- ординированного речевого поведения. Для речевого жанра характерен момент человеческой дея- тельности вообще, безотносительно к его конкретно исторической оп- ределенности; для стиля характерно развертывание этой деятель- ности на почве живой исторической действительности, конкретного общественного бытия людей, опосредованного социальными (классо- выми и другими) характеристиками. Стилистическая функция субъ- ективно-духовного воздействия осуществляется не абстрактными ком- муникантами, а реальными людьми, общающимися в реальных усло- виях. t S. ПРАВИЛА ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ ЯЗЫКА Язык произведения как вторичное создание человека живет двойствен- ной жизнью. В качестве материально-языкового образования он су- ществует по своим законам, а как общественное явление — по зако- нам социальной действительности. Эти два ряда законов отражены в двух видах правил: вязыковых (постоянных) итекстовых (переменных) нормах. Языковые нормы — это вербальные правила (т. е. правила, фор- мулируемые словами), соответственно которым организуются языко- вые единицы в системе языка и в системе употребления. Последние связаны с социальной дифференциацией языка, его культурной пра- вильностью. Этот вид правил носит предписывающий характер и обя- зателен на определенный исторический период. Текстовые нормы регламентируют речевую деятельность по со- зданию и реализации практических функций языка. К текстовым нормам употребления языка относится жанр, как объ- ективная и стиль как субъективная нормы употребления. В отличие от языковых норм жанр и стиль — это нормы речевой и языковой дея- тельности. Они, носят, во-первых, не вербальный, а конструктивный характер, это структурный облик содержательных и формальных функций, и, во-вторых, они носят системный характер и через органи- зацию языка регулируют поведение людей (направляют понимание, действие, переживание). Характер использования текстовых норм языка подтверждает тот факт, что это не одно какое-либо правило, а система правил, которые используются в словесном произведении для достижения нужного эффекта. Если языковые нормы носят конвенциональный характер и не явля- ются проявлением внутренних свойств языка, то текстовые нормы при- менения языка являются проявлением свойств, которые заложены в структуре словесного произведения. К этим нормам применимы в пол- ной мере слова Энгельса: «принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не природа и челове- чество сообразуются с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь 31
постольку, поскольку они соответствуют природе и истории» (Э н- гельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1977, с. 30). Жанр как объективная норма — это совокупность правил построения речевого произведения, это определенные устойчивые и достаточно единообразные правила организации языка в словесном произведе- нии. В жанровых правилах содержатся известные требования к субъ- екту, определенные предписания. Стиль как субъективная норма является более свободной нормой построения речевого произведения, он относится к группе норм, орга- низующих активность субъекта в смысле избирательного, предпочти- тельного использования речевых конструкций, языковых вариантов. Определяя стиль с точки зрения текстовой нормы, следует подчерк- нуть, что он также является устойчивой совокупностью средств и при- емов выражения (художественного и нехудожественного), несущей на себе отпечаток отношения человека к коммуникативной среде. Свобода же стилистической нормы относительна в том смысле, что она также носит социально обязательный характер и так же, как и жанро- вая норма, направлена на осуществление определенной социальной упорядоченности языка. Стиль обусловливается как личными особенностями говорящего, так и его определенным жизненным опытом, временем, принадлежностью к нации. Все это оставляет след на результатах формообразующего процесса. В стиле причудливо переплетаются общее и личное. § 6. СТИЛИСТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ КАК ДИНАМИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ СИСТЕМА Итак, стиль — это правила использования языка с целью воплощения в нем функции назначения и воздействия. Эти правила составляют стилистическое значение. Стилистическое значение выступает как вторичное по отношению к жанровому значению, в основе его лежат правила языковой реализации функции назначения и прагматической функции. Стилистическое значение раскрывает и конкретизирует жанровое значение (напр., в прозаическом про- изведении жанрово-эстетическое значение — эпичность может рас- крываться и конкретизироваться с помощью такого стилистико-эсте- тического значения, как ироничность, напряженная грусть и т. д.). В готовом целостном словесном произведении содержится три рода качеств, которые в совокупности создают систему стилистического значения. Это: 1) предметно-структурные качества, 2) социальные качества первого порядка и 3) социальные качества второго порядка^ Эти три рода качеств характерны и для жанрового значения. Диалек- тика их взаимодействия и взаимообусловленности очень сложна. Схе- матично эту диалектику можно представить следующим образом: стиль — это единство выражения субъективного отношения к предме- ту высказывания и убеждения читателя, основой этого единства является субъективное, оценочное отношение. Средством создания и реализации данного единства выступает стиль, т. е. набор операций, 32
обусловленный конкретной целью (функцией выражения) и нормой, в виде эталона формы той социальной среды, в которой произве- дение будет функционировать. Эталон-форма является типом внешней формы произведения, а также общей формой деятельности по созданию произведения. В результате такой деятельности вырабатывается осо- бое содержание (не предметно-смысловое), которое откладывается в готовом речевом произведении в виде знака особой формы (ср., напри- мер, стиль «сафари» как тип просвечивает во многих разновидностях одежды). Первый род качеств — предметно-структурные. В основе их лежат различные свойства и отношения субъективного содержания, напр., образность, конкретность, оценочность разного рода и. т. д. Второй род качеств — функциональные качества, или социальные качества первого порядка. В основе данного рода качеств лежит выра- жение содержания с помощью целесообразной формы. Третий род качеств — системные, социальные качества второго по- рядка, связанные с воздействием. В конкретных предметах и явлениях эти качества определенно и жестко не материализованы и присутству- ют в них только как некий общий признак социально-культурной среды, или как «пропорциональная часть» целого. Таким образом, у вещей, в том числе у речевых произведений, создан- ных трудом человека, на поверхности лежат два стилистических ка- чества: предметно-структурное и социальное качество. Главное ка- чество — социальное, созданное человеческим трудом. Каждое сло- весное произведение имеет свое назначение и полезность — ив этом существо его качественной определенности. Обратимся к языку. Язы- ковая материя произведения имеет свои структурные качества, обус- ловленные предметно-структурным содержанием произведения. Одно- временно содержание произведения и языковая материя становятся средством существования социальных качеств произведений. Так, у словесного произведения налицо оказываются две линии ка- чественных показателей — материально-структурные и социальные. Как материальное образование словесное произведение существует по лингвистическим законам. «Вторая жизнь» словесного произведения как социально значимого творения, служащего человеку и удовлетворяющего те или иные его потребности, всецело определяется законами и условиями развития человеческого общества. Это и обусловливает социальное качество произведений. Все предметы созданной человеком социальной природы определяют- ся именно по этому качественному признаку. Качество языковой ма- терии должно соответствовать как выражаемому содержанию, так и функциям произведения — назначению и воздействию. Материально-структурные и социальные (функциональные) качества всегда присутствуют в произведениях в виде качества самого содержа- ния и языковой материи и в виде специфической формы и ее струк- туры. Материально-структурные качества вообще не могут выступать как единственные выразители содержания, когда речь идет о вещах и яв- 2 № 1242 33
лениях социальной действительности. Так, если рассматривать пред- мет с точки зрения природной (структурной) качественной определен- ности материи, то, напр., железо есть качество и содержа- ние, а железный топор — есть только форма, приданная человеком этой материи. Это один из возможных принципов спецификации, когда за единицу качества принимается природное качество ма- терии. Однако если тот же топор рассматривать как социальную вещь, то содержанием и качеством будет сам топор, а природное ка- чество его материи — железо — будет «частным качеством». При вто- ром принципе спецификации за единицу качества и меры принимается созданное человеком качество вещи как полезной вещи, удовлетворя- ющей какую-то его потребность. В отличие от первых двух родов качеств социальные качества второ- го порядка или системные качества самые сложные среди всех качественных определенностей стиля. Простому наблюдению они обычно недоступны, и потому их можно открыть лишь при помощи научного анализа, притом такого анализа, который охватывает всю систему в целом. Это — новый класс качеств, а именно таких сверхкачеств, которые при- надлежат не произведению, а системе произведений и которые в про- изведении обнаруживаются только в силу их принадлежности к дан- ному системному целому (науке, публицистике и т. п.). Таким образом каждое общественное явление, каковым является и словесное произведение, и его стиль, выступают как имеющие двой- ственную структуру: одну — функциональную, другую — системную. Системная качественная структура стиля произведения образует его прямое значение, функциональная и предметная структуры — его косвенное значение. В единстве эти компоненты создают стилистичес- кое значение словесного произведения как нормативно-ценностный комплекс. 1. О локализации прямого стилистического значения Что касается вопроса локализации системного качества как прямого стилистического значения, то следует еще раз повторить, что это значение сопряжено с идеальной формой, которая не имеет ничего общего с реальной материально-осязаемой формой произведения, в котором она представлена (т. е. отражена, выражена, овеществлена, опредмечена, отчуждена, реализована) и посредством которой она только и «существует», обладает «наличным бытием». Это значение мож- но приравнять к политэкономической категории «стоимости», кото- рую Маркс рассматривал как «чисто идеальную форму», что дало ему возможность впервые в истории политической экономии различить материальные формы отношений между людьми, возникающие в про- цессе производства материальной жизни совершенно независимо от их сознательных намерений, и идеальное выражение этих отношений в формах их сознательной целесообразной воли, то есть в виде тех устойчивых идеальных образований, которые Маркс назвал «объектив- 34
ними мыслительными формами! (М а р к с К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 86). Стиль в прямом значении (равно как и жанр) бу- дучи идеальной формой словесного произведения (Б. Храпченко опре- деляет стиль как внутреннюю целостность, внутреннюю собранность, соразмерность, целостность воплощения идей и образов — Храп- ченко, 124, 316), не является формой произведения «в себе», а явля- ется формой речевой деятельности, но существующей вне этой деятель- ности в виде формы произведения. И наоборот, это — форма произве- дения, но вне этого произведения, а именно как форма речевой дея- тельности человека, существующая в человеке, «внутри человека», т. е. у стиля как идеальной формы нет однозначной фиксации (Ильен- ков, 68, 153). 2. Косвенное стилистическое значение как ценность Системные качества стиля носят нормативный характер, функ- циональные — ценностный. Каждый материальный предмет, в том числе и язык, сам по себе об- ладает природными свойствами, которые могут служить человеку при создании вещей (произведений). Вовлекаясь в сферу человеческой деятельности, предметы приобре- тают как бы второе, функциональное бытие, они становятся объектом и средством практической деятельности человека, служат удовлетво- рению его потребностей, интересов, желаний. Тем самым они стано- вятся ценностью. Это и означает, что ценность производна от практи- ческой деятельности человека. Ценность — социальная характерис- тика объектов, она есть функция деятельности целого общества, а не отдельных людей. Предметы, вещи, вовлекаемые в сферу общественной деятельности, служат удовлетворению потребностей людей, будучи, как правило, преобразованными. И хотя преобразование вещи осуществляется в соответствии с ее природными данными, ее форма, способ обще- ственного бытия зависит от человека, его целей, планов. Ве- щи приобретают общественное бытие, поскольку они являются резуль- татом реализации субъективных устремлений человека. В та- кой форме они и служат человеку, выполняя определенные функции, т. е. ценность есть в этом смысле продукт воздействия человека, создавшего из вещества природы предмет в соответствии с определен- ной целью, для удовлетворения своих потребностей. По отношению к языку словесное произведение отличается своей но- вой формой, приобретенной в процессе речевого творчества, новой структурой. По сравнению с языком оно приобретает принципиально новые качества — «сотворенные качества», в той или иной форме воп- лотившие в себе человеческий труд. Это, как уже говорилось, обще- ственные или социальные качества, выражаемые жанровой и стиле- вой формами. «Ценность может быть свойством только общественного предмета. Не удивительно поэтому, что в природном предмете ее обнаружить не удается. Отсюда и возникает представление, что ценность предмета 2* 85
нереальна.» Однако это не так, просто ценность «принадлежит «дру- гому миру» — «бестелесному, общественному. Весь этот мир предста- вится нам нереальным, если мы попытаемся его рассматривать с точки зрения понятий естественной науки» (Д р о б н и ц к и й, 58, 325). 3. Стилистическое значение как нормативно-ценностный комплекс Социальные качества произведения имеют особую социальную меру, которая выражается в нормах, идеалах, соответствующих конкрет- ным социально-историческим условиям. В стилеобразовании как процессе выбора и комбинирования языко- вых средств принимают участие и нормативный и ценностный компо- ненты стилистического значения, что также дает повод к разночтению понятия «стиль», тем более, что понятия социальных ценностей и норм близки. Общее между ними состоит в том, что они, во-первых, высту- пают регулятивным принципом в употреблении языка, и, во-вторых, они согласовывают выбор языковых средств с характером социального целого (коллектива, общества, макро- и микросреды), в котором функ- ционирует язык. Таким образом в языковом общении между людьми велико значение социальных ценностей, но процесс усвоения человеком социальных ценностей невозможен без ориентации на предписывающую норму. Она определяет параметры, в соответствии с которыми человек поль- зуется языком на работе и в быту, обусловливает варианты языкового поведения человека и свободу его выбора из числа обозначенных аль- тернатив. Различия между ценностями и нормами употребления языка состоят в следующем: в понятии «ценности» превалирует фактор внутрен- него побуждения, известной желаемости, тогда как в понятии «нор- мы» в большей мере подчеркивается обязательность. Кроме того, нормы фиксируют не только отношения между людьми, но и отношения людей к передаваемой информации и их отношения к ре- чевым и языковым средствам. Ценности содержат более общие сущест- венные предписания, нежели нормы, которые конкретизируют содер- жащиеся в ценностях требования, «доводят» их до рамок, границ по- ведения человека в конкретных условиях, конкретной обстановке. Нормы содержат достаточно конкретизированные требования и пред- писания. Все, что сказано в этом разделе о стилистическом значении, в полной мере относится и к жанровому значению. Жанрообразующая и стилеобразующая деятельности представляют собой единую систему, внутренне дифференцированную и в то же вре- мя единую. Эти два процесса однотипны, но разнонаправлены в том смысле, что один — жанровый — структурирует предметное содержа- ние, второй — стилевой — оценочное. Кроме того, они соотносят- ся с разными сторонами единой формационной базисной структуры: у жанра она связана с производством полезной, утилитарной функции и, соответственно, с объективными социальными условиями производ- ственно-речевой деятельности, у стиля — с производством духовной, 36
аксиологической функции, и, соответственно, с субъективными соци- альными условиями этой деятельности. Таким образом стилистическое значение является сложной системой, создаваемой в процессе жанровой и стилевой деятельности, и пред- ставляет собой многокачественное, многоструктурное, многофункцио- нальное образование. Ведущим качеством является системное качество, которое определяет и конкретизирует все остальные каче- ства и которое является выражением субъективизма эпохи (3 в е г и н- ц е в, 63, 207). ГЛАВА II. СТИЛЬ И ЕГО МОДЕЛИРОВАНИЕ В КОММУНИКАТИВНО-РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ § 1. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ЕЕ СТРУКТУРА 1. Общее о деятельности В первой главе были рассмотрены природа и качество стиля, состав- ляющие стилистическое значение. В данной главе будет рассмотрена стилеобразующая деятельность по созданию стилистического значения, которая обеспечивает функцио- нирование стиля как принципа избирательности языка. Речь пойдет об особом, ненаблюдаемом содержании, заключенном в специфической упорядоченности речевых конструкций. Здесь наиболее эффективным способом выявления этого содержания может служить прослеживание его становления. Для этого необходимо воспроизвести процесс созда- ния произведения, показать, что представляет собой стилеобразую- щая деятельность. Но для такого воспроизведения надо нечто знать не только об итоге, но и о смысле, не только о произведении как ма- териальном предмете (который получился), но и как об идеальном пред- мете, который как цель, как закон определяет характер и направление деятельности. Основная задача этой главы — показать как конструируется струк- турно-функциональная основа стиля словесного произведения, ина- че говоря, показать механизм, процесс и результат смыслообразова- ния, с помощью которого осуществляется организованный выбор язы- ковых единиц из языкового запаса национального языка и придание языковой материи стилистического значения. Самым общим определением деятельности может служить следующее: формирующая активность субъекта (Иванов, 67, 52), специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, со- держание которого составляет целесообразное изменение и преобра- зование этого мира. В понятие «окружающий мир» входит как внешняя природа, так и общественные отношения. Так что человеческая актив- ность связана не только с изменением внешней природы, но и с изме- нением общественных отношений. Деятельность — это формообразующий процесс, это композиционная, творческая сила, и лишь постольку она надприродна, т. е. человечна (Иванов, 67, 77). 37
Деятельность охватывает и материально-практические, и интеллекту- альные, духовные операции, и внешние, и внутренние процессы. Мышление — это тоже деятельность. Жанр и стиль являются как ка- тегориями способа мышления, так и категориями практической язы- ковой деятельности. Деятельность человека — сложное системное об- разование с определенным составом элементов и присущих им струк- турных связей. Структура деятельности характеризуется категориальной системой, берущей начало от известной марксовой характеристики любой про- изводительной деятельности, которая ... определяется своей целью, «характером операции, предметом, средствами и результатом» (Маркс К., Капитал, т. 1, М., 1967, с. 50). Основными элементами деятельности являются: 1) субъект, наде- ленный активностью и направляющий ее на объекты или на других субъектов; 2) о б ъ е к т, на который направлена активность субъекта (точнее, субъектов); 3) сама активность, выражающаяся в том или ином способе овладения объекта субъектом или в установлении субъектом коммуникативного взаимодействия с другими. Все три элемента деятельности — субъект, объект и активность — выступают реально во множестве различных форм (Каган, 70, 45). 2. Субъект деятельности Субъект деятельности представляет собой крайне сложную систему, включающую в качестве своих компонентов различные группы лю- дей, отдельных личностей, занятых в разных сферах ду- ховного и материального производства, наконец, общество в це- лом,. Субъект — это познающий человек, чувственно-предметное, активно действующее и общественное существо, ч...человек — не абс- трактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек — это мир человека, государство, общество» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 414). Подобно тому, как Маркс открыл двойственный общественный харак- тер человеческого труда, он открыл двойственную общественную при- роду человека и ввел два понятия социальности: с одной стороны, че- ловек выступает как итог культурной истории, культурно-историчес- кий, «транс-исторический» субъект, с другой стороны,— как персо- нификация общественных отношений данной эпохи. Маркс различает природные и социальные качества человека, выде- ляет в нем элементы, свойственные ему как субъекту природы и как субъекту общества (Маркс К.,Энгельс Ф. Из ранних произве- дений, М., 1956, с. 590). В работе «К критике гегелевской философии права» Маркс пишет: «...но он [Гегель] забывает, что особая индивидуальность есть чело- веческая индивидуальность и что государственные функции и сферы деятельности представляют собой человеческие функции; он забывает, что сущность «особой личности» составляет не ее борода, не её кровь, не её абстрактная физическая природа, а ее социальное качество, и что государственные функции и т. д.— не что иное, как способы су- 38
ществования и действия социальных качеств человека» (Мар к с К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 242). Понятие «субъект» фиксирует активность индивида по отноше- нию к объекту, это, во-первых, а, во-вторых,— определенную его ор- ганизацию, настроенность, установку в связи с характером этой ак- тивности. Один и тот же человек как субъект может вступать в различные отно- шения с действительностью, т. е. в разные виды активности.’ а) по- знавательную, б) практическую; в) эстетиче- скую, и каждый раз структура его мыслительной деятельности будет соответствующим образом перестраиваться. Субъект практического отношения к действительности, который ин- тересует нас непосредственно при рассмотрении стиля, имеет сложную структуру. В ней можно выделить следующие уровни, которые как бы надстраиваются один над другим (Новикова, 95, 30); 1) О п- ределенная псих о-ф изиологическая организация субъекта, обеспечивающая возможность творчески-преобразователь- ной, формообразующей мыслительной деятельности. На этом уровне субъект выступает как индивид, т. е. представитель че- ловеческого рода. 2) Социальный уровень, на котором субъект выступает как элемент сложной общественной сис- темы. Способ «вхождения» в эту систему характеризует его как лич- ность, которая «...представляет собой конкретное выражение сущнос- ти человека, т. е. определенным образом реализованную интеграцию в данном индивиде социально значимых свойств, относящихся к сущ- ности данного общества» (Социология в СССР, 113, 490). 3) Индивидуальный уровень, на котором реализуются ценностные отношения как избирательная способность к восприятию, переживанию и оценке действительности, способность к творческому воображению и деятельности. 3. Объект деятельности Человеческая деятельность всегда предметна. Предметность — один из важнейших признаков деятельности. Объект деятельности — это не просто любой предмет природы, а предмет, включенный в сферу деятельности человека. Он сам по себе как объективная реальность существует независимо от сознания человека, он становится объектом, вступая во взаимодействие о субъектом. Отсюда следует различать понятия — «объективная реальность» и «объект». Субъект превращает явления и вещи объективной реальности в объект своего действия (К о п н и н, 76, 74). Объектом речевой деятельности может быть самое разнообразное со- держание, касающееся и явлений реальной действительности и самого человека, если сам субъект направляет активность на собственное «я» во имя, например, самоосознания или самоизменения. Таким образом как существо общественное человек включен в широ- кую систему социальных связей и отношений и выступает в этой сис- теме в двоякой роли — субъекта и объекта деятельности. 39
Человек в обществе не только субъект, но и объект воздействия уп- равления. Так, создавая произведение, автор одновременно предпо- лагает и соответствующего реципиента, адресата, публику. «Предмет искусства — нечто подобное происходит со всяким другим продуктом — создает публику, понимающую искусство и способную наслаждаться красотой. Производство производит поэтому не только предмет для субъекта, но также и субъект для предмета» (М а р к с К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд., т. 12, с. 718), т. е. речь идет в данном случае об адресате. Человек, создаваемый для произведения, вносит дополнительную ор- ганизацию в форму произведения. Адресат речи также является существом общественным, социальным в своей сущности, он обязательно принадлежит к тому или иному об- ществу, классу, нации, социальному коллективу. Управление человеком, воздействие на него принципиально, качест- венно отличается от управления, скажем, технической системой или производственным процессом. Оно никоим образом не ограничивает- ся однонаправленным воздействием субъекта управления на объект управления одними лишь формальными предписаниями. Управляю- щие воздействия на человека осуществляются по множеству кана- лов — как формальных, так и неформальных, как прямых, так и опо- средованных. 4. Активность Источником, порождающим активность, являются потребности, ин- тересы, цели и убеждения человека. Всякая активность опосредуется предварительно сознанием, является результатом этого опосредова- ния. Поэтому активность следует изучать не только снаружи (как действие, практику), но и «изнутри» (т. е. как внутренние процессы психики). В качестве категории активности сознания выступает цель Цель — это идеальный образ результата деятельности, это идеаль- ное предвосхищение предмета, тот стержень, в котором объединены все средства в систему, и который определяет место каждого из них. Цель как закон управляет деятельностью, определяет ее содержание и направленность. Разумная деятельность носит не просто целесооб- разный, но прежде всего целеполагающий характер. Процесс выработки цели есть процесс отражения объективного мира в форме предстоящей практической деятельности. Деятельность как целостное образование определяется субъективным мотивом, в котором фиксирована потребность индивида. В цели субъ- ективный мотив выступает как осознанный и скорректированный пред- метом, на который направлена деятельность. Достижение цели строится на основе операций, соответствующих объективным условиям. Человеческая активность реализуется в разных видах деятельности. До последнего времени в научной литературе не существовало сколько- нибудь общепринятого выделения основных видов деятельности. В лингвистике традиционно выделяются два вида речевой деятельно- сти: познавательная и коммуникативная. В. Г. Ананьев различает три .40
«основных социальных деятельности — труд, общение и познание» (Ананьев, 9), А. Н. Леонтьев (Леонтьев, 82),— труд и обще- ние; Г. С. Батищев (Батищев, 20) — активность и общение; В. П. Тугаринов (Тугаринов, 117) различает три основных функ- ции сознания, соотносительные с такими видами деятельности как познание, общение и практическое действие. В данном учебнике за основу берется не трехчленная, а четырехчлен- ная структура деятельности, предложенная М. С. Каганом и включаю- щая в себя в качестве самостоятельного члена ценностно-ори- ентационную деятельность, что весьма необходимо для анализа тех форм духовной деятельности человека, где ценностным, эмоцио- нально-аффективным и социально-психологическим моментам прида- ется не менее важное значение, чем гносеологическим и практически- преобразовательным. 5. Типы деятельности Познавательная (гносеологическая) деятельность, ее целью является постижение человеком предмета в его объективной данности, таким, каков он есть, вне зависимости от его значимости для субъекта. В этой деятельности объект, несмотря на направленную на него актив- ность субъекта, не претерпевает никаких изменений. Познавательная деятельность — это тип духовной деятельности. В трудовой (практической) деятельности — преобразовательной — деятельность развертывается на двух уровнях: реальном и идеальном. В первом' случае предмет, на который направлена человеческая активность; реально преобразуется, меняя форму своего бытия, во втором — объект преобразуется идеально, лишь в сознании субъекта. Реальное преобразование охватывает все виды трудовой деятельно- сти; идеальное преобразование — это труд «воображения» — созда- ние проектов последующих реальных человеческих действий. В этом случае мы сталкиваемся со своего рода духовным удвоением реальной, преобразующей деятельности, которое Маркс назвал «практически- духовным освоением этого мира» (Маркс К., Э н г е л ь с Ф. Соч. 2-е изд., т. 12, с. 728). Ценностно-ориентационная деятельность, является духовной деятельностью. Если познание раскрывает перед человеком истину, то ценностно-ориентационная деятельность открывает цен- ность бытия. Ценностно-ориентационная деятельность рассматривает объект в ка- честве носителя ценности, а фиксация этой ценности объекта созна- нием и есть его оценка субъектом. Установление ценности связано с эмоциональным освоением объекта, с деятельностью «аффективной» сферы сознания. «Если бытие объекта познается человеком как истина, то его ценность переживается, вос- принимается человеком как добро, благо, красота и т. д.» (Рубин- штейн, 103, 264). Разработка проблемы о двухслойной структуре отражательных про- цессов (познавательных и оценочных) является достижением марк- систской философии и психологии. 41
С. Рубинштейн писал, что психические процессы в своей целост- ности — это не только познавательные процессы, но и «аффективные», эмоционально-волевые, выражающие не только знания об объектах, но и значение их для субъекта (Рубинштейн, 103; 263, 264). Известный советский психолог А. Н. Леонтьев различает объективные значения вещей и личностные смыслы как выражение двухслойной структуры отражательных процессов человеческого познания. (Л е- о н т ь е в, 83; 288, 289). Значение — это ставшее достоянием моего сознания ... обобщенное отражение действительности, выработанное человечеством и зафиксированное в форме понятия, знания или даже в форме умения; смысл же выражает отношение субъекта к осознавае- мым объективным явлениям (Л е о н т ь е в, 83; 288, 289). Таким об- разом осознание значений есть познавательная деятельность, в кото- рой субъективный момент исключается, а смысл потому и определяется как личностный, что в нем фиксируется отношение субъекта к объ- екту, являющееся не гносеологическим, а аксиологическим (ценно- стным) феноменом. «Личностный смысл» предполагает не только отдельную личность, но и социальную группу, общественный класс и общество в целом. По- этому «личностные смыслы» являются лишь разновидностью «субъек- тивных смыслов» или, точнее и проще, «ценностей». Таким образом ценность не совпадает с материальным бытием предме- та, а является отношением этого бытия к духовным запросам оцениваю- щего субъекта (Каган, 70, 79). Общение, или коммуникация — тип деятельности, кото- рый разворачивается между двумя или большим числом людей, но каждый из участников этой деятельности, направляя свою активность на другого, предполагает и в нем известную степень активности, не требуя превращения партнера в объект. В этой деятельности личности обмениваются информацией и выступают как партнеры в едином про- цессе, т. е. общение — это не односторонний процесс, он включает в себя прямые и обратные связи между общающимися субъектами. Существует общение в прямом смысле слова и в переносном. Общение в прямом смысле слова состоит в том, что информационный обмен представляет собой абсолютно реальное взаимодействие людей, фиксирующееся в материализованном механизме языковых знаков. Общение в переносном смысле слова (напр., общение с книгой, общение с газетным фельетоном) представляет собой ценно- стный контакт, имеющий чисто духовный характер. Смысл его состоит в следующем: отношение субъекта к неодушевленному объекту (книге) есть тоже своего рода общение, объект выступает здесь не как «вещь в себе», не как самостоятельное и самодовлеющее наличное «бы- тие», а как «вещь для меня», как «очеловеченная вещь», вторгшаяся в жизненный опыт субъекта и в нем получившая свое ценностное зна- чение. В силу этого объект интересует субъекта не своей предметно- стью, а своей значимостью, не своим «телом», а своей «душой», по от- ношению к которой телесный его субстрат выполняет лишь роль н о- с и т е л я данного ценностного значения. Объект начинает «говорить» с субъектом как человек с человеком (Каган, 70, 83). 42
Вот почему в ценностном — прагматическом и аксиологическом — контакте субъекта и объекта последний кажется одушевленным, ак- тивным и как бы взаимодействует с субъектом: оцениваемый субъек- том, он сам воздействует на него как некая ценность. Опираясь на высказывание Маркса: «Я могу на практике относиться к вещи по- человечески только тогда, когда вещь по-человечески относится к че- ловеку» (Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений, М., 1956, с. 592), эту двустороннюю связь можно также назвать общением, так как основанием общения является взаимодействие человека с дру- гим как себе подобным. Когда человек сообщает какую-либо мысль другому человеку, то он передает не только содержание мысли, но и свое отношение к этому содержанию (прагматическое, аксиологиче- ское). Другой человек воспринимает не только содержание мысли, но и оценку, с которой он может согласиться, а может и не согласиться. Возникает не только прямое общение на уровне содержания мысли, но ценностное, на уровне духовного взаимовлияния. Процесс общения опосредует другие типы деятельности, ибо в чело- веческом обществе и труд, и познание, и выработка системы ценно- стей — процессы социальные, т. е. предполагающие сотрудничество людей друг с другом. Перечисленные выше (четыре) типы деятельности являются достаточ- ными компонентами для целостного функционирования человеческой деятельности как системы. Обособившиеся в процессе исторического разделения труда типы деятельности сохраняют взаимную зависи- мость один от другого и опосредуют друг друга. Создание словесного произведения это тоже деятельность. Упомянутые выше типы дея- тельности образуют систему, которую словесное произведение содер- жит в себе в свернутом виде. Такая система необычайно сложна и мно- гообразна. Это объясняется следующими причинами. Во-первых, основные элементы человеческой деятельности в целом — субъект, объект, активность — выступают реально во множестве различных форм, включая их дифференциацию также и по типам деятельности. Во-вторых, в законченном словесном произведении существуют три основных структурных компонента произведения как целостно- сти: предметный, функциональный, исторический. Каждый из этих компонентов для осуществления взаимодействия в рамках произведе- ния обладает своим набором средств и правил их использования. В-т р е т ь и х, любая деятельность человека необходимо включает в себя как внешние, так и внутренние этапы. Труд как сознательно-разумная деятельность характеризуется нали? чием внутреннего плана, регулированием, опосредованием, мысленным моделированием результатов. В сознании человека еще до начала тру- да имеется предварительный готовый результат его. Так, человек, прежде чем произвести вещь, идеально воспроизводит весь процесс созидания от начала до конца. Как отмечает Маркс: «... самый плохой архитектор от наилучшей пче- лы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда по- лучается результат, который уже в начале этого процесса имелся в 43
представлении человека, т. е. идеально» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 189). Внешняя речевая деятельность связана с вербализацией идеального плана, т. е. с языковой фиксацией этого плана. Так как текст (словесное произведение) являет собой опредмеченность в языке всех типов деятельности, а деятельность — это процесс при- дания формы содержанию, иными словами процесс привнесения чело- веческой субъективности в содержание, ибо она (человеческая субъек- тивность) не имеет самостоятельного существования в непредметной форме, а каждый тип деятельности — это и определенный тип придания формы, то предметное содержание подвергается не только формообразо- ванию, но и формопреобразованию. Процессы преобразования пред- метного содержания, придания ему конструктивности и формирован- ности относятся к внутренней речевой деятельности, а реализация внутренней формы произведения в языке — к внешней. И те и другие процессы предполагают знакомство с так называемой «превращенной формой», проблемой, введенной в научный обиход К. Марксом. (Маркс К., Э н г е л ь с Ф. Соч. 2-изд., т. 26, с. 83) В нашем слу- чае суть ее состоит в следующем: в любом произведении содержится информация двух видов: это собственно содержание сообщения, так называемая прямая информация и, косвенная, или аранжи- ровка «прямой информации», последняя включает в себя содержания назначений прямой информации и способы воздействия на ее основе. Косвенная информация закодирована в формах прямой информации. Эти формы и являются превращенной формой косвенной информа- ции. Формы косвенной информации действуют через характеристи- ки прямой информации, преобразующими косвенную информацию (С о- р о к и н, Тарасов, ... 112, 104). Так как словесное произведе- ние представляет собой систему, в которой в качестве подсистем функ- ционируют рассмотренные выше типы деятельности, и которые взаимо- действуя, взаимно отражаются, то «превращенная» форма приобретает в конкретном тексте причудливые конфигурации. В этом случае для различения качеств и граней, связей и отношений, многообразия и целостности словесного произведения уже недостаточно приемов стро- гого научного анализа, нужна интуиция художника, ибо наука стано- вится также и искусством. Способом разведения типов деятельности, их форм, их функций в рамках словесного произведения и абстрагиро- вания искомого типа деятельности — ценностно-ориентационного,— который составляет основу стилеобразования, является систем- ный подход. $ 2. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК СИСТЕМНО-ЦЕЛОСТНЫЙ ПРОЦЕСС 1. Понятие системы Речевая деятельность, как внешняя, так и внутренняя, представляет собой системно-целостный процесс. Под системой понимается совокуп- ность объектов, взаимодействие которых вызывает появление новых, интегративных качеств, не свойственных отдельно взятым, образую- щим систему компонентам (Афанасьев, 18). Связь между компо- 44
нентами системы настолько тесна, существенна, что изменение одного из них вызывает изменение других, а нередко и системы в целом. На- личие столь тесного взаимодействия, органичной связи ком- понентов и служит основанием того, что во взаимодействии со средой система всегда выступает как нечто единое, обладающее качественной определенностью. Система — это такое образование, в котором внут- ренние связи компонентов между собой преобладают над внутренним движением этих компонентов и над внешними воздействиями на них. Система активно воздействует на свои компоненты, преобразует их соответственно собственной природе. В результате исходные компо- ненты претерпевают заметные изменения — теряют некоторые свойст- ва, которыми обладали до вхождения в систему, приобретают новые свойства, преобразованиям подвергаются и сохраняемые ими свойст- ва. При преобразовании системы нередко возникают новые компонен- ты, отсутствовавшие ранее. Понятие системности тесно связано с категорией качества, ибо систем- ность есть одна из качественных характеристик. Однако это — особая качественная характеристика, поскольку она относится к определенно- го рода явлениям и процессам. При этом системность явления, процесса, представляет собой одно из наиболее устойчивых его свойств, нередко она сохраняется и тогда, когда в качественном отношении предмет пре- терпевает глубокие изменения. Качественные изменения могут не за- трагивать общего свойства системности. В отличие от этого возникно- вение или разрушение свойства системности всегда сопряжено с глу- бокими качественными преобразованиями предмета. Это означает, что системность произведения — одна из самых важных сторон его качества. Системный подход позволяет зафиксировать такой аспект объективной реальности как структурность процесса деятельности, а именно его многоступенчатость, иерархичность, разнонаправленность, микро- и макроструктуру и т. д. (М и к л и н, 90, 8). При образовании закон- ченного текста в действие приходят несколько функциональных меха- низмов мышления: одни из них создают прямое информационное содер- жание, другие обеспечивают функционирование этого содержания, тре- тьи — направляют его действие и воздействие. Работа всех механизмов речевого текстообразования происходит согласованно, но каждый из них обладает и определенной автономностью. Системный подход по- зволяет вычленить предметно-содержательные элементы мыслительного процесса, развести их и в то же время установить существующие между ними связи и зависимости (С е т р о в, 106, 73). Произведение как система — это отражение функционального прин- ципа группировки элементов (Анохин, 10), она является динами- ческой системой, относящейся к функционированию произведения, а следовательно, и языка. Но функционирование словесного произведе- ния формируется познанием. Поэтому динамическая система имеет одновременно две структуры: предметную и функциональную. К п р ед- меткой структуре относится прямая информация как результат познавательной деятельности (любое отраженное содержание.) Функ- циональная Структура организует всякую познавательную дея- 46
тельность как процесс, как систему целесообразных человеческих дей- ствий, последовательно развернутых во времени во имя конечного ре- зультата. Обе структуры взаимосвязаны. Но так как в учебнике задана деятельностная трактовка стиля, а специфические законы деятельнос- ти — это прежде всего законы ее действия, то на первый план выходит функциональная структура. Всякая система имеет внутренний и внешний аспект, внутреннее строение и внешние взаимосвязи с другими системами. Внутреннее строение системы представляет собой целост- ность, которая характеризуется компонентными, структурными, функ- циональными и интегративными свойствами. Все эти разнообразные и разнопорядковые свойства сведены в системе деятельности воедино и существуют в виде программы, внутреннего плана, идеальной модели речевого произведения. Эта идеальная модель представляет собой об- раз, но не образ предмета, не прямую информацию, как мы привыкли понимать слово «образ», не образ сам по себе, а общественную функцию данного содержания, образ действий с этим содержанием, направленный на организацию понимания этого содержания и его сопереживания. Для стилистики этот образ, наполненный операциональным содержа- нием, представляет собой образ действий с языком, т. е. он предписы- вает, какие слова и конструкции следует выбрать из сокровищницы национального языка и как их скомбинировать для того, чтобы адек- ватно выразить содержание произведения во всем его объеме. В соз- дании такой модели принимают участие два основных фактора чело- веческой активности: потребности, интересы, цели как генераторы активности, познание и оценка — как регуляторы активности (Т у- г а р и н о в, 117, 88). Исходным объектом для внутреннего строения системы произведения, а следовательно, и системы языкового стиля произве- дения является системно-компонентный аспект. 2. Системно-компонентный аспект внутреннего строения произведения Всякая система обладает определенным набором компонентов. Компо- нентный аспект системы отвечает на вопрос: из чего, из каких компо- нентов образовано целое. Знание компонентов позволяет выявить суб- станцию системы. От «набора» компонентов системы произведения в значительной мере зависят все его характеристики. В наборе этих ком- понентов следует выделить прежде всего группу вещественных компонентов, к которым относится содержание, высказывания, субъект речи, адресат речи, средства создания содержания высказывания. К следующей группе компонентов относятся процессуальные компоненты, которые присутствуют в системе произведения, являю- щейся результатом деятельности в целом, как отдельные «застывшие» действия в составе этой деятельности. К таким процессуальным ком- понентам относятся познавательный, оценочный, трудовой, коммуни- кативный. Третья группа компонентов имеет духовную природу, но- сителем ее выступает человек как социальное существо. В социальной системе речевого произведения человек выступает в качестве главно- 46
го компонента, который является средоточием многих социально-ду- ховных качеств: как субъект познания и оценки он связан с определен- ной «позицией», классовой, партийной, философской и т. д., как субъ- ект деятельности он также выступает частью определенной социальной системы, в системе коммуникации он как адресант связан определен- ными социально-психологическими ролевыми отношениями. Все упо- мянутые субстанциональные компоненты переплетены между собой, и их не всегда возможно четко отграничить'друг от друга. 3. Системно-структурный аспект внутреннего строения произведения Огромное значение в определении качественной специфики системы словесного произведения, ее особенностей, свойств имеет структура, т. е. внутренняя организация содержания, представляющая собой спо- соб взаимосвязи, взаимодействия образующих ее компонентов. Любое произведение как система имеет множество внутренних и внеш- них структур, образующих ее совокупную структуру. Для понимания проблемы стиля главный интерес представляет от- ражательная и функциональная структуры. Отражательная структура словесного произведения скла- дывается из результирующих структур познавательной и оценочной деятельности. Познание есть идеальное отражательное взаимодействие объекта и субъекта, дающее в результате идеальные чувственные и ло- гические формы отражения объекта в субъекте, формы субъек- тивного образа отражаемой действительности. В чувственных образах отображается внешний мир в его внешних, так называемых макро- скопических свойствах и связях, образуя соответствующие им макро- структуры содержания. К таким структурам относится, например, сюжет произведения, являющийся образом события, который склады- вается из отдельных эпизодов. Логические формы связаны с теорети- ческим мышлением. С помощью теоретического мышления мы, как из- вестно, открываем структуры и свойства более глубоких уровней, ко- торые непосредственно не даны в чувственных образах. С помощью чувственного отражения фрагмент действительности констатируется, с помощью теоретического мышления он осмысляется, т. е. проходит определенную переработку в сознании (анализ, синтез, обобщение, абстрагирование). В процессе познания присутствуют два компонента: реальная дейст- вительность и субъект познания, отсюда идеальный образ, как резуль- тат взаимодействия этих компонентов, определяется и субъектом по- знания, т. е. человеком, который познает действительность. Актив- ность субъекта проявляется как в восприятии действительности, так и в ее осмыслении. В процессе восприятия объект отражения представляется субъекту в разных аспектах, выбор аспекта зависит от практических целей и интересов субъекта. Влияние субъекта на отражаемый объект в аспек- те восприятия, констатации проявляется и в разных позициях, разных «точках зрения», с которых происходит отражение: речь идет прежде всего о зрительной позиции, т. е. пространственно-временной позиции 47
лица, воспринимающего события (с ближней, дальней дистанции; по- следовательный обзор; панорамный охват событий; охват с одной или разных пространственных точек; точка зрения «птичьего полета»; восприятие с точки зрения настоящего, прошлого и т. д.). Печать субъективности при осмыслении, понимании объекта отражения определяется многими социальными, идеологическими и специально методологическими установками (напр., в науке—метафизический, диалектический подход). Отраженное образное содержание имеет объектно-субъектную струк- туру, которая является результатом переработки объективного отра- женного содержания с помощью интеллектуальных операций. Наибо- лее общие из них уже назывались (синтез, анализ, абстрагирование и т. д.). Для художественной литературы такими способами интеллек- туальной обработки содержания выступают «типизация» (т. е. процесс обобщения реальных черт объектов), «идеализация» (процесс обобще- ния, ориентированный на «идеал», т. е. на то, что должно быть), «символизация» (процесс обобщения в нереальных образах) (Зеле- ное, 65; 58, 61). Оценочный аспект отражательной структуры связан с такой особенностью человеческого сознания, как его пристрастность, которая проявляется в эмоциях. Эмоции — это переживание человеком своего отношения к окружающему миру и самому себе. Эмоции теснейшим образом связаны с осмыслением отражаемой действительности. В жиз- ни человека нет изолированного от эмоций познания, и даже в науке такое изолирование носит приближенный характер. Познание имеет собственные закономерности, но оно зависит от эмоционально-аффек- тивных актов, объединено с ними в общую содержательную связь. Противоположность «опыта познания» и «эмоционального опыта» — это не противоположность двух миров, а противоположность двух способов данности образа. Различные направления общественно-трудовой деятельности порож- дают и развивают различные направления и стороны эмоциональности. Каждая новая предметная область, которая создается в общественной практике и отражается в человеческом сознании, порождает новые чувства, и в новых чувствах устанавливается новое отношение челове- ка к миру. Эмоции не только обусловливаются деятельностью, но и обусловливают деятельность. Радостное чувство повышает энергию для дальнейшей успешной деятельности, а печаль, уныние в свою оче- редь могут снизить энергию для дальнейшей деятельности. Все это сказывается в структуре содержания и соответственно в языке и речи. Один и тот же факт может быть отражен как знание и как переживание. Отношение человека к миру в форме абстрактных положений мышле- ния, в мировоззрении, идеологии, правилах поведения отражается как знание. В эмоциях отношение к миру дано в непосредственной форме переживания. Переживание — это укорененность какого- либо события в индивидуальной жизни субъекта, в духовной жизни личности. Всякое переживание с подчеркнуто личностным характером обязательно включено в сферуэмоций. Для стилистики, которая зани- мается проблемами формы выражения оценочных содержаний с целью 48
«заражения» ими адресата, психологическое понятие «укорененности» (убедить, заинтересовать, привлечь и т. д.) является очень важным. Различают разные виды эмоциональных переживаний: 1) органические, жизненные (страх, радость, уныние и т. д.); 2) предметные, как прави- ло, имеющие идеологический смысл и дифференцирующиеся по пред- метной сфере (интеллектуальные, эстетические, моральные и т. д.); 3) мировоззренческие — юмор, ирония, возвышенное, трагическое и т. д. Для всех видов эмоциональности характерна интенсивность и полюс- ность. Они зависят как от объективных качеств объекта, так и от субъ- екта, который выступает не только в своих познавательных, чувствен- но-рациональных, но и в эмоционально-волевых качествах. Множест- венность и полюсность оценок свидетельствует не о субъективизме и об отсутствии общих критериев, а о многообразии действительных свя- зей, отношений данного объекта, множественности его значений. Ко- рявая, несимметричная березка, стоящая на краю обрыва, может вос- приниматься как трагическое и как безобразное, эти оценки объектив- но обусловлены качествами березы, но разные субъекты или один и тот же субъект в разное время отражает эту березку по-разному (Зеле- ное, 65, 72). Разнородность оценок определяется также нетождественностью субъ- ектов оценки: классовая разнородность эмоциональных оценок объ- екта; национальная разнородность оценок, которая следует из спе- цифики национального сознания, национальных характеров и тради- ций; историческая, эпохальная разнородность оценок, обусловленная специфическими чертами эстетического сознания исторической эпо- хи, своеобразными условиями ее общественного бытия; и, наконец, каждый индивид, обладая своим определенным сознанием, психофизио- логическими и т. д. качествами, по-своему относится к явлениям, по- своему их оценивает. Полюсность эмоций в сильной мере зависит от типа нервной деятельности и склада характера: (напр., эмоциональное напряжение более обостренное у холерика, пониженное у флегматика; пессимист, меланхолик на все откликается грустной нотой; оптимист — мажорной). Эмоциональность, связанная с отношением человека к ми- ру порождает всевозможные оценки явлений действительности. Оцен- ка — это сознательная деятельность, которая влечет за собой положи- тельную или отрицательную позицию оценивающего по отношению к оцениваемому. «Воспринимающий жизнь занимает ту или иную пози- цию в отношении явления, оценивает его тем или иным образом как на основе его самого, так и на основе своей собственной сущности, на- правленности, интересов и целей» (Васильев, 29, 427). Оценка — есть единство объективного и субъективного на основе объективных свойств вещей и явлений. Познание изучает явление как оно есть, а оценка явления — какое оно имеет значение для нас. «Оценка есть результат совокупного действия мысли и чувства, а не одного только рассуждающего интеллекта... Поэтому в основании оценки всегда лежит и понимание значения дан- ного явления, и эмоциональная реакция человека на это явление» (Каган, 70 а, 104). 49
В системе произведения .следует различать три подсистемы: предмет- ную, функциональную и историческую. Двойственная структура Й содержания, познавательная и оценочная, является основанием для 1 выделения двух синхронных функциональных подсистем в рамках 1 целостного речевого произведения: жанровой и стилевой. g V 4. Системно-функциональный аспект внутреннего строения произве- дения Словесное произведение как система социального порядка активна, деятельна, что проявляется в функциях этой системы. В свою оче- редь, функции системы есть интегрированный результат функциони- рования образующих ее компонентов. Между отдельными компонентами данной системы имеет место функцио- нальная зависимость: между компонентами и системой в целом; меж- ду системой в целом и другой, более широкой системой, компонентом которой она сама является. При этом одни компоненты функционируют £ одновременно, рядом друг с другом, другие последовательно, друг за | другом, иными словами, функции компонентов согласованы во времени и пространстве. * Функции компонентов по отношению к системе носят целесооб- разный характер, в противном случае компонент выпадает из системы, становится для нее инородным телом. Важно подчеркнуть, что функции «привязаны» к компонентам и осуществляются в рамках присущей системе структуры, внутренней организации. Поэтому из- менения в природе компонентов, в характере их взаимодействия (т. е. в структуре) вызывают соответствующие изменения в функциях как самих компонентов, так и системы в целом. j В речевом произведении выделяются четыре практических функции: 8 две содержательных — предметно-информационная и оценочная и две социальные функции назначения, т. е. направленного действия, свя- занные с предметным содержанием. Содержательные функции предметной (прямой) информации выполни- g ют свое прямое назначение: проинформировать и оценить информации?, i. образуют предметную структуру произведения. Функции направленно- го действия (косвенная информация) образуют в составе речевого • - произведения предметно-функциональную систему и означают направ- ленность содержания к адресату с целью вызвать его определенное по- ведение или переживание. Действие осуществляет не прямая информация сама по себе, не со- держательная семантическая функция, а семантическое содержание в сочетании с целеназначенностью, направленностью, т. е. в сочетании с . | функциями изложения и выражения. В результате чего в процессе J восприятия произведения как бы происходит перенос функции изло- d жения на соматическую, а выразительной на оценочную. Взять, -J например, функцию осмеяния пороков в фельетоне, т. е. определенную я функцию изложения. Она направляет восприятие и понимание чело- j века в русло осуждения, осмеяния изложенных фактов. Но действи- S тельное воздействие оказывают сами факты, однако, только в струк- 50
туре фельетонной организации словесного произведения. Таким образом в произведении две системы — предметная, со своей струк- турой (факты) и функциональная (жанр фельетона) со своей структу- рой. Семантическое содержание само по себе выступает как предмет в деятельности развертывания первичной информации и является средством в функциональной, коммуникативной деятельности, как носитель (в данном случае с фельетоном) практической функции изложения. Следует подчеркнуть различие между предметными (содержательными) и социальными (также содержательными) функциями: и те и другие функции являются функциями общей системы произведения. А так как общая система произведения это интегрированное целое двух сис- тем — предметной и функциональной, то соответственно предметные функции определяются предметной системой, а социальные — функ- циональной системой. Социальные функции, управляющие понимани- ем, следовательно, и действием коммуниканта, а также его пережива- нием считаются конечными в иерархии функций, которые выполняет произведение (Сорокин, Тарасов, . . ., 112,76). Таким образом и те и другие функции в их взаимосвязи выполняют цели речевого действия. Содержательные функции выполняют два типа речевого действия: 1) сообщение новых знаний о явлениях действительности; 2) новая ин- терпретация существующих знаний или информации. В этих случаях коммуникант направляет свои усилия на сообщение новых или переработку имеющихся знаний, осмысление же их слуша- тели или читатели осуществляют сами. Социальные функции действия считаются направленными, ибо их осуществляет не слушатель или читатель, а сам коммуникатор, ко- торый использует для этого соответствующие жанры и стили. Речь идет в данном случае не о функции воздействия, которая осуществля- ется в ситуации взаимодействия, в ситуации актуального общения. В ситуации воздействия «по ту сторону» актуального общения, свя- занной уже с социальной надсистемой, образующей следующий, системно-интегративный аспект, важную роль играет сам коммуни- катор. Он реализуется в виде вклада в других людей, вносимого вольно или невольно посредством деятельности. Коммуникатор высту- пает как субъект активно осуществляемых преобразований так или иначе связанных с ним людей. Личность коммуникатора выступает как идеальная представленность индивида в других людях, как его инобытие в них, как его персонализация. Инобытие индивида в дру- гих людях — это не статичный отпечаток, а активный процесс, своего рода «продолжение себя в другом», способности личности (если она действительно личность) обрести, вторую жизнь в других людях (Петровский А. В., Петровский В. А., 99). Стиль, особенно индивидуальный стиль — это система субъектных форм фиксации бытия данного коммуникатора (индивида) в других людях. Вот почему так важна личность, например, лектора в пропагандисткой работе, личность педагога в воспитательной. Упомянутые субъект- ные формы являются мощным средством создания феномена «убежден- 61
ности», «заинтересованности», «мобилизации», иными словами, средст- вом укоренения определенных установок, позиций, смыслов и т. д. Для функционального аспекта системы особо важную роль играют ору- дия и средства деятельности общения, результатом которой являются функции направленного воздействия. Именно от них зависят функцио- нальные особенности всех других элементов деятельности по созданию произведения в целом, и прежде всего его содержания. Совершенствование орудий деятельности расширяет круг предметно- го содержания, а в одном предмете позволяет установить разнообразие его сторон. Например, необходимость проникновения во внутренний мир героев литературных произведений вызвало к жизни такую орга- низацию речи как несобственно-прямую речь. Усовершенствование этой формы позволило в свою очередь расширить диапазон и углубить изображение психологической реальности. В коллективном труде «Тео- ретические и прикладные проблемы речевого общения» (Сороки н, Тарасов, Шахнарович, 112), высказана интересная мысль о различных средствах опосредования коммуникации, коммуникатив- ных и информативных средствах общения. К коммуникативным орудиям и средствам общения относятся всевоз- можные знаки. Особый интерес представляют речевые, текстовые зна- ки, которые создают и фиксируют косвенную, функциональную инфор- мацию. Последние вводят в поле значений языковых знаков новые зна- чения речевых знаков, что перестраивает значение языковых знаков и меняет их смысл. Использование знаковых орудий, средств деятельности (трудовой и коммуникативной) связано непосредственно со следующим аспектом системы произведения, системно-интегративным аспектом. 5. Системно-интегративный аспект внутреннего строения произведения Одним из кардинальных аспектов системного подхода является воп- рос о факторах системности, о тех механизмах, которые обеспечивают сохранение качественной специфики систем, их функцио- нирование и развитие. Наиболее общим универсальным основанием системности стиля речевых произведений является предмет высказыва- ния и адресат высказывания, которые диалектически взаимосвязаны, но модифицируются в различных областях действительности и в каж- дом конкретном типе систем обретают свою особую специфическую форму. К таким типам систем, которые по отношению к конкретной деятельности по созданию речевого произведения выступают как над- системы, относятся формы общественного сознания и соотносительные с ними традиционные функциональные стили. Интегративный аспект системы речевого произведения — это синтез деятельности субъекта и объективных отношений, в которых протекает деятельность и которые ее обусловливают. Эти объективные отношения, дифференцированные по формам общественного сознания (наука, эстетика, политика, оби- ход и т. д.) представляют собой конкретно историческую надсистему, которая интегрирует воедино два механизма создания и функциониро- вания речевого произведения: один связан с переплавлением явлений действительности в ряд смыслов, оформленных по законам той или иной 52
формы общественного сознания; другой основан на том, чтойпроизве- дении и его социальном контексте (специфика адресата, к которому направлено произведение) заложены структуры, регулирующие восприятие и помогающие ему перерабатывать информацию одного порядка в информацию другого порядка. Эти структуры составляют механизмы перевода разных видов информации один в другой. Такими механизмами в словесном произведении выступают жанр и стиль. Эти механизмы определяются также спецификой форм общественного со- знания, которые для словесного произведения выступают конкрет- ной системой, определяющей конкретный способ его создания. Такая система называется формационной системой. Она является по отношению к конкретной деятельности по созданию речевого произведения исходной и представляет собой внутреннее условие со- здания речевого произведения. Именно эта формационная система управляет процессами создания и эффективного функционирования произведения, создает такое измерение произведения как его системное качество, то «чувственно-сверхчувственное качество», которое присут- ствует в конкретном произведении как пропорциональная часть некое- го целого (Кузьмин, 78). Формационная система не только при- дает предметную определенность явлениям действительности (какое- либо явление оформляется в предмет высказывания по-разному, на- пример, в науке, искусстве, политике и т. д., будучи включенными в один и тот же жанр), но обладает и соответствующей «технологической» определенностью, когда ход мысли отражает не только логику объекта, но и исторически сложившуюся технологию действия с языком. Фор- мационная система представляет собой канон соответствующего ви- да практической деятельности по созданию произведения. Эта дея- тельность не существует вне формационной системы, которая явля- ется для нее объективной необходимостью, сама же формационная система вне конкретной речевой деятельности — абстракция. Форма- ционная система — это нормативная система, управляющая речевой и языковой деятельностью, она же — основание функции воздействия. Речевые произведения как социальные системы относятся к классу самоуправляемых систем, т. е. систем, которым присущи механизмы приспособления к определенным условиям, и работающим на принципе обратной связи. Обратная связь — это та связь, которая оказывает регулирующее воздействие на систему путем передачи необходимой для этого инфор- мации. Если взять, например, какой-либо директивный жанр, предпо- ложим «постановление», то оно в официальной и научной сфере ис- пытает на себе обратное воздействие соответствующей конкретно-ис- торической системы — научного или официального функционального стиля, что окажет регулирующее воздействие на речевое и языковое формирование этого жанра. Именно механизмы, факторы управления этих конкретных систем обес- печивают целостность системы произведения, ее функционирование, совершенствование и развитие. Целостность с античных вре- мен признавалась фундаментальной характеристикой стиля. 53
в. Системно-коммуникативный аспект Интегративный аспект системы является внутренним условием сущест- вования системы и определяет выбор технико-технологических средств создания произведения, таких, как композиционно-речевые формы и тональности, а также архитектонические формы, о чем речь пойдет специально ниже. Однако всякая система социального порядка в том числе и система произведения существует не сама по себе, не изолированно, а в опреде- ленной взаимосвязи с другими системами социального и даже природ- ного порядка. Эти внешние по отношению к данной системе образова- ния, с которыми система связана сетью коммуникации, составляет ее среду, ее внешние условия, которые можно разделить на макро- и микросреду. Макросреда в данном случае представляет собой истори- ческий контекст, образующий внешние условия существования системы произведения (наука, искусство, политика и т. д.). Этот контекст, бу- дучи привлечен к созданию произведения, образует интегративный ас- пект системы, внутреннее условие целостности произведения и прис- пособление среды к системе произведения. Образуя внешнюю среду функционирования произведения, этот контекст обусловливает при- способление к среде. Для процесса создания речевого произведения микросреду образуют конкретные объективные коммуникативные условия, которые состав- ляют социальные отношения общающихся. Человек, вступая в кон- такт с другим человеком, оказывается включенным в систему социаль- ных отношений и должен оформлять свою деятельность по правилам, реализующим эти социальные отношения. Член общества не свободен в своей социальной деятельности, он привязан к правилам реализации той социальной функции, носителем которой он является. В рамках теории речевой коммуникации существует теория ролей, которая изучает факты нормированное™, известной стереотипности социаль- ных взаимодействий членов общества. Различают статусные, позици- онные и ситуационные роли (Сорокин, Тарасов, Шахна- р о в и ч, 112, 130). Статусные роли — это такие социальные характеристики ком- муникантов, как возраст, пол, национальность, гражданство, принад- лежность к определенному социальному классу и т. д. Позиционная роль — это место в системе социальных отно- шений, занимаемое личностью (начальник, подчиненный, учитель, ученик и т. д.). Ситуационная роль — это роль повседневного «употребле- ния», не привязанная непосредственно к определенным позиционным ролям (роль гостя, друга, покупателя и т. д.). Помимо этих ролей существуют личностные роли, которые определя- ются ценностными ориентирами личности (друг, враг, отзывчивый че- ловек и т. д.). Социальные отношения касаются не только самих общающихся лич- ностей, но социальных отношений, связанных с местом и временем протекания акта коммуникации (общение контактное — дистантное, 54
место общения — государственное учреждение, семья, собрание, лек- ция и т. д.). Отношения, образующие микросреду социальной системы словесного произведения, имеют неодинаковое значение для ее функционирования. Условия среды, без которых данная система не может функциониро- вать и развиваться, являются необходимыми. Условия, ко- торые не оказывают на систему существенного влияния и воздействуют на нее случайным образом, являются сопутствующими. Так, например, существенное значение для определенного типа словесных произведений (политическая лекция, беседа, интервью и т. д.) имеет психологический настрой аудитории — единомышленники или против- ники. В данном случае перед нами необходимые условия эффек- тивного функционирования словесного произведения', что сказывается прежде всего на его языковом оформлении. Напротив, психологический настрой отдельной личности в аудитории единомышленников является фактором сопутствующим, не оказывающим существенного влияния на организацию мысли и ее языковое оформление. Учет условий внешней среды, в которой происходит коммуникация, обусловливает оптимизацию воздействия словесного произведения. Оп- тимальность теснейшим образом связана с целевой установкой комму- никации, они взаимно предполагают друг друга. 7. Моделирование как программа создания стиля произведения Деятельность как система лежит в основе моделирования стиля сло- весного произведения, как внутренний процесс, который осуществля- ется с помощью мышления, как программа для решения той или иной задачи в соответствии с заданными целями путем определенных мето- дов и средств. Программа — это схема иерархически организованного, но еще не реализованного процесса создания, в данном случае, словесного про- изведения, процесса, способного контролировать порядок последова- тельности операций. Программа практически предусматривает два вида деятельности по созданию произведения: жанровообразующий и стиле- образующий, которые представляют собой спаренный друг с другом механизм перевода предметно-оценочного содержания в содер- жание функционально-воздействующее. Эти два вида деятельности со- вершаются на основе формационной, нормативной системы, которая и реализуется в речевой модели словесного произведения как тип внут- ренней организации содержания и тип внешней формы произведения. В программе-модели есть моменты, которые носят директивный ха- рактер и четкую адресность. Это своеобразный алгоритм, т. е. некото- рая система правил, предписаний для создания определенного жанра словесного произведения. Но есть и такие моменты, которые также име- ют статус нормы, правил, но не носят директивного характера. По- добные нормы и правила, скорее, относятся к стилеобразующей дея- тельности. Таким образом программа создания словесного произведения сочета- ет в себе, с одной стороны, известную предопределенность средств и N
способов, а с другой — относительную свободу в выборе этих средств и способов. Существенную часть программы составляет ее операциональность, т. е. конструктивные способы и средства коммуникативно-речевой деятель- ности. § 3. ОРУДИЯ И СРЕДСТВА ЖАНРОВОЙ И СТИЛИСТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 1. Композиционно-речевые формы Словесное произведение является результатом познавательной, жан- ровой и стилистической деятельностей. Указанные виды деятельности, в соответствии с внутренними и внеш- ними целями, совершаются в двух планах: идеальном, на уров- не внутренней речи, и реальном на уровне внешней речи. Таким образом создание произведения связано с двумя видами формообразо- вания — внутренним и внешним, с формированием содержания и языковой материи. Это — различные формообразования, вы- полняемые с помощью различных способов и средств. Если для всех указанных деятельностей на внешнем, реальном уров- не в качестве средства и материала фиксации внутреннего содержания выступает язык в его полном объеме, то на внутреннем уровне для каж- дой из этих деятельностей существуют свои специфические орудия и средства создания содержания и его смыслов, тесно между собой свя- занные и взаимообусловленные, но трудно разделимые в готовом сло- весном произведении. В ходе создания словесного произведения у человека складываются определенные формы интеллектуальной деятельности, которые позво- ляют адекватно воспроизводить отражаемую действительность. Эти формы интеллектуальной деятельности откристаллизовались в ору- диях этой деятельности. Для собственно познавательной деятельности предположительно су- ществуют в качестве орудий предметно-изобразительные коды, лишен- ные системной организации естественного языка, и следовательно, избыточности, необходимой языку как средству коммуникации, но взамен этого обладающих безграничными возможностями отображе- ния (Ж и н к и н, 60). Для осуществления жанровой и стилистической деятельности сущест- вуют орудия в виде конструкций, под которыми понимаются компози- ционно-речевые формы, тональности и архитектонические формы. В качестве основных орудий создания словесного произведения на внутреннем этапе коммуникативно-речевой деятельности, как уже го- ворилось выше, принимаются композиционно-речевые формы (КРФ). Речевая деятельность осуществляется, как правило, не с помощью от- дельных слов и предложений, а с помощью более крупных образований, состоящих из нескольких предложений, представляющих собой от- резки связного текста. Это и понятно, ибо «в действительности мы мыслим не отдельными суждениями, но связываем суждения, сличаем их между собой, сопоставляем, различаем и т. д.» (Асмус, 16, 76). 66
Такие образования в стилистике называются композиционно-речевы- ми формами. В системе произведения они совпадают с единицами ком- позиции, т. е. с логическими единицами содержания, почему и назы- ваются композиционн о-речевыми формами. По своей природе КРФ являются двусторонними образованиями, это речемыслительные формы, речевые стандарты мышления, т. е., с од- ной стороны, это формы, в которых в реальной действительности осу- ществляется процесс мышления, с другой,— это формы речи, т. е. формы коммуникации, в которых знания оформляются в информацию для адресата. Будучи логическими формами, речевые формы сообщают мыслям определенный объективный порядок движения. КРФ являются наиболее общими формами, отражающими структуру процесса мышле- ния, типы и способы связи элементов мысли между собой. Таким образом КРФ имеют «природное» происхождение. Они не просто категории стилистики и литературоведения, они хорошо известны всем людям, которые владеют ими интуитивно, ибо речемыслительная дея- тельность осуществляется именно в этих формах. КРФ представляют собой модальные единства, в которых все составляющие их предложения объединяются единым отношением го- ворящего (пишущего) к предмету высказывания. Номенклатура КРФ не уточнена. В зависимости от критериев выделения этих форм называ- ется их разное число и разные группы. В стилистике немецкого языка в качестве основы классификации ре- чевых форм выдвигают различные критерии. Так, в одном случае ус- танавливают четыре основных группы форм в зависимости от харак- тера соотносимости речи с действительностью (I р s е п, 159): «сооб- щение» (Aussagen), «повеление» (Befehlen), «вопрос» (Fragen), «оцени- вание» (Werten). В. Кайзер, принимая эту классификацию, уточняет степень активности этих форм. Он пишет: «Важно, что сообщение как отображение составляет действительность неизменной, в то время как все остальные речевые формы вмешиваются в нее и становятся тем са- мым событием» (Kayser, 162). В. Порциг именует их «речевыми формами изображения, решения, напряжения, отклика» (Redefоплел der Darstellung, der Entscheidung, der Spannung, des Nachhalls). В других случаях за основу классификации берется высказывание (Aussagen), и в зависимости от цели и характера высказывания раз- личают: «сообщение» (Mitteilung, Bericht), «описание» (Beschreibung, Schilderung), «разъяснение» (Erorterung, Erklarung). Иногда номенклатура форм расширяется за счет разукрупнения основ- ных типов высказывания, и тогда в качестве способов оформления речи их называют: ,,Berichten“, „Mitteilen", „Meditieren", „Reflektieren", ,,Beschreiben“, „Schildern", „Charakterisieren", „Erortern", „Interpretie- ren“. Г. Ипсен считает исконно речевой формой «диалог» (Gesprach) и вы- деляет несколько типов диалога, основу которых составляют выше- названные речевые формы плюс специфические особенности именно диалогической речи: вопросы, реплики, эллипсисы и др. (Ipse п, 159, 4). 67
Речевые формы как данности, без особых разъяснений, рассматрива- лись в традиционной риторике в первом разделе «Подбор материала» (Auffindung des Stoffes). Риторика давала примерно следующие харак- теристики указанным типам форм: «повествование» занимается дейст- вием, «описание» — предметами, «рассуждение» — отношениями пред- метов и действий. «Повествование» обязано своим существованием па- мяти и воображению, «описание» — внешним чувствам и чувственно- му созерцанию, «рассуждение» (и «сердечные излияния») — уму (и чувствам). (Ф о й г т, 121) В одной из крупнейших теоретических работ по риторике (R i n п е, 180, 374) автор рассматривает речевые формы в зависимости от предме- та. Он выделяет два вида предметов (один вид — понятия и вытекаю- щие из понятий утверждения, другой вид — факты и отдельные собы- тия), которым соответствуют два вида форм: рациональные (genus rationale) и повествовательные (genus historicum). Первый тип форм имеет разновидности: «разъяснение», «доказательст- во», «совет», второй: «сообщение», «описание», «историческое доказа- тельство», «оценка». Примерно в таком же духе интерпретируют речевые формы и другие авторы работ по риторике. Речевые формы как основа стилистики прозы рассматриваются в тру- дах немецких литературоведов: Р. Петча (Р е t s с h, 174), Э. Эрма- тингера (Ermatinger, 143), В. Кайзера (Kayser, 161). Крупнейший советский ученый языковед В. В. Виноградов в своих ранних работах «К построению теории поэтического языка», «Пробле- ма сказа в стилистике» и др., а также в книге «О языке художественной литературы» настоятельно указывал на необходимость изучения ком- позиционно-речевой системы произведения как базы стилистики художественной литературы. Среди монологических форм речи он называл монолог повествующей окраски, сказовый монолог, монолог ораторский, сценический монолог, монолог размышляющий и т. д. (Виноградов, 31; 39; 37). В качестве исходных форм рассмотрения жанра и стиля речевого про- изведения в данном учебнике принимаются следующие типы компози- ционно-речевых форм, которые в дальнейшем будут именоваться прос- то речевыми формами: «сообщение», «описание» и «рассуждение». Эти формы отражают самые обычные отношения вещей, становясь правилом движения мысли. Порядок движения мысли может быть разным: одна мысль может следовать за другой; распола- гаться рядом, так что возможна безболезненная перестановка их мес- тами; одна мысль может выводиться из другой и т. д. Ленин писал: «... практическая деятельность человека миллиарды раз должна была приводить сознание человека к повторению разных логических фигур, дабы эти фигуры могли получить значение аксиом. Это Nota bene!» (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 172). Речевые формы — это типовые формы, схемы повторяющихся формаль- ных черт. Они являются отвлечениями от конкретных проявлений ре- чи, однородными формами словесной композиции. Для каждой повто- ряющейся, эмпирически типичной формы существует какая-то идеаль- ная форма, в которой ясно, в чистом виде выражен тип формы. Типовая 58
форма превращает существенное в вещи,,явлении и т. п. в состояние наглядной и понятной реальности, упрощает сложное и запутанное. Типовые речевые формы членят словесный материал, делают его обо- зримым, запоминаемым и легко воспринимаемым. Речевые формы являются своеобразными целостностями, они характеризуются собственными качествами, которые не сводятся к ка- чествам составляющих их предложений, а определяются структурной связью предложений. Именно структура придает этим целостностям устойчивую форму. Речевые формы как целостности являются базой для создания «обер- тонов смысла», образно-эстетической трансформации языка. «Эта транс- формация — не только новые комбинации единиц языка и не впечат- ления от такой новизны, но главным образом внутренняя сторона, фор- мирующаяся из целесообразного и целенаправленного соединения язы- ковых элементов, значение которых в их синтезе, в целостности их объединения далеко выходит за пределы вещественных значений слов, образующих речевой текст» (Г е л ь г а р д т, 52, 72). Целостность и устойчивость речевой формы необходимо предполагают ее отграничен- ность — содержательную и формальную, т. е. каждая речевая форма — это определенный тип логического содержания и определенный тип структуры. Предметное логическое содержание абстрагировано путем познания из предметов действительности и зависит от характера их свойств и отно- шений. Практически логическое содержание можно представить такими типами содержания как событие, предмет, проблема. Сущность речевой формы, как уже говорилось, определяется струк- турным содержанием. Структурное содержание (Мамар- дашвили, 89) — это конструкция предмета, строй мысли, это аб- страктная наглядность, координированная или субординированная, выражающаяся в виде системы связей. Эмпирические отношения и зави- симости вещей видятся через эти системы связей. Важнейшими чертами структурного охвата мысли являются категории пространства, вре- мени, причины. Они соответствуют типам структурного содержания. Формы материи, способы ее движения бесконечно многообразны, столь же многообразны и формы ее организации. Однако человеческое мыш- ление издавна различает среди этого многообразия два основных вида структур: структуру пространственную и временную, экстенсивную и интенсивную. Экстенсивная структура существует в пространстве, ин- тенсивная — во времени. Устойчивые связи сосуществующих объектов, т. е. экстенсивная структура, представляет собой совокупность функ- циональных связей. Интенсивная структура характеризуется причин- ными, генетическими связями. На этом основании можно было бы вы- делить два типа речевых форм: «описание» (экстенсивная структура) и «сообщение» в широком смысле слова (интенсивная структура). Если бы речь шла только о внешнем содержании, то такое разделение можно было бы принять. Ибо внешняя жизнь совершается в пространстве и во времени, и ее изображение принадлежит или описаниям, или сооб- щениям. В учебнике выделяется три типа речевых форм: «описание», «сообщение» и «рассуждение»; интенсивная структура дифференциру- 59
ется чисто условно, за «сообщением» закрепляется временное развитие, а за «рассуждением» — логическое. «Благодаря отвлечению, этому особому свойству слова, которое дошло до большой генерализации, наше отношение к действительности мы заключаем в общие формы времени, пространства, причинности. Мы ими пользуемся для ориентировки в окружающем мире, не разбирая часто фактов, на которых основана эта общая форма, общее понятие» (Павловские среды, 98, 320). Пространство выражает порядок распо- ложения одновременно сосуществующих предметов, время — после- довательное существование сменяющих друг друга явлений, причина — необходимую связь явлений, из которых одно обусловливает и порож- дает другое. Указанные типовые формы имеют различные модификации. По структу- ре они могут быть «классическими» (близкими к типу), сложными, сме- шанными и вариационными. В словесных произведениях речевые формы подвергаются сложным из- менениям в зависимости от предметно-тематического содержания про- изведения, речевого жанра, стиля, индивидуальной манеры автора. Композиционно-речевые формы — это типовые модели синтаксической организации текста. Характерным для синтаксического оформления текста с помощью композиционно-речевых форм является глубокий изоморфизм между логической (КРФ) и грамматической (синтаксичес- кой) структурой. Композиционно-речевые формы в системе произведе- ния не имеют непосредственного соприкосновения с языком, их связь опосредована промежуточными уровнями, поэтому рассматривая их как исходную категорию в языковом оформлении текста, мы можем дать им лишь самую общую и приблизительную синтаксическую харак- теристику. 2. Типология композиционно-речевых форм Композиционно-речевые формы в истории развития риторики, поэти- ки, стилистики имели разные названия: «способы изложения, пред- ставления» (Darstellungsarten), «речевые формы» (Redef оплел), «типы текста» (Textsorten), «функционально-смысловые типы, формы выра- жения» (Ausdrucksfоплел) и т. д. Будучи орудиями создания речевого произведения, они носят знаковый характер, а следовательно, обладают триединой сущностью: содер- жательно-логической, структурной и функ- циональной, которая в определенной степени нашла отраже- ние в упомянутых названиях. Формируя предметно-тематическое содержание произведения, у кото- рого есть своя семантическая структура, эти формы придают данному содержанию смысловую структуру, расставляя в содержании акцен- ты и одновременно оформляя его в качестве «описания», «сообщения» или «рассуждения». Сообщая это содержание адресату, т. е. выступая как формы процес- са коммуникации, КРФ организуют движение содержания, придавая ему пространственную, синхронную или последовательную, линей- ную структуру. В готовом произведении способы сообщения содер- 60
жания, т. е. жанр и стиль, выступают как структурно-функциональ- ное содержание произведения. В отличие от структуры предметного содержания словесного произведения эта структура имеет функ- циональный характер и является компонентом функциональной системы произведения. Следующая составляющая этих форм — функ- циональное содержание (прагматическое и аксиологическое) прояв- ляется только при восприятии целостного произведения. В речевых формах, взятых изолированно, оно потенциально содержится в свер- нутом виде в структурном содержании. Тип речевой формы опре- деляется ее структурой, композицией. Следует подчеркнуть, что принципиально невозможно разделить диалектическое единство струк- турного и логического содержания, структуру нельзя понять без учета особенностей содержания и наоборот. Поэтому при рассмотре- нии типовых речевых форм затрагивается вопрос и о логическом содержании. Хотя также следует подчеркнуть, что «...течение и движение мысли не совпадают прямо и непосредственно с развертыва- нием речи. Единицы речи и единицы мысли не совпадают. Один и другой процессы обнаруживают единство, но не тождество. Они связаны друг с другом сложными переходами, сложными превра- щениями...» (Выготский, 48; 311, 312). К уже сказанному следует добавить и такое замечание. В составе ти- повых речевых форм следует различать кроме первичных компози- ционно-речевых форм еще и вторичные, которые возникают в резуль- тате вторичной обработки информации. Вторичная информация но- сит более логизированный характер, что накладывает отпечаток на характер типов структурной связи в разных композиционно-рече- вых формах, сближая их. Временная и логическая последовательность, равно как и синхронность в описании, как бы нивелируются, приоб- ретая дополнительный рисунок на фоне их основной перечислитель- ной связи. Последняя нередко в такой степени затемняет исходный тип связи, что становится доминантной, ведущей. Этот факт в свою очередь ведет к поглощению смысловой структуры структурой пред- метного содержания, т. е. семантической структурой. В текстах, построенных на вторичной информации, практически имеет место слияние семантической и смысловой структур. Тип композиционно-речевой формы «сообщение» (Bericht) по характеру предметно-смыслового содержания соотносится с процес- сом, действием, событием и имеет следующие разновидности: 1) «со- общение о событии» (Vorgangsbericht); 2) «сообщение о переживании» (Erlebnisbericht), 3) «сообщение о состоянии и настроении» (Zustands- bericht, Stimmungsbericht); 4) «краткое информационное сообще- ние» (Mitteilung). «Сообщение» (Bericht) — основная форма информационного со- держания. Суть этой формы состоит в изображении последователь- ного ряда событий или перехода предмета из одного состояния в дру- гое. Последовательность событий заключается в том, что одно собы- тие примыкает к другому, одно событие совершается вслед за другим, образуя определенные ряды событий. Ее формула «Esward und danri...». Структурным, формальным содержанием этой формы является времен- 61
ная последовательность событий, динамическая смена фаз и призна- ков. Это содержание выступает как принцип организации синтаксиса с помощью данной формы, и определяет прежде всего тип связи меж- ду предложениями, в данном случае цепную, последователь- но-временную связь. При такой структурной связи одно предложение дополняет другое, развивает его, давая начало треть- ему. В композиционно-речевой форме «сообщение» большую роль иг- рает временная соотнесенность сказуемых, включающая как их вре- менную разнотипность, так и их временную однотипность. Все зави- сит от длительности изображенного времени. Длительность времени в смысле его течения, его устойчивости, а не охвата, связана в языко- вом оформлении с однотипностью сказуемых, главным образом, с претеритальными временными формами. Следует иметь в виду, что форма «сообщение» всегда предполагает законченность событий. При охвате большого временного интервала и его событийном характере в языковом оформлении может иметь место временная разнотипность сказуемых, используемая с целью установления связи фактов прош- лого с излагаемыми фактами и событиями. В «констатирующем сооб- щении» (Tatsachenbericht), которое нередко носит почти что «вневре- менной» характер, последовательная связь предложений утрачивает свой временной характер (хотя она и может быть проанализирована в терминах временных отношений, таких, как «прежде» и «после»), приобретая характер причинно-следственных или перечислитель- ных отношений. В бессобытийных повествовательных формах связь может осуществляться с помощью однотипных сказуемых в настоящем времени. Рассмотренный характер связи между предложениями и характер вре- менных форм являются универсальными характеристиками формы «сообщение». «Констатирующее сообщение» (Tatsachen-, Feststel- lungsbericht) формирует, как правило, вторичную, т. е. уже перера- ботанную первичную информацию и имеет необычайно широкое рас- пространение в текстах нехудожественной прозы. . Само название этой КРФ «констатирующее сообщение» говорит о ха- рактере ее элементов — это сообщение в форме предложений, содер- жащих констатации, утверждения, факты,, т. е. предложений, нося- щих результативный характер. Констатирующий характер предложений, отсутствие в них динамики, ярко выраженная законченность мысли, отсутствие потребности ее развить в дальнейшем изложении, ослабляет временную последова- тельность, типичную для формы «сообщения» в пользу статичности формы описания, соположительности в изложении фактов. В этой КРФ синтезированы как бы два вида логической связи: «про- странственное соположение» и «временная последовательность», что в переводе на грамматический язык означает синтезирование парал- лельной и цепной связи между самостоятельными предложениями в новый гибридный вид связи, со стороны логики — это «констатирую- щее сообщение», со стороны грамматики — перечислительная связь с разными семантическими оттенками. 62
Смысл перечислительной связи состоит в том, что простые или слож- ные предложения как бы нанизываются друг на друга, структурно и интонационно они разъединены, но в содержательном отношении составляют единство. Перечислительная связь как грамматический внутритекстовой вид связи является чисто формальным способом соединения самостоятель- ных предложений. Семантическую содержательность эта связь приоб- ретает в зависимости от конкретного характера конкретного речевого жанра. При перечислительной связи логическая спаянность текста очень часто не находит языкового выражения в виде союзов, союзных слов или местоименных наречий, в результате чего повышается коммуни- кативная нагрузка каждого предложения, границы предложений очер- чиваются более резко. Предложения в этой композиционно-речевой форме носят автосеман- тический характер, что находит свое выражение в «твердом начале» предложения, в постановке на первое место в предложении имени су- ществительного, ср.: 1,4 Millionen Jahre alte Feuerstellen entdeckt London (ADN). Etwa einhundert Feuerstellen in rund 1,4 Millionen Jahre alten Basaltschichten sind von Wissenschaftlern zwischen dem Turkanasee und dem Viktoriasee in Afrika gefunden worden. Die rund sieben Zentimeter groflen Brandflecken, die von Tierknochen und Steinwerkzeu- gen umgeben waren, gelten als wertvoll, da Feuerstellen aus der Fruhge- schichte der Menschheit nur unter besonders giinstigen Umstanden erhalten geblieben sind. Для наглядности приведем несколько иллюстраций композиционно-ре- чевой формы «сообщение». «Сообщение о событии» (Vorgangsbericht) Am 9. November 1953, 19. 05 Uhr, fuhr ein Fernlastzug des VEB Kraft- verkehrs (SB 55—37) von . . . nach . . . Die Ladung bestand aus Baumwollballen (1). An der Kurve vor der . . . Briicke in . . . kam der Lastzug ins Schleudern, da die StraBe infolge des eingetretenen Fro- stes glatt war (2). Der Fahrer, nach den Ausweispapieren . . . aus . . ., verier die Herrschaft uber den Wagen (3). Dieser durchbrach das Ge- lander und stiirzte steile Uferboschung hinab in das FluBbett (4). 19.07 Uhr traf ein Sani tatswagen der VP . . . ein; der Fahrer und der Beifah- rer, . . . und . . ., wurden schwer verletzt, aus der zertriimmerten fahrerkabine geborgen und in das Stadtkrankenhaus ... eingeliefert (5). Ein herbeigerufener Bergungszug begann 19.07 Uhr mit der Bergung des Lastzuges und der Ladung (6). Der Strafienverkehr konnte aufrecht- erhalten werden (7). Все предложения, заключенные в эту форму, кроме предложений (2) и (7), включены в событийный ряд и носят событийный характер (Vor- gangssatze). Событийный ряд выражает временную последовательность, т. е. мо- менты времени упорядочены относительно друг друга. Основное сред- 63
ство связи между предложениями — претери^альные временные фор- мы глагола во всех предложениях, включенных в этот событийный ряд. «Краткое сообщение» (Mitteilung) Moskau (ADN). Eine Xenonlampe mit einer Leistung von 50 Kilowatt wurde im Unionsinstitut fur Lichttechnik in Moskau entwickelt (1). Die Lampe wurde ausreichen, um eine Kleinstadt zu erleuchten (2). In einer Entfernung von zwei Kilometern kann man noch Zeitung lesen (3). Die Lampe besteht aus einem Metallgehause mit spiegelnder Innenflache, in der ein elektrischer Lichtbogen in einem Gasmedium unter dem Druck von zehn Atmospharen brennt (4). Die Xenonlichtquelle kann man indes nicht nur fur Beleuchtungszwecke, sondern auch in der Vakuummetallurgie beim Schmelzen besonders reiner Metalle verwendet werden (5). Ein „optischer Ofen“ konnte mit solchen Leuchten eine Temperatur von 4000 Grad erzeugen (6). („ND") Темой данного «краткого сообщения» является факт, который деталь- но уточняется в форме констатирующих предложений. Временная связь ослаблена и приближена к соположительной связи. Отсюда предло- жения носят автосемантический характер и связаны между собой толь- ко темой сообщения. Упорядоченность предложений здесь уже не ли- нейная, а радиальная, от предложения (1) отходят три логических радиуса: 1. (3, 4); 2. (5); 3. (6, 7). «Сообщение о фактах» (Tatsachenbericht) Bukarest (ADN-Korr.). „Tage der DDR-Germanistik in Rumanien" ha- ben am Dienstag in Bukarest begonnen. Eingeleitet wurdensie mit Vor- tragen namhafter DDR-Sprachwissenschaftler. Am selben Tag eroff- nete der DDR-Botschafter Prof. Siegfried Bock im Foyer der Bukarester Universitatsbibliothek eine Ausstellung von Biichern und Lehrmate- rialien zur deutschen Sprache aus der DDR-Produktion. Sie wurden der Bibliothek als Geschenk ubergeben. Bis zum 22. Oktober werden auch an den Germanistik-Lehrstiihlen in Cluj-Napoca, Timisoara und Sibiu Vortrage von DDR-Germanisten sowie Buchausstellungen und Film- vorfiihrungen stattfinden. („ND") Данный текст типичное «констатирующее сообщение», в котором собы- тия подаются в результативном аспекте как факты. Каждое предложе- ние обладает завершенностью, автосемантичностью. Связь между пред- ложениями близка к соположению. В этой КРФ ощущается не столь- ко последовательно-временной характер связи, сколько последова- тельно-перечислительный. «Описание» (Beschreibung). Сущность формы «описание» сводит- ся к выражению факта сосуществования предметов и их признаков в одно и то же время. «Описание» служит для подробной передачи со- стояния действительности. В «описаниях» дается изображение предме- тов в их качественной определенности, тождественности самим себе. Структурным содержанием этой формы является соположительная связь, что определяет характер грамматической связи — а именно соединительную коррелятивную связь. 64
Среди структурных типов «описания» отчетливо вырисовывается три разновидности: 1) «описания с единым планом прошедшего времени»; 2) «описание с единым планом настоящего времени»; 3) номинативные описания». В «описаниях» используются сказуемые, выраженные гла- голами, обозначающими состояние, именные составные сказуемые, состоящие из связки и прилагательного или причастия, как полного, так и краткого с качественным значением, а также существительного. Формы настоящего времени, используемые в «описаниях», могут упо- требляться лишь в широком контексте, когда в изложении уже «ясно обозначился план прошлого» (Виноградов, 34, 573). Глаголь- ная форма настоящего времени носит чисто логический характер, вы- ражая длительное состояние предмета или явления или «вневремен- ное» состояние, претеритальные глагольные формы, обозначая дли- тельное состояние или обычно совершаемые действия, создают общую картину прошлого, дают широкую пространственную перспективу при отсутствии смены временных планов (Николаева, 94). Однотипность форм сказуемого, характерная для «описания», явля- ется основным показателем статичности этой КРФ. «Описание» служит для изображения природы, местности, помещения, внешности. К «описанию» относятся и так называемые «характерис- тики», изображающие качества человека. «Описания с единым планом прошедшего времени» 1) Zwei Knaben saBen auf der Quaimauer und spielten Wiirfel. Ein Mann las eine Zeitung auf den Stufen eines Denkmals im Schatten des sabel- schwingenden Helden. Ein Madchen am Brunnen fiillte Wasser in ihre Butte. Ein Obstverkaufer lag neben seiner Ware und blickte auf den See hinaus. In der Tiefe einer Kneipesah mandurch dieleerenTiir- und Fen- sterlocher zwei Manner beim Wein. Der Wirt saB vorn an einem Tisch und schlumrrierte. Eine Barke schwebte leise, als werde sie fiber dem Wasser getragen, in den kleinen Hafen (F. Kafka. Der Jager Gracchus.). 2) Sein FleiB, seine Gewissenhaftigkeit und sein ruhiges, freundliches Auftreten waren aufierst lobenswert. Im Unterricht zeigte er eine gute Mitarbeit, ebenso bereitete er seine Hausaufgaben auBerst griindlich vor. Sein gesamtes Auftreten, seine Haltung waren vorbildlich. Ausgezeich- net war seine Bereitschaft, gesellschaftliche Einsatze durchzufiihren, \ bei denen er sich hohe Anerkennung erwarb (Из характеристики сту- дента.). «Описание с единым планом настоящего времени» 1) Mein Vater erzahlt mir etwas. „Sein Gesicht scheint dabei auf den eigenenMund zu starren, der unter dem Schnurrbart die Worte laBt wie Wasser, und sein Schadel scheint der eigenen Stimme zu lauschen“. Wenn die Brauen zucken, springt die Stirn bis unter die Haare hinauf und loscht so die Flache, die weiB ist vom Schatten des Huts, und die Warze in der hochsten Falte der Stirn wird in das Zucken geklemmt; wenn er jedoch die Brauen wieder herabsenkt und der Nasenwurzel gegenein- ander fahren laBt, springt eine senkrechte Kerbe in die Mitte der Stirn, und die Falten spannen sich zu scharfen Rissen, an deren Randern die 3 № 1243 65
SchweiBwalle schimmem; auch die braune Warze kriecht aus den Haa- ren, und ihr nach senkt sich rotlich der waagrechte Eindruck des Huts. Ohne Mund und Wangen zu heben, scharrt der Vater mit dem Knochel des gekriimmten Fingers im Auge ... (P. Handke. Die Hornissen.). 2) Zimmer Nr. 60 Arbeitsgericht, Erfrischungsraum; eine ziemlich klei- ne Stube mit Ausschank, Exprefikaffeekocher; an der Tafel steht „Mit- tagstisch"; legierte Reissuppe, Rindsrouladen (lauter R) 1 Mark. Ein junger, dicker Herr mit einer Hornbrille sitzt auf einem Stuhl und ver- zehrt den Mittagstisch ... (A. Doblin. Berlin Alexanderplatz.). «Номинативные описания» 1) Fischer hatte recht. Das wuBte Overkamp sofort, als der Mann vor ihm stand. Er hatte den Zettel auf seinem Tisch ruhig zerreifien kon- nen. Diese Festung war uneinnehmbar. Ein kleiner, erschopfter Mensch, ein haBliches kleines Gesicht, dreieckig aus der Stirn gewachsenes dunk- les Haar, starke Brauen, dazwischen ein Strich, der die Stirn spaltete. Entziindete, dadurch verkleinerte Augen, die Nase breit, etwas klum- pig, die Unterlippe ist durch und durch gebissen (A. Seghers. Das sieb- te Kreuz.). 2) ... Ringsum Getriebe und Baularm. Wiist liegt noch alles. Um-die aufsteigenden Quadern, dicht, wuchert die Jara, ein struppiges, za- hes, kaum zu rodendes Unkraut. Gestein liegt umher. Schwere Karren, mit zwanzig, mit vierzig Ochsen bespannt, schleifen es aus den Brii- chen herbei. Das Kreischen der zweiradrigen Krane, das Pochen auf dem Geriist, das Zischen der Sagen, das Hammern der Schmiede, der Schlag der Steinmetzen, die Axt der Holzfaller im nahen Wald — nichts stort den wartenden Konig (B. Frank. Cervantes.). Приведенные в качестве примеров тексты являются «описаниями» раз- личного содержания (природы, местности, интерьера, внешности и т. д.), принадлежат перу различных писателей, писателей разных эпох, разных литературных направлений и разных художественных методов. Но все эти тексты объединяет их внутренняя структура, а именно соположение (вещей, качеств, свойств). Все предложения, входящие в эту КРФ, обладают однородностью, они равноправны от; носительно друг друга. Их положение в рамках данной КРФ не влия- ет на их содержание и их качество. Их можно сгруппировать и иначе, все зависит от точки отсчета. Основное содержание этой КРФ в при- веденных отрывках — это состояние, застывшее или становящееся. В содержании главное — вещи, свойства, качества, а не действия. И хотя иногда «описание» дается в форме действия, но это случаи пе- реходные, граничащие с «динамическим описанием» или «изобразитель- ным повествованием». Связь между предложениями в приведенных КРФ — коррелятивная, как правило, выражаемая формально одно- типной формой сказуемого, в отдельных случаях строю предложения присущ синтаксический параллелизм. В качестве лексического сред- ства связи могут выступать наречия места, указывающие на простран- ственное направление. Подобный метод описания часто называют 66
«номинативным стилем». И это справедливо. Основную смысловую нагрузку в предложении несут именно существительные и прилага- тельные. Глагольные сказуемые в смысловом отношении либо ослаб- лены, стерты (преобладают глаголы THnastehen, liegen, sitzen и т. д.), либо имеют качественно-изобразительное значение (schimmern, krie- chen, scharren, kreischen, zischen). Разъясняющие элементы в этой КРФ в виде второстепенных членов предложений имеют также ка- чественно-изобразительный оттенок. Выделенные три разновидности «описаний» (с единым планом прошед- го времени, с единым планом настоящего времени и номинативные) отличаются друг от друга не структурой, не связью, которая во всех случаях коррелятивна, а стилистически. «Описания с единым планом прошедшего времени» носят эпический характер, реальность изобра- жения в них менее ощутима, чем в формах «описания с единым планом настоящего времени». Последние носят сценический характер и ана- логичны «немым сценам» в драме и киносценарии. Объекты в этих «описаниях» сняты как бы панорамой: повествующий уподобляется кинообъективу, который движется мимо объектов и фиксирует их в том порядке, в котором они находятся в действительности. Степень ста- тичности в «описаниях с планом прошедшего времени» ниже, чем в «описаниях с планом настоящего времени». В «описаниях с планом настоящего времени» все основано на данном моменте, кинообъектив как бы задерживается по призыву: «Остановись, мгновение!» «Номи- нативные описания» построены по принципу перечисления. Их основ- ное качество — краткость, лаконичность. В одном случае они исполь- зуются как «качественные характеристики» (напр., ср. выше харак- теристика Валлау), в других случаях они используются для создания полноты картины, в ней дается не застывшее состояние, а момент ста- новления, превращения в какое-то состояние. В таких «описаниях» большую роль играют отглагольные существительные и действитель- ные причастия, в которых явно еще ощутим процесс. «Динамическое описание» (Schilderung) или «описание в движении» (das personenreiche bewegte Bild). Эта композиционно-ре- чевая форма вызывает особый интерес. Она организует изложение как бы с помощью оптической линзы, Сущность этой КРФ — описание одновременного (точнее, с очень маленькими временными интервала- ми) протекания действий в ограниченном пространстве. Одновремен- ность действий в этой КРФ как бы «опространствила» время.' Если в основе «описания» — предметы, то в основе «динамического описания» — действия. Эта КРФ передает само течение действия, ряд моментов действия, их «шаговый» характер. Глаголы действия имеют здесь не качественно-описательный семантический оттенок, а изобразительный. Этот оттенок выступает особенно ярко, когда сказуемые связаны при- соединительной связью и включены в состав сложного целого в форме слитного или сложного предложения в качестве однородных синтагм’ или однородных предложений. Структурное содержание этой формы сводится к временному отношению простого следования, близкому к одновременности и соположенности. Смысловое содержание связано с действиями в некотором ограниченном пространстве. В связи с тем, 3* 67
что в этой форме все внимание сосредоточено на фиксации динамики момента, на ряде моментов, такое содержание формы определяет от- бор предложений, которые носят законченный самостоятельный ха- рактер и в рамках формы как бы логически друг с другом не связаны. Они автосемантичны. Способ организации мысли в этой КРФ иногда называют «стилем самостоятельных предложений» (Stil der Haupt- satze). КРФ «динамическое описание» определяет координированную, при- соединительную связь между предложениями, построенную как бы на произвольной ассоциации движения мысли, без логической необ- ходимости. КРФ «динамическое описание» используется часто для показа внешних событий, являясь средством натуралистического от- ражения действительности (существует специальный термин для обоз- начения натуралистического метода очень подробного повествования с большой точностью передачи деталей, построенного на этой форме — «секундный стиль» (Sekundenstil) (Martini, 170) Кроме того, эта КРФ (что, пожалуй, значительно чаще) служит средством острых, тонких психологических зарисовок. Отсюда два вида такого описа- ния: 1) «динамическое описание событий» (Vorgangsschil derung) и 2) «ди- намическое описание переживания» (Erlebnisschilderung). Ср., например, «динамическое описание событий» — 1 и «изображе- ние внутреннего состояния героя» — 2. 1) „Ein junges Madchen steigt aus der 99 ... Es ist 8 Uhr abends, sie hat eine Notenmappe unter dem Arm, den Krimmerkragen hat sie hoch ins Gesicht geschlagen, die Ecke Brunnenstrafie-Weinbergsweg wandert sie hin und her. Ein Mann im Pelz spricht sie an, sie fahrt zusammen, geht rasch auf die andere Seite. Sie steht unter der hohen Laterne, be- obachtet die Ecke driiben. Ein alterer kleiner Herr mit Hornbrille er- scheint driiben, sie ist sofort bei ihm. Sie geht kichernd neben ihm. Sie ziehen die BrunnenstraBe rauf (A. Dbblin. Berlin Alexanderplatz.). 2) „Er war allein. Er horchte und wartete. Es kam ihm auch vor, als hore er ein Gerausch auf der Treppe; schwaches Knarren von blofien FiiBen oder von einer Katze. Er fiihlte sich unsagbar bekiommen im An- gesicht seines Schattens, der riesenhaft in die Ecke wuchs. Auf einmal zuckte der Schatten zusammen, als ob er sich auf ihn stiirzen wollte. Ein Blitz in seinem Gehirn: Vier Paar scharfe Augen in seinem Riicken, als er vorhin heraufging. Der Kopf des Kleinen in der Tiirspalte. Win- ken mit den Brauen. Gewisper auf der Treppe. Er sprang auf das Bett und aus dem Fenster in den Hof. Er fiel auf einen Haufen von Kohlkop- fen. Er stampfte weiter, schlug eine Scheibe ein ..." (A. Seghers. Das siebte Kreuz.). ^Рассуждение» (Erorterung) — это композиционно-речевая форма логического мышления (Асмус, 16, 147), когда истина достигается сложным путем. Рассуждение состоит из целого ряда суждений, отно- сящихся к определенному предмету или вопросу, идущих одно за другим таким образом, что из предшествующих суждений необходимо 68
вытекают или следуют другие, а в результате получается ответ на поставленный вопрос. Но рассуждение есть не просто сумма суждений, следующих друг за другом. «Акты человеческого мышления намного богаче, чем формулировка и обоснование суждений, и функции челове- ческого интеллекта не сводятся только к познанию. Человек ставит во- просы и принимает решения, формулирует цели и доказывает пути дос- тижения этой цели» (Смирнов, Таванец, 111, 23). Рассуждение связано с выявлением определенных связей, свойств, качеств, относящихся к той или иной проблеме, оно содержит в себе элементы анализа и синтеза. Предметным содержанием КРФ «рас- суждение» являются связанные между собой общие и частные сужде- ния, посвященные какой-либо теме, проблеме и т. д. Структурным содержанием является логическая последовательность, развитие мысли индуктивным или дедуктивным путем. В отличие от КРФ «сообщения» и «описания», в которых смысловое содержание является абстракцией от свойств и отношений реальных предметов, в форме «рассуждение» смысловое содержание является абстракцией от свойств и отношений абстрактных предметов, т. е. это уже вторичная абстрак- ция. Для КРФ «рассуждение» характерно комментирующе-аргументирую- щее изложение содержания, которое дополняется элементами описа- ния и сообщения. Релевантными элементами этого способа изложе- ния являются «комментирование» и «аргументирование». Обе опера- ции тесно связаны между собой. С помощью операции «аргументиро- вания» выявляются, сопоставляются ~И21ДЦенива1ОТСп различные варианты решения “проблемы. При этом особую роль играют такие компоненты аргументирования, ]<ак доказательствам-опровержениям суждения, выводы. Операция^ДГкомментирование», в свою очередь, подчеркивает значи- мость и важность проблемы, а также различные возможности ее ре- шения, напр.: Marx an Weydemeyer London, 5. Marz 1852 ... Was mich nun betrifft, so gebiihrt mir nicht das Verdienst, weder die Existenz der Klassen in der modernen Gesellschaft noch ihren Kampf unter sich entdeckt zu haben. Burger licheGeschichtschreiberhatten langst vor mir die historische Entwicklung dieses Kampfes der Klassen und biirgerliche Okonomen die okonomische Anatomic derselben darge- stellt. Was ich neu tat, war 1. nachweisen, dafi die Existenz der Klassen blofi an bestimmte historische Entwicklungsphasen der Produktion ge- bunden ist; 2. dafi Klassenkampf notwendig zur Diktatur des Proleta- riats fuhrt; 3. dafi diese Diktatur selbst nur den Obergang zur Aufhe- bung alter Klassen und zu einer klassenlosen Gesellschaft bildet ... (K. Marx, F. Engels. Ausgewahlte Schriften in 2 Banden. Berlin, 1952, Bd. 2., S. 425.) Формой изложения мысли в «рассуждающих» текстах может быть также форма мыслимого или произнесенного диалога, когда автор вд
ставит вопрос и пытается ответить на него в ходе своих рассуждений. Формой творческого мышления, как правило, выступает форма внут- ренней речи, базирующейся на диалогической конструкции. КРФ «рассуждение» обусловливает сцепление самостоятельных пред- ложений с помощью каузативной связи. В качестве средств связи на первый план выдвигается структурная соотнесенность, связанная с субъектом или объектом мысли. Главным средством объединения пред- ложений в рамках этой формы является структурная соотнесенность этих предложений, отражающая движение, развитие, сцепление мыс- лей . Развитие мысли обусловливает выделение какого-либо члена пред- ложения в предшествующем предложении, который повторяется («раз- вивается») в последующем предложении. Такая грамматическая связь определяет причинно-следственные, разделительные, противительные отношения между предложениями. В текстах «рассуждающей» речи наличествует синсемантия предло- жений. Плотная состыкованность элементов смысловой структуры стремится выразить себя в непрерывной зависимости языковых форм, реализующих эту связь. Неизбежная прерывистость линейного ряда языковых знаков преодолевается повышенной насыщенностью средст- вами межфразовой связи — «специфика синтаксического отражения сплетенности явлений мира на уровне «большого контекста» оформля- ется именно посредством связей между самостоятельными предложе- ниями» (С и л ь м а н, 107, 15). «Нити, протянутые от одного предложения к другому, столь много- численны и отличаются такой плотностью, что можно говорить о пе- Кеплетенности, о сплетении предложений в единую сеть...» (там же). [оказателем взаимопереплетенности предложений, создающей проч- ную, непрерывную ткань изложения и является ярко выраженная синсемантия самостоятельных предложений. Формальным вырази- телем синсемантии выступают языковые показатели логической связи предложений — соединительные слова — союзы, союзные наречия и т. п. Разновидности КРФ «рассуждения» создаются за счет разных способов развития мысли, это: размышление, разъяснение, интерпре- тация и т. д. Способами развития мысли, которые определяют внут- реннюю структуру этой формы, являются: обоснование, доказатель- ство, опровержение, разоблачение, сравнение, обобщение, подведе- ние итогов и т. д. КРФ «рассуждение» используется не только для из- ложения готовых знаний, но и для изложения процесса их получе- ния. В общих чертах можно выделить два типа «рассуждающих» или «объясняющих» форм. Первый тип связан с продуманностью и логи- ческой оформленностью мысли. Ср., например: 1) Auf der Erde werden heute mehr als dreitausend Sprachen gespro- chen. Die ersten Anfange ihrer Entstehung liegen uber eine halbe Mil- lion Jahre zuriick, seit mindestens dreifiig- bis fiinfzigtausend Jahren verfiigt die Menschheit uber eine relativ entwickelte Sprache. Seitdem haben sich unendlich viele Wandlungsprozesse vollzogen; viele Spra- chen sind ausgestorben, neue sind entstanden, manche sind miteinander verschmolzen, andere haben sich differenziert. Zwischen den einzelnen Z0
Sprachen bestehen Gemeinsamkeiten und Unterschiede hinsichtlich ihres Baus, ihrer Funktionsweisen und ihrer Entwicklung (Sprach- pflege, 190, 58). Второй тип «рассуждений» связан с процессом становления мысли, степень продуманности здесь малая, мысль как бы «нащупывается» через сомнения, предположения и т. д. Такие «рассуждения» носят спонтанный и ассоциативный характер. Отсюда отсутствие логиче- ской оформленности, а следовательно, и связь между предложениями носит присоединительный характер, хотя субординация между ними имплицитно часто и имеет место. Форма таких «рассуждений» диало- гизирована. Синтаксическое оформление этих «спонтанных» «рассуж- дений» имеет свои особенности. Во-первых, они, как правило, актуали- зируются во внутренней речи, отсюда отсутствие полноты их смысло- вого, а следовательно, и грамматического оформления. Во-вторых, в них превалирует вопросительное предложение. В связи с тем, что в таких КРФ для предложений больше характерна не изъявительная, а сослагательная модальность, то отношения между предложениями, наряду с причинным, носят также разделительный и противитель- ный характер, ср., например: Vielleicht Emmrich, dachte Paul. Der war der Alteste der Abteilung. Weifie, dicke Brauen fiber den strengen Augen und ein weiBes Zwir- belchen auf dem Kopf. Der war mal stramm organisiert gewesen; hatte die rote Fahne zum ersten Mai immer schon abends am dreiBigsten Ap- ril herausgehangt, damit sie beim ersten Morgengrauen losflattern konn- te. Das fiel dem Paul jetzt plotzlich ein. Solche Sachen waren ihm frfiher eins gewesen, Schnurren, Eigenheiten von Menschen. Emmrich war wohl deshalb nicht ins KZ gekommen, weil er zu dem unentbehr- lichen Stamm Facharbeiter gehorte und ziemlich alt war. Dem seine Zahne sind auch jetzt stumpf. Er wird nicht anbeiBen. — Aber dann fiel ihm ein, daB Emmrich zweimal mit dem jungen Knauer und dessen Freunden in Erbenbeck im Wirtshaus gesessen hatte, wo sie doch hier nie miteinander sprachen, ja, daB der Knauer abends ofters aus Emmrichs Haus gekommen war. (A. Seghers. Das siebte Kreuz.) В художественной литературе широко представлен эмоциональный вариант этой КРФ — «размышление». Содержанием этой формы яв- ляются субъективные впечатления, которые нередко передаются в жанровой форме «исповеди» и чаще всего оформляются в различных видах непроизнесенной речи (meditative Rede). В отличие от формы «динамического описания» впечатления, оформленные в виде «размыш- ления», имеют ощутимую рациональную основу, ср., например: Er sieht den Mann noch einmal von der Seite an. Er mochte so gerne einfach weglaufen, ausreiBen, er hat sich zuviel vorgenommenl Und doch halt ihn etwas. Er kann so nicht gehen. Man verliert alle Selbstach- tung, alles Vertrauen in die eigene Kraft, wenn mansofortlauft. Heinz Hackendahi hat das Gefiihl, daB er im Leben nie etwas erreichen wird, wenn er jetzt unverrichtetersache fortlauft. Er mufi etwas tun ... Wah- rend er noch griibelt, sich qualt, sich anspornt, bricht plotzlich ne- 71
ben ihm das „Blind" ab. Er starrt zur Seite, es ist, als sei plotzlich eine Uhr stehengeblieben, man mufi sie aufziehen: Was ist geschehen ... ? Geht Eugen Bast immer fort, vormittags zwischen elf und zwolf, wenn der Hauptverkehr gerade einsetzt? Denn Eugen Bast geht. Er hat seine Hand urn den Oberarm des Jungen gelegt, und ohne dafi Heinz eine Ver- standigung zwischen den beiden bemerkt hat, fiihrt der Junge den Blin- den fort. Fiihrt ihn die Friedrichstrafle hinunter, gegen die Leipziger Strafie zu ... Heinz folgt den beiden. Sie gehen nahe vor ihm, aber sie achten nicht auf ihn, nicht einmal dreht sich der Junge nach ihm urn. Und sie sprechen nicht miteinander, auch das beobachtet Heinz, sicher gehensie urn diese Zeit immer fort. Es scheint das Alltagliche zu sein ... Plotzlich fallt Heinz ein, dafi er Eva Nachricht geben muB — und daB er ihr—endlich Nachricht geben kann. Er dreht um, er denkt nicht mehr an die beiden. Wenn er Eugen Bast wirklich noch einmal braucht, kann er ihn immer finden, hier an der Strafie, als Bettier. Aber er wird ihn nicht mehr brauchen ... Denn er kann Eva sagen, daB Eugen Bast kein gespensternder Toter ist, vor dem sie sich fflrchten muB, sondem ein Bettier, den sie blindgeschossen hat. Er wird ihr nicht erzahlen, wie schrecklich er aussieht, aber er wird ihr begreiflich machen, wie hilflos Bast durch seine Blindheit ist, dafi sie ihm leicht ausweichen kann. (H. Fallada. Der eiserne Gustav.) Указанные типовые композиционно-речевые формы — «описание», «сообщение», «рассуждение» — являются исходными, базовыми фор- мами. Но коммуникативно-речевая деятельность строится не только по законам предмета коммуникации и самой коммуникации, но и по законам воздействия. Выше уже говорилось, что прагматическая функция в общем плане закодирована в композиционно-речевых фор- мах в виде их структуры и присутствует в них имплицитно. Однако есть КРФ, в которых она эксплицирована, это: просьбы, обращения, при- зывы, требования, приказы, оценки и т. д., в этом случае КРФ пре- вращаются в так называемые первичные жанры. Такие КРФ, которые также являются стандартными текстовыми образованиями, в своей основе имеют исходные, первичные композиционно-речевые формы и выступают по отношению к ним как вторичные,формы. Композиционно-речевые формы обычно предполагают организацию и определенную замкнутость. Однако есть речевые построения, в ко- торых отсутствует организация, или ее формы как бы разомкнуты, чаще это только определенный способ, намек на форму. Речь без организации или «бесформенная» речь характеризуется ас- социативностью, сбивчивостью, незаконченностью мысли. Это типич- но для устной речи, в художественном произведении — для речи ге- роев. Бесформенность такой речи выражается глаголами говорения: plaudern, plauschen, schwatzen, klonen, tratschen, quatschen. Спектр композиционно-речевых форм только на одном композиционно- речевом уровне довольно обширен, начиная от элементарных базовых форм, первичных и вторичных, и кончая «блочными образованиями», включающими в себя разные композиционно-речевые структуры в разных переплетениях. В «чистом» виде, без примесей композиционно- 72
речевые формы встречаются редко. В современной речевой практике распространение находят всевозможные смешанные и слитные формы. По способу смешения и сложения могут возникать самые разнообраз- ные варианты — либо перебивка одной композиционно-речевой формы другой (напр., экспозиция дана в форме «рассуждения» (Betrachtung), а середина и концовка в форме «сообщения» (Bericht), либо пере- меживание форм (напр., форма «описания» с «разъяснением» почти в каждой фразе), либо вторжение (напр., экспозиция и концовка — одна речевая форма, а средняя часть — другая) и т. д. Смешанные и сложные КРФ интересны в плане общей экспрессивности текста: они создают волнообразность или скачкообразность повество- вания. Существуют и такие способы изложения мысли, которые не под- падают под типичные схемы, а являются как бы намеком на схему. Их нельзя квалифицировать как определенную КРФ, это скорее сво- бодные формы. Так, встречается «повествование» в форме «описания» или «описание» в форме «повествования». Иногда «изображение» вы- глядит как «повествование» или «рассказ». Такие формы очень гармо- ничны: в них, например, либо «сбивается» напряжение в «динамичес- ком описании» (Schilderung), либо наоборот активизируется, оживля- ется форма «статического описания» (Beschreibung). Существуют фор- мы, которые занимают промежуточное положение между типовыми. Допустим «повествование» и «динамическое описание». Между этими двумя полюсами возможны промежуточные формы, которые тяготеют то к одному, то к другому полюсу. Положение с такими формами ана- логично положению, изображенному на рисунке с цифрами 55 5 5 55 5 3 3 3 3 3 Между «хорошей» тройкой и «хорошей» пятеркой лежит целый ряд фи- гур. Часть этих фигур, хотя они и «похуже», мы все же уверенно при- мем за тройку и пятерку, а принадлежность другой части фигур к «пя- теркам» или «тройкам» вызовет у нас сомнение. Здесь показаны две особенности промежуточных форм. Первая осо- бенность состоит в том, что можно в более или менее широких преде- лах изменять форму и все-таки она останется принадлежностью ти- повой КРФ. Вторая особенность заключается в том, что промежуточные формы не всегда одинаково стойки по отношению к изменениям того или иного 73
характера. Примером может служить вторая слева во втором ряду фи- гура. Достаточно небольших изменений ее верхней части, чтобы она из «очень плохойэ пятерки стала либо «сносной» пятеркой, либо «очень плохой» тройкой, либо «нецифрой». В то же время при значительных деформациях нижней части фигуры она останется «пятеркой». «Хоро- шие» пятерка и тройка более устойчивы — нужны значительные иска- жения, чтобы превратить их в другие цифры или в «нецифры» (А р- кадьев, Браверман, 13). В основе взаимопереходности композиционно-речевых форм лежат при- чины сущностного характера. Выделенные три типа композиционно- речевых форм являются отражением таких форм существования мате- рии, как пространство, время, причина, а эти формы связаны между собой. Пространство и время соприкасаются в своих определенных характеристиках. Так, пространственные отношения могут быть про- анализированы в терминах временных отношений таких, как «прежде» и «после». А непрерывная связь понятий времени и причинности давно уже стала очевидной. Эта связь выражается в том, что причина во вре- мени всегда предшествует следствию, что причинный порядок и вре- менной порядок всегда в точности «копируют» друг друга (Ники- тин, Сафонов, 93). В композиции произведения представлены, как правило, не одна или две КРФ, а огромное множество форм (классических, производных, свободных, смешанных), в самых разнообразных сочетаниях и связях. Это создает основу многоголосной партитуры изложения. Сочетаясь и взаимодействуя, КРФ создают более крупные компози- ционные единства: напр., «сцены», «картины» в художественном про- изведении. Связь КРФ в более крупные единства функционально зна- чима: переход может быть более резким в форме стыка или вклинива- ния, а может быть плавным, незаметным. У каждого писателя наблю- дается своеобразие в сочетании форм, причем, как правило, такое со- четание прослеживается на протяжении всего изложения, КРФ вы- ступают не разрозненно, а «блочно». 3. Временные и пространственные факторы модификации компози- ционно-речевых форм В предыдущих разделах речь шла о том, что в словесном произведении наличествует два вида информации: прямая, содержательная и кос- венная, целевая, функциональная. Композиционно-речевые формы — это орудия создания функциональной информации, это формы про- цесса мышления, которые объективны по своей природе. И если в рам- ках словесного произведения выбор КРФ и их комбинирование опре- деляется целью, назначением произведения, и следовательно, носит субъективный характер, ибо цель сама по себе является категорией субъективности, то сами по себе эти формы отражают объективный по- рядок вещей. Любая модификация КРФ носит субъективный характер и зависит от позиции субъекта, отражающего действительность и из- лагающего информацию о ней. Модификация композиционно-речевых форм связана прежде всего с двумя факторами: 74 .
1) с соотнесением временных планов, что обусловлено различием между реальным временем (фабульным временем, т. е. временем проте- кания действия — erzahlte Zeit) и временем изложения (повествова- тельное время — Erzahlzeit). Иными словами, возникает проблема сочетания двух временных планов: объективного и субъективного. 2) с пространственной точкой зрения, что создает возможность изла- гать события и факты с разной степенью подробности. Между фабульным временем и временем повествования существует два фундаментальных временных отношения (Lammert, 163): н е- совпадение и синхронность временных отноше- ний. Несовпадение времени выражается либо в «растягивании» вре- мени (Zeitdehnuiig), когда время повествования превосходит время события, либо в «стяжении» времени (Zeitraffung), когда время события превосходит повествовательное время. Интенсивность стяжения мо- жет быть различной, вплоть до «вневременного» характера повествуе- мого события. Г. Мюллер (Muller, 172) различает два основных типа стяжения времени в произведении: «последовательное, постепенное» (sukzessiv) и «повторяющееся продолженное» (iterativ-durativ). «Последовательное стяжение» представляет собой прогрессивное нани- зывание сообщаемых событий по формуле: „Dann . . . und dann . . .“. Это основная «сообщающая» формула, имеющая решающее значение для событийных текстов. «Последовательное стяжение» имеет две разновидности: скачко- образное стяжение, когда опускаются второстепенные звенья по- вествования, и повествование выглядит как „veni, vidi, vici“. И посте- пенное — событие развивается плавно, а временное соотношение приближается к синхронному. Эта форма стяжения времени осу- ществляется в композиционно-речевой форме — «иллюстративное повествование» (Sichtbericht). «Повторяющееся продолженное стяжение» охватывает более или ме- нее большой временной интервал путем указания на отдельные регу- лярно повторяющиеся события по формуле: Immer wieder in dieser Zeit... или обобщенные события, распространяющиеся на весь данный интервал по формуле: Die ganze Zeit hindurch. Основная тенденция этих двух форм сводится к созданию «статики, покоящейся в самой себе». По отношению к фабульному времени здесь можно выделить два край- них способа изложения: синхронный и замедленно-растянутый, изло- жение «грубыми мазками» и изложение как бы «замедленной съем- кой». Синхронное изложение содержания носит, как правило, после- довательный характер. Растянутое изложение связано с ко- ротким временным интервалом. Чаще всего оно используется в ху- дожественной литературе при передаче мыслей, сновидений, сложных внутренних процессов. В других случаях такое изложение служит средством для оживления рассказа и оформляется грамматически как «настоящее в прошедшем» (Prasens historicum). 7в
Указанные формы временных отношений являются основой модифика- ций изложения содержания, оно может быть дано крупным планом, т. е. с точки зрения времени очень подробно (Zeitdehnung и Zeitdek- kung), средним планом — различная степень интенсивности стя- жения epeMeHHi(Zeitraffung); и общим — максимальное стяжение вре- мени (Zeitaussparung). Чем дальше сообщающий отстоит от излагае- мых событий, тем больше он отходит от создания иллюзии реальных событий и приближается к констатации фактов. Изложение содержания произведения «разными планами» придает его разным фазам не только особый акцент, но и вырывает его из монотон- ного течения времени, сообщая отдельным участкам изложения жи- вость, непосредственность, представляя их как нечто новое. Сообщение и описание «крупным планом» предполагает изображение действительности с близкого расстояния, небольшой отрезок времени, пространственную ограниченность и синхронность фабульного и по- вествовательного времени для художественного текста, и информаци- онного времени и времени изложения для нехудожественного. Ближ- няя дистанция предполагает охват небольшой площади, но большую подробность и детализированность изображаемых событий. Средний план предполагает значительную удаленность автора от события, он охватывает уже и большее пространство. Указанные условия еще в большей степени относятся к «общему плану». «Описание крупным планом» используется для изображения интерь- ера, внешности, природы. Крупный план в таких случаях служит средством достижения натуралистической точности. «Описания крупным планом» используются в художественной литера- туре для изображения того, что называется «движением души», внут- реннего состояния героя, внутренней мимики, которая сопровождает диалог героя. Когда «описание» превышает рамки чувственно-нагляд- ного и охватывает характеристики города, страны, общественного порядка, то оно приближается к «сообщению», ибо носит умозритель- ный характер. По языковому оформлению — оно ближе к «описанию»: та же статика, те же статические глаголы, та же параллельно-пере- числительная связь. «Описание средним планом» носит более общий характер, нет выделе- ния деталей, двумя-тремя мазками создается пространственный фон или качества каких-либо явлений. Особого внимания заслуживает описание качеств человека или явлений, так называемые «характерис- тики». Они носят довольно абстрагированный характер. Ниже приводятся иллюстрации разных планов «описания»: 1) Man saB im ,,Landschaftszimmer“, im ersten Stockwerk des weitlau- figen alten Hauses in der Mengstrafie, das die Firma Johann Budden- brook vor einiger Zeit kauflich erworben hatte und das die Familie noch nicht lange bewohnte. Die starken und elastischen Tapeten, die von den Maueren durch einen leeren Raum getrennt waren, zeigten umfangrei- che Landschaften, zartfarbig wie der diinne Teppich, der den FuBboden bedeckte, Idylle im Geschmack des achtzehnten Jahrhunderts, mit froh- lichen Winzem, emsigen Ackersleuten, nett bebanderten Schaferinnen, 76
die reinliche Lammer am Rande spiegelnden Wassers im SchoBe hielten oder sich mit zartlichen Schafern kfifiten . . . Ein gelblicher Sonnenun- tergang herrschte meistens auf diesen Bildern, mit dem der gelbe Ober- zug der weiB lackierten Mobel und die gelbseidenen Gardinen vor den beiden Fenstern fibereinstimmten. Im Verhaltnis zu der GroBe des Zimmers waren die Mobel nicht zahlreich. Der runde Tisch mit den diinnen, geraden und leicht mit Gold ornamen- tierten Beinen stand nicht vor dem Sofa, sondern an der entgegengesetz- ten Wand, dem kleinen Harmonium gegeniiber, auf dessen Deckel ein Flotenbehalter lag. Aufier den regelmaBig an den Wanden verteilten, steifen Armstfihlen gab es nur noch einen kleinen Nahtisch am Fenster, und, dem Sofa gegeniiber, einen zerbrechlichen Luxus-Sekretar, bedeckt mit Nippes . . . (Th. Mann. Buddenbrooks.). Этот пример содержит «описание крупным планом». Для него характер- на подчеркнутая детализация, подробно описаны не только предметы, но и их качества. 2) Da aber, wie ein reifiendes Urtier aus seiner Hohle, aufheulend, bricht mit Orkansgewalt der Sturm vom Gebirge. Er ist die Geifiel des finstern Orts, die Monche fiirchten ihn, als einen korperhaften Satan sehen sie ihn an, der sein einsames Reich verteidigt gegen die aufsteigende Zwingburg. So aber wie heute hat die Teufels- kraft niemals gewiitet. In einem einzigen Augenblick sind Pracht und Ordnung zerstort. Die Kronen kollern, die Fahne knickt, die Bahrtiicher wirbeln herab. Der gewaltige Baldachin blaht sich auf, wie ein Segel auf hohem Meer, und zerreifit, die goldenen Saulen krachen zusammen. Schon ist von dem prunkenden Katafalk nichts mehr da als ein nacktes Geriist. Die Tiicher klatschen und sausen, lebengefahrdend, niemand wagt sie zu fassen. Riesenfauste zerreiBen die Sinnbilder von Habsburgs Macht in der Luft. Fetzen mit Adlern und Kronen wirbeln dahin uber das steinige Feld, fort bis zum Wald. „Brokatbliiten tragt unser Wald“, werden im Fruhjahr die Holzfaller sagen, wenn sie Mittag machen unter den Steineichen. Mitren der Bischofe rollen im Schmutz. Der Ornat seines Ordens ist Ko- nig Philipp von den Schultern gerissen. Im schwarzen Untergewand halt er sich mitten im Aufruhr, eine magere, schwache Figur, vor den kahlen Sargen (B. Frank. Cervantes). 3) Er legt dem Vater Rechenschaft ab in dieser Stunde. Ach, die Hande, die sein Kreuz umspannen, sie konnen das Gottesreich der^ Erde nicht mehr zusammenfugen. Auf immer dahin sind die schonen, glanzenden Zeiten, da Europa in glaubiger Gemeinschaft geeint war. Greuel laBt Gott geschehen, dunkel wird seine’Welt. Auflehnung fiberall, Irrglaube und Wahn. England, Deutschland, der Norden, lang der Verdammnis ver- fallen, Habsburgs Niederlande in tiefem geistigem Aufruhr, Frankreichs Konig bereit, mit den Ketzern Frieden zu machen, Habsburgs Meer aber und der Sfiden und Osten ausgeliefert dem Heidenpropheten, von Atlan- tik bis zum Heiligen Grab und vom Heiligen Grab bis vor Wien (B. Frank. Cervantes.). 77
Тексты 2 и 3— «описания». Текст 2— описание урагана, символизи- рующего падение власти Филиппа II. Это «описание» также дано круп- ным планом, оно динамично, но не столь подробно, детализация имеет не только качественный, но и оценочный характер. Текст 3— «обобщенное историческое описание», содержащее перечис- ление фактов, близкое к «констатирующему сообщению». 4) Sie hocken auf dem steinkalten Brfickengelander und am violettstin- kenden Kanal entlang auf dem frostharten Metallgitter. Sie hocken auf ausgeleierten muldigen Kellertreppen. Am StraBenrand bei Stanniolpa- pier und Herbsstaub und auf den siindigen Banken des Parks. Sie hocken an tfirlose HSuserwande gelehnt, hingeschragt, und auf den fernwehvol- len Mauern und Molen der Kais. Sie hocken im Verlorenen, krahenge- sichtig, grauschwarz iibertrauert und heisergekrachzt. Sie hocken, und alle Verlassenheiten hangen an ihnen herunter wie lahmes loses zerzaustes Gefieder. Herzverlassenheiten, Madchenverlassenheiten, Sternverlas- senheiten. Sie hocken im Gedammer und Gediese der Hauserschatten, torwegscheu, teerdunkel und pflastermiide. Sie hocken diinnsohlig und graugestaubt im Friihdunst des Weltnachmittags, verspatet, ins Einerlei vertraumt. Sie hocken fiber dem Bodenlosen, abgrundverstrickt und schlafschwan- kend vor Hunger und Heimweh. Krahengesichtig (wie auch anders?) hok- ken sie, hocken, hocken und hocken. Wer? Die Krahen? Vielleicht auch die Krahen. Aber die Menschen vor allem, die Menschen. (W. Bor- chert. Die Hundeblume.) Текст 4—типичное «описание состояния, настроения» (Stimmungs- bild), суть которого состоит в том, что хотя описываются конкретные предметы и конкретное пространство, акцент лежит не на предметнос- ти, а на выражении личного переживания. Первая часть — «нагляд- ное описание», переходящее с предложения „Sie hocken im Verlore- nen“... в «размышляющее, философское, обобщающее описание». 5) Jetzt safi er auf einem Eckplatz und sah in die Fahrt: es geht also durch Weinland . . . Dann lagen in vielen Tunneln die Augen auf dem Sprung, das Licht wiederaufzufangen, Manner arbeiteten im Heu; Brficken aus Holz, Brucken aus Stein; eine Stadt und ein Wagen fiber Berge vor ein Haus. Veranden, Hallen und Remisen, auf der Hohe eines Gebirges, in einen Wald gebaut ... (G. Benn. Gehirne.). Текст 5— подробное описание, но это уже не крупный план. Называ- ются только предметы, их детализация отсутствует, хотя предметы и даны как единичные изолированные факты. Следует обратить внимание на разный темп описания в приведенных текстах: он замедлен в подробных описаниях и убыстрен в суммарных. «Динамическое описание» (Schilderung), как правило, соотноситель- но с крупным планом. Для «динамического описания» характерна син- хронность фабульного и повествовательного времени. События нередко излагаются как бы в их реальной продолжительности, без сжатия, с большой точностью детализации, эпическая дистанция почти сни- 78
мается, действия как бы укрупняются, получают резкое освещение. Несмотря на детальность описания (Sekundenstil) в этой форме, как правило, схватывается существенное в содержании и эмоциях. Исконной и основной формой «сообщения» является собственно сооб- щение (Bericht). «Сообщение» — очень сложная и многообразная форма. Те разновидности «сообщения» по содержанию, о которых говорилось выше (Tatsachenbericht, Vorgangsbericht, Erlebnisbericht, Mitteilung и т. д.), уже содержат в себе определенную временную дистанцию. Например, такие формы, как «констатирующее» и «документальное сообщение» (Tatsachenbericht и Mitteilung), содержат предпосылки изложения общим планом. Эти КРФ, особенно «констатирующее со- общение» (Tatsachenbericht), обеспечивают максимальное «сжатие» времени и опускание подробностей, равно как и максимальное удале- ние автора и читателя от события. КРФ «сообщение» является ос- новой исторического повествования, нередко носящего «научно-исто- рический», абстрактный характер. Эта КРФ близка к форме «трактат» (Abhandlung) и к форме разновидности описания «характеристике», ср., например, историческое повествование в романе Б. Франка «Сер- вантес»: Das Seerauber-Konigreich Algier, kein leicht vergangliches Gebilde, da es dreihundert Jahre lang den Grofimachten trotzte, hatte an Seltsamkeit in aller Geschichte nicht seinesgleichen. Es war Inbe- griff wilder Phantastik und gleichzeitig florierendes Handelsgeschaft ... In diesem Lande schweifte seit sehr alter Zeit der Berber, der dunkle Numidier, dem nahe Verwandte am Nil und am Senegal wohnen. Friih stiefien Phoenizier an seine Kiisten, handelten, siedelten, bauten. Dann trat fiber Berber und Punier der verwaltende Romer. Die afrikanische Provinz ward Kornkammer, Obst-, Wein- und Olkammer seines Impe- tus. Hier sprach man Latein. Hier sprach man Griechisch, ... Aber der romische Name gab keinen Schutz mehr. Germanen gelangten heran, eroberten und zerhieben die Saulenstadte, wurden geschlagen, zerstreut und gingen auf im Gemisch. Ost-Rom konnte noch siegen, zum Erhalten war es zu schwach. Beim ersten Einbruch arabischer Krafte, bald nach dem Tod des Propheten, triumphierte der Islam ... (B. Frank. Cervan- tes.) Разновидностью КРФ «сообщение» (Bericht), занимающей также крайнее положение, является форма «рассказ» (Erzahlung). Под этой формой понимается устное сообщение пережитого или слышанного. Если посредником изложения в КРФ «динамическое описание» (Schil- derung) выступает «глаз», а в КРФ «констатирующее сообщение» (Tatsachenbericht) — «представление», то в КРФ «рассказ» (Erzah- lung) таким посредником является «ухо». В КРФ «рассказ» можно выделить две возможности, которые связаны с временными планами.-Одна — когда время рассказа и время дейст- вия совпадают, а рассказчик — либо является действующим лицом события, либо приближен к этому событию. КРФ, которая использу- ется в таких случаях, называется «рассказ показом», «иллюстративный 79
рассказ» (Sichtbericht, точнее Sichterzahlung). ЭтЬ сообщение о мо- ментально воспринятых явлениях (Sieh dal). Данная форма в свою очередь может иметь модификации в зависимос- ти от прикрепленности или неприкрепленности автора к какому-либо пункту. Автор может занимать неподвижную позицию. Тогда непо- средственному наблюдению подвергается то из внешнего мира, что до- ступно его наблюдению. Панорамное восприятие действительности дает то, что мы называем «картиной» (Bild) — это такое восприятие, когда взгляд движется мимо предметов в том порядке, в каком они на- ходятся в действительности. Панорамно можно воспринимать и движе- ние, создается «динамическая картина». Автор может последовательно менять позицию, в частности, может сопровождать действие. Тогда картина может превратиться в сцену. Для КРФ «иллюстративное повествование» как и для КРФ «динамичес- кое описание» типично как бы непосредственное отражение действи- тельности, отсюда краткость времени события и обстоятельность его изложения. Та же живость, тот же калейдоскоп сменяющихся дейст- вий, та же детализация, разница — в подчеркнутой эпичности КРФ «рассказ» (Erzahlung). Хотя она и создает иллюзию действия в настоя- щем времени, это настоящее все же не непосредственного характера, а перспективного, отсюда и характер глагольного времени: если это настоящее время, то это не собственно настоящее время (Prasens), а настоящее в прошедшем (Prasens historicum). Эпичность КРФ «иллю- стративное сообщение» (Sichtbericht) создается и формулой «сообще- ния» — „dann, inzwischen, danach“, что не столь употребительно в форме «динамическое описание» (Schilderung). Форма «иллюстративное сообщение» — это крупный план формы «сообщение» (Bericht). Ср. два отрывка из романа Гете «Избирательное сродство», оформленных как «иллюстративное сообщение» и «динамическое описание»: 1) Indem sie standen und sprachen, bettelte sie ein Mensch an, der mehr frech als bediirftig aussah. Eduard, ungern unterbrochen und beunru- higt, schalt ihn, nachdem er ihn einigemal vergebens gelassener abgewie- sen hatte; als aber der Kerl sich murrend, ja gegenscheltend, mit kleinen Schritten entfernte, auf die Rechte des Bettiers trotzte, dem man wohl ein Almosen versagen, ihn aber nicht beleidigen diirfe, weil er so gut wie jeder andre unter dem Schutze Gottes und der Obrigkeit stehe, kam Edu- ard ganz aus der Fassung (Goethe. Die Wahlverwandtschaften.)—(«Ил- люстративное сообщение»). 2) Indessen ruderte der Kahn herbei, der Hauptmann bestieg ihn und forschte genau von den Anwesenden, ob denn auch wirklich alle gerettet seien. Der Chirurgus kommt und ubernimmt den totgeglaubten Knaben; Charlotte tritt hinzu, sie bittet den Hauptmann, nun fur sich zu sorgen, nach dem SchloB zuriickzukehren und die Kleider zu wechseln. Er zaudert, bis ihm gesetzte, verstandige Leute, die ganz nahe gegenwartig gewesen, die selbst zur Rettung der einzelnen beigetragen, auf das hei- ligste versichem, daB alle gerettet seien (J .W. Goethe. Die Wahlver- wandtschaften.) — («Динамическое описание»). 80
В тексте 1 зрительный ряд (ein Mensch bettelte sie an, Eduard schait ihn, der Kerl entfernte sich, Eduard kam aus der Fassung) вплетен в эпический контекст, т. е. в «рассказ», отсюда и сами зрительные кадры несколько удалены от читателя. В то время как «динамическое описа- ние» в тексте 2, заключенное между первым предложением и второй частью последнего, носит явно сценический характер: каждое предло- жение дано как самостоятельное смысловое целое, независимо от пре- дыдущего и последующего предложений. Между предложениями от- сутствует формально выраженная связь, глаголы даны в настоящем времени, которое снимает эпическую дистанцию и идентифицирует со- бытия, рассказчика и читателя. «Наглядное синхронное сообщение» используется в художественной литературе для детальной передачи психического состояния героя. В этих случаях повествование подчеркнуто замедленно, оно ве- дется как бы на одной ноте, напряжение повествования утрачивается. Такое «сообщение» нередко граничит с формой «рассуждение» и внешне осуществляется в форме несобственно-прямой речи. КРФ «рассказ» (Erzahlung) может служить репрезентацией асинхрон- ности повествовательного и фабульного времени, когда имеет место «сжатие времени» протекания события за счет купюр элементов, фаз события. В этом случае «сообщение» приобретает более обобщенный, обзорный характер. Так, все «сообщение-повествование» Л. Фейхт- ч вангера «Мудрость чудака» (L. Feuchtwanger. Narrenweis- heit), на тех участках, где речь идет о родственниках Ж- Ж- Руссо, выдержано в этой второй разновидности КРФ «рассказа»: автор вы- ступает как рассказчик-герой. Нередко обе формы «рассказа» используются одновременно: для ожив- ления повествования автор выступает то как рассказчик, то как дейст- вующее лицо-очевидец, тогда пересказ сменяется показом. Серединное положение между двумя крайними точками КРФ «сообще- ние» занимает «сообщение средним планом», предполагающее различ- ную степень стяжения времени. Основной принцип здесь таков: чем дальше автор отстоит от событий, тем более суммарно он их подает, ср., например, повествование с некой всеобъемлющей точки зрения. 1) Bald fanden sich die dreie im Saale zusammen; das Essen ward auf- getragen, und Mittler erzahlte von seinen heutigen Taten und Vorhaben. Dieser seltsame Mann war friiherhin Geistlicher gewesen und hatte sich bei einer rastlosen Tatigkeit in seinem Amte dadurch ausgezeichnet, daB er alle Streitigkeiten, sowohl die hauslichen als die nachbar- lichen, erst der einzelnen Bewohner, sodann ganzer Gemeinden und mehrerer Gutsbesitzer zu stillen und zu schlichten wuBte. Solange er im Dienste war, hatte sich kein Ehepaar scheiden lassen, und die Landeskollegien warden mit keinen Handeln und Prozessen von dorther behelliget. Wie notig ihm die Rechtskunde sei, ward er zeitig gewahr. Er warf sein ganzes Studium darauf und fiihlte sich bald den geschicktesten Advokaten gewachsen. Sein Wirkungskreis dehnte sich wunderbar aus, und man war im Begriff, ihn nach der Residenz zu zie- hen, urn das von oben herein zu vollenden, was er von unten herauf be- gonnen hatte, als er einen ansehnlichen Lotteriegewinnst tat, sich ein 81
maBiges Gut kaufte, es verpachtete und zum Mittelpunkt seiner Wirk- sanikeit machte, mit dem festen Vorsatz, oder vielmehr nach alter Ge- wohnheit und Neigung, in keinem Hause zu verweilen, wo nichts zu schlichten und nichts zu helfen ware. Diejenigen, die auf Namensbedeu- tungen aberglaubisch sind, behaupten, der Name Mittler habe ihn geno- tigt, diese seltsamste aller Bestimmungen zu ergreifen (J. W. Goethe. Die Wahlverwandtschaften.). 2) Auf manche Weise hatte daher die Gesellschaft durch Ottiliens An- kunft gewonnen. Die beiden Freunde hielten regelmaBiger die Stunden, ja die Minuten der Zusammenkiinfte. Sie liefien weder zum Essen noch zum Tee, noch zum Spaziergang langer als billig auf sich warten. Sie eilten, besonders abends, nicht so,bald von Tische weg. Charlotte bemerk- te das wohl und lieBbeide nicht unbeobachtet. Sie suchte zu erforschen, ob einer von dem andern hierzu den Anlafi gabe; aber sie konnte keinen Unterschied bemerken. Beide zeigten sich uberhaupt geselliger. Bei ihren Unterhaltungen schienen sie zu bedanken, was Ottiliens Teilnahme zu erregen geeignet sein mochte, was ihren Einsichten, ihren iibrigen Kenntnissen gemafi ware. Beim Lesen und Erzahlen hielten sie inne, bis sie wiederkam. Sie wurden milder und im ganzen mitteilender. In Erwiderung dagegen wuchs die Dienstbeflissenheit Ottiliens mit jedem Tage. Je mehr sie das Haus, die Menschen, die Verhaltnisse ken- nenlernte, desto lebhafter griff sie ein, desto Schneller verstand sie jeden Blick, jede Bewegung, ein halbes Wort, einen Laut. Ihre ruhige Aufmerk- samheit blieb sich immer gleich, so wie ihre gelassene Regsamkeit. Und so war ihr Sitzen, Aufstehen, Gehen, Kommen, Holen, Bringen, wieder Niedersetzen ohne einen Schein von Unruhe, ein ewiger Wechsel, eine ewige angenehme Bewegung. Dazu kam, dafi man sie nicht gehen horte, so leise trat sie auf (J. W. Goethe. Die Wahlverwandtschaften). Текст 1 содержит повествование о прошлом героя. Оно охватывает большой промежуток времени и излагается с «дальних позиций». Текст 2 относится ко времени протекания событий в романе, взят один из эпизодов основной повествовательной линии, ограниченный во вре- мени. Повествование ведется более «крупно», чем в первом случае. Схематично соотношения в системе КРФ „Bericht" можно изобразить следующим образом: Общий план Средний план Крупный план «Опускание» (Weglas- sen) «Констатирующее со- общение» (Tatsachen- bericht) «Краткое сообщение» (Mitteilung) «Стяжение» (Raffen) «Деловое сообще- ние» (Sachbericht) «Рассказ» (Erzah- lung) «Остановка» (Ver- weilen) «Иллюстративное сообщение» (Sicht- bericht) 82
Существуют промежуточные формы указанных типов, характер ко- торых, включая и языковой, зависит от того, к какому полюсу они больше тяготеют. Иногда в практике анализа текста трудно бывает установить их принадлежность. Разновидности КРФ «размышление» (Betrachtung) — это «рассужде- ние», «разъяснение», «комментарий», «раздумье» и т. д. Все эти формы предполагают значительную удаленность от события и отсутствие вре- менной соотнесенности. Поэтому их называют иногда «вневременными» (zeitlose Erzahlweise) (Lammert, 163, 87). Однако, литература конца XIX—XX века выработала крупный план этой формы в связи с потребностью приблизить психику героя к читателю. Такая форма передает не только содержание мыслей, но и порядок их возникнове- ния и следования, их естественный, спонтанный, ассоциативный ха- рактер. Логическая связь между предложениями, типичная для клас- сической КРФ «размышление», заменяется в этой модификации дан- ной формы присоединительной связью, выражающей в рассматривае- мом случае простое следование во времени, хотя иногда с ее помощью устанавливаются отдаленные логические связи. Чаще всего крупный план КРФ «размышление» соотносится с внутренней речью, отсюда и синтаксические особенности данной формы: кажущаяся отрывочность, фрагментарность, сокращенность, телеграфный стиль, укорачива- ние фразы за счет опускания подлежащего и относящихся к нему слов при сохранении сказуемого и относящихся к нему частей предложе- ния. 4. Тональное построение словесного произведения Каждое словесное произведение обладает своим интонационным стро- ем, своей системой тональностей. Вне определенного эмоционального отношения к излагаемому содержанию и к читателю, вне интонации ни одно словесное произведение не существует. Тональности — это свернутая экспрессивность, которая является основным средством реализации аксиологической функции произведения. Эмоциональный коэффициент изложения проявляется прежде всего в основном тоне, который задает функциональное содержание произведения и который свойственен словесному произведению как целостному единству (Храпченко, 124,120). Это касается особен- но литературного произведения, что неоднократно отмечали многие писатели. Л. Н. Толстой, напр., писал в своем дневнике: «Много обду- мал Хаджи-Мурата и приготовил материалы. Все тон не найду» (Л. Толстой, 115, 164). Традиционно выделяется три типа основного тона: высокий, нейтральный, сниженный, каждый из которых обладает необычайно сложным интонационным диапазоном. Основной тон про- изведения сращен с замыслом, назначением, идеей произведения. Однако он не только не исключает, а предполагает существование в словесном произведении, особенно художественном, разных тональ- ностей локального значения, которые передают богатство эмоциональ- ных ракурсов в освещении как разных, так и одних и тех же явлений. 83
Общий тон в слиянии с разными, отличающимися одна от другой то- нальностями, выраженными в произведении, составляет его интона- ционный строй (Храпченко, 124, 122). Подробней вопросы интонационного построения произведения осве- щаются в разделе о художественном произведении. В этом же разделе рассматриваются основные средства создания интонации произведе- ния, связанные с системой композиционно-речевых форм. Каждая композиционно-речевая форма является своеобразной моделью опре- деленного типа экспрессии, обусловленного характером структурного содержания речевой формы и ее модификацией. Структурное содержание КРФ непосредственно связано с эврит- мией, которая составляет основу стилистической формы произведе- ния (Geiger, 149). Элементарная функция эвритмии — это упоря- дочение движения мысли, ее организация, расчленение. Основой этой упорядоченности служит ритм. В эвритмии заключены такие формальные экспрессивные качества как гармония, единство, равновесие. Эвритмия, будучи свойством структурного содержания КРФ, является основой выразительности, основой того, что называется «общей экспрессивностью» произведе- ния . Композиционно-речевые формы не являются сами по себе вырази- телями общей экспрессивности, но они несут в себе определенную со- держательность, определенный смысл, хотя и очень общий, отвлечен- ный. Автор, выбирая ту или иную форму для воплощения своих соб- ственных особенных впечатлений и переживаний, присваивает себе вместе с тем и то общее содержание и функции, которые присущи этим КРФ. Выражая определенное содержание, эти КРФ задают опреде- ленный характер, вид экспрессивности, создавая тем самым фундамент для развития общей экспрессивности. Формальным выразителем экспрессивности КРФ является ритм. Ритмическая экспрессивность определяет ритмико-мелодический про- филь композиционно-речевой формы, обусловленный определенным •синтаксисом. Вопрос о ритмической форме прозы вообще и художественной прозы, в частности, в отличие от вопроса о ритме стиха чрезвычайно мало разработан в литературе. Большая самостоятельная проблема «ритма прозы» требует еще тщательной практической разработки. В настоя- щее время существуют две противоположные точки зрения на ритм в прозе: первая — проза обладает ритмом, но основа ритма прозы совсем иная, чем у стиха. Если ритм стихотворной речи основан на урегули- рованном чередовании ударных и безударных слогов (Пешков- с кий, 100, 144), то в основе ритма прозы — логическая смысловая упорядоченность и совсем иные конструктивные признаки, чем у сти- ха. Ритм вычерчивается в более крупных линиях и пропорциях (В и- я о г р а до в, 37, 135). Вторая, противоположная точка зрения — в прозе отсутствует ритмическая организация. Эту точку зрения легко опровергнуть. Ритм как равномерная структура, как равномерная пов- торяемость имеет место в действительности в самых разнообразных проявлениях. Без ритма нет восприятия. Ритм — явление объектив- ное. Взять хотя бы ритм астрономических явлений, биологические £4
ритмы, ритмы производственной и культурной деятельности человека и т. д. Работа мозга также ритмична. Ритмично и мышление человека. Известно, что немодулированный, неритмичный сигнал воспринимает- ся с трудом. Например, жители прибрежной полосы моря субъективно не воспринимают шума моря, так как он непрерывен, немодулиро- ван, его мощность для достаточно больших промежутков времени постоянна. Отсюда информативность такого сигнала равна нулю. Это не сигнал, а помеха для него. Так, если скрипачу-солисту приходит- ся протянуть ноту более 1/4 секунды, он модулирует его с частотой 15—20 герц. Немодулированный, непрерывный звук режет слух чут- кого слушателя и воспринимается как нехудожественный. Там, где предмет или явление имеют достаточно большую протяженность в пространстве и во времени, они должны быть ритмичными. Если же они не ритмичны, то воспринимаются с трудом, если вообще воспри- нимаются. • Следовательно, вопрос о том, ритмична или неритмична проза, снима- ется. Проза ритмична. Просто ритм прозы не имеет такой четкой ор- ганизации, как в стихе, градация членений в прозе воспринимается смутно, к тому же ритм как бы скрыт за смыслом и структурой пред- ложения. Можно согласиться с таким категорическим утверждением, что ритмическая организация есть качество языка искусства, а не языка в собственном смысле, если принять во внимание предыдущие рассуждения о содержании речевых форм: ритм как средство, орга- низующее наше восприятие, присущ любой речи но он не имеет ху- дожественного значения. В художественной речи ритмическая после- довательность, которая сама по себе ничего не значит, превращается в значащую (Шеллинг, 126, 197). Ритм начинает выступать как внеязыковая, собственно художественная реальность, он организует не только восприятие, но и переживание, эмоцию. Ритм цементирует речевую ткань, выступает как необходимая форма образа. Можно согласиться также и с В. Кайзером (Kayser, 161, 100), несколько перефразировав его определение значения ритма: если в качестве син- тетического понятия целостности всех языковых средств в художест- венном произведении выступает понятие стиля, то синтетическим по- нятием целостности текста выступает ритм. Ритм воспринимается вместе с предметом изображения. Каждая ре- чевая форма имеет свой специфический ритм. Ритм описания — это ритм в пространстве. Равные (в первом приближении) предметы по- даются последовательно. Иначе и быть не может, так как восприятие предметов действительности протекает так же. Экспериментально до- казано, что зрительное восприятие протекает следующим образом: в первый период воспринимается несколько (до 8) крупных частей всей картины; во второй и последующий периоды изучается каждая часть, причем в ней выделяются тоже до 8 деталей и т. д. Т. е. если объективно в картине ритма нет, то сознание, группируя детали в крупные части, создает его. Без ритма нет восприятия. Поэтому описание не может быть не ритмичным. Ритм «сообщения».— это ритм во времени. При более быстром ритме — явления сливаются в одно, при более медленном — рвутся на отдель- 85
ные явления. Изменение ритма воспринимается как переход к иной ’ форме изложения. Ритм «объяснения» — это ритм логических построений. Объяснение возможно только несколькими крупными логическими блоками (до 8), которые в свою очередь содержат субблоки.. Если объяснение идет поэлементно, то в лучшем случае оно перерождается в «сообщение» или «описание». В ином случае объяснение не состоится вообще, так как в любом предмете или явлении существует бесконечное число элементов. Итак, ритм — это соответствие частей целого, его внутренняя упо- рядоченность и организованность. Для возникновения ритма необхо- димы определенные единицы, отграниченные друг от друга, имеющие начало и конец, законченные; эти единицы- должны быть сходны по своему строению и, наконец, в их движении должна быть определен- ная последовательность, закономерная повторяемость. Если в стихе основной единицей ритма является с л о г, то возникает вопрос, что является единицей ритма в прозе. И второй вопрос, каков основной принцип ритмического членения прозы — формальный или смысловой. В той небольшой литературе по ритму прозы, которая имеется к нас- тоящему времени, представлена довольно единообразная точка зре- ния, что ритм в прозе имеет прежде всего смысловой характер, а не формальный. Отсюда и единицей ритма могут выступать смыс- ловые группы в виде речевых колонов или фонетических так- тов (совпадающих с синтагмой), фонетические предложения и периоды. Ср. определение ритма прозы, данное А. М.Пешковским: «Сущность же ритмических форм прозы — в урегулированном чередовании слабых тактов (т. е. в нормировании числа слабых словных ударений, объеди- ненных одним сильным словным ударением) и в урегулированном че- редовании слабых и сильных фонетических предложений, т. е. в нор- мировании числа слабых фонетических предложений, объединенных одним сильным фонетическим предложением, составляющим ударный центр фонетического целого» (Пешковский, 100, 144). '» А. М. Пешковский выдвигает два общих требования к ритму прозы: ' 1) выдержанность ритмических колебаний в определенных пределах, или, иначе говоря, приблизительная однородность фонетических пред- ложений между собой и фонетических целых между собой по числу членов; 2) ритмическое отграничение, отбивка соседних целых друг от друга путем изменения числа тактов в пограничных фонетических предложениях по сравнению с предыдущими и последующими (такто- ’ вые концовки и тактовые зачины). Он высказывает также мнение о том, что объединение фонетических предложений в более крупные единицы играет в ритмике художествен- *; ной прозы едва ли не большую роль, чем объединение тактов в фонети- ческие предложения. Ритм художественной прозы оказывается круп- ’•£? нее (Пешковский, 100, 164'. | Принимая во внимание все выше сказанное о ритме, представляется Й возможным дать следующее его определение; ритм проз ы — это не только способ организации словесно-фонетической ткани произве- дения, но он и воплотитель экспрессивности произведения. Это опреде- | ленная закономерность в упорядочении движения соизмеряемых 86
единиц, периодов, предложений, синтагм, слогов, связанная с их повторением в определенные промежутки времени, т. е. связанная с определенной периодичностью. Ритм прозы целиком определяется смысловым и синтаксическим строем и автоматически из него выте- кает. Он подчинен своим законам равновесия и благозвучия. Основ- ными ритмообразующими материалами прозы, пока доступными наб- людению, являются паузы, дву- и трехсложники и дольники со всеми их возможными вариантами и сочетаниями. В рамках разных КРФ ритм выступает главным образом в своей фор- мально-экспрессивной функции: он обеспечивает целостность построе- ния, заранее установленное его ограничение и завершенность. Для каждого типа КРФ характерна своя устойчивая ритмическая система, особая конфигурация ритмообразующих элементов. Ритм КРФ со- звучен структурному содержанию и, следовательно, обусловлен связью между предложениями, т. е. здесь в качестве ритмических средств имеют значение зачины и концовки предложений и прежде всего фра- зовое ударение, определяющее место ритмического раздела. Внутри предложения ритм регулируется паузами и ударением. Каждый тип композиционно-речевой формы имеет свой экспрессивный «ореол», свое экспрессивное значение, носителем которого является не какой-то совершенно определенный ритм, а некоторая основная рит- мическая тенденция, не доведенная до каких-либо определенных схем. Ритм зависит и от длины предложений, входящих в состав КРФ, и дли- ны ритмообразующих групп. Длинные предложения создают замед- ленный ритм, короткие и очень короткие — быстрый, нервный, дина- мичный, часто трагически окрашенный. Чем короче предложения, тем больше убыстряется ритм, в этом случае он способствует выражению предчувствия приближения вершины драмы и даже ощущения страха, в то время, как все удлиняющиеся предложения создают впечатление спада напряжения, успокоения. Эпическая проза, по мнению Р. Петча (Петч, 174, 399), обнаруживает как бы два ритмических полюса: 1) плавный ритм, обеспечиваемый плавностью связи и переходов от одного предложения к другому; 2) р е з к и й ритм, связанный с выде- лением связуемых элементов. В последнем случае имеет место акценти- рование конечной позиции в предложении и более резко падающая ин- тонация, чем в случае с плавным ритмом. Характер зачинов и концовок внутри композиционно-речевой формы определяет legato или staccato ритма данной формы. Ритмы бывают быстрые и медленные. Ритмическая организация типо- вых КРФ может создавать резко противоположные эффекты: «дина- мическое описание» (Schilderung) построено на «задыхающемся» рит- ме («астматическом», по выражению Л. Шпитцера); ритм «описания» (Beschreibung) задает изложению плавное, монотонное, лишенное внутреннего напряжения течение. Внутри одного маленького расска- за могут быть представлены самые разнообразные ритмы. Задача художника — втянуть читателя в ритм. В типовых композиционно-речевых формах в потенции заложены такие экспрессивные качества речи, как: динамика — статика, плавность — резкость, спокойствие — живость, они соотносительны с структурны-- 87
ми связями, как: со положительность и последова- тельность. Следующей эвритмической характеристикой композиционно-речевых форм в их пространственной и временной модификации является темп изложения, который представляет собой субъективную временную кан- ву. Темп изложения не всегда совпадает с реальным темпом изображае- мой жизни, а отражает ту степень внимания и то значение, которое уде- лено автором данному явлению: что-то рассматривается «под микро- скопом»,^ а что-то лишь окидывается беглым взглядом. 5. Архитектонико-речевые формы 1) Монолог и его общая характеристика. Формами реализации комму- никативно-речевого акта выступают архитектонико-речевые формы: монолог, диалог, полилог, а также их различные комбинации в форме чужой речи, которые могут существовать в своих двух разновиднос- тях — произнесенной и непроизнесенной, внутренней форме. В отли- чие от композиционно-речевых форм, образующих внутреннюю структуру жанра, архитектонико-речевые формы образуют внеш- нюю конструкцию жанра. В основе архитектонико-речевых форм лежат такие взаимоотношения между участниками коммуникации, как однонаправленность или взаи- монаправленность общения. В случае, когда в коммуникативно-рече- вом акте активность принадлежит отправителю речи, этот акт совер- шается в монологической форме, в случае участия в нем двух или боль- шего количества лиц, он осуществляется в диалоге или полилоге. Монологические и диалогические формы предопределяют принципи- ально разное языковое оформление. Монолог — форма однонаправленного общения. Это сложная, раз- вернутая форма речи, в которой сравнительно мало используется не- речевая информация, получаемая участниками коммуникации из си- туации общения. Если в диалогической речи на предмет речи можно только указать, то в монологической речи он называется и получает подробную характеристику. По сравнению с диалогом монологическая речь наиболее организованный вид речи. Монологическая речь, будучи однонаправленной, тем не менее, при- вязана к ситуации общения, в ней заложены характеристики как того, кем она произносится, так и того, кому она направлена. М. М. Бахтин отмечал, что язык и в его монологической форме живет только в диалогическом общении, это его подлинная сфера жизни (Б а х- ти н, 23, 7). Поэтому монологическая речь является продуктом взаимо- отношений говорящего со слушающим и читающим, «одного» в отноше- нии к «другому». Говорящий оформляет свою речь с точки зрения вос- принимающего речь. Это обусловлено тем, что каждый текст подстраи- вается под процессы восприятия, понимания и конкретные условия речевого общения. Нехудожественные тексты ориентированы на конк- ретную аудиторию, художественным свойственно расхождение между формальным и реальным адресатом (Лотман, 85, 58). Монологическая произнесенная речь может реализовываться в письменной и устной форме. 88
Письменная речь является опосредованной формой речевого общения, она строится в отсутствие собеседника, поэтому она макси- мально развернута, в ней синтаксическая расчлененность достигает своего максимума. Письменная речь — это обработанная форма языка, она может быть продумана до мельчайших деталей, при ее создании воз- можен возврат к ранее написанному с целью что-то исправить, пере- делать. Письменная речь— самый многословный и точный вид речи: в ней почти все передается словами, в устной речи многое передается интонацией и непосредственным восприятием ситуации. Основными факторами организации устной формы (особенно спонтанной) речи являются: 1) ее неподготовленность, отсутствие пред- варительного обдумывания и вытекающий отсюда ассоциативный ха- рактер следования частей сообщения, слабая степень обязательности синтаксического оформления, 2) ее эллиптичность, связанная с высо- кой степенью ее ситуативной обусловленности, 3) линейно-временной характер формирования высказывания, присоединительность как ос- новная черта синтаксиса и т. д. Непроизнесенная форма монолога (внутренний монолог), как правило, характерна для художественной литературы. Эта форма является средством выражения перспективы героя. Изложение мыс- лей, переживаний в ней часто носит ассоциативный характер, выражает логику становления мысли, такому изложению присуща непосредствен- ность и динамизм. Внутренний монолог реализуется во внутренней речи. Это совершенно особая и своеобразная по своему строению и способу функционирования речевая функция. Ее главная специфика заключена в синтаксисе: кажу- щаяся отрывочность, фрагментарность, лаконичность, сокращение фра- зы в направлении сокращения сказуемого и относящихся к нему час- тей предложения, за счет опускания подлежащего и относящихся к нему слов. Тенденция к предикативности синтаксиса влечет за собой упрощенность синтаксиса, минимум синтаксической расчлененности, высказывание мысли в сокращенной форме, значительно меньшее ко- личество слов, чем во внешней речи (Выготский, 57, 357, 359). 2) Диалог и его общая характеристика. Диалог — это специфическая форма социального контакта, при котором происходит непосредствен- ный обмен высказываниями. Содержательная сторона диалога расчле- нена между собеседниками и одновременно объединена предметом раз- говора. Когда в разговоре принимают участие более двух лиц, то имеет место полилог, форма, не обладающая большим своеобразием, так как она в принципе сводится к нескольким перекрещивающимся диалогам (Девкин, 57,, 5). Мысль в диалоге формируется при опоре на общий опыт говорящих, на элементы обстановки разговора, с учетом жестов и мимики, а также с ориентировкой на языковой контекст. Это позволяет многое не назы- вать ввцду его достаточной ясности для говорящих. Передача информа- ции в диалоге идет сразу по нескольким каналам: словесному, интона- ционному, мимико-жестикуляционному, ситуативно-предметному (Д е- в к и н, 57, 6). Диалог может быть произнесенным ине- 89
произнесенным, диалогом «про;себя» (аутодиалог). Аутодиа- лог — это либо разговор с самим собой, когда говорящий сам себе за- дает вопросы, сам на них отвечает, сам себе возражает и т. д.; либо это воспроизведение диалога в лицах примерно в том же виде, как эти реп- лики были произнесены реальными партнерами; либо это направлен- ность высказывания на конкретного слушателя, прерываемое его пере- спросами, оценками, попутными суждениями (Девкин, 57, 7). Диа- лог является составным текстом. В стилистике немецкого языка вы- деляют три способа сложения диалога как вопросно-ответного единст- ва: 1) вопрос и ответ дополняют друг друга и таким образом создается единое высказывание о предмете (Anreicherung des Gegenstandes); 2) от- вет возвращается к первоначальному высказыванию и дает ему другое толкование (Widerspruch); 3) вопрос и ответ разъясняют первоначаль- ное, исходное утверждение (Erorterung) (I р s е п, 159). Что касается внутреннего единства диалогических текстов, то онр имеет в принципе те же композиционно-речевые основания, что и монологи- ческая речь («сообщение», «описание», «рассуждение»). Для стилистики представляет несомненный интерес классификация диалога по ц е л и сообщения, выяснения, воздействия, поддержания контакта. Соответственно выделяются следующие три разновидности диалога: 1)экстравертивный (подчеркнутоориентированный на собеседника); 2) контактный (предполагающий начать или поддержать общение без преследования какой бы то ни было опреде- ленной цели) и 3) интровертивный (с преобладанием «само- выражения» без принятия во внимание интересов слушателя). Композиционно диалог состоит из разговора, который может высту- пать либо в виде монологических высказываний с перемежающимися репликами, либо в виде вопросно-ответных реплик; из глаголов «го- ворения», вводящих разговор, а также ремарок, сопровождающих пись- менно фиксированные диалоги особенно в художественной литературе, или в виде авторских помете драматических произведениях (описание жестов, мимики, поведения общающихся лиц и т. п.). Нередко такие ремарки в художественной литературе приобретают форму «немых» сцен. 3) Чужая речь и ее общая характеристика. Чужая речь (или несоб- ственная речь) основана на включении в собственную речь говорящего речи другого лица — если передаётся чужое монологическое выска- зывание, или речи нескольких лиц, если в качестве чужой речи высту- пает диалогическая речь. Способы передачи чужой речи многообразны. Среди них наиболее рас- пространенными являются следующие: 1. Воспроизведение ее в форме прямой речи, в виде цитирова- ния без какой-либо ее переработки. 2. Воспроизведение в форме косвенной речи, т. е. пересказ чужого высказывания от лица автора. Включение чужого высказыва- ния в авторский текст сопровождается указанием на то, что речь при- надлежит другому лицу и предполагает существенную синтаксическую перестройку этой речи. 90
Важнейшими грамматическими показателями косвенной речи в не- мецком языке являются: 1) оформление всего состава косвенной речи или ее начала как придаточного предложения, зависящего от глагола речи; 2) введение косвенной речи подчинительными союзами ,,dafi“ и ,,ob“, либо бессоюзно; 3) изменение формы лица (1-го на 3-е); 4) оформ- ление косвенной речи формой конъюнктива (вариантом конъюнктива косвенной речи является индикатив); 5) введение в состав косвенной речи модальных глаголов sollen и mogen при передаче косвенной побу- дительности; 6) перевод диалога в монолог (изъятие обращений; пере- фразирование утверждений и отрицаний ja и nein и их синонимов, употребляемых в прямой речи; 7) перефразирование восклицательных предложений; 8) исключение междометий и междометных слов (М о с- к а л ь с к а я, 92, 128). 3. Пересказывание чужой речи (erzahlte Rede), передача чужой речи в сокращенной форме (краткий пересказ чужой речи или только на- зывание темы); 4. Воспроизведение несобственной прямой (или несобственной автор- ской) речи (erlebte Rede). Эта форма свойственна художественной ли- тературе (подробней она будет рассмотрена в разделе о стиле художест- венной литературы). Суть этой формы состоит в том, что чужая речь, передающая мысли, чувства, переживания героев произведения сли- вается с авторской речью, причем степень слияния может быть разная: 1) превалирование в этом синтезе авторских оценок и авторского мыс- леведения дает вариант этой формы — несобстве н,н о-a в т о р- скую речь (auktorale erlebte Rede), 2) превалирование оценок и логики изложения героя образует другой вариант этого вида чужой речи — персональную несобственно- прямую речь (per- sonale erlebte Rede). В грамматическом оформлении несобственно-прямой речи сливаются черты косвенной, прямой и авторской речи. С п р я м о й речью несобственно-прямую речь роднит сохранение в непереработанном виде синтаксической структуры прямой речи, упот- ребление индикатива, а также сохранение черт эмоциональности — модальных слов и частиц, междометий и междометных слов, воскли- цательных предложений и др. Сходство с косвенной речью за- ключается в оформлении несобственно-прямой речи формой 3-го лица. С авторской речью несобственно-прямую речь объединяет оформ- ление ее эпическим претеритом и другими претеритальными формами глагола, свойственными повествовательному стилю изложения (М.ос- кальская, 92, 132). в. Стиль в системе многообразных видов речевой деятельности Подводя краткие итоги вышеизложенному во II главе о стиле в систе- ме многообразных вцдов речевой деятельности можно сказать следую- щее: . 1. Социальное бытие человека включает его отношение не только к предметному миру, но и к людям, с которыми этот человек вступает в прямые или опосредованные контакты. Стиль первоначально связан 91
с взаимодействием людей в процессе общения, в котором, по словам Маркса, индивиды физически и духовно творят друг друга. Общение — это «обработка людей людьми», формирование ими друг друга как общественных субъектов (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд,, т. 3, с. 440). В деятельности по духовной «обработке лю- дей людьми» стиль является, способом этой деятельности. 2. Предметом, который является непосредственным материальным сред- ством духовной обработки людей, выступают специфические челове- ческие эмоции, основной формой проявления которых выступает имен- но общение. Специфичность этих эмоций состоит в том, что они, во- первых, человеческие, и, во-вторых, представляют собой разные формы выражения реакций на действительность, они находятся в самом тес- ном взаимодействии с модальной оценкой отношения высказывания к действительности (Виноградов, 42, 49). 3. Стиль связан с жанром сущностной связью, которая существует между рациональным и эмоциональным вообще, и образует с ним един- ство. Это единство означает не следование одного за другим в процессе создания прагматической и аксиологической функций произведений, а непременное участие того и другого в этом процессе. 4. Стиль, как и жанр, соединяют воедино разные аспекты деятельнос- ти — деятельности как труда и деятельности как общения, в результа- те взаимодействия этих двух видов деятельности возникает содер- жание взаимодействия и его форма — словесное произ- ведение. Это содержание взаимодействия — чувственно-символическое содержание, «чувственно-сверхчувственное», о котором речь шла выше (см. с. 11). По словам известного советского психолога А. Н. Леонтьева такое со- держание «не просто вносится в произведение извне, а созидается в нем художником. Процесс созидания этого содержания и кристаллизуется, откладывается в структуре произведения, подобно тому как, скажем, физиологическая функция ‘откладывается в анатомии органа. (В ы- г о т с к и й, 49, 8). ... анализ произведений художественной литературы «особенно тру- ден в силу того, что их материал есть язык, т. е. материал смысловой, релевантный воплощаемому в нем содержанию. Поэтому в литератур- ном художественном произведении то, что реализует его содержание, может казаться совпадающим с самим этим содержанием» (Выгот- ский, 49, 9). Упомянутое содержание и есть жанровое и стилистическое значение в его полном объеме, имеющее системный характер. 5. Системный характер жанра и стиля заложен в самой деятельности по созданию словесного произведения, в способе отношения и харак- тере сочетания орудий (КРФ, тональностей, архитектонических форм) и человека как совокупности общественных отношений. Стиль и жанр выступают, таким образом, как своеобразные челрвеко-орудийные сис- темы. Стилистическое (и жанровое) значение — это внутренняя программа практической деятельности по созданию функции духовно-субъектив- ного (для жанра — духовно-объективного) воздействия, детермини- 92
рованной объективными условиями и целями, протекающей в структу- ре механизмов, сложившихся в определенной сфере общественного сознания и определенной сфере общественной коммуникации. Стиль как деятельность этой системы во времени выступает в виде функ- ции управления аксиологическим воздействием, это — его с о- де р ж ате л ь н о - у п р а в л е н чес к а я функция, а также в виде принципа выбора и комбинирования языковых средств с целью реализации внутренней программы создания словесного произведения, это — его формально-управленческая функция. 6. Реализация стиля (жанра) как внутренней программы в языке оз- начает процесс движения от мысли к слову, к внешней речи (Выгот- ский, 49, 380), процесс «перевода с субъективного кода смыслов на объективный код значений, опосредование речевой интенции (цели) «значениями внешних слов», а затем превращение «грамматики мысли в грамматику слов» (Леонтьев, 81). Следует иметь в виду, что субъ- ективные смыслы и объективные значения слова не покрывают друг друга, а лишь обнаруживают соответствие, проявляя отдельные эле- менты сходства, аналогии. 7. Возникает вопрос, что такое стиль в лингвистическом плане — супер- лингвистический уровень, метаязык или коннотативный компонент языковой системы? Традиционная лингвостилистика дает однознач- ный ответ на этот вопрос: стилистика — это коннотативная лингвис- тика. Представляется правомерным отметить возможность двоякой трак- товки стилистического значения. Выше говорилось о том, что стилис- тика связана не с прямой, а с косвенной информацией, которая явля- ется вторичной по отношению к прямой информации (см. с. 44). Эта вторичная, косвенная информация существует в неразрывной связи с определенной формой целостности, реализуемой во внутренней, смысловой структуре речевого произведения. В этом смысле стиль — своеобразный язык, язык смыслов или метаязык по отношению к естественному языку. Однако реализация языка смыслов в естествен- ном языке — это процесс переноса свойств деятельности человека на языковую материю, в которой свойства трансформируются, сливаясь с особенностями языковой материи, существующей по законам языко- вой системы: язык смыслов (жанр, стиль) начинает также жить по за- конам этой системы. В таком понимании стиль — коннотатив- ный уровень системы естественного языка. ГЛАВА 111. ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА РЕАЛИЗАЦИИ СТИЛЯ РЕЧЕВОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ $ 1. ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА КАК ПРЕДПОСЫЛОЧНЫЙ СТИЛИСТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ В понятие языкового стиля словесного произведения входит система языковых средств, реализующих стиль как механизм и форму аксиоло- гической и выразительной функций, понимаемых как упорядоченный 98
отбор языковых средств с помощью тональностей, композиционно-ре- чевых и архитектонико-речевых форм. Языковый стиль произведения, будучи по своему статусу формой, представляет собой органическую целостность, не только внут- реннюю, но и внешнюю, языковую, не сводимую к сумме частей этой целостности. Качественная определенность, позволяющая отличать один стиль от другого, не принадлежит его элементам в отдельности, а возникает лишь в результате их однозначной взаимосвязи. Невозмож- но назвать постоянных материальных (языковых) носителей стилевой определенности, ибо вариантов их комбинаций много, а сам набор эле- ментов еще не гарантирует их определенности. Язык сам по себе цен- ностно индифферентен, он всегда слуга и никогда не является целью, он служит познанию, искусству, практической коммуникации и пр. (Б а х- т и н, 24, 153). Однако форма словесного произведения, рождаясь в процессе реализа- ции (материализации) функции, оказывается результатом взаимодейст- вия двух факторов — содержания и материала языка. На зависимость формы (а, следовательно, стиля) от материала указывал К. Маркс, гово- ря об искусстве «... физические свойства красок и мрамора не лежат вне области живописи и скульптуры» (Маркс К., Энгельс Ф. Об искусстве. М., 1976, т. 1,с. 67). Это положение в немалой степени отно- сится и к языку словесных и не только художественных произведений. Язык заключает в себе богатейшую сокровищницу изобразительно-вы- разительных качеств. Они как стилистические средства, т. е. языко- вые средства, втянутые в жанрово-стилистическую деятельность, яв- ляются предпосылочными. Язык сам по себе упорядочен и оформлен, при функционировании он следует свойственным ему шаб- лонам и вместе с тем представляет говорящему или пишущему человеку достаточно индивидуальной свободы для выявления своей личности во всех ее проявлениях и связях. Но эта «свобода» может быть осуществи- ма только благодаря знакомой каждому упорядоченности и оформлен- ности естественного языка. Языковой материал имеет свой «эмоциональный тембр», свой «ассоциа- тивный ореол», несет определенный психический эффект, определен- ные экспрессивно-оценочные обертоны. Эти обертоны воспринимаются нами, но они не имеют своих знаков в речи, они налагаются на главное семантическое содержание, образуя высказывание второго порядка. Та- кие построения высказываний второго порядка, возникшие на основе первичных высказываний, выраженных с помощью системы знаков ес- тественного языка, называются в лингвистике коннотациями. Коннотации — это социально-человеческие содержания, присутствую- щие в языковом материале, которые опираются на коллективный опыт использования языка, отражают многие типические черты культуры эпохи. Изобразительно-выразительные качества языка — результат человече- ского мастерства и проявления человеческих чувств. Изобразительно- выразительные качества языка порождены человеком и как таковые способны передать самые тонкие чувства вследствие своих особых свойств. Изучение изобразительно-выразительных качеств языка по- 94
зВоляет глубже познать содержание, видеть более живо, слышать бо- лее тонко, чувствовать более глубоко. Изобразительно-выразительные качества языка это не безжизненные приемы, которыми пользуются лишь мастера слова. Эти качества языка являются общественным на- следием, включающим пластичные, гибкие, экспрессивные формы со своим жизненным содержанием. Таким образом изобразительно-выразительный потенциал любого язы- ка — это относительно стабильная, значимая для всего общества сис- тема образных и экспрессивных средств языка, имеющих инвариант- ные значения. Выявление и описание этих средств — задача собствен- но лингвостилистики, предметом которой они являются. Наличием коннотативного уровня языка не исчерпываются все стилистически значимые явления текста. На базе естественных экспрессивных воз- можностей языка возникают в результате творческой переработки ин- формации различные стилистические приемы, которые не существуют в языковой системе. Основным методом их образования являются на- меренные сдвиги в сложившейся дистрибуции языковых единиц. Так, практика художественной, ораторской и судебной речи выработала свои определенные традиционные системы стилистических фигур. Су- ществуют стилистические приемы и как результат сугубо индивидуаль- ного языкового употребления. Однако для такой группы стилистиче- ских приемов основным требованием является их общепонятность, ко- торая коренится в объективности конструктивных принципов и правил языка. Субъективизм, произвольность и нарушение закономерностей построения приемов в языке, языково-формалистическое трюкачество уничтожает общепонятность, а следовательно, сводит на нет прагмати- ческое и аксиологическое воздействие жанра и стиля произведения. К стилистическим приемам близки «простые средства языка», элемен- тарные формы, т. е. средства, не имеющие коннотативного значения, обладающие нулевой экспрессивностью, но приобретающие соответст- вующие экспрессивные обертоны в рамках целого высказывания. Так, простое нераспространенное предложение как единица грамматической системы языка в экспрессивном отношении нейтрально, но попадая в контекст композиционно-речевой формы «динамическое описание», оно становится средством выражения динамизма этой формы и само по себе как единица этой КРФ приобретает динамический обертон. Следова- тельно, и элементарные формы могут нести аксиологически ценную ин- формацию о таких сложных явлениях, как, например, динамизм. Изобразительно-выразительные средства языка, стилистические при- емы, элементарные формы являются предпосылочным стилистическим материалом потому, что обладают таким свойством, как абстракт- ная значимость. Подобно тому, как в музыке материалом музыки является не звук, а его свойства: лад, темп, метро-ритм, мело- дия и др., в живописи — не краска, а цвет, светотень, линия, колорит, так и в языке стилистическим материалом являются не образы, оттенки чувств, оценочные коннотации и т. д., а способность на этой основе со- здавать общую экспрессивность текста, в частности, такие его качества, 'как теплота, холодность/ ироничность, элегичность, непосредствен- ность, естественность и т. д;, т. е. общий настрой текста как средство 95
реализации аксиологической функции текста; не диалектизмы, профес- сиональная лексика, архаизмы и т. д. составляют стилистический мате- риал, а их способность создавать соответствующие колориты — терри- - ториальный, социальный, исторический как средства оптимизации функции субъективно-духовного воздействия; не просто синтаксиче- ские структуры, их объем, членение, порядок слов, а их ритмические, темповые и мелодические свойства. Следовательно, предпосылочный стилистический материал — это еще не стилистические средства, а это средства, рассматриваемые в их функциональном качестве, в их способности воплощать стиль как ак- сиологически целесообразную форму. В этом смысле (т. е. в их ориен- тированности на цель, функцию) можно принять для них, простоты ра- ди, традиционное название «стилистические средства» (тем более, что средства всегда подразумевают и цель). Абстрактная значимость стилистических средств обусловливает их ' многозначность, их вариативность, они могут быть использованы в - любых коммуникативно-речевых условиях. Это позволяет говорящему проявлять творческую активность в процессе выбора слов и конструк- ций, всякий раз использовать их по-новому. Абстрактная значимость стилистических средств переходит в значимость индивидуально-конк- ретную только в составе законченного словесибго произведения. ' Стилистические средства языка в качестве предпосылочного, исходно- данного материала выступают как совокупность изобразительно-выра- зительных средств (естественного языка и приемов). Однако можно го- ворить о стилистических средствах и в аспекте результата речевой и языковой деятельности по созданию произведения, поскольку всякое словесное произведение, продукт творчества, есть определенная зна- ковая система, несущая информацию о стилистических качествах текс- та. $ 2. СТИЛИСТИЧЕСКИЙ СИНТАКСИС 1. Общая характеристика синтактико-стилистического материала • Поскольку стиль является формой, то есть синтаксисом в широком смысле, ибо форма есть не что иное как связь, языковой синтаксис и его речевые манифестации непосредственно связаны со стилем. Не- ! случайно в истории стилистики существовала грамматическая концеп- ция стиля, а основу элокуции (выбора языковых средств) в античной риторике составляло учение о стилистических фигурах, то есть спо- - собах связи мыслей. Практически в синтаксисе все элементы несут J выразительную нагрузку, они все обладают формальной выразитель- i ностью, выразительностью самой структуры. Именно выразительные возможности структуры и составляют основу собственно стилистиче- ? ского значения (Stilwert), ибо только в структуре кристаллизуется собственно человеческое содержание как результат целесообразной человеческой активности, выражаемой в виде деятельности. В отличие от языковой грамматики, изучающей синтаксис в аспекте нормы, в основе которой лежит инвариантность структур, стилистика 1 проявляет интерес к вариативности исходных синтаксических струк- 1 9б
тур и возможным способам их варьирования. Однако следует подчерк- нуть, что любое синтаксическое построение в принципе экспрессивно насыщено. Самая классическая модель предложения, строго выдержан- ная в грамматической норме, не содержащая на первый взгляд никакой необычности в своей организации, в разных контекстах может быть использована для выражения широкого диапазона экспрессивности. Все синтаксические стилистические средства^можно разделить на син- таксические выразительные средства и синтаксические стилистические приемы. Под синтаксическими выра- зительными средствами следует понимать: 1) норматив- ные структуры, выразительность которых определяется контекстом, например, типом его композиционно-речевой формы, планом изложе- ния, типом тональности и т. д.; 2) синтаксические структуры, которые обладают более определенным, хотя и достаточно абстрактным, характе- ром выразительности, например, длина предложения, порядок слов в предложении, семантический тип предложения. Эта разновидность син- таксических средств выразительности носит атрибутивный характер, так как является принадлежностью конструкции, а не контекста, хотя свою определенность и обретает в контексте. 3) Под синтаксическими приемами понимаются не- обычные сочетания и расположения частей структуры как в рамках одного предложения, так и в рамках текстового фрагмента. Суть синтаксических выразительных средств и стилистических при- емов составляет синтаксическая синонимия. В ее основе лежит дву- составность предложения и разнообразные комбинационные возмож- ности порядка слов и частей предложения. 2. Объем предложения как количественная характеристика синтакси- ческой выразительности Объем предложения зависит, прежде всего, от вида речи (устной или письменной), сферы и цели использования языка, от индивидуальных особенностей говорящего. Каких-то определенных и устоявшихся ко- личественных параметров предложения, адекватных выше названным критериям, не существует. Тем не менее, тенденции использования определенных объемов предложения в разных условиях коммуникации просматриваются. Для устной речи, рекламной, сценарной характер- ны более короткие предложения и присоединительный тип связи меж- ду предложениями, в то время как для письменной речи научного и делового стиля типичны более длинные и просто длинные предложения с сочинительным и подчинительным типами связи между предложения- ми. \ 1) Короткое предложение (Der kurze Satz). Короткими предложениями считаются простые предложения, содержащие от 3 до 5 простых членов предложения (субъект, предикат, объект, обстоятельство), а также сложносочиненные и сложноподчиненные предложения, содержащие короткие предложения и не больше одного придаточного. Предложения подобного объема характерна для языка детей, просторечья, для та- ких речевых жанров, как сказки, басни, календарные рассказы, ле- 4 № 1242 97
генды, где используется простой, доступный, незамысловатый язык. Основу синтаксиса они составляют также в эпиграммах, афоризмах, поговорках, рекламах, правилах использования чего-либо, напр., Wer wagt, gewinnt. Das Geffihl von Gesundheit erwirbt man sich nur durch Krankheit. Eines Tages wachte Peter auf. Er gahnte und ging zum Fenster. Er sah einen Fuchs... Короткие предложения йреобладают и в лирических стихотворных про- изведениях, что обусловлено ритмической и строфической связанно- стью таких текстов. В художественной литературе использование коротких предложений мотивировано, прежде всего, художественным методом. В повествова- тельной литературе XVII и начала XVIII веков господствовали длин- ные предложения, в XVIII, XIX и начале XX веков — предложения средней длины, в XX веке стали преобладать короткие предложения, особенно в натуралистической, импрессионистской и экспрессионист- ской прозе, повествование в которых предполагает крупные планы и цисат позиционно-речевые формы. 1'ак, натурализм с его ания- исГИ й"рсалиЗаци'И ёе*н-так назы- пв<»му>ы-<1‘РиунiiHrrw-№u па* (Splfnndpnsti 1).^шяглпяя техника изображе- ния» избирает в качестве ведущей синтаксической структуры короткое предложение, напр.: Schwer kam es jetzt die Treppe in die Hohe gestapft. Am Gelander hielt es sich. Manchmal poltertees wieder ein paar Stufenzurfick... (A. HolzIJ. Schlaf. Ein Tod.) В экспрессионистской прозе короткие предложения выгтупяют-лреяет- BQM передачи чувства экгтяяя дутарппщфмянуй флрмм-яшряжрния своего мироощущения. "Dies millionenfach gesteigerte Zischen und Zirpen von Zikaden. Dieses Zwitschern der Metalle. Dazwischen das nie verhallende Klatschen. Trommelwirbeln, das sich rasselnd fiber erdweite Glutmassen fortpflanzte und hinter allem Gebriill lagerte. (A.Doblin. Berge, Meere und Gigan- ten) В немецкой литературе ГДР и ФРГ послевоенных лет и в современной короткое предложение не утратило своей претензии быть ведущим вы- разительным синтаксическим средством. Хрестоматийной иллюстра- цией «короткости» cHHTaKCHcaj^fiJiufissateigkeit) стала проза В. Бор- херта, который через композиционно-речевую форму «динамического описания» использовал короткие предложения как основное средство для создания эмоционального аккомпанемента к своим безрадостным рассказам о противоречивости жизни. Короткое предложение выполняет у него почти во всех рассказах роль несущего каркаса оценочного от- ношения автора к изображаемой действительности. Ниже приводится синтаксическая схема, на которой строится его эмоциональный акком- панемент, т. е. в данном индивидуальном стиле это уже стилистичес- кий прием, ставший характерным для творческого почерка автора. Manner gingen nachts auf der Strafie. Sie summten. Hinter ihnen war ein roter Fleck in der Nacht. Es war ein hafilicher roter Fleck. Denn der
Fleck war ein Dorf. Und das Dorf, das brannte. Die Manner hatten es angesteckt. Denn die Manner waren Soldaten. Denn es war Krieg. ... (W. Borchert. Die Hundeblutne.) 2) Предложения средней длины. Ведущей количественной структурой в современном немецком языке является предложение средней длины, состоящее из 4—7 членов предложения и включающее от 10 до 25 язы- ковых единиц. Все информационные типы текста, а также новеллисти- ка предпочитают предложения средней длины. Они, с одной стороны, достаточно емки, чтобы вместить в себя все основные содержательно- мыслительные связи, с другой, достаточно обозримы и доступны для легкого восприятия, особенно, если они структурно расчленены. Предложение средней длины может быть по форме простым распрост- раненным, включающим не только основные члены предложения, но и их уточнения в виде причастных, инфинитивных, атрибутивных и ад- вербиальных групп, однородных членов и т. д. Оно может быть и слож- носочиненным, и сложноподчиненным с не слишком громоздкими со- ставляющими их предложениями, напр.: Rudolf Virchow wurde am 13. Oktober 1821 in Schivelbein geboren. Das Studium der Medizin absolvierte er in der militararztlichen Akademie in Berlin. 1843 legte er das Doktorexamen ab und wurde drei Jahre spa- ter Prosektor an der Berliner Charite: 1849 aus politischen Grflnden aus dieser Stellung entlassen, nahm er eine Professur in Wurzburg an... („ND"). Такие предложения служат хорошим основанием для варьирования нормативной синтаксической структуры, ибо они и без количественного увеличения длины представляют много возможностей для комбинаций, помогая тем самым избежать в варьировании стереотипности. 3) Длинные предложения. Использование длинных предложений мо- тивируется специфическим назначением текста, а также специфиче- скими условиями коммуникации. В немецкой литературе особым пристрастием к употреблению длинных предложений, периодов, отличаются такие писатели, как Г. Клейст и Т. Манн. Длинное предложение типично для литературно обработан- ных высказываний, бытующих в политической, философской, специаль- ной научной литературе с усложненным и одновременно дифференци- рованным содержанием. Длинное предложение существует в виде: 1) простого распространен- ного предложения; 2) сложноподчиненного предложения с разветв- ленной и многоступенчатой системой придаточных предложений; 3) сложносочиненного предложения с большим количеством составляю- щих его предложений и усложненной структурой последних. В рамках предложений такой длины возможны различные методы варьирования, превращающие исходные модели в стилистические прие- мы, напр.: Zur Gestaltung der Romanfigur Oskar Lautensack war Feuchtwanger durch den ,,Hellseher“ Jan-Eric Hanussen herausgefordert worden, der 4* 99
Ende der zwanziger und Anfang der dreiBiger Jahre unter faschistischer Protektion eine spektakulare Karriere erlebte, die freilich fur ihn als Mitwisser und Helfershelfer bei verbrecherischen Nazi-Aktionen am Ende todlich endete. („ND") 3. Изменение структуры предложения как источник синтаксической выразительности Возникновение синтаксической выразительности непосредственно свя- зано со структурными моделями предложения немецкого языка. Приведем основные модели немецкого предложения х: Sub.— Pr. (Die Glocken lauten.) Sub.— Pr.— A. Obj. (Der Kuster lautet die Glocken.) Sub.— Pr.— D. Obj. (Der Schuler begegnet dem Lehrer.) Sub.— Pr.— D. Obj.— A. Obj. (Der Student schenkt seiner Freundin ein Buch.) Sub.— Pr.— prp. Obj. (Karl spielt mit mir.) Sub.— Pr.—A. Obj.— prp. Obj. (Ich lege das Buch auf den Tisch.) Sub — Pr.— Art. Erg. (Die Bliime ist schon.) (Sowinski, 186; 128) Дополнительные модели возникают за счет определений к дополнению, распространений и т. д. Эти структуры входят в систему языка и изу- чаются в разделе синтаксиса языка. В стилистическом отношении такие модели нейтральны. Стилистический синтаксис интересуют приемы из- менения строения предложения не только в целях расширения выра- зительных возможностей грамматических структур, но прежде всего в целях превращения их в стилистические приемы, т. е. в отличные от модельных грамматических структур построения, приобретающие до- полнительный потенциал выразительности. К таким приемам в стилис- тике относят: редукцию синтаксической структуры; экспан- сию синтаксической структуры; трансформацию структуры предложения, сознательное нарушение порядка слов и предложений. Преобразование исходных грамматических мо- делей ведет к созданию структурно-синтаксических и стилистических вариантов указанных моделей, иными словами, к созданию стилисти- ческих приемов. 1) Редукция синтаксической структуры. Редукция синтаксической структуры связана с опущением одного или нескольких необходимых членов предложения. Усеченные синтаксические структуры господст- вуют в спонтанной устной речи как структуры естественной речи, им присуща естественная выразительность. В письменной речи такие усечения носят нарочитый, обработанный характер и выступают как стилистические приемы. В античной риторике они получили название «апозиопезис» (умолчание) и «эллипсис». В современной языковой практике выработался новый тип усечений — номинативные предло- жения (изоляция). Апозиопезис (die Aposiopese) — внезапный обрыв мысли в се- редине высказывания или недоговаривание ее до конца, вызванные 1 (Sub. = Subjekt, Pr. = Pradikat, A. Obj. = Akkusativobjekt, D. Obj. = Dativ- objekt, prp. Obj. = prapositionales Objekt; Art. Erg. = Arterganzung.). 100
различными обстоятельствами, ситуативной обусловленностью — ос- торожностью, нежеланием продолжать неприятный разговор и т. п. Причинами обрыва речи может быть: взволнованность говорящего, когда его «обуревают чувства» и «меша- ются мысли», напр.: „Ach, die Krawatte...! Die habe ich wahrhaftig ganz vergessen неуверенность, предположение говорящего, напр.: „Sie sprechen gut deutsch, fast... ich meine ... nun ..." осторожность в выражении мысли, поиски подходящего слова, напр.: „Die hat mir doch so ... gefehltr недоговаривание с целью воздержаться от грубости, напр.: „DaB dich der ...1“ (Teufel holt); прерывание речи репликой другого говорящего (например, сцена в цирке, когда один из зрителей хочет покинуть зал: „Ooch, sien mal den kleinen da, wie der durch die Luft fliegt ...— Wie? Ja was wollen Sie denn schon wieder? „Raus wollen Sie?“) намеки в разговорах: N.: Willst du ...? K. : Verstehst nichts? N.: Ach, wo? Эллипсис (die Ellipse). В отличие от апозиопезиса, в котором могут быть опущены любые части предложения, независимо от их информа- тивной ценности, в эллипсисе опускаются менее важные, легко вос- станавливаемые в контексте члены предложения. В современном не- мецком языке эллипсис является продуктивным средством языковой экономии и используется широко в надписях, названиях, объявлени- ях, телеграммах, коротких сообщениях, в рецептах приготовления пи- щи, в технических указаниях по применению каких-либо устройств, в сводках погоды и т. д., напр.: Ab drei geschlossen; Rauchen verboten; nicht hinauslehnenl; Einsteigenl Zuriickbleibenl Im Norden teils aufklarend, teils starker bewolkt, ver- einzelt Spriihregen. В художественной литературе эллипсис используется как средство реалистического воспроизведения естественной речи персонажей в диа- логах, а также как средство выражения эмоционального состояния ге- роев (возбуждения, радости, потрясения, удивления, грусти и т. п.). В несобственно-прямой речи он служит средством имитации устного характера высказывания, средством реализации размышляющей струк- туры содержания и т. д. В эллиптических построениях могут опускать- ся почти все мало информативные члены предложения. Изолированные предложения (die Isolierung) — в дан- ном случае речь идет не столько об усеченных конструкциях, сколько о придании статуса самостоятельного высказывания отдельным членам предложения, вынесенным за рамку или обособленным и выделенным пунктуационно. Намеренное расчленение единой синтаксической струк- туры предложения на две и более самостоятельные части представляет собой распространенный прием экспрессивного синтаксиса, известный под названием «парцелляции». Изолированные таким образом от обще- го высказывания и пунктуационно оформленные части предложения 101
приобретают особую весомость и привлекают к себе внимание. Они встречаются в письменных текстах броского характера, например, в рекламах: Dieser Wagen ist gefaumig und bequem; mit Platz fur fiinf • Personen. Как средство выделения и подчеркивания, а также как средство создания тональности, например, горестных раздумий парцелляции находят широкое применение в современной художественной лите- ратуре, пользующейся кинематографическим методом изложения содержания, напр.: „Sie standen sich im Hemd gegeniiber. Nachts. Um halb drei. In der Kiiche" (W'. Borchert. „Das Brot“). Поэтому парцелляты часто присутствуют в сценических ремарках и в авторском повествовании, в экспозиции места и времени с целью со- здания эффекта «сопричастности», «соучастия» читателя в описываемых событиях. Возникновение в книжной, письменной речи парцеллиро- ванных конструкций вызвано влиянием на нее устной спонтанной речи. Проникая в литературно обработанную речь, парцелляты привносят в нее элементы спонтанности, естественности, ненарочитости выраже- ния, делают речь живой. Парцелляции могут подвергаться любые чле- ны предложения, в том числе и главные, при наличии однородных под- лежащих и сказуемых. Парцелляцию следует отличать от явления «присоединения». Последнее не связано органически с ядерным пред- ложением, а представляет собой добавления, уточнения по ходу изло- жения, вто время как парцелляты (структурно зависимые части) пред- ставляют собой сегменты того же высказывания. 2) Экспансия синтаксической структуры. Стилистически различают два вида удлинения синтаксических структур: 1) расширение, экспансия структуры за счет линейного увеличения количества еди- ниц, входящих в нее; 2) усложнение структуры путем введения в группу главных членов предложения дополнительных единиц. К приемам расширения структуры относятся перечисления, разные виды повторов, эмфатические конструкции типа „ег war es, der...“. Перечисление (die Aufzahlung) — распространенное вырази- тельное средство стилистического синтаксиса, которое создается в ре- зультате повторения однородных синтаксических единиц разного объе- ма в рамках законченного высказывания. Оно может быть двучленным, парным и многочленным, союзным, многосоюзным и бессоюзным. Выразительные возможности перечисления многообразны. Оно исполь- зуется как средство языковой экономии в разговорной речи, как рито- рическая фигура в ораторской речи, как средство выделения, подчерки- вания наиболее значимого практически в любых видах текста, как средство упорядочивания в деловой речи и т. д. Перечислительной по своему характеру является синдетическая связь, которая соединяет одним союзом два члена предложения. Полисинде- тическая связь как разновидность сочинительной соединяет боль- шее количество перечислительных элементов, сопровождая каждый союзом und, oder, aber, (а также ferner, auch). Асиндетическая сочинительная связь соединяет отдельные члены предложения без по- мощи союза между ними. 102
Der Zug halt in Koln, Diisseldorf, Duisburg, Essen ... Сочинение предполагает однотипность, однофункциональность, син- таксическую самостоятельность компонентов, их одноуровневбсть. Асиндетическая связь может быть стилистическим средством создания спокойного, делового повествования, как в выше приведенном приме- ре, приемом создания фотографической точности описания: Wilm Holten lockert eine Schraubenmutter am Traktor. Die Mutter sitzt fest. Holten legt sich sozusagen auf den grofien Schraubenschliissel. Der Schlussel rutscht ab. Wilm stofit mit der Stirn gegen den Motor- block. Die Stirn platzt auf und blutet. (£. Strittmatter. Ole Bienkopp.) Асиндетическое перечисление глаголов, особенно глаголов движения, создает эффект торопливости, нервозности, возбуждения, ср., напр.: Die Leute zuckten zusammen, putzten sich, kamen auch herunter, gierig auf solche Happen von Freude, Kedennek kam auch herunter, er blieb hinter dem SchieBstand stehen, da hingen solche Happen, gelbe und rote Gewinne, Kedenneks bleierne Brauen entriegelten sich (A. Seghers. Der Aufstand der Fischer von St. Barbara). Полисиндетическая связь создает эффект размеренности, уравнове- шенности, протяжности изложения, напоминает по манере структури- рование содержания в сказках, рассказах для детей, в простой спон- танной речи. В художественной литературе полисиндетическая связь выступает приемом специальной обработки речи. Примером такой свя- зи может служить фрагмент из романа Гете «Страдания молодого Вер- тера»: Wenn das liebe Tai urn mich dampft, und die hohe Sonne an der Ober- flache der undurchdringlichen Finsternis meines Waldes ruht, und nur einzelne Strahlen sich in das innere Heiligtum stehlen, ich dann im hohen Grase am fallenden Bach liege, und naher an der Erde tausend mannigfaltige Graschen mir merkwiirdig werden; ... (J. U7. Goethe. Die Leiden des jungen Werthers“.) В современном немецком языке используется, как правило, комбина- ция двух видов связи — асиндетической и синдетической: первые два- три перечисленных элемента связываются бессоюзно, перед последним стоит союз und или oder. Автономное употребление асиндетона и поли- синдетона — это особые приемы обработки речи. Распространенным средством расширения синтаксической структуры являются всевозможные виды повторов, основное назначение ко- торых сводится к смысловому и эмоциональному усилению какой-либо части высказывания. Характер выразительности повторов определяется их структурой и местом, занимаемым повторяющейся единицей в речи. Различают следующие виды повторов: Простой контактный повтор (die einfache Kontaktwieder- holung) — многократное называние одного и того же слова или слово- сочетания, занимающих в предложении контактную позицию, напр.1 A lie Vogel sind schon da, alle Vogel, allel 103
Такие виды повторов свойственны для естественной эмоциональной речи, поэтому широко используются в разговорном языке, в фолькло- ре, в ораторской речи, в драматических произведениях. Усиление выра- зительности этой модели повторов достигается путем расширения ее за счет предлогов: und, auf, ап и т. д. Wagen auf Wagen, Haus an Haus, er redete und redete; дополнительных компонентов, уточняющих смысл: Er war ein Kerl, ein prachtiger Kerl. Редуцированный повтор, п о в т о р-п о д х в а т (die Anadi- plose удвоение, die Wiederaufnahme) — повторение конечного элемен- та высказывания в начале следующего: Der Mensch lebt durch den Kopf. Der Kopf reicht ihm nicht aus. (B. Brecht). Анафорический повтор (die Anapher) — повтор начального элемента в ряде следующих друг за другом предложений. Выполняя грамматическую функцию средства связи между частями предложения и самостоятельными предложениями, этот вид повтора содержит боль- шие возможности: усиливает логическую спаянность частей высказы- вания в научной речи; символизирует естественность речи в разговор- ном языке; обеспечивает эпичность изложения в художественной про- зе; выступает средством изображения душевного состояния людей (а, следовательно, и средством выразительности, ибо задает определенный темп и мелодику), напр.: Wagner: Du siehst, ein Hund, und kein Gespenst ist da. Er knurrt und zweifelt, legt sich auf den Bauch, Er wedelt: alles Hundebrauch (J. W. Goethe. Faust) Эпифорический повтор (die Epipher) — повтор конечного эле- мента в двух или нескольких следующих друг за другом предложениях. Эпифора является специфическим приемом художественной и поэти- ческой речи, напр.: Aus Prag bekam sie die Stockelschuhe.— Das bekam sie aus der Stadt Prag.— Aus Warschau bekam sie das leinene Hemd.— Das bekam sie vom Weichselstrand. (B. Brecht) Это продуктивное средство создания торжественной тональности, а на этой основе оно может также выступать как средство юмора и сати- ры. Как яркое выразительное средство оно используется в рекламах, заголовках, публичных речах. К повторам относятся и специфические конструкции, синтаксические фигуры: параллелизм, нарастающий и убивающий повтор, хиазм, о которых речь пойдет ниже. Что касается структуры повторов (слов, словосочетаний, предложе- ний и т. п.), то они могут быть соответственно однокорневыми, флекти- рованными, распространенными, многокомпонентными, многосостав- ными. Каждая такая структура значима, в ней заключен какой-то экспрессивный оттенок, и хотя очень обобщенный, но он есть. В отдель- ном предложении он может ярко и не проявляться, но в совокупности многих форм он играет определенную роль, нередко не последнюю. Однако оценить его можно только в организованном контексте. Плеоназм (der Pleonasmus) — это семантический повтор одно- 104
родных слов и выражений, служащий для уяснения мысли, ее конкре- тизации и усиления, эмоциональной акцентированное™. Синтаксическая тавтология как разновидность плео- назма представляет собой повторение тождественных по смыслу и грам- матически синонимичных элементов в структуре предложения, напр.1 Ich habe ihn gebeten, ich habe. Ein schones, ein herrliches Gefiihl. Распространенным видом тавтологии в немецком языке являются так называемые «парные слова» (Wortpaare) с разными видами семанти- ческих отношений (синонимичные, антонимичные), напр.: klar und deutlich, schon und gut, gut und bose. Эти языковые явления усилива- ют выразительность высказывания за счет избыточности формы выра- жения. Тавтологические повторы возродили свою популярность в сов- ременной конкретной поэзии, где они выступают либо средством выра- жения «текучести», «бренности» всего и вся, либо символической зву- чащей фактурой, которая может вызвать всевозможные экспрессивные впечатления. Эмфатическая конструкция: das ist es, was ...; er war es, der ... , выступает в грамматике интенсификатором лексико-грамма- тического значения одного из элементов синтаксической структуры. В этом ее свойстве заключены большие выразительные возможности, ибо с ее помощью можно выделить и подчеркнуть любой член предло- жения, кроме сказуемого. Was das streitbare europaische und amerikanische Proletariat, was die historische Wissenschaft an diesem Mann verloren haben, das ist gar nicht zu ermessen ... Mitzuwirken, in dieser oder jener Weise, am Stura der kapitalistischen Gesellschaft und der durch sie geschaffenen Staats- einrichtungen, mitzuwirken. an der Befreiung des modemen Proletariats, dem er zuerst das BewuBtsein seiner eigenen Lage und seiner Bedurfnisse, das BewuBtsein der Bedingungen seiner Emanzipation gegeben hatte — das war sein wirklicher Lebensberuf. (F. Engels. „Rede am Grabe von Karl Marx.“ Aus: K. Marx, F. Engels. Ausgewahlte Schriftenin 2 Bdn- den, Bd. 2, Berlin, 1952, S. 156—157). Номинализация (die Nominalisierung). В качестве приемов ус- ложнения, а тем самым и удлинения синтаксической структуры пред- ложения в современном немецко^ языке выступает так называемая номинализация именных членов предложения, особенно су- ществительного, т. е. расширение ЙХ Состава за счет атрибутивных и адвербиальных групп, а также усложнение группы сказуемого за счет именных определений. Приемы такого расширения смыслового объема членов предложения, которые насыщаются информацией статуса са- мостоятельного предложения, нацелены на языковую экономию изло- жения. Подобные комплексные высказывания бытуют в современном языке прессы, в политических, дипломатических, юридических и др. документах. Особенно распространены модели количественного рас- ширения подлежащего в начальной позиции предложения, напр., „Neuentwicklungen und erhohte Qualitat bei bestimmten Textilien, Haushaltsgeraten sowie Haushaltputz- und -pflegemitteln tragen zur besseren Versorgung der Bevolkerung mit Konsumgiitern bei. („ND") iOS
Для стилистики представляют интерес- усложнения структуры груп- пы подлежащего. К таким усложнениям относятся атрибутивные комп- лексы, стоящие перед подлежащим, и всевозможные виды приложений в постпозиции по отношению к подлежащему, а также причастные и инфинитивные определения, напр.: Den Menschen lieben heiBt die Zukunft bauen. Das vorstehende, von der Volkskammer der Deutschen Demokratischen Republik am sechzehnten Oktober neunzehnhundertzweiundsiebzig be- schlossene Gesetz wird hiermit verkiindet. All das, verbunden mit neuestem Wortgut, neuesten Erkenntnissen, Daten und Fakten, marxistischer Fundierung und wissenschaftlicher Exakt- heit macht „Meyers Neues Lexikon** zu einer umfassenden sozialistischen Enzyklopadie. (постпозитивное причастное определение). (Sprachpflege) Wir, 25 000 Vertreter von Millionen Jugendlichen aus 140 Landern al- ter Kontinente, vieler politischen und religiosen Anschauungen, haben uns zu den ... zusammengefunden. (приложение). (Aus einer Tageszei- tung). В группе сказуемого наряду с обязательными распространителями мо- гут быть представлены, как и в группе подлежащего, второстепенные распространители, дополнения, обстоятельственные определители, ин- финитивные и причастные конструкции и т. д., что характерно для официального и научного стиля. Наблюдения над языком разных типов текста показывают, что номи- нальное распространение в предложении, как правило, касается либо группы подлежащего, либо группы сказуемого, одновременно два главных члена предложения распространению не подвергаются. Инте- ресные выводы сделаны относительно использования приема номинали- зации в научной речи: в строго научной, академической речи распрост- ранению, как правило, подвергается тема высказывания, т. е. под- лежащная часть, в научно-популярной наблюдается иная картина: распространению подвергается сказуемная часть, ибо в этой разновид- ности научного стиля больший информационный вес приходится на рему. Ниже приводится выдержка их технической инструкции, рассчитан- ной на специалистов, в которой вся информация содержится в темати- ческой группе предложения и выражена номинативными конструкция- ми: Hochofen mit 2400 m3 nutzbarem Rauminhalt und 10,5 m Herddurch- messer zur Erzeugung von 4000 t Roheisen taglich mit 28 Diisenstocken, zwei gegenuberliegenden Eisenabstichen und einem um 90° versetzten Schlackenabstich. Ausstattung des Herdes mit Kohlenstoffsteinen fur die Seitenwande und Kohlenstoffblocken fiir den Boden bei Kiihlung der Wande durch geschlossene auf den Panzer aufgeschweiBte Rohre und Luftkiihlung des Bodens... 8) Преобразование формы предложений как синтактико-стилистичес- кий метод. Одна и та же информация без существенного изменения ее содержания может быть выражена разными формами предложений. 106
Существует три основных возможности трансформаций, которые явля- ются стилистически значимыми и осуществляются на базе простого, простого распространенного и сложноподчиненного предложения. Ср., напр.: (1) Er hatte weifie (2) Ich erinnere mich (3) Ich erinnere mich, Haare. Daran erin- seiner weiBen Haa- dafi er weifie Haa- nere ich mich. re. re hatte. Ich soil ihn besu- chen. Er besteht darauf. Er besteht auf meinem Besuch. Er besteht darauf, dafi ich ihn be- suche. Er war unachtsam, deshalb geschah das Ungliick. Das Ungliick ge- schah wegen seiner Unachtsamkeit. Das Ungliick ge- schah, weil er unachtsam war. Er schwieg, so machte er sich schuldig. Durch sein Schwei- gen machte er sich schuldig. Er machte sich schuldig, indem er schwieg. В случае (1) информация выражена в двух простых самостоятельных предложениях, во (2) — в одном предложении с распространенным дополнением, в (3) — в сложноподчиненном предложении с дополни- тельным придаточным предложением. На основе двух простых предло- жений (1) происходит компрессирование информации в две, противопо- ложные по стилистической значимости формы предложения — (2) и (3). Выбор из этих конструкций определяется стилистическим правилом, т. е. в конечном счете условиями коммуникации и, прежде всего, необ- ходимостью использовать письменную или устную речь, официальную или нейтральную, потребностью более четко выделить логические связи предложения и т. д. Без особого труда можно определить, что вариант (2) носит более книжный характер, чем (3), что вариант (3) — менее чопорный и более естественный, что вариант (1) явно тяготеет к живой разговорной речи. В рамках сложного предложения идентичные смыс- ловые связи могут выражаться в ряде случаев как с помощью сочини- тельной, так и с помощью подчинительной связи. Особую стилистичес- кую значимость приобретает употребление сочинительной связи вместо подчинительной и подчинительной вместо сочинительной. При этом смысловые связи не нарушаются, а варьируются, видоизменяются, напр.: Der Junge klettert fiber den Zaun und zerreiBt sich am Stacheldraht die Hosen, und er ist ungliicklich und weint. Der Junge klettert fiber den Zaun, und da er sich am Stacheldraht die Hosen zerreiBt, ist er ungliicklich und weint. В сложноподчиненном предложении причинно-следственные отношения оформлены более четко, чем в сложносочиненном. Однако в стилис- тическом отношении такие замены могут создавать взаимоисключаю- щие эффекты воздействия: подготовленность — неподготовленность речи, естественность — официальность, сухость — эмоциональность. Иными словами, в конкретной ситуации грамматическая связь являет- ся сильно действующим стилистическим фактором. -107
На базе элементарного сложноподчиненного предложения могут созда- ваться комбинации из сложноподчиненных и сложносочиненных пред- ложений, придаточных предложений, всевозможных включений и раз- вертываний членов предложений. Такие образования, на первый взгляд грамматические конгломераты, называются периодами. Причи- ны их возникновения самые различные: это и желание выразить мысль не только целостно, но и объемно, это и отражение естественного хода течения мысли и его синхронное грамматическое выражение, это и специальный художественный прием создания панорамы какого-либо события, да и просто косноязычная манера изложения мыслей. Отно- шение к периодам со стороны стилистов взаимоисключающее: одни считают их дефектом речи (Райнере, 175), другие — средством вы- разительности речи. Во всяком случае, в античной риторике существо- вало учение о периодической речи, о правилах ее построения с целью сделать ее «красивой». У Л. Н. Толстого было особое пристрастие к такой форме грамматического построения речи, что считается особен- ностью его индивидуального стиля. Такая манера называется в немец- ком языке „Schachtelstil“ и соответствует «проблематизирующей» мане- ре изложения мыслей. Различают убывающие и возрастающие периоды: в убывающих периодах ведущая информация, оформленная в виде главных предло- жений, располагается в начале периодического комплекса, развязка в виде придаточных располагается в конце. В возрастающих периодах картина иная: вначале располага- ется придаточное или придаточные предложения, затем следует глав- ная часть, напр.: „Wahrend der erweiterte einfache Satz keine strukturelle Pausengliede- rung kennt und nur vom verstehenden Sprecher nach den inhaltlich-logi- schen Einheiten angemessen vorgetragen werden kann, besitzt das Satz- gefiige klar erkennbare strukturelle Zasuren in den Gliedsatzen, die dem lesenden Sprecher das Aufnehmen erleichtern und dem Redenden eine abgewogene Stimmfiihrung ermoglichen“ (Sowinski, 186, 95). Структурная типология периодов может быть разнообразной: цеп- ные периоды (Kettensatze), построенные на присоединении многих предложений, релятивных предложений с местоименными наречиями в виде связок: wozu, wobei, wodurch, вставленных противительных и причинно-следственных предложений, различных присоединительных групп; «складные» периоды (Schachtelsatze), построенные на много- ступенчатом подчинении придаточных предложений. В немецком языке существуют метафорические названия таких структур: „schichtender Satzbau"; ,,Terassendynamik“; ,,Kopflastigkeit“. Рамочный период (die rahmende Periode) представляет собой структуру, в которой главное предложение обрамляется придаточными, т. е. занимает серединное положение. Прерывистый или развертывающийся период (die unterbrechende Oder entfaltende Periode) состоит из начального главно- го предложения, которое неоднократно на протяжении всего разверты- вания прерывается придаточными предложениями, создавая специфи- ческую напряженность изложения, напр.: 108
Unter deutscher Prosa hatte man sich sonst ein.schwerlotiges, vierund- zwanzigpfiindiges Geschiitz vom grobsten Kaliber zu denken, das mit einem Langgespann von sechs Pferden rumpelnd in die Schlacht gezogen wurde; oder einen in tiefen Sandspuren langsam fortkeuchenden, acker- markischen Frachtwagen, der mit Sacken, Kisten und Fassern aller Art so vollgepackt dahinrollt, dafi man den Mut verliert, ihn anzuhalten ... (Th. Mundt. Ober Prosakunst^ Периодическая структура предложений характерна для стиля офици- альных документов (установок, постановлений, законов, юридических документов), для творческой манеры отдельных писателей, у которых стиль изложения фактов перемежается с размышлениями философ- ского и научного характера, она используется и как средство ритми- зации в прозе и лирике. 4. Транспозиция типов предложений как прием повышения вырази- тельности синтаксических структур В условиях контекста возможны различные транспозиции типов пред- ложений (утвердительного, восклицательного, побудительного, воп- росительного) с целью повышения эффекта эмоционального воздействия высказывания. Одно и то же содержание высказывания может быть оформлено различными семантическими типами предложений, близки- ми друг другу, но не идентичными. Предпочтительное употребление од- ной структуры вместо другой позволяет передать тончайшие смысло- вые и эмоциональные нюансы мысли, а также выполнить многие сти- листические функции. Б. Совински предпринимает стилистический эксперимент транспози- ции в нейтральный повествовательный текст, оформленный в утверди- тельных предложениях, оригинального, эмоционально окрашенного текста, состоящего из восклицательных, вопросительных и эллипти- ческих предложений с целью показать их стилистические возможности (текст заимствован из романа Гете «Страдания молодого Вертера»). Оригинал Wie froh bin ich, daB ich weg bin! Bester Freund, was ist das Herz des Menschen! Dich zu verlassen, den ich so liebe, von dem ich unzertrennlich war, und froh zu sein! Ich weifi, Du ver- zeihst mir’s. Waren nicht meine iibrigen Verbindungen recht aus- gesucht vom Schicksal, um ein Herz wie das meinige zu angsti- gen? Die arme Leonore! Und doch war ich unschuldig! Транспозиция Ich bin froh, dafi ich weg bin. Bester Freund, ich frage, was das Herz des Menschen ist. Ich bin so froh, obwohl ich dich, den ich so liebe und von dem ich unzertrenn- lich war, verlassen habe. Ich weiB, du verzeihst es mir. Meine iibrigen Verbindungen scheinen vom Schick- sal ausgesucht worden zu sein, um ein Herz wie das meine zu angstigen. So auch die arme Leo- nore. Doch muB ich gestehen, daB ich unschuldig war. (Sowinski, 186, 104) 109
Сравнение оригинала с его преобразованной синтаксической структу- рой при внешнем сохранении денотативного содержания показывает различие в эмоциональном воздействии. Утвердительное предложение (der Aussagesatz), диапазон его выразительных возможностей необычайно велик. Помимо своего основ- ного информационного значения, оно может в сочетании с интонацией и разным порядком слов передавать эмоциональные состояния, волеизъ- явления, вопросы, и т. д. выполняя санкции: восклицательного предложения — Der Frieden wird siegen.— Der Frie- den wird siegen! побудительного — Fehlanzeige ist abzugeben. вопросительного — Vielleicht kommt er? Однако утвердительное предложение оформляет эмоциональное содер- жание все-таки иного качества, чем исконные типы восклицательного, побудительного и вопросительного предложения. В нем нет ему при- сущей определенности, а присутствуют семантические оттенки заме- няемых структур. Восклицательное предложение (der Ausrufesatz) близко со- прикасается с утвердительным, но отличается от него более высокой сте- пенью эмоциональности и более короткой длиной предложения. Его выразительные возможности — передача восторженности, радости, раз- дражения, горя, ужаса, иронии, угрозы и т. д. В структурном отноше- нии восклицательные предложения могут состоять из одного междоме- тия Ah! Aha! О! или из коротких предложений, сопровождаемых срав- нениями, приложениями, местоимениями, определяющими характер восклицания. Побудительное предложение (der Aufforderungssatz) может оформляться самыми разнообразными грамматическими структурами, которые в состоянии выразить все многообразие человеческих волеизъ- явлений, от приказных до деликатно вежливых: Wiirden Sie so freund- lich (nett, gut) sein, mir das Buch zuriickzugeben? Ich bitte Sie, mir das Buch zuriickzugeben! Ich wunsche das Buch zuriick. Ich will das Buch zuriickhaben! Geben Sie mir das Buch zuriick! Das Buch zuriickgebenl Das Buch zuriick!. Выбор из этих возможностей мотивируется отношением друг к другу участников коммуникации. Побуждения в форме wir и ihr звучат более доверительно, чем в официальном обращении на Sie. Обращения в веж- ливой форме на Sie создают дистанцию между говорящими, звучат веж- ливо, но могут звучать и резко, и даже грубо: Geben Sie mir das Buch zuriick! В административной и военной среде преобладают безличные формы побуждений: Der Befehl ist auszufiihren! Nicht rauchen! Стилистическая транспозиция вопросительных форм тесно связана с их положением в контексте диалогической и монологической речи. Особый интерес представляют монологические вопросы. Сущест- вуют вопросы, 110
обращенные к себе: Wie konnte ich das tun? риторические вопросы, содержащие эмоциональное утверждение или отрицание в форме вопроса и не предполагающие ответа: Georg каш herein. Die beiden traten schnell auseinander. Warum, zum Teufel, hat er alles der Frau erzahlen miissen? (A. Seghers. Das siebte Kreuz.) вопрос в вопросно-ответной конструкции: Was ich bevorzuge, das ist... вопросы в несобстренно-прямой речи: Er versuchte sich zu erinnern, wann war das eigentlich geschehen? Vielleicht im vorigen Jahr? косвенные вопросы: Ob ich ihn wohl fragen soil? Последний тип вопросительного предложения близок к утвердитель- ному, в котором вместо дополнительного предложения, замещающего дополнение в винительном падеже, употребляется предложение с ob, оно в несколько ослабленной форме создает эффект выразительности: Ich wuBte nicht, ob er kommt. В ораторской речи все формы монологического вопроса выполняют контактно-устанавливающую функцию, повышают экспрессивность вы- сказывания. Сильным приемом эмоционального воздействия выступают риторические вопросы, имплицирующие отрицание или утверждение, напр.: Sollten wir, ohne es recht zu wissen und ungeachtet sonst mififalligster Um- stande, in eine Epoche des guten deutschen Buches eingetreten sein? ... wie ware es, wenn wir zugaben, daB das anfangt, nach Blflte auszusehen? (Th. Mann. Rede und Antwort.) 5. Нарушения структуры предложения Текст как линейная структура характеризуется определенными зако- номерностями синтаксических отношений. В немецком языке большин- ство предложений, входящих в текст, представляют собой завершенные формы высказывания. Тем нагляднее на этом фоне выступают приемы, нарушающие эту завершенность. Приемами осознанных или неосознан- ных нарушений такого рода в стилистике считаются пролепсы, анако- луфы, парентезы, присоединения. Своими корнями явления нарушения грамматических структур уходят в синтаксис разговорного языка, синтаксис эмоциональный и необработанный. Именно эту особенность разговорного синтаксиса античная риторика использовала в качестве основы для создания специальных стилистических приемов. Пролепса (die Prolepse) относится к такому типу нарушения кон- струкции предложения, при котором начало предложения, выраженное существительным или обстоятельством, повторяется в виде местоиме- ния или обстоятельства без изменения формы. Часто новое начало отделяется от старого запятой, напр.: Der Mann, der hat es gut zu reden. Mein Vater, der ist auf der Dienstreise. In diesern Haus, da geht alles drum und dran. Разновидностью пролепсы являются конструкции с so, напр.: Marchenhaft, so war es dort. В предложениях, в которых начальная позиция усложнена распростра- ненным сравнением, использование so необходимо для связи уже вы- раженного содержания с следующим за ним сказуемым. 111
Bei jedem Schritt zogernd, als miisse ich wie ein junger, noch ungeiibter Seiltanzer ein bifichen Halt ertasten, die Hande schlaff an den Seiten und nur verhalten atmend, so trat ich in den Saal... (M. Walser. [ch suche eine Frau.) Прием пролепсы во всевозможных вариациях широко применяется в поэзии разных художественных направлений, в импрессионистской прозе. Как риторическое средство он используется в публичных речах. Некоторые прозаики, напр. Г. Манн, использовали риторическую сущ- ность этого приема как яркое художественное средство, напр.: Die Macht, die ihn in ihrem Raderwerk hatte, vor seinen jiingeren Schwe- stern vertrat Diedrich sie. (H. Mann. Der Untertan) Анаколуф (das Anakoluth) — стилистический прием подхвата, связанный с нарушением правильной формально-синтаксической свя- зи, с соединением членов предложения, подходящих по смыслу, но не согласованных грамматически. Это синтаксический анако- луф. Семантический анаколуф включает все виды лексических алогизмов. Изменение падежа или формы предложения в синтаксическом анаколу- фе часто обусловлено непреднамеренным изменением начальной формы высказывания, потерей нити изложения, забывчивостью того, с чего начат разговор. Такие случаи имеют место в длинных речевых построе- ниях, которые риторически не продуманы, при неподготовленной ре- чи, когда она формируется одновременно со становлением мысли, в случаях волнения, отвлечения говорящего и т. д. Разновидностью анаколуфа является замена порядка слов в придаточ- ном предложении порядком слов главного предложения: в результате придаточное предложение приобретает большую семантическую весо- мость, напр.: Dieser Kerl, dem werde ich es schon zeigenl Парантез (die Parenthese) — вставная конструкция, оформлен- ная как грамматически независимая от предложения, в структуру кото- рого она вставляется. Вставные конструкции характеризуются инто- национным и графическим (запятые, скобки, тире) выделением и сво- бодной позицией по отношению к включающему их предложению. Как правило, вставные конструкции располагаются в середине предложе- ния. Они могут состоять из отдельных слов, словосочетаний, простых предложений, сложносочиненных и сложноподчиненных и даже це- лых абзацев, напр.: Paul: „Hier geht’s um mehr, hier geht’s um eine Sache, die gut ist und — verdammtl — fur den einzelnen manchmal unbequeml (H. Sakowski. Steine im Weg.) Schika ... Sah wahrhaftig aus — hier wollte die abgegriffene Redewen- dung her — wie einer, der nicht bis drei zahlen konnte... (H. Kant. Die Aula.) Schon, wir Kinder waren aufgeregt — fiir uns war dieser Tag keineswegs wie jeder andere —, aber fiir meine Eltem begann er, wie ein Tag eben beginnt ... (H. Kant. Kronungstag.) 112
Der historische Ideolog (historisch soil hier einfach zusammenfassend stehn fur politisch, juristisch, philosophisch, theologisch, kurz fur alle Gebiete, die der Gesellschaft angehoren, nicht blofi der Natur) — der historische Ideolog hat also auf jedem wissenschaftlichen Gebiet einen Stoff, ... (Engels an Mehring. K. Marx und F. Engels. Ausgewahlte Schriften in 2 Banden. Berlin. 1952, Bd. 2, S. 468) Причиной появления парантез в высказывании могут быть: возникнове- ние внезапной мысли, ассоциативность мышления (хороший пример тому манера изложения Ф. Круля в романе Т. Манна «Приключения авантюриста Феликса Круля»), потребность в добавлениях к мысли, ее уточнении; парантез используется и как средство обращения к пуб- лике в письменных текстах, в письмах, как средство выражения оп- равдания, самоизображения и саморекламы, для оформления ссылок. В художественном повествовании парантез применяется как средство замедления рассказа и повышения заинтересованности, а также для сатирического изображения и т. п. Indem ich die Feder ergreife, um in volliger MuBe und Zuriickgezogen- heit —gesund tibrigens, wenn auch miide, sehr miide (so daB ich wohl nur in kleinen Etappen und unter haufigem Ausruhen werde vorwartsschreiten konnen), indem ich mich also anschicke, meine Gestandnisse in der saube- ren und gefalligen Handschrift, die mir eigen ist, dem geduldigen Papier anzuvertrauen, beschleicht mich das fliichtige Bedenken, ob ich diesem geistigen Untemehmen nach Vorbildung und Schule denn auch gewachsen bin ... (Th. Mann. Bekenntnisse des Hochstaplers Felix Krull.) В художественной литературе пристрастие к вставным конструкциям может быть признаком индивидуальной манеры писателя. Парантез является излюбленным приемом Г. Клейста, Жана Поля, Томаса Ман- на и др. Как стилистический прием парантез помимо своего выразительно-изо- бразительного назначения выполняет стилистическую функцию созда- ния эмоционального фона: размышляющие, размеренные, ироничес- кие, издевательские и многие другие интонации текста. Вставные конструкции являются продуктивным средством в современ- ной общественной немецкой речи: в докладах и речах, комментариях и разъяснениях, во всевозможных описаниях (технических и бытовых) и пр,, напр.: Der Vortrag — wir sagten es bereits — vollzieht sich so... Близки к вставным конструкциям приложения, а также редуцирован- ные главные и придаточные предложения. Приложение (die Apposition). В качестве них выступают сущест- вительные в форме дополнения, чаще всего в постпозиции к определяе- мому слову, в том же падеже или чаще (в современном немецком язы- ке) в именительном падеже, напр.: Er legte seine Hand auf Labiaks Kopf, glatter, fester Kegelkopf. (A. Se- ghers. Die Gefahrten.) 113
Приложения могут распространяться отдельными словами или относи- тельными придаточными предложениями, они находят широкое при- менение в рекламном языке. Усеченные предложения в постпозиции в виде простых или распространенных прилагательных и наречий, причастий и инфи- нитивов близки к приложениям, напр.: Ich tat das, zitternd. Присоединительные конструкции (die Nachtrags- konstruktionen) — слова, словосочетания, предложения, употреблен- ные не в обычном месте в предложении. Информация, заключенная в них, как бы присоединяется к основной информации в процессе говоре- ния. Такой тип конструкции и синтаксической связи отражает естествен- ный процесс становления мысли, ее формирование и оформление как бы сразу, без предварительного обдумывания и обработки формы. Присоединения обладают широким диапазоном выразительности. Они используются в любых коммуникативно-речевых условиях, за исклю- чением строго обдуманного общения в форме документов, которые не допускают никаких свободных добавлений. Ich konnte mich auf die Sprache verlassen: die gesprochene Berliner Sprache; aus ihr konnte ich schopfen, und die Schicksale, die ich gesehen und miterlebt hatte, und meines dazu garantierten mir sichere Fahrt. (A. Doblin. Berlin Alexanderplatz) Все явления, связанные с изменением нормативной структуры предло- жения, отражают основную тенденцию развития синтаксиса современ- ного немецкого языка — тенденцию разрыхления синтакси- ческой конструкции. 6. Синтактико-стилистические приемы, связанные с изменением по- рядка слов в предложении В немецком языке существуют канонизированные правила порядка слов в предложении, связанные с твердо фиксированным положением изменяемой части сказуемого в предложении: в утвердительном пред- ложении глагол-сказуемое, как правило, занимает второе место, в повелительно-побудительном, нереальном предложении с выражением желания, в уступительном и условном предложениях и вопросительных предложениях без вводящего слова глагол стоит на первом месте, а в придаточном — на последнем. Но в рамках этих строгих грамматичес- ких правил возможны вариации, которые проявляются в контексте, несут повышенную выразительность и эксплицируются с помощью: 1) интонации, например, в утвердительном предложении, превращая его в повелительное: Sie gehen jetzt! или вопросительное: Sie sind jetzt angekommen? (здесь ударение падает на последнее слово); 2) изме- нения местоположения спрягаемой части сказуемого в сравнительном предложении с союзом als: Er tat so, als hatte er nichts vermutet; 3) из- менения порядка слов в уступительном и условном придаточном пред- ложении без вводящего слова: Pfeift der Wind, so weint das Kind. Даже второе узаконенное место глагола-сказуемого в предложении 114
может быть занято другими членами предложения, если они развер- тывают первый, главный член предложения, в этом случае в стилис- тических целях глагол-сказуемое может быть отодвинут на любое мес- то в предложении, особенно, если в качестве развертки выступают при- даточные предложения. Это касается в первую очередь языка научной и научно-технической литературы, а также индивидуальных употреб- лений в художественной литературе, напр.: Diederich aus seinem Tiimpel sah ihm nach, den Mund noch often. (H. Mann. Der Untertan.) В повествовательных предложениях устно-разговорного характера, в сказочных текстах глагол употребляется на первом месте: Zogen einst fiinf wilde Schweine... Все вышеприведенные случаи изменения порядка слов в утвердитель- ном предложении представляют собой выразительные варианты основ- ной модели повествовательного предложения, которые не выходят за грамматические нормы языка и которые связаны с выразительностью на базе грамматической инверсии. Статус стилистических приемов — стилистической инверсии — при- обретает необычная постановка на первое и последнее место в предло- жении главных и второстепенных членов предложения. Э. Г. Ризель (Riesel, 179) называет такие стилистические позиции «экспрессив- ная начальная и экспрессивная конечная позиция в предложении» (expressive Anfangsstellung, expressive Endstellung): Handwerker trugen ihn. Kein Geistlicher hat ihn begleitet. (J. IF. Goethe. Die Leiden des jungen Werthers.) Различают полную и частичную стилистическую инверсию. Полная, как правило, относится к сфере художественной речи и является спе- циальным художественным приемом, напр.: постановка подлежащего на последнее место в предложении: Unvergleichlich idealere Werte enthielt das Bier. (H. Mann. Der Unter- tan.) ... und fiber mein Haupt, wie himmlischer Segen, gofi seine siiBesten Lyraklange Phobus Apollo. (H. Heine. Die Harzreise.) И более спокойное использование той же позиции в нехудожественной речи, напр.: Gelegentlich finden sich auch hier andere Formen. Перестановки в конечной позиции зависят от количества членов пред- ложения, располагающихся после изменяемой части глагола: чем их численно больше, тем больше возможно вариаций. Возможности пере- становки членов предложения в этой части зависят от грамматической закономерности порядка слов: наиболее значимый в смысловом отно- шении элемент располагается как можно дальше от спрягаемого гла- гола. Именно этот принцип и очерчивает «игровое поле» перестановок. Большие выразительные и стилистические возможности таятся в ра- мочном строении предложения в немецком языке, а именно в ра- мочном оформлении группы существительного: артикль — атрибутив- 115
ные определители — существительное, и в оформлении глагольной рамки: постановка между изменяемой и неизменяемой частями ана- литических форм глагола-сказуемого дополнений и обстоятельственных определений. Как известно, глагольная рамка образуется между изме- няемой частью глагола и его отделяемой приставкой, модальным глаголом и инфинитивом, в аналитических глагольных конструкциях между глаголом и именной частью. Все случаи глагольной рамки под- робно описаны в грамматиках, поэтому на них мы здесь не останавли- ваемся. Многие глагольно-рамочные построения являются выразительными средствами книжной письменной речи, официальной и научной речи. В грамматике описаны также допустимые грамматической нормой за- рамочные «вынесения», которые характерны, прежде всего, для устной речи, а также письменной, в случае перегрузки отдельных членов пред- ложения дополнительными, сопровождающими членами с меньшей смысловой нагрузкой. В качестве стилистических приемов можно рассматривать следующие случаи вынесения членов предложения за глагольную рамку: 1) чле- ны предложения, которые несут информацию дополнительную к основ- ной; 2) члены предложения, выделение которых либо способствует обозримости предложения, либо мотивировано особым ритмическим заданием; 3) члены предложения, выражающие сравнения, предлож- ные дополнения; различные окказиональные случаи, связанные с инди- видуальной творческой манерой отдельных писателей, напр.: Manchmal... kommt er mir vor wie der liebe Gott. (Af. Frisch. Stiller.) Er ist nicht zu sprechen vor Gliick. (M. Frisch. Stiller.) К приемам стилистического разрыхления рамочных образований можно отнести случаи необычного расположения определений: постпозитив- ное, выраженное прилагательным, по отношению к существительному, равно как и препозитивное положение определений, выраженных су- ществительными в родительном падаже. И те, и другие определения являются архаичными формами по сравнению с обычными формами определений, бытующими в современном немецком языке, напр.: DerTonkunst holder Mund ... (F. Grillparzer. Redeem Grabe Beethovens). Der Arbeit Lohn; der Menschheit Gliick. (Sprichwort) Die Mutter, blafl, sprang die Stufen hinauf. (A. Dbblin. Hamlet.) К стилистическим приемам, связанным с трансформациями порядка слов, относятся присоединения обстоятельств и обстоятельственных определений, а также дистантное расположение синтаксически свя- занных элементов предложения, напр.: Von diesem Augenblick an hatte sich das Gliick von dem Chevalier abgewendet ganz und gar. (E. T. D. Hoffmann. Spielergliick.) Die Toten werden gezahlt und die Oberlebenden. (H. Piontek. Vor Augen.)
$ 3. ЛЕКСИЧЕСКИЙ СОСТАВ В АСПЕКТЕ СТИЛИСТИКИ 1. Стилистические синонимы Человеческое мышление отражает при помощи языка не только объек- тивную, но и субъективную человеческую реальность. В лексическом составе немецкого языка, как и любого другого, зало- жены большие изобразительно-выразительные возможности для фик- сации человеческой субъективности. Как известно, в знаменательных словах различают основное и допол- нительное, денотативное и коннотативное значение. Денотативное зна- чение относительно постоянно, коннотативное значение неустойчиво, оно либо привносится контекстом и выявляется из него, либо сущест- вует в качестве коннотативной семантики, получающей определенность также только в контексте. Большинство слов современного немецкого языка обладают только денотативным значением и с точки зрения выразительности нейтраль- ны. Любое нейтральное слово легче вписывается -в эмоционально-экс- прессивно дифференцированный контекст, приобретая при этом окрас- ку этого контекста. Однако в немецком языке есть и немалое количество слов с устойчи- вой дополнительной окраской, которую условно можно поделить на три взаимосвязанных и нередко взаимообусловленных группы: первая группа — это слова, окраска которых обусловлена отношением к ли- тературной норме языка. Они образуют предпосылочные стилистичес- кие средства, которые можно обозначить как стилистические пласты языка (Stilschichten); вторая группа включает слова, окраска которых (Stilfarbung) определяется узуальным использованием их в определен- ных сферах и ситуациях общения (официальная, политическая, науч- ная и т. д.), в разных слоях общества (военных, студентов, декласси- рованных элементов, аристократической элиты — в буржуазном обществе и т. д.) и в разных условиях общения. Такие слова помимо номинативно-денотативного значения несут дополнительную вырази- тельную окраску функционального и социального характера. Третью группу слов, несущих дополнительную информацию, составля- ют слова с эмоционально-экспрессивной окраской, которую довольно трудно квалифицировать из-за наличия в них многообразных, взаимо- переходящих оттенков эмоционально-экспрессивного содержания. Как правило, это эмоционально-оценочные слова, в которых оценочный компонент имеет разную степень интенсивности качества и разную степень выраженности субъективного содержания. Эмоционально-экспрессивная окраска (Stilebene) — это дополнитель- ное содержание, возникающее у значения слова на основе постоянных оценочных связей, общепризнанных в данном языковом коллективе. Дополнительные значения достаточно устойчивы, они фиксируются в словарях и сопровождаются «стилистическими» пометами. Эти три группы дополнительных значений, которые закрепились за словами в процессе речевой коммуникации и которые составляют ос- нову стилистической синоними и—центрального поня- 117
тия традиционной лингвостилистики. Стилистическая синонимия таит7 в себе большие возможности вариативности слов и словосочетаний. В языкознании до сих пор не существует однозначного определения синонима. Наиболее распространенным является определение синони- мов как слов близких или тождественных по значению, но различных по оттенкам значения или по стилистической окраске. Стилистику интересует не большая или меньшая близость словарных значений двух или нескольких слов, а то, какими словами можно выразить дан- ное понятие в данном типовом контексте, т. е. речь идет о том, как данное денотативное значение можно сформулировать с помощью раз- ных лексических вариантов. Лексические синонимы бывают смысло- вые (идеографические) и стилистические. Идеографические синонимы различаются интенсивностью смыслового качества, ср., напр.: lieben — verehren — hochschatzen, стилистические синонимы различаются коннотациями, т. е. социально-психологическими оттен- ками денотативного значения, напр.: sterben — entschlafen — abkrat- zen. Эти слова являются стилистическими синонимами и различаются эмоционально-экспрессивной окраской слов (sterben — нейтральное, entschlafen — возвышенное, abkratzen — сниженное, грубое слово). Различают два вида стилистических синонимов: языковые и контекс- туальные. Языковые синонимы заданы в системе языка; кон- текстуальные или окказиональные синонимы, создаются в определенной речевой ситуации или контексте. Под контекстуальными синонимами понимаются синонимы употребле- ния, заменяемость лексических единиц в контексте для обозначения одного и того же явления действительности, отраженного с разных сто- рон. Для стилистической синонимии вообще особенно важно наличие кон- текста: изолированная словарная единица даже с ярко выраженной экспрессивно-эмоциональной окраской вне контекста не является сти- листически определенной. Контекстуальные стилистические синонимы при большой близости или тождественности значения различаются эмоционально-экспрессивной окраской и сферой употребления. Напр., в романе Т. Манна «Иосиф» имеется такой фрагмент: „Auch er trug goldene Ohrringe, die durch das Haar drangen, wahrend Tuijs alter Kopf mit einem breiten Stirnband in schwarz und weifler Emaille bekranzt - war, Bliitenblatter darstellend,— ein kunstreich ge- arbeitetes Schmuckwerk, dem man ein minder hinfalliges Haupt zum Trager gewiinscht hatte. Denn wir hegen eine Eifersucht auf schone Dinge im Namen der frischen Jugend und gonnen sie heimlich dem Haup- te nicht, das schon mehr ein Schadel ist“. (цит. no F a u 1 s e i t, К ii h n, 145, 20) В этом фрагменте употреблено два синонима к нейтральному слову Kopf. Слова Kopf, Haupt, Schadel образуют здесь стилистический си- нонимический ряд: слово Haupt с прилагательным hinfallig имеет стилистически негативное, пренебрежительное значение, (хотя в своем словарном значении оно имплицитно связано с возвышенной окраской), такое же уничижительное значение несет в этом контексте и слово Scha- 118
del. Контекстуальные стилистические синонимы используются как вы- разительные варианты для сообщения о предмете или явлении допол- нительной информации объективного или субъективнрго характера. Что касается сфер употребления (наука, публицистика, деловая, оби- ходная сфера), то можно выделить межстилистическую синонимию и внутристилистическую синонимию. Межстилистическая синонимия охватывает синонимы из разных сфер бытования языка. Она относительно бедна. Как правило, в синонимические отношения вступают слова из научной, деловой, публицистической сферы общения со словами из бытовой сферы обще- ния, напр.: слово'«ntlassen и его разговорный вариант feuern, arbei- ten — schuften, erlauben — genehmigen, gestatten (слова из официаль- ной сферы общения). В то же время внутристилистическая синонимия, т. е. синонимия внутри какой-либо одной сферы применения языка, доволь- но богата. В первую очередь это относится к обиходной и публицисти- ческой сферам, ср. синонимы к глаголу schliefien в одной газетной за- метке: In der kapitalistischen Wirtschaftswelt mehren sich die Zeichen einer neuen Stahlkrise: Wie schon vor fiinf Jahren, als die schwerste Nach- kriegskrise auch die Hiittenindustrien westlicher Industriestaaten tief in den Abgrund riB, erkalten wieder Hochofen, werden Hiittenuntemeh- men ,,gesundgeschrumpft“, Arbeitsplatze liquidiert und wegrationalisiert. (,,NDU) 2. Стилистическое расслоение словарного состава немецкого языка В немецком языке различают следующие стилистические пласты (Stilschichten) языка: 1) книжный пласт, включающий также и поэтизмы; 2) нормативно-литературный, общеупотребитель- ный пласт; 3) разговорный; 4) просторечный, грубый. Принадлежность слова к определенному стилистическому пласту оп- ределяет социальную атмосферу этого слова. Предложения „Warte ein wenig, verweile einen Augenblick, harre eine Weile" — выражают аналогичное содержание, ненормативная окраска у них разная. Гла- голы sterben, verrecken, einschlafen — означают одно и то же событие, но относятся эти слова к разным пластам языка. 1) К книжному пласту лексики относятся такие слова, которые употребляются преимущественно в письменно-книжной речи. Этот пласт словаря близок отчасти лексике деловой и общенаучной, отча- сти — общеупотребительной, нейтральной. Широко используется этот пласт в различных документах торжественного характера („Feiertags- deutsch“) напр., (официальное) приглашение: Die gesellschaftswissenschaftliche Fakultat des Wissenschaftlichen Ra- tes der Humboldt-Universitatzu Berlin gibt sich die Ehre, Sie zu der wis- senschaftlichen Arbeitstagung, die unter dem Thema „Personlichkeit und Gesellschaft im Sozialismus" steht, einzuladen... (цит. no: Deutsche S p r a c h e, 136, 326) 119
Пласт поэтической лексики, который возвышается над пластом обще- литературной лексики, присущ не только стихотворной речи, но и несколько поэтизированным текстам общего характера, напр.: In Bibliotheken fiihlt man sich wie in der Gegenwart eines groBen Kapi- tals, das gerauschlos unberechenbare Zinsen spendet. (J. W. Goethe) 2) Нормативно-литературный, общеупотребительный стилистический пласт является нейтральным и бытует во всех сферах общения и во всех жанрах, напр.: Von den vielen Welten, die der Mensch nicht von der Natur geschenkt bekam, sondern sich aus eigenem Geist erschaffen hat, ist die Welt der Bucher die grofite. (H. Hesse.) 3) Разговорный пласт лексики стилистически неоднороден: с одной стороны, он сливается с общеупотребительной лексикой, с дру- гой — с просторечной. Разговорная лексика, как правило, имеет эмо- циональную и аффективную окраску, ср., напр., приглашение (устное): Herbert, kommst du am Freitag zur Gesellschaft mit dem langen Namen? Es geht darum, mit der Gewerkschaft Fragen der asthetischen Bildung und Erziehung zu besprechen. Du weifit doch, unser BGLer will immer noch nicht anbeifienl GriiB Weib und Kinder! (цит. no: Deutsche Sprache, 136, 326) По степени обработанности различают собственно разговорную лек- сику, которая не нарушает норм литературного языка (literarisch- umgangssprachlich) и ограничена лишь сферой применения (бытовой), и просторечную (salopp), которая стоит на грани литературного упот- ребления и даже выходит за пределы литературного языка. 4) Просторечный, грубый пласт лексики. Просторечие обычно делится на грубое (в то же время нелитературное — grob) и негрубое (допустимое в устной речи — salopp). К грубо-просторечной лексике относятся и бранные слова. Несмотря на то, что наличие в языке разных социально окрашенных пластов словаря является фактом, тем не менее создать более или менее определенную классификацию стилистического «расслоения» язы- ка пока еще не удалось, ибо точных границ между пластами не сущест- вует, а переходы между ними бывают едва заметны. Как утверж^Ьет Л. Райнере: «... едва ли целесообразно «накладывать сетку системы языка на эту текущую воду», т. е. пласты’языка (Reiners, 175). Э. Г. Ризель предложила наглядную шкалу стилистических пластов лексико-фразеологического состава немецкого языка, основу которой составляет степень литературной обработанности словаря: книжный книжно- общеупот- разговор- просто- грубый поэтиче- письмен- ребитель- ный речный (vulgar, ский ный ный (liter.-um- (salopp) grob) (gewahlt, (gewahlt) (einfach-li- gangs- gehoben) terarisch) sprachlich) 120
die Seele entschla- sterben ins Gras abkrat- verrecken, aushau- fen beiBen, zen krepieren chen verschei- fahren den Доминантным словом на указанной шкале является общеупотребитель- ное слово sterben. Слева от этого слова располагаются пласты специаль- но литературно-обработанной лексики, а также пласт выспренной лек- сики, который не входит в литературную норму языка. Справа распо- лагаются разговорные и просторечные, а также вульгаризмы и грубые слова, которые литературной нормой не узаконены. В словесном произведении могут соединяться и использоваться раз- ностильные лексические единицы в том случае, когда произведение имеет сложный стилистический состав, 'связанный с разнообразием содержания произведения. В стилистике существует понятие «смеше- ние стилей» (Stilbruch), суть которого состоит в соединении в одном высказывании слов, принадлежащих разным стилистическим пластам. Смешение стилей часто наблюдается при пересказе стихов прозой. Так, в одном учебнике пересказана одна из строф известного стихотво- рения Гете «Лесной царь»: Mein Vater, mein Vater, und siehst du nicht dort Erlkonigs Tochter am diisteren Ort? Mein Sohn, mein Sohn, ich seh’ es genau, es scheinen die alten Weiden so grau. „Der Vater, der die Dinge mit dem kalten Verstande betrachtete, versuch- te es nochmals, dem Knaben die angeblichen Erscheinungen auszureden, und machte ihn darauf aufmerksam, daB die vermeintlichen Tochter des Erlkonigs nichts weiter seien als der Schein der alten Weiden**. (Reiners, 175). Смешение стилей может быть мотивированным и немотивированным. Намеренное, художественно оправданное смешение стилей использу- ется в художественной литературе как характерологическое средство, напр., для подчеркивания недостаточной образованности и культуры героя и одновременно претензии на изысканность. Это создает коми- ческий эффект. Сочетание разностильных выражений используется и как прием сати- рического изображения, ср., напр., сценку из романа Э. Штритматера «Оле Бинкопп»: „Es ist wahr: Ober Lehrer Sigel kann sich niemand beklagen, ausgenommen Frieda Simson. Fiir sie ist der neue Lehrer eine gesellschaftliche Niete. Er steht fiir Friedas Begriffe zu wenig im Vordergrund. Das aber hat seinen Hintergrund: Frieda und Lehrer Sigel streiten zuweilen gelehrt und fahren aufeinander los. Frieda fahrt dabei im Tank mit drei Geschiitz- rohren, und Lehrer Sigel spaziert zu FuB. „Der Mensch entwickelt sich“, sagt Frieda. „Aber langsam**, gibt Lehrer Sigel zu bedenken, denn er hat soeben die Bildnisse altagyptischer Kunst studiert. Frieda fahrt mit Vollgas „Der Mensch entwickelt sich von Stunde zu Stunde**. 131
Lehrer Sigel springt zur Seite. „Was das menschliche Mundwerk betrifft, so sind wir einer Meinung, aber Herz und Hirn, und darauf kommt’s an: Frieda lafit dieMotoren aufheulen. „Das Herz.ist ein Muskel!" Bizepsl“ „Aber die Seele!“, schreit Lehrer Sigel gequalt. Frieda iiberrolIt Lehrer Sigel: „Mistifizismus, Lyrik, Psychopatie, Melioration und Reaktionl*' (E. Strittmatter. Ole Bienkopp.) Весь отрывок построен на «смешении стилей» — разговорно-просто- речный слой лексики, напр.: aufeinander losfahren, mit Vollgas fahren, das Mundwerk, darauf kommt’s an и т. д. перемежается с книжной лек- сикой и выражениями: im Vordergrund stehen, высокой перифразой „Das Herz ist ein Muskel“, Lyrik, Psychopatie и т. д. Хотя здесь все смешение построено на хаотичном наборе слов не только из разных стилистических пластов, но и разной функциональной окрашенности. Немотивированное смешение стилей характерно для таких высказыва- ний, когда говорящий или пишущий чувствует себя неуверенно в спо- собе языкового выражения. Его выбор слов и оборотов неуместен, от- сюда искусственность стиля. Вот как оформляет свою речь секретарь деревенской партийной ячейки Ян Будлерт, не искушенный в публич- ных выступлениях, из того же романа Э. Штритматера: „Wie steht es mit der Frage der Parteidisziplin? Mit der Frage der Par- teidisziplin steht es leider in der Blumenauer Gruppe etwas s c h i e f ..." (E. Strittmatter. Ole Bienkopp.) В этом примере также берется клишированная фраза из книжного плас- та: Wie steht es mit der Frage der Parteidisziplin, сопровождаемая прос- торечным словосочетанием schiefgehen. 3. Стилистическая окраска слова Понятием «стилистическая окраска слова (или выражения)» охваты- вается широкий круг социально-психологических наслоений к дено- тативному значению слова. Сюда, прежде всего, относится окраска, называемая Э. Г. Ризель «функциональной окраской слова», которая показывает принадлежность слова к той или иной сфере ограниченного использования лексики, напр., сфере научной, деловой, художественно- литературной и т. д. коммуникации. Эти окраски будут рассмотрены в главе о функциональных стилях. Здесь же рассматривается стилис- тическая окраска лексики в аспекте создания различных колоритов. Под колоритом понимается определенный социальный или эмо- циональный нюанс слова или словосочетания словесного произведения. К таким колоритам относятся: территориальный, исторический, со- циальный, профессиональный, национальный. Территориаль н.ы й (локальный) колорит словесного про- изведения создается путем использования диалектной лексики и тер- риториальных дублетов. Он имеет ярко выраженную социальную ок- раску, ибо, как правило, диалектная лексика присуща разговорному и просторечным лексическим пластам. Диалектизмы являются нелитературными, диалектными сло- вами и словосочетаниями. Диалектизмы в отличие от территориальных 122
дублетов, география которых достаточно широкая, ограничены узкими территориальными границами, напр.: Fleischhauer, Samstag — типич- ны для южнонемецкого диалекта, Schlachter, Sonnabend — для се- веронемецкого. В современном общественном языковом общении этот колорит не по- пулярен, но он находит применение в художественной литературе как распространенный социально-характерологический прием для созда- ния «речевых портретов», ср., напр.; у Т. Манна в «Будденброках»: Aber Herr Permaneder wehrte ab: „Is scho recht. Davon is koa Red’. Ah, naa, die Hauptsach’ is halt, dafi i allweil den Wunsch k’habt hob, der gnadigen Frau amol mei Aufwartung z’mochn und die Frau Griinlich wiederzusehn! Dos isSach’ gnua, um die Reis’ net z’ scheunl" (Th. Mann. Buddenbrooks.) Наряду с диалектами существует разговорно-диалектный язык (die landschaftliche Umgangssprache), в котором опущены первичные при- знаки диалектов и сохранены вторичные — мелодика предложения, произношение, диалектально окрашенные слова. В группе средств создания локального колорита следует отметить та- кое интересное с точки зрения стилистики явление, как «супервысокий немецкий литературный язык» (Hyperhochdeutsch). Оно состоит в сле- дующем: люди, не владеющие литературной нормой, пытаются в при- сутствии образованного собеседника говорить на корректном литера- турном языке, при этом коверкают отдельные слова, путают приставки, неправильно произносят звуки, искажают произношение иностранных слов и т. д. В художественной литературе это явление используется как характерологическое средство при создании речевых портретов, а также как средство юмора и пародирования, напр., в романе Э. Штритматера «Тинко» дети пытаются подражать изысканной манере выражения, коверкая при этом произносительные нормы: ...Fritz driickt den Bauch heraus. Er beginnt gespreizt und vornehm zu sprechen: „Ach, butte, uns list leider das Wasser fiir den Kiehler etwas knapp gewochden. Konnten Sii uns verleicht mit einem Schluck aus- holfen?" (E. Strittmatter. Tinko.) Исторический колорит словесного произведения создает- ся с помощью групп слов с ограниченной сферой применения, таких, как историзмы, архаизмы, анахронизмы, неологизмы, модные слова. Архаизмы, или устаревшие слова (Archaismen, veraltete Worter) — это слова, которые вышли из языкового обихода, но для носителей языка остались понятными. В немалой степени это объясняется их использованием в художественной литературе. В языке существует слой устаревших слов, которые вытесняются новыми образованиями и новыми значениями, но продолжают употребляться в языке, хотя и реже. Архаизмы и устаревшие слова создают, с одной стороны, временнбй колорит, с другой,— являются приемами создания высокого стиля благодаря их претенциозно-отчуждающей окраске. Это свойство ар- хаизмов использовали нацисты в. период своего господства в Герма- 123
нии, выработав особый «лексикон третьего рейха», который включал архаичные слова, следуя неоромантическим устремлениям, для назы- вания учреждений, территориального деления, конгломерата людей и т. д. с целью исторического псевдоузаконивания фашистского ре- жима, напр.: Bann, Gau, Stamm, Schar, Fahnlein, Arbeitsmaid, Ge- folgschaft, Ostmark, Sippe и т. д. Новообразования с устаревшими словообразовательными элементами, напр., приставкой „иг“ (uralt, urig, urplotzlich, urgemiitlich) широко применяются в рекламном деле. Некоторые устаревшие слова и словоформы используются в художест- венной литературе и публицистике с иронически-пренебрежительным оттенком. Так, прилагательное teutsch и производное от него Teutsch- tiimelei обозначают националистически-шовинистическую позицию. Историзмы (Historismen) — слова-названия исторических дан- ностей, с исчезновением которых исчезают из повседневного употреб- ления и их названия, напр., такие слова, как Hellebarde, Ablafibrief, Turnier, Kurfurst, Palas и т. д. в художественной литературе исполь- зуются как средство создания исторического колорита, они могут составлять основу исторической стилизации изображаемого, ср., в ро- мане Т. Манна «Лотта в Веймаре»: Kammerkatze, Personen von Stand, Frauenzimmer, Stadtweibel; auch solange ich am Frauenplan domici- lierte... Архаизмы и историзмы не следует смешивать со словами, которые во времена писателя были общеупотребительными, и являются уста- ревшими лишь для современника. В научной литературе по истории, при описании соответствующей исторической эпохи историзмы вы- ступают в функции научных терминов. В работе В. Флейшера и Г. Михеля «Стилистика современного немец- кого языка» содержится интересное наблюдение над стилистическими качествами локального и исторического колорита: локальный, тер- риториальный колорит придает тексту доверительный характер, соз- дает эффект сближения, исторический же колорит, напротив, созда- ет эффект дистанцированности, отчужденности, а отсюда и некоторой возвышенности (Fleischer, Michel, 146). К средствам создания исторического колорита относится анахро- низмы (der Anachronismus), под которыми понимаются слова и словосочетания, относящиеся к словарю одного исторического вре- мени, для отображения событий, действий другого исторического времени, которому они не соответствуют. Анахронизмы в художественной литературе являются средством созда- ния иронической дистанцированности, построенной на преодолении исторической отдаленности события. Классическим примером создания сатирического эффекта с помощью анахронизмов является стихотворение Э. Вайнерта „Bankelballade vom Kaiser Nero**, содержащее открытый намек на поджог рейхста- га в 1933 г. Der Kaiser Nero safl an voller Tafel, 4 Doch ohne Appetit und sorgenvoll. 124
Er klingelte nach seiner Leibschutzstaffel Und sprach: „Ich weifi nicht, was das werden soli! Gefahrlich agitieren diese Christen. Doch jetzt ist SchluB mit diesen Kommunistenl Noch heute nacht wird Rom in Brand gestecktl Nun, was versprecht ihr euch von dem Effekt?“ Es brill Iten die Soldaten: „Die woll’n wir lustig braten!" Wo ist der Kien? Wo ist Benzin? Wir kriechen gleich durch den Karnin. О Triumphator saeculoruml Um 9 Uhr 15 brennt das Forum! Und morgen ist es jedem klar, Dafi das die Untermenschheit war! (E. Weinert. Bankelballade vom Kaiser Nero.) В обычной речи анахронизмы могут использоваться как средство соз- дания юмора и иронии. Неологизмы (Neologismus, Neuwort) — слова, обозначающие новые явления, новые понятия, связанные с современной жизнью общества, напр., Volkseigentum, Volksuniversitat, Planvorsprung, Zonengrenze, Plandisziplin и т. д. Эта группа слов и словосочетаний также является средством создания временного колорита. В худо- жественной литературе неологизмы используются для создания раз- личных эстетических эффектов. Близки к неологизмам так называемые модные слова (Modewor- ter), которые (подобно моде) широко употребляются только в опреде- ленный период, затем происходит «спад» на их употребление. Модные слова и выражения существовали практически в каждую эпоху. Так, Э. Энгель зарегистрировал для эпохи Вильгельма следующие мод- ные слова и выражения: im Zeichen des... stehen; ausschalten; poli- tische Beklemmungen; auslosen; Hohenkunst; innere Linien; schneidig и др. Эти слова и поныне живут в лексиконе немецкого языка. Для 40-х годов нашего столетия Л. Райнере приводит в качестве модных слов: fraglos, aufs Ganze gehen, restlos, Einstellung, Stempel, • Einmaligkeit, hemmungslos, groBziigig, prima, fabelhaft, ganz grofi, hundertprozentig, geht in Ordnung (Sowinski, 186; 287). Для современного периода модными словами, по свидетельству Б. Совински, являются: Ebene, durchfiihren, auslasten, echt, Anlie- gen, austraumen, unabdingbar, Profil, verstarkt, erhoht, vertieft, erneut, meisterlich, begliickend, erregend, beispielhaft, selbstverstand- lich и др. (S о w i n s k i, 288). В обыденной речи модные слова придают высказыванию колорит со- временности, в литературно-художественной практике при мотивиро- ванном употреблении они могут использоваться как языковое сред- ство создания иронического эффекта. I Среди модных слов особое место занимают заимствования из других I языков, напр., из английского: twen, teenager, party, meeting, hap- \ pening, layoff=das Ablegen (выбрасывать на улицу рабочих), которые \ 125
популярны не только в разговорном языке, но и публицистике. В на- стоящее время появились в газетной публицистике ГДР такие новые образования, как Euroshima, Reaganomik. Они носят ярко выра- женный идеологический характер, давая названия явлениям совре- менной жизни. (Europa darf nicht Euroshima werden, ND, 1982., Reaganomik— политика Рейгана — гонки вооружений и наступления на экономические права трудящихся). Национальный колорит словесного произведения. Сред- ством его создания являются иностранные слова. Речь идет о неас- симилированных заимствованиях из других языков, о словах-цита- тах, обозначающих реалии, учреждения и т. д. какой-либо нации. В художественной литературе такие иностранные слова используют- ся в речи героев и автора с целью указания на национальную при- надлежность героя или с целью придания ситуации национального колорита. Помимо указанных иностранных слов, в языке могут исполь- зоваться слова, фразы и даже целые фрагменты на иностранном язы- ке, но уже с иным стилистическим заданием, главным образом для создания социального колорита. Средствами создания социального колорита являются термины, профессионализмы, жаргонизмы, иноязычные слова и вы- сказывания . Термины используются двояким образом: 1) в специфических научных и технических текстах, где они оформляют содержательную информацию, рассчитанную на коммуникацию специалистов. Коли- чество терминов в тексте словаря зависит от степени специализиро- ванности информации и коммуникации, т. е. от индивидуальных осо- бенностей автора и участника коммуникации (подробнее об этом см. в разделе о функциональных стилях). 2) Термины могут употребляться не только в научных и технических текстах, но и в различных репортажах, очерках, комментариях, рек- ламах и т. д., когда в них затрагиваются какие-либо специальные проблемы, которые нужно объяснить несведующему в этих вопросах читателю. Помимо информационного задания, термины служат для подчеркивания авторитетности автора. Функция подчеркивания ком- петентности, авторитетности автора придает терминам особую сти- листическую значимость. Важным средством создания социального колорита словесного произ- ведения является так называемая корпоративная лекси- к а, которая вырабатывается в коллективе людей, объединенных какими-либо общими интересами: профессией, досугом, учебой, увле- чениями и т. д. Корпоративная лексика существует наряду с обще- употребительной лексикой и представляет собой чаще всего нейтраль- ные слова, которые используются в переносном значении. Наиболее обширными слоями являются профессионализмы, возраст- ной жаргон, социальные жаргонизмы высших слоев общества (бур- жуазного) и арго деклассированных элементов. Профессионализмы, как правило, представляют собой наименования предметов, процессов, приемов, явлений и т. д. про- фессиональной деятельности. Возникновение профессионализмов объ- 126
У ясняется потребностью оперативной коммуникации, ибо профессиона- к~ лизмы именуют понятия, которые в литературном языке переда- ' ются описательным способом, например, профессионализмы вузовско- го речевого обихода, связанного с изучением иностранного языка: ; Hauslekture — «домашнее чтение» — занятия, на которых проходит обсуждение художественных произведений, читаемых дома, закреп- ление словарных единиц и т. д.; Zeitung — «газета» — общественно- политическая лексика, которая изучается на материале газет. Про- фессионализмы близки к так называемым специальным язы- кам (Sondersprachen). Для стилистики профессионализмы интересны не только своей номи- нативной функцией и связанным с ней социальным колоритом, но и своей повышенной выразительностью, подчиненностью эмоциональ- ной экспрессивности. Последняя черта очень ярко проявляется в так называемом молодежном жаргоне, который создается как на основе переосмысления единиц основного словаря немецкого языка, так и за счет варваризмов, т. е. неассимилированных заимст- вований, напр., американизмов: o’key, fifty-fifty; allround-man; baby- sitter. Социальный колорит создают также жаргонизмы деклассиро- ванных элементов, так называемое арго, например, воровское арго. Арго — это своеобразный шифрованный язык. Противоположностью арго является жаргон «высоких слоев общества», основу которого составляют варваризмы и иностранные слова. Употребление подоб- ных жаргонизмов выражает стремление говорящего к языковой изыс- канности или манерничанью. В художественной литературе жаргонизмы «высоких слоев общества» используются для создания речевых характеристик героев, а также как средство юмора и сатиры. Помимо слов и словосочетаний того или иного профессионального или классового жаргона, существует в качестве средства создания социального колорита так называемый общий слэнг — общепо- нятные и распространенные в разговорной речи образные слова и словосочетания с эмоционально-оценочной окраской, претендующие на новизну и оригинальность и в этих качествах выступающие сино- нимами слов и словосочетаний литературного языка. Слэнгизмам свой- ственна разнообразная выразительная модальность — эмоциональ- ность, грубоватость, шутливость, пренебрежительность и т. д. Они представляют собой своеобразный переход к группе слов, обладаю- щих эмоциональной окраской; urst — ein urster Film! — «фильм — блеск!»; Er hat etwas drauf! Er hat etwas auf dem Kasten! — «Он сооб- ражает!»; Er hat einen Stich (einen Tick) — «Он чокнутый»; ein schar- fer Typl — «шикарная девочка»; Jch konnte mich bedlen — «я чуть не лопнул от смеха». - 4. Стилистические уровни Различают три стилистических уровня: высокий, нейтральный, сни- женный. «Высокий стиль» (der gehobene Stil) представляет собой особым образом обработанный рафинированный язык, который 127
стоит выше нейтрального, нормативного (normalsprachlich) и исполь-Ц зуется в особо торжественных случаях. С точки зрения стилистической окраски для «высокого стиля» харак- ’ терно употребление поэтизмов, архаизмов, варваризмов и иностран-| ных слов; с точки зрения отношения к литературной норме — упот-1 ребление книжной лексики и книжных стилистических неологизмов.1 Поэтизмы — это слова, бытующие в поэзии и «высокой» прозе, j отличные от лексикона обиходной речи. По своему составу поэтизмы неоднородны. Они включают архаизмы, архаические формы слов (напр., саксонский родительный des Vaters Sohn, форму претерита ward вместо wurde), историзмы, «чистые» .поэтизмы (Aar, Fittich, Odem). Поэтизмы используются не только для создания возвышен- ного тона высказывания, но и как особый прием сатирического изоб- ражения . Архаизмы выполняют ту же функцию, что и поэтизмы, сфера их при- менения несколько шире, они употребляются в ораторской речи для создания торжественного, официального колорита. Сниженный стиль (der gesenkte Stil) включает разговорные слова и выражения, фамильярную лексику (общий слэнг), просто- речье, профессионализмы и социальные жаргоны, диалектизмы, вуль- гаризмы, бранные слова. Дифференциация тона лексики этого уров- ня совпадает с дифференциацией их отношения к литературной нор- ме: литературно-разговорная (literarisch-umgangssprachlich) —фамиль- ярная — просторечно-грубая (salopp — vulgar, grob). Точную сти- листическую квалификацию слова этого уровня могут получить толь- ко в контексте. Нейтральный стиль (der neutrale Stil). Лексика данного стиля обладает нулевой экспрессивностью (die Nullfarbung), поэтому мы здесь на ней не останавливаемся. Стилистические уровни связаны с системной стороной стиля, т. е. - с организованным контекстом, с произведением, и соотносительны | с двумя другими качествами стиля «стилистическим пластом» (Stil- 1 schicht) и стилистической окраской (Stilfarbung). •’ Стилистический уровень слов выражает узуально закрепленное : за данной словарной единицей эмоциональное отношение членов языкового коллектива к денотату. Среди эмоционально окрашенных л слов выделяют эмоционально-оценочные слова, ; в которых оценочное значение является компонентом семантической структуры слова, это слова типа: der Aufstand — die Rebellion; der,; Fuhrer — der Hauptling и эмоционально-образны e J слова, в которых оценочное значение носит коннотативный ха- .а рактер, напр., Angsthase, Esel (ругательное слово). J Помимо оценочных значений слова могут иметь эмоционально-экспрес- j сивный оттенок. Классификаций таких оттенков не существует, от-’ дельные авторы пытались в общих чертах сгруппировать возможные. формы выражения эмоциональных отношений. Так, Т. Г. Винокур: предлагает следующую шкалу эмоционально-экспрессивных окрасок:;^ «грубость-фамильярность — интимность» з «возвышенная торжественность — деловая официальность» : 1 128
«порицание — возмущение-негодование» «радость-веселье — ликование» (Винокур, 45). Словарь Р. Клаппенбах („Worterbuch der deutschen Gegenwartsspra- che“) дает следующие пометы, соотносительные с экспрессивной ок- раской слова: — scherzhaft (z. В. Adamskostiim) — шутливо; vertreulich (Alterchen) —- доверительно; verhiillend (das Zeitliche segnen fiir sterben) — осто- рожно; gespreizt (mit Bedacht) — претенциозно; papierdeutsch (ab- schlagig) — казенно; abwertend (Abschaum der Menschheit) — пре- небрежительно; spottisch (Amtsmiene) — насмешливо; derb (abkrat- zen fiir sterben) — грубо. Эмоционально-экспрессивные окраски слов имеют самое непосредст- венное отношение к выразительности высказывания, причем к выра- зительности функционального характера, т. е. это готовые средства коммуникативных контекстов, оформляющих субъективно-психоло- гический аспект коммуникации. Эмоциональная окраска слов имеет смысл и функционирует только в контексте целого. Помимо полярных уровней «высокий» — «сниженный» эмоциона- льно-экспрессивные окраски слов могут иметь различные дополни- тельные нюансы эвфемистического, религиозного и т. д. характера. Это касается особенно слов с переносной семантикой, в которых за- креплены различные аспекты образного восприятия явлений действи- тельности, ср., напр., синонимический ряд, опорным словом кото- рого является глагол sterben: heimgehen, hiniibergehen, entschlafen, entschlummern, einschlafen, verscheiden, erloschen, verrocheln, abkrat- zen, draufgehen, verrecken, krepieren и др. Так, в словах heimgehen, hiniibergehen содержится оттенок религиозности, в entschlafen, ent- schlummern, einschlafen представлен эвфемистический способ выраже- ния, в verscheiden — оттенок прощания; слова verrocheln, abkrat- zen, draufgehen, verrecken, krepieren являют собой грубую форму, пе- ренесенную из обозначения явлений, связанных с животным миром, на мир людей. 5. Фразеология с точки зрения стилистики Фразеологическая единица представляет собой устойчивое и воспро- изводимое, раздельно оформленное, но семантически целостное со- четание слов с полностью или частично переосмысленным значением. В состав фразеологии языка входят номинативные устойчивые слово- сочетания, идиомы, пословицы, поговорки, крылатые слова и выра- жения, литературные цитаты, фразовые штампы. Фразеологизмы как единицы вторичного образования создаются для конкретизации и, что особенно важно, для стилистики, образно-эмо- циональной оценки предметов и явлений, уже названных в языке. Фразеологические единицы обладают разной степенью выразитель- ности. Среди них есть нейтральные, приближающиеся к терминам или номенклатурным наименованиям. В немецком языке они образу- /ют особую группу номинативных устойчивых словосочетаний: 1) так ; называемые лексические единства — субстантивные или глагольные S № 1242 129
сочетания, ограниченные в своем употреблении определенной социаль- ной сферой, напр., Rat fiir Gegenseitige Wirtschaftshilfe (RGW), die innere Form (лингвистический термин); 2) аналитические глаголь- ные конструкции типа zum Ausdruck bringen, которые отличаются от своего глагольного эквивалента (ausdriicken) более высокой окрас- кой; 3) словосочетания с абсолютным винительным падежом (der absolute Akkusativ): einen Hut in der Hand и генитивные конструк- ции с семантикой обстоятельства или предикативного определения (adverbiale, pradikative genitivische Wortverbindungen): gesenkten Hauptes, leichten Kaufs, leichten Schrittes — имеющие несколько при- поднятую и слегка экспрессивную окраску. Существует группа экспрессивно-эмоциональных фразеологических единиц, к которым относятся идиомы, пословицы и поговорки, кры- латые слова и выражения и т. д. Этот тип фразеологизмов широко употребителен в разговорно-бытовой речи, в языке художественной и публицистической литературы. С точки зрения происхождения и традиции использования выделяются фразеологизмы с книжной или разговорной эмоциональной окраской. Примерами книжных фразеоло- гизмов могут служить: drakonische Gesetze, Umwertung der Werte, salomonisches Urteil, Trojanisches Pferd, das gelobte Land; разговор- ных фразеологизмов: Daumen drehen, sich ins Faustchen lachen, Schlitt- schuh mit jmdm. fahren; das kannst du deiner GroBmutter erzahlen, jmdn. an der Nase herumfiihren; jmdn. mundtot machen; jmdn. aus dem Hauschen bringen и т. д. По сферам использования выделяется функционально окрашенная фразеология: фразеологизмы научного стиля, среди них терминологические словосочетания: sachlicher Stil; emotional-expressive Stilfarbung; stehende Epitheta; der lange Satz; das trennbare Prafix; abstrakter Begriff; For men der Niederschrift и т. д.; нетерминологические словосочетания: allgemeine Betrachtungen; -j jmdm. zu Dank verpflichtet sein; fiir Anregungen danken wir; es setzt ein Mindestmafi an etw. voraus; aus dem Grunde... notwendig schei- nen; etw. ist in der Praxis zu priifen; etw. fand Beriicksichtigung; un- ter dem Gesichtspunkt и др. Официальн о-д еловая фразеология состоит как из собствен- > но фразеологических единиц, в том числе терминологизированного ' типа: eine strafrechtliche Verfolgung; entgegenstehende Rechtsvorschrif- i ten; erneute offentliche Auslegung; die Musterung fiir den Wehrdignst, £ vertrauliche Verschlufisache и т. п., * так и близких к ним устойчивых шаблонов и штампов-нетерминов: es bedarf keiner Erwahnung, die getroffenen Feststellungen, hiermit wird bestatigt, gemaB dieser Ordnung gilt..., seine Gesamthaltung war i vorbildlich, aufgrund seines groBen Fleifies, gesellschaftlicheEinsatze durchfiihren и др. Необычно богат фразеологизмами стиль публицистики. Сре- ди них выделяются устойчивые словосочетания: die fiinfte Kolonne, im Brennpunkt stehen; ohne Ansehen der Person, Alarm schlagen, das Fundament legen, den Trend zu etw. signalisieren, inflationistische : 130
. - tPreise, den Kurs steuem, keiner Kritik standhalten, ein Vergleich drangt sich auf; - метафорические устойчивые словосочетания: das Rad der Geschichte zurflckdrehen, die chinesische Karte ausspielen, im Blick- feld behalten, die Zeiten des Irren und Wirren и др. По своей эмоционально-экспрессивной окраске фразеологизмы можно разделить на группы высокого и сниженного стилисти- ческого тона, внутри этих групп существует большая дифференциро- ванность различных оттенков фразеологизмов (иронических, шутли- вых, небрежных, торжественных и т. п.). К фразеологизмам высокого стилистического тона могут быть причислены архаизмы: das Zeitliche segnen, in ein besseres Jenseits gehen; поэтизмы: der eingebildete Kranke, das gelobte Land, der letzte Wil- le, die Krone der Schopfung, verbotene Frucht; книжные выражения: Ruhm erwerben, geschworener Feind, den Weg ebnen; варваризмы: Salto mortale, time is money, qui pro quo. Фразеологизмы сниженного стилистического тона представле- ны разговорными словосочетаниями: aus erster Hand, drei Kase hoch, ein Dach uber dem Kopf haben; жаргонными выражениями: das Lampenfieber haben, in rollender Schicht arbeiten, gehemmte Draufganger; просторечными выражениями и вульгаризмами: jmdn. zu Kleinholz verarbeiten, jmdn. unter dem Pantoffel haben, jmdn. in den Dreck ziehen. Эмоционально-экспрессивная окраска в рассмотренных группах фра- зеологизмов создается за счет повторов слов, аллитераций в сочета- ниях частичных синонимов, аллитерацией, ассонансом в сочетаниях полных и частичных антонимов, за счет образности слов. Эмоционально-экспрессивно окрашенные фразеологические единицы широко используются в устной и письменной речи, во всех функцио- нальных стилях. Однако запрет пользования просторечно-разговор- ной лексикой и фразеологией в научной и деловой сферах общения выдерживается особенно строго. Раздельнооформленность фразеологических единиц дает возможность их окказионального стилистического использования в художествен- ной литературе и публицистике, которое связано с разного рода пре- образованиями, образным «обыгрыванием» фразеологизмов. Окка- зиональное стилистическое использование фразеологизмов может осуществляться: 1) на базе структурной трансформации, т. е. при преобразованиях структурного или компонентного состава фразео- логизмов, сопровождаемых частичным или полным изменением зна- чения: напр., фразеологизм sich etw. aus den Fingern saugen (высо- сать что-л. из пальца), в романе Г. Манна «Верноподданный» встре- чается фразеологизм в окказиональной форме: „Sie saugen sich das ja doch nur aus ihren Hungerpfoten." 5* 131
2) на базе контекстуальной транспозиции, т. е. при полном или частичном переосмыслении значения фразеологизма без изменения его состава и структуры: papstlicher als der Papst sein, babylonische Verwirrung, das goldene Kalb anbieten. 6. Выразительные ресурсы словообразования Основными способами словообразования в немецком языке являются: словосложение, производность слов, сокращение, а также различные индивидуальные способы. Словосложение является наиболее распространенным и про- дуктивным для немецкого языка способом словообразования. Сложные слова выполняют разнообразные выразительные функции, главные из которых соотносятся с двумя основными типами стилистической эк- спрессии: 1) они выступают в качестве средства языковой экономиии как таковые находят широкое применение в официально-деловой и научно-технической речи, напр.: Zusatzgarantie, brandschutzgerechtes Verhalten (официальная речь), Grundmerkmalmenge (лингвистика), Leerlaufluftschraube, Werkzeugmaschinenpark, Kreuzschiebetisch — Frasmaschine FKR, Zahnradwalzschleifmaschine ZSTZ (техника). Современный разговорный язык также имеет в обиходе немалое коли- чество сложных слов типа: Kontaktschwierigkeiten, Reiziiberflutung, Minderwertigkeitskomplexe и др. 2) они употребляются в эмоционально-оценочной функции, характеризуя факты, лица, явления и др. Особенно распространены сложные слова при сатирической оценке предмета и явления, ср., напр., сатирическую характеристику человека у Гейне в «Путешест- вии по Гарцу»: „Die Dame war die Gemahlin, eine gar grofie, weit- i laufige Dame, ein rotes Quadratmeilen-Gesicht..." Гейне принадлежат такие сатирические композиты, как Dolchgedanken, blumenkeusch, blitzaugig, transzendentalgrau, Perlentranentropfchen. У К. Вольф в «Расколотом небе» авторское негативное отношение к отрицательным явлениям общественной жизни заключено, напр., в та- ’ ком на первый взгляд нейтральном сложном слове, как Werkleiter- schwiegersohn. Сложные слова являются излюбленным художественным средством ли- тературы импрессионизма, особенно лирики. Здесь можно встретить такие образования, как diinndammeriger Morgenhimmel, trennungstrau- rig, rutenbiegsam, sommerglanzumwoben, jagdgierzitternd, Kleinge- , sinnungsart, Friihlingsnachtallee, Lockenkranzgekrone, Marmor-Ohr и др. | —-Среди производных слов для стилистики особый интерес пред- | ставляют слова, образуемые с помощью префиксов ge- и un- и суффик- | сов -ei,-ling, -ig. | Для большинства слов с вещественным значением, образуемых с по- мощью приставки ge- и суффикса -erei из глагольной основы, ха- рактерно негативно-оценочное значение, напр.: Gerede, Gelaufe, \ Singerei. В определенной степени такое значение присуще и словам | с суффиксом -ei с производящей субстантивной основой, напр.: ,,...ihr heuchelndes Sektengetue, ihre fiir jede Gelegenheit bereitete Bibelzitie- J 132
rerei, ihre von scheinheiligem Getue kaum verdeckte Raffgier..." (£. Clau- dius. Von der Liebe soil man nicht nur sprechen.) Негативно-оценочным значением обладают и производные слова с суф- фиксом -ling типа Schreiberling, Dichterling. Слова с суффиксами -lein, -chen придают значению производных слов выразительный оттенок нежности, доверительности, интимности. В ро- мане А. Зегерс «Седьмой крест», действие которого происходит в Рейн- ской области, действующие лица называются Zimthiitchen, Holzklotz- chen и т. п., что типично для этой области. Здесь суффикс -chen сооб- щает словам соответствующий местный колорит. В других случаях этот суффикс может придать словам пренебрежительный оттенок, напр., у Гейне в «Путешествии по Гарцу» в отрывке, содержащем рассужде- ния о бессмертии: „Unsterblichkeit! schoner Gedanke! wer hat dich zuerst erdacht? War es ein Niirnberger Spiefibiirger, der, mit weifier Nachtmiitze auf dem Kopfe und weiBer Tonpfeife im Maule, am lauen Sommerabend vor sei- ner Haustiire safi und recht behaglich meinte: es ware doch hiibsch, wenn er nun so immerfort, ohne daB sein Pfeifchen und sein Lebens- atemchen ausgingen, in die liebe Ewigkeit hineinvegetieren konnte!" (H. Heine. Die Harzreise.) Для создания юмористической модальности по аналогии со словом Sputnik американский спутник назвали Spatnik или „Kaputtnik", когда его запуск не удался. В настоящее время в немецком языке суффикс -nik стал использоваться для создания и других новых слов, напр.: Spottnik (название одной из сатирических театральных про- грамм) и др. Сокращенные слова типа Ober (Oberkellner), Selters (Selter- wasser) и аббревиатуры: DDR, FDJ, LPG употребляются, глав- ным образом, в целях языковой экономии. В официальном и торжествен- но-возвышенном стиле используются полные наименования, для разго- ворного языка характерны различные виды сокращенных слов. Общее правило использования сокращений сформулировано в словаре «Боль- шой Дуден» следующим образом: «Повседневная жизнь делает понятным употребление аббревиатур и сокращений, однако нельзя злоупотреб- лять этим, чтобы не обеднять язык. Следует предостеречь от поль- зования языком сокращений, который для несведущего превращается в тайный язык». (Der G г о В е Duden. Leipzig, 1976, S. 634) Что касается новообразований слов, то они по своему харак- теру могут быть индивидуальными и групповыми (принадлежат худо- жественному методу). Так, писатели-экспрессионисты с целью усиле- ния эстетического воздействия произведения на читателя создавали новые слова, ориентируясь на существующие словообразовательные модели, напр.: aufsternen, umratseln у Дойблера; klangsuchtig, wehkla- gig, schamzerport (вместо vor Scham emport) у Штрамма, или широ- ко использовали и используют языковые приемы дадаизма (die Dada- Sprache), т. е. искажение языка до неузнаваемости. Близок к такому «словотворчеству» и языковой абстракционизм, возникший как ре- 133
зультат переноса приемов абстрактной живописи на языковой ма- териал. Много новых слов создает в современной литературе Г. Грасс: Ко- lonialwarenhandlerinsiinden, Familienvatersorgenfalten, Hausputzbock- waschundbiigelsonnabend. (G. Grass. Die В lechtrommel.) Новообразования слов одноразового употребления распространены в публицистике. Так, в газетном тексте об обострении кризиса в США встретилось слово Stagflation, представляющее собой композит из двух слов: Stagnation и Inflation, ср.: „Kurzum, „Stagflation", die amerika- nische Krankheit, die die USA schon vor drei Jahren befiel, wird rasch zu einer Krankheit Westeuropa — nurschlimmer. WirtschaftlicheSchwie- rigkeiten fiihren zu schwerwiegenden sozialen Spannungen". („#£>“) § 4. МОРФОЛОГИЯ В АСПЕКТЕ СТИЛИСТИКИ 1. Выразительные возможности морфологии Морфологические средства, в отличие от синтаксических и лексичес- ких, дают значительно меньше эмоционально-экспрессивных окрасок и значительно меньше отклонений от общеязыковой нормы, ибо мор- фологический уровень языка проявляет большую устойчивость по от- ношению к разным функциональным стилям, разным жанрам и типам речи (устной, письменной). Особенности морфологического строя немецкого языка в аспекте сти- листики, как любого другого, проявляются, прежде всего, в количест- венном распределении тех или иных морфологических структур и форм в функциональных стилях, а также в «привязке» отдельных мор- фологических форм к определенному функциональному стилю. Разная степень частоты употребления тех или иных морфологических форм связана с их принадлежностью к письменно-книжному или устно- разговорному типу речи. Так, в письменной речи более активно су- ществительное и прилагательное, поэтому такая организация речи называется «номинативным» стилем (der. Nominalstil); в устной речи и некоторых видах художественной речи (имитирующих, напр., кинематографическую манеру) преобладает глагол, отсюда такая ор- ганизация речи именуется «глагольным» стилем (der Verba 1st il). В письменной речи довольно активны числительные, краткие при- лагательные, в устной — более активны, чем в письменно-книжной, качественные прилагательные, местоимения, модальные и эмоциональ- но-экспрессивные частицы, междометия. Что касается «привязки» отдельных морфологических структур к функциональным стилям, то можнб отметить такие случаи функцио- нальной закрепленности, как 1) использование абстрактных существительных с суффиксом -u n g в научном и публицистическом стиле,— как средства компрессирования мысли до высокой степени абстракции, напр.: Rechnerunterstiitzung bei der Bearbeitung fachlexikalischer Pro- bleme (реклама); такие слова в лексиконе буржуазной пропаганды как Abschreckung (=Aufriistung), Vorwartsverteidigung (=Aggressions- vorbiereitung), Nachriistung (=»Gewinnung eines militarischen Oberge- wiehts); 134
Допущение артикля в газетных заголовках, напр.: Fahrer der DDR erkampften Einzel- und Mannschaftssieg; Progrefi 13 auf Weg zu Salut 7; Erdbeben am Rhein и т. д. („NDU 1982); 3) использование повелительного наклонения в рекламах: „Stellen Sie jede Frage, die mit Elektrizitat zu tun hat. Unsere Firma gibt die richtige Antwort.**; 4) использование композитов как средств усиления в обиходно-бытовом стиле: funkelnagelneu, mutterseelenallein, stock- sternhagelbetrunken (H. Hesse); 5) использование существительных общего ряда в том же стиле: der Taugenichts, der Garnichts, der Springinsfeld и др. Выразительные ресурсы морфологических структур не столь велики, их бедность компенсируется активностью функциональной транспо- зиции словоформ, которая составляет основу стилистических приемов в области морфологии. 2. Стилистико-морфологическая синонимия Морфологические формы в парадигме имеют только денотативное зна- чение и вне контекста их нельзя квалифицировать как стилистиче- ские, ибо они являются общеупотребительными во всех стилях и разновидностях речи. Однако существует традиция употребления тех или иных форм в книжно-письменной и устно-разговорной сферах. Эта традиция на- ходит отражение в наличии в языке стилистически маркированных дублетов морфологических структур. В учебнике Э. Ризель, Е. Шен- дельс «Немецкая стилистика» приводятся следующие основные случаи структурной стилистической отмеченности: 1) М н. число существительных: die Rosse (нормативная) die Jungen » die Madchen » die Dinge » die Denkmaler » — die Rosser (разговорная) — die J ungens, die Jungs » — die Madchens » — die Dinger » — die Denkmale (возвышенная окраска) 2) Окончание -e у существительных в датель- ном п а д е ж е: auf dem Tische, in dem Buche — несколько архаи- зированная возвышенная форма. 3) Глагольные словоформы: ward — возвышенная, wur- de — нормативная, begunnen — возвышенная, begannen — норматив- ная. Глагольные формы с «-е» во 2 и 3 лице; er beweiset, ihr starbet —- ар- хаичные, поэтические, возвышенные. beweist, starbt — нормативные. 4) Вариантные формы повелительного накло- нения: в книжно-литературном языке: waschel biete! zeigel В раз- говорном: waschl bietl zeig! В научной речи используется форма siehe: Siehe S. 20 (R i е s е 1, S c h e n d e 1 s, 179). 135
5)Архаичнаяформа генитива—напр.: gespann ten Her- zens для создания возвышенной или иронической окраски. Приведенные выше примеры являются парадигматическими вари- антами морфологических структур, так называемыми стилистически маркированными словоформами. 3. Стилистико-морфологические приемы Стилистико-морфологические приемы могут создаваться двумя спо- собами. Первый способ обусловлен нарушением дистрибуции морфем в составе слова или морфологической структуры, он не столь продук- тивен и связан преимущественно с индивидуальным словоупотребле- нием, напр.: 1) использование уменьшительно-ласкательных суффиксов -chen и -lein. В книге Д. Фаульзайта и Г. Кюн «Стилистические средства и . возможности немецкого языка» дается интерпретация фрагмента текста из одного романа Г. Гессе „Da ging ein altes krummes Bauerlein in die Kredenz, brachte einen grofien Steinkrug und legte ihn der Lange nach ; auf den Tisch. „Ich will dir was sagen“, lachte er...“, в котором суффикс J -lein не придает существительному оттенка ласкательности или пре- небрежения, а исходя из целого высказывания, существительное с этим суффиксом обозначает человека маленького роста (F a u 1 s е i t, К й h n, 145). 2) Суффикс -chen может использоваться в некоторых существитель- ных_ со значением уменьшительности, в нарушение грамматической и логической традиции. Так, напр.: Гейне в «Путешествии по Гарцу» . употребляет слово „Lebensatemchen" как средство выражения иронии. 3) Известным общеязыковым приемом для выражения фамильярности и пренебрежительности служит использование определенного, артикля при собственных именах. Die Muller bleibt stehen. Sie sagt nicht sehr freundlich.... 4) В поэтической речи используются краткие формы прилагательных в препозиции к существительному, а также прилагательные в пост- позиции по отношению к существительному. Как средство экспрессии прилагательные в постпозиции широко используются в разговорной речи: „Idiot damlicher**. 5) Более распространенным способом создания стилистико-морфологи- ческих приемов является так называемая транспозиция фор- • мы, т. е. перенос словоформы в сферу действия другого грамматического значения, и, следовательно, употребление этой словоформы в не- свойственном ей значении. Особенно широкими транспозиционными возможностями обладает г л а- ; гол. Это касается, прежде всего, сочетания временных значений гла- гольных форм в результате столкновения двух планов времени, из ко- торых один выражается непосредственно формой с ее основным обще- языковым значением, а другой — речевым или ситуативным контекстом, - ср., напр.: переносное использование форм настоящего вре- мени: 1) Форма настоящего времени используется в художественной лите- у .36 ?
ратуре и устной разговорной речи для обозначения действия в про* шлом: Franz steht oft vor der Pfandkammer Alte Schonhauser Strafie, drin in der Papelstube verhandelt er mit dem und jenem, man kennt sich, Franz studiert die Zeitungsrubrik: Einkaufe, Verkaufe, mittags trifft er sich mit Mieze. (A. Doblin. Berlin Alexanderplatz.) События здесь как бы переносятся из прошлого в настоящее, читатель как бы «втягивается» в эти события. Транспозиция времени обладает в таких случаях образной экспрессией. Форма настоящего времени может употребляться в значении актуаль- ного будущего, т. е. действия, готового совершиться в момент речи: „Wir waren fiir Montag verabredet. Leider geht es nicht, ich bin dienstlich verhindert. Wollen Sie bitte so nett sein und ihm hinterlassen, ich erwarte bis zehn Uhr sei- nen Anruf.“ В последнем предложении акцентирована субъективно-модальная экспрессия формы настоящего времени в императивном значении, т. е. форма настоящего времени транспонирована в императив- ное значение. В устно-разговорной речи форма настоящего времени может исполь- зоваться для экспрессивного волеизъявления, напр.: „Wollen wir schon reingehen. Ich glaube, es wird Zeit“. Экспрессия данного употребления состоит в том, что действие, пред- лагаемое или диктуемое, представляется говорящим как уже совершаю- щееся в момент речи. 2) Многочисленны и многообразны метафорические переосмысления формы будущего простого в разговорной речи: это и обозначение дей- ствия, синхронного с моментом речи, и обозначение прошлого действия, субъективно актуализируемого в настоящем, и для выражения раз- личных модальных значений, и т. д. 3) Большим потенциалом переносного употребления обладает форма императива: императив реального и нереального условия, условно- уступительный императив, императив следствия, императив пожела- ния и др. Всё это формы актуализации естественности речи. Они подробно описаны в учебниках по грамматике и стилистике (см., напр., Riesel, Schendels, 179). 4) Различными стилистическими возможностями обладают грамматиче- ские категории и формы существительного. Так, в исполь- зовании категории рода для стилистики представляет интерес упо- требление существительного в форме мужского рода вместо женского, напр.: Du warst die Konigin, sie der Verbrecher (Schiller, Maria S tuart)-, в форме среднего рода вместо мужского, напр.: das Mensch (пренебрежение, экспрессивно подчеркнутое). Некоторые существи- тельные обладают двойным родом der — das Meter, в зависимости от стилистического контекста автор может использовать либо одну, либо другую форму. 137
4 Категория числа существительных также обладает определенным^ возможностями переноса'значения. В качестве иллюстрации можно привести пример из Гете: „Ihn interessierte nur der Mensch, die Menschen liefi er gewahren." (цит. поФаульзайт, Кюн, 145, 119). Един*; ственное число употреблено здесь в собирательном и обобщенном знах чении, оно несет оттенок значительности и возвышенности, множест- венное число в данном случае в ряду с единственным, будучи в пара- дигме нейтральным, приобретает сниженное, грубоватое значение. Возможности транспозиции падежных форм существительных в„ немецком языке довольно ограничены, напр., именительный падеж может придавать высказыванию большую экспрессию при отсутствии в предложении эксплицитно выраженного предиката, когда смысловой акцент делается на существительном в именительном па- деже, напр.: Die vielen Baskenmiitzen, uberhaupt viele Manner, die einkaufen, das ist seltsam. (F. Fuhmann. Zweiundzwanzig Tage.) Субъективно-модальные оттенки таких морфологических структур могут быть самыми разнообразными: от выражения динамизма до создания статических картин. Дательный падеж личного местоимения в сочетании с сущест- вительным придает морфологической структуре разговорную окраску: „Das ist d I r ein Kerl! Ein prachtiger Bursche!" 5) Функциональная транспозиция имеет место также в классе место- имений, прилагательных, наречий, междометий, частиц. Она, как правило, сопровождается особой экспрессивностью и эмоциональ- ностью, что является следствием расхождения между контекстом и грамматическим значением формы. При переносном употреблении мор- фологических форм их основное грамматическое значение сохраняет- ся, контекстное же значение носит чисто функциональный характер, вследствие этого субъективно-модальные наслоения можно опреде- лить, исходя из конкретной ситуации или конкретного текста. В этом разделе описаны только самые общие, стилистически отмечен- ные дублеты морфологических форм и некоторые типичные способы метафорического переноса грамматических словоформ. $ S. РИТОРИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КАК СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ 1. Фигуры замещения, тропы (die Tropen) В этом разделе коротко рассматриваются приемы" стилистической^ выразительности, возникшие на основе вторичной номинации, осу- ществляемой по традиционным риторическим моделям создания язы- ковых средств выразительности. Суть вторичной номинации состоит в том, что вновь созданные вы<ч разительные средства сконструированы по новой норме с учетом] нормы естественного языка, в результате чего получается метафор рическая (переносная) речь. Существуют две системы организации переносной речи — т р о п ы и? 138 J
ф и г у р ы. В риторике с античных времен приняты два подхода к тро- пам: один — рассматривает тропы и фигуры как единое образование,, другой — отделяет тропы от фигур. Такое отделение обосновывает- ся тем, что специфическая особенность тропа заключается в функ- ции выражения пластичности и образности, это скорее средство изо- бразительности, чем выразительности. Однако тропы (сравнения, метафоры, метонимии) не только образная сетка, через которую воспринимается мир, но и определенное субъек- тивное отношение к миру, которое обусловливает не только характер видения мира, но и его ощущение. Как и все изобразительно-вырази- тельные средства тропы двусторонни: выражая денотативное содержа- ние, они формируют его смысл и оценку, выражая субъективное от- ношение, они придают смыслу чувственный облик в том числе и тональ- ный. Определение фигуры в свое время сформулировал Квинтилиан: «фигу- ра определяется двояко: во-первых, как всякая форма, в которой выражена мысль, во-вторых, фигура в точном смысле слова опреде- ляется как сознательное отклонение в мысли или выражении от обы- денной и простой формы» (Античные теории языка и стиля, 11, 138). Тропы он относил к морфологии, а фигуры к син- таксису переносной речи. Тропы обладают сложной структурой: в них чисто языковые элемен- ты только одна сторона, вторая — элементы знакового построения выразительного смысла, возникшие на основе операций трансформа- ций, тождества, смежности и контраста, соединяющих элементы в образные структуры, в результате чего происходит «приращение вы- разительного смысла», добавление образного субэлемента. Эти сред- ства рассчитаны на создание эффекта убеждения, эмоциональной ре- акции и особой доказательности. В данном учебнике принято деление этих специфических средств пе- реносной речи на тропы и фигуры, которые по технике создания на- званы «фигурами замещения» и «фигурами совмещения». Принцип их внутренней структурной дифференциации, равно как и их новое обо- значение, заимствован у Ю. М. Скребнева (С к р е б н е в, 108). Фигуры замещения можно разделить на два типа: фигуры количе- ства (гипербола, мейозис, литота) и фигуры качества (сравнение, метонимия, синекдоха, перифраз, эвфемизм, метафора, антономазия, персонификация, аллегория, ирония). К фигурам количества относятся приемы, образованные на основе вы- ражения сопоставления двух разнородных предметов (явлений) или их свойств с общим для них признаком. При этом общий признак объективно характеризует один из сопоставляемых предметов. Если этот, признак приписывается- предмету в большей степени, возника- ет выразительное средство — гипербола, если в значительно мень- шей — мейозис, разновидностью последнего является литота. Гипербола (die Hyperbel) — это стилистический прием выраже- ния преднамеренного увеличения свойств предмета или явления, не- редко в такой степени, в какой они реально ими не обладают; такое преувеличение повышает эмфатичность высказывания. Гипербола мо- 139
жет носить узуальный характер, напр.: todmiide, splitternackt, eine Ewigkeit warten, es regnet in Stromen. Наряду с широким исполь- зованием этого выразительного средства в художественной литера- туре и в фольклоре гипербола применяется также в рекламных текс- тах, где она создается с помощью традиционных суперлативов: blitz- neu, brandneu, extrafein или усилительных слов-приставок: Ultra-, Super-, Extra-, Wunder-, Alt-, Doppel-, Traum-, Welt- и т. п. Кли- шированные приемы со значением преувеличения качественного признака используются в официальных документах с разными оттен- ками выразительности (подобострастие, уничижительность, учти- вость и др.), напр.: zu tiefst beriihrt, vollstes Verstandnis, moglichst bald, allerbeste Ware. В эстетическом контексте шкала использо- вания гипербол для создания общей выразительности имеет диапазон от иронии до патетики. М е й о з и с (dieMeiose) — стилистический прием для выражения пред- намеренно-чрезмерного преуменьшения свойств изображаемого пред- мета или явления. Сферой применения этого приема является также художественная литература, произведения фольклора, бытовая речь. Литота (die Litotes) является структурной разновидностью мейо- зиса, она выступает приемом выражения «умаления» качественного признака путем его полного или частичного отрицания. В структу- ру этой фигуры вводится отрицание nicht (или даже двойное отри- цание), напр.: es ist unwahrscheinlich, er redet nicht schlecht, er hat dafiir nicht wenig erhalten. Выразительные возможности этого приема: сдержанность суждения, ос- торожность высказывания (с оглядкой), ирония, пренебрежение и т.д. Фигуры качества. К этим фигурам относятся стилистические приемы опосредованной языковой образности, известные со времен античной риторики под названием «тропы». Как правило, число тропов по- разному определяется и классифицируется в различных исследова- ниях. В данном учебнике за основу классификации тропов принят характер ассоциации, обусловливающий замещение свойств и призна- ков явлений действительности, а также техника переноса. По ха- рактеру ассоциации можно выделить следующие группы тропов: по сходству (метафора, сравнение), по связи и тождеству (метонимия) и по контрасту (оппозиция, ирония). Техника «переносов» базируется на таком фундаментальном свойстве языка, как полисемия. Собственно природа риторических фигур за- ключается в использовании полисемантичности слова и выражения. К фигурам, выражающим замещение качества по сходству, относятся сравнения, метафоры и разновидности последних, которые реализуют такой вид вторичной номинации, как перенос значения на основе сходства объекта номинации с тем объектом, название которого пе- реносится на объект номинации. Сравнения занимают промежуточное положение в этой группе тропов: изобразительно-выразительный образ в этом приеме возникает на основе переноса прямого значения слова из одной смысловой сферы на слово, обозначающее предмет или лицо из другой предметно- смысловой сферы. Связь двух слов осуществляется на базе «третьего 140
члена» (tertium comparationis), в котором содержится общее свой- ство двух сопоставляемых величин* формально связанных в но- вую целостность с помощью сравнительных союзов wie, als, als ob, а также глаголов сравнительной семантики gleichen, ahneln. Ich mochte einer werden, so wie die, Die durch die Nacht mit wilden Pferden fahren... (P. M. Rilke. Der Kitabe.) Ihm ist, als ob es tausend Stabe gabe... (P. M. Rilke. Der Panther.) Сравнение может быть развернуто в самостоятельные литературные жанры аналогию (das Gleichnis) и притчу (die Parabel). Метафора (die Metapher) представляет собой средство вторичной номинации на основе внешнего сходства оригинала и объекта номи- нации. Замещение происходит на основе переносного значения сло- ва, обозначающего объект-источник переносимого значения. Метафо- ра полифункциональна: она служит конкретизации представления, риторической цели (подчеркивание, выделение, выдвижение) и эсте- тической выразительности. В метафоре, как и в любом другом тропе, предметно-ощутимые образы как бы растворяются, и на поверхность выходит абстрактное зна- ково-символическое содержание. В стилистических трансформаци- ях важна не ощутимость и реальность соотнесенных элементов, а про- цесс актуализации третьего, неявного значения, возникающего на пе- ресечении двух явно выраженных в приеме значений. Поэтому про- цесс актуализации и состоит в порождении третьего, символического значения (tertium comparationis), напр.: „Blumenkorbe dufteten in voller Pracht auf dem Tlsche, und der Wein schlich zwischen den Schiisseln und Blumen umher, schiittelte seine gol- denen Flugel und stelltebunteTapeten zwischen die Welt und die Gaste.“ (N о v a 1 i s, цит. no: Reiners, 175, 264) Символичность есть сопоставление выражений двух рядов яв- лений: зримого—незримого, единство которых нельзя выявить из пря- мой последовательности слов. Символичность порождает осмысление непредметных состояний через предметно-пластические. Принцип, ле- жащий в основании тропов «выбор—замена», направлен на целостное значение. Два сопоставляемых члена в метафоре теряют свое инди- видуальное значение и становятся элементами третьего — новой це- лостности. В метафоре как нельзя лучше пересечение конкретного и абстрактного создает семантическую фактуру, пригодную не только для риторической, но и эстетической выразительности. Сама символич- ность фактуры являет собой потенциальную приподнятость. Существуют различные подвиды метафор как структурные, так и со- держательные, начиная от простейших структур, типа «генитивных метафор» (сочетание существительного в именительном падеже с существительным в родительном), напр.: Zelt des Himmels, адъек- тивных метафор типа: ein siifier Ton, ein dunkler Klang, метафор- предложений: Die Schule des Lebens kann man nicht schwanzen и кон- чая целыми метафоризироваиными фрагментами текста. 141
Персонификация (die Personifizierung) является разновид-: ностью метафоры. Суть персонификации состоит в выражении переноса черт и характеристики живого существа (и прежде всего человека) на неодушевленный предмет. Персонификация как средство образности встречается не только в художественной, фольклорной и поэтиче- ской речи, но и в бытовом языке, напр., в художественной речи: der Himmel lacht — der lachende Himmel — das Lachen des Himmels, в бытовой речи: der Baum achst, die Tur quitscht, der Schufi bellt, der blinde Zufall, die Liebe siegt и т. п. Синестезия (die Synasthesie) — сочетание в одном слове или словосочетании обозначений двух различных чувств, из которых одно наименование приобретает абстрактное значение, напр.: schreien- des Rot, kalte Farben, „golden wehn die Tone nieder. В общем арсенале стилевых выразительных средств персонификация и синестезия в художественной литературе выполняют функцию сло- весной живописи. Аллегория (die Allegorie) является разновидностью метафори- ческого выражения, разновидностью персонификации, под которой по- нимается стилистический прием придания образности абстрактным представлениям (добродетелям, временам года, понятиям, страда- ниям и т. д.). Общеизвестны такие примеры, как: der Friihling— J tingling, der Tod — Sensenmann, die Gerechtigkeit — Frau mit ver- bundenen Augen. Близок к аллегории символ (das Symbol), в ко- тором за конкретным содержанием просвечивает общий смысл. Напри- мер, символом выступает спасательный круг в репортаже Э. Э. Киша «Спасательный круг на мостике» („Rettungsring an einer kleinen Briik- ke“), в котором описывается зверское убийство вождей немецкого ра- бочего класса Р. Люксембург и К. Либкнехта. Жертвы были сброшены с мостика, на котором висел спасательный круг как символ гуманизма. Картина убийства показывает гневно, чего этот символ стоит. Разновидностью этого вида метафор являются шифры (die Chiffre), образования, содержащие нереальные, трудно распознаваемые обра- зы, если нет контекста или соответствующих пояснений в тексте. Они являются излюбленными выразительными приемами в литературе романтизма (Новалиса, Тракля и др.), символизма и экспрессиониз- ма, напр.: Der Bernhardiner Robert Wolfgang Schnell geht durch die Nacht im Kneipenschritt, ein Mond, der aus den Wolken tritt, blickt ihm mit kugelrunden Augen ins Gebell. (G. B. Fuchs. Der Bernhardiner RWS.) Антономазия (die Antonomasie), или переименование — своеоб- разная разновидность метафорического переноса. Различают два вида антономазии: 1) использование имени собственного в значении нари- цательного существительного (Дон Жуан, Отелло, Ромео и т. д.); 2) использование нарицательных существительных, прилагательных или их частей и комбинаций в функции имени собственного. И в том и другом случае переименование основывается на схожести двух лиц — 142
реальном или мнимом. Особый интерес как средство сатирического изображения представляет антономазия второго типа, известная под названием «говорящие имена» (sprechende Namen), ср., напр., сис- тему говорящих имен в романе Г. Манна «Верноподданный»: Hefiling, Daimchen, Jadassohn, Notgroschen, Netzig (город), „Lokalanzeiger" (название газеты) и т. д. К этой группе стилистических приемов относятся различные способы метафорической (метонимической) характеристики политических взгля- дов: die Roten, die Linken; er ist rot, links, schwarz, braun eingestellt. Слово schwarz используется для характеристики чего-либо недозво- ленного, тайного: schwarzfahren, schwarzschlachten, Schwarzer Markt. Метонимия (die Metonymie) как прием вторичной знаковой номи- нации основывается на реальной связи объекта номинации с тем объек- том, название которого переносится на объект номинации. Стилистическая метонимия характеризуется образной связью между двумя объектами, образным переносом. Метонимический перенос ус- танавливает связь между названиями материала и предмета: Er stiefl ihm das Eisen = Dolch ins Herz; автора и произведенияr Zeppelin вместо Luftschiff; лица и его занятия: Feldherr fiir die Truppe = Casar zog an den Rhein; словом и абстрактным понятием: schmutziger Lor beer— zweifelhafter Ruhm и др. многообразные связи.> Специально выделяется большая по объему метонимическая группа синекдоха (die Synekdoche), устанавливающая связь переноса между частью и целым (pars pro toto) и целым и частью (toto pro pars), напр.: kein Hund kann davon leben = kein Lebewesen; ich ruhre keinen Finger dafflr = leiste keine Arbeit dafiir; alle Sterblichen = alle Menschen и т. д. В метонимическую группу можно включить и такое иносказание как эвфемизм (der Euphemismus), это п е р и ф р а з (т. е. иное наиме- нование) со специальным заданием: смягчить воздействие при называ- нии какого-либо неприятного качества. Эвфемизмы широко исполь- зуются в бытовом языке (напр., для смягчения сообщения о смерти, болезни, неудачах), в политической и особенно в дипломатической сфере для выражения вежливости, деликатности, уклончивости отве- тов, для всевозможных языковых манипуляций с целью затушевывания истины, напр., в фашистской Германии Massenmorde именовались как Sonderbehandlung; Zwangsdeportierte как Fremdarbeiter, вместо Niederlagen употреблялось Belastungen. Метонимические стилистические приемы содержат также большой изобразительно-выразительный потенциал, придавая наименованиям наглядность или ненаглядность и тем самым усиливая коннотатив- ную сторону обозначения, они могут нести разнообразные тонально- выразительные качества: небрежность, ироничность, шутливость то- на, хитрость и хитроватость звучания, лукавство и т. д. Обертоны или тоны благодаря метонимическим приемам в целостном высказыва- нии могут быть самые неожиданные. Ирония (die Ironie) — вторичное обозначение, осуществляемое по принципу замещения, но в отличие от метафоры и метонимии не на основе сходства, а на основе противоположности. Следует различать 143
иронию как эстетическую категорию и иронию как языковую катего- рию. Последнюю Э. Г. Ризель обозначила как «иронию в узком смыс- ле слова» (die Ironie im engeren Sinne des Wortes) (R i e s e 1, S c h e n- dels, 179). Аристотель дал следующее определение иронии: «Это такой вид смеш- ного, когда мы говорим иначе, чем чувствуем». (В быту это зву- чит как: «говорю одно, думаю другое»). Ирония как перенос значения носит ярко выраженный оценочный характер и означает упо- требление слова или предложения, обычно содержащих положительную оценку, для выражения оценки отрицательной. Формальным средством выражения языковой иронии является только интонация и контекст: Da hast du dich wirklich iiberboten «ты действительно постарался (перестарался)» — может звучать как ироническое замечание по от- ношению к нерадивому человеку. 2. Фигуры совмещения Фигурами совмещения называются стилистические приемы сочетания значений единиц одного или разных уровней, в том числе и их вы- разительных значений. В этой группе стилевых явлений можно выде- лить фигуры тождества (сравнения, синонимы — заместители, синонимы — уточнители); фигуры неравенства (климакс, ан- тиклимакс, каламбуры, зевгма,, аллогизмы); фигуры противо- положности (антитеза, оксюморон). Речь идет об общем принципе совмещения лексических значений, в результате которого возникает третье предметно-смысловое значение — «зримый семантизм» ри- торического или художественного образа. Поэтому при анализе этих фигур (как и фигур предыдущей группы) нельзя выделить один из членов такого образования как особый, главный или ведущий. Для понимания значения этих фигур важен контекст. Особого внимания заслуживает их синтаксическая структура, в которой заложены воз- можности эстетической ритмической выразительности. В фигурах тождества отношение совмещения осуществляется на основе соединения значений языковых единиц, относящихся к одному и тому же предмету и мыслимых субъективно как идентичные. Возни- кающее новое, «фигуративное» (предметно-смысловое) значение реле- вантно только для определенного контекста (исключение составляют общепринятые сравнения). Фигура сравнения была рассмотрена в разделе фигур замещения. Дело в том, что фигура сравнения занимает промежуточное положение между фигурами замещения и совмещения, ибо перенос значения осу- ществляется на основе прямого, а не косвенного значения слова. Метафорические сравнения (когда сопоставляемые понятия полностью замещают друг друга) или метонимические (когда происходит частич- ное замещение понятий) целесообразно отнести к разряду фигур за- мещения. Остальные случаи употребления разноплановых понятий в форме сравнения, не связанных между собой явной ассоциативной связью, можно отнести к группе фигур совмещения. Последние слу- жат средствами уточнения, выделения, подчеркивания, т. е. средст- 144
вами образного изображения содержания и меньше эмоционального выражения. Синонимы-заместители представляют собой вариативное наименование одного и того же предмета, явления, действия с целью его уточнения, дополнения, развития, а также с целью повышения выразительности высказывания, ибо в этих случаях нередко имеет место экспрессивная расстановка акцентов. Эта группа наряду с синонима- ми охватывает также гиперонимы (широкие обозначения), раз- личного рода перифразы и др. виды, адекватные для наименова- ния явления в предложенном контексте, напр.: Bester Beweis einer guten Erziehung ist die Piinktlichkeit. (Lessing) Грильпарцер о Бетховене: „...der Held des Sanges in deutscher Sprache und Zunge; aber der letzte Meister des tonenden Liedes, der Tonkunst holder Mund, der Erbe und Erweiterer von Handel und Bachs, von Haydn und Mozarts unsterblichen Ruhme...“ (F. Grillparzer. Rede am Grabe Beethovens.) В этой группе синонимов специально выделяют группу синонимов- уточнителей со специфической функцией уточнения, тавтоло- гические повторы и различные синонимические вариации, иногда с разной стилистической окраской. „Ich habe etwas Wundervoiles gelesen, etwas Prachtvolles...", sagte er. (Th. Mann. Tonio Kroger.) Фигуры тождества, различные синонимические построения употреби- тельны не только в художественной литературе, но и в художест- венной публицистике и публичной речи. Фигуры неравенства принадлежат также к семантическим группам с достаточно устоявшимися моделями семантического комби- нирования, в основе неравенства которых лежит либо количественный, либо качественный признак. К этой группе можно отнести: 1) фигуры, в основе которых лежит эмоциональное насыщение высказывания (фигуры нарастания — убы- вания), 2) фигуры, основанные на смысловой двузначности слов и выражений. Смысл фигур климакс (нарастание, die Klimax) и антикли- макс (убывание, die Antiklimax) состоит в интенсификации или, нао- борот, уменьшении качества или значительности предмета, к которому относится высказывание. Нарастание или убывание степени градации качества обозначаемой характеристики происходит постепенно. В результате возникают отношения неравенства между следующими друг за другом частями высказывания. Соотносимые в градации эле- менты характеризуются определенной синтаксической однотипностью, но допускают удлинение структуры третьего члена и придание чет- вертому члену особой весомости. Das Grofie Karthago fuhrte drei Kriege. Es war noch machtig nach dem ersten, noch bewohnbar nach dem zweiten. Es war nicht mehr auf- findbar nach dem dritten. (B. Brecht, цит. по Ризель) 145
Eure Exzellenzen! Hochste, hohe und geehrte Herrenl (H. Mann. Der Un ter tan.) Каламбур (der Wortwitz) — фигура, построенная на несовме- стимости понятий. Основу несовместимости могут образовывать мно- гозначность слов и выражений, омонимия, звуковое сходство. Можно выделить несколько видов каламбуров: 1) Игра слов, в основе которой лежит многозначность слов, в резуль- тате чего возникает двусмысленность, напр.: каламбуры Бет- ховена (по отношению к одному издателю): „mit einer Not’ aus der Not helfen“, когда Бетховен узнал, что младшая дочь Баха бедствует, он обратился к любителям музыки с призывом: „die Musikfreunde sollen dafiir sorgen, daB dieser Bach nicht vertrockne". Известен и такой его каламбур: „Nicht Bach, nein, Meer sollte er heifien!“ 2) Игра слов, построенная на омофонных (одинаково звучащих) лек- сических элементах. Наиболее распространенной формой является комическое или ироническое изменение слова или устойчивого сло- восочетания (пословицы, поговорки, цитаты, названия книги, спек- такля, фильма) с целью придания им нового, нередко противополож- ного значения. Так, Лютер называл папские декреты Dreckete (вместо Dekrete). Трансформация может затрагивать части слова, так что одинаково звучащими могут оказаться слоги. Die Bistiimer sind verwandelt in Wiisttiimer. Die Abteien... sind nun Raubteien (F. Schiller. Wallensteins Lager.) Игра слов может возникнуть в результате контаминации частей из двух разных слов. Широко известен пример, заимствованный у Г. Гейне: familionar (из Millionar и familar) ...ich saB neben Salomon Rotschild, und er behandelte mich ganz wie seinesgleichen, ganz familionar. (H. Heine. Die Bader von Lucca.) Многие шутки, анекдоты, загадки построены на игре слов. 3) К игре слов относятся трансформации крылатых выражений, напр.: Eifersucht ist Leidenschaft, die mit Eifer sucht, was Leiden schafft. 4) К игре слов относятся языковые парадоксы (das Paradoxon), напр., Einmal ist keinmal. К фигурам неравенства относится такая фигура языкового комизма, как зевгма (das Zeugma), которая представляет собой синтакси- ческое объединение двух семантически несовместимых членов пред- ложения. Чаще всего опорный элемент такой конструкции выступает одновременно и как элемент фразеологического словосочетания и как элемент свободного словосочетания, напр.: Er brach das Siegel auf und das Gesprach nicht ab. К зевгматическим конструкциям можно отнести различные виды са- тирических перечислений, типа: Die Stadt Gottingen, beriihmt durch ihre Wiirsteund Universitat, gehort dem Konige von Hannover und enthalt 999 Feuerstellen, diverse Kirchen, eine Entbindungsanstalt, eine Sternwarte, einen Karzer, eine Biblio- 146
thek und einen Rastkeller, wo das Bier sehr gut ist. (H. Heine. Die Harzreise.) К этому типу относятся также сравнения, придаточные предложения с «эффектом ошеломления» (Schlagsatze), напр.: Man verliebt sich in die Schwachen einer Frau, heiratet aber ihre Vorziige. (W. Lichten- berg.) 3. Фигуры противоположности относятся к парным образованиям, в которых совмещаются противоположные по значению слова, словосоче- тания и предложения. Антитеза (dieAntithese) — контрастное выражение понятий и суж- дений, представленное оппозициями слов, словосочетаний, предло- жений. Синтаксические конструкции, в которых реализуется антите- за, весьма разнообразны: от простого распространенного предложе- ния до фрагментов текста в виде абзацев. Она может иметь асинде- тическое (бессоюзное) или синдетическое (с союзами und, aber, trotzdem, dennoch, jedoch и т. д.) строение. Как правило, антитеза строится на параллельных конструкциях, компоненты которых выражены одними и теми же членами предложения и которые располагаются в одинаковом порядке, напр.: Uns trennt das Schicksal, unsere Herzen bleiben einig. (F. Schiller. Wallensteins Tod.) Словесные антитезы встречаются в виде парных сочетаний типа Mann und Frau, arm und reich, oben und unten. Разновидностью антитезы является хиазм (der Chiasmus) — парал- лельный перекрестный повтор, напр.: Jugend ohne SchSnheit dient ebensowenig zu etwas, wie Schonheit ohne Jugend. (Rochefoucauld) Оксюморо н=«остроумное», (das Oxymoron) представляет собой комбинирование противоположных по значению лексических единиц, обозначающих взаимоисключающие понятия, которые в сочетании дают новое значение, вскрывающее какое-либо глубокое качество, глубокое содержание, ср., напр.: слово Freundfeind для характеристики че- ловека. В качестве оксюморона выступают сочетания полнозначных слов, напр.: File mit Weile, Scherzernst, helldunkel, zartkraftig, ver- schlimmbessern, Dreieinheit и др. Самостоятельную фигуру образует сочетание прилагательного с су- ществительным (contradictio in adjecto), напр.: niichterne Trunkenheit, beredtes Schweigen, taghelle Nacht. На оксюморонах часто строятся названия книг, напр., роман А. Зегерс „Die Toten bleiben jung“. § 6. ГРАФОСТИЛИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА 1. Пунктуация как стилистическое средство Графические средства в стилистике можно подразделить на две груп- пы: первую группу составляет пунктуация, которая наряду с функцией членения предложения на составляющие его синтаксические части, членения текста на предложения с указанием общей характе- 14Г
ристики предложения (вопрос, восклицание, утверждение), указыва- ет и на многие элементы, которые передают эмоциональную окраску текста. Пунктуации принадлежит важная роль в передаче отношения автора к высказываемому: в намеке на подтекст, в показе эмоциональной реакции, которую ожидают от читателя и т. п. Пунктуация отражает и ритмико-мелодическое строение речи, т. е. то, что в устной речи передается просодическими элементами: ударением, тоном голоса, паузами, удлинением или удвоением некоторых звуков и т. д. Наряду с нормированными средствами пунктуации, закрепленными в языке, существуют графические эквиваленты звуковых признаков устной речи, которые отличаются от традиционной орфоэпии, напр., необычное произношение фиксируется путем искажения орфоэпических норм и т. д. Вторую группу составляют типографские средства: различные шрифты, типографская краска, необычное расположение строк текста, членение на абзацы и многое другое. Первая группа графических средств является лингвистическим обра- зованием и подчиняется языковым нормам, вторая группа — не линг- вистична, хотя и способствует эффективности языкового общения в письменно фиксированной форме. Пунктуация. Пунктуация не так строго нормирована, как правописа- ние. Автор пользуется большей свободой в выборе графических средств. Так, эмоциональные паузы могут быть отмечены запятыми, тире и многоточием. Многое зависит от личных вкусов и привычек автора. Стилистическая выразительность различных знаков препинания неодинакова. Поскольку стилистические возможности знаков пре- пинания изучены слабо, мы ограничимся перечислением наиболее типичных случаев. 1. Точка (der Punkt) ставится в конце законченного повествова- тельного предложения, как полного, так и неполного. В побудитель- ных предложениях, содержащих просьбу или приказ, но произнесенных без выделения, также ставится точка, напр.: Sag ihm, er solle si'fch keine Sorgen machen. Besuche mich bitte morgen. Стилистическая функция точки может быть различной. При описании единой картины или быстрой смены событий точка разбивает текст на короткие самостоятельные предложения и одновременно передает единство и динамичность целого, напр.: Die Schreibstube wird lebendig. Himmelstofi scheint sie alarmiert zu haben. An der Spitze der Kolonne trabt der dicke Feldwebel. (E. M. Re- marque. Im Westen nichts Neues.) Точка при описании единой картины может выступать знаком затяж- ной эмоциональной паузы и создавать статичность картины, как напр.: „Da hockte sie. Hingeliimmelt vom lockenden lausigen Leben. Auf Kai und Kantstein geliimmelt. Auf Mole und muldiges Kellergetrepp. Auf Pier und Ponton. (IF. Borchert. Die Rrahen fliegen abends nach Hause.) 148
Однако относительно длинный текст без точек также может передать целостность и динамичность большой картины, напр.: Er sah, obwohl er langst in der Kurve war, immer noch das Gesicht von Fanny vor sich, ein spottisches, wachsames Gesicht unter dem stro- higen Haar, und neben diesem Gesicht den Korpsstudentenschadel von Nobbe, sein kurzes, mit Wasser gekammtes Haar, sein gespaltenes Kinn und den fast lippenlosen Mund. (S. Lenz. Jager des Spotts.) 2. Вопросительный знак (das Fragezeichen) ставится в конце предложений с разной степенью вопросительной интонации. На- ряду с предложениями, содержащими собственно вопрос, и предложе- ниями с риторическими вопросами он завершает и предложения, со- держащие сомнения, оговорки и т. д., напр.: Sollen wir, ohne es recht zu wissen und ungeachtet sonst miBfalligster Umstande, in eine Epoche des guten deutschen Buches eingetreten sein? ...wie ware es, wenn wir zugaben, daB das anfangt, nach Bliite auszu- sehen? (Th. Mann. Rede und Antwort.) Вопросительный знак символизирует здесь осторожную, «нащупываю- щую» манеру высказывания. В таких случаях можно высказываться и вполне определенно. Вопросительный знак может ставиться также в предложениях, содер- жащих вежливую просьбу или резкое требование, удивление, недове- рие или возмущение. Ср., например, фрагмент из полемического письма Лессинга („Eine Parabel11): Sie, Herr Pastor, Sie hatten den allergeringsten Funken Lutherschen Geistes? — Sie? der Sie auch nicht einmal Luthers Schulsystem zu iiber- setzen imstande sind? — Sie? der Sie mit stillschweigendem Beifall von ungewaschenen, auch wohl treulosen Handen die Seite des Luther- schen Gebaudes, die ein wenig gesunken war, weit fiber den Wasserpafi hinaus schrauben lassen? — ... 3. Восклицательный знак (das Ausrufezeichen) завершает предложения эмоционально насыщенные. В драмах,периода «Бури и натиска» и в произведениях барокко имеет место такое нагромождение восклицательных знаков, что практически рушатся все синтаксичес- кие каноны, язык уже не «говорит», а кричит и лепечет, напр.: Mord! Zetter! Jammer! Angst! Kreuz! Marterl Wiirmel Plagen! Pech! Folter! Henker! Flamm! Stank! Geister! Kalte! Zagenl (Eine Sonette v. Gryphius.) Особый интерес вызывают случаи, когда восклицательный знак упот- ребляется после предложений, которые по своей форме не являются восклицательными. Например, в предложениях вопросительных по построению, но выражающих не вопрос, а сильное возмущение или удивление: 149
„Na? Willst du nu, oder nicht?! — Bestiel!“ „Aber — Niels! Um Gottes willen! Er hat ja wieder den Anfall!" „Ach was! Anfalll — Dal Frifil 11“ (J. Schlaf. „Papa Hamlet") 4. Запятая (das Komma) как знак паузы является сильным стили- стическим средством. В художественной литературе она часто исполь- зуется как средство подчеркнутого членения предложения, выделения отдельных его частей, создания динамизма, вплоть до оформления «задыхающихся» ритмов. Возможны и противоположные случаи, когда писатели избегают ставить запятые там, где это требуется со- гласно языковым нормам. Последнее характерно, например, для про- стой и неброской манеры изложения А. Штифтера в его романе «Бабье лето», напр.: Da ist der schneeige glatte Bergahorn der Ringelahorn die Blatter der Knollen von dunklen Ahom — alles aus den Alizgriinden — dann die Birke von den Wanden und Klippen der Aliz der Wacholder von der diirren schiefen Haideflache die Esche die Eberesche die Eibe die Ulme selbst Knorren von der Tanne der Haselstrauch der Kreuzdorn die Schlehe und viele andere Gestrauche, die an Fertigkeit und Zartheit wetteifern... (A. S tif ter. Nachsommer.) 5. Двоеточие (der Doppelpunkt, das Kolon) используется регу- лярно как сигнал напряжения, указывающий на различные речевые дополнения (прямую речь, перечисления, разъяснения, обобщения), напр., Und der Konig zum drittenmal wieder fraget: „1st keiner, der sich hin- unter waget?“ (F. Schiller) Das ist der Weisheit letzter SchluB: Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben, der taglich sie erobern mufi. (J. W. Goethe. Faust.) Wir fassen zusammen: Als Talentprobe bleibt das Werk beachtlich, und wir wiinschen, daB haufiger Werke dieser Art zur Diskussion gestellt werden. В стилистических целях двоеточие наиболее употребительно для выделения, подчеркивания нужной мысли, существенного в высказы- вании, напр.: Dann tauchten undeutlich im Dunst vorn massive Gestalten auf: die Feinde. (B. Brecht. Der verwundete Sokrates.) для усиления ожидания, напр.: „Nun, wenn Sie nicht horen wollen: so mogen Sie fiihlen". (G. E. Lessing. Anti-Goeze.) В современной немецкой литературе встречаются случаи использова- ния двоеточия после прямой речи, напр., у Уве Ионсона: „Na, sagten sie, und Karsch antwortete lachelnd: Ganz gut“. (Uwe Johnson. Das dritte Buch ilber Achim.) Двоеточие сигнализирует очень часто паузы ожидания, напр.: „Doch im Ernste: ich weifi nicht, ob es viel Miihe kostet, dergleichen Erdichtungen zu machen... . Aber das weiB ich, daB es einem sehr sauer 150
wird, dergleichen Erdichtungen zu verdauen." (G. E. Lessing. Die Ham- burgsche Dramaturgic.) В официальном общении двоеточие используется в формулярах. 6. Кавычки (das Anfiihrungszeichen), помимо их основного назна- чения служить средством введения прямой речи, выделения цитат, названий, например книг, газет и т. д., используются для подчерки- вания отдельных слов, особенно жаргонных, диалектных, профессио- нализмов, а также выражений с ироническим значением, напр.: Er „labert“ das vor sich hin, wie die Leute sagen. Die Hausfrau liebt leinene Handtiicher, weil sie nicht ,,fusseln“. Du bist mir ja ein „feiner Herr“. 7. Тире (der Gedankenstrich) отмечает эмоциональные паузы. Этот знак обладает неограниченными возможностями нюансирования речи. Так, он используется как простая отметка паузы: „Ich bin seit langen Jahren hier in der Gegend und nenne sie alle — о ja, ich kenne sie alle — alle“. (W. Raabe) Тире служит средством передачи обрывистой, запинающейся речи: „Nein! — und das — wollte ich Ihnen unbedingt... unbedingt noch sagen, bevor... bevor....— Sie — gingen.“(G. Hauptmann. VorSonnenauf- gang.) Оно подготавливает к сообщению чего-либо неожиданного: „Ich bin mit meiner Stimme ganz alleingeblieben und dachte doch, alles wimmele von Gendarmen und Dragonern und —von ihm!“ (IT. Raabe) Тире используется как более сильное средство выделения, чем двое- точие или запятая: Ihm fehlte eines — Energie. So — das ist rechtl Тире ставится и в апозиопезах, вместо пропущенных слов: . „DaB weifi ich freilich“, brummte der Oberlehrer, „und desto —Er vollendete den Satz nicht. (W. Raabe) В последнее время тире широко используется как средство членения текста при перечислении. 8. Многоточие (Gedankenpunkte) также указывает часто эмоцио- нальные паузы; отражает различные состояния говорящих: нереши- тельность, неуверенность, смущение, нервозность, неторопливость и т. д. „Mein Vater sagte: „Aha, die Herren Kinder... Schon zu Hause...“ (B. Rei- mann. Die Geschwister.) 2. Орфоэпические и орфографические несоответствия как стилистичес- кое средство Вопрос о орфоэпических и орфографических несоответствий в стилисти- ке немецкого языка подробно разработан Э. Г. Ризель (R i е s е 1, 178). Опираясь на выдвинутые ею положения, здесь описываются лишь 151
наиболее типичные случаи, в особенности перевод в графическую форму своеобразия и ошибок в произношении, что, по мнению Н. С. Трубец- кого, могло бы составить предмет стилистики звуков. Произносительные своеобразия могут быть следствием эмоционального состояния говорящего, взволнованности, иронии, возмущения, печа- ли, сожаления и т. д., напр., случай выражения в произношении опас- ности ситуации: „schschoon, schschaamlos, llieeber Freund!" „...in einem Moment Abschwellen erreicht mich seine Stimme: „Gas — Gaaas — Gaaas — Weitersagen— Г (E.M. Remarque. Im Westen nichts Neues.) Заикание, как правило, передается графостилистическими средствами: „М— mach keine М — menkenke, Alter, Ordnung m — muB sein". „Be — bedrohen lafi ich m — mich nicht" (E. Neutsch. Spur der Seine.) Графическое растягивание гласных имитирует во многих случаях состояние эмоционального возбуждения: „niemaaals" или „Mdoonsch!" Паралингвистические моменты типа покашливания в разговоре или вздыхания также передаются графическими способами: „Wo is... ni wahr... das Klassenbuch... kh-kh? Das is... kh-kh... das is enne Lumperei is das... ni wahr?" (D. Noll. Die Abenteuer des Werner Holt.) Наряду с выражением эмоций искажения в произношении могут симво- лизировать национальный и территориальный колорит. Так, в романе В. Хайдучека «Прощание с ангелами», действие которого начинает- ся в Болгарии, целые куски текста изложены на немецком языке, окрашенном произносительной спецификой болгарского языка: сокра- щение гласных и дифтонгов и удвоение следующих за ними согласных: „Auff Widdersen! Ich will keinen besserren Notten" В романе Д. Ноля «Приключения Вернера Хольта» старший ефрейтор Шмидлинг говорит на баварском диалекте, что графически выглядит следующим образом: „Ich bitt mir aus, daB i als Ausbiilder mit Herr angsprochen wor... Aus- biildungskmando... Stiillgstann!" или „I bitt mir halt Diisziiplin aus!" Орфоэпические и орфографические искажения могут свидетельство- вать о социальной и профессиональной принадлежности говорящих: „Morn, Batterie!" — „Morn, Herr Hauptmann!" scholl es im Chor zuriick. (D. Noll. Die Aben- teuer des Werner Holt.) — этой цитаты достаточно для идентифицирования по произношению военной среды. 152
Необразованность говорящих, проявляющаяся в искажении произно- сительных норм, выражается также с помощью орфоэпических приемов. В романе Г. Манна «Верноподданный» мать и дочь Даймхен не могут решиться, какую мебель им купить, в старогерманском стиле или в стиле Людовика XV. „Sie wiifiten nur noch nicht, ob sich altdeutsch oder Louis kas einrichten sollten" (H. Mann. Der Untertan.) ,,kas“ искаженное звучание порядкового числительного „quinze" (15). Средства типографской выразительности. К этим средствам относятся различные шрифты, кегель, гарнитура шрифта, типографская краска, виды набора (курсив, разрядка), а также средства графической образ- ности, деление текста на абзацы, стихотворений на строфы, зазубрен- ность строчек (в так называемых «оптических» стихотворениях). Важные в тексте места могут выделяться с помощью другого шрифта, особого расположения строк, больших букв. Эти приемы особенно по- пулярны в различных газетных призывах, обращениях, манифестах. Встречаются они и в художественной литературе, особенно современ- ной. В современной западногерманской модернистской поэзии имеется группа поэтов, работающих эксцентрическими типографическими и гра- фическими приемами с целью добиться определенного поэтического эффекта, ср., напр.: wenn die der schrSg flach fleckig * morgens oder auch krelsformig wenn morgens der die schrag flach fleckig oder auch kreisformig и T. Д. (H. Heissenbuttel, wenn die der) Большой прагматический эффект выпадает на долю «фигурного» офор- мления текстов в рекламах. К средствам графической образности относятся так называемые эк- виваленты текста, т. е. «все так или иначе заменяющие его внесло- весные элементы, прежде всего частичный пропуск его, затем час- тичную замену элементами графическими и т. д.» (Ю. Тынянов, 118, 22), напр.: Worte von Wunderwanderungen. Worte auf Wanderungen. Flockenworte. Lichte Worte entflohener Blumen. Worte von schwebenden Bergen oder wenn Sie dies iibertrieben finden Worte von Wolkenbergen. 153
Worte alter alter Eisenbahnen durch ihren Salatschwenkekorb gehustet. Worte von Siindern beim Auspacken einer Sendung von Engelszungen (H. Arp. Worte.) Границы между графическим и стилистическим понятием рассмотрен- ных в этом разделе средств являются зыбкими. Практически все графические средства, используемые не по их прямому назначению, несут в большей или меньшей степени эмоционально-экспрессивную нагрузку. § 7. ЯЗЫКОВО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ КАЧЕСТВА ТЕКСТА Язык словесного произведения представляет собой конкретную сис- тему организации общенародного языка. Результатом такой органи- зации языка произведения выступают стилистические качества тек- ста, главными из которых являются завершенность, гармоничность, уравновешенность. Эти три функциональные характеристики стиля как формы текста составляют основу прямого стилистического значения произведения. Перечисленные качества относятся как к кон- структивной стороне произведения, создаваемой системой компози- ционно-речевых форм, тональностей и архитектонических форм, так и к материальной^ языковой. Существует много разновидностей этих качеств и способов их достижения, которые трудно уложить в какую- либо определенную классификацию. Тем более, как «...разум неистощим в соображении понятий», так и «язык неистощим в соединении слов. Все слова находятся в лексиконе, но книги поминутно появляющиеся, не суть повторения лексикона.» (Пушкин, 101, 100). В аспекте качеств текста стилистика тесно соприкасается с такой языковедческой дисциплиной, как культура речи (Sprachpflege), ко- торая занимается вопросами «хорошей» речи. В античной ри- торике и поэтике стилистика занималась красотой речи. Под понятие «хорошая речь» подпадают такие ее качества, как простота, ясность, точность, краткость, уместность, образность, наглядность, одностильность, благозвучие и др. Соответственно «плохой» речи присущи противоположные качества, такие, как сбивчивость, коря- вость, многословие, расплывчатость, напыщенность, смешение сти- лей, нарушение фонетических норм и др. Правила «хорошей» речи предполагают соответствующие выражения прямой информации, т. е. мысли. Стилистика же призвана оформлять косвенную информацию, представленную жанром и стилем произведе- ния. Для этого стилистика пользуется тем же набором качеств для характеристики языкового полотна произведения, но они повернуты в другую сторону: не в сторону оценочности, как в учении о хорошей речи, а в сторону целесообразности, в сторону согласования языкового материала с формой произведения. Все язы- ковые качества организуют текст произведения следующим образом: 134
делают его правильным, красивым, целесообразным. Последнее свой- ство в этом ряду носит жанрово-стилистический характер, но оно не существует без правильности и красоты речи, т. е. все перечисленные свойства текста тесно взаимосвязаны. В статье «Из бесед о культуре речи» видный советский языковед Г. О. Винокур писал о двух уровнях культуры речи речи правиль- ной и речи искусной: «Наряду с задачей писать и говорить грамот- но, правильно, так, как велит, как требует данная культурная сре- да, существует и другая задача: писать и говорить умело, мастерски, как пишут и говорят мастера, художники речи». «Первое отличие та- кой мастерской речи от речи просто правильной заключается в актив- ности, в ее творческом характере» (Винокур, 44, 13). Хорошая речь связана с дополнительными эстетическими свойствами речи и носит более субъективный, индивидуальный характер, чем правильная речь. Для реализации целесообразности произведения стилистика ис- пользует и правильную и неправильную речь, красивую и некраси- вую. Вышеназванные качественные характеристики стиля как фор- мы произведения и материальной, языковой формы — завершенность, гармоничность, уравновешенность — представляют собой наиболее общие нормативные требования к языковому стилю произведения. Они конкретизируются в произведении с помощью средств меньшей сте- пени общности. Так, завершенность достигается с помощью заглавия, с помощью особым образом оформленными начала и концов- ки произведения, с помощью логически, сюжетно и стилистически мотивированных переходов. Гармоничность и уравно- вешенность реализуются с помощью различных качеств, ко- торые, в свою очередь, имеют многоаспектную основу. Эти качества суммирует В. Шнейдер в работе «Выразительные особенности немец- кого языка» (W. Schneider, 182) следующим образом: I. поня- тийный — чувственный, лаконичный — пространный, ясный — неясный, сдержанный — проникновенный, убывающий — возрастаю- щий, определенный — вялый, спокойный — динамичный, деловой — шутливый, точный — размытый, строгий — пышный, простой — претенциозный. II. ненапряженный — напряженный, образный — необразный, пластический — музыкальный, гладкий — корявый, единый — многообразный, теплый — холодный. III. устный — пись- менный, нормативный — индивидуальный. IV. объективный — субъ- ективный. Схематично этой классификацией охвачены основные качества языко- вой материи произведения. Ниже приводится характеристика двух стилистических качеств — простоты и краткости, лаконичности, как образцов их возможного языкового оформления. Простота как стилистическое качество языка произведения. Говорить просто это говорить ясно, правдиво, без ложного пафоса в инто- нации, без шаблонных средств образности и перифраз. К источникам простоты речи, заложенным в самом языке, можно от- нести: 158
1) использование глаголов вместо существительных. Немецкая посло- вица гласит: „Wenn man den Teufel an die Wand malt, kommt er“. Gp. как комично звучала бы она, если бы глаголы заменили суще- ствительные: Nach durchgefiihrter Anmalung des Teufels an die Wand steht sein Kommen zu befiirchten. Ich werde die Birke morgen fallen.— Die Fallung der Birke findet mor- gen statt. Нагромождение существительных привносит в текст налет абстракт- ности, книжности. Глаголы делают речь не только проще, но и точнее, ибо глагол требует указания на действующее лицо и на то, что было сделано. Преоблада- ние в тексте существительных делает его менее определенным и реа- листичным, более шаблонным, ср., напр.: Inzwischen war die Meldung eingegangen, daB die Beschiefiung der Briicke ihren Fortgang genommen hatte.— Inzwischen hatte die Vorhut gemeldet, die Briicke werde auch weiterhin beschossen. Выбор глаголов или существительных зависит прежде всего от функ- ционального стиля. Стиль делового общения называют именным стилем (der nominative Stil), так как именной способ оформления мысли является для него нормой. В бытовом общении, в том числе и обиходно-деловом, такой способ делает речь напыщенной и фальши- вой. В то же время в отдельных художественных направлениях, таких, напр., как импрессионизм, которые предпочитают в изображении статику, описания, обстоятельность изложения, существительное вы- ступает в качестве ведущего стилистического средства. 2) Отказ от использования различных аналитических глагольных конструкций (die Streckverben), делающих речь многословной и за- темненной. Даже у носителей немецкого языка существует тенденция вместо простых и понятных глаголов: etw. besprechen, erwagen, bearbeiten, feststellen, ausdriicken, verftigen, priifen, erledigen, употреблять гро- моздкие конструкции, которые усложняют речь, например, такие, как: in Erwagung eintreten, die Sache in Bearbeitung nehmen, Fest- stellungen treffen, Verfiigungen erlassen и др. 3) Умеренное использование прилагательных, только в тех случаях, когда они привносят какие-либо новые характеристики, показывают предмет с какой-либо своеобразной стороны. Стертые или просто ук- рашающие прилагательные утяжеляют высказывание, делают его громоздким. 4) Использование простых и сложных конструкций. Простая речь сов- сем не обязательно предполагает употребление простых, коротких предложений. «Рубленый» синтаксис, если он не выполняет специфиче- ское эстетическое задание, не делает речь простой, а как раз наоборот, о короткие фразы «спотыкаются», они придают речи корявость и яв- ную неумелость. Оформление высказывания короткими или длинными предложениями объясняется индивидуальностью говорящего, особенно писателя. Сложные конструкции снижают простоту, если они употребляются 156
для описания простых и ясных явлений. Но сложный синтаксис, как, например, у Т. Манна, не снижает простоту стиля, а, наоборот, усиливает ее, показывая процесс становления мысли, воспроизводит сложность ситуаций, порядок логического движения мыслей и речи, устанавливает внутреннюю связь между явлениями, напр.: Kurznach MitteOktober sahen wir, mit entsetzter Bewunderung, zum er- sten Male Kosaken in Weimar. Der franzosische Gesandte entfloh, und wenn man ihn vor seiner Abreise nicht insultierte, so nur darum nicht, weil noch nicht absolut deutlich war, wie das Schicksal es meinte, und wie man sich zu verhalten hatte, um auch gewiB mit Macht und Erfolg in Harmoniezu sein. ... (Th. Mann. Lotte in Weimar.) 5) Лексический словарь немецкого языка, как и любого другого, содержит достаточно возможностей для называния вещей своими именами. Простота речи исключает витиеватую пышную фразу, шаб- лонные перифразы, метафоры, сравнения. Они отвлекают слушателя и читателя от основного содержания речи (имеется в виду нехудоже- ственная речь). Однако налет слащавости, напыщенности, ложный пафос в художе- ственной речи, создаваемый с помощью этих средств, может выражать определенные эстетические качества произведения, как например, иронию содержания в романе Т. Манна «Признания авантюриста Фе- ликса Круля» или сатиру в романе Г. Манна «Верноподданный». Лаконичность как стилистическое качество языка произведения до- стигается отсутствием в нем лишних слов. Если та или иная мысль выражена наименьшим количеством слов, то это — изящество стиля, называемое краткостью (Михайлов, 91, 321). Ис- точниками краткости выступают следующие возможности, допуска- емые системой языка: 1) выбор слов, обеспечивающих точность изложения мысли, т. е. соответствие слов означаемым предметам (явлениям) действитель- ности. Точность достигается с помощью выбора слов из числа тех, которыми располагает языковая система. Выбор определяется многи- ми факторами. Помимо общих стилистических правил, регулирующих употребление слова или значения многозначного слова, существует еще языковое мастерство, умение выбрать емкое и в то же время конкретное слово. Н. А. Некрасов жаловался в одном из писем Л. Н. Толстому: «Мне жаль моей мысли, так бедно я ее поймал сло- вом...» (цит. по Головину, 53а, 128). Умение выбрать нужное слово связано со знанием синонимических возможностей языка, что оптимизирует словоупотребление и делает выражение мысли точнее и короче. Конкретно-лингвистический аспект точности можно пред- ставить в виде иерархической классификации синонимических слов, которая выглядит следующим образом: тематическая группа (класс предметов, действий): gehen, sitzen, stehen; тематический ряд (класс признаков), опорное слово ,,laufen“, его ка- чественные разновидности: rennen, jagen, flitzen, sausen, stiirmen, rasen; синонимический ряд (слова с примерно одинаковым значением): 157
опорное слово ,,gehen“ (gemachlich ohne Ziel): schlendern, bummeln, flanieren (подробнее об этом см.: Riesel, S с h е п d е 1 s, 179). 2) образность слов, их «картинность» — она связана с фиксацией в значении слова не всех признаков предмета понятия, а лишь тех, в ко- торых ярче и рельефнее проступает сущность образа. Образность слова концентрирует содержание с помощью конкретно-чувственной формы, в форме единичного заключено общее, ср., например, выска- зывание Гете о самом себе: „Ich komme mir vor wie jenes Ferkel, dem der Franzos die knusperig gebratene Haut abgefressen hatte, und es wieder in die Kiiche schickte, um die zweite anbraten zu lassen" (цит. по Райнере у. Reiners, 175, 269). 3) смысловая концентрированность значений слов и выражений, об- разцом которой являются афоризмы, и следовательно, афористиче- ская манера выражения мысли, напр.: Der Humor ist keine Gabe des Geistes, er ist eine Gabe des Herzens. (Borne) Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben, der taglich sie erobern mufi. (J. W. Goethe) Die Leuchte des Geistes ohne Warme des Herzens wird oft zum Irrlicht. (P. Sirius) 4) отсутствие а) плеоназмов, т. e. оборотов, содержащих однозначные слова и выражения: einander — gegenseitig, ein alter Greis; ein klei- nes winziges Mannlein; б) повторений тождественных или близких по смыслу словосочета- ний и предложений: sie reden gewandt, sie reden flflssig; в) речевых штампов, напр.: auf das Konto kommen, die Schaffung der Voraussetzung. Противоположным качеством краткости является многословие. С точки зрения культуры речи многословие — это дефект, с точки зрения стилистики — многословие как пространная, обстоятельная речь выполняет нередко очень важные функции, напр.’, функцию разъяснения, усиления экспрессии, создания определенной тональ- ности, парадности речи и т. д. Известны стилистические заповеди античной риторики: «Чрезмерная краткость калечит то, что велича- во» (Дионисий Галикарнасский), «иногда надо уметь услаждать слу- шателя уместным многословием, чтобы поразить его и подчинить своей воле» (Теофраст) (Михайлов, 91; 323, 324). Однако из- вестно любимое изречение А. П. Чехова «краткость сестра таланта». Выбор автором того или иного стилистического качества зависит от коммуникативного намерения автора. Таким образом, названные и рассматриваемые стилистические ка- чества не являются оценочными, т. е. они не поддаются квалифика- ции в терминах: «хорошо» — «плохо». Это ценностные, т. е. целе- сообразные качества, участвующие в создании прагматической и ак- сиологической функции словесного произведения. 158
Часть вторая Функциональные стили современного немецкого языка ГЛАВА I. ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВОЙ СТИЛЬ $ 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФУНКЦИОНАЛЬНОГО СТИЛЯ. ОСОБЕННОСТИ ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВОГО СТИЛЯ Конкретно-единичный речевой жанр дан всегда в определенном соци- ально-культурном контексте — в научном, политическом, администра- тивном, художественном и т. д. Только в этих контекстах речевой жанр обретает конкретную жизнь и смысл и превращается в целостное словесное произведение. Т акие социально-культурные контексты называются в стилистике фун- кциональными стилями. В стилистике немецкого языка различают пять основных функциональных стилей, которые обслужи- вают соответствующие сферы социальной жизни: официально- деловой, научно-технический, газетно-публици- стический, обиходный, словесн о-х удожествен- ный. Функциональный стиль — это функциональная система, система внутренних, скрытых отношений и связей явлений, в которой проявляются функции назначения словесного произве- дения. Вне этой функциональной системы указанные функции речевого произведения не реализуются. Функциональный стиль как система внутренних, скрытых отношений дан как мир «сверхчувственного». Это область не непосредственно чувственно данного, а чувственно невоспринимаемого отношения явле- ний, которое постигается с помощью логического анализа. Данная система скрытых отношений реализуется через конкретный речевой жанр. Словесное произведение в свою очередь может функциониро- вать только в той сфере, в которой оно сформировалось (передовая статья — в газетной публицистике; приказ, устав — в официально- деловой сфере и т. п.). Каждый из функциональных стилей, представляющий собой особую действительность, организован внутри себя системой устойчивых форм, системой стереотипов, схем, узаконенных традицией. Эта система в свою очередь представляет собой совокупность следующих подсистем: 1) подсистема содержания, являющаяся результатом определенного метода отражения (обобщенный тип содержания в официально- деловом стиле, абстрактный тип содержания в научном стиле, образ- ный — в словесно-художественном, конкретный — в обиходном). 2) подсистема функционального содержания, поня- тие, известное в лингвистике текста как «тип текста» (,,Textsorte“), например: директивный, назидательный, объясняющий и т. д. 159
3) подсистема тональной окраски, закрепленной за опреде- ленным стилем. Тональная окраска носит в рамках функционального стиля объективный характер. Она соотносится с типом содержания и функции, напр., в официально-деловом стиле — деловая, нейтраль- ная, торжественно-утверждающая. 4) тип мышления и определяемый им набор композиционно-ре- чевых форм; 5) типовой набор языковых средств. Деятельность по созданию словесного произведения и функциональ- ные стили как объективные структуры общественной жизни образуют синтез на основе взаимной дополнительности. Механизм целостного функционирования словесного произведения, т. е. его восприятие и воздействие, есть функция двух аргументов: фун кционального стиля и деятельности субъекта. Этот механизм яв- ляется системой применения языка, т. е. системой отбора и комбиниро- вания языка в конкретном словесном произведении. Систему каждого функционального стиля образуют речевые жанры и стили речевых жанров, которые становятся элементами функциональ- ного стиля как системы. Функциональный стиль состо