/
Author: Лунин В.В.
Tags: художественная литература сказки детские книги детская литература
ISBN: 5-87529-003-Х
Year: 1993
Text
Москва
«Миф»
«Гранд-пресс»
1993
Москва
«МИФ»
«Гранд-пресс»
1993
ББК84Р7
Л 84
худ'гжвдк
ЕЛЕНА
ISBN 5-87529-003-Х -
© Виктор Лунин. Текст
© Елена Черная. Рисунки
©Издательство «Миф»
История эта произошла в городе, а точнее, в городке Пастиле.
Как! Вы не знаете такого городка? Удивительно! Ведь городок этот
хоть и невелик, но знаменит! Знаменит своими сладостями. И вкус-
ное название он получил не случайно. Когда-то, давным-давно,
жила в нём женщина по имени Пастила. Она была владелицей кон-
дитерской и сама готовила конфеты, пышки, коврижки, пироги да
пряники. И вот что она однажды придумала! Опа взяла сочные,
крупные яблоки, протёрла их сквозь тёрку, потом смешала полу-
ченную кашицу с сахаром, сбила её с яичным белком и поставила в
кастрюльке на небольшой огонь. Когда кашица загустела. Пастила
сняла кастрюльку с огня, затем, дав розовой массе остыть, вынула
её из кастрюльки и нарезала на небольшие брусочки.
— М-м! Вкусно! — сказала она, попробовав один из них, а
остальные отнесла в магазин и в тот же день продала.
И действительно, ничего более вкусного жители городка
никогда прежде не ели. За это они были так благодарны Пастиле,
что, не задумываясь, назвали её именем и эти сладкие, тающие во
рту брусочки, и свой городок.
После смерти Пастилы кондитерскую принял её сын Вафля.
А когда он ушёл на покой, дело перешло внуку Пастилы — Конфи-
тюру. В общем, как вы уже, наверно, поняли, все до одного после-
дующие поколения славного рода Пастилы были кондитерами.
А в то время, о котором мы собираемся вести наш рассказ,
городским кондитером был её далёкий потомок — Крем. Крем не
только перенял все секреты мастерства своих предков, но и неве-
роятно их умножил. Он умел приготовить немыслимое количество
всевозможных булочек, плюшек, ватрушек, бубликов, леденцов...
Всего и перечислить невозможно! Слава Крема гремела не только в
Пастиле, но и далеко за её пределами. Чтобы отведать его торт или
пирожное, люди нередко приезжали в Пастилу даже из заморских
стран. В общем, Крем был необыкновенным кондитером! Можно
даже сказать, что он был настоящим волшебником! Правда, долгое
время он и сам об этом не догадывался. Но однажды Крем, вылепив
из теста жаворонков, вдруг представил их себе живыми. И что уди-
вительно! Когда он их испёк и вытащил из духовки, жаворонки
взлетели под потолок. Были они точь-в-точь такими, какими роди-
лись в его воображении. Конди-
тер попробовал их поймать, но
куда там! Жаворонки упорхнули «
в окно и растворились в воздухе. ф
Больше он их никогда не видал. '
В другой раз у него ожила кро- <
хотная пряничная уточка. Он
-в
тогда еще подарил ее какому-то
мальчишке, который пришёл к '
нему в кондитерскую за пряни- . - ® ®
ками. '
Но Крем пользовался своим - f
волшебным даром крайне редко.
Только если кому-нибудь была
необходима его помощь. Так,
например, когда его соседу, *
известному математику Плюс-
Минусу, понадобилось срочно
отправить в другой город письмо, а почтальон был, как назло,
болен, кондитер без лишних слов испёк для приятеля тестяного
голубя. И лишь поэтому письмо вовремя дошло до адресата.
Да! Крем был не только необыкновенным, работящим, но и доб-
рым. Все в городе за это его любили. И площадь, на которой он
жил, назвали в его честь Кремовой площадью.
Только один человек в городе не любил Крема — его дальняя
родственница Горчица. Она сама хотела быть кондитером, а Крему
просто завидовала. Завидовала его известности. Завидовала его
славе.
Горчица не всегда была Горчицей. Когда она появилась па свет,
родители дали ей весёлое и сладкое имя Барбариска. Но имя это ей
совершенно не подходило. Весёлой она не была, сладкого терпеть
не могла. Зато она любила вредничать. То наябедничает на при-
ятеля. то исподтишка ущипнёт подружку. Л ещё она обожала всё
острое, горькое и солёное. Особенно ей пришлась но вкусу горчица.
Барбариска ела с горчицей не только варёное мясо и котлеты. Она
мазала горчицу толстым слоем на хлеб и даже на пирожное. А ино-
гда ела горчицу прямо из банки ложками. Родители не знали, что с
дочкой делать. Боясь за её здоровье, они постоянно отнимали у неё
горчицу и прятали в самые укромные уголки дома. Но Барбариска
всегда её находила и вновь принималась за своё. Однажды, когда
Барбариске было лет семь, кто-то, смеясь, сказал ей, что она не
Барбариска, а Горчица. И это прозвище так к ней прилепилось, так
пришлось ей впору, что о настоящем её имени никогда уже больше
не вспоминали.
Горчица была одних лет с Кремом и в детстве часто бывала в
его доме. Именно там отец Крема, Марципан, обучал своего сына и
её кондитерскому искусству. И Горчица всё делала, как он говорил,
и в точности то же самое, что делал Крем. Но почему-то всегда
10
выходило так, что булочка, испе-
чённая Кремом, оказывалась
сладкой и вкусной, а испечённая
ею — пересоленной и несъедоб-
ной. Заняться бы Горчице каким-
нибудь другим делом — глядишь,
из неё что-нибудь путное и
вышло бы. Но она хотела быть
только кондитером, и никак
иначе! А то, что булочки у неё
получались непропечёнными, а
печенья переперчёнными, так за
это она винила не себя,
пана.
— Вот Крема он
учит,— говорила она с
голосе,— а меня — нет!
Когда Горчице исполнилось
семнадцать лет, она уехала из
Пастилы и долгие годы жила в
других городах и странах. Как и
у кого она там училась кондитер-
скому мастерству, неизвестно, но
только вернулась она в полной
а Марци-
хорошо
обидой в
уверенности, что теперь ей Крем, как кондитер и кулинар, в под-
мётки не годится.
— Не сомневаюсь,— говорила она сама себе,— когда люди
попробуют мои конфеты и пирожные, они сразу же поймут, кто
лучший кондитер, я или Крем, и станут покупать сладкое только у
меня!
И решила она открыть в Пастиле свою кондитерскую. Горчица
пригласила лучших городских каменщиков, плотников, маляров и
печников, и они переоборудовали первый этаж её старого дома, до-
ставшегося ей в наследство от родителей, в просторный магазин с
пекарней. В витринах магазина, за широкими блестящими стёк-
лами, Горчица выставила огромные соломенные корзины, доверху
наполненные муляжами румяных пирожков и булочек. Над входом
повесила крупную, заметную издалека вывеску: «Заморские сла-
дости».
«Мимо такой вывески никто не сможет пройти»,— думала она.
И надо признаться, в этом она была права. Целую неделю, пока
Горчица готовила магазин к открытию, зеваки не отходили от его
входа. А в день открытия перед магазином стояло столько народу,
что по улице невозможно было ни пройти, ни проехать.
Горчица к этому дню постаралась! Она напекла горы пирожков
и ватрушек, приготовила несколько видов тортов и пирожных,
множество всевозможных печений и конфет. Прилавки в магазине
ломились от обилия товара.
Первыми ворвались в магазин путешественник Бывалый,
сапожник Каблучок и портниха Оборочка. Они больше всех в
городе любили сладкое. Следом за ними в магазин протиснулись
математик Плюс-Минус — он, как и все математики, отличался
невероятной любознательностью — и пожарник Водомёт, который
по долгу службы считал себя обязанным прибыть на место про-
исшествия раньше других.
Вскоре магазин был переполнен. Горчица еле успевала обслу-
живать покупателей. Прилавки пустели на глазах. Это был успех,
настоящий успех! Горчица такого успеха даже не ожидала. Она
была счастлива.
«Вот так-то, Крем! — подумала она.— Придётся тебе потес-
ниться, а может быть — кто знает? — даже и закрыть свой мага-
зин!»
Но именно в этот самый момент страшный крик потряс конди-
терскую:
— Горит, гвоздь вам в пятку! Ой, горит!
— Что горит? Где горит? — заволновались все кругом.
12
— Всё горит! — вновь раздал-
ся душераздирающий вопль.—
Ой, мочи нет терпеть. Спасите,
помогите, гвоздь вам в пятку!
Что тут началось, и передать
невозможно! Разом все покупа-
тели бросились к выходу. Посы-
пались на пол оторванные пуго-
вам в
горчичный
Кто-то кого-то толкнул,
кому-то отдавил ногу,
смелый и решительный
D
вицы.
Кто-то
Даже
пожарник Водомёт не мог этому
помешать и с криком: «Пожар!
Спасайся кто может!» — выско-
чил из кондитерской.
Последним, поддавшись об-
щей панике, покинул магазин
сапожник Каблучок. Тот самый
сапожник Каблучок, из-за кото-
рого и разгорелся весь этот сыр-
бор. Ибо не кто иной, как он, за-
орал: «Горит, гвоздь
пятку!», надкусив
пирожок.
Больше в магазин к Горчице не заходил никто и никогда. Разве
что какой-нибудь приезжий изредка забредал по ошибке.
Ах, как переживала Горчица! Как ругала жителей Пастилы!
— Неблагодарные дураки! — кричала она, размазывая ладонью
слёзы по щекам.— Всё-то им подавай с сахаром! Всё-то им прода-
вай сладенькое! У-у, не могу! Неужели они не понимают, что от
сладкого ухудшается аппетит и портятся зубы?
Но конечно, больше всех доставалось от неё Крему. Горчица
считала, что именно он — главный виновник всех её бед.
«Не будь его,— думала она,— люди бы в конце концов при-
выкли к моим пирожкам. Ну, ничего! Я ему ещё насолю! Я ему за
всё отомщу! Вот напущу на его дом мышей — уж он у меня попля-
шет!»
Она изловила в подвале своего дома три десятка мышей покруп-
нее, посадила их в прочный деревянный ящик и целую неделю
морила голодом. В конце недели мыши стали такими голодными и
злыми, что стали грызть не только стенки ящика, но и друг друга.
Их предводитель попытался было их усовестить, но мыши всем
скопом набросились на него и отгрызли у него хвост. И тогда Гор-
чица решила: «Пора!»
Дождавшись ночи, она пересадила мышей в крепкую плетёную
корзину, повязала корзину сверху куском плотной, тёмной мате-
рии, сама надела длинный чёрный плащ, с капюшоном, чтобы, не
дай бог, её не узнал какой-нибудь случайный прохожий, и, взяв
корзину в руку, двинулась задворками в сторону Кремовой пло-
щади.
Кондитер Крем жил в своём старом доме один. У него не было
пи жены, ни детей, пи собаки, ни кошки. Он привык к одиночеству.
К тому же он был обычно занят с утра и до ночи. Шутка ли! Ведь
он приготовлял сладкое для целого города! Все его мысли были
только о рулетах, конфетах и пирожных. Остальное для него дол-
гие годы не имело никакого значения. Однако с некоторых пор он
вдруг стал замечать за собой какие-то странности. Например, уви-
дит на улице весело играющих детей и сразу же замирает как вко-
панный. Глаз от них не может отвести. И даже о работе забывает.
Или встретит какую-нибудь приблудную собаку или кошку и гла-
дит её, и угощает. И почему-то на сердце у него становится от этого
и грустно, и сладко.
«Наверно, это от одиночества»,— догадался кондитер.
И решил он кого-нибудь себе завести. Сначала он подумал о
собаке. Но передумал. Ведь собаке нужно уделять много внимания,
а он весь день занят. Потом он подумал о кошке. Но тоже переду-
мал. Ведь за ней нужен глаз да глаз. Того и гляди, съест всю сме-
тану, приготовленную для пирога. И вдруг неожиданная мысль
пришла ему в голову: «Может, испечь кошку из муки? Такая вни-
мания к себе не потребует, на сметану не позарится. Будет сидеть
себе спокойненько у моих ног да радовать меня своим мяуканьем».
Целый месяц носился Крем с мыслью о сдобной кошке. Но
никак у него не хватало времени на исполнение своей затеи. И вот
наконец в тот самый день, когда Горчица собралась отправиться к
15
нему со своими мышами, он принялся за дело. Взял лучшую свою
муку, замесил из неё тесто и, когда оно поднялось, вылепил из
теста кошку. Симпатичную кошку с остренькой мордочкой,
маленькими ушками и пышным хвостом. Затем он вставил кошке
изюминки-глаза, обсыпал корицей её спинку и лапы, отчего они
сразу же стали полосатыми, и засунул кошку в духовку.
Через час Крем решил проверить, хорошо ли кошка пропеклась,
и ткнул в неё тонкой деревянной палочкой. Лучше бы он этого не
делал! С диким визгом кошка выпрыгнула из духовки прямо на
него и вцепилась в его белоснежный фартук своими новоиспечён-
ными коготками. Хорошо ещё, что лапы не до конца пропеклись и
коготки были мягковаты. Иначе бы Крему не поздоровилось! С тру-
дом оторвав от себя горячую кошку, он вновь запихнул её в
духовку и, переведя дух, воскликнул:
— Кажется, она с характером!
Наконец кошка была готова. Крем приоткрыл дверцу духовки и
на всякий случай отступил в сторону. В ту же секунду оттуда
пулей вылетела кошка. Сделав круг по кухне, кошка вспрыгнула на
разделочный стол, хвостом смахнула с него на пол деревянную
ложку и замяукала:
— Жарко, мур-мяу! Хочу молока! Да похолоднее!
— Может, дать тебе ещё и сметану? — усмехнулся Крем.
— Можно и сметану, мур-мяу!
— Удивительно! — сказал кондитер. Он этого никак не ожи-
дал, но полное блюдце сметаны перед ней всё-таки поставил.—
Ешь!
Кошка не заставила себя долго упрашивать. Быстренько-
быстренько она принялась слизывать сметану с блюдца розовым
язычком. Спустя мгновение блюдце было таким чистым, словно его
долго и тщательно мыли. А над кошкой поднялся лёгкий парок,
смешанный с запахом корицы и сдобы.
Крем ещё раз налил ей в блюдце сметану. И кошка вновь сли-
зала сметану с невероятной скоростью. Затем она спрыгнула со
стола на шаткий старенький стул, где лежала небольшая поду-
шечка, устроилась на подушечке поудобнее и принялась мыться,
точнее, вылизывать себе мордочку, грудку и лапы. Когда с мытьём
было покончено, кошка сладко потянулась и вдруг широко, во весь
рот, зевнула.
— Пожалуй, я знаю, какое имя тебе подходит больше всего,— с
улыбкой сказал Крем. Он всё это время не сводил с кошки глаз.—
Лиза! Да-да, ты — самая настоящая Лиза! Вон как ты блюдце да и
И он ласково погладил кошку
по голове.
— Лиза,— сонным голосом
повторила кошка, свернулась
калачиком и уснула.
Пока Лиза спала, Крем ничего
не делал. Он боялся Лизу разбу-
дить. Только время от времени
проводил рукой по её мягкой и
упругой спинке. Но Лиза не заме-
чала его прикосновений — так
крепок был её сон.
Минут через пятнадцать Лиза
проснулась, спрыгнула со стула
на пол и, не обращая на Крема
внимания, стала бегать но кухне
и всё вокруг обнюхивать. Осо-
бенно долго и сосредоточенно она
обнюхивала дверцу продуктового
шкафчика. Видимо, его запах
пришёлся Лизе по душе. Но
потом она неожиданно взглянула
на кондитера, подбежала к его
ногам и стала мягко о них
тереться.
Ты что-нибудь хочешь? —
сразу же догадался кондитер.
— Мы-ышку,— протянула Ли-
за.— Хочу мы-ышку, мурмяу!
— Вот чего нет, того нет.
Мыши у нас не водятся. Могу
дать тебе ещё немного сметаны.
f
IX
— Хочу мышку! — упрямо
повторила Лиза.
— Если ты, Лиза, будешь так
себя вести, то больше ничего
не получишь,— строго сказал
Крем.
Лиза обиженно отошла в сто-
рону и уставилась на него своими
янтарными глазами.
«Что бы ей ещё предложить? Вот ведь испёк па свою голо-
ву!..» — вздохнул кондитер и нервно отбил пальцами дробь по
столу.
И тут вдруг Лиза с диким мявом бросилась на его руку, как на
мышь, и больно её царапнула.
— Ты что делаешь, негодница! — вскричал Крем, отдёргивая
руку и непроизвольно замахиваясь на Лизу.
В ту же секунду Лиза отскочила к окну и стала ловко караб-
каться по занавеске вверх. При этом она не переставала мяукать и
всё время повторять:
— Хочу мышку! Хочу мышку!
Когда опа была уже у самого потолка, занавеска оборвалась, и
Лиза вместе с ней оказалась на полу, запутавшись в её складках.
— С тобой не соскучишься! — промолвил Крем, вытягивая
Лизу из разодранной занавески.— И что тебе далась эта мышка?
По-моему, есть на свете вещи и невкуснее.
Но в Лизу словно бес вселился.
Хочу мышку! — не унималась она.— Мур мяу, хочу мышку!
Неожиданно дёрнувшись, она выскользнула из рук кондитера,
бросилась к раскрытому окну и выскочила через него на улицу.
— Лиза! Вернись! Ты можешь погибнуть! Ты ведь ничего ещё
па свете не знаешь...— закричал Крем.
Но Лизы и след простыл. Только издалека слабым эхом донес-
лось до него:
Хочу мышку! Хочу-у мы-ышку-у!..
А может, это ему только показалось. Может, это ветер проше-
лестел в придорожных кустах...
«Как же я забыл про окно!» — сокрушённо покачал головой
Крем, но окно закрывать не стал. Он надеялся, что Лиза одумается
и вернётся.
Какое-то время Лиза и вправду бежала и мяукала:
— Хочу мышку, мур-мяу! Хочу мышку!
Но вскоре её мяуканье стало раздаваться всё реже и реже.
И наконец совсем смолкло. Лиза бежала по длинной тенистой
липовой аллее под сводом переплетённых ветвей и вдыхала неж-
ный сладковатый запах зелени. В ветвях играл лёгкий ветерок.
Ветви качались, и быстрые блики розоватого закатного солнца ска-
кали по земле, как живые. Лиза попробовала какие-то из них пой-
мать, опа хватала их лапами, но блики никак не ловились и как пи
в чём не бывало продолжали весело суетиться рядом с ней. Тогда
Лиза оставила их в покое, пырнула в густую траву сбоку от дороги
и, принюхиваясь, стала пробираться сквозь гибкие заросли туда,
где виделся впереди цветник перед небольшим кирпичным домом.
Мышами нигде не пахло. Зато в воздухе витал душистый и глубо-
кий аромат роз. Лиза приблизилась к алому цветку, ткнулась в
него носом, а потом прихватила его легонько зубами, решив попро-
бовать, каков он па вкус
Ты что это делаешь? — послышался сзади грозный голос.—
Брысь отсюда!
Лиза оглянулась. К ней с решительным видом направлялся
какой-то высокий человек. Это был пожарник Водомёт. Ему при-
надлежал и кирпичный дом, и цветник. Водомёт в свободное время
выращивал розы. Им он отдавал всё своё сердце. Розы в его цвет-
нике были, как нигде, крупными, душистыми и красивыми.
19
Окрестных мальчишек так и тянуло к этим розам. Водомёт каждый
день по меньшей мере одной розы недосчитывался. Поэтому он
решил мальчишек поймать и хорошенько проучить. Сегодня Водо-
мёт уже два часа сидел в засаде. И вот вместо мальчишек — рыжая
полосатая кошка! С ума сойти можно!
Лиза поняла, что от высокого человека ничего хорошего ждать
не приходится, и снова шмыгнула в травяные заросли. Там было
сумрачно и душно от близкого дыхания земли. Лиза мягко и бес-
шумно ступала по тонкому ковру из мелких, стелящихся по земле
растений, скрытая от глаз крупными листьями лопуха, хвоща и
подорожника. Наконец, когда сквозь траву снова высветилась
дорога, Лиза услышала странный тонкий писк. Лиза подумала:
«Мышь!» — и вся подобралась, готовая к прыжку. Однако писк
быстро перерос в довольно громкое жужжание, и молодой майский
жук с криком: «Посторонись! С дороги!» — налетел на Лизу, едва
не сбив её с ног. Лиза инстинктивно лапой откинула его в сторону,
и он шмякнулся на землю кверху ножками и, в бешеном темпе уда-
ряя по земле надкрыльями и крыльями, завертелся на одном месте.
Лиза с удивлением глядела на него. «Какое странное существо! —
думала она.— Может, это мышь? Нет. Не похоже. Мышами от него
не пахнет!» Но на всякий случай она спросила:
— Вы случайно не мышь?
— Мышь не мышь! — сердито пробурчал жук.— Ты лучше мне
помоги. А там уж-ж-ж и спрашивай! А то стоишь тут на самом
пути, движ-ж-жению мешаешь!
— Чем я вам могу помочь? — не поняла Лиза.
— Да переверни ж-ж-же меня скорей! Ты ж-ж-же видишь, что
я с тобой разговариваю ногами!
Лиза перевернула жука. Жук встряхнулся, сложил тёмно-ро-
зовые матовые надкрылья и предстал перед Лизой во всей
красе.
— Ну, а теперь скажете мне, кто вы? — снова спросила Лиза.
— Я — майский ж-ж-жук. Это мои з-з-заросли. Я в них
ж-ж-живу. А вот кто ты такая, никак не пойму! Вроде кошка, а
20
вроде бы и нет. И пахнет от тебя как-то странно. И я тебя почему-
то не очень боюсь.
— А я считала, что кошек боятся только мыши,— сказала
Лиза.
Так! 3-з-значит, вы всё-таки кошка! — произнёс дрожащим
голосом жук и вдруг раскрыл крылья и с жужжанием взвился в
воздух.
— Постойте! Куда же вы? — закричала Лиза.— Я ещё, мур-
мяу, не успела у вас узнать, где мне найти мышей?
— Пусть вам это скаж-ж-жет кто-нибудь другой! — слабо
донеслось издалека.— Мне некогда! Я спеш-ш-у-у-у!
П жужжащая точка исчезла за деревьями.
Лиза вышла на дорогу и огляделась. Это была совсем другая
дорога. По её бокам росли не деревья, а кусты. И небо над дорогой
было открытым и огромным.
Неожиданно быстро начало темнеть. Сначала темнота залила
восточную часть неба, плавно переходя в серые и — дальше, на
западе,— в яркие малиновые тона. Но спустя несколько минут тем-
нота захватила всё небо целиком и стала чернотой, затопившей
весь мир с его кустами, деревьями и домами. И там вверху, в этой
черноте, вдруг вспыхнули крохотные мерцающие звёзды и боль-
шая, круглая, тускло-золотая луна. Однако Лиза, как ни странно,
продолжала ясно видеть — только в другом освещении — каждую
веточку на земле, каждый листок на дереве.
Тут загорелись вдоль дороги фонари и в домах — окна. И снова
немного посветлело. Всё вокруг было таким красивым, что Лиза на
какое-то время даже забыла о мышах. Она бежала просто так, вгля-
дываясь в изменившуюся улицу и ожившие дома. Окна светились
жёлтым, зелёным и розовым светом. Падали от них па землю блед-
ные блики, мелькали в них разноцветные тени. В одном из окон
Лиза вдруг увидела тёмный силуэт кота. Лизе почему-то ужасно
захотелось с этим котом познакомиться и заодно узнать у него, где
водятся мыши. Желая привлечь его внимание, она подошла к окну
поближе и замяукала. Кот сидел неподвижно и на её призывы не
реагировал. Лиза вспрыгнула бы к нем^ на окно, но окно было
слишком высоко. К счастью, дверь дома была слегка приоткрыта.
23
Лиза поднялась на высокое крыльцо, протиснулась в узкую светя-
щуюся щель и оказалась в широком коридоре. С левой стороны
коридора была ещё одна дверь. Опа была закрыта. С правой —
стояла вешалка, завешанная пальто и куртками, тумбочка с обувью
и огромное — с пола до потолка — зеркало. Лиза взглянула в
зеркало и увидела кошку. Кошка внимательно и напряжённо гля-
дела на неё.
— Здравствуй! — сказала Лиза и кивнула кошке.
— Здравствуй! — кивнула кошка.
— Ты здесь живёшь? — спросила Лиза.
24
— Ты здесь живёшь? — ответила ей вопросом на вопрос кошка.
— Я тебя серьёзно спрашиваю! — начала сердиться Лиза.
— Я тебя серьёзно спрашиваю! — так же сердито сказала
кошка.
— Ах, вот ты как! Дразнить меня вздумала, мур-мяу! — вконец
разозлилась Лиза и, не дожидаясь ответа, бросилась с диким мяу-
каньем на обидчицу, но только ударилась о гладкую поверхность
зеркала и съехала, ничего не понимая, на пол.
В ту же секунду дверь из комнаты распахнулась, и оттуда,
сияя, выскочила портниха Оборочка. На ней был линялый халат,
бигуди и шлёпанцы на босу ногу.
— Валечка! Валерьяша! Ты вернулся! Ты не забыл свою
хозяйку! — почти пропела она, но, увидев Лизу, осеклась, замерла
на мгновение, а потом с удивлением спросила: — Ты кто такая?
— Я — Лиза,— просто сказала Лиза. Опа ещё не оправилась от
стычки с зеркалом.
— А что ты делаешь в моём доме?
— Да вот...— Лиза замялась.— Беседую с вашей кошкой, мур-
мяу!
— С кошкой? — не поняла Оборочка.— Здесь нет никаких
кошек!
— А она кто, по-вашему? Мышка? — сказала Лиза и с недо-
вольным видом кивнула в сторону своего изображения.— Вы её
предупредите: если она будет дразниться, то ей не поздоровится!
«Какая смешная кошка! — подумала Оборочка.— И с виду не-
обычная! Я такой никогда прежде не встречала. Не взять ли мне её
вместо Валерьяна?» А вслух сказала:
— Ах, эта! Ты на неё не обращай внимания. Она никогда из
зеркала не выходит. И вообще, поверь, она — неплохая! Улыбнись
ей, и она тебе тоже улыбнётся!
Лиза ничего не ответила, но всё же растянула рот в улыбке и
взглянула в зеркало. И что же? Кошка и вправду улыбнулась ей в
ответ.
— Вот видишь! Я тебя не обманула,— сказала Оборочка.—
А теперь, если хочешь, оставайся у меня. Я тебя и кормить буду, и
подарю тебе бантик! Так пойдём?
И она сделала шаг к двери, ведущей в комнату. Лиза, мягко
ступая, двинулась следом за пей.
Комната оказалась большой и светлой. Посреди потолка ярко
горела лампа под рыжим матерчатым абажуром. Под лампой стоял
круглый стол, покрытый скатертью. У стен расположились диван с
мягкими подушками и валиками по бокам, высокий ста-
25
ринный буфет со сверкавшими в нём хрустальными вазочками, гра-
финами и бокалами и швейная машинка на лакированной тумбе.
На окне за тюлевой занавеской просвечивал уже знакомый силуэт
кота. Только теперь кот смотрел в другую сторону.
— В этой комнате ты и будешь жить,— сказала Оборочка и
взяла Лизу на руки.— Ну, как тебе здесь нравится?
— Мур-мяу,— ответила Лиза, не спуская глаз с кота.
— А здесь будет твоя постель,— продолжала Оборочка, указы-
вая на диван, где лежало потрёпанное, всё в кошачьей шерсти,
одеяло.— Кстати, почему от тебя так пахнет корицей? Ты что,
недавно ела булку?
— Нет, я ела сметану. Я вообще больше всего па свете люблю
сметану и мышей, мур-мяу! — сказала Лиза.— Может, у вас най-
дётся для меня мышка, пусть даже маленькая?
— Зачем тебе мышка? — усмехнулась Оборочка.— Лучше я
дам тебе рыбку. Хорошую рыбку, свежую. Я её берегла для Вале-
рьяна. Он ведь любил только её, если не считать валерьянки. Ах,
какой он был славный! Добрый! Послушный! И никогда мне ни в
чём не перечил. Где-то он теперь? Его нет уже целую неделю!..—
Тут она глубоко и тяжело вздохнула.— Ну, так принести тебе
рыбку?
— Не хочу рыбку, хочу мышку! — упрямо сказала Лиза и
стала выкручиваться из рук Оборочки.
— А ты строптивая! Не то что мой Валерьян! — покачала голо-
вой Оборочка и посадила Лизу на одеяло.— Сиди спокойно. Я схо-
жу на кухню, принесу тебе хоть что-нибудь...
Едва Лиза осталась в комнате одна, она спрыгнула с дивана и
осторожно приблизилась к окну. Кот по-прежнему сидел, не обра-
щая на неё никакого внимания.
«Странный он какой-то!» — подумала Лиза. Она поднырнула
под занавеску и вспрыгнула па подоконник. Кот с важным видом
таращился па неё и молчал. Был он весь чёрный, блестящий.
И только глаза его зеленели. А па шее у него был повязан огром-
ный красный бант.
— И долго ты так будешь молчать? — спросила Лиза.— Я тебя
спрашиваю!
Ответа не последовало. Кот как будто воды в рот набрал.
«Что за коты в этом доме! — возмутилась Лиза.— Одна
нится, другой слова не скажет!»
— Послушай! Если ты сейчас же не ответишь, я
стукну! — раздражённо сказала она.
Кот молчал и глядел не мига
драз-
тебя
— Ну всё! Моё терпение лоп-
нуло! — воскликнула Лиза и уда-
рила кота лапой.
Кот качнулся и упал с окна на
пол. Блямс! — раздалось громко,
как выстрел, и кот разлетелся
на множество глиняных оскол-
ков, а из них разбежались по
полу серебряными ручейками мо-
нетки.
— Что здесь происходит? —
вбежала в комнату Оборочка и
тут же увидела под окном рос-
сыпь монеток и глиняные
черепки — остатки кота-копилки.
Среди них, принюхиваясь, расха-
живала как ни в чём не бывало
Лиза. Оборочка поглядела на
Лизу с укоризной: — И тебе не
стыдно, Лиза? Зачем ты разби-
ла кота? Я его так любила! Он
был очень похож на моего Вале-
рьяна!
— А чего он мне не от-
вечал? — сердито мяукнула Ли-
за.— Он сам во всём виноват!
Нечего было важничать!
Она зацепила лапой монетку
и принялась гонять её по полу,
как мышку.
— Ну что мне с тобой де-
лать!..— вздохнула Оборочка.—
Боюсь, что тебя придётся водить
на поводке, пока ты не приу-
чишься к порядку. Когда Вале-
рьян был маленьким, он тоже
однажды повёл себя не так, как
нужно. Стянул из шкафчика
пачку валерьянового корня,
нализался его, а потом носился
по дому как ненормальный. Так я
его за это водила на поводке
целую неделю! — И Оборочка достала из буфетного ящика бархат-
ный кошачий поводок с ошейником.
— Ну уж нет! — возмутилась Лиза.— Я поводок пе надену!
На всякий случай она отошла от Оборочки подальше.
— Тогда не получишь ни еды, ни бантика! — строго сказала
Оборочка.
— А мне они и не нужны! — обиделась Лиза и скользнула к
двери.— Я хочу только мышку, мур-мяу!
Оборочка нагнулась, чтобы её поймать, но Лиза от неё уверну-
лась и выскользнула в коридор.
Оборочка бросилась за ней, но было уже поздно! Лиза промах-
нула мимо зеркала, мимо вешалки, выскочила за входную дверь и
скрылась в кустах.
И снова Лиза бежала по пустынному вечернему городу.
Теперь — то ли после яркого света в доме Оборочки, то ли оттого,
что луна спряталась за облако,— город казался Лизе темнее, чем
раньше. Было тихо. Однако в этой тишине явственно слышались
звуки жизни, какие-то шевеления, шебуршения, сопения и пыхте-
ния. То тут, то там за деревьями и кустами, в траве и в листве не-
ожиданно появлялись и так же неожиданно затихали непонятные
шорохи, смешки и топоты. Лизе было ужасно интересно узнать,
что же там такое происходит. Но сколько она ни вглядывалась,
ничего и нигде не могла разглядеть. Один раз Лиза даже подкра-
лась к месту, где только что кто-то возился и кряхтел. Но там
ничего, кроме бугорка свежей, рыхлой земли, не заметила.
Неожиданно странный, слегка хлопающий звук возник далеко в
небе сбоку от неё. Лиза подумала, что это её знакомый жук. Она
обрадовалась. Хоть жук и не слишком вежливо с ней беседовал, но
всё же с ним можно было по крайней мере поговорить. Однако уви-
дела она не жука, а какое-то не то чтобы большое, но и не малень-
кое существо с размашистыми перепончатыми крыльями, которое
быстро к ней приближалось. Морда этого существа была довольна
страшненькая, с непропорционально большими ушами, носом,
похожим на шляпку сморчка и острыми зубками в широком рту.
В общем, настоящее чудище! Лиза вжалась в землю и замерла.
Чудище пронеслось прямо над пей, едва её не задев, затем взмыло
вверх и принялось выделывать в небе круги и петли. Лиза поняла,
30
что чудище почему-то её не заметило. Но стоило Лизе шевель-
нуться, как чудище снова полетело в её сторону.
«Будь что будет! — подумала Лиза.— Спрошу его, что ему
надо!» И она крикнула:
— Послушайте! Вы здесь что-нибудь ищете?
Чудище резко замедлило полёт, спланировало на дерево рядом с
Лизой и, вцепившись в его ветку лапками, повисло вниз головой.
— Да, я ищу! — сказало оно.— Ищу себе кого-нибудь на ужин.
Бабочку там или гусеницу. А лучше — если и бабочку, и гусеницу.
Впрочем, я бы не отказалась и от жучка! Вы, кстати, никого из них
поблизости не видели?
— Жука видела,— сказала Лиза,— но давно. Ещё светло было.
— Что-то мне сегодня не везёт! — пожаловалось чудище, рас-
качиваясь на ветке.— Целый час всё летаю, летаю — и никого! Вот
и вы мне никак не подходите. Великоваты! Но пахнет от вас
вкусно!
Чудище облизнулось.
Лизе было странно глядеть на чудище, чей говорящий рот с
длиннющим розовым языком был выше глаз.
— Вам удобно висеть кверху ногами? — спросила она.
— Конечно! Иначе бы я висела по-другому. Мы, мыши, всегда
так висим, когда отдыхаем или едим.
— Мыши? — переспросила Лиза.— Мыши? — повторила она,
ничего не понимая. Однако от одного этого слова мускулы её
напряглись, коготочки вылезли наружу, а взгляд зажёгся.
— Ну да, мыши. Летучие мыши! — уточнило чудище и вдруг
резко качнулось и — хон! — проглотило пролетавшую мимо него
мошку.
i/
У Лизы голова пошла кругом. Её так и подмывало броситься на
мышь. Она с силой вдохнула воздух, ожидая услышать восхити-
тельный мышиный запах. Но пахло не мышами, а чем-то другим,
чужим и незнакомым.
— Я и не знала, что мыши летают! — сладким голосом пропела
Лиза, удивляясь в душе, что мышь не пахнет мышью.— Я-то
думала, что мыши бегают по земле и живут в норках или подвалах.
А вы, значит, вот как! Летаете!
Лиза никак не могла с этим примириться. «Не допрыгну,—
думала она,— Высоко! Ах, как бы мне изловчиться и её поймать?»
— Да, мы летаем, а бегают простые мыши! — терпеливо пояс-
нила ей новая знакомая.— Вы нас не путайте! Это они живут в
норках и подвалах, а мы предпочитаем дупла, пещеры и чердаки.
Мы с ними даже не родственники. Но мы их любим. Очень любим.
Ведь мышка намного вкусней, чем какой-нибудь мотылёк!
И летучая уродина снова облизнулась. Видно, она была очень
голодна!
— Ах, как хорошо! - обрадовалась Лиза и спрятала коготки,
ибо наконец-то всё поняла.— Значит,— сказала она,— простые
мыши мне не привиделись! Значит, они всё-таки существуют! А вы
не скажете, где мне их найти?
— Я бы и сама хотела это знать...— вздохнула летучая
мышь.— В нашем городе мыши редко попадаются. Жители здесь
больно уж чистоплотные и аккуратные. Это из-за них я такая
худая.— Она печально себя оглядела.— Только жуками да червя-
ками и перебиваюсь! Впрочем, есть тут одно мышиное местечко, у
реки, на мельнице. Но я туда летать не отваживаюсь. Очень уж
злой пёс эту мельницу охраняет! Кстати, а зачем вам понадобились
мыши?
— Так ведь я же кошка, мур-мяу! — сказала Лиза.
Кошка? — переспросила летучая мышь.— А я ещё хотела
вас съесть!
Тут вдруг она сорвалась с дерева и, резко взмахнув крыльями,
устремилась в небо.
— Вот что значит плохое зрение! — были её последние слова,
которые Лиза ещё смогла расслышать.
— И она тоже улетела! — расстроилась Лиза.— Интересно,
почему все улетают, как только узнают, что я кошка?
и ЛЯГУТ^
Улица довольно долго тянулась всё прямо и прямо, а потом не-
ожиданно раздвоилась и одной своей частью полезла вверх, на
холм, а другой устремилась вниз, под уклон.
«Куда же мне теперь идти?» — Лиза на секунду остановилась, а
потом двинулась наугад под гору.
Теперь с обеих сторон улицы высились вместо живых изгородей
зелёные и коричневые заборы. Вдоль правого забора, параллельно
ему, пролегала глубокая канава, заросшая низкой травой. Из
канавы доносилось слабое, еле слышное журчание. Лиза подошла к
самому краю канавы и глянула вниз. Но там ничего, кроме тёмной
и гладкой ленты ручья на самом дне, не увидела. Лиза побежала
вдоль канавы, не спуская с этой ленты глаз и продолжая слушать
лёгкий, звенящий голосок. Наконец она оказалась у места, где на
ленту падал свет фонаря, и вдруг обнаружила, что лента эта совсем
не тёмная и не гладкая, а, совсем наоборот, прозрачная, волнистая
и живая. В ней отражался, дробясь на сверкающие осколки,
фонарь. Лента скакала по мелким блестящим камушкам, и имен-
но от неё, как теперь поняла Лиза, исходил нежный завора-
живающий звон. Лиза осторожно спустилась по откосу канавы к
самому ручью и загребла отражение фонаря лапой. Однако тут же
отдёрнула лапу назад. Ощущение от прикосновения к воде было
на редкость неприятным, холодным и мокрым. Тогда Лиза выбра-
лась из канавы и, больше не обращая на ручей внимания, вновь
побежала по улице своей мягкой, неслышной походкой. Неожи-
34
поняла
неприят-
дорожка
Лиза.—
Я с ней
данно что-то маленькое и зелено-
ватое выпрыгнуло у неё прямо
из-под ног и быстро поскакало
прочь. Но ускакать это что-то
не успело. Лиза быстрым движе-
нием схватила его и прижала к
земле.
— Пустите, ква-ква! — заго-
лосило зелёное.— Ну зачем вам
я — невкусная лягушка, несчаст-
ное земноводное? Вам бы, ква-
ква, лучше поймать мышку!
— Я бы и сама хотела мыш-
ку! — сказала Лиза.— Вот только
не знаю,
Скажите,
мур-мяу,
пущу!
— Нет ничего проще, ква-
ква! — обрадовалась лягушка.—
Вы, можно сказать, уже у реки.
Вот только спуститесь по этой
дороге вниз и сразу её увидите.
А мель...
— А как её узнать? — пере-
била лягушку Лиза, но хватку
слегка ослабила.
— Что узнать? — не
лягушка.— Реку?
— Ну да! — сказала
Реку. Какая она из себя?
не знакома.
— Она, ква-ква, похожа на
ручей. Только намного больше.
И шире. И полноводней. А ещё
она чистая и прозрачная, только
сейчас этого не видно. Зато если
уйдут облака, вы увидите на ней
золотую лунную дорожку.
Лиза поёжилась от
ного воспоминания.
— Наверно, эта
где река и мельница,
как к ним пройти,
и я вас тотчас от-
такая же мокрая и холодная, как ручей. А другой дороги к мель-
нице нет?
Лягушка поглядела на Лизу с удивлением:
— Только другая и есть! А по лунной дорожке ходить нельзя.
По ней можно только плавать... Так вот! Как выйдете к реке, идите
вдоль неё налево. Прямо в мельницу и упрётесь. А теперь отпус-
тите меня. Вы же обещали!
— Ладно,— сказала Лиза.— Я своё слово сдержу. По если вы,
мур-мяу, меня обманули, берегитесь! Я вернусь, отыщу вас и съем!
И она разжала коготки.
Лягушка, с трудом веря в своё освобождение, как могла быстро
поскакала в сторону канавы и скрылась под листом подорожника.
Река оказалась в точности такой, какой её описала лягушка.
Широкой, молчаливой и спокойной. И даже мерцающая лунная
дорожка была на месте. Дорожка слегка покачивалась на воде.
И Лизе теперь самой стало ясно, что по этой дорожке опа бы не
прошла никогда. Зато береговая тропинка, бегущая мимо камышо-
вых зарослей, мимо плакучих ив, чьи длинные серебристые пряди
почти касались тёмных таинственных вод, мимо белых, сверкаю-
щих в свете луны кувшинок, очень скоро привела Лизу к старой,
поросшей мхом мельнице. Мельница стояла у самой воды. Возле
правой её стены мерно вращалось огромное колесо, нижняя часть
которого находилась под водой. Его монотонный скрип был един-
ственным громким звуком, нарушающим вечернюю тишину.
Прямо к передней стене мельницы примыкала, уходя далеко влево,
глухая деревянная ограда. Перед оградой росли, переплетаясь вет-
вями, кусты жимолости. Лиза пробралась за кусты и побежала
вдоль ограды, надеясь отыскать в ней лаз. И это ей вскоре удалось.
Лаз прятался за густой листвой и потому с тропинки был незаме-
тен. Лиза шмыгнула в лаз и спустя мгновение оказалась под ещё
одним кустом, но уже по другую сторону ограды. Отсюда хорошо
просматривался весь огромный двор с его большими и малыми
постройками, сараями и амбарами. В глубине двора стоял двух-
этажный дом с тёмными окнами. Сбоку от дома чернел сад.
Лиза огляделась. Двор был пуст. Только рядом с одной из
построек покачивался на столбе фонарь, и слабое пятно света
ходило под ним по земле, как живое. Но Лиза уже знала, что
ловить такое пятно бесполезно, и потому спокойно направилась
мимо него к амбару. Оттуда лёгкий ветерок донёс до её носа запах,
в котором чувствовалось что-то мышиное.
— Мя-ав! — раздалось вдруг у неё за спиной.— Мя-ав! Ты
зачем сюда пришла?! Убир-р-райся! Это мой двор-р-р!
Мгновенно обернувшись, Лиза увидела в полуметре от себя
всклокоченную серую кошку. Зелёные глаза кошки горели злобой.
— Убир-р-райся! Сейчас же убир-р-райся! — повторила кош-
ка.— Иначе тебе не поздоровится, мя-ав!
И она ощерила пасть с острыми как бритва зубами.
— Пока не поймаю мышку, не уйду! — смело ответила Лиза,
повернув к кошке мордочку и всем своим видом показывая, что
готова к драке.
И тут кошка неожиданно сменила гнев на милость. Даже как
будто заулыбалась.
— Ах, так ты хочешь мышку! — сладко замяукала она.
— Да,— кивнула головой Лиза.— Я только об этом и мечтаю с
того момента, как меня сегодня испекли!
Сегодня? Испекли? — ещё слаще протянула кошка, но её
глаза пронизывали Лизу насквозь.— Так, значит, ты — булка, а не
настоящая кошка?
— Это я-то не настоящая? — возмутилась Лиза. Она едва сдер-
жалась, чтобы не броситься на обидчицу.— Сейчас дам тебе как
следует! Сразу узнаешь, настоящая я или нет!
— Ну ладно, ладно! — примирительно сказала кошка.—
Я пошутила. Теперь я вижу: ты и вправду настоящая! Поэтому не
буду от тебя скрывать: мыши здесь есть. И все, как одна, крупные
и вкусные. А самые вкусные из них живут вон там.— И она пока-
зала на маленький неказистый домик, стоящий в стороне, под ябло-
ней.— Поверь, я буду только рада, если ты нескольких мышек пой-
маешь себе на ужин!
— Спасибо, мур-мяу! — сказала Лиза.— Я думала, что ты злая,
а ты — добрая! За это самую крупную мышку я принесу тебе!
И она побежала к маленькому домику, вся поглощённая пред-
стоящей охотой. Поэтому и не заметила, с какой насмешкой глядит
ей вслед кошка.
Однако возле домика странный враждебный запах, почему-то
показавшийся Лизе знакомым, заставил её остановиться. Осто-
рожно, чуть подавшись вперёд, Лиза заглянула в тёмный входной
проём. Никого. Только соломенная подстилка лежала на земляном
полу, да кость внушительных размеров, да алюминиевая миска с
остатками какой-то еды.
Лиза вошла внутрь, продолжая принюхиваться,— мышами не
пахло, - и уже безо всякой надежды, а просто на всякий случай,
разворошила солому лапой. Так и есть. Пусто. Тогда опа подалась
к миске, от которой исходил хоть и не мышиный, но тоже очень
вкусный запах, и принялась быстро-быстро есть. Она, пока бегала
но городу, успела изрядно проголодаться.
За минуту миска опустела. Лиза вздохнула: «Мало!» И, усев-
шись поудобнее, принялась умываться.
«Обманула кошка! — подумала она.— Вот вредина! Придётся
её как следует проучить!»
Но сделать этого она не успела, так как в тот же самый момент
за стеной домика послышалось чьё-то громкое дыхание и почти
сразу же во входном проёме вырос огромный бородатый пёс. Это
был Вилли, хозяин конуры. Он только что закончил вечерний
обход всей подвластной ему территории и теперь мечтал только о
том, как бы поскорее доесть свой ужин и хорошенько отдохнуть.
Несмотря на свой рост, Вилли был малость трусоват, о чём, к его
счастью, не догадывались окрестные кошки и собаки, обманутые
40
его грозным видом и зычным голосом. Увидев возле пустой миски
коптку, да к тому же чужую, чей бесстрашный сверкающий взгляд
был устремлён прямо на него, Вилли вздрогнул и замер на месте.
Этого мгновения Лизе как раз хватило для того, чтобы с диким
мяуканьем на него броситься. От неожиданности Вилли шарах-
нулся в сторону, и Лиза пронеслась мимо него на бешеной ско-
рости, смазав его при этом лапой по носу, что явилось последней
каплей даже для такого труса, как Вилли.
— Р-р-разорву! Р-р-растерзаю! — зарычал он не своим голосом
и кинулся вслед за Лизой.
Лиза нулей пролетела мимо фонаря, мимо амбара, в степу ко-
торого напряжённо вжалась мельничная кошка, мимо знако-
мого куста у забора и юркнула в лаз под самым носом у
Вилли.
— Не уйдёшь! Всё равно догоню и р-р-разорву! Р-р-р-ав-ав-ав-
ав! — зашёлся лаем Вилли и тоже сунулся в лаз.
Однако для пса такой величины лаз был несколько маловат.
Вилли, протискиваясь сквозь него, ободрал себе об острую штаке-
тину бок.. Но это лишь прибавило ему ярости, которая, как
известно, нередко заменяет храбрость. Поэтому, выбравшись на
улицу, он с удвоенной энергией помчался вдогонку за Лизой, и лай
его теперь превратился в страшный надсадный хрип.
Лиза, стараясь улизнуть от Вилли, петляла по каким-то кривым
улицам и переулкам, просачивалась сквозь непроходимые с виду
41
заросли. Но оторваться от Вилли ей никак не удавалось. Более
того, расстояние между ними начало неумолимо сокращаться.
Видно, её сдобные лапы ещё не привыкли к такой сумасшедшей
гонке.
Зубы Вилли щёлкали уже у самого Лизиного хвоста. Ах, неу-
жели ей суждено так глупо, так бесславно погибнуть?!
И тут Лиза увидела прямо перед собой колодец. Что такое коло-
дец, Лиза ещё не знала, и неведение сделало её бесстрашной. Со-
брав все свои силы, она прыгнула, перелетела через узкий колодез-
ный край и вдруг, к своему ужасу, поняла, что падает куда-то вниз,
туда, где в неверном свете луны что-то слабо поблёскивало в глу-
бине.
А Вилли не успел притормозить и с разгона врезался головой
прямо в мощный бревенчатый сруб. Искры посыпались у него из
глаз. Огромная шишка выросла на лбу. Однако он все же услышал
доносящееся откуда-то из глубины Лизино мяуканье и приглушён-
ный звук удара.
«Всё! — мелькнуло у него в голове.— Оттуда ей уже не вы-
браться!»
И он рысцой побежал домой, на мельницу, довольный, несмотря
на то, что лоб его ещё горел от ушиба.
Вилли ошибся. Лиза не утонула. По счастливой случайности
кто-то оставил в колодце ведро, лишь слегка утопленное в воде, и
Лиза плюхнулась прямо в него. От удара ведро осело, качнулось и
зачерпнуло краем воду. Лизу словно ожгло холодной струёй. Резко
прыгнув вверх, она крепко вцепилась коготками в убегающую к
небу верёвку, привязанную к ведёрной дужке, и повисла, вытянув-
шись во весь рост. Ведро упало набок, набрало воды и затонуло.
Тонкая и скользкая верёвка натянулась, и Лиза вдруг с ужасом
поняла, что долго так ей не провисеть.
«Что же делать?» — подумала она, а взгляд её при этом обша-
ривал всё вокруг.
И снова ей повезло. Почти напротив своих глаз, меж замшелых
и мокрых брёвен сруба, она заметила довольно широкую щель, а за
щелью что-то вроде маленькой пещерки размером чуть больше её
тела. Это была невероятная удача! Без долгих раздумий Лиза,
ловко раскачавшись, прыгнула и уже спустя мгновение устраива-
лась на чуть влажном, тёплом полу пещерки.
— Эй! Поосторожнее там! Так ведь и задавить можно! — про-
звучал еле слышный голос за её спиной.
Лиза замерла на месте и быстро обернулась. Но там, кроме ров-
ной земляной стенки, никого и ничего не было.
«Послышалось»,— решила она и попробовала усесться поудоб-
нее.
— Ну вот! Я так и знал! Вы сели прямо на меня! — снова раз-
45
дался тот же недовольный голос.— Хорошо ещё, что я остался
жив!
— Да кто ж это вы? — недоуменно спросила Лиза и. чуть при-
встав, вновь оглянулась.
Что-то похожее на тоненькую, еле заметную кривую веточку
вдруг выдвинулось из-под кончика её хвоста и сказало:
— Я — земляной червяк.
— И ты здесь живёшь? — спросила Лиза, поворачиваясь к чер-
вяку боком, чтобы получше его разглядеть.
— Ну да! Уже целую неделю. И до сих пор мне здесь нравилось
даже больше, чем наверху. Там каждый норовил па меня насту-
пить, когда я вечерами вылезал из земли па дорогу. А здесь, в этой
чудной темноте, где такая приятная сырость и много еды, которую
ни с кем не приходится делить, мне было так хорошо! Ах, и зачем
только вам понадобилось сюда залезать?
— Очень мне нужна твоя пещера! — фыркнула Лиза.— Лучше,
мур-мяу, помоги мне отсюда выбраться.
— Да как же я могу вам помочь? Вы вон какая большая!
— Ну тогда я останусь в пещере навсегда,— сказала
Лиза.— Кстати, как ты сам сюда попал?
- Я прорыл подземный ход. Вдоль сруба. Но боюсь, что для
вас он будет несколько узковат... И другой дороги наверх я не
знаю. А впрочем...— Червячок задумался.
— Что — впрочем? — спросила Лиза.
— Есть у меня одна мысль. Видите эту верёвку? Она привязана
к ведру...
Это я и без тебя знаю! — обрезала его Лиза.
— Вы меня не дослушали. Это ведро поднимают вверх по не-
скольку раз в день, и вы могли бы...
— А-а-а! Поняла! — сообразила Лиза.— Молодец! А говорил,
что не можешь помочь! Ну вот, сейчас кто-нибудь ведро поднимет,
и будешь ты снова в счастливом одиночестве, мур-мяу.
— Да нет! Ночью у колодца никого не бывает. Так что, к мо-
ему великому сожалению, вам придётся здесь пробыть несколько
часов.
— Точно знаешь? — расстроилась Лиза.
— Абсолютно точно! — сказал червячок, кивая половиной
своего туловища.
Но как раз в этот момент где-то наверху раздались чьи-то шаги.
В гулкой тишине колодца их звук слышался с каждым мгновением
всё громче и отчётливей. Когда же он стал совсем громким, то не-
ожиданно оборвался. И вновь наступила тишина.
44
Лиза уже было собралась сказать червячку всё, что она о нём
думает. Но в это время раздался скрип вращающегося ворота, и
верёвка медленно поползла вверх.
Лиза напряглась и, когда ведро проплывало мимо пещерки,
вскочила на его дужку, а чтобы не упасть, одной лапой ухватилась
за верёвку. Ведро на какое-то мгновение дёрнулось и остановилось.
Но потом снова поехало вверх, разбрасывая во все стороны сереб-
ристые лунные капли.
ГдАВдЮ _
КорВцНЛ/ ' \ЯЫ1ВдНИ
Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Лизины глаза
выглянули из колодца.
В ту же секунду она увидела своего нежданного спасителя. Им
был человек в чёрном плаще с накинутым на голову глубоким
капюшоном. Из-под капюшона виднелись щёлочки глаз, острый
нос и сжатые тонкие губы. Человек сосредоточенно вращал ручку
ворота. На земле, чуть в стороне от него, стояла большая плетёная
корзина, затянутая сверху тёмной материей. Лизе сразу показа-
лось, что от этого человека исходит что-то мрачное и зловещее.
И она не ошиблась. Ведь перед ней была Горчица, которая остано-
вилась у колодца, чтобы напиться.
Решив проверить, поднялось ли ведро, Горчица перевела взгляд
с ворота на верёвку и неожиданно встретилась глазами с Лизой.
Сначала она оцепенела, а потом завопила в ужасе: «Оборотень!
Оборотень!» — и бросилась прочь от колодца.
Верёвка начала быстро разматываться. Ведро с нарастающей
скоростью устремилось в глубину. Но Лизе это уже ничем не угро-
жало. За какое-то мгновение до того, как Горчица отпустила ручку
ворота, она успела прыгнуть и, перелетев через край колодца,
плюхнулась прямо на корзину. В ответ па толчок из корзины раз-
дался тонкий, ласкающий слух писк, и в тот же миг Лиза
явственно ощутила исходящий из-под материи вкусный мышиный
запах. Лиза вздрогнула. И куда только подевались её бессилие и
усталость! Сердце Лизы бешено заколотилось. Глаза из кошачьих
47
превратились в тигриные. Коготочкн сами собой вышли из мягких,
сдобных подушечек и принялись царапать и драть материю. Ещё
минута — и Лиза добралась бы до мышей!
К несчастью, Горчица уже успела опомниться и с диким кри-
ком: «Брысь отсюда, поганое отродье!» — помчалась назад, к кор-
зине.
Лиза тут же нехотя спрыгнула с корзины па землю, отбежала
на несколько метров и, глядя на Горчицу немигающим взглядом,
решительно и зло зашипела.
Ах, так ты пугать меня вздумал, оборотень проклятый! Ну
погоди! Сейчас я с тобой разделаюсь! — вновь заорала Горчица и
сделала шаг в сторону Лизы.
По Лиза и не думала убегать.
Она лишь немного отступила,
припала к земле, словно готовясь
к нападению, и зашипела ещё
злей и решительней.
Горчица почувствовала, что
по коже у неё побежали
мурашки. Она уже готова была
снова броситься наутёк и бросить
на произвол судьбы мышей, но
тут взгляд её упал на лежащий у
её ног булыжник.
— Ну, держись, оборотень! —
закричала она не своим голосом
и, схватив камень, изо всех сил
швырнула его в Лизу.
Лиза, однако, не стала дожи-
даться, пока булыжник в неё
попадёт, а рванула к стоящему
рядом раскидистому дубу и, в
мгновение ока вскарабкавшись
на него, затаилась в густой
листве.
Горчица никак не могла успо-
коиться. Она всё приглядывалась
к тёмной кроне и прислушива-
лась, не донесётся ли оттуда
шипение оборотня. Но ничего не
увидела и не услышала. Оборо-
тень не подавал признаков
жизни. Тогда Горчица подняла с земли корзину и медленно, не
переставая оглядываться, двинулась в путь.
Лиза насторожённо следила за ней сквозь просветы в листве и,
когда Горчица была уже далеко, решилась наконец спуститься с
дуба. Однако первые же её движения так раскачали тонкую ветку,
что Лиза удержалась на пей только благодаря своей цепкости.
«Как же мне отсюда слезть? — подумала Лиза, провожая вожде-
ленным взглядом столь дорогую её сердцу корзину с мышами.—
Неужели эта корзина так и уплывёт от меня?» Но ничего путного
не придумывалось. Тогда она попробовала двинуться по ветке ещё
раз. И вдруг — кр-рак! — ветка переломилась, и Лиза, сбивая
листья и жёлуди, полетела вниз.
А в это время проходил под дубом огромный и толстый, однако
сильно потрёпанный кот с красным, тоже потрёпанным, бантом на
шее. Услышав треск высоко над головой, кот приостановился, с
любопытством взглянул вверх и, к своему ужасу, увидел, что
прямо на него камнем падает кошка. Спустя мгновение — он даже
отпрыгнуть не успел! — Лиза уже оседлала его, словно цирковая
наездница. Конь, а точнее, кот от удара аж присел. Но тут же резко
дёрнулся, сбросил с себя Лизу и, отскочив в сторону, замяукал не-
ожиданно топким, обиженным голосом:
— Ты чего на меня бросилась, а?
— Да не бросилась я,— сказала Лиза, с трудом приходя в
себя,— а свалилась!
— Тогда могла бы сделать это как-нибудь поаккуратней,
что ли! Теперь у меня из-за тебя всё тело будет болеть! — продол-
жал ныть кот.— До чего же мне не везёт! То один на меня бро-
сается, то другой! Вчера вот тоже выскочил один такой, вроде тебя,
из кустов и сразу стал драться и орать, чтобы я убирался с его тер-
ритории! А откуда ж мне было знать, что эта территория его? Эх, и
зачем только я убежал из дому!
Он прикрыл глаза, словно задумавшись, и тяжело вздох-
нул.
Лиза глядела на него, такого жалкого и несчастного, и вдруг
поняла, что где-то его уже видела. Только вот где? Она принялась
перебирать в памяти всё, что с ней сегодня произошло, и... Ну
50
конечно! Вспомнила! Да он же в точности тот самый кот, которого
она сбросила с окна. И даже бант у него такой же!
— Скажи, тебя случайно не Валерьяном зовут? — спросила
она.
Кот с удивлением взглянул на Лизу:
— Точно, Валерьяном! А откуда ты знаешь?
— Просто я тебя сегодня уже видела в одном доме, на окне.
В доме? — горько сказал Валерьян.— Я уже несколько дней
не был ни в каком доме!
— Ну правильно! Та женщина так и сказала, что тебя нет уже
несколько дней. А кот на окне был на тебя ужасно похож.
— Так ты была в моём доме?! Сегодня?! И видела мою Обо-
рочку?! — захлёбываясь от восторга, завопил Валерьян.— Ну как
она там, без меня? Скучает? Переживает? Наверно, все слёзы
выплакала, думая обо мне!
Да нет. что-то я слёз не заметила,— сказала Лиза.
— Ты меня обманываешь! — закричал кот.— Она должна была
плакать. Ведь я был для неё всем! Она мне всегда об этом говорила!
— И всё же она не плакала,— твёрдо сказала Лиза.— И даже
предложила мне остаться и жить у неё вместо тебя.
— Вместо меня?! — вновь завопил, но на этот раз горько, Вале-
рьян.— Вот, значит, как она меня любит! Вот какова её благодар-
ность за всё, что я для неё сделал!
— А что ты для неё сделал? — спросила Лиза.
— О! Я ел всё, что она мне давала, и тёрся о её ноги, и позволял
себя гладить, даже когда мне
этого не хотелось. Я радовал её
своими играми, я ловил для неё
мух, я услаждал её слух своим
пением... Да мало ли что ещё...—
Валерьян вздохнул.
— Не переживай! — сказала
Лиза.— Пока я у неё была, она
тебя всё время вспоминала.
Видно, она к тебе и вправду
очень привязана.
— Вот видишь! А ты гово-
ришь «не плакала»! — приобод-
рился Валерьян.— Ей никто, кро-
ме меня, не нужен. И вообще,
разве меня можно сравнить...
ну, хотя бы с тобой? Я такой
большой и красивый! А ты такая маленькая и даже на кошку не
очень похожа!
— Это почему же? — не поняла Лиза.
— Не знаю,— честно сказал Валерьян.— Но я таких кошек,
как ты, никогда раньше не видел. Ты какой породы? Уж не болот-
ная ли? Они, говорят, тоже рыжие и в полосочку...
— Нет, я не болотная...— Лиза чуть-чуть замялась.— Я печё-
ная!
— Никогда не слыхал о такой породе! — удивился Вале-
рьян.— Откуда ж ты взялась?
— Из печи,— сказала Лиза.— Меня только сегодня испекли.
— Что-что? — Кот в замешательстве поглядел на Лизу.— Так,
значит, ты не настоящая кошка?
— И- что вы все ко мне пристаёте! Настоящая — не
настоящая! — возмутилась Лиза.— Сам подумай! Если бы я была
не настоящей кошкой, разве могла бы я сейчас с тобой разговари-
вать?
— Хм! Пожалуй, ты права,— согласился Валерьян.— А вооб-
ще-то мне всё равно, настоящая ты или нет. Главное, что ты не-
обычная и...— Он оценивающе оглядел Лизу,— и симпатичная!
Лиза была польщена и смущена. Ей ещё никто не говорил, что
она симпатичная. Она даже зажмурилась от удовольствия.
— Да, да! Симпатичная! — повторил Валерьян.— И даже
познакомиться? Меня, например,
— Да я же это знаю,— ска-
зала Лиза.
— И правда! У меня это вы-
летело из головы! — опомнился
Валерьян.— А как зовут тебя?
— Лиза.
— Ничего имя. Годится! —
похвалил Валерьян.— Так вот,
Лиза, тебе бы ещё малость при-
вести себя в порядок — и от тебя
глаз нельзя будет отвести! А уж
как бы тебе пошёл бант, я и не
говорю!
— Мне? Бант? — переспроси-
ла Лиза.
— Ну конечно, тебе. Кому же
ещё! Я бы даже отдал тебе свой,
нам
очены пстати, не пора ли
зовут Валерьян!
но мне он и самому очень идёт. Я с бантом отлично выгляжу, не
правда ли?
— Может быть...— уклончиво ответила Лиза.
— Впрочем, я всегда отлично выгляжу. И с бантом, и без
банта. Ты со мной согласна? — продолжал Валерьян, не замечая
насмешливого Лизиного взгляда.— Моя Оборочка даже как-то раз
сказала, что таких красавцев, как я, она в жизни не встречала!
А какой я смелый и решительный! Вот взял и ушёл из дому, где
так тепло и уютно и всегда вкусно пахнет рыбкой...— Тут Вале-
рьян почему-то вздохнул и замолчал.
— По-моему,— сказала Лиза, глядя Валерьяну прямо в гла-
за,— тебе очень хочется домой. Почему же ты не возвращаешься?
— Я возвращаюсь,— опустил голову Валерьян.— Уже два дня,
как возвращаюсь. Да всё не туда попадаю... Послушай,— он взгля-
нул на Лизу с надеждой,— а ты бы не могла меня туда отвести? Ты
ведь сегодня там была!
— Вряд лия смогу тебе помочь,— честно сказала Лиза.— Я по-
пала в твой дом случайно и его не запомнила... А вообще-
то,— добавила она, увидев, как расстроился Валерьян,— может
быть, я его и вспомню. Только прежде помоги мне добыть мышку.
Тут недавно проходил человек, так у пего была целая корзина с
мышами!
— Мышку? — удивился Валерьян.— Зачем тебе мышку? Мы-
ши — они такие невкусные! Вот если бы рыбку, да свежую,
тогда — другое дело!
— Ты говоришь в точности, как твоя хозяйка! — усмехнулась
Лиза.— Так ты идёшь со мной или нет?
— Ясное дело, иду! — кивнул Валерьян.— Отказывать даме —
не в моих привычках!
Тогда скорее. И так мы потеряли слишком много вре-
мени! — сказала Лиза.
Скорее так скорее,— согласился Валерьян.— Видишь, ка-
кой я сговорчивый! Только не очень спеши, а то я за тобой не уго-
нюсь.
И они не слишком быстро, но и не слишком медленно побежали
в ту сторону, где исчезла несколько минут назад Горчица.
Долго рыскали Лиза и Валерьян по спящим, тёмным улицам,
вглядывались в каждый закоулок, заходили в каждый попадав-
шийся на пути двор. Несколько раз они видели вдалеке каких-то
людей, которых Лиза принимала за Горчицу. Но когда Лиза и
Валерьян к ним приближались, то оказывалось, что это совсем дру-
гие люди. И в руках у них не было никаких корзинок.
— Всё! Дальше я не пойду! Дальше идти бесполезно! — сказал
наконец Валерьян, бросаясь на траву у дороги.— Мы с тобой
обошли весь город, но даже я с моим великолепным нюхом нигде
вокруг не почувствовал запаха мышей!
Лиза и сама понимала, что дальнейшие поиски напрасны. К то-
му же она ужасно устала. Поэтому она ничего Валерьяну не отве-
тила, а только легла рядом с ним на траву и грустно уставилась
вдаль.
Но видно, счастье всё же бывает на свете. Ибо именно в этот
момент Горчица вышла из-за поворота и направилась в их сторону.
И в руках у неё была та самая вожделенная корзина с мышами.
— Валерьян, гляди! Вот этот человек! Он идёт нам навстре-
чу! — задохнувшись от неожиданности, прошептала Лиза и тол-
кнула приятеля в бок.
— А? Кто идёт? — завопил в испуге Валерьян, который уже
успел уснуть.
— Человек с мышами! — вновь шёпотом сказала Лиза.— Да не
кричи ты так! А то он нас заметит!
56
Только тут Валерьян увидел Горчицу. Вид её сразу Валерьяну
не понравился, и он на всякий случай отполз подальше в траву.
Она шла опустив голову и что-то бубнила себе под нос. Когда Гор-
чица проходила мимо них, Лиза сразу же, к своей радости, почув-
ствовала слабый мышиный запах.
— Валерьян, чувствуешь? — почти беззвучно спросила она.
Уху! — так же тихо ответил Валерьян.— Запах недурён!
Однако как же мы до этих мышей доберёмся? Я хоть и очень сооб-
разительный, но ничего не могу придумать!
- Есть у меня одна мысль,— сказала Лиза и что-то шепнула
ему на ухо.
На душе у Горчицы было неспокойно. Вроде бы всё она сделала
как хотела. И следовало бы ей сейчас радоваться, а не мучиться. Но
нет! Не было радости. Вдобавок ко всему, идя по этой пустынной,
окружённой высокими заборами улице, вдруг вспомнила она обо-
ротня из колодца, и ей стало совсем не по себе.
«Что, если он появится вновь?» — подумала Горчица, и
мурашки побежали у неё по спине.
Словно в ответ на её страх, метрах в двадцати перед ней раз-
дался у левого забора дикий кошачий вопль, и в то же мгновение
Горчица увидела того самого оборотня, похожего на кошку. Хоть и
было темно, Горчица сразу его узнала. Оборотень неспешно перебе-
гал через дорогу, но на середине приостановился, взглянул на Гор-
чицу наглым, леденящим душу взглядом, от которого у неё всё
внутри оборвалось, и побежал дальше. У правого забора он издал
ещё один душераздирающий вопль и исчез.
Горчица в замешательстве остановилась. Мало того, что она
была труслива. Она была ещё и суеверна и ни за какие деньги не
прошла бы там, где перебежала дорогу кошка, тем более кошка-
оборотень! Что делать? Не ждать же случайного прохожего! Ночью
он может и не появиться вовсе. Придётся идти домой кружным
путём.
Горчица повернула назад и медленно, а затем всё убыстряя и
убыстряя шаги, пошла прочь от этого ужасного места.
Но что это? Вновь перед ней, только у другого забора, раздалось
отвратительное кошачье мяуканье. И огромный чёрный кот с боль-
шущим бантом на шее — тоже, по-видимому, оборотень — стал
переходить дорогу прямо перед её носом.
Горчица рванулась вперёд, побежала. Но кот оказался провор-
ней. Не дав ей пересечь спасительной черты, он в два прыжка ока-
зался на противоположной стороне улицы и вдруг тоже куда-то
пропал.
57
Да-а! Вот это положение! Ни назад, ни вперёд! Горчица ещё
никогда в такое не попадала. Неужели ей так и стоять всю ночь на
этой проклятой улице? И ведь неизвестно, что эти оборотни ещё
придумают! И тут она вдруг сообразила, что выход есть. Нужно
только перелезть через забор, а там уж она поторопится и сбежит
от этих мерзких оборотней. «Правда, забор для меня чуть высоко-
ват. Ну да ничего! Как-нибудь осилю!» — подумала Горчица и пер-
вым делом перекинула через забор корзину.
Лизе и Валерьяну только того и надо было! Они со всех ног бро-
сились к корзине и сорвали с неё материю. Корзина была пуста.
И однако вкусный мышиный запах ещё курился над ней. говоря о
том, что мыши в корзине были совсем недавно.
Вы-то уж, наверно, догадались, куда они делись. Да-да! Гор-
чица сумела совершить задуманное и запустила в дом кондитера
Крема злых и голодных мышей. Сделать это оказалось довольно
легко. Даже легче, чем Горчица предполагала. Как вы помните,
Крем оставил окно в кухне открытым.
Но Лиза и Валерьян ничего этого не знали. Увидев пустую кор-
зину. они так расстроились, что даже не обратили внимания на
Горчицу, появившуюся на заборе. Зато Горчица заметила их сразу
и, потеряв от страха равновесие, свалилась на землю.
Грустно брела Лиза по улице. Она чувствовала себя усталой и
совершенно разбитой. Следом за ней, чуть отстав, плёлся Валерьян
и без остановки канючил:
— Лиза, послушай! Может, поищем мой дом? Мышей нам всё
равно не найти. Да и зачем тебе мыши? Ничего в них нет хорошего!
А у моей Оборочки всегда найдётся для нас что-нибудь вкуснень-
кое. Ну что ты всё молчишь и молчишь? Скажи хоть слово!..
Но Лиза продолжала идти, принюхиваясь и ничего не отвечая.
Наконец, когда Валерьян потерял уже всякую надежду её услы-
шать, она вдруг резко повернулась к нему и упрямо бросила:
— Хочу мышку, мур-мяу! Всё равно хочу мышку! Ты разве
ещё не понял?
Валерьян надулся и умолк. Нет. не такого ответа ожидал он!
Стало ещё темнее. Чёрная туча слизнула с неба последние
звёзды. Завыл, загудел в вершинах деревьев невидимый ветер.
Начал накрапывать мелкий, противный дождик. Всё это заставило
Валерьяна прервать молчание.
— Ну вот! Только дождя нам и не хватало! — жалобно запри-
читал он — Теперь я наверняка простужусь и заболею! Ведь я
такой чувствительный!
И чтобы показать, какой он чувствительный, Валерьян тут же
принялся шмыгать носом.
— Знаешь, Валерьян,— не выдержала Лиза,— если ты сейчас
же не прекратишь ныть, я уйду и буду искать мышей одна.
60
Однако Валерьян был уже не в состоянии остановиться. Он
начал кричать, что Лизе на него наплевать, что она эгоистка, что
настоящая кошка никогда бы себе не позволила так с ним обра-
щаться.
И тогда Лиза побежала, не оглядываясь, вперёд. Она всё время
старалась бежать под прикрытием листвы, чтобы не вымокнуть,
ибо уже давно каким-то десятым чувством поняла, что влага для
неё опасна.
А дождик меж тем всё усиливался и усиливался и наконец пре-
вратился в ливень. Теперь от него Лизу не очень-то спасали даже
самые густые деревья. Ливень налил повсюду гигантские лужи —
не лужи, а настоящие озёра. Бежать стало труднее. Под ногами
хлюпала вода. И тут вдру1 широкая канава преградила Лизе
дорогу. Часом раньше она на эту канаву не обратила бы внимания
и легко через неё перепрыгнула. Но сейчас вода заполнила канаву
до краёв и неслась по ней стремительным, бурлящим и пенящимся
потоком.
Лизе стало страшно. «Прыгать или не прыгать?» — подумала
она, замерев на краю канавы. Однако чем дольше Лиза смотрела на
воду, тем ей становилось страшнее. И она поняла, что если не
прыгнет сейчас, то не решится на это никогда.
Ах! Что-то ёкнуло у неё в груди, и она взлетела в воздух. К не-
счастью, раскисшая под ногами земля не позволила ей хорошенько
оттолкнуться. Поэтому Лиза, не долетев всего-то нескольких сан-
тиметров до противоположного края канавы, плюхнулась в воду и
погрузилась в неё с головой. Бешено барахтаясь, Лиза заставила
себя вынырнуть и закричала, захлёбываясь:
— Спаси-ите! Тону-у!
По крик её был слишком тих. И тут ещё невесть откуда выныр-
нувшая здоровенная палка больно ударила её по спине, отчего
Лиза снова ушла под воду.
«Конец!» — мелькнуло у неё в голове.
И вдруг кто-то крепко схватил её. и — хлоп! — Лиза даже опом-
ниться не успела, как оказалась сидящей на земле под огромным
листом лопуха, где было почти сухо по сравнению с раскисшей от
дождя дорогой, не говоря уж о вздувшейся и клокочущей канаве.
А рядом с собой, под другим таким же огромным лопухом, Лиза
увидела мокрого, как-то сразу уменьшившегося Валерьяна с обвис-
шим, грязным бантом на шее.
— Так это ты меня спас? — догадалась Лиза.
— Ну я...— нехотя, ещё задыхаясь от быстрого бега, сказал
Валерьян.
61
— А как же твоя простуда?
Ведь ты такой чувствитель-
ный! — спросила Лиза.
— Пройдёт,— коротко отве-
тил Валерьян и, к удивлению
Лизы, ничего больше не доба-
вил.
Несколько минут приятели
сидели молча, приходя в себя
после всего случившегося.
На Лизу было жалко смот-
реть. Уши её опустились. Хвост
налился водой и стал похож на
мочалку. К счастью, Лизино тело
не слишком промокло. Его предо-
хранила плотная толстая ко-
рочка, которая, однако, стала от
воды липковатой. Поэтому к Ли-
зе тут же пристали какие-то
мелкие листочки, семечки и
иголки.
— Лиза, тебе нужно хоро-
шенько просохнуть и отдох-
нуть,— наконец сказал Валерьян,
видя, что Лизу бьёт лёгкая
дрожь.— Да и мне тоже это бы не
похмешало. Давай отсидимся в
каком-нибудь тёплом и сухом
местечке? А потом, обещаю, мы
первым делом отправимся на
поиски мышей.
— Давай,— кивнула Лиза,
которой и самой было ясно, что
без этого не обойтись.
Но им не повезло. Сколько ни
бегали они по городу, сколько ни
искали, а такое местечко всё не
находилось. Еле передвигая ноги,
вышли они на какую-то площадь
и остановились под тусклым
фонарём рядом с невысоким
домом.
— Валерьян, прости меня, но я больше идти не могу,— ти-
хо сказала Лиза. Она прислонилась к фонарю и прикрыла
глаза.
Валерьян хотел было ей что-то ответить, но тут взгляд его
случайно упал на дом, и мордочка его расплылась от ра-
дости.
— Лиза! Окно... Окно открыто! — воскликнул он.— Это я заме-
тил. Ну, не молодец ли я?
ЯЙШИ
Лиза взглянула на окно, и оно почему-то показалось ей знако-
мым. Но обдумать это она сейчас была не готова. Сейчас она
мечтала лишь об одном: «Поскорее бы просушиться и ото-
греться».
Меж тем Валерьян вспрыгнул бесшумно на окно и тут же, све-
сив вниз свой длинный хвост, до которого никому прежде не позво-
лял дотронуться, показал Лизе глазами: хватайся!
Лиза не заставила себя долго упрашивать и спустя мгновение
уже сидела па окне рядом с Валерьяном.
Они насторожённо вслушивались и вглядывались во тьму поме-
щения — не грозит ли им какая-нибудь опасность.
Тихо зашуршала занавеска... Или это не занавеска? Лиза с жад-
ностью втянула носом воздух. Пахло мышами! И куда только поде-
валась её усталость! Глаза Лизы зажглись, тело напряглось. Она
метнула взгляд в Валерьяна. Он тоже >амер, и только ноздри его
слегка подрагивали. Значит, и он почуял мышиный запах.
Не сговариваясь, бросились они вниз, прямо на стайку мышей,
копошащихся в пакете муки.
— Кошки! Кошки! — запищали в страхе мыши и брызнули во
все стороны.
Пока Лиза раздумывала, за какой из них погнаться, Валерьян
одну мышку ухватил зубами, другую придавил лапой, а третью с
такой силой ударил хвостом, что она взлетела в воздух и, описав
дугу, плюхнулась в ведро с водой.
64
Не желая отстать от приятеля, Лиза рванулась наконец за круп-
ной мышью, притаившейся у ножки стула. Но та юркнула в щель
между двумя шкафчиками и наверняка бы улизнула, если бы не
Валерьян, успевший схватить её за длиннющий хвост.
Лиза расстроилась. «Что это со мной? подумала она.— Не-
ужели от усталости?» Она видела, что поймать мышку совсем не
трудно. Мыши бегали не слишком-то быстро. Чувствовалось, что
они пируют здесь уже давно. Такой вывод напрашивался сам М
собой — столько вокруг валялось погрызенных и попорченных
мешочков и кульков, пакетов и картонных коробок, столько по-
всюду было рассыпано и размётано крупы, корицы, изюма, а также
кусочков сухарей, печенья и сахара.
Мягко вспрыгнув на стол, Лиза загребла лапой зазевавшуюся
..
мышку, доедавшую маковый пирог, и легонько прижала ее к столу.
Затем она стала как бы играть с мышкой: то отпускать её^ то дого-
нять и так ласково притягивать к себе, что мышка, не выдержав
таких нежностей, вскоре упала замертво.
Ободрённая успехом, Лиза стала выискивать себе новую
жертву. Но мышей больше не было видно. За последней, шустрой
« .... z
чёрной мышью, Валерьян махнул в ещё тёплую, не остывшую с
вечера печь. Было тихо. Только из глубокого зева печи слышалос£^
довольное урчание Валерьяна.
Лиза вздохнула. Она ещё не успела насладиться охотой. И тут
вдруг она заметила в дальнем углу какую-то тень, если только
можно говорить о тени в ночное
время. Тень бесшумно, крадучись
скользила к двери.
Осторожно, чтобы не вспуг-
нуть, Лиза подкралась к мышке и
занесла над ней лапу. Но что это?
Куда подевалась мышка? Не-
ужели пролезла в эту еле замет-
ную щёлку между дверью и сте-
ной? Лиза с трудом отвори-
ла тяжёлую дверь и бросилась
вслед. Мышка мелькнула в самоти
конце длинного коридора и про-
пала. Однако Лиза нюхом чув-
ствовала, куда бежать. Она мино-
вала одну комнату, другую, затем
выскочила в небольшой, изогну-
тый углом коридорчик, и везде,
где она пробегала, на полу оста-
валась белая мучная дорожка.
Наконец Лиза вновь заметила
мышку. Свет фонаря падал с
улицы в окно, и было хорошо
видно, как мышка юркнула в
открытую дверцу кладовки. Там
остальные мыши вместе со своим
бесхвостым предводителем рас-
сыпали и портили муку из
мешков, поедали торты, пирож-
ные и пряники, приготовленные
к утренней продаже.
— Спасайтесь! Сюда идёт
кошка! — запищала дрожащим
от ужаса голосом мышка и пер-
вая нырнула в низкий фанерный
ящик у высокого стеллажа, на
котором лежали основные запасы
продуктов.
Мыши попрятались кто ку-
да — в мешки, в горшки, в банки
и кувшины, в коробки и шкаф-
чики.
Только бесхвостый предводитель притаился за дверью и, когда
Лиза ворвалась в кладовку, кинулся на неё сзади, схватил острыми
зубами за правую заднюю лапу и... Да-да! Бесхвостый предводи-
тель ощутил сладковатый вкус корицы и сдобы. От неожиданности
он даже разжал зубы, а потом как закричит:
— Хватайте её! Ешьте! Она не настоящая кошка! Она — сдоб-
ная!
И куда только подевался мышиный страх! В одно мгновение
мыши вышли из своих укрытий и, окружив Лизу, стали нападать
на неё со всех сторон. Три мыши вскочили на её хвост. Две —
вспрыгнули ей на спину. А остальные всем скопом облепили её
лапы. Даже та крохотная мышка, которая трусливо убегала от
Лизы, теперь прыгнула на неё с высокого ящика и вцепилась
острыми зубками ей в ухо. Сколько Лиза ни вертела головой,
сколько её ни стряхивала, мышка только крепче сжимала зубы и
раскачивалась, как маятник.
Лиза отбивалась как могла. Она откидывала мышей лапами,
царапала их когтями, хватала зубами. Ей даже удалось опрокинуть
на них бутылку подсолнечного масла и таким образом вывести не-
скольких из строя. Но разве устоишь против всех этих злых и
зубастых мышей? Вот уже Лиза потеряла копчик уха. Вот уже
осталась без хвоста!..
«Неужели меня, кошку, съедят мыши? — подумала опа, с тру-
дом отбивая натиск самого бесхвостого предводителя.— Ах, был бы
здесь Валерьян! Уж он бы им показал!»
И тут, словно подслушав её мысли, в кладовку ворвался Вале-
рьян. Он нашёл Лизу но мучной дорожке, которую она оставила на
полу. Шерсть на спине Валерьяна стояла дыбом. Глаза горели. Он
бросился на мышей, как лев! Нет, как дюжина львов! И спас Лизу
от верной смерти. Даже бесхвостому мышиному предводителю не
удалось от него сбежать.
70
— Мя-яу! — проурчал Вале-
рьян и с удовольствием погладил
свой живот. Мы неплохо поохо-
тились. Ты со мной согласна,
Лиза?
Но Лиза ничего ему не отве-
тила. Молча уселась она возле
развороченного шкафчика с варе-
ньями, пряностями и крупами, с
грустью взглянула на свой обгло-
данный хвост, лежащий непода-
лёку, и принялась зализывать
языком покусанные лапы.
— Лиза, ты чего? - спросил,
недоумевая, Валерьян.— Хочешь
ещё мышку?
— Какую мышку, Валерьян!
О чём ты говоришь! — с горечью
сказала Лиза.— Мне стыдно,
ужасно стыдно! Теперь я и сама
поняла, что я — не настоящая
кошка! Разве настоящая позволи-
ла бы мышам на себя набросить-
ся? Разве она дала бы откусить
себе хвост? Ах, Валерьян, я такая
несчастная!
— Пожалуй, ты права...—
кивнул, соглашаясь, Валерьян.—
Но расстраиваться ни к чему.
Ведь я тебя спас и всё закончи-
лось благополучно. Я молодец, не
правда ли?
Он хотел ещё что-то добавить,
но не успел, потому что в этот
самый момент в кладовке вспых-
нул свет, и на её пороге появился
хозяин дома, разбуженный диким
кошачьим мяуканьем, пронзи-
тельным мышиным писком и зво-
ном разбитой посуды.
— Что здесь происходит?! —
сердито крикнул он, обводя
взглядом помещение.— Сейчас
кому-то здорово попадёт!
Лиза тотчас его узнала. Это
был тот самый человек, который
её испёк.
«Так вот почему окно показа-
лось мне таким знакомым! —
поняла она.— Нужно бежать. Не
то нам с Валерьяном не поздоро-
вится! »
Однако Лиза не могла сдви-
нуться с места. Ноги не слуша-
лись её и как будто приросли к полу. Она теперь была совсем не той
Лизой, которую кондитер Крем вылепил из теста и испёк всего нес-
колько часов назад. Она была совсем другой — усталой и вконец
обессиленной Лизой.
А храбрец Валерьян, который только что с таким бесстрашием
сражался с мышами, забился в дальний угол кладовки и жалобно
замяукал.
Но кондитер Крем неожиданно взглянул на Лизу таким доб-
рым, всё понимающим взглядом и, нагнувшись, так ласково провёл
рукой по её изъеденной мышами хлебной шёрстке, что Лизе стало
ясно: он тоже её узнал и бояться ей нечего! От этого Лизе сразу
стало так легко и приятно, что она с благодарностью подалась к
нему всем телом и, храбро потёршись о его ноги, промурлыкала:
— А мыши, мур-мяу, здесь всё-таки были!
— Уж это я вижу! — усмехнулся Крем.— А ещё я вижу, что
тебе от них изрядно досталось. Ну да ничего! Как говорится, пер-
вый блин комом! Не расстраивайся! Утром я испеку тебе новую
шёрстку и новый хвост. И будешь ты даже красивей, чем раньше!
А теперь скажи мне, что это за смельчак прячется там в углу? —
И он кивнул в сторону всё ещё дрожащего от страха Валерьяна.
— Это мой друг, Валерьян! — сказала Лиза.— Если бы не он,
меня бы съели мыши!
— Так ты, оказывается, и вправду храбрый кот! — воскликнул
кондитер.— Что ж! Тем лучше. Тогда я не буду возражать, если ты
останешься у нас...
— И верно, Валерьян, оставайся! — повернулась к другу
Лиза.— Тебе здесь будет хорошо. И потом, вдруг снова появятся
мыши? Как же я без тебя с ними справлюсь?
— Всё правильно. Я незаменим! — важно кивнул Валерьян,
который уже пришёл в себя и понял, что в этом доме никто и ничто
ему не угрожает.— Да только очень уж домой хочется!
— Останься хотя бы на время,— попросила Лиза.— А когда я
снова приму прежний вид и восстановлю силы, мы тут же отпра-
вимся искать твой дом.
— Ладно уж! — согласился Валерьян.— Только дайте мне
чего-нибудь перекусить. А то я так разнервничался, что даже про-
голодался!
г .Л^А10
ГЛ
Вернувшись домой. Горчица швырнула корзину на пол и сразу
же, как была, в ботах и плаще, бросилась на постель. Тело её сад-
нило от удара о землю, голова кружилась от усталости. Горчица
мечтала только об одном — как бы поскорей уснуть и забыть нако-
нец эту страшную ночь и котов-оборотней, при воспоминании о
которых ужас охватывал всё её существо. Но едва Горчица закрыла
глаза, как коты появились вновь. Только на этот раз их было не
два, не три, а великое множество! Коты сидели на заборах и дере-
вьях, в густой траве и под кустами. Даже с неба, из плотного чёр-
ного воздуха, глядели на неё горящие и немигающие кошачьи
глаза. В лапах некоторых котов были мыши. Одну из них — с ото-
рванным хвостом — Горчица узнала. Мышь дёргалась и пронзи-
тельно пищала. Горчица рванулась, желая выскочить из дьяволь-
ского кольца оборотней. Но коты быстрыми перебежками и каки-
ми-то другими непонятными перемещениями отсекли ей со всех
сторон дорогу. И тут Горчица сообразила то, чего, к сожалению, не
смогла сообразить час назад. Всего-то и нужно, что плюнуть три
раза через левое плечо, и можно идти там, где перешёл дорогу чёр-
ный кот. Но когда Горчица попыталась это сделать, у неё ничего не
вышло. Слюны не было — так пересохло у неё во рту от страха.
А коты меж тем стали сжимать свой круг и при этом всё увеличи-
вались и увеличивались в размерах. Когда каждый из них стал рос-
том не меньше тигра, они вдруг разинули свои огромные зубастые
пасти и заорали так, что заходили ходуном деревья: «Хотим
74
мышку! Хотим мышку!» Ещё секунда — и коты набросились бы на
неё и сожрали вместо мышки...
К счастью, Горчица успела открыть глаза. Какое-то время она
лежала, глядя в потолок и дрожа от ужаса. Однако усталость взяла
своё, и Горчица снова закрыла глаза. На неё тут же надвинулись
эти гигантские голодные коты. И всё повторилось сначала.
Так прошла вся ночь. Утро застало Горчицу совершенно разби-
той. С трудом поднявшись, она скинула наконец свой длинный чёр-
ный плащ, заставила себя выпить чашечку кофе, чтобы хоть чуть-
чуть взбодриться, и вышла из дому. Ноги сами повели её к Кремо-
вой площади. Вид её был ужасен. Лицо серое, помятое. Щёлочки
глаз ещё более сузились. Пожарник Водомёт, встретившийся с ней
па улице, даже участливо спросил, не заболела ли она.
— Лучше на себя погляди! — процедила сквозь зубы Гор-
чица.— Вон какой у тебя с утра пораньше нос красный!
— Грубая вы женщина! — обиделся Водомёт.— Теперь я знаю,
почему ваши пирожки несъедобные.
Но Горчица была уже далеко и этих слов не слышала. Зато она
теперь вслушивалась в обрывки фраз, доносящихся со всех сторон,
надеясь из них узнать, что люди думают о ночном разгроме в доме
кондитера. Но горожане говорили о чём угодно — о погоде, о своих
делах, о предполагаемых покупках,— только не об этом. Словно
Горчица и не запустила к Крему злых и голодных мышей.
«Как же так? Чтобы никто ничего не знал? — недоумевала Гор-
чица.— Но ведь этого не может быть! Слухи у нас в городе распро-
страняются мгновенно. Может, что-то случилось? Но тогда
что? — Она задумалась, и вдруг её пронзила ужасная догадка: —
Коты! Ну конечно! Это они проникли в дом Крема и погубили моих
мышей! Одного не пойму: откуда им стало про этот дом известно?
А что, если они прочитали мои мысли? Хм! Похоже, что так! Ведь
они — оборотни! Вылитые оборотни! Особенно тот чёрный кот, с
бантом на шее!» — От возбуждения Горчица даже не заметила, что
последнюю фразу произнесла вслух.
И тут же за её спиной раздался чей-то голос:
— Чёрный кот с бантом на шее? Пожалуйста, скажите, где вы
его видели? Я его уже несколько дней ищу.
Горчица в страхе обернулась: «Ну вот! Кто-то ещё прочёл мои
мысли!»
Перед ней стояла портниха Оборочка. Глаза её глядели на Гор-
чицу с мольбой.
— Вы только что говорили про чёрного кота с бантом...— вновь
начала она.
76
— Ничего я не говорила!
Я вообще рта не раскрывала! —
закричала, попятившись, Горчи-
ца.— Чего ты ко мне пристала со
своим котом?
Метнув в Оборочку затравлен-
ный взгляд, она быстро-быстро
пошла от неё прочь.
«Что это она так разволнова-
лась? — удивилась Оборочка.—
И почему не захотела мне расска-
зать о Валерьяне? Видать, тут
дело нечисто! Пойду-ка за ней.
Может, что и узнаю...»
Оборочка следовала за Горчи-
цей довольно долго, стараясь не
слишком к ней приближаться, но
и не слишком отставать, чтобы не
упустить её из виду. И всё это
время Горчица шла не огляды-
ваясь и низко опустив голову,
словно о чём-то напряжённо
думала. Когда она вышла на Кре-
мовую площадь и остановилась у
дверей кондитерской, Оборочка
тоже остановилась и стала ждать,
что же будет дальше.
А Горчица меж тем стояла в
нерешительности и всё не захо-
дила внутрь. Наконец она переси-
лила себя и открыла дверь.
Негромко звякнул колокольчик.
Горчица вздрогнула, боязливо
переступила через порог и в ту
же секунду увидела Крема. Он
стоял за прилавком и разговари-
вал о чём-то с покупателем.
Горчица огляделась. Со всех
сторон её окружали богатые за-
стеклённые витрины со всевоз-
можными сладостями. Чего здесь
только не было! Пирожные и
пряники, карамель и шоколад и многое-мпогое другое. И всё это
аппетитное, разноцветное, так и притягивающее взгляд! А у даль-
ней стены стояли огромные плетёные корзины с поджаристыми
золотистыми булками. Всё вокруг было чисто, аккуратно. Никаких
следов разгрома!
— Чего-нибудь желаете купить? — Крем повернул наконец
голову к Горчице.— Булочки с корицей ещё горяч...— И тут он,
узнав Горчицу, осекся.— Горчица, ты? Вот уж кого не ожидал
здесь увидеть, так это тебя!
Горчица смотрела на него исподлобья и молчала.
— В чём дело? Что случилось? — участливо спросил Крем.—
Ты как-то странно выглядишь! Может, тебе нужна моя помощь?
По-прежнему ничего ему не отвечая, Горчица перевела взгляд
на красивый прилавок сбоку от кондитера, и вдруг лицо её скриви-
лось, как от боли. Из-под прилавка глядели на неё четыре сверкаю-
щих кошачьих глаза!
«Они или не они?» Сердце Горчицы бешено забилось. Глаза
округлились от ужаса. Она стала судорожно хватать ртом воздух.
— Чего это она на меня так уставилась? Понравился я ей, что
ли? — удивлённо спросил у Лизы Валерьян, который не узнал Гор-
чицу без плаща.
Лиза усмехнулась. Она-то эти щёлочки-глаза и этот острый нос
сразу узнала.
— Конечно, понравился,— сладко промурлыкала она.— И я,
мур-мяу, даже знаю — за что.
Валерьян с интересом поглядел на Лизу.
— За то, что ты ночью съел всех её мышей!
— Так вот, значит, кто это! — Валерьян от любопытства даже
вылез из-под прилавка, и сразу стал хорошо виден его красный све-
жевыстиранный и аккуратно выглаженный бант.
Лиза, не желая отстать от приятеля, последовала за ним. При
этом она непроизвольно размахивала своим новым рыжим хвостом,
что, как известно, является признаком сильного кошачьего неудо-
вольствия.
«Они!» Теперь-то Горчица это знала точно.
— А-а-а! Оборотни! Не приближайтесь ко мне! Не ешьте
меня! — закричала она не своим голосом и бросилась вон из конди-
терской, едва не сбив с ног стоящую в дверях Оборочку, чей востор-
женный взгляд был устремлён на Валерьяна.
— Сумасшедшая! — сказал покупатель и поглядел на Крема.
Крем с необъяснимым выражением лица покачал в ответ голо-
вой.
С тех пор о Горчице никто в Пастиле больше не слышал. Она
исчезла раз и навсегда. Даже домой из кондитерской не заскочила,
чтобы взять свои вещи. Хочется верить, что в том месте, где она
поселилась, люди сумели наконец оценить по достоинству её кон-
дитерское искусство.
Валерьян вернулся к своей обожаемой Оборочке и никуда
теперь из дома не выходит, ну разве что к Лизе, да и то не иначе
как со своей хозяйкой. Оборочка на Валерьяна не нарадуется,
потому что ест он ещё лучше, ещё больше, чем раньше, и стал
таким огромным и толстым, что еле в дверь проходит.
Зато Лиза часто бывает у Валерьяна в гостях и приносит ему в
подарок вкусных маленьких мышек. Нет, нет! Не настоящих! Не
подумайте, что в доме Крема снова завелись мыши! Просто Крем
придумал особых мышек — мышек из теста с мясом. Только назы-
вает он их почему-то не мышками, а пельменями. И полюбили этих
мышек не только Лиза с Валерьяном, но и все остальные жители
Пастилы. Причём люди почему-то любят их есть с горчицей и при
этом — странное дело! — никогда горчицу не ругают.
1976—1991
Пр0 ТУЧКУ
Жила-была тучка. Она была ужасная плакса. Утром она плака-
ла оттого, что светло. Вечером — оттого, что темно. В понедель-
ник — что далеко до воскресенья. В воскресенье — что надоело
отдыхать. Никто и никогда не видел её весёлой. Друзей у тучки не
было. Был лишь один приятель — ветер. Да и тот с трудом выно-
сил её слёзы. Он всегда, когда её встречал, смеялся и спрашивал:
«Из-за чего ты плачешь на этот раз?» А тучка, хоть его смех был
ей и неприятен, отвечала: «Оттого, что солнце слишком напекло
мне спину» или «Оттого, что туман не позволил мне сегодня полю-
боваться на себя в озере».
И тогда ветер смеялся ещё сильнее, а тучка от обиды ещё горше
плакала.
Но однажды ветер не выдержал и сказал ей так:
— Погляди на облака! Какие они светлые и воздушные!
И никогда не плачут. А ведь облака — твои родные сёстры! Ты
должна стать такой же весёлой, как они.
Тучке было очень неприятно, что ветер хвалит её сестёр, а о ней
самой доброго слова не скажет. Поэтому она, ничего ему не отве-
тив, зарыдала, да так сильно, что с деревьев от её слёз посыпа-
лись листья и иголки, а на дорогах появились огромные лужи,
из-за которых по дорогам нельзя было теперь ни пройти, ни про-
ехать.
Ну и плакса же ты! - рассердился ветер.— Честное слово, я
такой плаксы ещё никогда не видел!
83
— Ах. я не могу не плакать! — рыдала тучка.— Всё вокруг так
плохо!
— А ты попробуй. Расскажи сама себе какую-нибудь весёлую
историю. Вот и забудешь про слёзы.
Но как ни старалась тучка, какие истории себе ни рассказывала,
ничего у неё не выходило. Слёзы сами собой лились у неё из
глаз.
— С тобой не соскучишься!..— вздохнул ветер.— Если так
будет продолжаться и дальше, всё вокруг размокнет и никто
больше не захочет здесь жить. Ни бабочки, ни жуки, ни птицы, ни
звери.
— Ветер,— всхлипнула тучка,— неужели я никому не нужна?
— Никому.
— А лужам?
— Вот разве что лужам!
— Ах я бедная! Ах я несчастная! Что мне делать? Как жить
дальше?.. Послушай, ветер! Давай полетим с тобой по свету.
Может, кому-нибудь я всё-таки буду нужна?
— Ладно уж,— проворчал ветер.— Но только в дороге ты
должна мне что-нибудь спеть. Да повеселее! А не то, боюсь, я и сам
заплачу...
И они полетели. И пока летели, тучка пела для ветра такую
песенку:
Весёлая тучка
Когда-то жила.
Ах. как эта тучка
Была весела.
Серьёзной бы тучке
Быть полагалось,
Мокрей и плаксивей,
А тучка смеялась.
Смеялась она,
Как младенец в тазу,
Ха-ха-хохотала
Над громом в грозу.
Но как-то случилась
Такая потеха,
84
Что лопнула бедная тучка
От смеха.
И сразу же дождик
Весёлый полил
И сто двадцать пять
Городов затопил.
С тех пор не могу я
Никак разобраться:
Что лучше для тучки —
Рыдать
Иль смеяться?
— Что ж! Твоя песня мне понравилась,— сказал ветер, когда
тучка закончила петь.
— Правда? — не могла поверить тучка.
— Правда!
Тучка даже всхлипывать перестала. Она огляделась вокруг и
ВДРУГ увидела вдалеке море, а на море — корабль. Корабль почему-
то не плыл, а стоял на месте. Тучка и ветер подлетели поближе и
увидели, что паруса на его мачтах висят, как тряпки.
— Что это с ним? — удивилась тучка.— Почему он не плы-
вёт?
взявшимся волнам. На палубу корабля вышел капитан.
— Как хорошо,— воскликнул он,— что появился ветер! Но
только зачем он принёс с собой тучку?
От этих его слов тучка вздрогнула и снова зарыдала. Слёзы её
упали на капитана и, прежде чем он успел спрятаться в каюту,
вымочили его насквозь.
— Капитан прав. Здесь ты тоже не нужна,— сказал ветер,
отдувая тучку подальше от корабля.
— Но я же могу вымыть палубу!
— Это матросы сделают и без тебя.
И понёс ветер тучку всё вперёд и вперёд.
К вечеру подлетели они к большому городу. Им очень повезло.
Как раз сегодня в городе был карнавал. На всех домах видели
флаги, на балконах — ковры. В небе парили огромные улыбаю-
щиеся воздушные змеи и яркие разноцветные шары. Каждую
минуту стреляли пушки, и город озарялся весёлыми огнями
салюта. Люди в масках и нарядных карнавальных костюмах тол-
нами ходили по улицам и площадям, пели, танцевали и ели моро-
женое. Всё было так прекрасно, что^тучка даже забыла заплакать.
— Погляди, ветер,— неожиданно улыбнулась она.— Погляди,
какие все довольные и счастливые. Ах, я тоже хочу петь и танце-
вать. Я тоже хочу мороженой).;
Но конечно, никто не пригла-
сил тучку спуститься пониже и
принять участие в карнавале. И
от этого тучка так расстроилась и
так громко всхлипнула, что над
городом прокатился гром. Заба-
рабанили тучкины слёзы по кры-
шам, но мостовым, по людям в
карнавальных костюмах. Где же
веселье, царившее на улицах ещё
минуту назад? Куда подевались
флаги и ковры, оркестры и лотки
с мороженым? Город опустел, и
только две бездомные собаки
бегали взад-вперёд но площади,
не зная, куда спрятаться.
— Ну вот! И здесь я никому
не нужна! — не переставая
рыдать, сказала тучка.
Ветер ей ничего не ответил.
Он был зол на тучку. Ему очень
понравился карнавал. И надо же
было так невовремя заплакать!
«Тучка неисправима,— поду-
мал ветер. — Она даже в самом
весёлом всегда находит грустную
сторону».
Безнадёжно взглянув на
плаксу, он тяжело вздохнул и
полетел назад, к дому.
Постой, ветер! Куда же
ты? — запричитала тучка.— Неу-
жели ты оставишь меня одну в
таком ужасном настроении? Ну,
пожалуйста, полети со мной в
последний раз. Я очень тебя
прошу!
— Будь по-твоему,— нехотя
согласился ветер.— Но если и
теперь всё повторится заново, то
я и вправду больше никуда тебя
не отнесу. е Т
На этот раз они летели очень и очень долго. Вокруг становилось
всё жарче и жарче, небо всё голубее, а вместо стройных и зелё-
ных деревьев сначала появились низкие и совсем жёлтые, чахлые
деревца, а потом и они пропали.
— Ну и пекло! — сказал ветер и вытер пот со лба.— Интересно,
куда это мы попали?
— Кар-р-р! — закричала невероятно тощая чёрная ворона. Она
пролетала как раз под ними.— Кар-р-р! Вы находитесь в Великой
Жёлтой стране...
«Жёлтой стране... стране... не-э-э-э»...— всё тише и тише стано-
вился её голос и наконец исчез совсем.
Ворона сказала правду. Эта была самая настоящая Великая
Жёлтая страна. Ни одного зелёного листйка, ни одной зелёной тра-
винки нельзя было здесь найти. Всё вокруг высохло под лучами
беспощадного солнца, всё было сожжено. Голодно жилось в этой
стране. Даже малютке муравью тут трудно было прокормиться. Из-
за постоянных неурожаев люди здесь стали хмурыми и непривет-
ливыми. Да и как могло быть иначе, если воды едва хватало, чтобы
напиться. Жалкие, тощие ручейки еле-еле текли по иссушенной
земле, то и дело норовя уйти в песок. Птицы сидели нахохлившись
в призрачной тени мелких кустов, а зверей вообще нельзя было
увидеть. Они попрятались в свои норы, ожидая мнимой ночной
прохлады.
— О! Какая ужасная страна! — прошептала тучка.— Какие не-
счастные люди! На них невозможно смотреть без слёз. И не
пытайся меня остановить, ветер. Я всё равно заплачу!
И она начала плакать так сильно, как не плакала ещё никогда в
жизни.
Её слёзы падали на землю яростным ливнем, заливали дороги,
поля, вспучивали ручьи...
«Сейчас меня начнут ругать и гнать отсюда!» — с ужасом поду-
мала тучка, но остановиться не могла.
И тут произошло чудо!
Птицы, звери и люди, вместо того чтобы спрятаться, выскочили
из своих нор и домов и начали каждый на своём языке петь и кри-
чать:
Дождь! Дождь! К нам пришёл дождь!
Две недели без перерыва плакала тучка — правда, теперь от
радости, что здесь она нужна. Две недели носил её ветер по всей
Великой Жёлтой стране. Две недели помогала она прорастать хле-
бам на полях и травам на лугах.
И вдруг тучка заметила, что не может больше плакать.
89
— Ветер, что это со мной случилось? — с испугом спросила
она.
— ПостойI — удивился ветер.— Да ты. никак, превратилась в
облако!
Неужели? — плаксивым голосом сказала тучка.— Но мне
было совсем неплохо, когда я была тучкой.
— Не беспокойся. При твоём характере ты скоро опять ею ста-
нешь! — рассмеялся ветер, помахал тучке рукой и на этот раз уле-
тел. Улетел по своим ветряным делам.
Жил-был маленький слонёнок. С виду он был самым обыкно-
венным слонёнком. По крайней мере, так считали все окружающие.
По сам-то он, конечно, знал, что это не так. Потому что у него была
ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА. Слонёнку очень хотелось совершить что-
нибудь замечательное. Такое ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ, чтобы все-все
вокруг его ЗАМЕЧАЛИ. Правда, пока ему никак не удавалось при-
думать, что бы такое совершить. Но он не отчаивался.
И вот однажды утром слонёнок вскочил с постели и радостно
закричал.
Ура! — закричал он.— Как же я раньше не додумался?
Чтобы все-все меня замечали, нужно взобраться на оч-чень высо-
кую гору и взлететь с неё, как жаворонок. Уши у меня большие.
Даже больше, чем птичьи крылья. Так что я наверняка смогу поле-
теть.. Да! Похоже, что это будет ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!
Ни минуты не раздумывая, слонёнок вышел из дому и напра-
вился в сторону очень высокой горы. Но не успел он пройти и
десяти шагов, как увидел, что навстречу ему идёт заяц и тащит за
собой небольшую тележку.
— Привет, заяц! — сказал слонёнок.— Куда это ты спешишь?
— Уф-ф! Капусту домой к обеду везу,— ответил заяц.— Семья-
то у меня знаешь какая большая! Уф-ф!
Ах, как это хорошо! Значит, у вас всегда весело,— сказал
слонёнок.— Почему же ты всё время повторяешь «уф-ф» да
«уф-ф»?
91
— Тележка у меня очень уж тяжёлая! Вот я и говорю «уф-ф».
От этого «уф-ф» сразу как будто легче становится.
— Хочешь, я тебе помогу? — предложил слонёнок.
— Что ж, помоги! — разрешил заяц.
И они повезли тележку. Точнее говоря, тележку вёз слонёнок, а
заяц бежал сзади и всё время повторял «уф-ф», «уф-ф». Должно
быть, он ужасно устал.
— Знаешь что? — сказал слонёнок.— Садись-ка ты тоже на
тележку.
— А ты довезёшь? Я ведь тяжёлый!
— Конечно, довезу! — рассмеялся слонёнок и запел такую
песенку:
Ну разве заяц —
Это груз?
Я в миг свезти
Его берусь!
Вот если б двести —
Нет, пятьсот! —
В тележку зайцев посадить,
Тогда б сказал себя я:
— Вот
Теперь её
Не дотащить!
Всем известно, что, напевая песенку, идёшь почему-то намного
быстрее. Так получилось и на этот раз. Слонёнок даже не заметил,
как подошёл к домику зайца.
— Спасибо тебе, слонёнок! Ты очень мне помог,— сказал
заяц.— Не хочешь ли зайти — пирога с капустой отведать? Моя
зайчиха их прекрасно печёт.
— Ах! Я так люблю пироги с капустой! — воскликнул слонё-
нок, однако тут же добавил: — Но сейчас я очень спешу.
Извини!
И он снова пошёл в сторону очень высокой горы. И пока шёл,
на языке у него всё время вертелось заячье «уф-ф».
— Вот привязалось! — рассердился слонёнок.— Что мне с ним
делать? Может, вставить его в свою песенку?
И правда, «уф-ф» пришлось ей как раз впору.
Как много ещё
Мне нужно успеть:
На гору залезть,
Потом полететь...
Уф-ф, работёнка!
А всё для чего?
А всё для того,
Чтоб видели все
За-ме-ча-тель-ного,
Уф-ф, слонёнка!
Так пел слонёнок, шагая по дороге. И вдруг он увидел жирафа,
который строил что-то ужасно большое. Такое большое, что даже,
можно сказать, огромное!
— Ух ты! — воскликнул слонёнок.— Вот это да! — воскликнул
он ещё раз.— Вот это сооружение!
— И никакое это не сооружение,— обиделся жираф.— Это мой
дом!
— Твой дом? Но он такой
узкий! Как же ты будешь в нём
спать?
«И правда, как?» — рас-
строился жираф. Но не переделы-
вать же всю работу. И поэтому он
сказал:
— Я буду спать стоя. Все
жирафы спят стоя. Как и слоны.
Неужели ты этого не знаешь?
— Не знаю,— смутился сло-
нёнок.— Ведь я ещё маленький.
А скажи, сколько этажей будет в
твоём доме?
— Один. Но оч-чень большой
этаж. Сам видишь, какой я высо-
кий. К сожалению...
— Почему — к сожалению? —
не понял слонёнок.
57
с-
— Потому что, будь я по-
меньше, мне бы и дом понадо-
бился поменьше. А так день и
ночь работаю, работаю — и всё
никак не управлюсь!
Хочешь, я тебе помогу? —
спросил слонёнок.
— Конечно, хочу.
И они принялись за работу.
Слонёнок, передавая кирпичи,
кричал: «Э-эх!» Жираф, выкла-
дывая стенку, добавлял: «У-ух!»
И от этого слонёнку стало так
весело, что он даже запел. Сна-
чала его пение было похоже па
что-то вроде «мыр-мыр-мыр»,
потом — на что-то вроде «быр-
быр-быр». Но вскоре это «мыр-
мыр-быр» превратилось в неболь-
шую песенку.
И песенка была вот такая:
Мы строим дом.
Высокий дом,
А не со-о-ру-же-ние,
Чтоб спал жираф,
В кровати встав,
Всегда отняв,
Всегда разняв...
Ах, нет! Не так!
Всегда приняв
Прямое положение!
Наконец дом был готов. Он
получился высоким и узким. Как
раз таким, каким хотел его
видеть жираф.
— Замечательно! Спасибо те-
бе, слонёнок! — воскликнул жи-
раф.— Без тебя я бы никогда не
построил такой прекрасный дом!
Пошли ко мне. Я тебя чаем с
банановым вареньем угощу.
— Axl Я так люблю банановое варенье! — вздохнул слонё-
нок.— Но лучше в другой раз. Я сейчас очень спешу.
И он опять пошёл в сторону очень высокой горы.
Теперь до горы было совсем близко. Нужно было только пройти
немного по берегу реки. Но тут слонёнок услышал чей-то плач. Он
огляделся по сторонам и увидел на другом берегу телёнка, который
заливался горючими слезами.
— Почему ты плачешь? — спросил слонёнок.— Тебя кто-
нибудь обидел?
Никто-о! Просто у меня болит живо-от! Я съел скатерть с
обеденного стола.
— Зачем же ты её съел?
Ах! Она была такая красивая! Цветы и травка на ней были
совсем как настоящие. Я не удержался и пожевал их немного,
потом ещё немного и ещё чуть-чуть... И вдруг я заметил, что
жевать больше нечего. Я очень-очень му-учаюсь!
— Ты должен пойти к врачу,— сказал слонёнок.
— Не могу-у! Больно! — ответил телёнок и заплакал горше
прежнего.
«Надо ему помочь»,— решил слонёнок и побежал за доктором.
А в это время доктор спал в маленьком бассейне во дворе своего
дома. Да и не могло быть иначе. Ведь он был бегемотом.
Вдруг сквозь сон послышалось ему, что кто-то его зовёт. Беге-
мот открыл глаза и увидел перед собой слонёнка.
- Отдохнуть не дадут! — недовольно проворчал он.— В чём
дело?
— Произошло ужасное несчастье! Телёнок съел целую ска-
терть. И теперь у него болит живот.
— Вот всегда так! Сами натворят глупостей, а мне идти выру-
чать! — сказал бегемот.— На прошлой неделе обезьяна решила
сбить лбом кокосовый орех и, конечно, набила шишку. И сразу же
ко мне — спасите, доктор, помогите!
- Значит, вы со мной не пойдёте? — расстроился слонёнок.
— Пойду, обязательно пойду! Уж и поворчать не дадут! —
буркнул бегемот, вылез из бассейна и пошёл вслед за слонён-
ком.
«Ах, какой он строгий, какой серьёзный! — думал слонёнок,
глядя на важно ступающего бегемота. — Сразу видно — настоящий
доктор!»
Наконец они подошли к реке.
96
— Где же больной? — спросил бегемот.— Я никого вокруг не
вижу.
— Он на том берегу.
— На том берегу? А как же мы туда доберёмся?
— Переплывём, конечно!
— Что ты! — воскликнул бегемот.— Я очень боюсь глубины.
И ещё пиявок! Они так щекочут, когда я влезаю в реку! Из-за них
я купаюсь только в своём бассейне.
Слонёнок растерялся:
— Как же помочь телёнку?
И тут взгляд его упал па длинные и толстые брёвна, лежащие
неподалёку. Сразу же замечательная мысль пришла ему в голову.
Слонёнок подскочил к брёвнам и начал по очереди тянуть их к
реке. Брёвна были очень тяжёлыми, но слонёнок всё тянул и тянул.
И наконец все брёвна оказались у самой воды.
— Ты хочешь построить мост? — спросил бегемот.— Это со-
всем не просто!
— А я возьму и построю! — упрямо сказал слонёнок и запел:
«Ужасно трудно
Строить мост»,—
И будет мост!
Широкий мост
И прочный мост!
Чтоб мог выдерживать
Мой мост
Слона
И бегемота!
Песенка и на этот раз помогла слонёнку легче справиться с
работой. Уложив последнее бревно, слонёнок сказал:
— Готово! Можно переходить! — и первым перебежал по мосту
на другой берег.
Бегемот, осторожно ступая, перешёл вслед за ним, огляделся и
сказал:
— Мы, кажется, напрасно переходили. Больного нигде нет.
Наверно, он испугался и ушёл.
— Му-у! Я здесь! — послышалось из-за кустов, и оттуда пока-
зался телёнок.— Я думал, что вы ещё не скоро придёте, вот и
прилёг в сторонке. Когда лежишь, живот не так сильно
болит.
— Ну-ка, больной, откройте рот,— сказал бегемот.— Покажите
язык. Так. Язык показывать вы уже умеете. А теперь я ^ас выслу-
шаю.
— Не хочу-у! Бою-усь!
— Как тебе не стыдно! — сказал слонёнок.— Трубка тебя не
укусит.
— Теперь пощупаем животик,— сказал бегемот.
— Ой-ой! Щекотно!
— Он, оказывается, как и я, боится щекотки! — рассмеялся
бегемот.— Ну, не бойтесь, не бойтесь! Больше я вас не трону. Мне
всё и так ясно. Вам необходим покой. Сейчас же идите и ложитесь
в постель. И тогда утром вы снова сможете жевать.
— Правда? — Телёнок ушам своим не поверил.
— Да-да! И как можно больше жевать! Но не скатерти, про-
стыни, одеяла и покрывала, а зелёную траву и свежие овощи.
Ах, как обрадовался телёнок!
— Спасибо вам, доктор! Спасибо, слонёнок! — воскликнул
он.— Пойду лягу поскорее спать. Солнце уже садится. Значит, и до
утра недолго.
И телёнок убежал, весело махая хвостом.
— Ну вот! День уже кончается,— грустно сказал слонёнок,— а
я так и не успел совершить ничего замечательного.
— А по-моему, тебе кое-что удалось. Разве не ты помог
телёнку? — спросил бегемот.
— Я, конечно. Но было бы гораздо замечательней, если бы я
взобрался на гору и полетел. Тогда бы все меня заметили. А так
никто-никто не будет знать, что телёнку помог я.
— А ты сам? Разве этого мало? — удивился бегемот. Но, уви-
дев, что слонёнок грустен по-прежнему, добавил: — Я уверен, ты
сделаешь ещё много замечательного, малыш. А теперь иди спать.
Спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — ответил слонёнок и медленно побрёл
домой.
А ночью приснилось ему, что он взлетел высоко-высоко в небо.
А с далёкой земли смотрят на него заяц, жираф и телёнок и ра-
достно говорят друг другу: «Глядите, глядите! Вы когда-нибудь за-
мечали такое? Это летит наш ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ СЛОНЁНОК!»
ХИрЛФ ЙГРДЛ Л,
V В
Однажды в жаркий солнечный день заяц и телёнок бродили по
лесу, не зная, чем заняться.
— Может, пойдём искупаемся? — предложил телёнок.—
Сегодня в реке хорошо! Прохладно!
— Да нет! Что-то мне купаться не хочется! — сказал заяц. Он
вообще не слишком-то любил воду.— Давай лучше поскачем напе-
регонки.
— С тобой-то? — с сомнением покачал головой телёнок.— Вот
когда я вырасту, тогда пожалуйста, поскачем. А сейчас ты меня всё
равно обгонишь.
— Ну не хочешь, как хочешь,— насупился заяц. — Моё
дело — предложить, твоё — отказаться!
Некоторое время приятели шли молча, искоса поглядывая друг
на друга. Наконец петляющая тропинка вывела их на уютную цве-
точную поляну. Точнее, не на цветочную, а на травяную. Цветы
лишь кое-где проглядывали сквозь густую траву и пышные кусты.
По краям поляны росли высокие пальмы и зонтичные акации. Их
многочисленные листья образовали над поляной что-то вроде
навеса, из-за чего на поляне было тенисто и нежарко.
— Какая прекрасная и удобная поляна! — сказал заяц.
— Удобная? — не понял телёнок.— Для чего?
— Для пряток! Вот во что мы сейчас с тобой играть будем.
Неплохо я придумал, а?
— Здорово! — согласился телёнок.— Я люблю в прятки играть!
101
— Только, чур, я первым прячусь! — сказал заяц.
— Это почему же ты? — спросил телёнок.
— Л кто первым про прятки придумал — я или ты?
— Ну ты...
— Вот поэтому и прятаться буду я!
— Тогда... тогда я с тобой не играю! — обиделся телёнок и
отвернулся от зайца.
— Ну ладно! — нехотя согласился заяц.— Прячься ты, а я буду
водить. Видишь, какой я добрый!
Он встал лицом к дереву, честно закрыл глаза лапами и при-
нялся считать:
— Раз, два. три...
«Куда же мне спрятаться? — заметался по поляне телёнок.—
А, вот куда!»
Он ткнулся головой в раскидистый зелёный куст, сильно-
сильно зажмурился и замахал от волнения хвостом.
— ...Четыре, пять, я иду искать,— досчитал заяц, опустил
лапы и, обернувшись, тут же увидел телёнка.— Ой, телёнок! Что ж
ты не спрятался?
— Я спрятался: я зажмурился! — объяснил телёнок.
— Вот смешной! — улыбнулся заяц.— Так в прятки не играют.
— Я с папой всегда так играю, упрямо сказал телёнок.—
Закрою глаза, а папа меня повсюду ищет и говорит: «Где же мой
любимый телёнок? Никак его не найти!» А я ему: «Да вот же я,
папа!» И папа тогда радуется, что я нашёлся.
— Он так с тобой играет потому, что ты ещё маленький.
— И совсем я не маленький! Вон насколько я выше тебя! —
И телёнок показал, насколько он выше зайца.
— Ну. раз ты такой большой,— вздохнул заяц,— тогда и пря-
таться надо по-настоящему. Давай покажу, как это делается.
Но ничего показать он не успел.
— Здравствуйте,— раздался позади них чей-то голос.— Что это
вы здесь делаете?
Заяц и телёнок оглянулись и увидели перед собой жирафа.
Жираф был таким высоким, что казался выше деревьев, обступив-
ших со всех сторон поляну.
«Какой огромный!» — подумал телёнок, а вслух сказал гордо:
— Мы играем в прятки!
— В прятки? — Голос жирафа задрожал.— Я еще никогда в
жизни не играл в прятки. Можно мне с вами поиграть?
— Конечно, можно,— кивнул телёнок.
Жираф ему сразу понравился. Он был очень красив. Его светло-
102
шоколадная спина была покрыта
тонкой золотой сетью, а чёрные
глаза окаймлены длинными рес-
ницами.
Но заяц, видимо, считал по-
другому.
— Вот ты с ним и иг-
рай,— недовольно сказал он те-
лёнку.— А мне с жирафом играть
неинтересно.
— Это почему же? — не по-
няли телёнок и жираф.
Сейчас я вам загадаю
загадку,— сказал заяц,— и вы
сами поймёте почему... Ну-ка,
скажите, какое слово оканчи-
вается на три буквы «е» подряд?
Нет такого слова! — уве-
ренно сказал телёнок.
— Я тоже думаю, что пет! —
кивнул жираф.
— А вот и есть, ха-ха-ха! —
Заяц ехидно взглянул на жира-
фа.— Это — ты!
— Я? — удивился жираф.—
Я оканчиваюсь на букву «фы»!
— И всё-таки это ты! Потому
что ты - ДЛИННОШЕЕЕ!
— М-му-у! И правда, длинно-
ше-е-е! — рассмеялся телёнок.
- С такой шеей, — продол-
жал заяц,— под куст не зале-
зешь, в ямку не спрячешься. Не-
удобная у тебя шея! Где уж с
такой в прятки играть!
— Уж какая есть, такая
есть! — насупился жираф.— А не
хотите со мной играть — не надо!
Обойдусь и без вас!
И он медленно, не огляды-
ваясь, побрёл с поляны в лес.
А телёнок вдруг почувствовал в душе какое-то неприятное
шевеление, как будто сделал он что-то неправильное...
— Послушай,— тихо сказал он зайцу, когда жираф скрылся за
деревьями,— может, зря мы его обидели?
— Ничего не зря! — нахмурясь, ответил заяц.— Мы ведь не
виноваты, что он таким нескладным уродился. Давай-ка лучше
води!
Что оставалось делать телёнку! Он встал к зайцу спиной,
закрыл глаза и принялся мычать себе под нос какую-то считалку.
А заяц, в мгновение ока обежав взглядом поляну и не найдя ни
одного путного местечка, где бы можно было по-настоящему спря-
таться, неожиданно для самого себя вдруг разбежался и вспрыгнул
на оч-чень высокую ветку мимозы. Он это сделал первый раз в
жизни, хотя и слыхал от кого-то, что некоторые его дальние род-
ственники умеют даже лазать по деревьям.
«Уж здесь-то телёнок меня не найдёт!» — весело думал он.
И верно. Телёнок обшарил всю поляну, заглянул в каждую
ямку, под каждый куст и за каждое дерево, но посмотреть вверх
так и не догадался.
— Больше искать негде,— вздохнул он.— Эй, заяц, где ты?
Молчит... М-му-у! Выходи! Мне тебя искать надоело!
— Да вот же я! — раздался прямо над ним заячий голос.— Здо-
рово я спрятался?
Телёнок поднял глаза. Заяц стоял на ветке и глядел на него с
усмешкой.
— Здорово! — согласился телёнок.— Только как же тебе уда-
лось так высоко забраться?
— Да вот, взял и запрыгнул,— хвастливо ответил заяц.— Я всё
могу!
— А спрыгнуть вниз тоже можешь? — спросил телёнок.
— Конечно. Нет ничего проще!
— Так прыгай!
— Сейчас,— сказал заяц.
Но прошла одна секунда, вторая, третья, а заяц всё стоял.
И снизу было видно, что лапы его слегка дрожали.
— Ну что ж ты? — снова спросил телёнок.
— Н-не м-могу. Б-боюсь! — вдруг сказал, заикаясь, заяц.— Ой,
телёнок! Как же мне отсюда слезть?
— А ты скачи с ветки на ветку, вот и спустишься,— посовето-
вал телёнок.
— Нет! Я же не белка. Я с ветки на ветку скакать не
умею...— вздохнул заяц.
— Тогда попробуй ползти вниз, как змея.
Заяц кивнул — мол, этот совет мне больше подходит, и, присев,
пополз по тонкой ветке к стволу. Однако от его неуклюжих движе-
ний ветка так сильно раскачалась, что заяц понял: ещё
мгновение — и он свалится.
— Н-не получается,— сказал он, с трудом удерживаясь на
ветке.
Перепуганный заяц выглядел таким несчастным, что телёнок
чуть было не расплакался.
«Как же зайцу помочь?» — думал он.
И вдруг неожиданная мысль пришла ему в голову.
Послушай,— сказал он зайцу,— чтоб до тебя достать, нужно
что-нибудь большое-пребольшое, длинное-предлинное! И я,
кажется, знаю, что это! Подожди, я скоро!
И, больше ничего не говоря, телёнок помчался прочь с по-
ляны.
«Куда он побежал? — подумал заяц.— Непонятно. Пу да всё
105
•Ч , ' й
равно! Лишь бы ЭТО помогло мне спуститься на землю целым и
невредимым».
Теперь настроение зайца чуть-чуть улучшилось, и, чтобы скоро-
тать в ожидании время, он принялся напевать такую песенку:
Я сижу на ветке,
Словно птица в клетке,
Не могу я с ветки улететь.
Впрочем, всё же можно
Встать неосторожно
И — кувырк! — на землю полететь.
Так что буду, братцы,
Крепче я держаться.
Подожду, пока не принесут
Что-нибудь такое,
Длинное, большое,
Чем меня, несчастного, спасут!
Едва он успел допеть свою жалобную песенку, как кто-то
громко сказал ему прямо в ухо:
— Ну вот и мы!
От неожиданности заяц всем телом вжался в ветку, крепко-
крепко зажмурился и пролепетал тихо:
— К-кто это — м-мы?
— Мы — это я и жираф.— раздался на сей раз из-под дерева
знакомый голос телёнка.
— А где же обещанное длинное-предлинное и бол ьшое-преболь-
шое? — пришёл в себя и открыл глаза заяц.
— Да вот оно, перед тобой! — сказал телёнок и показал па
скромно потупившегося жирафа.
И верно! — наконец сообразил заяц, глядя па убегающую к
земле шею.—Ты, телёнок, неплохо придумал!
И он съехал вниз по этой бол ыной-пребольшой и длинной-пред-
липной шее, как по горке.
Ну а теперь можно мне с вами поиграть? — нерешитель-
но спросил у него жираф, когда заяц слегка оправился от пережи-
того.
- Ладно уж,— кивнул заяц,— играй. Только я уверен, что
спрятаться ты всё равно не сумеешь.
107
— Сумею, вот увидишь, сумею! — обрадовался жираф.
— Он сумеет! — поддержал приятеля телёнок.
Заяц, вздохнув, ничего не ответил, однако повернулся к ним
спиной и прикрыл глаза лапами:
— Раз, два, три...
Телёнок и жираф бросились в разные стороны.
Телёнок вновь подскочил к какому-то кусту и, засунув в него
голову, сильно-сильно зажмурился. Он по-прежнему считал, что
если он закрывает глаза, то становится невидимым.
Л жираф подбежал к огромной куче веток на краю поляны,
быстро, однако без суеты приладил к себе ветки акации с самыми
крупными и ещё не сухими листьями и застыл, как дерево.
Почти в ту же самую секунду на соседнюю с ним пальму выско-
чила из леса обезьяна. Эта обезьяна была ужасной врединой. Она
вечно всем в лесу мешала и пакостила. Вот и на сой раз, заметив на
поляне зайца и телёнка, она страшно обрадовалась: «Сейчас я им
покажу! Сейчас я их поссорю!»
И, сорвав с пальмы здоровенный орех, обезьяна изо всех сил
запустила им в зайца.
— Ай! — воскликнул заяц и, хватаясь лапой за ушибленное
место, оглянулся.
Неподалёку от него стоял к нему задом телёнок.
Ох, и рассердился заяц! Он подскочил к телёнку, хлопнул его
лапой и закричал:
— Так это ты в меня орех
бросил? Прятаться не умеешь, а
кидаешься!
— Ты чего? — недоуменно
повернул к нему голову телё-
нок.— Какой ещё орех? Не кидал
по
заглядывать за все
подумал:
заяц и
я в тебя никакого ореха!
Вид у телёнка был такой оби-
женный, что заяц
«Верно, и вправду не он».
— Тогда,— сказал
почесал в затылке,— тогда это
жираф! Больше некому! Сейчас
найду его и прогоню!
И он принялся скакать
поляне и
кусты и деревья. Но жирафа
нигде не было.
— Сбежал! — убеждённо про-
изнёс заяц.— Бросил в меня
орех, струсил и сбежал!
Телёнок вздохнул: «Похоже,
заяц прав». Телёнку было очень
обидно, что
хуже, чем он
размышлений
и... В ту же
жираф оказался
думал. От горьких
он опустил голову,
секунду огромный
орех ударил его по макушке.
— Ой! — подскочил от боли
телёнок и, взглянув на зайца,
вдруг всё понял: — Так вот, зна-
чит, что! Сам кидаешься, а на нас
с жирафом сваливаешь!
— Это я-то?! — вскипел за-
яц.— Что ж, я сам себя орехом
ударил, да? Ну и дурак же ты! Не
буду больше с тобой играть!
— А я — с тобой!
И друзья-приятели, разоби-
девшись, отвернулись друг от
друга. Но что это? На них вдруг
снова посыпались орехи, и прямо
над их головами раздался чей-то противный смех. Одновременно
взглянув вверх, они увидели на вершине пальмы обезьяну. Она
кривлялась и строила им рожи.
— Так это ты кидаешься? — крикнул ей заяц.
Конечно, я! — продолжая паясничать, кивнула обезьяна.—
Разве кто-нибудь, кроме меня, мог бы вас так замечательно поссо-
рить?
— И тебе не стыдно? — возмутился телёнок.
— Не-а! Не стыдно! — сказала обезьяна и показала телёнку
язык.
— Ах, вот ты как! — вышел из себя телёнок.— Ну, берегись!
И он принялся бодать пальму своими маленькими рожками.
Пальма раскачивалась всё сильнее и сильнее, и обезьяна, чтобы
не рисковать, перепрыгнула с неё на соседнюю акацию.
И тут случилось невероятное! Акация вдруг подскочила и по-
мчалась вокруг поляны!
— Да ведь это жираф! — воскликнул заяц.— Здорово спря-
тался!
- Это верно,— вздохнул телёнок.— Я бы так не мог!
А жираф меж тем бежал всё быстрее и быстрее. От сумасшед-
шего бега в глазах у обезьяны помутилось. В страхе она вцепилась
в ходящую под ней ходуном ветку. Но это ей не помогло. Ветка
сорвалась вниз и упала в самую середину колючего куста. Обезьяна
дико завизжала и птицей взвилась над кустом.
- Хватай её! Держи! Лови! — бросились за ней вдогонку заяц,
телёнок и жираф.
Но обезьяны и след простыл. Убежала — только её и видели!
А заяц, телёнок и жираф снова принялись играть в прятки.
И жираф, как вы уже, наверно, догадались, прятался лучше всех.
Однажды утром, когда слонёнок досматривал последние сны,
солнечный луч забрался сквозь щёлку в ставне к нему в комнату и
стал щекотать кончик его хобота. Слонёнок чихнул и, не про-
сыпаясь, отодвинул хоботом солнечный луч в сторону. Однако луч
не унимался. Подкравшись к слонёнку, он неожиданно вспрыгнул
ему на веко. Слонёнок крепче зажмурил глаза, вновь отпихнул от
себя назойливый луч и залез с головой под одеяло. Он хотел ещё
немного поспать. Но не тут-то было. В тот же момент раздался
негромкий, но решительный стук в дверь, и чей-то высокий скрипу-
чий голос спросил:
— Эй! Есть кто-нибудь дома?
Никого нет. Все ушли,- невнятно, как будто про себя, про-
изнёс слонёнок и повернулся на другой бок.
Но стук не прекращался.
— Иду, иду! Поспать не дадут!
Слонёнок в полусне поднялся, надел на
ощупь тапки, сделал
пару раз приседания и только тут открыл глаза.
В дверь по-прежнему стучали.
Сколько можно стучать! Ну иду же! — недовольно сказал
слонёнок и открыл дверь.
У двери стояла сорока. Её длинный иссиня-чёрпый хвост
нервно покачивался. На боку у сороки висела внушительных разме-
ров почтальонская сумка.
— Вам кор респонденция! — сказала сорока.
111
— Что-что? — не понял слонёнок.
— Ну... я говор-р-рю... получите почтовое отпр-р-равление.
— Какое ещё отправление? — недовольно затряс головой слонё-
нок.— Не хочу я никуда отправляться!
— А вам и не надо никуда отпр-р-равляться. Вам нужно только
взять письмо,— сказала сорока и достала из сумки маленький, с
красивой яркой маркой конверт.— Получите.
— Что мне с ним делать? — недоуменно спросил слонёнок.—
Я ещё никогда ни от кого не получал писем!
— Я полагаю, вы должны его пр-р-рочитать! — сказала сорока,
сунула письмо слонёнку в хобот и улетела.
— Как же я его прочту? Ведь я читать не умею...— вздохнул
слонёнок.— Да-а! Всё-таки прав был я, а не сорока! Уж раз полу-
чил отправление, значит, придётся куда-нибудь отправляться!
Пойду-ка к зайцу. Пусть он мне письмо прочтёт.
Слонёнок нашёл приятеля в огороде. Заяц пропалывал грядку.
Рядом с ним стояла скамеечка. На скамеечке лежала раскрытая
книга. Заяц как вырвет травинку, так в книгу смотрит.
— Что это ты делаешь? — спросил слонёнок.
— Не видишь разве? Грядку пропалываю,— ответил
заяц.— Уф-ф! — Он выпрямился и вытер пот со лба.
— А книга тебе зачем?
— Зачем, зачем! Чтобы понять, какая травка — сорняк, а
какая — нет!
Взглянул слонёнок в книгу, а там десятки растений изобра-
жены, и все друг на друга похожи.
— Ой. какой ты умный! — с восхищением сказал слонёнок.—
Я бы никогда не смог понять, где здесь какая травка!
— Век живи — век учись,— сказал заяц.— Всё очень
просто.— Он наклонился, вытянул из земли травинку и взглянул в
книгу: — Вот эта травка, например,— сорняк! А эта...— заяц
выдернул из земли корешок,— тоже сорняк!
— Да нет! Это морковка! — сказал слонёнок.
Заяц с удивлением посмотрел на тощий рыжевато-зелёный
корешок, потом в книгу, потом снова на корешок и вдруг засунул
корешок в рот и, похрустывая, изрёк:
— Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Вкусная
морковка! Без книги такая никогда бы не выросла!
— У меня есть кое-что поинтересней, чем твоя книга! — хитро
сказал слонёнок. Он достал из кармана письмо и помахал им перед
носом у зайца.
— Это что же, письмо? — спросил заяц.— Уф-ф, люблю читать
чужие письма. Кто много читает, тот много знает. А можно мне...
ну хотя бы одним глазком... в него заглянуть?
— Можно,— разрешил слонёнок.
Он надеялся, что заяц будет читать письмо вслух. Но заяц, как
назло, читал письмо про себя:
— Так... Угу... Знаешь, слонёнок, а ведь я такое же получил...
Он вернул письмо слонёнку:
— И ты пойдёшь?
— П-п-пойду,— неуверенно сказал слонёнок.
— Я тоже пойду,— сказал заяц.— Мне нравится там бывать.
А тебе?
— И мне тоже...
— Ну тогда до встречи! — сказал заяц и, отвернувшись, вновь
принялся за прополку.
— До встречи! — сказал слонёнок и тяжело вздохнул.
«Интересно, где это мы должны встретиться? — думал слонё-
нок, шагая по дороге.— Вот что! Пойду-ка я к бегемоту. Пусть он
мне письмо прочтёт».
113
И слонёнок отправился в больницу на цветочной поляне. Ведь
бегемот, как известно, был доктором.
Бегемот в это время уже закончил приём больных. Он сделал
этот раньше обычного, так как торопился на обед к жирафу. И тут
он вдруг заметил грустного-грустного слонёнка.
— Ты ко мне? — спросил он.
— К вам.
— Тогда говори, что у тебя случилось. Только побыстрее. А то
я спешу.
— Да вот...— замялся слонёнок.— Я тут письмо получил, а
прочитать не могу...
— А-а! — сразу всё понял бегемот.— Так у тебя испортилось
зрение! Ну-ка, погляди сюда!
И, не давая слонёнку опомниться, бегемот повернул его лицом к
огромному платану. На нижнем суку платана висела таблица про-
верки остроты зрения.
— Это какая буква? — Бегемот показал на маленькую букву
«п» в самой нижней строке.
— Не знаю,— честно сказал слонёнок.
— А это? — показал бегемот на букву «к», стоящую выше на
две строки и потому более крупную.
— Не пойму.
— Хм-м-м, странно! — Лицо доктора помрачнело. Он дотро-
нулся до огромной буквы «с» в самой верхней строке
таблицы.— Ну, а это что за буква?
— Не разберу...
— Да-а! Тяжёлый случай! — покачал головой бегемот.— Тебе
без очков никак не обойтись. Бедняжка! Наверно, трудно ходить,
когда так плохо видишь, а?
Слонёнок не знал, что сказать в ответ.
— В общем, так! Вот тебе рецепт. Купи себе очки. И приди ко
мне через неделю,— сказал бегемот, вручая слонёнку листок с
нацарапанными на нём каракулями.— А сейчас извини. Больше не
могу с тобой разговаривать. Я и так опаздываю.
И бегемот ушёл, оставив слонёнка одного.
- Опять я ничего не узнал...— печально вздохнул слонёнок.—
Пойти, что ли, к телёнку?
Телёнка на лугу не было, зато из домика на краю луга доноси-
лись звуки, похожие на чавканье.
Эй, телёнок! Ты дома? — крикнул слонёнок.— Выходи. Ты
мне нужен!
115
Из дома никто не вышел, хотя
чавканье слышалось по-преж-
нему.
— Телёнок, где ты там? —
ещё громче крикнул слонёнок.
— Я вефь! — послышалось
наконец из-за двери что-то непо-
нятное, и на пороге появился
телёнок.
— Что это ты так долго не
выходил? — обиженно спросил
слонёнок.
— Я закусывал перед обе-
дом,— сказал всё ещё не слиш-
ком внятно телёнок.— Я вообще
оч-чень люблю поесть!
— Послушай, ты бы не мог
мне помочь? — спросил слонёнок,
доставая из кармана письмо.—
Я тут письмо получил...
Телёнок с завистью взял письмо у слонёнка.
— Письмо!..— вздохнул он.— До чего же оно красивое! Зелё-
ное, словно листик! А марка на нём красная, точно цветок! Замеча-
тельное письмо!
— Я рад, что оно тебе, понравилось,— сказал слонёнок.—
Хочешь попробовать... его... про...
Но не успел он докончить фразу, как телёнок прервал его:
— Попробовать?
Он не верил своему счастью!
Ну да,— кивнул слонёнок.— Может, ты попробуешь его...
— С удовольствием! — опять не дослушав приятеля, восклик-
нул телёнок и засунул письмо в рот.— А на фкуф оно фсё фе фуфе,
фем тфафа!
Только тут опомнился слонёнок.
— Что ты наделал? — закричал он.— Отдай письмо сейчас же!
— Как же я тебе его отдам? — сказал телёнок, проглатывая
последний кусочек.— Я его уже съел. И потом... Ты же сам сказал,
чтобы я его попробовал.
— Ты меня не дослушал! — сказал, чуть не плача, слонё-
нок.— Я хотел, чтобы ты его попро...
— Ну вот! — оборвал его телёнок.— Ты опять!
— Да нет же! — воскликнул в отчаянии слонёнок.— Ты дол-
жен был попробовать его прочитать!
— Что ж ты сразу не сказал! — возмутился телёнок.— Ну да
ладно! Не расстраивайся. Я всё равно читать не умею. А если ты
волнуешься за моё здоровье, то совершенно напрасно. Письмо
маленькое. Живот от него болеть не будет.
Но слонёнок был безутешен.
— Теперь я никогда не узнаю, о чём было это письмо-о-о! —
сказал он дрожащим голосом, и на глазах у него появились слёзы.
— Почему же! — возразил телёнок.— Узнать это очень просто!
Надо только найти того, кто тебе это письмо написал.
- — И правда! — просиял слонёнок.— Ты, телёнок, молодец!
Сам бы я до этого никогда не додумался! Может, вместе искать
пойдём?
— Может...— сказал телёнок.— Но сначала нужно подкре-
питься. Мы сейчас заглянем к моему соседу, жирафу. У него
сегодня гости, и наверняка будет много вкусного!
— Но жираф нас не приглашал...
— Не страшно! Я всегда хожу к нему без приглашения. Так
идём?
— Идём,— нехотя согласился слонёнок.
117
...Стол в саду у жирафа был заставлен кушаньями. На столе
высились горы всевозможных овощей и фруктов. Тут были яблоки,
груши, ананасы, бананы. На подносах истекали соком золотистые
ломти дынь и алые — арбузов, краснели пузатые помидоры и зеле-
нели влажные, только что с грядки, пупырчатые огурцы. Меж
ними стояли тарелки с винегретами, миски с морковными и капуст-
ными салатами, вазы и вазочки с вареньями, соленьями и соусами.
А на огромных блюдах поднимались холмы нежных, ароматных
трав и травок, листьев и листочков.
Вокруг стола ходили кругами заяц и бегемот. Жираф, прежде
чем усадить гостей за (тол, решил развлечь их разговором.
— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — сказал он.
— Очень, очень хорошая! — согласился бегемот.— И сад у тебя
хороший. И стол.
— Да. стол — то. что надо! — подхватил заяц.— А уж как
аппетитно выглядит моё любимое банановое варенье!
— Его и слонёнок любит,— кивнул головой жираф.— Кстати,
где же он?
Странно, что его нет,— сказал заяц.— Он пошёл к тебе
раньше меня!
Может, с ним что-нибудь случилось? — забеспокоился беге-
мот.— Он очень плохо видит. Час назад я выписал ему очки.
Бедный слонёнок! — вздохнул жираф. Он хотел что-то доба-
вить, но тут с криком: «Вы ещё не всё съели? Ещё что-нибудь оста-
лось?» - в сад влетел телёнок.
Не волнуйся ты так! Мы только собираемся сесть за
стол, — сказал жираф.
— А можно мне привести моего друга? Он там, за калиткой.
— Конечно, можно,— улыбнулся жираф.— А кто твой друг?
— Слонёнок.
Слонёнок? — удивился жираф. Ничего не понимаю. Что ж
он сам не заходит? Ведь я же ему отправил письмо с приглаше-
нием!
— Так, значит, это я твоё письмо только что съел! — воскли-
кнул телёнок.— Вот слонёнок обрадуется! А то он не успел его про-
читать.
Тут уж удивился *аяц.
— Как это — не успел? — сказал он.— По-моему, он заходил ко
мне, уже прочитав письмо! Ты ничего не путаешь?
— Нет. телёнок ничего не путает,— сказал, появляясь из-за
кустов, слонёнок. Вид у него был смущённый. — Просто я читать не
умею, а признаться в этом не решался...
118
— Так вот оно в чём дело! — рассмеялся заяц.
— А я-то думал, что ты и вправду стал плохо видеть! недо-
вольно сказал бегемот,— Нехорошо это всё! Нехорошо!
Слонёнок совсем расстроился.
Я больше не буду,— сказал он, опустив голову.— И читать
научусь. Вы мне верите?
Верим, верим... Придётся поверить,— пробасил бегемот.
— Ну, а теперь прошу всех к столу,— сказал жираф.
Давно пора! — воскликнул телёнок.— А то я что-то проголо-
дался!
И друзья уселись за стол и занялись наконец своим любимым
делом.
Знаешь, когда-то, давным-давно, у ежей совсем не было иголок.
Ежи тогда были скорее похожи на небольшие шарики, покрытые
мягкой и нежной рыжевато-серой шёрсткой. Жили они, как и
сейчас, в лесу. Бегали на своих маленьких и коротких ножках не
слишком-то быстро. Но это им нисколько не мешало. Ведь врагов у
них не было. Кроме них, в лесу жили тогда только зайцы да белки.
А с ними ежи дружили. Зайцы частенько приглашали ежей в
гости — на пирог с капустой. Белки приносили ежам вкусные
орешки. А сами ежи угощали друзей сочными, хотя и кисловатыми
яблоками из своих запасов. В общем, неплохая была у них в те вре-
мена жизнь! Но, как известно, хорошее никогда не длится долго.
Так случилось и на этот раз.
Объявилась в их лесу лиса. Морда хитрая, хвост пушистый,
сама рыжая, как огонь. Зайцы как заметили этот огонь, так
быстренько поскакали — скок-поскок, скок-поскок — даром что
ноги у них длинные! В кусты и норы попрятались. Сидят дрожат.
Белки тоже не дремали. Поскорее на самые верхушки деревьев
забрались, только там и прыгают. Вниз носа не кажут.
Одни только ежи убежать не успели. Собрались на полянке,
друг к дружке жмутся.
Увидала их лиса, обрадовалась.
— Сейчас,— говорит,— всех вас съем. Никого не оставлю. Уж
очень я голодна!
Заплакали ежи, заголосили. Стали с жизнью прощаться.
120
И тут вдруг вылез из-под куста маленький такой ёжик и сказал:
Пожалей нас, лиса. Не ешь. Принесём мы тебе за это бога-
тый выкуп. Яблок, орехов — сколько пожелаешь!
Засмеялась лиса:
— На что мне ваши орехи да яблоки? От них только живот
болит! Вот ежатина свежая — совсем другое дело!
Что ж,— говорит ёжик,— тебе видней. Одного только не
пойму. Если съешь ты нас всех сразу, что завтра-то есть будешь?
«Этот маленький ёжик прав»,— подумала лиса, а вслух ска-
зала:
— Да, я могла бы всех вас разом съесть, но делать так не стану.
Потому что я добрая! Вы меня просто ещё не знаете. Вот что я
решила! Каждый день на завтрак, на обед и на ужин вы будете при-
сылать ко мне по одному ёжику. И довольно! Этого мне вполне
хватит!
С тех пор так и повелось. Каждый день какие-нибудь три ёжика
покорно отправлялись к лисе. И уж, конечно, никто из них назад
не возвращался.
— Ах, какое ужасное для нас настало время!..— вздыхали одни
ёжики. Особенно те, чья очередь идти к лисе была уже близка.
— Да нет. Совсем оно не такое ужасное! — говорили дру-
гие.— Наоборот, благодаря лисе мы теперь ещё больше любим и
ценим жизнь!
Прошло лето. Настала осень.
День ото дня ежей в лесу стано-
вилось всё меньше и меньше.
Наконец пришла пора идти к
лисе маленькому ёжику. Попро-
щался он со своей ежихой и ежа-
тами, вышел из дому и засеменил
к лисьей норе. А лес вокруг него
стоит нарядный, золотой. Птицы
поют. Белки на деревьях в салки
играют... И до того обидно стало
ёжику погибать, когда вокруг
такая красота, что решил он:
«Будь что будет! Не пойду к
лисе. Спрячусь в лесу подальше.
Может, она меня и не найдёт...»
И побежал ёжик в самую
чащу леса.
А лиса ждала-ждала ёжика,
проголодалась. разозлилась.
«И что эти ежи себе позволя-
ют! — думает. — Распустила я
их. Совсем совесть потеряли. Нет
уж! Больше не буду такой доб-
рой!»
Выскочила она из норы, заме-
талась по лесу и — надо же! —
заметила вдруг невдалеке от себя
маленького ёжика.
— Постой! — закричала ли
са.— Ты куда от меня убегаешь?
Сейчас догоню и съем!
Как услышал это ёжик, при-
пустил со всех ног. Но куда ему
тягаться с лисой!
Вот-вот лиса ёжика насти-
гнет. Вот-вот схватит. Уже лапой
хвостик зацепила. Уже зубами
защёлкала.
И тут вдруг увидел ёжик
прямо перед собой огромную
кучу еловых иголок. Её,
122
видать, муравьи сюда натаскали. Изловчился ёжик и — шур-щур-
шур! — в одно мгновение зарылся в самую середину кучи. Даже на
уколы внимания не обратил — так торопился!
Начала лиса кучу лапами да мордой разгребать — морду уко-
лола, лапы занозила. Завизжала от боли.
«Ничего, — думает,— всё равно от меня не уйдёшь»
И притаилась в сторонке.
Нас прошёл, второй, третий... Не выдержала лиса, говорит:
— Выходи, ёжик, по-хорошему. Всё равно тебя дождусь.
А ёжик не отвечает молчит ёжик, словно никого в куче пет.
День прошёл, ночь опустилась.
— Ёжик, а ёжик! Ты всё ещё здесь? — лиса спрашивает.
Не отвечает ёжик. Пригрелся. Спит. С боку на бок перевали-
вается. И кажется ему во сне, что кто-то его в спину колет.
Под утро проснулся, потянулся. Спросонья сначала ничего
сообразить не мог, а потом вспомнил всё, что с ним вчера приклю-
чилось, и прислушался: не слышно ли лисы? Нет. вроде тихо...
И решил тогда ёжик: «Выгляну на минутку! Замечу лису -
обратно спрячусь».
Вылез из кучи. Пока озирался, лиса уж тут как тут! Хвать его
лапой! Да как заголосит:
— Ой-ой-ой! Больно!
Отскочила в сторону, оглянулась. Видит: сидит возле кучи
странный зверь, весь иглами утыканный.
Испугалась лиса, спрашивает:
— Ты кто такой?
Молчит ёжик, понять не может: почему лиса его не узнаёт?
А лиса снова:
— Ты ёжика не видел9
Тут ёжик смекнул, что с ним что-то произошло, и говорит:
— Видел! Он в куче сидит, зубы точит. Хочет тебя, лиса,
съесть!
Сказал — и бочком в кусты, пока лиса не догадалась, что он и
есть ёжик.
Бежал-бежал, попалось ему на пути озеро. Взглянул ёжик на
себя в воду, и сразу ему всё стало ясно.
А дома у него ежиха плачет, убивается, слезами заливается:
— Где ты, мой милый ёжик! Неужто лиса тебя съела? Как мне
жить без тебя, как детишек воспитывать?
И тут вдруг слышит: кто-то в дверь стучит.
— Кто там? — ежиха спрашивает.
— Да это я, твой ёжик!
Обрадовалась ежиха, отперла дверь да так и обмерла:
— Что это с тобой, ёжик? Что лиса с тобой сделала?
А ёжик смеётся-заливается:
— Не страшна нам теперь лиса!
И рассказал он жене обо всём, что с ним приключилось.
А вскоре и все остальные ежи иголками обзавелись. С тех пор
только в игольчатых шубах и ходят.
А лиса — лиса на зайцев охотиться принялась. Всегда полуго-
лодная бегает. Зайцы быстрые — их трудно догнать.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ СДОБНОЙ ЛИЗЫ
Глава 1
КОНДИТЕР КРЕМ
7
Глава 2
ГОРЧИЦА
10
Глава 3
СДОБНАЯ ЛИЗА
15
Глава 4
ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ
19
Глава 5
КОТ В ОКНЕ И ПОРТНИХА ОБОРОЧКА
23
Глава 6
ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ
30
Глава 7
РУЧЕЙ И ЛЯГУШКА
34
Глава 8
МЕЛЬНИЧНАЯ КОШКА И ПЁС ВИЛЛИ
37
Глава 9
В КОЛОДЦЕ
43
Глава 10
Глава 11
ВАЛЕРЬЯН
50
Глава 12
ПУСТАЯ КОРЗИНА
56
Глава 13
ВАЛЕРЬЯН СПАСАЕТ ЛИЗУ В ПЕРВЫЙ
60
Глава 14
МЫШИ
64
Глава 15
ВАЛЕРЬЯН СПАСАЕТ ЛИЗУ ВО ВТОРОЙ
70
Глава 16
ОБОРОТНИ
74
ЭПИЛОГ
80
...II ДРУГИЕ СКАЗКИ
СКАЗКА ПРО ТУЧКУ СО СКВЕРНЫМ ХАРАКТЕРОМ
83
СЛОНЁНОК, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ СОВЕРШИТЬ
ЧТО-НИБУДЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ
91
КАК ЖИРАФ ИГРАЛ В ПРЯТКИ
101
Лунин Виктор Владимирович
ПРИКЛЮЧЕНИЯ СДОБНОЙ ЛИЗЫ
И ДРУГИЕ СКАЗКИ
Ответственный за выпуск
Б. М. Дольников
Технический редактор
Л. В. Гришина
Корректор
В. В. Борисова
Сдано в набор 15.02.93.
Подписано к печати 24.05.93.
Формат 60x841/g. Бум. офс. № 1.
Шрифт обыкновенный. Печать офсет.
Усл. печ. л. 14,88.
Усл. кр.-отт. 62,31.
Уч.-изд. л. 12,15. Тираж 100 000 экз.
(1-й завод 1 — 50000 экз.).
Заказ № 544. С 2.
Изд-во «МИФ». Москва,
Информационно-издательский центр
«Гранд-пресс».
Москва, Мал. Грузинская, 28.
Ордена Трудового Красного Знамени
ПО «Детская книга»
Мининформпечати РФ.
127018, Москва, Сущевский вал, 49.
Книжная
иллюстрация
СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ
Музей детских книг DjVu/PDF
sh eba.spb.pu/bi в